Олигарх из будущего. Часть 5. Ставка — жизнь и весь мир в придачу

Пролог

Прохладная сентябрьская ночь укутала мглой ещё зеленые верхушки деревьев. Выглядывающие из-под высоких заборов вторые этажи и крыши дач, принадлежавшие в разное время Сталину, Дзержинскому, Хрущеву, Брежневу уныло чернели темными провалами окон.

Чуть в стороне от легендарных домов советских руководителей, бдительно охраняемыми сотрудниками знаменитой «девятки», недалеко от Рублево-Успенского шоссе, находился ещё один особняк. Дом с огромными окнами, большой верандой, монументальными колоннами, оскалившимися фигурами сидящих львов выглядел старинным и величественным. Он был построен ещё до революции. Здание принадлежало жене Сергея Морозова, представителя знаменитой купеческой династии. После Октябрьской революции особняк стал одной из ведомственных дач. В свое время здесь жили высокопоставленные сотрудники Коминтерна, проводились различные мероприятия и встречи с «зарубежными друзьями» из коммунистических партий и левых движений. В отличие от других домов большие прямоугольные окна здания сияли теплым желтым светом, а фонари, расставленные по всей огороженной территории, окончательно развеивали ночную мглу. Теннисные корты, футбольное поле, пока ещё зеленый скверик с уютными беседками, раскладными столами и мангалом, приткнувшаяся к дому стеклянная оранжерея с карликовыми пальмами, кактусами, фикусами, разноцветными морем орхидей, азалий, камелий, разнообразных экзотических и тропических цветов поражали воображение размахом вложенных средств и нарочитой роскошью.

Простому человеку увидеть это великолепие было невозможно. Все подъезды к поселку охранялись постами с вооруженными комитетчиками, территория патрулировалась бдительными сотрудниками «Девятки»[1]. Двухметровый забор, надежно скрывал территорию особняка от посторонних взглядов. Рядом с внушительными железными воротами примостилась двухэтажная сторожка охраны. На чердаке располагался наблюдательный пункт, позволяющий обозревать окрестности. По внутренней зоне перемещалась парочка суровых крепышей в легких темных куртках, с висевшими на плечах «АКС-74-У».

На первом этаже сторожки тоже горел свет. Мужчина лет пятидесяти в двубортном темно-синем костюме устало откинулся на деревянную спинку стула и дремал, прикрыв глаза.

Пронзительная трель звонка разорвала тишину. Мужчина вздрогнул, открыл глаза, привстал, и нетерпеливо сорвал трубку с рычагов аппарата.

— Слушаю, — недовольно буркнул он в телефон.

— Товарищ полковник, докладывает капитан Строгова, — доложил бархатный женский голос. — Прохоренко провалил задание. Его подчиненные натворили дел. Когда машины сопровождения отсекли охрану Елизарова, старший лейтенант Семенов решил нехорошо пошутить. Как он сообщил, чтобы «размягчить клиента и сделать его более сговорчивым» перед беседой с руководящими товарищами. Начал намекать, что кооператора сейчас ликвидируют. А Прохоренко решил не вмешиваться, посмотреть, как кооператор будет реагировать. Досмотрелся на свою голову. Елизаров устроил настоящую бойню. Сначала изобразил сердечный приступ, когда старлей хотел оказать ему помощь, начал действовать. Вырубил Семенова, почти откусил нос и чуть не выдавил глаза Лемешову, отправил в нокаут Прохоренко. Вставил ствол в голову Малыхину, вынудил его остановиться. Потом тоже вырубил, забрал оружие и выпрыгнул из машины.

— Ой, идиоты, — простонал Семен Иванович, с размаху шлепнув по лбу рукой. — Хоть бы досье прочитали. Нашли кого ликвидацией пугать.

— Я им так и сказала, — в женском голосе появились едва заметные ехидные нотки. — Но потом. Сперва пришлось исправлять ситуацию, импровизировать. Подъехала, изобразила случайного человека, предложила подбросить на машине. Он что-то заподозрил и отказался, был готов в любой момент скрыться. Пришлось применить спецсредство.

— Какое? — отрывисто бросил Семен Иванович. — Знаю я наши спецсредства. Он там не загнётся, случайно?

— Не должен, — успокоили на том конце провода. — Я в него иглу влепила с препаратом КА-115–81. Состав парализующих ингредиентов разработан лучшими специалистами двенадцатой лаборатории Института Спецтехнологий. Они ещё с Майрановским начинали. Пациент моментально получает временный паралич конечностей и отрубается на несколько часов. Средство сотни раз успешно применялось, зафиксированы только два летальных исхода, вызванных критическими болезнями сердца и сосудов головного мозга. В остальных случаях, никаких особых проблем не было. Сейчас Елизаров спит у меня в машине. Здоровый бугай оказался, чуть не надорвалась, пока перетаскивала.

— Что с Потапенко и его группой? — поинтересовался полковник.

— У всех четырех сотрясения, — доложила собеседница. — У Семенова выбиты два зуба и сломана челюсть. Лемешову наполовину откусили нос, перебили переносицу, чуть не выдавили глаза. Он смотреть толком не может, больно и слезы текут. Ещё и обосрался, как пацан. Малыхину голову разбили. Ребята из сопровождения их в ведомственную клинику доставили. Что с Елизаровым делать? К вам везти, как договаривались? Так он ещёчасов пять в отрубе будет, минимум. Антидот применять рекомендуется только в крайних случаях, возможны проблемы со здоровьем.

Семен Иванович задумчиво почесал подбородок и уточнил:

— Ты с ним одна?

— Никак нет, товарищ полковник, ещё трое сотрудников из второй машины сопровождения.

— Выберите какое-то место, чтобы не привлекать внимание и ждите моего звонка, — распорядился полковник. — Я проконсультируюсь с товарищами, хотевшими увидеть Елизарова и дам инструкции, что делать дальше.

— Будет сделано, товарищ полковник, — по-военному отрапортовала капитан.

— Действуй, Света, — улыбнулся Семен Иванович. — В очередной раз объявляю тебе благодарность. В который раз вытаскиваешь ситуацию.

— Стараюсь, товарищ полковник.

Мужчина положил трубку на рычаг телефона. Неторопливо поднялся, вышел из помещения. Стоявший недалеко от входа в домик крепкий парень подхватил ремень «АКС» и подтянулся, но полковник его проигнорировал, направившись к входу в особняк.

Семен Иванович легко забежал на ступеньки, открыл массивную дверь, вошел в холл. Быстро сбросил обувь, надел на ноги тапочки с полки у входа и двинулся вперед. Толстый ковер в коридоре гасил звук шагов, поэтому к большому залу, из которого раздавались голоса, полковник подошел бесшумно.

Выдохнул, собираясь с духом, резко открыл дверь в гостиную и решительно шагнул вперед. Голоса замолкли. Четверо сидящих у большого накрытого стол развернулись к нему.

— Что там полковник, Елизарова привезли? — барственно поинтересовался мужичина лет пятидесяти пяти. Болезненно худой, с костистым лицом, тонкий хрящеватый нос, длинные нескладные руки, выпирающий кадык на цыплячьей шее — внешне он производил комичное впечатление. Даже хорошо пошитый костюм цвета стали с жемчужным блеском не мог исправить положение. Но умные и злые глаза, настороженно смотрящие из-под косматых седых бровей, напрочь отбивали желание шутить о внешности.

— Нет, — чуть помедлив, ответил Семен Иванович.

— Почему? — хладнокровно уточнил тощий.

— Владимир Петрович, можно с вами наедине пообщаться? — полковник многозначительно указал глазами в сторону выхода.

— Здесь пусть рассказывает, — тяжело бросил толстяк с тяжелым бульдожьим лицом. — Тут все свои, сколько лет друг друга знаем.

— Согласен с Виктором Александровичем, мы тоже хотим послушать, что там с этим Елизаровым, — включился в разговор плотный крупный мужик с начинающей седеть, пепельной шевелюрой в сиреневой рубашке с ослабленным узлом галстука и расстегнутым воротничком.

— Поддерживаю, — поддакнул четвертый, мелкий с невыразительным лицом профессионального шпика, способного раствориться в любой толпе. Роскошный двубортный костюм цвета морской волны и кожаные итальянские туфли ручной работы в отличие от серой внешности сразу привлекали внимание, подчеркивая высокий статус владельца.

— У меня от присутствующих товарищей тайн нет, — заявил Владимир Петрович. — Все люди не простые, проверенные, занимают ответственные посты, допущены к секретам государственной важности, подписки давали. Дело с Елизаровым каждого из нас касается. Говори прямо, что произошло.

Семен Иванович несколькими скупыми фразами обрисовал ситуацию. По мере его повествования лица присутствующих мрачнели.

— У меня просто слов нет, — с окаменевшим лицом процедил Владимир Петрович, когда полковник закончил. — Это же надо, даже такое простое поручение твои дуболомы запороли. Было сказано, привезти Елизарова для разговора, действовать аккуратно, человек не простой. Какого черта, его запугивать начали?

— Старший лейтенант напортачил, — пожал плечами полковник. — Он этих «новых хозяев жизни» ненавидит. А тут такой случай представился над кооператором поглумиться. Прохоренко, как я понял, сначала промолчал, смотрел реакцию Елизарова, а потом исправлять ошибку было уже поздно, под раздачу попал.

— Что это за Рембо такой недоделанный, Елизаров? — раздраженно буркнул толстяк. — Ладно, наших пацанов отлупил. Они ещё щенки зеленые, хоть мой Виталик рукопашкой с лучшими инструкторами несколько лет занимался. И, честно говоря, за дело вломил. Я своему ещё добавил, чтобы в следующий раз не жопой, а головой думал. Но чтобы четырех офицеров ПГУ уложить, отобрать оружие и сбежать, такого я даже представить себе не могу.

— Елизаров — очень опасный тип, — пояснил Семен Иванович. — Два раза привлекался к уголовной ответственности. Воровство и хулиганство. В третий раз грабеж не доказали. Рос во дворах со шпаной, дрался с детства. Несколько лет назад неожиданно увлекся боксом. По имеющимся сведениям в ринге на равных стоит с мастерами, некоторых даже переигрывает в спаррингах. И он не один с вашими пацанами бодался. Ещё водитель был, десантник, тяжеловес, мастер спорта по самбо, детина, ростом за метр девяносто и весом далеко за сотню кэгэ. Неудивительно, что они вдвоем легко вздули троих детишек. В случае с нашими сотрудниками, как я понял, сыграл фактор неожиданности. Елизаров сымитировал сердечный приступ, неожиданно локтем вырубил Семенова, затем укусил за нос и надавил на глаза Лемешову, а потом отправил его в грогги, сломав переносицу. Дальше все было проще, нокаутировал старшего группы, забрал ствол, заставил шофера остановиться, а потом вырубил.

— Что делать будем? — толстяк перевел взгляд на Владимира Петровича. — Я так понимаю, поговорить с ним мы сейчас не сможем? Ожидать несколько часов пока он проснется, глупо. Мы все люди занятые, у каждого много дел.

— Похоже, да, — мрачно подтвердил хозяин. — Мне Бобков звонил. Очень злой был. Ему уже сообщили. С нами не ссорился, выражения выбирал, но выразил недовольство нарушенными договоренностями и попросил отпустить директора «Ники» как можно быстрее. Добавил, что если к утру его не увидят, друзья Елизарова дадут большую пресс-конференцию, в том числе международным СМИ. Расскажут свою версию о кровавом КГБ и о конфликте с нашими детишками. Представляете, какой скандал начнётся⁈ Как я понял, у них ещё и возможности выхода на телевидение есть. Причем не только на наше.

— А ты что ответил? — помрачневший крупный седой мужчина резко дернул вниз расслабленный узел галстука и шумно выдохнул.

— Что я мог ответить, Борис Алексеевич? — пожал плечами тощий. — К тому времени информацией, что там произошло, не владел. Сказал, договоренностей не нарушали, возможно, кто-то из наших захотел с ним поговорить. Пообещал разобраться. Если кооператор у нас, отпустим.

— Так что, переговорить с ним сейчас никак? — уточнил мелкий в костюме цвета морской волны.

— Никак Николай Игнатьевич, — подтвердил полковник. — Агент «Леди» вырубила его спецсредством — иглой с парализующим и усыпляющим препаратом, в грудь влепила. Антидот, чтобы быстро привести в чувство, есть. Но специалисты рекомендуют его использование только в самых крайних случаях. Имеется вероятность серьезных последствий вплоть до летального исхода. Мы же не будем так рисковать?

— Не будем, — чуть помедлив, недовольно буркнул Владимир Петрович. — Только конфликта с Бобковым нам сейчас не хватает для полного счастья. Если бы вопрос с Елизаровым стоял остро, можно бы было наплевать на его оскорбленные чувства. Вероятность международного скандала намного хуже. Сами знаете, как Михаил Сергеевич к этому относится. Если есть хоть малейшая вероятность, что мы не сможем его предотвратить, такого развития событий следует избегать. Засветка для нас смерти подобна. После неё нам даже сельмагом в глухой деревне управлять не доверят. Если начнут копать глубоко, представляете, дальнейшие последствия? Это в Союзе мы можем всё, или почти все. А над иностранными СМИ контроля не имеем. Зато они могут повлиять на самого. Мы же хотели с кооператором договориться, как сказать, подстраховаться и предложить выгодные проекты, от которого ни один нормальный бизнесмен не откажется. Сейчас это будет сделать сложнее. Думаю, после всего произошедшего, Елизаров будет очень зол. И неважно, что он скажет. Наше предложение воспримет за слабость, может попытаться сесть на голову. В любой момент может сделать пакость. Уголовники — люди злопамятные и мстительные.Тем более мы все вопросы легко порешаем и без него. Придется обойтись без подстраховки, после всего произошедшего, она невозможна. Пока невозможна. Пусть пройдет время, он успокоится, придет в себя, а там решим, стоит ли что-то делать дальше.

— Думаешь, он не захочет отомстить? — Борис Алексеевич прищурился, задумчиво рассматривая лицо хозяина.

— На данном этапе это исключено, — твердо ответил Владимир Петрович. — Елизаров, кто угодно, но не дурак. Уверен, Филипп Денисович аккуратно объяснил, с кем он имеет дело. И ничего непоправимого пока не произошло. Наоборот, можно так вывернуть, что кругом виноватым будет кооператор. Кстати, задание тебе, Семен Иванович. Налицо нападение на сотрудников Комитета и нанесение телесных повреждений, как минимум, легких и средней тяжести. Подготовь свою версию произошедшего, дискредитирующую Елизарова. До поры до времени, её придержим.

— Сделаю, — кивнул Семен Иванович.

— Бобков на своей должности не вечен, — продолжил Владимир Петрович. — Если возникнет необходимость, компромат применим.

— А сейчас, что с ним делать будем? Перевяжем атласной ленточкой и доставим обратно? — язвительно поинтересовался мужчина с незапоминающимся лицом.

— Именно, — усмехнулся тощий. — Только ленточкой перевязывать не будем. Сделаем проще. Семен Иванович, дашь команду своим людям, пусть Елизарова перевезут на конспиративную квартиру. Ту, которую ты можешь, без относительной опаски, засветить. Дождутся, пока он придет в себя, дадут краткие пояснения, самыми общими словами без конкретики, чтобы не оставалось неясностей, извинятся за Семенова и отвезут домой. Пока действуем так, дальше — видно будет.

— Может ему в качестве извинений деньжат подкинуть? — задумчиво почесал щеку Борис Алексеевич.

— Не стоит, — усмехнулся хозяин особняка. — Елизаров — официальный долларовый миллионер. На «чайке» раскатывает, несколько крупных кооперативов. Деньгами его не удивишь. И это, как любой презент, может быть расценено как наша слабость. Обойдется.

— Как скажешь, Владимир Петрович, — плотный седой мужчина развел руками. — Тебе виднее.

— Семен Иванович, всё понял? — повернулся хозяин к полковнику. — Выполняй. И проследи, чтобы Елизарова доставили домой в целости и сохранности. Нам лишняя головная боль не нужна.

— Сделаю, Владимир Петрович, — кивнул полковник.

Глава 1

Первым признаком выплывающего из темных глубин забытья сознания, стала боль, раскаленной иглой терзающая каждую клеточку головы и волнами расходящаяся по телу. Ощущение было такое, будто меня пытали, и каждый приступ, вызывал рефлекторное содрогание. Сквозь закрытые веки проникали светлые кляксы солнечных лучей, заставляя непроизвольно морщиться.

— Можешь не притворяться, — рядом раздался насмешливый голос со знакомыми бархатными нотками. — Я же вижу, ресницы дрожат, значит пришел в себя.

Раскаленная игла снова пронзила голову, я застонал, и медленно открыл глаза. Увидел белоснежный, выкрашенный эмалью, потолок, перевел глаза вниз. Полюбовался на голые ноги и наполовину сползший с правой ступни носок. Отметил: кроме носков на тушке присутствуют трусы и майка. Уже вычищенные и отглаженные брюки, куртка и поло висят на спинке стула справа от кровати.

— Разговаривать можешь? — поинтересовался тот же голос. Я скосил глаза налево. Ближе к изголовью сидела эффектная брюнетка, уложившая меня выстрелом из пистолета. Красивая дама — белоснежная кожа, казалось, светилась изнутри, точеные губки, накрашенные яркой красной помадой, змеились насмешливой улыбкой, в карих глазах, аккуратно подведенными тонкими стрелками, сверкала неприкрытая ирония.

— Мы в раю или в аду? — хрипло поинтересовался я у незнакомки. — Судя по тому, что ты тут присутствуешь, скорее всего, второе. Тогда не понимаю, где кипящие котлы и черти с вилами? Или ты их тоже завалила?

Брюнетка улыбнулась еще шире, подняла холеные маленькие ладошки. На ухоженных ноготках кроваво-алыми капельками сверкнул лак. Женщина трижды громко хлопнула.

— Браво, — карие глаза незнакомки довольно сверкнули. — Держишься молодцом. Никаких жалоб и нытья, ещё и шутить пытаешься.

— Стараюсь, — выдавил я, и схватился за голову. Раскаленная игла в голове снова кольнула и заставила страдальчески скривиться.

— Башка болит? — в голосе женщины прозвучали нотки сочувствия.

— Конечно, болит, — буркнул я. — Наверно при падении стукнулся на асфальт.

— Нет, — успокоила брюнетка. — Последствия использования препарата.

— Какого ещё препарата? — проскрипел я, держась за лоб уже обеими руками. Голова разрывалась на части от адской боли.

— Сказать название? — незнакомка иронично подняла бровку. — КА-115–81. Тебе о чём-то это говорит?

— Нёт, — выдавил я. — По-человечески поясни. Помню, ты достала пистолет с глушителем, выстрелила, попала в грудь. Конечности похолодели, думал, уже концы отдаю. Вырубился, и очнулся сейчас на этой кровати. Что это было?

— Правильно, выстрелила, — подтвердила брюнетка. — Только пистолет был специальный — пневматический. Стреляет иглами с парализующим и отрубающим препаратом, разработанным в лаборатории КГБ. То, что ты принял за глушитель — насадка с иглой. Препарат состоит из нескольких миллиграммов различных компонентов. Слабый раствор яда кураре, опиаты, парочка засекреченных элементов. Все в микроскопических количествах, чтобы избежать летального исхода и тяжких последствий. Точная дозировка зависит от веса, высчитываемого по специальной формуле. Я подобрала специально под тебя. Как только игла воткнулась в грудь, препарат моментально разнесся по кровотоку, вызвал временный паралич конечностей, и через три-четыре секунды потерю сознания на несколько часов. А голова у тебя раскалывается от побочного эффекта, вызванного его применением.

В горле начало печь.

— Воды дай, — хрипло попросил у брюнетки.

— Только не дергайся, — попросила мадам. — В соседней комнате ещё двое сотрудников находятся на всякий случай. Больно ты прыткий оказался. Команда поступила дать необходимые пояснения и отвезти, куда скажешь. Так что потерпи немного, скоро будешь дома.

— Не врешь?

— Зачем мне врать? — пожала плечами женщина. — Смысла нет.

— А обещать меня шлепнуть, а потом отвезти домой смысл есть? — я обессилено откинулся на подушку. — Как то это всё глупо выглядит.

— Согласна, — усмехнулась женщина — Со стороны — глупо. Давай, сейчас попьешь водички, примешь таблетку от головной боли, потом я отвечу на твои вопросы.

— Какую таблетку? — напрягся я. — Ничего принимать не буду.

— Как хочешь, — иронично хмыкнула женщина. — Вольному воля.

Она повернулась к двери и крикнула:

— Виктор, воды принеси.

Через несколько секунд дверь в спальню распахнулась. В комнату зашёл хмурый крепкий мужик лет сорока, в расстегнутом пиджаке. Рубашка опоясана ремнем вертикальной оперативной кобуры. При движении, из распахнувшейся полы выглянула рукоять «ТТ». Мужчина настороженно покосился на меня и протянул брюнетке стакан воды.

— Не мне, — женщина указала глазами на мою тушку, обессилено растекшуюся по кровати. — Ему.

— Уверена? — буркнул мужчина. — Он буйный.

— Уверена, — в голосе женщины зазвенели стальные нотки. — Ничего не будет.

Я привстал, взял протянутый стакан, осторожно попробовал воду. Прохладная, освежающая минералка, явно достали из холодильника. Жадно отхлебнул, потом ещё раз. Стало немного легче, раскаленная игла терзающая голову, немного утихла.

Отдал стакан мужику. Он сразу вышел в коридор, и аккуратно закрыл за собой дверь.

— Жду ответа на свои вопросы, — напомнил я.

— Отвечаю, — улыбнулась брюнетка. — Что касается произошедшего. «Шлепнуть» тебя пообещал старший лейтенант Семенов. Он ненавидит «барыг», к которым относит кооператоров. Была там какая-то темная история, то ли девушку у него увели, то ли сама к кооператору ушла. Семенов своих пылких чувств к «бизнесменам» никогда не скрывал. Все сослуживцы об этом знали. Ошибка майора Прохоренко заключалась в том, что он решил посмотреть, как ты отреагируешь. Заодно, позволить Семенову немного тебя припугнуть, чтобы на встрече с важными людьми был более покладистым.

— Когда они успели об этом так подробно поведать? — я язвительно ухмыльнулся. — Когда уходил, все присутствующие были не в том состоянии, чтобы внятно изложить произошедшее. Некоторое время им было не до рассказов.

Женщина молча встала, подошла к окну и рывком отдернула штору. Серый предрассветный сумрак пронизывали алые всполохи зари. Где-то далеко, в начинающей светлеть линии горизонта виднелся нежно-красный диск поднимающегося солнца.

— Половина седьмого утра, — прокомментировала брюнетка. — Прохоренко и его подчиненных давно привели в чувство и отвезли в ведомственную больницу. Естественно, они всё рассказали в подробностях. Если бы ты несколько минут подождал, майор бы отдернул Семенова и прекратил этот цирк. Не успел. Ты больно шустрым и резким оказался.

— Ты ещё скажи, сам виноват, — криво усмехнулся я. — Избил работников Комитета за невинные шуточки.

— Зачем? — усмехнулась сотрудница КГБ. — Знать, что это не всерьез, ты не мог. Я бы в такой ситуации поступила так же.

— И на этом спасибо, — я скопировал ироничный тон женщины — Кто эти важные люди, и чего от меня хотели?

— Отцы избитых тобой парней, — охотно пояснила брюнетка. — Они, после ознакомления с ситуацией, ещё своим чадам дополнительно добавили. Просили передать тебе извинения за инцидент. Пострадавшему старику в любом случае будет оказана помощь на самом высшем уровне. По их просьбе к лечению и наблюдению за больным подключился профессор Одинцов, лучший специалист института Сеченова по сложным переломам и хирургии катастроф. Так что все с дедом всё будет нормально. Даже материальную компенсацию за своих придурков выплатят.

— Как к тебе обращаться? — поинтересовался я. — А то неудобно получается, ты меня знаешь, я тебя — нет.

— Можешь называть Леди, — женщина чуть улыбнулась уголками губ. — Этого достаточно.

— Скажи-ка мне уважаемая Леди, какого черта, я понадобился этим высокопоставленным товарищам? Я ведь уже ясно всё изложил товарищам милиционерам.

— В подробности меня никто не посвящает, я — птица невысокого полета, — пояснила брюнетка. — В общих чертах, насколько я знаю, почитали досье, впечатлились успехами в бизнесе. Захотели познакомиться лично и сделать эксклюзивное предложение. Насчёт деталей не в курсе.

— Что от меня требовалось за эксклюзивное предложение? Душу продать? — я даже не скрывал иронию в голосе. — Случайно не знаешь?

— Случайно знаю, — улыбка брюнетки плавно перетекла в хищный оскал. — Просили передать, если поменяешь показания, свои и своего охранника, уговоришь это сделать девушку, которая с тобою была, откроются такие финансовые возможности и перспективы, что нынешний бизнес покажется детской игрой в песочнице.

— Для этого не обязательно присылать церберов, — скривился я. — Думаю, у высокопоставленных товарищей достаточные возможности, чтобы найти телефоны моего офиса и договориться о встрече. Насчёт изменения показаний, исключено. Денег у меня достаточно, зачем брать грех на душу? Девушка, тем более менять показания не будет. Не такой она человек. Даже обращаться к ней по этому поводу не стану. Наоборот, полностью одобряю и поддерживаю её решение.

— Как скажешь, — Леди скорчила недовольную гримаску. — Ладно, без ваших показаний порешают. Есть ещё одна просьба, дополнительная.

Игла в голове снова кольнула, я поморщился и потер ладонью лоб:

— Говори.

С лица брюнетки пропала улыбка, она прищурилась, изучая мое лицо.

— Держать язык за зубами, — после небольшой паузы заявила оперативница. — Не нужно бегать, жаловаться, устраивать пресс-конференции, давать интервью.

Я помолчал.

— После выхода из больницы Ивану Сергеевичу организуют путевку в хороший санаторий для реабилитации и восстановления, квартиру поменяют, из однокомнатной, в которой он сейчас живет, на двухкомнатную. Денег дадут. Произошедшее уже не изменишь, но для старика сделают всё, чтобы загладить свою вину, — голос брюнетки звучал холодно и отстранено. Она просто озвучивала то, что её попросили передать.

— Оболтусов, сбивших старика, накажут, — заверила оперативница. — Отцы — люди солидные, на высоких должностях. Великовозрастные балбесы уже своё получили, и ещё получат.

Я задумался. Идеалистом перестал быть давно. Ещё со времен студенческой молодости понял: людей не переделаешь, на всех уродов кулаков не хватит, а жизнь несправедлива. Но с годами осознал ещё одну истину — жить надо по совести и не совершать поступков, за которые потом будет очень стыдно. Репутацию строить долго, а потерять можно в один миг. Лизоблюдов не уважают, лгунам не верят, подонков ненавидят и опасаются…

Брюнетка терпеливо ждала ответа.

— Передай высокопоставленным товарищам, я согласен. Раздувать историю не буду. Но при одном условии. Они не вписываются за своих сынков, как суд решит, так и будет. Договорились? — я внимательно наблюдал за реакцией оперативницы. Интересно, что она ответит. Если сразу согласится, значит точно развод. Высокопоставленные папаши, не вмешивающиеся в судебный процесс, чтобы спасти сыночков-мажоров — это даже на анекдот не тянет. Небольшая проверка на вшивость, заодно посмотрим, за кого меня держат.

— Я не уполномочена принимать такие решения, — медленно ответила женщина. Лицо брюнетки осталось бесстрастным, но на долю секунды в глазах промелькнул довольный огонек.

— Но думаю, договориться в принципе можно, — с таким же невозмутимым лицом добавила она. — Условие передам, как только ответ будет, ты о нём сразу узнаешь.

«Похоже, меня хотят тупо развести. Чтобы я не поднимал скандала, молчал, а папашки вопросы со следствием и судом решат», — мысленно сделал заметку я. — «Формально будут чистыми. Суд так решил, они не при делах. А потом, Бобков может уйти в отставку, и со мной будет легче расправиться. Ладно, подожду официального ответа от папаш, а там будет видно. Но готовиться к возможным проблемам, начну прямо сейчас. Предупрежден, значит, вооружен».

— У тебя ещё вопросы есть? — брюнетка подняла тонкое запястье и бросила демонстративный взгляд на маленький золотой циферблат часиков. — Если нет, давай мы тебя отвезем домой, или куда скажешь.

— Пока нет, — хмыкнул я. — Поехали.

— Одевайся, — Леди указала глазами на брюки и куртку, висящие на стуле. — Не будем терять времени.

Я медленно сполз с кровати,медленно встал, помогая себе руками. Накатившая слабость, заставила ноги дрогнуть, я пошатнулся и уцепился руками за спинку кровати. Леди, чуть отошла в сторону и невозмутимо наблюдала, не делая попытки приблизиться и помочь. Опасается, не хочет подставляться. Опытная, стерва.

— Это скоро пройдет, — обнадежила она. — Через часик будет полегче. Полежи в горячей ванне, сходи в сауну, остатки токсинов с потом выйдут. Рекомендую дома принять таблетку цитрамона или аспирина, позволит уменьшить головную боль.

— Разберусь, — буркнул я.

Через десяток секунд полегчало. Встал, взял со стула брюки. Одевался медленно, под присмотром оперативницы, по-прежнему держащейся на расстоянии.

Застегнул дрожащими пальцами змейку на куртке и выпрямился.

— Я готов. Пошли.

* * *

Обратно ехали на темно-синей «шестерке» Леди. За рулем оперативница, рядом с нею усадили меня, сзади — Виктор и ещё один мордоворот, бдительно следящие, чтобы ничего не отмочил. Дороги в такое время были ещё относительно пустыми, и до моего дома добрались за сорок минут. Машина заехала в соседний дворик и остановилась.

— Извини, к подъезду подвозить не будем, там слишком людно, — брюнетка криво усмехнулась. — Сам увидишь. Пару шагов до своего жилья придется преодолеть ножкам. Поговорю с начальством и передам ответ. Всего хорошего.

— К сожалению, нее могу пожелать вам того же, мадам, — я издевательски ухмыльнулся в ответ. — Надеюсь всех вас потерять и никогда не найти, а все произошедшее забыть как кошмарный сон.

— Иди уже, — легонько подтолкнула в спину женщина.

В моем дворе стояла знакомая бежевая «девятка» Вовы, недалеко притулился «нисса» с окнами, занавешенными шторками, рядом с ним красная «восьмерка», из автомобильного парка нашей охраны. Здоровяк Артём нервно курил, усевшись на капот «восьмерки», рядом с ним стоял мрачный Иван. В машине я опознал парочку охранников из службы безопасности «Ники», в «девятке» дремал Вова с огромным бугаем — Васей, главным охранником наших корпоративов и торжественных мероприятий.

Первым меня увидел Артем. Замер на долю секунды, изумленно ругнулся, отбросил в сторону сигарету и радостно завопил на весь двор:

— Михаил Дмитриевич! Парни, шеф вернулся!

Иван и Артём рванулись ко мне. Водитель распахнул объятья, вспомнил о субординации, смутился, протянул лопатообразную ладонь.

— Шеф, родной, всю ночь на ушах стоим. Ашот Ервандович и Сергей Петрович всех подняли, — смущенно пробасил Иван. — До сих пор сидят в офисе, вместе с Александром Анатольевичем, Олегом Владимировичем и остальными. Мы уже готовились такого шухера навести.

Железная рука стиснула мою ладонь.

— Аккуратнее, руку сломаешь, — поморщился я.

— Извините, Михаил Дмитриевич, увлекся, — смущенно пробормотал Иван и убрал руку.

Я поздоровался с Артемом. Следом подошел улыбающийся Володя.

— Говорил ребятам, что всё будет в порядке, такие как наш директор, в воде не тонут, в огне не горят.

— Не преувеличивай, — я обнялся с товарищем. — Всё может быть. Но сегодня мне повезло — это глупо отрицать.

— Здравствуйте, Михаил Дмитриевич, — смущенно прогудел Вася.

— Привет, — я протянул руку двухметровому гиганту.

Тяжелоатлет, призер первенства Союза и чемпионата Европы, шутя гнувший пальцами пятаки, а руками — подковы, учел моё замечание и бережно пожал ладонь огромной лапищей.

Я развернулся к Вове.

— Чего вас столько под домом собралось?

— Приказ Сергея, — пожал плечами мастер спорта по боксу. — Твоя матушка, квартира и все связанные с тобой объекты взяты под усиленную охрану вплоть до особого распоряжения. На случай, если ты появишься, тоже инструкции даны. Теперь тебя всюду сопровождают Артём и Вася. Дополнительная пара охранников на отдельной машине находится рядом. Ваня все время в «БМВ» или «чайке», либо возле них находится. Мы, кстати, под днищем маячок нашли. Так они нас и вычислили.

— Мы с Ваней присутствовали, — подтвердил чуть покрасневший Артём. — Сергей Петрович сразу дал команду машины проверить. Вот маяк и обнаружили. С виду как большая железная таблетка, крепится на магните.

— Подожди, — нахмурился я. — Я же сам утверждал общую инструкцию личной охраны руководства «Ники» и «ОСМЫ». Там черным по белому написано, машины должны осматриваться и проверяться каждое утро. Хоть документ для внутреннего пользования, но выполнение инструкций обязательно. Вы же его подписывали.

— Подписывали, — вздохнул Артём. Ваня удрученно кивнул.

— Мы и проверяли, как в инструкции сказано, — заверил водитель. — Всегда вместе с Артёмом внимательно осматривали. Утром маяка не было. А вечером, когда вас увезли, появился. Сергей Петрович подозревает, днем на нашей стоянке поставили, или когда мы с вами ездили. Дал команду Ивану смотреть в оба глаза, чтобы к машине никто не подходил.

— Все правильно, — кивнул я.

Раскаленная игла снова заворочалась в голове. Я поморщился и потер лоб.

— Ладно, парни, я сейчас домой, приму душ, выпью кофе и едем в офис.

— Мы с вами, Михаил Дмитриевич, — прогудел Вася. — После сегодняшнего происшествия, Сергей Петрович объявил режим повышенной готовности. Его приказы по повышению безопасности руководства в этой ситуации, приоритетны. Только вы можете их отменить и то, желательно, после консультации с ним. Мы должны осмотреть квартиру и убедиться, что всё в порядке. После работы велено везти вас на нашу загородную базу. Некоторое время там побудете.

— В избушке лесника? — улыбнулся я.

— Ага, — подтвердил Артём. — Там.

— Ладно, пошли парни, жуть как хочу в душ и кофе, — порыв прохладного осеннего ветерка ударил в лицо, я чуть поежился, зябко дернул плечами, застегнул куртку до подбородка и зашагал к подъезду. Артём и Вася двинулись следом, настороженно поглядывая по сторонам.

Глава 2

Пока я принимал душ, пил кофе, Артем и Вася сделали звонок в офис, сообщили начальству, что директор объявился, и дожидались меня в гостиной. Душ и горячий кофе взбодрили и раскаленная игла, терзающая голову, приступами мигрени, немного утихла.

До офиса ехали на белой «девятке». Сзади машину сопровождал микроавтобус с Ваней и бойцами охраны. Вова сидел за рулем легковушки. Рядом с ним расположился Вася. Как только он с кряхтеньем залез в машину, сразу стало тесно. Огромная туша штангиста нависла над нами, закрыв широченными плечищами лобовое стекло. Мы с Артёмом с комфортом расселись на заднем сиденье.

Улицы только начинали заполняться людьми, спешащими на работу, дороги были свободными. Легковушек было немного, изредка мелькали автобусы, троллейбусы, и грузовые машины. В окно заметил даже светло-синюю горбатую «Победу», настоящий раритет, больше напоминавший танк, а не автомобиль.

Несмотря на раннее утро, наша стоянка была заполнена машинами. Присутствовали «мерседес» Ашота, бежевая «шестерка» охраны, серебристый «ауди-100» Устинова, голубой «форд-эскорт» кабриолет Анны, белая «волга», используемая для развоза руководителей отделов и подразделений СБ, светло-серое «вольво 760» Сергея, черный пятидверный «рендж-ровер» Олега.

Степан Матвеевич, как всегда, дежуривший возле входа, разглядев меня за слоновьей тушей Васи, идущего спереди, привстал со стула.

— Михаил Дмитриевич, с вами всё в порядке? Слава Господу, — взволнованно выдохнул старик.

— Конечно, в порядке, Степан Матвеевич, — улыбнулся и пожал руку вахтеру. — С чего вы взяли, что нет?

— Так это, — Матвеевич немного помялся, раздумывая говорить или нет, решился и затараторил: — Я ж Семёныча сменял в семь утра. Он и рассказал: всё руководство: Ашот Ервандович, Олег Владимирович, Александр Анатольевич, Сергей Петрович на месте, люди со службы безопасности вызваны в офис. Собрались поздно вечером и до сих пор сидят. Анна Алексеевна в шесть утра примчалась, на себя не похожая. Всегда улыбается, здоровается, как здоровье спрашивает. Сейчас дверью хлопнула, кивнула и пролетела мимо. Лицо серое, как маска восковая. Всю ночь проходной двор был. Сотрудники СБ приезжают, уезжают. Все нервные, злые. Говорят, вас какие-то неизвестные похитили.

— Все нормально, Матвеевич, — улыбнулся я. — Видишь, живой, здоровый, полон сил и планов на будущее.

Отставник прищурился:

— Какой-то вы бледный, Михаил Дмитриевич, — проницательно заметил он. — Не спали?

— Наоборот, — криво усмехнулся я. — Спал как убитый.

В приемной меня встретила Анна. Секретарь выглядела измученной и расстроенной, под глазами обозначились темные круги. Увидела меня, морщинки на лобике разгладились, губы тронула несмелая улыбка, нахмуренное личико посветлело. Порывисто шагнула вперед, подняла руки, будто желая заключить в объятья, опомнилась, остановилась.

— Михаил Дмитриевич, я так рада, что с вами всё хорошо, — взволнованно заявила девушка.

Я двинулся вперед, привлек к себе и дружески обнял Анну. Прошептал в смущенно заалевшее ушко:

— Знаю.

Подождал мгновение и решительно отстранил секретаря от себя:

— Рассказывай, что здесь происходило.

— Ашот Ервандович поднял в пять утра. Сказал, вас похитили, выслал за мной машину охраны. Дал команду сидеть на телефоне в приемной, отвечать на звонки, фиксировать и передавать информацию, — сбивчиво начала объяснять секретарь.

В коридоре захлопали двери, раздались голоса, застучали шаги. Анна замолчала. Дверь распахнулась, в приемную ворвались Ашот, Олег, Саня, Сергей и Денис.

— Миха, брат! — на меня налетел вихрь в небесно-голубом костюме. Чуть не придушил в объятьях и от избытка чувств даже приподнял.

— Ашот, поставь на место, — попросил я. Пытался сохранить серьезность, но губы сами по себе разъезжались в радостной широкой улыбке.

Меня обнимали, теребили, хлопали по плечам, что-то наперебой рассказывали. Обычно сдержанные парни шутили, возбужденно расспрашивали, что произошло, как вырвался, улыбались, радовались моему возвращению. Только Денис был спокоен, чуть отстранен и как всегда холодно доброжелателен.

— Мы уже не знали, что делать, куда бежать, да, — сообщил Барсамян, когда страсти немного улеглись. — Машины сопровождения нагло подрезали, остановили, тебя потеряли. Думали, беда случилась. Мы с Олегом и Саней всё Сереге высказали, что думали, да.

— Моя вина, — буркнул, отведя глаза, бывший опер. — Готов уволиться и передать свои полномочия кому-то более компетентному.

— Спокойно, никто никуда не уходит, — я примирительно вскинул ладони. — Думаешь, сделал ошибку, а исправляет пусть кто-то другой? Так не пойдет. Я тебя, Сережа, никуда не отпущу. Впереди ещё много работы. Вова сказал, мою машину по маяку вычислили?

— Да, маяк у нас, — подтвердил хмурый начальник СБ. — Теперь Ваня будет всё время в машине находиться, следить, чтобы никто не подходил, и проверять постоянно.

— Нормальное решение, — кивнул я. — А ты, Ашот, сильно на Сергея не наезжай. Да, маяк его люди проспали, это факт. Но в той ситуации, когда меня комитетчики прижали, выбора не было. Они — власть, сопротивление КГБ — гарантированное уголовное дело против меня и охраны. Учитывая, наличие стволов, всей толпой поехали бы загорать в Магадан, тогда о бизнесе и фирмах можно смело забыть. Никакой Филипп Денисович не поможет. Ладно, позже, все обсудим. Анна, что у нас планируется на утро?

— До обеда — встреча с руководителями производства «Ники» и совещание с директорами предприятий, — доложила секретарь. — В девять будут начальник цеха, дизайнер и технолог. В десять тридцать отчеты руководителей фирм и бухгалтерии, текучка. Ашот Ервандович и Елена Петровна должны доложить, как продвигается работа по открытию банка.

— Больше ничего? — уточнил я.

— На сегодня других назначенных мероприятий нет, — пожала плечами девушка. — Потом всё на ваше усмотрение. Но есть ещё один момент. Звонил товарищ Шмелев. Через час-полтора обещал снова перезвонить. Хочет быть уверенным, что с вами всё в порядке. Просил передать, чтобы вы ничего не планировали на вечер. В семь вечера ждёт вас в том же месте, что и прошлый раз.

— Раз просит, значит, буду, — криво усмехнулся я. — Всё?

— Пока да.

— Расскажешь, что произошло? — не выдержал импульсивный Ашот. — Мы ночь не спали, тебя искали, да. Я генералу позвонил, чтобы помогал.

— Полковника тоже подключили, — добавил Сергей. — Он очень не хотел с гэбэшниками связываться. Но я убедил. Сказал липа это всё, не комитетчики это. Пояснил, с кем ты дела ведешь. Пообещал, людей его по возможности не светить, пусть окажут помощь неформально, мы хорошо заплатим. Они с ребят показания сняли на всякий случай для фиксации.

— Уже не знали, что думать, — добавил Саня. — Всякие дурные мысли в голову лезли. Что это за черти и чего от тебя хотели?

— Чуть позже расскажу, — я глянул на циферблат «Полета» — Так, до первого совещания ещё сорок минут. Пойдемте парни, прогуляемся.

— Зачем? — удивился десантник, — Можно и у тебя в кабин…

Получил легкий тычок от начальника СБ, многозначительно указавшего глазами на потолок и понятливо замолк

— Прогуляемся, — с нажимом повторил я.

На проходной взял у Степана Матвеевича ключ от подвальной комнаты. Той самой, где мы разбирались со «смоленскими». Там все осталось также. Рулоны минеральной ваты в углу, стулья поставленные друг на друга, большие столы, потертая старая трибуна. Резиновый пол очищен от следов крови, отблески ламп отражаются на блестящей черной поверхности.

— Думаешь, нас слушают? — уточнил Сергей, как только я закрыл дверь за вошедшим последним Олегом.

— Не исключаю, — туманно ответил я, щелкая рычагом замка. — Берите стулья, присаживайтесь.

Парни расставили стулья, уселись. Я устроился напротив. Кратко рассказал, что произошло, с момента, когда чекисты блокировали машины сопровождения.

— Ты им веришь? — дождавшись конца рассказа, прямо спросил Сергей.

— Нет, конечно, — я криво усмехнулся. — Влиятельные шишки доверят суду решать судьбу своих детишек? Это даже не смешно. Вся их тактика построена на том, чтобы выиграть время. Они очень боятся общественного, а главное, международного резонанса. Сам посуди, золотая молодежь детки партократов и высоких чиновников напились и сбили старика — ветерана войны. Прекрасный сюжет для прессы. После гневных публикаций в западных СМИ придется отреагировать Генеральному Секретарю. И он отреагирует, иначе лавровый венок «великого миротворца и реформатора Горби» превратится в гнилую какашку на лысине.

— Что делать будем? — поинтересовался нахмурившийся Олег.

— Пока ничего. Ждём ответа от родителей мажоров, — я пожал плечами. — После этого будет понятно, как действовать. Согласятся, прекрасно, ждем суда и дальнейшего развития событий. Пока будет видимость, что они выполняют свои обещания, вмешиваться и поднимать скандал не буду. Откажутся, подумаем что делать. Всегда можно найти варианты, чтобы сработать чужими руками. В любом случае, открытый конфликт с такими людьми сейчас не нужен. Судя по тому, что мне рассказал о родителях товарищ Бобков — это настоящая мафия с прямым выходом на верховную власть. И нас, несмотря на успехи в бизнесе, и относительную известность в той же Армянской ССР, уничтожить этим ребятам легко. Влияния и властных рычагов с головой хватит.

— Как видишь, дальнейшее развитие ситуации? — Саня даже придвинулся поближе, ожидая ответа.

— Думаю, формально они согласятся на мое предложение. Потянут время. Затем что-то сделают, судью подкупят или наши показания обесценят. Вариантов много. Полагаю, если Бобков будет дальше нас поддерживать, они формально останутся ни при чем, но своих деток выгородят. И одновременно постараются подстраховаться на случай, если свидетели начнут возмущаться. Вероятно, попробуют меня скомпрометировать. Всё возможно. Такой химерой как «совесть» эти деятели не обременены. Для подстраховки предпримем предварительные контрмеры. Сейчас не готов о них говорить, надо хорошо обдумать появившиеся идеи, пока они слишком сырые.

Я сделал паузу и добавил:

— Теперь хочу послушать, что происходило, когда меня увезли комитетчики. Пусть Сергей докладывает, а остальные дополняют по возможности.

Рассказ начальника СБ, разбавляемый редкими дополнениями и пояснениями Ашота и Сани, уложился в пятнадцать минут. Чекисты, блокировавшие машины охраны, показали удостоверения, потребовали предъявить водительские документы. Пока парни с ними общались, нырнувшая в переулок черная «волга», на которой увезли меня, растворилась в вечернем сумраке между домами. Охранников отпустили через пятнадцать минут. Они сразу же связались с Сергеем. В район моего предположительного исчезновения сразу были высланы две дежурные машины охраны. Поиски ничего не дали. Сергей позвонил Ашоту. Барсамян-младший набрал контактный номер, по которому я или он в экстренных случаях могли круглосуточно связаться с генералом, и попросил перезвонить в офис. Сам дождался охраны и приехал на фирму, где уже собрались Сергей, Олег, Денис, Вова и группа сотрудников СБ. Проконсультировался с ребятами. Начальник СБ, тщательно все обмозговав, решил что, скорее всего, братские и Березовский с Патаркацишвили к похищению непричастны. Размах операции, уровень организованности, привлеченные силы, удостоверения КГБ — слишком сложно для Пахома и его пристяжи. Патаркацишвили собирался нанять одного или нескольких ликвидаторов. Разыгрывать такой спектакль с возможностью «запалиться» им не имело смысла. Да и ещё корочки, костюмы, «волги» и другие машины доставать и кучу людей привлекать…

Остается один вариант — меня похитили родители мажоров. В этой версии всё сходится: связи в КГБ, деньги, люди и ресурсы у них были.

Сергей сразу смекнул, что говорить Бобкову, проконсультировал Ашота. Саня и Олег дополнили его план своими соображениями. Когда генерал перезвонил, Барсамян, не только рассказал о похищении генерального директора «Ники», но и сообщил: если Михаила Елизарова в ближайшие часы не вернут в целости и сохранности, Ашот и другие учредители соберут пресс-конференцию, привлекут иностранные СМИ и устроят такой скандал, что чертям тошно станет.

Ночью охрана моей квартиры, матери, мест проживания Олега, Ашота и Сани была усилена. Контролировать посты Сергей назначил Вову. В час ночи начальник службы безопасности дозвонился до сонного, злобно матерящегося Гуменюка. Пообещал денег, попросил за солидное вознаграждение срочно поднять знакомых оперов и гаишников для неофициального поиска похитителей.

Услышав размер суммы, полковник моментально подобрел, перестал ругаться и пообещал всё сделать. Ребята оставили ему для связи номер телефона в кабинете Ашота. Там они организовали временный штаб по моим поискам и просидели всю ночь, получая информацию от поисковых групп, гаишников и оперов, привлеченных к сотрудничеству.

Выдрессированные Сергеем сотрудники СБ первым делом записали номера черных «волг» и «пятерки», блокировавшую «девятку» сопровождения. Милиционеры получили подробные приметы похитителей и информацию о транспорте и принялись за работу.

Под утро нашли свежие пятна крови у сквера с гаражами. В половине седьмого перезвонил генерал, сообщил: со мною всё в порядке, скоро должен появиться дома или на работе. Ребята облегченно вздохнули и немного расслабились. Затем из моей квартиры перезвонил Вова и подтвердил слова заместителя председателя КГБ. Через час приехал я…

— Да, веселая ночка у вас была, — признал я, выслушав рассказ начальника СБ. — Пришлось покрутиться.

— У тебя веселее, — усмехнулся Олег. — Умеешь ты, Миша находить приключения на свою задницу.

— Я вообще обалдел, — добавил откровенно веселящийся и ухмыляющийся во весь рот Саня. — Будто кино о Джеймсе Бонде посмотрел. Что дальше? Задушишь акулу голыми руками на пути к затонувшему кораблю? Или проведешь дуэль на шпагах с генералом Бобковым на крыле горящего в воздухе самолета? Вот ты мне разборку с неграми в Америке предъявлял, а сам что творишь? Что в следующий раз устроишь? Перестрелку в центре Москвы с нанятыми грузином отморозками?

— Не дай бог, — я внутренне содрогнулся, представив эту картину. — Ладно, закроем эту тему пока. Башка раскалывается, нет настроения слушать твои подколки. Сергей, я давал тебе сутки подготовить предварительные наработки по Березовскому, Патаркацишвили и Пахому. Подготовил?

— Да, — коротко ответил начальник СБ. — С кого начать?

— Давай с Березовского и Патаркацишвили. Жду твоих предложений.

— Предложение простое. Относительно Березовского и Патаркацишвили. Я покумекал, прикинул, у нас два варианта действий, определяемых временным цейтнотом. Возможно, бандиты уже работают над устранением вас и Ашота. В таких условиях нет времени строить агентурную работу и плести хитроумные комбинации. Наши люди с завода здесь не помогут. Поэтому, предлагаю действовать просто и эффективно, надавив на слабое звено. Насколько я понял, из твоих рассказов, Березовский, заказавший тебя и Ашота, типичный нервозный и трусливый интеллигент?

— Он просто очень искренне и нежно любит себя, — я криво усмехнулся. — И страшно переживает, когда кто-то хочет сделать ему сильный массаж лица или проверить на прочность плешивую черепушку.

— Я так и понял, — сдержанно кивнул Сергей. — Вот поэтому надо работать именно с ним. Бадри более тертый, в теневой сфере вращается давно, с авторитетами дружит. Его напугать гораздо тяжелее. Исходя из ситуации, как уже говорил, предлагаю два варианта работы с Березовским. Первый — простой и эффективный. Берем его и раскалываем. Получаем всю имеющуюся информацию и действуем исходя из неё. Второй, если Герман и его специалист смогут организовать прослушку и наблюдение. Тогда мы его просто пугаем до усрачки. Чем сильнее будет суетиться и истериковать, тем больше ошибок наделает и даст нам информацию. Возможно, через него, вскроем, где находится Патаркацишвили и выйдем на ликвидаторов.

— Если мы возьмем Березовского, а потом отпустим, он может накатать заяву, — глубокомысленно заметил опытный Саня. — Потом хлопот не оберешься.

— Не накатает, — уверенно заявил Олег. — Во-первых, тогда вскроется его заказ на убийство Миши и Ашота. Мы все его признания на камеру запишем. Кто же будет сам на себя заяву писать? Во-вторых, его и без этого, есть за что прихватить. Наши люди на заводе многое о нём знают. Спекулянт и мелкий мошенник, всю жизнь от ментов, как черт от ладана шарахался. Думаю, кураторы и руководство завода его просветили, кто стоит за «ОСМА-авто». Березовский вообще бы с нами не связывался, отошел в сторону. Просто сейчас на кон поставлено его дальнейшее процветание. Без ВАЗа он миллионером не станет. Вот жадность и перевесила чувство самосохранения.

— Согласен, — я кивнул. — Но есть ещё один нюанс, о котором вы не знаете. Один серьезный человек пообещал помочь с информацией о бандитах, нанятых Патаркацишвили. У него вполне может это получиться. Тогда брать Березовского не имеет смысла. А вот попугать его, в любом случае, стоит. Когда Герман со своим спецом приехать должен?

— Сегодня днем обещался быть, — проинформировал начальник СБ.

— Вот и отлично, сначала переговорим с ним. Затем действуем, исходя из того, получится ли у серьезного человека что-то разузнать. Если да, тогда разбираемся с бандой и отправляем к Березовскому Дениса. Пусть нагонит ужаса на Бориса Абрамовича. Заодно можно и прослушку поставить, если будет возможность. Лишний компромат на Березу не помешает. Если не получится, тогда придется Бориса ибн Абрама колоть.

— По этому поводу есть ещё один вопрос. Извини, Миш, по своей инициативе уже провел некоторую предварительную подготовку. Очень нужно, чтобы ты дал добро на дальнейшие действия, — немного напряженно заявил Сергей.

— Какой вопрос? — я решил не отсчитывать начальника СБ, а сперва выслушать.

— Если на тебя и Ашота охотятся убийцы, а мы пока не можем им помешать, предлагаю принять необходимые меры по вашей защите. Ашота отправим в командировку, а тебя заменим.

— Это как? — я с интересом ожидал продолжения.

— Элементарно. Мы уже занялись предварительным поиском похожего на тебя человека. Хотим дать киллерам ложную мишень. Мои люди поискали подходящие кандидатуры среди студентов ВГИКА и молодых актеров театров.

— И как успехи? — улыбнулся я.

— Нашли парочку кандидатур, идеально подходящих по росту и комплекции. В детали их не посвятили, сказали, что есть проект, на котором можно хорошо подзаработать. Сделали фотки, даже видео с ними записали. У меня в кабинете всё лежит, можешь посмотреть. Требуется только твое согласие, — бывший опер напряженно ждал реакции.

— Подожди, — я вскинул ладонь, притормаживая Сергея. — Давай сначала разберемся. Ты хочешь, выставить актера вместо меня. Чтобы приезжал на офис, уезжал, ездил в сопровождении охраны, правильно?

— Правильно, — подтвердил начальник СБ.

— А дальше, что?

— А дальше, когда будет покушение, мы постараемся взять бандитов с поличным. Или, как минимум, выиграть время и пустить по ложному следу.

— Ты понимаешь, что рискуешь жизнью постороннего человека?

— Понимаю. Мы его будем прикрывать со всех сторон. Сделаю всё возможное, чтобы двойник не пострадал.

— Допустим, я согласился. Думаешь, они такие дураки, что поведутся?

— Наймем опытного гримера. Я даже уже знаю кого. Знакомые работники «Мосфильма» познакомили. Предварительное согласие уже получено. Он так загримирует, даже родная мама не отличит. Тем более, если парень некоторое время понаблюдает за тобой, посмотрит, как двигаешься, жестикулируешь, говоришь. Показывать его никому вблизи особенно не будем. Приехал в офис в сопровождении охраны, уехал. Оденем его в классические костюмы, темные очки заставим носить, на всякий случай, чтобы не увидели мелкие различия. А ты тем временем посидишь в избушке Лесника или отдохнешь в Сочи, пока мы бандюганов будем ловить на живца. Согласен?

— Не совсем, — огорошил я. — Скорее всего, полечу в ГДР и Америку. Только дождусь прибытия автомобилей. Ашот, ты как директор «ОСМА-авто» должен держать вопрос на контроле. Когда они, кстати, должны приехать?

— На днях должны прийти в ленинградский порт, — проинформировал Барсамян. — Контейнеровоз вышел больше недели назад.

— С перевозчиком проблем не будет?

— Майк подбирал, — пожал плечами коммерческий директор «Ники». — Владелец — его знакомый, гражданин США, сам вроде азиат. «Джакарта» — его собственность. Ходит под индонезийским флагом. Я договора и платежки подготовил, Майк счета-фактуры по факсу переслал. Ты не переживай, все под контролем. Главное, чтобы автомобили в порт пришли. С железкой уже договорились, в Подмосковье будут автовозы ждать, загородную базу расчистили и подготовили, перевезем без проблем.

— Тогда, возможно, дожидаться автомобилей не буду, в ГДР смотаюсь, — я на пару секунд задумался и уточнил: — Машины все проданы, предоплаты получены?

— Частичные, как и прописано, по договору, да, — довольно подтвердил Ашот. — Ты должен помнить, половина стоимости — предоплата, остальное при получении автомобилей. Мы вчера последние заявки и проплаты от Каринэ получили, Во второй половине дня, с Еленой Петровной, Тамарой Аркадьевной баланс сводили. Машины все разобрали, остались только те, которые вы себе выбрали, с ними разговор отдельный.

— Отлично, — усмехнулся я. — Тогда сами разберетесь, а я сперва в ГДР, а потом в Америку покатаюсь, вопросы порешаю. Только охрану не забудьте, можете даже транспортников привлечь. Груз ценный, мне сюрпризы не нужны.

— Так и сделаем, да, — подтвердил Ашот. Начальник СБ согласно кивнул.

— Хорошо, решили, — согласился я. — Улаживайте все вопросы с машинами. Что с Пахомом и братскими?

— Вчера вечером мои люди весточку передали, — оживился Саня. — Литовец и Чибис едут с пацанами в Москву. На чемпионат мира по боксу в «Олимпийском» хотят попасть. Грозятся заскочить к нам в офис по дороге, посмотреть на этого загадочного Елизарова, пояснить за понятия. Сегодня выехали.

Глава 3

В комнате подвала мы просидели добрых полтора часа. Решали, что делать с Пахомом и братской братвой. Сергей предложил интересную двухходовую комбинацию, которую я после нескольких замечаний, уточнений и дополнений, одобрил.

Прибежавшую Ирочку, сообщившую о прибытии начальника цеха, технолога и дизайнера, отправил обратно с напутствием напоить чаем с печеньем и немного подождать, пока не решим свои вопросы.

Как работать с генералом и его «засланными казачками», Сергей думал одинаково со мной. Тянуть время, собирать компромат и ждать удобного момента. Правда, в широком кругу друзей, свои мысли о Маркусе Вольфе, и создании фирм-пустышек, я озвучивать не стал, мысленно сделав отметку поговорить с Куперманом и главным бухгалтером.

После встречи с Каданниковым, поделился с ребятами своими мыслями о необходимости выйти на создателей программы «Взгляд» и организовать передачу. Напомнил об этом и попросил не откладывать дело в долгий ящик. Поручил заняться поиском контактов, Ашота, обладающего огромными связями в Москве, и Сергея умеющего находить нужных людей и завязывать полезные знакомства.

По мажорам и их родителям Сергей тоже получил первые результаты. Бывший опер быстро нашел общих знакомых в Киевском ОВД, вышел на оперов и гаишников, снявших первичные показания. Всю информацию по делу о ДТП и драке засекретили по звонку начальства. Но корпоративные связи и деньги творят чудеса. Сергею удалось раздобыть информацию.

Высокий худой парень в черном «адидасе» оказался Анатолием Владимировичем Кравцовым. Толстый, поразивший меня навыками рукопашного боя — Олегом Викторовичем Задорожным. Мелкий с крысиной мордочкой — Александром Николаевичем Немчиновым. Двое первых — студенты МГИМО. Кравцов учился по специальности «международное право», Задорожный — «международная экономика».

На следующий день, по их местам учебы и работы начали работать сотрудники СБ «Ники». Был привлечен «золотой фонд» из опытных оперативников, вышедших в отставку. Подключили родственников сотрудников, получивших базовую подготовку и использовавшихся для разовых поручений — молодых парней и девушек, студентов разных учебных учреждений, уже планирующих после окончания ВУЗов, влиться в нашу команду.

Поставленная задача — аккуратно получить всю возможную информацию о фигурантах, кто родители, склад характера, круг общения, увлечения и интересы. Молодежь выходила на студентов МГИМО, оперативники аккуратно обрабатывали местных: бабушек на лавочках, соседей и многих других, находили возможности завязать знакомства с преподавателями факультетов. В результате по двум первым фигурантам информацию удалось получить.

Отцом тощего в «адидасе» оказался Владимир Петрович Кравцов, недавно ставший одним из заместителей руководителя Международного Отдела КПСС, Папашей толстого — Виктор Александрович Задорожный — Первый зам. Управляющего делами ЦК КПСС.

Владимир Петрович Кравцов являлся членом ВСМ[2], через начальников секторов, осуществлял прямое руководство обществами дружбы, разными международными организациями, проектами на территории США, Латинской Америки и Европы. Оба поддерживали друг с другом приятельские отношения и часто уезжали в загранкомандировки. Судя по рассказу Бобкова, Кравцов и Задорожный и были главными «операторами», распоряжающимися деньгами партии на Западе.

Немчинов жил уединенно в кооперативной трехкомнатной квартире недавно построенного дома. Учился во Всесоюзной академии Внешней Торговли. Личность отца Сергей пока не «пробил». Но обещал сделать это в самое ближайшее время.

О таинственном «четвертом», выпрыгнувшем из машины, чтобы позвонить папаше, пока ничего не выяснили. Начальник СБ собирался копнуть ближайшие связи этих троих, по ним выйти на четвертого фигуранта и вычислить его папашу, но пока не успел.

В целом действиями службы безопасности по работе с мажорами я остался доволен и дал добро на продолжение разработки, напомнив о соблюдении необходимой осторожности.

Договорился с Сергеем посмотреть документы, фото и видео с потенциальными двойниками, после встречи с производственниками и отпустил товарищей работать.

Сам вместе с Ашотом двинулся в приемную, где уже полчаса находились начальник цеха, дизайнер и технолог швейного производства.

Вадим Иванович, Маша и Алена сидели на диване за круглым столиком. Из приемной доносились громкие голоса. Вадим Иванович, Маша и Алена сидели в гостевой зоне на диване за круглым столиком, пили чай с овсяным печеньем и что-то бурно обсуждали. Рядом стояла большая сумка и объемистый портфель из черной кожи. Увидели нас и сразу затихли.

— Приветствую тружеников швейного производства, — улыбнулся я.

— Вы все шутите, Михаил Дмитриевич, — заметил начальник цеха. Дородный Вадим Иванович тяжело встал, ухватившись за подлокотник дивана, и пожал нам руки. — Доброе утро, товарищи директора.

— Здравствуйте, — мило улыбаясь, прощебетала технолог, худенькая рыженькая хохотушка с задорными веснушками на милом личике.

— Доброе утро, — поздоровалась Маша. Симпатичная, в теле, но не толстая, с привлекательными крупными формами. Толстая русая коса дизайнера лениво колыхнулась, когда она плавно поднялась с дивана.

— Доброе, — Ашот сухо кивнул на сумку — Что это тут у вас?

— Образцы пошили, — гордо ответил начальник цеха. — Мы ещё фотографии привезли, попросил девушек нашу одежку примерить. Сами оцените, что получилось.

— Проходите, — я приоткрыл дверь кабинета и посторонился, пропуская гостей.

Уселись мы за большим столом для совещаний на двадцать четыре персоны. Я на своем директорском месте, Ашот справа, начальник цеха, дизайнер и технолог слева.

— Показывайте свои образцы, — улыбнулся я.

— Сначала фотографии, — заявил Вадим Иванович. Деловито щелкнул стальным замком портфеля и вытащил стопку снимков.

— Вот посмотрите.

Я взял стопку в руки, глянул. Одна из наших швей, молоденькая симпатичная шатенка, накрашенная и причесанная, эффектно выгнулась, запрокинув руки за голову. Светло-сиреневый костюм смотрелся великолепно: приталенный жакет с темными фиолетовыми узорами элегантно облегал девичью фигурку, брючки в обтяжку подчеркивали стройные ножки.

Не удержался и восхищенно присвистнул, передавая снимок другу:

— Глянь.

— Очень красиво, да, — ошеломленно пробормотал Ашот, внимательно рассматривая фотографию.

— Это молодежный костюм для повседневных выходов, — пояснил начальник цеха, глянув на снимок. — В нем не стыдно и на свидание пойти, и на танцы, и в ресторане с парнем посидеть. По-моему оригинально получилось: свежо и немного провокационно. Маша говорит, молодежи должно понравиться.

— Отлично получилось, — подтвердил я. — Сто процентов понравится.

На втором снимке та же шатенка выставила вперед ножку, повернувшись боком. Распущенные каштановые локоны из-под белоснежной ковбойской шляпы, падали на плечи такой же летней рубашке-курточке цвета свежего снега, отточенной ниже плеч длинной бахромой. Круглые жемчужные пуговки завлекательно сверкали, спереди на высокой груди топорщились накладные карманы. Чуть ниже — косые штрихи бахромы. Приталенная рубашка-курточка заканчивалась у бедер, переходя в такие же молочные брючки-клеш.

— Красиво, но экзотично, ковбойско-индейские мотивы в духе Дикого Запада? — улыбнулся я.

— Именно, — подтвердила Маша, — А то, что экзотично, так это даже лучше. Отличный костюм для отдыха на природе и не только.

— Уверена, что зайдет? — поинтересовался у дизайнера.

— Сто процентов, — твердо заявила Мария. — Что нашим девчонкам в первую очередь нужно? Привлекать внимание, быть красивой и неотразимой. Раньше выбора особого не было, все одевались одинаково. Такой костюм гарантированно вызовет интерес. Если девочка симпатичная с неплохой фигуркой, да ещё в экзотических красивых шмотках, все мужики слюнями истекут.

— Ладно, — я взял третий снимок. На нем позировала другая швея — высокая блондинка лет 25-ти в светло-сером деловом костюме. Строгий, приталенный силуэт, юбка, чуть выше колен, прорезные карманы на пиджаке — все от ткани до фасона смотрелось элегантно и дорого.

— Здорово, — похвалил я. — Отлично получилось. У тебя есть вкус, Маша.

— Спасибо, — дизайнер слегка покраснела и потупилась.

На следующем фото позировал молодой паренек с темно-русой шевелюрой. Он щеголял в галстуке-бабочке и черном костюме с блестящей жилеткой.

— А это кто? — удивленно поинтересовался я. — Что-то я таких работников не припомню.

— Брат Коля, младший, — смущенно призналась Мария. — Я его попросила.

Остальная одежда была более неформальная. Джинсовые рубашки и брюки с бахромой в «ковбойском стиле», эффектные разноцветные блузки, спортивные костюмы и штаны.

— В целом мне понравилось, — задумчиво протянул я, откладывая стопку фотографий в сторону. — Что скажешь, Ашот?

— Очень хорошо, — довольно подтвердил приятель. — Смотрится красиво, да. Что по качеству вышло?

— Идеально, — гордо заявил начальник цеха. — Девочки очень старались. Маша и Алена над каждым экземпляром тряслись, все швы и подкладки скрупулезно проверяли.

— Откуда материалы взяли? — поинтересовался я.

— Наскребли по сусекам, — признался Вадим Иванович. — У меня кое-что осталось с прошлой работы. Алене родители ткани из Индии привезли, и у Маши парочка импортных отрезов были. Джинсовую ткань, фурнитуру, другие расходники и прочие мелочи взяли из наших запасов. Все посчитано, могу показать.

— Не надо, — отмахнулся я. — Потом покажешь. Или лучше вообще в бухгалтерию отнеси. Главбуха трогать не надо, а вот Тамаре Аркадьевне можешь вручить. Скажешь, я велел компенсировать затраты. Но чересчур много не насчитывай. Всё в пределах разумного. А наши запасы пусть спишут или в расходы внесут, они сами знают как лучше. Передашь Аркадьевне, начальство разрешило отдельно оплатить ваш труд и потраченное время. Если возникнут вопросы, пусть свяжется со мной или Ашотом Ервандовичем.

Чуть помолчал и кивнул на огромную сумку:

— Образцы у вас в бауле лежат? — я кивнул на огромную сумку.

— Там, — подтвердил начальник цеха. — Специально с собой взяли, чтобы вы с Ашотом Ервандовичем сами посмотрели и убедились.

— Отлично, — кивнул я. — Алена ещё и сумки предлагала из обрезков шить. Хоть одну пошили для демонстрации?

— Конечно, — ухмыльнулся Вадим Иванович, — и не одну.

— Показывайте.

Из баула извлекли сумки. Джинсовую и «вареную» с бахромой, сине-красную, темно-серую, белую, голубую и черную кожаную. Первые две в форме «тубуса», третья и четвертая — спортивные, прямоугольные, пятая и шестая — исключительно для дам, маленькие с удобными металлическими замками. Все сумки с разнообразными змейками, кнопочными застежками, карманами и отделениями для документов, кошельков и разной мелочи. Каждая с ремешком, первые четыре с отстегивающимися на стальных карабинах, пятая и шестая с цельными тканевым и кожаным. Застежки ровные, дизайн радует глаз — стильно, красиво и с выдумкой. На фоне недавнего серого советского однообразия смотрятся невероятно привлекательно. Народ будет с руками отхватывать.

Посмотрел подкладку, швы — все прошито идеально: ровно и качественно. Стежки одинаковые — ни одного косяка не нашел.

— Что могу сказать? Молодцы, — похвалил производственников, — Просто глаз радуется. Даже придраться не к чему. Показывайте одежду.

— Айн момент, — усмехнулся довольный начальник цеха.

На стол легли сложенный белоснежные брюки, легкая курточка, сиреневый и светло-серый костюм, в которых позировали девушки, джинсовая рубашка и брюки, ярко-красная блузка.

Опять внимательно осмотрел каждую вещь. И не нашел к чему придраться. Отметил высокое качество ткани, профессионализм швей и талант дизайнера.

— Здорово, просто здорово, — признал я.

— Так что, заслужили мы премии и прибавки к зарплатам? — Вадим Иванович горделиво приосанился. Девчонки несмело улыбнулись.

— Заслужили, — кивнул я. — Сегодня же дам распоряжение бухгалтерии.

— Запускаем производство и продаем? — деловито уточнила технолог.

— Запускаем, и… — я остановился, лихорадочно обдумывая пришедшую мысль. — Сделаем немного по-другому. Шить начинаем сейчас, но продавать пока не будем.

— Почему? — обескуражено глянул начальник цеха.

— Потому, — я ухмыльнулся, — Классику помните? Легким движением руки брюки превращаются, превращаются брюки… в элегантные шорты. Расшифровываю: сделаем все эти вещи американскими, и будем продавать как бренды из США.

— Это как? — растерялся Вадим Иванович.

Ашот расплылся в широкой улыбке. Он понял замысел.

— А вот так, — я эффектно щелкнул пальцами как заправский фокусник. — Все очень просто. Мы создали фирму в США. Я совсем скоро вылетаю по делам в Берлин, а оттуда в Нью-Йорк. Там зарегистрирую бренды одежды. Официально все эти вещи станут американскими разработками. Выберем красивое название. Проведем фотосессию с моделями, сделаем хорошую презентацию, запустим яркую рекламу, начнем продавать одежду здесь и там. Тут эксклюзивные права будут у нашей компании. Вы трое, как авторы идеи и создатели, получите свой процент за каждую созданную и произведенную вещь. Я дам команду — в бухгалтерии подготовят агентские договора. Получается следующее: тут продаем одежду по хорошим ценам, как американскую и шьем по заказу американской конторы, как правообладателя, на экспорт.

— Потрясающе придумал, Миша, да, — Ашот светился от радости как лампочка. — У нас народ на американских шмотках поведен. Вещи будут разрывать по огромным ценам. Раз в десять больше получим, чем за свои. А от наших будут кривиться, и продать их за хорошие бабки не получится.

— Потом, годика через два-три, — ухмыльнулся я. — Организуем сенсацию. Сделаем большое интервью или передачу об основателях и разработчиках бренда. Представь, как у народа вытянутся рожи, когда узнают, что эту модную, классную «американскую» одежду разработали молодые московские девчонки. Хороший такой удар будет по любителям идеальной Америки, вопящим, что мы ничего нормального сделать не можем…

* * *

Когда щелкнул дверной замок, трое сидевшие в комнате насторожились. Смуглый парень в тельняшке перехватил поудобнее финку, которой ещё недавно пластал белые с розовыми прожилками ломти сала. Плотный здоровяк лет сорока, расслабленно откинувшийся в кресле с бокалом вина, приподнялся, поставил фужер на журнальный столик, взялся за рукоять лежащего рядом «нагана».

Третий, холеный, худощавый мужчина лениво тасовавший, и раскидывавший в воздухе колоду красивыми водопадами, одним резким движением собрал карты, расстегнул пиджак и сунул руку к поясу.

Замок щелкнул ещё раз. Хлопнула открывшаяся дверь.

— Не кипишуйте, свои, — раздался насмешливый голос.

Трое расслабились. Смуглый отложил финку, подхватил пальцами ломоть сала, положил на кусочек черного хлеба и закинул в рот. Здоровяк криво усмехнулся и убрал ладонь с рукояти револьвера. Худощавый с бесстрастным лицом, достал руку из-за пояса, одним движением разложил карты от плеча до рукава, подбросил и резко подхватил в воздухе.

— Все руку набиваешь, Барин? — хмыкнул амбал. — На хрена? Тебе же после той истории с меченым боем[3] в Ростове, на катранах маячить нельзя. Пику воткнут и адью, с концами. И так чудом свалил.

— Со стирами[4] надо постоянно работать, перестану, пальцы чувствительность утратят, ловкость уже не та будет, — снисходительно пояснил холеный. — На катранах биться[5] не обязательно. Можно в поезде с попутчиками или во дворе перекинутся. Навык останется — копейка всегда на кармане будет.

— Здорово, бродяги, — в комнату зашел высокий плечистый парень. За ним мышкой скользнула миниатюрная блондинка лет двадцати.

— Скучаете?

— Нет, тебя с Веркой ждем, послушать хотим, — оскалился холеный. — Как там дела у нашего жирного фраера?

— Дела у прокурора, у остальных делишки, — осклабился плечистый парень. — У нашего клиента всё ништяк[6]. Он крутится, лавеха мутится. Сегодня всю ночь, непонятный движ был. Окна горели, какие-то мутные типы приезжали, потом вроде всё устаканилось. Рассмотреть толком нельзя. Офис они подобрали так, что с одной стороны завод, с другой какие-то склады, с третьей вообще лес. Пришлось на дереве наблюдательный пункт устроить. Походили мы там, разведали обстановку. Рядом на столбе объявление, швеи набираются в кооператив «Нику». Расположен в том же доме, где «ОСМА-авто». Верка на разведку ходила, с понтом на работу устраиваться. С начальницей отдела кадров балакала. Короче, дело поставлено серьезно. На входе дед-вахтер, но и в офисе пасутся несколько торпед. Так просто зайти и завалить Елизарова и Барсамяна не получится. Слишком много народу. Зуб дать не готов, но охрана может оказаться с плетками[7]. Слишком большие бабки крутятся.

— А на выходе их завалить? — поинтересовался Барин.

— Можно, но тяжко, — вздохнул парень. — Нет уверенности, что получится. Во-первых, они уезжают поодиночке. Хлопнем одного, второй затаится. Во-вторых, каждого сопровождают несколько быков. Все здоровенные, под два метра ростом и с плечищами огромными. Из-под них клиентов даже не видно. Не факт, что вообще получится завалить. В-третьих, там у них собственная стоянка перед офисом. Появление чужих, срисуют сразу, если будем наблюдать где-то далеко, банально не успеем.

— Так что, глухо получается? — нахмурился холеный мужчина.

— Нет, — ухмыльнулся плечистый. — Мы со Светкой времени зря не теряли. Есть мысли, как их красиво уделать.

— Излагай, — лицо Барина посуровело. В глазах смуглого паренька зажегся азартный огонек. Здоровяк рывком придвинул кресло и хищно оскалился.

Глава 4

После ухода производственников, началось расширенное совещание с директорами предприятий и бухгалтерией. Сначала выслушал доклады руководителей. Первым выступил Ашот. Вместе с Еленой Петровной рассказал состоянии дел в «Нике». Продажи росли, одежда раскупалась как горячие пирожки. Прибыль от оптовых и розничных продаж джинсов, спортивных костюмов, футболок, курток, рубашек и других вещей за две с небольшим недели сентября уже вплотную приблизилась к сумме, заработанной за август. Готовились к открытию два магазина — ленинградский в универмаге Кирова на улице Стачек и ещё один московский в районе ЦПКиО имени Горького.

Насторожил только один момент. Недавно заработавший магазин на Арбате посетили опера ОБХСС, старший лейтенант и капитан. На вопрос «Чем обязаны», борцы с хищениями социалистической собственности многозначительно ухмыльнулись и заявили о «плановой проверке». Часа три мурыжили директора, копались в документах и товарах. Потрепали нервы персоналу. Потом с гаденькими улыбками заявили «пока всё в порядке», и попросили передать «большой привет директору „Ники“ Елизарову».

Сразу прикинул, от кого прилетел «привет». Варианта видел только два. Первый — родители мажоров. Возможно, хотят показать, что весь мой бизнес висит на волоске. Второй — генерал. В этом случае, Филипп Денисович работает по принципу «мягкая сила». Подталкивает меня к решению ввести его людей в состав учредителей, одновременно намекает на будущие проблемы, если начну упрямиться. Тогда приход ОБХСС — это только «первая ласточка» грядущих неприятностей.

Тщательно взвесив все версии, начал склоняться ко второму варианту. Родителям мажоров так подковыривать меня, нет смысла. Они знают, что я под Бобковым. С ним вроде обо всем договорились, со мной ведут переговоры. Зачем обострять?

А вот Филиппу Денисовичу сделать такой прозрачный намек — раз плюнуть. Достаточно позвонить знакомому начальнику ОБХСС и попросить организовать формальную проверку, поводов для неё можно придумать тысячу. Тем самым напомнить мне две важные вещи. Первое — решение нужно принимать быстрее. Второе — откажу Бобкову, начнутся неприятности.

Сегодня встречусь с генералом, послушаю, что скажет, посмотрю, как вести себя будет. Потом уже буду делать выводы, и корректировать действия.

На этом и остановился.

Ашот тем временем продолжал отчет. Звонили саудиты. Хотят приехать и провести переговоры по закупке алюминия. Ранее, в пересланных документах, указывалось шестьсот тонн алюминия высокой чистоты марки А995 в пятнадцатикилограммовых чушках.

Во вчерашнем телефонном разговоре доктор Наджиб Аль Аршад, представившийся директором «С. А. Инжиниринг энд Билдинг Девелопмент» заявил, что ситуация изменилась, и они готовы купить уже семьсот двадцать тонн, на условиях ФОБ в одесский порт и поставки в течение четырех месяцев. Мы ещё на первом этапе посчитали, что в каждый грузовой вагон с учетом тары, можно загрузить около шестидесяти тонн чушек. Получается, теперь нужно готовить двенадцать вагонов вместо десяти. Ашот уже предварительно обговорил вопрос на заводе. За четыре месяца такое количество нам отгрузят. Придется, конечно, тысяч пятнадцать «деревянных» по-тихому отстегнуть заводскому начальству, но дело того стоит.

В итоге с арабом договорились, подготовить все документы и встретиться либо у нас в Москве, либо в любой европейской или азиатской стране, через недели две, обсудить все вопросы. До этого времени, подчеркнул Ашот, многозначительно глянув на хмурого Сергея, вопросы с братскими необходимо решить, чтобы исключить всякое противодействие.

Кроме сделки с арабом на подходе продажа очередной партии алюминиевого лома западногерманским бизнесменам. Предоплата, триста восемь тысяч должна зайти в ближайшие пару дней.После перечисления денег заводу и уплаты налогов, добавила Елена Петровна, прибыль со сделки составит тридцать девять тысяч долларов.

Затем коммерческий директор «Ники» кратко отчитался о деятельности «ОСМА-авто». За начало этого месяца все американские машины были разобраны, продано сто шесть ВАЗов, в основном «пятерок» и «шестерок» и восемь элитных иномарок из УПДК.

Елена Петровна дополнила:

— Точную цифру прибыли по прошедшим сделкам говорить рано, подводить итог будем, когда придут остальные части предоплаты за американские машины, но можно уверенно утверждать — она превысит миллион с четвертью, и это будет рекордным показателем за всё время работы «ОСМЫ-авто».

Главбух перешла отсчету по организации банка. Учредительные документы подготовлены, платежные поручения тоже. Когда я посмотрю бумаги, поговорю с Френкелем и Куперманом, оформляющим бумаги на открытие банки, и дам добро, запустим процесс.

Ашот напомнил — нужно подобрать подходящего директора. Я предложил Олега. Парень, надежный, проверенный, не подведет. Вполне достаточно для права подписи. Старательный и вдумчивый, в банковском деле не разбирается, это, конечно, минус, но не критичный, в дело со временем вникнет.

И мысленно добавил: не такой шалопай как Саня, этот точно может дел натворить. А вот заместителя, а лучше двоих, к нему надо подбирать хороших, профильных специалистов, желательно с опытом работы в Госбанке СССР или подобной структуре. Возражений не встретил.

Следующим докладывал Вилен. Улыбающийся директор «НКТ-сервиса» рассказал о результатах почти двух неделей сентября. Не знаю, как он мотивировал напрячься свою команду высоколобых умников, но у него всё получилось. С начала месяца больше сотни продаж «ПРОМРАСЧЕТА», «ЭВМ-логистики» и «Электронного бухгалтера». Заключено и продлено двести семь договоров на сервисную поддержку и обновление программ. Сданы две индивидуальные программы автоматизации производственных процессов — АЗЛК и Ростовскому заводу шампанских вин. Кооператорам и государственным организациям продано двести восемь компьютеров, большинство собственной сборки на основе улучшенного ПЭВМ «Агат». В это число вошло и тридцать семь ПК «IBM» приобретенных предприимчивым Виленом у зарубежных коллег. Сотрудники «НКТ-сервис» готовились провести через неделю очередной всеобщий семинар по обучению клиентов работе со своими программами и последними обновлениями. Количество предприятий, оплативших участие своих сотрудников, зашкалило, и Вилен срочно согласовав свои действия с Ашотом и начальником СБ, начал работы. Большой зал для семинаров, размером в триста с лишним квадратов, ранее был подготовлен для приема, максимум, сотни человек. Для прошлых мероприятий этого хватало с головой, и часть пространства пустовало. Неделю назад Вилен нанял мебельный кооператив, чтобы разместить две с половиной сотни слушателей. Сейчас в нем трудилась бригада мебельщиков, собирающая новую кафедру, столики и стулья для посетителей.

Не удержался и похвалил Извольского:

— Вижу, очень не хочется тебе в зеленой маске щеголять. Может изредка заставлять её надевать для профилактики и дальнейшей мотивации трудовых свершений? Помогает же.

— Не надо, — широкая улыбка с лица директора «НКТ» пропала. — Я буду стараться.

— Ну смотри, — я шутливо погрозил помрачневшему Вилену пальцем. — Твое обещание услышал и запомнил. Опять будешь фигней страдать, я об этом снова подумаю. А пока сделаем так. Зарплату тебе повысим и премию выпишем. А масочку всё-таки Анне передай. Пусть у неё полежит, на всякий случай. Может в будущем придется опять шоковую терапию применять, если забудешься.

Уже после совещания, дождавшись когда бухгалтера и начальник отдела кадров покинут кабинет, начальник СБ еще раз сухо напомнил: за мною и Ашотом ведется охота и мы должны как можно скорее уехать из Москвы. И в момент семинара быть подальше от офиса, иначе он не сможет гарантировать безопасность и исключить возможные проблемы, связанные с появлением в здании большого количества посторонних людей.

В наше отсутствие за посетителями присмотрит усиленная смена сотрудников СБ. После семинара тщательно проверят помещение и мебель, чтобы избежать неприятных «сюрпризов».

Естественно, довод был признан разумным и мы согласились. На этом и закончили. Парни вышли из кабинета, а я откинулся на спинку кресла, и устало прикрыл глаза. Игла в голове ещё давала о себе знать, но не так сильно. Внезапные, острые приступы мигрени сменилась неприятной тяжестью и ощущением невидимого обруча, сдавившего лоб.

Я помассировал виски и снял трубку. Вызвал в памяти, прямоугольник с номером, написанным на телефонной коробке в прихожей, и набрал запомнившиеся цифры.

Влада сняла трубку после первых двух гудков, будто ждала.

— Алло, я слушаю, — зазвенел в трубке знакомый девичий голосок.

— Привет. Как ты после вчерашней гулянки?

— Привет, — немного настороженно ответила девушка. — Нормально. Как мой номер узнал? Я вроде не давала.

— Как в известной песне, — усмехнулся я.

— Поясни, — попросила Влада.

— Кто хочет — тот добьется, Кто ищет — тот всегда найдет! — весело пропел я.

Чуть помолчал и добавил.

— Если серьезно, то он у тебя на коробке телефона записан, прямо посередине, на маленьком таком бумажном прямоугольнике.

— Тьфу, ты. Совсем забыла, — призналась Влада.

Сделала паузу, явно передразнивая, и с преувеличенным беспокойством поинтересовалась:

— Чем обязана звонку от такого важного и занятого человека?

— Решил узнать, как ты после вчерашнего, — ядовитые нотки сарказма я предпочел не заметить. — Не нужно помочь перемыть гору испачканной посуды? Могу помочь.

— Не нужно, — отрезала девушка. — А вот заехать проведать можешь. Вечером. Я скоро к тете уезжаю, нужно кое-что сделать. Часов в восемь буду дома.

— Заеду, но могу задержаться минут на тридцать, — оживился я. — Не сильно поздно?

— Не сильно, — усмехнулась девушка. — Из детского возраста давно вышла, живу одна, ложусь спать поздно. Приезжай…

В шесть вечера вышел из кабинета. Полюбовался на таскающих деревянные плиты мебельщиков в синих халатах. Вежливо кивнул поздоровавшемуся программисту из «НКТ-сервис» и пошел к проходной. Там меня уже ждали Артем, Вася и Иван, заблаговременно предупрежденные Анной. Попрощался с Семеном Матвеевичем, вышел на улицу. Вдохнул полной грудью, чуть потянулся, разминая одеревеневшие от долгого сидения в кресле суставы. В сопровождении охранников двинулся к неприметной «девятке», с интересом глянув на бело-синий бочонок «рафика» с выеденной краской надписью «Изготовление и продажа мебели. Быстро, недорого» с написанным ниже телефоном. В сентябре восемьдесят девятого в отличие от двухтысячных и даже девяностых, такая рекламная надпись смотрелась свежо и необычно.

В «девятку» мы погрузились вчетвером. Вышедшие следом двое сотрудников СБ уселись в бежевую «шестерку» сопровождения.

Солнце уже начало движение к горизонту. В приоткрытое окно веяло вечерней осенней прохладой, потоки машин неслись навстречу и замирали, пережидая, когда на светофорах у перекрестков загорится заветный «зеленый». Занятый своими мыслями и предвкушением свидания с Владой, не заметил, как мы заехали в знакомый дворик.

— Михаил Дмитриевич! — голос Артема заставил выплыть из пелены раздумий. — Приехали.

Я вышел, нашел взглядом нужный подъезд «сталинки» и двинулся вперед. Старый лифт, натужно скрипя железом, повез меня наверх. Взвизгнул особенно пронзительно и жалобно, замер на этаже. Замок глухо лязгнул и железная дверь, перевитая проволокой, со скрежетом открылась. Я вышел на этаж и двинулся к квартире сто семьдесят четыре. Нажал на кнопку звонка. Переливчатая трель колокольчика заиграла на весь этаж. Стук шагов и опять знакомое клацанье замка. Дверь отворилась, и передо мной предстал хмурый Бобков, тяжело рассматривающий из-под насупленных косматых бровей. Генерал был в форменной рубашке и брюках с лампасами.

— Мы так и будем стоять на пороге, Филипп Денисович? — поинтересовался я. — Или вы всё-таки позволите зайти?

— Проходи, — бросил Бобков и посторонился, пропуская в прихожую.

В гостиной мы уселись как в прошлый раз, напротив друг друга. Генерал молчал, только набычившись, хмуро глядел исподлобья. Я заводить разговор тоже не торопился. Взгляд не отводил, смотрел уверенно и спокойно, как человек, осознающий свою правоту.

Две минуты мы молчали. Первым не выдержал генерал.

— Ты представляешь, что наделал? — рявкнул он. — Осознаешь последствия своих поступков?

— Не представляю и не осознаю, — хладнокровно ответил я. — Расскажите, пожалуйста.

— Господи, за что мне этот геморрой на старости лет? — Бобков театрально закатил глаза. — Почему я должен рисковать положением и вытаскивать какого-то кооператора в ущерб себе?

Я молча ждал продолжения.

— Зачем офицеров ПГУ покалечил? — генерал впился глазами в мое лицо, ожидая ответа.

— Защищал свою жизнь, — я пожал плечами. — Когда машины сопровождения блокируют, тебя увозят дворами и по дороге сообщают, что убьют, особого выбора нет. Приходится действовать. Вопрос стоял так, или я их уложу, или они меня грохнут. Это же очевидно.

— Тебе сказали, что убьют? — Бобков продолжал сверлить взглядом. — Приставили пистолет к виску? Может ты что-то неправильно понял?

— Сказали, — подтвердил я. — Пообещали не больно, как в «Месте встречи» — чик-чик и на небе. Все просто и понятно. Только мне туда не нужно. Хочется, знаете, ещё некоторое время пожить. И шуток подобных я не понимаю. Если мне обещают, что грохнут, я этому сразу верю, и начинаю предпринимать меры, чтобы выжить. Уж извините.

Генерал помолчал, напряженно обдумывая ситуацию, потом вздохнул:

— Ты хоть осознаешь, что мне пришлось пойти на конфликт с большими людьми, чтобы тебя вытащить?

— Они меня вроде убивать не собирались, как потом объяснили, — я пожал плечами. — Угрозы списали на эксцесс исполнителя. Якобы старлей кооператоров ненавидит, а главный решил посмотреть, как я на угрозы отреагирую. Вот и посмотрел. Большие шишки хотели договориться. Это подтверждается тем, что меня отпустили и даже довезли до дома. Хотели бы грохнуть, грохнули без проблем, пока я в отключке валялся.

— Отпустили, потому что я позвонил, — авторитетно заявил Филипп Денисович. — Пришлось включаться в ситуацию лично, чтобы тебя спасти. Рисковать своей должностью, авторитетом и возможностью конфликта с серьезными людьми. Цени.

«Хочет привить чувство вины и благодарность за свое спасение», — отметил мысленно — «Чтобы ощущал себя должным. Тогда манипулировать мною и, соответственно, отжать предприятия будет намного легче. Хорошо, что ещё о банке ничего не знает. Мог бы и на него глаз положить».

В слух же серьезно и с нотками благодарности ответил:

— Ценю, конечно. Спасибо огромное, Филипп Денисович.

Генерал прищурился, посмотрел с подозрением. Я ответил безмятежным спокойным взглядом.

— Ладно, проехали, — барственно отмахнулся первый заместитель председателя КГБ. — Как там со своими людьми? Решил вопросы с собственностью?

— Начал общаться, — осторожно ответил я. — Не все сразу. Мы же договорились, мне нужен месяц, и ещё возможно, дополнительная неделя. Людей надо убедить, найти аргументы, чтобы красиво объяснить, что так будет лучше. Добровольно никто свои проценты не отдаст. У меня трое соучредителей, необходимо работать с каждым, подготовить документы, а на это требуется время.

— Ладно, — скривился генерал. — Раз договорились, пусть будет так. Почти месяц, в крайнем случае, и ещё неделя, как ранее говорил, у тебя есть. Но не больше. Завтра, после обеда к тебе приедут Дмитрий Федорович Смоляков, между прочим, полковник КГБ, и Володя Гусинский. Начинай знакомить их с коллективом и вводить в курс дела. Дмитрий Федорович, если что, поможет тебе по вопросам с Березовским и многим другим. Все проблемы обсуждай и решай с ним. Ко мне звони только в самом крайнем случае. Ну а Володя, сам знаешь, талантливый коммерсант. Думаю, он сможет принести немалую пользу вашим компаниям.

— Вы же говорили «бывшему полковнику КГБ»? — осторожно напомнил я. — А он сейчас служит.

— Я говорил, «он скоро будет увольняться по выслуге лет», — поправил Бобков. — Пока вводишь его в курс дела, ещё поработает. Как только оформишь документы на передачу процентов, уволится, дело не хитрое. Ещё вопросы есть?

— Есть один, — пожал плечами я. — Мне, секретарю и возможно ещё парочке сотрудников нужно в ГДР. С визами поможете?

— Зачем? — нахмурился Бобков.

— Там автомобильная промышленность отлично развита, — пояснил я. — Трабанты — очень дешевые машины, интересные для наших потребителей. Варбурги — тоже хорошие автомобили. Ну и грузовые и микроавтобусы Баркас-Верке — неплохи. Слышал, что и Робур создал опытную партию автофургонов и фур. Есть над чем поработать.

— Хочешь стать монополистом? — усмехнулся генерал. — Это правильно. Умеешь думать на перспективу. Только есть один нюанс. Извини, многого рассказать не могу, не имею права. И так то, что сейчас услышишь, секретная информация, но тебе она будет полезной. Существует большая вероятность, что эти предприятия скоро не смогут поставлять продукцию. Никакую. Возможно, их вообще не станет.

— Меня технологии интересуют, — я усмехнулся. — И уже произведенные автомобили. Так что я в любом случае, почти не рискую. Если что, заберу специалистов себе и вложусь деньгами в мелкосерийное производство.

— Ладно, убедил, — хмыкнул генерал. — Будут тебе визы. Дмитрию Федоровичу дашь список тех, кто с тобой поедет. Он передаст куда нужно, скажет, куда и когда подъехать.

— Вот, — я вытащил из кармана конверт, взятый в бухгалтерии. — Тут пять тысяч. Это на непредвиденные расходы.

Бобков молча сгреб конверт в ящик стола и поднялся:

— Ладно, давай прощаться. Напоследок дам один совет. Познакомишься с полковником, представишь ребятам Володю Гусинского, и езжай в Германию на недельку-другую. Здесь тебе находиться, сам понимаешь, небезопасно.

— Понимаю, — согласился я. — Поэтому и уезжаю. Совмещаю деловые проекты с безопасностью. Из Германии сразу в Америку полечу, там тоже надо много вопросов решить, виза открыта, думаю, проблем не будет.

— Не будет, — подтвердил Бобков. — Только ты там ничего не начуди, как в прошлый раз. Иначе даже я помочь не смогу.

— Насчёт меня и моих людей, можете быть спокойны, — пообещал я. — За других, сами понимаете, ручаться не могу. Если какие-то доморощенные гангстеры полезут, я ни при чём. Но обещаю: буду всеми силами избегать подобных ситуаций.

— Хорошо, что обещаешь, — буркнул генерал. — Хоть это немного обнадеживает…

* * *

Влада встретила меня на пороге, в переднике и с перепачканными мукой руками.

— Привет, — я с пакетом шагнул навстречу.

— Привет, — лицо Влады озарилось улыбкой, — Думала, уже не приедешь, и начала пельмени лепить.

Русые волосы мягкой пушистой волной ниспадали на плечи, перехваченные заколкой, сквозь длинную упавшую челку радостно светились зеленые глаза.

Я не удержался, притянул девушку к себе и впился в приоткрытые горячие влажные губы. Девушка на секунду обмякла в моих объятиях, а потом ответила так страстно и нежно, что я позабыл обо всём…

Глава 5

Перед глазами заплясали светлые тени, и я медленно открыл глаза, пробуждаясь после сонного забытья. Лучи осеннего солнца светлой полосой пробивались сквозь неплотно закрытые шторы, освещая моё тело и прильнувшую девушку. Влада сладко сопела, уткнувшись носиком в грудь, разметав русую копну волос по подушке. Тонкая ручка обняла мою шею, стройная длинная ножка, закинутая на живот, приятно холодила нежным бархатом гладкой кожи. Вплоть до девяностых годов, далеко не все девушки брили подмышки и тем более ноги. А уж в деревнях и поселках вообще об этом не задумывались и регулярно радовали парней колющейся растительностью на ножках и мохнатыми зарослями под ручками, не говоря уже об интимных местах. Только в середине восьмидесятых годах ситуация стала постепенно меняться, когда на широких экранах появились загорелые красотки в миниатюрных купальниках с гладкими стройными ножками и подстриженной «зоной бикини». Было удивительно, что девушка из простой семьи, родившаяся в деревне, так ухаживает за собой…

Влада оказалась неопытной, но нежной и страстной. Её точеная фигурка с налитой грудью — «троечкой», тонкой талией, упругой попкой и стройными изящными ножками невероятно возбуждала. Мы прокувыркались в постели несколько часов, делая перерывы, только для того, чтобы попить чаю и перекусить на кухне снедью, которую я привез из кулинарии «Праги», и блюдами, оставшимися после дня рождения. Неторопливо ели, пили вино, болтали о поэзии, литературе, кино и снова самозабвенно занимались любовью в спальне…

Сейчас после страстной и бурной ночи, я чувствовал себя счастливым, бодрым и наполненным энергией. Вставать и освобождаться от теплых объятий красивой девушки не хотелось. Но надо было ехать в офис. Вася и Иван вместе с парочкой охранников дежурили в «девятке» и «пятерке», недалеко от дома Влады. В восемь утра их должен сменить Артём с тремя свежими сотрудниками СБ.

Я сладко потянулся, хрустнул суставами, стараясь не потревожить, прильнувшую Владу. Осторожно снял ладошку девушки с шеи, тихо встал и двинулся в ванную.

На выходе из комнаты меня догнал вопрос.

— Куда ты собрался?

Влада оторвала заспанную мордашку от подушки. Русая грива волос встопорщилась во все стороны растрепанными локонами. В сером сумраке спальни, сквозь спутанную челку, упавшую на мраморно-белый лоб сияли зеленые глазищи. Одеяло сползло, обнажая налитые сочной плотью тугие шары грудей с аппетитными бледно-розовыми сосками.

Очень захотелось с разбегу плюхнуться на мягкую постельку, мять, целовать это молодое упругое тело и по второму кругу повторить все ночные безумства. Я судорожно сглотнул, усилием воли останавливая себя от желания немедленно прыгнуть обратно в объятья девушки.

— Пока в душ, а потом- в офис работать, — признался немного охрипшим от возбуждения голосом.

— Иди, купайся, я пока пельмени и чай поставлю, — Влада одним движением отбросила одеяло, показав себя во всей красе. Неторопливо поставила ножки на пол, подняла пяточки, очерчивая соблазнительный изгиб бедра, идеальные линии щиколоток и тоненькие лодыжки. Запрокинула голову, соблазнительно изогнулась, вытянула руки вверх и потянулась. Полные груди красиво поднялись, провокационно торча напрягшимися сосками.

— Знаешь, — мой голос дрогнул, а трусы предательски оттопырились, выдавая возбуждение. — Душ, пожалуй, подождёт.

* * *

— Говоришь, Елизаров согласен не раздувать скандал? — Владимир Петрович остро глянул из-под косматых бровей.

— Так точно, — полковник чуть усмехнулся. — С ним наш лучший агент работала. Внимательно за ним наблюдала, анализировала — вроде искренен.

— Работала? — подчеркнул голосом зам. руководителя Международного отдела ЦК КПСС. — Капитан Строгова?

— Она, — подтвердил Семен Иванович. — Агент Леди. Одна из самых профессиональных и успешных оперов.

— То есть, он показания менять он отказался? — уточнил Кравцов. — При этом согласен ничего не предпринимать, если суд над нашими сыновьями будет честным, правильно?

— Правильно, — кивнул полковник.

— Елизаров поверил, что мы допустим, чтобы детей посадили? — недоверчиво скривился чиновник. — Он такой наивный? Не верю!

— Конечно же, нет, — усмехнулся Семен Иванович. — Елизаров, кто угодно, но не дурак. Иначе бы свои миллионы не заработал. Подозреваю, он прекрасно все понимает, но уцепился за повод сохранить лицо. Если мы красиво оправдаем детей через суд, формально останемся ни при чем.

— Уверен, что он не дернется, после того как узнает что ребят отмазали? — с интересом уточнил Владимир Петрович, внимательно наблюдая за полковником.

— Уверенным может быть только Господь Бог, — усмехнулся чекист. — Елизаров способен отмочить любой финт. Черт его знает, что в голове у этого кооператора творится. Но рекомендую, скрупулезно выполнить все обещанные обязательства по старику. Это на время его успокоит. Да и честно говоря, ваши парни всё-таки наделали дел, покалечили деда. Так будет справедливо.

— Мог бы об этом не говорить, — буркнул Кравцов. — Сказали — сделаем, тут вопросов нет. Даже не из-за Елизарова. Наши пацаны действительно натворили дел. Значит, говоришь ему нужно дать ответ?

— Да, Леди пообещала, перезвонит и озвучит наше решение.

— Тогда поступим так, — Владимир Петрович на секунду задумался и продолжил. — Пусть передаст Елизарову — мы согласны. Деду все компенсируем, в дело пацанов не вмешиваемся. Пусть следствие и суд решает. Опера показания дали? Побои сняли?

— Дали, — кивнул полковник. — Побои зафиксировали. Все представили так, будто его попросили проехать для уточнения подробностей американского вояжа, в частности по перестрелке в районе аэропорта, а Елизаров вдруг, без причины начал хамить сотрудникам. Они попытались успокоить кооператора, он начал драку, и нанес им легкие и средние телесные повреждения. В любой момент можем использовать материал, и открыть дело по факту нападения на офицеров КГБ и завладение табельным оружием.

— Отлично, — Владимир Петрович довольно потер ладони. — Как только позиции Бобкова пошатнутся, или Елизаров дернется, используем. Но думаю, надо сыграть тоньше. Замазать его дерьмом не только в Союзе, но и на Западе. Тогда любые его апелляции к прессе и телевидению будут безуспешны. План следующий: надо осторожно подвести к нему наших зарубежных друзей с очень выгодным предложением, таким чтобы он не смог отказаться. А в нужный момент подставить. Например, задействовать его фирму в международных поставках определенных товаров или продукции. Потом натравить на него ФБР или ЦРУ. Они внезапно вскрывают контейнеры, а там «Иглы» или РПГ. А пару дней назад, например, из них в одной из европейских стран, Израиле или Штатах был совершен ужасающий теракт с помощью оружия, предположительно из этой партии. Самолет гражданский сбили, или людей в супермаркете расстреляли. Можно некачественный героин либо кокаин найти, которым уже отравились сотни наркоманов в трущобах. Тут уже тебе решать, как эффективнее. Надо всё просчитать и сделать так, чтобы вина Елизарова не вызывала сомнений. Как думаешь, наши друзья из Колумбии, ХАМАСа или из Хезболлы[8] смогут все организовать на уровне?

— Они-то смогут, я в этом не сомневаюсь, — заверил полковник. — Но зачем огород городить и международные связи задействовать из-за такой мелкой сошки? Елизарова можно убрать гораздо легче и проще. Он перед вами ничто, пылинка на лацкане пиджака, которую можно смахнуть одним движением. А вы планируете такую комбинацию развернуть и серьезных людей подключить для его дискредитации, будто это латиноамериканский диктатор или крупный цэрэушник.

— Ты не понимаешь всей красоты игры, — тонко улыбнулся Владимир Петрович. — Подобную комбинацию с далеко идущими целями мы с Виктором Александровичем и группой товарищей задумали ещё задолго до того, как этот кооператор появился на нашем пути. Не хватало только козла отпущения, на которого можно всё списать. Сейчас всё идеально сошлось. Елизаров отлично подходит на роль крайнего. Крупный бизнесмен, компания в США, международные связи. Используя его, мы убиваем двух зайцев — избавляемся от придурка, способного в будущем доставить нам проблемы, заодно решаем свои задачи, убирая из руководства КГБ, ГРУ и ЦК мешающих нам людей, запускаем цепочку нужных политических и экономических событий, влияющих на расстановку сил и мировые рынки.

— Если так, это оправдано, — осторожно согласился полковник. — Тогда можно подумать, как действовать.

— Вот и думай, — лицо чиновника окаменело, глаза стали колючими. — Воспользуйся своими связями. Можешь подключать кого угодно, ребят из «Золотого треугольника», колумбийских наркобаронов, красных партизан Латинской Америки, наших европейских коллег из остатков «Красных Бригад», ИРА, ГРАПО, ЭТА[9], турков, корсиканцев, без разницы. Главное, чтобы всё сделали качественно, так чтобы никаких следов в нашу сторону не было. Как разработаешь операцию — доложишь. Одобрим — можешь запускать. Но предварительные контакты и консультации с потенциальными исполнителями начинай прямо сейчас. Пока не раскрывая подробности. Просто прозондируй почву и уточни предварительные условия. Все понял?

— Так точно, — вытянулся полковник. — Разрешите идти работать?

— Иди.

* * *

Душ мы принимали вдвоем. Влада слегка смущалась, но я все-таки затащил её под теплые струи воды. Там незаметно для себя снова возбудился. Усадил девушку на железную стиральную машину и…. Пришли в себя мы минут через двадцать.

Затем Влада покормила меня пельменями со сметаной, налила чай. И я задержался ещё на добрых полчаса.

К офису я подъехал только в половине одиннадцатого. Опять отметил взглядом знакомый бочонок сине-белого «рафика» и в сопровождении охраны двинулся ко входу. Там меня встретил сменщик Матвеича — такой же военный отставник — коренастый и всегда серьезный Иван Семенович.

В коридоре мебельщики в синих халатах деловито раскладывали деревянные столешницы, плиты, металлические ножки и другие детали.

— Чего они тут торчат? — недовольно пробурчал я, кивнув вахтеру на рабочих.

— Ашот Ервандович и Сергей Петрович разрешили, — пояснил Семенович. — Так сподручнее будет. В зале старые столы переставляют, разбирают, собирают новые, там все захламлено, ступить негде. Вот и разрешили часть мебели здесь собрать, потом пространство освободят, занесут.

— А чего это новые работнички тут орудуют? — я окинул подозрительным взглядом мебельщиков. — Вчера вроде другие были?

— Денис и Сергей Петрович тоже это заметили, — улыбнулся вахтер. — Спросили у бригадира. А он ответил, то обычные рабочие были — материалы разгружали, а это сборщики. Главное, бригадир тот же самый, Вадик. Он точно левых сюда приводить не будет. Сопрут чего или поломают, ему отвечать. Сергей Петрович бригадира об этом в первую очередь предупредил.

Я зацепился взглядом за смуглого паренька в синем халате и белоснежных кедах. Он деловито прикручивал ножки к стулу, в нашу сторону даже не смотрел, но мне показалось, напряженно прислушивается к нашему разговору. Пригляделся. Вроде обычный работяга, ничего такого. Показалось?

«Эта паранойя меня в меня сума сведет», — вздохнул мысленно и двинулся в приемную.

Там меня уже ждали Анна и Ирочка.

— Привет, девушки. Как дела?

— С утра звонил Герман Леонардович. Предупредил, будет часа в четыре. Просил, чтобы Вы нашли время уделить ему внимание. Хочет с вами проехаться в «Бастион».

— Раз просил, значит, уделю, — согласился я. — Что-нибудь ещё?

— Каринэ Давидовна вчера вечером звонила, вы уже ушли. Сообщила, сегодня прилетает из Еревана. Просила выделить людей с машиной — встретить. Я передала просьбу Сергею Петровичу. Он пообещал всё организовать. Каринэ Давидовна сказала вечером заедет в офис. Спрашивала — будете на месте?

— Тоже просила, чтобы уделил внимание? — ухмыльнулся я.

— Нет. Просто спрашивала.

— Понял. Что-нибудь ещё?

— Куперман заходил. Занес документы по банку, устав, протокол собрания, ещё что-то. Просил вас ознакомиться, когда будет время.

— Хорошо, занеси их минут через двадцать в кабинет, — распорядился я. — Он у себя?

— Сказал, зайдет к Исааку Моисеевичу на часок-другой. Если появятся срочные вопросы, просил звонить туда.

В приемную заглянул Саня.

— О, я смотрю, ты на месте?

— Как видишь, — я развел руками. — У тебя что-то срочное или?

— Или, — ухмыльнулся бывший гопник. — Можно к тебе на минутку?

— Тебе всегда можно, — посторонился, пропуская товарища в кабинет.

Саня плюхнулся на диван в зоне отдыха, я уселся напротив.

— Внимательно тебя слушаю.

— Тут, это, — товарищ немного помялся, собираясь с духом, и выпалил:

— Ева на сеструху наседает. Хочет с тобой увидеться. Поговорил бы ты с ней, а?

— Зачем? — похолодевшим тоном поинтересовался я. — Когда она уезжала, даже не соизволила со мной увидеться и всё объяснить. За неё говорили родители. И вот спустя полтора года, явление Христа народу. Увидеться хочет. А может теперь я не хочу?

— Миха, поговори с ней, — повторил друг. — Разумеется, ты решаешь сам. Не захочешь, тебя никто не заставит. И я тебя, братан, прекрасно понимаю. Сам такой — с глаз долой и с сердца вон. Но всё-таки бы советовал, найти время для встречи.

— Ты что-то знаешь? — напрягся я. — Маринка рассказала?

— Извини, — друг упрямо поджал губы. — Я слово сеструхе дал. Сам послушаешь, расставишь все точки над «и». Поверь, так для всех лучше будет. Она ещё три дня в Москве у родоков гостит. Ждет, когда ты появишься. Потом уезжает.

— Ладно, — я сжал челюсти. — Раз ты просишь, поговорю. Когда смогу, заранее скажу, ты передашь Маринке, а она — Еве. Договорились?

— Вот это правильно, братан, — просиял директор по общим вопросам. — Это по-мужски. Поверь, ты сам должен всё услышать. Я херни не посоветую. Если не встретишься, потом жалеть будешь.

— Знаешь, когда-то она мне была не безразлична, — я прислушался к себе, сердце отозвалось слабыми отзвуками той щемящей боли, разрывавшей полтора года назад. — Даже сейчас что-то чувствую. Но наплевать. Что было — то прошло. К прошлому уже возврата нет.

— Тут я тебе не советчик, — Саня вскинул ладони, останавливая мои откровения. — Сам все решишь. Только послушай её, лишним точно не будет.

— Я же сказал, встречусь, — пообещал я. — Можешь так и передать Маринке. У тебя всё?

— Пока да, — кивнул Саня и поднялся. — Не обижайся, Мих. Я не хотел ворошить твои старые раны. Но иногда бывают ситуации, когда надо довести всё до конца. Поговоришь, сам поймешь, что я прав.

— Ладно, — кивнул я.

Друг вышел, аккуратно прикрыл за собой дверь, а я некоторое время сидел, задумавшись, вспоминая разговор с Евиными родителями. Затем вздохнул, поднялся с кресла, подошел к шкафу в углу, открыл бар, достал бокал, початую бутылку «Хеннеси», плеснул в фужер и опять опустился в кресло…

Через пятнадцать минут, выпитый чай и спиртное дали о себе знать. Я вышел в коридор. Сборщики в синих халатах по-прежнему деловито собирали столы и вкручивали ножки стульев. Прошел мимо них, зашел в общий туалет. Закрыл за собой кабинку и со вздохом облегчения расстегнул ширинку…

Уже заканчивая свои дела, услышал шаги. В туалет зашел кто-то ещё. Щелчок замка заставил меня похолодеть. Помещение закрыли изнутри. Я медленно развернулся. Шаги приближались. В нижнем проеме кабинки мелькнули ноги в белых кедах и пола синего халата. Человек пару секунд тихо постоял напротив, затем сместился вбок и замер затаив дыхание…

Глава 6

«Встал с другой стороны от двери кабинки, чтобы случайно не зацепило. Грамотно. Если это киллер, выбрал идеальный вариант поймать на выходе. С другой стороны, будь у него ствол с глушителем, применил бы сразу, а не поджидал. Значит, холодняк, скорее всего перо», — лихорадочно соображал я. — «Единственный вариант выжить — ошеломить, сыграть нестандартно, на опережение».

Меня озарило. Неожиданно пришедшая идея подобно молнии яркой вспышкой сверкнула в голове. Разум успокоился, чуть подрагивавшие от волнения и нервного напряжения руки снова приобрели твердость.

Я скинул пиджак, намотал на правую руку. Спустил воду, давая сигнал бандиту. И неожиданно скакнул вперед, распахнув дверь и одновременно придерживая её левой. Подобно вспышке мозг моментально выхватил и зафиксировал перекошенное ненавистью лицо смуглого, бешеный взгляд и финку, летящую навстречу. Я так же резко отпрыгнул назад, рванув дверцу к себе.

— Ааа, сука, — заорал смуглый, когда ребро двери с размаху влепилось в предплечье с ножом. Я, продолжая придавливать руку бандита, влепил костяшками правой точно в косточки запястья руки, державшей нож, и шлепнул уже разжимающуюся ладонь об стену. Лезвие финки звякнуло о плитку.

И тут смуглый меня удивил. Он вскрикнул от боли, но среагировал моментально, ударил всем телом в дверь, отбросив меня к унитазу. Не ожидавший такого финта, я потерял равновесие и повалился спиной на сливной бачок, чуть не разбив его своей тушей.

Убийца молниеносно цапнул левой лежащий на полу нож. Я, находясь в полулежащем положении, тоже успел. Облокотившись на бачок и опершись ладонью на стенку, лягнул ногой в перекошенную смуглую рожу. Каблук с глухим стуком влетел в рот. Хрустнули зубы, брызнув в стороны желтыми осколками. Смуглый отлетел, шлепнувшись на кафель спиной. Я оттолкнулся руками, принял вертикальное положение и рванулся вперед, желая добить бандита.

Убийца смог удивить меня второй раз. Он сплюнул, забрызгав кровью пол, прошипел ругательство, и резко дернулся навстречу, привстав на локте. Финка гремучей змеей прыгнула в живот, целя в солнечное сплетение. Я чудом затормозил, ухватившись за углы кабинки, но чуть опоздал. Стальное лезвие, прочертив короткую дугу в воздухе, вспороло рубашку и распахало кожу.

— Млять, — ошеломленно выругался, наблюдая, как из разрезанных лохмотьев стекают жирные красные капли.

— Не нравится, фраерок? — ощерился осколками зубов смуглый. — Это только начало. Я тебя на фарш покромсаю.

За стеной бахнуло. Затем ещё раз. И ещё.

— Все, твоего дружка чурку, завалили, — ухмыльнулся бандит, — Сейчас и тебя оприходую.

— Не дождешься, — процедил я, закрывая ладонью рану. Кровавые ручейки проходили сквозь пальцы, жирными полосами ползли вниз и крохотными каплями разбивались о кафель, расплываясь красными кляксами на белых квадратах.

Пальцы правой руки нащупали в кармане ключи. Пока смуглый поднимался, настороженно прищурившись, я, повернувшись боком, незаметно для него вытащил связку. Сжал в кулаке и выпрямился.

Бахнул выстрел, другой, раздались крики, началась беспорядочная стрельба, злобно застрекотал автомат. Это на долю секунды отвлекло двинувшегося вперед убийцу. Я момент не упустил. С силой швырнул в ухмыляющуюся рожу ключи, метя в глаз. Смуглый вскрикнул, ухватился ладонью за пострадавшее место. Я метеором рванул вперед и всадил носок точно в пах ублюдка. Он тоненько завыл, финка выпала из ослабевшей руки. Смуглый упал на колени, обеими ладонями держась за поврежденное место. Влепил носком модельной туфли в рожу бандита. Жалобно хрустнула челюсть, смуглого опрокинуло назад, затылок с глухим стуком соприкоснулся с полом. Убийца распластался на полу, разбросав руки в сторону.

Отшвырнул ногой финку подальше, осторожно пошевелил носком голову. Башка безжизненно мотнулась, веки чуть приоткрылись, светя белками закатившихся глаз. Жутковатое зрелище. Зато теперь уверен — клиент в глубоком ауте. Пару минут гарантированно пролежит без признаков жизни.

Автомат продолжал строчить короткими злыми очередями. Бахали пистолетные выстрелы.

«Да что, черт возьми, происходит⁈» — потрясенно подумал я.

Стиснул зубы, доковылял до двери, повернул рычажок замка, чуть приоткрыл дверь и осторожно выглянул наружу. В коридоре сизыми хлопьями плавал дым, воняло порохом. Вдалеке смутно виднелось лежащее тело. Кто-то кричал, гремели выстрелы, стрекотал автомат.

Я закрыл дверь, закрыл замок и на всякий случай сместился под прикрытие стены. Расстегнул пряжку, вытащил ремень, намотал кожаную ленту на руку, оставив отрезок со стальной пряжкой. Первому кто попробует заскочить, гарантированно башку разобью. Идти за финкой, улетевшей по полу в дальнюю кабинку, не было сил.

Приткнулся к стене и не сразу заметил, как наступила оглушающая, давящая полным отсутствием звуков тишина. Как только осознал — все закончилось, наступил откат. Сперва задрожали руки, накатила слабость, захотелось опуститься на холодные плитки пола. Чтобы устоять, пришлось опереться ладонью на противоположную стену. Под ногами уже образовалась небольшая лужица натекшей крови.

Скрипнул зубами, тряхнул головой, до боли прикусил губу, приводя себя в чувство. Не помогло. Накатил очередной приступ слабости. Оперся спиной о стенку и медленно съехал вниз, закрывая порез ладонью.

Дверь с грохотом отлетела в сторону. Во все стороны брызнули деревянные щепки.

Сергей, Артём и Иван ворвались в туалет смерчем, сносящим всё на своем пути, и ощетинившись пистолетными дулами.

— Живой, слава богу, — выдохнул начальник службы безопасности, окинув быстрым внимательным взглядом пространство. — Ранили?

— Как видишь, — бледно усмехнулся я. — На самом деле ничего серьезного, царапина. Просто чуток крови потерял и поплохело.

— Артем, за аптечкой! Бегом, твою мать, — рявкнул Сергей.

Охранник мгновенно улетучился, только дверь хлопнула.

Начальник СБ подошел к начавшему подавать признаки жизни смуглому, глянул и для профилактики добавил ногой по многострадальной роже. Бандит дернулся и опять отключился.

— Иван, зови парней. Переместите тело в подвал, в нашу комнату, — скомандовал Владимиров.

Водитель коротко глянул в мою сторону, кивнул и быстро вышел.

— Серега, с Ашотом всё нормально? Живой? — задал мучивший вопрос.

— Живой, — усмехнулся начальник СБ. — Девка его прямо в кабинете завалить пыталась. Красиво всё сделали. Она тоже с мебельщиками приехала. Волосы под косынку убрала, маленькая, незаметная. Семенович видел, как она в туалет сразу за тобой вошла. Там видимо халат и косынку скинула, губы помадой подвела и вышла. Сразу в кабинет к Ашоту двинулась. У нас швеи регулярно на собеседование приходят, продавцы, оптовики разные приезжают, поэтому никто ничего не заподозрил. Гарантированно бы Ервандовича завалила. Случай спас, просто повезло. Баграм приехал к племяннику, на проходной заметил заходящую в кабинет девку, она ему сразу чем-то не понравилась. Рванул следом и забежал сразу за ней, когда деваха уже револьвер вытащила. Успела пальнуть разок, промахнулась. Ашот вовремя среагировал. Как ствол увидел, сразу за стол повалился. Не зря его тренировал, как действовать при покушении. Второй выстрел в потолок ушел, когда Баграм начал руку с револьвером выкручивать. А вообще, очень грамотно сработали, профессионально. Когда девчонка начала стрелять, сразу грохнуло. Сперва в женском туалете, потом в коридоре и возле проходной. Чисто шумовой эффект, вреда никакого, только стекла взрывами вынесло. Но пистолетных выстрелов никто бы в этом шуме-гаме не услышал, и девка спокойно ушла, убив Ашота. Хорошо, что не получилось, Баграм помешал. Третий раз шмальнуть не дал. Стукнул девчонку башкой об стенку головой и наглухо вырубил.

— С автомата кто стрелял? — поинтересовался я.

В туалет залетел Артем с ящичком аптечки. Меня чуть подвинули, рану промыли перекисью, обработали антисептиком, наложили марлю и начали перебинтовывать.

— Чего замолчал? — скривился я от болезненных ощущений. — Рассказывай. Так что там с автоматом?

Вчера, якобы, оптовики к нам звонили, — пояснил Владимиров, — Хотели большую партию джинсов купить. Ашот Ервандович назначил встречу на двенадцать часов. Они прибыли раньше, сказали, выехали заранее из области, чтобы не опоздать. В офис их не пустили, сидели в машине на стоянке. Когда поняли, что сообщники попали, двое выбежали с пистолетом и шмайсером, пытались отбить. Не получилось. До кабинета Ашота они добежали, но Ервандович и Баграм умные оказались — забаррикадировались. Дальше пройти не смогли. Наши парни с комнаты охраны и подвала со стволами подтянулись, из кабинета транспортники, Денис и Вова и ещё парочка бойцов вылезла. И у них сдали нервы. Свалили по-быстрому, поливая очередями все углы. Одного пацаны подранить успели. На улице их уже водитель с машиной ждал в полной боевой готовности. Автомобиль подогнал к выходу. Они прыгнули на сиденья и по газам. Через пару секунд только пыль столбом стояла.

— У наших потери есть? — поинтересовался я.

— Семеновича ранили в грудь. Одному бойцу плечо задели по касательной. А так все нормально. Все очень быстро произошло, за считанные секунды.

— Так Сережа, слушай внимательно и запоминай. Девку и этого смуглого вывози на базу немедленно. Выруби их хлороформом или что там у тебя есть, свяжи, чтобы дернуться не могли. Подгони к черному входу наш грузовик, тот который с синим тентом. Прямо к двери, как можно ближе. Погрузи тела, хоть мешках, хоть больших ящиках, чтобы ни одна сука со стороны не догадалась. Сверху заставите тарой и ящиками с одеждой. Скажешь, Елене Петровне, пусть срочно выпишет сопровождающие документы. Отвезешь их на базу. Там их с пристрастием допросишь. Я потом позже подтянусь, пообщаюсь с уродами. Смуглого можете плющить по полной. Девку не бить, лучше подключите фантазию, напугайте её до усрачки. Для всех версия такая, нас пытались ограбить. Эти уроды хотели забрать наличку, ежедневно поступающую с магазинов. С бригадиром, притащивших сюда ублюдков, тоже можете пообщаться. Всё понял?

— Все, — кивнул Сергей. — Я пошел работать?

— Иди, — кивнул я и поморщился от ноющей боли. — А ты Артём, помоги встать и дойти до кабинета.

В приемной меня встретили взволнованные Анна и Ирочка. Мой секретарь была немного бледна, но сохраняла спокойствие, пытаясь напоить водой заикающуюся помощницу. Ирочку трясло, зубы дробно стучали о стекло, жидкость выплескивалась.

Девушки увидели меня, бережно поддерживаемого Артёмом. Анна охнула, Ирочка взвизгнула и выронила стакан.

— Михаил Дмитриевич, вас ранили? Я вызываю «Скорую», — заявила Анна.

— Не надо, царапина, — сквозь зубы пробормотал я. — Просто крови немного потерял.

— Давайте я вам помогу, — секретарь подхватила под другую руку. — Ирочка, постарайся всё-таки успокоиться и приведи себя в порядок. К нам сейчас милиция и врачи приедут. Не хорошо, если тебя будут видеть в таком состоянии.

— Д-да, я п-поняла, — клацнула зубами помощница.

— Воды принеси, минералки. И Кофе завари покрепче минут через пять со сливками, — попросил я.

— Обязательно, Михаил Дмитриевич, вот только вас усадим и сразу сделаем, — пропыхтела секретарь.

Я успел выпить пару стаканов минералки, когда в кабинет ворвались Саня, Олег и Ашот. Убедились — живой, относительно здоровый, и лица друзей сразу разгладились, посветлели.

— Слава богу, с тобой всё в порядке! Я этим ишакам лично бошки[10] сверну, да!

— Серега сказал, тебя немного подрезали! Вот суки!

— Миха, ты как? Чувствуешь себя нормально?

Друзья загомонили разом, возбужденно перекрикивая друг друга.

Я улыбнулся и пояснил, со мной все в порядке, жить буду и очень хорошо. Порез — чистая царапина, а сука это сделавшая, уже наказана. Чувствую себя на «тройку с плюсом», плясать и прыгать по понятным причинам не могу, крови немного потерял, но общаться и ходить, отойдя от первого шока, вполне способен самостоятельно.

Пообщаться как следует нам не дали, пришел улыбающийся Денис и позвал друзей на ликвидацию последствий вторжения.

Оказавшись в одиночестве, схватился за телефон и набрал номер конспиративной квартиры «товарища Шмелева».

— Слушаю, — раздался сухой голос связного.

— Здравствуйте. Это Михаил.

— Не нужно имен, я понял. Что-то произошло? — уточнил комитетчик.

— Да, у нас на объекте ЧП. Срочно нужна помощь.

— Понял, — таким же сухим тоном ответил связной. — Через минуту вам перезвонят.

Телефон заверещал через полторы. Я снял трубку.

— Добрый день. Меня зовут Дмитрий Федорович, вам должны были обо мне сказать.

— Говорили, — признался я.

— Что произошло? Что-то серьезное?

— Да, — подтвердил я. — На офис совершено вооруженное нападение. Ранили двоих наших людей. Нападавшие скрылись.

— Так, — в голосе полковника появились деловые нотки. — Я понял. Сейчас приедем. В милицию и «Скорую» звонили?

— Пока нет, ждем ваших распоряжений, — пояснил я.

— Правильно, — вздохнул полковник — В «Скорую» звонить не надо. В РОВД можете чуть попозже, минут через пять. Пусть в дежурной части звонок зафиксируют. Я к тому времени сам все организую, поясню, что да как.

— Единственный нюанс, в офисе меня не будет. Нападение произошло в мое отсутствие. Я не хочу, чтобы меня связывали с этим делом, предупредил я.

— Понял, — сухо ответил Дмитрий Федорович. — Об этом можете не беспокоиться. Полетите в Германию и Америку, никуда не денетесь. Мы с вами попозже встретимся, приготовьте списки тех, кто поедет с вами. Надеюсь, ваши сотрудники будут готовы, не станут путаться в показаниях и будут искренно сотрудничать со следствием.

— Конечно, — я улыбнулся, поняв намек полковника. — У меня работают ответственные и порядочные люди.

— Вот и отлично, тогда до встречи.

— До встречи, — откликнулся я и повесил трубку.

Пару секунд подумал и нажал клавишу системы внутренней громкой связи.

— Анна, пригласи ко мне Сергея.

— Хорошо, шеф.

Начальник СБ появился через две минуты, как раз в то мгновение когда я сделал первый глоток свежезаваренного кофе со сливками.

— Будешь? — я указал глазами на чайник и пиалу со сливками.

— Спасибо, нет, — отказался Сергей. — Нет желания.

— Скоро сюда приедут милиция, врачи и прокурорские, — напомнил я. — Надеюсь, все подготовлено к их приходу?

— Конечно, — Владимиров еле заметно кивнул и прикрыл глаза, затем взял из пачки на столе лист бумаги, а со стаканчика ручку, и начал быстро писать. Через минуту решительным движением подвинул ко мне бумагу.

«Стволы сданы, спрятаны в нашем тайнике в подвале. Гильзы собраны, следы крови в туалете замыты. Люди проинструктированы. Тела уже грузят в машину. Через минуту должна уехать».

— Замечательно, — я показал бывшему оперу большой палец, — Тогда я поехал. Как хорошо, что бандиты меня не застали. Буквально на минуту с ними разминулся. Иначе бы поездка в ГДР и Америку могла сорваться.

Сергей иронично улыбнулся:

— Да, вам, Михаил Дмитриевич, очень повезло.

— Это точно, — глубокомысленно заметил я. — Как Семенович?

— Не очень хорошо, — скривился начальник СБ. — Мы первую помощь оказали, но рана сложная. Почти у сердца пуля прошла. Сейчас без сознания лежит.

— Сереж, любые бабки плати, пусть врачи его вытаскивают. У Семеныча трое внуков. А в этот блудняк он из-за наших раскладов попал.

— Это само собой, — вздохнул бывший опер. — Всё что в наших силах, сделаем.

— Вот и сделайте, — надавил голосом я. — Все что сможете и не можете.

Помолчал и спросил:

— Что там парни? Трудятся?

— Ага, — кивнул начальник СБ. — Ашот и Олег по фирме ходят, ущерб оценивают, с людьми беседуют, успокаивают, просят никуда не уходить, дождаться приезда милиции. Саня, Денис и Вова погрузку контролируют.

— Вот и отлично, — я встал, оперся руками о стол, качнулся, оценивая свое состояние. В голове по-прежнему шумело, слабость ещё ощущалась, но в целом чувствовал себя гораздо лучше. — Тогда я поехал, а вы встречайте гостей. С ними может человек генерала приехать — полковник ГэБэ Дмитрий Федорович. Он проследит, чтобы общение с органами и медиками прошло без ненужных эксцессов. Можешь смело сотрудничать с товарищем полковником, но и особо ему не доверяй. Усёк?

— Усёк, — кивнул бывший опер.

Глава 7

Уехать мне не дали. На выходе поймали Серега и Денис. Начальник СБ отправил к знакомому хирургу, тоже бывшему афганцу на осмотр. Сопровождали меня Денис, Вова, Артём, Вася и еще трое охранников на двух машинах, чтобы случайно с пути не сбился. Жил хирург в Строгино, частном секторе — Троице-Лыково. Час мы добирались туда, ещё минут тридцать катались по улочкам между домов, пока не нашли нужный. Разговаривать с доктором пошел Денис, знавший врача ещё по Афгану. Вернулся минут через десять и пригласил меня следовать за собой. Я следом за ним, нырнул в бледно-голубую со слезами ржавчины калитку, обошел поленницу, не обращая внимания, на рвущуюся с цепи, рычащую и заливающуюся басовитым резким лаем немецкую овчарку, зашел в дом.

Хозяином оказался крепкий седой мужик лет пятидесяти с волевым лицом и усталым взглядом. Представился Анатолием Викторовичем, предложил лечь на кровать, снять верхнюю одежду. Разбинтовал, стянул марлю, сделал укол обезболивающего, посмотрел, поковырял рану. Затем вынес вердикт:

— Внутренние органы целы, порез неглубокий, чистый, воспалений пока не вижу. Впрочем, времени прошло слишком мало, чтобы делать однозначные выводы. Если абсцесс не появится, через пару дней будешь как новенький. Даже зашивать не советую, рана уже почти не кровоточит, шрам останется, но со временем побелеет и будет едва виден. Делайте перевязки, следите за состоянием раны и всё будет в порядке.

Доктор продезинфицировал порез, наложил марлю, затем бинт и заклеил пластырем.

. Уже уходя, я достал из бумажника две сотенные, бросил на стол:

— Спасибо, док, это вам.

— Заберите деньги, — в голосе Анатолия Викторовича зазвенела сталь. — Я в них не нуждаюсь. Возможно, у вас сложилось ложное впечатление, но я не принимаю у себя кого попало. Вы помогаете ребятам, побывавшим за речкой, и всегда можете на меня рассчитывать.

Я глянул в глаза хирургу, увидел там спокойную твердость, вздохнул, подобрал деньги и повторил:

— Спасибо, док.

На обратной дороге заехали пообедать в «Снежинку». В кафе попросил заведующую, вышедшую поприветствовать дорогих гостей, предоставить телефон. Алевтина Игоревна, любезно улыбаясь, проводила до приемной и указала на парочку разноцветных аппаратов, стоящих на двух, придвинутых друг к другу столах.

Первым делом перезвонил Анне, узнать обстановку. Секретарь доложила: Семеновича в тяжелом состоянии увезла «Скорая». Прогнозов не дали, сообщили — состояние тяжелое. Большинство милиционеров и эксперт, уже уехали, сфотографировав места побоища и проведя все необходимые следственные действия. Парочка оперов осталась, снимают показания у сотрудников. Приехали Дмитрий Федорович и некий хлыщ лет двадцати восьми, представился Владимиром Александровичем Гусинским, сообщил: он будет одним из директоров и будущих совладельцев «Ники» и «ОСМА-авто». С ними общались Ашот Ервандович, Сергей Петрович и Олег Владимирович. Уже после разговора Гусинский захотел посмотреть документы. Сначала в приемной, затем в бухгалтерии. Был мягко послан Анной и жестко — Еленой Петровной.

Полковник секретарю понравился. Спокойный, деловитый, общается вежливо, но подчеркнуто держит дистанцию. Не приставал, никуда не лез, общался с Сергеем, Олегом, работниками прокуратуры. Гусинский произвел, наоборот, отталкивающее впечатление. Слонялся по офису, лез к сотрудникам с каверзными вопросами, давал ценные замечания и указания, которые никто не просил, путался под ногами, мешал работать. Успел побывать в помещении «ОСМА-авто», пообщаться с продавцами, даже к Ашоту зашел в кабинет, и был вежливо выдворен побелевшим от бешенства и еле сдерживающим себя коммерческим директором. Зная характер приятеля, живо представил, каких титанических усилий ему стоило сдержаться и не выпнуть наглого «советчика» мощным пинком по костлявой заднице.

Попросил Анну, аккуратно сообщить сотрудникам, чтобы сохраняли спокойствие, на конфликт не шли, но особо не откровенничали, пообещал скоро приехать и разобраться с наглым визитером.

Затем повинуясь внезапно возникшему желанию не откладывать неприятный разговор в долгий ящик, набрал рабочий телефон Сани. Друг снял трубку после первого гудка. Сообщил товарищу, что готов встретиться с Евой в скверике, напротив дома, в шесть вечера. Саня обрадовался, сказал, прямо сейчас перезвонит Маринке.

Пообедал с ребятами в «Снежинке». Нас обслужили по высшему разряду. Постелили белоснежную накрахмаленную скатерть, порадовали кулинарными изысками: наваристым борщом с большим кусками свинины на кости, горячим свежевыпеченным хлебом, огромной отбивной и тающей во рту картошкой пюре.

В офис приехал сытым и довольным. Даже ещё побаливающая рана не испортила настроение.

Опера уже закончили снимать показания и уехали. На проходной встретил грустный Матвеевич, в авральном режиме вызванный из дома заменить раненного напарника.

— Михаил Дмитриевич, Сергей Петрович сказал, попытка ограбления была, Семеновича подстрелили. Он выживет? — вахтер смотрел с такой надеждой, что мне стало неловко.

— Не знаю, Степан Матвеевич, — вздохнул я. — Ранение тяжелое. Но мы сделаем всё, чтобы выжил. Любые деньги заплатим, самых хороших врачей подключим, дорогие лекарства купим. Сергей Петрович этим вопросом уже занимается.

— У него жена, трое внуков, — военный отставник опустил взгляд, стесняясь выступивших на глазах слез. — Такой же как, я — всю жизнь честно служил, по гарнизонам скитался, имущества толком не нажил, денег не заработал. Ещё лет пять назад в общаге жил, очередь подошла, квартиру двухкомнатную государство выделило, он как ребенок радовался. «Теперь мы с Танюхой заживем» говорил. На таких как Семенович наша армия держится.

— Знаю, Матвеевич, знаю. Все что сможем, сделаем. Остальное в руках Господа. Если, не дай бог, не вытянем, близких не оставим: денег подбросим, чем нужно — поможем, — пообещал я.

— Спасибо, Михаил Дмитриевич, — внезапно охрипшим голосом поблагодарил вахтер. — Вы хороший человек, настоящий.

— Перестань, — я поморщился. — Глупости не говори.

Отвернулся и в сопровождении охраны, быстрым шагом двинулся в приемную. Оттуда доносились громкие голоса.

— Когда там Елизаров появится? Сколько можно ждать⁈ Его же предупреждали, что мы приедем после обеда. Мишка, что совсем зазнался? — возмущался неизвестный мужчина.

Впрочем, я сразу его узнал. Вещающий скороговоркой, чуть скрипучий голос, несомненно, принадлежал моему старому знакомому — Володе Гусинскому.

— Не знаю никаких Мишек, — сухо ответила Анна. — У нас есть Михаил Дмитриевич Елизаров, генеральный директор «Ники». К нему все обращаются именно так. Панибратство здесь не поощряется.

— Да перестань, — барственно отмахнулся будущий медиа-магнат. — Будешь ещё меня тут жизни учить. Я Мишку давно знаю. Всегда так его называл. Возражений не было.

Я стремительно распахнул дверь и вошел в приемную. Анна и Гусинский, стоявшие у рецепшена, обернулись. В глазах Анны мелькнули радость и облегчение. Чуть отодвинувшись назад, так чтобы посетитель не мог её видеть, она театрально закатила глаза и провела ладонью по горлу, выражая свои чувства.

В первую секунду лицо Гусинского испуганно вытянулось, но уже в следующее мгновение приняло прежнее самодовольное и надменное выражение. Похоже, мужик мнит себя пупом земли. Уже сейчас в восемьдесят девятом мания величия проглядывает. Что же дальше будет? Теперь я понимаю, почему его в моей прошлой жизни пинком выбросили из РФ и лишили всех активов. Став медиа-магнатом Гусинский обзавелся таким чувством собственного величия, что зарвался. Возомнил себя выше всех, самым могущественным человеком, назначающим и увольняющим президентов. Самоуверенность, наглость в сочетании с языком без костей, хвастливыми разговорами в своем кругу, хамство в отношении первых лиц государства окончательно похоронили его бизнес. Но коммерсантом, всё-таки он был талантливым, а человеком — неординарным.

— Привет, Гусенок! — ухмыльнулся я. — Кого ты давно знаешь, и как его называл? Я что-то не расслышал. Повтори, пожалуйста.

Бывший фарцовщик и таксист хотел ответить, но глянул на меня и благоразумно промолчал.

— Вообще, Гусенок, прав. Мы, конечно, знакомы давно, — весело подтвердил я. — Два года, это жуть как долго. Бывает, прилетаю я в Домодедово, а там такой аккуратный и ухоженный серенький «ВАЗ» одиннадцатой модели стоит, клиентов ждет. Рядом Володька в полупоклоне угодливо согнулся. И довезет куда надо, и лезгинку спляшет, и туфли ваксой почистит. Любой каприз за ваши деньги исполнит. Чернявенький, прилизанный, очечками радостно сверкает, в пиджачишке отглаженном. ГИТИС окончил, культурную программу для иностранных участников на Играх Доброй Воли разработал — настоящий гигант мысли, отец будущей советской демократии. Как такому отказать, когда клянчить джинсы на реализацию приходит? Мы ему, конечно, пару десятков брюк и рубашек выдали. Володька их с удовольствием взял, но вот денежки возвращать не спешил. Пришлось настойчиво напоминать, с намеком на будущий интенсивный массаж печени и почек. Гусенок проникся и сразу все отдал.

— Что ты несешь? — возмутился Гусинский. — Я уже давно не таксую, и тебя никогда не подвозил.

— В остальном возражений нет? — хладнокровно уточнил я и тут же наехал:

— А ты что несешь? Когда это меня Мишкой называл? Решил перед красивой девушкой выпендриться? Ради бога. Только не за мой счёт.

Пару секунд мы мерялись взглядами, затем Гусинский отвел глаза.

— Ладно, был неправ, извини, — буркнул он.

— Вот это другое дело, проехали, — усмехнулся я. — С чем пожаловал?

— Давай в кабинет пройдем, — предложил Гусинский.

— Давай, — согласился я, открыл дверь, посторонился, пропуская гостя, обернулся к секретарю.

— Анна, кофе нам завари. И тарелочку печенья принеси.

— Хорошо, Михаил Дмитриевич, — кивнула секретарь. — Кофе заварю. Ирочка сейчас придет и принесет.

В кабинете, махнул рукой, предлагая Гусинскому устраиваться напротив. Владимир Александрович осторожно опустил задницу на стул, чуть поерзал, устраиваясь поудобнее, подозрительно прищурился и спросил:

— Откуда знаешь, что я таксовал?

— Земля слухами полнится, — туманно ответил я. — А если серьезно, всегда предпочитаю побольше знать о своих деловых партнерах. Информация никогда не бывает лишней, помогает правильно вести дела. Ты у нас раза четыре партии шмоток брал на реализацию. Неужели думаешь, мы не наводили справки, кто такой и чем дышит? Те же Юджин и Айван тебя как облупленного знают.

— Понятно, — ухмыльнулся Владимир Александрович. — Слушай, я чего тебя искал. Филипп Денисович, ты знаешь, дал команду, чтобы мы вместе с Дмитрием Федоровичем помогали тебе вести бизнес. Чтобы работать с твоими предприятиями, мне надо посмотреть бумаги, разобраться во всех нюансах сделок, вникнуть в процесс, понять, как все работает.

Гусинский сделал паузу.

«А потом отобрать у тебя фирмы и дальше рулить самим, наполняя бездонные карманы генерала, ну и себя любимого не забывать», — мысленно дополнил я.

— Ну и? — подбодрил взглядом потенциального партнера.

— А мне никто ничего не показывает, — пожал плечами Гусинский. — На вопросы толком не отвечают. Все вежливо или не очень отшивают. Ты пойми, я тоже деловой человек, мое время на вес золота. У меня своих предприятий и проектов хватает — «Интерфэкс», СП «Мост» с американцами в мае создали, сейчас банк запускать будем. Если так будет продолжаться, я просто скажу Филиппу Денисовичу, что со мной сотрудничать категорически не хотят. Дальше сам с ним разбирайся.

— Так, — я побарабанил пальцами по столешнице. — Проблему понял. Она возникла, частично, не по моей вине. Учредители знают, что вы должны появиться, а сотрудники пока никаких инструкций не получали. Просто потому, что не было понятно, когда именно вас на фирму заводить. Только вчера генерал предупредил, что вы в офисе появитесь. Собирался провести общее собрание, предупредить и проинструктировать сотрудников, но сам знаешь, какой форс-мажор случился. Понимать должен — не успел по объективным причинам.

— Понимаю, — кивнул Гусинский. — Поэтому и тебя дожидался, а не генералу жаловался.

В кабинете появилась Ирочка с подносом, и мы замолчали. Девушка расставила чашки с дымящимся кофе, сахарницу, тарелку с печеньем и тихо удалилась.

— Этот вопрос мы обязательно решим, — пообещал я, как только дверь за девушкой закрылась. — Потерпи до завтра. У меня с утра как раз планерка будет с руководителями, а потом общее расширенное совещание с начальниками отдела. Вот я всех доведу позицию руководства.

— А почему не сейчас? — поинтересовался Владимир Александрович, отхлебнув кофе.

— Потому, что, — я демонстративно глянул на часы. — Во-первых, мне скоро уезжать, Во-вторых, как бы это сказать поделикатнее, сейчас не очень хорошо себя чувствую. А если честно, совсем хреново. Не каждый день ножики в живот втыкают.

— Понял, извини, не подумал, — сразу сдал назад Гусинский. — Тогда я поехал. Завтра с утра, надеюсь, никто никаких препятствий чинить не будет?

— Не будет, — улыбнулся я. — Приезжай в одиннадцать, вникай потихоньку в дела. До этого времени всех предупрежу.

— Значит, договорились, — Гусинский встал и протянул руку. — До завтра.

— До завтра, — я крепко пожал ладошку коммерсанта, сделав вид, что не замечаю болезненно скривившегося лица.

Когда Гусинский вышел, я облегченно откинулся на кожаную спинку кресла. Ещё чуть времени выиграл, дальше нужно предупредить сотрудников, как общаться с Владимиром Александровичем, и, главное, чтобы Светлана Васильевна ничего не заподозрила. Если донесет своим гэбэшным кураторам, сломает всю игру. У нашей кадровички «и нюх как у собаки, и глаз — как у орла». Запросто может расколоть бухгалтерш или Вилена, если заметит что-то подозрительное…

* * *

Опускающееся к линии горизонта солнце еще робко постреливало лучиками, развеивая наступающие серые сумерки. Дул холодный осенний, пронизывающий до костей, ветер. Зеленый сквер, напротив дома был почти пуст, лишь на дальней скамье, пенсионеры увлеченно играли в шахматы, позабыв обо всем на свете.

Сидящую на скамейке, зябко кутающуюся в легкую курточку девушку, я заметил издалека. Сердце дрогнуло и замерло, распознав до боли знакомую фигурку. Я с силой прикусил губу, сжал кулаки, царапая ногтями кожу, чтобы привести себя в чувство, чуть дрогнувшим от волнения голосом приказал следующим чуть позади Артёму и Василию.

— Здесь побудьте.

Охранники спорить не стали. Послушно остановились. Я мысленно выдохнул и решительно двинулся вперед.

— Здравствуй, Ева.

Задумавшаяся девушка, невидящим взглядом смотрящая куда-то вдаль, вздрогнула. Беспомощно глянула васильковыми глазами:

— Здравствуй, Миша.

Сердце пропустило удар. За прошедшие пару лет Ева внешне почти не изменилась. Наоборот, даже расцвела, чуть округлилась, формы стали более мягкими и женственными.

Но прошедшее время и заботы оставили свой след. Милое личико болезненно осунулось, в глазах уже нет той девичьей восторженности и некоторой наивности. Наоборот, так устало и отрешенно смотрят женщины, уже в полной мере познавшие тягости жизни…

— Зачем искала? — нарочито грубо спросил я.

— Подожди секунду, — Ева расстегнула куртку, полезла за пазуху, достала мятый и потертый конверт, и протянула мне. — Прочти.

— Зачем? — так же холодно осведомился я. — Что там такого, что я не знаю?

— Прочти, — безжизненным голосом повторила девушка.

— Ладно, — согласился я. — Давай.

Взял из тоненьких пальчиков надорванный, посеревший от времени конверт. Вытащил лист бумаги.

«С полями, в клеточку, из школьной тетради», — отметил автоматически.

Развернул, вчитался в первые строки, написанные аккуратным девичьим почерком, и обомлел.

— Это, что такое, мать вашу⁈ — просипел вдруг охрипшим голосом.

Глава 8

— Читай до конца, — попросила девушка. — Я потом все объясню.

Я снова опустил глаза, разбирая ровные буквы с красивыми завитушками.

«Дорогой Мишенька! Сильно заболела бабушка в Воронеже. Не почти встает с постели. Родители покинуть Москву по многим причинам не могут, поэтому придется ехать мне. Я её очень люблю и не могу бросить в такой момент. Папа уже купил билеты, через два часа поезд. Звонила тебе несколько раз, никто не брал трубку. Письмо оставляю у мамы, она должна тебе передать. Написала тебе адрес бабушки и телефон, она должна передать. Позвони мне, пожалуйста, буду ждать. Если окажешься в тех краях, приезжай в гости. Я буду очень скучать по тебе и мечтать о том дне, когда мы встретимся. Твоя Ева».

В груди вдруг закололо. В горле образовался колючий ком, стало трудно дышать. Я глубоко, с шумом выдохнул, приходя в себя, и спросил:

— Ты хочешь сказать, что написала это письмо перед отъездом?

— Да, — просто ответила девушка.

— Подожди, — я лихорадочно пытался понять, что происходит. — Твои родители сказали мне, что ты меня бросила. Они меня обманули? Как же так? Почему ты не позвонила?

— Я звонила, — вздохнула Ева. — Через два дня после приезда. Три раза набирала номер, долго держала трубку, бесполезно, слушала гудки.

— Точно, — страшное подозрение раскаленным кинжалом пронзило душу. — Ты же уехала в начале августа восемьдесят седьмого, правильно? У нас тогда неизвестные хулиганы два раза повреждали провод, почти неделю телефон был мертвый. Вот сука!

— Кто? — равнодушно спросила Ева.

— Да дядя твой, капитан Толик, — с досадой бросил я. — Кроме него некому. Твои родоки такое провернуть не могут, слишком интеллигентны. А вот ушлый мент — запросто. Подговорит шпану, чтобы провода резали, а они и рады стараться.

— Я уже ничему не удивляюсь, — вздохнула девушка. — С тех пор как случайно нашла свое письмо в маминой шкатулке. Сначала переживала очень сильно, мучилась. Думала, почему ты не пишешь, не звонишь, потом мне родители сказали, что тебя с какой-то девушкой видели, вы смеялись и обнимались. Я тогда ночь не спала, плакала в подушку. Потом твердо решила, иди ты к черту, бегать не буду.

— Получается, твои предки меня обманули, — я скрипнул зубами. — Письмо спрятали, а тебе сказали, что передали?

Ева вздохнула, но промолчала.

— Они меня на разговор пригласили. И дядюшку мента позвали тоже, на всякий случай. Опасались за свои шкурки. Боялись, психану, — ядовито добавил я. — Сказали, ты меня бросила. Не захотела встречаться с уголовником. Сволочи!

— Не надо так, Миша, — Ева прикрыла глаза. Ей было очень больно.

— Они — мои родители.

— Сказал бы я, кто они такие, — я злобно оскалился. — Да только что это изменит? Ничего.

— Папа с мамой, просто хотели, чтобы я была счастлива, — таким же бесцветным голосом пояснила девушка. — Они думали, что поступают правильно.

— А бабка хоть больна была? — криво усмехнулся я. — Или участвовала в родительском розыгрыше?

— Была. Но не так, как рассказывали, — призналась Ева. — Меня отослали специально под этим предлогом, чтобы с тобой перестала встречаться. Бабушка была в курсе, её убедили подыграть. Но она действительно плохо себя чувствовала, семьдесят с лишним уже, болячек хватает.

— Понятно, — вздохнул я. — Развели как пацана.

— Приехала проведать родителей. Убиралась в комнате, случайно нашла письмо, которое мама должна была тебе передать. Закатила скандал, потребовала объяснений. Родители во всем признались, — добавила Ева. — Решила, что ты имеешь право знать правду.

Помолчали. Порывы холодного ветра теребили ещё зеленые листья деревьев, обдували леденящим потоком лицо, медленно и мрачно наливался чернотой серый сумрак.

— Как сама? — глухо спросил я.

— Нормально, — вздохнула девушка. — Перевелась на заочный. Два раза в год буду сюда приезжать на сессии. С родителями после такого жить не хочу. Лучше с бабушкой побуду. Она старенькая у меня совсем.

— Встречаешься с кем-нибудь?

— Есть парень в Воронеже. Ухаживает, подарки дарит, пока ничего серьезного, — призналась Ева. — А ты?

— Два года был свободен, ни на кого после тебя смотреть не мог, — откровенно ответил я. — Недавно встретил старую знакомую. И….

Помолчал.

— У тебя с ней серьезно? — васильковые глаза внимательно изучали мое лицо.

— Знаешь, — я выдохнул, собираясь с духом. — Наверно, да.

— Понятно, — девушка помрачнела. — Ладно, пойду тогда.

Ева не глядя на меня, поднялась со скамьи и двинулась к выходу сквера. Я молча глядел вслед съежившейся от ветра, поникшей и медленно удаляющейся фигурке. Ком в горле разросся до огромного шара, царапая глотку и мешая дышать, слюна отдавала кислой горечью, а сердце больно колола невидимая игла.

Какие же сволочи, эти самодовольные папы и мамы, манипулирующие судьбами детей и ломающие им жизни. Недаром говорят, дорога в ад вымощена благими намерениями…

Всё течёт, всё меняется, но первая любовь всегда оставляет глубокий след в душе. И не важно, что до возрождения в новом теле, я прожил полвека, имел семью, любимую женщину и ребенка. Все события прошлой жизни размылись, растворились в туманной дымке времени и уже не вызывали былых эмоций — будто кто-то там наверху, постепенно стирал ластиком грани старой реальности…

* * *

Встречу с Каринэ перенес на завтра, поскольку никакого смысла сидеть до вечера не было. Герман ещё в три перезвонил в приемную, сообщил, что задерживается и сегодня его можно не ожидать, заночует в дороге и утром будет в Москве. Я предложил встретиться в области, в нашей «избушке лесника», а оттуда уже вместе проехать в «Бастион». На въезде в столицу Леонардовича встретят Сергей с Денисом и привезут ко мне. В «избушке лесника» точно никто не подслушает. Территория охранялась круглосуточно, меры безопасности в связи с разворачивающимися событиями, приняты беспрецедентные, туда отправлены лучшие и многократно проверенные кадры СБ, — своеобразная «преторианская гвардия» Сергея.

И мне в «избушке лесника» было спокойнее. Имелась уверенность — там можно все обсудить, не опасаясь проблем. Тем более, беседа с Леопардовичем очень важна. Её исход во многом определит развитие дальнейших событий.

Повинуясь внезапно нахлынувшему желанию увидеть Владу, попросил Ивана остановить у первой телефонной будки, дождался пока полная тетка, что-то раздраженно выговаривающая неведомой Инне, повесит трубку и отойдет подальше, и набрал заученный наизусть номер.

— Привет, это я. Узнала?

— Тебя невозможно не узнать, — с насмешливыми нотками ответила подруга. — Привет.

— Можно сегодня к тебе приехать? — поинтересовался я. — Или знаешь, что? Давай в Подмосковье прокатимся. Я сейчас там временно проживаю. Тебе понравится. Сосновый бор, чистейший воздух, озеро, великолепная природа. Даже сауна есть, бильярд и небольшой бассейн. Поехали?

— Я бы с удовольствием, — в голосе Влады отчетливо слышались извиняющие нотки, — Но сегодня в ночь выхожу, подругу подменить. Давай как-нибудь в другой раз.

— Давай в другой раз, — согласился я. — Тогда до встречи?

— До встречи.

Если бы разговор слышал Сергей, он наверняка закатил длинную нудную лекцию о правилах безопасности, что сейчас не следует «светить» подмосковную берлогу, и везти туда девушку, которую мои враги могут вычислить и расколоть. Кстати, надо Сереже сказать, пусть парни аккуратно за Владой на расстоянии присмотрят. Не хватало, чтобы с нею что-нибудь случилось по моей вине.

«Завтра утром попрошу Серегу насчет Влады», — решил я.

Вместе, со стоящими неподалеку охранниками возвратился в машину. Артём, Иван и Вася, видя мое мрачное настроение, с разговорами не лезли. Я откинулся на сиденье, и устало прикрыл глаза. Незаметно для себя в дороге задремал, и проснулся только когда, машина резко сбавила ход, свернув с трассы на грунтовку.

«Избушка лесника» некоторое время назад была частью большой базы отдыха, принадлежавшей заводу «Сельхозмаш». Сперва шли домики без особых удобств для обычных тружеников предприятия, а немного дальше по берегу, возвышались три двухэтажных особняка для руководителей, выстроенных в тучные застойные годы. Дирекция завода любила приезжать туда с женами и детьми на выходные, попариться в сауне, поплавать в бассейне, поиграть в настольный теннис и бильярд, позагорать на отдельном пляже и поплескаться в речке. Часто здесь принимали важных гостей и зарубежные делегации, иногда посещавшие завод.

В восемьдесят пятом к власти пришел Горбачев. А в восемьдесят седьмом, после январского Пленума Перестройка была объявлена государственным курсом. Разоблачения привилегий партийной номенклатуры и высоких начальников, с приходом Горбачева, все чаще появлявшиеся на страницах газет и журналов, хлынули широким потоком. Работники завода осознали: «народ и партия едины, но только разное едят». На «Сельхозмаше» поднялась такая волна критики «барства» руководства, что директор начал лихорадочно искать, кому сбагрить актив, мозолящий глаза негодующему трудовому коллективу. Поделился с проблемой со старым другом — Левоном Суреновичем. Барсамян-старший периодически бывал на базе, в компании директора и других приятелей кушал шашлыки, пил хорошее вино и играл в бильярд.

Патриарх моментально оценил появившуюся возможность. Связался с внуком, А Ашот — со мной. Итогом наших переговоров с директором «Сельмаша» стал заключенный от имени «Ники» договор с заводом, предусматривающий аренду базы на двадцать пять лет с последующей возможностью права приоритетного выкупа. Хитрый директор торжественно пообещал коллективу на вырученные от аренды деньги выплатить дополнительную помощь многодетным матерям, доделать ремонт на заводском стадионе и общежитии, а передовикам производства частично оплатить путевки в Болгарию и скандал был замят.

Как только база перешла в наши руки, Ашот сразу затеял реконструкцию. Подтянул дядю Баграма с работягами «РемонтДомСтроя», облагородил придомовую зону экзотическими деревьями и цветами, построил белоснежный фонтанчик в виде херувима с крылышками, дующего в рог, проложил дорожки из брусчатки, уютные беседки для отдыха. Через всю территорию шел живописный ручей, заканчивающийся искусственным водопадом. Мастера Баграма соорудили это чудо из раскопанного подземного источника, больших серых камней скальной породы, выдолбленных в кавказских горах и доставленных в Подмосковье на грузовиках. Венчала это великолепие ландшафтного дизайна широкая дуга деревянного мостика с резными перилами, с которого можно было любоваться грациозно изгибающими шеи белоснежными лебедями, плавающими в водоеме.

В помещениях провели капитальный ремонт с использованием множества стройматериалов, раздобытых Ашотом и Баграмом, у завмагов, ликвидированных в прошлом году чековых «Березок», и других торговцев дефицитом. В результате им удалось разжиться бежевой чешской плиткой, финской сантехникой, настенными панелями, линолеумом «под дерево», множеством других зарубежных строительных материалов. Даже два десятка рулонов уникальных обоев Московской экспериментальной фабрики «Восход», с яркими золотистыми узорами нашли. В начале восьмидесятых, первую демонстрационную партию высокие партийные начальники забраковали с формулировкой «слишком дорогие в производстве, вызывающие и провокационные, незачем поощрять у советских людей тягу к купеческой роскоши». Просторные и светлые залы украсили чешскими хрустальными люстрами и футуристичными для восьмидесятых годов светильниками из ГДР. Получилось красиво, стильно и современно. Естественно, для этого времени.

Большое внимание, по настоянию и рекомендациям Сергея придали вопросам безопасности. База была огорожена кирпичным трехметровым забором, примыкающие к ограждению деревья выпилены. Теперь разглядеть, что происходит на территории мог только альпинист или опытный диверсант со специальным снаряжением, сумевший вскарабкаться метров пять по голым стволам старых сосен, и устроившийся на ветке с биноклем. Но и это было сделать непросто. Территория вокруг «избушки лесника» постоянно патрулировалась сотрудниками СБ. Больше половины бойцов имели охотничьи билеты и легальное оружие. На территории «избушки» особо доверенными работягами, которых отбирал из родственников и друзей лично Баграм, был создан скрытый бункер с разветвленной сетью подземных сооружений, тайным ходом, ведущим за пределы базы, запасами консервов и воды, и оружейкой. Работникам щедро заплатили и приказали держать язык за зубами.

Когда было принято решение переместить меня в «избушку лесника», Сергей усилил наряды сотрудников, и кроме Артёма, Васи, Ивана и ещё трех охранников сопровождения, внутреннюю и внешнюю территорию посменно патрулировало полтора десятка человек. Достать меня здесь без отряда полностью экипированного спецназа и тяжелой бронетехники было невозможно.

Пока я предавался воспоминаниям, «девятка» с «шестеркой» сопровождения подъехали к территории базы.Остановились перед массивными железными воротами. Артём, не торопясь вылез из машины и двинулся к входу. Сухие ветки и сосновые иголки тихо хрустели под его ножищами.

Телохранитель воткнул палец в кнопку звонка, услышал внутри шум шагов и крикнул:

— Открывай, мы вернулись, очень долго добирались.

За воротами несколько мгновений помолчали. Хитроумный Серега разработал особые пароли, читаемые по первым буквам слов, без учета местоимений. Первый «входной» говорил, что все нормально, пропускайте ребята. Второй был сигналом тревоги. При приезде начальства пароли постоянно менялись. Перед каждой поездкой в «избушку лесника», главному смены их передавал начальник охраны, придумавший и утверждавший каждую пару. Сегодня паролем на пропуск был «ОВОД» (на последнее слово, начинающееся с той же буквы, как и предыдущее можно было не обращать внимание), а сигналом о проблемах «ОТРЕЗ» (Открывай, тебе Труба, Реально, Если Заснул).

Поэтому на той стороне, чуть помедлили, сложили буквы. Затем прокричали положенный отзыв:

— Сейчас, одну минутку.

Услышав «СОМ» мы расслабились, любое другое сочетание слов было бы сообщением о засаде.

Ворота со скрипом начали открываться. Машины заехали на территорию, остановились на асфальтированной стоянке. Я поздоровался с комендантом — Василием Павловичем, старшим смены охраны — Максимом и двинулся к центральному корпусу. Там меня встретила дородная женщина лет сорока — Лидия Игнатовна вместе с двумя помощницами Катей и Таней, заведующая кухней и всем хозяйством базы. Дала ключи от «президентских апартаментов», заверила — комнаты убраны, постельное белье новое, номер подготовлен для вселения. Я поблагодарил, отпустил пару дежурных комплиментов и пошел к себе. Телохранители разместились в номерах попроще, слева и справа от меня.

Разделся, прошел в спальню, рухнул на кровать и вырубился.

Разбудил меня стук в дверь.

Раскрыл глаза и сладко потянулся, хрустнув суставами. Отметил — солнце уже высоко в небе и спальня залита светом.

«Это сколько же я проспал»?

Потянулся за часами на тумбочке, глянул на циферблат.

«Не фига себе, уже половина одиннадцатого. Вот это я отдохнул».

В дверь продолжали негромко, но настойчиво стучать.

— Иду уже, — буркнул, отбрасывая одеяло. — Сейчас.

За дверью обнаружились Ваня, Артём и Вася.

— Сергей Петрович и Денис прибыли, — сообщил водитель. — С ними Герман со своими людьми. Всех разместили во втором корпусе. Ждут вас.

— Кто с Германом приехал? — уточнил я.

— Леха с Вохой, — улыбнулся Иван. — С ними ещё один мужичок лет тридцати пяти, невысокий, крепенький с дипломатом. Есть ещё два бойца, но они на территории остались, в столовую не пошли. Наши их в буфет повели перекусить, потом экскурсию по территории проведут, в бильярдной шары погоняют.

— Мужичок с дипломатом? — я на секунду задумался. — Это, наверно, инженер. Ладно, действуем, так. Пусть Лидия Игнатовна быстро что-то сообразит, бутерброды, нарезку, закуски какие-то, пока будут готовить горячее. Спиртное не подавать, Герман и его люди не пьют. На деловых встречах, тем более. Достаточно минералку и сока поставить. Лехе, Вохе, инженеру накрыть стол в общем зале, Мне, Герману, Денису и Сергею — на веранде. Артём и Вася занимают пост у входа в столовую, Иван, дежуришь около двери веранды. Когда я зайду, никого посторонних ни в столовую, и на веранду не пускать. Горячее подавать, только тогда когда разрешу. Разговор слишком серьезный будет, не для посторонних ушей. Вопросы есть?

— Никаких вопросов, Михаил Дмитриевич, — заверил водитель. — Всё поняли, сделаем.

— Тогда отлично, а я сейчас умоюсь, приму душ, приведу себя в порядок и подойду в столовую.

Через десять минут я зашел в столовую. Артём и Вася, как и было договорено, остались у двери зала, загородив её своими мощными тушами.

Первым делом я подошел к Лехе и Вохе. Плечистый парень в тельняшке, и серьезный усатый брюнет, впервые встреченные на железнодорожной станции, где мы вместе разгружали коробки с «Мальборо», почти не изменились. Только застиранная тельняшка и обычная серая рубашка, сменились на фирменные джинсовые костюмы, на шеях появились толстые золотые цепи, улыбки стали холоднее, взгляды — более хищными и уверенными в себе.

Первым протянул руку Лехе.

— Привет всей честной компании, — улыбнулся я. — Как доехали, парни?

— Нормально, — ухмыльнулся в ответ Леха, пожимая ладонь. — Пришлось кое-куда по делам заехать по дороге, поэтому мы и задержались. Как ты поживаешь?

— Нормально, — в тон ему ответил я. — Копчу небо потихоньку.

Брюнет со мною поручкался молча. Воха не был любителем разговоров, предпочитая дела — словам.

— А вы кто такой будете? — я посмотрел на третьего.

— Это Кулибин наш, — вместо полноватого мужичка ответил Леха, — или Левша, как кому нравится. Может и блоху подковать, и рацию на коленки из кучки хлама смастерить и ещё много чего. Гений.

— Не преувеличивай, Леха, — смущенно пробормотал мужчина, поднимаясь. — Вечно ты из мухи слона раздуваешь. Я обычный инженер-радиотехник. Ещё разной электроникой балуюсь, с аппаратурой вожусь. Хобби у меня такое. И вообще давайте по-простому на ты.

— Давай, — улыбнулся я.

Инженер протянул руку:

— Николай.

— Очень приятно, — вежливо ответил я. — Михаил. Это ты рации Герману делал?

— Я, — мужчина усмехнулся краешками губ. — А что, приходилось пользоваться?

— Ага, — улыбнулся я. — Два года назад. Хорошо сделал.

— А, эти, — инженер пренебрежительно махнул рукой. — Я уже намного лучше модели спроектировал с защищенными каналами.

— Значит, Леха верно сказал, Кулибин, — улыбнулся я.

— Перестань, — мужчина смущенно махнул рукой и сел на место.

— Ладно, ребята, кушайте, пейте, — я окинул взглядом стол. Бутерброды с красной и черной икрой, балык, буженина, копченая колбаса, сыр, пара нарезанных на скорую руку салатиков, минералка, — на первое время, протянуть до горячего, хватит.

— А мне надо с Германом поговорить.

— Ага, мы в курсе, — ухмыльнулся Леха. — Он тебя с парнями уже минут семь на веранде ждёт…

На веранде дул легкий ветерок, осеннее солнце заливало ярким светом стол, и рассевшихся за ним мужчин.

Первым, увидев меня, встал Герман. За два года он остался таким же широкоплечим и узким в талии. По-прежнему, вылитый Дольф Лунгрен — мечта дамочек, обожающих мускулистых высоких красавчиков. Только лицо стало суровее и чуть резче обозначились мелкие морщинки у глаз.

— Здорово, Миша.

— Привет, Герман.

Обнялись. Я поздоровался с ребятами и сел, между Германом и Денисом.

— Что у тебя там произошло? Рассказывай, — Леопардыч подобрался и придвинулся поближе.

Изложение ситуации заняло сорок минут. От Германа я почти ничего не скрывал. Рассказал о проблемах с брянскими, ситуацию с АВТОВАЗОМ, найме Березовским и Патаркацишвили убийц, недавней стрельбе в офисе. Поведал о разборке с мажорами, попытке генерала взять под контроль фирмы. Умолчал только о Майерсе, Ровкволде, и договоре с Мадлен — это не моя тайна, и я собирался сдержать слово — сохранить в секрете наш союз и отношения, настолько, насколько это будет возможно. Да и помочь с американцами Герман ничем не мог.

— Ничего себе, каша заваривается. — Леопардыч изумленно качнул головой. — Что делать, думаешь?

— Много чего, — я криво усмехнулся. — Последовательно разобраться с проблемами. Есть мысли как это сделать. Понадобится твоя помощь. Но тут, сам понимаешь, дело серьезное, и всё мною сказанное, не должно выйти за пределы этой веранды. Поэтому, прежде чем продолжить, уточни, ты с нами или нет? Учти, когда расскажу, дороги назад уже не будет. Подумай, как следует.

— С вами, — ни секунды не колеблясь, твердо ответил немец. — Можешь не сомневаться. Я своих друзей не бросаю.

— Тогда для начала разберем ситуацию с братскими. Вот что я от тебя хочу…

По мере моего рассказа, у Леопардовича изумленно расширялись глаза.

— Ну ты и интриган. Сам придумал?

— Нет, — я чуть усмехнулся. — Основная идея Сережи. Я лишь немного подкорректировал. Тут все просто. Пока я не хочу, чтобы эта кодла приезжала ко мне в офис. И так к нему, после перестрелки приковано слишком много внимания. А большие деньги, сам понимаешь, любят тишину. И не любят, когда на них обращают пристальное внимание правоохранительные органы. Второй момент, чекисты хотят использовать мои фирмы и деньги, а я использую их возможности. По-моему, справедливо.

— Более чем, — подтвердил Герман и довольно ухмыльнулся. — Ну вы и фрукты с Серегой, не ожидал. Если бы знал, что он такой комбинатор, все карманы и кошелек проверял после каждой встречи, на всякий случай. Я так понимаю, ты свои фирмы отдавать генералу не собираешься?

— Нет, конечно, — улыбнулся я. — С какого перепуга?

— Значит, используешь старичка и выкинешь на помойку? — Герман откровенно сдерживался, чтобы не заржать во весь голос. — Мести не боишься?

— Не боюсь, — заверил я. — Что поделать? Если решил использовать и кинуть других, сам готовься остаться с полными штанами говна. Карма, она такая. Не все травоядные и покорные, некоторые могут и сдачи полную панамку напихать, так что мало не покажется. К тому же есть мысли, как товарища Бобкова заставить отказаться от ответных действий. Но я их пока придержу при себе до поры до времени.

— Мне даже этих уродов, Пахома и его блатарей даже немного жалко, — криво усмехнулся Леопардыч. — Знал бы этот дурачок с кем связываться, десятой дорогой твои фирмы и БРАЗ обходил. После всего, что ты мне тут наговорил, я даже вас с Серегой немного побаиваться начинаю.

— Зря, — я широко улыбнулся. — С друзьями не воюем. Все просто. Пока ты честен с нами, мы честны с тобой и всегда протянем руку помощи…

Глава 9

— Ладно, — Герман подавил ухмылку, сделался серьезным. — Давай подытожим, что от меня требуется. Первое, не дать этим уродам, доехать до твоего офиса. Тогда возникает вопрос, а как я их вычислю? В «Олимпийском» искать не вариант. Более того, мы никого из этой шоблы даже в лицо не знаем.

— Этот вопрос мы решим, — уверенно ответил я. — Обращусь к своим связям. У них есть знакомые из местных ментов и рэкетиров. Фотографии Бекаса, Литовца, пары-тройки приближенных, марки и номера машин будут у тебя в ближайшее время. Возможно, даже подскажут, где их искать.

— Годится, — кивнул Лайтнер — Жду информацию. Второе, ты хочешь, после того, как провернешь свою комбинацию, чтобы я вместе с этим твоим Джеком взял Братск под себя, правильно?

— Правильно, — подтвердил я. — Иначе, через время появится новый Пахом, увидит какое бабло проходит мимо его загребущих рук и всё пойдет по второму кругу. Зачем мне это? Лучше отдать город и район под своих, и спокойно работать.

— Логично, — признал Герман. — Как думаешь, нам с Джеком делить пирог?

— Очень просто, — я усмехнулся. — Ты с «Бастионом» забираешь под охрану всего несколько предприятий, но самых крупных. Плюс, когда в будущем завод перейдет под нашу структуру, контакт на охрану, сопровождение грузов, мы заключим с нашей охранной фирмой. Джек получает все остальное, подбирает под себя весь малый, средний и нелегальный бизнес. Это очень хороший кусок. Естественно, при условии, что не будет даже смотреть в нашу сторону. По-моему, вполне взаимовыгодная со всех сторон сделка.

— А ты с этим Джеком такие нюансы обсуждал? — осведомился Лайтнер. — Он может не согласиться.

— Я найду доводы, как его убедить, — пообещал я. — Тем более, он мне должен три желания, как золотая рыбка.

— Слушай, а зачем подключать чекистов? Твои люди, мои, Джек со своей братвой — мы, что сами не справимся?

— Понимаешь, — я вздохнул. — Там все повязаны друг с другом. Руководители города и района, завода и милиции, все. Дружат, связаны родственными связями. Сестра начальника УГРО — девушка Чибиса, правой руки Пахома. Главменту Братска, по моим сведениям, ежемесячно трешку заносят, чтобы не лез в дела братвы. Все значимые мусора на прикорме. Это настоящая мафия, основанная на круговой поруке. В моих ребят стреляли из обреза. И их же после этого в «обезьянник» загнали. Опера намекали — вам здесь ничего не светит, или платите или уходите с завода. Только звонок известному московскому адвокату позволил навести шороху у ментов и вытащить парней из ИВС. Если мы полезем в этот гадюшник сами, играть против нас будут милиция, прокуратура, городское и районное начальство, не говоря уже о братве. Они смогут делать все, на это закроют глаза. У нас — любой шаг влево или вправо — расстрел. Поэтому, здесь нужно прикрытие, на порядок превосходящее их возможности. Пусть товарищ генерал малость подсуетится, отработает свои будущие «плюшки».

— Ну ты и жук, Миша, — ухмыльнулся Герман. — Пусть отработает «плюшки», которые ты ему не отдашь.

— Ну почему же, — равнодушно подал плечами я. — Бизнес, конечно, останется за мной. Мне чужого не надо, но за свое зубами рвать буду. А вот хорошее материальное вознаграждение за старания выдам без проблем. Так будет справедливо.

— Ладно, это твои дела, — Лайтнер вскинул вверх ладони, показывая, что лезть в мои решения не собирается. — Скажи, зачем тебе мой инженер понадобился? Я так понял, из намеков Сереги, кого-то прослушивать хочешь?

— Правильно понял, — кивнул я. — У нас наседка объявилась. Работает на кэгэбэшников, сливает им информацию, контролирует, чтобы не было неприятных сюрпризов при отъеме предприятий. Начальница отдела кадров. Пока ничего предпринимать не хочу. Наоборот,есть мысли через неё гнать чекистам дезу, сформировать у них ложное представление, что все идёт по плану. Ну и владеть обстановкой, узнавать, какие задания ей дают, и что за моей спиной происходит.

— И тебе нужен специалист, чтобы организовать прослушку, — подытожил Герман.

— Именно.

— Давай тогда, Колю позовем, напрямую ему обрисуешь задачу.

— Давай, — согласился я.

— Сейчас его приведу, — поднялся Сергей.

Начальник СБ вернулся через полминуты вместе с инженером. Николай, дождавшись приглашающего жеста Германа, неторопливо опустился на стул, прижимая к себе «дипломат».

— Коля, внимательно послушай Михаила. Прикинь, как чем можно помочь, и что для этого потребуется, — приказал Лайтнер. — Свои игрушки взял?

— Конечно, — кивнул Николай и повернулся ко мне: — Рассказывайте, в чем проблема.

= Есть у нас некая Светлана Васильевна — начальник отдела кадров. Завербована нашими противниками, желающими взять мои предприятие под контроль. Сливает им информацию, — сообщил я. — Хочу знать, о чём и с кем конкретно она общается, какие инструкции получает.

— То есть организовать прослушку? — уточнил инженер.

— Да, — коротко подтвердил я.

— В принципе задача выполнимая. Где вы собираетесь поставить «жучки»? В офисе, квартире, телефонах, домашнем и рабочем?

— Везде, где только можно. Я хочу знать всё, что у нее происходит на работе и дома.

— Это уже сложнее, — вздохнул инженер. — Потребуется ещё люди и, возможно кое-что из оборудования.

— С людьми и оборудованием проблем не будет, — вмешался в разговор начальник СБ — Готов выделить около двух десятков сотрудников СБ. Выбирай, сколько тебе нужно. Что касается оборудования — пиши список чего надо, усилители, компактные аккумуляторы, колебательные контуры, антенны, все достанем буквально за день, привезем и передадим прямо в руки.

— Сережа, ты меня немного неправильно понял, — заявил инженер. — Я сказал «возможно, понадобится», с собой взял достаточно аппаратуры и устройств, но все зависит от сложности задачи, количества контролируемых точек, мощности используемых устройств. Вот смотри.

Он щелкнул застежками дипломата, раскрыл портфель. Выложил на стол пузатую круглую таблетку, похожую на пуговицу, иголку с шариком с размером в половину ногтя, и какой-то непонятный приборчик, похожий на шляпку от гвоздя с идущими от него двумя проводками.

— Это радиожучки, — авторитетно пояснил инженер. — Если по-простому, микропередатчики УКВ-диапазона. Первый на магните, его можно прикрепить, например, под столом, к любой металлической детали, болту какому-нибудь. Второй иглой цепляется за любую тканевую поверхность, например, с обратной стороны дивана или настенного ковра. Первые два жучка — автономные, рассчитаны, соответственно на десять и двадцать четыре часа работы. Третий стационарный, крепится в розетке или на любом устройстве, подключенном к электричеству, от них же и питается. Его ресурс работы неограничен. Каждый из них действует на определенных частотах, например 20–25 МГц, 66–75 МГц, 130–174 МГц. Дальность передачи тоже различна. У первого и второго, она составляет семьдесят метров. Третий может передавать данные на сто пятьдесят. То же самое относится к жучкам, подключаемым в телефонную линию. Есть устройства с кварцевой стабилизацией частоты, дающие излучение, когда абонент снимает трубку, и интегрированные с магнитофоном, сразу начинающим записывать. Некоторые модели могут работать на расстояние до полукилометра. Так вот, если писать информацию с одного или двух телефонов, то аппаратура у меня есть — в машине лежит. А вот если с трех, надо докупать оборудование и дорабатывать необходимые устройства на коленке. То же самое с квартирными и офисными жучками. У меня около полутора десятка стационарных и автономных, работающих на разном расстоянии. Хватит ли их для решения вашей задачи, не знаю. Зависит от размеров помещений, количества точек, толщины, материалов стен и других факторов. Также все они должны быть интегрированы в многоканальную базу. Если прослушиваем жилье, то такую базу можно обустроить в стоящем недалеко фургоне или в одной из квартир подъезда, если офис — необходимо отдельное помещение или машина, припаркованная поблизости на стоянке. Перед поездкой я взял всего и побольше, но задача не ясна, и я не уверен, что у меня хватит устройств и оборудования, чтобы выполнить её качественно.

— Герман, в каком, говоришь, КБ Николай у тебя работал? — полюбопытствовал я. — А может не КБ, а КГБ? Уж больно профессиональный парень.

— А я и не говорил, в каком, — Герман чуть улыбнулся. — Но вообще в закрытом. Сейчас уволился. Официально, Николай — технический консультант ленинградского филиала «Бастиона».

— Я к КГБ никакого отношения не имею, — спокойно добавил инженер. — Но работал, да над некоторыми закрытыми проектами оборонного значения. О них я ничего рассказывать не буду, подписку о неразглашении давал, да и вообще имею принципы. «Жучки» и прочую шпионскую аппаратуру можете считать моим хобби, как радиотехника и эклектронщика.

— Тогда я просто поражен и восхищен вашими способностями, — я развел руки. — Если это, конечно, все работает, так как вы говорите.

— Работает отлично, Миша, — спокойно подтвердил Герман. — И проверено нами многократно. Даже пару раз лично мне «жучки» Коли жизнь спасали. Впрочем, можем проверить, если не веришь.

— Обязательно проверим, — ухмыльнулся я. — Вот после разговора и перекуса проведем испытания. Мне уже не терпится.

— И ещё один важный момент, — подчеркнул голосом инженер. — Я отвечаю за аппаратуру, могу её установить, но подготовить и дать доступ к объекту — ваша проблема. Если надо слушать квартиру, вам нужно найти способы попасть туда в отсутствие хозяина и иметь хотя тридцать-сорок минут гарантии, что он там не появится.

Я переглянулся с Сергеем. Начальник СБ еле заметно улыбнулся и кивнул.

— Сделаем, — пообещал я. — И с дополнительным оборудованием и аппаратурой разберемся. Достанем, все, что в наших силах.

— Тогда я готов работать, — удовлетворенно заметил Николай.

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Насчёт квартиры тоже решим вопрос. Отправим начальницу отдела кадров в суточную командировку к вам в Ленинград с сотрудниками СБ. Пусть посмотрит, как в наших филиалах организована работа, полистает дела персонала, соберет инфу о кадрах. С завтрашнего утра свалит. Сережа, замки у неё в квартире сложные?

— Нет, — пожал плечами начальник СБ. — Обычные. Но лучше, конечно, копии сделать. Я уже этот вопрос аккуратно вентилировал. Ключи она в сумочке держит. А сумочка, естественно, во время работы постоянно находится в её кабинете. Можно сегодня вечером, когда большая часть сотрудников разойдется, совещание устроить. И пока она будет у тебя сидеть, сделать склепки ключей. Потом, когда Светлану в командировку отправим, ночью в квартиру наведаемся. Везти её будут мои сотрудники, так что неожиданно она домой не припрется, только утром из Ленинграда выедут, времени для установки жучков будет с головой.

— Где писать разговоры будем? — поинтересовался я. — Мысли есть?

— Миш, ты совсем заработался, — с усмешкой укорил Сергей. — Анна в этом же подъезде живет. Ты что забыл, фирма же им деньги как беспроцентный кредит на покупку кооперативных квартир выделила. Светлане — на переезд из республики и улучшение жилищных условий, Анне — на собственную квартирку. Моисеевич же занимался, подходящие варианты подбирал по твоей же просьбе. До сих пор обе процент с каждой зарплаты выплачивают.

— Хочешь к Анне обратиться? — я задумчиво почесал подбородок. — Они же со Светкой дружат вроде. Не протреплется?

— Никогда. — улыбка начальника СБ стала ещё шире. — Аня — наш человек. Компания для неё — часть жизни, а мы — друзья. К тебе она до сих пор неровно дышит. Если Светлана играет против нас и тебя лично — значит, Аня будет на нашей стороне. Уверен — ничего она Светлане не скажет.

— Ладно, Сережа, считай — меня убедил, — согласился я. — Действуй. Заодно я сам с Анной предварительную беседу проведу перед отъездом. Для лучшей уверенности.

— Ну что, давайте посмотрим, как работает ваша аппаратура, — предложил я.

— Давайте, — улыбнулся Николай.

* * *

Подмосковье. База службы безопасности «Ники». Четыре часа спустя.

Их привезли в мешках как картошку, завалив тюками тарой. Последнее, что запомнила Верка, был платок со сладким запахом эфира, прижатый сильной и твердой рукой к лицу. Как её связывали, вместе с Пикой засовывали в мешки, грузили в машины, она не помнила, плавая в черной пелене кошмаров, вызванных применением хлороформа.

Очнулась девушка, уже трясясь по ухабам в машине, полностью связанной и с кляпом, надежно запечатавшим рот. Рядом ворочался соседний мешок с Пикой. Смуглый пытался схитрить, и когда платок с хлороформом оказался на лице, задержал дыхание. Мордовороты, спеленавшие парня, попытку не оценили, и в очередной раз без всякой жалости вырубили симулянта.

В процессе выгрузки, Верка заработала несколько синяков. Мешки вытаскивали и бросали так, будто там находились не люди, а ненужный хлам.

С Пикой вообще не церемонились. Девушка слышала несколько глухих ударов и коротких вскриков смуглого.

Когда их выбросили из мешков, Верка украдкой огляделась. Холодный бетонный пол, вокруг остатки подгнивших фруктов, сваленные в кучу картонные ящики. Помещение, размерами с футбольное поле, было полностью каменным, без окон.

В углу брызгал огненными искрами пылающий багровым жаром камин, на проводе посередине ангара одиноко свисала на проводе лампочка. Тусклый свет, который она давала, едва разгонял сгустившийся мрак. На стенах плясали зловещие черные тени и отблески бушующего пламени камина. При сильном напряжении зрения в торце строения можно было разглядеть очертания железных ворот.

«Бррр, как же тут жутко», — невольно поежилась Верка. — «Готовая сцена из фильма ужасов: в гостях у маньяка»

Дальше началось то, что потрясенная девчонка запомнила на всю жизнь. Сначала били глухо стонавшего Пику, отдельные брызги крови, попадали на лицо Верки. Потом допрашивали и опять били.

Пика, смуглый красавчик, весельчак и балагур, на глазах девушки превращался в кусок окровавленного и стонущего мяса. Но говорить отказывался, лишь кричал и материл своих мучителей.

Когда появился абсолютно лысый как коленка, невозмутимый худощавый мужик и разложил набор сверкающих стальных лезвий, ножниц и зажимов, напоминающих хирургические инструменты, ей стало по-настоящему страшно.

После первых порезов на груди, Пика все-таки не выдержал и начал колоться. Он рассказал всё, о том, как они убивали ленинградского кооператора, его восьмилетнюю дочку и жену, как похищали сына теневика и вымогали у отца миллион рублей, как пытали и резали семью известного коллекционера и антиквара, семьи выезжавших в Израиль, как и через кого брали заказы на ликвидации, где находятся их нычки с деньгами и схроны с оружием. Поведал даже о хатах, где могут укрываться оставшиеся бандиты: Барин, Бизон и Дикий. Рассказал о любовницах Барина, привычках Бизона, друзьях Дикого и много другого, интересного для следователей и прокуроров.

Откровения Пики всю ночь записывали на притащенный одним из мордоворотов, кассетный «Панасоник» с подключенным к нему трубкой микрофона.

Закончили только тогда, когда через нижнюю щель ворот забрезжила серая полоса рассвета. Пику в полубессознательном состоянии под руки вынесли из ангара, оставив перепуганную Верку одну.

Через несколько часов, девушку, готовую рассказать всё что угодно, снова посетил лысый со своими инструментами. Но не один, его сопровождал худой, жилистый паренек с отрешенным, спокойным лицом, двигающийся плавно и легко, с грацией дикого кота.

— Ну что, красавица, — холодно улыбнулся одними губами паренек. — Настала твоя очередь колоться. Ты готова?

Лысый кровожадно ухмыльнулся, и у Верки от испуга начали клацать зубы.

— Д-да, не тр-трогайте меня п-пожалуйста, я всё расскажу, — выдавила девушка.

— Отлично, — взгляд жилистого немного помягчел — А скажи-ка мне красавица…

Дальше он ничего сказать не успел.

В ангар залетел один из мордоворотов, злобно зыркнул на бешеными глазищами Верку, чуть пригнулся и что-то тихо прошептал на ухо жилистому.

Лицо худого паренька закаменело.

— Ты в бога веруешь? — спросил он.

— Д-да, — у девушки снова начали стучать зубы.

— Только что на подъезде к офису из «шмайсера» расстреляли нашего руководителя. Молись, сука, чтобы с ним было всё в порядке. Иначе, мы вас прямо здесь кончим и закопаем, — процедил худой. — А ваших тупых подельников я лично найду и на мелкие кусочки порежу.

Глава 10

Герман стремительно нагнулся, вытянул левую руку, шафт[11] плавно лег между костяшками среднего и указательного пальца, наконечник хищно дернулся, примериваясь для удара. Движение кия было молниеносным, как удар кинжалом профессионального наемного убийцы. Шар стартовал ракетой, ударил соседний, чуть в бок, и оба с грохотом закатились в лузы — центральную и угловую.

— Партия, — Лайтнер холодно улыбнулся и положил кий на зеленое сукно.

— Поздравляю, — я хлопнул в ладоши. — Три — один в твою пользу. Где ты так играть в бильярд научился?

— На заводе, — сообщил Леопардыч. — Я же начальником охраны работал. В административном корпусе комнату отдыха сделали с бильярдом и настольным теннисом. Директор очень любил шарами постучать. С обычными работягами ему было несолидно играть, зам бильярдом не интересовался, главбух — слабый игрок, не то что в лузы, в шары не всегда попадал. Вот он меня и подтянул. Мы там частенько такие сражения закатывали.

— Отлично играешь, — заметил я. — Кстати, Герман…

Входная дверь распахнулась, в помещение быстрым шагом зашел Сергей. Бывший опер старался выглядеть спокойными и невозмутимым, но чуть обозначившиеся желваки на скулах и острый как кинжал взгляд выдавали — он пришел с плохими новостями.

— Что там у тебя, Сережа? — я непроизвольно напрягся.

— В Ашота стреляли на подъезде у офиса, — быстро ответил начальник СБ. — Около леса устроили засаду. Всадили очередь из автомата и удрали.

Во рту пересохло — «Сволочи, неужели убили⁉ Что я Левону Суреновичу скажу?»

— Что с Ашотом? — выдохнул я.

— Живой, — успокоил Сергей. — Плечо задели.

Начальник СБ секунду помолчал и добавил внезапно охрипшим голосом:

— Саню убили, водителя. Он когда автоматчика увидел, машину резко вправо развернул и шефа собою прикрыл. Всё на себя принял. Хорошо, что не мучился, сразу отошел. Не знаю, как Олегу сказать. Они дружили, оба мээсы-тяжи, спарринговали часто.

— Сережа, а это уже твоя недоработка, — процедил я. — Я так понимаю, что машина с Ашотом шла первой? Какого хрена? Спереди и сзади должны быть машины СБ.

— Ашот всегда вперед вырывался. Любил быструю езду. Что мои парни ему скажут? Претензии предъявят? Так он коммерческий «Ники», директор «ОСМы», считай второе лицо после тебя, — буркнул Сергей. — Но вообще-то согласен — мой промах. Надо было с ним и Саней пожестче говорить. Готов ответить.

— Вот и ответь, Сережа. Найти этих сук, пока они ещё кого-то из нас не убили, — я зло глянул на виновато опустившего взгляд начальника СБ. — Как крот землю носом рой, ментов подкупай, связи отрабатывай по самому жесткому варианту, но достань. К моему возвращению, утопи ублюдков в дырке ближайшего сортира, чтобы я о них ничего больше не слышал. С заказчиками тоже решай. Борьку пока не мочить, его надо раздеть до трусов и выкинуть голого на обочину. Остаться без бабла для Березы страшнее всего. А вот Бадри должен ответить за смерть Сани. Все понял?

— Березовского пугать не будем, как планировали? — уточнил начальник СБ.

— Обязательно будем, — я злобно усмехнулся. — Пусть сволочь, потрясется от страха, ощутит себя жертвой. Но самое главное, он засуетится, побежит жаловаться Патаркацишвили и наделает ошибок. На это и расчет. Впрочем, это сейчас не самое главное. Сережа, как Ашот?

— Нормально, его сразу же в больницу повезли к какому-то известному врачу, родственники организовали, на месте ЧП сейчас работает следственная бригада и эксперт. Даже какой-то важный пузатый прокурор приехал. С Анной переговорил. На офис заезжали опера, хотели начальство увидеть. Желают у тебя, Сани и Олега снять показания. Пообщались с Дмитрием Федоровичем. Полковник порекомендовал Анне связаться с тобой, подъехать и пообщаться с операми. Намекнул, сильно навязчивыми менты не будут, генерал уже связывался с их начальством, дал понять, чьи вы люди. Допросы будут формальными, для отчетности.

— Поехали, — я положил кий на сукно. — Сережа, поднимай ребят.

— Мы с тобой, — спокойно сообщил Герман.

— Хорошо, только ментам на глаза не попадайтесь. Вам ещё с братской братвой разбираться, — напомнил я.

— Мы в сторонке постоим, так чтобы не увидели, — пообещал Лайтнер. — Или в офисе «Бастиона» подождем. Нам с тобою ещё туда надо. Помнишь?

— Помню. Разберемся с этим, обязательно заедем.

* * *

Я сидел, задумчиво обозревая, проносящиеся мимо пейзажи и размышлял. «Жучки» у Николая оказались выше всех похвал. Первый по моей просьбе инженер отнес к столику, где перекусывали Леха и Воха. Затем достал переделанный и усовершенствованный зарубежный радиоприемник, подключил к нему наушники, настроил волну и дал мне послушать. Голоса парней оживленно обсуждающих поездку и качество принесенной еды, было слышно так, будто они находились рядом и чуть не ли орали. Даже лязг вилок и ножей по тарелкам, звучали выстрелами. Второй жучок, на присоске, установили под умывальником в туалете, чуть приоткрыв кран, чтобы капала вода. Я надел наушники и замер в ошеломлении. Каждый шлепок капли о раковину, отдавался в динамиках глухим стуком.

Третий «жучок» встроенный в телефонную линию, тоже порадовал, хотя качество звука было не таким чистым. Тут инженер провел целый мастер-класс. Сначала он достал какой-то компактный прямоугольный прибор с глазком-светодиодом. Пояснил: это индикатор нахождения определенной телефонной линии. Попросил Воху позвонить по «директорскому» номеру пансионата в определенное время, спустился вниз, нашел распределительную коробку, дождался, когда Воха наберет номер, проверил индикатором все линии, на нужной загорелся глазок светодиода. Прикрепил к ответвлению жучок, причем так, чтобы он использовал электричество из общей сети. При этом показатели потребления вырастали незначительно, и понять, что к телефону подключили прослушку, было невозможно. Разумеется, КГБ, МОССАД, ЦРУ или другие спецслужбы на секретных объектах такую прослушку, скорее всего, относительно быстро нашли. Обычный человек определить, что его прослушивают, не мог никак. Во всяком случае, в восемьдесят девятом году.

Напоследок Герман и Николай подарили нашей службе безопасности «радиожучок», спрятанный в зажигалке «Зиппо». Достаточно было оставить зажигалку на столе или стуле, отойти в туалет, подключить наушники к миниатюрному приемнику, похожему на кассетный плеер, и слушать, что говорят в твое отсутствие…

После демонстрации возможностей «жучков» и сытного обеда, мы с Германом переместились на третий этаж в бильярдную, сыграть несколько партеек и пообщаться о текущих делах. Сергей извинился и удалился работать: получать доклады от начальников смен охраняемых объектов, раздавать ценные указания. Денис после небольшой экскурсии по «избушке лесника», повел Воху и Леху покачаться и размять кости на татами в подвальный спортзал. Под неспешную беседу мы успели сыграть четыре партии, пока Сергей не огорошил новостью о нападении.

Теперь предстояло решить несколько проблем: Первая и самая главная — обезопасить Ашота. Придется ехать в больницу, ставить там парней, договариваться с Бобковым и Гуменюком о дополнительной охране палаты. В офисе надо встретиться с Куперманом и Френкелем, дать старт открытию фирм-пустышек — запасного варианта, если решить вопрос с Филиппом Денисовичем не получится.

Ещё надо выбрать подходящую кандидатуру двойника и запустить приманку для киллеров. Перед отъездом хочу разок увидеть Владу. И только потом смотаться в ГДР. Встретиться, а главное договориться с Маркусом Вольфом. Подозреваю, старый волчара спинным хребтом чует «ветры перемен» и понимает, что ему грозит в случае поглощения ГДР «федералами». Такому идейному руководителю нужны гарантии безопасности и возможность продолжать заниматься своим делом — разработкой специальных операций против американцев и их союзников. А мне необходима сеть отличных профессионалов тайной войны — «штази», одной из лучших спецслужб мира. Если я не договорюсь с Маркусом Вольфом, мои шансы на выживание в нынешнем противостоянии с Майерсом и Рокволдом, и в будущем с Бобковым, сильно снижаются. Без поддержки «штази» я стану легкой мишенью для крупных олигархов и спецслужб. Тягаться с ними влиянием и возможностями на данном этапе — дурная идея, которая плохо закончится. С Вольфом, и созданной им сетью агентов-профессионалов в Европе, Азии, Африке, у меня появляются шансы на победу. В планах ещё организовать собственную ЧВК из профессионалов — основу компании по моей задумке должны составить воины-афганцы и офицеры Национальной Народной Армии ГДР, не желающие служить ФРГ. Как правило, это не только авантюристы, «рыцари большой дороги» или современные «швейцарские ландскнехты» — наемники, но и идейные люди. Значит, надо дать им красивую, зажигательную идею. Во-первых, строить структуру на основе боевого братства, закрытого ордена со своими правилами чести и верности. Дать им привлекательную цель, за которую стоит воевать. Деньги — это немного не то. Если они являются главным в жизни человека, его можно банально перекупить. Такой идеей станет — возрождение новой «третьей» силы, способной взять реванш у Запада и нанести ему ущерб, прежде всего экономический, способный пошатнуть «гегемона», и стоящих за ним олигархов, настоящих авторов и сценаристов тайной войны. Планы амбициозные, и на первый взгляд нереальные, но вполне реализуемые, если удастся договориться с Маркусом Вольфом…

Когда мы заехали в Москву, разделились. Герман со своими ребятами повернули к Воробьевым горам. Там в полуподвальном помещении Дома Пионеров, рядом с черным ходом, арендовал офис «Бастион». По моей просьбе, Лайтнер со своей командой согласился лишний раз не отсвечивать перед ментами и прокурорскими и ждать звонка…

У сквера, я заметил знакомый сто двадцать четвертый «мерседес» Ашота. На переднем стекле машины виднелись несколько пулевых отверстий со змеящейся сеткой трещин, расходившихся во все стороны. Капот тоже обзавелся парой дырок. Высокое милицейское начальство, видимо, уже уехало. Рядом с «мерсом» стояла желтая милицейская «волга» с синей полосой. Возле неё облокотились на капот двое патрульных в форме. Ещё чуть подальше у обочины приткнулась «шестерка» службы СБ. Там стояла что-то обсуждающая компания из шести мужчин. Милиционер в форме, двое хмурых крепких мужчин, скорее всего оперов, беседовали с Виктором и Славой, нашими безопасниками и Дмитрием Федоровичем.

Следующая первой бежевая «пятерка» Сергея притормозила возле автомобиля сотрудников. Компания прекратила разговор и уставилась на вылезающего из машины начальника СБ. Денис, сидящий рядом, скользнул безразличным взглядом по ментам и остался в машине.

Иван вопросительно глянул в зеркало.

— Останови рядом с сережиной «пятеркой», — попросил я.

Водитель согласно кивнул, притормозил и припарковал машину рядом.

Внимание компании переместилось на меня и вышедшего следом Артема и Васю. Иван остался за рулем машины.

Виктор и Слава улыбнулись, Дмитрий Федорович холодно кивнул, опера буравили тяжелыми взглядами, старший лейтенант милиции смотрел с любопытством.

Я шагнул следом за Серегой и поздоровался с парнями.

— Товарищи Владимиров и Елизаров, правильно? — уточнил опер повыше, похудее и помоложе, в тонкой серой курточке.

— Они самые, — ответил я.

— Вижу, вам уже сообщили, о вооруженном нападении на коммерческого директора? — продолжал задавать вопросы милиционер.

— Мир не без добрых людей, — дипломатично согласился я. — Если вы сотрудник правоохранительных органов, напомню: сначала положено представляться, а потом спрашивать.

— Извините, — милиционер чуть заметно насупился. — Капитан Александр Смирницкий, Шестое управление МВД[12].

Опер продемонстрировал красную корочку с надписью «Удостоверение. Министерство Внутренних Дел СССР». Буквы сияли золотом, удостоверение новенькое.

— Рядом со мной,оперуполномоченный УГРО, Киевского ОВД, капитан Гришин.

Второй, широкоплечий мужчина лет сорока пяти с грубыми чертами лица, достал из внутреннего кармана черного костюма и продемонстрировал удостоверение. В отличие от Смирницкого корочка у него выглядела так, будто досталась в наследство от деда. Золотистый шрифт стерт почти до черноты, везде царапины и потертости.

— Старший сержант милиции Коваленко с нарядом ППС осуществляю охрану места происшествия. Ожидаем эвакуационный транспорт для подробной криминалистической и трасологической экспертиз расстрелянной машины, — доложил пэпээсник.

Показать свои документы он не счел нужным.

— Михаил Дмитриевич, Сергей Петрович, вам уже доложили что произошло? — Гришин прищурился, внимательно изучая наши лица.

— Доложили, конечно, — не стал отрицать я. — Поэтому, мы с Сергеем Петровичем сразу как узнали, сразу поехали сюда.

— Что произошло, по вашей версии? — опер подобрался, как хищник перед прыжком.

— Вы так спрашиваете, будто я собственными глазами всё наблюдал, — подколол сотрудника милиции.

— И всё-таки, — настоял Гришин.

— Сотрудники СБ позвонили Сергею Петровичу, — я кивнул на невозмутимого Владимирова, стоявшего чуть позади, — Сообщили: напали на коммерческого директора «Ники», Ашота Ервандовича Барсамяна. Стреляли из автомата. Его ранили, водителя, Сашу, закрывшего шефа своим телом убили. Всё.

— А кто такие сотрудники СБ? — поинтересовался опер Шестого управления.

— Службы безопасности нашего кооператива «Ники», — пояснил Сергей, — Которой я руковожу.

— Получается, у вас собственная служба безопасности есть? — наигранно удивился Смирницкий. — О. как. Красиво живете, господа-товарищи кооператоры. Позвольте полюбопытствовать, от кого вас служба безопасности должна защищать? Наша советская милиция уже не устраивает? Надо собственных опричников нанимать? Бандитов, защищающих от других бандитов?

— Бандиты и в погонах бывают, — Сергей многозначительно глянул на нахмурившегося Александра. — А служба безопасности нужна, например, для личной круглосуточной охраны руководящих лиц нашего кооператива. Или перевозки крупных сумм наличности и других важных операций. Не потому что мы плохо относимся к милиции, а по причине быстрого решения вопросов. Надо срочно отправить охрану с директором на определенное мероприятие? Достаточно отдать приказ. Не нужно согласовывать, заключать договора, проходить кучу бюрократических процедур. Я доступно объясняю?

— Доступно, — кивнул Смирницкий. — Только одного не пойму. Оружие вам по закону не положено. А если его нет, грош цена вашей службе безопасности. Чем вы отражать вот такое вооруженное нападение будете? Криками «Спасите, помогите, хулиганы жизни лишают»?

— С гопниками и прочими буянами наша служба эффективно справляется, — авторитетно заявил начальник СБ. — В большинстве случаев этого достаточно. По поводу вооруженного нападения. Сегодня сотрудник службы безопасности накрыл своим телом директора и спас ему жизнь. Значит СБ свою функцию выполняет, даже ценой жизни сотрудников, как бы это плохо не звучало.

— Значит, огнестрельным оружием вы не пользуетесь? — вкрадчиво уточнил Гришин.

— Нет, конечно, — невозмутимо подтвердил начальник СБ. — Закон не позволяет.

— Тогда у меня вопрос, — продолжил опер УГРО.

— Вы можете на секунду отложить ваш вопрос? — уточнил я. — Мы хотим посмотреть машину вблизи. Все-таки в нашего человека стреляли.

— Разумеется, правила знаем, — торопливо добавил Сергей. — Трогать ничего не будем. Даже слишком близко не подойдем. Просто глянем, что там такое.

Опера переглянулись.

— Раз такое дело, смотрите, но на расстоянии. Место расстрела опера и эксперт уже отработали. Но преступление, сами понимаете, резонансное. Не каждый день кооператоров такого уровня из автоматов расстреливают. Есть указание начальства дождаться эвакуатор и отвезти машину во Всесоюзный НИИ судебных экспертиз для восстановления всей картины преступления. Поэтому, остановились метрах в двух, посмотрели и ни к чему не прикасаясь, вернулись обратно.

— Как скажете, товарищи милиционеры, — усмехнулся я и повернулся к Сереже, — Пошли.

На лобовом стекле «мерседеса» виднелись круглые пулевые отверстия, с разбежавшимися в стороны тонкими паутинами трещин. Коричневые кресла ощетинились изорванными лохмотьями кожи и торчащими в разные стороны кусками поролона. Красные кляксы на спинках, краешек растекшейся внизу бордовой лужи, кровавые разводы на подушках сидений. Я живо представил себе, как из-за дерева появилась темная фигура с автоматом,Саня в последнем отчаянном рывке, разворачивает машину, жмет на тормоз, пригибает Ашота вниз и закрывает его всем телом. Трещит короткая очередь, водитель дергается, и медленно сползает вниз…

— Засаду устроили метрах в десяти, — сообщил бесшумно подошедший Дмитрий Федорович. — Видимо, бандиты были осведомлены, какой дорогой вы ездите. Стрелок, спрятался вон за тем большим деревом.

Комитетчик кивнул на стоявший метрах в двадцати здоровенный толстый дуб.

— Поднялся и стрелял под его прикрытием. Потом быстро ушел, вниз по тропинке и направо. Там его ждала машина. Судя по следу шин и ширине колеи, одна из моделей «ВАЗ». Действовал профессионально. Дал очередь и сразу рванул со всех ног. Ваша охрана выскочила из машин, рванулась за ним, но было уже поздно. Грамотно сработал.

Следом за комитетчиком подошли опера.

— Посмотрели? — холодно осведомился Гришин.

— Да, — коротко ответил я, всё ещё находясь под впечатлением услышанного и увиденного.

— Теперь ответьте на мои вопросы. Я в составе первой следственной группы приезжал к вам после стрельбы в офисе. И тогда и сейчас, отметил одну интересную вещь, — опер УГРО криво усмехнулся. — В первом случае, у вашей же охраны тоже не было оружия, правильно?

— Правильно, — подтвердил Сергей. — Откуда бы мы его взяли?

— Но почему-то, у меня сложилось впечатление, что там произошла перестрелка, — глаза мента угрожающе прищурились, напоминая два нацеленных пистолетных дула. — Характер повреждений стен, выбитых окон, говорит о том, что стреляли очень интенсивно с разных позиций и сторон.

— У преступников было оружие, палили куда попало, — невозмутимо пояснил начальник СБ. — Бежали по коридору, начали стрелять выбежали наши сотрудники, вот они и начали лупить со всех стволов, чтобы запугать людей.

— Допустим, — легко согласился Гришин. — Что интересно, кроме нескольких деформированных пуль в стенах и автоматных гильз следственная группа больше ничего не нашла. Как-то маловато для такой стрельбы.

— Не знаю, что там маловато, — пожал плечами Владимиров, — Что у нас было то и передали.

— Ладно, — кивнул опер. — Но мне все равно не ясно, почему преступники не пошли до конца? Ваше же руководство на голубом глазу утверждало, что ограбления не произошло. Чего они испугались и быстро удрали, поливая коридор и окрестности автоматным и пистолетным огнем? Вооруженные преступники, готовившиеся к ограблению, без раздумий стрелявшие налево и направо, струсили, увидев сотрудников СБ с пустыми руками? Смешно.Второй момент, человек устроивший засаду на вашего директора. Чего он так быстро сбежал, сверкая пятками? У него в руках пистолет-пулемет «МП-40». Скорострельность такой машинки — пятьсот-шестьсот выстрелов в минуту. Да он бы мог спокойно дострелить свои жертвы, и положить всех, кто рыпнется. Ничего не желаете сказать, господа-товарищи?

— Ничего, — с непроницаемым лицом заявил Сергей. — Не могу знать, что там варится в бандитских бестолковках.

— Смотрите, что получается, — ухмыльнулся опер УГРО. — Сначала вас, как вы заявили, пытаются ограбить. Причем, стрельба осуществляется из того же «МП-40», пистолетов и дробовика. Потом засада на директора при подъезде к офису. Опять стреляют из немецкого автомата. Очень интересное совпадение, но вернемся к нему позже. В обоих случаях, преступники быстро удаляются, теряя тапки. Все это, может иметь смысл только в том случае…

Опер сделал эффектную паузу. Сотрудник шестого управления с интересом ждал продолжения.

— В том случае, если, — повторил Гришин и криво ухмыльнулся. — Во-первых, все эти происшествия связаны не с банальным ограблением, а, например, заказом на ваше устранение или чем-то ещё, что вы скрываете. Но не с ограблением, точно. Во-вторых, ваша охрана имеет при себе стволы, поэтому в первом случае, столкнувшись с вооруженным отпором, бандиты быстро отошли. Во втором, как только убийца дал короткую очередь под прикрытием дерева, он развернулся и удрал, не став дожидаться, пока его прихлопнет ваша СБ.

Добавлю, ко всему уже изложенному, против вас и в первом и во втором случае, судя по автомату и ещё некоторым факторам, которые я пока озвучивать не буду, работала одна и та же группа — матерые, дерзкие и хорошо вооруженные преступники. Тогда все произошедшее обретает смысл и точно ложится в цвет. Я прав?

Глава 11

— Не правы, — хладнокровно ответил я, движением ладони остановив, собиравшегося ответить Сергея. — Во-первых, это домыслы, построенные не на фактах, а сугубо ваших умозаключениях. Не спорю, определенная логика в них присутствует. Но все может оказаться не так, как вам кажется. Во-вторых, вы не можете так уверенно говорить, чем обусловлены действия преступников. Возможно в первом случае, у них просто сдали нервы, а во втором, человек дал очередь из автомата и попытался скрыться, потому что он не профессиональный гангстер, набивший руку на десятках убийств, а трусоватый уголовник. Такой возможности вы не рассматриваете?

— Нет, — коротко ответил Гришин.

— Петр Иванович, теперь ответьте на мой вопрос, — лицо Дмитрия Федоровича окаменело, челюсти сжались, желваки гуляли на скулах. Каждое слово он цедил так, будто выплевывал.

— Вас начальство не инструктировало? Не объясняло, что к чему?

— Объясняло, конечно, — криво усмехнулся опер УГРО. — Намекало: фирма комитетская, занимается какими-то вашими мутными делами. Рекомендовало, не лезть, куда не следует, ограничиться формальным общением.

— Так чего же вы поперед батьки в пекло прёте? — холодно усмехнулся комитетчик. — Вам же все популярно объяснили. Это наши люди. И не надо рыть слишком глубоко.

— Мне за державу обидно, — серьезно ответил опер. И так сказал, что я сразу поверил.

— Причем здесь держава? — раздраженно осведомился Дмитрий Федорович.

— При том, — Гришин сжал челюсти и, чеканя каждое слово, пояснил. — Не должны по столице бандиты с автоматами бегать и по людям стрелять. Я — опер. Мое дело их ловить и сажать. Мне наплевать на ваши делишки, о чем вы с начальством договаривались, мне важно ублюдков поймать, чтобы никого из обычных граждан не подстрелили.

«А мужик хорош», — оценил я. — «Говорит искренне. Идейный. Вот такие мне и нужны. Надо с ним потом навести мосты».

— Более того, я даже практически уверен, что знаю тех, кто расстрелял машину, и как вы говорите, пытался ограбить кооператив, — заявил Гришин. — Год назад создали следственную группу по поимке банды Барина, работавшей в Москве, Ленинграде, Киеве и Риге. И меня, как одного из лучших московских оперативников привлекли к поиску преступников. Банда Барина обладала огнестрельным оружием. В их арсенале как раз имеется МП-40, точно такой же, как и засвеченный в двух эпизодах нападения на вашу фирму и покушении на директора. По картине преступлений, похоже, что это их рук дело. После экспертиз, будем знать точно. Если это Барин, то вы даже не представляете, с кем столкнулись. Я немного проясню ситуацию. Прежде всего, расскажу о фигурантах. Главарь банды — Барин, он же Владимир Иванович Баринов — бывший карточный катала, попросту говоря, шулер, обувавший лохов на катранах. Располагал сетью агентов, подводивших к нему очень жирных клиентов: теневиков, руководящих работников торговли, общепита, партийных деятелей. За сеанс, в течение вечера или ночи, мог выиграть от нескольких десятков до пары сотен тысяч рублей. Но однажды ему сильно не повезло. Есть в Сочи такой вор — Автандил Георгадзе, среди блатных его знают, как Авто Батумский. Его когда-то Барин крупно обыграл. На восемьдесят тысяч. Карточный долг святое, пришлось отдавать. Но злобу вор затаил. С помощью своего дружка Тенгиза Абхазского организовал подставу, подвел к Барину опытных людей и уличил шулера в нечистой игре.

«Как тесен мир. И Абхаз здесь тоже засветился», — сделал отметку я, продолжая с невозмутимым видом слушать милиционера.

— Чтобы замять дело ему пришлось раскошелиться на сотню тысяч, но играть на катранах дальше было нельзя, — продолжил опер. — А Барин привык жить богато и красиво. К моменту ухода из шулеров, он уже был «мокрушником». Девятнадцатого мая восемьдесят пятого на одной в Баку был найден мертвым известный игрок и уголовник — Вова Француз. Три пулевые ранения — в грудь, живот и руку. По информации агентуры — за два месяца перед смертью он проиграл миллион Барину. Деньги отдавать отказался наотрез, обвинив шулера в нечестной игре. Сам готовился завалить оппонента, но тот успел первым. Ходят слухи, что шлепнул его лично Барин из левого «ТТ», который потом сразу выбросил. Когда бывший катала лишился возможности играть по-крупному, начал формировать собственную банду.

К нему прибились Пика, беспредельщик, отлично владеющий ножом, Бизон — бывший прапорщик, уволившийся из армии и отсидевший по уголовной статье, ныне покойный Самсон. Чуть позже присоединились Дикий и Варька — та ещё парочка. До знакомства с Бариным они пробавлялись грабежами, потом убили председателя колхоза, с целью завладения деньгами и машиной.

Банда Барина приобрела известность в криминальном мире, как мокрушники и беспредельщики. Они заставили о себе говорить, как об опасных людях, всегда добивающихся своих целей. Барин с компанией действовали в Ленинграде и Москве, выполняли заказы на убийства, грабили евреев, уезжающих в Израиль, кооператоров, выползших на свет во время в «Перестройки» цеховиков и теневиков. Прославились своей жестокостью. Убили ленинградского кооператора — Самойлова, его жену и восьмилетнюю дочку. Перед смертью их всех пытали, заставляя сдать тайники с валютой и ценностями. Девочке отрезали три пальца, чтобы надавить на отца. Совершили заказное убийство другого коммерсанта. Позвонили, под видом оптовика, Пика пошел в кабинет на переговоры, воткнул шило в печень, вышел, сказал секретарше, что директор попросил не беспокоить и спокойно ушел. Пистолет-пулемет МП-40 в наших делах засветился дважды. Полгода назад из него расстреляли охрану при похищении сына крупного ленинградского цеховика, а два месяца назад уложили бизнесмена, продававшего за бугор редкоземельные металлы. Поверьте, если банда Барина хочет до вас добраться, они доберутся, и ваши охранники их не остановят. Когда похищали Рината, сына Амира Бейкташева, они поймали на выезде из гаража машину с водителем, убили его, оттащили в лес, бросили в овраг и присыпали ветками.

Дикий, похожий на него комплекцией, переоделся в черный костюм жертвы, нацепил солнцезащитные очки. Ринат уже знал об угрозе и отсиживался в снятом частном доме. С ним постоянно находились трое вооруженных громил-охранников, нанятых отцом-цеховиком.

К приехавшей машине он вышел, ничего не подозревая, в сопровождении своих бойцов. Сел рядом с водителем. Пика, лежавший сзади за спинками передних сидений, сразу набросил удавку. Дикий, и притаившийся за деревом у дома напротив Барин расстреляли охранников из пистолета и МП-40.

Пара секунд и три трупа. В живых не осталось никого. Подобных дерзких операций у них хватает. Эти ребята мыслят нестандартно и всегда творчески подходят к решению своих задач. Они работают на свою репутацию, чтобы платили много, боялись и не даже не думали обманывать.

— Наверняка, вы так подробно рассказали о Барине, которого я не знаю, и надеюсь, никогда не узнать, с определенным смыслом? — прищурился я.

— Конечно, — подтвердил опер. — Мы за Барином и его дружками уже три года охотимся. Повторю: ваши делишки меня абсолютно не интересуют. Я не ОБХСС. Мне важно этих мразей поймать и отдать под суд. Они убили моего товарища Сережу Перова, я застрелил Самсона, остальным тогда удалось уйти. Поэтому я всех наизнанку выверну, чтобы до них добраться. Если имеете информацию по банде и заказчикам, рекомендую все честно, без утайки, рассказать. Говорю откровенно, в присутствии Саши Смирницкого, он меня давно знает, и в курсе, что я всегда держу слово: если вы можете помочь выйти на заказчика и банду Барина — буду благодарным. Земля круглая — сегодня вы поможете нам, завтра мы — вам. Если откажете, тогда не обижайтесь. Придется отвечать. И плевать на хотелки начальства. Я, конечно, против Конторы ничего сейчас не сделаю, скандал устраивать не стану, но копать продолжу. И рано или поздно, неискренность выйдет вам боком.

— Спасибо за информацию и подробное разъяснение, — поблагодарил я. — К сожалению, при всем уважении к вам, мне пока нечего сказать.

— Уверены? — Гришин впился в меня глазами.

— На все сто процентов, — спокойно подтвердил я.

— Я вас предупредил, — процедил опер.

— Я услышал.

Минуту мы стояли, глядя друг на друга, я с каменным лицом выдержал давящий взгляд опера.

Так товарищи, — вклинился между нами Смирницкий. — Мне нужно снять с вас показания. Где будем общаться в нашей милицейской машине или у вас в приемной?

— Давайте в машине, чтобы далеко не ходить, — решил я.

* * *

В приемной меня встретила встревоженная Анна и заплаканная Ирочка.

— Вы уже знаете, Михаил Дмитриевич? — первым делом спросила секретарь.

— О покушении на Ашота и смерти Саши? — уточнил я и дождавшись ответного кивка, продолжил:

— Конечно. В какую больницу его увезли?

— В Первую, Пирогова, — выпалила Русина и сразу тороплива добавила. — Но он уже дома. Левон Суренович звонил. Ашоту там оказали первую помощь, а потом родня вместе с вашей охраной его забрала. Сейчас коммерческий дома у деда, под охраной. Рана вроде пустяковая оказалась, просто кожу пуля содрала. Саша его спас ценой своей жизни. Собой закрыл.

Ирочка всхлипнула.

— Анют, дай Ире стакан воды, — попросил я.

Секретарь кивнула. Отошла к рецепшену, взяла графин, налила воды в стакан и протянула помощнице.

Ирочка, ладошкой смахнула блестящие дорожки на лице, и дрожащей рукой взяла стакан. Глотнула и закашлялась.

— Ань, справишься сегодня сама? Я смотрю, Ира в плохом состоянии, — уточнил я. — Может, отпустим её до завтра?

— Конечно, — кивнула секретарь. — Справлюсь, конечно.

— Не надо, Михаил Дмитриевич. Я в порядке. Просто впечатлительная очень, — пролепетала помощница. — Это пройдет.

— Точно? — я внимательно глянул на девушку.

— Т-точно, — чуть запнувшись, подтвердила Ирочка. — Я справлюсь.

— Хорошо, — кивнул я. — Раз так оставайся. Посиди тут пока. Анна — за мной.

В кабинете я сразу направился к своему столу. Уселся кожаное кресло, откинулся на широкую спинку. Секретарь осталась стоять.

Указал глазами на стул напротив.

— Присаживайся.

Девушка кивнула и осторожно присела на самый краешек.

— Рассказывай, что тут происходило.

— После покушения на Ашота Ервандовича, много народу приехало, — доложила секретарь. — Из прокуратуры, какой-то пузатый милицейский полковник, другие офицеры. С ними всеми Дмитрий Федорович общался. Заходили двое, удостоверения показывали. Оба капитаны — Александр Смирницкий и Владимир Гришин. Спрашивали, кто из руководства на месте, когда вы приедете. С ними Олег Владимирович общался, но они от него ничего не добились. Он сразу заявил, что ничего не видел и не знает. Александр Анатольевич тихо уехал вместе с родней Ашота, узнав о нашествии милиции и прокуратуры. Сказал, у него на мусоров и каких-то дворников, аллергия.

Я улыбнулся.

— Дворники — это прокурорские, — просветил девушку. — По фене. И у нашего Сани на них, учитывая его бурную молодость, действительно аллергия. Впрочем, пообщаться он мог, но видимо пока не захотел. Дальше.

— Левон Суренович, когда передал, что они забрали Ашота домой, очень просил к нему заехать, — продолжила доклад Анна. — Сказал, это срочно, и очень важно.

— Раз просил, заеду, — кивнул я. — Тут кое-какие дела закончу и как только, так сразу. Значит так, Анна, первое. Сюда скоро приедет Владимир Александрович Гусинский. Ты уже, как я понял, с ним познакомилась?

— Конечно, — фыркнула секретарь, — Очень настырный и нагловатый, всюду свой шнобель сует, все ему знать надо. Правда, надо признать, вежливый, не хамит. Но все равно противный. Тут пытался в бумагах покопаться, я его в пешее эротическое путешествие послала. Потом в бухгалтерию направился, но там Тамара Аркадьевна и Елена Петровна очень быстро его обратно выпихнули.

— Ань, это человек товарища Шмелева, — мягко заявил я. — Подготовь приказ, о назначении Владимира Александровича заместителем директора «Ники».

Я чуть коснулся указательным пальцем губ, многозначительно глянул вверх. Секретарь понятливо кивнула и молча смотрела, как я взял ручку и начал торопливо писать.

— Проследи, чтобы у него не было никаких проблем, — продолжил громко вещать я. — Он жаловался, что его тут встретили в штыки. Это надо прекращать, вводите Владимира Александровича в курс дела, отвечайте на его вопросы, предоставляйте документы.

Поставил последнюю точку и подвинул лист бумаги к секретарю.

«Анна, бумаги ему и Дмитрию Федоровичу показывайте, но о черной кассе, настоящих планах нашей компании, которые я с вами обсуждал, деньгах и схемах, не отраженных в документах, категорически ничего не говорить!!! И об открытии „ОСМА-банка“ ни слова. Бухгалтершам я скажу, но и ты напомни. Если какими-то темами заинтересуются, рассказывайте, но не слишком подробно. Лишней инициативы не проявляйте, будут спрашивать, отвечайте, демонстрируйте готовность сотрудничать, но пусть чувствуют, вы это делаете по необходимости. И засвети Гусинскому приказ о назначении, невзначай. Если спросит, скажи, я распорядился подготовить. Но до отъезда я так закручусь, что забуду его подписать. А там видно будет».

— Надеюсь, ты проконтролируешь, чтобы Владимир Александрович получил всю необходимую информацию и начал вливаться в рабочий процесс? — я многозначительно прищурился.

Анна оторвала взгляд от листа.

— Конечно, Михаил Дмитриевич, лично за этим прослежу, — ответила она серьезно, но в глазах плясали ехидные искорки. — Всех начальников отделов предупрежу, о новом замдиректоре.

— Вот и отлично, — ухмыльнулся я. — И ещё. Оповести бухгалтерию, директоров, начальника кадров, в половине седьмого, ориентировочно, у нас совещание. Я сейчас уеду к Левону Суреновичу, пообщаюсь с ним, а вечером приеду. Пусть меня обязательно дождутся.

— Хорошо, Михаил Дмитриевич, сделаю, — кивнула Анна.

— Перекусить в нашей столовке не хочешь? Говорят, у Василия Игнатьевича бифштексы отличные осталась.

— Спасибо, но, — начала секретарь, увидела, как я одними глазами показал на выход, и сразу исправилась. — Конечно, Михаил Дмитриевич, с удовольствием.

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Попроси, Сергея Петровича, чтобы минут через пятнадцать к нам присоединился. Покушаем в дружеской компании, пообщаемся в неформальной обстановке.

— Как скажете, Михаил Дмитриевич, — согласилась Анна, — Сейчас позвоню ему с приемной.

Я вежливо пропустил секретаря и уже собирался закрыть дверь, как вдруг на рецепшене требовательно заверещал телефон. Затем раздался голосок Ирочки:

— Приемная директора кооператива «Ника» слушаю вас. Да, хорошо.

— Михаил Дмитриевич, тут какая-то женщина звонит. Говорит: вы с нею недавно общались. Она вас ещё до дома ранним утром подвозила. Хочет сказать пару слов, — сообщила помощница.

Я непроизвольно напрягся, сразу поняв, кто находится на другом конце провода.

— Ирочка, переведи на мой номер, — попросил девушку.

— Сейчас, — пообещала Ира.

Показал Анне ладонью «мол, подожди чуть в приемной». Закрыл дверь, подошел к столу и снял трубку:

— Слушаю.

— Привет. Узнал? — в низком бархатном голосе женщины явно слышались нотки кокетства.

— Конечно, — усмехнулся я. — Как я могу забыть ту, которая подарила незабываемые впечатления?

— Что у вас там происходит? — с нотками любопытства поинтересовалась Леди. — Первый раз звонила, только девушка взяла трубку, шум, гам, чьи-то вопли, выстрелы. И трубку сразу бросили. Такое впечатление, что война началась. Вы там кино снимаете? Или учения по боевой подготовке проводите?

— Ерунда, не обращай внимания, — отмахнулся я. — Чем обязан?

— Я разговаривала с начальством. Твои условия принимаются, — торжественно объявила оперативница. — Пусть все решит следствие и суд.

— Вот и замечательно, — довольно ответил я. — У тебя всё?

— Да, — после секундной паузы откликнулась Леди.

— Тогда пока, — попрощался я.

— Пока.

Мне показалось, или у оперативницы проскользнули разочарованные нотки. А чего, она, собственно, ожидала? Что я после всего произошедшего приглашу её на свидание? Обойдется.

В столовой нас встретил, улыбающийся Василий Игнатьевич. Ранее он работал поваром в одном из московских кафе. Не ужился с руководством. Когда мы объявили конкурс на вакансию заведующего столовой и главного повара, Игнатьевич сразу выиграл, приготовив безумно вкусные отбивные «по-французски», салат «Цезарь» и парочку сладких десертов. Я платил ему и другим работникам столовой хорошие деньги, позволял закупать на рынке любые продукты, экспериментировать и создавать кулинарные безумства, с одним условием — все сотрудники «Ники», «ОСМЫ-авто», «НКТ-сервиса» должны быть довольны блюдами и сервисным обслуживанием. Игнатьевич полностью оправдал ожидания. Кормил он так, что многие менеджеры предпочитали проводить деловые встречи с клиентами именно в столовой. В этом был свой расчет. После дегустации различных вкусностей, подобревшие оптовики и покупатели, приобретавшие одежду, машины и программы, легко подписывали выгодные нам контракты. Разумеется, встречались среди них и прожженные дельцы, которых никакими яствами не размягчить, но в большинстве случаев такая тактика работала…

— Василий Игнатьевич, — после рукопожатия обратился к заведующему. — Можно нам перекусить в служебном помещении? Там где у вас персонал обеденный перерыв проводит? Я буду с Анной и Сергеем Петровичем. Только один нюанс имеется: не очень удобно общаться на служебные темы при других сотрудниках.

— Как вам будет угодно, Михаил Дмитриевич, можете в служебном, а можете в общем зале. До обеда часа три с половиной, — Василий Игнатьевич кинул быстрый взгляд на часы, — Сейчас в столовой сидит Семен, помните такой лысоватый, полненький из «НКТ-сервиса»?

Заведующий развернулся и кивнул на мужичка с большой залысиной, с аппетитом жевавшего печенье и запивавшего черным кофе. Возле посетителя стояли две тарелки с остатками борща, картошки-пюре и котлеты.

— Конечно, помню, — подтвердил я, с любопытством наблюдая за довольным мужичком.

— Он уже перекусил, чай допивает. Как уйдет, дверь закрою и табличку могу вывесить «Закрыто», — пообещал заведующий.

— Не нужно, — отказался я. — Вдруг кто-то из сотрудников захочет поесть. Не будем создавать своим людям неудобства.

— Как скажете, Михаил Дмитриевич, вы директор, — развел руками заведующий.

Небольшой уголок с четырьмя компактными стульчиками и столиком в маленьком внутреннем помещении, похожем на кладовку, встретил меня безмолвием.

Заведующий, пообещав привести сюда начальника СБ, и прислать работника с бифштексами, салатами и бутербродами, удалился.

— Присаживайся, хочу с тобой поговорить, — я галантно отодвинул стул в сторону. Анна молча села.

— Слушаю вас, Михаил Дмитриевич, — секретарь, как отличница сложила руки вместе, и замерла, изобразив напряженное внимание.

— Ань, тут такое дело… — я чуть помедлил, мысленно прикидывая как начать беседу. — Первый заместитель председателя КГБ, ты его знаешь под видом товарища Шмелева, привел в «Нику», «ОСМА-авто», «НКТ-сервис» своих людей. Отказать ему, сама понимаешь, не мог.

— Владимира Александровича и Дмитрия Федоровича? — уточнила девушка.

— Именно, — согласился я. — Сейчас они находятся здесь на птичьих правах. Но это сейчас. Со временем, предполагается, что ставленники товарища Шмелева увеличат свое влияние, поймают меня на некоторых ошибках, станут совладельцами и в конечном итоге выбросят меня из компаний. Они будут владеть всем, я — ничем. Естественно, всех моих товарищей — Саню, Олега, Ашота постепенно уберут из руководства. Товарищи чекисты хотят полностью подмять мои компании под себя. Я этого допустить не могу. Буду бороться против них всеми возможными способами. Мне важно понимать, ты на моей стороне?

— Могли бы даже не спрашивать, — лицо девушки возмущенно заалело. — Конечно, на вашей. Что от меня требуется?

— Подожди, Ань, — остановил я, собирающуюся что-то добавить секретаршу. — Ты ещё не все знаешь. Дело в том, Светлана Васильевна играет за них — против нас.

Секретарь чуть помолчала и осторожно поинтересовалась:

— Вы уверены?

— Абсолютно уверен, — твердо подтвердил я. — Если пообещаешь молчать, раскрою некоторые подробности.

— Обещаю, — тихо и торжественно произнесла Анна.

— Готовилась большая провокация. В двух магазинах «Ники» директора должны были исчезнуть с большой суммой денег. Потом бы раскрылось, что они давно проводили свои махинации, торговали левым товаром, за счёт нас. Это послужило поводом для отодвигания меня и моих друзей от управления. К счастью, мы вовремя об этом узнали и среагировали.

— Светлана Васильевна при чём?

— Она была в курсе. Более того, Светлана курировала этих людей, всячески им помогала и делала прозрачные намеки, что нам осталось недолго, и скоро компании перейдут в руки комитетчиков, — пояснил я.

Девушка тяжело вздохнула.

— Короче, нам нужна твоя помощь. Возможно, придется воспользоваться твоей жилплощадью.

— Всё что угодно, Михаил Дмитриевич, — тихо, но твердо ответила секретарь. — Моя квартира полностью в вашем распоряжении.

— Отлично, — улыбнулся я. — И ещё одна большая просьба. Я хочу, чтобы в мое отсутствие ты внимательно отслеживала ситуацию с засланными товарищем Шмелевым «казачками». Я хочу знать, о каждом их шаге: что делают, с кем контактируют, какими документами интересуются.

— Поняла, Михаил Дмитриевич, сделаю, — пообещала девушка.

— Вот и отлично, — я улыбнулся краешками губ.

Дверь маленькой комнатки распахнулась, на пороге возник Сережа. За плечами бывшего опера маячило лицо Василия Игнатьевича.

— Проходи, присаживайся, — я широким жестом указал на стул рядом и повернулся к заведующему. — Спасибо, что привели Сергея Петровича. Я вас больше не задерживаю.

Заведующий намек понял, и моментально улетучился, не забыв осторожно прикрыть за собой дверь. Когда еле слышный стук каблуков затих вдали, я улыбнулся:

— Сережа, можем обсуждать детали. Анна согласилась.

Глава 12

После короткого разговора с Сережей, мы переместились в его кабинет. Там я быстренько пролистал материалы на двойников. Кандидатур было двое. Некий Артур Жильцов и Владимир Панарин. Посмотрел видео с краткими пробами актеров. Каждый в двух словах, рассказывал о себе и демонстрировал таланты, показывая пародии на знаменитых артистов кино. Я выбрал Володю. Парень всего на год старше меня, рост такой же, даже фигурой чем-то похож: крепкий, худой и жилистый. Обаятельный, с веселой искоркой в глазах, и к тому же явно талантливее своего оппонента. Поочередно изобразил знаменитую «гайдаевскую» тройку: Труса, Балбеса и Бывалого так что даже я не удержался и заржал во весь голос. Особенно удалась пародия на Миронова в образе «мистера Феста» — получилась идеально похожей на оригинал.

Артур сыграл студента «Шурика» и «Д’Артаньяна» похуже. Хотя вопли «каналья» и «тысяча чертей» у него, несомненно, вышли почти как у Боярского и непроизвольно вызвали улыбку.

— Панарин лучше, — вынес вердикт я.

— Тоже так думаю, — улыбнулся начальник СБ. — Мне он понравился больше. И как актёр, и вообще. За полторы тысячи готов неделю быть тобой. Я аккуратно с ним поговорил. Рисковать не боится. Парню нужны деньги. Единственное, что просит, некоторое время провести с тобой. Ему нужно присмотреться к тебе, скопировать жесты, манеры, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Как ты себе это представляешь? — я прищурился, с интересом рассматривая Сергея.

— Очень просто. Сеня, гример, немного изменит ему внешность. Завтра после обеда приедет, и будет до вечера с тобой, как охранник.

— Хорошо, — вздохнул я. — Договорились…

Вернулся в кабинет и быстро переговорил с ожидавшим меня в приемной Дмитрием Федоровичем. Все мои вопросы с поездкой в ГДР были решены. Согласно соглашению между СССР и ГДР семьдесят девятого года посетить страну можно было по общегражданскому заграничному паспорту. Чекист подчеркнул, что могу взять одного или двух спутников. Я решил лететь с Олегом. Десантник уже оправился от ранения и вполне мог составить мне компанию. После возвращения, я вместе с секретарем, Александром, Арменом и с тем же Олегом должен был вылететь в США. Сразу дал команду Анне и Ирочке, связаться с бухгалтерией и решить вопрос с покупкой авиабилета в ГДР. Вылетать планировал через день-два.

Позвонил Герману, сказал, что заеду позже и, несмотря на ворчание начальника СБ, о «демаскировке», уселся в находившийся на стоянке «БМВ» и в сопровождении Артёма, Васи, Ивана и восьми сотрудников на «девятке» и «шестерке» помчался к Левону Суреновичу.

Возле дома патриарха было шумно. Стояли машины, оживленно переговаривались, собравшись в кучки люди. Я разглядел нашего проводника Зураба, Аршака, Микаэла, Ованеса, Гагика, Никола, Зураба, с сыновьями и ещё нескольких человек, три года назад вместе с нами, участвовавших почти три года назад в бойне возле мельницы. Приоткрыл окошко, и помахал им рукой. Насторожившиеся при нашем приближении мужчины расслабились и расступились, открывая путь к распахнутым воротам.

Во дворе обнаружились хмурые Баграм и Гурам, ещё с парочкой крепких мужиков. Судя по топорщившимся в поясе пиджакам, и непроизвольно дернувшимся рукам, они явно были со стволами.

Мужчины встретили меня сдержанно, без обычной кавказской пылкости и радушия. Обстановка не располагала. Я поздоровался со всеми знакомыми, обнялся с Гурамом и Баграмом и сразу спросил:

— Как там Ашот? Я могу его видеть?

— Спит он, — хмуро ответил Гурам. — Рубен Ваганович ему после осмотра снотворное вколол, чтобы восстановился.

— Ваш врач? — поинтересовался я.

— Да. Старый друг Левона Суреновича, хирург, профессор медицины, — пояснил Баграм. — Парон попросил осмотреть внука. Рубен Ваганович сразу примчался. Посмотрел, сказал рана пустяковая, ничего важного не задето. Но крови Ашот немного потерял, и ему снотворное вкололи, чтобы восстановился.

— Михаил, — окликнул знакомый женский голос.

Я повернулся и увидел Егине, стоящую у приоткрытой двери на пороге дома.

— Левон Суренович ждёт, — негромко, но твердо напомнила женщина.

— Иду, — кивнул я. Гурам и Баграм расступились и я поднялся по ступенькам. Егине чуть отошла и посторонилась, пропуская внутрь.

Левон Суренович ожидал меня в гостиной. Как и раньше, он сидел на своем огромном стуле-троне,рассеянно листал зеленый томик Чехова, но судя по отсутствующему, скользящему мимо взгляду, мыслями находился далеко. Когда мы зашли, он встрепенулся, отложил книгу в сторону, поднял на меня глаза.

— Здравствуй, Миша-джан.

«Как он постарел», — поразился я. Лицо старика чуть расплылось и обвисло, резко проявились морщины на лбу, у уголков век волнообразными глубокими линиями обозначились гусиные лапки, а снизу под глазами напухли отечные мешки. Всегда выразительный, живой и лучащийся весельем взгляд поблек, стал тусклым и усталым.

— Здравствуйте, парон, — я уважительно склонил голову.

— Присаживайся, — Левон Суренович указал ладонью на стул напротив.

Я неторопливо уселся и замер, ожидая продолжения.

— Ты уже наверняка знаешь, что произошло? — патриарх вздохнул.

— Конечно, — подтвердил я. — Во всех подробностях.

— Это надо прекращать, — сухо заметил Левон Суренович.

— Согласен, — кивнул я. — Надо.

— Уже знаешь, кто исполнители? — поинтересовался Барсамян-старший.

— Знаю, — подтвердил я. — Некий Барин, со своими дружками. Обычно я о таких делах не рассказываю, но с вами поделюсь. После первого покушения мы захватили двоих — девчонку и одного из бандитов. Их отвезли в надежное место и разговорили. Сейчас по местам возможного нахождения отморозков, поехали наши сотрудники. Но боюсь, бандиты не дураки и вполне предугадали такой шаг. Шанс что их там накроют небольшой. Вы, кстати, тоже пообещали поговорить со своим знакомым, к которому предположительно обратился Патаркацишвили.

— Я поговорил, — бесцветным голосом подтвердил патриарх. — Шалва подтвердил. Бадри действительно к нему обращался. Он не знал, что будет открыта охота на моего внука, поэтому встречу организовал. Сдавать Барина отказался. После сегодняшнего покушения, я договорился о новой встрече. Она будет через пару часов.

Патриарх пару секунд помолчал и неожиданно спросил:

— Сколько у тебя людей, которым ты можешь стопроцентно доверять?

— Стопроцентно? — переспросил я и сразу ответил: — Всем с кем начинал: Саня, Олег, Вова, Герман, Денис. В моих охранниках Иване и Артёме тоже уверен. А что?

— Разговор с Шалвой будет тяжелый, — пояснил патриарх. — Я хочу, чтобы он сдал Барина, вызвал на встречу, а мы там его с дружками и прихлопнем. Буду на него давить, есть у меня пара козырей в кармане. Но Шалва — авторитетный законник. В последнее время высоко взлетел. Предугадать, его реакцию не берусь. Барина он опасается, и в то же время, дает ему заказы, зарабатывает на нем деньги. В нашу первую встречу дал мне ясно понять, что вмешиваться не будет. Если бы раньше ему сказал, не организовывал встречу Бадри с Барином, а так уже заказ приняли, деньги взяли. Нельзя исключать, что в процессе разговора, он может психануть и решить избавиться от меня. С другой стороны, я не хочу, чтобы много людей об этом знало. Всякое может случиться, если ситуация выйдет из-под контроля, придется решать с Шалвой. Кто-то случайно проболтается, или хоть одно лишнее слово скажет, возможны проблемы с ворами. А я их не хочу. Если воровская сходка даст добро на мое устранение, будет очень плохо…

Левон Суренович замолчал, давая возможность осмыслить сказанное. В моей голове начали складываться первые штрихи плана.

— Поедем на разговор вместе, — твердо заявил я. — Но сначала, ответьте, пожалуйста, на несколько вопросов. Вы говорили, что Шалва ваш должник. Расскажите подробно об этом, пожалуйста. И о ваших козырях тоже. Второй момент, который меня интересует: место встречи и количество бойцов у противника.

* * *

Шалва жил в ближнем Подмосковье, в частном доме, расположенном на окраине Люберец.

Наш кортеж остановился в паре километров от жилья старого вора. Головную машину, белоснежную двадцать четвертую «волгу», вел Баграм, рядом с ним уселся хмурый Гурам, сзади Левон Суренович и седой Микаэл. ППШ он предусмотрительно спрятал в багажнике, замаскировав ящиками с воняющими коровьими потрохами и сгнившими овощами. А на подъезде к дому вора переложил вниз под переднее сиденье.

Со мной поехали Артем и Иван. Васю я пересадил к остальным телохранителям, велел им стоять подальше от нас на повороте, в полутора километрах от леса, в котором мы спрятались, и в случае команды по рации, прийти на помощь. По пути присоединились, вызванные из офиса Саня, Вова, Денис и Сергей. Раненного в Америке и уже пошедшего на поправку десантника, я решил не беспокоить. Приехал Герман со своими заместителями и Николаем, откликнувшийся на мою просьбу. Инженер прилепил мне пластырь с подслушивающим устройством, обернутым в марлю, кратко проинструктировал, провел тест, которым остался доволен. Воха поделился поясом, созданным знакомыми умельцами — в металлической пряжке спрятался лепесток-лезвие, а сама она снималась одним движением, превращаясь в кастет с миниатюрным кинжалом. Пару раз даже потренировался выхватывать спрятанное оружие. Получалось отлично, часть пряжки выщелкивалась из замка одним движением.

С Сергеем и Германом кратко проработал возможные варианты событий и действия, в случае развития негативных сценариев. Затем проинструктировал бойцов, отмел возражения начальника СБ, предложившего поехать вместо меня, пересел в машину к Левону Суреновичу.

Дом Шалвы, вопреки ожиданиям, оказался неказистым, с покосившимся забором, фасадом, нуждавшимся в побелке и рассохшимся чердаком из почерневших от времени досок. За два с лишним года поездок по Кавказу я повидал множество солидных особняков местных «деловых», а тут авторитетный человек и живет в каком-то сарае…

— Он — вор старой формации, — пояснил патриарх, заметивший мой удивленный взгляд. — Поверь, влияния и денег у него хватает. Просто не хочет выставлять свои возможности напоказ, считает, что вор должен быть скромным и неприхотливым в быту.

Рядом с домом Шалвы стоял «четыреста двенадцатый москвич» морковного цвета. Когда мы подъехали к воротам,сидевший на месте водителя, невысокий паренек лет двадцати выскочил наружу, хлопнув дверцей. Второй звероподобный детина с огромной лысой башкой остался на месте, сверля нас подозрительным взглядом.

Паренек пижонски надвинул кепочку ещё больше на глаза и, лениво перекатывая спичку с одного уголка губ на другой, двинулся к нам. Постучал пальцами по окну. Левон Суренович крутнул ручку и стекло поехало вниз.

— Наше вам с кисточкой, — чуть издевательски поздоровался паренек. — К Шалве пожаловали?

— К нему, — сухо ответил патриарх. — Он должен нас ждать. Скажи, Барсамян приехал.

Как же, знаем, — осклабился босяк. — Сейчас пахану доложу.

Он подошел к невысокой калитке, оттолкнул железную дверку и быстро пошел ко входу дома. Скрылся внутри, минуту отсутствовал, потом появился на пороге, махнул рукой и крикнул:

— Шалва приглашает Левона пройти. Может взять с собой одного кента, как договорено. Остальные пусть в тачке попарятся.

— Идем, — патриарх кивнул на дом.

Мы вылезли из машины вдвоем, одновременно хлопнув дверьми. Первым к калитке успел я. Толкнул железную дверку и она, жалобно скрипнув, распахнулась. Уважительно посторонился, пропуская Левона Суреновича вперед. Патриарх с достоинством кивнул и зашел во двор. Я последовал за ним.

В коридоре нас встретили паренек и огромный громила, такой же массивный и мордастый, как и его напарник, оставшийся в машине.

— Прошу пардону, — криво усмехнулся урка в кепке. — Надо вас немного обшманать. Если с собой волыны или перья[13], лучше сдайте сразу, чтобы вопросов не возникло. Только не дергайтесь. Здесь надежно как в швейцарском банке, после терки заберете обратно.

— Нет у нас никакого оружия, — патриарх поднял руки, — Проверяйте.

Паренек охлопал Барсамяна, не поленился даже проверить полы брюк. Громила ладонями обстучал меня.

— Проходите уважаемый, — урка пропустил Левона и притормозил меня выставленной ладонью.

— Может с нами почифиришь[14]? Сушками похрустим, о делишках пацанских побазарим. А они сами перетрут?

— Нет, — отказался я. — Мне нужно к Шалве.

— Он со мной, — добавил Барсамян. — С Шалвой договорено.

— Жиган, — раздался надтреснутый старческий голос из дома. — Не барагозь. Пропусти гостей.

— Как скажешь, Шалва, — бандит пожал плечами, отошел в сторону, распахнул дверь, ведущую во внутренние помещения, и издевательски поклонился:

— Прошу, гости дорогие!

В большой комнате царил полумрак. Большие шторы из плотной ткани, закрывали окна, не пропуская солнечный свет. В центре развалился в огромном мягком кресле полный седой дядька с пледом на коленях… Обвисшие брыли делали его похожим на печального бульдога, поредевшие, ещё кокетливо курчавящиеся белоснежные волосы выглядели комично. Но желание веселиться пропало сразу, как только увидел глаза вора. Холодные, настороженные как у хищника, перед прыжком на очередную жертву.

В татуированных пальцах дымилась сигарета, на журнальном столике рядом находилась початая бутылка коньяка, наполовину наполненный пузатый бокал и круглая хрустальная пепельница.

«От звонка до звонка сидел, и в Крестах чалился», — сделал вывод я, разглядев заштрихованный перстень и второй с крестом.

— Приветствую, батоно Левон, — буркнул Шалва.

— И тебе доброго здравия, батоно Шалва, — откликнулся патриарх.

— Это кто с тобой? — пронзительный колючий взгляд прошелся по мне. Я никогда не был трусом, но на секунду стало не по себе.

— Мой друг и компаньон внука, Михаил Елизаров, — представил Барсамян.

Я молча кивнул.

— Понятно, — царственно кивнул вор и показал рукой на стоящие напротив два кресла поменьше. — Присаживайтесь.

Подождал, когда мы расселись, пыхнул сигареткой, барственно оставив мизинец, выдохнул клуб сизого дыма и поинтересовался:

— Ко мне зачем приехали?

— Поговорить, — невозмутимо ответил патриарх. — Сегодня утром Барин со своими сявками стрелял и ранил моего внука, и я хочу с него за это спросить.

— Я здесь причем? — прищурился Шалва. — Тебе надо, ты и спрашивай. От меня чего хочешь? Сказал уже, впрягаться не буду. Барин в своем праве, заказ отрабатывает.

— Шалва, ты же понимаешь, если с Ашотом что-то случится, мне будет плевать, кто стрелял, кто передал заказ, кто платил деньги, — ласково напомнил Левон. — Под раздачу попадут все.

— Ты мне предъявляешь? — вор приподнялся с кресла и немигающим взглядом впился в лицо Барсамяна.

— Пока нет, — лаконично ответил патриарх. — Предупреждаю. Я тебя в Мордовской колонии прикрыл. Теперь твоя очередь отдавать долг.

Минуту вор напряженно сверлил взглядом патриарха. Барсамян остался спокойным и внешне невозмутимым.

Наконец Шалва снова откинулся на спинку кресла.

— Я никогда и никого не сдавал, — глухо ответил он. — Извини, Левон, ничем помочь не могу.

— Тогда и ты извини, — горько усмехнулся Левон Суренович. — В Мордовии я за тебя вписался по молодости, верил, что ты не при делах. Сейчас не стану. Буквально на днях пересекся с Сеней Козырем, помнишь такого? Он мои подозрения подтвердил.

— Ты меня случаем на понт голимый не берешь, мил человек? — скривился Шалва. — Козырь давно должен был в ящик сыграть.

— Живой он, — невозмутимо сообщил Левон Суренович. — Постарел Сеня, правда, так от этого никто не застрахован. Я его подогрел малость, лепилу толкового подогнал. Записал он обращение к братве, и раскрыл все детали похищения общака и убийства Тимохи.

— Думаешь, ему поверят, по происшествии стольких лет? — криво усмехнулся вор.

— Поверят, не поверят, а кипиш серьезный поднимется, — многозначительно заметил патриарх. — И твои враги этим воспользуются. С меня взятки гладки, я правду сказал. Но это не отменяет того, что ты обо всем договорился заранее, и делал себе алиби в лазарете.

Шалва подобрался, глянул хищно, вцепился побелевшими пальцами в подлокотники кресла:

— Зря ты так, батоно Левон, ой зря, — прошипел он. — Не получится у нас сегодня разговора. Барина я в любом случае не сдам. Четыре года с ним работал. Пацаны, залетайте!

Я начал действовать одновременно с последними словами вора. Вскочил, подхватил журнальный столик, и когда дверь с грохотом распахнулась, метнул в его в бандитов со всем содержимым. На долю секунды успел зафиксировать появившегося на пороге Жигана с поблескивающим черным воронением «ТТ», сзади маячил громила с маузером «К96», казавшимся игрушечным в огромной лапище. Но ничего сделать они не успели.

Хрустальная пепельница, бутылка и бокал с громким звоном разлетелись о стену, брызнув прозрачными осколками, оставив расплывающееся темное пятно на бумажных обоях. Журнальный столик ракетой врезался в бандитов и почти снес невысокого худощавого Жигана, повалившегося спиной на здоровяка.

Приподнявшийся в кресле Шалва щелчком бросил в меня бычок и резко опустил руку вниз, отбросив одеяло. Инстинктивно отдернул голову, чудом увернувшись от оставляющей дымный след сигареты.

Сидящий рядом Барсамян с силой дернул за руку. Поддавшись рывку, резко сместился вправо. И вовремя, блестящее лезвие финки просвистело рядом, обдав меня слабой воздушной волной. Вспороло ткань кресла, сразу вспучившимся желтыми квадратиками поролона и пучками ваты, и застыло, наполовину воткнувшись в спинку.

Патриарх подхватил стоящий рядом стул, целясь в восстанавливающих равновесие бандитов, а я запустил руку к поясу. Еле слышно щелкнула пряжка, металлическое ложе легло в ладонь. Шалва уже почти встал, запустил волосатую руку под подушку кресла, но больше ничего не успел. Я врезался в него, расшибая лбом переносицу и опрокидывая обратно.

Треск ломающейся древесины раздался почти одновременно с выстрелом.

— Дернетесь, порешу пахана, — рыкнул я, прижимая лепесток клинка к морщинистому горлу вора. По кадыку, пятная белоснежную рубашку, медленно потекла жирная капля крови.

Я рывком поднял Шалву, оказавшись за ним, и придерживая одной рукой нож у горла, другой пошарил под подушкой. Нащупал ребристую рукоять пистолета, ухмыльнулся, щелкнул флажком предохранителя и направил «макаров» на растерявшихся бандитов.

— Левон Суренович, станьте сзади.

Барсамян молча, одним плавным движением переместился за мою спину.

«Хорошо двигается для старикана», — машинально отметил я

— Не кипешуй, фраерок, иначе я тебя на куски порежу, — прохрипел Жиган, пытаясь поймать меня на прицел «ТТ». Получалось у него плохо, я буквально прилип к Шалве, спрятавшись за грузной фигурой вора.

— Скажи своим сявкам, чтобы бросили волыны, иначе завалю, — рявкнул я, и лезвие клинка вспороло кожу на подбородке грузина. Вторая жирная красная капля медленно потекла вниз по дряблой коже, оставляя кровавую дорожку.

— Не шмалять, — прохрипел Шалва, — Делайте, что он говорит.

Жиган сплюнул, но подчинился. Бросил пистолет. Здоровяк последовал его примеру. Внезапно грохнул выстрел, затем ещё один. В проеме, через открытую входную дверь, было видно, как с громким лязгом отлетела в сторону калитка и во двор ворвались несколько человек с пистолетами и ППШ. Откуда-то сбоку навстречу метнулся долговязый тип в байковой рубахе, но сразу оценив обстановку, отбросил револьвер в траву с истерическим криком:

— Ваша взяла, банкуйте, суки!

Микаэл, не останавливаясь, рубанул прикладом «папаши» по хребту типа, Денис с другой стороны добавил рукоятью «ТТ» по макушке и бандит распростерся на траве, раскинув руки.

В комнату ворвались Герман, Леха, Воха, Сергей. За ними проскользнул Денис. Микаэл с «папашей» остался во дворе. Жигана и здоровяка за считанные секунды уложили рожами вниз на потертый ковер.

— Парни, уберите этих отсюда подальше, — попросил я. — И дверь за собой закройте. Нам нужно поговорить. Втроем.

— Секунду, — пообещал Сергей.

Бандитов подняли и под дулами пистолетов выволокли наружу.

— Что теперь? — прохрипел Шалва, когда за ребятами закрылась дверь. — Завалите?

— Если договоримся, нет, — я оттолкнул от себя вора, сразу начавшего ощупывать окровавленное горло и подбородок.

— Потому и приехал вместе с Левоном Суреновичем, чтобы сделать предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Но ты слишком резво начал, не дал мне и слова сказать.

— Какое предложение? — поинтересовался грузин, хмуро зыркнув из-под насупленных лохматых бровей.

— Левон Суренович рассказал мне, в чем состоит твой долг. Сорок лет назад в Мордовской колонии, трое отморозков совершили рывок. Но не пустыми, грохнули положенца — Тимоху, и прихватили общак. Ты кентовался с ними и входил в ближний круг положенца. Естественно, Саня Чума, взявший зону вместо покойного Тимохи, подозревал в первую очередь тебя. Хотел после больнички, вызвать на разбор и завалить прямо в мастерской. Спас Левон Суренович, лежавший с тобой в лазарете. Он поручился за тебя, сказал: Шалва валялся несколько дней с высокой температурой и участвовать в этих раскладах никак не мог. Помнишь? Фактически, спас тебя от смерти. Помнишь?

— Помню, — буркнул Шалва, продолжая смотреть исподлобья.

— А сейчас один из отморозков готов свидетельствовать против тебя, — ухмыльнулся я. — Уже записал видео с обвинениями. Но есть отличный выход, который устроит всех.

— Какой выход? — насторожился вор.

— Очень простой. Ты назначаешь встречу Барину и его отморозкам для беседы, мы его ликвидируем. Я плачу тебе за это сто тысяч. Можешь оставить их себе, но я бы порекомендовал сделать по-другому.

— Как? — в глазах Шалвы зажегся огонек интереса.

— Выстроить такую комбинацию, будто это деньги общака Тимохи, ты их нашел и возвращаешь братве. Конечно, не в дореформенных никому не нужных рублях, а современных, у беспредельщиков или их наследников. Тогда же вариантов много было, деньги менялись без ограничений, и вложить можно было в золото, например. Впрочем, не мне тебя учить. Тебе же ещё с этой суммы останется. Можно часть отдать или не все отдать, все равно братва спасибо скажет, когда бабки на грев пойдут. Там же не такие большие деньги были?

— Нет, — нехотя признался грузин. — Не такие.

— Вот, поднимешь свой авторитет у воров и правильных бродяг, тебе же эти бабки сторицей вернутся через короткое время. Со своей стороны гарантируем, Козырь предъявы кидать не будет. Но видео останется у нас для подстраховки. Если ты ничего не выкинешь, мы через полгода подарим тебе кассету, или сожжем её в твоем присутствии.

Вор задумался.

— Ты пойми, я пробивал ситуацию, Барин и его дружки одни на льдине, закон не чтут, на благо воровское[15] не отстегивают, — проникновенно добавил Левон Суренович. — Их многие правильные люди ищут, чтобы за беспредел спросить. Те же цеховики и кооператоры, которых они брали на гоп-стоп и валили, на серьезных людей работали. Им Барин с дружками схемы поломали, дохода лишили, деляг по беспределу завалили, которым защиту обещали. Ваня Сибирский, Резо, Кореец очень хотят в глаза этим отморозкам посмотреть. Даже у моего друга Абхаза большие вопросы к Барину имеются. Узнают, что ты с ними в долях, предъявят. Зачем тебе этот гемор? Бешеных собак рано или поздно пристреливают, пока они не перегрызли горло хозяину.

— Где гарантии, что вы уничтожите кассету, и Козырь больше не возникнет с предъявами? — мрачно поинтересовался вор.

— Мое слово, — с достоинством ответил патриарх. — Я его никогда не нарушал. Как и ты, впрочем.

— Сначала покажи, кассету, — потребовал Шалва. — Я должен быть уверен, что ты не толкаешь фуфло.

— Запросто, — ухмыльнулся Барсамян. — Копия у меня в машине лежит. Минутку.

Он подошел к двери и крикнул:

— Парни, достаньте и принесите видеокамеру из багажника.

Через пару минут в комнату вошел мрачный Гурам, вручил компактную видеокамеру «Сони» и молча удалился.

— Вот смотри, — довольный Барсамян одним движением развернул дисплей к вору и включил воспроизведение. На маленьком экране появился худой дед, лет семидесяти. Нервно сглотнул морщинистым кадыком и хриплым голосом начал:

— Приветствую, бродяги. Мне недолго уже осталось. Не хочу брать грех на душу и уйти не повинившись перед правильными арестантами за свой грех тридцатилетней давности…

В глазах вора что-то дрогнуло, но уже в следующее мгновение лицо стало невозмутимым. С тем же каменным выражением грузин выслушал всю исповедь Козыря. Даже когда Козырь рассказывал, как он сдал все расклады, поведал, куда Тимоха прячет общак, оно оставалось отстраненно-равнодушным. Когда дед перешел к рассказу, как они убивали положенца, вор не выдержал, рявкнул:

— Хватит.

Патриарх нажал «стоп» и вкрадчиво уточнил:

Так что, договорились?

Минуту Шалва молчал, о чем-то напряженно думая. Потом вздохнул и махнул рукой.

— Ладно, договорились. Я согласен. Сдам вам Барина.

— Слово даешь? — настойчиво уточнил Левон Суренович.

— Даю! — буркнул насупившийся вор.

Глава 13

Барсамян с грузином начали обсуждать взаимные гарантии и детали разборки с Барином, я расстегнул пиджак и ворот рубашки.

— Душно чего-то здесь, — ответил удивленно глянувшему патриарху. Дождался, когда диалог возобновился с новой силой, почесал грудь, на обратном пути, под марлей прихватив горошину подслушивающего устройства. Отодрал краешек пластыря и аккуратно вытащил похожий на таблетку с острым жалом иглы, «жучок». Минуту, посидел, изображая усиленное внимание, потом опустил руку и незаметно прикрепил устройство внизу с внутренней стороны подушки кресла.

Затем дождавшись, когда высокие договаривающиеся стороны сделают паузу, поморщился, взялся ладонью за живот:

— Прихватило немного. Где тут у вас туалет?

— Жрать надо свежее, — буркнул вор. — Выйдешь из дома, повернешь направо. Там увидишь сортир.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил я. — Через пару минут вернусь.

— Скажи, чтобы моих выпустили, не сразу, минут через десять, — попросил Шалва. — Мы к тому времени уже закончим.

«Своих опасаешься? Боишься, что про общак узнают? Правильно» — мысленно усмехнулся я.

Во дворе меня ждали Герман со своими ребятами, Микаэл, примостившийся на пеньке у столешницы, положивший «папашу» на колени, о чем-то негромко переговаривавшиеся Саня и Сергей.

— За воротами всё в порядке? — поинтересовался я.

— Ага, — кивнул Саня. — Деня типа в москвиче красиво уработал. Прокрался к машине, и когда всё началось, открыл дверцу, выдернул за руку, влепил ногой в челюсть, затем его башкой стекло разбил. Мужик в глубоком нокауте. У него, кстати, вальтер был. Ещё секунда, стрелять бы начал, не успел.

— Понятно, Сережа, куда бойцов Шалвы подевали?

— В пристройку, сзади дома загнали, связали, чтобы херней не маялись, и на засов заперли. Пусть полежат на сене, подумают о будущем, — доложил начальник СБ.

— Минут через десять, можно отвязывать и отпускать. Мы с Шалвой договорились, — сообщил я. — Но прежде нужно одну вещь сделать. Герман, Николай где?

— За воротами в машине сидит, — улыбнулся Леопардыч.

— Пусть до освобождения бандитов, жучки установит, коридоре, комнатах. Желательно те, которые могут работать на максимальном расстоянии. В ту, где Шалва с Левоном Суреновичем общаются, я уже поставил.

— Хочешь знать, о чем он после нашего отъезда говорить будет? — прищурился Лайтнер.

— Именно, — кивнул я.

— Сделаем, — пообещал афганец и поднес рацию к лицу:

— Коля, подойди.

— Сейчас, — сразу откликнулась рация.

— Задержитесь после нашего отъезда часа на три-четыре, послушайте клиентов, — попросил я. — Желательно их разговоры записать.

— Мог бы не говорить, — буркнул Герман. — Это и так понятно. Сейчас Коле задачу поставлю.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил я. — Ты, как всегда, нас выручаешь.

— Перестань, свои люди — сочтемся, — отмахнулся Леопардыч.

— Ладно, — я обернулся, разыскивая взглядом армян. — Где Гурам? У него кассетка одна интересная должна быть…

Когда я вернулся в комнату, Барсамян с Шалвой уже заканчивали. Обсудили последние нюансы и холодно распрощались.

Мы вышли во двор. Потрепанные бандиты сидели на скамейке у входа. На нас они старались не смотреть, только Жиган кинул ненавидящий взгляд исподлобья. Но мне на его чувства было плевать.

— Парни, — крикнул Сереге, Денису, Сане и остальным. — Я пока на машине Левона Суреновича проедусь. Потом пересяду.

— Хорошо, — кивнул начальник СБ.

— Стволы верните, — буркнул угрюмый Жиган.

— Отдайте им пистолеты, — разрешил я. — Только разрядите и с пустыми магазинами. Желательно, чтобы они лежали подальше от стволов, на всякий случай. Мало ли что, у них в загашниках припасено. Патроны мы с собой заберем и по дороге выбросим, чтобы дурных мыслей не возникло. В полукилометре от дома найдете, там овраг, рядом с поломанным деревом, я его заметил, когда сюда ехал.

Жиган насупился и промолчал.

— Все сделаем, не беспокойся, — заверил Сергей.

— И ещё, я отъеду на машине Левона Суреновича, нужно ему сказать пару слов, — добавил я. — Через пару километров у леса пересяду в «бэху».

— Ладно, — кивнул начальник СБ. — Мы рядом, если что.

Морковный «москвич» по-прежнему стоял за воротами. Только разбитое стекло со стороны водителя и следы крови на земле напоминали о том, что тут недавно произошло побоище. Чуть дальше стояла моя «бэха» и «девятка» охраны. Машины Германа не было. Видимо её поставили подальше, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

— Пятьдесят тысяч с меня, — твердо заявил Левон Суренович, когда мы уселись в «волгу».

— Парон, не волнуйтесь, не разорюсь, — попробовал отшутиться я, но патриарх меня сразу прервал:

— Возражения не принимаются. Пятьдесят отдам я. Ашот все-таки мой внук.

Тем временем машина тронулась.

— Как скажете, — вынужденно согласился я. — И, кстати, пока вы разговаривали, я забрал кассету у Гурама. Сказал, вы разрешили.

Гурам, сидевший с другой стороны, кинул хмурый взгляд на меня, что-то хотел сказать, но промолчал.

— Зачем? — нахмурился патриарх.

— Копию сделать, — ухмыльнулся я. — Не волнуйтесь, завтра Сергей отдаст эту кассету Ашоту или вам лично в руки. Он уже предупрежден.

— Я слово дал, — Барсамян недовольно поджал губы.

— Вы — давали, я — нет.

— Но будут думать, я не сдержал слово, — подчеркнул патриарх.

— Никто ничего думать не будет, — заверил я. — Это наша страховка на всякий случай. Вы же понимаете, Шалве доверять нельзя. Если он в молодости своего старшего замочил ради общака, значит человек гнилой. И то, что мы в глазах окружения его показательно нагнули, не простит. Сами прикиньте: приехали какие-то на встречу, нагнули, ему в подбородок нож вставили, охрану всю лицом в землю уложили, как пацанов спеленали. Такое спустить без последствий — потеря авторитета. Сейчас он нам пообещал Барина сдать, а в душе злобу затаил. Рано или поздно подставит или попробует завалить. Так что лишняя подстраховка нам не помешает. Если буду использовать, обязательно дам знать, вы здесь ни при чем, моя инициатива, а я, повторюсь, никаких обещаний ему не давал.

— Не ожидал, — Барсамян прищурился, посмотрел с интересом. — А ты очень хитросделанный парень, Миша. И с нами можешь когда-нибудь подобный финт провернуть?

— С вами говорю откровенно, без камня за пазухой, — спокойно ответил я. — Ашот мне почти как брат. От вас ничего кроме добра не видел, и очень признателен за всё, что вы для нас сделали. Никогда не подведу, не предам и не подставлю, можете быть уверены. Конечно, если вы первым не сделаете подлость.

Патриарх пристально вгляделся в меня. Минуту молчал, затем напряженные черты лица немного разгладились, из глаз ушла тревога. Поверил.

— Что думаешь предпринять? — переменил тему Левон Суренович.

— Послушаем, что он говорить и делать будет. Я парней Германа попросил «жучки» разбросать в доме. Шалва сейчас на эмоциях, может проговориться. Будем действовать, исходя из его реакции. В любом случае, оставлять такого за спиной — опасно. Желательно, шлепнуть, закопать и забыть. Лучше не своими руками. Но сначала пусть нам Барина сдаст, сейчас это самое главное.

Барсамян нахмурился, но промолчал. Ему моё предложение «шлепнуть Шалву» не понравилось. Но он был мудрым, многое повидавшим человеком и понимал — я действую правильно.

— Остановите здесь, — попросил я, когда за окном замелькала ещё зеленая листва деревьев. «Волга» послушно притормозила. Рядом остановились «бэха», «девятка» охраны.

— Всего доброго, Левон Суренович, — я протянул руку. — Не обижайтесь, пожалуйста. Все что я делаю, в том числе в интересах Ашота. Такие как Шалва и Барин должны сто раз подумать, прежде чем поднимать руку на кого-то из нас. А лучше всего до подобной публики доходят наглядные примеры, что случается с теми, кто покушается на наши жизни — мою, Ашота и наших общих друзей.

Патриарх секунду помедлил, тяжело вздохнул, но руку всё-таки пожал.

— Всего доброго, Миша.

— Завтра обязательно заеду к вам проведаю Ашота, — пообещал я, открывая дверцу машины.

— Плохо ты моего внука знаешь, — горько усмехнулся патриарх. — Завтра он уже будет на работе. Даже я не смогу его остановить. Только людей в сопровождение дам больше чем обычно…

Я пересел в «бэху», на заднее сиденье, рядом с Сергеем, Иван, как всегда, был за рулем. Рядом с ним возвышалась монументальная фигура Артёма.

— Что с вором делать будем? — сразу уточнил начальник СБ. — Думаешь, он Барина сдаст?

— Должен, — криво усмехнулся я. — Иначе одна интересная кассета с Козырем дойдет до авторитетов, ему предъявят. Хорошо, если просто дадут по ушам[16], и объявят прошляком[17]. Могут и пику в печень загнать. В живых ещё осталась парочка мастодонтов воровского мира тех, кто знал и дружил с Тимохой. Тот же Чума, принявший зону после него, ещё здравствует. Так что Барина Шалве придется сдать. А вот потом возможны варианты. Вор унижения нам не простит. Вот поэтому сейчас Герман с парнями будут его слушать, а потом ты договорись с Колей и прими эстафету. Заплати ему денег, лишь бы передал хотя бы на время оборудование, показал, как с ним работать, и пиши все разговоры вора. Посадишь на прослушку пару сотрудников, пусть все фиксируют.

Как только он рыпнется, будем от него избавляться. Пошлем к нему Дениса в гости, ему острых ощущений не хватает, давно жалуется, что живет скучно. Это хороший вариант, но не идеальный. Лучше бы конечно, разработать такую комбинацию, чтобы его кто-то другой грохнул. Тогда, и проблема решена, и мы не при делах.

— Комбинацию? — задумался Сергей. — Какую?

— У меня спрашиваешь? — развеселился я. — Ты же начальник СБ, бывший опер, вот и думай, разрабатывай ходы, подними свои связи, анализируй полученную информацию и действуй. Бюджет у тебя большой, денег хватит с избытком, агентура тоже имеется. Обратись к Сане, пусть напряжет своих людей. Возникнет что-то непредвиденное, обсуждай с ним и Ашотом, можешь подключить Германа и его команду. Действуй, как считаешь нужным, главное, чтобы все решилось. И о Барине с его уродами, Березовском и Патаркацишвили не забывай. Все они должны быть наказаны, за Ашота, Семеновича, стрельбу в офисе.

— Понял, — кивнул бывший опер. — Задача ясна, буду думать.

— Вот и думай. Теперь другой вопрос. Сейчас едем на совещание. Все готово для установки «жучков» в кабинет кадровички?

— Да. Коля передал несколько штук, показал, как ставить, как с ними работать, посоветовал куда прятать. Запасные ключи у Дениса. Он будет устанавливать, — отчитался начальник СБ. — Матвеевич предупрежден, никого не пропустит. К началу совещания рядовые сотрудники уже разойдутся, посторонних быть не должно. Денис будет аккуратно работать, по сторонам смотреть, чтобы не засветиться. Так что я особых сложностей не вижу. Вообще-то можно в другое время их установить, когда она свалит, но раз копии квартирных ключей будем делать, то заодно и прослушку поставим.

Связка у неё в сумке должна быть, — напомнил я. — Завтра Светлану в командировку в Ленинград отправлю, прямо с раннего утра, можно в квартиру заходить. Или дождаться ночи, все равно она, минимум сутки там пробудет. Решай сам.

— С копиями все будет нормально, — пообещал Сергей. — Денис уже масло, пластилин приготовил, и тряпку специальную, чтобы следы удалить. Сразу же смотается к цеховикам. Там у них парочка старых станков в подсобке, фурнитуру делают. Денис быстро управится, запрется, чтобы никто не видел, и за полчаса копии сделает.

— Отлично. Тогда действуйте, — одобрил я. — Часа вам хватит?

— С избытком, — усмехнулся начальник СБ. — «Жучки» раскидать дело трех-пяти минут, максимум.

— Когда Денис закончит, пусть в приемную зайдет и попросит Ирочку напомнить, что мне нужно уезжать. Это будет сигналом, что «жучки» установлены и можно сворачиваться.

— Сделаем, — пообещал Сергей.

* * *

Совещание прошло за сорок минут. Сперва я попросил кратко отчитаться Елену Петровну и Светлану Васильевну по текучке. Выслушал доклады о состоянии счетов и работе с кадрами. Анна проинформировала: билеты на самолет куплены, все документы оформлены с помощью Дмитрия Федоровича. Завтра я и Олег вылетаем в два часа рейсом «Аэрофлота», приземление в центральном аэропорту Берлин-Шёнефельд, в семь вечера. Забронирован двуместный люкс в «Паласт-отеле». Если одобрю, бухгалтерия завтра утром оплатит номер, на четыре дня. С обменом валюты полковник тоже подсобил. Дал телефон сотрудника Международного Банка Экономического Сотрудничества. С чиновником разговаривали Анна и Елена Петровна. Перевели деньги на указанный счет по безналичному расчету на покупку десяти тысяч восточногерманских марок, нам с Олегом на расходы. Послали сотрудников СБ с платежкой и доверенностью, чтобы получить деньги. Марки уже лежат в сейфе бухгалтерии, главбух готова выдать наличность в любой момент.

Отправил Елену Петровну за документами и марками. Расписался в выдаче и положил увесистую пачку соток в сразу потяжелевший внутренний карман пиджака. Решил реализовать пришедшую на ум идею, дал указание секретарю, связаться с цеховиками и пока я буду в ГДР, спроектировать модели и пошить несколько вечерних платьев, чем больше, тем лучше и разных размеров, а бухгалтерии выделить необходимые финансы на закупку тканей и производство фурнитуры. Платья должны выглядеть дорого и презентабельно, быть откровенными, но не вульгарными и выгодно подчеркивать все достоинства женских фигур.

Потом отправил кадровичку в командировку в Ленинград для инспекции и работы с персоналом филиалов. Машину для поездки вместе с сотрудниками СБ, тоже едущими в Ленинград по своим делам, Сергей пообещал подогнать к подъезду в семь утра. Светлана Васильевна скривилась, но спорить не стала.

Когда в кабинет тихонько постучалась Ирочка и напомнила, что мне пора уезжать, я мысленно облегченно выдохнул.

Дождался пока все сотрудники, покинут кабинет, повинуясь внезапно вспыхнувшему желанию, придвинул к себе телефон и набрал номер Влады. После двух длинных гудков девушка сняла трубку.

— Алло, — раздался в трубке знакомый звонкий голосок, и у меня радостно забилось сердце.

— Приветствую вас, моя королева. У вашего верного мушкетера впереди долгое плавание в заморские края. Предлагаю, сегодня погрузиться в пучину разврата, так чтобы было стыдно и приятно вспоминать, как минимум неделю. С меня алкоголь, немного романтики и пламенная страсть. С тебя — только согласие.

— Ты как всегда в своем репертуаре, Миша, — насмешливо фыркнула Влада. — А если серьезно?

— А если серьезно, ты до завтра свободна? Хочу пригласить тебя в свою тайную берлогу. Если что, утром подвезем прямо к больнице.

— Свободна, — сразу ответила девушка. — Завтра, кстати, везти меня в больницу не надо. Теперь подружка за меня дежурит.

— Вот и отлично, — обрадовался я и глянул на часы. — Так, сейчас семь двадцать. В восемь двадцать, через час подъеду прямо к подъезду.

— Договорились, — откликнулась Влада. — Приезжай.

Я повесил трубку и сразу нажал клавишу устройства громкой связи с приемной.

— Да, Михаил Дмитриевич, — раздался в динамике голос Анны.

— Зайди ко мне на минутку, пожалуйста. И блокнотик свой с ручкой обязательно захвати.

Через пару секунд дверь отворилась и в кабинет проскользнула Анна. Аккуратно прикрыла за собой дверь, раскрыла блокнотик и застыла в ожидании с ручкой наготове.

— Солнышко, четыре просьбы. Первая, перезвони сейчас Вахтангу, тому у которого мы всегда цветы на корпоративы и дни рождения сотрудников заказываем. Попроси, чтобы приготовил пятнадцать роз, семь бордовых и восемь белых, упаковал их красиво.

Секретарь на секунду замерла, закусив губку.

— Что-то не так? — уточнил я.

— Все нормально, — девушка снова приняла невозмутимый вид, сделала пометку в блокноте. — Поняла, сделаю.

— Вторая. Свяжись с Валентином из «Арагви», телефон у тебя должен быть.

— Имеется, — подтвердила Анна.

— Пусть приготовит большой ужин на двух человек, шашлык, хачапури, салатики, соусы, холодные закуски, сладости, шампанское, вино, всё по высшему разряду, как для себя. Дай команду от моего имени, чтобы ребята из СБ съездили, забрали, рассчитались и привезли в нашу «избушку лесника». Пусть там поставят стол прямо на берегу пляжа. Еду при необходимости можно разогреть на месте. Расставят фонари, выставят парочку красивых экзотических цветов, нормально выдерживающих осенние температуры, оформят берег гирляндами из оранжереи, так чтобы все было красочно.

— Записала, — Анна поставила точку и подняла голову. — Я скажу заведующему. Это всё?

— Нет, есть ещё один момент. Помнишь, ребят, выступавших на новогоднем корпоративе: парня-саксофониста и тенора из Большого театра? У тебя контакты остались?

— Конечно, — улыбнулась секретарь. — Я всегда все сохраняю, на всякий случай. Вдруг ещё раз понадобятся.

— Сколько они берут за выступление?

— Вася — саксофонист, на Новый Год играл за двести, тенор, он, кстати, тоже Михаил, взял триста, — деловито сообщила Анна.

— Если свободны, и смогут приехать в нашу «избушку лесника», заплатим саксофонисту пятьсот, а тенору — восемьсот. Надбавка за срочность и неудобство, — улыбнулся я. — Скажи, чтобы ребята, которые поедут в «Арагви», по дороге к «избушке» их захватили.

— Поняла, сделаю, — секретарь сделала пометку в блокноте.

«Серега, конечно, будет недоволен. Опять ворчать начнет, что конспирацию не соблюдаю», — мысленно вздохнул я. — 'Плевать. Всю жизнь я там прятаться не собираюсь. И далеко не факт, что убийцы выйдут на артистов. Да и если выйдут, охрана там такая, что достать меня тяжело. Да и вечером запомнить в подробностях дорогу та ещё проблема. Можно даже безопасников попросить, чтобы покружили и немного запутали гостей.

Впрочем, после моего возвращения из командировки проблема с Барином должна быть решена, с партийной мафией я пока договорился, а все остальные мелочь пузатая. Да ещё далеко не факт, что приедут. Могут не согласиться сорваться ночью в область, даже за хорошие деньги'.

Успокаивал себя, боясь признаться: события последних дней сильно вымотали, опустошили эмоционально и физически, и теперь мне хотелось отдохнуть, зарядиться положительной энергией, и чего греха таить, устроить маленькую красивую сказку-праздник с романтическим ужином для прекрасной девушки…

Глава 14

Перед поездкой к Владе, я освободил место для девушки. Пересадил огромного Васю, сидевшего рядом на заднем сиденье, в «девятку» сопровождения. Оставил только Артема спереди, и Ваню за рулем. Дороги были свободными и через сорок минут мы припарковались недалеко от подъезда.

Девушка опоздала на пять минут. Влада вышла из подъезда в небесно-голубой вязаной блузке с синими пуговицами, обтягивающих светло-серых брючках, на ногах простенькие белые туфельки. Копна русых волос шелковой волной расплескалась по плечам, пухлые губки, подведенные бледно-розовой помадой, при виде меня тронула улыбка, зеленые глазищи радостно засияли.

Я моментально выскочил из «БМВ» и галантно открыл заднюю дверцу.

— Моя королева, вы, как всегда, неотразима.

— Сократ говорил: «Завоевывай друзей не пустой лестью, а искренними словами любви», — улыбнулась девушка, садясь в машину.

— Он абсолютно прав, — подхватил я, пристраиваясь, рядом. — Ибо мои слова относятся ко второму утверждению, а не первому. Вообще, ты меня удивила. Советская медсестра, цитирующая Сократа, это что-то фантастическое.

То есть медсестры, по-твоему, — дуры? — прищурилась Влада, с подозрением изучая мое лицо. — Думаешь, умеем только уколы делать, капельницы ставить и утки за больными выносить?

— Ни в коем случае, — запротестовал я. — Там много прекрасных, добрых и отзывчивых девушек с разнообразными талантами. Но большинство из них плохо разбираются в классической литературе и философии. Отыскать среди медсестричек, знающую наизусть рубаи Хайяма и цитирующую Сократа, это как в кучке серого дорожного щебня, найти крупный сверкающий бриллиант.

— Опять пытаешься подольститься?

— Нет. Правду говорю.

— Хорошо, будем считать, я тебе поверила, — улыбнулась краешками губ Влада. — Куда мы едем?

— В область. Там находится моя тайная берлога, — охотно сообщил я. — Рассказывать подробно не буду, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Давай лучше о тебе поговорим. Как дела на работе, институте и дома?

— На работе, все как обычно, — отмахнулась девушка. — Процедуры, больные, перевязки — рутина. Не хочется сейчас про это вспоминать. В институте грызу потихоньку гранит науки. А вот дома… Вчера Леша приходил.

— О, вот это уже интересно, — оживился я. — Тапки хоть вернул?

— Не-а, — Влада усмехнулась. — Забыл.

— Да что же это за интеллигенты пошли, — наигранно возмутился я. — Не кошелек, так тапки стырят. Подкованный экономист оказался, решил обувку с тебя поиметь, раз встречаться не вышло. Но каков гусь, а? Сам против плановой экономики, а действует большевицкими методами. Экспроприировал тапки у частной собственницы.

— Вернет, — отмахнулась девушка, и чуть помедлив, неуверенно добавила: — Наверно. А если и не вернет, черт с ними.

— И чего хотел светоч либеральной экономической мысли? — невинно поинтересовался я.

— Воспитывать начал, — Влада презрительно скривила губки. — Мол, ты подозрительный тип с темным прошлым. Он даже не будет удивлен, если окажешься каким-то бандитом. Как друг из самых лучших побуждений предостерегал.

— Вещал с надрывом и слезой в голосе? — сарказм сочился ручьями в каждом моем слове. — В духе Васисуалия Лоханкина[18] и его роли в русской революции? Как там? Волчица ты, тебя я презираю, к любовнику уходишь от меня…

— Экспрессии и пафоса было поменьше, — свернула белозубой улыбкой Влада. — Но по смыслу, да, в этом духе.

— А ты что ответила? — спросил я.

— А что я? — пожала плечиками девушка. — Послала его по известному адресу.

— Прямо таки туда? — иронично поразился я. — Нецензурно?

— Цензурно, но послала. Я сама взрослая и решаю, с кем встречаться, а с кем — нет. У него нет никакого права указывать, мне как жить, — отрубила Влада.

— Правильно, — одобрительно кивнул я. — И как Леша это воспринял? Воспылал праведным гневом и под шумок попытался умыкнуть пальто?

— Ничего подобного, — возразила Влада. — Надулся, гордо вздернул вверх подбородок и растворился за дверью.

— Какие, однако, экономисты обидчивые пошли, — изумился я. — Зная Лешу, поражаюсь, как ему хватило стойкости не разрыдаться на пороге. С такими созданиями надо разговаривать нежнее и деликатнее, щадить их хрупкую психику. Тогда можно аккуратно сказать то же по смыслу, но избежать прямых оскорблений и обойтись без брызг пены, слюней и соплей.

— Это как? — с интересом глянула девушка.

— Очень просто, — ухмыльнулся я. — Например, дурака называть альтернативно одаренным, лгуна –сказочным фантазером. Смысл тот же — прямого оскорбления нет. Можно подключить воображение и фантазию. Злой тетке, например, отпустить комплимент: «Какое у вас платье красивое, синее. Точно под цвет вашего лица». Наглой продавщице заявить: у вас такие «роскошные лошадиные зубки», или «ты так хамишь словно у тебя не первый, а четвертый размер». Ещё можно восхититься «очаровательной улыбкой Гуинплена»[19]. Многие все равно не поймут, кто это такой.

Влада улыбнулась.

— Плохого же ты мнения о советских людях. Думаешь, никто Гюго не читает?

— Почему же? — пожал плечами я. — Читают, конечно. Только те, кто знает классику и великих писателей, в большинстве своем, не примитивные существа и до быдлячества обычно не опускаются.

— Ты на интеллигента в третьем поколении тоже не похож, — подколола девушка.

— Согласен, — кивнул я. — Да и плевать, если честно. Я такой, какой есть. А вообще, давай поговорим о чем-то другом. Вот какие у тебя увлечения ещё есть, не считая поэзию? Чем любишь заниматься, кроме медицины?

— Путешествовать по красивым местам, узнавать что-то новое, — призналась Влада. — Рисовать обожаю, правда, под настроение. На лавры художника не претендую. Это такая, своеобразная отдушина, возможность выплеснуть свои эмоции. Грустно, печально или наоборот, радостно, берусь за кисть.

— Это интересно, — оживился я. — Покажешь как-нибудь, что у тебя получается?

— Как-нибудь покажу, — пообещала подруга. — Только не торопи меня, ладно? Это слишком личное. Когда наберусь храбрости, продемонстрирую пару картин.

— Торопить не буду, — я успокаивающе поднял ладони. — Обещаю. Когда созреешь, скажешь.

— Договорились, — кивнула девушка.

— И всё? — поинтересовался я. — Больше увлечений и хобби нет?

— К музыке ещё не равнодушна, — призналась девушка. — Классику обожаю. Чайковского, Прокофьева с удовольствием слушаю. Песни хорошие люблю. Больше наши, но и зарубежные тоже. Что-нибудь романтическое, про любовь.

— Романтическое, это замечательно, — улыбнулся я. — Музыка такая, чтобы за душу брала, подойдет?

— Конечно, подойдет, — взгляд Влады стал подозрительным. — А что? Только не говори мне, что ты что-то собрался сделать.

— Да ничего особенного. Сюрприз один приготовил — признался я.

— Наверно, потратил кучу денег? — девушка не сводила с меня глаз. — Зачем? Можно было просто сходить в театр. На крайний случай посидеть на скамеечке покушать мороженое. К чему такие расходы?

— Да какая разница? — искренне изумился я. — Деньги для того и существуют, чтобы их тратить. Если они имеются и есть возможность сделать приятное девушке, с которой встречаешься, то почему бы и нет?

— Мне неудобно, когда на меня тратят большие деньги, — пояснила Влада. — Возникает такое чувство, будто должна. А я не хочу быть в долгу, чтобы потом упрекали. Встречаться можно без этого. В конце концов, деньги не главное. Вот и Леша предупреждал, что ты будешь пробовать купить меня дорогими подарками.

— Дебил твой Леша, — вспылил я. — Дураком родился, дураком и помрет. Ты его больше слушай. Мои подарки тебя ни к чему не обязывают. Никогда никому ничего не навязываю. Просто возникло желание сделать тебе приятное, и всё. Постарайся верить людям. Если кто-то хочет порадовать тебя без всякой задней мысли, возможно, это так и есть. Не нужно обижать друзей и знакомых недоверием. Не все из них сволочи.

Секунд двадцать в салоне машины царило молчание. Только негромкое жужжание мотора нарушало тишину. Здоровенные спины водителя и охранника выпрямились и окаменели, они с преувеличенным вниманием рассматривали дорогу впереди.

Наконец маленькая ладошка мягко легла на мою руку.

— Извини, — вздохнула девушка. — Ты прав, я переборщила. Просто в своей жизни встречала людей, которым что-то от меня надо.

— Проехали и забыли, — улыбнулся я. — А Леша все-таки дурак. О таких как он есть интересная притча. Рассказать?

— Расскажи.

— 'К великому мудрецу пришел молодой человек. Униженно поклонился и попросил:

— Научи меня, быть мудрым.

— Иди на улицу и постой там, — ответил учитель.

— Но там сейчас ливень, — обиженно воскликнул молодой.

— Не имеет значения, — отрезал мудрец. — Делай, что говорю.

Парень вышел и стоял под холодным дождем. Он не уменьшался, а наоборот, стал ещё более злым. Холодные капли летели струями, вода лилась за шиворот, проникала под одежду, скапливалась в обуви.

Через полчаса молодой вернулся и воскликнул:

— Я стоял там тридцать минут. Что изменилось после этого?

— И? — улыбнулся мудрец. — Ты что-нибудь понял?

— Только то, что поступил как дурак, — злобно выкрикнул парень.

— Ты сделал первый шаг на пути мудрости, — торжественно заявил учитель. — Стал на правильную дорогу и сделал верный вывод. Если знаешь, что дурак, значит, уже немного поумнел'.

Я сделал небольшую паузу, давая Владе осмыслить сказанное, и продолжил:

— Алексей так и остался дураком. Он даже не сделал первый шаг, рассказанный в притче — не осознал свою глупость. Такие с апломбом и претензией на абсолютную истину, бездумно вещают догмы, которые им в виде лапши на уши, вешают либеральные экономисты. Вся беда подобных «специалистов» в том, что они верят своим «учителям» на слово, даже не давая себе возможность задуматься, почитать разные источники, внимательно ознакомиться с теорией, проанализировать то, что рассказывают. Вот и выглядят полнейшими неучами и дурачками в обществе образованных людей, когда с пафосом вещают дичь.

— Давай переменим тему, мне она неприятна, — призналась девушка.

— Давай, — согласился я. — Слушай анекдот. Попали как-то к дикарям немец, француз и русский…

За беседой время пролетело быстро. Через час мы уже въезжали в ворота «Избушки лесника». Влада завертела головой, осматриваясь по сторонам. Задержалась взглядом на белоснежном фонтанчике с херувимчиком, раскинувшим в стороны крылышки и пускающим разлетающиеся в разные стороны струи из рога. Глянула на аллеи с брусчаткой, увидела тихий журчащий ручей, деревянную дугу мостика с резными перилами и венчающий это великолепие искусственный водопад. Оценила высокие кроны кленов, дубов, сосен и елей, аккуратные цветочные клумбы.

— Красота невероятная, — с восхищением выдохнула Влада. — Это пансионат какой-то?

— Можно и так сказать, — усмехнулся я. — Пансионат нашей компании. Все что видишь, изготовлено руками работников одного из наших кооперативов — «РемонтДомСтроя».

— Неужели все сами сделали?

— Сами, — подтвердил я. — У нас много талантливых людей. Умеют не хуже чем на облизываемом телевизионщиками Западе. А скорее всего и гораздо лучше.

Я вылез из машины, попридержал открытую предусмотрительным Артемом дверку и галантно подал руку девушке:

— Прошу.

Влада молча оперлась на подставленную ладонь, выставила ножку и одним грациозным движением перетекла наружу. К нам уже спешил комендант.

— Здравствуйте, Михаил Дмитриевич.

— Привет, Василий Павлович, — я пожал протянутую руку и представил:

— Это Влада.

— Очень приятно, — ослепительно улыбнулась девушка.

— Мне тоже, — расплылся в ответной улыбке начальник базы. — Михаил Дмитриевич, все готово. Ребята приехали, мы всё сделали. Стол перенесли, пляж обустроили, бассейн, бильярд и сауна к вашим услугам. Блюда разогреваются. Лидия Игнатовна ещё свои фирменные пирожки с мясом и салатики делает. Через полчаса, максимум, сорок минут, будем накрывать стол.

— Есть два варианта времяпровождения на ближайшее время. Пока греют еду, поиграть в бильярд или поплавать в бассейне. Какой выбираешь? — я повернулся к девушке.

— Миш, можно тебя на минуточку? — Влада чуть потянула меня за локоть.

— Конечно, — кивнул я. — Василий Павлович, подождите, мы сейчас переговорим и подойдем.

— Да без проблем, — охотно согласился комендант. — Постою тут.

— Что такое? — спросил я, когда мы удалились метров на пять.

— Предупреждать надо, я без купальника, — прошипела девушка.

— Не вижу никаких проблем, — пожал плечами я. — В бассейне никого не будет, кроме нас двоих. Можем спокойно сбросить все шмотки и купаться голышом. Чего нам стесняться, уже видели друг друга без одежды. Выйдем из бассейна, наденем халаты, они уже подготовлены, как и лежаки и полотенца. И пока мы купаемся, никто не зайдет. Вход под охраной службы безопасности, им даны жесткие инструкции, никого не впускать. Девочки Лидии Игнатовны шампанское и бутерброды принесут, больше никто нас не потревожит, пока сами не разрешим. Ну что идем купаться или в бильярд поиграем?

— Купаться, — после секундной паузы решила Влада.

— Отличный выбор, — улыбнулся я. — Тогда пошли…

Мы стояли в белоснежных махровых халатах, возле столика с бутербродами, расставленными приборами и бутылки шампанское. Пока переодевались в раздевалках, Катя и Таня быстро сервировали стол и бесшумно удалились, оставив нас одних.

Огромная чаша бассейна длиной в двадцать пять метров сверкала лазурной гладью, блики воды причудливой вязью играли на стене. Высокие потолки, яркие круглые лампы, от которых небесно-синяя поверхность сияла золотистыми искорками, украшенные лепниной потолок и арки, монументальные колонны в стиле барокко, возведенные умельцами «ДомСтройРемонта» создавали ощущение покоев падишаха из «Тысячи и одной ночи».

— Ничего себе, — восхищенно вздохнула Влада. — Даже не верится, будто в сказку попала.

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, — я подмигнул девушке, — В древности великий греческий ученый Архимед сказал: «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю». Я могу перефразировать его изречение в духе современного времени: «Дайте мне большие деньги, и я создам новую реальность». Вот кусочек этой новой реальности ты видишь сейчас. Разве можно было ещё каких-то пять лет назад представить себе подобные хоромы, созданные не государством, а коммерческими предприятиями? Нет, конечно. А сейчас это реальность. Мы творим новый мир для себя, близких и своей страны.

— И что же ты, или вы, сделаете для страны? — иронично поинтересовалась Влада. — Для себя вижу, стараетесь.

— Пока об этом рано говорить, но попытаемся сделать всё, чтобы государство было с мощной экономикой, высокими социальными стандартами, обеспеченными и счастливыми гражданами. Возможно, на это уйдут десятилетия, придется пройти сквозь смуту и тяжелые времена, но пока я и моя команда живем и работаем, будем бороться за страну своей мечты.

— А сейчас она не дотягивает до идеала? — в голосе девушки явственно слышался сарказм.

— Не дотягивает, — вздохнул я. — К сожалению.

— И что сейчас не так? Просвети глупую медсестру.

— Да всё, не так. Партийная верхушка зажралась, решила прибрать государственную собственность к рукам. Руководители не соответствуют духу времени, не понимают последствий законов, которые принимают, или сознательно играют на разрушение системы. Впрочем, давай сменим тему. А то я себя неловко чувствую, пригласил девушку на свидание и гружу на политические темы.

— Давай, — с легкостью согласилась Влада.

— Поплаваем? — предложил я и скинул халат. Девушка смущенно отвела глаза. Я с разбегу плюхнулся в синюю гладь бассейна, подняв тучу брызг. Через секунду рядом со мною, в воду влетело рыбкой гибкое девичье тело. Влада вынырнула и отряхнулась, схватившись рукою за поручни у бортика. Взметнулись слипшиеся и потемневшие от воды пряди волос, окатив меня градом капель. Я подхватил ладонью тонкую талию, притиснул её к бортику и жадно впился в приоткрытые теплые и мягкие губы, ощущая податливую упругую девичью плоть…

Из бассейна мы вылезли через полчаса, вдоволь наплескавшись и наплававшись наперегонки, довольные и чуть уставшие. Обтерлись полотенцами, накинули халатики, выпили по бокалу вина, закусили бутербродами с сыром и тарталетками с красной икрой. В дверь деликатно постучали.

— Михаил Дмитриевич, Василий Павлович и Лидия Игнатовна попросили передать, что все готово. Стол накрыт, шашлык и горячие блюда разогреты, можем подавать в любой момент, — сообщил звонкий голосок Танечки.

— Спасибо, Танюша, мы сейчас переоденемся и подойдем на пляж, — откликнулся я.

— На пляж? — удивилась Влада.

— Именно, — улыбнулся я. — Будем сидеть на пригорке, смотреть на окружающие красоты, пить вино, кушать вкуснятину, которую приготовил один из лучших поваров «Арагви» и наслаждаться общением. Правда, здорово?

— Правда, — чуть неуверенно согласилась Влада. Глянула на меня, хотела что-то добавить, но промолчала.

Комендант и ребята из службы безопасности постарались на славу. Стол накрыли каркасным навесом, сделанным ещё в начале лета для таких посиделок. Светильники, в стиле уличных фонарей девятнадцатого века, освещали пространство мягким, комфортным для глаз, неярким светом. По периметру расставили горшки с экзотической растительностью: карликовыми пальмами, орхидеями, хризантемами, гладиолусами, георгинами, перенесенными из нашей оранжереи. Вдали тихо шумела река, на том берегу тускло светились огоньки частных домов, пансионатов и санаториев. Все выглядело необычно, красиво и очень романтично…

Метрах в десяти установили столик охраны, там уселся Максим, с тремя сотрудниками в темных костюмах.

Дунул холодный осенний ветер. Я отодвинул стул, помог подруге усесться, взял лежащий на соседнем сиденье плед и аккуратно накрыл девушку.

— Спасибо, — тихо произнесла Влада.

— Подожди, это ещё не все, — я повернулся к старшему охраннику и требовательно протянул руку. — Цветы.

Максим понятливо кивнул и достал из-под стола роскошный букет из белых и бордовых роз. Приблизился, вручил и замер сзади.

— Это тебе, — на колени девушке, шурша целлофановой оберткой, легли розы.

— Спасибо, — немного растеряно произнесла Влада.

— Давай выпьем за нас, — я неторопливо разлил уже открытое шампанское по бокалам. — Пусть все мечты воплотятся в реальность, а счастье нас постоянно сопровождает, и никогда не захочет покидать. За светлое будущее!

— За будущее, — тихо ответила подруга. Наши бокалы звякнули, соприкасаясь. Я пригубил шампанское, поставил бокал на стол, и властно притянул девушку к себе.

— Ты чего, люди же смотрят, — Влада указала глазами на охранников.

— Уже не смотрят, — усмехнулся я.

Парни поспешно отвернулись.

Наши губы соединились. Поцелуй был таким сладким и страстным, что я на пару минут забыл обо всем. Тяжело дыша, Влада осторожно отстранилась от меня, упершись ладонями в грудь.

— Пошли, потанцуем? — предложил я.

— На берегу, в тишине? — улыбнулась девушка.

— Зачем же в тишине? — усмехнулся я. — Музыка будет. Закрой глаза и не открывай пока не скажу.

Влада выдохнула и подчинилась. Я подошел, нежно взял её за талию, увлек за собой, положил маленькие ладошки на свои плечи и скомандовал охранникам:

— Можно!

Самый молодой, ослепительно улыбнулся и вытащил футляр с саксофоном, достал инструмент и приложил его к губам.

Нежные, бархатные звуки саксофона разорвали тишину осенней ночи. Влада широко распахнула глаза и замерла в моих объятьях, прислушиваясь. Я удовлетворенно улыбнулся. Страстная мелодия мягко разливалась по пляжу, затрагивая трепетные струнки души. Саксофон страдал, изливая в пространство сладостное томление, мы медленно покачивались, обнявшись, растворившись в пространстве и времени. Пляж, охрана, стол с яствами, все исчезло подхваченное волшебным вихрем романтической музыки…

— Миха, с тобой все в порядке? — локоть десантника бесцеремонно пихнул в бок.

— Да — растерянно пробормотал я, возвращаясь в реальность. — А что такое?

— Ты уже полчаса сидишь и смотришь стеклянными глазами в иллюминатор, и ни на что не реагируешь, — ехидно сообщил друг. — Точно, всё в порядке?

— Точно, — буркнул я. — Просто вспоминал кое-что. Не обращай внимания.

— Да знаю я, что ты вспоминал, — ухмыльнулся десантник. — Свиданку в «избушке лесника». Я с Серегой в комнате охраны сидел, когда Анна туда позвонила, чтобы руководящие указания раздать.

Я промолчал, откинулся на мягкое сиденье и прикрыл глаза. Впереди предстояла встреча с Маркусом Вольфом, от которой в той шахматной партии, которую я разыгрывал, зависело очень многое, если не все…

Глава 15

Дмитрий Федорович оказался хорошим организатором. Его просьбы подкрепленные авторитетом могущественного шефа, выполнялись как приказ. В аэропорту нас встретила черная «волга» с дипломатическими номерами, рядом с водителем сидел улыбчивый невысокий толстячок, представившийся Николаем Ивановичем, сотрудником посольства, нашим помощником и гидом.

Водитель помог уложить наши сумки и пару чемоданов в багажник. И мы поехали в «Палант-отель». По пути я с любопытством смотрел по сторонам. Родные «хрущевки» соседствовали с высотными серыми «панельками», изредка попадались выстроенные в духе послевоенной эпохи «сталинки» — при взгляде на эти здания, возникало ощущение, будто никуда не уезжал. Периодически встречались наши автомобили: «жигули», более новые версии «лады», двадцать четвертые «волги», изредка даже «запорожцы».

Но при всей схожести с Союзом, имелись и существенные отличия. Кое-где на улицах сохранились немецкие дома конца девятнадцатого — начала двадцатого века. Пролетела в окне футуристическая берлинская телебашня, напоминавшая инопланетный космический корабль. На дороге мелькало множество разноцветных юрких «трабантов», различные модели «варбургов», от модернизированных «трехсот пятьдесят третьих», до самых последних вариантов «1,3» с четырехтактным мотором «фольксваген». Периодически встречались настоящие мастодонты — «трехсот одиннадцатые», чем-то напоминавшие старые горбатые «волги», и носившие опечаток золотой автомобильной эпохи пятидесятых-шестидесятых годов. И восточные немцы в своей массе не очень напоминали советских людей — одежда ярче, прически разнообразнее, манеры раскованнее.

«Паласт-отель» находился в центре города, прямо у речки Шпрее, гордо возвышаясь над мостом. В солнечном свете сияли панорамные стекла входа, сама гостиница внешне почти не уступала дорогим европейским и американским отелям. «Паласт-отель» чем-то напоминал замок с крепостными стенами. Особенно усиливали это впечатление длинные корпуса, под углами расходившиеся от центрального входа главного здания. Бежевые блоки, большие окна, восьмиугольная чаша фонтанчика перед входом с металлическими людьми, опустившими ноги в воду, — отель смотрелся солидно и ухоженно, не уступая презентабельным европейским и американским гостиницам.

— Приехали, — лаконично заявил водитель. Машина припарковалась недалеко от главного входа.

— Михаил Дмитриевич, Олег Владимирович, — с пафосом начал Николай Иванович. — Знаю, что вы люди опытные и проинструктированные, уже побывали в США и других странах. Но считаю своим долгом напомнить, это лучшая и наиболее престижная гостиница Германской Демократической Республики, предназначенная для богатых западных туристов. Прошу помнить: вы граждане Советского Союза должны вести и держаться соответствующим образом, чтобы не уронить честь нашей страны.

— Не переживайте, Николай Иванович, — усмехнулся я. — Не уроним.

— Машина с Евгением и я в вашем полном распоряжении, — заявил сотрудник посольства и полез во внутренний карман. Достал визитку и протянул:

— Вот возьмите, тут телефон, по которому вызвать машину и связаться со мной. Все покажем, расскажем, поможем, если что понадобится. Начальство дало команду оказывать вам всяческое содействие.

— Спасибо, — я аккуратно двумя пальцами взял визитку — Буду иметь ввиду…

Через десять минут мы вошли в забронированный люкс. Номер оправдал мои ожидания, диван и два кресла рядом с журнальным столиком поражали своей мягкостью и удобством. Создавалось такое впечатление, словно качаешься на волнах, хотелось расслабиться и уснуть. Двуспальная кровать была громадной, а диван в зале раскладывался, увеличиваясь вдвое. Комнаты светлые и просторные, защищающие от солнца тяжелые шторы, убраны в стороны.

Зона кабинета — солидный стол с лампой и другими принадлежностями для работы. Огромный черный телевизор в общем зале, бар с алкогольными напитками, большая кухня, обеденный стол, с шестью стульями с высокой прямоугольной спинкой прямо у огромного окна, холодильник почти в мой рост — для конца восьмидесятых годов вполне престижная обстановка.

Десять минут разбирали вещи из сумок и чемоданов. Потом по очереди приняли душ. Довольные и посвежевшие, достали по бутылочке апельсиновой «миринды», найденной в холодильнике и упали в мягкие кожаные кресла, принявшие нас в свои объятья.

— Что делать будем? — поинтересовался Олег, пригубив ледяной напиток.

— Сейчас найдем кафешку, перекусим, потом прогуляемся по городу, обдумаем, как переговоры с немецкими промышленниками вести будем, — сообщил я.

— Ладно, — согласился десантник, одним глотком опорожнил остаток в бутылке и встал. — Тогда пошли. Чего сидеть, дела делать надо.

— Пошли, — согласился я.

Небольшое, но уютное кафе, мы нашли на Карл-Либхнет-штрассе, метрах в трехстах от отеля. Большой зал, огромные окна-витрины заливали пространство светом. Посетителей в эти часы почти не было. В одном конце зала немец средних лет в сером костюме как автомат меланхолично поглощал рагу со свининой. В другом молодая девушка лакомилась пирожным, периодически отпивая от маленькой чашечки кофе.

Мы уселись подальше от них, за столик у окна. Сразу же возле нас нарисовался улыбчивый официант в белой рубашке и галстуке-бабочке. Раздал папочки с меню, предложил задвинуть шторы.

— Не нужно, — отказался я. — Нам и так нормально.

Повернулся к Олегу.

— Что будем есть?

— Закажи чего-нибудь мясного на свое усмотрение, — попросил десантник. — Я вообще не различаю, что тут написано.

— Ладно, — я глянул в меню. — Сейчас особо есть не хочется. Принесите нам, пожалуйста, парочку «круст», салаты с яйцами и огурцами, и две чашки кофе, пожалуйста.

— Генносе — иностранцы? — осведомился официант, уловив акцент в моем произношении.

— Да, — подтвердил я.

— Позвольте вам предложить, наше фирменное блюдо — Каслер.

Я опустил глаза, разыскивая в меню искомое яство.

— Это подкопченная свинина с кислой капустой и соленым картофелем? — уточнил у официанта.

— Именно так, — кивнул парнишка. — Очень вкусно. Все наши клиенты хвалят.

— Не надо, — отказался я. — Еда тяжелая, порция слишком большая. Не хотим сейчас набивать желудки. Как-нибудь потом попробуем.

— Хорошо, — официант сделал пометку в блокнотике. — Тогда разрешите вместо кофе порекомендовать вам по кружке «Berliner Weiße» или бутылочку шампанского «Rotkäppchen» — такое можете попробовать только у нас, в ГДР.

— Шампанское мы выпьем не сейчас. Перед отъездом попробуем, — решил я. — А вот «Berliner Weiße» — это интересно. Сколько там алкоголя?

— Пять процентов, — отреагировал официант.

— Ладно, пусть будут две кружки «Berliner Weiße». Только как следует охлажденные.

Официант кивнул, записал заказ и удалился.

Я развернулся к Олегу.

— Олежка, перед тем как мы с тобой обсудим, что делать дальше, уточню один важный момент. Помнишь, что Николай Иванович о «Паласт отеле» сказал?

— Что это самая престижная гостиница в ГДР, предназначенная для западных богачей, — моментально ответил десантник.

— Правильно, — улыбнулся я. — И что это значит?

— Гостиницу контролирует местное КГБ, — сообразил Олег. — Номера могут прослушиваться.

— Именно, — довольно кивнул я. — Не удивлюсь, если почти весь персонал работает на министерство государственной безопасности. И проститутки, которым позволяют, знакомиться с богатыми туристами, тоже. Поэтому в нашем номере, других общественных местах отеля и при посторонних ни одного лишнего слова.

Олег посерьезнел:

— Понял.

— Теперь поясню тебе одну важную вещь. Официально мы приехали в ГДР, чтобы наладить контакты с автопромышленниками ГДР, договориться о выпуске «Трабантов» и других машин в Союзе. Но это прикрытие. Наша главная, не афишируемая цель состоит в другом.

— В чём? — десантник замер, превратившись в слух.

— В том, чтобы установить контакт с одним очень важным человеком. Если он согласится помочь, мы можем решить сразу множество проблем. Не исключено, даже отобьемся от генерала, положившего глаз на наши фирмы, решим проблемы с Америкой и доберемся до тех, кто нанял убийц, расстрелявших нашу машину.

— Что требуется от меня? — уточнил Олег.

— Слушать и выполнять мои просьбы. Я затеял очень рискованную игру, если она окажется успешной, выйдем на новый уровень организации. Сейчас действуем следующим образом, прогуляемся по городу, наймем такси. Прокатимся по заведениям. В одном из них должен находиться парень, которого я планирую использовать для установления контакта с нужным человеком. Ты никуда не вмешиваешься и ждешь меня в машине. Если попрошу, страхуешь. Но большая просьба, никакой самодеятельности. Малейшая ошибка, все рухнет, и у нас будут проблемы. Если я куда-то пропаду и через, минимум, семь часов не объявлюсь, звонишь Анне. Она уже получила необходимые инструкции и знает, что делать. Но это на самый крайний случай.

— Почему так сложно? Пока я дозвонюсь до секретаря, потеряем время. Может, сразу прикинем, как действовать, если возникнут проблемы?

— В этом нет необходимости, — отрезал я. — Пока нет. Дальше будет видно.

— Как скажешь, Миха, — тяжело вздохнул Олег. — Ты главный.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я.

Появившийся из ниоткуда официант с подносом прервал беседу. Расставил пиалы с салатиками, тарелки с «крустами», две большие кружки с пивом, пожелал приятного аппетита и тихо исчез.

— Это что такое? — десантник с недоумением разглядывал четырехугольные квадратики запеченного теста с сыром и кружочками колбасы и красноватое пиво.

— Социалистическая пицца, — улыбнулся я. — Круста — одно из любимых блюд восточных немцев. Тесто, сыр, колбаса, бросаем заготовку в духовку и она готова.

— Понятно, — буркнул Олег. — Ну что же, попробуем, что это за круста. А чего у пива цвет такой странный?

— Оно с сиропом, — ухмыльнулся я. — Получился очень необычный вкус. Попробуй, сам убедишься. Местные его обожают.

Горячее тесто аппетитно хрустело на зубах, сыр и колбаски оказались на высоте, а салаты — свежими. Пиво тоже порадовало необычным кисло-сладким вкусом. Поэтому, получив счет двадцать две марки пятьдесят пфенингов, я, к удовольствию официанта, расплатился тремя десятками и отказался от сдачи.

После трапезы, мы немного прогулялись по мостовой, поймали такси.

— Кафе «Мирабель», на Унтер ден Линден знаете? — обратился я к пожилому хмурому немцу, сидевшему за рулем.

— Ja, — кивнул водитель.

— Отвезете?

— Ja.

«Удивительно немногословный товарищ. Впрочем, так даже лучше, не будет лезть в душу», — отметил я.

— Повозите меня по городу? — поинтересовался у водителя. — Возможно, понадобится меня подождать. Мой товарищ останется в машине. Я хорошо вам заплачу за простой и поездку — полтора счетчика. Договорились?

Хмурое лицо таксиста преобразилось, расплывшись в довольной улыбке.

— Ja, genosse[20], — ухмыльнулся он.

«Мирабель» оказалась вполне современным заведением. У стойки бармена сидело несколько человек, за столами молодой парень и девушка, пожилая семейная пара и одинокий старик. Изотова не было.

Я уселся, с недовольным видом полистал меню, затем встал и неторопливо покинул кафе. Ловить здесь было нечего. Спрашивать у бармена о Станиславе было глупо — ему могли доложить.

— Карл Маркс-Аллея, ресторан «Москва», — дал новый адрес, усаживаясь в машину.

Водитель кивнул и повернул ключ зажигания.

Огромное мозаичное панно на входе в духе лучших традиций соцреализма «Из жизни народов СССР» заставило меня улыбнуться. В прошлой жизни Изотов неоднократно упоминал о нём. Панно девять на пятнадцать метров создал Берт Хеллер, до конца пятидесятых годов, являвшийся ректором художественной академии Берлина, известный во многих странах своими мозаиками, плакатами и портретами.

Просторный зал ресторана, залитый солнечным светом, меня не заинтересовал. Я, игнорируя любопытные взгляды окружающих, вышел во внутренний дворик. И сразу же усмехнулся, заметив знакомое лицо за одним из столиков. Я помнил Изотова шестидесятилетним пенсионером, а тут сидел тридцатипятилетний мужчина в самом расцвете сил. Вместо лысины, вполне нормальная русая шевелюра, легкая седина слегка тронула виски. Глубоких морщин и усталого проницательного взгляда, характерного для пожилых и много повидавших людей, которыми Станислав запомнился в прошлой жизни, не наблюдалось — относительно молодой, крепкий и спортивный мужчина в строгом темном костюме.

Изотов увлеченно кромсал ножом и вилкой огромную отбивную, не обращая внимания на окружающих.

Впрочем, он оставался профессионалом, и моё движение к своему столику срисовал почти сразу. Поднял глаза, убрав от тарелки руки с приборами, взгляд сразу стал настороженным и колючим.

— Рад вас видеть, товарищ майор, — я улыбнулся и сел за стул напротив.

— Кто вы такой, откуда знаете моё звание и что вам надо? — внешне спокойно осведомился Станислав Иванович, отложив приборы на салфетки.

— Мое имя вам сейчас ничего не скажет, — нагло заявил я, проигнорировав пронизывающий взгляд майора. — Достаточно, что знаю о вас, Станислав Иванович, достаточно много.

— Что, например? — поинтересовался офицер ГРУ. Внешне он выглядел абсолютно спокойным, но внутренне напоминал сжатую пружину, готовую в любой момент взорваться резким движением.

— Станислав Иванович Изотов. Родился восемнадцатого августа пятьдесят четвертого года в селе Семеновка, Воронежской области. Хотите расскажу, как в пять лет отец выпорол вас ремнем, когда вы заблудились в лесу на пять часов? Или как в восемь лет с Митькой Косым нашли на месте боев неразорвавшуюся советскую гранату? Хорошо хватило ума спрятаться за деревьями, вырвать чеку и бросить её в пруд. Взрыва вы так испугались, что примчались домой и никому ничего не сказали, хотя шороху в Семеновке и Морозовке навели. Даже участковый бегал, людей опрашивал.

Брови Изотова изумленно поползли вверх:

— Откуда ты… вы знаете о гранате? Мы молчали как партизаны. Косой рассказать не мог, он через три года умер от воспаления легких. Если бы кому проговорился, я бы узнал, — пробормотал потрясенный Станислав Иванович.

— Мы знаем очень многое, товарищ Изотов. Даже о том, что вы с супругой Верой копите на новую кооперативную квартиру, покупаете здесь шмотки и посуду, а в Москве через родственников сдаете в комиссионки, — улыбнулся я.

— Это шантаж? — напрягся майор.

— Нет, — спокойно ответил я. — Просто демонстрация осведомленности. Можете не беспокоиться. Через полтора года статью о спекуляции полностью упразднят. Она и сейчас полностью формальна, тысячи кооперативов спокойно занимаются перепродажей на законном основании. Преследовать их запрещено на самом высшем уровне.

— И, тем не менее, на вопрос, кто вы такой и чего от меня хотите, не ответили, — криво усмехнулся Изотов.

— Называйте меня, допустим, товарищем Ивановым. Я представляю высокопоставленных товарищей из родственной вам структуры с поддержкой оттуда, — я многозначительно поднял глаза вверх. — Нам необходимо встретиться с Маркусом Вольфом.

— Зачем? — взгляд майора приобрел бритвенную остроту. — Для вербовки? Он уже три года в отставке и ничего не решает. Вы точно представляете КГБ?

— Я представляю людей, способных дать ему достойную работу, — туманно ответил я.

— А давай я тебя, голубя сизого, сейчас задержу и к нам привезу, — хищно оскалился майор. — Больно ты мутный товарищ Иванов, или как тебя там. Наши спецы быстро язык развяжут.

— Не боитесь ответственности за спекуляцию? — я иронично изогнул бровь. — А ведь это далеко не все ваши грешки. Могу ещё многое рассказать. Например, недавнюю историю, как вы замполиту чучело гадюки в постель подложили. Он, между прочим, упал и руку сломал. А это уже на диверсию против руководства тянет. Или как товарища прикрывали, когда он на задании в западном Берлине к проституткам бегал.

— Замполит сам виноват, — буркнул покрасневший майор. — Всех достал своими придирками и нравоучениями. С Воротниковым ситуация другая. Он с женой разошелся. Формально не развелись, но… Без женщины полгода сидел, планка падала. Вот и не удержался. Никому никаких секретов не рассказал, задание выполнил, ну и побаловался с проституткой на обратной дороге.

— То-о-варищ майор, — многозначительно протянул я. — Ладно, ваш замполит — сволочь известная. От него весь личный состав стонет. Но с Воротниковым… Неужели вы забыли, что такое «медовая ловушка»?

— Не забыл, — Изотов виновато отвел глаза. — Да ничего же не было. Он под западника косил, заскочил в первый случайный бордель. Шанс, что его там срисуют и завербуют — ноль. Согласен, не нужно было этого делать, но бывают такие ситуации…

Изотов несколько секунд помолчал, и вкрадчиво уточнил:

— И всё-таки, товарищ Иванов, откуда вы все это знаете? О замполите я никому ничего не говорил, все сам провернул. По поводу Воротникова, только я и ещё один человек знает, но он — кремень, будет молчать.

— Это не важно, — отмахнулся я. — Так всё-таки сведете меня с Маркусом Вольфом? Знаю, что вы одно время плотно общались, и сейчас выход на него есть.

— А почему бы не пойти по официальным каналам? — прищурился майор. — Если вы таких высокопоставленных людей представляете. Да ещё наших.

— Потому что, не все так просто, — спокойно ответил я. — Вы же знаете историю с тем же бывшим послом в Канаде, Александром Яковлевым? ГРУ и КГБ собрали доказательства вербовки и работы на западную разведку, главному доложили. И что? И ничего. В Политбюро сидит. Дальше продолжать?

— Не надо, — отказался сразу помрачневший майор.

— Если вы подозреваете, что я агент западных разведок — это глупость. Ответьте себе на один вопрос: Будет Вольф сотрудничать с БНД, ЦРУ и прочими структурами?

— Ни за что, — отрезал майор. — Он убежденный коммунист. Никогда никого не сдавал. За что и уважаем.

— Вот видите, — улыбнулся я. — Вы сами всё понимаете.

— Но ведь есть ещё и возможность ликвидации, — заметил Изотов. — Из мести, например. Вольф сильно насолил янки и весси. Многие разведки мечтают его живьем сожрать.

— Резонно, — согласился я. — Я готов переговорить с Маркусом Вольфом в любом удобном месте, которое он выберет. Может перед встречей обыскать, не вопрос. Хоть под прицелами снайперов с разных сторон пусть держит, если в чем-то подозревает. Поймите, мы хотим предоставить Вольфу шанс заниматься любимой работой, делать то дело, на которое он положил жизнь, правда, на чуть другом уровне. Вы же многое видите, какие тут процессы идут, что происходит. А мы даем ему возможность спастись, снова войти в игру, и делать то, что у Маркуса получается лучше всего.

На этот раз майор молчал минут десять, напряженно раздумывая.

— Ладно, — наконец вздохнул он. — Я поговорю с Маркусом Вольфом. Но ничего не обещаю, решение о встрече будет принимать он.

Глава 16

Все остальные вопросы обсудили за пятнадцать минут. Договорились с майором увидеться через пару дней на том же месте, в двенадцать дня. Изотов приедет в любом случае. Проявит Вольф интерес, вместе с ним или с предложением о месте и времени конкретной встречи, откажется, майор все равно прибудет и сообщит.

Когда уже расходились, Станислав Иванович добавил:

— Раз обещал, попробую организовать встречу. Но на будущее — просьба: постарайтесь решать свои проблемы, как-нибудь без меня. Есть такая поговорка: «паны дерутся — у холопов чубы трещат». Если начнется какое-то дерьмо, большие начальники в высоких кабинетах всегда договорятся, а простых служак вроде меня сделают крайними. Большая политика — это террариум с голодными и злыми гадюками. Таких как я, сожрут и не подавятся.

— Понял, — кивнул я. — Просьба справедливая. Устройте мне встречу с Вольфом — остальное не ваша проблема. Даю слово, больше к вам обращаться не буду.

Договорились, — майор протянул руку. Я пожал крепкую ладонь и откланялся.

Такси стояло на том же месте, на стоянке у ресторана.

— Все нормально? — коротко спросил десантник, когда я уселся рядом с ним.

— Более-менее, — неопределенно ответил я.

— Wo kann ich es holen[21]? — с невозмутимым лицом уточнил водитель.

— Карл-Либхнет-штрассе, высади нас около берлинской телебашни, — попросил я.

— Gut[22], — кивнул таксист.

Можно было попросить подвезти прямо ко входу «Паласт-отелю», но там имелась высокая вероятность, что такси срисуют. А потом дело техники, по номерам выйти на водителя, допросить, восстановить наш маршрут, и найти Изотова. Понятно, что нашу машину могли пасти, но я регулярно посматривал по сторонам и слежки не заметил.

Облегчать работу товарищам чекистам не собирался. Если захотят отследить, пусть попотеют, восстанавливая картину нашего времяпровождения. Конечно, у нас и «штази» практиковалась подставка нужного такси объекту с водителем-сотрудником КГБ-МГБ за рулем. Тогда необходимость следовать за автомобилем отпадала. Но вариант подставки я напрочь отмел. Мы гуляли по городу пешком, поели в кафе, предугадать, что совершенно спонтанно возьмем такси, не мог даже самый гениальный оперативник.

Возможно, за нами никто не следит, это моя паранойя и шпиономания. Попытались всучить посольского работника и машину для поездок — на этом всё. Но я всегда предпочитал не расслабляться, подозревать худшее, и действовать так, будто оно неизбежно. Во многих случаях, это выручало. Что у генерала в голове варится, я знать не мог. Возможности у Бобкова огромные, всё-таки первый заместитель председателя КГБ, на кон поставлены десятки, а то и сотни миллионов, которые принесет ему контроль над моими фирмами. Ему ничего не стоит попросить местных коллег из МГБ приглядеть за нами. Обосновать просьбу можно элементарным беспокойством за нашу безопасность. Поэтому лучше перестраховаться и не маячить на такси перед отелем.

Чем заняться перед встречей с Вольфом? Нужно наладить контакты с народными предприятиями автомобильной промышленности «осси». В-первую очередь с руководителями «VEB Sachsenring Automobilwerke Zwickau», выпускавшими самый народный популярный и недорогой легковой автомобиль — «трабант». Интересны «Barkas» в Карл-Маркс-Штадте и «Robur», изготавливающие неплохие фургоны, микро- и большие автобусы, легкие и средние грузовики. В «Робуре», кстати, имеется несколько новых, опытных образцов. Выпустить их серийно не успели, из-за ликвидации ГДР. И конечно, «Automobilwerk Eisenach» в Айзенахе, производившие «варбурги». Можно попробовать завязать контакты с «VEB IFA-Automobilwerke Ludwigsfelde», выпускавшим среднетоннажные автомобили, мотороллеры и ещё рядом производителей. Но на первом плане стоят именно «трабанты», «варбурги», фургоны и микроавтобусы от «Баркас» и «Робур».

Если попробовать связаться с промышленниками напрямую, результат очевиден: пошлют, может даже вежливо стандартной отпиской, но встречаться и договариваться не будут. Поэтому варианта воздействия два. Первый подключить людей с посольства, того же Николая Ивановича. Он же помощь предлагал? Вот пусть и поработает в этом направлении. Тем более за ним стоит сам посол, которому от руководства Комитета спущена просьба «поддерживать и помогать». Бобков уже видит мои предприятия своими, и заинтересован, чтобы я заключил как можно больше выгодных контрактов и заработал денег.

Получится договориться с Вольфом, и его аккуратно подключу к решению вопроса. Главная задача — вывезти технологии и хотя бы часть производственных мощностей для организации производства на территории Союза. ГДР уже спасти не получится, нет у меня сейчас таких сил и возможностей: противодействовать центробежным процессам предательства и развала стран соцлагеря. Но большую часть, действительно уникальных кадров, которые как говорил товарищ Сталин «решают всё», возможно удастся заполучить. А там можно уже и с Рокволдами и Майерсами потягаться и свой глобальный план финансового кризиса и потрясения США организовать.

— Kamen[23], — коротко объявил таксист, притормаживая. Я глянул в окно: недалеко маячил остроконечный шпиль Берлинской телебашни.

Расплатился с таксистом и вслед за Олегом вылез на улицу.

Десантник заворожено пялился на большой рекламный плакат. На нем позировала ослепительная молоденькая блондинка с роскошной гривой кудрявых волос.

— Понравилась? — улыбнулся я.

— Очень, — признался десантник. — Кто такая?

— Судя по афише — гэдээровская популярная певица — Инка Баусе. У неё завтра вечером концерт в Государственной опере. Будет петь песни своего нового альбома «Schritte», что в переводе означает «Следы». Хочешь, попробуем купить билеты на концерт? Если не получится, можем попросить посольских посодействовать или просто приобретем их у спекулянтов.

— Очень хочу, — признался Олег, не отрывая взгляд от плаката.

— Значит, так и сделаем, — улыбнулся я…

Два дня перед встречей с Маркусом Вольфом пролетели в хлопотах. Оказавшись в номере, мы несколько часов отдыхали, даже пару часов подремали, приходя в себя после перелета. Вечером я связался с Николаем Ивановичем. Встреча с сотрудником посольства состоялась на следующее утро, в баре отеля. Накрученный начальством, Николай Иванович, который, как подозреваю, одновременно был офицером КГБ под дипломатическим прикрытием, сразу согласился помочь. Пообещал организовать встречи с восточногерманскими автопромышленниками, но сразу же сказал, что ему потребуется некоторое время.

Как только договорились о сотрудничестве, на дипломата сразу насел Олег. Десантнику не терпелось попасть на концерт Инки Баусе и лично вручить красотке огромный букет цветов. Николай Иванович согласился помочь с билетами сразу. К предложению организовать встречу в гримерке отнесся более сдержано и осторожно, некоторое время мялся, но под напором воодушевленного Олежки сдался.

На этой ноте разговор закончился, и дипломат-разведчик отбыл, пообещав позже прислать машину с водителем в наше распоряжение.

На посольской «волге» мы съездили до ближайшего магазина «Интершоп» — аналога советской «Березки». Различие состояло только в том, что вместо чеков, в этой сети магазинов принимали иностранную валюту, в основном, марки ФРГ. Выбор западной модной одежды в и «Интершопе» был больше чем у нас. Мы с Олегом взяли себе по парочке классических, хорошо пошитых костюмов, выбрали спортивные — «адидас» и «пума», кроссовки этих же фирм, несколько рубашек, флакончики с туалетной водой, кучу разных сувениров и подарков для близких и коллег. Расплатились долларами и западногерманскими марками. По слухам, эти магазины плотно пасли сотрудники МГБ, выявляющие подозрительных личностей с валютой, но у нас никаких проблем не возникло. Скорее всего, потому что местные оперативники заметили черную «волгу» с дипломатическими номерами, которая нас привезла.

Вечером посетили концерт Инки Баусе. Олег, купивший по дороге букет бордовых роз, всю первую часть концерта, чуть не подпрыгивал на сиденье от переполняющих эмоций. Я же откровенно скучал, слушая песни красавицы-блондинки. Смазливая девочка, но Ева и Влада ей не уступали. Голос приятный, но ничего выдающегося. Сандра и Си Си Кейтч, выступавшие в восьмидесятых с сольными программами, звучали лучше.

В антракте как джин из бутылки возник Николай Иванович, и пока я в буфете меланхолично жевал бутерброды, запивая чаем, повел покрасневшего от смущения десантника знакомиться со звездой эстрады. Олег вернулся, когда я уже садился в кресло, сияющий как летнее солнце над зеленой лужайкой. Поведал: Инка с удовольствием приняла цветы. Похоже, немке понравился крепкий и высокий советский парень. Обменялись любезностями и комплиментами, девушка взяла визитку, дала свою и обещала обязательно позвонить, когда под Новый Год приедет в Москву.

После концерта, по очереди приняли душ и завалились спать. Утром перекусили в баре гостиницы и прогулялись. На улице шепнул Олегу, что мне нужно проехаться в ресторан «Москва». От предложения десантника сопровождать, отказался. Неожиданное появление со мной ещё одного человека, может вспугнуть майора и бывшего главу «штази». Олег был очень недоволен, но скрипя зубами, согласился с моими доводами.

Через час я вышел из отеля, прошелся по городу. Пару раз останавливался, смотрел в сверкающие витрины магазинов, отслеживая потенциальных «топтунов», ничего подозрительного не заметил. Через два квартала от гостиницы поймал такси и поехал в ресторан «Москва» на встречу с гэрэушником и бывшим шефом разведки.

Изотов ждал меня за своим столиком во внутреннем дворике ресторана. Рядом с майором сидел седой мужчина, коренастый, чуть полноватый, широкоплечий.

Гэрэушник увидел меня, улыбнулся и приветственно махнул рукой. Я поднял ладонь в ответ, неторопливо подошел, обменялся рукопожатием с Изотовым.

— Это и есть тот человек, — кивнул майор на меня.

— Вы хотели поговорить с Вольфом? — на прекрасном русском холодно уточнил мужчина.

— Да, именно с ним. Только не говорите мне, что вы — это он, — уточнил я. — Во-первых, абсолютно не похожи. Во-вторых, по возрасту не соответствуете. Вольф гораздо старше.

— Неужели вы думаете, что бывший шеф штази приедет сюда лично, чтобы побеседовать с незнакомым русским? — мужчина удивленно поднял брови. — Вы очень наивный молодой человек.

— Ваши предположения о моей наивности оставьте себе. Давайте конкретно. Маркус Вольф со мной встретится? И кто вы вообще такой? Как к вам обращаться? — поинтересовался я.

— Отвечаю по порядку. Встретится или нет, будет зависеть от итогов нашего разговора. Можете считать меня его доверенным лицом, — на лице мужика не дрогнул ни один мускул. — Зовите меня Гельмут. Этого достаточно. Теперь ответьте, пожалуйста, на мои вопросы. Постарайтесь, не врать. Если я буду удовлетворен ответами, поедем для разговора с геноссе Вольфом.

— Гельмут, действительно, доверенное лицо Маркуса Вольфа? — уточнил я, внимательно наблюдая за реакцией майора. — Я могу быть уверенным, что информация не уйдет на сторону?

Мне показалось или на долю секунды в глазах майора мелькнуло сомнение?

— Действительно, — подтвердил Изотов. — Я его пять лет знаю. Несколько совместных операций провели под личным кураторством товарища Вольфа.

— Ладно, задавайте свои вопросы, — вздохнул я.

Гельмут повернулся к майору.

— Станислав Иванович, спасибо за сотрудничество. Позже я с вами свяжусь. Дальше мы сами.

Майор намек понял и сразу встал.

— Всего доброго, товарищи, — пожал мне руку, сухо кивнул немцу и быстрым шагом вышел из дворика.

— Для начала представьтесь, пожалуйста, — попросил штази, когда мы остались одни. — Желательно с предъявлением документа, подтверждающего вашу личность.

— Это обязательно?

— Конечно, да, — таким же бесстрастным голосом подтвердил Гельмут. — Неужели вы думаете, что геноссе Вольф будет встречаться с человеком, внезапно выпрыгнувшим как чертик из табакерки, о котором ничего не известно?

— Если вы будете наводить обо мне справки через КГБ, или другое официальное ведомство информация может просочиться, — обеспокоенно предупредил я.

— Геноссе Изотов пересказал вашу беседу в подробностях, — усмехнулся Гельмут. — Я в курсе. Не переживайте. Никто никаких официальных запросов делать не будет. И не официальных — тоже. У нас есть свои возможности выяснить то, что интересует, через проверенные источники. Не волнуйтесь — информация никуда не уйдет. Откажетесь — встречи не будет.

Минуту я напряженно думал. Немец спокойно ждал ответа.

— Ладно, — выдохнул я.

Полез во внутренний карман пиджака, достал загранпаспорт, положил на стол и придвинул к Гельмуту. Штази сграбастал документ, быстро пролистал страницы, задержался на моей фотографии. Окинул меня внимательным взглядом, удовлетворенно кивнул.

— Михаил Дмитриевич Елизаров? — уточнил он.

— Так точно, — усмехнулся я.

— Официальная цель посещения ГДР?

— Бизнес. Хочу заключить договора с вашими автопроизводителями. Особенно интересуют «трабанты» и «вальбурги».

— Вы, кооператор, или представляете официальную советскую структуру? — невозмутимо поинтересовался Гельмут.

— Кооператор.

— Думаете, директора предприятий будут с вами разговаривать? — ирония просто сквозила в каждом слове немца. — Это народные предприятия. Вопросы такого плана решают не они. Вернее, не только они.

— Думаю, что будут, вне зависимости от конечного результата, — твердо ответил я. — Советское посольство уже занимается этим вопросом.

— Вот как? — удивленно изогнул бровь Гельмут. — Тогда да. Шансы у вас есть.

Он помолчал несколько секунд и неожиданно выпалил, придвинувшись и впившись в меня тяжелым взглядом.

— Что вам нужно от Маркуса Вольфа?

— Извините, но подробности и детали я буду обсуждать с ним лично, — с каменным лицом заявил я. — Если общими словами, я хочу предложить ему, сотрудничество на самом высоком уровне.

— Допустим, — кивнул немец. — Какого рода сотрудничество?

Я чуть усмехнулся кончиками губ и с нажимом повторил:

— Подробности буду обсуждать с ним лично.

— Вы приехали один или с кем-то? — штази благоразумно не стал настаивать.

— С компаньоном.

— Как зовут компаньона?

— Олег Квятковский.

— Где остановились?

— «Паласт-отель».

В глазах немца мелькнули веселые искорки.

— Почему там?

— Гостиница — лучшая в ГДР, — пожал плечами я. — Скрывать мне особо нечего. Все сведения в голове. Мне прекрасно известно, что отель наводнен вашими агентами, сотрудниками и подслушивающей аппаратуре. В престижной гостинице, предназначенной для богатых западных туристов, по-другому быть не может. А ваша спецслужба — одна из лучших в Европе и мире.

Лицо Гельмута чуть разгладилось. Мои слова о штази ему явно понравились.

— Но у меня и компаньона ничего компрометирующего нет, — продолжил я. — Разговариваем мы только о бизнесе. Прослушаете записи — сами убедитесь.

— Хорошо, — кивнул Гельмут, подвинул паспорт обратно ко мне и встал. — Мне нужно ненадолго отойти. Посидите здесь, никуда не отлучайтесь. Кушайте, пейте. Здесь очень хорошая кухня. А я пока кое-что уточню.

— Как скажете. Часа, в крайнем случае, вам хватит?

— Вполне, — согласился немец. — Это даже с запасом.

— Тогда жду вас, максимум, через час, — согласился я.

Гельмут мягким кошачьим движением встал, а я взял папку меню:

— Так, посмотрим, что здесь можно заказать.

Гельмут уложился в сорок минут. Я деловито доламывал ложечкой последний кусочек «Праги», полностью поглощенный этим занятием, краем глаза заметил мелькнувшую впереди тень, и поднял глаза.

— Поели? — осведомился штази, скользнув на стул и окинув взглядом, тарелку с остатками мясной нарезки и бутербродов.

— Ага, — кивнул я и тем же тоном задал ответный вопрос:

— Проверили?

— Да, — кивнул Гельмут. — Мы можем ехать. Вы поговорите с Маркусом Вольфом. Машина уже ждет у входа.

— Тогда чего ждем? — я вытер губы салфеткой и поднялся. — Поехали.

На стоянке нас ожидал «трехсот одиннадцатый» удлиненный «варбург», напоминавший горбатую «волгу». Несмотря на то, что эти модели перестали выпускать в шестьдесят пятом году, лимузин выглядел очень престижно. Помытая машина сверкала черным лаком на солнце, сзади и по бокам — плотные шторки, сквозь окно водителя просматривался кожаный салон и элементы из красного дерева.

— В свое время эту машину сделали по спецзаказу, — пояснил Гельмут. — Впрочем, не будем терять времени…

Немец галантно открыл заднюю дверь и махнул ладонью:

— Прошу.

Я залез в машину. Гельмут вопреки ожиданиям, устроился рядом. Водитель — угрюмый тип с габаритами штангиста-тяжеловеса, вопросительно глянул на моего спутника.

— Минутку, Вилли, — попросил штази.

Тип молча кивнул.

Гельмут вытащил из кармана большой платок, сложил втрое.

— Михаил, это нужно повязать на глаза.

— Без этого встреча не состоится? — криво усмехнулся я.

— Не состоится, — подтвердил Гельмут. — Вы не должны видеть, куда мы едем.

— Ладно, — нехотя согласился я — Вяжите.

Ткань плотно закрыла глаза. Руки Гельмута легли на затылок. Несколько манипуляций пальцами, и я ощутил, как тугая повязка стянула голову.

— Полегче нельзя? — недовольно осведомился у немца.

— К сожалению, нельзя, — кротко ответил штази.

Сверху повязки надели очки.

— Расслабьтесь, попробуйте поспать, пока мы едем, — посоветовал Гельмут.

— Так и сделаю, — буркнул я.

Ехали, по ощущениям, около часа. Останавливались, резко поворачивали, ускорялись и тормозили. Я действительно задремал, убаюканный плавным ходом «варбурга», но когда машина остановилась, сон сразу слетел.

Клацнула открываемая дверца.

— Всё, приехали, можно снимать повязку? — поинтересовался я.

— Пока нет, — сразу ответил Гельмут.

Аккуратно придерживая за руку, меня вывели из автомобиля и моментально подхватили с другой стороны.

Куда-то повели, поддерживая за локти. Гельмут короткими командами указывал направление. Я услышал, как заскрежетало железо, и заскрипели створки.

«Открывают ворота».

Отметил ещё один момент. Раньше каблуки стучали по асфальту. Теперь их почти не было слышно, туфли ступали по мягкой, будто резиновой поверхности. Меня вели по длинным коридорам. Остановили. Порыв легкого ветерка овеял лицо, будто кто-то перед носом резко распахнул дверь. Опять подхватили за локти и завели в помещение. Еле слышно клацнув замком, закрылась входная дверь.

— Всё, пришли, — слева раздался голос Гельмута. Я ощутил легкое прикосновение пальцев. Сняли очки. Затем ослаб узел сзади, повязка спала и моментально исчезла, подхваченная водителем-тяжелоатлетом.

Открыл глаза, сразу же зажмурился от яркого света. Через секунду изумленно проморгался и обалдел. Я находился в огромном помещении. На противоположной стороне, зеркало в полстены. Рядом два здоровенных мордоворота. Один лысый, обнаженный до пояса, с огромными, перекатывающимися шарами и буграми мышцами. Второй в расстегнутой рубашке с подтяжками и закатанными рукавами, обнажавшими широченные предплечья. В последнее время я регулярно уделял внимание спорту: занимался дома с пудовыми гирями, подтягивался, отжимался на брусьях на площадке возле дома, периодически ходил в «зал атлетической гимнастики», но рядом с этими двумя рожами, смотрелся как сопливый тощий подросток с Александром Карелиным. Штази быстро отшагнул за спины подручных. В руках «коллеги Вольфа» на меня смотрело дуло «VEB Maschinenpistole» — немецкого пистолета-пулемета, разработанного в семидесятых годах.

От осознания наступившей катастрофы, похолодела грудь.

— Не дергайтесь, Михаил, — предупредил Гельмут. — Попробуете сопротивляться, буду стрелять.

— Не понял? Вы куда меня привезли? — насмешливо поинтересовался я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Хотите сказать, что одна из этих горилл, Маркус Вольф? И вообще, что все это значит? Почему у вас в руках оружие?

Мои вопросы Гельмут проигнорировал. Повернулся и коротко бросил:

— Клаус!

Бритая горилла с неожиданной прытью подскочила ко мне. Здоровенный волосатый кулак с глухим стуком влепился в солнечное сплетение, вышибая воздух.

От безумной, разрывающей живот боли, меня согнуло пополам и бросило лицом на пол. В последнюю минуту, успел инстинктивно опереться рукой о бетонную поверхность.

В глазах потемнело, вся съеденная еда комком подступила к горлу, и с громким хрипом выплеснулась наружу.

Глава 17

Пока валялся, приходя в себя, громилы деловито обшмонали, переворачивая с бока на бок. Прощупали даже швы и складки одежды, провели надо мною каким-то прибором, похожим на ручной металлоискатель. Забрали портмоне с деньгами и документами, связку ключей, визитницу. Выгребли мелочь, внимательно посмотрели и ощупали каждую монетку.

— Что же вы творите, сволочи⁈ — прохрипел я, держась ладонью за живот.

Хотелось скрутиться клубком и замереть, в надежде, что адская боль, терзающая раскаленным прутом каждую клеточку тела, уйдет сама. Возникло ощущение, что в животе все смято в хлам, и раздавленный комок, недавно бывший кишками, сам выйдет через горло, с очередным приступом рвоты.

— Мы знаем, что ты работаешь на ЦРУ, — бесстрастно заявил Гельмут. — В противном случае, никто не допустил бы тебя и твоих компаньонов к американским автомобильным корпорациям, и уж тем более не позволил заключать контракты. Для американцев это стратегическая отрасль. Простых кооператоров из Союза к таким гигантам как «Дженерал Моторс», «Крайслер», «Форд» и близко не подпустят. Значит, у тебя в США были местные лоббисты. У человека, не имевшего связи и устоявшиеся контакты в американском бизнесе такое возможно в одном случае — негласной поддержки влиятельной структуры. Напрашивается вывод: это ЦРУ, АНБ и прочие спецслужбы, способные обеспечить выход на боссов и протолкнуть подобные сделки.

— Да пошел ты, индюк надутый, — каждое слово давалось с трудом, недостаток воздуха и острая ноющая боль в животе мешали говорить. — Разберись сначала. Я забираю у них непроданные машины. Которые, через несколько лет сгниют на стоянках. Что же касается выхода на боссов корпораций, один из наших компаньонов, рекомендованный армянской диаспорой, консультировал «Крайслер» и другие автомобильные гиганты. Поэтому все было проще, чем ты себе представляешь. В-третьих, уже не те времена. За годы Перестройки советских стали воспринимать гораздо лучше. Да поправка Джейсона-Венника ещё действует, но отношение стало существенно мягче. Во всяком случае, в сфере бизнеса. Тем более для корпораций тут прямая выгода: продажа нереализованных автомобилей и поставки металла по ценам ниже, чем в США, значительно снижает себестоимость и увеличивает маржу. Ещё Томас Данниг говорил: «При трехстах процентах прибыли нет такого преступления, на которое не пошел капитализм». А я предложил забрать уже записанные в убытки непроданные машины и заплатить за это деньги. И вообще, если вы такие аналитики, почему не подумали вот о чем. Мне в Союзе моментально дают разрешения на вылет в любую страну, помогают с оформлением виз. Как считаешь, о чем это говорит?

— С недавних пор, мы не очень доверяем некоторым советским коллегам, — невозмутимо пояснил Гельмут. — Там хватает, скажем так, неоднозначных людей, играющих против своего государства. Так что ни о чем это не говорит.

— Что вы хотите от меня? — мне с трудом удалось принять сидячее положение, и опереться спиной на бетонную стенку.

— Правды, — невозмутимо ответил немец. — Зачем вы хотели встретиться с Маркусом Вольфом. Ваши кураторы собираются отомстить за свои провалы? Или имеются другие причины?

— Например? — несмотря на боль, мне стало смешно.

— Например, похитить, и получить информацию, — пояснил Гельмут. — Геноссе Вольф много знает: о внедренных сотрудниках, агентах на высоких постах, операциях «штази», спящей сети. БНД и ЦРУ, как вы русские говорите, готовы душу продать, чтобы его допросить.

— И поэтому посылает гражданина Советского Союза, который пытается выйти на Вольфа через майора ГРУ? — мои губы непроизвольно расплылись в улыбке. — Не кажется ли вам, что это несколько топорно? И имеет смысл только в одном случае: если все сказанное мною — правда.

Накатил очередной приступ боли, и я стиснул зубы, чтобы не застонать. Где-то внизу живота, где находилась поверхностная ножевая рана, снова намокла марля и тяжелая липкая капля потекла вниз. Хорошо, что бандит только кожу разрезал, если бы органы задел, при таком ударе мог бы отдать богу душу.

— Я так понял, вы не желаете говорить? — Гельмут скорбно поджал губы. — Очень жаль. Придется прибегнуть к крайним мерам. Курт, клиент твой, неси инструменты.

Коротко подстриженный бугай в рубашке кивнул и шагнул к выходу. В открывшейся двери, я заметил бетонный свод коридора, с торчащими наверху нитями проводов. Здоровая туша исчезла, не забыв аккуратно закрыть за собой дверь.

Я остался невозмутимым, прикидывая шансы на прорыв.

«Около двери водитель. Под пиджаком с правой стороны топорщится. Наверняка, там наплечная кобура. В двух шагах гребанный Клаус. Чуть позади него, Гельмут с пистолетом-пулеметом. Видно, обращаться умеет, держит легко с профессиональной сноровкой. Взгляд с меня не сводит, в любой момент готов отреагировать. Ещё неизвестно, сколько боевиков штази в помещениях. Уложить присутствующих и вырваться не получится. Громилы и Гельмут со стволами, сто процентов, хорошо подготовлены».

— Это ваш последний шанс, рассказать с какой целью вы искали геноссе Вольфа, — невозмутимо напомнил Гельмут.

— Я уже всё сказал, — криво усмехнулся я. — Добавить нечего. Могу только повторить. И тебе, и тем придуркам, устроившимися в соседней комнате, наблюдающими за нами, через ту пародию на зеркало.

— Что же вы сами не захотели сотрудничать, — штази пожал плечами. Мой намек о наблюдателях в окне-зеркале он предпочел не заметить.

— Ничего личного, но мы будем вынуждены сделать свою работу, — через секунду лицемерно добавил Гельмут.

Открылась дверь. Бугай Курт торжественно вкатил двухуровневый столик на колесиках, на котором были разложены металлические инструменты. От блеска лезвий скальпелей, различных лезвий, кусачек, длинных игл, плоскогубцев и прочих пыточных приспособлений меня слегка замутило. К горлу подступил липкий ком страха.

— Последний раз спрашиваю, говорить будете? — безучастно поинтересовался Гельмут. — Это в ваших интересах. Рано или поздно все равно придется рассказывать. Но вы сильно пострадаете, и, возможно, лишитесь некоторых частей тела.

Во рту внезапно пересохло, я судорожно сглотнул, что не укрылось от ухмыльнувшегося немца. Было невероятно страшно, но присутствовало понимание — признаваться в том, чего не совершал, нельзя.

— Да пошел ты, — буркнул я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Мне нечего сказать. Ни в каких операциях по похищению и устранению Вольфа не участвовал, и не планирую. Хотел сделать ему интересное предложение.

— Очень жаль, — лицемерно вздохнул Гельмут. — Работай, Курт.

Коротко стриженный кивнул, взял в руку самое зловещее лезвие с зубьями, кусачки и начал медленно приближаться.

«Нет уж, хрен вам, лежать и ждать пока меня покалечат, не буду».

Я чуть напрягся, готовясь лягнуть каблуком в пах.

— Лучше не дергайся, хуже будет, — предупредил «доверенное лицо Вольфа», что-то уловив в моих глазах.

Курт небрежным движением ладони-лопаты, легко отбил удар. Как котенка вздернул вверх, шмякнул об стену так, что у меня на секунду потемнело в глазах.

— Сейчас он отрежет тебе мизинец, потом безымянный палец, — сквозь туман услышал тихий голос Гельмута. — Даю самый последний шанс рассказать, на кого ты работаешь. БНД, ЦРУ или Ми-6?

— На себя и свою страну, — огрызнулся я. — А тебе могу повторить: иди на хер.

Дверь неожиданно открылась. В комнату быстро вошел крепкий и высокий пожилой мужчина в костюме.

— Гельмут, прекратить немедленно, — рявкнул он. — Парень не подставной. Курт отпусти его, живо.

Громила неохотно разжал лапищу. Я медленно сполз по стенке. Мотнул головой, приходя в себя, поднял глаза, внимательно разглядывая вошедшего. Хищный профиль, серебрящиеся сединой виски, пронзительный взгляд умных карих глаз — передо мной стоял легендарный глава «штази» собственной персоной.

— Я внимательно наблюдал за ним. Так сыграть нельзя — он полностью искренен. Или профессионал экстра-класса, что исключено, — продолжил Маркус Вольф. — Михаил Елизаров — реальный, известный в Москве предприниматель.

Он секунду помолчал, затем шагнул ко мне и протянул руку:

— Приношу вам свои извинения, молодой человек. Мы были вынуждены провести такую проверку. Решать вопрос надо было быстро. После сыворотки правды вам бы пришлось некоторое время приходить в себя. Другие подобные воздействия также несут в себе определенные риски. Пришлось принять самое простое и эффективное в условиях цейтнота времени решение: Создать стрессовую ситуацию, вывести вас на эмоции, внимательно понаблюдать, проанализировать ваши слова и действия. Тем более вопросы к вам действительно имелись. Понимаете, все разведки мира мечтают до меня добраться. Когда неожиданно появляется информированный московский кооператор, желающий срочно встретиться с начальником внешней разведки, пусть и бывшим, приходится принимать определенные меры предосторожности.

Маркус шагнул вперед и протянул руку:

— Надеюсь, вы на меня не обижаетесь?

— На обиженных воду возят, — буркнул я, чуть помедлил и ухватился за крепкую ладонь бывшего начальника «штази». Рука у давно разменявшего седьмой десяток Вольфа оказалась неожиданно твердой и крепкой, и поставила меня на ноги одним могучим рывком.

— Тут есть небольшой кабинет, давайте пройдем для разговора туда, — предложил Маркус.

— Давайте, — согласился я.

— Клаус, Курт, вы пока тут приберитесь, — приказал Вольф, указав взглядом на потеки рвоты на полу.

— Сделаем, — буркнул Курт. Клаус молча кивнул.

Кабинет Вольфа оказался следующим, за «допросной комнатой». Насчет зеркала на стене я угадал. Оно являлось односторонним тонированным стеклом, позволяющим видеть, что происходит в соседнем помещении как на ладони. Я несколько мгновений рассматривал Клауса и Курта, притащивших ведро с водой и отмывающих лужу с переваренной пищей.

Логика подсказывала, что где-то установлен мощный микрофон, позволяющий прекрасно слышать наши беседы в соседней комнате. Похоже, аппаратура, транслирующая нашу беседу, была заблаговременно спрятана…

Вольф сразу прошел к большому столу, опустился на большое мягкое кресло, указал ладонью на место слева.

— Присаживайтесь.

Гельмут устроился справа от шефа.

— Мы можем поговорить одни? — уточнил я, с неприязнью покосившись на «доверенное лицо».

— От Гельмута у меня секретов нет, — сухо ответил Вольф — Он действительно мой помощник и соратник. Я за него ручаюсь, работаем вместе с самого начала.

— Ладно, — чуть помедлив, нехотя согласился я.

— Итак, что вы хотели мне предложить?

— Вы же знаете, времени у вас почти не осталось, — напомнил я. — Примерно, через месяц Хонеккер уйдет в отставку. Передаст полномочия Кренцу. В ноябре рухнет берлинская стена. Около года будут идти переговоры и согласования, проведут показушные выборы, в которых победу одержат «христианские демократы». К власти приедет их лидер — Мезьер, по сути, антикоммунист. Народная палата проголосует за ратификацию договора об объединении Германии. И ФРГ поглотит ГДР. От страны, где вы жили, и чьи интересы защищали, не останется ничего. Вам и множеству сотрудников «штази» вспомнят всё. Помните, такое латинское изречение: «Vae victis» — «Горе побежденным»? Архивы откроют, руководство страны, людей, выполнявших свой долг, защищавших страну в тайной войне спецслужб, начнут преследовать. Я предлагаю вам и вашим единомышленникам новую обеспеченную жизнь и возможность дальше заниматься делом, которому посвятили свою жизнь.

Я сделал паузу. Вольф осмысливал сказанное, посматривая исподлобья.

— Вы очень информированный человек, геноссе Елизаров, — холодно заметил бывший глава «штази».

— На том стоим, — улыбнулся я.

— В чем конкретно состоит ваше предложение?

— Товарищ Сталин говорил: «кадры решают всё». Я беру на себя эвакуацию вас и ваших людей с семьями. Мне нужны самые лучшие профессионалы, не желающие идти на сотрудничество с Западом. Обеспечиваю, даю высокооплачиваемую работу. Беру под своё крыло большую часть вашей сети в Европе и других частях света.

Вы и ваши соратники сможете начать абсолютно новую жизнь под другими именами, основать поселение в Африке, устроиться во Вьетнаме или в любом другом безопасном месте мира, которое выберете сами. Построить свой маленький коммунистический рай, обеспечить своим близким комфорт, достаток и уверенность в завтрашнем дне. При этом заниматься придется тем же самым — тайной войной с западными капиталистами и их сателлитами.

— Планы у вас наполеоновские, — иронично усмехнулся Вольф. — Вы хоть представляете себе уровень расходов? Обеспечение людей, зарплаты, бюджеты тайных операций. Я в курсе — вы мультимиллионер, один из богатейших людей в Советском Союзе. Но даже ваших доходов может не хватить.

— Во-первых, у нас есть ещё год, геноссе Вольф, до окончательного прекращения существования ГДР, — напомнил я. — Во-вторых, уже сейчас я в месяц зарабатываю миллионы. Даже в американской валюте. И мои доходы будут только расти. С вашими возможностями и моими деньгами, мы горы свернем.

— То есть, вы предлагаете мне работать на капиталистов? — скривился Маркус. — Вернее, на одного капиталиста — вас.

— Именно так, — согласился я. — Но прошу учесть: Первое — я враг Запада и патриот своей страны. Второе — я нормально отношусь к коммунистам. Подчеркну: к идейным, готовым работать на страну, а не перевертышам. Третье — оптимальной моделью государства, считаю ту, к которой взято всё лучшее от плановой и рыночной экономики, обеспечивающей бурный рост производства и благополучия граждан. То же касается и политических методов управления. Ну и как уже говорил: я дам вам и другим идейным будущее — возможность продолжить свою борьбу в новом качестве, и при этом не беспокоиться за своих близких. Они будут обеспечены всем по самому высшему разряду.

— В принципе, интересно, — задумчиво протянул бывший шеф «штази». — Если вы получите моё согласие, с чего начнём?

— Первое — уничтожим архивы «штази». Можно что-то оставить для вида, но всю информацию по нашим людям надо убрать. Она не должна попасть к потенциальным противникам, — улыбнулся я. — Второе, мне нужна парочка солидных предпринимателей. Из ФРГ, США, Латинской Америки, Британии — все равно. Главное, чтобы такие бизнесмены были надежными людьми, имели незапятнанную репутацию в деловом мире и реализовывали наши финансовые схемы.

Разумеется, на взаимовыгодных началах, они тоже прилично заработают. И третье, если вы ответите согласием, начнем готовить эвакуацию ваших соратников, но только тех, кому вы доверяете на сто процентов. Если хоть немного сомневаетесь, лучше таких не привлекать. Кротов западных спецслужб среди них быть не должно. Уже сейчас надо начинать создавать сеть собственных агентов, способных решать в Европе и Америке разные задачи на самом высоком уровне.

— Мне понадобятся наличные, — испытывающий взгляд Вольфа внимательно изучал мою реакцию. — Вы готовы так сразу выделить необходимую сумму?

— Сколько?

— Для начала — тысяч двадцать восточногерманских марок и пять — долларами. Больше пока не надо. Если возникнут дополнительные расходы — скажу.

— Это вообще копейки, — развеселился я. — У меня с собой золотая карточка «Кредит Свисс». Устройте мне экскурсию в Западный Берлин, и я без проблем сниму деньги. А там вы уже на свои марки сами разменяете. Но предупреждаю: требовать результат и отчет о потраченных средствах — моё право. Я хочу знать, что за них конкретно сделано.

— Безусловно, — сухо подтвердил Вольф. — Но я пока ещё ничего не решил. Чтобы дать ответ на ваше предложение, мне нужно, минимум, два дня. Пообщаюсь с коллегами, подумаю, проверю кое-что.

— Ради бога, — согласился я.

— Тогда договоримся так: мы посоветуемся, через два дня я с вами в любом случае, свяжусь и дам ответ. Если соглашусь, поговорим обо всем более подробно. Договорились?

— Договорились, — подтвердил я.

— Тогда я больше не смею вас задерживать, — Вольф стал и протянул руку. — Всего доброго. Гельмут с ребятами вас отвезет. И извините, что устроили такую жесткую проверку. Других вариантов в вашей ситуации просто не было.

— Всего доброго, — я ответил на рукопожатие и, не отпуская руку шефа «штази», поинтересовался: — Когда и где встречаемся через два дня?

— Вас найдут, — коротко ответил Вольф.

— Хорошо. Тогда буду ждать, — согласился я и отпустил ладонь Маркуса.

— Полковник, отвезите геноссе Елизарова обратно, — обратился к подчиненному Вольф.

— Сделаю, — кивнул «штази».

Глава 18

В коридоре, ожидавший под дверью водитель, сразу протянул портмоне с деньгами, визитницу и ключи. Я кивнул, разложил возвращенные вещи по карманам и в сопровождении Германа двинулся к выходу. Дверь в соседнее помещение распахнулась, я притормозил, чудом не врезавшись в вышедшего следом хмурого Клауса. В руках громила держал тряпку и ведро.

— О, это очень кстати. Тебя мне и надо, — я злобно улыбнулся.

— Что вы собираетесь делать? — забеспокоился Гельмут.

— Вернуть должок, — коротко ответил полковнику. И сразу взорвался коротким прямым прямым в подбородок. Удар был молниеносным, но это чудовище умудрилось чуть сместить голову и костяшки смачно врубились правее в уголок губы.

Клауса отбросило на пару шагов, но на ногах он удержался. Ведро с грохотом упало и покатилось по полу, разбрызгивая помои. Тряпка взлетела и шлепнулась на пол, окатив каплями грязной воды.

Боковым зрением наблюдал за водителем. Тяжелоатлет напрягся, глянул на шефа. Гельмут едва заметно покачал головой, и штангист остался на месте.

Здоровяк тряхнул башкой, приходя в себя. Тронул ладонью рассеченную губу, сплюнул кровью, по-звериному оскалился, поднял руки в боксерской стойке и двинулся на меня.

— Клаус, не смей, — рявнул полковник.

Жажда убийства, горевшая в глазах громилы, погасла, пудовые кулаки медленно разжались. Он остановился, опустил лапищи, недобро глянул и ещё раз потрогал разбитую губу.

— Зачем? — На скулах Гельмута заиграли желваки, взгляд стал тяжелым и колючим. — Мы же принесли свои извинения. И обо всем договорились.

— Я всегда отдаю долги, — хладнокровно пояснил Гельмуту. — Еще в Библии сказано: «Око за око. Как он сделал, так и ему должно сделать». Это абсолютно правильно. Я ещё Курту остался должен, но из уважения к геноссе Вольфу и нашим договоренностям, считаю конфликт полностью исчерпанным.

— Вы когда-нибудь доиграетесь, Елизаров, — процедил хмурый полковник.

— Возможно, — не стал спорить я.

Везли меня в полнейшем молчании. Поджавший губы и подчеркнуто смотревший куда-то вдаль Гельмут, общаться не желал. Водитель, как и в прошлый раз не проронил ни слова.

Высадили по моей просьбе, за квартал до отеля и через пятнадцать минут я уже открыл дверь номера.

На пороге встретил обеспокоенный Олег.

— Ты куда пропал? — глухо спросил он. — Собирался уже к Анне звонить, наших поднимать.

— Зачем? — удивился я. — Прогулялся по городу, пообедал в ресторане. Вроде не так уж долго отсутствовал. Всё нормально.

— Оно и видно, — Олег критически обозрел мою одежду, задержался взглядом на грязных пятнышках брючин, пыльному следу на локте, который не удалось окончательно убрать, но от комментариев воздержался.

— Ладно, я в душ. А ты пока включи телевизор. Я вчера программку смотрел. Скоро должен чемпионат мира в Москве начаться — первые бои мухачей. Посмотрим?

— О, спасибо что напомнил, — обрадовался десантник. — А я про него забыл совсем. Ты пропал и у меня все из головы вылетело. Хотел уже в офис звонить, парней поднимать, у Анны инструкции получать, что делать.

— И об Инке тоже забыл? — лукаво подколол я.

— Она незабываема, роскошная девушка, настоящая принцесса, — глаза десантника заволокло мечтательной дымкой. — Я бы все отдал, чтобы с ней встречаться. Но в тот момент, когда ты пропал, об этом не думал.

На ум пришли строчки хита двухтысячных из прошлой жизни.

— Такие девушки как звёзды,

Что светят в небе до утра,

В одну из них легко и просто

Влюбиться раз и навсегда.

Но если ты обычный парень,

Тебе не светят никогда,

Такие девушки как звезды,

Такие звезды как она.

— пропел я, стараясь подражать Губину.

— Прикалываешься? Я сам это знаю, — Олег посмурнел. — Кто я, а кто она? Я кооператор, а она знаменитая певица. Таких поклонников у Инки до хрена.

— Дурак ты, Олежка, — я дружески хлопнул по плечу насупившегося десантника. — Во-первых, не такая уж и знаменитая. Сандра, Сабрина, Саманта Фокс и ещё множество певичек гораздо популярнее. Во-вторых, ты уже один из самых состоятельных людей в нашей стране. И это только начало. Не нужно себя принижать, а её чересчур возвеличивать. В-третьих, внешне ты тоже выглядишь отлично: атлетическая фигура, высокий, лицо волевое. Одеваешься с иголочки, в лучшие мировые бренды, лучше девяносто девяти процентов мужчин в ГДР. Вы идеально смотритесь вместе. Хоть сейчас фотографируй и ставь на обложку «Космополитана» или «Вог». Да Инка должна от таких парней кипятком писать. Недаром так хорошо тебя встретила. Не выглядел бы так, формально бы обменялась парой фраз и быстренько попрощалась.

— Думаешь? — в глазах Олега зажглась робкая надежда.

— Уверен. У тебя же есть её визитка? Не жди Нового Года, пока она приедет в Москву. К этому времени все может сто раз поменяться, а ваша встреча — забыться. Понравилась девушка? Куй железо, пока горячо. Позвони ей, пригласи на свидание в роскошный ресторан, найми машину, завали её цветами, подари красивый и дорогой подарок, создай романтическую атмосферу. Грубо не приставай, будь нежным, внимательным, галантным и одновременно раскованным в общении. Она же совсем молоденькая. Какая девчонка в её возрасте не мечтает о сказочном принце? Не сиди, а действуй. И всё получится. А если у неё кто-то есть, и откажется, тоже нормально. Значит, у тебя не будет пустых иллюзий и неоправданных ожиданий. Но скорее всего, в таком возрасте, она ещё свободна. Так что не лови ворон, звони Инке.

— Пожалуй, так и сделаю, — задумчиво кивнул десантник. — Я в немецком ни черта не понимаю, зато Инка немного знает русский. Говорить самыми простыми фразами может. Общий язык, думаю, найдем.

— Вот это правильно, — похвалил я. — Вижу цель, не вижу препятствий. Действуй в таком духе и дальше. Тогда всё будет хорошо.

— Кстати, а что это за песня была? — встрепенулся Олег. — О девушках как звездах. Я такого никогда не слышал.

— Да так, — отмахнулся я. — Не помню, где слышал, но в душу запала.

Чуть помолчал и добавил:

— Ладно, я — в душ, — на диван полетели испачканный пиджак и рубашка. — А ты давай включай телек. Посмотрим бокс, пообщаемся о девушках, я тебе ещё пару подсказок дам, как с такими как Инка общаться, чтобы не облажаться.

— Договорились, — улыбнулся Олег.

* * *

— Здравствуйте, товарищ, полковник. Подполковник Тимирязев беспокоит.

— Приветствую Геннадий Андреевич. Мои клиенты объявились?

— Так точно. Недавно заехали в область со стороны Владимира. Как вы и говорили, на четырех машинах: девятке, семерке, шестерке и волге. Номера полностью совпадают. В машинах пятнадцать тел. Борзые, рожи бандитские, кирпича просят. С ходу начали моим подчиненным взятки предлагать.

— И что твои, взяли? — в голосе Гуменюка явственно слышалась усмешка.

— Никак нет, товарищ полковник. Зачем им подставляться? Ребята, конечно, не святые, но в этом случае жестко проинструктированы. Знают, что оперативная разработка, имеют приказ, препятствий не чинить, докладывать о местонахождении и направлении движения. Проверили у водителей документы и отпустили. Осмотр машин и багажников по вашему приказанию проводить не стали. Вся эта процессия в Москву двинулась. Через полчаса в Электросталь заедут. Спустил команду по постам, будут докладывать о дальнейшем передвижении. А я, соответственно, информировать вас.

— Спасибо, подполковник. Буду должен. Закончим с ними, приезжай на выходные ко мне на дачу. Посидим, попаримся, выпьем, молодость вспомним. Только перезвони предварительно, скажи что едешь, чтобы я не ждал напрасно.

— Обязательно приеду, товарищ полковник.

* * *

— Здорово, Сергей. Поднимай своих архаровцев. Братские в области появились. Пятнадцать рыл на четырех машинах, как и докладывал мой человек. Едут в Москву, со стороны Владимира. Через минут двадцать-тридцать появлятся в Электростали. Только помни, делайте всё аккуратно. Не дай бог накосячите, ко мне вопросы возникнут. Я же вписался, взял эту группу в оперативную разработку, опера местного подключил, кучу бумаг подготовил, чтобы жопу прикрыть.

— Не волнуйтесь, Владимир Иванович, все будет нормально. Мы все продумали, просчитали. Никаких проблем не должно быть. Наоборот, повышение получите.

— Дай бог, дай бог. Если бы я Мишу и тебя не знал, ни за что бы в эту авантюру не вписался. Ладно, на созвоне. Посты инфу получили, будут отслеживать передвижение. А я тебя в свою очередь проинформирую. Опергруппа на низком старте. Как только скажешь, запущу процесс.

— Спасибо, Владимир Иванович. Вы же знаете, за нами не заржавеет.

— Ладно, до связи. И смотрите у меня, делайте всё ювелирно, как обещали.

— Так и будет, товарищ полковник. До связи.

* * *

— Саня, привет. Срочно подтягивайся в офис.

— Здорово, Серега. А что такое?

— Братские уже в области. Едут в Москву.

— Так быстро? Впрочем, мой человечек предупреждал, скоро будут. Хорошо, выезжаю.

— У тебя все готово?

— Обижаешь брат, конечно готово.

— Сейчас пошлю сотрудника на точку, предупрежу. Только смотри, чтобы никаких сбоев.

— Обижаешь, брат. Всё будет чики-чики, я всех проинструктировал.

— Думаешь? Хорошо ждем тебя в офисе. Все наши уже в сборе.

— Уже лечу. Там обо всем подробно поговорим.

* * *

Четыре машины летели по шоссе. Во главе процессии шла белая «волга». За ней, стараясь не отставать, неслись бежевая «девятка», синяя «семерка» и вишневая «шестерка». В головной машине, вальяжно развалились на задних сиденьях крепкий худощавый мужик с перебитым носом и шрамом на подбородке в спортивном костюме «адидас» и золотой цепью на жилистой шее, и худощавый тип с злым взглядом живодера в сером пиджаке и черных помятых брюках.

На переднем сиденье возле угрюмого низколобого и коротко подстриженного водителя, похожего на питекантропа, сидел молодой паренек, упакованный в «варенку», легкую куртку, рубашку и такие же джинсы.

— Где твое кафе, Жека? — недовольно бросил мужик в «адидасе». — Ты нам по ушам, случаем, не ездил? Хавать охота.

— Ты же знаешь, Литовец, я — не балабол. Порожняк не гоню, — с достоинством ответил парень в «варенке». — Скоро будет «Калинка», отвечаю. Она примерно километра за три от въезда в Балашиху стоит. Маякну, когда подъезжать будем.

— Маякни, маякни, — согласился Литовец. — Не забудь. А то так жрать хочется, что ещё немного и я подумаю над тем, чтобы из тебя шашлык сделать.

Бандит хохотнул. Неандерталец за рулем осклабился, тип в сером пиджаке остался невозмутимым.

— Хорош прикалываться, Литовец, — скривился Жека. — Скоро увидишь «Калинку». И кухня там ништяк, кооператоры как для себя готовят, сам убедишься.

— Посмотрим, — ухмыльнулся мужик с перебитым носом и обратился к соседу:

— Бекас, мы скоро в Москве будем. Как действуем? Сперва на чемпионат, а потом к барыгам местным заедем? Поясним, чтобы грабли к заводу не тянули и за бабло предъявим, пусть расщелкаются.

— Сначала надо с дороги передохнуть, отоспаться. Не шутка с самого Братска едем.

— Где, в гостинице? Хреновый вариант, — Литовец скривился. — Ты говорил, подвязки в Москве имеются. Озвучь подробнее. Надо знать, что пацанам тереть.

— Есть давний кореш. Он в частном секторе сейчас живет, дом от матери остался. Я с ним уже добазарился — ждёт нас. Подогреем его жрачкой, водярой, бабла чуть подкинем — он довольным останется. Там дом огромный, пристройка, мы с большей частью пацанов разместимся. Остальные тоже на улице не останутся. Кореш тему пробивал — недалеко хаза имеется. Хозяйка — вдова правильного арестанта, лавэ дадим, примет как родных. Отоспимся — в себя придем, навестим Елизарова и его «Нику», поясним лоху, что он нам по жизни должен. Дело сделаем — потом и на чемпионат заскочим, поглядим, как спортсмены буцкаются, — солидно ответил урка.

— Как скажешь, Бекас, — ухмыльнулся Литовец. — Нам бы с пацанами отработать побыстрее, а потом бои посмотреть. Ребятам интересно очень, никогда на чемпионатах мира не бывали, а тут такой шанс.

— Успеете ещё насмотреться, — буркнул Бекас.

— Ладно, давай прикинем как барыгу щемить будем. Учти, у него свои церберы есть. Могут проблемы возникнуть.

— Давай…

Авторитеты обсуждали свои дела, трасса змеилась белой лентой, серая асфальтовая полоса летела навстречу, исчезая под колесами автомобилей, в окнах мелькали деревья, поля, деревенские дома, коровы и козы, мирно пасущиеся на ещё зеленых лужайках.

— Подъезжаем к «Калинке», — встрепенулся Жека, углядев в окно полуразваленную мельницу. — Она за поворотом будет, вон за тем.

Действительно, через минуту вдалеке появилась деревянная крыша придорожного кафе с резной табличкой «Калинка».

— Крикни пацанам, тормозим, — приказал Литовец.

— Сейчас, — пообещал Жека, крутнул ручку, ещё больше открывая окно, высунулся и махнул ладонью, — Стопэ, пацаны.

Белая «волга» припарковалась на обочине у кафе. За нею стала «семерка» и остальные машины сопровождения. Захлопали двери — братва выбиралась из машин.

— Парни сейчас похаваем, выпьем и снова в путь, — громко заявил Чибис, привлекая внимание бандитов. — До Москвы всего ничего осталось.

Помещение кафе оказалось просторным и светлым. Два десятка небольших деревянных столиков. Все чисто и опрятно, белоснежные скатерти, салфетки в специальных подставках, искусственные цветы в вазах. В одном углу сидела небольшая компания, семеро молодых парней, одетых в потертые рубашки и мешковатые штаны — похоже, местные. В другом обедала пожилая парочка и через два ствола оживленно общались две тетки средних лет, поглощая закуску и подливая из откупоренной бутылки в бокалы рубиновое вино.

— Там сядем, — Бекас взглядом показал на веранду, где стоял большой банкетный стол на шестнадцать персон, — Будто для нас поставили.

Братва расселась за столом. Сразу же подошла официантка, пухленькая девушка, с ямочками на толстеньких щечках. Раздала папки меню и удалилась, пообещав снова прийти через несколько минут.

— Так что тут у нас? — Бекас хозяйским взглядом пробежался по предлагаемым блюдам. — Жека, ты как посещавший кафе, что посоветуешь?

— Борщ у них ядерный, — охотно откликнулся парень. — Жаркое в горшочках с телятиной и грибами — объеденье. Пирожки с мясом, с пылу, жару — очень хороши. Ну и компот, будто в гости приехал к любимой бабушке. Еще бутерброды с плавленым сыром, колбасой и зеленью рекомендую попробовать. Из салатов — оливье и кукурузный понравились.

Через две минуты перед столом снова возникла официантка с блокнотиком и ручкой.

— Что будете заказывать? — спросила она, приготовившись записывать.

— Борща пятнадцать порций — на первое. На второе — такое же количество жаркого в горшочках и бутерброды с плавленым сыром, — заявил Бекас.

— Тоже, пятнадцать? — уточнила пухлышка, быстро черкая ручкой в блокнотике.

— Тоже, — буркнул авторитет. — Пять бутылок «Столичной» для аппетиту и минералки десяток, запивать. Если что, потом добавим. Нарезку мясную пару блюд. Ну и салатиков, помидорчиков там, огурчиков нарежь.

— Сделаем, — пообещала девушка.

— Пока будешь с борщом разбираться, нарезки и водочки принеси, — добавил Литовец.

— Хорошо.

Официантка удалилась. А братва вернулась к обсуждению поездки, растянувшейся на добрых полторы недели. По дороге Бекас и Литовец посетили Красноярск, Новосибирск, Омск, Челябинск, Казань, Владимир, пообщались с местными уркаганами и рэкертирами, договорились о совместных делах.

Пока бандиты делились впечатлениями, на столе появилась водка и минералка. Через пару минут к ним добавились салатики и два больших блюда с мясной нарезкой.

С каждой опустошенной бутылкой водки накал возрастал. Братва бахвалилась своими подвигами, заключала пари, кто больше наведет ужаса на наглых московских кооператоров, посмевших сунуться на завод. Бандиты наперебой смаковали будущую встречу с «барыгами». Прикидывали, хватит ли им паяльников на всех, обещали порвать «борзых» в клочья, громко хохотали и ругались матом.

Другие посетители с неодобрением посматривали на раздухарившихся братков, но благоразумно не вмешивались. Среди этого шума и гама, появившиеся официанты сперва остались незамеченными.

Полненькая девушка в сопровождении худенького паренька в белой рубашке и галстуком-бабочкой поставили подносы на пустой соседний столик в начале веранды.

Затем толстушка подхватила две тарелки с борщом, и подошла к Бекасу и Литовцу, сидевшим во главе стола. Одну тарелку поставила перед ухмыльнувшимся боксером, зашла с другой стороны.

Пригнулась, выставляя посуду с исходящим паром борщом перед Бекасом, ткань юбки плотно обтянула большую попу.

«Кисель», сидевший рядом, ухмыльнулся и, не удержавшись, ущипнул девчонку за пышную задницу. Официантка взвизгнула и опрокинула борщ прямо на рубашку Бекаса.

— Млять, — страшным голосом вскрикнул ошпаренный бандюга, вскакивая. По белой рубашке поползли вниз красные разводы, пятная брюки.

— Да я тебя тварь, прямо здесь замочу, — заорал Бекас. — Тебе что жить надоело, сука жирная⁈

— Извините, — пролепетала девушка. — Я не нарочно.

И сразу отлетела в сторону от хлесткой пощечины.

— Таня, с тобой всё в порядке? — бросился поднимать девчонку напарник, испуганно глянув на разбушевавшегося беспредельщика.

Осатаневший Бекас, прыгнул вперед, влепил носком туфли в лицо паренька и добавил в живот, всхпипывающей девчонке.

Развернулся к побледневшему «Киселю» и поманил его пальцем.

— Теперь ты иди, сюда.

— Бекас, зачем? Я не при делах, — начал отмазываться испуганный отморозок.

— Какого хрена, ты граблями машешь, чертила? — раздался спокойный голос сзади.

Бекас развернулся.

На веранду зашла компания, сидевшая в зале. По виду, обычные провинциалы — потертые штаны, простые рубашки, туфли — «говнодавы».

— Какого хрена, спрашиваю? — повторил высокий, атлетически сложенный блондин с холодными голубыми глазами. — За что девчонку ударил?

— За чертилу, ответишь, — процедил Бекас, сразу забыв о повеселевшем «Киселе». — Ты кто такой вообще, чтобы с меня спрашивать?

— Да чего ты с этим уродом общаешься? — в разговор вступил, стоящий рядом с блондином, невысокий, худощавый паренек, — Не видишь, оно невменяемое. Пару капель на шмотки попало, и всех вокруг убить хочет. Таких ублюдков надо гасить сразу, а не разговоры разговаривать.

Официанты незаметно исчезли. Толстая тетка, явно работник кафе, подошла, выглянула из-за спин вошедших на веранду парней и так же незаметно испарилась.

Загремели отодвигаемые стулья. Братские поднялись и начали угрожающе надвигаться на наглую компанию, посмевшую влезть в разборку с халдеями. Литовец выдвинулся вперед, несколько раз повел плечами, покрутил кистями, разминаясь.

— Боксер, что ли? — хмуро осведомился ещё один, светленький парень, стоявший справа от блондина.

— Боксер, боксер, — ухмыльнулся Литовец.

У Бекаса сдали нервы. Заместитель положенца подхватил початую бутылку водки и кинулся на блондина, Литовец влепил прямой правый, метя в подбородок светленького. Кисель и Тема рванулись к худощавому. Остальные бросились на ещё четверых, замыкавших процессию.

Блондин встретил, широко размахнувшегося Бекаса, «йоко гери» под сердце. Бандит коротко всхлипнул и улетел назад, цепляясь за скатерть и сшибая со стола посуду. Светленький отработанным уклоном ушел от прямого Литовца и в свою очередь молниеносно пробил короткий боковой по бороде, добавив правой, по начавшему оседать бандиту.

Кисель получил хлесткий удар ребром ладони в кадык, захрипел и мешком шлепнулся на пол, пуская пену. Тему уложили незаметным жестким ударом стопы, выбившей колено.

Через пару минут на двух «бобиках» и «пятерке» с диким воем сирен как по волшебству примчалась милиция. Компании, благородно заступившейся за официантов, уже не было на месте.

На веранде царил разгром. Поломанные столы, щепки от в хлам разбитых стульев лежали вперемешку с осколками посуды, бутылок, горшков, комьев земли, растерзанных стеблей, листьев и лепестков, ранее украшавших веранду. Завершали это безобразие четырнадцать распростертых в живописных позах окровавленных тушек. Большинство ещё плавало в нирване забытья, но человека три начали шевелиться, возвращаясь в реальность.

Одним из первых, очнулся Бекас. Пока прибывшие сразу за милицией врачи, бинтовали ему голову, он ещё туманным взором наблюдал, как из бардачка «белой волги», под испуганными взглядами приглашенных понятых, вытаскивали завернутый в тряпочку потертый «ТТ» и пачку с белым порошком из-под переднего сиденья.

«Откуда наркота? Да и ствол, что в бардачке делал, непонятно. Все волыны в „шестерке“. На СТО неделю тайники готовили. Непруха полная. На хрена этого Жеку слушать надо было, в „Калинке“ этой гребучей останавливаться? Кстати, где он сам?» — Бекас обвел взглядом побитых угрюмых подельников и похолодел: Жеки среди них не было.

«Подстава! Он нас просто сдал. Вот падла! Выберусь — завалю сучёныша!» — бандит злобно оскалился.

И сразу получил несильный «бодрящий» пинок в голень от стоящего рядом с медиками опера.

— Лицо попроще сделай!

Глава 19

Дул прохладный осенний ветерок, зеленая гладь речки шла мелкой рябью. За столиком под навесом сидели двое. Перед ними стояла распечатанная бутылка «мартини», пара бокалов, большое блюдо с тонко нарезанными дольками лимона, спелыми виноградными гроздями, ломтиками яблок и персиков.

— А удачно у нас все прошло, в масть, — усмехнулся невысокий парень с наглым взглядом и развязными манерамиурки. — Танька — настоящая актриса. Уже готовилась «нечаянно» споткнуться и окропить борщиком Бекаса, как самого психованного. А тут такой подарок, по заднице шлепнули, даже спотыкаться не надо, готовый повод. И Жеку, грамотно подвели, как знатока Москвы. Хороший ты ход подсказал. Он, конечно, в доску свой, местный, со многими братанами с детства терся. Потом в столице пару лет кантовался и на малую Родину опять приехал. Мои пацаны отлично сработали: вышли на него, скорешились, аккуратно пробили, чем дышит и добазарились. Жека, парень продвинутый, жить в Братске для него — тоска зеленая. Чтобы семью вывезти и в столице устроиться — душу продаст. Герман с Вовой, Денисом и ребятами тоже хорошо отработали. За каких-то несколько секунд большинство положили. Даже подмога, дежурившая на стоянке, не понадобилась. Сереж, надо бы всем участвовавшим премию из наших фондов выплатить.

— Выплатим, — пообещал второй. Он был постарше, повыше, покрепче, держался спокойно и уверенно.

— Хотя Герману и его ребятам на деньги плевать. Они за нас вписались не за это. Для них важны отношения и понимание, что мы тоже не останемся в стороне, когда наша помощь понадобится. А то, что этих получилось положить, так это удача и правильный расчет. Там вообще-то много неплохих боксеров было. Литовец тренер хороший, сам мээс. Просто после водки, находились на расслабоне, думали «сейчас этих деревенских порвем, как Тузик грелку» и не напрягались. А тут сработал эффект неожиданности: за пару секунд несколько человек отправили спать. Пацаны в шок упали, а потом дергаться было поздно, слишком мало бойцов на ногах осталось.

— И что теперь? — «урка» потянулся к бокалу, подхватил бутылку, налил мартини.

— Да ничего. На какое-то время Литовец и Бекас выведены из игры. В перспективе им срок грозит. Избиение официантов, драка в кафе, стволы, наркотики, им полный букет статей УК. По остальным направлениям, пока не дергаемся. Ждем весточки от Левона Суреновича, — пояснил Сергей. — Шалва должен договориться о встрече с Барином. Когда с ним решим, можно нагнать ужаса на Березу и заняться Бадри.

— Не боишься, о таком открыто говорить? — Александр ухмыльнулся. — Прикинь, чекисты нас даже здесь могут попытаться прослушать. Поставили «жучки», а сами сидят на другом берегу, снимают информацию.

— Не боюсь, — спокойно ответил начальник СБ. — Ты же забываешь, тут постоянно появляется руководство: Миша, Ашот, Олег, да и ты тоже. Сам знаешь, на вас много кто зубы точит. Поэтому работаем по самому жесткому режиму: сотрудники СБ с охотничьим оружием постоянно патрулируют территорию, обходят побережье, с той стороны также. Все подозрительные люди фиксируются. Перед нашей встречей, в очередной раз всё проверили. Столы и стулья на пляже — тоже. Коля, специалист Германа, дополнительно со своим оборудованием прошелся. Мы быстро учимся, Саня. Шеф не дает расслабиться. Особенно, когда у нас такие враги, да ещё генерал со своими псами в погонах спит и видит, как фирмы отнять.

— Да, попали как кур в ощип, куда не кинь всюду клин, — вздохнул Саня. — Если с этими разберемся, комитетчик с нас не слезет. А с ним так просто вопрос не решишь.

«Директор по общим вопросам» глотнул мартини, подхватил пальцами и бросил в рот дольку лимона, поморщился.

— Я верю в Мишу, он придумает, как обломать генерала — голос Сергея звучал спокойно и уверенно. — Из самых безнадежных ситуаций выбирались. И сейчас выберемся.

— Так с мелочью бодались, — вздохнул Саша. — Ворами, блатными, мусорами. А здесь целый первый заместитель председателя КГБ. Слишком крупная фигура, его так просто от кормушки не отодвинешь, можем не справиться.

— Справимся, — улыбнулся начальник СБ. — Миша придумает, как генерала нейтрализовать, я в него верю. А мы со своей стороны всем, чем сможем, поможем.

— Дай бог, Серега, — вздохнул директор по общим вопросам.

* * *

Бои мухачей захватили нас целиком. Быстрые, резкие, красиво меняющие углы атаки и накидывающие многоударные серии легковесы смогли подарить болельщикам настоящее зрелище. Хорошо работал Эрик Гриффин из США, показал класс наша знаменитость Юрий Арбачаков. Отличные бои выдали кубинцы: Педро Рейес, Рохелио Марсело, Энрике Каррион, Хулио Гонсалес, Арнальдо Меса. Они двигались в разные стороны, били из любого положения, красиво уходили корпусом от ударов и подлавливали противника резкими панчами с обеих рук. На некоторое время мы отключились от окружающего мира, заворожено смотря бои на ринге. Очнулись, когда трансляция чемпионата сменилась научно-популярной программой.

Зазвонил телефон.

Я взял трубку.

— Товарищ Елизаров? — на прекрасном русском уточнили в трубке.

— Он самый, — подтвердил я.

— В отель позволил товарищ из советского посольства. Представился Николаем Ивановичем Назаровым. Попросил связать с вами. Соединять?

— Конечно, соединяйте.

— Здравствуйте, Михаил Дмитриевич.

— Приветствую, Николай Иванович.

— Я проконсультировался по вашему вопросу. Вы свободны?

— Сейчас, да, — подтвердил я.

— Отлично, тогда я через полчаса буду у вас в номере.

— Приезжайте, буду ждать.

Научно-популярная передача сменилась развлекательной. До приезда посольского мы послушали несколько песен, посмотрели парочку цирковых и комических номеров. Немецкий юмор мне не зашел,а Олег просто не знал язык. Вялый интерес вызвали акробаты, заводное и задорное диско понравилось.

Как только передача сменилась титрами художественного фильма, в дверь аккуратно постучали.

— Секунду, — я поднялся, щелкнул замком и запустил в номер сотрудника посольства.

— Где будем говорить? — сразу уточнил Николай Иванович, окидывая взглядом гостиную. — И в каком составе?

— Здесь, — я указал взглядом на диван с креслами. — Втроем. Олег мой компаньон, у меня от него секретов нет.

— Хорошо, — сотрудник посольства снял ботинки, прошел в зал и устроился на кресле, недалеко от меня и десантника. — Я проработал вопрос с автомобильными заводами.

— И? — я вопросительно поднял бровь.

— Тут вопрос в следующем. Прямые переговоры с каждым директором завода, ничего не дадут, — тонко улыбнулся сотрудник посольства. — Дело в том, что предприятия государственные — в ГДР носят статус «народных», а руководители очень по-немецки дисциплинированы и не будут принимать самостоятельные решения. Во всяком случае, консультации, согласования могут занять кучу времени, и далеко не факт, что увенчаются успехом. Существует только один способ эффективно и достаточно быстро решить ваш вопрос.

— Какой? — я подался вперед, ловя каждое слово Николая Ивановича.

— Провести переговоры с одним человеком, вместо множества бюрократов, которые по большому счёту ничего не решают, — снисходительно пояснил сотрудник посольства. — Поскольку меня настоятельно просило вам помочь руководство Комитета, я отнесся к делу ответственно и детально изучил вопрос. Договориться о сотрудничестве вы сможете только через Герхарда Рунге. Он курирует автомобильную промышленность ГДР. Является членом ЦК Рабоче-крестьянской инспекции, советником Председателя Совета Министров. Контролирует обеспечение резолюций, решений партии и Совмина в автопромышленном комплексе. Директора автомобильных заводов беспрекословно подчиняются Рунге и боятся его как огня. Герхард действительно обладает огромным влиянием. Глава инспекции Альберт Штив ему доверяет, без раздумий подписывает все документы. Рунге состоит в дружеских отношениях почти со всеми членами ЦК СЕПГ[24]. К нему прислушивается Хоннекер, а Вилли Штоф — председатель Совета Министров, является старым другом и соратником, и без колебаний поддерживает его решения. Если этот человек даст команду, договора с вашим кооперативом подпишут все автомобильные заводы. И, наоборот, если Рунге что-то не понравится, все ваши договоренности с директорами будут моментально аннулированы. У Герхарда очень сложный характер. Если вы ему не понравитесь, хоть к Хоннекеру на прием идите — не поможет.

— Может попробовать попросить товарищей из КГБ, поплотнее включиться в решение вопроса? — я задумчиво глянул на Назарова.

— Не факт, что у них что-то получится, — саркастично усмехнулся Николай Иванович. — Видите ли, товарищ Елизаров, вы совсем не в курсе процессов, происходящих сейчас в верхушке СЕПГ и ГДР. Рунге не доволен действиями, скажем так, некоторых советских высокопоставленных товарищей, и именно в этом вопросе может подгадить. Возможно, ему сейчас не до общения с вами.

«Понятное дело», — я с трудом сохранил невозмутимое выражение лица. — «Конечно, может подгадить. Он же информирован о процессах, которые происходят в стране, видит, куда всё катится. Кому понравится, когда старых проверенных руководителей убирают, страну сдают врагу, по прихоти советской партийной верхушки во главе с Горбачевым, а производство со всеми технологиями хотят увести себе».

— И что делать? — поинтересовался я, внимательно наблюдая за лицом Назарова.

— Честно говоря, не знаю, — пожал плечами сотрудник посольства. — Я, конечно, ещё поговорю с парой авторитетных чиновников. Не факт, что получится подобрать ключик к Рунге. Тут скорее будет лотерея: пойдет навстречу или откажет, никто не может знать. Есть два варианта действий. Первый — встретиться с Герхардом здесь и сейчас. Второй — немного подождать, а мы подумаем, посмотрим, что можно сделать, как решить вопрос.

— Давайте подумаем, только не долго, я тут сидеть неделями не могу. Ещё денька три, максимум, четыре побуду и надо лететь обратно в Москву, — предупредил я.

— Хорошо, я попробую ускорить процесс, — со страдальческим выражением лица согласился Николай Иванович.

— Попробуйте.

После ухода сотрудника посольства, вдохновленный моими советами Олег решился позвонить Инке. Поболтал с нею несколько минут и договорился встретиться завтра.

На следующий день десантник приобрел в «Интершопе» флакон «Шанели №5», заказал самую престижную машину в «Паласт отеле» — сто двадцать четвертый «мерседес» в максимальной комплектации, предназначенный для богатых западных туристов. Купил на рынке большую корзину цветов из одиннадцати бордовых роз, надел кожаные броги «Бруно Магли», темно-синий однобортный костюм от «Бриони», выгодно подчеркивающий широкий разворот плеч и узкую талию. За два часа до встречи, я сводил десантника в парикмахерскую, рядом с отелем, и там после долгой дискуссии с парикмахером, выбрал из множества вариантов, короткую элегантную стрижку, с чуть растрепанными волосами, идеально сочетающуюся с голубыми глазами и волевым профилем Квятковского. После получасового священнодействия с ножницами, машинкой для стрижки, расческой, и закрепляющим лосьоном, довольный мастер с гордостью продемонстрировал результат. Олег стал похож на модного плейбоя, покорителя женских сердец. Стальной взгляд, сильного и уверенного в себе человека, развеивал это заблуждение. Перебитый нос, кулаки со шрамами и черными пятнами на костяшках, предостерегали от поспешных выводов и показывали, что с ним лучше не связываться.

Когда вернулись в номер, дал последние наставление и отправил на свидание, новоявленного Ромео, сияющего от предвкушения встречи с красавицей как летнее солнце. Дождавшись пока захлопнется дверь, набулькал в стакан полпальца из бутылки «Вайт Хорс», ранее взятой из бара, заглянул в холодильник и добавил пару кубиков льда. Затем уселся на диван, бросил равнодушный взгляд на мелодраму, мелькающую по телевизору, достал пульт и уменьшил звук. Надо было о многом подумать…

От размышлений оторвал тихий стук в дверь. На пороге стояла горничная.

— Что вам угодно? — я с интересом уставился на симпатичную девушку.

— Можно убрать номер?

— Конечно, — я посторонился, девушка чуть отодвинулась в сторону, пропав из виду. Через мгновение в холл заехала тележка с шваброй, ведром, тряпками и другими принадлежностями для уборки.

Горничная аккуратно закрыла за собой дверь, полезла ладошкой под передник, приложила палец к губам и передала конверт. Я молча взял, оторвал угол, достал и расправил тонкий лист.

«Я согласен. В два часа на стоянке перед входом вас будет ждать светло-зеленый „трабант“, номер IC 96−38. Захватите с собой карточку „Кредит Свисс“, чтобы не терять времени. Записку горничная должна уничтожить в вашем присутствии. Маркус Вольф».

Горничная убедившись, что я прочитал текст, аккуратно вытянула листок из моих рук. Подошла к хрустальной пепельнице на журнальном столике, достала из нагрудного кармашка зажигалку и подожгла листок. Минуту мы стояли и смотрели, как пламя пожирает бумагу. Когда от листка остались только обуглившиеся клочки, девушка взяла пепельницу и зашла в туалет. Через секунду с шумом сработал смыв. Ещё через полминуты горничная вернулась и поставила на столик сверкающую чистотой мокрую пепельницу.

Спустя пятнадцать минут она тихо удалилась, наведя чистоту в номере. Я глянул на часы: до выхода оставалось двадцать минут. Быстро принял душ, переоделся в практичную удобную одежду: бежевую рубашку, такого же цвета брюки, светло-серый легкий джемпер. Надел легкие черные мокасины, закрыл номер и двинулся к выходу.

Светло-зеленый «трабант» с номерами «IC 96−38» увидел сразу при выходе из главного входа отеля. Быстро подошел к машине и тронул за ручку. Дверца оказалась открытой. За рулем сидел всё тот же знакомый водитель-тяжелоатлет. Рядом с ним устроился невозмутимый Гельмут. Немец сухо поприветствовал меня:

— Здравствуйте, Михаил.

— Здравствуйте, Гельмут. Вы ещё дуетесь на меня, за тот удар по роже Клауса?

— Даже если бы это было так, мои чувства не имеют никакого отношения к делу, — холодно заметил Гельмут. — Вы поступили неосмотрительно, когда поддались эмоциям. Попытка отомстить за жесткую проверку — большая ошибка. Как минимум, для профессионала. Надеюсь, в будущем такого не повторится. Помните, в любой ситуации надо сохранять трезвый ум и холодную голову. Нельзя давать волю чувствам.

— А я не давал. Абсолютно трезво и осознанно, вернул должок, — усмехнулся я.

— Ладно, этот разговор не имеет никакого смысла, — полковник недовольно поджал губы. — Наденьте, пожалуйста, это.

Он протянул солнцезащитные очки с большими затемненными стеклами.

— А повязку на глаза сначала? — иронично удивился я.

— В этом нет необходимости, — голосом робота пояснил «доверенное лицо» Вольфа. — Стекла заклеены изнутри. Вы все равно ничего не будете видеть.

Остаток пути мы проделали в молчании. Разговаривать не было желания ни у меня, ни у него. В прошлый раз повязку на глаза надели на выходе из коридора здания. И сняли, только когда мы отъехали на некоторое расстояние от места первой встречи с Вольфом. На этот раз очки с заклеенными изнутри темной пленкой стеклами, разрешили снять, как только машина остановилась.

Я вылез из машины и с любопытством огляделся. Мы находились на территории пустующей военной части. Позади автомобиля два бойца в касках и с автоматами, в форме Национальной народной армии, закрывали большие железные ворота. Вся территория была закрыта бетонным забором, высотой под три метра, сверху торчали кольца колючей проволоки.

Справа асфальтовой полосы виднелась полоса препятствий, оборудованная дзотами, огромными ямами и заграждениями. Слева — большая спортивная площадка с турниками, кольцами, брусьями, скамейками со штангами и другим инвентарем.

— Это хозяйство генносе Вольфа? — удивился я. — Неплохо для отставного главы штази.

— Здесь ранее дислоцировался и проводил тренировки советский спецназ ГРУ, — бесстрастно пояснил Гельмут. — О том, что он тут находился, не знало даже командование Западной группы войск. Когда ваш генеральный секретарь издал приказ об одностороннем сокращении вооруженных сил СССР, вместе с выводом и расформированием двадцать пятой и тридцать второй гвардейской танковой дивизии в ЗГВ, отправили в Союз и спецназ. Изначально базу предоставило правительство ГДР, поэтому вплоть до дальнейших распоряжений, она официально закрыта, а неофициально находится в распоряжении нашего ведомства. Обычно тут никого нет, только охрана — пара бойцов. Изредка приезжают тренироваться спецы «штази» и армейского спецназа. Руководитель базы — бывший подчиненный и близкий друг генносе Вольфа. Мы можем приезжать, когда захотим и использовать помещения и территорию по своему усмотрению.

— Хорошее хозяйство, многообещающее, — улыбнулся я, с любопытством рассматривая ухоженные здания.

Гельмут промолчал.

Мы тем временем, дошли до ближайшего трехэтажного здания. Полковник указал взглядом на вход.

— Нам туда.

Зашли и сразу оказались в длинном коридоре, стены увешаны армейскими плакатами, фотографиями тренировок спецназа в масках, листками-инструкциями по уходу, сбору/разбору пистолетов и автоматического оружия.

Гельмут потянул меня за собой на лестничную клетку и двинулся не вверх, а вниз, по направлению к подвалу.

— За мной, — коротко бросил он.

Подвал оказался огромным. Такой же коридор, как на первом этаже, пара десятков дверей кабинетов по сторонам. Когда проходил мимо очередной полуоткрытой двери, заметил стойки с пистолетами, какие бывают в тире.Полковник отвел меня к концу коридора, оканчивающимся поворотом, свернул налево, открыл дверь кабинета напротив и сделал приглашающий жест ладонью:

— Прошу.

— Проходите, товарищ Елизаров, — раздался из глубины комнаты знакомый голос Вольфа.

Я зашел и огляделся. У стенки за большим столом сидит знаменитый разведчик, с оценивающим прищуром рассматривает меня. Слева от него сейф, справа — большой шкаф с папками документов. На другой стороне огромный телевизор, чуть дальше — аквариум, с плавающими разноцветными рыбешками, вокруг кораллов, камней и подводной растительности. У противоположной стенки притулился круглый журнальный столик с тремя мягкими креслами.

Бывший глава «штази» встал, протянул ладонь. После рукопожатия указал на стул рядом.

Я присел.

— Сейчас потребуется сделать ваше фото, на документы, для поездки в Западный Берлин. Как вы владеете, английским, Михаил?

— Нормально, — пожал плечами я. — Могу свободно разговаривать. Недавно был в США, вел переговоры с автомобильными магнатами — претензий к моему английскому не возникло. Понимали друг друга прекрасно.

— Это замечательно, — одобрительно кивнул Вольф. — Значит, вопросов не будет.

Маркус нажал на клавишу громкой связи.

— Вилли, заходи с аппаратурой.

Через минуту в дверь деликатно постучали.

— Я же сказал, заходи.

В кабинет вошел смазливый блондинчик. На животе болтался ремень с «Лейкой М6»., в руках паренек держал портативный прожектор и компактный отражатель на треноге.

— Геноссе Елизаров? — вопросительно глянул блондинчик.

— Да, — кивнул я.

Встаньте, пожалуйста, сюда, — парень указал на темный угол справа от стола. Я повиновался.

Блондинчик установил прожектор, направил луч на мое лицо, выставил отражатель. Остановился, отошел и полюбовался на результат. Кивнул:

— Нормально. А теперь, геноссе Елизаров, стойте, пожалуйста, как стояли. С максимально серьезным лицом, фотография пойдет на ваш паспорт.

— Ладно, — согласился я.

Блондин, поднял фотоаппарат, прищурился, подкрутил объектив. Щелкнул кнопкой, на секунду меня ослепила вспышка. Затем ещё раз и ещё.

— Достаточно, пожалуй, — сказал он. — Трех снимков хватит. Думаю, подберу оптимальный вариант. Геноссе Вольф, я закончил.

— За час с документами управишься? — поинтересовался Маркус.

— Должен, — кивнул блондинчик. — Плюс-минус десять-пятнадцать минут.

— Тогда работай, не задерживай нас, Вилли, — распорядился бывший глава «штази».

— Исчезаю.

Через десяток секунд, когда за фотографом закрылась дверь, а мы уселись на прежние места, я заметил:

— Он за час сделает документы? Быстро работаете, геноссе Вольф.

— Паспорт уже готов,- невозмутимо пояснил Маркус. — Осталось только вклеить фотографию и поставить печать. Это ювелирная работа, требующая аккуратности и точности. Поэтому у Вилли есть час, чтобы никуда не торопиться. Ему же надо проявить фото, выбрать лучший вариант и вклеить его в паспорт. Затем поставить печать и оформить водительские права для подтверждения личности. Заезжать будем через свой, прикормленный пост, там придираться не будут. Но минимум, паспорт должен быть с собой. Поедете с Отто, водителем Гельмута. Он будет вас охранять и привезет обратно. Быстро снимаете деньги и той же дорогой приезжаете обратно.

Я пожал плечами.

— Как скажете, геноссе Вольф. Я полностью доверяю вашему профессионализму.

— Теперь, что касается вашего поручения. Архивы сгорят сегодня ночью, разумеется, после того как я получу деньги. Чтобы вам сразу было понятно, себе я не беру ни копейки. Все средства пойдут на расчет с исполнителями, оперативные и сопутствующие расходы по выполнению ваших поручений.

— Я в этом не сомневался.

— С предпринимателями из ФРГ, США и Латинской Америки будет немного посложнее. Список подходящих кандидатур уже составлен. Но на окончательное решение, дополнительные проверки, проведение с ними предварительных переговоров потребуется время. Вы долго будете в ГДР?

— К сожалению, через три-четыре дня улетаю. Но вы можете связаться со мною в Москве, через офис «Ники». В приемной сидит мой человек — секретарь Анна. Вам будет достаточно позвонить и сказать невинную кодовую фразу, означающую встречу в условном месте. Меня можно найти в ресторанах «Арагви», «Прага», или кафе «Снежинке», относительно недалеко от офиса. Можете подойти в офис якобы с предложением о сотрудничестве и «передать привет от Миши Волкова», например. Тогда я буду знать, что люди пришли от вас.

После приезда из ГДР, я, через короткое время снова уеду на пару недель в Нью-Йорк. У меня там открыта компания. Называется «А-Альянс». Мы снимаем под офис этаж в «Эмпайр-Стейт-Билдинг» на восьмом этаже. Директор — Майк Адамян. Думаю, найти меня, для вас не составит никаких трудностей. Пароль будет тот же «привет от Майкла Вульфа». Позвольте.

Я показал взглядом на листы бумаги, возле Вольфа.

— Да, пожалуйста.

Я неторопливо подвинул к себе лист, взял из стаканчика для канцелярских принадлежностей ручку, написал адреса офисов в Москве и Нью-Йорке и отодвинул к Маркусу.

— Вот мои координаты в Союзе и Америке.

Маркус пробежался взглядом по строчкам. Медленно кивнул, достал из-под стола фарфоровую тарелку, положил на неё лист, вытащил зажигалку и молча поджег. Помолчал, задумчиво наблюдая, как бумага превращается в пепел. Залил тлеющие остатки водой из графина и повернулся ко мне.

— Не волнуйтесь, геноссе Елизаров я всё запомнил.

— Это хорошо, — кивнул я. — Есть ещё один вопрос. Вы знаете, Рунге из Рабоче-Крестьянской инспекции?

— Герхарда? — уточнил Вольф.

— Его самого.

— Прекрасно знаю, — улыбнулся бывший глава «штази». — А что?

— Имеете к нему подход?

— Что требуется? — посерьезнел Маркус.

Я в двух словах обрисовал ситуацию.

— Можете быть спокойны, считайте вопрос решен, — заверил Вольф. — Рунге вам не откажет. Завтра я с ним переговорю, а послезавтра можете смело идти к нему на прием.

— Так и сделаю, — заверил я. — Теперь перейдем к моим обязательствам. Сколько ваших людей придется с семьями эвакуировать из ГДР?

— Точную цифру пока не знаю, — вздохнул Вольф. — Мы только начали осторожно зондировать почву. Может набраться от нескольких десятков до нескольких сотен. Возможно и больше. Кстати, как вы относитесь к военным, в частности офицерам Национальной народной армии? Многие из них боятся преследований со стороны ФРГ и не хотят сотрудничать с западными структурами.

— О ком конкретно речь? — уточнил я.

— В основном, это офицеры спецназа, задействованные в военной разведке ННА. Есть ещё и наши, подчиненные Двадцать второму отделу МГБ, занимающемуся борьбой с терроризмом. Они не хотят переходить под юрисдикцию ФРГ, опасаются репрессий.

— Отлично отношусь, — улыбнулся я. — Чем больше подобных профессионалов, тем лучше. Лишними эти люди точно не будут. Работой и хорошими зарплатами обеспечу. Как и просто военных, не зажравшихся тыловых крыс, а настоящих профессионалов, умеющих отлично делать свое дело.

— Я вас понял, — лицо Вольфа посветлело. — Мне нравится ваш подход, геноссе Елизаров. Разумеется, при условии, что все эти люди будут продолжать противодействовать Западу.

— Ещё как будут, — весело заверил я. — Работы непочатый край…

— Давайте тогда подробнее обсудим все детали сотрудничества, — предложил Вольф. — Я должен понимать уровень задач, какие инструменты и материальное обеспечение потребуется моим людям. А также что конкретно могу им обещать.

— Давайте, — согласился я.

Когда мы обсуждали нюансы работы, в дверь опять постучали.

— Проходи, Вилли, не стой там, — разрешил Вольф.

Дверь распахнулась, в комнату зашел фотограф. В руках блондинчик держал синий паспорт подданного Британии. Сверкало золотое тиснение на обложке, сияли лев и единорог, поддерживающие щит, с возвышающейся сверху короной. Сверху паспорта виднелось зажатое в пальцах пластиковое международное водительское удостоверение.

— Я всё сделал, — сообщил блондин.

— Дай сюда, — Вольф взял рук блондина книжечку паспорта, пролистнул несколько страниц, глянул на меня и сообщил: — Отлично, думаю, проблем не будет. Вилли, ты можешь идти.

Фотограф моментально улетучился, тихо закрыв за собой дверь.

Маркус протянул мне документы:

— Посмотрите.

Я глянул на фотографию, перевернул одну страницу, другую, пощупал пальцами бумагу. Действительно, идеально сделано, паспорт ничем не отличался от настоящего британского.

— Вы готовы ехать в западный Берлин?

— Всегда готов, — усмехнулся я. — Как юный пионер.

— Замечательно, — Вольф снял трубку телефона. — Дам команду Гельмуту, пусть запускает процесс.

Глава 20

Из воинской части мы с Гельмутом выехали через двадцать минут. Полковник сидел за рулем, я расположился на заднем сиденье. Когда залез в машину, опять заставили надеть повязку на глаза. Но через двадцать минут разрешили снять. В городе мы заехали в один из неприметных переулков, в котором нас ждал крепкий жилистый мужик лет сорока, облокотившийся на бампер седана «вольво 740». Ни слова не говоря, подошел к вылезшему из автомобиля Гельмуту, принял ключи от «трабанта», передал от «вольво».

Пересадка заняла полторы минуты. Мы покатили к пропускному пункту на границе западного и восточного Берлина. Наконец-то я смог в деталях рассмотреть знаменитую Берлинскую стену.

С вышками и фонарями выглядела она как забор на зоне. Ещё больше портило впечатление творчество местных «борцов с режимом» и хулиганов, использующих баллончики с красителями для самовыражения. Вся стена была изгажена надписями с протестами и убогими рисунками.

Мне это напомнило нью-йоркский метрополитен, в который я с компаньонами заглянул перед отъездом. Местные маргиналы изрисовали переходы, станции и вагоны, превратив окружающее пространство в один большой бомжатник, исписанный матерными выражениями и размалеванный похабными изображениями…

На КПП ГДР и ФРГ все решилось быстро. На первом пропускном пункте Гельмут вышел с нашими документами, через пару минут вернулся обратно. На втором к нам в машину заглянул пограничник в темно-синем обмундировании. Загнутая кверху тулья с золотистой звездой, раскинувшей во все стороны многочисленные лучи, так походила на фуражку верхмата, что я с трудом удержал невозмутимое выражение лица.

Пограничник увидел Гельмута и еле заметно улыбнулся. Полковник невозмутимо кивнул в ответ и передал паспорта. Тот отошел, вернулся через пять минут, отдал документы и пожелал счастливой дороги.

Западный Берлин выглядел совершенно другим городом. Здесь не было красных трамваев, типовых советских многоэтажек, здания радовали разнообразием и оригинальной архитектурой. Много рекламных постеров, сияющие неоновыми надписями вывески, вымытые до блеска сверкающие витрины магазинов с одеждой, мебелью, другими товарами — типичный европейский город «свободной от тоталитаризма Европы»

Любоваться всем этим великолепием пришлось недолго, «вольво» притормозил перед небольшим магазинчиком с надписью «Крамер-голд». Гельмут повернулся ко мне.

— Здесь можно обналичить ваши деньги с карточки под проценты. Управляющий нас уже ждет. Схема такая: мы фиктивно покупаем любое ювелирное украшение на подходящую сумму. И получаем у него в кабинете наличные — за вычетом десяти процентов. Естественно, вся сделка проходит только по бумаге. Вопросы есть?

— Почему не проехать в «Кредит Свисс»? — поинтересовался я. — Или найти подходящий банкомат? Зачем все эти сложности?

— Если снимать большую сумму наличных по карте в банке, могут попросить документы, — пояснил Гельмут. — Учитывая, что мы пересекли границу по поддельным паспортам, лучше не привлекать к себе излишнее внимание. С банкоматом — ситуация аналогичная. Сейчас их слишком мало. Места, где они расположены, контролируются не только полицией, но и мошенниками. Есть риск попасть под объектив камеры. Их мало, но в самых важных местах имеются.. Снятие большой суммы гарантированно привлечет ненужное внимание. Зачем так рисковать? Есть испытанная и многократно отработанная схема получения наличных без риска и возможных проблем. Давайте будем её придерживаться. Управляющий магазина — наш человек. Если к нему возникнут вопросы, он всегда сможет найти подходящие объяснения, и тем более не станет нас задерживать.

— Не боитесь, что такой сделкой спалите агента?

— Нет, — бесстрастно пояснил Гельмут — Эрих — не агент. Просто надежный человек, задействованный на взаимовыгодной основе в некоторых финансовых схемах. Он из старой семьи немецких буржуа. К ГДР и штази относится хорошо, такой вот парадокс.Студентом увлекался левыми идеями. Со временем стал равнодушным к коммунистической идеологии, но нормальное отношение к нам сохранилось. Не переживайте, геноссе Елизаров, всё будет нормально.

— Ладно, — согласился я. — Как скажете, геноссе Гельмут. Я вам полностью доверяю.

— Тогда пойдемте, — пригласил полковник.

Магазин производил впечатление. На витринах и прозрачных шкафах, подсвеченные ярким цветом ламп, лежали драгоценности. Переливались золотистыми искорками бриллианты, мрачно горели кровавым огнем рубины и гранаты, сверкали насыщенно-зелеными отблесками изумруды.

— Герр, желает что-нибудь приобрести? — вернул меня в реальность звонкий девичий голосок.

Я развернулся. Ко мне подошла молоденькая девушка в белой блузке и черной длинной юбке. К груди приколот бейдж с витиеватой надписью «Крамер-голд. Фройляйн Эльза Денниц».

Собрался ответить, но меня опередил Гельмут:

— Мы хотим видеть управляющего: герра Крамера, — сразу заявил он.

— Герр управляющий может быть занят, но я постараюсь узнать, может ли он вас принять, — вежливо ответила девушка — Как о вас доложить?

— Скажи ему, приехал старина Фишер с компаньоном по поводу покупки драгоценностей. Он должен нас ждать.

— Да, о чем-то таком герр Крамер предупреждал, — наморщила лобик девушка. — Но вы все равно подождите здесь минутку, я у него уточню. Если что-то из наших коллекций понравится, можете обратиться к Михаэлю, он все покажет и расскажет.

Девица указала взглядом на высокого парня в такой же белой рубашке, стоящего за прилавком и скрылась за дверью, ведущей в служебные помещения. Краем глаза, заметил, как в комнате рядом, колыхнулись прозрачные занавески, и мелькнула тень.

«Сто процентов кто-то за нами наблюдал», — я чуть насторожился, готовый к любому развитию событий. Но ничего не произошло. Занавески больше не колыхались и никого «лишнего», кроме парня-продавца за прилавком, не было.

Через пару минут, когда мы с Гельмутом разглядывали цепи и перстни на витрине, Эльза вернулась.

— Герр Крамер ждет вас, — девушка ослепительно улыбнулась, демонстрируя ровные белые зубки. — Я вас провожу.

Фройляйн развернулась и исчезла за открытой дверью, провокационно виляя упругой попкой и звонко цокая каблучками по плитке. Нам оставалось только двинуться следом.

Кабинет с позолоченной табличкой «Управляющий» находился в самом конце коридора. Девушка приоткрыла дверь:

— Гер Крамер, ваши гости уже здесь. Можно им зайти?

— Конечно, черт подери, — проворчал хриплый голос. — Иначе, какого хрена я тут сижу?

Фройляйн Дениц жестом пригласила нас заходить. Первым шагнул Гельмут, за ним в кабинет вошел я. Грузный мужчина лет пятидесяти с большой лобной залысиной тяжело поднялся из кресла и шагнул навстречу. Как медведь облапил, заулыбавшегося Гельмута.

— Рад видеть тебя, дружище! Ты ни капли не постарел, по-прежнему такой же орёл, черт меня подери!

— Я тоже рад Эрих, — смущенно пробормотал полковник.

«Ого, неужели наш сухарь способен открыто проявлять эмоции?» — мысленно улыбнулся я, уловив в голосе нотки волнения.

— Присаживайтесь, — пригласил управляющий. Гельмут занял место справа, я — слева.

— Гельмут, представь молодого человека, — попросил Крамер.

— Михаил Елизаров, предприниматель.

— Очень приятно, — расплылся в улыбке управляющий. — Я, как вы уже поняли, Эрих Крамер, совладелец и одновременно управляющий магазина.

Управляющий пару секунд помолчал и благодушно осведомился:

— Как там малышка Мария поживает? Наверно, уже совсем большая?

— Эрих, об этом поговорим потом, — Гельмут бросил предостерегающий взгляд в мою сторону. — У нас мало времени. Давай к делу.

— Давай, — согласился управляющий. — Мои условия помните?

— Конечно, Эрих, — усмехнулся полковник.

— На какую сумму будете покупать? — деловито осведомился Крамер.

Гельмут молча глянул на меня.

— Двадцать пять тысяч долларов, — спокойно ответил я. — Это общая сумма с учетом всех договоренностей.

— Ладно, — Эрих придвинул к себе, лежавший в стороне каталог. — Тогда рекомендую вот этот комплект: сережки и колье с рубинами.

— Пойдет, — улыбнулся я.

Управляющий нажал кнопку переговорного устройства:

— Эльза, наши гости хотят купить комплект «Шарлотта» за двадцать пять тысяч. Проведи их к платежному терминалу, потом обратно с чеком сюда.

— Хорошо, герр Крамер, сейчас подойду, — ответил голосок фройляйн Дениц.

Спустя минуту на пороге возникла Эльза, сверкающая своей неизменной улыбкой. Она отвела нас обратно в торговый зал магазина. В кассе мы расплатились карточкой, подписали документы. Когда зашли обратно в кабинет, фройляйн Дениц торжественно положила чек перед управляющим:

— Оплата произведена.

— Замечательно, — управляющий, достал из приготовленного футляра очки, несколько секунд рассматривал чек. Затем энергичным движением поднялся.

— Эльза подожди за дверью. Колье и серьги я сам отдам.

— Как скажете, герр Крамер, — согласилась девушка и упорхнула в коридор.

Как только за нею закрылась дверь, Крамер встал.

Подошел к картине, висевшей над головой. Под ней оказался вмонтированный в стену сейф. Управляющий отвернулся спиной, закрывая нам доступ к замку и цифровому коду. Несколько щелчков и толстая железная дверь открылась. Зашелестели купюры. Через минуту Крамер закрыл сейф, поставил картину на место и вернулся к нам. Положил на стол две толстые пачки стодолларовых купюр и одну наполовину похудевшую пятидесяток и придвинул к нам.

— Здесь ровно двадцать две с половиной тысячи, с учетом моего процента. Будете пересчитывать?

Я вопросительно глянул на Гельмута.

— Не будем, — усмехнулся полковник. — Сколько лет работаем, никогда проблем не было.

Я сгреб пачки и разложил по карманам.

— Вы говорили, что спешите? — уточнил Эрих.

Гельмут кивнул.

— Тогда не буду вас задерживать. Понадобится моя помощь, обращайтесь.

Эрих дружески обнял Гельмута. Мне протянул руку.

— Всего доброго. Рад был познакомиться, герр Елизаров.

— Взаимно, герр Крамер, — улыбнулся я, отвечая на рукопожатие.

Эльза ждала нас за дверью и проводила до самых дверей магазина.

— Похоже, здесь посетителей никогда не оставляют одни, чтобы чего-нибудь не сперли, — усмехнулся я, усевшись в машину.

— Ты правильно подметил, — полковник чуть усмехнулся, поворачивая ключ зажигания. — Я даже больше скажу. Если бы попросился в туалет, его бы сразу проверили после твоего ухода. Обязательно заглянули бы в бачок, вентиляционное отверстие, пошарили под умывальником, даже урну прошерстили.

— Ничего себе, — удивился я. — Предосторожности будто в резиденции миллиардера.

— Ты не смотри, что магазинчик не очень большой, — усмехнулся Гельмут. — У семьи Крамер их девять. Ещё собственная ювелирная мастерская имеется, три ломбарда по скупке золота, платины, камней и швейцарских часов из драгметаллов. И деньги они, как ты уже понял, зарабатывают не только легально. Эрих хочет через год-другой уйти на пенсию, купить себе виллу на Гавайях и жить в свое удовольствие. Миллионов у него столько, что правнукам хватит. Вот сейчас за несколько минут общения с нами он заработал чистыми, минимум, две тысячи. Эрих — отличный ювелир, умеющий делать украшения под старину так, что на глаз не отличить. Этот комплект, который мы якобы у него купили, он чуть переделает, добавит красивую историю и продаст какой-то наивной дурочке намного дороже. Расскажет, например, о семейной реликвии обедневшей семьи аристократов, наследнике, проигравшемся в казино, и реализует гораздо выше первоначальной стоимости. За три с половиной десятилетия работы в семейном ювелирном бизнесе, у него собралась обширная клиентская база дурачков, желающих прикупить «что-то эксклюзивное с историей». Деньги с продажи, естественно, положит себе в карман.

— А он не боится, что об этом узнают и смешают его репутацию с дерьмом? — улыбнулся я. — Круг коллекционеров достаточно узок, и среди них попадаются эксперты, способные отличить подделку от оригинала.

— Так то профессионалы, — обычно невозмутимый Гельмут криво усмехнулся. — С ними Крамер не связывается. Истории драгоценностей подбирает такие, чтобы было трудно проверить. Каждого покупателя тщательно выбирает, цену запредельную не ломит. Клиентуру находит из разбогатевших мелких лавочников или малообразованных торгашей. Богатеньких глупышек, верящих ему на слово, хватает. А если вдруг разоблачат, Крамер сам будет рвать на себе оставшиеся волосы и клясться, что его самого обманули. Но пока его система работает. Крупных скандалов он избежал, парочка небольших инцидентов не в счёт. Ежедневно Эрих проворачивает несколько подобных махинаций. Сам признавался, если в день «заработает» меньше пяти тысяч «левых» долларов, очень расстраивается.

— Но он всё-таки боится и подозревает каждого, недаром, нас ни на секунду не оставлял одних, — заметил я.

— Ты на его улыбки и объятья не смотри. Эрих — прожженный делец и никому не доверяет. У него много врагов, поэтому и запредельные меры предосторожности, — пояснил Гельмут. — Даже родной брат спит и видит, как его с магазина убрать. Конкуренты Крамера ненавидят, как более удачливого дельца. Пытались наркотики подбросить, на махинациях с поличным взять, и ограбить несколько раз. Ничего не получилось. Видел рядом с дверью в коридор, ниша, закрытая занавеской? Там сидит вооруженный охранник. В комнате рядом с кабинетом ещё один. Так что, старина Эрих далеко не так прост, как пытается казаться.

«Интересно, чего это он так разговорился?» — я с интересом глянул на обычно молчаливого полковника. — «Дулся, даже слова с трудом выдавливал, и вдруг как прорвало».

Гельмут что-то почувствовал по моему лицу и снова замолчал, сосредоточившись на управлении машиной.

— Мы сейчас обратно? — спустя минуту поинтересовался я.

— Да, тем же путем, — коротко ответил полковник.

Резкий гудок автомобильного клаксона, заставил его притормозить.

— Черт! — пробормотал полковник, паркуясь напротив темно-серой «БМВ Е-30». За рулем сидел крепкий мужчина лет тридцати пяти, фигурой и смазливым лицом напоминающий Алена Делона. Он сразу вышел из машины. Мужик был в легкой куртке цвета безоблачного неба, белоснежных брюках и такого же цвета идеально чистых кроссовках. Прическа по последней моде, «маллет», волосы чуть растрепаны, короткая челка ниспадает на высокий лоб, а сзади распущенный «рыбий хвост» струился локонами по бычьему затылку — мне сразу почему-то вспомнились строчки из «Онегина»: «Острижен по последней моде, как денди лондонский одет».

Мужчина приблизился. Гельмут опустил стекло и встревожено спросил:

— Что случилось, Карл?

— Просили передать: на КПП нагрянули БНД и военная контрразведка, — тихо пояснил «модник». — Что им нужно, не понятно, осматривают документы, проверяют все въезжающие и выезжающие машины. Сейчас туда лучше не ехать.

— Понял, спасибо за предупреждение, Карл, — кивнул полковник.

— Не за что, — усмехнулся мужчина. — Это моя работа.

Гельмут кивнул и надавил на педаль газа. Машина рванулась вперед, оставив Карла позади.

— Что будем делать? — тихо поинтересовался я.

— Используем резервный вариант, — буркнул мрачный Гельмут.

Через минуту повернули направо, в неприметный переулок. Опять поворот направо, затем ещё один и мы выехали на ту же улицу, но двигались уже в обратном направлении. Полковник вел «вольво» уверенно, но аккуратно, стараясь не выделяться в общем потоке машин. Через двадцать минут автомобиль заехал во внутренний дворик

Полковник вел «вольво» аккуратно, стараясь ничем не выделяться в потоке машин.

Через двадцать минут «вольво» остановилась во внутреннем дворике между многоэтажками.

— Здесь посиди, я сейчас, — распорядился полковник, открывая дверцу. Я кивнул.

Гельмут вышел и быстрым шагом зашел в подъезд. Я лениво разглядывал местных обитателей: пожилую женщину, выгуливавшую пуделя, старика, лениво раскинувшегося на скамейке под осенним солнцем, молодую мамашу, куда-то ведущую трехлетнего карапуза под ручку. Неожиданно послышался шум подъезжающей машины. Полицейский автомобиль влетел во дворик, остановился сзади, перекрыв дорогу к отступлению. Из машины вылезло двое «полицаев». Один остался у автомобиля. Второй направился к старику, сидящему на скамейке. Перекинулся с ним несколькими словами, что-то сказал женщине с пуделем, выслушал ответ. Первый полицай ленивым шагом двинулся к нашей машине. Требовательно постучал пальцем по заднему стеклу. Грудь окатило леденящим холодом.

«Неужели попались⁈ Черт возьми, было бы чертовски обидно», — мелькнула паническая мысль.

Офицер постучал второй раз, положив ладонь на кобуру.

Пришлось поднимать стекло.

— Слушаю вас, офицер. Какие-то проблемы? — сохраняя невозмутимое выражение лица, поинтересовался я.

— Ваши документы, пожалуйста, — мой вопрос коп проигнорировал. Тяжелый взгляд полицая сверлил лицо, щелкнула застежка кобуры, толстые пальцы сомкнулись на рукояти.

Глава 21

— Секундочку! — громкий и уверенный голос заставил полицейского развернуться. Вышедший из подъезда Гельмут быстрым шагом двигался к машине. На ходу полковник достал из внутреннего кармана пиджака книжицу, раскрыл и сунул полицейскому под нос:

— МАД[25], третий департамент, майор Хабек. С кем имею честь?

— Сержант Майер. Защитная полиция[26].

— У меня два вопроса, сержант Майер, — лицо полковника окаменело, голос заледенел. — Что полиции нужно от моего человека? Вы понимаете, что своими действиями вы мешаете работать военной контрразведке? Если наша операция сорвется, у вас будут большие проблемы.

— Извините, герр майор, я не знал, что в машине ваш человек, — лицо полицейского побледнело. — У меня есть указание начальства, проверять всех подозрительных людей.

— Я должен был предварительно доложить лично вам? — майор иронично поднял бровь. — Вообще-то это секретная операция. Мне пришлось нарушить инструкции, и раскрыться, чтобы вы её окончательно не сорвали.

— Виноват, герр майор, я действительно не знал, — пробормотал Майер, повернулся с интересом наблюдающему за диалогом напарнику и махнул рукой. — Курт, поехали отсюда.

Полицейские быстро уселись в машину, автомобиль ожил, загудел мотором и быстро выехал со двора.

— БНД и МАД шерстят КПП, полиция ищет и проверяет подозрительных лиц. Похоже, произошло что-то серьезное, — я с интересом ожидал ответа полковника.

— Сегодня сбежал двойной агент — высокопоставленный офицер бундесвера, работавший на нас много лет, — пояснил Гельмут. — Бежал не один, с большой кипой секретных документов. Сам только что об этом узнал. Третий департамент готовил его арест, но парень как-то пронюхал об этом, и смылся, в самый последний момент. По оперативным данным ему помогал полицейский и ещё один тип в штатском. Пропустили его по поддельным документам именно на том КПП, которым пользовались мы. Боюсь в ближайшее время, да и вообще, задействовать этот вариант больше не сможем. За такой финт у военных и пограничников полетят головы.

— И что нам теперь делать? — хмыкнул я. — Резервный вариант хоть будет без сюрпризов?

— От сюрпризов не застрахован никто, — горько усмехнулся Гельмут. — Гарантировать что-либо на сто процентов может лишь Господь бог. Но шансы выбраться высокие.

— Будем надеяться, — вздохнул я. — Что делаем сейчас?

— Легче всего затеряться в толпе, — пояснил полковник. — Едем в промзону. Там много грузовиков, машин персонала, оптовиков, торговых агентов, посредников, представителей коммерческих фирм.Есть укромное местечко, где нас примут.

— Как скажете, геноссе Гельмут, — согласился я. — Всецело доверяюсь вашему профессионализму.

Есть вопрос, — добавил полковник. — Имеется план по переходу границы. Все уже подготовлено. Но придется заплатить тысячу долларов. Вы готовы пожертвовать такой суммой?

— Легко, — усмехнулся я. — Все полученные деньги планировал отдать вашему шефу, и попросить выполнить ещё парочку поручений. Разумеется, после сожжения архивов «штази».

— Тогда действуем так, — деловито продолжил Гельмут. — Дожидаемся ночи. Нам пригонят ремонтную машину с подъемником компании. На подстанции наши люди организуют перебои со светом. Мы вдвоем как ремонтная бригада поедем на подстанцию, заодно по пути проверим высотные линии. Ровно в одиннадцать тридцать возле северного сектора Берлинской стены на две-три минуты погаснет свет. За это время мы должны перебраться на другую сторону. Пограничники со стороны ГДР будут предупреждены.

— А ваши люди? — поинтересовался я. — Их же будут потом рвать на части.

— Не переживайте, — ухмыльнулся полковник. — Все продумано. Машину просто угонят с базы RWE. Это спецтехника, никому кроме электриков не нужна. Поэтому и охрана соответствующая — один старый дед сторож. На подстанции много работников, наш человек вне подозрений. Для замыкания всё уже технически подготовлено. Не буду говорить подробностей, сам их толком не знаю, но он может это всё устроить, даже не подставляясь. На высококлассного инженера, никто не подумает. Кстати, комбинация с машиной, тоже его идея.

— Хорошо, но у меня есть ещё одна важная просьба.

— Какая? — настороженно спросил Гельмут.

— Надо срочно предупредить моего компаньона Олега Квятковского, сказать, что я до утра буду, чтобы не поднимал тревогу. У нас есть договоренность, если через некоторое время после ухода я не объявлюсь, он начинает действовать.

— Ладно, — буркнул полковник. — Сделаем. Но вообще о таком надо заранее предупреждать.

— Ну извините, — я развел руками. — Не думал, не гадал, что здесь застряну…

Промзона Западного Берлина напоминала разворошенный муравейник. Десятки огромных фур и грузовиков помельче. Кучки грузчиков сновали вперед и назад, подтягивая и оттаскивая тележки с коробками и мешками, разгружая одни и загружая другие машины. Все пространство возле складов, за исключением площадок для подъезда грузового транспорта, было заполнено огромным количеством легковых автомобилей: от юрких миниатюрных малолитражек до крупногабаритных внедорожников. Действительно, в этом столпотворении людей и машин, никто не обратил на нас особенного внимания. Мы неторопливо объехали несколько ангаров и припарковались у крайнего. Навстречу сразу выскочил полный курчавый мужчина, представившийся Гансом Вебером. Дружески обнялся с Гельмутом и предоставил в наше распоряжение пустующий кабинет в самом конце складского комплекса. Нас угостили пожаренной на гриле курицей с острой приправой, горячим свежим, только что испеченным хлебом и овощами. После трапезы, Гельмут забрал тысячу долларов и ушёл, показав мне туалет, находившийся рядом с кабинетом, и строго попросив, по возможности никуда не выходить. Отсутствовал он пару часов, но вернулся вполне бодрым, энергичным и явно в приподнятом настроении.

— Твоему другу всё передали, — сообщил полковник. — Будет ждать твоего появления до утра. Операцию запустил, Машина должна подъехать в десять вечера. Большинство складов закроются, народу станет намного меньше, что нам на руку.

Все оставшееся время мы с полковником отдыхали, раскинувшись на большом диване. Немного подремали, посмотрели телевизор, поболтали на общие темы, пока не стемнело.

Без пяти десять вышли во двор. В десять ноль-ноль, как и обещал Гельмут, прибыла ремонтная машина с корзиной-подъемником и надписью «RWE»[27] на дверцах. С места водителя спрыгнул невысокий черноволосый парнишка лет двадцати пяти.

Поздоровался с Гельмутом, протянул руку мне.

— Дитрих, — представился он.

— Майкл, — перековеркал своё имя на американский лад я.

Дитрих вытащил ключи из кармана и передал полковнику.

— Там в кабине за сиденьями несколько спецовок лежит, — сообщил он. — Выберите подходящие размеры и переоденьтесь. Реквизит, который вы просили, тоже захватил. Ключи в замке зажигания. Удостоверения и все документы в бардачке. Я пошел?

= Подожди минутку, — попросил Гельмут.

Полковник вскочил на подножку, минуту копался в машине, затем выглянул из-под двери.

— Всё в порядке. Дитрих, можешь быть свободен. Выберешься отсюда?

— Без проблем, — ухмыльнулся паренек. — Август на второй машине страховал. Сейчас она тут неподалеку стоит.

— Тогда всего доброго!

— Всего доброго, — Дитрих доброжелательно махнул рукой, развернулся и зашагал по направлению к выходу.

— Михаил, чего стоишь? Иди сюда.

Я подошел.

— Держи.

Полковник сунул в руки увесистый тюк с одеждой.

— Неси в кабинет.

И двинулся за мной следом, держа внушительный саквояж.

В кабинете по настоянию Гельмута, пришлось снять костюм и поочередно примерять спецодежду. Хорошо, что в ней оказалось много карманов, и деньги с необходимыми документами я легко разместил.

Сам Гельмут переоделся в другую спецовку, расстегнул саквояж, кивнул на кресло:

— Садись, будем гримироваться.

Через полчаса, оценивая полученный результат, глянул в зеркало. На меня смотрел смуглый бородач. Физиономия очень напоминала персонажа, запечатленного на фото удостоверения «электрика».

— Отлично, — Гельмут тоже оценил эффект. — Если внимательно не приглядываться, сойдет.

— Ты тоже гримироваться будешь? — полюбопытствовал я.

— Нет, моя карточка уже вклеена, — улыбнулся полковник.

— Тогда чего ждем? Поехали, — предложил я.

— Подожди, — полковник вытащил из саквояжа две пары электронных часов с пластиковыми браслетами. — Надень, это для фиксации времени. Помни, ровно одиннадцать тридцать вырубят свет. Его не будет минуты две-три. Ты станешь в корзину, я подниму её вверх, зафиксирую тебя на стене, а сам перелезу с крыши. Вопросы есть?

— Нет.

— Тогда не будем терять времени.

Ночной Берлин встретил нас сияющей неоновой рекламой, огнями фонарей и жилых домов. Золотые дорожки света играли на каменной брусчатке тротуара. Людей стало значительно меньше чем днем. Периодически встречались одинокие фигурки хорошо одетых буржуа и благополучных бюргеров. В основном тусила неформальная молодежь. На скамейках расселась компания длинноволосых рокеров, через два квартала возле «ночного клуба» кучковались панки с агрессивными «ежиками» на выбритых головах и топорщившихся на запястьях браслетах с шипами. Точно таких же я периодически видел на московских улицах.

Машина энергетической компании беспрепятственно ехала по городу, не привлекая ненужного внимания. Только у конечного пункта, на подъезде к стене, нас остановили пограничники.

Военный в форме бундесвера помахал рукой, призывая притормозить. Сопровождающий его солдат остановился сзади, придерживая ладонью висевший на ремне «хеклер-кох» МП-5

— Гауптман Эрик Ульрих, — козырнул пограничник, запрыгнув на подножку. — Куда вы собрались?

— Поступил сигнал, в районе были неполадки с электричеством, — невозмутимо ответил Гельмут.

— Были, минут пятнадцать включили, — кивнул пограничник. — Сейчас уже всё нормально. Вроде на подстанции проблемы возникли.

— Это меня не касается, — спокойно ответил Гельмут. — Нам поручили здесь проверить высотные линии.

— Можно глянуть на ваши рабочие удостоверения? — попросил Шнитке.

— Пожалуйста, — Гельмут показал «корочку», я молча открыл свою.

Пограничник пробежался быстрым взглядом по нашим удостоверениям. Буркнул с сомнением:

— Ладно. Работайте. Сколько вам времени нужно?

— Проверим сети, — буркнул полковник. — Если проблем не будет, минут в двадцать-тридцать уложимся. Максимум.

— Хорошо, но постарайтесь здесь не задерживаться, — Ульрих указал взглядом на стену. — Граница всё-таки рядом.

— Мы и не собираемся задерживаться, — заверил Гельмут. — Конец смены, домой хочется, пивка с колбасками и к женушке под бочок.

Гауптман спрыгнул с подножки.

— Желаю быстрее управиться, — заявил он. — Через минут двадцать мы подъедем, проверим, закончили вы или нет.

— Проверяйте, — пожал плечами полковник.

— Пойдем, Курт, — махнул рукой Ульрих, развернулся и пошел назад, солдат послушно двинулся за офицером.Военные скрылись за домом.

Машина проехала несколько метров и остановилась напротив линии электропередач.

Гельмут глянул на часы.

— У нас есть пятнадцать минут, до отрубания света, — подытожил он. — За твоим сиденьем справа лежит пара диэлектрических перчаток, обязательно их надень. Там же лежит саквояж с инструментами для работы с сетями, его тоже нужно взять. Сейчас я опущу корзину, залезешь на неё, подниму тебя на некоторое расстояние к ЛЭП. Делаешь вид, что рассматриваешь провода, готовишь снаряжение и инструменты. Дотянуться до линии передач ты, естественно, не сможешь, но считаю своим долгом напомнить: малейшее игнорирование техники безопасности с высоковольтными проводами,сделает из тебя обугленную тушку, или в лучшем случае, инвалида. Как только гаснет свет, машина двинется к стене, перепрыгиваешь на ту сторону, я за тобой следом, через крышу кабины. Наши пограничники предупреждены. Геноссе Маркусу пришлось подключить свои связи, чтобы все провести тихо. Вопросы есть?

— Нет, — заверил я.

— Тогда действуем, — Гельмут взялся за руль. Машина подъехала к линии передач. Я уже перебирался в корзину, когда раздался крик: «Стойте»!

Пришлось поворачиваться. К нам бежали Ульрих с солдатом.

— Ну что это такое, — возмутился Гельмут, открывая дверцу. — В чём дело, офицер?

— Предъявите, пожалуйста, ещё раз ваши удостоверения, — хмуро попросил гауптман. — Надо кое-что уточнить. Пока мы не проверим ваши данные, к работе не приступайте.

Солдат переместил пистолет-пулемет поближе, чтобы в любой момент перехватить его и быть готовым открыть огонь.

— А с начальством моим вы тоже будете объясняться? Через час нам уже машину надо ставить, и домой идти, — недовольно буркнул полковник.

— Надо будет, объяснимся, — пообещал пограничник. — Принесем извинения, если что не так.

— Как скажете, герр гауптман. Сейчас достану своё удостоверение, я его в бардачок положил, — Гельмут начал копаться в кабине.

Я украдкой глянул на часы: «Одиннадцать двадцать восемь. Две минуты до отключения света. Только бы не подвели»!

Гельмут спрыгнул на землю с удостоверением в руках. Двинулся к пограничнику и будто случайно оказался между ним и солдатом. Я тоже вытащил из кармана свой документ, шагнул навстречу гауптману с другой стороны.

— Надеюсь, ваша проверка не займет много времени, — полковник недовольно скривился. — Не там шпионов ищете. Мы уже десяток лет в компании работаем.

— Сейчас проверим, — невозмутимо пообещал Ульрих и зачем-то примирительно добавил. — Это не моя инициатива, а начальства. Приказы не обсуждаются.

— Ладно, офицер мы все понимаем, — вздохнул Гельмут, — Проверяйте, если надо.

Я протянул свое удостоверение первым, пограничник вынужденно повернулся ко мне, принимая документ.

Неожиданно для полицейских погас свет. Улица, залитая желтым сиянием фонарей, моментально погрузилась в кромешную тьму.

— Че… — начал гауптман, но больше ничего не успел, я рванулся вперед, всадил правой, туда, где секунду назад маячил его подбородок. И попал. Костяшки с силой врубились в бороду гауптмана, опрокинув его на асфальт. Чтобы не рисковать, я скакнул вперед и всадил каблуком в запрокинувшуюся назад голову противника. Там где стоял солдат, раздался хрип и глухой стук упавшего на асфальт тела.

— Мой готов, — раздался голос Гельмута.

— Мой тоже, — откликнулся я.

— Тогда уходим отсюда, быстрее, — скомандовал полковник, — Лезть в корзину нет времени, прыгай на подножку. Оба будем уходить через крышу.

Через пять секунд Гельмут уже сидел в автомобиле. Я примостился сбоку на подножке, расставив ноги и прилипнув всем телом к двери.

Машина рванулась вперед. Через несколько секунд противный скрежет железа, возвестил о встрече противоположного борта с бетонной поверхностью стены.

С той стороны уже раздавались выкрики, включился прожектор, обшаривающий лучом поверхность стены в двадцати метрах от нас.

— Быстрее, уходим, — нервно выкрикнул полковник. Я забросил ногу на борт, подтянулся и залез на крышу. Ухватился руками за ребро стены, перегнулся, и спрыгнул. У земли меня подхватили крепкие руки пограничников «осси». Крики с той стороны стали ещё истошнее, загремели выстрелы и в следующее мгновение рядом со мной приземлился полковник.

— Фуххх, ушли, получилось, — облегченно выдохнул он.

* * *

Окрестности Берлина. Дворец Шёнхаузен. Парк. 8 часов утра

Легкий ветерок шевелил, обросшие пышной листвой ветви. Осеннее солнце только начало наполнять теплом холодное утро. На пышной листве кустарников и травинок ещё сверкали маленькими жемчужинками капельки росы.

Вдалеке возле огромного дворца в помпезном стиле «барокко» не было ни души. Только среди зеленых аллей, аккуратно подстриженных лужаек и ухоженных, выложенных каменной брусчаткой дорожек, неторопливо прогуливались двое мужчин. Первый — пожилой, но ещё крепкий высокий возрастом за шестьдесят в сером джемпере, из-под которого выбивался воротник светло-голубой рубашки, и ослепительно белых брюках.

Второй в однобортном костюме был пониже, моложе на добрых полтора десятка лет, коренастым и чуть полноватым. И хотя седина пепельной волной затронула его некогда черную шевелюру, выглядел достаточно бодро, а в широких крестьянских ладонях чувствовалась немалая сила. Красные глаза, резко обозначившиеся синяки под глазами и усталый вид показывали, что выспаться этой ночью мужчине в костюме не удалось.

— Что скажешь по Елизарову, Гельмут? — поинтересовался высокий. — Какое впечатление он произвел?

— В целом, положительное, — ответил мужчина в костюме. — Хотя я, если помните, изначально к нему предвзято отнесся, и рекомендовал на сотрудничество не идти.

— Тебе не понравилось, что он ударил Клауса? — усмехнулся пожилой. — А зря. Это проявление характера. Елизаров, такой, какой есть, и как он говорит «всегда возвращает долги». Это наоборот, плюс для нашего сотрудничества. Значит, человек с характером и старается держать слово.

— Не понравилось, — кивнул коренастый. — Иногда ради дела собственные амбиции и характер надо засунуть в задницу, чтобы добиться успеха. Для любого разведчика — это аксиома.

— Елизаров, не профи и даже не завербованный агент разведки, — напомнил пожилой. — Поэтому твоя оценка в данном случае, не объективна.

— Но подобные выбрыки могут привести к большим проблемам, — начал возражать мужчина в костюме, увидел предостерегающее движение ладони шефа и замолчал.

— Давай не будем отклоняться от темы, — мягко напомнил пожилой. — Я жду ответа на вопрос. Что скажешь по вашему совместному вояжу к «весси».

— Полностью удовлетворен результатами, — кратко ответил полноватый. — Елизаров беспрекословно выполнял все мои рекомендации. Значит, работать с ним в принципе можно, если не давить и не устраивать провокации. Второй момент, он только в последний момент узнал о способе обналички, который мы выбрали. Не единого возражения, снял двадцать пять тысяч американских долларов и глазом не моргнув, заплатил две с половиной комиссионных. Значит, не мелочный. Либо ему так необходимо сотрудничество с нами, что готов не обращать внимания на дополнительные и сопутствующие траты. Людей, которые не пикнув, понесут такие непредвиденные расходы, не так уж и много. Ещё один плюс в копилку сотрудничества. Когда расставались, сразу дал десять тысяч для текущих операций, пообещал отдать остальное после того как выполним обещанное.

— Кстати, я уже слышал о ночном пожаре в архивах, — лицемерно вздохнул Вольф. — Какая ужасная беда. Из-за головотяпства сотрудников сгорела важнейшая агентурная база по всему миру. Утрачены данные о тысячах опытных профи, проворачивавших уникальные операции в Европе, Азии и Америке.

— Слава богу, не вся база, а значительная часть. И жаль, в неё вошла именно та сеть, которую мы с вами скрупулезно собирали и выстраивали за долгие годы работы, — печально добавил Гельмут. — Казалось бы, следите за проводкой, вовремя меняйте аварийные участки и проблем не будет. Стоило вам уйти геноссе Вольф, в министерстве начался форменный бардак.

— Это все конечно ужасно, но давай вернемся к твоей поездке. Что ещё можешь сказать по Елизарову?

— Хладнокровен, в критических ситуациях сохраняет спокойствие. Быстро принимает правильное решение. Спокойно воспринял, что уходить придется другим путем. Никаких истерик и претензий. Несколько часов ждал меня в кабинете склада. Как мне доложили, соблюдал все инструкции, сидел тихо. Когда нас проверяли полицейские, держался отлично. С пограничниками тоже, сидел с каменным лицом. Во второй раз, когда гауптман что-то заподозрил, при отключении света, вырубил его одним ударом. Не тупил, не дергался, действовал быстро и грамотно, как профи.

Полковник чуть помолчал и нехотя добавил:

— Похоже, вы геноссе Вольф, в очередной раз оказались правы. Пока все говорит о том, что с Елизаровым стоит сотрудничать.

— Я это чувствовал, интуитивно, — улыбнулся Вольф. — Да и то, как держался этот парень, как разговаривал и поступал, показывало — он искренен.

— Сегодня днем, он снова хочет встретиться с вами. Отдать нам оставшиеся деньги и дать новые задания.

— Хорошо, раз хочет — встретимся, — кивнул бывший глава «штази». — Тем более, мне есть чем его порадовать. Мне удалось встретиться с Рунге даже раньше, чем надеялся. Вчера вечером мы обо всем договорились. Он поможет компании Елизарова заключить контракты.

Глава 22

Подмосковье. Окрестности деревни Андрейкино. Девять часов вечера.

Белая «шестерка» притормозила у покосившегося забора. Захлопали дверцы. Из машины вылезли трое. Худощавый мужчина чуть выше среднего роста и холеным лицом, здоровяк с бочкообразной грудью и высокий плечистый парень.

— Не нравится, мне всё это Барин, стрелки все эти непонятные на отшибе, — прогудел здоровяк, обозревая заброшенный дом, возле полуразрушенной изгороди. — Как бы твой Шалва нам подлянку не приготовил.

— Не должен, — угрюмо буркнул худощавый. — Мы с ним одной ниточкой повязаны. Понимать обязан, что потом произойдет. Мы даже ничего делать не будем. Если воры узнают за долю, которую он с нас имел, сами ему предъявят, и перо в пузо загонят.

— Бизон, вечно ты кипеж из ничего поднимаешь. Есть шанс Верку и Пику вытащить, я даже к черту на рога попрусь, — злобно ощерился плечистый парень. — Сам знаешь, за неё я любому кадык вырву.

— Не вибрируй, Дикий, -здоровяк криво усмехнулся. — Порвешь этих фраеров как Тузик грелку, я не против. Просто ощущения у меня поганые. Подставой пахнет.

— Пацаны, вы побазарить с Шалвой приехали? — от черного подгнившего сарая, отделилась тень. Взгляды троих устремились на шагнувшего навстречу невысокого паренька. Внешне и по повадкам он напоминал обычного гопника. Но холодные глаза с наглой блатной хитринкой, развеивали это заблуждение.

— Допустим, — буркнул худощавый. — Ты, кто такой будешь? Обзовись. Что-то я тебя раньше среди пацанов Шалвы не видел.

— Устин, я, — усмехнулся паренек. — А ты Барин?

— Это подстава пацаны, отвечаю, — внезапно завопил Дикий. — Я вспомнил этого хрена! Он — елизаровский! Той ночью, перед движухой, вместе с остальной компанией в «Нику» подъезжал.

Моментально сориентировавшийся Барин рыбкой прыгнул через покосившийся забор и исчез, укрытый зеленой стеной деревьев и кустарников. Паренек шустро нырнул за толстый ствол дерева рядом. Дикий и Бизон схватились за оружие, дернулись к машине, но не успели.

Из заросли крапивы и лопухов, напротив дома выглянули два ствола АКС-74-У. Угол сарая ощетинился двуствольным обрезом. Засверкали желтые вспышки выстрелов, затрещали автоматные очереди, гулко бахнул обрез.

Дикий всхлипнул и тяжело плюхнулся на землю. Бизон попытался спрятаться за машину, но получил заряд картечи, откинувший его назад. Автоматная очередь ещё больше взлохматила легкую курточку бывшего прапорщика. Мускулистое тело мелко затряслось в предсмертной агонии.

Дикий хрипел рядом с ним, судорожно подергивая рукой. Под телами на глазах расплывались кровавые лужи. Из кустов к лежащим шагнули две фигуры с автоматами наперевес: высокий блондин, похожий на Дольфа Лунгрена и жилистый парень. Оба двигались пружинистым кошачьим шагом, дула «калашниковых» источали легкий сиреневый дымок и настороженно поворачивались в стороны, в любой момент готовые разразиться очередной порцией свинца.

От сарая шагнули крепкий мужчина, и паренек, ещё минуту назад встречавший «гостей». Первый держал в руках обрез, у ладони второго поблескивал черным воронением «макаров».

— Вроде, готовы, — блондин внимательно глянул на дергающихся в агонии Дикого и Бизона.

— Не совсем, — возразил жилистый. Направил автомат, дал короткую очередь в упор. Сперва по одному, потом по второму. Брызнула кровь, одежда окончательно превратилась в решето. Дернувшиеся под градом пуль тела замерли. В искаженных лицах и остекленевших глазах Бизона и Дикого застыли страх и отчаяние.

— Вот теперь гарантированно готовы, — заметил напарник блондина.

— Тебе бы Денис только патроны переводить, — буркнул Герман.

— В таких случаях, лучше всегда добивать, — спокойно ответил жилистый. — Чтобы потом не возникло проблем.

— Барин может уйти, — озабоченно глянул в сторону кустарников Саня.

— Куда он уйдет? — усмехнулся Герман. — Там Воха и Тоха с двумя парнями. Они умеют делать засады. Ещё с Афгана.

Вдалеке протарахтела автоматная очередь. Бахнул пистолетный выстрел. Опять застрекотал автомат. И наступила тишина.

Блондин снял с пояса рацию, выждал пару секунд и нажал на клавишу

— Рубин, Алмаз на связи, прием. Всё нормально у вас?

Из рации раздавались ругательства и крики. Затем всё затихло.

— Странно, — нахмурился Герман.

Денис дернулся к забору, но блондин остановил его движением руки:

— Подожди.

— Алмаз, докладывает Рубин, — наконец ожила рация. — Нет, к сожалению, не в порядке. Тут девка какая-то, дачница скорее всего, по грибы пошла и заблудилась. Неожиданно появилась. За секунду до стрельбы срисовали, предупредить не успели.

Когда пальба началась, она за деревом присела, уши зажала и замерла. А этот тип так бежал, что споткнулся и покатился по склону, прямо к её ногам. Воха его зацепил за руку, так он сразу девку в заложницы взял, на себя завалил, рот зажал, ствол к виску приставил и ею прикрылся. Шустрый гад, мгновенно сориентировался. Я для острастки дал очередь рядом, предложил сдаться. Так он стрельнул в ответ, пообещал заложницу шлепнуть.

Под прикрытием девчонки спустился по склону. Ему сильно подфартило. Там какой-то дедок на горбатой «Победе» трясся по щебенке. Барин машину тормознул, старикана выбросил из тачки и свалил вместе с девкой.

— Долго так не покатается, — задумчиво заметил Герман. — Если не перевяжется, с минуты на минуту должен вырубиться от кровопотери. Едем за ним. Я с Денисом впереди, вы метрах в ста-ста пятидесяти сзади. Попробуем его догнать. Если не получится, уходим. Тут не Дикий Запад, мигом менты нарисуются. Всё, парни, по машинам, нельзя терять времени. Воха и Тоха тут приберутся, я дам команду. Обыщут машину, конфискуют стволы, спалят всё, чтобы следов не оставалось, и догонят нас.

Капитан с Денисом нырнули обратно в кусты, у дороги их ждал «четыреста двенадцатый» москвич с доработанными нашими умельцами форсированным движком, и левой доверенностью, как раз для таких случаев. Сергей и Саня рванули к «девятке» спрятанной за сараем. Через пару секунд загудели моторы, и автомобили сорвались с места.

* * *

Пограничники, принявшие нас в теплые объятья, оказались на редкость приятными людьми. Напоили чаем с печеньем. Капитан, обменявшийся рукопожатием и понимающимися улыбками с Гельмутом, дождался звонка начальства и велел нас отпустить. За КПП нас уже ждал знакомый «трехсот одиннадцатый» варбург со шторками на крышах, и Отто за рулем. По дороге с помощью бутылки с водой, салфеток и подручных средств гигиены, избавился от грима.

Гельмут высадил меня за квартал до гостиницы, Отто любезно сопроводил до «Паласт-отеля», остановился метрах в ста, от входа и провожал взглядом, пока я не скрылся за дверью.

В номере пришлось отвечать на вопросы разбуженного Олега, уверять его, что все нормально. Еле успокоил встревоженного друга, пообещав рассказать все подробности утром, принял душ, после чего улегся спать. Только плюхнувшись в постель, ощутил, как безумно устал за этот день и сразу отрубился.

Утром послушал местные новости. Серьезный ведущий со скорбным лицом поведал о пожаре в Лихтенберге, районе восточного Берлина, где находилась штаб-квартира МГБ. Причиной возгорания официально стали проблемы в устаревшей элеткропороводке. Диктор добавил: проводится служебное расследование, и виновные обязательно понесут наказание.

После этого репортажа, допивал утренний кофе на кухне с улучшившимся настроением. Предложил Олегу прогуляться в кафешку, где мы прошлый раз попробовали крусту и пиво с сиропом. Олег в свою очередь, давя счастливую улыбку, рассказал о свидании. Если кратко, высокий широкоплечий с чеканным профилем десантник с идеально подобранной одеждой и прической произвел на красавицу впечатление. Я порекомендовал ему сводить девушку в ресторан «Москва» — познакомить с русской кухней. Олег так и сделал. В ресторане арендовал отдельный маленький зал и прекрасно провел время с Инкой. Девушка осталась довольна. Десантник сиял и лучился радостью, как бриллиант на черном бархате под светом яркой лампы. До отъезда он даже успел мне надоесть своими восторженными воспоминаниями о прошедшем свидании. Особенно о том моменте, когда у него получилось чуть приобнять и поцеловать девушку в щечку на прощание. Инка по его словам, была не против, даже улыбнулась.

В кафе на Карл-Либхнет-штрассе мы заказали крусту. Картофель с капустой и подкопченной свининой зашел отлично. Немаленькие порции умяли с большим аппетитом за считанные минуты. Там же в кафе я кратко рассказал десантнику подробности своего вояжа и разговор с Вольфом.

По возвращении в гостиницу, меня ждала горничная с запиской от бывшего главы «штази». Маркус Вольф приглашал на встречу, чтобы обговорить детали будущего сотрудничества. Недалеко от гостиницы меня забрал Отто на своем неизменном «варбурге». Уровень доверия ко мне вырос — на этот раз обошлись без повязки на глаза. Встреча проходила в той же военной части. Разговаривали с Вольфом три часа. Я передал оставшиеся деньги, обрисовал ситуацию с первым заместителем председателя КГБ, попросил подумать, как разрешить этот вопрос. Предложил, как вариант, нарыть компромат на товарища генерала. Вольф отметил: первоначальные наработки и мысли где копать, у него имеются, пообещал заняться этим вопросом. С Бобковым Маркус несколько раз пересекался, с высшими чинами КГБ в своё время плотно общался. И далеко не все из них хорошо относились к нынешнему первому заместителю. А в личных неформальных разговорах с советскими коллегами проскальзывало всякое, в том числе полезная информация по фигуранту. Посоветовал потянуть время, а результат он даст.

Обещание Вольфа меня сильно ободрило. Договорились с ним плотно поработать и в Америке, где его люди должны были со мной связаться. Пока Вольф, Гельмут и их люди, аккуратно пообщались с несколькими десятками коллег, испытывающих беспокойство по поводу своей дальнейшей судьбы. На данный момент двадцать семь человек, при условии гарантий нормальной жизни своих семей, высоких зарплат и возможности заниматься профессиональной деятельностью, были готовы присоединиться к нам. Больше всего было оперативников внешней разведки — четырнадцать человек. Пять офицеров спецназа из трех оперативно-боевых подразделений двенадцатого отдела, занимавшегося борьбой с терроризмом, двое — из оперативной роты, спецподразделения военной контрразведки, ещё один — инструктор спецшколы «Мария» в Струвенберге, готовящей спецназовцев, разведчиков и диверсантов. Четверо офицеров ННА[28]: один — командир отдельного разведывательного батальона одиннадцатой мотострелковой дивизии, трое пехотинцев. Маркус охарактеризовал их настоящими профессионалами и идейными противниками Запада. Ещё трое — аналитики, работающие с информацией, за их плечами самые сложные и успешные операции тайной войны. Подробности Вольф раскрыть отказался, а я настаивать не стал. Естественно, оставаться в ГДР и сдаваться на милость победителя они не хотели, обоснованно опасаясь репрессий. Бежать в Союз тоже не желали, после анализа текущих процессов, обоснованно подозревая, что его в недалеком будущем ждёт судьба ГДР,

По людям договорились так. Пусть готовятся к переезду, распродают имущество и увольняются. Гельмут со своими сотрудниками, готовит для них подложные документы, а я занимаюсь материальным обеспечением переезда. В течение месяца-двух Вольф и его люди должны определиться, где создаем базу: во Вьетнаме, одной из стран Африки или в любом другом, удобном для проживания месте. Когда все будет подготовлено, начнем постепенно вывозить людей. Часть уйдет через СССР, часть — через командировки в Западные страны. Техническое обеспечение возьмет на себя Вольф, финансовое — на мне. По самым скромным подсчётам на начальный этап: переезды, подъемные, различные сопутствующие расходы потребуется не менее семидесяти тысяч долларов. Сумма вполне подъемная. А вот создание базы, оружие, выплата зарплаты и финансирование тайных операций обойдется на порядки дороже.

Параллельно с пожаром в штаб квартире МГБ, люди Маркуса аккуратно подчистили картотеку в Институте Экономических Исследований, где до сих пор работал центр внешней разведки. Теперь, по словам Вольфа, у нас имелась уникальная база, с возможностью использования сотен лучших оперативников, ликвидаторов, агентов под прикрытием в Америке, Азии и Африке.

По поводу огромных предстоящих расходов по финансированию «штази» и их сети на трех континентах у меня зародилась одна интересная идея. Если разборка с Саввой, стоящим за ним Серым неизбежна, не ожидать пока Аслану станет слишком плохо, а заняться этим вопросом прямо сейчас. Как и предлагал Левон Суренович, подмять старателей и заимки с золотом и платиной под себя. Причем не только тех, кто готов отойти под наше «крыло», но и разобраться с Саввой и договориться с Вовой Тарановым. Условия работы, на которые они согласны — отдавать четверть с добычи, вполне выгодны для меня. Нужно только все посчитать и прикинуть, поставить контролировать своих людей, чтобы не кинули. Пусть платят свои двадцать пять процентов, но золотом. Остальное скупать у них за рубли. Полученное золото продавать на Западе. Левон Суренович упоминал наличие канала через Прибалтику, да и человека Вольфа — пройдоху Эриха Крамера можно подключить. Если всё получится, как задумывалось, у меня образуется солидная внушительная «черная касса» на Западе. Её можно будет использовать для инвестиций, например, закупки машин, оплаты тайных операций по всему миру. А значит, мои возможности серьезно увечатся. И план удара по американской экономике и олигархам, обретает реальные очертания.

Работа с предпринимателями тоже велась. Вольф обязался через неделю подобрать мне подходящие кандидатуры, с полным досье на каждого, чтобы я сам сделал выбор. Как мы договорились, со мной в Америке или Союзе свяжутся его люди с необходимыми документами.

Напоследок бывший глава внешней разведки сказал, что Рунге готов встретиться. Ориентировочно, завтра днем. С ним можно откровенно обсуждать все вопросы, он поможет.

На следующий день я уже был в кабинете Рунге. Куратор автомобильной промышленности оказался тощим мужичком лет шестидесяти. Подчеркнуто держал дистанцию, разговаривал сухо. Тем не менее, почитал приготовленные договора, настоял на полной предоплате за поставленные машины, со скрипом согласился открыть центр обслуживания в Москве и прислать специалистов. Рунге пообещал поговорить с директорами автомобильных предприятий, сказал — условия сделки, возможно, будут ещё обсуждаться, но никаких препятствий для сотрудничества лично он не видит, и будет рекомендовать сотрудничать с нами.

На протяжении всей беседы я внимательно наблюдал за Рунге. Складывалось впечатление, что общение со мною ему неприятно, и он крайне неохотно вынужден помогать протеже Вольфа.

«Похоже, Вольф имеет на него серьезный компромат, если даже такой сухарь вынужден, скрипя зубами, лоббировать интересы ненавистных московских фирмачей», — отметил я…

— Миха, — острый локоть больно толкнул в бок.

— Чего? — недовольно буркнул я, отрываясь от раздумий.

— Мы уже к Шереметьево подлетаем, — пояснил улыбающийся десантник. — Скоро садиться будем.

В аэропорту нас ждала дружная компания: Саня, Ашот, Сергей, Вова, Денис и Анна. Парни встретили нас как обычно, дружескими объятьями и улыбками. Я заметил мелькнувшую на мгновение тревогу в глазах Сергея, небольшую нервозность обычно хладнокровного и спокойного Дениса, оценил десяток напряженных сотрудников СБ и парочку сопровождавших оперов, бывших товарищей Сергея. Милиционеры, периодически неофициально подрабатывали у нас, привлекаясь для самых разных охранных мероприятий.

Развернулся к парням.

— Так ребята, что случилось?

Улыбающиеся лица посерьезнели.

— Давай в «Избушку» прокатимся, да, — предложил Ашот. — За твое отсутствие много чего произошло. В офисе и не только. Там всё обсудим.

Глава 23

В обеденном зале второго корпуса все уже было подготовлено для совещания. Около выхода на веранду два стола сдвинуты в один большой, расставлены графины с водой, бутылки с минералкой, стаканы.

Дождавшись пока все рассядутся, занял свое место во главе стола и обвел взглядом притихших друзей.

— Рассказывайте, что там у вас стряслось в моё отсутствие?

— С коммерческой деятельности начинать или с доклада начальника СБ? — деловито уточнил Ашот, устроившийся по правую руку.

— Основные проблемы, как я понимаю, у нас по линии СБ? — я покосился на хмурого Сергея

— Да, — кратко подтвердил бывший опер.

— Тогда давайте кратко пройдемся по коммерческой части, а потом уделим внимание разбору полетов СБ, — решил я.

— С коммерческой частью всё отлично, — доложил Ашот. — Продажи растут. Ты же меня отправлял учиться экономике, я там такой интересный талмуд нарыл «Основы маркетинга». Ввел в магазинах месячную скидку пятнадцать процентов, если покупатель приобретает джинсы, куртку и рубашку, и десять, если покупают только джинсы и рубашку, или джинсы и куртку. Напечатали рекламные объявления, расклеили по дверям и стенам всех наших магазинов. Каждому посетителю на глаза попадается. Продажи пошли вверх, наши швейники в три смены трудятся, не успевают объемы увеличивать. Пока подводить итоги рано, но за неделю акции по данным бухгалтерии и информации из магазинов, продажи скакнули ещё больше. Оборот увеличился на шестьдесят четыре процента. Соответственно, прибыль за счет оборота тоже стала больше, на сорок два процента процента. Если говорить только об акции, мы за неделю со всей сети заработали на сто шестьдесят тысяч больше, чем за такой же период прошлого года. Это с учетом того, что оптовикам давали серьезные скидки для покупки средних и крупных партий товара. А сейчас большую часть в розницу реализуем, а они вынуждены ждать.

— Сколько ждать? — уточнил я.

— Пока дня три, — вздохнул Ашот. — Ворчат, конечно, но терпят. Уж очень у нас условия сотрудничества хорошие и продукция качественная. Заведующий цехом срочно ремонтирует аварийные станки, закупает новые и ещё одну бригаду швей формирует, чтобы закрыть все объемы. Ты не забывай, они ещё и шмотки для Америки делают по твоему заданию. Я заезжал на производство, там такой движ стоит, все суетятся как ужаленные, попить чаю и перекусить некогда.

— Это хорошо, пусть суетятся, — одобрил я. — Кто хорошо работает, тот отлично зарабатывает. Что ещё в «Нике» хорошего?

— Юджин и Айван, — начал Ашот и поморщился, — Тьфу ты, Женя и Ваня нарисовались. Они для своего кооператива хотят закупить большую партию джинсовой одежды и спортивных костюмов. У них есть договоренности с одной шишкой в окружении Тереха.

— Министра торговли?

— Его самого, Кондрата Зигмундовича, — ухмыльнулся Ашот. — Им помогут все сбыть в короткий срок. Так вот они хотят закупить товара на полмиллиона рублей и продать их по небольшим городкам. В частности на Севере, там цены повыше будут. Но заплатить готовы только сто пятьдесят штук предоплаты. Остальное после реализации.

— В течение, какого срока?

— Обещают максимум, через две-три недели после отгрузки.

— Обеспечить их товаром можем?

— Можем, да. У нас, если ты помнишь, всегда есть некоторый резерв, именно для старых партнеров. С Вадимом Ивановичем тоже предварительно поговорил. Девочки готовы дополнительно поработать, чтобы закрыть объемы. У них все равно зарплату насчитывают по выработке, им, чем больше делать, тем лучше, а к хорошей жизни они уже привыкли. Разумеется, мы через месяц, когда основную сумму получим, можем ещё дополнительные премии подкинуть за стахановскую работу. Мы с Еленой Петровной посчитали, все равно выгодно будет. Так что, интересна нам эта сделка?

— В принципе интересна, — улыбнулся я. — Женя и Ваня свои парни, сколько уже с ними работаем. Думаю, договоримся. Но при такой схеме, о каких-либо дополнительных скидках могут забыть. Только чистая оптовая цена. Максимум можем десятку дополнительно с единицы сбросить, не больше, и то если очень попросят. И ещё момент об отсрочке платежа и штрафных санкциях в случае просрочки, надо обязательно упомянуть в договоре. Если задержат на день-два-три, забудем. Затянут на неделю и больше, пусть платят. Уложатся в срок, можем продолжить, и их заказ будет иметь статус приоритета.

— Так им и передам, да, — кивнул Ашот. — И Купермана озадачу. Пусть над договором поработает.

— Озадачь, — согласился я. — Что с автомобилями?

— Привезли уже давно, — оживился директор «ОСМА авто». — С порта погрузили на поезд, на станции раскидали по автовозам и перевезли на нашу базу. Естественно, ВАЗы и тачки УПДК предварительно убрали на московские стоянки. Покупатели уже на низком старте ждали. Как только американские тачки появились, все за пару дней разобрали. Предоплаты давно проплатили, договора купли-продажи подписали, осталось только приехать с платежками, получить документы и автомобили. Даже наши сотрудники подсуетились. Остались только твои машины. Они, кстати, уже в «избушку» пригнаны. Хочешь, пойдем, посмотрим?

— Конечно, хочу, — улыбнулся я. — Но только после совещания. Пусть часик-другой постоят, подождут, ничего с ними не будет. С отчетом по «Нике» ты закончил?

— Не, — мотнул головой Ашот. — Есть ещё пара новостей. Немцы приобрели ещё одну большую партию лома. После перечисления на завод и выплаты налогов наша чистая прибыль по последней сделке составила восемьдесят шесть тысяч долларов. Итого, сейчас на валютном счёте двести девять тысяч долларов. Вторая новость, завтра вечером, в Москву прилетает этот араб, директор «С. А. Инжиниринг» вместе с секретарем и телохранителем. Их время сильно поджимает. Хотят заключать договор.

— Что у нас с братскими, мешать не будут? — повернулся я к Сергею.

— Не будут, — заверил главный безопасник. — Мы провели операцию по обезвреживанию Литовца и Бекаса, как раз хотел доложить о ней попозже. Сейчас Пахому не до завода. Лучшие бойцы, руководитель силового крыла и главный советник в СИЗО. Может вяленько подергается, но сильно выступать не станет. Во-первых, все силы прикладывает, чтобы братву вытащить. Во-вторых, ему только замеса с нами сейчас не хватает. Сам понимать должен, что его братвой уже в столице заинтересовались, лучше лишний раз дальше своего района не светиться.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда действуем так. Анна, завтра с утра найди переводчика с арабского для переговоров. И специалиста по этикету — срочно. У саудитов много заморочек. Кормить их некоторыми блюдами, например, свининой нельзя, харам. С женщинами там тоже определенные правила поведения должны действовать. Одна случайная глупость — и будущие сделки сорвутся.

— Что такое харам? — простодушно поинтересовался Саня.

— Грех, — коротко ответил я. — Запрет по религиозным причинам.

— Переводчик завтра утром подойдет в офис обговорить условия, — сообщила Анна. — Ашот Ервандович уже дал указание, я договорилась. Но возможно он не понадобится. Насколько я знаю, господин Наджиб Аль Аршад любезно сообщил, что его секретарь прекрасно владеет русским. Что касается специалиста по этикету, тут сложнее. После совещания позвоню своим преподавателям в МГИМО, думаю, они помогут подобрать специалиста. Если не получится, свяжусь с отцом, он точно подскажет к кому обратиться.

— Все карты тебе в руки, — улыбнулся я. — Действуй. Спецу по этикету можно заплатить за консультацию рублей пятьсот-шестьсот, максимум. По-моему, это хороший гонорар, за день-два работы. Сколько пообещали переводчику?

— Тоже, примерно столько же. От трехсот до пятисот рублей в зависимости от срока и объема работы. Ашот Ервандович сказал, этого должно хватить. За такие деньги согласятся самые лучшие.

— Правильно сказал. Итак, по алюминию. За сколько его можем продать?

— Двести долларов за тонну минимум, — твердо заявил Ашот. — А с учетом того, что у саудитов горит контракт и немецкие партнеры намекнули, что они готовы переплатить процентов двадцать — двадцать пять, чтобы не попасть под штрафные санкции, думаю двести тридцать за тонну, с них удастся снять легко.

— Понятно, — я на секунду задумался. — Двести долларов на семьсот двадцать тонн, это сто сорок четыре тысячи баксов. С Еленой Петровной просчитывали, сколько мы на этом заработаем чистыми?

— Тысяч сорок, не меньше, — моментально ответил коммерческий директор. — Это если по двести. Но я думаю, они готовы заплатить больше. Немцы даже на кэш намекали.

— Кэш, это хорошо. Тогда по двести проведем сделку, а остальное пусть платят наличкой. Она нам как раз в будущем очень понадобится. Арабы кэш без проблем провезут?

— Легко, — ухмыльнулся Ашот. — Если помнишь, у саудитов есть контакты с посольскими. Те им с выходом на БРАЗ помогали. Переговоры состоялись, но завод тогда отказал, да. Через дипломатов легко кэш протянут.

— С заводскими всё на мази? Подтвердили, что отпустят товар?

— Сразу же, когда начались переговоры с арабами. Я уже говорил: пятнадцать тысяч деревянных замдиректору кинем и вопросов нет. Отпустят в первую очередь по выгодным ценам.

— Значит, ждем саудитов, согласовываем условия, подписываем договора, получаем предоплату и начинаем действовать. Что с «НПК-сервисом» работа идёт?

— Идёт, — подтвердил Ашот. — Все нормально, прибыли растут. Семинар провели, деньги получили, две партии компьютеров, нашу и зарубежную продали. Программы расхватывают. Подробности тебе Вилен расскажет, я особо не вникал.

— Хорошо, — согласился я. — По коммерческим делам, всё?

— В общем, да, — подтвердил Барсамян-младший. — По банку все документы подготовлены, деньги на учредительный фонд выделены. Процесс регистрации запущен. Даже предварительный договор о долгосрочной аренде здания на балансе Моссовета в центре города имеется. Ремонтники на низком старте, ждут твоей отмашки. Хотя там и так домина солидный и помещения нормально смотрятся. Надо определиться с датой открытия и подписать документы собрания учредителей о назначении Олега генеральным директором. Все уже свои автографы поставили, одна двоя подпись осталась.

— Раз осталась, завтра утром поставлю. Это всё?

— Да.

— Анна, как там наши гости себя ведут? Не наглеют?

— Дмитрий Федорович вроде нормальный, — пожала плечами секретарь. — Во всяком случае, лишнего себе не позволяет, держится со всеми вежливо и ровно. А вот Владимир Александрович ведет себя так, словно без пяти минут владелец «Ники» и «Осмы Авто». Особенно после того, как увидел неподписанный приказ о своем назначении на должность замдиректора. Совещания начал собирать, у меня и в бухгалтерии интересовался отчетностью, как мы работаем с наличкой. Я сказала, все вопросы к Михаилу Дмитриевичу, Елена Петровна подтвердила — что это в вашей компетенции. По остальным вопросам, как вы сказали, дозировано даем информацию, но не усердствуем, особой инициативы не проявляем. Спрашивает — отвечаем, стараемся без лишних подробностей.

— Он мне пытался рассказывать как бизнес вести, — возмущенно добавил Ашот. — Представляешь, да⁈ Я его хотел послать далеко-далеко, но вспомнил твою просьбу и сдержался.

— Ладно, с варягами позже разберемся, — отмахнулся я. — Это вообще не проблема. Вопросом уже занимаются. Попрощаемся с их покровителем, и они исчезнут. Теперь я хочу послушать начальника СБ. Сережа, что там у нас с братскими и Барином?

Рассказ бывшего опера затянулся минут на сорок. По нейтрализации «десанта» братских в столицу вопросов у меня не возникло. Все было сделано идеально, настолько, насколько возможно в этих условиях. Уничтожение банды Барина провели в целом неплохо. Но всё испортил побег раненного главаря. В машине Барин умудрился заставить девчонку наложить себе бинт, на полдороге остановил «копейку», пересел в неё и вместе с заложницей скрылся в неизвестном направлении…

— Понятно, — невесело усмехнулся я. — Это плохо. Пока эта гнида жива, все мы не можем чувствовать себя в безопасности. Как отреагировал Шалва, что Барину удалось скрыться?

— Брызгал пеной, — скривился Ашот. — Встречался с дедом, кидал претензии, что мы его подставили, раз не могли такую несложную работу нормально сделать.

— Ладно, к Барину и всему остальному, с ним связанному, мы ещё вернемся. Что там с начальницей отдела кадров? Что-то интересное удалось узнать?

— Конечно, — кивнул насупленный Сергей. — Секунду. Сейчас ребятам скажу, магнитофон и кассеты принесут, сам послушаешь, там есть интересные моменты.

— Давай.

Через пару минут на столе лежал магнитофон «Весна-202» и парочка кассет.

Сергей вставил первую и перед тем как нажать клавишу «Пуск», пояснил:

— Это разговор по домашнему телефону с неизвестным. Похоже, с куратором.

Щелкнула кнопка воспроизведения.

— Здравствуйте, ну что там у вас? — голос неизвестного мужчины звучал требовательно и с начальственными нотками.

— Здравствуйте, работаем, — осторожно ответила начальница отдела кадров — По магазинам на Тверской и Петровке пока всё немного откладывается. Добровольский неожиданно отпуск на месяц взял, по семейным обстоятельствам. Какие-то проблемы у него. Ракитин без него ничего не может. Всё откладывается, примерно, на месяц, пока Алексей Васильевич не вернётся.

— Плохо, — буркнул собеседник. — Не критично, но все равно нехорошо. Никто не знает, что за это время Елизаров и его компаньоны отчебучат. Возможно, у нас уже нет месяца. Ладно, пусть так будет. Тогда у меня для тебя другое задание.

— Слушаю, — сухо откликнулась Светлана Васильевна. Похоже, она тоже большого восторга от общения не испытывала.

— Пока с магазинами не решится, не теряй времени зря. Собирай компромат на Елизарова и его компанию.

— Каким это образом? — у начальницы впервые прорезались эмоции. — Я, если забыли, отделом кадров руковожу. Меня никто в такие дела не посвящает.

— Не прибедняйся, — усмехнулся собеседник. — Было бы желание, а возможности у тебя имеются. С главбухом приятельствуешь, секретарь Елизарова вообще твоя лучшая подружка и соседка одновременно. Так что работай, Света, и у тебя все получится. Ищи всё, что относится к махинациям, незаконным сделкам, уходам от налогов, черной кассе. Особенно нас последнее интересует. Где и у кого она хранится? О каких суммах идёт речь? Чем убойнее компромат накопаешь, тем лучше для нас, и, соответственно, для тебя тоже.

— И как вы себе представляете мои действия? — в голосе Светланы Васильевны явственно слышался сарказм.

— Света, ну не мне тебя учить. Ты человек опытный, с нами сотрудничаешь давно. Устрой гулянку, напои свои подружек, аккуратно подведи к нужной теме. Завтра к тебе заглянет общий знакомый и пузырек передаст. Капнешь пару капель, в стакан с водой или бокал со спиртным. Они помогут секретарю или главбуху разговориться.

— Девчонки не окочурятся? — с беспокойством поинтересовалась кадровичка.

— Нет, это совершенно новый препарат — заверил собеседник. — Сделан на основе слабых наркотических веществ. Девяносто процентов профи и волевых людей могут успешно глушить его воздействие. Но только в нормальном состоянии и если знают, что их хотят расколоть. Эти капли растормаживают нервные центры, вызывают ощущение эйфории, любви ко всему миру, желание выговориться, поделиться проблемами и секретами. Главное, направить разговор в нужное русло и твои бабы сами всё выложат. После пьянки, самый большое последствие, головная боль.

— Стоп, — я нажал на «паузу». — Светлана вас уже приглашала к себе?

Анна хотела ответить, но Сергей её опередил:

— Как только мы получили эту запись, я сразу проинструктировал Аню, Елену Петровну и Тамару Аркадьевну, — заявил он. — Они никогда и ничего не выпьют в присутствии Светланы. На данный момент начальник отдела кадров пригласила Анну посидеть у неё в гостях в субботу, отметить рождение племянницы. Пока придется избегать плотного общения. В субботу Анну вызовут в офис на срочное совещание. Если есть предложения и замечания, готовы их выслушать.

— Позже, — отмахнулся я. — Кто этот общий знакомый? Дмитрий Федорович?

— Он, — подтвердил бывший опер. — На следующий день, кстати, заскочил в кабинет в Светлане, на пару секунд. Они даже не разговаривали. Просто зашел и почти сразу вышел.

— Включай, дальше послушаем, — я указал глазами на магнитофон.

— Там ничего интересного, инструкции по применению препарата, — предупредил Сергей — Например, что с горячими напитками его мешать нельзя только с холодными. Давайте второй разговор послушаем. Он состоялся вчера поздно вечером в кабинете Светланы, когда большинство сотрудников ушло домой.

— Второй, так второй, — согласился я.

Начальник СБ вытащил кассету, вставил другую, щелкнул кнопкой «Пуск».

— Как дела, Светлана Васильевна?- голос Дмитрия Федоровича звучал требовательно и властно.

— Работаю над вашими поручениями, — тяжело вздохнула начальник отдела кадров. — С Анечкой договорились посидеть на выходных у меня. Сестренка дочку родила, вот я и пригласила её посидеть по-соседски, отпраздновать. Попробую дать ваши капли и получить информацию.

— Хорошо, работайте. В понедельник, если не будет ничего срочного, доложите о результатах. У нас для вас появилось ещё одно важное задание. Интересуют подробности поездки Елизарова в ГДР. Он очень быстро нашел общий язык с Рунге, человеком, курирующим от имени партии автомобильную промышленность. Даже нашим сотрудникам посольства не удалось договориться с немцем, а у Елизарова вдруг легко получилось. Ему явно кто-то помог. Кто? Чтобы оказать давление на Рунге, надо быть как минимум, вхожим в кабинет Хоннекера. Это уровень нашего ЦК или Политбюро. Постарайтесь прояснить этот вопрос. Анна — его доверенное лицо. Она может многое знать. Попробуйте в субботу, аккуратно разговорить её ещё и на эту тему.

— Попробую, — внезапно охрипшим голосом пообещала начальница отдела кадров, осознавшая уровень игры, — Но мне, если честно, страшно. Если это действительно люди из ЦК и Политбюро, я на такие игры не подписывалась.

— Не переживайте, — покровительственно пообещал полковник. — Пока вы работаете с нами, вам ничего не грозит.

— Хотелось бы верить, — вздохнула Светлана.

— Придется верить, — надавил голосом чекист. — У вас, уважаемая Светлана Васильевна нет другого выхода. Хотите или нет, вы уже в игре. Обратной дороги нет.

— Знаю, — в голосе женщины чувствовались нотки обреченности.

— Попытайтесь узнать как можно больше о его поездке в ГДР. Елизаров часто отсутствовал в номере. Мы этот момент проморгали. Предложение воспользоваться услугами наших людей и машин он формально принял, а фактически проигнорировал. Круглосуточную слежку мы не ставили по целому ряду причин. Когда получили от германских коллег доступ к записям разговоров в номере, было уже поздно. Нам крайне важно знать, что он там делал и с кем действительно встречался. Генерал после изучения информации подозревает, что поездка с целью заключения договоров с автомобильными предприятиями — ширма. На самом деле вашему начальнику нужно было что-то другое, и нам крайне важно знать что.

— Поняла, попробую.

— И ещё. Ускорьтесь с поиском компромата на Елизарова и его команду. Копайте схемы ухода от налогов, ищите незаконные сделки, различные махинации. Взятку главбуху давайте, спаивайте её, весь пузырек в стакан вылейте, в постель с ней ложитесь, но результат нам нужен как воздух. И чем быстрее, тем лучше. У генерала есть ощущение, что Елизаров что-то замышляет.

— Поняла, — повторила начальник отдела кадров. — Сделаю всё, что смогу.

— И ещё один важный момент. Свяжитесь с вашим директором магазина на Петровке, как его там Ракитин?

— Да, Алексей Ракитин, раньше он продавцом работал.

— Отлично, пусть попробует найти своего бывшего босса, Добровольского. Если получится его вытащить из отпуска и когда мы скажем, провести запланированную операцию, будет вообще замечательно.

— Я попробую, но ничего не обещаю. Он может не знать, куда уехал Добровольский.

— Попробуйте. Нам крайне важно, обложить Елизарова и его дружков флажками со всех сторон.

Сергей опять нажал клавишу «стоп».

— Дальше уже неинтересно. Технические моменты обсуждают, — пояснил он. — Что делать будем? Ваши предложения?

Парни возбужденно загомонили.

— Выкинуть этих двух гусей из «Ники» и плевать на этого сраного генерала! На хрена нам такой гемор⁈ — возмутился Саня.

— Найти компромат на них, да, и после этого пусть катятся, как Саша говорит: «колбаской по улице Спасской», да, — внес предложение Ашот.

Олег глянул на меня и промолчал.

Я успокаивающе поднял ладони. Товарищи замолкли.

— Им нужен компромат? — усмехнулся я, повернувшись к Сергею. — Так дай им махинации, незаконные сделки, уклонения от налогов и прочие радости жизни. Подключай Ашота, Френкеля с Куперманом, оформляйте всё так, чтобы выглядело красиво, убедительно, реалистично, но при тщательном рассмотрении оказалось полнейшим фуфлом, легко опровергаемым настоящими документами. И с черной кассой также решайте, дайте им ложный след, но только тогда, когда я дам команду. Подтолкнём их к изъятию пустышки, пусть хорошо обосрутся. Кстати, Ашот, что там со «Взглядом» договорился?

— Конечно, — оживился коммерческий директор. — Ребята молодые, энергичные, тоже хотят жить красиво. Там все решают Эдик Сагалаев, режиссер — Разбаш, и основательница — Кира Прошутинская. Она хоть официально ушла в свой проект — АТВ', но влияние сохранила. Ну и пацаны: Любимов, Захаров, Листьев тоже при деле. Короче пятьдесят тысяч за выпуск с тобой просят. Им как раз деньги на свою компанию нужны. Хотят в будущем году открыть и продавать ТВ свои программы. Даже название придумали «ВИД». Обещают сделать все красиво, так что вся страна говорить будет.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда договаривайся, готов сняться хоть завтра, после утверждения сценария, конечно.

— Утром позвоню Прошутинской, да, — пообещал Ашот.

— Звони, — разрешил я. — Скажи ей, чем быстрее организуем эфир, тем лучше. Если всё будет красиво, десять тысяч сверху накинем.

— Сделаю, — улыбнулся Барсамян.

— Есть ещё один важный момент. Нам нужны выходы на журналистов популярных изданий. «Комсомолка», «Труд», «Правда» и многие другие. Ань, у тебя такие связи имеются?

— Имеются, — сразу откликнулась девушка. — Одноклассник в «Комсомолке» штатным журналистом работает. У нашей семьи друзья есть — отец и мать — корреспонденты «Правды». Мы с ними как раз в Штатах познакомились. И сын сейчас в «Огоньке» работает. Так что проблема легко решаема.

— Отлично, — одобрил я. — Пусть смотрят передачу и делают красивые статьи на тему интервью. Чем больший интерес вызовет интервью, тем лучше для нас. Тысяч пять на это выделим с кассы. Медийная известность, конечно, не панацея от всех бед. Но определенным препятствием для отжатия компаний по беспределу станет.

— Хорошо сделаю, — кивнула Анна. — Даже договорюсь, чтобы предварительные наброски нам для ознакомления отправили. Пять тысяч даже много, трех — трех с половиной вполне хватит.

— Теперь, что касается тебя Сережа. В целом я твоей работой доволен. Братских нейтрализовал, банды Барина уже нет. Это хорошо. Плохо то, что самому Барину удалось ускользнуть. Но выскажу парадоксальную мысль, возможно, это к лучшему. Насколько я знаю эту уголовную шваль, он в первую очередь, когда оклемается, попробует рассчитаться с Шалвой. Пусть воюют друг с другом. Но ты как начальник безопасности, когда организовывал засаду, должен был всё предвидеть. И отрубить все возможности к отступлению. Тем более, что возможности и люди у тебя были. Это, конечно, не критический, но серьезный просчёт.

— Готов понести наказание, — буркнул покрасневший бывший опер. — Или уступить свою должность более компетентному человеку.

— Не будет никакого наказания, — спокойно ответил я. — Мне нужен именно ты на этой должности. Другое дело, что уровень угроз постоянно возрастает, а опыта и практики работы в сфере корпоративной безопасности у тебя всё-таки маловато. Поэтому поступим проще. Я подберу тебе парочку замов — профи, умеющих анализировать ситуацию, планировать и проводить острые акции. Разумеется, они будут подчиняться мне и тебе, но и иметь определенный карт-бланш в решении острых для нас задач.

— Делай, как знаешь, Миша, — вздохнул Сергей. — Тебе виднее…

* * *

Студия телепрограммы «Взгляд» со стороны смотрелось как уютная гостиная с небольшим столиком и креслами. Я с любопытством рассматривал рассевшихся вокруг стола мужчин: Влада Листьева, с заинтересованно блестевшими из-под очков карими глазами, бородатого и взлохмаченного Политковского, холеного Сашу Любимова и интеллектуально-одухотворенное лицо типичного интеллигента Захарова.

На большом экране у стола мелькнула заставка программы: сначала показали московские дороги с «волгами» и «вазами», цеха автомобильных заводов, с рабочими, деловито суетящимися на сборочных линиях. Затем отечественные машины сменили «каддилаки», «ягуары», «мерседесы», «мустанги», «крайслеры», рассекающие по безупречным западным дорогам. Появилась надпись «Автомобиль — не роскошь, а средство передвижения? Возможна ли автомобильная революция в СССР?».

Как только тема передачи сменилась логотипом программы, взгляды всех присутствующих обратились ко мне.

— Сегодня у нас в гостях очень интересный человек. Один из владельцев самой крупной автомобильной фирмы в СССР — Михаил Дмитриевич Елизаров. Человек, задумавший произвести революцию в автомобильной промышленности нашей страны, — представил Влад Листьев. — Михаил Дмитриевич, я всё верно сказал?

— Не совсем, — усмехнулся я. — Революция, слишком громкое слово. Просто считаю, что каждая советская семья должна иметь собственный легковой автомобиль.

— Вот так просто, должна иметь и всё? — заинтересованно сверкнул очками Листьев. — Но такого даже в США нет.

— Если вы заговорили о нашей стране и США, для начала позвольте дать вам несколько цифр в качестве пищи для размышлений. За прошлый год в Союзе произведено всего миллион двести шестьдесят две тысячи машин, из них на экспорт, в основном страны СЭВ отправлено триста сорок одна тысяча автомобилей. Итого на внутреннем рынке для собственных потребителей у нас осталось меньше миллиона, а точнее девятьсот тридцать одна тысяча.

— Это и грузовых, и легковых? — уточнил Захаров.

— Именно, — кивнул я. — Теперь возьмем США. За последнее десятилетие они выпускают ежегодно от восьми до одиннадцати миллионов автомобилей ежегодно, и большая часть машин реализуется на внутреннем рынке. Ещё один интересный факт — легковых автомобилей в СССР около семнадцати миллионов. В государственной и личной собственности. В США по разным источникам, около ста пятидесяти — ста семидесяти миллионов, как минимум. В среднем у нас на тысячу человек, согласно официальной статистике, приходится шестьдесят машин. Но я считаю эти цифры завышенными. Реальная картина, с учетом развитого государственного сектора, тридцать — тридцать пять автомобилей на тысячу. В США, опять-таки, цифры у разных источников отличаются, но не менее пятьсот-шестьсот машин на такое же количество граждан. Получается у них автомобиль в собственности имеет каждый второй, это пятьдесят процентов, у нас три! Только вдумайтесь в эти цифры! Отставание в автомобилях для страны, первой запустившей человека в космос, имеющей доступную энергетику и развитую тяжелую промышленность, вопиющее. И не потому, что у людей нет денег. Средства на покупку как раз есть. Создан чудовищный перекос, когда реальный спрос во много раз превышает имеющиеся предложения. В результате, люди вынуждены платить огромные взятки, месяцами, а то и по полгода ждать в очереди причитающиеся машины, намного переплачивать за уже подержанные автомобили, если отталкиваться от официальной государственной цены.

Я сделал паузу и продолжил:

— Так вот с учетом всего сказанного, у меня есть мечта — обеспечить автомобилем каждую советскую семью.

— Хорошая мечта, — включился в разговор Любимов. — Но вот насколько она реальная? Государство не может с этим справиться, а у вас получится?

— Месяц назад я с компаньонами ездил в США. Мы провели переговоры с «Дженерал Моторс», «Крайслером», «Фордом». Приобрели по сотне машин у каждой автомобильной корпорации. Привезли их в Союз. Машины распродались ещё до того, как очутились на территории СССР. И это только первая опытная партия. Дальше поставки пойдут тысячами, потом десятками тысяч. И это только начало. Думаю, нам понадобится от трех до пяти лет чтобы насытить рынок разнообразными предложениями.

— Это все равно капля в море, — тонко улыбнулся Александр. — Спрос все равно такие количества не удовлетворят. И потом это иномарки. Во-первых, такие машины просто не могут стоить дешево. Далеко не у каждого будут деньги для приобретения автомобилей «Крайслер», например.

— Москва не сразу строилась, — я отзеркалил улыбку Любимову. — По щучьему велению, чтобы в один момент решить проблему, над которой бьются десятилетиями — возможно только в сказке. Главное, стратегия развития есть, цель — насыщение рынка автомобилями, обозначена. И как говорят: дорогу осилит идущий. Что касается спроса. Мы с директором «ВАЗа» Владимиром Васильевичем Каданниковым уже задумались над этой проблемой и совместно разработали проект сотрудничества с американскими автомобильными гигантами. Из США мы привезли не только первые партии готовых машин, но и коммерческие предложения от американских корпораций на совместное производство автомобилей на основе мощностей «ВАЗА». Такие машины, учитывая отсутствие больших транспортных расходов на доставку, местные материалы и комплектующие, и ещё ряд факторов, будут стоить намного дешевле, своих аналогов, произведенных в США. При этом по внешнему виду, комфорту и прочим параметрам, ничем не отличаться от американских автомобилей.

— А что же будет с нашими ВАЗами? С их производством? — подался вперед Листьев, заинтересованно сверкнув очками. — Или советские автомобили для вас уже не интересны?

— Почему? — я пожал плечами. — ВАЗы очень недорогие малолитражки, рассчитанные на массового потребителя. Они покупаются, и будут покупаться людьми. Другое дело, что их нужно постепенно доводить до современных стандартов. Вообще я считаю, при организации производства автомобилей советские руководители сделали огромную ошибку. Они поставили себе цель создания массового производства автомобиля, недорогого и доступного для большинства советских граждан. И у них получилось. Но с целью уменьшения расходов, максимально упростили производство, убрав дизайнерские изыски, дорогую электронику, избыточную мощность моторов, различные функции для комфорта водителя и пассажиров. В результате получились дешевые, стандартные машины, для своего времени неплохие, но уступающие западным аналогом и по внешнему виду, и по характеристикам. В условиях послевоенной разрухи и дефицита ресурсов двадцатых и пятидесятых годов это, безусловно, имело смысл. Но шестидесятых-семидесятых, необходимо было перестраиваться, менять концепцию автомобилестроения. В результате получили негативный долгосрочный эффект, в том числе и пропагандистский, когда американские и европейские автомобили, превосходили наши во всем: по внешнему виду, мощности, модельному ряду, функциям, обеспечивающим высокий уровень комфорта и безопасности в том числе. Огромная ошибка, в результате неправильного целеполагания.

— А какое целеполагание правильное? — ехидно осведомился Захаров.

— Самое простое, — улыбнулся я. — Мы передовая держава, а советские люди достойны самого лучшего. И если мы запускаем спутники на орбиту, покоряем космос, создаем передовое мощное вооружение, неужели не можем обеспечить своих людей, красивыми, комфортными, мощными и относительно недорогими автомобилями на любой вкус и кошелек? Концепция автомобилестроения должна быть именно такой.

Глава 24

Общение с командой «Взгляда» длилось больше часа. Я поделился планами по организации продаж «варбургов» и «трабантов», создании сервисного центра для автомобилей ГДР. Рассказал об открытии в будущем «ОСМА-банка», желании запустить льготные программы кредитования покупки автомобилей. Поведал о возможности бронирования понравившейся машины путем проведения частичной предоплаты.

Как бы я не относился к команде «Взгляда», продвигающей либеральную «перестроечную» повестку, они свои деньги полностью отработали.

Ашот вместе с сотрудниками «ОСМЫ авто» и «Ники», встречавшие автомобили, перед раздачей машин снял их с разных ракурсов, а при передаче «крайслеров», «мустангов», «линкольнов» некоторым клиентам, с их согласия запечатлел вручение ключей, бурные эмоции, и уезжающих на новеньких легковых автомобилях и джипах, радостных покупателей. Из этих материалов телевизионщики быстро сварганили минутный информационно-рекламный ролик. И запустили бегущую строку с московскими реквизитами «ОСМЫ-авто» и номерами телефонов.

В середине передачи «взглядовцы» поставили заранее подготовленный небольшой сюжет о землетрясении в Армении, выхватив из череды кадров хроники, наши пыльные лица, разбирающие завалы, помогающие медикам и спасателям эвакуировать раненных и оставшихся без крова жителей Спитака. У некоторых жителей, местные журналисты по поручению «Взгляда», взяли короткие интервью, в которых они горячо благодарили меня и других сотрудников «Ники» и «ОСМЫ-авто» за оказанную помощь.

После просмотра Политковский поинтересовался, как мы там оказались, и попросил прокомментировать высказывания.

Пришлось кратко рассказать о своем партнере Ашоте Барсамяне, нашей работе в Армении, множестве друзей, благодаря которым мы случайно познакомились с учёным-физиком Николом Манукяном. Опальный физик, недавно уволенный из Института Геофизики и Инженерной Сейсмологии, бил в набат, пытаясь достучаться до руководства ИГИС и республики с рассказами о будущем землетрясении. Но его никто не слушал и мер не предпринимал. Предоставленные нам документы: прогнозы Института Физики Земли, мнения других советских и зарубежных учёных, исследования лаборатории сейсмической опасности под руководством Штейнберга, убедили, что опасность велика. И мы решили сделать всё возможное, чтобы спасти людей…

Старался сильно не выпячиваться, подчеркивал, что все решения о спасении людей принимались командно, и иначе, с учетом полученной информации мы поступить не могли.

В целом передачей остался доволен — всех целей достиг: во-первых, засветился в одной из самых популярных передач страны, во-вторых, сумел прорекламировать свою автомобильную фирму. В-третьих, создал задел на свою последующую медийную раскрутку.

На следующий день два телефона «ОСМА-авто», разрывались от звонков желающих приобрести новую американскую машину. В стране оказалось неожиданно много людей с деньгами. Звонили местные, ленинградцы, киевляне, крымчане, кавказцы, жители среднеазиатских республик, сибиряки. Даже в таких городах, как Владивосток, где уже расцветала торговля подержанными японскими иномарками, нашлось достаточно покупателей. Видимо, наши новенькие «линкольны», «кадиллаки», «понтиаки», «мустанги», «форды» и многие другие автомобили, показанные на видео, поразили воображение людей. Телефоны, трезвонили, не умолкая, с раннего утра до позднего вечера. Нам пришлось дополнительно подключить к работе с клиентами Ирочку, помощницу Тамары Аркадьевны из бухгалтерии и даже временно свободную подругу Анны.

Двадцать процентов звонивших готовы были внести пятьдесят процентов предоплаты за понравившиеся модели, ещё пятнадцать — заплатить десять как безвозвратный залог/гарантию покупки. Остальные оставляли свои телефоны, слезно просили уведомить, когда следующая партия машин придет, клялись сразу же прилететь/приехать с деньгами. В общей приемной «ОСМЫ-авто» неделями творился форменный дурдом, напоминавший безумную суету Нью-Йоркской фондовой биржи.

Ашот и Анна сбились с ног, бегая от приемной «ОСМы» в бухгалтерию и свои кабинеты, составляя списки автомобилей, созваниваясь и обмениваясь факсами с Майком Акопяном, уточняя наличие тех или иных моделей и цен на них. Затем звонки постепенно пошли на спад.

В «А-Альянс» ушло двести семь тысяч долларов с валютного счёта «Ники», на закрытие сделки с автомобильными гигантами.

Двадцать процентов суммы по договоренности с «Дженерал Моторс» мы погашали поставками алюминия. Сперва в «А-Альянс» по соглашению с «Никой», потом автогиганту, по более высокой цене. В результате ещё и заработаем на разнице.

Всего со всеми скидками сумма трех сделок составила два миллиона девятьсот семь тысяч, не считая автомобили компаньонов, секретаря и мои, сразу оплаченные валютой и выведенные за рамки общих договоров, дополнительными соглашениями.

С учетом ранних переводов: предоплаты — миллиона двухсот двадцати трех тысяч, затем переведенного полумиллиона, взятого с моей карты и валютного счёта «Ники», последующими выплатами мы с лихвой закрыли все долги. Когда в «GM» уйдет последняя партия алюминия по контракту, даже образуется небольшая переплата, которую по соглашению сторон, оформим отдельным протоколом в счёт будущих поставок.

В целом схема с покупкой за валюту и продажей американских автомобилей за рубли в восемьдесят девятом году, геморройная и не сильно выгодная. Но здесь я решаю стратегическую задачу — создаю задел на будущее и подминаю под себя автомобильный рынок. Ждать осталось недолго — через два-три года, рубли будут свободно обмениваться на баксы и прибыльность продаж резко скакнёт вверх. Плюс учитывая, что собираюсь подмять заимки под себя, платить старателям рублями, а продавать золото за валюту, рубли я превращу в доллары на выгодных для себя условиях.

Но это ещё не всё. Немцы, скупавшие у нас лом алюминия, заинтересовались прочим цветным и черным металлопрокатом. Прислали по факсу пять листов на двести восемь позиций. Переговоры с ними вёл Ашот. Как он понял, из уклончивых намеков бизнесменов, вся продукция приобретается для поставок в Африку и Азию. Коммерсантам из ФРГ был нужен оператор, способный после получения частичной предоплаты, собрать и отправить тысячи тонн разнообразной продукции в Германию. Естественно, закупки я планировал осуществлять за рубли, продавать — за валюту. Отдельным пакетом нам были отправлены письмо учредителей, заявка с пояснениями, техническая документация по требуемому товару и первоначальные варианты договоров. Пока шла предварительная работа по проекту, Барсамян подключил менеджеров, составлявших список заводов, созванивавшихся с отделами сбыта, и получавших перечень реализуемых товаров и цен.

С продажей автомобилей ВАЗ ситуация тоже намного улучшилась. Находясь в студии «Взгляда», я вскользь упомянул, что мы продаем и «вазовские» машины по соглашению с заводом. На следующий день пришлось выделять отдельный телефон, садить на него сотрудника «ОСМы», работающего с вазовской продукцией, и переводить по внутренней связи на этот номер всех желающих стать обладателями новеньких «пятерок», «шестерок», «восьмерок» и «девяток». Нам пришлось выезжать на завод и договариваться с Каданниковым об увеличении квот на продажу. Директор поморщился-похмурился, но в конце концов согласился, увеличить количество в полтора раза.

Там же обсудил с Владимиром Васильевичем ещё одну пришедшую в голову идею. Предложение было просто и гениально. Американской стороне, реализующей с нами проект совместного производства, помимо некоторого оборудования и специалистов-консультантов, предлагалось закрыть остальные инвестиции не валютой, а автомобилями, которые возьмет на реализацию «ОСМА-авто». Полученные деньги будут вложены в поставки материалов, для производства комплектующих. Такая сделка была выгодна для нас и для них. Американцы получали возможность не инвестировать основную часть денег, а избавиться от непроданных автомобилей, мы — добавочную прибыль и не тратили валюту на закупки новых машин. Каданникова уломал, пообещав ему подарить любой автомобиль на выбор, из числа пришедших в результате такой сделки.

Заручившись согласием директора «ВАЗа», отправил по факсу предложение Майку Акопяну, с просьбой провести переговоры с «Детройтской тройкой». Та компания, которая согласится с предложением и предоставит наиболее выгодные условия сотрудничества, станет нашим партнером. Тем более, что свою платежеспособность и приверженность к «fair play»[29] мы доказали.

Ещё до передачи Анна связалась со своими знакомыми журналистами, получила список вопросов. За полтора часа я написал ответы. «Акулы пера» посмотрели программу «Взгляд», внесли корректировки и отправили окончательные версии на утверждение. Добавил несколько незначительных правок и дал добро на публикации.

Через три дня, вышла статья в «Труде»: «Михаил Елизаров: 'Советские люди достойны лучшего — современных, комфортных и недорогих автомобилей. Ещё через два дня опубликовали большое интервью в 'Комсомолке» «Новая реальность Перестройки: линкольны, крайслеры, кадиллаки в свободной продаже».

Итогом передачи «Взгляд» и газетных публикаций, стало совместное с Ашотом интервью в «Огоньке». Журналист издания настоял на личном присутствии в моем офисе, и фотосессии. Интервью пришлось давать в кабинете, фотосессию провели в офисе и частично на стоянке, куда согнали все купленные учредителями и сотрудниками автомобили.

Под осенним нежарким солнцем сверкали мои «линкольн-континенталь» и «крайслер нью-йоркер», спорткар Сани «форд-пробе», ярко-красный «мустанг» Олега, серебристый «адиллак-севиль» Анны, «форд-скорпио» Вилена и ещё десяток американских иномарок сотрудников.

Журналист Володя оказался тем самым сыном корреспондентов «Правды». Высокопоставленных родителей предложение Анны не заинтересовало. В отличие от них, сын отработал с энтузиазмом и выложился до конца. Задавал нестандартные вопросы, внимательно отслеживал реакции: мою и Ашота, а сопровождавший его фотограф, постоянно щелкал новеньким «Кэноном» и сверкал фотовспышкой. Сначала он снял наше интервью, затем сфотографировал машины с различных ракурсов.

После двухчасового разговора, больше похожего на допрос, Володя распрощался, с неохотой согласившись прислать черновик статьи для правок и пообещав, что материал выйдет через неделю.

Пока шла эта суета, Ашот, Сергей с адвокатами, скрупулезно потрудились над «компроматом» для Светланы Васильевны. Сделали в бухгалтерии целую папку с липовыми договорами, платежками, тетрадками с цифрами черной налички, которую собирали с каждого перечисления и ничего общего с реальностью не имеющей. Финансовые потоки, по предложению мстительного Купермана, завязали на два реальных кооператива, когда-то надувших нашего молодого адвоката на немалые суммы денег. Была разработана целая операция по подсовыванию папки начальнице отдела кадров после моего отъезда в Америку.

Для создания доказательной базы, организовали встречу начальницы ОК с Ракитиным и Круминьишем, телефонный разговор, якобы отдыхающим в Крыму Добровольским. Все беседы тщательно записали. Материалы получились убойными. Проинструктированные сотрудниками СБ собеседники сумели вывести женщину на эмоции и откровенный разговор. Светлана Васильевна ужасно нервничала и в запале наговорила много лишнего.

Несмотря на дела телевизионные и комбинации службы безопасности, о работе я тоже не забывал. Встреча с арабами прошла отлично. Анна договорилась о консультациях с Рудольфом Валентиновичем Штерном, преподавателем МГИМО. Старичок половину жизни провел на дипломатической работе в странах Ближнего Востока, знал все обычаи, правила и нюансы этикета саудитов.

По совету арабиста совету женщин на встречу мы не взяли. Встретили господина Наджиба аль Аршада с секретарем и телохранителем прямо в зале ожидания «Шереметьево». Директор «С. А. Инжиниринг», оказался худощавым смуглым мужчиной лет тридцати с холеным лицом и аккуратно подстриженной бородкой, секретарь — Зариф, полноватый мужчина, великолепно разговаривающий на русском. Но больше всего впечатления произвел охранник Джабир. Здоровенный двухметровый детина до скул заросший курчавой черной бородой. Двубортный костюм, казалось вот-вот лопнет под выпирающими огромными мышцами, способными впечатлить Ли Хэйни, Рича Гаспари и Винса Тейлора[30].

Гостей отвезли в отель «Космос», где они заранее заказали люкс. Гостиница, построенная в семидесятых, под московскую олимпиаду, конечно, уступала отелям «Шератон» и «Хилтон», но в советской столице считалась одной из самых комфортабельных.

На следующий день мы устроили в ресторане грандиозный банкет. Анна проконсультировала поваров, Ашот заплатил пятьсот рублей сверху, и нам в отдельном зале накрыли огромный стол, исключительно с халяльной[31] пищей. Под присмотром бдительного Рудольфа Валентиновича повара приготовили цыплята-гриль, люля-кебаб, жаренные во фритюре шарики из бобов, фаршированные кабачки и другие восточные блюда, приправленные разнообразными пряностями, различные арабские сладости с большими чайниками чая и кофе с кардамоном, который нашёл для нас арабист. К огорчению официантов и мэтра, мы полностью отказались от спиртных напитков.

Я, как принимающая сторона, сел во главе стола — гостя и его секретаря, согласно этикету, разместил по правую руку. Слева сел переводчик. Ашот, Олег и Саня устроились на противоположном конце. Небольшой обмен любезностями и ритуальными вопросами, завершился трехчасовым разговором о делах. На следующее утро подписали контракт: мы обязались отправить алюминий в чушках со всеми документами двумя партиями в одесский порт, по шесть вагонов в каждой в течение трех месяцев. Работали по следующей схеме: получали полную предоплату за партию, на заводе нашему представителю отгружали состав, который шел до места назначения, где его принимал человек саудитов. Договорились, как и предсказывал Ашот на цене по двести тридцать долларов за тонну, из них двести перечислялись на счёт, тридцать отдавались наличкой. Директор «С. А. Инжиниринг», вытащил из портфеля и вручил пачку долларовсразу после подписания договора:

— Здесь двадцать одна шестьсот, — любезно подсказал он. — Сразу за всю партию. Мои немецкие знакомые вас хорошо отрекомендовали, господин Елизаров и я решил отдать вам кэш, чтобы больше не возвращаться к этому вопросу.

— Благодарю вас, за доверие, господин Наджиб, сделаю все, чтобы его оправдать, — я учтиво поклонился.

Влада была занята работой и учебой, а я по-прежнему передвигался под усиленной охраной и к великому огорчению мамы временно ночевал в «Избушке лесника». Несколько раз созванивался с девушкой, присылал ей цветы домой, но встретиться удалось лишь раз у неё в квартире. Свидание получилось коротким, но ярким и страстным, мы очень соскучились по друг другу. Когда уезжал, заметил: девушка сильно огорчилась, хоть и старалась этого не показывать.

После отъезда арабов и выхода статей в СМИ срочных дел в Союзе не осталось. Можно было со спокойной душой лететь в Америку и реализовывать следующий этап большого плана.

* * *

В аэропорту Нью-Йорка меня и Анну встречала целая делегация. Сияющие во все тридцать два белоснежных зуба Майк Акопян и его папаша, неугомонный старикан Дженнингс, с горделиво распушенным седым венчиком, нервно покусывающий незажженную сигару и сияющая Джессика Дэвис, в облегающей юбке, демонстрирующей длинные стройные ножки.

После кратких приветствий и обмена любезностями, нас вывели к стоянке, а там уже стоял знакомый «линкольн-таун-кар» с почтительно открывшем дверцу Диего.

— Рад видеть вас снова мистер Елизаров, — учтиво поклонился водитель.

— Я тебя тоже, старина, — легко хлопнул водителя по белому кителю, галантно помог Анне сесть первой и погрузился за ней в полутьму просторного салона, раскинувшись на мягком кожаном диване. Майк залез последним, удобно устроившись на кресле напротив. Следом тронулись «империал» директора «А-Альянса» с водителем и Джессикой, и тойота-камри' бухгалтера. Старина Дженнигс сразу повернул к офису, а «империал» двигался сзади на расстоянии пятнадцати-двадцати метров.

— Ну что, Майк, как идут дела? — улыбнулся я.

— Нормально, — довольно прищурился директор «А-Альянса». — С «Детройтской тройкой» рассчитались. Подготовили и выбрали новую партию автомобилей. После того, как рассчитались, «Крайслер» и «Форд» согласились уменьшить размеры предоплаты. Наняли брокера — приятеля мистера Дженнингса — Эда Макконела. Я позже его представлю, старичок оказался настоящим кладом. Провернули несколько операций с покупкой и продажей акций, и фьючерсных контрактов. Заработали тысяч сто двадцать.

— Неплохо, — похвалил я. — А вложили сколько?

— Полмиллиона, — улыбнулся Майк. — Я бы не такими деньгами не рисковал, но старина Эд поклялся, что всё будет нормально, в любом случае в итоге останемся с прибылью. Очень непростой дедушка-пенсионер оказался. Связей куча, в свое время работал главой брокерского отдела «Чарльз Шваб энд Ко, Инк», занимающегося акциями и фьючерсными контрактами на рынке черных и цветных металлов. Ещё раньше помогал японцам, конкретно владельцам компании «Нобура» закрепиться на американском фондовом рынке. Знает множество чиновников, сенаторов, курирующих металлургию. На прямой лоббизм и слив данных они не идут, боятся тюремных сроков, но порой достаточно нескольких туманных намеков, чтобы понять грядущие колебания цен и действовать в правильном направлении. Я Макконелу по итогам его работы премию в десять тысяч выписал, так старик светился от радости как рождественская гирлянда. Знаешь, что самое смешное?

— Что? — прищурился я.

— Дед — миллионер, с шестизначным банковским счетом. И недвижимости у него хватает, в том числе коммерческой, я уже не говорю о вложениях в правильные акции, приносящие прибыль. На бирже поигрывает изредка в свое удовольствие, не напрягаясь. Ему именно адреналина не хватает, духа авантюризма, амбициозных задач и командной работы. Совсем закис у себя в техасском поместье, лошадок разводил, говорит, чувствовал себя старой развалиной. А тут ему интересное дело пообещали. Да ещё и работа вместе со старым корешем, с которым ещё в Гарварде сдружился. Макконел нашими средствами как шахматист фигурами распоряжается, а эта копеечная премия для него настоящее счастье, признание собственных заслуг, показатель, что он ещё что-то может. С Дженнигсом, они часто по вечерам в пабе сидят, виски попивают, о прошлом вспоминают. Иногда зависают в гостях друг у друга, в шахматы играют и вспоминают былые деньки. Бухгалтер как-то рассказывал, даже бывших однокурсниц пригласили, потанцевать и прошлое вспомнить.

— Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало, — перевел нашу поговорку на английский я. — А вообще Макконел, похоже, дедушка полезный.

— Главное, чтобы не перебарщивал, — усмехнулся директор. — Представляешь, оборзел настолько, что заключил пари со стариной Ником и хлопнул по попке мисс Дэвис.

— Это не пенсионеры, а старички-половые гангстеры, — ухмыльнулся в ответ я. — И что Джина?

— Она у нас девушка с юмором. Сначала, правда, разозлилась, охладила чересчур горячего старичка «кока-колой». Хорошо ещё, что бутылку об лысину не разбила. Потом правда отошла, погрозила пальчиком, посоветовала не перевозбуждаться, давление подскочит.

Я хмыкнул, вспомнив ситуацию лет через тридцать, когда феминизм, вместе с толерантностью к ЛБГТ и трансгендерам победно шествовал по всему «цивилизованному миру». Тогда бы Джина могла бы вполне отсудить у похотливого дедушки половину состояния. А потом на многочисленных телевизионных шоу, за крупный прайс с надрывом и слезами рассказывать о своих моральных страданиях, покрасневшем и безумно болевшем от «страшного удара» сморщенной старческой лапкой правом полупопии. Нет, всё таки есть своя прелесть в этом времени, феминистки и прочие «альтернативно сексуальные» граждане пока ещё не стали «элитой» современного западного общества.

— Они хоть потом помирились?

— Конечно, — кивнул директор. — Макконел ей цветы подарил и духи «Серджио Таччини», самый модный у девчонок аромат, заверил, что без всякой задней мысли, просто извинение. Джина растаяла, даже чмокнула старого шалуна в макушку.

— Ладно, это всё, конечно, интересно, но мы отвлеклись от темы, — заметил я. — Что ещё хорошего, произошло за время моего отсутствия?

— Заработали денег ещё на одном проекте. Его отцу, Джеку, поступил крупный заказ на реставрацию пятидесяти старинных автомобилей. Его старый приятель работает помощником губернатора Калифорнии. Шеф решил с размахом отпраздновать день принятия штата в США, провести народное гулянье с торжественным шествием и парадом автомобилей, а потом продать машины на аукционе богатеньким коллекционерам со всей Америки. Джек прикинул, один он даже с частичной предоплатой не потянет. На детали, оборудование, рабочих надо хорошо вложиться, а лишних денег нет, только новый магазин открыл, вложения ещё год отбивать надо. К банкам он обращаться не захотел, плохо к ним относится. Как подозреваю, была у него когда-то неприятная история с кредитом. Пришел к нам, попросил временно откомандировать сына к нему, отдать ему временно проданный ангар и вложиться в проект. За это обещал поделиться прибылью семьдесят пять на двадцать пять. Мы с мистером Дженнингсом всё прикинули и согласились. Деньги отбили, ещё двенадцать с половиной тысяч после выплаты налогов заработали.

— Прекрасно, — похвалил я. — А с компьютерами, что?

— Оплаченную партию через фирму моего друга отправили. Вы её должны были получить.

— Получили, — подтвердил я. — Уже распродали в Союзе. Вторую он готов отправить?

— Готов, — кивнул Майк. — Модели такие же, только чуть новее выпуском.

— Хотелось бы увидеть количество и цену.

— Завтра будут, — пообещал директор.

— Отлично. Тогда и решим вопрос с оплатой. Ещё парочка проектов для тебя образовалась.

— Каких?

— Я знаю, что в США часто проходят оптовые распродажи одежды и обуви прошлых сезонов с огромными дисконтами. Продавцы избавляются от нереализованной одежды и обуви, скидывая до семидесяти-восьмидесяти процентов от стоимости.

— Есть такое, — подтвердил директор.

— Займись этим вопросом. Делай упор на джинсовую и спортивную одежду, классическую обувь, кроссовки и любые вещи, выглядящие модно и ярко. Будем выкупать, и продавать в Союзе. Естественно, свой процент «А-Альянс» заработает.

— Понял, — Майк сделал заметку в блокноте. — Озадачу Джессику. И сам позвоню в пару мест. Есть у меня знакомые, способные подсказать, где и как приобрести такие товары подешевле.

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Одновременно с этим будем продвигать свой проект дизайнерской одежды премиум-класса для богатеньких. Через три дня сюда приедет Ашот, с технологом, дизайнером и опытными образцами одежды. Сегодня углубляться не будем, а завтра покажу фотографии, они сейчас в багаже, сам оценишь, что предлагаем. Думаю, тебе понравится. Посидим, прикинем, как свою линию продвигать будем. Впрочем, у меня есть одна интересная идея, если она сработает, ажиотаж и отличный старт нашим вещам обеспечен.

«Линкольн-таун-кар» довез нас до ставшего родным отеля «Плаза». На стоянке я попрощался с Майклом и Диего, позволил беллбою погрузить вещи на тележку и в сопровождении секретаря отправился в свой люкс. Анне, по моему настоянию, сняли полулюкс рядом.

Как только зашел в номер и расставил чемоданы, сразу же требовательно заверещал телефон.

«Мать твою. Только приехал, и уже трезвонят», — я скривился и отправился к журнальному столику.

— Слушаю.

— Привет, Майк. С возвращением тебя, — в голосе специального агента Уилсона явственно слышался сарказм. — Ты очень вовремя.

— Наш пострел везде поспел, — усмехнулся я. — Оперативно работаете, Марк. Только прилетел, вошел в номер, а вы уже звоните. Мне уже пора проверять туалет и кровать в спальне? Вдруг и там бдят ваши агенты?

— Я бы с удовольствием похохотал даже над твоими неуклюжими остротами, — сообщил Уилсон.

Сделал секундную паузу и добавил со сталью в голосе:

— К сожалению, нет времени на пустые разговоры. Мистер Рокволд желает тебя видеть, срочно. Через пятнадцать минут жду тебя на выходе. Машина та же. Можешь захватить с собою секретаря, если хочешь.

Глава 25

В поместье Рокволда не изменилось ничего. Лужайка по-прежнему радовала идеально постриженной зеленью, трехэтажный особняк из серого кирпича всё так же угрожающе нависал над остановившимся рядом с входом черным «шевроле-субурбаном», подавляя ощущением власти и могущества. Зловещую атмосферу усиливала скульптура величавого грифа, гордо раскинувшего крылья над поляной.

— Выходим, — скомандовал Уилсон.

Я открыл дверцу, выпрыгнул из машины и галантно подал руку секретарю. Анна благодарно кивнула и оперлась своей маленькой ладошкой, поправила юбку и неторопливо вышла из джипа.

Следом в сопровождении здоровяка в черном костюме, на брусчатку спрыгнул Марк и сразу обратился к девушке:

— Мисс Русина, приглашаю вас составить мне компанию, выпьем вина, сгоняем пару партеек в пул, пока ваш босс будет на встрече.

— Благодарю, я не пью вина на работе, — холодно ответила Анна.

— Хоть в бильярд играете? — продолжал настаивать Уилсон.

— В бильярд играю, — подтвердила секретарь, — но…

Она вопросительно глянула на меня.

— Иди, Анна, скатай пару партеек с мистером Уилсоном, — разрешил я. — Надеюсь, он будет настоящим джентльменом.

— Можешь в этом не сомневаться, Майкл, — усмехнулся фэбээровец. — Мисс Русина останется довольна…

Седовласый Говард, улыбаясь в усы, встретил меня на пороге. Вежливо наклонил голову.

— Рад видеть вас, мистер Елизаров.

— И я вас тоже, Оливер.

— О, вы помните моё имя? — брови дворецкого изумленно взметнулись вверх.

— Я его и не забывал.

— Пройдемте за мной мистер Елизаров, — Говард повернулся спиной и двинулся вперед. Пришлось следовать за ним.

Рокволд и Майерс сидели в кабинете. Старый олигарх в темно-синем костюме со стальным отливом, Уолтер в бежевом клубном пиджаке с вышитым золотистым гербом на груди и белоснежных брюках. Оба напоминали грозовые тучи и смерили меня хмурыми взглядами.

Внутренне насторожился, стараясь «держать фасон», выглядеть спокойно и уверенно.

— Чего такие мрачные джентльмены? — поинтересовался, зайдя в кабинет. — Кто-то умер?

— А ты не знаешь? — буркнул Майерс.

— Нет, конечно, — развел руками я.

Сделал шаг вперед и протянул руку Дэниэлю.

— Здравствуйте, мистер Рокволд. Рад вас видеть.

«Посмотрим, как отреагирует. Пожмет, значит всё не так плохо. Откажется — первый тревожный звоночек. Надо на всякий случай, сразу прикидывать, как отсюда прорываться сквозь толпу охраны. Возможно, вырубать Майерса, и брать старину Рокволда в заложники, иначе живым не выйти. Вон, и ножик для бумаги у него на столе лежит, приставлю к морщинистому горлышку, пущу кровь для устрашения, сразу все забегают. Шансы уйти минимальные, но лучше так, чем сидеть как баран и ждать своей участи. Правда, потом мне все равно не жить. Эти упыри такого не простят, отыщут даже на краю Ойкумены. Плохо, что Анна сейчас как заложница в компании специального агента. Придется дедушку хорошо попугать и даже немного повредить, чтобы её привели. Интересно, в чём дело? Чем я провинился? Неужели на меня и Мадлен что-то накопали?»

Старик, секунды две помедлил, сверля тяжелым взглядом, затем неохотно протянул морщинистую лапку в пигментных пятнах и ответил на рукопожатие, кивком указав на место напротив.

«Значит, не всё так плохо, ещё побарахтаемся», — на душе немного полегчало.

Майерсу руку предусмотрительно подавать не стал. Устроился на стуле, и вопросительно глянул на миллиардера.

— Внимательно вас слушаю мистер Рокволд. Чем вызвана такая спешка? Надеюсь не тем, что я подозрительно напоминаю вашего внучатого племянника, младенцем оторванного злыми похитителями от большой молочной сиси кормилицы? И вы вдруг воспылали родственными чувствами, захотели прижать меня к своей измученной ожиданием груди и подарить миллион долларов?

— Не дождешься, — злобно проскрипел старик. — Миллион ему подарить. Размечтался! Если бы я так разбрасывался деньгами, сегодня просил бы подаяние.

— Верю, мистер Рокволд, верю, — скорбно вздохнул я. — Вы настоящий коммерсант. И можете жадно и с огромным удовольствием вырвать последний цент из скрюченных подагрой лапок одинокой нищей старушки, если сочтёте, что она вам задолжала.

— С огромным удовольствием, — хмыкнул Дэниэл. — Парень, ты слишком много болтаешь. Не делай из меня чудовища.

— Простите, мистер Рокволд, — покаялся я. — Немного перегнул. Цент у бабушки, вы, конечно же, отберете, но без удовольствия. Напротив, душевно страдая и остро сочувствуя бедняжке. Возможно, даже слезу пустите, когда вас никто видеть не будет.

— Хватит, — рявкнул миллиардер. Старческая ладонь хлопнула по огромной столешнице, лампа и пеналы с канцелярскими принадлежностями испуганно подпрыгнули. Майерс зловеще осклабился.

Я молча ожидал продолжения.

— Отставим пикировку и сразу перейдем к делам, — буркнул старик, сверля мое лицо тяжелым взглядом. — Ты что творишь, Елизаров?

— А что я творю? — я сделал удивленное лицо и недоуменно пожал плечами. — Можете конкретно сказать, в чем претензии?

— Тебе какое поручение дали? — процедил олигарх.

— Создать в будущем компанию, выкупить все нефтеперерабатывающие заводы, и спустя некоторое время продать вам. Правильно?

— Правильно, — подтвердил миллиардер. — На кон поставлено слишком многое. Я сделал ставку на тебя. Поэтому мы за тобой и твоими предприятиями аккуратно присматриваем. В Союзе, разумеется, тоже. А ты, мало того, что здесь устроил перестрелку, так и в Москве у тебя какая-то чертовщина творится. Сплошной Чикаго двадцатых годов. Ты кем себя возомнил, мальчик? Аль Капоне?

— Причем здесь, Большой Аль[32]? — удивился я. — Вашей стране это тоже в свое время пришлось пройти. Вспомните Дикий Запад или гангстерские войны двадцатых-тридцатых годов. Вот и у нас те же процессы происходят. Первоначальное накопление и перераспределение капитала называется. Я верчусь в большом бизнесе. Естественно, имеются конкуренты. Им мои успехи как нож в глотке. Чем больше заработаю я, тем меньше получат они. Вот и пытаются убрать меня и мои компании, в том числе откровенно криминальными методами. И вообще, дайте конкретику, чем вы недовольны?

— Стрельбой в твоем офисе, покушением на твоего коммерческого директора, — буркнул олигарх. — Если так будет продолжаться, ты в таком режиме долго не проживешь. Говоря откровенно, на тебя мне по большому счёту плевать, но на нефтяные заводы — нет. Я слишком много вложил в эту сделку времени и нервов. Второй момент, если ты даже уцелеешь, твоя фирма может заработать сомнительную репутацию гангстеров. Мои конкуренты могут этим воспользоваться. Распространить, например, информацию, что Рокволд провернул сделку скупки НПЗ, используя откровенных бандитов.

— Мистер Рокволд, — ухмыльнулся я. — Ну что вы такое говорите⁈ Напомню: многоуважаемый основатель вашей династии — дедушка Джон тоже был небезгрешным, и вы об этом прекрасно знаете. Жесткий бизнесмен, работавший в свое время, скажем так, на грани закона, а иногда за гранью. Иначе бы просто не выжил и не построил самую масштабную нефтяную монополию в мире. А сейчас, какая у него репутация? Филантроп, меценат, гений бизнеса, первый миллиардер в мире, выдающаяся личность. Так что давайте не будем впихивать квадратный колышек в круглое отверстие[33].

Ладно, — скривился олигарх. — Будем считать, ты меня временно убедил. Но все равно, постарайся не светиться в крупных скандалах и перестрелках.

— Постараюсь, — пообещал я. — Сделаю всё, что в моих силах. К сожалению, конкуренты могут что-нибудь отчебучить, и мне придется реагировать. Но могу вам пообещать, буду осторожен и постараюсь не привлекать лишнего внимания.

— Ты по моему поручению начал работать? Или так увлекся своими бандитскими разборками, что об этом забыл? — ехидно поинтересовался Рокволд.

— Конечно, начал, — подтвердил я. — Сейчас слишком рано активно действовать, государственная монополия на продажу нефтепродуктов ещё сильна. Выкупать заводы станет возможно года через три, когда начнется активная приватизация государственных предприятий. Пока проводим подготовительные работы, чтобы к началу процесса быть во всеоружии.

— И в чем они выражаются, твои подготовительные работы? — с явной насмешкой уточнил миллиардер.

— В сборе информации о предприятиях и досье на руководство, — пояснил я. — Мои люди создали огромную базу данных.

— Показать можешь?

— Зачем? — я пожал плечами. — Это моя часть работы для совершения сделки. Пусть пока вся информация останется у нас. Когда выкуплю НПЗ и продам вам фирму-владельца, тогда и передам базу данных и собранные досье. Уверен, они и через три года будут актуальными. Чтобы вы не думали, что я вас обманываю, могу рассказать своими словами, кратко, о проделанной работе. Память у меня отличная, цифры и информацию запоминаю хорошо, думаю, вы не будете разочарованы.

— Хорошо, расскажи, — кивнул Рокволд. — Внимательно тебя слушаю.

— На территории Советского Союза в настоящий момент действует сорок шесть нефтеперерабатывающих заводов. Больше всего в РСФСР — двадцать семь. Это 64 % всех советских мощностей. В Украинской ССР — семь заводов, в Казахстане — три. В Белоруссии, Азербайджане, Туркмении по два, в Узбекистане, Литве, Грузии по одному.

Самые крупные по объемам производства НПЗ находятся в Омске, Ангарске, Кстове, Киришах, Грозном, Уфе, Лисичанске, Кременчуге и Новополоцке. Им в нашей комбинации надо отдать приоритетное внимание. Если упустим один-два небольших завода, не страшно. А вот потеря даже одного такого гиганта, ощутима. Я прекрасно понимаю, почему вы нацелились на советскую нефтянку, мистер Рокволд. Безусловным лидером по производству нефтепродуктов является США. Но СССР занимает второе место по суммарной мощности НПЗ в мире. Если вы в текущем году, ежедневно перерабатываете, примерно, тринадцать миллионов четыреста тысяч баррелей, то СССР — девять с половиной миллионов.

Ваша страна каждый день производит почти семь миллионов баррелей бензина. Союз, конечно, существенно отстает, удерживая уровень миллион семьсот тысяч ежедневно. Но второе место в мире по-прежнему за нами. У вас складывается интересная ситуация. После демонополизации и разделения вашей компании «Стандарт Ойл» в одиннадцатом году на тридцать четыре фирмы, пришли другие предприятия и инвесторы, отвоевавшие часть американского рынка. Если ваша структура станет собственником нефтяной индустрии СССР, вы на многие десятилетия займете трон самого могущественного, влиятельного и богатого человека в мире. Конечно, между американской нефтянкой и советской есть огромная разница, прежде всего, в глубине переработки продукта, но все эти проблемы решаемы. Так что я прекрасно осознаю масштаб игры и сделаю всё возможное, чтобы скупить НПЗ.

«Только хрен ты их получишь, упырь», — мысленно добавил я.

— Я рад, что вы всё правильно понимаешь, — олигарх скупо улыбнулся. — Вижу, действительно проделал серьезную подготовительную работу по моему проекту. Действуй в таком же духе и дальше, не разочаровывай меня.

— Сделаю всё, что в моих силах, мистер Рокволд, — пообещал я.

— Вот и отлично, — Рокволд улыбнулся краешками губ. — Если нужны финансовые средства на проекты, не стесняйся. Мой банк «Чейз Манхэттен» с удовольствием даст льготную кредитную линию. В Москве у нас тоже есть филиал на улице Карла Маркса, 1. Я предупрежу членов правления, персонал нью-йорского и московского офиса, чтобы к вам было особое отношение.

— Спасибо, мистер Рокволд, — я благодарно наклонил голову. — Возможно, воспользуюсь вашим предложением. Денег для бизнеса никогда не бывает много.

— Скажи, какие у тебя отношения с Мадлен? — неожиданно спросил Майерс. Холодные глаза компаньона миллиардера внимательно отслеживали мою реакцию.

«Чёрт! Неужели мы где-то прокололись⁈»

— Это вроде внучка мистера Рокволда? — невозмутимо уточнил я.

— Не придуривайся, Елизаров! — вскипел Майерс.

— И не думал даже, — я пожал плечами. — А какие у нас должны быть отношения? Если судить по встрече в вашем кабинете, я не в её вкусе, как и она не в моем. И вообще к чему эти вопросы?

— Не обращайте внимания, мистер Елизаров. Просто с недавних пор Мадлен полностью игнорирует Уолтера. Даже хамит ему периодически. Вот он и ищет причину, — вкрадчиво пояснил миллиардер.

— А я здесь причем?

— Считаешь себя очень ушлым? — злобно ощерился Майерс. — Мутный ты тип, Елизаров. Вокруг тебя постоянно происходит что-то странное. Одних наших сотрудников, отвечающих за твою безопасность, вырубают возле отеля, другие погибают в автокатастрофе. Благодари бога и мистера Рокволда, если бы ты не был ему нужным, давно бы жарился в аду.

— То есть ты хочешь сделать меня виноватым? — я изумленно поднял бровь. — Напомню тебе неуважаемый, на нас готовилось покушение. В последний день, по дороге в аэропорт, меня и моих друзей пытались блокировать двумя машинами и расстрелять. Если бы не везение и секьюрити, нанятые для прикрытия, возможно, я бы с тобой сейчас не беседовал. А ваши сотрудники, как ты сам сказал, обеспечивали мою безопасность. Поэтому вполне логично: те, кто собирались устранить нас, могли вырубить ваших людей, а потом убить других. Сам должен понимать: у меня не было ни сил, ни возможностей провернуть такое. Да ещё в абсолютно чужой стране, в которую недавно приехал. Возможно, в ДТП твои люди попали сами, по трагической случайности. В жизни всякое бывает.

— Всякое, говоришь, бывает, — с ненавистью процедил Майерс. — Может и бывает. Но я тебе, Елизаров не верю. Чувствую — врёшь.

— А я вот другое чувствую, — криво усмехнулся я. — Ты мне давно угрожаешь, пеной брызжешь ещё с первой встречи. Теоретически, мог же нанять убийц, чтобы шлепнули всю нашу компанию возле аэропорта. Логично же, правда? Тогда многое становится на свои места.

— Не мог, — вмешался в разговор Рокволд. — Уолтер знает — я заинтересован в сделке. Идти против меня он не будет.

Олигарх помолчал несколько секунд, усмехнулся и добавил:

— Раз вы так не любите друг друга, можете разобраться между собой, парни. Устроить поединок на револьверах, как ганфайтеры, или пофехтовать на шпагах. Мне будет любопытно на это посмотреть. Но только после того, как я получу советскую нефтянку. До этого никаких разборок! Надеюсь, вы меня поняли⁈

— Давно понял, мистер Рокволд, — пробурчал Майерс. — Но по-прежнему, считаю, вы совершаете большую ошибку, связавшись с этим проходимцем.

— Конечно, мистер Рокволд, — в свою очередь улыбнулся я. — Только потом обязательно дуэль. Желательно на шампурах. Очень хочется сделать из этого куска мяса копченого цыпленка-гриль.

— Ты даже не представляешь, придурок, что с тобой будет, — прошипел Майрес, но был остановлен властным взмахом руки.

— Заканчивай свои шутки, Майк, — потребовал олигарх. — Я же сказал, потом можете хоть поубивать друг друга, я не против. Но сначала принеси мне нефтянку.

— Как скажете, мистер Рокволд.

— Я тебя больше не задерживаю, — добавил миллиардер. — Можешь ехать отдыхать. Понадобишься, пришлю за тобой Марка.

— И вам всего доброго, мистер Рокволд, — я пожал руку олигарха, подчеркнуто проигнорировав красного от злобы Майерса, и вышел из кабинета.

Возле автомобиля меня ждал Марк, Анна уже расположилась на заднем сиденье.

К отелю «Плаза» мы доехали в полном молчании. Секретарь рассматривала окружающие виды, мрачный Уилсон думал о своем, я тоже не горел желанием разговаривать.

На стоянке специальный агент вышел первым, вежливо протянув руку секретарю. Я выпрыгнул на асфальт следом.

— Анна, иди, я тебя догоню.

Секретарь кивнула и неторопливо двинулась к входу.

— Ты предупредил Мадлен, что я приехал? — тихо спросил я.

— Неделю назад она поссорилась с женихом и улетела в Италию, — еле слышно сообщил Уилсон. — Думаю, как только узнает, сразу примчится обратно.

Глава 26

Аэропорт Триполи

Бизнес-джет «Bombardier Challenger 600» мягко приземлился на посадочную полосу, предназначенную для частного авиатранспорта, и покатился по горячему асфальту. Худощавый брюнет задумчиво потер холеной рукой щетину, глядя в иллюминатор.

— Мистер Моррис, через минуту можно выходить, — мягко напомнила, вошедшая в салон стюардесса.

— Спасибо, Вики, — брюнет оторвался от окна и встал, подхватив лежащую на соседнем кресле сумку. — Распорядись, чтобы опустили трап.

— Сейчас скажу, — пообещала стюардесса, одарила мужчину белозубой улыбкой, и удалилась.

На взлетную полосу вылетели сверкающий хромом и отполированным лаком лимузин «мercedes-Benz W100» цвета кофе с молоком и парочка белоснежных джипов: «форд бронко» и «шевроле блейзер». Машины остановились недалеко от самолета. Вышедший в окружении вооруженных охранников полный мужчина в куфии[34], длинной белой рубашке и широких брюках, вызвал довольную ухмылку у брюнета.

Первыми вниз спустились двое секьюрити. У первого, крепко сбитого, почти квадратного крепыша по бокам в расстегнутых кобурах виднелись рукояти «глоков-19», второй придерживал ремень пистолета-пулемета «хеклер-кох». Телохранители замерли слева и справа у трапа, ожидая пока спустится хозяин. Арабы с оружием настороженно посматривали на них, но никаких действий не предпринимали.

Последним спустился Моррис. В светлом хлопковом костюме, он напоминал богатого плантатора.

Полный араб радостно осклабился и сделал шаг навстречу.

— Салам алейкум, — чуть поклонился Моррис.

— Алейкум ас-салам, — приложил руку к сердцу и ответно поклонился араб.

Они шагнули навстречу друг другу и обнялись как старые друзья.

— Рад тебя видеть, Харольд-эффенди, — расплылся в улыбке толстяк.

— И я тебя, Абдул-Хусейн.

— Прошу, — араб широким жестом указал на немецкий лимузин. — Ты поедешь со мной, а твои люди могут сесть в любой из джипов.

— Как скажешь, дорогой, — вежливо согласился Харольд. — Я, конечно же, сяду в твою машину и с удовольствием поболтаю со старым приятелем. Но мои люди поедут отдельно. Вон там нас ждёт машина.

Моррис взглядом указал на стоявший чуть в отдалении черный «рендж-ровер».

— Ты, как всегда, все предусмотрел Харольд-эффенди, — рассмеялся араб…

Через сорок минут процессия въехала в распахнувшиеся настежь ворота. Остановилась недалеко от большого небесно-голубого особняка с полукруглыми куполами и огромными арочными окнами, напоминавшего сказочный дворец калифа из «Тысячи и одной ночи». Выстроившиеся ровными рядами пальмы, между мощенными брусчаткой дорожками, белоснежная чаша фонтана, подсвеченная разноцветными огнями и бьющая струями под разными углами, только усиливали это впечатление.

Охранников Морриса разместили в небольшой беседке, недалеко от особняка. Абдула-Хусейна и Гарольда встретил непрерывно кланявшийся толстенный старик в белоснежной галабее[35] и бежевом платке-куфии. Он провел гостей на огромную веранду на втором этаже, усадил за стол, рядом с расставленными горшками с карликовыми пальмами, морем разноцветных экзотических цветов и согнулся в услужливом поклоне:

— Господа прикажут подавать на стол?

Абдул-Хуссейн вопросительно глянул на Морриса.

— Я не голоден, — отмахнулся Гарольд. — Давай немного попозже. Дела, прежде всего.

Он кивнул на стоящие рядом бокалы и две бутылки минералки в ведерке со льдом:

— Этого пока достаточно.

— Как скажешь, дорогой, — сладко улыбнулся полный араб. — Желание гостя — закон. Латиф, подожди немного. Когда решим дела, тогда и накроем стол как следует.

— Слушаюсь, господин, — старик в галабее почтительно поклонился и тихо удалился.

— Как долетел, без происшествий? — поинтересовался Абдул-Хуссейн.

— Как всегда, — улыбнулся Харольд. — Система работает как часы. В том числе благодаря связям на Ближнем Востоке.

— Разреши нескромный вопрос, — улыбнулся араб.

— Спрашивай, — кивнул Моррис.

— Ты на кого работаешь, на Рокволда, Майерса или кого-то другого? Кто, конкретно, твой босс?

— А зачем тебе? — остро глянул брюнет.

— Интересно, просто, — развел руками араб. — Надо же понимать, к кому обращаться, если вместо тебя приедет кто-то другой и у меня появятся вопросы.

— Официально, я начальник службы безопасности мистера Рокволда. Неофициально занимаюсь делами синдиката, созданного ими и ещё несколькими людьми. Непосредственно работаю с Майерсом. Он дает команды и проверяет их исполнение от лица основателей.

— Синдикат поможет нам с оружием? — Абдул-Хуссейн прищурился, внимательно наблюдая за гостем.

— Давай вернемся к этому вопросу чуть позже, — невозмутимо предложил Моррис.

— Как скажешь, — согласился араб. Достал из ведерка со льдом минералку, разлил по бокалам и неторопливо пригубил свой.

— Сначала, я хочу, чтобы ты посмотрел кое-что, — Харольд нагнулся, расстегнул молнию, стоящей рядом сумки, вытащил небольшую кожаную папку, раскрыл, секунду покопался в бумагах и протянул Абдул-Хуссейну лист. — Вот, почитай, думаю, это будет интересно твоему шефу.

Араб пробежался взглядом по строчкам. Его лицо окаменело, в глазах мелькнуло бешенство.

— Это что такое? –свистящим шёпотом, будто ему не хватало воздуха, выдавил Абдул-Хуссейн.

— Письмо профессора английской литературы, знаменитого писателя, одного из руководителей Палестинского Национального Совета Эдварда Вади Саида[36] с осуждением Абу-Нидаля[37] и Революционного Совета ФАТХ[38], как террористов, мешающих мирному процессу на Ближнем Востоке, — с ухмылкой пояснил Моррис. — Арафат добился своего, уговорил писателя выпустить официальное письмо с осуждением твоего босса и вашей организации. Это черновой вариант. Детали ещё прорабатываются. Дня через четыре, оно будет распространено в СМИ и опубликовано во всех значимых газетах и на телеканалах Би Би Си и Си Эн Эн.

— Предатель, — прохрипел побагровевший от злобы Абдул-Хуссейн. — Шайтан, продавшийся сионистам!

— Но у вас есть шанс показательно покарать этого ублюдка, — невозмутимо продолжил Харольд. — В одиннадцать часов утра, Вади Саид приедет в Эмпайр-Стейт-Биллдинг на переговоры с издательством, касательно переиздания трех книг «Палестинский опыт», «Палестинский вопрос» и «Скрывая ислам». Точные координаты издательства дам чуть позже. У вас появится уникальная возможность — покарать предателя. Но у меня будет личная небольшая просьба.

— Какая? — прохрипел, с трудом удерживая самообладание, араб.

— Мне нужно, чтобы ваши люди уничтожили ещё одного человека — нашего личного врага. Некого Михаила Елизарова. Его компания «А-Альянс» арендует под офис восьмой этаж в «Эмпайр-Стейт-Билдинг».

— Вот его фотографии на выходе из отеля и в боксерском зале, — Моррис достал из пачки стопку снимков и протянул арабу. — Думаю, этого достаточно для идентификации.

— Абдул-Хусейн неторопливо посмотрел снимки и положил пачку на стол.

— То есть, синдикат хочет, чтобы мы наказали предателя и одновременно убрали этого Елизарова?

— Не синдикат, — поправил Харольд. — Это просьба лично мистера Майерса. Разумеется, о ней никто не должен знать, кроме вас, меня и доверенных людей, осуществивших акцию. Подберите фанатиков, которые не сдадутся живыми и как настоящие шахиды без колебаний уйдут к гуриям.

— Раз это личная просьба мистера Морриса, значит, он чем-то порадует нас за её выполнение? — тонко улыбнулся Хуссейн-Абдул.

— Порадует, — подтвердил Моррис.

Брюнет достал из внутреннего кармана пиджака золотой «паркер», подхватил салфетку из стаканчика, быстро черкнул цифру и пододвинул бумажку к арабу.

— Миллион? — улыбнулся террорист. — Неплохо. Это всё?

— Эти деньги после успешного завершения акции будут переведены на твой личный счёт, — пояснил Харольд. — Кроме этого, мы готовы предварительно оплатить все расходы на подготовку и дополнительно сразу перевести гонорар исполнителям или вашей организации в размере двухсот пятидесяти тысяч.

— Что с поставками, которые мы просили? — будто невзначай спросил Хуссейн-Абдул, рассматривая горшок с карликовой пальмой на веранде.

— Я уже подготовил список, имеющихся у нас позиций, — улыбнулся Моррис. — Если вы качественно выполните нашу просьбу по устранению Елизарова, мистер Майерс, как один из руководителей синдиката, гарантирует тридцать процентов скидки.

— Можно ознакомиться со списком? — вопросительно поднял бровь араб.

— Пожалуйста, — Харольд пошелестел бумагами, отыскивая нужные, и протянул стопку листов террористу. — Вот, смотри.

Ого, — лицо Хуссейна-Абдула изумленно вытянулось. — Здесь даже больше чем мы просили. Стрелы, стингеры, РПГ-2, сорок седьмые калашниковы, М-16А1, гранаты, пистолеты-пулеметы, взрывчатка, боеприпасы — впечатляет. Интересно, как вы умудрились собрать оружие со всего мира?

— Ничего сложного, — усмехнулся Харольд. — Советское достали из Афганистана. Там его много осталось. Сорок седьмые «калаши» — экспортные поставки моджахедам от Китая. Остальное оружие нашли, используя наши связи среди производителей и ЦРУ. Если подтвердишь сделку, товар придет по двум маршрутам. Половина из Афганистана, половину передадут ребята из ИРА.

— Конечно, подтверждаю, — степенно кивнул террорист. — Организации Абу-Нидаля нужно это оружие. Особенно по такой цене.

— Не забывай, тридцатипроцентная скидка будет лишь в том случае, если вы ликвидируете Елизарова, — напомнил Моррис. — У мистера Майерса есть особые пожелания. Он хочет, чтобы бы отстрелили ему конечности, а потом утопили в унитазе. Но при этом выглядеть всё должно так, будто он сам нарвался, спровоцировал агрессию или вызвал инстинктивную неприязнь. Он, как и вы — брюнет. Можно принять его за еврея, например. И ликвидировать. Если персонал что-то заподозрит, убивайте всех.

— Это вообще ерунда, — отмахнулся Хусейн-Абдул. — Считайте, что его уже утопили в унитазе. Ну что, раз всё обговорили, приступим к трапезе? Пока мы обсуждали дела, я уже проголодался.

— Давай, — согласился Харольд.

— Латиф, подавай блюда! — выкрикнул араб.

Слушаюсь, господин, — кивнул моментально возникший на веранде распорядитель, и повернулся к двум зашедшим следом девушкам в никабах.

— Воду, господам!

Служанки быстро поставили перед арабом и американцам пиалы с водой и плавающими в них дольками лимона, положили рядом полотенца и удалились.

Брюнет и полный араб неторопливо обмакнули ладони в блюдца, вытерли руки. Суетящиеся как муравьи слуги начали расставлять блюда.

* * *

Нью-Йорк. Отель «Плаза» — «Эмпайр-Стейт-Билдинг»

На следующий день после встрече с Рокволдом похолодало, и мы вместе с Анной были вынуждены заняться шопингом. Съездили по магазинам на Пятом Авеню и Сохо. Я приобрел себе длинное пальто и широкополую шляпу «а-ля американский гангстер», а Анна обзавелась теплой курточкой и тонкой шерстяной шапочкой.

Три дня в Нью-Йорке пролетели быстро. Обеспокоенный угрозами Майерса, я попросил Адамяна связаться с «ВИП секьюрити групп» и выделить телохранителя для сопровождения. Приехал здоровенный ирландец — Митч О’Коннелл. Можно было заказать двоих или троих, но я прикинул: от пули снайпера или профессионального киллера, несколько телохранителей не спасут, а для уличных бандитов, возможности среагировать на нештатную ситуацию, отвлечь на секунду внимание при покушении и одного хватит.

Впрочем, я об этом сильно не задумывался: рабочих дел хватало с головой. Познакомился со стариной Макконелом. Интересный дедушка оказался, чем-то похожий на Шона Коннери. Такой же высокий, плечистый с волевым лицом и лукавыми чертиками, сверкающими в умных карих глазах. Выслушал его отчёт о проделанной работе, дал указание по скупке акций.

Рассмотрел предложенные директором коммерческие проекты. Часть забраковал, часть, одобрил. Поручил Майку изучить реальный рынок черных и цветных металлов, составить базу потенциальных клиентов. В Союзе у нас должен «выстрелить» контракт с немцами на поставку черного и цветного металлопроката. Все равно придется заводить новые связи и налаживать контакты с руководством заводов. Так почему и не поработать на экспорт? Съездил в нью-йоркский филиал «Чейза Манхэттена», провентилировал вопрос выделения десяти миллионов долларов кредита «А-Альянсу». Вопрос решился, действительно, моментально. Предупрежденные мистером Рокволдом менеджеры общались со мною так, будто их банк посетил сам президент США или легендарный дедушка Джон. Меня сразу препроводили к директору, угостили в кабинете ароматным кофе с конфетами и печеньем и в течение двадцати минут предоставили для изучения вариант кредитного договора между «А-Альянсом» и банком. Пообщался с бухгалтером, Джиной и нашим главным автомобильным специалистом Дарреном. Выслушал их предложения и идеи по организации работы фирмы. Общением остался доволен. Сотрудники явно дорожили своими местами, и выкладывались на все сто, чтобы получить очередные премии и прибавки к зарплатам. Встретился с Ли, приехавшим по делам в Нью-Йорк и посетившим нашу компанию. Обсудили с Якоккой будущие поставки, условия работы и сотрудничества по созданию совместного производства…

Последнюю ночь спал плохо. Мне снились кошмары. Торжествующе хохочущий Майерс, брызги крови на полу, холодеющие конечности…

В этой бессвязной череде сменяющихся кошмарных образов, чувство грядущей опасности выло оглушающей сиреной.

Проснулся с облегчением, будто вынырнул из черной ледяной океанской пучины в теплую, искрящуюся солнечными бликами гладь поверхности. Несколько мгновений, мокрый от пота, неподвижно лежал, приходя в себя. Кошмары медленно таяли вместе с истончающейся в наступающем свете дня ночной хмарью. Настроение медленно приходило в норму.

Открыл глаза. За окном в серой пелене дня шумел ливень. Сладко потянулся, хрустнув суставами. Ложе мягко качнулось, реагируя на движение. Внезапно, снежным комом, сметающим всё на своем пути, снова накатило ощущение тревоги.

«Черт, да что же это такое⁈» — мысленно ругнулся.

Гигиенические процедуры и бодрящий холодный душ помогли прийти в себя. Чувство тревоги отступило.

Снял трубку и набрал короткий внутренний номер соседних апартаментов.

— Доброе утро, Анна. Как спалось?

— Доброе утро. Нормально, — откликнулась секретарь.

— Через десять минут выходим. Машина уже на стоянке?

— Да, как обычно. Из конторы звонили. Диего уже на месте.

— Отлично, тогда собирайся, нас ждут великие дела.

— Они нас каждый день ждут, — усмехнулась девушка. — Кстати, Митч уже в коридоре сидит, ждёт, когда вы будете выходить. И напоминаю, если вы забыли, сегодня вечером прилетает Ашот Ервандович, вместе с дизайнером и технологом.

— Не переживай, помню, день назад с ним разговаривал, — усмехнулся я. — Всё, пошел одеваться.

Выходили к стоянке, мы живописной процессией. Первыми — я с Анной, замыкал процессию бдительно поглядывающий по сторонам верзила-секьюрити. Диего, как всегда, заметил нас сразу, вальяжно вышел и угодливо распахнул заднюю дверцу лимузина.

Мы с Анной уселись на заднем сиденье, здоровяк-телохранитель — рядом с водителем.

Автомобиль медленно тронулся с места, с каждой секундой набирая ход. Выехал на дорогу, лавируя в потоке машин.

Секретарь, удобно устроившись на кожаном диване, достала из сумочки плеер и наушники. Прицепила провод к гнезду, положила плеер, обратно в сумочку, щелкнув кнопкой воспроизведения. Надела наушники и задумчиво уставилась в окно, покачивая головой в такт музыке.

— Что слушаешь, не «Ласковый Май», случайно? — усмехнулся я.

— «Кино», — коротко ответила секретарь. — Ласковый Май — не моё.

Дождь усиливался. Тугие струи барабанили по стеклу, растекаясь прозрачными каплями. Фигуры прохожих и машин расплывались в окне бесформенными пятнами. Снова накатило ощущение надвигающейся беды, заставив кончики пальцев похолодеть, а сердце истошно забиться испуганной птицей.

Стало трудно дышать. Я вцепился непослушными пальцами в узел галстука, и рванул вниз, ослабляя впившуюся в воротник удавку. Захотелось выйти на улицу и вдохнуть полной грудью влажный, пахнущий озоном воздух.

— Останови у набережной, — преодолевая хрипоту, попросил у Диего.

— Вы уверены? — уточнил водитель.

— Да, — выдохнул я.

«Линкольн-таун-кар» притормозил у обочины, напротив раскинувшейся внизу набережной.

«А ведь песни Цоя удивительно подходят к беснующейся за окном непогоде. Такие же бунтарские и неукротимые как разбушевавшаяся стихия», — неожиданно пришло в голову.Безумно захотелось снова услышать заводные ритмы «Кино».

— Анна, дай плеер, — попросил я.

— Пожалуйста, — девушка протянула прямоугольную коробку и наушники.

Зацепил пластиковую защелку корпуса на ремень, неторопливо надел наушники.

'Утром ты стремишься скорее уйти,

Телефонный звонок, как команда «Вперед!»

Ты уходишь туда, куда не хочешь идти,

Ты уходишь туда, но тебя там никто не ждет!'

— пророчески прогремело в динамиках.

Я открыл дверь и опустил ноги на асфальт. Холодный ветер с морскими брызгами зло, наотмашь хлестанул по лицу. Я глубоко вздохнул и шагнул навстречу косым каплям дождя. Телохранитель вышел и двинулся за мною, сохраняя дистанцию в два-три метра.

'Доброе утро, последний герой!

Доброе утро тебе и таким, как ты,

Доброе утро, последний герой.

Здравствуй, последний герой!'

Хмурые тучи угрожающе нависли над городом. Огромные колонны небоскребов безмолвными великанами обступили набережную. Косые капли дождя злобно барабанили по шляпе и пальто. Яростно сверкнула вспышка молнии, треснуло расколотое напополам небо, спустя секунду раскатисто грохнуло. Ощущение надвигающейся беды рвало душу напополам, заливая грудь ледяным холодом ожидания.

Цой умолк, на мгновение наступила тишина, нарушаемая дробным стуком капель по мостовой.

Замолчавший плеер снова взорвался яростной музыкой:

'Теплое место, но улицы ждут

Отпечатков наших ног.

Звездная пыль — на сапогах.

Мягкое кресло, клетчатый плед,

Не нажатый вовремя курок.

Солнечный день — в ослепительных снах'.

Басы электрическими разрядами били по обнаженным нервам. Взрывная волна ритмов расходилась по телу, заставляя сжаться в предвкушении грядущей катастрофы. Косые струи дождя попадали за воротник, ледяными каплями стекали по спине, расползались мокрыми кляксами на рубашке.

'Группа крови — на рукаве,

Мой порядковый номер — на рукаве,

Пожелай мне удачи в бою, пожелай мне:

Не остаться в этой траве,

Не остаться в этой траве.

Пожелай мне удачи, пожелай мне удачи!'

— грохотало в наушниках, наполняя мрачной обреченностью.

Я застыл, рассматривая подернутую легкой рябью дождя темную гладь воды.

На ум пришла цитата Марка Аврелия: «Делай, что должен, и будь что будет»…

В сопровождении Митча, вернулся в машину и со вздохом отдал плеер Анне.

— Сегодня даю тебе выходной. Я выйду у офиса, и тебя отвезут обратно в «Плазу». Хочешь, поваляйся в номере, перекуси в ресторане отеля, погляди какое-нибудь шоу или сериал. На «Си-Би-Эс» через пару часов как раз очередная серия «Фэлкон Крест»[39] начнётся. Советую посмотреть.

— Зачем выходной? — удивилась секретарь. — Я его не просила.

— Я так захотел, — добавил металла в голос. — Если всё будет нормально, завтра вернешься к работе. Сегодня без тебя справимся.

«Если это обострение паранойи, ничего страшного не произойдет, отдохнёт денек. Случится что-то поганое, пусть Анну это не коснётся», — решил я.

— Хорошо, как скажете, Михаил Дмитриевич, — секретарь обиженно фыркнула, но от возражений воздержалась.

До офиса мы доехали в полном молчании. Анна дулась, я думал о своем. На стоянке велел Диего отвезти секретаря обратно в отель, а телохранителю — сопроводить меня в офис. С момента моего прилета, я занял малый конференц-зал для переговоров. Адамян предложил воспользоваться его кабинетом, но я отказался — пусть сидит на своем привычном месте. Тем более, два помещения соединялись с собой одной приемной и Джессика, царствовавшая в этой секретарской обители, могла работать с нами обоими.

Поздоровавшись, с вышедшими из кабинета Адамяном, главбухом и ослепительно улыбнувшейся мисс Дэвис, я прошел к себе. Здоровяк-ирландец остался сидеть в приемной.

Через минуту в дверь деликатно постучали.

— Да, Джессика, заходи, — разрешил я.

В приоткрытую дверь заглянула секретарша.

— Мистер Елизаров, после такого ливня, не хотите выпить что-нибудь горячего, чтобы согреться? — мило улыбаясь, спросила она. — Чай, кофе, что-нибудь покрепче?

— Кофе, — сразу же ответил я. — Двойной, пожалуйста. Мне нужно как следует взбодриться.

— Мистер Макконел, по вашей просьбе, приготовил доклад по анализу рынка и тенденции его развития на ближайшее время, написал свои предложения по игре на фьючерсах и скупке акций. Принести?

— Конечно, принеси, — улыбнулся я. — Утренние сводки о котировках уже получили?

— Двадцать минут назад принесли, — кивнула секретарша.

— Их тоже захвати, пожалуйста. Но сперва кофе, потом всё остальное.

— Поняла, — Джессика улыбнулась ещё ослепительнее. — Сейчас сделаю…

Я сидел, попивая кофе, и вчитываясь в строки доклада нашего биржевого брокера. Неожиданно стукнула дверь. Сухо протрещала автоматная очередь, бахнул пистолет, раздались истеричные выкрики:

— Стоять, гяуры. Не двигаться, иначе все умрёте!

Я похолодел: «Не обмануло предчувствие. Началось!»

От удара ноги отлетела в сторону дверь. В помещение шагнули двое бородачей. Дула пистолетов-пулеметов, оснащенные длинными цилиндрами глушителей, смотрели на меня.

— Подними руки и выходи, — скомандовал вошедший первым, смуглый и курчавый мужчина лет тридцати, чуть дернув в направлении двери «хеклер-кохом МП-5». Слева кровожадно скалился лысый громила, заросший кудлатой бородищей. Пистолеты-пулеметы «микро-узи» смотрелись игрушечными в огромных волосатых ручищах.

— Выхожу, — криво усмехнулся я и поднял руки. Спорить с вооруженными бандитами было глупо.

По пути, курчавый больно ткнул дулом в почку, я скривился, но промолчал и продолжил путь. В приемной, в луже расплывающейся крови лежал ирландец. Чуть дальше стояли растерянные Адамян с секретаршей.

— Зачем вы его убили сволочи⁈ — со слезами на глазах воскликнула Джессика. За три дня ожидания меня в приемной телохранитель подружился с блондинкой. Он регулярно приносил небольшие презенты: шоколадки и коробки конфет, а довольная Дэвис поила ирландца кофе.

— Следи за своим языком, шлюха! — взревел жилистый бородач с зеленой тряпкой на длинной нечесаной шевелюре. Он подобрал выпавший из ладони ирландца «ругер», засунул пистолет за пояс сзади. Дернул рукой, отправляя, висящий на ремне «берета МП 12» назад, шагнул вперед, и влепил девушке хлесткую пощечину. Из разбитой губы секретарши брызнула кровь. Джессика сломанной куклой рухнула на пол, с грохотом ударившись головой о столешницу.

Жилистый по футбольному отвел ногу, желая пнуть бесчувственную Девис, но я среагировал быстрее — толчком руки оттолкнул бородача назад:

— Полегче, она всё-таки девушка, а не ишак.

— Ты на кого поднял руку, шакал, отродье иблиса[40]! — прошипел, восстановивший равновесие бандит, направляя на меня дуло «береты». Его товарищ поднял «глок», готовый в любую секунду выстрелить.

— Не здесь, Насир, — раздался спокойный голос сзади. Голос подал смуглый мужик, первым ворвавшийся в кабинет. — Бери Башира, и выводите шайтана в коридор. Там и сведи с ним счёты. Хочешь — утопи в туалете, хочешь — прострели конечности. Решать тебе.

— Понял тебя, Валид, — усмехнулся жилистый. — Так и сделаю.

Он с усмешкой глянул мне в глаза и указал дулом «беретты» на дверь:

— Пойдём.

Араб с «глоком» вышел первый, распахнув дверь, и внимательно наблюдая за мной. Сделать что-либо не было возможности. Бандиты расположились так, чтобы не попадать под траектории своих выстрелов. Двое, выставивших меня в приемную, остались на пороге кабинете, жилистый сместился вбок, уходя от предполагаемого сектора огня. Башир стоял в коридоре напротив, придерживая туфлей дверь. Профессионалы чёртовы!

Понукаемый тычками автоматного дула, я вышел в коридор. Вытолкавший меня Насир, закрыл дверь, и предусмотрительно отступил на пару шагов назад.

— Сейчас спокойно, не дергаясь, идём в туалет, — заявил он. — Там мы сначала прострелим тебе конечности, а потом утопим в дерьме. Но ты можешь умереть быстро, сын шакала. Встань на колени, попроси прощения и вылижи мою обувь. Тогда твоя смерть будет быстрой и легкой.

— Раз все равно убьёшь, — буркнул я. — Скажи, кто заказчик?

— Легко, — ухмыльнулся Насир. — Он сам захотел, чтобы ты перед смертью узнал. Мистер Моррис просил передать привет, перед тем как отправить тебя в Преисподнюю. Всё, становись на колени, легкую смерть надо заслужить.

'Группа крови — на рукаве,

Мой порядковый номер — на рукаве,

Пожелай мне удачи в бою,

Пожелай мне.

Не остаться на этой траве

Не остаться на этой траве'…

— мрачным реквиемом прогремело в висках.

Шансов уцелеть не было. Я сделал свои ставки, поставил на кон весь мир и жизнь в придачу — проиграл…

И доставлять им удовольствие своим унижением не собирался.

Арабы расположились грамотно, держали дистанцию, внимательно отслеживая мою реакцию. Дула «глока» и «беретты» смотрели в лицо, готовые в любую минуту взорваться выстрелами.

— Да пошел ты, урод, — злобно улыбнулся я, напрягая колени и готовясь к последнему бою…

Насир, презрительно улыбаясь, поднял пистолет-пулемет…

КОНЕЦ ПЯТОЙ КНИГИ

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Олигарх из будущего. Часть 5. Ставка – жизнь и весь мир в придачу

Примечания

1

«Девятка» — Девятое управление КГБ, занимавшееся охраной руководителей КПСС и правительства СССР. В том числе, охраной государственных дач, Кремля и других важных объектов. Дачные особняки партии в Подмосковье охраняли непосредственно сотрудники седьмого отдела «девятки».

2

ВСМ — Всемирный Совет Мира. Левая антиимпериалистическая организация, объединявшая около сотни стран. Создана в 1950-ом году в Варшаве, финансировалась СССР

3

Меченый бой (феня) — крапленые карты

4

Стиры (феня) — карты

5

Биться (феня) — играть в карточные игры

6

Ништяк (феня) — отлично

7

Плетки (тюремный жаргон) — пистолеты, огнестрел.

8

ХАМАС, ХЕСБОЛЛА — исламисткие организации, воюющие с Израилем и широко использующие террористические методы войны

9

Красные бригады, ИРА, ГРАПО, ЭТА — организации итальянцев, ирландцев, испанцев, басков, осуществлявшие террористическую деятельность в 80-ых годах. Некоторые из них действуют и сейчас

10

Бошки — то же самое, что и «башки» (сленговое название)

11

Шафт — верхняя часть кия, заканчивающаяся набойкой (наклейкой), произведенной из многослойной и прессованной кожи.

12

Шестое управление создано приказом МВД СССР 15 ноября 1988 года «О создании управления по борьбе с организованной преступностью». Первый руководитель — Александр Гуров — генерал-лейтенант милиции.

13

волыны, перья (феня) — пистолеты, ножи

14

Чифир — чайный напиток зеков из заварки

15

Благо воровское (феня) — общак, черная касса воров, на которую скидываются барыги, мужики и правильные арестанты

16

Дать по ушам (феня) — раскороновать вора, за проступки.

17

Прошляк (феня) — бывший вор в законе, добровольно или за определенные прегрешения, лишенный звания

18

Васисуалий Лоханкин — персонаж романа Ильфа и Петрова «Золотой теленок».

19

Гуимплен — Главный герой романа Виктора Гюго «Человек, который смеется». Был изуродован торговцами детьми. Ему разрезали щеки так, что на лице была неестественная широкая улыбка, больше похожая на зловещий оскал.

20

Ja, genosse (нем.) — Да, товарищ

21

Wo kann ich es holen? (нем) — Так куда мне ехать?

22

Gut (нем) — Ладно, хорошо.

23

Kamen (нем) — приехали

24

СЕПГ — Социалистическая Единая Партия Германии (руководящий орган ГДР, наподобие КПСС).

25

МАД — одна из трёх федеральных спецслужб Германии (ФРГ), подразделение бундесвера, отвечающее за военную контрразведку. Третий департамент занимался непосредственно контрразведкой и оперативным обеспечением безопасности.

26

Защитная полиция — подразделение полиции ФРГ. Основное назначение — охрана правопорядка, патрулирование, приём заявлений от населения, контроль на дорогах, проведение мероприятий при авариях транспортных средств, розыск, сопровождение и наблюдение за демонстрациями и пр.

27

RWE (нем. Rheinisch-Westfälisches Elektrizitätswerk) — энергетическая компания, основана в 1898 году. К началу ПМВ стала одной из самых крупных энергетических предприятий Германии. В списке «Форбс Глобал» за 2022 год поставлена на 416 место среди крупнейших мировых компаний (и на 395-ое по размеру выручки)

28

ННА — Национально-народная армия ГДР

29

Fair play — честная игра. Свод этических и моральных законов, основанных на внутреннем убеждении индивидуума о благородстве и справедливости. В бизнесе используется как характеристика порядочного партнера, строго придерживающегося договоренностей.

30

Ли Хэйни, Рич Гаспари, Винс Тейлор — знаменитые культуристы конца восьмидесятых годов, занимавшие призовые места на турнирах «Мистер Олимпия».

31

Халяль — разрешенное и допустимое в исламе

32

Большой Аль — как и «Лицо со шрамом» прозвище знаменитого гангстера, некоронованного короля бутлегеров Чикаго Аль Капоне.

33

«Впихивать квадратный колышек в круглое отверстие» — To force a square peg into a round hole (англ) — у англичан и американцев выражение, аналогичное «натянуть сову на глобус».

34

Куфия — платок, надеваемый на голову у арабов.

35

Галабея — национальная одежда у народов Северной и Центральной Африке. Представляет собой длинную мужскую рубаху почти до пят с широкими рукавами.

36

Эдвард Вади Саид — американский писатель и литературовед палестинского происхождения, историк литературы, литературный и музыкальный критик, теоретик культуры, пианист и интеллектуал. Профессор Колумбийского университета неоднократно отмеченный престижными премиями. С начала восьмидесятых годов входил в Палестинский Национальный Совет. Вышел из него в девяносто первом из-за поддержки Ясиром Арафатом Саддама Хусейна.

37

Абу Нидаль (1937–2002 гг.) — настоящее имя Сабри Халиль аль-Банна, палестинский националист и террорист. До появления Усамы Бен-Ладена считался самым опасным террористом в мире. Был застрелен в Багдаде 19 августа 2002 года.

38

Революционный Совет ФАТХ или Организация Абу-Нидаля — структура созданная Абу-Нидалем, в 1973-ем году, после его выхода из ФАТХ, вследствие разногласий с Ясиром Арафатом.

39

«Фэлкон Крест» — популярный в восьмидесятых американский телесериал о семье миллионеров, владеющих виноградными плантациями.

40

Иблис — дьявол в исламе.

Content

Олигарх из будущего. Часть 5. Ставка — жизнь и весь мир в придачу

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene

Примечания