Элла Саммерс

Ангельская Горячка

Информация о переводе:

Перевод: Rosland

Русификация обложки: Alena Alexa

ЧАСТЬ I

Глава 1

Воспитание ангела

В гостиной шёл снег. На прошлой неделе занавески загорелись. А за неделю до этого небольшой торнадо осаждал диваны и кресла.

Вот что значит иметь в своей семье десятилетнего будущего ангела.

Я взмахнула рукой, чтобы рассеять снежинки, превращающие гостиную в зимнюю страну чудес.

— Давай попробуем ещё раз, — сказала я своему сыну Неро.

Я нацелила удар кулаком в его грудь. Неро схватил меня за руку и отступил в сторону, используя мою инерцию, чтобы толкнуть меня вниз. Я учила его, как использовать силу противника против него самого, поскольку у него ещё не было магии как таковой.

— Хорошо, — сказала я ему, поднимаясь с паркета.

Мне действительно нужно было поговорить с Дамиэлем о том, чтобы положить несколько тренировочных матов в его гостиной. Когда я падала на пол, мне было не очень больно… но и не очень приятно.

Мой отец, архангел генерал Сильверстар, который учил меня быть ангелом с тех пор, как я научилась ходить, осудил бы использование матов. Он был твёрдым сторонником философии «что-не-убивает-тебя-только-делает-тебя-сильнее». И мантры «трудности-закаляют-характер». И школы мысли «ты-не-сделаешь-его-ангелом-если-будешь-нянчиться-с-ним». Эта последняя фраза была дословной цитатой.

— Следующее упражнение, — сказала я Неро.

На этот раз, схватив мою ударяющую руку, он вывернул её мне за спину и отступил в сторону. К несчастью для него, я была намного сильнее его. Я кувыркнулась и резко развернулась. И он упал на землю.

— Ещё раз, — сказала я, хотя вряд ли в этом была необходимость.

Неро уже оттолкнулся от пола, готовый попробовать снова. Он всегда вставал вновь. Возможно, он ещё не имел магии, но обладал силой воли полностью посвящённого солдата в Легионе Ангелов. И это самое важное для того, чтобы пережить Нектар богов: иметь силу воли в избытке.

Неро снова проделал то же самое движение… и на этот раз упал ещё больнее.

— Перечисли категории заклинаний морской магии, — сказала я, пока мы повторяли упражнение.

Он снова ударился об пол, но я знала, что он учится на каждой неудаче и с каждой победой становится лучше.

— Пар, дождь, град и снег, — ответил он на мой вопрос.

Даже тренируя его тело, я проверяла его разум. Ангел должен быть не только сильным, но и умным.

— А пять видов снега? — спросила я, нанося удар.

Он вывернул мою руку, я повернулась, и он упал.

Неро вскочил.

— Рыхлый, грязный, наст, слякоть и лёд.

Я заметила лукавую искорку в его зелёных глазах.

— Классификацию снега для магических целей, а не для катания на лыжах, умник.

— Иней, снегопад, вьюга, снежный взрыв и метель, — отчеканил он, ни капли не смутившись. И в его глазах всё ещё блестело озорство.

— Твой противник атакует тебя ледяным заклинанием. Что ты сделаешь? — спросила я у него.

— Разобью лёд телекинетическим ударом.

— А если ты всего лишь солдат четвёртого уровня?

— Я сотворю огненный щит.

— А если использовать только вампирские силы?

— Я использую свою силу, чтобы пробиться сквозь лёд.

— А с Котлом Ведьмы?

— Зелье Пожирателя Льда.

— Песня Сирены?

Он на мгновение поколебался, нахмурившись.

— Я заставлю своего противника прыгнуть перед его же ледяным заклинанием.

Я чуть не рассмеялась.

— Новый сценарий. Твой противник использует свою земную стихийную магию, чтобы вырастить недружественное дерево из земли. Дерево нападает на тебя. Что ты сделаешь?

— Я использую свою стихийную магию воды, чтобы испарить влагу из дерева, а затем я использую свою магию огня, чтобы поджечь высохшее дерево.

Его ответы были точными, но с физическими упражнениями ему везло меньше. Он ещё не сумел выполнить этот приём. Я была слишком сильна.

— Сдаёшься? — спросила я, когда он встал на месте с задумчивым выражением на лице.

— Нет.

Я собиралась снова напасть на него, но на этот раз он не стал дожидаться. Рванувшись вперёд всем своим весом, он ударил меня головой в грудь. Я была так удивлена его манёвром, что ему удалось сбить меня с ног.

Я в шоке уставилась на собственного сына.

Из открытой кухонной двери в гостиную донёсся смех. Дамиэль стоял в дверях, и его синие, как океан, глаза сверкали коварным восторгом.

— Мне не нужно спрашивать, где Неро научился этому приёму, — сухо сказала я своему мужу, с которым прожила уже двадцать лет.

Дамиэль тоже обучал нашего сына, но его методология была совершенно иной, чем моя. Его занятия больше напоминали уличные бои, чем подготовительную школу для Легиона Ангелов.

— Враг не всегда стоит стройными рядами, ожидая рукопожатия, Каденс, — ответил Дамиэль. — Вселенная — это тёмное и грязное место, полное негодяев. И ты не можешь рассчитывать на то, что ты всегда будешь самой сильной в комнате — или на поле боя, если уж на то пошло.

Я оглянулась на Неро. Это всё равно что смотреть на более молодую версию Дамиэля. Волосы у Неро были скорее карамельные, чем бронзовые, а глаза скорее зелёные, чем голубые, но ото лба до подбородка у отца и сына было одно и то же лицо.

— Пора переодеваться к ужину, — сказала я Неро. — Скоро придёт твой дедушка.

Неро ушёл в свою комнату, а я последовала за Дамиэлем на кухню.

— Ему всего десять, Дамиэль. А ты учишь его основам уличных боев.

Его глаза блеснули.

— Он уже далеко ушёл от основ уличных боев, принцесса.

Я вздохнула.

— Неро, может быть, и десять лет, но он не становится моложе, — Дамиэль приобнял меня.

Я опустила голову ему на грудь.

— По крайней мере, мой отец не приехал в тот самый момент, чтобы стать свидетелем фантастического проявления хулиганской борьбы нашего сына.

Дамиэль поцеловал меня в макушку.

— Это была просто фантастика, не так ли?

Я посмотрела на него прищуренными глазами.

— Из-за тебя наш сын попадёт в неприятности.

— Нет, я учу нашего сына выпутываться из неприятностей. Так что в следующий раз, когда какой-нибудь отчаянный малёк Легиона нападёт на него, чтобы доказать свою божественную ценность себе и своему ангелу-родителю, Неро сможет положить конец всем сомнениям в том, кто здесь лучший. И всем атакам тоже.

Малёк Легиона. То, что когда-то было унизительным оскорблением, теперь стало выражением уважения к потомству ангела. Во времена своего детства я была единственным «мальком». Но теперь их стало гораздо больше. Никому из них не приходилось жить с сомнительной привилегией статуса первого и единственного отпрыска ангела.

Это не означало, что мальки Легиона не сражались между собой, когда каждый пытался доказать, кто из них самый достойный. Они считали себя лучше всех, уже практически ангелами. Даже несмотря на то, что им ещё предстояло выпить Нектар богов и заслужить свой первый дар магии.

У этих детей всё шиворот-навыворот. Быть ангелом — это не значит обладать силой; это значит приносить себя в жертву. Легион наделил своих солдат силой, чтобы мы могли защитить Землю, чтобы мы могли служить людям Земли. Но эта сила сопровождалась очень даже реальной ценой. Как только ты вступал в Легион, твоя жизнь уже никогда не принадлежала тебе по-настоящему.

— Неро — единственный ребёнок, когда-либо рождённый от двух ангелов, — сказал Дамиэль. — И это делает его мишенью для любого другого малька Легиона. Их родители говорили им всем, что Неро — это тот, которого нужно победить.

Я знала, что Дамиэль пытается защитить Неро. И что он делает это самым лучшим способом, который только знает, каким бы неприглядным этот способ ни был. Речь шла о выживании, и Дамиэль сделает всё возможное, чтобы обеспечить выживание Неро.

— Ты потерял веру, — сказала я, крепко прижимая мужа к себе.

— Я потерял гораздо больше, чем веру, Каденс, — его голос звучал хрипло, как наждачная бумага и шипы, обёрнутые вокруг сырой, израненной души.

Дамиэль никогда не был слишком отшлифованным, но за двадцать лет, что мы были женаты, он стал ещё грубее. Поворотным моментом стала трагическая гибель его лучшего друга Джиро во время архангельских испытаний Дамиэля десять лет назад. Дамиэль играл по правилам богов и проиграл.

И со временем Дамиэлю всё больше и больше приходилось сталкиваться с растущей паранойей Легиона. Как Мастер-Дознаватель, он должен был выслеживать каждый слабый намёк на измену. Расследования были непрерывными, допросы — жестокими. Всё это подтачивало Дамиэля. Он потерял веру в Легион, в то, что мы делали.

— Ничто не идеально, — сказала я. — Но мы все — и Легион Ангелов, и мы как родители — делаем всё, что в наших силах. Возможно, мы не достигаем совершенства, но мы продолжаем идти вперёд. Мы продолжаем пытаться.

Дамиэль как-то сказал мне, что единственная причина, по которой он остался в Легионе — это я и Неро. В противном случае он давно бы ушёл, освободившись от «морального разложения Легиона» и от богов. Он сказал, что боги не были спасителями. Что они ничем не лучше демонов. И что этот мир был бы лучше без них обоих.

Но сейчас он сказал мне лишь:

— Ты — мой свет. Моя жизнь была бы совсем другой без твоей любви и веры в меня. Я был бы совсем другим. Без тебя я был бы не более чем орудием Легиона, ужасным, чудовищным Мастером-Дознавателем, который наслаждается актом погружения своих рук по локоть в нечестивый мрак, клубящийся вокруг всех нас.

— Ты вовсе не чудовище, Дамиэль.

— Я в этом не уверен, — ухмылка тронула его жёсткие губы. — С другой стороны, чудовища так хорошо не готовят.

Он явно не хотел говорить об этом, и я не собиралась давить на него. Вместо этого я посмотрела на блинчики, шипящие на сковороде.

— Мы собираемся ужинать, а не завтракать, — напомнила я ему.

— Блины уместны в любое время суток, — ответил Дамиэль совершенно будничным тоном.

— Именно такое бунтарское поведение и навлечёт на тебя неприятности, Дамиэль Драгонсайр.

— Остаётся только надеяться.

Внезапно его намерения стали слишком очевидными.

— Ты печёшь блинчики, чтобы спровоцировать моего отца, не так ли?

Мой отец верил в строгое соблюдение этикета. А блины на ужин совсем не вписывались в его мироустройство.

— Я пеку блинчики, потому что они очень вкусные, — сказал мне Дамиэль.

— Они очень вкусные, — согласилась я.

Он кивнул, выглядя весьма довольным собой.

— И всё же за двадцать лет совместной жизни ты ни разу не поделился со мной своим секретным рецептом приготовления блинчиков.

— Ты заглянула мне в душу, Каденс. Что такое рецепт блинов по сравнению с этим? — спокойно ответил он.

— Это важно.

Его смешок был воплощением самодовольства.

— Тебе, наверное, очень нравятся мои блинчики.

Я пожала плечами.

— Ну, они ничего так.

По правде говоря, блинчики Дамиэля были божественными.

— Я начинаю подозревать, что ты любишь мои блинчики больше, чем меня.

Я подмигнула ему.

— Только когда я голодна.

Он наклонился ближе.

— Ты пробуждаешь во мне голод, — его горячий шёпот упал на мои губы, когда его ладонь скользнула вниз по моей руке.

Жар расцвёл внутри моего тела лихорадочной бурей каскадных ощущений, грохочущих и нарастающих. Мои руки скользнули вниз по его спине и схватили за ягодицы. Что-то горело, и это была не только еда.

Он усмехнулся в мои приоткрытые губы.

— В любое время, любовь моя, — он поднял меня на столешницу.

Раскат грома сотряс кухню.

— Драгонсайр, идиот ты этакий. Ты позволяешь моему ужину сгореть, — голос моего отца хлестнул подобно заряду молнии.

Глава 2

Семейный ужин

Я спрыгнула со столешницы и сделала шаг в сторону от Дамиэля. У моего отца был талант заставлять меня чувствовать себя девочкой-подростком, а не полноценным ангелом, которым я была.

Дамиэль встретил каменный взгляд моего отца.

— Она моя жена.

— К несчастью, — мой отец скрестил руки на груди, не скрывая своего неудовольствия.

Дамиэль и сам выглядел довольно недовольным.

— Что ж ты, Сильверстар, всегда такой пунктуальный?

Он произнёс это слово как ругательство.

— Конечно, я пришёл вовремя. Опоздать — значит ошибиться, — мой отец посмотрел на меня. — А ангелы не ошибаются.

«Большинство ангелов предпочитают быть стильно опаздывать, чтобы они могли появиться с большим фурором. Но только не генерал Сильверстар. Он предпочитает врываться без предупреждения», — мысленно произнёс Дамиэль.

«Дамиэль, ты можешь побыть паинькой, пожалуйста? Если не ради меня, то хотя бы ради мебели в твоей гостиной».

Мебель Дамиэля не пережила нашего последнего семейного ужина здесь, несколько месяцев назад. Дамиэль и мой отец ни в чём не сходились — за исключением их взаимной неприязни друг к другу.

— Я заметил, что ты вошёл через мой балкон, а не через парадную дверь, Сильверстар, — сказал Дамиэль. — И не постучал. Ты мог бы сделать карьеру в качестве взломщика магических замков.

— Такой жалкий замок было не так уж трудно обойти. Мне даже не пришлось пытаться.

И вот так начался наш семейный ужин.

К несчастью, это было похоже на любой другой семейный ужин с тех пор, как я начала эту традицию двадцать лет назад. Обеды с моим отцом всегда были тяжёлым испытанием, так как он и Дамиэль до сих пор не могли поладить, даже спустя столько лет. Они постоянно подначивали друг друга. Конечно, обычно это были очень умные и изящно сформулированные оскорбления, но всё же оскорбления. Я просто не могла заставить их поладить друг с другом, даже ради Неро.

— Могу я предложить тебе что-нибудь из напитков? — спросила я отца, пытаясь разрядить обстановку. Прямо сейчас здесь царило такое же напряжение, как в чрезмерно надутом воздушном шаре.

Кивок моего отца был таким же отглаженным, как и его форма.

— Да, чай.

— Я уже заварила его для тебя.

Я налила чай из чайника и протянула ему чашку, которую уже приготовила в ожидании его прихода. Чай был любимым напитком моего отца. Я редко видела, чтобы он пил что-нибудь ещё.

— Ты замечательная хозяйка, Каденс, — он с царственной грацией взял чашку. — Жаль, что твои манеры не передались твоему мужу.

— Как дела, папа? — я быстро вмешалась, прежде чем Дамиэль успел ответить ему и ещё больше обострить ситуацию. — Я слышала, что у вас в Европе какие-то бандиты доставляют тебе неприятности.

— Они причиняют больше, чем просто «какие-то» неприятности. Они — чума на моей территории. Но они не бандиты.

— Вот как?

— Именно они стояли за резней на прошлой неделе. Тысячи людей погибли — всё население отдалённого горного городка, за исключением одного выжившего. Среди убитых было и сверхъестественное существо, ведьмак. Но оказалось, что он вовсе не ведьмак — или, по крайней мере, не только ведьмак. У него была Бессмертная кровь.

Я замерла, и моё дыхание замедлилось. Я застыла совершенно неподвижно. Я чувствовала себя так, словно только что прошла по собственной могиле[1].

— Я сделал это открытие в ходе своего расследования, — продолжал отец. — В частности, во время допроса единственной выжившей в городе женщины, которая сумела сбежать, когда пришли охотники и убили всех остальных. Она говорила о магии, которой владел «ведьмак», но этого оказалось недостаточно, чтобы спасти его или кого-то ещё. Судя по рассказу выжившей, этот ведьмак продемонстрировал магию, превосходящую то, что может сделать любая ведьма.

— Из-за его Бессмертной крови, — сказала я.

— Да, но ни один Бессмертный не попал в мой официальный отчёт, уверяю тебя. Я описал эту бойню как нападение Тёмных Сил. Бандиты были солдатами, посланными демонами, чтобы уничтожить город, потому что их магический кузнец разрабатывал сильное оружие против тёмной магии.

— Есть ли хоть капля правды в этой истории? — спросил Дамиэль.

— Да, там действительно был магический кузнец, разрабатывающий оружие против тёмной магии. Я нашёл это оружие в его мастерской. Но никто ничего не знал об этом, и Тёмные Силы не убивали его за это.

Мой отец хорошо умел использовать правду для прикрытия лжи. У них с Дамиэлем было гораздо больше общего, чем они оба признавали.

— Я принёс в свой кабинет прототипы оружия магического кузнеца. Пока мы с вами разговариваем, учёные Легиона изучают их секреты.

Умно. Это была морковка, которую мой отец бросил Легиону. Так что никому и в голову не придёт усомниться в его версии случившегося.

Генерал Сильверстар слыл человеком честным и даже прямолинейным. Он не был известен как ангел, который не церемонится с правдой. Он никогда не лгал Легиону и всегда выполнял свой долг.

За исключением тех случаев, когда соблюдение норм Легиона подвергало меня опасности.

Легион — и боги, если уж на то пошло — верили, что магия так же проста, как двойственность света и тьмы, богов и демонов. Они не понимали, что магический спектр — это не линия, а скорее крест.

Но богам не нужно было знать правду. Они выслеживали и уничтожали любую магию, которую не понимали. Учитывая крестовый поход богов против тёмной магии и охотников, которые прочёсывали всю известную вселенную в поисках любого, у кого есть хоть капля Бессмертной крови, у нас уже более чем достаточно проблем. Меньше всего нам сейчас нужно, чтобы боги и демоны тоже начали убивать всех, у кого имеется пассивная магия.

— Охотники за магией сделались как никогда активными на Земле. Они знают, что некоторые из потомков Бессмертных находятся здесь, — предупредил меня отец. — Каденс, ты должна быть ещё осторожнее, чем раньше. Вы должны уберечь Неро.

— Когда он родился, я дала ему амулет моей матери, чтобы скрыть его магию.

— Охотники за магией могут выслеживать Бессмертных не только по их магической сигнатуре. Они охотятся за историями о необъяснимой магии и причудливых происшествиях.

Мой отец умолк на полуслове, и его взгляд метнулся к открытой кухонной двери. Там стоял Неро, одетый в полный комплект боевых доспехов из кожи — ангельский вариант официального костюма.

Его дед оглядел его с ног до головы и заявил:

— Он весьма статный молодой человек, Каденс.

Затем он подошёл к Неро. Они вдвоём ушли в гостиную. Мой отец одарил Неро единственным одобрительным кивком, когда тот подстроился под солдатский марш своего деда. Неро точно знал, как ему угодить.

— Ты когда-нибудь чувствуешь себя виноватым? — спросила я Дамиэля, вынимая индейку из духовки.

— Конечно, нет, — он перевернул блинчик на сковороде. — Я слишком идеален, чтобы в чём-то себя винить.

— А ты не мог бы хоть на несколько минут перестать быть ангелом?

Он сверкнул мне улыбкой.

— В чём же тогда веселье?

Я вздохнула.

— Но разве ты никогда не чувствуешь себя виноватым в том, что скрываешь что-то от Неро? За то, что не говоришь ему, кто он на самом деле?

— Ему всего десять лет.

— Я всё понимаю.

— Он не должен жить с бременем осознания того, что охотники убили бы его просто за то, что он есть. Только не в его юном возрасте.

— Я знаю, — повторила я. — Мы даже не знаем, почему эти охотники убивают потомков Бессмертных. Мы даже не знаем, сколько этих охотников и почему они охотятся на потомков Бессмертных. Как мы можем сказать Неро, что неизвестно сколько неизвестно каких людей охотится на наш вид по неизвестным причинам? Мы не можем взвалить эту проблему на его плечи.

Я повторяла эти слова снова и снова в своей голове в течение десяти лет. Неро заслуживал того, чтобы чувствовать себя в безопасности, чувствовать себя любимым. У него будет долгая бессмертная жизнь, чтобы беспокоиться о подобных неприятностях. В течение нескольких лет он не заслуживал ничего, кроме обычной драмы для десятилетнего малька Легиона.

Но я всё ещё чувствовала себя виноватой за то, что скрывала от него правду о его существовании.

— Он выглядит таким довольным, — я подошла к двери и увидела, как Неро разговаривает с моим отцом в гостиной.

— Да, сейчас он очень доволен собой.

Я вернулась к плите.

— Я имела в виду Неро. И тебе действительно нужно наконец-то начать ладить с моим отцом.

— Как будто он упрощает эту задачу, — Дамиэль положил готовые блины на сервировочное блюдо. — Вот что я скажу о твоём отце: он всегда старается организовать эффектное появление.

Я усмехнулась.

— Как и ты. Ангелы-мужчины — такие королевы драмы. Вы всегда выпячиваете грудь и распушаете перья.

Дамиэль обхватил меня за талию.

— Мне гораздо больше нравится, когда ты выпячиваешь грудь и распушаешь пёрышки, — его ладони обхватили мою попку.

Я оттолкнула его руку, прошипев:

— Не сейчас, Дамиэль. Мы не одни.

Он бросил взгляд в сторону гостиной. Неро и моего отца нигде не было видно.

— Не беспокойся о них. Они очень заняты обсуждением магических гранат, пылающих мечей и тактики боя. — Дамиэль притянул меня к себе так близко, что я едва могла различить, где кончается его тело и начинается моё. — Они не обращают на нас никакого внимания.

Моё сердце затрепетало в предвкушении. В последнее время мы с Дамиэлем проводили очень мало драгоценного времени вместе, и моё тело определённо скучало по его прикосновениям.

Но это семейный ужин, а не романтический тет-а-тет.

— У нас есть обязательства перед нашим гостем, — сказала я.

— А как же твои обязательства перед мужем? — он говорил прямо мне в рот. Его зубы игриво прикусили мою нижнюю губу. — Или твои обязательства перед самой собой? — он глубоко вдохнул, упиваясь мом запахом. — Я знаю, как сильно ты хочешь меня прямо сейчас, принцесса, — его хватка на моей попе усилилась, и он прижал меня к своему твёрдому телу.

Я старалась дышать ровно, хотя больше всего на свете мне хотелось схватить его за пояс и затащить в постель. Я ненавидела то, что нам приходилось жить в нескольких тысячах миль друг от друга, и то, что наша работа слишком часто отдаляла нас друг от друга.

— Сегодня твой ореол сияет особенно ярко, — прошептал он мне на ухо. — Давай посмотрим, насколько жарче я могу заставить тебя пылать.

— Ужин уже готов? — мой отец громко позвал из гостиной. — Архангел не привык дожидаться еду.

Дамиэль прорычал себе под нос несколько отборных ругательств.

— Пожалуйста, постарайся не сцепиться с моим отцом, — взмолилась я к нему.

Дамиэль натянул ослепительную улыбку.

— Я всегда хорошо к нему отношусь. Вот почему я испёк блинчики.

Затем он схватил тарелку с блинами с нагревательной подставки и зашагал в столовую. Я следовала за ним по пятам с запечённой индейкой. Различные гарниры мягко покачивались в воздухе вокруг нас, левитируемые магией.

Может быть, я просто выдавала желаемое за действительное, надеясь, что на этот раз наш ежемесячный семейный ужин пройдёт без всяких драм. В конце концов, мы же ангелы. Вот почему мы по очереди собирались то на территории моего отца в северной Европе, то у меня на Стихийных Просторах, то на территории Дамиэля здесь, на восточном побережье Северной Америки. Территориальное поведение ангелов означало, что мы все чувствовали себя лучше на нашей родной территории.

Всякий раз, когда обед проходил на территории Дамиэля или моего отца, драма становилась всё более драматичной. Однажды я предложила, чтобы мы всегда устраивали обед в моём замке, где ни один из них не имел превосходства, но и мой отец, и мой муж решительно отвергли это предложение. Они обвинили меня в попытке заграбастать преимущество себе.

Они оба были слишком умны, чтобы действительно поверить в это.

Не буду врать. Я рассматривала возможность того, что Дамиэлю и моему отцу нравилось препираться друг с другом. Если так, то эти семейные обеды обречены.

— Ужин подан, — весело сказала я и поставила индейку на стол. Я направила покачивающиеся тарелки, чтобы те тоже приземлились на стол.

Мы все заняли свои места вокруг стола. Дамиэль, как ангел этой территории, занял место во главе стола. Пронизывающий взгляд отца был прикован к нему. Он уже открыл рот, чтобы начать ссору.

Я заговорила первой:

— Папа, Неро теперь посещает новую Подготовительную Ангельскую Академию. Это как раз напротив этого офиса, на другой стороне Променада.

— Да, я слышал много хорошего об этой школе, — сказал мой отец, каждое слово которого было пропитано одобрением. — Первый Ангел сама создала учебную программу, методы обучения, предназначенные для развития магического потенциала каждого ученика. Естественно, она сначала посоветовалась со мной о моём опыте обучения первого наследного ангела.

Наследный ангел. Это всего лишь помпезное обозначение малька Легиона. А Академия как раз ими и была заполнена.

— Посещение Академии — гораздо более достойное времяпровождение для ребёнка ангела, чем посещение камер для допросов, чтобы узнать, как пытать военнопленных, — он холодно взглянул на Дамиэля. Ни для кого не было секретом, что мой отец не одобрял его методы.

Дамиэль поднял свой бокал.

— Ты и каждый ангел на земле живете в комфорте, Сильверстар, потому что я провожу своё время недостойным образом. Охотясь на предателей Легиона. Руша демонические замыслы. Защищая людей Земли от зла.

— Нельзя бороться со злом с помощью зла.

Дамиэль прижал руку к сердцу.

— Мне больно слышать, Сильверстар, что даже после всех этих лет ты по-прежнему не доверяешь мне.

— Мне трудно доверять тому, кто постоянно подвергает мою дочь опасности.

— Мы все постоянно находимся в опасности, папа, — сказала я. — Вот что значит быть ангелом: подвергать себя опасности ради блага других.

Выражение лица моего отца немного смягчилось, когда он посмотрел на меня… но только немного.

— У тебя благородная душа, Каденс. Да, статус ангела связан с определёнными опасностями, но быть завербованным в охоту Мастера-Дознавателя, ищущего агентов демонов, выходит далеко за рамки даже того, что нормально для ангела.

В настоящий момент Легион находился в состоянии беспокойства. Некоторые даже называли это паранойей. Легион выслеживал всех и каждого, кто обладал хотя бы намёком на тёмную магию. Большинство носителей тёмной магии были безобидными. Многие даже не подозревали, что она у них есть.

Но были и предатели. Их магия сильна, и они обычно приходили толпами. Выслеживать их было опасным занятием. Дамиэль в последнее время проводил много таких операций.

Взгляд моего отца снова метнулся к Дамиэлю.

— Я знаю о твоём завтрашнем задании, Драгонсайр. О задании, в которое ты втянул мою дочь.

Так вот почему он прибыл сюда в таком отвратительном настроении.

— Эта миссия столкнёт тебя с многочисленными тёмными ангелами, — продолжал отец, едва останавливаясь, чтобы перевести дыхание. — Если бы ты действительно любил Каденс, ты бы не стал брать её с собой.

— Если бы ты действительно любил Каденс, то уже давно принял бы её мужа, — ответил Дамиэль с улыбкой сладкой, как расплавленный горячий мёд.

— Прекратите. Вы оба, — огрызнулась я на них. — Папа, я иду на эту миссию не потому, что Дамиэль попросил меня, а потому, что Никс приказала мне отправиться туда.

Завтрашняя охота приведёт нас на Стихийные Просторы. Это была моя территория, и моя магия там сильнее всего, благодаря моей стихийной связи с Замком Бури.

— Дамиэль взял на себя смелость отговорить Никс послать меня с ним, — продолжила я. — Его первоначальный план миссии предусматривал использование Земного Дракона вместо меня. Но Никс сказала, что если миссия требует Дракона, он может также взять с собой Дракона-ангела.

Последние двадцать лет Дамиэль пытался уберечь меня от опасности. Иногда это было очень мило. А в других случаях просто раздражало. На этот раз я была бы не прочь не пойти с ним. Мне не нравилось охотиться на тёмных ангелов. У них был отвратительный характер — и они были ещё более самодовольными, чем нормальные ангелы.

— Ты же знаешь, какой упрямой может быть Первый Ангел. Так что, несмотря на все старания Дамиэля, я всё равно отправляюсь на эту миссию завтра, — закончила я.

В глазах отца мелькнул шок. Он не знал, что именно Никс назначила меня на эту миссию.

Я взглянула на Дамиэля.

— А что касается тебя, то ты мог бы понравиться моему отцу ещё больше, если бы не старался заставить его невзлюбить тебя.

Неро рассмеялся, прикрывшись салфеткой. Однако когда мы все посмотрели на него, всякое выражение тут же исчезло с его лица.

— Я не хочу, чтобы Каденс завтра присоединилась к охоте, — сказал Дамиэль моему отцу. — Но я должен признать, что её присутствие сыграет важную роль в войне против демонов.

— Эта война с демонами — и твоя паранойя видеть предателей повсюду — станет твоей погибелью, Драгонсайр, — предупредил его генерал Сильверстар. — И гибелью Каденс тоже.

— Я тоже могу сыграть свою роль — заговорил Неро.

Я встретилась с решительным взглядом сына.

— Ни в коем случае.

— Ты останешься в Нью-Йорке и пойдёшь в школу, — добавил Дамиэль.

— Но я хочу сражаться с демонами, — запротестовал Неро.

Дамиэль покачал головой.

— Ты ещё не готов.

— Я упорно тренировался. Я готов, — в словах Неро звучали бурные эмоции. — И я собираюсь доказать, насколько я готов.

— Неро слишком рвётся в бой, — заметил отец, обращаясь ко мне. — Совсем как его отец.

— Ты остаёшься в Нью-Йорке, — сказал Дамиэль Неро, не обращая внимания на моего отца. — Ты пойдёшь в школу. А после школы приедешь сюда и будешь тренироваться с капитаном Маршем.

Подготовительная Ангельская Академия, которую посещал Неро, была единственной во всем мире. Он учился вместе со всеми остальными мальками Легиона. Однако свои часы вне школы он проводил совсем не так, как его одноклассники, разделяя время между Нью-Йорком и Замком Бури. Иногда он тренировался здесь с Дамиэлем и его солдатами, а в остальное время — со мной и моими людьми.

Неро немало натерпелся от других мальков Легиона по этому поводу. Они просто не могли понять, как можно жить в двух местах. У каждого из них был только один родитель-ангел, а не два. И их родители жили вместе. Природа нашей работы и самого нашего существования как ангелов означала, что мы с Дамиэлем не сможем жить вместе. Каждый из нас отвечал за свою территорию.

— Драгонсайр, я слышал, что ты берёшь с собой на эту миссию только Каденс и ещё одного солдата, Огненного Дракона, — сказал мой отец.

— Слышал от кого?

Отец на это ничего не ответил. Вместо этого он сказал:

— Вас будет всего трое солдат Легиона. Трое против неисчислимых масс тёмных солдат. Я нахожу это неразумным.

— Я не верю в то, что нужно бросать гигантские армии на решение проблем. Ангел не должен использовать пулемётный подход.

Мой отец скрестил руки. Его лицо ничего не выражало, но я могла сказать, что он был оскорблён тем, что Дамиэль сравнил его с пулемётом. Конечно же, он был прав. Любой ангел оскорбился бы.

— Я предпочитаю привлекать небольшие, проворные команды специалистов, — сказал Дамиэль. — Два Дракона на Стихийных Просторах сильнее целой армии солдат. К тому же, я буду там.

— Да, ты там будешь. Однако твоё эго не является адекватной заменой необходимого оружия, Драгонсайр.

Мой отец тоже вёл себя не очень хорошо.

Дамиэль вскинул брови.

— Тогда почему ты палишь своим эго направо и налево как из огнемёта?

Они оба вскочили на ноги.

— Прекратите, — предостерегла я их обоих.

Я была удивлена, когда Дамиэль действительно остановился. Но потом он вытащил свой телефон из кармана куртки. Так вот почему он остановился. Он получил сообщение.

Он посмотрел на экран, потом снова на нас.

— Есть одно важное дело, которым я должен заняться, — он махнул рукой в сторону стола. — Наслаждайтесь блинчиками.

Затем он повернулся и вышел из комнаты.

Мой отец посмотрел на блины, и его глаза горели холодным, свирепым неодобрением.

И в этот раз не только Неро захихикал за салфеткой. Я тоже присоединилась к нему.

Глава 3

Кладбище монстров

Ореол розового и пурпурного света окружал Замок Бури, купая его в лучах восходящего солнца. Расположенный высоко на вершине горы Корнерстоун, замок был центральной точкой Стихийных Просторов.

Сейчас мы отъезжали от него, двигаясь через пустыню. Устремлялись всё глубже в царство земной магии, в место, получившее название Роза Пустынь. Это и три других царства — Болота, Огненные Горы и Небесные Равнины — составляли Стихийные Просторы. Это было умиротворённое место, где стихии смешивались и сливались в великую магическую симфонию. Именно Стихийные Просторы поддерживали земные стихии в гармонии.

За пределами Стихийных Просторов, далеко на севере, бушевала неуправляемая летняя метель. Эти земли лежали за стеной Магитека, за пределами цивилизации. Они не принадлежали человечеству, они принадлежали монстрам. Магия монстров была дикой, хаотичной и совершенно неподвластной нашему контролю. Даже Драконы-хранители, четыре солдата Легиона, каждый из которых был связан с одной из четырёх стихий Земли, не могли укротить погоду на равнинах монстров. Эти дикие места существовали вне законов природы.

Мы с Дамиэлем сидели на заднем сиденье громыхающего грузовика Легиона. На Стихийных Просторах не было никаких дорог. Это часто приводило к ухабистой езде.

— Вчера вечером, когда я вернулся домой, тебя уже не было, — сказал Дамиэль.

— После того как мой отец ушёл, я вернулась в Замок Бури.

— И как генералу Сильверстару мои блинчики, понравились? — в его глазах сверкнула дьявольская искорка.

Я вздохнула.

— Тебе не следует злить моего отца.

— Каденс, ты совершенно неверно истолковала ситуацию.

Я скрестила руки на груди. Это будет нечто.

— Тогда просветите меня, Мастер-Дознаватель.

— Твой отец появляется на каждом семейном обеде, желая, чтобы ему противостояли. Потому что если он чувствует враждебность, то это подтверждает всё плохое, что он когда-либо думал обо мне.

— Ты параноик.

— Всегда, — согласился Дамиэль. — Но это не значит, что я не прав.

— Знаешь, что я думаю, Дамиэль?

Он переплёл пальцы и улыбнулся.

— Я ловлю каждое твоё слово.

Я постаралась не обращать внимания на сладкий, мелодичный ритм его голоса. Это было нелегко. Я просто знала, что он вкладывает немного магии сирены в свои слова. Дамиэль играл Песней Сирены как настоящий виртуоз.

— Я думаю, что ты сам приходишь на каждый обед, желая, чтобы тебе противостояли, — сказала я ему.

— Если предположить, что это правда (а я не говорю, что это так) разве это так уж плохо?

— Конечно, это плохо.

— Но почему же? — его брови приподнялись в такт голосу.

Я нахмурилась, глядя на него.

— Это вопрос с подвохом.

— О?

Да. Теперь я была в этом уверена.

— Ты заводишь разговор в такое русло, которое не имеет никакого отношения к делу, — сказала я.

— Это было бы очень хитро.

— Вот именно, — согласилась я. — А ты очень хитёр.

— Каденс, я понимаю, что ты заботишься и о своём отце, и обо мне. Ты хочешь, чтобы мы были счастливы.

— Да, — осторожно ответила я.

— Когда ты видишь нас счастливыми, это делает тебя счастливой.

— Да, хоть я рискую угодить в твою ловушку. Когда вы оба счастливы, это делает меня счастливой.

— Тебе нужно на мгновение посмотреть на эту ситуацию с совершенно беспристрастной точки зрения, — сказал он мне. — Если твой отец хочет противостояния, и я хочу быть противостояния, то разве ты не должна быть счастлива, когда мы ссоримся? Потому что мы оба делаем то, что делает нас счастливыми.

Вот она. Ловушка Дамиэля. И я вошла прямёхонько в неё.

— Дамиэль Драгонсайр, у тебя поистине есть талант искажать реальность.

— Принцесса, если ты продолжишь осыпать меня похвалами, я не могу обещать, что буду хорошо себя вести, — сказал Дамиэль, медленно изгибая губы.

Я посмотрела вниз. Его ладонь лежала на моём бедре.

— Мы на миссии, Дамиэль, — прошептала я.

— У нас ещё есть время, прежде чем мы доберёмся до руин, — он окинул меня долгим, неторопливым взглядом, а его язык выскользнул и медленно прошёлся по губам.

— Ты хочешь, чтобы мы занялись сексом в кузове грузовика Легиона? — прошипела я.

Он пожал плечами.

— Ну, нам не впервой.

Я покраснела.

Его рука скользнула по моей щеке, мягко и чувственно.

— Если отбросить все поддразнивания и притворство, Каденс, я люблю тебя. Ты — тот яркий свет, который озаряет моё безрадостное бессмертное существование.

Его слова были такими красивыми — но не красивее правдивости, звеневшей в каждом слоге.

Мои глаза увлажнились, а горло сдавило от эмоций.

Серьёзный огонёк в его глазах сделался игривым.

— Так что если я не могу держать свои руки при себе, ну, практически никогда, то меня нельзя в этом винить.

— Тебя нельзя в этом винить… — с неверием повторила я.

— Твой ангельский ореол затмевает для меня всё остальное.

— Включая приличия и благоразумие.

— Приличия и благоразумие — плохие друзья в постели.

С моих губ сорвался смешок.

— Ты неисправим.

— Естественно. Чтобы ангела можно было исправить, ему сначала надо обзавестись каким-то несовершенством.

Я издала фыркающий смешок. Я просто не могла перестать смеяться. Мне нравилось видеть Дамиэля таким, а не холодным стоиком, обременённым миллионом тревог.

— Ты должен хотя бы попытаться вести себя прилично, — сказала я ему.

— В присутствии посторонних я буду вести себя прилично. Но только не тогда, когда мы одни.

— Мы здесь не одни, — я взглянула на отодвигающуюся панель между передними и задними сиденьями. — За рулём грузовика сидит Лейла.

Дамиэль убрал прядь моих волос за ухо.

— Она всегда хранила твои секреты. Она — одна из хороших.

Его рука скользнула вниз по моему бедру, и его прикосновение было мягким, как шёпот.

Пока я не поддалась искушению, я отодвинула панель и прикрикнула в кабину:

— Ты это слышала, Лейла? Ты — одна из хороших.

— Я слышала, — ответила она, не отрывая глаз от дороги. — На самом деле я слышала больше, чем мне когда-либо нужно было слышать.

Её упрёк смягчался лёгкими, дразнящими нотками. Майор Лейла Джуэлл была прилежным, преданным солдатом Легиона, но она умела веселиться. Её магические исследования были очень хорошо организованы, но всё же было что-то почти игривое в том, как она проводила свои эксперименты.

Она была очень предана своим обязанностям, но ещё больше — своим друзьям. Мне повезло оказаться одним из этих друзей.

— Мало кто когда-либо видел эту сторону генерала Драгонсайра, — сказала я ей. — Должно быть, ты действительно нравишься Дамиэлю, если он позволил тебе заглянуть под маску Мастера-Дознавателя.

Дерзкая ухмылка пряталась в изгибе серьёзных, чётко очерченных губ Лейлы. Она была из числа тех редких солдат, которые могли выйти из боя с таким же безупречным макияжем, как и до боя. Сегодня она нанесла красно-оранжевые блестящие тени для век и клубнично-красную помаду.

— Судя по тому, что я слышала из вашего разговора, твой отец видел эту сторону Мастера-Дознавателя, — сказала она мне. — И всё же генералу Драгонсайру не очень-то нравится генерал Сильверстар.

— Это взаимовыгодная неприязнь, — глаза Дамиэля прищурились. — А ты неплохой партнёр для дебатов.

— Каденс — хороший учитель.

Я была наставницей Лейлы с тех пор, как она приехала в Замок Бури двадцать лет назад, вскоре после того, как я приняла командование территорией.

— Попомните мои слова, — сказала я. — Лейла станет следующим ангелом Легиона, и притом превосходным. В конце концов, я научила её почти всему, что она знает.

— А я научил тебя большей части того, что знаешь ты, — сказал Дамиэль.

— А как же все те годы, что я готовилась стать ангелом под руководством моего отца? Разве это не считается?

— Конечно, это считается. Немножко. Вот почему я сказал, что научил тебя «большей части» того, что ты знаешь. Но не всему, — он сверкнул ослепительной улыбкой. — Всего лишь почти всему.

— Моему отцу не понравилось бы слышать то, как ты обесцениваешь важность его тренировок.

— Естественно.

— Ты не можешь задирать моего отца, если его даже здесь нет, Дамиэль.

— В этот раз я не задираю его. Я дразню тебя. Забавы ради.

— Ха-ха, — сказала я с абсолютно бесстрастным лицом.

— Кажется, ей не нравится, когда против неё используют её же оружие, — сказал Дамиэль, обращаясь к Лейле.

Она совершенно расслабленно пожала плечами.

— Ну, ангельское эго — это не шутки.

Дамиэль рассмеялся.

— Она мне нравится, — сказал он мне. — Ты абсолютно права. Из неё получится отличный ангел. Нам нужно больше ангелов без таких невыносимых, занудных характеров.

— То есть, ангелов вроде тебя?

— Нет, принцесса. Я самый главный зануда из всех. Именно поэтому я Мастер-Дознаватель.

— Должна признаться, что завидую вам, — сказала Лейла.

— Да, мы, ангелы, часто вызываем такую реакцию.

Если бы эти слова произнёс любой другой ангел, они были бы на сто процентов серьёзными. С Дамиэлем они были серьёзны лишь на пятьдесят процентов. Остальные пятьдесят процентов потешались над ангелами, включая его самого.

— Я завидую вашей любви, — пояснила Лейла.

— Ты тоже можешь получить её, — сказала я. — В конце концов, у тебя имеется неплохой выбор среди солдат Легиона.

— О? Я об этом не слышал.

— Ты не знаешь всего, Дамиэль, — сказала я ему.

— Видимо, нет, — он нахмурился. Я почти видела, как крутятся колёсики в его голове, пытаясь понять, где же в его разведывательной сети имеются пробелы.

— У Лейлы длинная вереница поклонников, — сказала я. — Или, возможно, правильнее будет сказать «орда поклонников». Когда её поклонники выстраиваются в очередь перед Замком Бури, эта очередь доходит до самых Огненных Гор.

— Ты преувеличиваешь, — сказала Лейла. — Их не так уж и много.

— Вскоре после того, как Лейла заняла свой пост в Замке Бури, солдаты Легиона постоянно стали оказываться на моём пороге. Раненые солдаты. Солдаты, попавшие в шторм. Солдаты, чьи грузовики сломались. Словом, все мыслимые и немыслимые причины. Без помощи уважаемого Мастера-Дознавателя Легиона мне потребовалось некоторое время, чтобы разгадать причину этого феномена: почти каждый солдат мужского пола в радиусе нескольких тысяч миль от Замка Бури по уши влюблён в Лейлу. Они портили свои грузовики, использовали стихийные заклинания, чтобы вызвать бурю, и наносили себе раны — всё ради возможности увидеть её.

— Влюблённость — это мощное оружие, — лицо Дамиэля сделалось задумчивым. Я знала этот взгляд. Его разум уже переключился на поиск способа использования этой новой информации. — Возможно, я украду её у тебя, Каденс. Я мог бы послать её допросить некоторых из моих самых упрямых пленников.

— Ты её не украдёшь. Ни за что.

— Сама судьба Легиона может висеть на волоске.

Я закатила глаза.

— Ты действительно думаешь, что я поведусь на такую старую отговорку?

— Да? — ответил он, медленно изгибая губы в улыбке.

— Она моя, — сказала я ему. — Мне нужно, чтобы она держала в узде одну из земных стихий. Судьба Земли определённо висит на волоске.

— Расслабься, Принцесса.

— Я начинаю нервничать, когда другие ангелы пытаются украсть моих людей. Или мои вещи.

— Я в курсе, — сказал он. — И я могу тебе в этом помочь. Хочешь, я ворвусь в кабинет Осириса Уордбрейкера и потребовал, чтобы он вернул тебе те сапоги на высоких каблуках, которые он украл у тебя? Они всё равно не так хорошо смотрятся на нём, как на тебе.

— Я и сама могу врываться и хватать, премного благодарна.

Дамиэль заулыбался ещё шире.

— Всегда пожалуйста.

Чёрт возьми. После двух десятилетий работы в статусе ангела и ещё десятков лет общения с ангелами я должна была помнить, как глупо благодарить ангела. Они неизбежно ожидали чего-то взамен.

С Дамиэлем я всегда ослабляла бдительность. Так естественно казалось говорить с ним, будто мы были нормальными людьми. Это была приятная перемена обстановки по сравнению с остальной нашей ангельской жизнью, переполненной драмами.

Но мы не были нормальными. Ни в коем случае.

— Ты питаешь интерес к какому-то из своих воздыхателей? — спросил Дамиэль у Лейлы.

— Нет.

Они так и будут продолжать осаждать Замок Бури, пока ты не выберешь одного из них.

— Я знаю, — вздохнула Лейла.

— Может быть, ей больше понравится один из ангелов, — сказала я Дамиэлю.

— А зачем ей это? — ответил он. — Ангелы — это невыносимый народ.

— Есть несколько вполне сносных экземпляров. А если бы у Лейлы появился любовник-ангел, то это избавило бы мой замок от орды её поклонников.

— Пожалуйста, не пытайтесь меня ни с кем свести, — сказала нам Лейла.

— Ты действительно хочешь свести её с ангелом? — спросил меня Дамиэль, не обращая внимания на её мольбу. — С каким ангелом? С Уордбрейкером? Он весьма устрашающий… когда не носит женских туфель.

— Тебе правда не следует распространять фальшивые слухи о других ангелах, Дамиэль. Они тебя уже недолюбливают.

— Это не фальшивые слухи, если у меня есть фотографические доказательства, подтверждающие их.

— Что же такого сделал Уордбрейкер, чтобы досадить тебе?

— Слишком много. Если я буду перечислять всё это, мы просидим тут несколько недель.

— Давай не будем это делать.

Дамиэль кивнул.

— Тогда мы пришли к согласию.

Согласию по поводу чего? Иногда разговоры с Дамиэлем напоминали попытки сориентироваться в лабиринте. Или плыть по зыбучим пескам.

— Что тебе нравится в мужчинах? — спросила я у Лейлы.

Дамиэль усмехнулся.

Я хмуро покосилась на него.

— Что смешного?

— Ты лаешь не на то дерево, любовь моя.

— В смысле?

— В смысле она не заинтересована в этих мужчинах потому, что она в принципе не заинтересована в мужчинах.

Я переварила его слова.

— Ей нравятся дамы, — услужливо подсказал он.

— Да, я уже поняла, спасибо, Мастер-Дознаватель.

— Уже дважды, милая.

Дважды чёрт возьми. Я опять его поблагодарила.

Но Дамиэль больше ничего не сказал ни о моей ошибке, ни о личной жизни Лейлы. Мы прибыли на Перекрёсток Кактусов, где недавно видели несколько тёмных ангелов. Каждый раз, когда несколько тёмных ангелов были замечены в одном месте, это служило поводом для беспокойства. Демоны наверняка что-то задумали. Наша работа — раскрыть их замысел и остановить их.

— За прошлую неделю мои шпионы заметили тёмных ангелов и других предателей. Включая Леона Хеллфайра…

Леон был одним из первых ангелов Легиона. Он служил вместе с моим отцом. В те дни он был известен как Леон Айронфист. Но потом он перешёл на сторону демонов и был назван Первым Изменником.

— …Сета Баттлсторма и Разиила Силвервинга…

Два тёмных ангела всегда появлялись вместе. Оба были очень сильными телепатами и использовали эту силу, чтобы исказить реальность и подчинить разум пленников своей воле. Эти два тёмных ангела были ответственны за большее количество дезертиров Легиона, чем кто-либо другой.

— …Тею…

Если Никс была Первым Ангелом, то Тея была Первым Тёмным Ангелом. Она была полубогом, дочерью человека и Валериана, демона Технологии и Тёмного Лорда Ведьм. Тея была великим экспериментом Валериана, частью его стремления понять, как наделять людей магией.

— …Балина Давенпорта…

Балин не был ангелом. Он вступил в Легион через несколько лет после моего отца, примерно в то же время, что и Дамиэль. Балин дослужился до звания майора, прежде чем однажды бесследно исчез. Все думали, что он мёртв… пока много лет спустя солдаты Легиона не встретили его во главе отряда наёмников. Вот тогда-то мы и поняли, что он не умер, а дезертировал.

— Давенпорт — наёмник, — сказала я, когда мы все выскочили из припаркованного грузовика. — Он не служит Тёмным Силам. Так что же он делает здесь, со всеми этими тёмными ангелами?

— Явно ничего хорошего, — ответил Дамиэль.

Мы оставили наш грузовик припаркованным на Перекрёстке Кактусов, одном из чудес естественной магии в мире. Это было пересечение четырёх кактусовых дорожек, каждая из которых была около полутора метров шириной и тянулась по прямой линии, сколько мог видеть глаз.

В нескольких минутах пути от Перекрёстка Кактусов лежали руины старого города, который пал, когда монстры наводнили Землю. Здесь мало что осталось от города — или от чудовищ, которые его разрушили. Теперь эти звери превратились всего лишь в скелеты, шёпот, напоминавший об их былой славе.

Мы двинулись через кладбище монстров. Огромные скелеты заставляли обрушившиеся здания казаться карликами. Эти звери выглядели как нечто среднее между мамонтом и динозавром.

В грудной клетке одного из скелетов застрял ржавый гарпун. У другого скелета не было головы. А ещё одному не хватало всей задней половины тела.

— Кто-то — или что-то — убил этих тварей до того, как поднялись стены Магитека, — сказала я, обводя взглядом кладбище монстров. — Потому что в тот момент, когда стена вокруг Стихийных Просторов активизировалась, она уничтожила всех монстров, по-прежнему живших внутри. А уничтоженные монстры не оставляют после себя скелетов.

— Кто бы их ни убил, он проделал не очень постоянную работу, — прокомментировала Лейла.

Я посмотрела туда, куда она указывала. Один из скелетов гигантского динозавра потряхивал ногами. Глухой лязг гремящих костей эхом отдавался от руин, становясь все громче. И ещё громче. И ещё громче.

Ещё один скелет топал ногами по потрескавшейся почве пустыни. Третий встал на дыбы и задрал передние лапы в воздух. Четвёртый раскрыл свои костлявые челюсти и издал пронзительный вопль.

Теперь все скелеты монстров зашевелились. Один из них поднял ногу и попытался растоптать Дамиэля.

Он отпрыгнул в сторону.

— Это что-то новенькое, — он поднял голову и спокойно посмотрел в пустые дыры там, где должны быть глаза чудовища.

Чудовище попыталось оттолкнуть его своим длинным костлявым хвостом. Я выхватила меч и сразу отрубила ему хвост. Когда хвост ударился о землю, его костлявые части тут же превратились в новый, крошечный скелет монстра. Это была совершенная копия более крупного зверя, только уменьшенная.

Тем временем, пока я играла в «отруби-скелету-хвост», Лейла использовала заклинание огненной бомбы, чтобы разнести одного из мамонтов на куски. Но эти кусочки уже преобразовались в нескольких новых монстров.

— А этих тварей вообще можно убить? — раздражённо проворчала Лейла, и её обычно жизнерадостный нрав сделался раздражённым.

Дамиэль воспользовался своим хлыстом, чтобы оторвать кусок ноги у одного из монстров. Сломанные фрагменты костей прямо на наших глазах срослись и превратились в новую ногу. Всё произошло так быстро, что чудовище даже не пошатнулось.

Я никогда раньше не сражалась со скелетами, и всё же в этих чудовищах было что-то очень знакомое. Их движения были слишком скоординированы. Они слишком быстро восстанавливались.

— Мы имеем дело не со многими монстрами, — сказала я Дамиэлю и Лейле. — Это один и тот же монстр.

Совсем как те два чудовища, что жили в Адриатическом море. Каждый из этих водяных зверей мог перестраивать свою материю во множество отдельных монстров.

— Супер, — отозвался Дамиэль. — Так как нам его убить?

В этом-то и проблема. Я много раз сражалась с Адриатическими монстрами, но сколько бы раз ты ни взрывал их на куски, они всегда собирались заново.

— Я не уверена, что их можно убить, — сказала я.

— Я изучила твои отчёты о двух чудовищах, живущих в Адриатическом море, — сказала Лейла. — Я думаю, твоя проблема была в том, что тебе никогда не удавалось уничтожить все части монстра сразу.

— Все сразу?

— Может быть, и не все. Я предполагаю, что нам нужно уничтожить всего-то минимум девяносто пять процентов монстра.

Я отбросила назад монстра, который подобрался слишком быстро.

— Девяносто пять процентов. Всего-то?

— Я никогда и не говорила, что это будет легко.

— Магический барьер может уничтожить всё чудовище сразу, — Дамиэль посмотрел на север. Где-то там, за пределами видимости, на границе стены Магитека, защищавшей Стихийные Просторы, находилась база Легиона. — Так почему же это никак не повлияло на этого монстра?

— Понятия не имею, — призналась я. — Нам придётся изучить данную проблему позже. После того, как мы нейтрализуем монстра, пытающегося убить нас. У кого-нибудь есть идеи, как уничтожить девяносто пять процентов его тела… эмм, тел?

— Это можно сделать, — сказал Дамиэль.

Он сунул руку в мешочки, висевшие у него на поясе, и вытащил оттуда связку маленьких серебряных дисков. Магическая взрывчатка. Она походила на обычные взрывчатые вещества, только производила более мощные взрывы.

— Прикрепите их ко всем скелетам, — велел он нам. — Когда все заряды будут на месте, мы взорвём их разом.

Я схватила пригоршню серебряных дисков, а затем бросилась вверх по раскачивающемуся хвосту ближайшего скелета. Используя капли липкого зелья из флакона, который я взяла с собой, я прилепила взрывчатку по всему хвосту монстра, под его брюхом, на его ногах и вверх по позвоночнику. Затем я перепрыгнула на следующий скелет и повторила процесс. В то же самое время Дамиэль и Лейла устанавливали свои заряды. К тому времени, как мы закончили, скелеты выглядели так, словно были покрыты блестящими серебряными украшениями.

Затем Дамиэль нажал большую кнопку на своём пульте. Взрывы раздались по всем телам ходячих скелетов. Осколки разлетелись во все стороны, усеивая потрескавшуюся землю. Я посмотрела вниз на море костяных осколков, надеясь, что этого будет достаточно.

Мы подождали несколько минут, но скелеты не собирались снова.

Сухой, покровительственный треск аплодисментов нарушил тишину. Я огляделась в поисках их источника, ожидая увидеть тёмного ангела.

Но к нам шагал вовсе не тёмный ангел, освещённый яркими лучами восходящего солнца. Это был призрак. Кто-то, кого не могло быть здесь. Это был полковник Идрис Старфайр, ангел, который умер двадцать лет назад.

Глава 4

Воскреснуть из мёртвых

Когда-то полковник Идрис Старфайр был одним из четырёх Драконов Легиона, и Замок Бури был его территорией. После его смерти Никс поручила мне эту работу. И всё же вот он, стоит прямо перед нами.

— Поправьте меня, если я не права, но я думала, что полковник Старфайр умер двадцать лет назад, — сказала Лейла.

— Мы так считали, — я взглянула на фрагменты скелетов. Они оставались неподвижными.

— Вы и их считали мёртвыми, — сказал Старфайр.

— Они мертвы?

— Да.

— Они были мертвы, пока передвигались и атаковали нас?

— Да.

— А ты мёртв?

— Нет.

— Ты наложил на скелеты телекинетическое заклинание, направляя их движение, — сказала я.

Губы Старфайра изогнулись в кривой улыбке.

— Совсем как кукловод управляет своими марионетками.

— Мы не твои марионетки, Старфайр, — сказал ему Дамиэль.

— Разве нет?

Со светом в его глазах было что-то не так. Он не был человеческим и не был ангельским. Я не знала, что это такое. Не знала, кто он такой. Он, может, и не мёртв, но он и не был тем же ангелом, каким он был когда-то.

— И всё же ты пришёл сюда, Драгонсайр, как я и замышлял, — сказал он Дамиэлю.

— Тёмные ангелы были иллюзиями, — осознал Дамиэль.

— Да.

— Чтобы заманить нас сюда.

— Да, — улыбка Старфайра сверкала так, будто он чистил зубы звёздной пылью. Его кожа казалась такой эфемерной, что он выглядел не совсем материальным.

Дамиэль смерил его суровым, оценивающим взглядом. Это был взгляд Мастера-Дознавателя.

— Если ты не мёртв, значит, ты изменник.

— Это не измена, если ты следуешь зову более великой цели, — заявил Старфайр.

— Естественно, — сказал Дамиэль. — Ссылка на шестой раздел руководства Легиона Ангелов.

Ослепительная улыбка Старфайра несколько померкла.

— Ты написал эту книгу, Драгонсайр.

— Да, так и есть.

— Ограничения так душат.

— Сказал изменник, который их нарушает, — ответил Дамиэль без грамма сочувствия.

— Я служу высшему зову.

— И новому хозяину.

Старфайр поднял взгляд.

— Да.

— Демонам.

— Нет, — Старфайр покачал головой. — Не демонам.

— Ты заставишь нас играть в двадцать вопросов, или тебе просто нравится слушать собственную болтовню? — потребовала я.

— Мы спасём Землю, — сказал Старфайр с улыбкой, от которой в жилах стыла кровь. — Мы спасём все миры от богов и демонов.

— Ему просто нравится слушать собственную болтовню, — сказала мне Лейла.

— Кто это «мы»? — спросил Дамиэль у Старфайра.

— Всё скоро станет ясно.

Незадача в том, что «скоро» — это относительное понятие, а у бессмертных существ были уникальные отношения со временем. «Скоро» могло означать прямо сейчас, на следующей неделе или в следующем столетии.

Но слова Старфайра звучали так знакомо.

— Помнишь, как двадцать лет назад мы сражались с полковником Спеллстормом на Адриатическом море? — спросила я у Дамиэля. — Спеллсторм тоже служил цели превыше богов и демонов. Он тоже хотел, чтобы боги и демоны сразились друг с другом.

— Я помню.

— Спеллсторм утверждал, что он работал на себя самого, что ему нет дела до богов или демонов. Что он хотел, чтобы боги и демоны стёрли друг друга с лица земли, — сказала я. — Вот почему он пытался разрушить заклинание, не дававшее демонам вернуться на Землю. Если демоны вернутся сюда, боги нанесут ответный удар. А когда и боги, и демоны были бы ослаблены сражением, и в его распоряжении оказались два бессмертных кинжала, Спеллсторм смог бы вытеснить их всех.

— Вот только всё не так просто, — сказал Дамиэль, следуя за моим ходом мысли. — Даже если бы боги и демоны были ослаблены, один ангел недостаточно силен, чтобы вытеснить их и заявить права на их империю. Это просто не сработает. Именно это всегда беспокоило меня в надменных заявлениях Спеллсторма. Казалось, он бредит. Я мог бы назвать его сумасшедшим.

— Вот только его план был слишком тщательно спланирован и не мог быть порождён безумием.

— Точно, — согласился Дамиэль. — А это значит, что Спеллсторм не работал один, как он утверждал. Должно быть, он работал вместе с другими. Например, с этим таинственным хозяином, которому служит Старфайр.

— Кто-то, кто достаточно могущественен, чтобы победить магическую мощь богов и демонов?

— Вы все слишком много болтаете, — сказал нам Старфайр.

То есть, мы задели его за живое. Наши предположения обеспокоили Старфайра. А это означало, что мы приближаемся к истине.

— Вы мне наскучили, — он громко зевнул. — Давайте покончим с этим.

Он резко топнул правой ногой по земле. Под его ботинком вспыхнул синий глиф. Затем он топнул левой ногой, активируя зелёный глиф.

Магия выплеснулась из глифов, сливаясь в две чудовищные формы. Это слово сформировалось в моем сознании за мгновение до того, как парный рёв сотряс небеса.

Драконы.

Но это были не «Драконы» в Легионном смысле этого слова, мастера стихийной магии. Они были самыми настоящими.

Они стояли по обе стороны от Старфайра, и каждый из них был больше, чем скелеты мамонтов, больше, чем гниющие городские здания, рушащиеся вокруг нас.

Небесный дракон был ярко-голубым. Всё его тело светилось, как будто было сделано из чистого света. Длинные изогнутые рога торчали из его головы, а всю длину его позвоночника украшали шипы. Они тянулись вдоль всей его спины — от макушки головы до кончика хвоста.

Всё его тело гудело низким и ровным звуком, похожим на гудение генератора Магитека. Этот звук смешивался с треском и шипением его магии, напоминавшим пузырящееся масло на раскалённой сковороде. Весь воздух был сильно наэлектризован, поле статического электричества вспыхивало и кусало мою кожу.

Крылья синего дракона напоминали изодранный в клочья плащ адского Жнеца. Его глаза были ярко-голубыми, почти белыми, как и поток заряженной молниями магии, вырывавшийся из его пасти.

Земной дракон был очень похож на огромного динозавра. Его окраска напоминала яркую зелень тропического леса. Под несколькими слоями блестящей изумрудной чешуи шевелилось толстое мускулистое тело. Его позвоночник был покрыт шипами: красными, оранжевыми и жёлтыми, как цвета листьев на пороге осени.

Зелёный дракон пах свежей землёй и растениями, лесом после дождя. Его широкие полупрозрачные крылья представляли собой разноцветное полотно, мягкое и насыщенное, как акварель. Рога на его голове сияли золотом, когти и зубы тоже. При каждом вздохе дракона, при каждом подъёме и опускании его груди земля содрогалась.

Драконы напали на нас. И мы разбежались. Конечно, мы побежали. Мы, может, и являлись крутыми солдатами Легиона, но эти звери были большими, полными магии, и на сто процентов настоящими. Только дурак бросится в лобовую атаку на пару недружелюбных драконов с мощной броней.

«А существуют ли вообще дружественные драконы?» Я задавалась этим вопросом, пока каталась по земле под топот ног земного дракона. Каждый раз, когда одна из его ног касалась земли, начиналось землетрясение.

Лейла безрассудно помчалась вверх по раскачивающемуся хвосту небесного дракона. Дамиэль уже балансировал на его мотающейся голове. Небо озарила вспышка молнии. А потом Дамиэль и Лейла свалились с дракона. Чудовище сбило их с ног двумя ударами магической молнии.

Теперь он развернулся к ним лицом. Его пасть открылась, и он выдохнул торнадо. Лейла уклонилась от ещё нескольких направленных молний, пока Дамиэль схватился с торнадо. Буквально. Чтобы схватить торнадо голыми руками, нужно быть выдающимся безумцем… или ангелом.

Земной дракон тоже не стоял без дела. Он выплюнул в меня пучок металлических дротиков. Нет, даже длинных металлических копий. Если бы я была чуть медленнее — или чуть неудачливее — я бы кончила тем, что напоролась на эти копья.

Я была так занята борьбой с драконами, что не сразу услышала голос рассудка в своей голове.

«Монстры не могут существовать по эту сторону барьера Магитека», — произнёс голос моего отца.

Голос рассудка в моей голове часто звучал в точности как мой отец.

«А значит, эти драконы — вовсе не драконы».

«Тогда что они такое?»

«Заклинание».

Я внимательно присмотрелась к телам драконов. Именно тогда я заметила, что яркое свечение не окружало драконов, а исходило из их глубин.

«Их тела состоят из стихийной магии, а не из плоти и костей».

Но если драконы были просто стихийными заклинаниями…

«Их можно разрушить. Как и все заклинания».

Благодарить свой голос рассудка казалось мне чуточку безумным. В конце концов, это всего лишь часть меня. Нормальные люди не благодарят самих себя. Так что вместо этого я сосредоточилась на разработке плана действий, чтобы избавиться от драконов теперь, когда я знала, чем они являлись на самом деле.

Мой мозговой штурм сменил направление, когда я поняла, что Дамиэль и Лейла попали в стихийные ловушки. Под ногами у них светились глифы. Лейла оказалась в ловушке внутри водяного магического пузыря, а Дамиэль — в полупрозрачной оболочке из огня и пепла.

Вода и огонь. Ни одно из этих заклинаний не могло исходить от земного или небесного драконов. Нет, они происходили от Старфайра.

Дамиэль и Лейла оказались парализованными, подвешенными в своих магических тюрьмах. Они не могли отбиться от двух приближающихся драконов. Небесный дракон был всего в нескольких шагах от Лейлы. И дракон был на расстоянии лёгкого взмаха лапы от Дамиэля.

Я попыталась вытащить Дамиэля и Лейлу из ловушек, но моё тело не могло пройти сквозь магические завесы глифов. Идрис Старфайр слишком хорошо продумал ловушки. Он всё подстроил заранее.

А это означало, что он определённо знал о нашем прибытии.

Я встряхнула руками, готовя свою магию, чтобы разнести эти глифы на куски. Я должна была освободить Дамиэля и Лейлу, прежде чем драконы убьют их.

— Я бы на твоём месте не стал этого делать.

Я встретилась взглядом со Старфайром.

— Будь ты на моем месте, ты бы не предал Легион.

— Потому что идеальная Каденс Лайтбрингер и на сантиметр не отойдёт от заданной нормы.

— Можешь посмеяться надо мной позже, изнутри тюремной камеры Легиона.

— Этого никогда не случится. Ты не можешь сломать эти глифы. Заклинания взаимосвязаны между собой. Так что если ты сломаешь один из них, вся его магия выстрелит в другой глиф. И последующий взрыв убьёт того несчастного, оказавшегося в ловушке внутри глифа. Так что остаётся вопрос, Каденс Лайтбрингер: кем из них ты пожертвуешь, чтобы спасти другого?

Смеющиеся слова Старфайра рассекли мой план прямо посередине, расколов его надвое. Он пытался заставить меня выбрать между Дамиэлем и Лейлой. Он был не только сумасшедшим, но и больным.

Ну, а я не играла по правилам, которые установили психопаты. Должен быть другой путь. Мне просто нужно его найти. И побыстрее. Драконы выглядели голодными, и у меня складывалось впечатление, что Старфайр создал глифы таким образом, чтобы звери могли пройти сквозь них.

Я попыталась обдумать эту проблему. Глифы связаны между собой. Если я сломаю один, другой глиф убьёт того, кто заперт внутри него. Но должна же быть какая-то лазейка.

— Тик-так, — сказал Старфайр. — Выбирай сейчас, или они оба умрут.

Я сердито посмотрела на него.

— Ты пытаешься найти выход из этой ситуации, — сказал он. — Вот тебе совет: ты не можешь, ибо мой замысел непогрешим.

Даже ангелы не были непогрешимыми. На самом деле, самой большой слабостью ангела являлось его эго. Вот оно! Эго Старфайра заставило его кое-что упустить. И я могла использовать это, чтобы освободить Дамиэля и Лейлу.

«Вот оно», — сказал мой голос рассудка. В этот раз он говорил как Дамиэль.

— Сдавайся, Лайтбрингер, — сказал Старфайр. — Я был мастером стихийной магии задолго до твоего рождения.

Пока ангел ударился в лирику, воспевая собственную гениальность, я готовилась воплотить свой план в жизнь.

— Я не собираюсь выбирать между дорогими мне людьми, — сказала я Старфайру.

— Да, ты же всегда поступаешь правильно. Ты такая умная, такая праведная. Чемпион. Божественный герой, — его голос звучал насмешливо, а на лице застыло презрительное выражение.

— Я просто оптимист, — ответила я. — У меня есть вера. И я знаю, как использовать своё воображение.

— Как это мило с твоей стороны.

Некоторым людям уже ничем нельзя было помочь. Ну и ладно. Неважно. Он и так уже пал слишком низко. И действия говорили громче слов.

Следуя этой мантре, я ударила ногой и заставила земного дракона упасть, когда тот поднял лапу. Он врезался в небесного дракона. Затем они оба врезались в магические барьеры, созданные глифами. Возможно, они и не были настоящими драконами, но всё равно были полны магии. Четыре элементарных заклинания Старфайра — море, небо, огонь и земля — столкнулись в буре турбозаряженной магии, разорвав все заклинания на куски. И освободив Дамиэля и Лейлу.

— Когда оба твоих глифа ломаются одновременно, ни один из них не может выстрелить магией в другого, — я ухмыльнулась Старфайру. — И твои большие магические взрывы кажутся до ужаса жалкими.

— Как и твоё эго, — добавила Лейла, стряхивая с себя остатки заклинания, удерживавшего её.

Четыре разрушенных заклинания всё ещё мерцали. Магия сверкала на них, как целая связка оборванных электрических проводов.

Смех Идриса Старфайра прорезался сквозь шипение и треск. Ангел явно не был раздражён моим спасением. Это его позабавило. И этот факт вызывал беспокойство. У него наверняка имелся ещё один козырь в рукаве.

— Настанет время, когда тебе придётся выбрать, — сказал он мне. — Твой ум не сможет вытащить тебя из всего этого.

Его зловещие слова эхом отразились от грозового неба.

Затем он постучал кончиком своего светящегося кинжала по мерцающей массе разрушенных заклинаний. Огонь, море, небо и земля слились в один ослепительный, оглушительный взрыв.

Небо пылало. Кактусы замерли. Молния скользнула по песчаной пустынной земле. Землетрясения разорвали облака на части.

— Он вывел земные стихии из равновесия! — крикнула Лейла, перекрикивая вой обжигающего ледяного ветра.

Будучи бывшим Драконом, Старфайр понимал, как действует магия Стихийных Просторов — и как привести её в полное смятение. Если его заклинание не будет остановлено здесь и сейчас, дикий шторм быстро распространится и поглотит весь мир.

Глава 5

Буря

Стихийная свистопляска закружила вокруг меня. Дикий, неистовый ветер свистел у меня в ушах. Ледяные снежинки кусали мою кожу. Земля дрожала под моими ботинками. Полыхнула молния. Прогремел гром. Всё вокруг было охвачено огнём.

Это чистый магический хаос.

— Мы должны исправить это сейчас же! — крикнула Лейла, перекрикивая бурю, которая поглотила нас. Видимость ухудшалась с каждым мгновением.

Я смотрела то на дикую бурю, то на Идриса Старфайра, падшего ангела, ответственного за всё это. Так вот что за козырь имелся у него в рукаве. Он планировал сбежать, пока мы были заняты спасением мира от стихийной бури века.

— Давай сделаем это! — крикнула я Лейле.

— Вы столь предсказуемы, так называемые герои, — усмехнулся Старфайр. — Ваше благородство вынуждает вас исправить мир любой ценой, даже если придётся позволить вашему врагу сбежать.

А потом он побежал прочь.

Я посмотрела по сторонам, ища Дамиэля. Лейла и я были Драконами, поэтому нам нужно остаться здесь, чтобы разрушить чары Старфайра, но у Дамиэля нет такой необходимости. Он мог бы погнаться за ангелом. На самом деле, возможно, Дамиэль уже бежал за ним. Он определённо был не из тех, кто позволяет плохим парням уйти.

Но потом я увидела его, идущего ко мне. Он сильно хромал. Чёрт возьми, он едва держался на ногах. Мой взгляд упал на кровь, льющуюся из глубоких рваных дыр в его кожаной униформе.

Он был не в состоянии гнаться за Старфайром. Казалось, он едва оставался в сознании.

Я бросилась к нему и немедленно принялась лечить его раны. Когда они не перестали кровоточить, я пришла к одному ужасному выводу.

— Эти раны нанесены бессмертным оружием.

— Старфайр был вооружён бессмертным оружием, — сказал мне Дамиэль. — Одна из Слёз.

Я заметила светящийся кинжал в руке Старфайра, но была слишком занята драконами и глифами, чтобы понять, что это такое. Как, чёрт возьми, ему удалось заполучить в свои руки один из бессмертных кинжалов?

— Вызови Небесного Дракона и Земного Дракона, — сказала я Лейле, пытаясь исцелить Дамиэля. — Мы вчетвером должны соединиться со стихиями мира через силу Замка Бури. Это наша единственная надежда стабилизировать магию здесь, на Стихийных Просторах, прежде чем нестабильность распространится на всю остальную Землю. Если этот шторм обрушится на пустыню за стеной и вступит во взаимодействие с дикой магией монстров, мы не сможем взять стихии под контроль.

Я вливала всё больше магии фейри в исцеление ран Дамиэля, но почти не добивалась результата. Раны, нанесённые бессмертным клинком, просто не заживали, как обычные раны. В лучшем случае он получит шрам. В худшем случае…

Нет, я не собиралась думать о самом худшем случае.

— Мы справимся с этим, — сказала я Дамиэлю, водя своими светящимися руками над его ранами. — Всё будет хорошо. Я лучший целитель Легиона.

Он улыбнулся мне.

— Ну конечно же, так и есть. Я в самых лучших руках.

— Я тебя подлатаю, — бормотала я, чувствуя, как страх сжимает моё сердце. — Всё будет хорошо. Вот увидишь.

— Каденс, нам пора, — сказала Лейла. — Остальные Драконы уже готовы.

Поэтому я быстро подлатала Дамиэля, как смогла, а это было не так уж много. Старфайр глубоко ранил его своим бессмертным кинжалом.

Но с Дамиэлем всё будет хорошо. Я должна была это знать. Я должна была в это верить.

Я переключила своё внимание на бушующие стихии. Если эта магическая нестабильность распространится, никто из нас всё равно не выживет.

Я потянулась глубоко внутрь себя, к уникальной связи, которую я имела с морской магией Земли. Я призвала силы Земли, подпитывая её своей собственной магией. Внутрь и наружу, снова и снова, силы воды и льда текли между мной и Землёй в постоянно нарастающем цикле магической гармонии.

Я сплела другое заклинание исцеления: лекарство для травмированной стихийной магии, бушующей вокруг меня. Вместе с Лейлой и другими Драконами мы укротили дикое заклинание. Буря стихла. Огонь погас. Снежинки исчезли.

Земля сделалась чёрной и сырой, а воздух — влажным. В воздухе всё ещё витал запах горелого. Но всё было кончено. На равнинах снова воцарился мир.

Я наклонилась к Дамиэлю и подняла его с земли.

— Старфайр исчез.

Лейла окинула взглядом равнины и провозгласила:

— Этот ублюдок украл наш грузовик, — она находилась по другую сторону от Дамиэля, помогая мне поддерживать его.

— Грузовик всё равно едет слишком медленно. Нам нужно немедленно доставить Дамиэля в медицинское учреждение Легиона, — свободной рукой я вытащила Бриллиантовую Слезу.

Лейла посмотрела на неё.

— А как нам поможет кинжал?

— Увидишь.

— Он светится, — заметила она.

Я вливала свою магию в кинжал, заставляя его светиться ещё сильнее.

— Это бессмертное оружие, — осознала Лейла.

Я использовала кинжал, чтобы создать проход в нью-йоркский офис Легиона. Двери медицинского отделения оказались прямо передо мной. Я шагнула внутрь.

— Генерал Драгонсайр был ранен бессмертным клинком, — объявила я.

Все пять врачей повернулись и посмотрели на нас.

— Все бросьте то, что вы делаете, и исцелите его, — приказала я им.

Докторам не нужно было повторять дважды. Они кинулись действовать. Один врач уложил Дамиэля на больничную койку. Второй уже прикреплял исцеляющее устройство Магитека к его кровоточащему животу. Третий схватил несколько зелий. Двое других стояли над Дамиэлем, и их светящиеся руки скользили над его телом, пытаясь замедлить кровотечение.

Мы с Лейлой отступили назад, чтобы дать врачам возможность работать.

— Мы в Нью-Йорке, — тихо сказала мне Лейла. Она не смотрела на меня; её глаза следили за движениями врачей.

— В нью-йоркском отделении Легиона работают лучшие целители.

Что на самом деле имело смысл — в каком-то извращённом виде. Дознаватели Дамиэля нуждались в лучших врачах, чтобы сохранить жизнь своим пленникам. Это была тёмная сторона медицины. Врачи Дознавателей понимали, что такое боль. И они понимали, как подтолкнуть кого-то к грани смерти, а потом возродить его.

Стиль ведения допроса Дамиэля был определённо более ментальным, чем физическим, но у него имелись довольно сильные в физическом плане Дознаватели. Он говорил мне, что ему нужны всевозможные Дознаватели — разные инструменты для разных работ.

Помимо лучших врачей Легиона, у Дознавателей также имелись лучшие психологи. Дознаватель должен быть знатоком разума. Они должны были понимать, как им манипулировать — и как его сломать.

Ломать умы было скорее в стиле Дамиэля. Он был скальпелем, а не тупым топором. Хирургом, а не берсерком. Он применял ментальное давление — и как раз подходящий вид магии — чтобы выполнить свою работу.

Мои мысли метались, пойманные в бесконечную петлю взаимосвязанных данных. Я знала, что моё подсознание пытается отвлечь меня от беспокойства о Дамиэле. Я подавила желание подойти и помочь врачам. Я сделала для него всё, что могла. Теперь я должна была позволить врачам использовать обширные Магитековские ресурсы Легиона, чтобы спасти его жизнь.

— Мы в Нью-Йорке, — повторила Лейла. — Но минуту назад мы были на другом конце континента, — она посмотрела на кинжал, который теперь был вложен в ножны и пристегнут к моему бедру. — Мгновенная телепортация. Я никогда не видела такой магии. Я даже не знала, что такая магия существует.

Воспользовавшись Бриллиантовой Слезой, чтобы привести нас сюда, я раскрыла Лейле тайные силы кинжала — силы, о существовании которых большинство людей даже не подозревало.

Но я не остановилась, чтобы подумать прежде, чем использовать кинжал. Я просто действовала. Движимая своими чувствами, я доставила Дамиэля в его офис в Нью-Йорке, где у него были лучшие шансы выжить.

Ангел не должен был поддаваться подобным импульсам.

— Вселенная хранит много тайн, — сказала я Лейле.

— И ты тоже, Каденс Лайтбрингер, — ответила она.

Я продолжала наблюдать, как врачи пытаются закрыть раны Дамиэля.

— Я знаю, что могу доверить тебе эту тайну, Лейла.

Даже если мой активный ум не продумал всё это до конца, мои инстинкты явно это сделали. И теперь, думая об этом, я была уверена, что могу доверять Лейле.

Несколько мгновений она настороженно смотрела на меня, потом кивнула.

— Ты всегда можешь доверять мне, Каденс.

Я похлопала её по плечу.

— Я знаю, что всегда могу положиться на тебя.

— Что тебе от меня нужно?

— Чтобы ты вернулась в Замок Бури и убедилась, что там всё в порядке. Проверь магию замка. После нападения Старфайра она будет встревожена. Нам нужно будет добавить несколько гармонизирующих медитаций, чтобы успокоить земные стихии.

Лейла снова кивнула и вышла из медицинского отделения.

Я направилась к койке. Дамиэль больше не истекал кровью отовсюду. Врачи взяли ситуацию под контроль. Он был в сознании, но явно страдал от боли. Он хорошо скрывал это, приказывая врачам принести ему последние отчёты о состоянии дел с его территории.

— Это хорошо, что вы доставили его сюда, — сказал мне один из врачей. — Если бы вы помедлили ещё немного, он бы не выжил. Раны от бессмертного оружия были очень тяжёлыми.

Значит, стоило рискнуть и воспользоваться моим кинжалом.

— Он поправится, — сказал другой врач. — В конечном счёте.

— Но ему нужно отлежаться несколько дней.

— Ангелы не отлёживаются, — сказал им Дамиэль. — А теперь немедленно приведите сюда капитана Фоука. У нас есть над чем поработать.

Врачи бросили на меня взгляд, говоривший «постарайтесь вбить в него немножко здравого смысла», затем оставили нас одних в палате.

— Тебе действительно стоит отлежаться, — сказала я Дамиэлю.

Он издал грудное ворчание, явно развеселившись.

— Чем больше ты будешь отдыхать, тем скорее встанешь на ноги.

— Я мог бы встать прямо сейчас, принцесса.

Я вздохнула.

— Я не бросаю тебе вызов совершать глупости, Дамиэль. Я призываю тебя прислушаться к здравому смыслу.

— Я всегда очень здравомыслящий. И здравый смысл подсказывает мне, что чем дольше я буду ждать, тем холоднее будет след Старфайра. Я не позволю ему снова ускользнуть от нас. Мы должны схватить его сейчас, пока он не исчез ещё на двадцать лет.

— Если ты попытаешься преследовать Старфайра, я привяжу тебя к этой кровати.

— Обещаешь? — Дамиэль улыбнулся мне, но улыбка не коснулась его глаз. Должно быть, ему было очень больно.

— О да, — ответила я ему. — Я даже заклею тебе рот скотчем.

— Не это приходило мне на ум.

— Ну, ты явно выжил из ума, Дамиэль. Ты не можешь отправиться на охоту за ангелом в таком состоянии. Старфайр ведёт грязную игру, и высока вероятность, что отправившись за ним, ты окажешься в очередной ловушке.

— Спеллсторм и Старфайр. Они совершили измену примерно в одно и то же время, двадцать лет назад, — на его лице появилось задумчивое выражение. — И я готов поспорить, что за их предательством стоит одна и та же личность. Нам нужно выяснить, кто эта загадочная персона.

— Как?

— Спеллсторм мёртв, а Старфайр в бегах, — сказал он. — Но у нас имеется ещё один изменник, который взбунтовался как раз в то же время.

— Ева Дорен, — осознала я.

— Да, Каденс. Мне нужно, чтобы ты нанесла визит в тюрьму и допросила её.

— Я не Дознаватель.

— Теперь ты им станешь, — он содрал свой значок Дознавателя и прикрепил его к моей куртке. — Я назначаю тебя временным Мастером-Дознавателем.

Глава 6

Полковник Холифайр

Дамиэль достал телефон и начал быстро печатать.

— Я приказываю тюремщикам подготовить Еву Дорен к твоему допросу, — он оторвал взгляд от экрана. — То, как ты войдёшь в комнату для допросов, имеет решающее значение. Это создаёт почву для всего допроса. Когда ты посмотришь на Еву…

— Я читала инструкцию, Дамиэль.

— Ну, конечно же, ты её читала. Ты же читала все инструкции Легиона, — он выглядел развеселившимся.

— Перестань так стараться.

— Стараться сделать что?

— Притвориться, что с тобой всё в полном порядке.

— Со мной много чего не в порядке, принцесса, — сказал он. — В частности, моя привычка всегда быть правым, кажется, раздражает других ангелов.

— А теперь ты просто пытаешься быть очаровательным.

— Да? Почему бы тебе не подойти поближе, чтобы убедиться, что я по-прежнему очарователен? — он похлопал по больничной койке.

— Я не полезу к тебе в кровать, Дамиэль.

— Почему нет?

— Потому что тебя только что ранили бессмертным оружием, и раны всё ещё кровоточат через повязки.

— Кайфоломщица.

— Я говорила серьёзно. Тебе не нужно притворяться, что всё в порядке, и что ты абсолютно здоров. Не передо мной.

— Я делаю это не для тебя, принцесса. Я делаю это для того, чтобы отогнать других ангелов. Если они почуют слабость, они нанесут удар.

— Здесь нет других ангелов, — сказала я ему.

— Но их шпионы повсюду. Или, по крайней мере, люди, готовые стать шпионами.

— Конечно, ты ведь доверяешь своим людям.

— Я верю, что они будут делать то, что я скажу, пока они боятся меня. Но если я покажусь слабым, их страх может утихнуть настолько, что они совершат какую-нибудь глупость.

— Например, сообщат о твоём состоянии другому ангелу в надежде на награду?

Он кивнул.

— Точно.

— А тебе не кажется, что ты немножко параноик?

— Не немножко. Очень даже множко. Того требует работа.

— А тебе никогда не приходило в голову, что если ты не будешь пугать людей до усрачки, то, возможно, тебе не придётся постоянно оглядываться по сторонам, опасаясь удара?

— Если бы я не пугал людей до усрачки, из меня не вышел бы очень хороший Мастер-Дознаватель.

Как всегда, он был прав.

— Возможно, тебе пора снять плащ Мастера-Дознавателя, — предложила я.

— Я не ношу плащ. Он мешает крыльям.

— Ты опять уходишь от темы.

— Я не ухожу от темы. Я демонстрирую силу.

— Может быть, тебе действительно стоит уйти с должности? Вместо того чтобы быть большим, плохим Мастером-Дознавателем, ты можешь быть просто ещё одним большим, плохим ангелом.

Когда он не ответил сразу, я решила принять это как знак того, что он, по крайней мере, обдумывает моё предложение.

Наконец, он без тени юмора или притворства признался:

— Я больше не уверен, что знаю, как быть не Мастером-Дознавателем.

— Но я знаю, кто ты на самом деле, Дамиэль. И я могу тебе помочь, — я положила свою ладонь поверх его руки. — Подумай о том, что я сказала.

— Ладно.

По мраморному полу застучали шаги. Я обернулась и увидела Неро, стоящего у входа в медицинское отделение. Его глаза не отрывались от Дамиэля, лежащего на койке.

Я подозвала его взмахом руки.

— Твоего отца ранили, но с ним всё будет хорошо, — я взяла их обоих за руки и сжала. — С нами всеми всё будет хорошо.

— Это больно? — спросил Неро у Дамиэля, уставившись на его окровавленные повязки.

— Да, — ответил его отец. — Но ангел не позволяет боли или чему-то другому встать на его пути. Он делает то, что необходимо. Всегда.

— Нам лучше дать ему отдохнуть, — я положила ладонь на спину Неро и повела его к двери. Затем обернулась к Дамиэлю. — А что касается тебя, тебе лучше расслабиться.

— Работа расслабляет, принцесса, — Дамиэль подмигнул мне.

Когда мы с Неро вышли из медицинского крыла, туда вошла группа солдат Дамиэля. И ещё больше солдат ждало снаружи. Он превратил свою палату в импровизированный офис. Этот мужчина неисправим.

Неро подстроился под мой шаг, пока я шла на крышу, где меня ждал дирижабль, который должен был доставить меня в тюрьму Дознавателей.

Я искоса посмотрела на него.

— И куда же ты направляешься?

— С тобой, — он подстроился под мой ускорившийся темп. — Чтобы допросить заключённого.

— И откуда ты это знаешь?

— Я говорил с майором Джуэлл.

— И что именно она тебе сказала?

— Всё.

Неро, может, ещё и не имел магии, но Песня Сирены — не единственный способ внушить кому-то сделать что-либо. Он мог кого угодно уговорить на что угодно, включая опытного солдата Легиона вроде Лейлы Джуэлл. Тут он пошёл в отца.

— Камера допроса — не место для десятилетнего ребёнка, — сказала я ему. Надеюсь, это прозвучало сурово.

Неро не смутился.

— Отец водит меня в камеры допросов.

— Твой отец не слишком хорошо разбирается в том, какая деятельность уместна для того или иного возраста.

— Он всегда говорит, что мне нужно быть сильным. Что мне нужно делать то, что необходимо для защиты Земли и её людей. Ну, именно это я делаю сейчас, отправляясь с тобой. Мы доберёмся до сути того, что замышляет Идрис Старфайр и его хозяин, а потом мы их остановим.

В словах Неро звенела решительность. Ему было всего десять лет, но он говорил в точности, как его отец. Он так много всего перенял от Дамиэля. Их сходство заключалось не только во внешности.

Как и Дамиэль, Неро чувствовал необходимость решать проблемы, особенно те, что затрагивали его семью. Ему всё равно, что он находился в невыгодном положении, что у него нет ни магии, ни силы, ни власти. Что он ещё даже не являлся солдатом Легиона. У него была цель, и ничто не могло встать на его пути к достижению этой цели. Именно такое упорство заставляло архангела работать с больничной койки — или заставляло десятилетнего мальчика требовать, чтобы он участвовал в поимке преступника, который едва не убил его отца.

И я гордилась им. Даже если упрямство, которое он унаследовал от Дамиэля, чертовски раздражало.

Я остановилась и повернулась лицом к Неро.

— Ты не можешь пойти со мной, — попыталась объяснить я ему. — У тебя нет полномочий находиться в комнате допроса Легиона. Ты даже не солдат Легиона, и уж точно не Дознаватель.

— Так дай мне полномочия, — парировал он. — У тебя есть власть. Ты ангел.

— Это не так просто.

— Отец говорит, что ты любишь всё усложнять.

— О, вот как? — я упёрла руки в бока. — И что же ещё говорит твой отец?

Неро открыл рот, но что-то, что он увидел позади меня, заставило его закрыть рот обратно. И я хорошо представляла, что это. Я могла определить личность любого ангела в Легионе чисто по звуку.

— Полковник Холифайр, — сказала я ещё до того, как повернулась к нему лицом.

Полковник Эрикс Холифайр руководил центральной территорией Северной Америки. Его офис располагался в Чикаго. Он проделал долгий путь — и привёз с собой сына.

У Холифайра были светлые, очень коротко подстриженные волосы. Каждый раз, когда я видела этого мужчину, он щеголял одним и тем же загаром — тёмным ровно настолько, чтобы показать, что он работает в полевых условиях, но не слишком много. В конце концов, он был важным ангелом, которому нужно управлять территорией. Мне нравилось думать, что его слабый загар был результатом работы в тёмных местах, в тени за пределами приличий.

Он был не намного выше меня, но крепко сложен. Сильный и мускулистый, как стенобитный таран. Его униформа из чёрной кожи выглядела так, будто едва могла вмещать в себя его перекатывающиеся мышцы, пока он шёл в мою сторону. Его ладони были большими — такими, что можно крошить булыжники или управлять длинным двуручным мечом, который я приметила за его спиной.

— Полковник Лайтбрингер, — лёгкая насмешка за его отполированной, белоснежной улыбкой намекала на свирепый дух, живущий за нею. — Я слышал, вас и Драгонсайра застали врасплох на Стихийных Просторах.

Как, чёрт подери, он уже узнал об этом? И добрался сюда так быстро?

— Ничего такого, с чем мы не могли бы справиться, — ответила я с сахарно-сладкой улыбкой. — И мы справились, вновь спасли мир.

— Правящие герои Легиона, — он выглядел раздражённым.

Некоторые ангелы вели счёт, сколько раз их коллеги-ангелы спасали мир. Глупое времяпровождение. Лучше тратить силы на защиту нашего мира, а не на подсчитывание того, какой ангел оказался «впереди».

Полковник Холифайр был одним из этих «подсчитывателей» героических деяний. К сожалению для его эго, его показатели не тягались с цифрами Дамиэля и моими. Я не вела подсчётов, но выражение на его лице ясно говорило обо всём.

— Что вы собираетесь делать со Старфайром? — спросил у меня полковник Холифайр.

— Мы работаем над этим.

— Вы позволили ему ускользнуть сквозь пальцы — предателю Легиона. Предателю богов. Они не обрадуются, когда услышат об этом.

— Тогда почему бы вам не посмотреть на небеса и не повысить голос, чтобы рассказать им об этом? Уверена, они прислушиваются к каждому вашему слову, полковник.

Одна из пульсирующих вен на лице полковника Холифайра выглядела так, будто вот-вот лопнет. К счастью, он сумел сдержать свой нрав. Вместо того чтобы взорваться, он разразился долгим монологом о своих многочисленных достижениях в Легионе. Он даже не делал пауз, чтобы перевести дух. Будучи ангелом, он, по идее, не имел необходимости дышать.

Дожидаясь, пока полковник Холифайр выпустит пар, я покосилась на его сына. Мальчик был почти идеальной копией своего отца, вплоть до походки и надменной манеры держать голову.

Его звали Ксеркс, и он был примерно ровесником Неро. Мальчики ходили в одну и ту же подготовительную академию для ангелов, которую посещали все мальки Легиона.

Неро и Ксеркс сверлили друг друга сердитыми взглядами с явным презрением. Я не была удивлена. Социальные круги мальков Легиона изобиловали конкуренцией. Как и ангелы, они ощущали потребность установить иерархию доминирования, выяснить, кто сильнее и могущественнее.

— Серебряная Ложка, — сказал Ксеркс с резким высокомерным кивком, обращаясь к Неро.

Должно быть, это прозвище — намёк на то, что Неро якобы родился с серебряной ложкой во рту. Из всех мальков Легиона только у него было два родителя-ангела вместо одного. Это непременно вызывало зависть у детей, которых воспитывали, гладя их эго как домашнюю кошечку.

Неро ответил таким же резким кивком.

— Шустрик.

Ксеркса, казалось, озадачило это прозвище. Но его озадаченность сменилась уверенностью.

— Я действительно шустрый.

— Ага, шустро удираешь, когда становится непросто, — сказал Неро. — Например, вчера в школе удрал в разгаре тренировки по рукопашному бою.

Лицо Ксеркса сделалось яркого, блестящего красного оттенка. Он старательно не смотрел на отца, который всё ещё распинался о своих ангельских достижениях.

Ну, полковник Холифайр, может, и был зациклен на себе, но он мог делать несколько дел разом. Он определённо услышал слова Неро о провале своего сына на тренировке. И зная его, он ожидал, что Ксеркс нанесёт ответный удар и восстановит свою порушенную честь.

— Я перегруппировывался, — сказал Ксеркс.

Подёргивание светлых бровей полковника Холифайра говорило, что ответ сына не произвёл на него впечатления.

Должно быть, Ксеркс это тоже увидел. Он быстро зашипел на Неро:

— А ты дрался без достоинства. Как и твой отец, Чёрный Ангел.

Чёрный Ангел — это ещё одно из множества прозвищ Дамиэля.

Неро унизил Ксеркса перед его отцом. Так что теперь Ксеркс пытался унизить Неро за счёт того, кем был его отец.

Но Неро не дрогнул. Он уже слышал всё это.

— Я и правда похож на моего отца, — в голосе Неро звенела гордость. — Как и он, я дерусь, чтобы победить. А ты не можешь победить, потому что во время драки слишком занят разглядыванием себя в зеркало и вообще не смотришь на своего оппонента.

Они были совсем как два маленьких ангела, соревнующихся за доминирование. Я надеялась, что в той прославленной академии, которую они посещали, их учат не только елейным оскорблениям. И к слову говоря, о школе…

— Неро, если ты не уйдёшь сейчас же, ты опоздаешь в школу, — сказала я, перебив затянувшийся монолог полковника Холифайра. Боги, этот мужчина мог болтать о себе до скончания веков. — В Легионе Ангелов не терпят опозданий, — я махнула проходившему мимо сержанту. — Куда вы направляетесь, сержант?

— В столовую…

Я уже качала головой.

— К вашим услугам, полковник, — отчеканил он.

— Мне нужно, чтобы вы сопроводили моего сына в школу. Полагаю, вы знаете, где это.

— Подготовительная Ангельская Академия. Прямо на другой стороне Променада.

Променад — это улица, полная высоких офисных зданий, которые вмещали многие ключевые организации мира. Лига, всемирная компания охотников за головами. Офис паранормальных солдат. А в самом центре Променада, внутри этого искрящегося белого обелиска, находилась штаб-квартира Легиона Ангелов на восточном побережье.

Солдат уставился на меня. Он выглядел почти зачарованным. Должно быть, это мой ореол. Ангельский ореол производил такой эффект на людей.

— Прямо сейчас, сержант.

Он сбросил с себя транс.

— Да, сэр.

Затем он повёл Неро по коридору. Неро не стал продолжать свой спор о том, чтобы поехать со мной. Он знал, что я не уступлю, и не собирался унижаться перед своим заклятым врагом.

Эрикс Холифайр взмахнул запястьем, приказав Ксерксу присоединиться к ним. Но сам полковник не ушёл. Вместо этого он последовал за мной. Фантастика.

— Как бы я ни наслаждалась вашим обществом, полковник, боюсь, мне пора отправляться в путь, — сказала я, когда он последовал за мной на лестничный пролёт.

— У вас будет возможность и дальше наслаждаться моим обществом, Лайтбрингер. Я еду с вами, чтобы допросить изменницу Еву Дорен.

— Генерал Драгонсайр сказал мне допросить её. Он не упоминал вас, — я продолжала шагать, ни капли не замедлившись.

Полковник Холифайр подстроился под мой темп.

— Драгонсайр, должно быть, ранен сильнее, чем я слышал, если он сам не едет.

Мне не нравилась расчётливость в его стальных глазах. Я сказала Дамиэлю, что это паранойя — беспокоиться о шпионах других ангелов, но, оказывается, он попал в яблочко. Хотелось бы мне, чтобы он был здесь и ликовал — а потом спустил бы полковника Холифайра с лестницы. Это в его духе.

Но не в моём. Мой отец научил меня быть ангелом с хорошими манерами. Иногда мне очень хотелось, чтобы я могла осмелиться на безобразное поведение. Сейчас был один из таких разов.

Мы поднялись на крышу. Дирижабль ждал меня.

— Боюсь, вы проделали этот долгий путь впустую, полковник, — сказала я ему. — Я подчиняюсь приказам Мастера-Дознавателя. И эти приказы не подразумевали, что вы поедете со мной.

— Что ж, а я следую приказам Первого Ангела, и она хочет, чтобы я вас сопровождал. Более того, она дала мне власть руководить этим расследованием.

Он вытащил конверт, медленно развернул бумагу и показал мне документ.

— Вы увидите, что всё в полном порядке, — произнёс он с хищной улыбкой, как стервятник, кружащий над телом Дамиэля.

Я прочла документ. Там имелись все нужные печати и магические маркеры. Всё было подлинным. Это означало, что мне не только придётся повезти этого неприятного ангела с собой, но также придётся ему подчиняться.

— Добро пожаловать на борт, полковник, — холодно сказала я, махнув в сторону дирижабля.

— О, нет, — он заулыбался ещё шире. — Леди вперёд.

Я явно не хотела поворачиваться к нему спиной, но не могла показать, что вижу в нём угрозу. Так что я взошла на борт дирижабля, игнорируя покалывающее, подёргивающееся ощущение на шее. И подавляя желание развернуться и пойти сзади, чтобы держать его в поле зрения. Я служила Дознавателем, по крайней мере, сейчас. Я должна была поддерживать имидж. Как это всегда делал Дамиэль.

Пять минут на этой должности, а паранойя уже просачивалась в меня. Чем быстрее мы с Дамиэлем уберёмся от Дознавателей подальше, тем лучше будет для нас.

Глава 7

Проклятие

Легион Ангелов содержал одну-единственную тюрьму, и она называлась «Проклятие».

Могло показаться удивительным, что рука божьего правосудия на Земле содержала лишь одну тюрьму, пока ты не вспоминал, что Легион имел дело лишь с самыми серьёзными преступлениями, то есть, с изменой. Боги вовсе не улыбались тебе, когда ты делал себя угрозой для всего мира.

Серьёзные преступления приводили к серьёзным последствиям. Приговор обычно сводился к смертной казни. Легион и боги, правившие нами, не очень-то любили милосердие.

Но время от времени пленник считался слишком ценным, и потребность Легиона казнить его в назидание остальным становилась менее важной по сравнению с информацией, которая имелась в голове пленника. Поэтому вместо казни его отдавали Дознавателям и сажали в тюрьму, красноречиво названную «Проклятие».

Заключённые, наверное, на самом деле предпочли бы смерть вместо такой судьбы.

Большинство из них недолго выдерживало допросы Дознавателей. Самые сильные заключённые держались месяц или два, а потом ломались. Но Ева Дорен, некогда известная как майор Дорен, а теперь прославившаяся как предательница Легиона, была заперта здесь двадцать лет. За всё это время Дознаватели получили от неё очень мало. Она была воплощением упрямства.

Давным-давно я считала Еву одним из моих немногочисленных друзей. С тех пор многое изменилось. Для всех нас.

Я смотрела через переднюю стеклянную часть дирижабля на тюрьму. Снаружи «Проклятие» выглядело практически лишь посадочной площадкой на каменистом холме. Единственный вход находился на вершине горы.

Сама тюрьма находилась в холме, и её подземные уровни были надёжно окружены камнем. Заключённые содержались в камерах с барьерами Магитека, которые нейтрализовывали их магию.

Ну, или так я читала. Я никогда прежде не бывала в этой тюрьме. Она находилась в юрисдикции Дамиэля, и он часто сюда приезжал. Но я сторонилась этого места. Мне не нравилось наблюдать, как Мастер-Дознаватель ломает умы людей.

Так что довольно иронично, что он назначил меня временным Мастером-Дознавателем на период своего выздоровления. Полагаю, он больше никому не доверял.

Дирижабль завершил посадку. Полковник Холифайр и я сошли с борта и на лифте спустились вниз.

«Проклятие» было вовсе не таким, каким его себе представляло большинство людей. Хоть тюрьма и находилась полностью под землёй, внутри она не была сырой или грязной. Стены были ярко-белыми, лишёнными украшений в виде картин или фотографий. Пол был сделан из блестящего и идеально ровного белого мрамора. Освещение было холодного белого оттенка; создавалось такое ощущение, будто идёшь через ледяную пещеру.

Но если так подумать, то яркий и блестящий интерьер был абсолютно в стиле Дознавателей. Они сделали свою тюрьму такой же безупречной, как их униформа. Такой идеально новой. Такой чистой. Чтобы каждая капелька крови выделялась на этих нетронутых холстах. Всё, начиная с одежды Дознавателей и завершая их интерьером, служило одной цели: напугать их заключённых до покорности.

Всё здесь было таким тихим, таким неподвижным. Каждый наш шаг разносился громким ясным эхом, как звук одной жемчужины, отскочившей от пола в тихом оперном зале.

В конце коридора два Дознавателя в безупречных белых униформах стояли у двери в комнату допроса.

— Заключённая Ева Дорен внутри? — спросила я у них.

— Да, как и приказал генерал Драгонсайр, — взгляд левого охранника на мгновение метнулся к полковнику Холифайру. — Генерал сообщил нам, что вы придёте одна.

Я не вздохнула, хотя имела на то полное право. Вместо этого я сказала:

— Полковник Холифайр будет помогать мне в этом расследовании. По приказу Никс.

Солдаты кивнули, затем оба шагнули в сторону от двери, чтобы позволить нам пройти.

Комната была абсолютно тёмной, не считая яркого пятна белого света над допросной аппаратурой — жёстким и холодным металлическим стулом, с металлическими кандалами на лодыжках и запястьях заключённого. Такие же металлические ободки обхватывали грудь и талию заключённого.

Золотистое мерцание светилось вокруг стула — поле Магитека, настолько мощное, чтобы нейтрализовать ангела. Оно не причиняло особой боли, пока ты не пытался высвободиться и встать со стула, но если ты всё же пытался сбежать, оно прошибало твоё тело мега-зарядом магии. Я знала это потому, что сама разработала это кресло допроса.

Помимо работы ангелом Замка Бури и выполнением роли Морского Дракона, я возилась с технологиями. Это было моим хобби почти всю жизнь. Было что-то невероятно успокаивающее в простом акте собирания деталей воедино, чтобы заставить что-то работать — особенно в мире, где редко что складывалось и имело смысл. На протяжении лет Легион неплохо попользовался моим ремесленным хобби.

Комната допроса была зловеще тихой. Я слышала каждый шорох одежды Евы, задевавшей её оковы при дыхании, каждый удар её бьющегося сердца. Эффект эхо должен был нервировать пленников. Они слышали всё, видели каждую каплю крови на белоснежных и чистых униформах Дознавателей.

Я не была одета в белое. У меня не было времени переодеться после нашей миссии на Стихийных Просторах. Моя одежда не была безупречной или чистой, благодаря скелетам мамонтов и драконам Идриса Старфайра. Рваные дыры испещряли ткань вместе с узором из подпалин.

Металлический запах крови никогда не уходил из этой комнаты Допроса. Как и кислая вонь пота от всех, кто прежде сидел на этом стуле.

Ева не была окровавленной и вспотевшей. Она сидела на стуле для допроса как королева, расположившаяся на троне. Она выглядела чертовски невозмутимой и ужасно высокомерной для того, кто был заперт в тюрьме Легиона уже два десятилетия.

— Каденс Лайтбрингер, любимица Легиона, — сказала Ева. — Сколько лет, сколько зим.

— Слишком мало лет, слишком мало зим, — ответила я. — Я не ожидала когда-либо увидеть тебя вновь, да и не желала больше видеться с тобой.

— Я понимаю твою реакцию.

Сейчас будет «но». Я это чувствовала.

— Но ты должна понимать, что я лишь делала то, что считала правильным, — её скромная улыбка была сладкой, как конфеты.

Я скрестила руки на груди.

— Тебе явно надо скорректировать свои моральные ценности.

Ева усмехнулась — странный ответ, учитывая, что это её пристегнули к стулу для допроса в Легионе.

Я подошла ближе.

Я не видела Еву с того самого дня двадцать лет назад на Сиеннском Море, когда она пыталась убить меня и Дамиэля. Сейчас она выглядела точно так же, как и тогда, словно время, проведённое здесь, ничуть её не изменило. На ней была тюремная униформа, ярко-серебристый комбинезон. Ткань сияла при любом освещении: отражала дневной свет, светилась в темноте. В этом кричащем костюме, заключённый не мог надеяться пройти незамеченным.

Но если не считать тюремной униформы, это была все та же Ева Дорен. Её волосы были ухоженными. Её кожа была чистой. Само собой, на ней не было ни украшений, ни косметики, но она и не нуждалась в этом для того, чтоб сиять. В ней была магия Нектара богов. Она прошла весь путь до звания майора, всего на один уровень ниже ангела, прежде чем выдающийся акт непростительного предательства резко положил конец её карьере.

И её двадцатилетнее заточение, по-видимому, никак на неё не повлияло. Это тревожило сильнее всего.

— Но я так понимаю, ты вытащила меня из камеры не для того, чтобы вспоминать старые времена, — сказала Ева.

— У нас есть несколько вопросов, — сказала я ей.

— Понятно, — она посмотрела мимо меня на полковника Холифайра. — И ты не взяла с собой генерала Драгонсайра? Жаль. Мне очень нравится наблюдать, как вздувается маленькая жилка между его глазами, когда его безошибочные методы допроса подводят его.

— Ты увидишь, что я куда менее смешон, чем Драгонсайр, — заявил полковник Холифайр, протискиваясь мимо меня.

Он пристально смотрел на неё, и его лицо находилось всего в нескольких дюймах от её лица. Улыбка исказила его лицо; тёмные намерения светились в его глазах.

Ева без страха встретила его стальной взгляд.

— О, я сомневаюсь в этом, полковник… — она взглянула на имя на его куртке. — …Холифайр. Вы слишком низко себя оцениваете. На самом деле, я полагаю, что вы будете гораздо более забавны, чем генерал Драгонсайр.

Он резко ударил её по лицу — с такой силой, что она стукнулась головой о подголовник.

— Уже весело? — спросил он.

Она встретилась с ним взглядом.

— Вообще-то, я нахожу ваше выступление довольно посредственным.

Он замахнулся, чтобы опять ударить её.

Я схватила его за руку.

— Какого черта вытворите?

— Допрашиваю заключённую, — холодно ответил он.

— Генерал Драгонсайр не издевается над своими заключёнными.

— Генерала Драгонсайра здесь нет, — резко ответил полковник Холифайр. — И Первый Ангел велела мне получить ответы от заключённой любыми необходимыми способами. Если «любые необходимые способы» включают в себя бросание тебя в тюремную камеру, чтобы ты не мешала мне, то так тому и быть.

Я отпустила его руку.

— Хороший выбор. Правду про тебя говорят, Лайтбрингер. Ты очень умна. Идеальный маленький солдат, который знает, как выполнять приказы.

Его лицо было самодовольным, а тон — снисходительным. Это вызвало у меня желание ударить его.

Он снова ударил Еву, на этот раз ещё сильнее. Эхо металла зазвенело, когда её голова ударилась о подголовник.

Она одарила его окровавленной улыбкой.

— Уже лучше, солнышко. Но не надо так сильно стараться. Это кажется натужным. Как будто ты пытаешься скрыть тот факт, что понятия не имеешь, что делаешь.

Он ударил её кулаком в нос. Её затылок врезался в металлический подголовник с такой силой, что задрожал весь стул.

— Я ангел, — хрипло сказал он. — Я всегда знаю, что делаю.

— Уже лучше, — у неё из носа капала кровь. — А теперь ещё раз, с чувством.

— Я уже сыт по горло твоей дерзостью.

Он схватил со столика рядом молоток и шарахнул им по её руке.

Я была в ужасе от того, как Дамиэль ломал умы, но его методы были совершенно цивилизованными по сравнению с бесконтрольной жестокостью полковника Холифайра. Он совершал по отношению к ней такие жестокие поступки, которые никогда не следует даже обсуждать, не говоря уже о том, чтобы применять к живому человеку. Холифайр начал с того, что раздробил каждую кость в обеих руках Евы… и с этого момента всё пошло под откос.

— Прекратите, — наконец сказала Ева отчаянным шёпотом.

Жестокая улыбка тронула губы полковника Холифайра.

— Что-что?

— Прекратите.

— Я прекращу, когда ты ответишь на мои вопросы.

Она закашлялась кровью.

— Я вам отвечу.

Он торжествующе посмотрел на меня.

— Итак, похоже, что Драгонсайр вовсе не такой хороший Дознаватель, как ему кажется. Он держал её в заключении двадцать лет и ничего не получил. Я поработал с ней двадцать минут, и она изливает мне свою душу.

— Она ещё ничего не излила, — заметила я. Я взглянула на новые багровые пятна на полу и стуле и добавила: — Кроме крови.

— Твоя неизменная преданность Драгонсайру утомляет меня, Лайтбрингер, — он перевёл свой ястребиный взгляд на Еву. — Говори, — он поднял молоток. — Или я снова начну ломать что-нибудь.

Она рьяно закивала.

— Вы с Идрисом Старфайром работаете вместе? — спросил он у неё.

— Да.

— На демонов?

— Да. Но клянусь, сначала я этого не знала. Он обманул нас. Он давал нам обещания, клялся, что мы действуем во имя богов, пока не стало слишком поздно. Пока мы не зашли слишком глубоко. Пока мы не натворили столько мерзких, невыразимых вещей, что пути назад уже не было.

— Кто тебя обманул? Старфайр?

— Нет. Кое-кто другой, — она задрожала.

— Кто этот лживый, коварный изверг? — требовательно спросил полковник Холифайр. — Кто ввёл тебя в заблуждение? Кто привёл тебя на путь зла?

— Если я скажу вам, он заставит меня страдать за моё предательство.

Полковник Холифайр помахал молотом у неё перед носом.

— Если ты не назовёшь его имени, я заставлю тебя страдать ещё больше, — пообещал он ей.

Глаза Евы дрогнули. Её губы тоже задрожали.

— Это Драгонсайр. Дамиэль Драгонсайр.

Глава 8

Ангел-мститель

Я ни на секунду не поверила Еве. Дамиэль не был предателем. Я знала, что это неправда. Я знала это каждой клеточкой своего существа.

— Она явно лжёт, — сказала я полковнику Холифайру.

— Мои методы безошибочны. Они добиваются лишь истины, — его глаза смотрели жёстко, нос задрался. — После того, как я полностью сломал кого-либо, места для лжи не остаётся, — он жестом указал на дрожащее окровавленное тело Евы.

— Подумайте об этом, полковник, — сказала я. — В этом нет никакого смысла. За двадцать лет Дознаватели ничего не вытянули из неё ни о заговоре демонов, ни о таинственном хозяине. Но затем, через несколько минут после вашего прибытия, она называет генерала Драгонсайра главным вдохновителем всего этого, как демона-предателя. Сам Старфайр сказал, что он не служит демонам. Тут что-то не сходится.

— Всё сходится идеально. Драгонсайр контролировал это учреждение. Он всё это время оставлял её в покое, никогда по-настоящему не допрашивая. Поэтому, конечно, когда её допросил настоящий дознаватель, который хотел получить настоящие ответы, мы их получили. А что касается заявления Старфайра, то он лжец и предатель. Ты не можешь верить ни единому его слову.

Я взглянула на Еву, потом снова на него.

— Но вы можете доверять тому, что она говорит?

— Я доверяю своим методам допроса.

— Не позволяйте высокомерию ослепить вас, полковник.

— А ты не позволяй своей верности Драгонсайру ослепить тебя.

— Тут что-то не сходится, — повторила я. — Вы должны это видеть. Если бы генерал Драгонсайр действительно был предателем и хотел скрыть это, он бы давно убил Еву Дорен, чтобы сохранить свой секрет в тайне. Было бы легко обставить её смерть как несчастный случай.

— Он не стал бы убивать своего союзника, — ответил он пренебрежительно.

— Предатели всё время убивают своих союзников, — заметила я.

— Нет, если она ему для чего-то нужна.

Здесь происходило нечто большее. Проблема заключалась в том, чтобы отделить правду от всей лжи.

— Вы хватаетесь за соломинки, полковник. Эта история не складывается, но вы всё равно пытаетесь собрать все кусочки вместе с помощью жвачки и скотча.

Он ощетинился, явно оскорблённый моей аналогией. Он открыл рот, чтобы возразить против моих слов.

Но я не дала ему такой возможности. Я продолжала говорить.

— Генерал Драгонсайр имеет долгую и полную заслуг историю службы в Легионе.

— Многие солдаты Легиона с долгой историей службы оказались предателями.

Боги, как же мне хотелось ударить этого мужчину! Я никогда не встречала кого-либо, настолько невосприимчивого к здравому смыслу.

— Он вовсе не предатель. Он всегда был тем, кто выслеживал предателей.

— А может быть, он изучал их обычаи, и их близость с каждым днём всё больше развращала его, — сказал полковник Холифайр. — Пока он не начал вербовать их в свою армию предателей. Драгонсайр всегда был мутным. Все ангелы так думают.

— Это безумие, — рявкнула я на него. — Вы нацелились на генерала Драгонсайра только потому, что он вам не нравится. И потому что вы хотите получить его работу. Но если вы наконец получите его работу, то когда-нибудь кто-нибудь нацелится на вас точно так же, как вы нацелились на него. И в вас полетят те же обвинения.

— Я — защитник света, ангел-мститель, который стоит за всё доброе и праведное. Я не могу быть развращён подлыми предателями.

Он вообще ничего не понимал.

— Вам не нужно становиться предателем, чтобы быть обвинённым в предательстве, — сказала я с натужным терпением.

Полковник Холифайр хмуро посмотрел на меня.

— Демоны известны своими коварными тактиками, — продолжала я.

— Действительно, это так.

— Такими коварными тактиками, как приказать предателю соврать, — мой взгляд метнулся к Еве. — Потому что если демоны натравят Легион на его же Мастера-Дознавателя, то вскоре мы будем столь заняты погоней за собственной тенью и ложью, что не сможем сразиться с настоящим врагом.

— Ты пытаешься сбить меня с толку, Лайтбрингер. Но твоя замысловатая риторика не может скрыть ясную и простую истину: Драгонсайр — предатель, приспешник демонов. И ничто из того, что ты скажешь, не изменит этого.

Боги, это всё равно что говорить со стеной Магитека. Только и делает, что огрызается в ответ.

Мне пришлось сменить тактику. Полковник Холифайр был безнадёжен. Он непоколебимо встал на этот ошибочный путь.

Я повернулась к Еве и потребовала:

— Зачем ты выдумываешь эту безумную ложь?

— Это не выдумка. Это правда.

Она выглядела достаточно убедительно. Но я не поверила её игре. Ни на секунду.

Мне нужно допросить Еву ещё раз, чтобы докопаться до сути того плана, который она придумала. Разве последний допрос Евы Дамиэлем не заставил его послать команду Дознавателей на Стихийные Просторы, где они обнаружили то, что показалось им тёмными ангелами? И это привело Дамиэля, Лейлу и меня на Стихийные Просторы. Это не было простым совпадением. Ева связывала нас по рукам и ногам, обездвиживая.

— Я обещаю, что выясню, что ты задумала, — сказала я Еве.

Полковник Холифайр нажал кнопку на стене и заговорил в интерком:

— Мы здесь закончили. Заберите пленницу и верните её в камеру.

— Я ещё не закончила с ней, — я потянулась к кнопке, намереваясь сказать охранникам, чтобы они оставили Еву здесь ещё на некоторое время.

Он оттолкнул мою руку от интеркома.

— О, но ты уже закончила. Я отвечаю за это расследование, помнишь? А теперь, когда Драгонсайр оказался предателем, я также руковожу Дознавателями, — победа горела в его глазах, когда его взгляд упал на значок Дознавателя, который дал мне Дамиэль. — Приказы Драгонсайра недействительны. Ты больше не временный Мастер-Дознаватель. У тебя здесь вообще нет никакой власти.

— Вы не доказали вину Драгонсайра.

Он игнорировал меня, разговаривая сам с собой.

— Никс, должно быть, знала, что это расследование раскроет что-то нехорошее о Драгонсайре, — он переписывал историю, чтобы вписать события в своё мировоззрение. — Тебе лучше держаться от этого подальше, Лайтбрингер, — его брови приподнялись. — Как и Первый Ангел, я знаю, что ты слишком мягка, чтобы перенести тот факт, что твой муж предстанет перед правосудием богов.

Отвращение сочилось из каждого его слова. Он явно не одобрял мои чувства к Дамиэлю. Ангельские браки заключались по приказам, как и территории, и всё остальное в Легионе. Ангелы не должны были испытывать чувства к своему супругу, и уж тем более любить его/её. Другие ангелы недвусмысленно давали понять, как они не одобряли близость между мной и Дамиэлем. Они считали наши чувства признаком слабости.

Но это не так. Наша связь не сделала нас слабыми. Она делала нас несокрушимыми. Два ангела, соединённые любовью, объединённые одной целью. Мы были грозной силой.

Силой, которой другие ангелы боялись — я поняла это — даже сильнее, чем они боялись Дамиэля. Потому что полномочия Мастера-Дознавателя можно в мгновение ока отнять или передать. Я только что сама убедилась в этом. Но только не нашу с Дамиэлем любовь. Её нельзя сломать.

Обвинения Евы. И то, что Никс назначила полковника Холифайра ответственным за расследование. Это уходило корнями куда-то глубже. Непременно.

Полковник Холифайр вёл себя так, словно пришёл сюда, ожидая узнать о виновности Дэмиэля ещё до того, как Ева произнесла эти слова и осудила его. Я упрекала Дамиэля за то, что он был параноиком по отношению к другим ангелам, но мог ли он быть прав с самого начала?

Если ангелы достаточно сильно боялись нашего союза, они моли попытаться разрушить его. Возможно, они заранее спланировали свержение Дамиэля. Возможно, именно они вынудили Еву произнести эту ложь. Может быть, они предложили ей что-то за то, что она обвинит Дэмиэля. Может быть, дело вовсе не в демонах. Может быть, всё это устроил сам Легион? Может быть, они бы предали Дамиэля из страха — страха за свою власть, страха перед нашим союзом.

Ужасно много «может быть».

Я подумала о полковнике Холифайре. Он был безжалостен и презирал любого, кто обладал большей властью, чем он сам. Он недавно стал ангелом, уже после меня, но служил в Легионе дольше, чем я. И он пытался быстро накопить силу для себя и своего наследия.

Он уже экспериментировал с магией, манипулируя магическими парами, выходя за рамки магических правил спаривания Легиона, чтобы попытаться создать детей с ещё более высоким магическим потенциалом. Я читала кое-что из его исследований. Он думал, что может манипулировать магическими способностями в мельчайших деталях. Прямо сейчас он полностью завладел вниманием Никс. Первый Ангел отчаянно пыталась наполнить свой Легион более сильными солдатами, более могущественными ангелами.

Полковник Холифайр покинул комнату для допросов, словно ангел, ведомый одной-единственной целью.

Я выскочила из комнаты вслед за ним и встала у него на пути.

— Куда это вы собрались? Что вы собираетесь делать?

— Выполнять свой долг, — сказал он мне.

Перевод: он собирался поговорить с Первым Ангелом и сказать ей, что Дамиэль — предатель.

— Уйди с моей дороги, Лайтбрингер, — рявкнул он. — Или тебя тоже объявят изменницей.

Я не могла сражаться в этой битве. Я не могла сражаться с полковником Холифайром, только не так. Только не лоб в лоб. Поэтому я отступила с его пути.

Его губы растянулись в покровительственной улыбке.

— Разумный выбор.

К нам подошёл солдат в чёрной форме. Этот цвет действительно выделялся среди всех белых костюмов.

— Полковник Лайтбрингер. Полковник Холифайр, — он решительно кивнул каждому из нас по очереди.

Полковник Холифайр посмотрел на папку в руках солдата.

— У меня сейчас нет времени раздавать автографы, — сказал он с привычным высокомерием.

Солдат на мгновение замер, застигнутый врасплох, прежде чем продолжить начертанные им строки.

— Каждый, кто посещает «Проклятие», должен заполнить необходимые документы. Это обычная процедура.

Дознаватель в чёрном, должно быть, был каким-то администратором, солдатом, которому поручено следить за тем, чтобы всё шло гладко.

— Процедуры должны быть соблюдены, Лайтбрингер. Сделай одолжение этому мужчине и заполни наши документы, — полковник Холифайр выглядел чертовски довольным собой. — Моя миссия не может ждать.

Затем он пронёсся мимо меня и помчался по коридору, словно бросаясь в бой.

Я знала, что полковник Холифайр пытается задержать меня, связав бюрократическими узами, но ничего не могла поделать, если только не хотела ослушаться его. Он отдал мне приказ. Мы имели одинаковый ранг, но формально он отвечал за эту миссию. А это означало, что я должна сделать так, как он сказал. Если я ослушаюсь, то окажусь в проблемах вместе с Дамиэлем. А если я угожу в тюрьму, то не смогу спасти своего мужа.

Поэтому я схватила папку. В любом случае мне нужно время, чтобы всё обдумать и спланировать. Я найду способ вытащить Дамиэля из этой ситуации, но только не спеша. Мне нужно всё хорошенько обдумать.

Я быстро заполнила строчки в анкете для посещения тюрьмы.

Имя: Полковник Каденс Лайтбрингер.

Должность: Ангел Замка Бури.

Что бы я ни делала, я должна действовать быстро. Дамиэль не предатель. Так почему же Ева так сказала? Неужели кто-то в Легионе действительно подкупил её? Я тут же остановила себя. Мотивы и планы Евы сейчас не имели никакого значения. Прямо сейчас спасение Дамиэля было единственным, что важно.

Я начала заполнять раздел документов, посвящённый полковнику Холифайру.

Имя: Полковник Эрикс Холифайр.

Должность: Заноза в моей заднице.

Нет, я не могла так написать.

Так что вместо этого я написала «Ангел Центральной Территории».

Невиновен он или нет, но я боялась, что Легион всё равно осудит Дамиэля. Он вёл себя «мрачно» с тех пор, как потерял своего друга Джиро во время архангельских испытаний. Теперь он всё реже играл по правилам Легиона. Люди, особенно другие ангелы, говорили о Дамиэле. Они с подозрением относились к его действиям. Но больше всего они его боялись. То, что он был Мастером-Дознавателем, не делало его популярным мужчиной в Легионе. Всё это испытание может стать последней каплей, которая настроит Легион против него — особенно сейчас, в это неспокойное время, после потери стольких солдат из-за демонов. Чем напряжённое становилось в Легионе, тем больше солдат переходило на сторону Тёмных Сил.

Я уже закончила оформлять документы, но всё ещё не представляла, как мне спасти Дамиэля. Я услышала серию низких гудков и звук убирающегося трапа. Дирижабль только что взлетел. Полковник Холифайр явно спешил арестовать Дамиэля. По пути он позвонит Никс и получит её одобрение, чтобы лишить Дамиэля его власти и посадить под арест.

Он посчитал, что я ни за что не доберусь до Нью-Йорка первой.

Ну, а про Бриллиантовую Слезу он ничего не знал. Кинжал мог в одно мгновение привести меня к Дамиэлю.

«А потом?» — спросила я себя.

Если я ворвусь туда с оружием в руках, то Дамиэль будет выглядеть виновным. Тогда и я буду выглядеть виновной.

Должен же быть какой-то другой выход. Должно же быть что-то, что я могу сделать.

— Вы пропустили одну страницу, — сказал мне Дознаватель в чёрном.

Я снова взяла папку.

Боги, что я могла сделать? Как мне вытащить Дамиэля из этого?

Я могла бы предупредить его… но нет, я была уверена, что все каналы связи прослушиваются, включая мой телефон. И предупреждение не обязательно решит проблему. Я должна привести Легиону неопровержимые доказательства невиновности Дамиэля.

Как же мне это сделать? Что убедит их в его невиновности?

Я только что во второй раз вернула папку Дознавателю в чёрном, когда зловещий грохот сотряс здание. За землетрясением последовала какофония ревущих сигналов тревоги. Солдаты побежали по коридорам, кинувшись действовать.

Я остановила одного из них.

— Что происходит?

Солдат покачал головой.

— Не знаю, полковник.

Потом я заметила в коридоре кое-кого знакомого. Это был майор Грант, солдат, которого Дамиэль допросил первым двадцать лет назад, когда мы пришли во флорентийский офис Легиона. Значок на форменной куртке выдавал в нём командира этого объекта.

Он остановился рядом со мной.

— Что-то ударило в здание.

— Что ещё за «что-то»?

— Что-то взрывчатое, выпущенное только что прибывшим дирижаблем.

— Может ли это быть побег?

— Скорее, проникновение внутрь, — ответил он. — Взрывчатка ударила ниже тюремных камер. Они ударили по хранилищу.

— Хранилищу? И что же такое вы прячете в этой тюрьме?

— Ничего, всего лишь самые ценные секреты Легиона.

Глава 9

Хранилище

— Что за секреты? — спросила я у майора Гранта.

— Формулы и схемы всех наших зелий и дизайны устройств Магитека.

Это было… плохо. Возможно, даже катастрофически плохо. Формулы зелий Легиона и схемы Магитека могут быть очень опасны в неправильных руках. Или даже в правильных руках.

Я оказалась в тупике. Я должна действовать сейчас же, чтобы предотвратить разграбление хранилища Легиона. Но с каждой секундой моего пребывания здесь полковник Холифайр всё больше приближался к задержанию Дамиэля. Я знала, что он не рискнёт приказать собственным солдатам Дамиэля в Нью-Йорке арестовать его. Они боялись и уважали Дамиэля. И поэтому они будут колебаться. Это колебание было бы единственным преимуществом, в котором нуждался Дамиэль. Даже раненый, он был грозной силой.

Нет, полковник Холифайр соберёт своих верных солдат и сам отправится за Дамиэлем. Это давало мне время. Не так уж много времени, но всё же.

Вопрос в том, что я собираюсь делать с этим. Прежде всего, мне нужно выиграть немного дополнительного времени, чтобы придумать способ спасти Дамиэля.

— Вызовите сюда дирижабль полковника Холифайра, — сказала я майору Гранту. — Скажите им, что у нас срочное дело, которое угрожает Легиону и всему народу Земли. Тюрьма подверглась нападению неизвестных злоумышленников. Они взломали хранилище. Нам нужна их немедленная помощь.

Майор посмотрел на одного из своих солдат.

— Делай, как приказывает полковник Лайтбрингер. Мы будем в хранилище.

— Расскажите мне об опознавательных знаках на дирижабле, который напал на нас, — попросила я майора Гранта, когда мы с шестнадцатью другими солдатами бежали вниз по лестнице, всё глубже уходя в подземелье. — Было ли что-нибудь, что указывало бы на то, кто они такие?

— Это судно без опознавательных знаков.

— Значит, этот кто-то не хочет, чтобы мы знали, кто они такие.

Мы добрались до зоны нападения. Ещё дюжина солдат Легиона перестреливалась с незваными гостями. Сквозь дым я не могла разглядеть никого из злоумышленников.

— Кто-нибудь видел что-нибудь на их одежде, что указывало бы на то, кто они такие? — спросил майор Грант у солдат.

— Они взорвали дымовые шашки перед тем, как войти, — ответил один из солдат. Он не переставал стрелять.

— Здесь слишком много дыма, чтобы различить что-то помимо силуэтов, — сказал другой солдат Легиона.

И он был прав. Сквозь этот туманный суп трудно что-либо разглядеть.

— Тогда я просто войду и посмотрю поближе, — заявила я.

Я побежала сквозь дым, двигаясь так быстро, что слепые выстрелы незваных гостей не задевали меня. Они видели ничуть не лучше нас.

Пробравшись за туман, я быстро осмотрела злоумышленников. Затем я побежала обратно к солдатам Легиона по другую сторону дымовой завесы.

— Там тридцать два человека — это те, которых я смогла увидеть, но ещё больше людей я слышу в глубине, — сказала я. — Их одежда простая и чёрная. Нет никаких отметин, которые могли бы их выдать. И они носят маски на лицах.

— Они очень не хотят, чтобы мы знали, кто они такие, — сказал один из солдат.

— Конечно, нет, — сказал другой. — Никто не хочет, чтобы Легион Ангелов преследовал их до самого края Земли.

— Они занимают оборонительные позиции, охраняя коридор, который, видимо, ведёт к хранилищу, — сказала я им. — И я почувствовала запах магической взрывчатки.

— Там есть охранные чары, чтобы защитить хранилище от взрывов, — сказал майор Грант.

— Чары выдержат?

Его лицо было мрачным.

— Это зависит от того, какой магической огневой мощью обладает их коллективная сила, стоящая у входа в хранилище.

— Ну, а сколько у нас огневой мощи, чтобы выбить их оттуда?

— Почти двести пятьдесят солдат. Однако большинство из них сражается с дирижаблем, который всё ещё стреляет по нам.

— А вы не можете отвлечь сюда побольше солдат? Дирижабль же не обрушит здание на своих людей.

— Этот дирижабль может разрушить большую часть здания, не поставив под угрозу всё остальное. «Проклятие» построено как соты с отдельными отсеками, каждый из которых стабилен и независим от других.

— Значит, они могут уничтожить административные помещения и весь тюремный блок, но хранилище всё равно останется стоять?

— Да, — подтвердил он.

Я на мгновение задумалась, не пришёл ли сюда кто-то именно для того, чтобы убить заключённого. Видят небеса, здесь заперто много печально известных личностей. А у этих заключённых было много врагов. А также союзников. Союзников, которые скорее убьют их, чем позволят выдать свои секреты Дознавателям Легиона.

Но тогда вражеский дирижабль разнёс бы тюремный блок на куски и улетел. Чем дольше они оставались здесь, тем большей опасности подвергались. Им придётся долго стрелять по охраняемой двери хранилища, прежде чем у них появится хоть какой-то шанс прорваться внутрь. Если бы всё, что хотели сделать незваные гости — это убить заключённого (или даже всех заключённых), то они не стали бы ломать чары. Они бы просто послали сюда достаточно людей, чтобы всё выглядело так, будто они хотят что-то украсть, пока они взрывали тюрьму.

А может быть, они пытаются спасти заключённого.

— Какие меры принимаются для того, чтобы заключённые не сбежали отсюда? — спросила я у майора Гранта.

— Кроме обычных чар, стен и охраняющих их солдат, каждый заключённый снабжён ожерельем, которое снесёт ему голову, если он отважится отойти от этого здания более чем на сотню футов.

А это убьёт заключённого. Обезглавливание было верным способом убить практически любое сверхъестественное существо. Даже солдаты Легиона — или ангелы, если уж на то пошло — не могли выжить без головы.

— А как дезактивируются ожерелья? — спросила я.

— Это можно сделать только в том случае, если солдат Легиона с соответствующим допуском физически схватит ожерелье. Тогда оно открывается. Если кто-то другой дотронется до ожерелья, включая самого заключённого, оно взорвётся.

— Разве заключённые никогда не задевают ожерелье по ошибке? Например, во сне?

— Заключённые очень мотивированы оставаться неподвижными во сне. Ещё ни один заключённый не умирал, случайно задев ожерелье во сне. Однако в качестве меры предосторожности каждая камера укреплена и изолирована от других. Если одна тюремная камера будет разрушена, то другие камеры останутся нетронутыми.

— Опять эта конструкция сотов.

Он кивнул головой.

— Да. Соты внутри сотов. Здание — это соты, и каждая секция внутри него тоже соты.

— Это очень продуманная конструкция, — сказала я ему.

— Я знаю, — ответил он с явной гордостью.

Значит, именно он спроектировал эту тюрьму. Молодец. Ещё при первой нашей встрече я поняла, что он умён.

— Исходя из всей этой информации, мы вынуждены предположить, что целью злоумышленников действительно является хранилище, — сказала я. — Если мы ошибаемся, если они пытаются спасти заключённого, то, похоже, есть и другие меры, чтобы удержать их от этого курса действий, а именно взрывающиеся ошейники.

Он кивнул в знак согласия.

— Незваные гости охраняют коридор, — продолжала я. — Несколько человек, которые могут стрелять хоть немного прилично, смогли бы долго защищать этот коридор. Нам нужно больше солдат.

У майора завибрировал телефон. Он взглянул на экран. Затем он посмотрел на меня.

— Дирижабль полковника Холифайра откликнулся, — доложил он.

— Как скоро они будут здесь?

— Они не вернутся. Их миссия превосходит нашу мелкую стычку, — он нахмурился, когда произносил данные слова; это была явно прямая цитата. — Полковник уверен, что дочь генерала Сильверстара сможет решить нашу маленькую проблему, — на этот раз он нахмурился ещё сильнее.

Но не так сильно, как я. Несколько солдат посмотрели на меня с явным опасением. Они знали, что полковник Холифайр только что нанёс мне серьёзное оскорбление. Я сама по себе была ангелом. Ангелом со своей территорией и титулами. Ангелом с длинным списком достижений.

И всё же полковник Холифайр назвал меня просто «дочерью генерала Сильверстара». Даже не по имени и не по званию. Он буквально показал мне с неба большой, толстый средний палец.

— Что вы собираетесь сделать с полковником Холифайром? — хриплым шёпотом спросил меня солдат.

— Я ещё не решила, — честно ответила я. — Но что бы я ни решила с ним сделать, он пожалеет, что я его не убила.

Ангелы не терпели оскорблений, особенно от других ангелов. Я не просто хотела ответить, я должна была ответить. Если я этого не сделаю, то покажусь слабой, и все об этом узнают. Бездействие с моей стороны было бы открытым приглашением для каждого ангела со склонностью к поведению мудака (то есть, практически для всех) ударить меня.

Нет, с полковником Холифайром я разберусь в своё время. И я также придумаю, как спасти от него Дамиэля. Полковник Холифайр далеко не так умён, как ему кажется.

— Скажите полковнику Холифайру, что не приходя к нам на помощь, он нарушает свою клятву защищать Легион и Землю, — сказала я.

Затем я подождала, пока майор Грант наберёт на своём телефоне моё сообщение.

Ответ последовал почти мгновенно. И судя по суровому выражению лица майора, это были не очень хорошие новости.

— Ну и что же? — спросила я у него.

— Полковник Холифайр и его миссия крайне важны для выживания Легиона.

О, полковник Холифайр много думал о себе, да?

— Более того, — продолжал майор. — В своей роли нового Мастера-Дознавателя он приказывает нам прекратить докучать ему своими заурядными делами, иначе мы будем страдать от последствий нашего самовольного поведения.

Угроза. Громко и ясно. Какой прекрасный способ начать его правление тирании.

— Мило, — прокомментировала я.

— Простите меня, полковник, но Мастера-Дознаватели не славятся своей доброжелательностью, — сказал майор Грант. — Когда я впервые встретился с генералом Драгонсайром, он привязал меня к креслу моего командира и сокрушил мою волю одним ударом своей магии.

— Генерал Драгонсайр не сразу оттаивает к человеку.

Майор Грант наградил меня ровным взглядом.

— Но он же потом дал работу по управлению этим важным учреждением, — добавила я.

— Потому что я был лучшим кандидатом для командования тюрьмой строгого режима, способной содержать самых смертоносных заключённых Легиона. Генерал Драгонсайр может безжалостно и без колебаний сломать вас и всё же уважать вашу ценность. Вот что делает его таким ужасающим ангелом. Гораздо страшнее полковника Холифайра.

Остальные солдаты кивнули в знак согласия.

— К сожалению, ребята, похоже, мы сами по себе, — я сняла своё ожерелье из чёрного жемчуга и положила его на открытую ладонь.

Майор Грант взглянул на него.

— Я так понимаю, что это не просто талисман на удачу.

— Нет. Каждая жемчужина — это телекинетическая граната. И я собираюсь использовать их, чтобы вырубить незваных гостей, блокирующих вход в наше хранилище.

— Вы одна? Сама по себе? — майор Грант скептически посмотрел на меня.

Я не позволяла этому беспокоить меня. Люди недооценивали меня всю мою жизнь. Я была ангелом уже двадцать лет, но они всё ещё сомневались во мне. Дамиэль говорил, что виной тому моё «миленькое личико школьницы». Ну и ладно. Я могла и использовала ошибки людей в своих собственных интересах.

— Может быть, я и не ужасающий генерал Драгонсайр, майор, но всё же я ангел, — напомнила я ему.

Я уколола палец ножом и выдавила каплю своей крови на каждую жемчужину ожерелья. Жемчужины пульсировали светом, когда на них падали капли крови. Затем кровь смешивалась с жемчужиной и полностью исчезала.

Майор зачарованно наблюдал за происходящим.

— Вы запираете свою магию в жемчужинах, чтобы их заклинания не действовали на вас, — похоже, он был впечатлён.

Он действительно очень умён. Он понял чары ожерелья, просто наблюдая за мной. У Легиона не имелось такого оружия, как эти жемчужины. Я изготовила данный прототип только на прошлой неделе. Он нормально сработал в тестах, но это первый раз, когда я собиралась использовать его в полевых условиях.

— Я смогу стоять в самом центре всех этих телекинетических взрывов, и они меня не затронут, — сказала я, стараясь говорить совершенно уверенно.

— А этим жемчугом может воспользоваться любой? — спросил он.

— Только тот, кто обладает сильными телекинетическими способностями.

А это означало солдата Легиона как минимум шестого уровня, либо сильного телекинетика.

— Ладно, — сказал майор Грант.

И он встал рядом со мной, лицом к коридору, ведущему в хранилище. Очевидно, он собирался пойти со мной. Как майор, солдат седьмого уровня, он должен быть в состоянии активировать телекинетический взрыв в жемчужинах.

Однако ещё не факт, что его устойчивость к телекинезу была достаточно сильной, чтобы не дать взрыву вырубить его, и наличие закрепа по крови ничего не значило. Закреп по крови всё равно во многом полагался на наличие у солдата достаточно сильной телекинетической защиты. До сих пор я испытывала жемчуг только на одном объекте — на себе самой. Я была ангелом и солдатом девятого уровня, на два уровня выше, чем он. И прибавление сил с каждым уровнем ангела было во много раз мощнее, чем на более низких уровнях. Его магии может оказаться недостаточно, чтобы защитить его.

Но потом я вспомнила, как двадцать лет назад Дамиэль допрашивал его: Чары Телекинетика были одной из сильных магических сторон майора Гранта. Вполне вероятно, что он сможет остаться стоять на ногах.

— Очень хорошо, майор, — согласилась я, протягивая ему нож.

Он уколол палец и капнул по капле своей крови на каждую жемчужину.

— Мы с майором Грантом идём туда, — сказала я всем остальным. — Держитесь в стороне. Если вы вырубитесь, вы не окажетесь под рукой, когда нам понадобится, чтобы вы ворвались туда с подкреплением.

— И когда же нам следует начать наступление? — спросил меня один солдат.

— Когда майор Грант начнёт петь гимн богам.

Несколько солдат усмехнулись.

Я сняла жемчужины с ожерелья. Половину из них я отдала майору Гранту, а вторую оставила себе.

— Идёмте, — сказала я ему.

Мы бросились вперёд. Миновав дымовую завесу, мы сразу начали швырять жемчуг в каждую фигуру в маске, которую замечали. Быстро, пока они не успевали выстрелить. Телекинетический взрыв раздавался каждый раз, когда одна из наших жемчужин попадала в цель. Я продумала заклинание таким образом, чтобы воздействовать исключительно на живых существ, поэтому стены не дрожали и не ломались. Жемчуг только вырубил незваных гостей.

Теперь путь перед нами оказался свободен, и я взглянула на майора Гранта. Он по-прежнему стоял на ногах. Хорошо.

Я почувствовала онемение и покалывание в самых кончиках пальцев, как будто к рукам возвращалась кровь после того, как я их отлежала. Это побочный эффект от взрывов. Придётся улучшить заклинание, чтобы этого не случилось в следующий раз.

Я взмахнула рукой, посылая волшебный ветерок, чтобы развеять дым в коридоре. Теперь я могла видеть наших солдат. Все нападавшие лежали без сознания на полу. Никто не очнулся, чтобы заново сотворить туманный покров или выстрелить в нас.

Майор Грант оторвал взгляд от спящих солдат, с которых он снял маски.

— Я никого из них не узнаю.

А это означало, что мы до сих пор не знали, с кем или с чем имеем дело.

— Охраняйте наших новых пленников, — приказал майор Грант двум солдатам.

Затем мы со всеми остальными двинулись дальше по коридору. В самом конце, там, где должна быть дверь, оказалась большая дыра. Судя по всему, злоумышленники пробили чары, защищавшие хранилище.

— А здесь есть другой вход или выход? — спросила я у майора Гранта.

— Никакой двери, — ответил он. — Однако, судя по тому, что осталось от входа в наше хранилище, у злоумышленников нет никаких проблем с созданием собственных дверей.

— Но на это требуется время, — я махнула рукой двум солдатам Легиона. — Охраняйте вход в хранилище.

Остальные двинулись с нами внутрь.

Комната за проёмом не была похожа на хранилище. Здесь не было ничего блестящего. Здесь не было ни драгоценных камней, ни золота. Сокровища оказались довольно необычными. Зелья занимали стеклянные шкафы. На стенах висело оружие. На книжных полках лежали тетради, вероятно, заполненные формулами и схемами. И повсюду находились гаджеты и технологические штучки.

Это место походило на лабораторию, а не на хранилище сокровищ. И казалось, что эти вещи не просто хранились здесь; некоторые из них, наверное, были разработаны также здесь. Это напомнило мне мою лабораторию в Замке Бури, где я создавала подобные вещи. Вещи вроде жемчуга, который я только что использовала, чтобы устранить незваных гостей в коридоре.

Бандиты в чёрных масках увидели нас и открыли огонь. Мы бросились в укрытие. Флаконы с зельем разлетелись вдребезги.

— А в лаборатории есть резервные копии всего этого? — спросила я майора Гранта.

— Не всего, но большей части. Тетради от руки переписываются в другие тетради. Цифровых копий не существует. Некоторые формулы и схемы окажутся слишком опасными в руках врага. А компьютерную защиту слишком легко взломать.

Я приподняла брови.

— В отличие от физической защиты?

— До сегодняшнего дня сюда ни разу не проникали. Генерал Драгонсайр сам разработал систему защиты тюрьмы.

А Дамиэль придерживался мнения, что хорошая защита была бы неполной без изрядной дозы перестраховки.

Я посмотрела через всю комнату на злоумышленников. Всего их было восемь, они прятались за полками и стреляли в нас через промежутки между книг. Они расположились так идеально. Ну правда, они просто напрашивались на это.

Я ударила по книжному шкафу телекинетическим взрывом. Он опрокинулся и упал на них сверху, поймав их в ловушку под своим весом. Я сделала то же самое с двумя другими группами злоумышленников, которые стреляли в нас.

Стрельба прекратилась.

— Ну, вот и всё, — удовлетворённо сказала я.

Солдаты майора Гранта вытаращили на меня глаза. Очевидно, никто из них никогда прежде не видел, как ангел роняет книжные шкафы на отряд вражеских захватчиков. Что ж, по крайней мере, я не уничтожила тетради. Они по-прежнему оставались здесь, хотя и немного разбросаны.

— Разоружите и свяжите злоумышленников, пока они не проснулись и не начали снова стрелять в нас, — я взглянула на дымящуюся жидкость зелий на полу. — И уберите кто-нибудь эти пролитые зелья, пока они не подожгли всё здание, — быстро добавила я. — Когда откопаете главаря злоумышленников, приведите его ко мне. Я хочу знать, что эти люди искали здесь, внизу.

Я подняла с пола несколько разбросанных тетрадных страниц. На одной странице было написано нечто под названием «Любовное зелье № 42».

Сорок две версии. Кто-то явно очень хотел создать правильное любовное зелье.

Другая страница содержала уже не такое очаровательное зелье под названием «Живая смерть». А другие листы содержали формулы для выращивания магических кристаллов, зелье выносливости и указания по увеличению производства ушной серы. С какой стати кому-то понадобилось это делать? Когда я снова увижу Дамиэля, мне придётся подразнить его по поводу бесплатной лаборатории, которой он здесь заведует.

Чёрт возьми. Дамиэль. Я взглянула на свои часы. Даже если полковник Холифайр разгонит дирижабль до полной скорости, он не долетит до Нью-Йорка ещё несколько минут. Я всё ещё могла его опередить.

Я подошла к майору Гранту, который наблюдал за извлечением пленников из-под опрокинутых книжных шкафов.

— Эти злоумышленники должны были знать о нашей обороне изнутри, — сказал он мне. — Они прошли через них так, как будто ожидали всего этого. Они знали, с чем им придётся столкнуться, и пришли подготовленными, — он покачал головой. — Но это просто невозможно.

— Сколько людей знакомы с системой защиты тюрьмы? — спросила я у него.

— Немногие. Генерал Драгонсайр, я и капитан Уилкинс, — ответил он. — Генерал Драгонсайр не счёл разумным делиться информацией о нашей обороне.

Это был настоящий Дамиэль во всей красе. Он всегда говорил, что тайна перестаёт быть тайной, как только её узнают два человека. Вероятно, ему ненавистно было делиться планами защиты с кем бы то ни было, но он должен был оставить здесь кого-то за главного. Это майор Грант. А майор Грант нуждался в подкреплении на случай, если он уедет на задание, или с ним ещё что-нибудь случится. Этим подкреплением, должно быть, являлся капитан Уилкинс.

— У вас или у капитана Уилкинса есть причины предать Легион Ангелов?

Майор Грант выглядел ошеломлённым моей прямотой, но быстро пришёл в себя. В конце концов, он всё время имел дело с Дамиэлем. Вероятно, он был просто потрясён, услышав от меня такую прямоту. Моя репутация куда менее ужасающая, чем у Дамиэля.

— Нет, — сказал он. — И даже если бы мы это сделали, никто из нас не посмел бы предать генерала Драгонсайра.

— Он угрожал вам, — предположила я.

— Нет, он проклял нас.

— Проклял тебя? Чем?

— Если мы поделимся с кем-нибудь информацией об обороноспособности тюрьмы, если мы предадим генерала Драгонсайра или хотя бы подумаем о том, чтобы предать его, то мгновенно умрём.

Как же Дамиэлю удалось это провернуть? Проклятия — это магия фейри. А мгновенная смерть… может быть, это заклинание сирены, принуждение. Соединение магии фейри и сирены вместе могло бы создать этот смертельный эффект. Но это сложное комбинированное заклинание.

Я отбросила эти мысли в сторону. Сейчас неважно, как Дамиэль сотворил заклинание. С этим проклятием, нависшим над их головами, ни майор Грант, ни капитан Уилкинс не посмели бы предать его. Они ни с кем не делились планами защиты тюрьмы. Так кто же тогда это сделал?

— Я узнал эту, — сказал один из солдат, бросив одну из злоумышленников к моим ногам. — Тиана Хёрст, она же Коварная Ведьма.

— Она руководит бандой наёмников под названием «Ведьмины Сучки», — должно быть, это ругательство оскорбляло аристократический язык майора Гранта, когда он произносил его. Он с отвращением нахмурился.

— Их судно — «Летающая Обезьяна», — добавил другой солдат.

Майор Грант нахмурился ещё сильнее. Ему явно не нравилось быть втянутым в этот цирк.

Ну, может быть, у наёмников и были странные названия, но они очень компетентны. Они должны быть компетентными, чтобы пробиться сквозь защиту Дамиэля. Даже обладая сведениями от кого-то изнутри, нужно быть достаточно умным, чтобы использовать эти сведения и добраться до хранилища. Солдаты Легиона, защищавшие эту базу, тоже не были тупицами.

Один из солдат посмотрел на недовольное лицо майора Гранта.

— Мы захватили дирижабль.

Как будто это облегчало майору Гранту тот факт, что в его тюрьму проникли.

— Ну что ж, секреты Легиона спасены, и Земля снова в безопасности, — сказала я майору Гранту. — А теперь мне нужно вернуться в Нью-Йорк и перекинуться парой крепких слов с полковником Холифайром. Пришлите мне любую соответствующую информацию, которую вы получите от наёмников, а именно — что они пытались украсть, кто их нанял и как, во имя богов, они получили доступ к планам обороны тюрьмы.

— Мне подготовить для вас дирижабль, полковник?

— Нет, вам нужны ваши дирижабли здесь, чтобы держать судно наёмников под контролем, — а я всё равно воспользуюсь Бриллиантовой Слезой, чтобы вернуться в Нью-Йорк. — Я доберусь туда своими силами.

Я вышла из хранилища, стараясь выглядеть спокойной и собранной. Стараясь делать вид, что я никуда не тороплюсь. Ангелы не торопились. Мы двигались целеустремлённо, всегда контролируя себя, владея любым пространством, через которое проходили. Я знала это, потому что мой отец говорил мне это с тех пор, как я научилась говорить.

Добравшись до крыши, я расправила крылья и сразу же улетела. Я пролетела прямо мимо дирижабля наёмников. Он был привязан к тюрьме множеством толстых железных цепей. Он никуда не денется.

Оказавшись вне поля видимости любого в тюрьме, я вытащила Бриллиантовую Слезу. Я подумывала о том, чтобы телепортироваться на судно полковника Холифайра и устроить там диверсию. Это послужит ему хорошим уроком за тот трюк, который он выкинул. Полковник Холифайр переживёт падение, но это его задержит.

Этот план был одновременно очень заманчивым и очень детским. Я не могла просто так повредить один из дирижаблей Легиона. Не говоря уже о том, что если кто-нибудь увидит меня на борту, то это покажет, что у меня есть что-то особенное в рукаве: бессмертный кинжал, который в мгновение ока может телепортировать меня куда угодно.

Нет, я должна добраться до Дамиэля. Таков мой план. Мне нужно поговорить с ним, предупредить его, чтобы он убрался к чёртовой матери из Нью-Йорка до приезда полковника Холифайра. Но как это сделать? Как я могла помочь Дамиэлю, не превратив нас обоих в самых разыскиваемых преступников Легиона?

Я до сих пор не разобралась в этой части. А время всё шло и шло.

Моя рука сомкнулась на рукояти кинжала. Я мысленно представила себе Нью-Йорк, медицинскую палату в административном здании Легиона. Прямо там, где я оставила Дамиэля. Именно там, где мне нужно быть прямо сейчас.

Я телепортировалась в соседнюю пустую комнату, которая, как я знала, почти никогда не использовалась. Затем я зашагала через коридор к медицинскому отделению, всё ещё пытаясь сформулировать план действий. Мне нужно опередить полковника Холифайра и перестать реагировать на его действия. Пока я только отвечаю, я всегда буду как минимум на шаг позади него. Так победить невозможно. Эта стратегия обречена на провал.

Может быть, у меня и нет никакой стратегии, никакого выхода из этой неразберихи, но я отказывалась верить, что это невозможно. Должен же быть какой-то выход. Я просто пока не могла его придумать.

Что мне нужно, так это Дамиэль. Нам нужно вместе провести мозговой штурм, выработать стратегию, как это исправить.

Я вошла в медицинскую палату. А полковник Холифайр уже был там вместе с двенадцатью своими солдатами.

— Как вы так быстро сюда добрались? — выпалила я прежде, чем успела подумать.

Он посмотрел на меня, и в его глазах сверкнула победа.

— Я знаю, как добиться от дирижабля дополнительной скорости.

Моё время истекло.

— Теперь у меня есть полномочия допросить Драгонсайра, — свирепая улыбка осветила все его лицо. — И я докопаюсь до сути его предательства, прямо здесь и сейчас.

Я встала у него на пути.

— Отойдите, полковник, — прорычал он. — Или я заклеймлю вас сообщником Драгонсайра.

Чёрт бы его побрал! Он выглядел так, словно не хотел, чтобы я отходила. Как будто он хотел прикончить и меня тоже. Всё-таки надо было спровоцировать крушение его дирижабля на Чёрных Равнинах.

Когда я отошла в сторону, он выглядел разочарованным и обрадованным одновременно. Ему явно нравилось указывать другим ангелам, что им делать.

Я последовала за ним в палату Дамиэля. Но моего мужа нигде не оказалось.

Глава 10

Измена

Полковник Холифайр резко повернулся ко мне.

— Что ты сделала с Драгонсайром? — потребовал он.

Я скрестила руки на груди и упёрлась каблуками в пол.

— Я не знаю, где он сейчас.

— Я знаю, что ты его предупредила. Скажи мне, что ты сделала с ним, Лайтбрингер, или тебя прямо здесь и сейчас заклеймят как сообщницу.

— Твоя глубоко укоренившаяся паранойя не является доказательством, Холифайр.

Я обернулась на звук голоса отца. Он вошёл в комнату и встал рядом со мной, лицом к полковнику Холифайру.

— Но моих подозрений достаточно, чтобы привести её в комнату для допросов, — холодно ответил полковник Холифайр.

— Не в соответствии с правилами Легиона, — возразил отец. — Она ангел, а не какой-нибудь испуганный гражданин-человечишко, которого ты пытаешься подчинить страхом. Начнёшь запирать ангелов, Холифайр, и остальные дадут отпор.

Полковник Холифайр нахмурился, обдумывая услышанное.

— Это ещё не конец, — он пристально посмотрел на меня, и в его глазах горело презрение. — Я обещаю тебе, что докопаюсь до сути твоего предательства.

Затем он стремительно вылетел из комнаты.

Как только полковник Холифайр ушёл, отец повернулся ко мне.

— Холифайр уже призвал весь нью-йоркский офис к оружию, приказав им выследить Драгонсайра. Он заклеймил его как предателя Легиона.

— И настроил солдат Дамиэля против него, — с отвращением сказала я.

— Пойдём со мной, Каденс, — он начал удаляться.

Я последовала за ним, подстраиваясь под его быстрый шаг. Мы поднялись по многим лестницам, пока не достигли крыши. Там меня ждал дирижабль моего отца.

Ступая на борт корабля, мы хранили молчание. Мы шли по коридорам с гладким полированным паркетом и деревянными панелями на стенах. На этих стенах висели картины, демонстрирующие ангелов и богов и их борьбу с тьмой. Ангелы и боги изображались как прекрасные, совершенные, праведные существа. Демоны и тёмные ангелы были показаны как злые, уродливые и жестокие. Это идеальное воплощение святости и превосходства, именно такие произведения искусства можно ожидать увидеть в кабинете архангела — или, в данном случае, в дирижабле архангела.

У меня завибрировал телефон. Я посмотрела на экран. Там оказалось сообщение от Майора Гранта. Я прочитала его, нахмурившись. Я не знала, что делать с этой информацией.

— Пенни за твои мысли?[2] — сказал мой отец.

Это было такое странное выражение, слишком причудливое для моего отца, великого архангела Ридиана Сильверстара. Но он знал, что я собираю старые земные выражения. Мой отец не выказывает любовь открыто. Так, должно быть, он показывает, что ему не всё равно, что он поддерживает разговор со мной. Поддерживает связь со мной, демонстрирует, что я не одна.

— Ты всегда учил меня, что ангел бесценен, и мысли ангела тоже, — поддразнила я его. — С учётом сказанного, я не думаю, что пенни будет достаточной платой, чтобы убедить меня расстаться даже с частью своих мыслей.

Его лицо было серьёзным, почти обеспокоенным.

— Каденс, с тобой всё будет в порядке.

— Ну конечно, — сказала я дрожащим голосом. Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, чтобы не разрыдаться на глазах у отца. — Я отправилась в тюрьму Легиона, чтобы допросить Еву Дорен, но полковник Холифайр перехватил мой допрос.

— Холифайр отнюдь не деликатный мужчина. Он простак, жаден до власти и получает удовольствие от страданий других.

Всё, что мой отец ненавидел.

— Ну, этот простак-ангел каким-то образом состряпал изощрённый план, с помощью которого он заставил Еву Дорен «признаться», что она и не совсем мёртвый Идрис Старфайр оба работают на Дамиэля, который служит демонам.

Мой отец только усмехнулся в ответ.

— Абсурдная блажь. Вопиющая гордость и тщеславие Драгонсайра не позволят ему когда-либо служить демону-повелителю. Он слишком рьяно преследует предателей. А Холифайр хватается за любой предлог, чтобы украсть работу Драгонсайра.

То есть, мой отец всё же верил в невиновность Дамиэля.

— После того как мы покинули комнату для допросов, полковник Холифайр всучил мне тюремные документы, а сам сел на дирижабль и полетел в Нью-Йорк. Вскоре после его отъезда тюрьма подверглась нападению вражеского дирижабля. Они проникли в тюремное хранилище. Я приказала майору Гранту, офицеру, ответственному за «Проклятие», вызвать полковника Холифайра обратно, чтобы он помог нам обороняться, но Холифайр считал себя слишком важным для такого презренного дела.

— В тюремном хранилище хранятся секретные формулы зелий Легиона и схемы Магитека. Любое проникновение туда представляет серьёзную угрозу для самого Легиона. И Холифайр не вернулся, чтобы помочь вам? — его брови сошлись на переносице. — Я могу заклеймить его предателем за такой вопиющий идиотизм.

— Полковник Холифайр плотно закутался в свой плащ нового Мастера-Дознавателя.

— Он должен позаботиться о том, чтобы кто-нибудь не пришёл и не задушил его этим плащом, — мрачно сказал отец.

Угроза была громкой и ясной. Очень жаль, что полковника Холифайра здесь не было, чтобы услышать это. Хотя я не сомневалась, что отец передаст ему эту угрозу позже — со всей утончённостью и фанфарами, подобающими ангелу.

— Расскажи мне об этих наёмниках.

— Их предводительница — Тиана Хёрст, — сказала я.

— Коварная Ведьма. Она возглавляет Ведьминых Сучек, — он даже не дрогнул, произнося красочный титул.

Как и майор Грант, мой отец был утончённым аристократом. Но в отличие от майора Гранта он был ангелом. Одним из первых в Легионе. И как один из первых ангелов, как один из первых солдат Никс в Легионе Ангелов, он имел большой опыт в пачкании своих рук и научился игнорировать всю кровь, сажу и грязные слова.

— Верно, — сказала я. — Итак, майор Грант только что написал мне. Дознаватели допросили нескольких наёмников. Очевидно, они были наняты таинственным заказчиком через посредника. Наёмники даже не знают, кто их нанял.

— Значит, тот, кто их нанял, не хочет, чтобы всё это выследили. И не верит, что наёмники будут держать язык за зубами.

А они и не держали язык за зубами. Я покинула тюрьму всего полчаса назад, когда солдаты майора Гранта всё ещё были заняты извлечением наёмников из-под завала. Прошло, наверное, ещё минут десять, прежде чем наёмников ввели в комнату для допросов. Дознаватели сломали их в мгновение ока.

— Майор Грант собирается попытаться выследить заказчика наёмников через агента-посредника, но учитывая паранойю этого заказчика, я уверена, что существует целая вереница посредников, — сказала я. — Сомневаюсь, что майор Грант найдёт заказчика.

— А что должны были украсть наёмники?

— Формула зелья, как написал мне майор Грант. Живая Смерть. Это определённо звучит зловеще. На самом деле, так совпало, что я подобрала лист с формулой этого зелья с земли после того, как похоронила наёмников.

— Похоронила?

— Под несколькими книжными шкафами, — пояснила я.

— Под несколькими книжными шкафами?

— Для гарантии. Я не хотела, чтобы они опять начали стрелять по нам.

Мой отец редко демонстрировал эмоции, но тут вздохнул.

— Ты могла бы просто использовать свой меч, Каденс, как и любой уважающий себя ангел.

— Поджечь меч? Хорошенько напугать этих наёмников?

— Страх — это мощное оружие.

— Как и прочный деревянный шкаф, — парировала я. — Куда более эффективное оружие, чем горящий меч — как минимум тогда, когда сражение происходит в комнате с воспламеняемыми бумагами и крайне взрывоопасными зельями. Если бы я взорвала Хранилище Легиона, ты бы меня отчитал, папочка.

— Ещё как, — согласился он. — Ну ладно. Твоё решение, пусть и неортодоксальное, нанесло меньший урон сокровищам Легиона, чем огонь.

Мои мысли вернулись к листу с зельем, к формуле Живой Смерти, которая была так близко к наёмникам.

— Формула едва не оказалась в их руках. Они подошли так близко. Они могли бы её заполучить, — я нахмурилась. — Живая Смерть. Это звучит просто ужасно. Интересно, что собирался сделать с ним заказчик наёмников?

— Учитывая сложность и дороговизну такой операции, зелье должно играть ключевую роль в чём-то большом, — заключил мой отец. — Как наёмники пробили оборону тюрьмы? Паранойя Драгонсайра сделала бы это почти невозможным.

— Этого мы не знаем. Наёмники получили планы тюрьмы от своего заказчика.

— Похоже, в тюрьме есть предатель.

— Только Дамиэль и двое других солдат Легиона знали детали обороны, — сказала я ему. — И Дамиэль проклял их обоих так, что они упали бы замертво, если бы поделились этими планами. Или если бы они предали Дамиэля.

— Про Драгонсайра скажу одно: он определённо думает наперёд, — сказал мой отец. — Но даже он не может предсказать всего. Оставь расследование случившегося в тюрьме майору Гранту. Прямо сейчас самая большая наша проблема — полковник Холифайр.

То, что чьё-то нападение на Легион было меньшей проблемой по сравнению с одним из наших же ангелов — сущее безумие. Мы должны бороться с угрозами для Земли, а не воевать друг с другом. Если мы не сделаем что-либо, чтобы остановить эту внутреннюю турбулентность, мы уничтожим самих себя.

— Я следил за сообщениями, пересылаемыми между полковником Холифайром и Никс, — сказал мой отец, когда мы подошли к обзорному залу в передней части дирижабля.

Я посмотрела на круглый фасад, сделанный из стеклянных окон и дверей. Дирижабль поднимался все выше, над высокими зданиями Нью-Йорка.

— Ты шпионил за Первым Ангелом? — спросила я отца, поразившись его смелости.

В дальнем конце комнаты был бар, но мой отец туда не сел. Он выбрал один из коричневых кожаных диванов перед стеклянными окнами.

— Я держу себя в курсе всех событий. Как и положено любому ангелу, — сказал он. — Весь Легион рыщет в поисках тёмной и иной магии. Я уже много лет предупреждаю тебя об этом, Каденс. Я знал, что это произойдёт. И я приготовился к этому.

— Ты знаешь, где Дамиэль, — поняла я, усаживаясь на диван напротив него.

На столе между нами уже стоял поднос с дымящимся чайником и тремя чашками. И хрустальное блюдо, наполненное крошечным круглым сдобным печеньем.

Генерал Сильверстар спокойно налил чай мне и себе.

— Как только полковник Холифайр явился и вмешался в твой допрос Евы Дорен, я понял, что всё кончено. Я вытащил Драгонсайра из Нью-Йорка. Эта ситуация явно подстроена, и всё для того, чтобы заклеймить Драгонсайра как тёмного. Именно по этой причине полковник Холифайр и оказался здесь. Он прибыл со своими выводами в руках, и всё, что он делал после этого, предназначалось для того, чтобы они стали реальностью.

— Ты спас Дамиэля. Ты позаботился о нём.

Он отхлебнул из своей чашки.

— Ты удивлена.

— Конечно, я удивлена. Тебе не нравится Дамиэль.

— Но тебе он нравится, Каденс. И я не считаю Драгонсайра предателем, как бы «по-тёмному» он себя ни вёл. И у него нет никакого тёмного плана, чтобы предать Легион и свергнуть порядок богов.

Дирижабль тряхнуло.

Я огляделась вокруг.

— Что это было?

Мой отец медленно, безмятежно потягивал чай.

— Нас берут на абордаж.

Он всегда был таким правильным, таким уравновешенным, как бы плохо всё ни складывалось. Даже если вокруг наступал конец света, он никогда не впадал в панику и не терял хладнокровия. Он всегда казался полностью контролирующим ситуацию, даже если на самом деле он вообще её не контролировал. Он входил в каждую комнату так, словно она принадлежала ему, вступал в каждую битву так, словно не сомневался, что выиграет её. Нет, не просто выиграет — полностью уничтожит любое препятствие и сравняет с землёй любого врага.

— Где Дамиэль? — спросила я у него далеко не так спокойно. — Здесь? На этом судне?

Он выглядел слегка оскорблённым.

— Нет. Я не настолько глуп. Драгонсайр хорошо спрятан. Я знаю, как уберечь людей от того, чтобы их нашли, — у него зазвонил телефон, и он ответил на звонок. — Да, капитан? — он помешал свой чай. — Конечно, будьте любезны, проводите полковника Холифайра и его Дознавателей. Устройте им полную экскурсию, — он повесил трубку.

Я встретилась взглядом с отцом.

— Ты знал, что полковник Холифайр пошлёт солдат обыскать этот дирижабль.

— Конечно, я знал. Холифайр с энтузиазмом относится к своим обязанностям. Даже с излишним энтузиазмом. Он позволил своим эмоциям затуманить рассудок. Он ненавидит предателей. А ненависть — это мощная эмоция, неподобающая ангелу. Ангел всегда должен сохранять трезвую голову, всегда видеть вещи ясно и логично.

— Я напомню тебе об этом в следующий раз, когда мы с Дамиэлем будем ужинать с тобой.

— Каденс, — выражение его лица скрылось за маской. Опустело.

— Мы обелим имя Дамиэля, — сказала я ему. — И всё будет по-прежнему, как раньше.

— Всё никогда не будет как раньше, — сказал он мне нехарактерно нежным тоном. — Всё зашло слишком далеко. Это уже нельзя исправить.

— Я не верю, что на свете существует нечто невозможное. Ты это знаешь. И эта философия хорошо мне послужила.

— Не в этот раз, — сказал он, и с его губ сорвался лёгкий вздох. — Драгонсайра уже приговорили.

— То есть, ты просто ставишь на Дамиэле крест? — прорычала я.

— Ты ведёшь себя эмоционально.

— О да, чёрт подери.

— Ты должна сосредоточиться, Каденс. Возьми себя в руки. Контролируй свои эмоции.

— Как я могу быть спокойна, когда вся моя жизнь разорвана в клочья? — потребовала я. — Когда моего мужа объявили изменником и будут гнаться за ним до самого края света?

— Если бы ты мыслила трезво, то поняла бы, что я не поставил крест на твоём муже. Если бы я поставил на нём крест, то не помог бы ему исчезнуть до того, как его найдёт полковник Холифайр.

Я резко захлопнула рот. Я поняла, что он был прав. Я не могла ясно мыслить.

— Дознаватели только что взошли на борт, — сообщил он мне.

— Откуда ты знаешь? Эти стены звуконепроницаемые, даже для сверхъестественных органов чувств. Даже для органов чувств ангела.

— Только для органов чувств некоторых ангелов, — загадочно ответил он.

Я задумалась, затем объявила.

— У тебя есть панель с экраном внутри того подлокотника. Ты пользуешься ей, чтобы наблюдать за ситуацией.

Он поставил свою чашку с чаем.

— Ты всегда была умной девочкой.

— А теперь я очень умный ангел.

— Действительно. При прочих равных условиях полковник Холифайр тебе не ровня, — гордо заявил он. — Но условия не равны, Каденс. У Холифайра за спиной целый Легион Ангелов.

Я указала на себя, потом на него.

— Только не эти два ангела.

— Возможности нас двоих ограничены.

— Но мы это сделаем.

— Да, — согласился он. — Да, мы это сделаем.

— Ты знал, что полковник Холифайр обыщет этот дирижабль.

— Конечно. Как я уже сказал, он дотошен. В этом я не могу его упрекнуть.

Я знала это выражение в глазах моего отца. Этот взгляд я так часто видела на протяжении многих лет, когда была ещё ребёнком. Именно так он смотрел на меня всякий раз, когда критиковал мою работу, перечислял мои недостатки и намечал пути к улучшению. Я знала, что сейчас он думает о многочисленных недостатках полковника Холифайра. Он ничего не мог с собой поделать. Он был вынужден видеть несовершенства — и желать исправить их.

Двери в смотровой зал распахнулись настежь. В комнату ворвался полковник Холифайр, за ним следовал капитан Холлоуэй. Капитан Холлоуэй был правой рукой моего отца с тех пор, как я себя помню.

— Генерал, я сообщил полковнику Холифайру, что вы слишком заняты, чтобы встретиться с ним, — сказал он моему отцу.

— Заняты интригами, несомненно, — взгляд полковника Холифайра метался между мной и моим отцом.

— Вы забываетесь, полковник, — сурово произнёс мой отец.

— Расследование Мастера-Дознавателя превосходит любой ранг, генерал, — ответил полковник Холифайр тоном сальным, как сам жир.

— Здесь никто не мешает вашему расследованию, полковник. Вы не можете просто ворваться в мой кабинет. Или на мой дирижабль. Вы по-прежнему должны соблюдать те же правила Легиона, что и все остальные. И насколько я знаю, генерал всё ещё выше по званию, чем полковник.

Ноздри полковника Холифайра раздулись, как у быка, готового к атаке.

Сделав глоток чая, мой отец посмотрел на него с тем же холодным видом, что и всегда.

— Я могу процитировать соответствующее постановление, если вы подзабыли, полковник.

Полковник Холифайр сердито посмотрел на него. Он явно кипел от злости; я была удивлена, что дым не повалил из его ушей. Или из его глаз. Он смотрел на моего отца так, словно хотел поджечь его.

Но мой отец прав. Мы не вмешивались в расследование полковника Холифайра, так что он не мог просто помахать своим блестящим новым значком Мастера-Дознавателя и использовать это как предлог, чтобы выбросить все приличия Легиона в окно — или поджечь других ангелов.

— Садитесь же, полковник, — тон моего отца был не приглашением, а приказом. — Присоединяйтесь к нам за чаем.

— Я не пью чай.

— Тогда просто сядьте, — он говорил так, словно отчитывал непослушного ребёнка за плохие манеры.

Я сохраняла невозмутимое выражение лица, что было возможно только потому, что я практиковалась всю свою жизнь. Мне просто хотелось улыбнуться отцу. Я никогда не любила его так сильно, как сейчас.

Полковник Холифайр и мой отец продолжали пристально смотреть друг на друга. Наконец полковник Холифайр отвёл взгляд. А потом он сел.

— Вот так-то лучше. Манеры — это то, что отличает людей от чудовищ… ангелов — от дикарей, — он отхлебнул из чашки.

На самом деле я немного нервничала, и мне нужно было что-то сделать со своими руками, поэтому я взяла чашку и сделала глоток. Терпкий вкус обжёг мне язык. Чёрный чай. Без сахара.

У нас с отцом были совершенно разные предпочтения, когда дело касалось чая. Мне нравился фруктовый чай, особенно клубничный или малиновый. Если он был фруктовым и сладким, то не нуждался в сахаре. Всё, что мне нужно, находилось прямо там, и не надо никаких добавок. Это вся суть моей жизненной философии. Моя семья тоже была такой. Это именно то, что мне нужно, никаких излишеств или подсластителей, если всё идеально с самого начала.

Отец поставил свою чашку на стол.

— Итак, чем мы можем вам помочь, полковник?

— Вы знаете, зачем я здесь.

— Вы ищете генерала Драгонсайра, — ответил отец. — Позвольте мне избавить вас от лишних хлопот. Его здесь нет.

— Мне это известно, — голос полковника Холифайра дрожал на грани рычания.

— И все же вы обыскиваете мой дирижабль.

— Нельзя быть слишком осторожным, когда речь заходит о предателях, генерал. Надо непременно расставить все точки над i. Конечно, вы, как никто другой, оцените это. Возможно, генерал Драгонсайр пробрался на борт без вашего ведома. Вам бы не хотелось неосознанно помогать предателю.

— Могу вас заверить, полковник, что я никогда ничего не делаю неосознанно.

Полковник Холифайр выглядел так, словно только что набрал полный рот гвоздей и прожевал. Его взгляд метнулся ко мне.

— А ваша дочь? Как много вы знаете о том, что она делает?

— Я сижу прямо перед вами, полковник, — резко сказала я. — Вот сами меня и спросите.

Он посмотрел на меня, как ястреб, заметивший мышь. Он понятия не имел, с кем имеет дело.

— Вы помогли генералу Драгонсайру бежать из Нью-Йорка?

— Нет.

— Вы видели его после побега?

— Нет.

— Говорили с ним?

— Нет.

— Вы знаете, где он?

— Нет.

— Вы знаете, что он планирует сделать?

— Нет.

— А как насчёт Евы Дорен? Что вам известно об её местонахождении?

— Она сидит в тюремной камере в «Проклятии».

Он покачал головой.

— Она погибла? — удивлённо спросила я.

— Она сбежала, — сказал мне полковник Холифайр. — Вскоре после того, как я покинул тюрьму.

Но это означало бы… Наёмники… Неужели их действительно послали украсть формулу зелья? Или они просто отвлекали внимание от гораздо более зловещего плана? Нападение наёмников происходило в то время, когда Ева сбежала. Это не могло быть простым совпадением.

И как, чёрт возьми, ей вообще удалось улизнуть, чтобы ожерелье не разнесло её на куски?

— Ева Дорен сбежала примерно в то же время, когда исчез генерал Драгонсайр, — сказал полковник Холифайр. — Они явно работают вместе. Драгонсайр — один из трёх человек, которые могли бы снять её охранное ожерелье. Местонахождение остальных солдат известно. А вот местонахождение Драгонсайра — нет.

— Это просто смешно. Генерал Драгонсайр не работает с Евой Дорен. Именно он и я поймали её двадцать лет назад.

Он переплёл пальцы домиком.

— Вы в этом так уверены?

— Да, я уверена. Я же была там.

— Генерал Драгонсайр — умелый манипулятор.

— Я его знаю.

— Или вы его вообще не знаете, и он вас одурачил, — он нахмурил брови. — Или вы прекрасно его знаете, и вы в одной лиге с ним. Так что из этого правда, полковник?

— Я выбираю здравый смысл вместо этой буйной паранойи и безумия. Генерал Драгонсайр — не изменник. И я тоже.

Он поднялся на ноги.

— Может, я просто заберу вас на допрос, чтобы убедиться наверняка.

— Нет, ты этого не сделаешь, — мой отец безмятежно поставил чашку чая.

Взмахом руки с телекинезом он заставил внешнюю дверь распахнуться, а потом вторым телекинетическим ударом вышвырнул полковника Холифайра в открывшийся проём и за борт дирижабля.

Когда дверь вновь закрылась, я смогла лишь уставиться на него с разинутым ртом.

— Ты только что вытолкнул полковника Холифайра за борт.

— Жить будет, — мой отец снова взял чашечку чая и отпил небольшой глоток, словно он постоянно вышвыривает (в буквальном смысле!) людей со своего дирижабля. — Он ангел. Он умеет летать. Но возможно, он научится на своей ошибке, и в следующий раз ему не хватит дерзости так неуважительно разговаривать с архангелом. Он, может, теперь и Мастер-Дознаватель, но я по-прежнему выше его рангом. Когда у него в голове прояснится, он вспомнит об этом.

— Может быть, — сказала я. — Но я не уверена, что он настолько здравомыслящий.

— Может, и нет, но тогда Первый Ангел напомнит ему, где его место. И где моё. Я об этом позабочусь, — он поглаживал свой подбородок. — Но дело не только в эго полковника Холифайра. Ситуация даже хуже, чем я думал. Ева Дорен сбежала в одно время с Драгонсайром. Это даёт полковнику Холифайру всё вооружение, которое ему нужно. Совпадение времени слишком подозрительное; это делает твоего мужа причастным. Но и это не самая большая наша проблема. Нет, самая большая наша проблема — та, кто связывает Драгонсайра и Еву Дорен: ты. Это расследование теперь сводится уже не к одному ангелу-предателю. Всё уходит корнями глубже. Намного глубже. Полковник Холифайр копает под тебя, Каденс.

— Всё это лишь косвенные улики… ну, я даже не могу назвать их доказательствами, — я вскинула руки. — Это просто паранойя.

— Да, это так, — согласился отец. — Но паранойя — это мощная сила, которая в настоящее время безраздельно властвует в Легионе Ангелов. Полковник Холифайр не успокоится, пока Драгонсайр не будет взят в плен — и ты тоже, если он добьётся своего. Он будет копать и копать, пока не найдёт способ осудить тебя. Самое худшее ещё впереди.

— Должен же быть какой-то выход из этой ситуации. Побег.

— Ты хочешь сбежать?

Тяжёлый вздох сотряс мою грудную клетку.

— Иногда отступление — это единственный оставшийся путь.

— Только не в этот раз. Ты не можешь убежать, Каденс. Если ты это сделаешь, тебя заклеймят предателем, как и Драгонсайра.

— Мне всё равно, как они меня назовут. Я знаю правду.

— Возможно, для тебя не имеет значения, что думает Легион, но для Неро это действительно важно. Если ты убежишь, он окажется сыном двух вероломных ангелов. Он станет изгоем. Путь к становлению ангелом будет навсегда закрыт для него.

Я сердито посмотрела на него.

— Неужели ты всерьёз думаешь, что после всего, что сделал Легион, после того, как он предал нас, я захочу, чтобы мой сын вступил в его ряды?

— Но Неро должен вступить в Легион. И он должен стать ангелом. Ты же знаешь, Каденс. Неро нуждается в Нектаре богов, чтобы получить силы и защитить себя от магических охотников, которые до сих пор выслеживают и убивают потомков Бессмертных. И ему нужен этот Нектар, чтобы изменить его магию, скрыть её от тех охотников.

Те же самые охотники убили мою мать, одну из немногих Бессмертных, которым удалось пережить массовое уничтожение её вида.

— Но если ты сбежишь с Драгонсайром, тебя тоже заклеймят как предателя, — сказал мой отец. — Ты разделишь его позор. И Неро тоже. Мы не можем этого допустить. Неро должен стать ангелом.

— Дело не только в охотниках, — осознала я. — Ты что-то знаешь. Что-то насчёт Неро.

— Знаю.

— Скажи мне.

— Это не лучшая идея.

— Мы уже давно миновали стадию хороших идей, пап. Остались только плохие, — я слабо рассмеялась. — И Неро — мой сын. Мне нужно знать, что тебе о нём известно.

— Хорошо, — согласился он. — Твоя мать обладала многими магическими способностями, одной из которых была способность предвидеть будущее. Иногда она говорила о пророчестве, связанном с нашим внуком.

Неро.

— И что по поводу Неро? — спросила я.

— Она мало что говорила, — ответил мой отец. — Она утверждала, что будущим слишком опасно манипулировать. Она лишь сказала, что наш внук должен оставаться на Земле, и что он обязан стать ангелом в Легионе. И однажды судьба всего будет зависеть от роли, которую он сыграет.

— Ему всего десять лет! — паника взбурлила в моем сердце, вызвав взрыв адреналина. Я должна была защитить Неро. — Ты не можешь свалить на него «судьбу всего».

— Я ничего на него не сваливаю, — ответил мой отец. — Я пытаюсь сохранить ему жизнь. Я пытаюсь сохранить жизнь всем вам, даже Драгонсайру. И чтобы добиться успеха, мы все должны сыграть свои роли.

— И какова моя роль?

— Легион тебя подозревает. Есть лишь один способ завоевать их доверие, а вместе с тем и обеспечить будущее Неро.

— А именно?

— Никс тебя не арестует. По крайней мере, не сразу же, — сказал мне мой отец. — Холифайр не может доказать, что ты сделала что-то плохое. Но Никс испытает твою преданность, и ты должна проявить себя как верный солдат, Каденс. Это единственный способ. Я уже обсудил это с Драгонсайром, и он согласен.

Что ж, это официально первый раз, когда эти двое пришли к согласию по поводу чего-либо.

— Согласен с чем?

— Легион прикажет тебе выследить Драгонсайра. Ты должна подчиниться.

Я нахмурилась.

— И к чему это приведёт?

— К вашим смертям, — сказал он. — Только погибнув, как герой при исполнении долга, во время охоты на предателя богов, ты можешь вымостить для Неро дорогу к вступлению в Легион. Только умерев, ты сможешь помочь ему выполнить своё предназначение и стать ангелом, как ему и суждено.

Глава 11

Правосудие богов

Я вошла в свои покои и бросила куртку на кухонный стол, наконец-то вернувшись в Замок Бури после долгого дня бесплодных поисков.

— Ты вернулась как раз вовремя.

Полковник Холифайр ждал меня в гостиной, сидя в кресле у камина и читая одну из моих книг.

Он всегда был здесь. С тех самых пор, как Дамиэль сбежал из Нью-Йорка три дня назад, прямо у него из-под носа. С тех самых пор, как Первый Ангел приказала мне выследить Дамиэля, чтобы «доказать свою преданность», как и предсказывал мой отец.

Полковник Холифайр встал и потряс передо мной моей же книгой.

— У тебя такой странный вкус в книгах. Как ты можешь читать эту чушь?

Я устала и была не в том настроении, чтобы отстаивать свои предпочтения в чтении.

— Что ты здесь делаешь? Как ты смеешь вторгаться в личное пространство ангела? — произнесла я низким, угрожающим рыком.

— Я могу делать всё, что захочу, — он швырнул мою книгу на диван. — Я делаю всё, что необходимо для выполнения моей работы. Ничто не является личным, только не для Легиона. И не для меня, Мастера-Дознавателя.

Его эго раздулось по меньшей мере вдвое больше, чем было несколько дней назад. И он никогда не был скромен, ни в коем случае.

Он сделал шаг в мою сторону.

— Ты знаешь, почему я здесь, Лайтбрингер.

— Это та же самая причина, по которой ты взрывал мой телефон сообщениями? Извини, но мне это неинтересно.

Он оглядел моё тело с головы до ног, как будто рассматривал меня впервые.

— Ты самая привлекательная женщина-ангел в Легионе. Почти такая же красивая, как и я.

Меня чуть не стошнило от его необузданного нарциссизма. Даже для ангела это чересчур.

— Как только ты убьёшь предателя Драгонсайра и докажешь свою преданность Легиону, я могу взять тебя в свою постель, — он сказал это так, словно хотел оказать мне услугу.

Я одарила его ледяной улыбкой.

— Ты не в моём вкусе.

Я бы никогда не стала спать с Эриксом Холифайром. Мне не нужно заглядывать в его душу, чтобы понять, что она была абсолютно чёрной. Я была рядом, когда он допрашивал Еву. Я точно знала, что он за личность.

— Я Мастер-Дознаватель Легиона, — объявил он.

— И?

— И Драгонсайр был Мастером-Дознавателем.

То есть, он решил, что это звание меня заводит. Он вообще ничего не понимал.

— Дамиэль не был Мастером-Дознавателем для меня, — сказала я ему.

— Я тебя не понимаю, Лайтбрингер.

— Именно так и должно быть, Холифайр.

Он недоуменно нахмурился. Похоже, он не оценил незнакомое чувство. Поэтому он сменил тему.

— Ты добилась прогресса в поисках Драгонсайра? — грубо спросил он.

— Пока что нет.

— Ты искала три дня.

— Он ангел. Как и ты, как и я. Неужели ты думаешь, что если бы ты не хотел бы найденным, то кто-нибудь сумел бы найти тебя всего за три дня?

— Ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой. Его привычки, его тайники. Его секреты, — глаза полковника Холифайра сузились. — Ты что, защищаешь его?

И вот опять. Каждый вечер полковник Холифайр заявлялся ко мне, жаловался на моё отсутствие прогресса и обвинял меня в причастности к какому-то грандиозному заговору.

— Я ищу его, как и было приказано, — сказала я сухим, как горелый тост, голосом.

— Легион становится все более нетерпеливым из-за твоего отсутствия прогресса.

— Если ты думаешь, что способен сделать лучше, то можешь попробовать, — бросила я вызов.

Он ткнул пальцем мне в лицо.

— Не испытывай меня, Лайтбрингер. Мне всё равно, чья ты дочь. Сильверстар не может защитить тебя от самой себя.

Он подошёл ближе, каждое его движение было агрессивным и злым. А потом он просто остановился.

Он глубоко вздохнул. Его пальцы погладили мой конский хвост. Его глаза загорелись серебристой магией. Голодом. Желанием.

Я отступила назад, но его рука сомкнулась вокруг моего запястья, удерживая меня на месте.

Я посмотрела вниз на его руку, а затем бросила на него уничижающий взгляд.

— Уберите руку, полковник. Сейчас же, — я вложила в эти слова много силы.

Но он даже не моргнул.

— Ты очень дерзкий маленький ангел, правда?

О, нет. За этими словами никогда не следует ничего хорошего.

— Это твоё последнее предупреждение, — прорычала я. — Убери свою руку.

Улыбаясь, он оглядел меня с ног до головы, и его глаза упивались мной.

— Что ты собираешься сделать, Лайтбрингер? Ударишь меня? Я — Мастер-Дознаватель. Я неприкасаемый.

Он едва успел произнести эти слова перед тем, как я вырвалась из его хватки. А затем я впечатала его лицом в пол.

Я пригвоздила его к полу. Он попытался пошевелиться, но моя хватка была нерушимой. Мы оба ангелы одного уровня. Он не мог ни одолеть меня, ни перехитрить. Я обучена гораздо лучше, чем он. А он — полный идиот.

— Когда дело касается вас, полковник, неприкасаемая тут я, — прорычала я ему на ухо.

— Как ты смеешь прикасаться ко мне?! — прошипел он.

— Нет, это как ты смеешь приходить на мою территорию и делать мне непристойные предложения, будто я шлюха? Я ангел. Тронь меня ещё раз, и я прибью тебя гвоздями к крыше моего замка. Небесный Дракон говорит, что ей нужен новый громоотвод, и ты как раз подойдёшь. Возможно, несколько ударов заряженной магией молнии пробьют дыру в твоём раздутом эго.

Полковник Холифайр затрясся от ярости.

— Когда Первый Ангел услышит об этом…

— О да, — перебила я его. — Валяй, расскажи Первому Ангелу о том, что ты не можешь удержать член в штанах, полковник. Потому что когда Никс об этом услышит, она пожалеет о том дне, когда назначила идиота на пост Мастера-Дознавателя Легиона.

— Не угрожай мне.

— Мне нет нужды угрожать тебе, — сказала я ему. — Твои действия говорят сами за себя. Громко и чётко.

В комнате раздался смех. Казалось, он доносился отовсюду сразу. Я знала этот смех. Я повернула голову.

Дамиэль стоял перед открытой балконной дверью, с его крыльев капала темнота, и его улыбка была такой же порочной. Магия, золотая и горячая, вспыхнула в его глазах.

— Холифайр, ты должен знать, что не стоит провоцировать ангела Замка Бури, — сказал он, и его тон был столь же холодным, сколько его глаза — жаркими. — Ты ей не ровня.

Полковник Холифайр рассмеялся.

— Твои чувства к этой женщине сделали тебя слабым и предсказуемым, Драгонсайр. И тебя слишком легко заманить в ловушку.

Все двери и окна моей комнаты разом распахнулись, и снаружи хлынули солдаты. Это была ловушка. Подстроенная ловушка. Полковник Холифайр спровоцировал Дамиэля. И Дамиэль заглотил наживку.

Взгляд моего мужа скользнул по солдатам, и выражение его лица оставалось холодным и спокойным.

— Нет, это твоя целеустремлённая, твердолобая одержимость захватить меня любой ценой сделала тебя ужасно предсказуемым, — сказал он полковнику Холифайру.

Магически глифы вспыхнули в каждом дверном проёме и окне, окружив всех солдат ярким золотым светом. Они на мгновение застыли внутри магических полей, затем магические глифы замерцали, и все солдаты без сознания упали на пол.

— Ты чего просто стоишь?! — заорал на меня полковник Холифайр.

Я всё ещё прижимала его к полу.

— Отпусти меня! Вместе мы более чем ровня этому предателю.

«Дамиэль…» — произнесла я в его сознании.

«Всё будет хорошо, — ответил он. — Просто придерживайся плана».

Я отпустила полковника Холифайра.

Он поднялся на ноги.

— Драгонсайр, это закончится здесь и сейчас.

— Так быстро собрался умирать, Холифайр? — парировал Дамиэль с весёлым смешком.

Полковник Холифайр вытащил меч. На клинке вспыхнуло пламя.

— Даже архангел не сравнится с двумя ангелами.

— Ты так уверен, что она будет сражаться на твоей стороне? — ответил Дамиэль.

— Похоже, ты ей совсем не нравишься.

— Лайтбрингер выполнит свой долг.

Но Дамиэль с ним ещё не закончил.

— Каково это — когда твои ухаживания так решительно отвергают?

— Мы знали, что ты наблюдал за Лайтбрингер, что ты ничего не мог поделать, — процедил полковник Холифайр. — Это все продуманный сценарий, чтобы выманить тебя. И ты вошёл прямо в ловушку, как новобранец.

— А её отвращение к мысли о том, чтобы переспать с тобой — это тоже часть сценария?

— Довольно вопросов. Довольно отвлечений, — ореол полковника Холифайра полыхал раскалённо-красным. — Ты уже не Мастер-Дознаватель, Драгонсайр. Ты не контролируешь этот диалог. Его контролирую я.

— Ты уж прости, что я не дрожу как осинка, Холифайр. После того, как Каденс так легко за полсекунды уложила тебя рожей в пол, я не очень-то верю в твоё искусство ведения боя.

— Ещё одно слово, и я… — прорычал полковник Холифайр.

— И что ты сделаешь, полковник? — перебил его Дамиэль. — Обвинишь меня в измене, узурпируешь мою должность и подкатишь к моей жене? — Дамиэль вытащил свой меч. — А теперь, ты собираешься драться или так и будешь поглаживать своё эго? Если второе, то скажи мне сейчас, я прилягу вздремнуть.

Взревев, полковник Холифайр ринулся на него. Клинки лязгнули, полыхнула магия, и полетели перья, когда они сцепились, колотя кулаками, перекатываясь и пиная друг друга.

«Ну же, принцесса, — произнёс игривый голос Дамиэля в моем сознании. — Помоги же полковнику Тряпке найти, где моя задница, чтобы он попытался её надрать, — когда я поколебалась, его тон посерьёзнел. — У нас есть зрители. Ты должна сделать так, чтобы это выглядело убедительно».

И он прав. Я должна придерживаться плана. Это единственный выход.

Поэтому я призвала свои крылья и присоединилась к битве. Взрыв моей магии выбил Дамиэля из окна, но он при падении ухватился за полковника Холифайра, увлекая его за собой. Они пролетели несколько этажей и врезались в каменный двор внизу.

Я полетела за ними, но они уже снова оказались в воздухе, сцепившись в драке. Магия пронеслась мимо меня, сорвав кусок черепицы с крыши замка и отломив большой кусок каменной стены.

Шум битвы вскоре привлёк внимание зрителей. Окна замка открылись, и солдаты выглянули наружу, чтобы посмотреть на воздушное сражение ангелов. Несколько солдат держали в руках ружья, но никто не стрелял. Мы трое находились слишком близко друг к другу. Если они выстрелят в Дамиэля, то вместо него могут попасть в меня или полковника Холифайра. И никто не хотел оказываться тем человеком, который по ошибке застрелил ангела.

Поэтому они просто смотрели с ужасом и благоговением. На ангелов всегда было приятно смотреть, даже когда мы сражались насмерть.

Дамиэль выбил полковника Холифайра из схватки. Он прибил его к крыше, как я и грозилась. Он сделал это с помощью шипов, осушавших магию, так что полковник Холифайр даже не мог освободиться. Он мог только смотреть, униженный, обездвиженный и полностью выбывший из борьбы.

А затем, подмигнув, Дамиэль ударил по Холифайру пятью разрядами заряженных магией молний.

— Теперь только ты и я, Каденс, — громко сказал Дамиэль, чтобы все слышали.

Я скрутила в руках завихряющую снежную бурю и запустила ею в него.

Дамиэль отлетел в сторону, избегая её. «Ну же, любимая. Вложи в это своё сердце».

«Мое сердце с тобой».

«А моё с тобой, — ответил он. — Всегда».

А потом он выстрелил в меня магической сетью. Пойманная в ловушку под её весом, я упала на землю.

«Ты могла бы побороться чуть сильнее, — сказал он, опускаясь ко мне. — Для правдоподобия».

Я забилась под сеткой. «Ты критикуешь мою актёрскую игру? Серьёзно?»

«Я просто пытаюсь помочь, — он приземлился рядом со мной. — Но если ты не хочешь моей помощи, я уверен, что полковник Холифайр с большой охотой даст тебе несколько указаний». Его голос звучал только в моей голове, но казался весьма забавляющимся.

Я высвободилась из сетки. «Очень смешно».

«Я тоже так подумал», — он замахнулся на меня своим горящим мечом.

Я парировала удар. «Я догадалась. Дамиэль, если честно, я не уверена, что ты воспринимаешь это всерьёз», — я швырнула ему в лицо облако снежинок.

Он чихнул. «Уверяю тебя, я воспринимаю это очень даже всерьёз».

«А как же шутки?»

«Так мне проще сделать это, — он обвил мою руку кнутом из молний. — Наши жизни сегодня изменятся, Каденс. Мы не увидим нашего сына ещё очень долго».

Я резко дёрнула рукой, разрушая свитую магию кнута. «Мы делаем это, чтобы защитить Неро».

Я знала, что это правда. Но это было больно. Оставить моего Неро было больно, хотя я знала, что моя сегодняшняя смерть была единственным способом, которым Легион может снять пятно с имени Неро — пятно, несправедливо помещённое туда, потому что они считали Дамиэля предателем. Это меня так злило. Но, как всегда говорил мой отец, злость мне не поможет. Я должна взять свой гнев и превратить его во что-то, с чем я могла работать, во что-то, что я могла контролировать. Мой гнев не мог быть просто реакцией на действия других людей.

Его хлыст исчез, и Дамиэль вернулся к своему мечу. «Я знаю, что это единственный способ разгрести этот бардак, но от этого знания ничуть не проще сделать то, что нам нужно сделать, — пламя на его клинке столкнулось с морозом на моём. — Мы должны сыграть свои роли, даже если это означает, что мне придётся смотреть, как Холифайр пытается соблазнить тебя. Боги, он точно не тратил время, пытаясь вонзить в тебя свои зубы».

Я превратила его меч в стаю бабочек. «Холифайр меня не кусал. Если бы он попытался, я бы тут же выбила ему зубы».

«Надеюсь. Только мне можно кусать тебя», — он смотрел, как бабочки улетают прочь, оставляя его.

«Ревнуешь?» — я швырнула в него сосуд с зельем.

Дамиэль отпрыгнул в сторону. «Конечно, — невозмутимо ответил он. — Ты — свет моего тёмного, унылого существования».

Моё сердце сжалось. «Ты такой льстец, Дамиэль».

«Должно быть, это моя магия сирены», — пошутил он, хватая меня за плечи и пристально глядя мне в глаза.

Для зрителей всё выглядело так, будто он пытался использовать Песню Сирены, чтобы сломить мою волю. Они не осознавали, что там нечего ломать. Я принадлежала ему, всегда и навеки.

«Твой преемник определённо менее нежен, — сообщила я ему. — Он предпочитает ломать кости, а не умы».

«Холифайр всегда был грубой скотиной до мозга костей. И никакое магическое сведение пар во всём мире не выведет это из его потомков. Если бы я не был так занят изображением смертельной схватки с тобой, я бы несколько раз размазал его по двору. А так мне придётся наслаждаться изумительным видом его, приколоченного к крыше твоего замка. Но однажды он получит по заслугам».

«От твоих рук», — предположила я.

«Да», — сказал он с коварным удовольствием.

Я помедлила, затем сказала: «Это вина не только полковника Холифайра, знаешь».

«То, что он бесхребетная и вечно что-то замышляющая заноза в моей бессмертной заднице? Да, это очень даже его вина, принцесса».

«Окей, да, это его вина, — согласилась я. — Но я имею в виду, это не его вина, что он подкатил ко мне».

«Это прегрешение описывается эпитетами «бесхребетная», «вечно что-то замышляющая» и «заноза в моей бессмертной заднице».

«У ангелов самоконтроля в избытке, Дамиэль. Мы бы без этого не пережили столько глотков Нектара богов. Ты правда думаешь, что при нормальных обстоятельствах ангел совершенно утратил бы самоконтроль из-за своего либидо?»

«Да, — ответил он без колебания. — Я регулярно теряю контроль из-за своего либидо в твоём присутствии».

«Не подкатывай ко мне, Дамиэль».

«Почему нет?»

«Потому что мы типа инсценируем свои смерти».

«Кайфоломщица», — сказал он.

«Распутник», — парировала я.

Он расхохотался в моем сознании. «Каденс, ты и святого соблазнишь на грех».

«Не уверена, что это комплимент».

«Ещё какой, — заверил он меня. — В самой аппетитной манере».

«Ты уводишь этот разговор в сторону».

«Потому что я не хочу говорить об этом вероломном, юрком, перевозбуждённом идиоте-полковнике Холифайре. Не говори мне, что ты действительно поверила в его отговорку, будто он попытался забраться в твои трусики только для того, чтобы привлечь моё внимание».

«Думаю, таков был его изначальный план. А потом всё вышло из-под контроля. Из-за меня».

«Его неспособность устоять перед твоей неземной красотой — целиком и полностью его вина. Не смей винить себя».

«Не виню. Он засранец, нет сомнений. Но, как тебе известно, хоть мы и задираем носы, даже ангелы не являются пуленепробиваемыми. Или устойчивыми к магии. На поведение полковника Холифайра повлияло… — я помедлила. — Ну, моё состояние».

«Какое состояние?»

«У меня Горячка, Дамиэль».

Горячка, время фертильности женского ангела, усиливало её магию и поднимало её гормоны на запредельный уровень. Женщин-ангелов с Горячкой изолировали от других солдат Легиона, потому что куда бы они ни пошли, они творили всевозможный хаос среди своих товарищей в земной армии богов. Этот хаос включал бунты, оргии и смерти, но этим не ограничивался.

Дамиэль уронил руки. Мы простояли там несколько минут, пока его руки сжимали мои плечи. Я грубо оттолкнула его, чтобы добавить правдоподобия тому, что он якобы попытался сломить мою волю. Видимо, я выстояла против внушения.

Я гневно потопала в его сторону, сжимая кулаки. Если бы ангел попытался лишить меня свободы воли, я бы разозлилась.

«Скажи что-нибудь, Дамиэль».

Он отшвырнул меня назад телекинетическим ударом, закинув прямо в огромную сеть. Поначалу я вообще не видела удерживающую меня сеть, но чем больше я сопротивлялась, тем лучше видела её нити, которые становились всё более липкими. Я застряла в его ловушке.

«Горячка, — он сделал шаг в мою сторону. — Когда она началась?»

«Думаю, примерно во время ужина с моим отцом. Я и не понимала этого до следующего дня. Наверное, поэтому ты не мог держать руки подальше от меня».

«Каденс, я никогда не могу держать руки подальше от тебя, с Горячкой или без, — серьёзно произнёс он. — И я никогда тебя не отпущу. Когда это закончится, я найду тебя. Я обещаю».

Я сдержала слёзы.

«Не надо, — сказал он мне. — Пусть текут. Будет как по-настоящему».

Слеза скатилась по моей щеке. «Это и так по-настоящему, Дамиэль». Заговорив уже вслух, я рявкнула:

— Ты дерёшься как уличный бродяга. Без чести.

Я следовала сценарию.

И он продолжал этот сценарий.

— Честь — это отговорка, поверхностный плащ, которым окутывают себя напыщенные мужчины, — он приподнял брови, скользнув взглядом по моему телу. — Или женщины.

— Дамиэль, я просто…

— Не говори «следовала приказам». Потому что мы слишком многое прошли вместе для таких отговорок.

Все взгляды были прикованы к нам.

— Да, мы многое прошли вместе, — я боролась с магической паутиной. — Так что когда ты предал Легион, ты предал и меня тоже.

— Идём со мной, — он протянул мне руку. — Ещё не поздно.

— Уже слишком поздно, — громко сказала я. — Слишком поздно для нас обоих. Мне жаль.

— Мне тоже.

Он поднял кинжал высоко в воздух — так высоко, чтобы никто не пропустил тот ярко сверкающий синий клинок. Он выглядел в точности как его Сапфировая Слеза, которую все знали как бессмертный кинжал. На деле же это было обычное оружие, на которое он наложил чары.

Дамиэль заколол меня в грудь. Боль парализовала меня. Кровь пропитала мою одежду. Рана в моей груди, может, и не была нанесена бессмертным оружием, но боль всё равно была адской.

Просто эта боль не шла ни в какое сравнение с воплем яростной муки, прозвучавшим, когда Неро выбежал к нам во двор.

— Предатель! — закричал он на Дамиэля. — Убийца!

— Нам пора идти, Неро. Сейчас же, — спокойно сказал его отец. — Попрощайся со своей матерью.

Мой отец покрыл лезвие кинжала мощным парализующим зельем: Живая Смерть, и это придало мне иллюзию смерти. Но я по-прежнему всё слышала. Всё видела. Всё чувствовала.

Взгляд Неро метнулся по моему предположительно мёртвому телу, затем остановился на Дамиэле.

— Ты убил её! — он вышиб кинжал из руки своего отца.

Дамиэль посмотрел на него с лёгким раздражением.

— Я же сказал, нам пора идти.

Неро сердито прищурился.

— Я никуда с тобой не пойду, — он схватил фальшивый бессмертный кинжал с земли и продолжил драться против Дамиэля.

«Что происходит?»

«Это всё часть плана твоего отца, — ответил Дамиэль. — Генерал Сильверстар сказал, что это жизненно необходимо».

«Необходимо…»

«Сделать Неро самого героем».

«Тебя должен был убить полковник Холифайр», — запротестовала я.

«Это должен быть Неро, принцесса. Это обеспечит его будущее, его место в Легионе Ангелов. И это даст нашему сыну магию, которая нужна ему, чтобы сражаться с охотниками и скрывать от них свою истинную магию».

Неро вонзил кинжал в грудь своего отца. Дамиэль рухнул на землю, парализованный тем же зельем Живая Смерть, которое повлияло на меня. Но для всех он выглядел таким же мёртвым, как и я.

Неро перевёл взгляд с тела своего отца на моё. Он застыл. Кинжал выскользнул из его пальцев. Он ударился о каменную брусчатку со звонким лязгом.

Никто не произносил ни слова. Потрясённая аудитория хранила абсолютное молчание.

Мука исказила юное личико Неро. Он думал, что оба его родителя умерли.

Моё сердце разрывалось на куски. Мне ничего так не хотелось, как обнять его, сказать, что всё будет хорошо, и к чёрту весь фарс. Но я не могла пошевелиться.

Мой отец промаршировал по двору с семью своими элитными солдатами. Он остановился возле Неро.

— Будь сильным. Никаких слёз.

Кивнув, Неро стер с лица слёзы. Его губы дрогнули.

— Ты герой, — сказал ему мой отец. — И ты будешь великим ангелом. Я обучу тебя, и однажды ты станешь сильнее обоих твоих родителей. Ты будешь достаточно силен, чтобы защитить Землю, спасти Легион от предателей. Жертва твоей матери не будет забыта, — генерал Сильверстар повысил голос и поднял взгляд к зрителям, смотревшим с многочисленных окон и балконов Замка Бури. — Да здравствует ангел-герой, Каденс Лайтбрингер, которая пожертвовала своей жизнью ради Легиона и людей Земли.

Хор солдат эхом вторил его словам.

Положив руку на плечо Неро, мой отец вновь обратился к наблюдающим солдатам.

— И да здравствует её сын, Неро Лайтбрингер, который, ударив точно и решительно, как ветер[3], отомстил за смерть своей матери, — он поднял моё неподвижное тело с сетки. — Да здравствует Неро Лайтбрингер, истребитель грешников.

Каждый солдат в Замке Бури упал на колени.

— Да здравствует Неро Лайтбрингер, истребитель грешников, — прокричали они идеально в унисон.

Глава 12

Похороны

Я стояла поодаль, глядя, как горит погребальный костёр. Перед костром солдаты Легиона выстроились в идеальные ряды. Они ждали в почтительном молчании, пока пламя медленно пожирало тело — тело, которое выглядело точно так же, как моё.

***

— Ключ к нашему плану — Живая Смерть, — сказал мне отец на борту своего дирижабля за четыре дня до моих похорон. И за три дня до того, как мы с Дамиэлем сразились и якобы погибли во дворе Замка Бури. — Зелье имитирует смерть. Человек, который выпьет его, кажется мёртвым, хотя на самом деле он жив.

— Ты можешь достать формулу? — спросила я его.

— Нет, формула хранится только в хранилище «Проклятия». Полковник Холифайр оцепил тюрьму, чтобы расследовать побег Евы Дорен и обновить оборону тюрьмы, поскольку «разработок Драгонсайра явно недостаточно, чтобы отразить угрозы Легиону».

Полковник Холифайр, этот ублюдок. Он не вернулся, чтобы защищать тюрьму, когда на неё напали наёмники, а теперь вдруг так сильно озаботился угрозами Легиону.

— Всё это, конечно, лишь предлог для того, чтобы Холифайр поставил своих людей на высокие должности, — сказал отец. — Он убрал из тюрьмы майора Гранта и капитана Уилкинса. Их перевели: Гранта в Европу, Уилкинса в Южную Америку.

— Почему он переназначил Гранта и Уилкинса?

— Потому что они отказались помочь ему в охоте на Драгонсайра.

Возможно, потому, что они боялись проклятия Дамиэля. И всё же, разговаривая с Грантом, я почувствовала, что он тоже начал уважать Дамиэля. Дело было не только в проклятии. Он не хотел предавать Дамиэля, потому что не верил, что тот виновен в измене.

— Грант и Уилкинс — не единственные солдаты, которых Холифайр назначил на другие должности, — продолжал отец. — Он перетасовывает солдат Драгонсайра, словно затеял какую-то грандиозную стратегическую игру.

— Он пытается разделить людей Дамиэля.

Отец кивнул.

— Чтобы создать новую и лучшую команду для допросов.

— Это дословная цитата, не так ли?

— Одна из многих одинаково неприятных фраз, — подтвердил отец. — Но пропаганда и фразы Холифайра нас не касаются. Всё дело в шоу. Нашем шоу.

— Ты имеешь в виду нашу с Дамиэлем смерть.

— Вы должны выглядеть совершенно мёртвыми.

— Я могу задерживать дыхание очень долго, — сухо сказала я.

Отец нахмурился.

— Сейчас не время для шуток.

— Вот уж действительно. Ты говоришь о моих похоронах.

— Это не твои похороны. Просто зрелищная борьба, которая приведёт к этому. Драгонсайр уже изготовил убедительную подделку своего кинжала Сапфировая Слеза. Он принесёт этот «бессмертный клинок» в бой. Он заколет тебя им, нанеся «смертельную» рану.

— А кто заколет им его самого?

— Полковник Холифайр.

О, полковнику Холифайру это очень понравится.

— Легион проведёт на ваших телах все возможные виды физических и магических тестов, — сказал мой отец. — Затаив дыхание, ты их не обманешь. Но Живая Смерть их одурачит.

— Знаешь, именно это зелье пытались украсть наёмники.

— Да, это так. У меня появилась идея, как инсценировать вашу гибель, когда ты рассказала мне о попытке наёмников украсть Живую Смерть. Зелье имитирует смерть настолько эффективно, что это убедит врачей Легиона, будто вы оба на самом деле мертвы.

— Но ты же сказал, что не можешь достать формулу зелья.

— Нет, не могу, так что нам понадобится кто-то, кто очень хорошо с ним знаком.

— Ты подразумеваешь кого-то конкретного? — спросила я у него.

— Тебя.

— Я? Я никогда не готовила это зелье.

— Но ты же видела формулу.

— Я лишь посмотрела на лист в течение нескольких минут. Я едва подержала его в руках. Я бы не назвала это хорошим знанием зелья.

— Каденс, ты себя недооцениваешь. Я с раннего детства учил тебя вспоминать всё, что воспринимали твои органы чувств. И я абсолютно уверен в своей методике обучения.

Я одарила его кривой улыбкой.

— Ну, здорово, что у тебя есть уверенность в себе.

— И в тебе тоже. Я знаю, что ты можешь это сделать. Подумай. Вспомни слова на странице.

Так я и делала, шаг за шагом, кусочек за кусочком, пока не записала всю формулу.

***

После целого дня, в течение которого я была парализована, обездвижена и по всем показателям мертва — дня, когда я застыла, погруженная в свои мысли, перебирая всё произошедшее, пытаясь найти лучший вариант, чем тот ужасный путь, по которому мы шли — мой отец пришёл в морг, чтобы оживить меня.

Потребовался час, чтобы противоядие полностью подействовало, час, чтобы моё тело снова почувствовало себя моим телом. Учитывая, что я была мертва уже сутки, час — это не так уж и долго.

Первым, что я увидела, когда села, оказалась мёртвая женщина на кровати рядом со мной.

— Она совершенно мертва, — заверил меня отец. — Не волнуйся.

— Я знаю, что она мертва. Но как она такой стала?

Мои ноги до сих пор немного дрожали, поэтому отец помог мне соскользнуть с кровати.

— Я нашёл её такой, а потом привёз сюда.

Он сказал это так, будто красть трупы с улицы и тайно приносить их в морг — самая нормальная вещь в мире.

— Она займёт твоё место на погребальном костре, — сказал он мне. — После того, как ты сделаешь её похожей на себя.

У меня была очень сильная магия трансформации, но я никогда не превращала труп в свою идеальную копию. Дело в том, что мне нужно не просто сделать её похожей на меня; она должна ощущаться как я, пахнуть мной. Её магия должна гудеть, как и моя.

— Это сложное заклинание, — сказала я. — Я не смогу поддерживать его долго.

— Тебе и не нужно этого делать. Заклинание должно длиться ровно столько, сколько нужно, чтобы тело сгорело дотла.

Я посмотрела на труп, потом на него.

— Мне кажется неправильным использовать другого человека подобным образом.

— Каденс, эта женщина уже мертва, — напомнил он мне. — Она ничего не заметит.

Чувствительность не была сильной стороной моего отца.

— Если бы она была жива, для неё стало бы честью послужить этой благородной цели, — сказал он мне.

— Если бы она была жива, мы бы не использовали её в качестве двойника на моих похоронах.

Я старалась не думать о вполне реальной возможности того, что мой отец убил женщину именно с этой целью.

— Ладно, — сказала я, готовя свою сонную трансформационную магию. — Давайте начнём.

***

Это был своего рода внетелесный опыт — наблюдать, как горю я сама, или, по крайней мере, наблюдать, как горит кто-то, кто выглядит точно так же, как я.

Первый Ангел стояла перед костром, и её силуэт освещался ореолом потрескивающего, колышущегося пламени. Её длинные чёрные волосы развевались вокруг неё, невесомые и струящиеся, как будто она находилась под водой.

— Никакие слова не могут по-настоящему воздать должное героической душе, какой была Каденс Лайтбрингер, — сказала Никс. Она говорила громко, но если бы я не обладала сверхъестественными органами чувств, я бы никогда не услышала её с такого расстояния. — Полковник Лайтбрингер погибла, сражаясь за то, во что она верила. Это была высшая жертва для бессмертного, но будь она здесь сегодня, я знаю, она сказала бы, что это стоило того, чтобы защитить Легион и людей Земли.

Ирония её слов не ускользнула от меня. Я была здесь сегодня, живая и слушающая.

— Каденс Лайтбрингер войдёт в историю Легиона как истинный и совершенный ангел, который всегда делал правильный выбор, каким бы трудным он ни был.

Я обдумала слова Первого Ангела. Действительно ли я сделала правильный выбор? Пока я лежала парализованная в морге, у меня было много времени, чтобы обдумать всё случившееся за последний день. Я не могла не задаться вопросом, не пропустили ли мы что-нибудь. Если бы мы думали достаточно долго и упорно, смогли бы мы найти способ сохранить мою семью вместе, способ для меня остаться с Неро и Дамиэлем?

Я фыркнула. С таким же успехом между делом мы могли бы придумать, как уберечь всех нас от людей, которые систематически охотились и убивали всех потомков Бессмертных до единого.

Я продумала так много сценариев, но не могла придумать лучшего выхода из этой передряги. Мы вынуждены пойти по этому пути, все остальные варианты были исключены, пойманы в ловушку ангельской политикой и гордыней, пока измена и ложь не стали всем, что нам осталось.

Наш выбор был несовершенным решением в несовершенном мире. Я обеспечила Неро место в Легионе — и его выживание, его безопасность от охотников — но следствием этого стало то, что я не увижу его очень долго, определённо не раньше, чем он станет ангелом.

Мы с Дамиэлем солгали нашему сыну, чтобы защитить его. Но во всех мирах не было по-настоящему безопасного места для потомков Бессмертных. Лучшее, что мы могли сделать — это спрятать нашу бессмертную магию под другой могущественной магией. Например, под Нектаром богов.

Отец подошёл сзади и остановился рядом со мной. Он посмотрел вниз, на огонь погребального костра.

— Дело сделано.

— И я мертва.

— Для всех. И пусть так и остаётся, — он зашагал вперёд. — Нам пора отправляться.

— Где Дамиэль?

— С Драгонсайром всё в порядке. Он ушёл через межпространственное магическое зеркало в мир под названием Сандри. Проход хорошо скрыт. Ни Легион, ни боги не знают о нём. Я покажу тебе дорогу, чтобы ты могла присоединиться к нему.

Мне придётся пройти через то же самое межпространственное магическое зеркало. Я могла бы добраться туда в мгновение ока с Бриллиантовой Слезой, но теперь мой кинжал принадлежал Лейле. В конце концов, я мертва. Если мой кинжал пропадёт, полковник Холифайр заподозрит неладное. Он расследует мою смерть и может запросто выяснить, что мы всё это подстроили для Легиона.

Каким бы хорошим ни был обман, сотканный моим отцом, он не выдержит тщательного расследования прямо сейчас, так близко к событиям моей смерти. В обмане моего отца наверняка имелись дыры. А полковник Холифайр, ныне Мастер-Дознаватель, жаждущий проявить себя на новом посту, с радостью разорвёт любую зацепку.

— Поторопись, — уговаривал меня отец. — Есть одна последняя вещь, которую мы должны сделать.

Я последовала за ним в Хрустальный Лес. Это была часть Болот, место морской магии, воды и льда. Моя стихия.

Внутри Хрустального Леса земля была покрыта свежим мягким снегом. Таким мягким, что он проваливался под моими ботинками. Деревья, полностью покрытые льдом, выглядели так, словно были сделаны из чистого хрусталя. Ветви раскинулись, как элементы люстры.

Ледяной свет отражался от драгоценного камня на рукояти кинжала Сапфировая Слеза, который мой отец носил на поясе. Точно так же, как Лейла получила мой бессмертный кинжал, мой отец получил кинжал Дамиэля, кинжал, которым Неро якобы убил своего отца.

Отец остановился в алькове, на небольшой поляне, окружённой кольцом хрустальных ледяных деревьев. Тихая мелодия, похожая на звон бокалов, витала на ветру. Холод покусывал мою кожу, но приятно, как многие маленькие любовные укусы.

— Вот это место, — сказал отец. — Центральная точка Болот. Центральная точка твоей связи со стихийными силами воды и льда. Это та связь, которую мы должны теперь разорвать.

Я открыла рот, чтобы возразить, сказать, что в этом нет необходимости.

Вот только необходимость имелась. Моя смерть должна была разорвать связь с моей стихией. Требовалось время, чтобы Замок Бури почувствовал, что связь между Драконом и стихией исчезла, но это время истекало. Если мы не оборвём связь в ближайшее время, Легион поймёт, что я на самом деле не мертва.

Я не хотела расставаться со своей стихией. Она была частью меня в течение двадцати лет.

Но мне пришлось отказаться от неё. Я тоже не хотела отказываться от своего сына. Я просто должна сохранять веру, надеяться, что когда-нибудь я воссоединюсь со своим сыном и своей полной магией.

— Ты готова? — спросил мой отец.

Я посмотрела на Сапфировую Слезу, которую он держал в руке. Кинжал обладал способностью разрушать заклинания, разрывать связи, выкованные в магии.

Я мрачно кивнула.

— Я готова.

Он протянул мне кинжал. Я должна была это сделать. Истинной силой кинжала мог владеть только тот, у кого было достаточно бессмертной крови. Мой отец был архангелом, но он не был потомком Бессмертных.

Лезвие засветилось ярко-синим. Находясь здесь, на вершине моей стихийной силы, Сапфировая Слеза могла чувствовать заклинания, связывающие меня с морской магией Земли. Сила оружия вибрировала по лезвию, вниз по рукояти, к моей руке. Именно для этого он и был создан — чтобы разрушать магию — и ему не терпелось приступить к работе.

Я рассекла кинжалом воздух, следуя дуге, которую хотел сделать кинжал, и сделала первый разрез.

Боль пронзила моё тело.

Сапфировая Слеза снова направила мою руку. Я сделала второй разрез.

Тихий крик сорвался с моих губ.

Третий.

По моей щеке скатилась слеза.

Четвёртый, пятый, шестой.

Я едва держалась на ногах. Чёрные пятна плясали у меня перед глазами. Боль была такой сильной, что я чуть не потеряла сознание.

Я сделала последний разрез. Последние корни заклинания, связывающего меня с Замком Бури, разорвались и отдалились.

Головокружение ударило меня, как чёрная стена. Земля исчезла у меня из-под ног.

Отец поймал меня прежде, чем я упала на землю.

Я быстро заморгала, и постепенно моё зрение прояснилось.

— Прости, — я обрела опору.

Его лицо было твёрдым, как камень.

Я смущённо отвернулась от него. Он учил меня быть сильной, сдерживать свою боль, всегда быть стойкой и выносливой. И я только что потерпела неудачу во всём вышеперечисленном. Должно быть, он так разочарован во мне.

— Я не разочарован в тебе, Каденс, — тихо сказал он.

Я поняла, что он прочитал мои мысли. Сейчас моя магия была настолько слаба, что я даже не могла защитить свой разум.

— Ты была вынуждена принять так много непростых решений, вытерпеть так много боли, как физической, так и эмоциональной, — сказал он. — Мы, ангелы, знаем, что такое жертва. Мы многое отдаём, чтобы обрести силы, необходимые для защиты Земли. Но ты принесла в жертву больше, чем любой другой ангел. И я очень, очень горжусь тобой.

Ещё одна слеза скатилась по моему лицу.

Он вытер её, встретившись со мной взглядом. Он всегда скрывал свои эмоции, но сейчас они ярко и ясно отражались на его лице. Гордость и боль, счастье и печаль.

Я кинулась отцу на шею и крепко обняла его.

— Я люблю тебя, папа.

Он прижал меня к себе.

— И я люблю тебя, моя маленькая девочка.

Я рассмеялась.

— Уже не такая уж маленькая.

— Для меня ты всегда будешь такой. А Неро всегда будет твоим маленьким мальчиком.

Моё горло сдавило эмоциями.

— Позаботься о моём сыне.

— Обязательно, — пообещал он. — И когда-нибудь ты снова увидишь его.

— Но когда он узнает о том, что мы сделали, сможет ли он когда-нибудь простить меня за то, что я оставила его?

— Конечно.

— Как ты можешь быть так уверен? — спросила я его.

— Потому что ты простила меня за все те ужасные вещи, которые я сделал, чтобы защитить тебя.

Я ещё крепче обняла его. Я просто не могла его отпустить.

Но в конце концов мне пришлось отстраниться. Пришла пора прощаться.

Когда я отступила назад, отец посмотрел на моё дрожащее тело.

— Ты замёрзла.

— Со мной всё будет в порядке.

— Я вложил слишком много Живой Смерти в лезвие кинжала. Это ослабило тебя больше необходимого. Половины дозы было бы достаточно, чтобы замаскировать тебя под мёртвую.

Замаскировать меня под мёртвую. Я рассмеялась над этой нелепой формулировкой. Смех был грубым и вызывал боль в груди.

— Надо будет не забыть в следующий раз, — прокаркала я.

День, проведённый в параличе, ослабил мою магию. Она только-только начала просыпаться. И она проснулась вот к чему: её грубо оторвали от стихийной магии, с которой она была связана в течение двух десятилетий. Грубо и жестоко, это чувствовалось так, словно вырвали часть меня.

Я была совершенно бодра и в то же время смертельно устала.

— Это не твоя вина, — мой голос дрожал.

— Это же я покрывал лезвие зельем.

Я взяла его руки и сжала их.

— Всё это не твоя вина. Ты не смог бы остановить ничего из этого.

Я знала, что он винит себя в том, что случилось со мной — в том, что мне пришлось притвориться мёртвой и бежать.

— Я должен был предвидеть замыслы полковника Холифайра, — его голос тоже дрожал. — Холифайр заручился поддержкой других ангелов и настроил их всех против Драгонсайра. И все они разговаривали с Никс. Холифайр даже пытался затащить меня на борт, зная, что мы с Драгонсайром не ладим.

— Ты думаешь, что полковник Холифайр всё это спланировал? Что он добрался до Евы и убедил её указать пальцем на Дамиэля?

— А может быть, всё уходит корнями ещё глубже, — предположил он. — В конце концов, именно слова Евы Дорен привели вас к местам, где засекли тёмных ангелов. Тебя и Драгонсайра вытащили на Стихийные Просторы, где вы нашли Идриса Старфайра. Драгонсайр был ранен Старфайром, и тем самым его убрали со сцены, чтобы Холифайр мог занять его место и допросить Еву Дорен. И она смогла признаться, что служит Драгонсайру, порабощённому демонами.

Мои мысли тоже были на этом пути. На самом деле, много раз. Но я не могла собрать все кусочки вместе.

— Если это правда, то как полковник Холифайр вообще добрался до Евы, чтобы выманить нас на Стихийные Просторы? — спросила я. — Дознаватели никогда не позволили бы ему допрашивать её без одобрения Дамиэля.

— Даже не знаю, — он покачал головой. — Но я клянусь тебе, что докопаюсь до сути, даже если на это у меня уйдёт всё следующее тысячелетие. Ничего из этого не произошло случайно.

— Спасибо.

— Я предупреждал тебя, как опасно благодарить ангелов, Каденс, — он сделал свой голос жёстким. Он использовал лекцию, чтобы скрыть свою душевную боль.

— Вы с Дамиэлем оба меня предупреждали. Но вы двое для меня не ангелы. Вы нечто намного большее. Вы же члены семьи.

Ещё больше слёз покатилось по моим щекам. Сегодня я не могла их остановить.

— Мне нужно уходить прямо сейчас. Но сначала у меня есть кое-что для тебя, — отец передал мне что-то.

Я развернула листок. Это была карта, написанная шифром. Этот шифр он разработал лично и использовал только со мной. Больше никто не мог его прочесть. Это был наш особый язык.

— Это приведёт тебя к порталу в Сандри, — сказал он. — Путешествие будет нелёгким. Он проведёт тебя через Западную Глушь.

Западная Глушь была одним из регионов, лежащих за пределами цивилизации. Как и другие дикие земли, она была полностью захвачена монстрами.

— Со мной всё будет в порядке, — заверила я его.

— Боюсь, я не смогу пойти с тобой.

— Я знаю.

Теперь, когда мои похороны закончились, мой отец должен вернуться на свою территорию. И он увезёт с собой Неро. Когда мы с Дамиэлем умерли, мой отец стал опекуном Неро.

Легион заподозрит неладное, если генерал Сильверстар улетит в Западную Глушь, не имея там никакой миссии. Полковник Холифайр начнёт что-то подозревать.

Эта шарада должна быть совершенной, безупречной. Никто не мог заподозрить нас, иначе всё будет кончено. И тогда всё, над чем мы работали, рухнет. Всё это окажется напрасным.

— Я также не могу послать с тобой солдат, — сказал отец.

— Я знаю.

Полковник Холифайр следил сейчас за каждым движением моего отца. Отправка солдат в дикую местность, удалённую от его собственной территории, вызовет подозрения.

— И мне не нужны твои солдаты, — сказала я ему. — Я и сама могу справиться с несколькими монстрами. Разве ты не помнишь, как ты оставил меня одну в Чёрном Лесу на два дня, когда мне было восемь лет?

— Я никогда этого не забуду. Когда я вернулся, ты подружилась с семьёй вампирских кроликов, убив волков, которые охотились на них. Вокруг коттеджа громоздились груды волчьих тел. И дикие вампирские кролики ели цветы из твоих рук. Они даже не пытались укусить тебя, — его поза сделалась напряжённой. — Оставайся спокойной и сосредоточенной, Каденс. Доверься своей выучке. Ты можешь это сделать.

— Конечно, могу, — я вытерла слёзы и широко улыбнулась ему. — Я могу сделать всё, что захочу.

По правде говоря, сейчас я чувствовала себя не совсем уверенно. Слёзы были лишь верхушкой айсберга. Гнев. Страх. Истощение. Адреналин. Агрессия. Сейчас я была настоящей американской горкой эмоций.

Приём зелья Живая Смерть, приглушение моей магии в разгар Горячки, определённо усугубило ситуацию. Я перешла от безумно высокой магии к почти отсутствию магии. А потом моя стихийная магия прошла через блендер, когда я отрезала себя от морских сил Земли.

Всего этого было достаточно, чтобы даже ангел потерял уверенность в себе.

Но я должна двигаться дальше. Ради Неро. Я цеплялась за эту мысль, используя её, чтобы приготовиться к тому, что должно произойти. Это ещё не конец.

— Не успеешь оглянуться, как мы снова увидимся, — пообещал мне отец.

Он коснулся моей щеки, потом расправил крылья и улетел.

Я не могла лететь. Я должна держаться тихо и незаметно. А это означало, что мне предстояла долгая прогулка. Я углубилась в Хрустальный Лес. Отсюда я направлюсь на восток, в Западную Глушь. Стихийные Просторы находились на западном побережье. Кишащая чудовищами Западная Глушь лежала дальше, в глубине материка.

Западная Глушь. Там я найду магическое зеркало, которое перенесёт меня в другой мир. К Дамиэлю.

Глава 13

Западная Глушь

Я шла по песчаной земле, усеянной трупами мёртвых пустынных птиц. Борьба с агрессивной стаей монстров не прошла гладко. Моя магия всё ещё была ослаблена, поэтому, когда они напали на меня, я не смогла просто уничтожить их всех одним телекинетическим взрывом. Мне пришлось делать это вручную. И теперь мои руки были уставшими. А также ободранными, покрытыми волдырями и кровью — по большей части моей собственной.

Я также была покрыта песком, и в изрядных количествах. Он был у меня в ботинках и в волосах. Он отяжелил мои перья. Он покрывал мою кожу, царапая порезы, оседая в открытых ранах.

Я ненавидела пустыни, а Западную Глушь ненавидела больше всего. Она была такой сухой, такой безжизненной. Ну, за исключением враждебных, голодных монстров, которые бродили по песчаным землям, нападая на любого, кто осмеливался войти в эти бесплодные владения.

Мне нужно было отдохнуть. Я доковыляла до красного камня и села на него. Будь я в полной силе, я бы исцелила себя. А так мне пришлось довольствоваться несколькими минутами умиротворённой тишины.

Моя голова была такой тяжёлой. Должно быть, я задремала. Я чуть не свалилась со скалы, когда громкий, чудовищный рёв заставил меня с рывком очнуться.

Я заметила что-то сквозь туман в глазах. Что-то размытое. Это что-то громко зарычало, как тигр. Рык напоминал на зверя, идущего через пустыню.

Но когда это приблизилось, я увидела, что это вовсе не зверь. Это был мужчина на мотоцикле.

Он припарковался рядом с моим камнем.

— Что ты здесь делаешь?

Он был одет во всё кожаное. В жаркой пустыне. Мой усталый мозг пытался обработать эту информацию.

— Тебе нужна помощь? — спросил у меня этот человек.

Он опустил подбородок, и ярко-голубые глаза уставились на меня поверх больших солнцезащитных очков.

— Меня зовут Рейвен.

Рейвен — как звери, покрывавшие землю[4]. Что-то в нём ощущалось не таким. Он был каким-то неправильным.

— Ты выглядишь не очень. Тебе стоит пойти со мной, — он похлопал по сиденью своего мотоцикла. — Я помогу тебе.

Его глаза. Наконец-то я поняла, что с ними не так. Это были глаза охотника, приближающегося к своей жертве. Мог ли этот человек быть одним из охотников, которые вознамерились уничтожить всех потомков Бессмертных до единого?

— Ты не можешь здесь оставаться, — он шагнул ко мне, протягивая руку.

Он был слишком медленным. Он двигался не так, как тот, кто может убить Бессмертного. Я прислушивалась к стуку его сердца. К неровному хрипу его дыхания; у него были нездоровые лёгкие человека, выкурившего за свою жизнь слишком много сигарет. Он вовсе не был охотником на Бессмертных. У него даже не было магии. Он был человеком. И судя по его виду, он был обычным преступником.

Его глаза скользнули по моему телу, оценивая его. Он прикидывал, чего я стою. Он подсчитывал каждую черту, складывая их в окончательную сумму. Его взгляд остановился на моих крыльях — и расширился. Он думал, что только что сорвал джек-пот.

— Надвигается буря, — сказал он так спокойно, как только можно было говорить с почерневшими лёгкими. — Я отведу тебя в безопасное место.

Небо было тихим. Шторма не было и в помине. Он сам был бурей.

— Я никуда с тобой не пойду, — твёрдо сказала я.

Он схватил меня за руку.

Я увернулась. Но я была слишком медлительной.

Я легко справилась с полковником Холифайром, ангелом, но то было тогда, а это сейчас. Сейчас я была слишком слаба. Слишком слаба, чтобы сражаться с человеком. О, как низко пал этот ангел!

Мне удалось высвободить руку из его хватки, и я побежала.

Что-то ударило меня в спину. Я потянулась к этому, вынув предмет наружу. Дротик с транквилизатором. И судя по тому, как земля вдруг поплыла у меня под ногами, с сильным транквилизатором.

— Прекрати, — сказала я сонно, когда мужчина надел наручники на мои руки и ноги. — Я не поеду с тобой.

Его жадная ухмылка заслонила всё перед моими глазами.

— Ещё как поедешь, милая. И ты сделаешь меня очень богатым.

Что-то сильно ударило меня по голове, и я потеряла сознание.

***

Когда я пришла в себя, я находилась в клетке. И я пребывала в агонии.

Мерзкий Рейвен сломал мне крылья, чтобы я не могла улететь. Мои руки были закованы в наручники. Металлические цепи связывали мои лодыжки. Он стоял там, наблюдая за мной через решётку, восхищаясь своей работой.

— Немедленно отпусти меня, — прорычала я.

Он одарил меня кривой усмешкой.

— Ты не в том положении, чтобы предъявлять какие-то требования, милая.

Рейвен зажал между пальцами самодельную сигару. Что бы он ни курил, это было определённо прогорклым. От дурно пахнущих волшебных трав мой пустой желудок скрутило, а голова раскалывалась, как будто сверло вгрызалось в череп. Было так больно, что меня чуть не стошнило.

Но я проглотила подступающую к горлу желчь и посмотрела в маленькие глазки-бусинки своего похитителя.

— Когда я освобожусь…

— Ты не понимаешь, — отрезал он. — Ты не освободишься. Никогда. Ты слишком слаба, чтобы освободиться, и никто не придёт за тобой. Ты, очевидно, сбежала из Легиона, или ты тёмный ангел. Честно говоря, мне на это наплевать. Всё, что меня волнует — это то, что некое ангельское существо практически упало в мою клетку. Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Деньги, — прорычала я.

Он ответил на моё рычание ещё одной ухмылкой.

— Да, деньги. И много чего ещё. Больше денег, чем я когда-либо мечтал. На магическом рынке нет ничего более ценного, чем ангел. У меня уже есть покупатель: Иксион, ревностный коллекционер редких фантастических существ. А ты, мой драгоценный ангелочек, станешь украшением его обширной коллекции. Если ты будешь хорошо себя вести, он может даже починить тебе крылья.

Его взгляд скользнул по моим сломанным крыльям, и он рассмеялся.

Я скрестила руки на груди, хотя движение причиняло мне такую же боль, как удар молотом ада по голове. Но я не выказала боли. Я показала своему похитителю только холодную ярость.

— Прежде чем всё это закончится, ты пожалеешь о том дне, когда встретил меня в пустыне, — пообещала я ему.

Он снова рассмеялся.

— Когда всё это закончится, сладкая моя, я буду богат, как король, а ты станешь ещё одной обезьянкой в зоопарке Иксиона.

Затем он повернулся и пошёл прочь от меня, выключая свет, когда выходил из комнаты. Оставляя меня одну в холодной темной клетке.

***

Я не знала, сколько времени прошло. Боль и темнота странным образом искажали реальность. Но прошло, должно быть, не меньше нескольких дней.

Несколько раз за время моего заключения я пыталась освободиться, но не могла найти выход из клетки. Только не с моей истощённой магией. Нет, лучше всего было подождать. Такая возможность представится сама собой. И когда это произошло, я должна быть готова схватиться за свой шанс.

В комнате вспыхнул свет, ослепив меня на несколько секунд. Когда моё зрение прояснилось, я увидела, что Рейвен вернулся. И он привёл с собой друга.

Я предположила, что человек, стоящий рядом с ним, был Иксионом, коллекционером. На нём была надета пурпурная туника с золотой отделкой и такие же штаны. Весь комплект был пошит из шелка. Облегающая фигура подчёркивала его очень круглый живот. Он был почти таким же широким, как и высоким. На поясе у него висел декоративный золотой нож. Он был похож на какое-то церемониальное оружие.

Голову Иксиона покрывала нарочито взъерошенная копна густых чёрных кудрей. Это было похоже на парик. На запястьях звенели золотые браслеты. Несколько золотых зубов подчёркивали его улыбку, которая становилась всё шире, чем дольше он смотрел на меня.

— Ангел, как и было заявлено, — объявил Рейвен, махнув рукой в сторону моей клетки.

Иксион оглядел меня с ног до головы.

— Она слишком худая.

— Я должен был держать её слабой, чтобы она не сбежала.

Этот ублюдок морил меня голодом. С тех пор как он привёз меня сюда, он не дал мне ни крошки еды. И ни капли воды.

— У меня есть способы приручить своих питомцев. Способы, которые не портят их внешний вид, — Иксион прижался лицом к прутьям клетки. — Она грязная.

— Она была такой, когда я её нашёл.

— И ты был слишком напуган, чтобы открыть клетку, как только она оказалась внутри, — Иксион рассмеялся. — Ты удачлив, но вовсе не умён, не так ли, Рейвен? Может, я просто заберу её у тебя.

Рейвен напрягся.

— Это было бы неразумно.

Он нажал кнопку на часах. Мгновение спустя я услышала лай собак в отдалении. Много-много собак.

— Так ты хочешь купить ангела или нет? У меня есть и другие заинтересованные стороны, знаешь ли.

— Все они дураки. Но никто не может удержать ангела. Я возьму её с собой, — Иксион бросил Рейвену мешок. Тот звякнул, как будто был полон золотых монет. — Открой клетку. Я бы хотел поближе взглянуть на свою покупку.

Рейвен кивнул. Он нажал ещё одну кнопку на часах, и клетка открылась.

Иксион махнул мне, чтобы я вышла.

— Ну же, ангелочек. У меня нет времени торчать тут весь день.

Я вышла из клетки. Иксион покрутил пальцем в воздухе, безмолвно приказывая мне покрутиться. Я медленно повернулась, собираясь с мыслями. Я берегла свои силы именно для этого момента.

Как только я снова оказалась лицом к лицу с Иксионом, я набросилась на него. Грубо схватив его, я вонзила клыки ему в шею. Его кровь хлынула мне в рот, разжигая мою магию, укрепляя мою силу. Этого оказалось недостаточно, чтобы вернуть мне полную силу, но у меня нет времени на полную перезарядку.

Я довольствовалась несколькими глотками и свернула работорговцу шею. Он называл себя коллекционером, но я слишком хорошо знала таких, как он. Он собирал людей, как будто они были вещами. Мир стал лучше без него.

Я выхватила у него нож и прыгнула на Рейвена. Всё это заняло чуть больше пяти секунд, и Рейвен до сих пор застыл в шоке.

Он попытался высвободиться из моей хватки. А когда это не сработало, постарался ударить по своим часам.

Я прижала лезвие ножа к его шее.

— Даже не думай об этом.

Я схватила часы и сорвала их с его руки.

— Какая из них открывает наручники?

Он указал на тревожную кнопку.

— Эта зовёт твоих собак.

Он хихикнул.

Я внимательно осмотрел часы. Я нажала кнопку, которая, как я полагала, откроет наручники. К счастью, я угадала правильно. Мои путы распахнулись.

Потом я уронила часы на пол и разбила их кулаком. Я не могла использовать каблук своего ботинка, потому что Рейвен украл мою обувь. Должно быть, он думал, что мне будет труднее сбежать без обуви.

— Глупый ангел, — усмехнулся он. — Ты действительно думаешь, что эти часы — единственный способ призвать моих собак?

Он присвистнул. Собаки залаяли в ответ. Я слышала, как они уже бежали по коридору к этой комнате. Я ударила Рейвена ножом в живот и, спотыкаясь, направилась к двери. Не было времени на то, чтобы ударить его ещё несколько раз для надёжности и ждать здесь, смотреть, как он умирает. Приближались сторожевые собаки, и мне нужно немедленно убираться отсюда. В любом случае, Рейвен вряд ли переживёт эту рану.

Я побежала по коридору босиком. Мне казалось, что мои ноги налились свинцом. Собаки следовали за мной по пятам. Одна из них подобралась слишком близко. Она прыгнула, чтобы укусить меня. Я метнула нож Иксиона, попав зверю прямо в лоб. Он упал замертво на пол. Остальные в панике столпились вокруг него.

Я продолжала двигаться. Я взбежала по лестнице и выбежала из подвала. Наверху я захлопнула дверь перед носом у собак. Затем я украла мотоцикл, припаркованный у дома, и поехала через пустыню.

***

В конце концов, у моего украденного мотоцикла кончилось топливо. Рейвен был слишком скуп, чтобы оборудовать его генератором Магитека, поэтому транспорт работал на маломощном обычном паре. Будь у меня достаточно времени, я могла бы сама сконструировать двигатель, работающий на Магитеке, но сейчас у меня не было такого времени. Поэтому я оставила мёртвый мотоцикл под кривобоким кактусом и остаток пути проделала пешком. К сожалению, босиком.

Песок под ногами обжигал, а солнце над головой пекло, как в адских кузницах. Мой бег больше походил на непрерывное спотыкание. Кровь капала с моих сломанных крыльев, окрашивая песок алыми полосами. Во рту у меня пересохло, тело сделалось мокрым от пота. И всё, что мне довелось выпить за последние дни — это несколько глотков крови толстого работорговца.

Низкий, глубокий рык нарушил тишину. Первой моей мыслью было, что сторожевые псы Рейвена настигли меня. Вероятно, они шли сюда по запаху моей крови.

Но тут вмешался разум. Даже если бы собаки выбрались из подвала, даже если бы они пережили палящую жару, эти звери не смогли бы добраться сюда так быстро. Большую часть пути я ехала на мотоцикле.

Я огляделась по сторонам, изучая местность. Здесь было не так уж много мест, где кто-то — или что-то — мог бы спрятаться. Рычание доносилось откуда-то совсем близко.

Потом я заметила его источник. Он был похож на собаку — нет, на волка. Песчаный волк. Он только что выскочил из-за зарослей кактусов. Он выглядел облезлым, истощённым. Как и я, зверь был голодным, усталым и слабым. Глубокий, голодный рык вибрировал в его пасти. Он прыгнул ко мне на тощих лапах, направляя всю оставшуюся энергию на то, чтобы сбить меня с ног.

Я развернулась, когда зверь пролетел мимо меня, и мои босые ноги царапнул зернистый песок. Я схватила волка и свернула ему шею, как Иксиону. Но я убила работорговца, чтобы избавить мир от него. Я не чувствовала ни гнева, ни ненависти к этому зверю. Он напал на меня из отчаяния и голода, а не из злобы.

Я села на землю, скрестив ноги, и уложила волка к себе на колени. Мои клыки удлинились, пробиваясь сквозь окоченевшие и распухшие десны. Я чувствовала себя сухим бревном, которое подожгли. Легион Ангелов говорил нам, что мы не должны пить кровь чудовищ, что она мерзкая и испорченная, но я больше не слушала, что Легион велел мне делать. Они подвели меня.

Кроме того, Легион считал кровь монстров «мерзкой и испорченной» потому, что звери были смесью тёмной и светлой магии. Моя мать была Бессмертной. Это означало, что моё магическое наследие содержало не только светлую и темную, но также активную и пассивную магию. Я была уверена, что смогу справиться с небольшим количеством «нечистой» крови монстра.

Мою трапезу оборвал громкий хор воплей. Опять волки. Судя по звукам, как минимум двадцать. Я не могла бороться с ними всеми. Я должна была продолжать двигаться. Я поднялась с земли.

— Каденс Лайтбрингер.

Я обернулась и увидела перед собой два ангельских силуэта. Я сфокусировала взгляд, пытаясь рассмотреть их сквозь тени, отбрасываемые ярким солнцем.

Один из ангелов был женщиной, другой — мужчиной. У обоих были длинные волосы, которые мерцали в свете их ореола.

На ангеле-мужчине были яркие доспехи. Солнечные лучи отражались от серебристого металла, смешиваясь с его ореолом и создавая одну ослепительную картину.

На его спутнице было воздушное светлое платье, пара сапог и лук за спиной.

Я вытерла волчью кровь с губ.

— Кто вы такие? — осторожно спросила я.

Я не узнавала ни одного из них. А я знала каждого ангела и тёмного ангела, который когда-либо жил. Отец заставил меня запомнить их имена и лица. И лиц этих ангелов среди них не было.

Кроме того, в них было что-то… странное.

В глазах ангела всегда горел огонь, призраки всего, от чего мы отказались, чтобы попасть туда, где мы находились сегодня. Не было великой силы без великих жертв.

Но такой огонь не горел в глазах этих ангелов. Они казались слишком спокойными, как будто никогда и ни от чего не отказывались. Как будто они даже не знали значения слова «жертва».

Женщина-ангел изящно взмахнула рукой.

— Мы пришли помочь тебе, Каденс.

В воздухе образовалась трещина, освещённая неземным светом ярче тысячи солнц и дополненная чернотой темнее беззвёздного неба. Свет и тьма кружили вокруг разлома.

Это не было похоже на волшебные зеркала, которые связывали миры в космосе вместе. Нисколько. Но этот разлом явно походил на межмирный портал. Будь то зеркало или проход, сделанный моим кинжалом, все эти магические ходы имели определённый резонанс. Определённую частоту, с которой гудел воздух.

— Кто вы такие? — спросила я у них.

— Мы — Стражи, — ответила женщина-ангел.

Стражи. Я уже встречала это название раньше. Ещё когда я была ребёнком. В одной из моих книг. Но в какой именно? Я просто не могла вспомнить. Последние несколько дней наложили свой отпечаток на моё тело и разум.

Когда я ничего не сказала, заговорил мужчина-ангел:

— Мы защитники магии в её истинной, чистой форме. До того, как боги и демоны разделили магию на светлую и тёмную. До того, как они разорвали землю на части.

Но то были Бессмертные, которые жили в первые дни. Именно Бессмертные использовали магию в её истинной форме. Эти Стражи, кем бы они ни были, не были Бессмертными. Они другие…

Женщина-ангел заговорила, и её слова были полны сочувствия.

— Ты так много потеряла из-за неестественного разделения тьмы и света.

Её слова были такими гладкими, такими отточенными. Её улыбка была такой идеальной. Так почему же мне казалось, что она пытается продать мне подержанную машину?

— Легион Ангелов приказал тебе убить твоего возлюбленного, потому что он был «слишком тёмным», — продолжала она.

Магия охватила меня. Поток воспоминаний прорвался сквозь ослабевшие врата моего разума. Моя битва с Дамиэлем. Крестовый поход полковника Холифайра. Сражение с тёмными ангелами. Тёмные Силы. Встречи с ними на поле боя. Снова и снова. Этот боевой танец мог взять короткий перерыв, но он никогда не заканчивался.

Потеря Неро. Потеря отца. Разлука с ними. Всё для того, чтобы Неро был в безопасности. Чтобы однажды он смог испить Нектар богов. Чтобы он смог стать ангелом.

— Разве лучше быть рабом с крыльями, чем рабом на земле? — спросила женщина-ангел.

Вспыхнул серебристый свет, и разлом поглотил нас.

У меня не было возможности ответить на вопрос ангела. И, честно говоря, оглядываясь назад на века, вспоминая этот день, я не думала, что могла это сделать. Они пришли ко мне, рыцари в сверкающих доспехах, чтобы спасти меня от Легиона, богов, демонов и других злодеев, скрывающихся в моей памяти.

Но мне никогда не давали выбора. Меня не спасли. Меня похитили. И только через двести лет я снова увижу свою семью.

ЧАСТЬ II

200 лет спустя

Глава 14

Спасители

И вновь я оказалась в затруднительной ситуации.

Я балансировала на деревянной потолочной балке. Чёрные тени, нарисованные на красной фреске в закатных тонах, смотрели на меня сверху вниз, словно ожидая, что я упаду.

Обычно такое падение меня бы не беспокоило. В конце концов, я была ангелом. Но в данный момент у меня вообще не имелось никакой магии. Это означало, что у меня не будет крыльев, чтобы полететь, и не будет заклинаний, чтобы подхватить себя, если я поскользнусь и упаду на землю. Это также означало, что у меня нет сверхъестественной силы, чтобы удержать меня здесь. Всё, что прямо сейчас имелось в моём распоряжении — это моя чистая сила воли и мой многовековой опыт. Ничего из них не зависело от того, обладаю ли я магией.

— Всё идёт по плану, — сказала Риа, одна из Стражей, сидевших вокруг стола для совещаний.

Я подслушивала их разговор с помощью обычного, немагического микрофона, который сама же и сконструировала. Сейчас, с приглушенными сверхъестественными чувствами, я слышала не лучше, чем человек. Ни магия, ни магические технологии (Магитек) не работали внутри храма Стражей. Так что мне пришлось проявить творческий подход. Отсюда и микрофон.

Я до сих пор не понимала, почему магия не работает внутри этого здания, хотя подозревала, что Стражи создали такой эффект, чтобы сравнять шансы на их родной территории. Сами они не обладали никакой магией.

— Богиня полностью под нашим контролем, — сказал другой Страж.

Я не знала его имени. На самом деле я не знала имён большинства из них. Хотя я пробыла в святилище Стражей почти два столетия, я мало видела их. Ангелы Тарон и Жизель служили голосом Стражей. Они даже называли себя Стражами, но все знали, что это не так. Стражи не обладали магией; а у Тарона и Жизель она имелась.

Два ангела заправляли всем здесь — в то время как Стражи оставались скрытыми в своём храме, предположительно поглощённые молитвой. Но эта «молитва» показалась мне ужасно похожей на плетение замыслов.

— Уиндстрайкер и Пандора расследуют контролирующие ошейники, — сказал другой Страж.

Уиндстрайкер. Это ангельская фамилия Неро. Моего Неро, моего сына. Он — причина, по которой я сейчас находилась здесь и шпионила за Стражами. Я подслушала, как Тарон и Жизель говорили о планах Стражей на него. Я пришла сюда, чтобы выяснить, что это за планы — и остановить их, если понадобится.

— Уиндстрайкер и Пандора не смогут встать на пути зачистки. Богиня под нашим контролем. Они не смогут тягаться с её силой.

Зачистки? Какой зачистки? Что бы там ни было, это звучит нехорошо.

— Это произойдёт в Чистилище, через несколько часов.

— Земля будет очищена, а вера выживших людей в их ложных богов будет подорвана.

Как я и думала: зачистка не означала ничего хорошего. Стражи планировали убить кучу людей, а потом свалить вину на богов. Какую богиню они контролировали?

Не то чтобы это имело значение. Любой бог или богиня имели достаточно магии, чтобы нанести массивный урон человечеству.

Я должна их остановить. Я уже не была членом Легиона Ангелов, но давным-давно я дала клятву защищать людей Земли. Я не собиралась позволять кому-либо совершать массовые убийства в рамках какого-то политического заговора.

Стражи презентовали себя как спасителей. Они посылали своих верных последователей по всему миру, чтобы «спасать» сверхъестественных существ, подвергшихся опасности. Святилище, автономный естественный рай вдалеке от проблем Земли, был переполнен этими спасёнными сверхъестественными существами. Телепаты, сирены, ведьмы, оборотни и не только. Стражи предлагали безопасную гавань для любого сверхъестественного существа, чья магия была достаточно могущественной, чтобы сделать его мишенью.

Как удобно.

Стражи собирали этих особенных людей. Вопрос в том, зачем. Что они планировали делать с нами?

Пока что я знала лишь то, что увидела своими глазами, а это немного. Стражи не выпускали никого из Святилища, если только их магия не была сбалансирована. Они брали людей с тёмной магией и давали им светлую магию. И наоборот. Они почти две сотни лет пытались «исправить» меня. И почему-то я всё ещё не исправилась. Они утверждали, что ангельская магия слишком могущественна, слишком сложна, чтобы исправить её за каких-то пару столетий.

Нет, я не верила в их брехню. Ни капельки.

Они несколько раз позволяли мне покидать Святилище под присмотром, но без надзора — ни разу. Некоторые другие сверхъестественные существа пробыли здесь ещё дольше. Это Святилище на самом деле являлось тюрьмой. Просто никто из заключённых этого не понимал.

За исключением меня. Мой отец воспитывал во мне аналитический ум, учил видеть суть вещей, а не то, какими мне хотелось их видеть. И мой разум недвусмысленно говорил мне, что Стражи не были спасителями. Они могли называть себя чемпионами сбалансированной магии, но они были ужасно мутными и подозрительными товарищами.

Я не раз пыталась сбежать из Святилища множеством различных способов. В итоге я пришла к выводу, что отсюда нет никакого выхода, кроме разрешения Стражей.

Стражи якобы заботились о балансе и гармонии, о свободе от войны богов и демонов. Но если это так, почему ни один из нас не был волен уйти? Они использовали всю свою яркую, блестящую пропаганду (якобы они «защищают» нас) себе на руку. Они говорили нам то, что мы хотели услышать, а потом использовали нас, чтобы мы служили их нуждам. Именно так действовали фанатики.

Я притворялась, что иду у них на поводу. Пока что. Но я разберусь, как сбежать из этой золотой клетки.

— Направьте богиню, чтобы уничтожить Пандору, вестницу хаоса. Но она не должна вредить Уиндстрайкеру. Он слишком важен. Его Бессмертная кровь — ключ к нашему спасению, к долгожданному разрушению проклятия, которое на нас наложили Бессмертные, к получению магии, которая по праву принадлежит нам.

За эти пару предложений я узнала о Стражах больше, чем за последние два столетия.

Во-первых, они знали о Бессмертной крови Неро. Значит, они знали и про меня тоже. То есть, вот почему я здесь. Как и в случае со многими другими сверхъестественными существами, они тоже забрали меня — меня и моё Бессмертное Наследие.

Во-вторых, они верили, что Неро, я и другие с Бессмертной кровью являемся ключом к разрушению проклятья Бессмертных, чтобы Стражи могли обрести свою магию. Это ещё одна причина убраться отсюда к чёртовой бабушке.

Учитывая сомнительное поведение Стражей, я уже давно задавалась вопросом, не они ли посылают охотников, чтобы выследить потомков Бессмертных и убить нас. Но этого не может быть, если они хотят, чтобы мы разрушили их проклятие. В связи с этим возник вопрос: кто стоит за охотниками?

— Я разберусь с богиней, — сказал один Страж другому. — Ты занимайся бессмертными кинжалами.

Это привлекло моё внимание.

— Эвелина видела, что кинжалы сыграют решающую роль в нашем будущем.

Эвелина была молодой телепаткой, у которой иногда возникали видения будущего. Она жила здесь, в святилище, со своим сводным братом-близнецом, могущественным целителем. Тарон и Жизель, верные солдаты Стражей, сделали обоих детей бессмертными, заморозив их взросление в возрасте десяти лет.

Десять. Именно столько лет было моему сыну Неро, когда я видела его в последний раз. Стражи отняли у этих детей детство. И ради чего? Чтобы использовать их самих и их магию. Стражи на самом деле не заботились ни о ком из нас; они заботились только о своих поисках магии.

— Тогда нам лучше поторопиться, — раздался голос в коридоре.

Этого голоса я не слышала уже двести лет, с того самого дня, как рухнула вся моя жизнь. И именно она ложно обвинила моего мужа в предательстве. Это она всё испортила.

Ева Дорен.

Я подавила желание спрыгнуть на землю и придушить Еву. Во-первых, я не была уверена, что переживу падение. И даже если бы я выжила, я бы раскрыла себя. Я сомневалась, что скрытным Стражам понравится, что люди шпионят за ними. Если они думали, что им нужно сохранить мне жизнь, чтобы разрушить их проклятие, это ещё не означало, что они должны держать меня в комфорте. И если меня запрут за решёткой, мне будет намного труднее сбежать из Святилища.

Поэтому я осталась в своём укрытии и стиснула опорную балку. Отсутствие магии означало, что у меня не было сил раздавить дерево руками. Стражи, вероятно, заметили бы, если бы потолок обрушился на них.

— Мы с Идрисом наблюдали за демонами, — сказала Ева.

Падший ангел Идрис Старфайр стоял рядом с ней. Его я тоже не видела его с того ужасного дня. Двести лет назад он объявил, что служит таинственному хозяину, который изменит мир. Похоже, я наконец-то поняла, кто этот хозяин. Старфайр служил Стражам.

И Ева тоже. Мы с Дамиэлем догадались, что они работают вместе.

— Демоны охотятся за полным набором бессмертных кинжалов, — сказал Стражам Старфайр. — До прошлого месяца в их распоряжении был только один. Но наши шпионы говорят нам, что теперь у них есть восемь из шестнадцати бессмертных кинжалов — половина полного набора.

— Как им удалось собрать так много за такое короткое время? — спросил один из Стражей за столом.

Высокий платиновый хвост Евы всколыхнулся, когда она повернулась к нему лицом.

— Демоны нашли путь к Интерченджу[5], миру, где были спрятаны многие кинжалы. Они захватили контроль над большей частью планеты.

— Легенда гласит, что владыка кинжалов обретёт силу изначальных Бессмертных, — добавил Старфайр.

Стражи обменялись голодными взглядами.

— У Старфайра есть один из кинжалов. Но где же остальные семь кинжалов, которые не находятся в распоряжении демонов? — спросил один из них.

— Сапфировая Слеза находится во владении генерала Сильверстара, — сказала Ева. — Сильверстар тоже на Интерчендже.

— Он нацелился на кинжалы?

— Нет, я так не думаю, — сказала она Стражу. — Сильверстар и его команда выслеживали тёмного ангела, который доставил Легиону некоторые проблемы на Земле. Когда они нашли её, она спаслась бегством. Они последовали за ней через магическое зеркало в Интерчендж. Но Сильверстар и не знал, что идёт прямиком в оплот демонов.

Глава 15

Святилище

Мой отец шёл в оплот демонов. Если бы только я могла предупредить его. Если бы только я не застряла в этом проклятом Святилище. Должен же быть какой-то выход отсюда, какой-то трюк, который я упустила. Но что именно?

— Команда генерала Сильверстара не может тягаться с миром, полным демонов, — продолжила Ева свой доклад Стражам. — Демоны заберут у него Сапфировую Слезу, и тогда у них будет девять кинжалов. Мы должны остановить их. И чтобы сделать это, мы со Старфайром должны приблизиться к крепости демонов на Интерчендже.

— Нет. Если вы подойдёте слишком близко к демонам, вас могут схватить. Мы не можем рисковать, раскрывая наш план богам или демонам.

— Это единственный выход, — сказала Ева. — Как только демоны получат все шестнадцать кинжалов, они станут такими могущественными, что вряд ли мы сможем отобрать у них кинжалы. А без бессмертных кинжалов ваш план разрушить проклятие обречён на провал.

— Подкреплённые магией кинжалов, демоны получат верховное господство, — добавил Старфайр. — И вся работа, которую вы проделали за последние несколько тысячелетий, чтобы уравновесить светлую и тёмную магию, будет разрушена.

— Хорошо, — сказал один из Стражей. — Вы двое отправитесь на Интерчендж и заберёте кинжалы у демонов. Потом вы принесёте их сюда, к нам.

Ева и Старфайр кивнули. Они явно прошли испытание Стражей. Они были вольны скитаться по Земле и любому другому миру. А я до сих пор была заперта здесь, мне лишь изредка позволялось покинуть Святилище — и только под наблюдением Тарона или Жизели. И даже тогда мне приходилось надевать блокирующий магию ошейник для моей «защиты». Он не отнимал всю мою магию, но моя бдительная няня нажатием одной кнопки могла отключить любую или все мои способности.

Очевидно, когда магия подвергалась балансировке, она была очень нестабильной, очень изменчивой. Ну, за исключением времени, проводимого внутри спокойных границ Святилища. Удобно, не правда ли? Я не могла поверить, что кто-то действительно купился на дикие истории Стражей.

С другой стороны, многие из сверхъестественных существ, живущих в Святилище, всю свою жизнь терпели гонения и ненависть со стороны других. Большинство из них скрывали свою магию от страха. А потом появились Стражи и дали им возможность не только использовать свою магию, но и сделать её сильнее. Надо отдать Стражам должное. Они точно знали, как манипулировать людьми.

Я играла в их игру, как хороший маленький рекрут, но они явно до сих пор не доверяли мне. Жаль, что они так умны. Потому что да, я бы сбежала при первой же возможности.

— Мы подготовим грузовик и отправимся немедленно, — сказал Старфайр Стражам. Они с Евой склонили головы в поклоне и вышли из комнаты.

Из моего ограниченного опыта прогулок под наблюдением я знала, что магические проходы соединяли Святилище с различными местами на Земле — и только на Земле. Насколько я знала, проходы не вели ни в какие другие миры. Так что Еве и Старфайру сначала нужно будет отправиться на Землю, а затем пойти через волшебное зеркало на Интерчендж.

В высшей степени магические и почти невидимые, зеркала были старыми. Очень старыми. Старше богов и демонов. Некоторые люди говорили, что они были сконструированы первородными Бессмертными, чтобы связать вместе миры в их империи.

Магические ходы Святилища были похожи на волшебные зеркала, за исключением… Ну, я не была уверена, что это было. Проходы просто казались какими-то другими.

— Ты пошёл на большой риск, отправляя их на Интерчендж, — сказал Страж тому, кто отослал Еву и Старфайра. — Если демоны или боги узнают о том, что мы делаем…

— Надеюсь, они будут осторожны.

— Ева Дорен будет осторожна, — сказал другой Страж. — Но ангелы редко бывают благоразумны. У них есть отвратительная привычка позволять своему эго взять верх над собой. А потом не на шутку увлекаться.

— Когда Идрис Старфайр в последний раз противостоял божьему Легиону Ангелов, он чуть не уничтожил Землю.

Я была там в тот день, чтобы спасти Землю от чар Старфайра. Тем не менее, я находила забавным, что Страж упрекал Старфайра за то, что он увлёкся, хотя этот совет прямо сейчас замышлял уничтожить население Земли в рамках их «очищения».

— Дорен будет держать Старфайра в узде, — сказал Алерон, один из немногих Стражей, чьё имя я знала. Этот очаровательный парень однажды заявил, что я слишком неуравновешенна, чтобы позволять мне выходить из Святилища без присмотра — и он имел в виду не только мою магию.

— Согласен, — сказал другой Страж. — Давайте перейдём к вопросу о наших новоприбывших в Святилище.

Они так легко приводят сюда людей. Так почему же мне так трудно выбраться?

— На этой неделе Тарон и Жизель спасли пять несчастных, страдающих душ.

Я перепробовала все заклинания, какие только могла придумать, чтобы выбраться из Святилища. Ни одно из них не сработало. Как и зелья, которые я варила, как и устройства на Магитеке, которые я конструировала. Однажды я подслушала, как Жизель говорила кому-то, что только те, у кого есть правильный магический «ключ», могут выбраться. Я искала и шпионила, но ничего не узнала об этом ключе. Было ли это заклинание? Зелье? Настоящий, физический ключ? Я понятия не имела.

— У нас есть один новый призрак, две сирены, вампир и стихийник.

— Пошлите сирен в Комнату Симфоний, а призрака к Эвелине. Вампир мятежный?

— Да, один из крупных вампирских домов Чикаго принял её заявление. Очнувшись вампиром, она была очень зла и быстро поняла, что сильнее их всех. Она собственноручно вырезала весь вампирский дом.

Это походило на дело о магии, пошедшей совершенно не по плану. Иногда новообращенный вампир оказывался невероятно сильным. Проблема в том, что это сопровождалось невероятным безумием. Вампиры убивали таких, если могли. Если не могли, они вызывали Легион Ангелов. Похоже, в этот раз Легион пришёл на зов недостаточно быстро.

— Вампиршу нужно отучить от человеческой крови, прежде чем мы сможем стабилизировать её магию. Отправьте её в изолятор, чтобы она постилась неделю.

Ещё служа в Легионе, я иногда задавалась вопросом, как эти могущественные мятежные вампиры внезапно исчезали без следа. Такой могущественный вампир должен был оставить за собой кровавый след, по которому Легион мог бы следовать за ним. Я получила ответ, когда в первый раз увидела, как Тарон и Жизель тащат дикого вампира в Святилище. У Стражей вошло в привычку «спасать» этих опасных, могущественных вампиров. Точно так же, как они спасали все другие виды могущественных сверхъестественных существ.

— Какова специальность стихийника?

— Вода и лёд. Она когда-то была Ледяной Владычицей Арктики. Её территория столетиями оставалась в умиротворённой изоляции, свободная от монстров. Но в прошлом месяце северное море застыло, и монстры по льду нашли путь на её территорию. За считанные дни они заполонили ледяные просторы. Она вызвала на помощь Легион Ангелов. Вместо того чтобы послать к ней армию для убийства зверей или техников для построения барьера Магитека вокруг её территории, они послали небольшую команду для эвакуации её людей и её самой. А потом они организовали магические взрывы, которые уничтожили монстров, а вместе с ними и её территорию. Ледяной остров разлетелся на миллионы крошечных кусочков.

— Боги говорят о жертвах. Они так быстро вынуждают других приносить что-то в жертву, но никогда не жертвуют чем-то своим.

Другие Стражи закивали в знак согласия, совершенно не замечая иронии в этой ситуации. Они не были великодушными спасителями, за которых себя выдавали. Если бы это было так, то для ухода из Святилища не требовался бы ключ. Мы все могли бы приходить и уходить по своему желанию.

— Отведите Ледяную Владычицу к Лайтбрингер. Она также является сильной водной и ледяной стихийницей. Если они подружатся, это умиротворит их обоих.

Двести лет Стражи пытались утихомирить меня, подбрасывая мне друзей. Многие из них мне нравились, конечно, но я не собиралась проводить остаток своей жизни взаперти в Святилище Стражей просто потому, что здесь у меня имелось несколько друзей.

Нет, я собиралась выбраться отсюда. Должен быть какой-то способ. Конечно, за всё это время я его не нашла, но и не собиралась позволять этому факту задавить мой оптимизм. Капитуляция — для проигравших. А мой отец воспитывал меня победительницей.

— Тарон рассчитал шансы на выживание новоприбывших?

— Он считает, что трое из пяти должны выжить. Возможно, даже четверо из пяти.

— Телепат?

— Среди тех, кто, по его мнению, выживет.

— Очень хорошо.

Нет, не хорошо. Всякий раз, когда умирали люди — это не хорошо.

— Телепаты играют ключевую роль в получении нашей магии.

Стражи осуждали богов и демонов за чёрно-белую дихотомию Нектара и Яда в духе «прокачивай-свою-магию-или-умри». И всё же они молча игнорировали тот факт, что их балансирующее магию зелье Жизнь тоже убивало людей. Смерть оно даровало даже чаще жизни.

Я видела тела. На самом деле, буквально этим утром. Тарон и Жизель сложили в вагон кучи мешков, в каждом из которых лежало тело того, кого зелье Жизнь убило вчера. А потом вывезли их из Святилища.

Земли для захоронения находились за пределами Святилища. Стражи были суеверными в отношении мертвецов. Они хотели быть с живыми, с Бессмертными, с воплощением бессмертной жизни. Они страшились находиться возле мертвецов.

Минуточку.

Тела покидали Святилище. Но только люди со сбалансированной магией могли покинуть Святилище, с сопровождением или без. Эти люди умерли потому, что зелье Жизни не смогло отбалансировать их магию. Значит, они не могли покинуть это место.

И я только что нашла лазейку, которую искала. Барьер Святилища выпускал мёртвых. А значит, чтобы сбежать, мне просто нужно умереть.

Глава 16

Снова мертва

Быть мёртвым на самом деле оказалось куда менее постоянным состоянием, чем казалось. Однажды я уже была мертва, и теперь могу умереть снова — по крайней мере, до тех пор, пока я не освобожусь из Святилища.

В прошлый раз я использовала зелье, чтобы инсценировать свою смерть, и оно сработало идеально. Но на этот раз я собиралась приготовить более слабую дозу. Мне всего лишь нужно быть достаточно мёртвой, чтобы обмануть заклинание вокруг Святилища. Это должно быть проще, чем обмануть череду физиологических и магических тестов Легиона. Никто не будет осматривать моё тело. Я планировала спрятаться в кузове грузовика Евы, когда она уедет.

Кроме того, меньшая доза Смерти быстрее выветрится. Я точно рассчитала состав смеси. Действие должно было прекратиться вскоре после того, как я покину Святилище. Это необходимо, так как на этот раз мне никто не будет давать противоядие. Всё зависело от меня.

Я тихонько прокралась в лабораторию зелий. Свет был выключен. Лаборатория пустовала, как и обычно в этот час. Я сотворила над собой шар плавающего света, затем схватила несколько мешочков и пузырьков. Я взяла разделочную доску и нож. Затем я начала резать, крошить, измельчать и смешивать ингредиенты, сплетая их вместе с моей магией, чтобы создать зелье. Моя магия вернулась в тот момент, когда я вышла из храма Стражей. Без неё в моём зелье было бы столько же магии, сколько в тарелке простого томатного супа.

— Кого ты пытаешься убить?

Я бросила взгляд на дверь. Прямо на пороге комнаты стоял Зейн. Он был телепатом, которого привезли в Святилище почти два года назад. Его поза была расслабленной, а глаза насмешливо смотрели на моё пузырящееся зелье.

— Убивать людей легко, — ответила я. — Проблема в том, чтобы сохранить им жизнь.

Он подошёл поближе, чтобы получше рассмотреть моё зелье.

— Понятно. Ты сварила Живую Смерть, которая только создаёт видимость смерти. Это хитрое зелье.

— Я удивлена, что ты слышал об этом. Во время моего пребывания на Земле формула этого зелья являлась секретными сведениями Легиона.

— Вероятно, ничего не изменилось. Но моя сестра Леда всегда умела находить сокровища, людей и секретные сведения. Леда обнаружила эту особую формулу зелья около десяти лет назад, в руках ковена бродячих ведьм, который открыл магазин на Границе цивилизации. Она быстро поделилась формулой с нашей сестрой Беллой.

— Ведьмой.

— Да.

— У твоей сестры когда-нибудь была причина использовать это зелье?

Смешивать секретное зелье Легиона было рискованно. Если Легион узнает, они не станут стучать, прежде чем выломают твою дверь.

— Насколько я знаю, Белла готовила его только один раз, — ответил Зейн. — Был один король пиратов, для поимки которого нас наняли. Это стоило больших денег. Наша машина только что снова сломалась, так что мы отчаянно хотели поймать его. Но затем, когда мы наконец-то загнали короля пиратов в угол, сработала сигнализация приближения, которую мы установили. Через камеры слежения короля пиратов мы увидели, что ещё один охотник за головами, по имени Джинкс, только что взломал входную дверь здания. И с ним была вся его команда. Оказалось, что он следил за нами всё это время, стоя рядом и наблюдая, как мы делаем всю работу, чтобы вырубить людей короля пиратов. А теперь он ворвался сюда, чтобы украсть нашу добычу.

Я продолжала смешивать своё зелье в котле.

— Охотники за головами хитры.

— Да, — он улыбнулся мне. — Но Леда хитрее их всех вместе взятых. Она попросила Беллу приготовить зелье Живой Смерти и затем использовать его на короле пиратов.

— И уловка сработала? — спросила я у него.

— Да. Когда Джинкс и его команда прибыли на место, они собственными глазами увидели, что король пиратов мёртв. Поскольку награда выплачивалась только в том случае, если его привезут живым, Джинкс и его люди с отвращением ушли. И мы смогли получить вознаграждение.

— Твоя сестра очень умна.

— Она несомненно так считает, — с нежностью в голосе сказал Зейн. Он явно обожал свою сестру.

В ту ночь, когда Стражи «спасли» Зейна, я наблюдала, как он и его сестра Леда сражаются с беглым вампиром. Эта женщина очень изобретательна. Я была потрясена тем, насколько эффективно человек может сражаться с гораздо более сильным противником.

Взгляд Зейна снова опустился на моё зелье.

— Я обещаю никому не говорить, что ты пытаешься сбежать.

— Ты и сам довольно умён.

Его губы сложились в очаровательную улыбку, которая заставляла сердца таять и соблазняла женщин.

— Ты же знаешь, что я замужем, — сказала я ему.

— Да, за архангелом генералом Дамиэлем Драгонсайром, — он ни капли не смутился. — Ты пытаешься вернуться к нему. Я это видел.

— Ты можешь видеть будущее, — осознала я.

— Иногда.

Это редкий дар, которым обладали лишь очень немногие могущественные телепаты.

— И ты пытаешься спасти своего отца, архангела генерала Ридиана Сильверстара, от демонов.

Я пристально наблюдала за ним.

— Что ещё ты видел?

Зейн покачал головой.

— Так много возможностей. Но нет определённого пути, нет будущего, высеченного в камне.

— Ты можешь читать мысли Стражей?

— Нет.

— Магия не работает в их храме, — сказала я. — А они из него никогда не выходят.

Я надеялась, что Зейн достаточно силен, чтобы пробить чёрную вуаль заклинания. Я многое узнала, подслушивая собрание Стражей, но я понимала, что в их хитрых умах должно быть скрыто гораздо больше.

— Это не имеет никакого отношения к их храму, — сказал мне Зейн. — Это на самих Стражей магия не действует. Они сводят её на нет. Вот почему они не могут использовать зелья, артефакты или Магитек. Пока они их держат, магия внутри магических предметов не может работать. Я думаю, именно поэтому Стражи прячутся в своём храме. Если бы они подошли слишком близко к любой магии, которую мы используем, всё перестало бы работать.

Это имело смысл. Если Стражи сами аннулируют магию, то они захотят держаться подальше от этого «балансирования» магии и всего остального, что происходит здесь, в Святилище.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила я у Зейна.

— Может, я и не могу читать их мысли, но я видел их в видениях.

— Видел что-нибудь интересное?

— Большинство моих видений о Стражах — лишь фрагменты, но одно было очень ясным. Давным-давно Бессмертные правили вселенной. Стражи, подобно богам и демонам, служили им. Пока однажды Стражи, движимые ревностью и ненавистью, не убили Бессмертных с помощью коварства. Затем они заключили магию и души Бессмертных в реликвии, которые мы теперь называем бессмертными артефактами.

— Они похожи на людей, которым нельзя доверять, — заметила я.

— Нет, действительно нельзя, — согласился он. — Но это не значит, что я не могу использовать их, чтобы стать достаточно могущественным, чтобы не дать им сделать… то, что они планируют сделать.

— Твой прагматизм сделал бы тебя хорошим солдатом Легиона.

Он усмехнулся.

— Что-то смешное? — спросила я у него.

— Да. Ты пытаешься завербовать меня в организацию, которую сама же и покинула.

— Я ушла в плохую эпоху. Легион Ангелов не всегда был таким. Несмотря на всё случившееся, я до сих пор верю в то, за что ратует Легион: защита людей Земли.

— И я тоже, — ответил он. — Иди, Каденс Лайтбрингер. Найди своего мужа. Спаси своего отца. Семья — это всё. Я готов на что угодно ради своей, — он взглянул на моё зелье, словно испытывая искушение выпить его и сбежать отсюда вместе со мной. — На что угодно, — он вздохнул. — И именно поэтому я должен остаться. Как бы мне ни хотелось отправиться с тобой, снова увидеть свою семью, моё место здесь. Лучше всего я могу помочь им здесь.

— Ты это предвидел?

— Пророчество не всегда приходит в форме видений. Иногда это проявляется в виде чувств. Я чувствую, что должен остаться здесь. Точно так же, как я чувствую, что ты сейчас должна уйти. Твоя семья нуждается в тебе. Судьба каждого живого существа во вселенной зависит от твоего ухода. И от моего пребывания здесь.

Я помешала своё зелье.

— Впервые спасаешь всю вселенную? — я сказала это потому, что он выглядел очень обеспокоенным.

— Да, — он с трудом сглотнул.

Я похлопала его по спине.

— С каждой победой становится всё легче.

— А с каждым провалом?

Я пожала плечами.

— Провалы закаляют характер.

— Говоришь как настоящий ангел.

Я усмехнулась.

— Спасибо.

Он рассмеялся, и напряжение немного ушло из его плеч.

Я перелила своё зелье в крошечный стеклянный пузырёк, закупорила его и сунула в карман.

— Прощай, Зейн Пирс. Я уверена, что мы ещё встретимся.

— Встретимся.

Я повернулась, чтобы уйти.

— Подожди.

Я резко обернулась и встретилась с его встревоженным взглядом.

— Путь перед тобой полон опасностей.

— Вся моя жизнь всегда была полна опасностей.

— Когда ты пойдёшь спасать свою семью, кто-то умрёт.

Ледяной холодок пробежал по моей спине, и меня охватил ужас.

— Кто?

Он покачал головой.

— Я не уверен. Будущее постоянно меняется. Иногда я вижу, как ты умираешь в чужом мире, далеко отсюда. Иногда умирает Дамиэль Драгонсайр. А иногда вы оба умираете. Всё, что я знаю — это то, что в каждой версии будущего кто-то умирает.

— Ты не видел всех вариантов будущего.

— Нет, — согласился он. — Я не видел их всех. Но я видел очень много.

— Мы не можем жить в страхе перед тем, что случится. Всё, что мы можем сделать — это постараться всегда быть лучшей версией самих себя.

Зейн кивнул с решительным выражением лица. Я могла сказать, что он готовился к будущему, готовился стать лучшей версией самого себя.

— Удачи, — сказала я.

— И тебе тоже.

— Подожди.

Я снова обернулась. Рука Зейна была протянута ко мне, и на его раскрытой ладони балансировал пузырёк с искрящейся серебряной жидкостью.

— Что это?

— Доза зелья Жизни, — сказал он мне.

— Я уже приняла все свои дозы.

— Это не для тебя.

— Тогда для кого же?

— Я не совсем уверен. Я знаю только, что оно тебе понадобится.

— Ладно, — я взяла у него пузырёк. — Спасибо.

Глава 17

Поломка

Я вышла из лаборатории и направилась в «конюшни» — место, где агенты Стражей, такие как Тарон и Жизель, одевались и готовились покинуть Святилище. Прямо сейчас Ева и Старфайр находились там, зашнуровывая свои ботинки.

Их белый грузовик был припаркован прямо у конюшен, уже полностью упакованный и загруженный. Пока они стояли ко мне спиной, я тихонько подошла к грузовику и приподняла ткань, прикрывавшую кузов. На меня смотрели ножи, пистолеты, ящики и коробки с боеприпасами. Ева никогда не паковала мало вещей.

Я забралась в кузов и изогнулась, чтобы поместиться между всем этим оружием. Затем я натянула ткань, чтобы вновь прикрыть кузов.

— Это не сработает, — отчеканил голос Старфайра за тонким тканевым полотном.

— Ещё как сработает. Тебе просто нужно использовать своё воображение, — ответила Ева.

Их голоса становились всё громче. Приближались ко мне.

— Никакое воображение не может изменить размеры этого грузовика. Эти коробки не поместятся в кузове.

Коробки? Я не заметила рядом с ними никаких коробок. Предполагалось, что они уже закончили укладывать вещи. Подошвы их ботинок стучали по асфальту. С каждым шагом они приближались к кузову. И к обнаружению меня.

Честно говоря, я не знала, что сделают Стражи, если поймают меня при попытке к бегству, но очень сомневалась, что они искренне поздравят меня с хорошо выполненной работой.

Образ всех этих мешков с телами, которые вытаскивали из Святилища, всплыл в моей голове. Может быть, они умерли не от зелья Жизни. Может быть, они пытались сбежать. И были убиты за это. Стражи нуждались в ком-то с бессмертной кровью для своих планов, но они всё равно могли решить, что от меня больше проблем, чем пользы, и найти кого-то другого на замену.

Моя ладонь крепче сжала кожаную рукоять ножа, пристёгнутого к моей руке. Моё сердце бешено колотилось, как двигатель, набирающий обороты. Звук был настолько оглушительным, что я удивилась, как Ева и Старфайр не услышали его.

— Само собой, коробки влезут. Перестань быть таким узколобым, Старфайр, — сказала Ева.

— Не говори со мной таким тоном, — его слова сочились угрозой. — Позволь напомнить, что когда-то я был твоим командиром.

— Напомнить-то ты можешь, но не стоит. То было тогда, а это сейчас. Перестань жить прошлым, — она совсем не казалась смутившейся. — Здесь, в Святилище Стражей, мы оба равны. А теперь убери покрывало, чтобы я могла положить эти коробки внутрь.

— Ты мне совсем не нравишься.

— Это чувство взаимно, — рассмеялась Ева.

Крышка поднялась, и солнечный свет хлынул в кузов. Как раз вовремя, я успела превратиться в слой пыли, покрывающий одну из коробок. Хорошо, что у пыли не было лёгких, потому что моё нервное хрипение наверняка выдало бы меня.

Ева втиснула новые коробки в багажник. Ей пришлось переставить половину других коробок, чтобы сделать это, и для меня места больше не осталось. Как только я выпью зелье Живой Смерти, я останусь без магии. Моё тело примет свою истинную форму, и я не смогу превратиться во что-либо, что поместится внутри этого переполненного кузова.

Другими словами, я по уши в дерьме.

У меня нет выбора. Я должна отказаться от своего плана побега, иначе меня обнаружат. Если это случится, я могу покинуть Святилище, будучи настоящим мертвецом, а не просто фальшивым трупом.

Нет, мне надо притормозить и попытаться снова, когда представится другая возможность. Но сможет ли мой отец прожить так долго, окружённый демонами? Беспокойство давило на мой разум, душило мои мысли.

Двигатель грузовика с рёвом ожил. У меня мало времени. Мой разум работал так же быстро, как и сердце — по крайней мере, так же быстро, как работало бы моё сердце, если бы оно у меня имелось прямо сейчас.

Если я по-прежнему буду здесь, когда Ева и Старфайр проедут через границу Святилища, охранное заклинание почувствует меня, и тогда грузовик заглохнет. Я вырублюсь от этого заклинания. Однажды я видела, как это случилось с кем-то, кто пытался бежать через границу. Тарон и Жизель утащили его бесчувственное тело в храм, и я больше никогда его не видела. Я снова представила себе эти груды мешков с трупами — и себя мёртвой внутри одного из них.

Если меня поймают при попытке к бегству, Стражи могут убить меня. И даже если они не убьют меня, то наверняка посадят в тюрьму. Тогда мне будет ещё труднее выбраться отсюда, чтобы спасти моего отца от демонов — и моего мужа, сына, и весь мир от зачистки Стражей.

Прямо сейчас отступление действительно было моим лучшим вариантом, как бы мне ни хотелось это признавать. Поэтому я приготовилась превратиться во что-нибудь, что могло бы покинуть кузов незамеченным.

Снаружи что-то прогремело, и грузовик задребезжал. Это было не совсем похоже на гром. Это также не было похоже на стрельбу. Это явно было менее взрывным. Это напомнило мне медленный треск ледяного полотна, которое наконец поддалось давлению и откололо большую глыбу.

— Что это было? — спросил Старфайр на переднем сиденье.

— Замок Святилища только что сломался, — ответила Ева.

— Значит, любой может войти или выйти?

— Да.

Я не могла поверить в свою удачу. Мне не нужно прерывать свой план. Я могла выбраться отсюда даже без зелья Живой Смерти.

— Но я бы не волновалась, — продолжала Ева. — Замок скоро сам себя починит. Так всегда бывает.

А может, не так уж мне и повезло.

— Стражи не очень хорошо построили это Святилище, — прокомментировал Старфайр.

— Ты слишком много беспокоишься, Старфайр. Если Святилище просуществовало так долго, я уверена, что оно простоит ещё много тысячелетий.

— Ты слишком веришь в Стражей.

— Уверена, они будут разочарованы, узнав, что ты не разделяешь моей веры.

— Не угрожай мне, Дорен, — голос Старфайра понизился до смертоносного шёпота. — Мне это не нравится.

Ева рассмеялась.

— Давай просто уедем отсюда, пока Тарон не остановил весь исходящий трафик, как в прошлый раз. Если мы задержимся слишком долго, то не попадём на Интерчендж вовремя. Я не собираюсь позволить демонам заполучить полный набор бессмертных кинжалов. Мы их достанем. А потом мы вернём их сюда и будем вознаграждены.

Грузовик поехал быстрее. Грохот под колёсами усилился.

— Если мы заберём кинжалы себе, то станем владыками магии, — сказал Старфайр.

— Это проверка, или ты действительно настолько безумен, чтобы злить Стражей? — Ева усмехнулась. — Стражи уничтожили всемогущих Бессмертных, потому что разозлились из-за того, что им не была дарована магия. Ты действительно хочешь делать их своими врагами?

— Я просто перечисляю другие варианты. Хороший солдат учитывает их все.

— Ну, я думаю, тебе следует держать свои «перечисления» при себе. Я бы предпочла не становиться побочным уроном, оказавшись рядом с тобой, когда Стражи решат наказать тебя.

Ни Ева, ни Старфайр больше ничего не сказали. Грохот дороги под колёсами грузовика сменился с ухабистого на действительно ухабистый, сказав мне, что мы выехали из Святилища и теперь где-то на Земле, едем по старой, неухоженной дороге. Вероятно, где-то на равнинах монстров.

Я не почувствовала никакого всплеска магии, когда мы проходили через Святилище, и я была полностью в сознании, так что замок по-прежнему был опущен. Я начала благодарить свои счастливые звёзды… но потом вспомнила, как отец всегда предупреждал меня об удаче. Он сказал, что она редко бывает тем, чем кажется.

Действительно ли удача помогла мне бежать, или Стражи отпустили меня? И если да, то почему?

Глава 18

Чистилище

Я превратилась в маленькую, плюющуюся кислотой птичку, чтобы прожечь дыру в магическом паровом баке грузовика, прежде чем улететь. Ева и Старфайр должны пыхтеть ещё час, прежде чем их транспорт заглохнет. Это замедлит их продвижение к бессмертным кинжалам.

Я посмотрела по сторонам, пытаясь получить некоторое представление о том, где на Земле я находилась. Земля была чёрной, и деревья тоже. Даже клубящиеся облака над головой были тёмными. Я знала это место. Я очутилась на Чёрных Равнинах.

Вдали золотистый свет освещал высокую каменную стену. Эта стена отделяла эти чудовищные равнины от цивилизации, но именно барьер Магитека на самом деле сдерживал монстров.

Магический свет полыхнул ярко, как сигнальная ракета, а затем погас. Хор монстров взвыл в знак одобрения.

Барьер был опущен. Без него монстров сдерживали лишь камни — и эти камни не удержат их надолго. Огромные стервятники кружили над городом Чистилище. Это именно то, о чём говорили Стражи. Это была их зачистка.

Но не бывать этому, если я могу что-то предпринять. Я собиралась всё остановить.

По словам стражей, Неро находился в Чистилище, и Дамиэль тоже. Я потеряла свою семью двести лет назад. Я не собиралась терять их снова. Я намеревалась спасти Дамиэля и Неро. А потом я найду своего отца.

Я вернулась в своё собственное тело. Ангельские крылья доставят меня в Чистилище гораздо быстрее, чем птичьи.

***

Я добралась до Чистилища, но опоздала. Зачистка Стражей уже началась. Небо грохотало и сотрясалось. А высоко над городом, на крыше самого высокого здания, стояла богиня Меда, облачённая в тёмно-красные доспехи. Щупальца магии вырвались из неё и атаковали барьер Магитека.

Меда пыталась заразить всю сеть Магитека — вернее, я бы сказала, что Стражи пытались заразить всю сеть Магитека. Они сказали, что контролируют богиню. Если их «зачистка» будет успешной, все барьеры Магитека на Земле рухнут. И тогда монстры поглотят цивилизацию.

Я не собиралась этого допускать. Я опустилась на крышу, где стояла Меда. На полу валялись куски серебряных доспехов. Бессмертная броня. И щит. Именно то, что мне нужно, чтобы сразиться с божеством.

Меда только что сбросила Леду Пандору с края крыши, но ангел держалась с непоколебимым упорством. Она вскочила и направилась к своему противнику. Кровь стекала по её шее из отвратительной раны на затылке. Она даже не могла идти прямо, но ей удавалось увернуться от заклинаний Меды. Это тоже хорошо. Богиня стреляла на поражение. Стражи не валяли дурака. Они действительно хотели смерти Леды.

Я собрала обломки бессмертных доспехов и надела их. Доспехи изменили форму, идеально облегая моё тело. Их магия гудела в гармонии с моей. Как и бессмертные кинжалы, эта броня, казалось, обладала собственной волей. И прямо сейчас ей очень хотелось надрать Меде задницу.

Богиня в ошейнике нанесла мощный телекинетический удар. Леда упала. Силы покидали её. Она даже не могла снова встать.

Поэтому я протянула ей руку помощи.

Она посмотрела на меня, и её аквамариновые глаза расширились от удивления при виде меня.

— Что ты здесь делаешь?

— Тебе помогаю, — я подняла бессмертный щит, чтобы блокировать ещё одно заклинание Меды.

— Но откуда ты здесь? — спросила Леда.

— Долгая история. Когда закончим здесь, с радостью поделюсь.

— Ладно, — золотое, злое пламя полыхнуло в её глазах, когда она сердито посмотрела через всю крышу на Меду.

— Судя по расчётливому блеску в твоих глазах, у тебя есть план.

— Есть, — она поколебалась. — Но это безумие. И я даже не уверена, что это сработает.

— Я бы сказала, что в такой ситуации у нас нет выбора. Что тебе от меня нужно?

Её взгляд скользнул по бессмертной броне и щиту, которые я надела.

— Ты хорошо с ними управляешься.

— Я теперь двойной ангел — светлый и тёмный.

Это был простой ответ, ответ, который люди могли понять. Сейчас не время обсуждать мою бессмертную кровь. Я даже не была уверена, что доверяю Леде настолько, чтобы поделиться этим с ней. В конце концов, я только что познакомилась с ней.

— Отвлекай Меду, — сказала она мне. — Чтобы я смогла подобраться к ней.

Она протянула мне свой меч, ещё один бессмертный артефакт. На самом деле, доспехи, щит и меч казались частями большого комплекта. Они предназначались для совместного использования, как и бессмертные кинжалы.

Я кивнула и бросилась на Меду. Так или иначе, я решила, что должна уничтожить богиню. И у меня был план, как это сделать.

— Вот как ты отплатила нам, Каденс Лайтбрингер, за всё, что мы для тебя сделали? Мы спасли тебя от оков богов и демонов. Мы освободили тебя от их игр. Мы сделали тебя могущественной, а теперь ты нас предаёшь.

Слова лились изо рта Меды, но они определённо исходили от Стражей. Игры закончились, и теперь они знали, какую позицию я занимаю на самом деле.

— Вы предали меня ещё до встречи со мной. Вы предлагали не свободу, а другие кандалы. Вы использовали меня точно так же, как используете Меду, — ответила я, замахнувшись на неё бессмертным мечом.

Меда заблокировала удар копьём. Я атаковала вновь. Она парировала.

«Тщательно обдумай свои действия», — произнёс голос в моей голове.

Я знала, что это происходило от Стражей. Наверняка послано через их телепатов.

«У меня было двести лет, чтобы все обдумать», — сказала я, отбивая атаку Меды.

«Ты не сможешь вернуться в Святилище».

«С самого момента прибытия туда я хотела только покинуть это место».

«Придёт день, когда ты захочешь вернуться к нам».

Я не была уверена, то ли это пророчество от их телепатов, то ли просто куча позёрства.

Меда замахнулась на меня копьём. Она была быстра, но я быстрее. Этот контролирующий ошейник замедлял её движения. Я быстро покрыла свой клинок неиспользованным зельем Живой Смерти, планируя нанести несколько ударов, чтобы замедлить её ещё больше. И я это сделала. Зелье не заморозило её — она была полноценной богиней, а я приготовила слабую дозу — но она становилась медленнее с каждым порезом, который я наносила. Пока мы дрались, Леда подкралась к ней.

Буря, назревавшая вокруг нас, щёлкнула шипящим щупальцем в мою сторону. Внезапный толчок магии опрокинул меня на спину, но я снова поднялась. Сыворотка Жизни Стражей пробудила часть моей магии Бессмертного Наследия. Владычица светлой и тёмной магии, я была сильна. Стражи уравновесили мою магию, чтобы продвигать свои планы. Их телепаты, смотрящие в будущее, конечно же, не сказали им, что однажды я использую эту сбалансированную магию против них.

Меда ударила меня ещё одним заклинанием. На этот раз я упала сильнее.

Леда уже очутилась рядом, чтобы занять моё место. Сверкнули клинки, замелькали кулаки, взорвались заклинания. Леда боролась изо всех сил, но проигрывала. Я должна ей помочь. Пока ангел сражалась с богиней, я вскочила на ноги.

Леда схватила Меду за контролирующий ошейник. Я поняла, что она собирается сделать, но не настолько быстро, чтобы остановить её. Она застегнула ошейник на собственной шее.

Неро приземлился на крышу и бросился к Леде. Я не видела своего сына с тех пор, как он был мальчиком. Двести лет спустя он по-прежнему выглядел в точности, как его отец. Его зелёные глаза расширились от узнавания — и удивления — когда он увидел меня.

И он был не единственным. Дамиэль стоял рядом с Неро, выглядя таким же удивлённым.

«Ангел никогда не удивляется», — сказал он мне.

«Тебе до сих пор сложно не совать нос в чужие умы?»

«Тебе до сих пор сложно не пускать чужие носы в свой ум?» — его тон звучал откровенно игриво.

«Я разберусь с тобой попозже, Дамиэль».

«Я на это надеюсь, Принцесса».

Я переключила внимание на Неро. Он стиснул плечи Леди, не отводя взгляда от ошейника на её шее.

— Леда, что ты наделала?

— Мы это сделали, — сказала Леда с сонной улыбкой, пока теперь уже нормальная Меда пыталась обуздать своё заклинание, которое должно было покончить со всей Землей. — Чистилище в безопасности. Земля в безопасности. Мы победили. И со всеми вами всё будет хорошо.

Неро с отчаянием и ужасом в глазах смотрел, как она упала на колени.

— Леда разрушила чары на Меде, — сказала я ему. — Чтобы не дать ошейнику самоуничтожиться и убить всех нас, она надела ошейник себе на шею.

— Дав ему новую мишень, — лицо Неро сделалось абсолютно пустым, и это означало, что он очень встревожен.

— Да, — сказала я. — И теперь ошейник пытается завладеть её разумом.

***

— Я отказываюсь позволять ей умереть, — прорычал Неро.

— И она не умрёт, — пообещала я ему. — Она борется с ошейником.

— В этом-то и проблема. Если она победит, ошейник взорвётся, убив её и всех остальных. Если ошейник победит, он захватит контроль над ней и всё равно заставит её убить всех вокруг.

Голос Неро сделался сиплым от отчаяния. Мне хватило одного взгляда на него, чтобы понять, что он очень любит Леду.

Я покачала головой.

— Я так не думаю. Она же Ангел Хаоса. Есть другой путь.

— Например?

— Я не знаю, но Леда знала. Она знала, что делает, когда схватила этот ошейник.

Как я убедилась в первый же день, когда увидела её, она была очень искусна в борьбе с превосходящим её противником.

Леда затряслась всем телом, словно бросая вызов моей вере в неё.

— Она проигрывает, — сверкнула вспышка серебра, когда Дамиэль вытащил свой меч.

Я достала зелье Жизни. Зейн не знал об этом в то время, но именно для этого он дал его мне. Чтобы я могла спасти жизнь его сестры.

— Она справится, — сказала я своему сыну. — Но ей не помешает подмога, Неро.

— Как я могу ей помочь?

— Вы с Ледой связаны магией, — сказала я ему. — Вы пометили друг друга. Я это чувствую. Тебе нужно использовать эту связь, чтобы предложить ей свою силу.

Неро бросил долгий, жёсткий взгляд на сосуд в моей ладони.

— Это зелье Жизни.

— Верно. Оно активирует другую сторону твоей магии, которая всю твою жизнь оставалась дремлющей. Твою тёмную магию.

Стражи в течение двухсот лет периодически поили меня разбавленным зельем Жизни. Они утверждали, что я умру, если начну с полной дозы, что потребуется много времени, чтобы подготовиться к Жизни в чистом виде. На первый взгляд, это звучало как разумное объяснение. В конце концов, Легион и Тёмные Силы давали Нектар и Яд именно таким образом.

Вот только эти правила ко мне не относились. Не тогда, когда речь шла о зелье Жизни. Я была потомком Бессмертных, поэтому моя магия была уравновешена от природы. Полная доза зелья Жизни могла бы мгновенно уравновесить мою светлую и тёмную магию.

Стражи придерживали своё зелье Жизни не для того, чтобы защитить меня. Они сделали это, чтобы держать меня взаперти в Святилище.

— Тебе известно о нашей Бессмертной крови, — сказал мне Неро.

— Да, и это ключ к её пробуждению.

Не так я надеялась рассказать ему. Но, похоже, он уже догадался. Я протянула ему сосуд.

Он выпил его без колебаний, ещё раз продемонстрировав, как сильно любит Леду.

***

Зелье, должно быть, подействовало, потому что через несколько минут, в течение которых Неро молча обнимал Леду, её ошейник открылся и упал на землю.

Пока они обнимались, Дамиэль шагнул ко мне.

— Каденс, это действительно ты? — он выглядел не совсем уверенным, протягивая ко мне руку.

Я прижала ладонь к его ладони.

— Конечно, это я. Собственную жену не узнал?

— Мои воспоминания немного померкли. Мне нужно вновь познать твои черты, — он окинул всё моё тело долгим, неспешным взглядом.

Мое сердце пропустило удар, но я скрестила руки на груди.

— Не сомневаюсь.

Он двигался быстро, как молния, и от его прикосновения по моей руке пробежала волнительная дрожь. Поклонившись, он поцеловал тыльную сторону моей ладони.

— Ты будешь моей спутницей на свадьбе нашего сына?

— От тебя зависит, — лукаво ответила я, хотя едва могла противиться ему, когда он прибегал к этому мягкому, шёлковому тону. Подозреваю, что он также вкладывал в свои слова немного магии сирены.

— А именно?

— Это зависит от того, сумеешь ли ты держать руки при себе, Дамиэль.

Он улыбнулся.

— Я буду безупречным джентльменом.

— Вот как? — я вздохнула. — Какое разочарование. После двухсот лет разлуки я надеялась на более тёплый приём.

Его глаза вспыхнули чем-то большим, чем просто магия.

— Это можно устроить.

Глава 19

Воссоединение

Мне нужно было добраться до отца, предупредить его. Мне понадобится по меньшей мере день, чтобы добраться до Интерченджа через волшебное зеркало, сквозь которое пошёл мой отец. Кинжал Бриллиантовая Слеза мог доставить меня туда быстрее, но он остался у Лейлы. Она должна была присутствовать здесь на свадьбе Неро, которая начнётся меньше чем через час. А до тех пор мне нужно заняться кое-какими незаконченными делами.

Неро наблюдал за мной, не говоря ни слова. Двести лет потерянного времени тяжело повисли в воздухе между нами.

Мы стояли одни в большом бальном зале нового офиса Легиона в Чистилище. Всё было готово к его свадьбе с Ледой. Букеты сверкающих золотых роз стояли в декоративных вазах высотой с меня. Прямой, как стрела, проход, устланный красным ковром, прорезал две идеальные решётки белых стульев. К спинке каждого стула был привязан яркий и большой бант.

— Я не хотела оставлять тебя, — сказала я сыну.

Моя потребность помочь отцу прямо сейчас смягчалась необходимостью увидеть сына, хотя бы на несколько минут. Поговорить с ним. Сделать так, чтобы он не ненавидел меня.

Я сдержала тяжёлый вздох. Я не была идеальным ангелом, каким должна быть. Но я потеряла все шансы быть идеальной в тот день, когда стала матерью. Я сделала много вещей, чтобы уберечь Неро от охотников, и ни одна из них не была идеальной. Я была ужасной и вероломной. Я бросила Неро, чтобы спасти его.

— Полковник Холифайр поставил тебя в трудное положение, — ответил он со всем прагматизмом своего отца.

Он делал вид, что всё это его не беспокоит, но меня это не обмануло.

— Я также не хотела лгать тебе, заставлять тебя верить, будто мы мертвы.

— Дамиэль пытался взять на себя ответственность за ложь, но в конце концов мне удалось убедить его сказать мне правду. Он признался, что всё это было идеей моего деда.

Неро называл своего отца Дамиэлем. Это говорило мне о двух вещах.

Во-первых, он не хотел думать о Дамиэле как о своём отце. Думаю, это понятно, учитывая, что он провёл почти два столетия, считая, что его отец умер с позором.

Во-вторых, его слова говорили мне, что для Дамиэля и Неро ещё не всё потеряно, и есть надежда примирить их разногласия. Если бы Неро полностью отталкивал его, он называл бы его по ангельской фамилии «Драгонсайр». Говоря «Дамиэль», Неро оставался в личных отношениях со своим отцом. И это давало мне надежду.

— Это была идея твоего деда, — подтвердила я. — Но каждый из нас несёт ответственность за свои поступки. Я сожалею, что солгала тебе.

— Сожалеешь ли?

— Конечно, — я взяла его за руки и нежно сжала их. — Не проходило и дня, чтобы я не жалела, что оставила тебя здесь.

— Значит, ты считаешь, что совершила ошибку? И если бы у тебя была такая возможность, ты бы сделала другой выбор?

Его лицо было бесстрастным, твёрдым, как гранит.

— Я… — я покачала головой. — Нет. Я сделала то, что должна была сделать.

— Если бы ты сделала тот же выбор вновь, значит, ты не сожалеешь.

Вздохнув, я встретилась с ним взглядом.

— Я вижу, твой дед хорошо обучил тебя искусству риторической войны.

— Он любит говорить, что все ангелы как минимум так же сильны, как и я.

— Значит, ты можешь победить их, только будучи умнее, чем они, — закончила я за него.

Неро опустил подбородок в очень достойном, очень ангельском кивке.

— Будь у нас время, мы могли бы придумать что-нибудь получше, чем притворяться мёртвыми и убегать. Но у нас не было времени. Легион заклеймил твоего отца предателем. Если бы они поймали его, то убили бы. Они думали, что я помогла ему сбежать. Поэтому они приказали мне выследить его, чтобы доказать свою преданность Легиону. Если бы я отказалась, они бы тоже объявили меня предателем. И для тебя как для сына двух предателей, путь в Легион Ангелов был бы навсегда закрыт.

— Я всё это уже знаю, — в его словах сквозило нетерпение. — Вы с Дамиэлем могли бы взять меня и убежать в какой-нибудь далёкий мир, подальше от Легиона, подальше от богов и демонов. Вместо этого вы оставили меня, чтобы я мог когда-нибудь присоединиться к организации, которую вы оба покинули и которой больше не доверяли.

— Я понимаю, что на первый взгляд это не имеет смысла…

— Это бессмысленно на любом уровне, — он прервал меня. Горячий золотой гнев вспыхнул в его зелёных глазах. — Нет смысла копаться в прошлом. Ты сделала свой выбор. И из-за этого выбора твоя жизнь пошла в одну сторону, а моя — в другую.

С тяжёлыми от непролитых слёз глазами я потянулась к сыну.

— Ты прав. Наши жизни разошлись. Но я хочу снова свести их вместе.

Он посмотрел на мою протянутую руку.

— Это может произойти только в том случае, если ты будешь абсолютно честна со мной. Я знаю, что ты чего-то недоговариваешь. Что-то обо мне. И что бы это ни было, я совершенно уверен, что мой дед тоже это знает.

— С таким острым умом из тебя вышел бы хороший Дознаватель.

— Я знаю, — он сложил руки на груди и стал ждать.

Неро заслуживал знать правду. Он должен это знать. Он больше не был десятилетним мальчиком. Он стал архангелом. Архангелом накануне своей свадьбы. Возможно, у него скоро появятся собственные дети. Если он не знает об охотниках, ему будет труднее защитить от них своих детей. Это очень важно.

Так что я рассказала сыну всё. Я рассказала ему, как мы с Дамиэлем обнаружили бессмертные кинжалы — и как при этом мы открыли правду о нашей Бессмертной крови. Я рассказала ему о своей матери, его бабушке, одной из первых Бессмертных. Я рассказала ему об её пророчестве, что «судьба всего» зависит от него. И я рассказала ему об охотниках, которые убивали всех потомков Бессмертных, которых могли найти.

Неро всё это время слушал молча и неподвижно. И только после того, как я выдала свою последнюю тайну, он заговорил.

— Магия, дарованная Нектаром богов, скрывает мою истинную магию от охотников.

— Да.

— Вот почему вы хотели, чтобы я вступил в Легион.

— Да. Когда ты родился, я дала тебе амулет моей матери. Он слился с твоим телом, сделавшись частью тебя, скрывая твою бессмертную магию от охотников. Амулет — единственный в своём роде; скорее всего, это артефакт, изобретённый моей матерью. Я изучала его, пытаясь воспроизвести, но магия была слишком древней, слишком сложной. Если амулет сломается или потеряется, я не смогу сделать новый.

— И пока я им пользуюсь, ты не можешь отдать его другому ребёнку, — сказал он.

— Я могу снять амулет с твоего тела, чтобы ты мог отдать его своему ребёнку.

— У меня нет ребёнка.

— Пока нет. Но мы все знаем причину твоей ангельской свадьбы, Неро. Легион приказал тебе жениться на Леде, потому что у неё Горячка. Если она зачнёт ребёнка, магия этого ребёнка станет ярким маяком для каждого охотника.

— Ты подходишь к этому шиворот-навыворот, мама, — сказал он мне.

— О?

— Эти охотники убивают всех потомков Бессмертных, которых могут найти. Они представляют угрозу для вселенной. Мы не должны пытаться скрыть нашу магию. Мы должны использовать нашу магию, чтобы уничтожить их и покончить с этой охотой раз и навсегда.

— Их сотни, Неро. Может быть, даже тысячи. И они разбросаны по всему космосу, живут в тени. Как мы можем надеяться убить их всех?

Он приподнял брови.

— С помощью, конечно.

— Разве у тебя без этого забот мало? Ты женишься через несколько часов.

— Я не единственный, к кому ты можешь обратиться за помощью. Соберите свои силы, чтобы охотиться на охотников. Я тоже приду. Через несколько дней, — его губы изогнулись в мягкой улыбке, которая напомнила мне о Дамиэле. — Или ты будешь пытаться удержать меня и от этой драки тоже?

Он намекал на то, как я отправила его в школу в тот день, двести лет назад, вместо того, чтобы позволить ему присоединиться ко мне в комнате для допросов. Я не могла не задаться вопросом, пошло ли бы всё ли по-другому, если бы он был со мной в тюрьме.

— Я бы не осмелилась встать на пути архангела, — сказала я.

— Хорошо.

— При условии, что ты возьмёшь с собой Леду, — добавила я.

Он фыркнул.

— Как будто я могу удержать её от драки.

— Она может помочь нам выследить охотников. Я слышала, она умеет находить людей.

— Это даётся ей гораздо лучше, чем выполнение приказов, вот уж точно.

Я рассмеялась.

Он нахмурился.

— Это гораздо менее забавно, когда ты пытаешься поддерживать порядок.

— Неро, если ты хотел только порядка, тебе не следовало влюбляться в Ангела Хаоса.

— Любовь не всегда разумна.

— Действительно, — согласилась я. — А теперь, с твоего позволения, мне нужно найти моего мужа.

Глава 20

Воспоминания

Свадьба моего сына была ещё более экстравагантной, чем моя. Её транслировали в прямом эфире во все города, посёлки и форпосты Легиона на Земле. Даже боги появились, хотя я вынуждена была задаться вопросом, не было ли это скорее угрозой, чем благословением.

Церемония переходила в вечеринку, но ни Лейла, ни Бриллиантовая Слеза ещё не появились. Где же она может быть?

— Не волнуйся, — сказал Дамиэль, беря меня за руку. — У Ангела Замка Бури много обязанностей, как тебе хорошо известно. Но Лейла сказала, что она будет здесь, так что она будет здесь. И тебе нужно что-нибудь съесть. Ты выглядишь такой бледной.

Он подвёл меня к бару и быстро заказал мне чашку чая и тарелку с клубничными пирожными. Он заказал себе виски и стопку оладий. Я никогда не видела, чтобы кто-то выбирал именно эту комбинацию блюд, но Дамиэль всегда устанавливал свои собственные правила. Фактически, большая часть свода правил Легиона была написана им.

— Наконец-то наедине.

— Ты со мной разговариваешь или со своими блинчиками? — поддразнила я его.

— Каденс, никакие блинчики никогда не смогут занять твоё место. Даже блинчики моего приготовления.

— Приятно слышать.

— Итак, — он отрезал кусочек блинчика и обмакнул его в кленовый сироп. — Почему бы тебе не рассказать мне, что произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз?

Я отхлебнула из чашки. Чай пах клубникой и сливками.

— Это что, допрос?

— Да, — он улыбнулся. — Начни с того дня, когда мы умерли, и двигайся дальше.

Так я и сделала. К тому времени, как я закончила рассказывать ему о своих последних двухстах годах, его тарелка опустела, но он всё ещё не допил свой первый стакан виски.

— А ты? — спросила я у него. — Чем ты занимался все эти годы?

— Искал тебя, конечно же.

— Всё это время?

— Каждое мгновение с того дня, как мы расстались, мои мысли были с тобой, — сказал он, и в его словах звенела убеждённость.

Я наклонилась и поцеловала его в щёку.

— Я тоже по тебе скучала.

— Ну ещё бы, — сказал он с игривым выражением.

— Это место занято? — Лейла стояла за пустым стулом слева от меня и улыбалась мне.

Я улыбнулась ей в ответ.

— Только самолюбием Дамиэля, — я похлопала по сиденью. — Но мы можем просто сдуть его эго, чтобы освободить тебе место.

— Ничего подобного мы делать не станем, — сказал Дамиэль, вполне убедительно изображая оскорблённое достоинство.

Но он не оскорбился. Дамиэль был редким ангелом, который являлся одновременно высокомерным и самоуничижительным. Просто нужно по-настоящему знать его, чтобы понять это.

— Теперь Лейла Старборн, да? — я улыбнулась ей. — Хорошая фамилия.

— Никс тоже так думает, — ответила она с усмешкой.

Обычно именно Первый Ангел называла ангелов. Конечно, она считала, что её фамилии хорошие.

И тут я вспомнила, что чувство юмора у Лейлы почти такое же коварное, как у Дамиэля.

Она села и тут же заказала ананасовый сок.

— Итак, что я пропустила?

— Всего-то около двухсот лет, — ответил Дамиэль.

— Ненавижу, когда такое случается, — она отпила из своего стакана. — Я постараюсь наверстать упущенное. Я слышала, как Дамиэль рассказывал тебе, как он был занят все эти годы. Ходят слухи, что он выследил кого-то, кто видел тебя до того, как Стражи схватили тебя.

Дамиэль посмотрел на неё.

— А слухи — это у нас Леда Пандора.

— Конечно. Леда говорит, что между ангелами не должно быть никаких секретов. По-видимому, я пропустила большой сеанс ангельских откровений.

— Ты почти ничего не пропустила, — Дамиэль пожал плечами. — Это было не так уж и интересно. Я знал, что люди скажут, ещё до того, как они поделились своими секретами.

— Ну, это может быть информативно для тех из нас, кто не имеет привычки собирать секреты.

— В таком случае, в следующий раз принеси попкорн.

Она подняла свой стакан с ананасовым соком в знаке тоста.

— Так кто же этот таинственный свидетель, который видел меня живой после моей смерти? — спросила я у них.

— Очень сомнительный тип по имени Рейвен, — сказала Лейла, доказывая, что ей тоже не чуждо искусство собирать секреты.

Когда я видела Рейвена в последний раз, он истекал кровью по всему полу своего подвала.

— Недавно мне удалось его выследить, — сказал Дамиэль.

— Недавно? Разве он ещё не мёртв?

— Теперь он мёртв. Но сначала он стал вампиром. После того, как мы задали ему несколько вопросов о тебе, я освободил его от бремени его головы.

Кто-то другой, возможно, пришёл бы в ужас от того, как небрежно Дамиэль говорил об убийстве Рейвена. Этот кто-то другой не был бы ангелом. Рейвен сломал мне крылья, бросил в клетку и попытался продать тому, кто больше заплатит. Если бы Дамиэль не убил его, я бы сама его выследила и убила. Мир не нуждался в таких больных типах.

— Ты такая благородная, — сказал мне Дамиэль, угадав мои мысли. Или просто прочитав их. С ним никогда не знаешь наверняка. — Ты убиваешь, чтобы обезопасить мир от них. Остальные убивают из гнева или мести.

— Ты убил Осириса Уордбрейкера не из гнева или мести, — заметила я. — Ты убил его, потому что он убивал детей.

— И это меня разозлило. И поэтому моё утверждение по-прежнему остаётся верным.

Я накрыла его руку своей.

— Почему ты настаиваешь на том, чтобы тебя считали злодеем?

— Пробыв злодеем так долго, думаю, я просто привык к этому, — его улыбка не исчезла. Он использовал улыбку и всё своё обаяние, чтобы скрыть тот факт, что его действительно волнует, что люди думают о нём.

— Я никогда не видела в тебе злодея, — я подняла руку к его лицу и нежно погладила прядь его бронзовых волос.

Он поймал мою руку и прижал к своей щеке.

— О, мы оба знаем, что это неправда, Принцесса. На самом деле, когда мы впервые встретились, ты посчитала меня высокомерным, коварным, манипулирующим мужчиной-монстром.

— Думаю, я переменила отношение к тебе. Несмотря на все твои усилия, — я подмигнула ему. — Дамиэль, ты не изменился, — я окинула взглядом шумную свадьбу. Люди действительно танцевали. — Но Легион изменился.

— Никс прошла через некоторые вещи, и это изменило её, — сказала Лейла.

— И кроме того, после исчезновения Холифайра всё резко улучшилось, — добавил Дамиэль.

Я понизила голос до шёпота.

— Ты ведь не убивал его, правда?

— К сожалению, нет, — он нахмурился. — Но только потому, что кто-то меня опередил.

— Кто?

— Понятия не имею. Это мог быть кто угодно.

— Холифайр был ещё менее популярным Мастером-Дознавателем, чем ты, — заметила Лейла.

— Не могу даже вообразить, почему, — сказал он, мрачно улыбаясь. — Я думал, что Холифайр может быть демоническим шпионом с миссией посеять раздор в Легионе, но я никогда не находил никаких доказательств этого. Нет, он был всего лишь мудаком, упивавшимся силой.

— Не всё является заговором, Дамиэль.

— Но всё было бы гораздо приятнее, если бы всё было заговором, — возразил он. — Взять, к примеру, Холифайра. Если он не манипулировал Евой Дорен, чтобы она назвала меня предателем, то кто же это сделал?

— Стражи? — предположила я. — Ева и Идрис Старфайр работают на них, знаешь ли.

Он переварил эту крупицу информации.

— Ева объявила меня предателем, что и привело всё это в движение. Из-за этого мы инсценировали свою смерть. И из-за этого ты оказалась в Западной Глуши, одинокая и слишком слабая, чтобы сражаться, когда ангелы Стражей пришли, чтобы забрать тебя.

— Разве мы только что не договорились, что не всё является заговором, Дамиэль?

— Нет, в этом мы никогда не придём к согласию, Принцесса.

Я вздохнула. Даже после двухсот лет, проведённых вдали от Легиона, Дамиэль по-прежнему оставался параноидальным Мастером-Дознавателем.

— А теперь Стражи охотятся за бессмертными кинжалами, — сказал он.

— Все охотятся за бессмертными кинжалами. Стражи думают, что для них это ключ к обретению магии. Демоны хотят власть, чтобы наконец-то победить богов в этой бессмертной войне. Пройдёт совсем немного времени, и боги тоже пронюхают о существовании кинжалов. Несколько дней назад Легион поручил моему отцу выследить тёмного ангела, который пришёл на Землю. Команда моего отца последовала за тёмным ангелом через волшебное зеркало на Интерчендж, мир, где демоны собирают вместе бессмертные кинжалы.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Лейла.

— Подслушала на одном из собраний Стражей.

Дамиэль задумчиво погладил подбородок.

— Мы должны отправиться за моим отцом, — сказала я ему. — Он идёт прямо в оплот демонов. Насколько нам известно, демоны заманили его туда.

— Насколько нам известно, Стражи позволили тебе услышать то, что они хотели услышать. Каденс, ты должна учитывать возможность того, что они пытаются манипулировать тобой.

— Я рассматривала такую возможность, — сказала я. — И в конце концов решила, что мы с тобой более чем ровня Еве Дорен и Идрису Старфайру. Это те, кого Стражи послали на Интерчендж.

— Тогда нам лучше приготовиться к отъезду, — в его глазах мелькнула искорка едва сдерживаемого нетерпения.

Я могла понять его чувства. На самом деле, я их разделяла. Ева солгала о Дамиэле, и в результате его обвинили в измене. Что же касается Старфайра, то он сделал не что иное, как вызвал магический взрыв, который почти поверг земные стихии в полный хаос.

— Даже если мы можем идти прямиком в ловушку? — спросила я у него.

— Тогда хорошо, что я знаю об обнаружении ловушек столько же, сколько и о том, как их расставлять.

— Да, нам очень повезло, что ты такой умный, Дамиэль, — сухо сказала я.

— Да, — совершенно серьёзно согласился он. — Так и есть.

— Я бы пошла с вами, — сказала Лейла. — Но после заклинания Меды нам, Драконам, снова придётся играть в стихийную уборку, — она вытащила кинжал Бриллиантовая Слеза из ножен, пристёгнутых к бедру, и протянула его мне. — Вот. Это приведёт вас на Интерчендж в кратчайшие сроки.

— Я принесу его тебе, когда мы закончим.

Она покачала головой.

— Нет, он твой, Каденс. Кинжал никогда не был по-настоящему моим. Я просто хранила его для тебя все эти годы. Во мне нет Бессмертной крови, так что для меня это не более чем обычное бессмертное оружие, способное убивать бессмертных существ. Но ты можешь владеть его истинной силой.

— Я была права насчёт тебя, Лейла, — я улыбнулась ей. — Из тебя получился отличный ангел.

— Я училась у лучших.

Я взяла кинжал, мы с Лейлой обменялись объятиями, а потом мы с Дамиэлем вышли из бара. Мы уже выходили из бального зала, когда два солдата Легиона преградили нам путь.

— Первый Ангел желает поговорить с вами. Пойдёмте с нами, — сказал один из них.

Его голос звучал твёрдо, но я чувствовала страх, скрытый под его выучкой Легиона. Ему приказано доставить нас к Никс, и он боялся, что мы можем дать отпор. Его страх вполне понятен. Мы двое были не просто ангелами. Мы были легендарными ангелами — а в случае Дамиэля, даже скандально известными. Солдат, должно быть, знал, что он не выживет в бою с нами.

— Хорошо, — сказала я. — Показывайте дорогу.

Я не собиралась затевать драку. Никс простила нас, но она всё ещё могла передумать. Я подожду, пока она сделает первый шаг.

Глава 21

Видео

В каждом учреждении Легиона имелась служебная комната, зарезервированная для Первого Ангела на тот случай, когда она была в гостях. Никс не было в её кабинете, когда двое её солдат привели нас туда. Они также не стали ждать вместе с нами. Я постаралась не воспринимать всё это как дурной знак. Если бы Никс хотела убить нас, она бы не использовала яд или какую-нибудь хитрую ловушку. Она предпочитала прямой подход.

— На этой фотографии я выгляжу толстым? — совершенно непринуждённо пошутил Дамиэль. По-видимому, его нисколько не беспокоило отсутствие Никс.

Я посмотрела на фотографию в рамке, которую он держал в руке. Снятая всего за несколько недель до нашей «смерти», она запечатлела ангелов Легиона того периода.

— Да, ты на самом деле здесь выглядишь толстым, — я усмехнулась Дамиэлю. — Вот что бывает, когда тебе непременно нужно расправить крылья всякий раз, когда в поле зрения оказывается камера. Благодаря этой дурной привычке ты выглядишь как минимум вдвое шире, чем кто-либо другой на фотографии.

Дамиэль хмыкнул.

— Так скоро покидаете свадьбу своего сына?

Мы повернулись лицом к Никс. Первый Ангел стояла в дверях её кабинета, одетая в обычную чёрную кожу Легиона. Её тёмные волосы кружили вокруг неё, мягкие и невесомые, поддерживаемые магией. Яркие, умные голубые глаза внимательно следили за нами. Уголок её губ слегка приподнялся в насмешливой полуулыбке, но всё остальное её тело выражало деловитость. Её поза была гибкой, но сильной. А её кожа сверкала, как миллион крошечных бриллиантов. Первый Ангел не выставляла напоказ все волшебные колокольчики или свистульки для всех подряд. То ли она была очень рада нас видеть, то ли очень огорчена.

— Жених и невеста уехали, — сказал ей Дамиэль легко и невозмутимо. Он не выглядел напуганным её ореолом. — И я уже много лет не видел свою жену, — его рука скользнула по моему бедру. — Естественно, я хочу остаться с ней наедине.

Никс бросила на него ровный взгляд.

— Не ври мне, Дамиэль. Каким бы хорошим лжецом ты себя ни считал, тебе меня не одурачить.

— Но я же одурачил тебя, — промурлыкал Дамиэль. — На целых двести лет.

Магия сверкнула в её глазах. Похоже, она не оценила напоминание о том, что он успешно инсценировал собственную смерть.

— Большую часть этого времени я была в ловушке, в подвешенном состоянии, под проклятием.

— Конечно, Первый Ангел, — согласился он.

— Кажется, я просила тебя не вешать мне лапшу на уши.

Никс действительно изменилась. Она никогда не была такой… человечной.

— Вы отправляетесь на миссию, — сказала она нам.

— А? — лицо Дамиэля было воплощением невинности.

— Я обучала тебя, Драгонсайр. Я знаю, как ты выглядишь перед тем, как отправиться на миссию, — её пальцы забарабанили по предплечьям. — Чего я не знаю, так это куда вы идёте и зачем. Я не давала тебе нового задания.

— Я взял на себя инициативу и сам себя назначил.

Похоже, это понравилось Никс ещё меньше.

— Мы ищем моего отца, — быстро сказала я.

— Генерал Сильверстар охотится за тёмным ангелом. Или, по крайней мере, это он делал в последний раз, когда я слышала от него новости, — сказала Никс. — Он не докладывался уже четыре дня.

— Мы полагаем, что демоны могли захватить его, — сказала я.

Она кивнула.

— Я рассматривала такую возможность. Я собиралась послать ещё одну команду, чтобы спасти его.

— Но не для того, чтобы арестовать его? — презрение сочилось из слов Дамиэля. — Конечно, вы же не можете сразу, без всяких доказательств, заподозрить Сильверстара в измене. Потому что это было бы слишком поспешно — предположить, что верный ангел вышел из-под контроля. И было бы садизмом заставлять его близких выследить его и убить.

— Ты хочешь что-то сказать? — холодно спросила Никс.

— Много чего, — ответил он. Но не стал вдаваться в подробности.

— Вы с Каденс обманули меня, заставив поверить, что вы мертвы, а потом дезертировали из Легиона. Возможно, я слишком быстро поверила в выдвинутые против вас обвинения, но вы тоже были неправы. Две ошибки не приводят к правоте, генерал.

— Две ошибки, может, и не приводят к правоте, — возразил он. — Но две ошибки приводят к одной адовой вечеринке.

Мне пришлось напомнить себе, что не стоит сейчас смеяться. Мне очень не хватало юмора Дамиэля.

— Бросьте врать и расскажите мне, что происходит, — сказала Никс. — Мы все на одной стороне. Мы должны доверять друг другу, если хотим пережить грядущую бурю дерьма.

— Вы правы, — сказала я. — Ложь и страх — вот что раскололо Легион. Это должно прекратиться.

Поэтому я рассказала ей о Стражах и бессмертных кинжалах. Я рассказала ей о том, как демоны охотились за этими кинжалами, и как мой отец выследил тёмного ангела до самого Интерченджа.

Когда я закончила говорить, Никс сказала:

— Я хочу показать кое-что вам обоим.

Она нажала кнопку на своём столе, и с потолка спустился экран. Ещё одно нажатие кнопки, и на экране воспроизвелось видео. Восемь солдат Легиона разместились в однокомнатном коттедже.

Здание выглядело так, как будто оно существовало ещё до появления монстров. Как будто оно было из тех времён, когда нормальным людям было безопасно жить в уединённых домах глубоко в лесу.

Пол был покрыт грязью и пылью, по углам висела паутина. От розово-зелёного дивана и кресла почти ничего не осталось, так что восемь солдат стояли. Нет, девять солдат, считая того, что носил камеру в шлеме. Она определённо не была установлена на штативе. Лёгкое дрожание камеры от дыхания её носителя выдавало этот факт.

— Тёмные Силы нас окружили.

Камера повернулась к тому, кто заговорил за кадром. Это был мой отец. Таким образом, общее число солдат Легиона в этом полуразрушенном коттедже достигло десяти.

— Что это такое? — спросила я Никс.

— Мы начали оснащать наши команды камерами, пока они находятся на задании, — сказала она. — Запись отсылается мне в прямом эфире.

Дамиэль рассмеялся.

— У тебя настолько сильная паранойя из-за предателей, да?

— Это для учебных целей. Чтобы показать нашим новобранцам, каково это — находиться в полевых условиях, — холодно ответила она. — Эта запись была сделана четыре дня назад, когда генерал Сильверстар и его команда преследовали тёмного ангела.

Это означало, что мы смотрели на моего отца незадолго до того, как он исчез. Снаружи коттеджа прогремели выстрелы. Одно из окон разбилось вдребезги.

— Это похоже на нечто большее, чем одинокий тёмный ангел, — прокомментировал Дамиэль.

— У неё была поддержка.

— Поддержка в виде… — Дамиэль несколько секунд смотрел видео. — …примерно тридцати солдат Тёмных сил.

Которые, судя по всему, основательно разрушали стены коттеджа.

— Зачем мы это смотрим? — спросила я Никс.

— Скоро станет понятно.

Входная дверь коттеджа затряслась. От неё полетели куски дерева. Долго это не продлится. Солдаты Легиона, должно быть, тоже это поняли, потому что двое из них заняли позиции по обе стороны двери и начали укреплять магические заклинания на ней.

Но дом нельзя было защитить. Все обереги в мире не продлили бы его жизнь надолго. Не тогда, когда Тёмные Силы бомбардировали его таким количеством магии.

Дверь взорвалась. Солдаты Легиона недостаточно быстро восстанавливали защиту. Солдаты Тёмных Сил хлынули в проем. Мой отец бросился вперёд, чтобы противостоять им. Он пронёсся сквозь них с силой паровоза, вытесняя их в тёмную, безлунную ночь. Мой отец не остановился на достигнутом. Он продолжал двигаться. Он бросился на ближайшую группу вражеских солдат.

Солдат с камерой больше ничего не видел. Он был слишком занят набрасыванием паутины колючих лиан на разбитое окно. Зловещее голубое свечение привлекло его внимание. Он резко обернулся. Кадр камеры заполнил солдат. В руке он держал светящийся кинжал.

— Какого чёрта ты делаешь? — потребовал солдат-оператор.

— Генерал Сильверстар выронил кинжал.

— Оставь его в покое. Это бессмертное оружие. Они для богов и ангелов, а не для нас.

— И не для Тёмных Сил, — солдат крепко сжал рукоять кинжала. — Мы должны сберечь его.

— Тебе лучше не использовать его.

— Хорошая идея, — было что-то неправильное в блеске глаз солдата. Это было не серебро и не золото, а зелёный цвет токсичных отходов. — Я могу использовать его, чтобы победить Тёмные Силы.

— Я же сказал, это не для тебя. Положи его.

— Нет, — солдат развернулся и направился к двери.

Оператор махнул рукой двум солдатам, стоявшим там, и они приблизились к мятежному солдату. Тот нанёс удар кинжалом, рассекая живот одному из нападавших. Мужчина упал, а его спутник пнул руку мятежного солдата, и Сапфировая Слеза полетела через всю комнату.

Её поймала женщина с чёрной косой. В тот момент, когда её рука сомкнулась на рукояти, в её глазах вспыхнул ярко-зелёный свет. Она бросилась к двери.

На протяжении нескольких минут каждый солдат Легиона в комнате сражался с другими за контроль над бессмертным кинжалом. Их безумные глаза светились чужеродным зелёным светом, они полосовали, пинались и кусались. Для них не осталось слишком подлых ударов, слишком суровых атак. Они полностью потеряли контроль над собой.

Оператор упал на пол. За последними двумя солдатами мы вынуждены были наблюдать через скошенную, сломанную камеру. Мы могли видеть только половину картины, но удары их тел о деревянный пол ни с чем нельзя было спутать.

Примерно через минуту после этого мой отец вошёл в коттедж. Он замер на пороге, и его каменный взгляд скользнул по телам на полу. Затем он поднял Сапфировую Слезу и вышел из здания.

— Это последний раз, когда мы видели генерала Сильверстара, — сказала Никс, когда экран погас. — Когда мы послали команду в коттедж, то обнаружили там мёртвых солдат Тёмных Сил.

— И мёртвых солдат Легиона внутри, — мрачно сказала я.

— Да, — ответила она. — Мы полагаем, что после того, как генерал Сильверстар покинул хижину, он отправился в погоню за тёмным ангелом. Мы не нашли ни её среди убитых.

— Судя по тому, что я подслушала на собрании Стражей, мой отец последовал за тёмным ангелом на Интерчендж, мир, где демоны недавно основали свою крепость.

Никс посмотрел на Дамиэля.

— Вы очень молчаливы, генерал.

— Сапфировая Слеза сводила с ума каждого солдата, который к ней прикасался, — он задумчиво наморщил лоб.

— Очевидно, кинжалу не понравилась их магия.

— Когда кто-то с неправильной магией прикасается к бессмертному артефакту, тот ничего не делает. Когда кто-то с неправильной магией касается одного из шестнадцати бессмертных кинжалов, этот человек сходит с ума, — я нахмурилась. — Бессмертные кинжалы не похожи на другие бессмертные артефакты.

— Кинжалы необычайно сильны, даже для бессмертных артефактов, — сказал Дамиэль. — Тот, кто соберёт все шестнадцать, станет владыкой магии. Обещание такого рода абсолютной власти, несомненно, привлекает все неправильные типы людей.

— Независимо от того, считают ли кинжалы кого-то подходящим или неподходящим для дара высшей силы, от этого могут прийти только смерть и разрушение. Мы не можем позволить никому обладать такой силой. Ни демонам, ни Стражам, ни даже богам, — закончила я.

— Нет, не можем, — согласилась Никс. — Если боги узнают об этих кинжалах, они пошлют солдат на Интерчендж. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы скрыть от них это знание. От всех. Ваша задача — собрать все шестнадцать кинжалов до того, как это сделает кто-то другой, а потом вы их уничтожите.

— Можно ли вообще уничтожить бессмертное оружие? — задалась я вопросом.

— Все, что можно создать, можно и уничтожить, — ответила она. — Теперь идите. Однако боюсь, тут вы сами по себе. В интересах сохранения кинжалов в тайне я не могу поручить ни одному солдату пойти с вами на Интерчендж.

— Разделённый с кем-то секрет — это не секрет вовсе, — сказал Дамиэль.

Никс кивнула.

— Точно. И мы не можем допустить распространения знаний об этих кинжалах. Стремление к абсолютному магическому превосходству может поглотить даже самый рациональный ум.

— На моего отца это, похоже, не подействовало. А как насчёт Лейлы? Все эти годы у неё была Бриллиантовая Слеза, и на неё это никак не повлияло.

— Сильверстар и Старборн особенные, — сказала Никс. — Это два из немногих ангелов, за которыми мне не приходится постоянно следить. Они не заботятся о власти.

— Лейла заботится о том, чтобы стать лучше самой — и сделать лучше нас — чтобы защитить Землю, — сказала я ей. — А мой отец лишь защищает людей, которых он любит.

— Похоже, эта черта присуща вашей семье, — Никс вздохнула. — Ты, Дамиэль, и твой отец — три очень странных ангела, — она махнула рукой мне и Дамиэлю. — Проваливайте. И побыстрее. Кинжалы — плохая новость. Если боги получат их, это расколет их совет и, вероятно, уничтожит наш мир в процессе. Если Стражи или демоны получат кинжалы, последствия будут не менее ужасными. Но вы двое — потомки Бессмертных. Двести лет назад духи-хранители кинжалов выбрали вас, чтобы вы владели ими. Вы должны быть теми, кто найдёт все кинжалы. И вы должны быть теми, кто уничтожит их — прежде чем они уничтожат всех нас.

Глава 22

В джунглях

Вода была повсюду. Бриллиантовая Слеза перенесла меня и Дамиэля на Интерчендж, высадив нас на маленьком острове, окружённом бирюзовыми морями. Я была благодарна за небольшие радости. Во время предыдущего межмирного путешествия кинжал любезно бросил меня прямо в океан.

— Первый шаг — найти моего отца, — я посмотрела на цепь островов перед нами. Там находились, наверное, сотни маленьких островков. — Он где-то поблизости, но Бриллиантовая Слеза, похоже, не может точно определить местонахождение его кинжала.

— Это из-за странной магии здесь, — ответил Дамиэль.

— В каком смысле странной?

— Я не могу этого объяснить. Магия здесь не похожа ни на что, что я когда-либо чувствовал раньше. Она нестабильна, изменчива.

Я потянулась к своим стихийным силам, пытаясь соединиться с магией воды и льда этого мира.

— Большая часть поверхности планеты покрыта водой, — сказала я.

Я сразу же почувствовала странность, которую описал Дамиэль. Мне казалось, что я стою на качелях, пытаясь удержать равновесие, а всё вокруг дрожит у меня под ногами.

Дамиэль прав. Магия этого мира не похожа ни на что, что я когда-либо чувствовала раньше. Это не просто небольшая неустойчивость, это полный хаос.

— У меня плохое предчувствие насчёт этого места, — сказала я. — Мы должны быстро найти моего отца, уничтожить бессмертные кинжалы, а затем убраться отсюда.

— Скорее всего, это займёт гораздо больше времени, чем «быстро». Мы даже не знаем, как уничтожить бессмертные кинжалы.

— Не будь пессимистом.

— Люди всегда путают мой реализм с пессимизмом, — сказал он.

— Лично я предпочитаю оптимизм.

— Я оставлю за тобой право быть оптимисткой за нас обоих.

— Оптимизм не сочетается с твоей манерой держаться?

— И с моей одеждой, — он указал на свою униформу для глуши: коричневую футболку и бежевые брюки.

— Я одета в ту же униформу.

Его взгляд скользнул по мне.

— Не совсем то же самое. Твоя одежда лучше сидит, — его язык показался наружу и скользнул по внутренней стороне нижней губы, в то время как в его глазах вспыхнул огонь.

— Ты флиртуешь со мной, Дамиэль?

Его улыбка померкла от явного разочарования.

— Если ты уточняешь, значит, я делаю это неправильно.

— Вовсе нет, — я протянула руку и сжала его ладонь. — Ты делаешь всё правильно, — я вздохнула. — Но, к сожалению, у нас сейчас нет времени для таких вещей.

— Моя дорогая Каденс, — его руки обвились вокруг моей талии. Его губы оказались всего в нескольких дюймах от моих. — Мне бы и в голову не пришло начать сразу с главного блюда, — его голос был тёмным и порочным, глаза горели грешными обещаниями. — Я предпочитаю сначала погрузиться во множество восхитительных закусок.

Я поднялась на цыпочки и обняла его за плечи.

— Сколько же ты хочешь закусок?

— Я не знаю, — сказал он мне в губы. — Много. В конце концов, нам нужно наверстать пару сотен лет, — его руки скользнули по моей попке и вниз по бёдрам.

— Я с нетерпением жду этого.

— Как и я, — его голос сделался хриплым от вожделения. — Целиком и полностью.

Он схватил кинжал, пристёгнутый к моему бедру, и отошёл от меня; его улыбка никогда не исчезала. На самом деле, его ореол был достаточно ярким, чтобы поджечь дом. Хорошо, что поблизости не находилось никаких домов. И что мы были окружены водой.

Дамиэль повернулся на месте, протягивая руку с Бриллиантовой Слезой. Лезвие кинжала светилось сильнее или слабее в зависимости от того, в каком направлении он поворачивался. Все шестнадцать бессмертных кинжалов связаны. Можно использовать любой из них, чтобы найти остальные. Но только если духи-хранители избрали тебя. Я надеялась, что эти духи не решили, что демоны и Стражи достойны их даров.

— Сюда, — сказал Дамиэль и пошёл дальше.

Вскоре мы добрались до края крошечного острова. Мы расправили крылья и полетели — или скорее прыгнули — к следующему острову в цепи. Нам пришлось ограничиться быстрой ходьбой. Если бы мы хоть немного ускорились, то Бриллиантовая Слеза могла потерять след Сапфировой. Я надеялась, что отец где-то рядом, потому что нам понадобятся недели, чтобы обыскать всю цепь таких островов.

— Дамиэль, — сказала я, пока мы искали. — Ты когда-нибудь задумывался, какова истинная цель бессмертных кинжалов?

— Много раз, но я не мог прийти к удовлетворительному ответу. Мы слишком мало знаем о Бессмертных, чтобы строить догадки относительно их мотивов.

— Но обычно их считают благожелательными существами, божествами, олицетворяющими равновесие и гармонию.

— К чему ты ведёшь? — спросил он у меня.

— Бессмертные, должно быть, осознавали опасность, которую представляли эти мощные кинжалы, и всё же они их сделали. Почему?

— Возможно, мы никогда этого не узнаем.

— Тебя это не беспокоит?

— Конечно, это меня беспокоит. Я предпочитаю знать всё, — ответил он. — В ходе этого путешествия мы можем узнать, с какими намерениями Бессмертные создали шестнадцать кинжалов. А можем и не узнать. Как бы то ни было, наша миссия остаётся прежней: уничтожить их прежде, чем они убьют кого-нибудь ещё.

Мы перескочили на следующий остров. Этот был полностью укрыт одеялом тропических джунглей. Чем дальше мы спускались по цепочке островов, тем жарче и влажнее становился воздух. Вскоре вся моя кожа покрылась потом. Я сняла куртку и сунула её в рюкзак. Я явно пришла слишком тепло одетой.

— Да, — согласился Дамиэль. Его взгляд скользнул по мне. — На тебе слишком много одежды.

— Дамиэль, тебе действительно нужно научиться не читать чужие мысли.

— Принцесса, — он бросил в мою сторону томный косой взгляд. — Ты не можешь пригласить меня войти, а потом расстроиться, когда я приму твоё предложение.

Рёв грома прервал мой ответ. Тёмные тучи накатили на солнце во много раз быстрее их обычной скорости. Ураганные ветры хлестали по островам. Всего за несколько секунд погода из яркой и солнечной превратилась в тёмную и ненастную.

Снова раздался рёв, но на этот раз не с неба.

— Монстры, — сказала я Дамиэлю.

Из джунглей выскочили дикие волки, всего их было четырнадцать. Мы обнажили мечи, рубя и рассекая. Несколько взмахов и порезов спустя все они лежали мёртвые на земле.

— Ну, это было легко, — сказал Дамиэль, глядя на мёртвых зверей.

Из тени уже выходили другие монстры: волки, гигантские лягушки и обезьяны. Дамиэль вытянул руку и бросил телекинетический заряд в атакующую орду. Заклинание прошло сквозь монстров, почти не затронув их. Затем он попробовал сотворить проклятие, но оно тоже мало подействовало на них.

— Интересно, — заметил он.

Чудовища уже почти настигли нас. Я подняла меч. Похоже, это действовало на них гораздо лучше, чем заклинания.

— Подожди, — сказал мне Дамиэль. — Используй на них заклинание трансформации. Я хочу проверить одну теорию.

Поэтому я обернула свою магию трансформации вокруг монстров, превратив их в кучу пушистых жёлтых утят. Затем Дамиэль заставил их вразвалку уйти в джунгли.

— Странно, — сказала я, когда мы зачистили джунгли. — Монстры очень слабы против некоторых видов магии, но почти полностью невосприимчивы к другим видам.

— Точно следуя колесу магии и контрмагии. Вампирская магия была чрезвычайно эффективна. Стихийная магия работала, но не была такой сильной. Телекинетическая и волшебная магия вообще не работали.

Мы полетели на следующий остров. Отсюда, с высоты, открывался вид на всю цепь островов.

— Но мы сражались с тремя различными видами монстров, — сказала я. — Их сильные и слабые стороны не должны быть полностью идентичными.

— А это значит, что именно этот мир обладает магическими сильными и слабыми сторонами, а не сами монстры.

Земля под нами начала сильно трястись. На одном из островов извергся вулкан. Большие красные птицы взлетели с этого острова, спасаясь от огненного взрыва. Как только они увидели нас, они решили, что напасть на нас гораздо веселее, чем избежать неминуемой гибели.

Иногда у монстров не было чувства самосохранения.

Мы с Дамиэлем встретили воинственных птиц в воздухе. Опыт подсказывал нам, что здешние монстры очень слабы против физических атак — вампирской магии — поэтому мы атаковали их мечами. Наша сталь почти не царапала их тела; лезвия только погружались внутрь, как будто они попадали в большой, пушистый зефир. Я попыталась поджечь эти летающие зефирки, но они не горели. Я попыталась превратить их в камни, но они упрямо оставались птичками.

Мои крылья внезапно исчезли, и я упала с неба. Дамиэль испытал ту же проблему. К счастью, нападение птиц заставило нас спуститься ниже, к большому острову в джунглях. Падать нам было недалеко. И мы приземлились на ноги — прямо-таки поцелуй удачи в очень неудачный день.

— Похоже, никакая магия на птиц не действует, — сказала я, поднимая взгляд. Птиц я не видела, но они слишком упорно сражались, чтобы так легко сдаться.

— Я не думаю, что дело только в монстрах, — ответил Дамиэль. — Дело и в нас тоже. Наша магия сейчас почти не работает.

— Но почему?

— Я всё ещё пытаюсь понять это.

Птицы пронеслись сквозь полог джунглей. Несколько растений не могли помешать их единственной цели — убить нас окончательно и бесповоротно. Я стреляла в них заклинанием за заклинанием, перебирая весь магический спектр.

Сила вампира. Зелья. Песня Сирены. Стихийные заклинания. Трансформация. Телекинез. Проклятья фейри. Полёт… нет, вычеркните это; я даже не могла заставить свои крылья вновь появиться.

Наконец, я попробовала телепатию. Ничего. Либо моя телепатическая магия не работала, либо птицы сопротивлялись заклинанию. Или и то, и другое, если Дамиэль был прав.

Из своего укрытия на дереве выпрыгнула большая дикая кошка. Зверь был очень похож на ягуара, только с тёмно-фиолетовыми пятнами вместо чёрных. Он зарычал на птиц, и они бросились врассыпную. Затем кошачий зверь подошёл ко мне, гладкий и грациозный, как плотно сжатый взрыв силы, кипящий прямо под поверхностью и выжидающий.

Что-то ударило меня сбоку, сбив с ног. Я посмотрела в золотые глаза чёрной пантеры. Я беспомощно барахталась под её лапами. То, что осталось от моей сверхъестественной силы, покинуло меня в тот момент, когда пантера коснулась меня. Вся моя другая магия тоже исчезла. Я чувствовала себя так, словно выпила одно из волшебных снадобий богов.

— Стой! — крикнула я Дамиэлю, когда он подошёл, чтобы помочь мне. — Если ты прикоснёшься к чудовищу, оно иссушит твою магию.

Дамиэль выхватил метательный нож и прицелился в зверя. У него не было шанса бросить его.

Мимо нас пронеслась стрела и вонзилась в ближайшее дерево. В следующее мгновение она взорвалась. В результате магическая ударная волна сбила пантеру с меня. Вторая стрела взорвалась рядом с ягуаром. Две дикие кошки зашипели и бросились прочь сквозь деревья. Стрелы летели им вслед, взрывы загоняли их всё глубже в тёмные джунгли.

Фигура в капюшоне с луком выбежала из джунглей и унесла меня с пути магических взрывов. Наконец взрывы прекратились, и мужчина в капюшоне опустил меня рядом с небольшим водопадом.

— Спасибо, — я попыталась разглядеть его сквозь тени, отбрасываемые на лицо, но он отодвинулся от меня слишком далеко, а мои сверхъестественные чувства до сих пор не вернулись. — Но как твоя магия действовала на зверей, когда наша — нет?

— Я всё объясню, — ответил он низким и раскатистым голосом. — Позже. А сейчас нам нужно убираться отсюда. Ещё больше зверей на их пути. Гораздо больше.

— Мы никуда с тобой не пойдём, Капюшончик, — сказал Дамиэль, присоединяясь к нам у водопада.

— Ты всегда был подозрительным ублюдком, Дамиэль.

Мужчина опустил капюшон, открывая лицо Джиро Гудмэна, лучшего друга Дамиэля, мужчины, который умер во время испытаний архангела Дамиэля двести лет назад.

Глава 23

Перемена

Холодные глаза Дамиэля остановились на мужчине с лицом его друга.

— Ты не Джиро. Я видел, как он умер.

— Многие люди якобы умерли, Дамиэль, — Джиро приподнял брови. — Включая тебя и Каденс.

— Мы инсценировали свою смерть. Джиро действительно умер. А потом магия, высвобожденная его смертью, включила генератор Магитека в Городе Праха. Этого бы не случилось, если бы он инсценировал свою смерть, — Дамиэль сложил руки на груди. — Значит, ты не Джиро.

— Я был мёртв, — ответил он. — Но теперь это не так.

— Ты феникс, — осознала я.

Он улыбнулся.

— То есть, это ты, — сказала я. — И ты жив.

— Да, — Джиро коротко и нетерпеливо выдохнул. — Но Дамиэль не верит, что я тот, за кого себя выдаю.

— А с какой стати? Феникс не может пережить Нектар богов. Это совершенно другой, полностью противоположный вид магии. При получении магии Легиона собственная магия феникса будет перезаписана. И тогда этот феникс перестанет быть фениксом. А это значит, что когда этот бывший феникс умрёт, он не возродится.

— Очень логичные рассуждения, Дамиэль.

Дамиэль кивнул.

— Само собой.

— Но ты совершенно не прав, — сказал ему Джиро. — И это не в первый раз. В тот день, когда мы встретились, ты настаивал, что можешь сделать больше отжиманий, чем я. Тогда ты тоже ошибся.

— Только потому, что ты сидел на мне, — Дамиэль нахмурился. — И это не сработает.

— Что не сработает?

— Твои попытки убедить меня, что ты Джиро, раз ты рассказываешь историю, которую знал только он.

— И?

— И я на это не поведусь.

Джиро вздохнул.

— Я не пытаюсь убедить тебя в чём-то, Дамиэль. Я пытаюсь тебе помочь. Но ты должен мне доверять.

— Ты не можешь на самом деле ожидать, что я поверю тебе после того, как ты солгал мне.

— Нет, не ты. Ты страдаешь от той же неизлечимой, невыносимой паранойи, которая преследовала тебя со времени дезертирства Леона, — он взглянул на меня. — Но Каденс более рассудительна. Она знает, что вы двое едва не были убиты монстрами, потому что ваша магия сходит с ума. И вы не знаете почему. Я могу помочь. Я всё объясню, но вы должны пойти со мной, пока сюда не пришли новые монстры.

— Он прав, Дамиэль, — сказала я. — Мы либо пойдём с ним, либо останемся здесь с монстрами.

— Ладно, — он бросил на Джиро циничный взгляд. — Но я буду внимательно следить за ним.

— Ты ничуть не изменился, — засмеялся Джиро и побежал.

Мы следовали за ним по джунглям минут десять, пока не наткнулись на металлическую дверь в земле. Джиро открыл её и провёл нас в своё подземное логово. Стены были сделаны из земли и древесных корней. Камни и куски рубленого дерева выполняли функцию мебели. Там имелся один большой сундук, и я подозревала, что в нём хранилось оружие.

— Итак, мы на месте, — взгляд Дамиэля скользнул по интерьеру. — И ждём твоих объяснений.

— Этот мир не похож на другие миры, — начал Джиро. — Здесь магия не так проста. Это не обычное уравнение магии и контрмагии. Это всплеск случайного хаоса, брошенного внутрь. Видите ли, эта планета почти полностью покрыта водой. Есть шестнадцать цепочек островов, расположенных в различных точках по всему миру. А в центре каждой островной цепи находится действующий вулкан. Вы видели, как один из них взорвался.

— Такое часто случается, не так ли? — спросила я у него.

— Да. В этом мире извержение вулкана происходит примерно каждый час, плюс-минус несколько минут. И каждый раз, когда извергается вулкан, магический полюс этого мира смещается. Одна из шестнадцати магических способностей становится доминирующей над остальными.

— До следующей перемены, — сказал Дамиэль.

— Да. И магия монстров тоже меняется.

— До последнего извержения доминировала вампирская магия, — вспомнила я.

— А после извержения магическое господство сменилось нулевой магией, — сказал Джиро.

— Нулевой магией?

— Эффектом обнуления магии. Когда пантера задела тебя, твоя магия отключилась.

— Шестнадцать цепочек островов, шестнадцать вулканов, — я обдумала значение этого числа. — Совсем как шестнадцать магических способностей.

— Восемь активных и восемь пассивных.

То есть, Джиро знал об активной и пассивной магии.

— А стрела, которой ты стрелял в диких кошек, чтобы прогнать их? — спросила я.

— Она была наполнена ещё одним видом пассивной магии, достаточно близким по спектру к нулевой магии, чтобы по-прежнему держать удар. У меня есть стрелы для всех шестнадцати магических сценариев.

Я подумала об этом — и о других вещах.

— Магия феникса — это разновидность пассивной магии, не так ли?

Он кивнул.

— Да. Существует восемь пассивных магических способностей. Феникс: сила возрождения. Джинн: сила телепортации. Дух: исполнение желаний[6]. Единорог: способность чувствовать и отслеживать магию. Русалка, или разрушитель заклинаний: способность поглощать заклинания и отбрасывать их обратно в заклинателя. Эльф, волшебный художник, который может направлять магию в артефакты. Подменыш, обладающий способностью подражать кому-то, включая его способности. И, наконец, фантомная или нулевая магия: способность свести на нет чью-то магию, просто прикоснувшись к кому-либо или чему-либо.

О некоторых из этих пассивных способностей я слышала или видела воочию, но другие были для меня в новинку.

Восемь активных магических способностей включали Поцелуй Вампира, Котёл Ведьмы, Песню Сирены, Бурю Дракона, Тень Оборотня, Чары Телекинетика, Прикосновение Фейри и Шёпот Призрака. Любой в Легионе знал это.

Шестнадцать магических сил. Шестнадцать вулканов. Этот мир был похож на гигантскую игру в волшебные стулья.

— Как тебе удалось сохранить свою магию феникса и получить силу Легиона? — спросил Дамиэль у Джиро.

— Это что, допрос?

— Да. Отвечай на вопрос.

— Ответ не особо относится к делу.

— Ответ, может, и не особо относится к делу, а вот твой отказ отвечать очень даже важен. Ты пообещал всё рассказать, а теперь утаиваешь.

— «Всё» — это такой относительный термин, — сказал Джиро.

— Иными словами, ты дал это обещание лишь для того, чтобы мы пошли с тобой.

— Да, ты меня подловил, — Джиро приложил руку к сердцу. — Я всего лишь пытался спасти ваши жизни от монстров, которые собирались убить вас.

— Я нахожу твоё признание в высшей степени неудовлетворительным.

Раздражённый смешок сорвался с губ Джиро.

— Когда ты наконец поверишь мне, Дамиэль?

— Ты утверждаешь, что ты мой друг.

— Я и есть твой друг.

— И всё же ты отказываешься отвечать на простой вопрос о своей магии.

— Я и забыл, как у меня болит голова от твоей ментальной гимнастики, Дамиэль.

— Ты можешь хотя бы сказать нам, почему ты здесь, в этом мире? — спросила я Джиро.

— Да, я здесь по той же причине, что и вы: потому что меня сюда заманили.

— Действительно, такое чувство, что нас сюда заманили, — согласился Дамиэль.

Приятно видеть, как они объединяются из-за общей паранойи. Не то чтобы они ошибались. У меня тоже было ощущение, что нас сюда заманили.

— Или, если быть более точным, наши бессмертные кинжалы были заманены сюда, — сказал Джиро.

— У тебя есть бессмертный кинжал? — удивлённо спросила я его.

— Да.

— Какой именно?

Ответом Джиро была загадочная улыбка. А Дамиэль в ответ на это обхватил пальцами рукоять своего меча.

— Кто заманил нас сюда? — спросила я, прежде чем они перешли от сердитых взглядов к действиям.

— Принцесса Демонов.

— Принцесса Демонов, — Дамиэль выплюнул эти два слова. — Это может быть только Астерия, дочь Алессандро, демона, который возглавляет совет демонов. Алессандро известен как Король Демонов. И его дочь Астерия в роли принцессы демонов.

— Она самая.

— Значит, сюда заманивают любого, у кого есть бессмертный кинжал, — я проговаривала свои мысли вслух. — Мой отец. Джиро. Даже Стражи послали Еву и Идриса Старфайра, у которого тоже есть кинжал, чтобы забрать остальных… — я остановилась, когда на меня обрушилось неожиданное осознание. — Стражи. У них на самом деле есть магия. Нулевая магия. Одна из шестнадцати сил. Сила, которую мы видели, сражаясь с монстрами ранее. Стражи не были прокляты неимением магии. У них просто есть другой вид магии — магия, которая сводит на нет все другие виды магии.

— Да, у них есть магия, хотя они и не считают её настоящей магией, — сказал Джиро. — Но Стражи здесь не настоящая угроза, Каденс. Они охотятся за бессмертными кинжалами из эгоистических соображений, но реальная угроза намного, намного хуже. Даже если Стражи доберутся до кинжалов, они не смогут ими воспользоваться. В тот момент, когда они коснутся их, они нейтрализуют их магию.

Правильно. Магия стражей сводила на нет все зелья, которые они пили, и все артефакты, к которым они прикасались. Поэтому они не могли использовать кинжалы, как бы им этого ни хотелось.

— Сколько бы они ни выдавали желаемое за действительное, это не изменит законов магии, — заявил Джиро.

— Агенты стражей, Ева и Старфайр, были заманены сюда, как и все мы, — сказала я, снова обдумывая ситуацию. — Их бессмертный кинжал был заманен сюда.

— Астерия втягивает нас всех в свою паутину, — глаза Дамиэля были тверды, как гранит. — Чтобы она могла собрать все шестнадцать кинжалов.

— Может ли демон использовать силу кинжалов? — спросила я. — Я думала, что только тот, у кого есть Бессмертная кровь, может владеть ими.

— И она есть у богов и демонов, — сказал Джиро. — Бессмертные использовали свою магию, чтобы создать богов и демонов. Значит, и те, и другие могут управлять кинжалами.

— Что Астерия будет делать с этой силой? — удивилась я. — Свергнет своего отца? Поможет другим демонам изменить баланс в войне между богами и демонами?

— Это не имеет значения. Ни богам, ни демонам нельзя позволить владеть всеми шестнадцатью кинжалами. И никому вообще, если уж на то пошло, — сказал Джиро. — Это слишком большая сила. А власть развращает самые лучшие намерения.

Я посмотрела на него.

— Ты знаешь о том, как кинжалы сводят людей с ума силой.

— Да. Они опасны в руках божеств или смертных. И по этой причине они должны быть уничтожены.

— Как мы вообще можем уничтожить бессмертный артефакт? — я взглянула на Джиро.

— Почему ты смотришь на меня так, будто я знаю ответ на этот вопрос?

— Потому что ты, кажется, знаешь обо всём остальном, — глаза Дамиэля подозрительно сощурились. — Интересно, почему это так.

Слабая улыбка появилась на губах Джиро.

— Не обо всём. Но я знаю, что ответ находится здесь, в этом мире. Вот почему я пришёл на Интерчендж.

— Я думал, демоны заманили тебя сюда, — магия потрескивала в каждом слове Дамиэля. — Как и всех нас.

— Ну, и это тоже. Но есть и другие причины, по которым я пришёл сюда.

— Ради игр? Ради знания? Ради нас?

— Да.

Дамиэль гневно уставился на него.

Джиро оставался невозмутимым.

— Ты не можешь мне внушить.

— Хочешь поспорить?

Я встала между ними. Это ни к чему нас не приведёт.

— Джиро, во время твоих путешествий здесь ты случайно не видел моего отца? — спросила я его.

— Нет, но я пытался найти генерала Сильверстара с тех пор, как некоторые местные жители, с которыми я встречался, рассказали, что видели его. Я подумал, что если мы с Сильверстаром объединим наши силы, то у нас будет больше шансов уничтожить кинжалы до того, как вся коллекция попадёт в чужие руки. Но потом случилось нечто… неожиданное.

— Что именно? — спросила я его.

— Этот мир стал проклятым.

— И что за проклятье?

— Очень плохое.

Я ждала, что он продолжит, и на этот раз он так и сделал.

— Я говорил вам, что магическая полярность этого мира меняется каждый час. Но я не сказал, что до тех пор, пока демоны не пришли, здесь вообще не было монстров. Магические сдвиги были гармоничны. Тёмное проклятие сбило эту гармоничную магию с толку, принеся в этот мирный мир бури и монстров. Магические сдвиги происходят всё чаще и чаще — и всё более и более ожесточённо. С каждой сменой погода становится всё более дикой. С каждой сменой из хаоса рождается всё больше монстров.

— Почему демоны наложили проклятие? — спросила я.

— Чтобы запугать народ и заставить его подчиниться, я полагаю, — сказал Дамиэль. — Они здесь ради бессмертных кинжалов, без сомнения. Но попутно они пытаются заручиться непоколебимой преданностью каждого человека в этом мире.

— Правь через страх, — сказала я.

— Преданность — это сила, — сказал Джиро. — Если демоны смогут заполучить все шестнадцать кинжалов и преданность каждого на этой планете, они станут самой могущественной магической силой во Вселенной.

— И, наконец, выиграют их войну против богов, — закончила я.

— Боги не сдадутся без боя, — сказал Дамиэль. — Миллионы умрут, когда столкнутся боги и демоны.

Сильное землетрясение сотрясло подземное логово Джиро.

— Ещё один магический сдвиг, — Джиро вытащил красный игральный кубик с шестнадцатью гранями. — Это покажет нам, какая магия сейчас доминирует.

Джиро всегда был талантлив в создании полезных устройств на Магитеке. Он бросил кубик на землю. На верхней грани оказался единорог.

— Нам пора выдвигаться, — он схватил кубик и положил его обратно в карман. — Магия перешла к единорогу. А это значит, что охотники за магией теперь могут выследить нас.

Глава 24

Жертвы охоты

— Кто эти охотники за магией? — спросила я Джиро.

— Они могут чувствовать магию. Чем сильнее твоя магия, тем легче им тебя найти. Они, как ищейки, идут по твоему магическому следу до тебя самого.

Это походило на тех же сверхъестественных существ, которые рыскали по вселенной в поисках выживших потомков Бессмертных. Те же самые люди выследили и убили мою мать.

— Астерия и её армия демонов завербовали охотников на свою сторону, — сказал нам Джиро. — Или, скорее, наняли их для данного дела. Магия охотников делает их довольно корыстными по своей природе.

— Может быть, мы сможем откупиться от них, — предположила я.

— Конечно, если ты припрятала в сапогах несколько сундуков золота. Это не дешёвые наёмники.

— Я бы предпочёл просто убить их, — произнёс Дамиэль холодным голосом.

— Может быть, позже. У нас сейчас нет огневой мощи. Что у нас есть, так это большие, пылающие магические маяки внутри нас. Мы втроём представляем собой концентрацию магической силы, — сказал Джиро, когда мы выбежали из его логова. — Нам нужно двигаться и разойтись, чтобы разделить наши магические подписи. И приглушить их, — он прорезал новую тропу, махнув нам, чтобы мы следовали за ним. — Сюда. Я знаю то, что нам отлично поможет.

Он подвёл нас к спокойному озеру с водой. Он указал на нас, потом на воду.

— Как плавание поможет нам спрятаться от охотников за магией? — спросила я у него.

— Вода полна всевозможной могущественной магии. Вам нужно намочить в ней свои тела. Надеюсь, это скроет ваши очень ангельские магические ореолы достаточно, чтобы перегрузить магические чувства охотников и помешать им выследить вас.

— «Надеюсь», — повторил Дамиэль. — Джиро, ты же знаешь, как я отношусь к тому, чтобы делать надежду краеугольным камнем любого плана.

— Ну, ты можешь принять надежду, которую я тебе предлагаю, или вместо этого сделать краеугольным камнем своего плана капитуляцию.

Дамиэль фыркнул. Но он прыгнул в волшебный источник. Я последовала за ним.

— Хорошо, — сказал Джиро, когда мы вышли из воды. — А теперь я пойду. Используйте это, — он протянул мне шестнадцатигранный кубик, который показывал, какой вид магии в данный момент доминирует. — И постарайтесь, чтобы вас не убили. Когда магия снова изменится, мы попытаемся найти друг друга.

Затем он убежал, бросая бомбу Магитека в кусты каждые несколько секунд. Он действительно производил много шума. Взрывы поднимут уровень магии вокруг него. Это привлечёт охотников к нему — и подальше от нас.

— Он помогает нам, — сказала я Дамиэлю, когда мы побежали в противоположном направлении от Джиро, роняя всюду капли воды. — Он уводит охотников от нас.

— Я всё равно не доверяю ему, — ответил Дамиэль. — Он солгал нам. Он до сих пор лжёт нам. Он так и не объяснил, почему все эти годы притворялся мёртвым. Он также не сказал нам, откуда он родом, или почему он на самом деле вступил в Легион. И я чертовски уверен, что у него есть ещё много магии, о которой он нам не говорит.

— Джиро всегда был тебе хорошим другом, — возразила я. — Тогда и сейчас. Он спас нас от монстров, когда мы попали в беду. Он для нас как семья.

— В течение многих лет ты считала Еву своей семьёй, — заметил он. — Но она предала нас. Именно из-за неё Легион заклеймил меня предателем.

— Ева отличается от Джиро.

— Каким образом?

Я не могла ответить на этот вопрос. На самом деле, я даже не была уверена, что верю в это.

— Нам нужно верить в людей, Дамиэль. Мы не можем просто делать поспешные выводы. Мы выучили этот урок много раз. Вещи не всегда то, чем кажутся.

— Неразумно доверять тому, кто тебе солгал, — сказал Дамиэль.

— У людей иногда бывают веские причины лгать. Мой отец лгал о том, кем и чем была моя мать. Он сделал это, чтобы защитить меня. Разве мы не должны доверять ему?

— Конечно, мы не должны доверять твоему отцу. Он ангел. Ангелы не доверяют другим ангелам.

— Значит, мне не следует доверять тебе? — уточнила я, приподняв брови.

— Это другое, — Дамиэль одарил меня очаровательной улыбкой. — Мы родственные души. И как родственная душа, я эгоистично заинтересован в твоём счастье.

— Но мы не должны доверять другим ангелам?

— Конечно, нет. Ангелы по своей природе коварные небесные создания.

— А доверять моему отцу было бы…

— Глупо.

— Потому что он ангел?

— Да.

— И архангел, не меньше, — добавила я.

— Это даже хуже, чем обычный ангел.

— Мне любопытно, Дамиэль. Применяешь ли ты этот самородок ангельской мудрости к нашему собственному сыну?

Дамиэль нахмурился. Он, казалось, тщательно обдумывал мой вопрос.

— Потому что ангелы не должны доверять другим ангелам, — продолжала я. — Особенно другим архангелам.

Дамиэль всё ещё думал.

Поэтому я разложила все по полочкам.

— Ты архангел. Наш сын Неро архангел.

— Да, я знаю об этом, Каденс, — один уголок его губ опустился, делая улыбку кривой. — Я думаю.

— О дырах в твоей логике?

— Нет.

— Тогда о двойных стандартах?

Дамиэль нахмурился.

— Ты меня дразнишь.

Я усмехнулась.

— Тебе потребовалось некоторое время, чтобы понять это.

Дамиэль взял меня за руку и остановился. Он повернулся и посмотрел мне в глаза.

— Прошло некоторое время с тех пор, как ты меня дразнила.

Я понимала, что он имел в виду. Мы были в разлуке столько лет.

— Но теперь мы вместе, — сказала я.

— Да. Вместе.

Его руки обвились вокруг моих бёдер. Он откинул меня назад и поцеловал с такой неистовой страстью, что моё тело задрожало с головы до ног от сдерживаемого желания. Я крепко прижалась к нему, боясь, что он может отстраниться, чтобы в свою очередь подразнить меня. Но он не остановился. Когда его руки начали грубо теребить мою одежду, я поняла, что он так же нетерпелив, как и я.

— Дамиэль, — я улыбнулась ему в губы. — У нас есть работа, которую нужно сделать.

— Повторное знакомство с совершенством моей жены, — он убрал мои заплетённые в косу волосы с шеи. — Да, это очень важная работа.

— Я серьёзно, Дамиэль, — я просто таяла в нем. — Судьба Вселенной стоит на кону.

Дамиэль фыркнул.

— И что же в этом нового?

Его зубы нежно покусывали мою кожу, дразня пульсирующую вену на шее. Я не хотела, чтобы он останавливался. Чёрт возьми, я хотела, чтобы он продолжал, чтобы увидеть, куда это отвлечение приведёт нас. Но мы, ангелы, редко получали то, что хотели, особенно когда речь шла о спасении мира. Поэтому я отстранилась от него.

Он пристально посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнуло вожделение. Он выглядел полностью опьянённым магией, как будто пил мою кровь. Но он этого не делал.

— Позже? — спросила я.

— И прямо сейчас, и позже, — он сделал шаг в мою сторону.

И я сделала шаг назад.

— Что на тебя нашло?

Он покачал головой, словно пытаясь вбить в себя немного здравого смысла.

— Магия в этом мире вышла из-под контроля. Это может влиять на меня. Я прошу прощения за своё дикое поведение.

— Что ж, — я ухмыльнулась. — К счастью, моя одежда цела и невредима.

— Да, — глаза Дамиэля очень медленно скользнули по моему телу. — К счастью.

Я щёлкнула пальцами перед его лицом.

— С тобой всё будет в порядке, или мне тебя заморозить?

— Поскольку я знаю, что ты имеешь в виду буквально, принцесса, я постараюсь вести себя прилично, чтобы избежать этой ледяной участи, — он задрожал.

— Если хочешь, я могу вместо этого поджечь тебя.

Он рассмеялся.

— Давай назовём твою идею «огонь или лёд» планом Б и отложим её на потом.

— Как пожелаешь.

Я снова побежала. Дамиэль побежал за мной.

Через несколько минут я оглянулась.

— Ты пялишься на мою задницу, да?

— Конечно, — ответил он, ничуть не смущаясь.

— Взгляды приводят к прикосновениям, Дамиэль.

— Только если мне повезёт.

Я вздохнула.

— Ты неисправим. Что мне с тобой делать?

— У меня есть несколько идей, — его тон был прямо-таки томительным.

И его слова тоже наводили меня на размышления. Размышления о прикосновениях. И дегустации.

Я стряхнула с себя эти мысли. Может быть, мне следовало бы заморозить саму себя. Я была такой же неуправляемой, как и он. Конечно, у меня не было секса двести лет, но это не оправдание для того, чтобы вести себя так, как не подобает ангелу.

— Возможно, будет безопаснее, если мы будем бежать молча, — сказала я.

Меньше искушения. Каждое его слово было сладким обещанием, которому я едва могла противиться.

— Как пожелаешь, — сказал он.

Поэтому мы бежали молча. Но мой разум вовсе не молчал. Он бурлил буйными фантазиями.

Мой разум был настолько рассеян, что я не обращала внимания на то, куда бегу. Руки Дамиэля поймала мою, потянув меня назад. Я уставилась в пасть охотничьего капкана, в который чуть не угодила.

Я оглянулась на него.

— Спасибо, — мои щёки вспыхнули от смущения.

— Принцесса, я предупреждал тебя о последствиях благодарности ангелу. Он может принять твою благодарность как признание того, что ты у него в долгу, — Дамиэль скользнул пальцами по моей щеке.

Я накрыла его руку своей.

— Я постараюсь это запомнить.

— Хорошо.

— Я позволила себе отвлечься.

— Хорошо, — повторил он мне на ухо, осыпая лёгкими поцелуями разгорячённую плоть.

Я обняла его за плечи и прижалась грудью к его груди. Я опустила нос к его шее и сделала долгий, глубокий вдох. Его горячий, мужской аромат заполонил мои чувства, утопив меня в восхитительном, головокружительном аромате ангельских специй и секса.

Когда я прижалась к нему бёдрами в страстном требовании, голос в моей голове попытался мне что-то сказать. Я не могла расслышать его из-за тяжёлого, грохочущего стука собственного сердца. Эти слова были погребены под огненной бурей лихорадочной страсти.

— Дамиэль, я…

Он приложил палец к моим губам.

— Монстры, — тихо прошептал он.

— И охотники, — добавила я, потому что теперь тоже слышала их в джунглях.

Я не осмеливалась говорить телепатически. При условии предположить, что эта способность сработает прямо сейчас, то всплеск моей магии привлечёт охотников к нам. Как и использование любой магии, если уж на то пошло. Поэтому мы сидели очень неподвижно и очень тихо. Монстры и охотники продолжали приближаться.

— Нам нужно тихо отступить, пока они нас не увидели, — прошептала я.

Взгляд Дамиэля метнулся вокруг. У него был такой вид, словно он хотел сразиться с ними всеми. Но их было слишком много, чтобы драться.

— Нас всего двое, — сказала я.

— Двое ангелов.

— В этих джунглях по меньшей мере сотня охотников, и это даже не считая монстров. Нам нужно спрятаться.

— Я не люблю прятаться.

— Если монстры съедят нас, мы не помешаем заговорам демонов, не отыщем моего отца и не уничтожим бессмертные кинжалы.

— И вновь, Каденс, ты демонстрируешь свою невероятную способность отбрасывать всё лишнее, оставляя лишь самую суть ситуации.

Он взял меня за руку, и мы спрятались в кустах. Охотники промчались мимо нас. Они даже не замедлили шаг. Должно быть, они уже выслеживали кого-то другого.

Впереди послышался знакомый голос. Мой отец! Именно за ним охотились охотники.

Глава 25

Адское выступление на бис

Мы с Дамиэлем покинули сомнительную безопасность кустов и побежали по тропинке, по которой ушли охотники. К тому времени, как мы добрались до моего отца, вокруг него на земле лежали пять мёртвых охотников. Больше их нигде не было видно. Пока что.

Рядом с отцом стоял молодой человек с бритой головой, одетый в длинную мантию. Это был Иллиас, жрец из Найтингейла, мира Пожирателей Магии. Что он здесь делает?

Отец, должно быть, заметил любопытствующий огонёк в моих глазах, потому что сказал:

— Приближается ещё больше охотников. Сюда.

Потом он побежал. В последнее время очень многие люди делали загадочные комментарии, прежде чем убежать, просто ожидая, что мы последуем за ними. Мой отец не привёл нас в подземное логово, как Джиро. Он подвёл нас к дирижаблю, парящему над песчаным берегом.

Глаза Дамиэля, такие же синие, как вода, накатывающая на берег, скользнули по кораблю.

— Минуту назад его здесь не было.

— А ты всё такой же внимательный, Драгонсайр, — сухо ответил отец.

Ледяная улыбка Дамиэля была его единственным ответом.

Я нахмурилась, глядя на них обоих.

— Честно говоря, после стольких веков и всего, что мы пережили вместе, можно было надеяться, что вы наконец-то поладили.

Отец перекинул священника через плечо и полетел к кораблю. Мы с Дамиэлем последовали за ним.

— Время только закаляет решимость ангела, Каденс, — сказал отец, когда наши ботинки коснулись палубы дирижабля.

— Я смутно припоминаю, как ты вдалбливал мне этот урок.

— А теперь ты просто умничаешь.

— Я всегда умна, — я ухмыльнулась ему. — Это был ещё один из твоих уроков.

Отец выглядел так, словно пытался придумать какой-то ответ на мою неожиданную лесть.

— Трудно спорить с комплиментами, Сильверстар, — сказал ему Дамиэль.

— Она дерётся нечестно, — согласился он.

— Я могу сражаться нечестно, но я всегда сражаюсь с достоинством, — сказала я с ослепительно улыбкой.

— Это верно, — голос моего отца выдавал нотки эмоций.

Мы спустились на нижнюю палубу и вошли в небольшой обеденный зал. Стол был уже накрыт к обеду. На большинстве тарелок лежали те или иные тропические фрукты. Я не узнавала и половины из них.

Дамиэль наблюдал за моим отцом, пока тот занимал место во главе стола.

— Ты капитан этого корабля.

Мы с Дамиэлем выбрали два соседних места. Иллиас занял место по другую сторону стола.

— Капитан этого корабля, — сказал отец. — Новой базы восстания.

— Какого восстания? — спросила я у него.

— Восстания против армии демонов-захватчиков.

— Значит, ты поддерживаешь порядок богов, даже здесь, в космических просторах, — в глазах Дамиэля сверкнуло неподдельное веселье.

— Речь идёт не о поддержании порядка богов.

— Тогда в чём же дело?

— В кое-чём гораздо большем, — заговорил Иллиас.

Я посмотрела на него.

— И вообще, что ты-то здесь делаешь?

— Я пришёл в этот мир несколько недель назад, как миссионер.

Конечно. Иллиас был жрецом Бессмертных. Тот факт, что Бессмертные исчезли на тысячелетия, ничуть не пошатнул его веру.

— Она имела в виду, как ты выбрался из Найтингейла, когда мы двести лет назад оставили вас там взаперти, — сказал ему Дамиэль со всей прямотой боевого топора.

Иллиас нахмурился.

— За последние двести лет многое произошло. Мы заключили мир с Соединёнными. Или Ульем, как мы их когда-то называли.

— Молодцы, — сказала я ему.

— Прагматично с вашей стороны.

Дамиэль был не самым большим поклонником Иллиаса. Вероятно, это связано с тем, что Иллиас солгал нам, выдумал какую-то большую историю о нападении Улья на Землю — и сделал всё это только для того, чтобы заставить нас отправиться в мир Улья и уничтожить их.

Что ж, всё пошло не так, как планировал Иллиас. Когда мы узнали о его обмане, то пришли к нему с визитом. После нескольких крепких слов мы закрыли все магические зеркала, ведущие в Найтингейл и из него, за исключением одного: прохода в мир их заклятого врага, Улья. Это было наказание, достойное ужасающей репутации Дамиэля Драгонсайра.

— Мы оставили прошлое позади, — сказал Иллиас Дамиэлю. — Для общего блага. Сейчас существует много объединённых миров, соединившихся вместе в восхвалении и молитве Бессмертным. Мой народ послал меня сюда, чтобы я распространял неумирающую любовь, гармонию и мир Бессмертных.

— Как благородно с твоей стороны.

Иллиас был в чёрном списке Дамиэля. И как только ты попадал в этот список, было очень, очень трудно выбраться из него.

— После прибытия на этот мир я много дней путешествовал в поисках местного населения. Но здесь много островов. Прошло несколько дней, прежде чем я кого-то нашёл. И когда я это сделал, то обнаружил, что демоны опередили меня в этом мире. Вместо послания Бессмертных о любви и мире, они принесли с собой ужасное, тёмное проклятие.

— Демоны, конечно, отрицают, что они наложили это проклятие, — сказал мой отец. — Они пытаются убедить всех поклоняться им. Они говорят, что единственный для демонов способ получить достаточно силы, чтобы разрушить проклятие — это если каждый в этом мире дарует им свою безусловную, вечную преданность.

— Как люди отреагировали на появление демонов? — спросил Дамиэль.

— Некоторые не доверяют им, как и мы. Эти люди подняли восстание, — ответил отец. — Но другие боятся. От отчаяния и страха перед ухудшением магических условий многие из людей уже поклялись в своей верности демонам.

— С чего бы люди стали им доверять? — потребовала я.

— Демоны продемонстрировали великую магию. Используя магические барьеры, подобные тем, что боги построили на Земле, демоны не пускают зверей в свою крепость, да и вообще на весь остров. Люди стекаются в эту крепость демонов, чтобы быть в безопасности.

— И цена за вход — твоя полная преданность, — предположил Дамиэль.

Отец кивнул.

— А пока демоны встали в позу, этот мир всё глубже погружается в хаос, — сказал Иллиас. — Бессмертные создали этот мир, чтобы в нём царила гармония. Они разработали магический сдвиг, чтобы поддерживать мир и всех его обитателей в идеальном равновесии. Чтобы ни одна сверхъестественная фракция не смогла одержать верх.

— Откуда ты знаешь, что этот мир создан Бессмертными? — спросила я у него.

— Всё сделано по замыслу Бессмертных. — Иллиас произнёс это так, как будто это было самой очевидной вещью во Вселенной, и он был разочарован, что мне вообще нужно пояснять. — Если бы другие миры могли испытать великое магическое равновесие Бессмертных, войны бы нигде не было.

Это слишком упрощённая версия реальности, присыпанная сверху большим количеством надежды. Я могла бы сказать об этом Иллиасу, но не видела смысла. Я предпочитала не спорить о религии со священником. Никто не выйдет из этого разговора счастливым.

— Мы отклонились от темы, — сказал отец тоном, не оставлявшим места для споров. — Проклятие демонов нарушило естественный магический сдвиг. После проклятия перемены стали беспорядочными, даже жестокими. Каждая новая смена порождает всё более опасных монстров и более дикую погоду.

— Что приводит нас сюда, — Дамиэль постучал пальцами по столу. — К этому иногда невидимому судну.

— Как тебе удалось сделать судно невидимым? — спросила я у отца.

— С помощью магического фокуса.

— Очень смешно.

Но отец не смеялся. Его лицо было совершенно серьёзным.

— Невидимые защиты корабля — это следствие доминирующей в мире нулевой магии, — сказал он. — Я внёс некоторые специфические изменения в этот корабль. Когда нулевая магия доминирует, корабль может направить природные силы мира, чтобы стать невидимым.

Невидимость. Это был, безусловно, изобретательный способ использовать нулевую магию. Он сделал сам корабль «нулевым», так что для органов чувств любого живого существа его попросту не существовало.

— Сейчас мы невидимы? — спросила я у него.

— Да. Я включил режим невидимости, как только мы поднялись на борт.

Я услышала, как мир зарокотал. Ещё один магический сдвиг. Они действительно происходили всё чаще и чаще. Если это не признак нестабильности, то я не знаю, что это.

Я бросила кубик Джиро на стол. Он приземлился на бок с четырьмя символами стихий.

— Теперь доминирует стихийная магия, — доложила я.

— Корабль знает. Смотри, он уже реагирует на перемену, — мой отец указал в окно на небо, которое затягивалось пушистыми белыми облаками.

— Что он делает? — спросила я.

— Делает нас невидимыми по-другому.

— И сколько же способов ты придумал, чтобы этот корабль стал невидимым?

— Пока семь. Когда за тобой охотится армия демонов, лучше оставаться вне поля зрения, пока ты не будешь готов нанести удар, — рассудительно сказал он. — Вы знаете, как корабль использует нулевое магическое доминирование, чтобы исчезнуть. И теперь вы видите, как господство стихийной магии позволяет ему создавать облачный покров. На борту также есть устройство Магитека, которое направляет Котёл Ведьмы, чтобы соткать саван невидимости. Корабль может использовать магию фейри, чтобы наложить Проклятие Невидимого, Тень Оборотня, чтобы физически и ментально превратиться в ничто, магию сирены, чтобы заставить людей не видеть его, и магию джинна, чтобы пожелать себе невидимости. Всё это питается от волшебного циферблата, который меняет положение в зависимости от текущего магического доминирования в мире.

— Гениальный замысел, папочка.

Его голова опустилась в аристократическом кивке.

— Ты ещё не придумал, как сделать корабль невидимым, когда доминируют остальные девять сил, — заметил Дамиэль.

— Ты можешь попробовать свои силы в этом деле, Драгонсайр, — ответил отец. — Но я сомневаюсь, что даже твой хитрый ум смог бы найти способ использовать магию Поцелуя Вампира, чтобы создать невидимость.

— Насчёт этого я не уверен, — Дамиэль медленно погладил подбородок. — Я очень хитёр.

— Будем надеяться, что охотники за магией не столь же хитры, — сказала я.

— Когда доминирует отслеживание магии, охотники ищут генерала Сильверстара, — сказал Иллиас. — Они только следят за ним. Они даже не заботятся об остальном восстании. Только о нём.

— Они охотятся за Сапфировой Слезой, — сказала я отцу.

— Я знаю, — ответил он. — Не сумев захватить меня и мой кинжал, демоны наняли наёмных охотников, чтобы закончить работу. Но охотники до сих пор уходили с пустыми руками.

— Не совсем с пустыми руками, — сказал Иллиас. — Демоны уже заполучили восемь из шестнадцати кинжалов.

— У меня есть один из оставшихся кинжалов, — сказал отец.

— У Идриса Старфайра также имеется один. Он направляется в этот мир, — добавила я, взглянув на Дамиэля. — У одного… нашего друга есть ещё один. И мы владеем остальными четырьмя.

Что оставляло под вопросом ещё один бессмертный кинжал.

— Вам двоим нужно уйти, — сказал нам Иллиас. — Чтобы демоны никогда не получили полный комплект.

— У нас с собой только один кинжал, — сказала я. — Я спрятала остальные три двести лет назад.

— Ни один из кинжалов не спрятан по-настоящему, — мой отец положил Сапфировую Слезу на стол. Лезвие пульсировало ярко-синим цветом. — Демоны могут использовать кинжалы, которые у них есть, чтобы найти те, которых у них нет. Мы должны их уничтожить.

Значит, он пришёл к тому же выводу, что и мы. В этом не было ничего удивительного. Он видел, что кинжалы сделали с его солдатами.

— Мы не будем делать ничего подобного, — Иллиас явно пришёл в ужас. — Эти кинжалы были сделаны Бессмертными. Они святы. Уничтожить их — святотатство.

— И ты действительно думаешь, что Бессмертные захотят, чтобы демоны владели их кинжалами? — заметил Дамиэль.

— Нет, — тихо признался Иллиас. — Но Бессмертные не создали бы ничего, что было бы так легко уничтожить.

— Никто не говорил, что это будет легко, но это должно быть возможным, если обладать правильными знаниями, — сказала я.

— Я слышал, что в этом мире есть люди, которых называют Хранителями Знаний, — сказал отец. — У них есть библиотека древних книг. Книги о Бессмертных. Книги о природе Вселенной и всей магии в ней. Одна из этих книг могла бы объяснить, как уничтожить бессмертный артефакт.

Оскорбившись, Иллиас поднялся на ноги.

— Я отказываюсь участвовать в уничтожении священной реликвии, не говоря уже о шестнадцати из них.

— Тогда уходи, — сказал Дамиэль. — Не вздумай обречь остальную Вселенную на забвение, вмешиваясь в то, что должно быть сделано.

Иллиас сердито всплеснул руками и выбежал из комнаты. Так что теперь остались только Дамиэль, мой отец и я. Я не могла не вспомнить, что в последний раз мы втроём были вместе прямо перед тем, как всё полетело к черту. Я искренне надеялась, что нас не ждёт адское выступление на бис.

— Я рад снова видеть тебя, Каденс, — отец обнял меня и крепко прижал к себе. — Прошло слишком много времени.

— Ты проделал великолепную работу, воспитывая Неро, — сказала я ему, чувствуя, что мои глаза уже на мокром месте. — Он хороший мужчина.

— Неро пошёл в мать, — он взглянул на Дамиэля. — И в отца тоже, к лучшему или к худшему.

Дамиэль фыркнул.

— Ты всё ещё недолюбливаешь меня, Сильверстар, даже после стольких лет.

— Он спас тебя до того, как полковник Холифайр схватил тебя, Дамиэль, — напомнила я ему.

— И он сделал это для тебя, Каденс.

— Дамиэль!

— Нет, он прав, — мой отец обратился к Дамиэлю. — Ты мне не нравишься, Драгонсайр. Но я действительно уважаю тебя. Я знаю, что ты не позволишь, чтобы что-то случилось с Каденс, несмотря ни на что. Ты сделаешь всё, чтобы обеспечить её счастье. А её счастье — это быть с тобой. В конце концов, только это действительно имеет значение.

Два архангела уставились друг на друга, в их глазах светилась смесь уважения и презрения.

— Теперь я должен посмотреть, смогу ли я узнать что-нибудь ещё о Хранителях, — сказал мой отец. Он бросил на нас последний взгляд и вышел из комнаты.

Теперь мы остались одни. Я подошла к окну и уставилась на небо и море.

— Дамиэль, нам нужно поговорить.

— О? — он уже стоял позади меня, его руки мяли мои плечи. — У меня на уме было нечто другое, помимо разговоров.

— Я в этом не сомневаюсь, — я усмехнулась. — Знаешь, у меня такое чувство, будто я задержала дыхание на двести лет, дожидаясь, когда мы снова будем вместе.

— Я чувствую то же самое, — его губы коснулись моей шеи. — Я никогда не переставал искать тебя. Никогда не переставал надеяться.

Мой пульс, нетерпеливый и неконтролируемый, бился под его губами.

— Когда мы инсценировали мою смерть с помощью зелья Живой Смерти, у нас осталось незаконченное дело, — я повернулась к нему лицом и накрыла ладонями его щеки. — Зелье убило мою Горячку. И в течение двухсот лет у меня не было Горячки. Как будто моё тело и моя магия ждали, чтобы воссоединиться с тобой. И теперь, когда мы наконец-то снова вместе, она вернулась, Дамиэль. Моя Горячка вернулась.

Глава 26

Сюрприз

Дамиэль взял меня за руку.

— Я хочу тебе кое-что показать, — его слова были мягкими, а прикосновения нежными. — Но для этого мне понадобится Бриллиантовая Слеза.

Любопытство жгло меня изнутри, но я не задавала вопросов. Что бы он ни планировал, я скоро это увижу.

— Это… — сказал Дамиэль, когда кинжал перенёс нас в другой мир. — …Сандри.

Вокруг нас был лес. Широкие деревья нависали над нами, высокие, как небоскрёбы. Золотое солнце купало древних великанов в теплом свете. Горячий сухой ветерок трепал сосновые шишки, свисавшие с лиственного полога, словно украшения. В лесу пахло землёй и животными.

— Сандри, — повторила я это слово. — Мир, в котором мы должны были встретиться после моих похорон. Ты был здесь всё это время?

— Я путешествовал по мирам в поисках тебя, но всегда возвращался сюда. На случай, если ты наконец-то найдёшь сюда дорогу, — он смотрел на меня так, словно не мог поверить, что я действительно здесь, с ним. — Идём сюда.

Мы бок о бок шли по лесу, лавируя между деревьями. Воздух был таким горячим, что мне казалось, будто я стою у огромного костра. Пот заливал моё тело задолго до того, как мы остановились.

Мы подошли к дому — или, возможно, «крепости» было бы более точным словом. Конечно, здание, очевидно, задумывалось как дом, но регулярные расширения значительно изменили его первоначальный дизайн.

Самой старой частью крепости был небольшой двухэтажный домик из бурой глины. На верхнем этаже, прямо над входной дверью, был устроен небольшой деревянный балкон. Крыша была круглой, почти закрученной, как будто её вылили на дом.

Первая пристройка была по меньшей мере вдвое больше первоначального дома. Сложенная из белого кирпича, она напоминала небольшой замок с высокой башней. Широкий коридор соединял её с левой стороной глиняного домика.

Справа от коттеджа, также присоединённая коридором, стояла вторая пристройка. Её кирпичи были чёрными, а не белыми, но в остальном она была идеальным зеркальным отражением левой части замка.

— Это ты сделал? — спросила я у Дамиэля.

— Всего два расширения.

Всего. Каждая из этих пристроек была во много раз больше первоначального коттеджа. Талант Дамиэля быть одновременно очень скромным и очень высокомерным никогда не переставал удивлять меня.

— Коттедж должен был стать нашим новым домом, — сказал он. — Я ждал тебя, искал тебя. Через некоторое время я решил, что простой коттедж недостаточно великолепен для моей принцессы. Поэтому я превратил его в замок.

Я улыбнулась. Никто ещё не строил мне замка.

— А потом ты превратил его в ещё больший замок? — поддразнила я его.

Он пожал плечами.

— Впервые в жизни я обнаружил, что у меня слишком много свободного времени, — он схватил меня за руки и повёл к входу.

Когда дверь открылась, у меня отвисла челюсть. Каждый шаг, который я делала вглубь здания, только усиливал моё удивление. Высокие стены замка, все до единой сверху донизу, были покрыты яркими картинами в натуральную величину.

Я увидела картину, на которой мы с Дамиэлем стояли на фоне ярко-красного Сиеннского моря. Наша первая совместная миссия. Мы ведь только познакомились. Дамиэль нарисован тёмными цветами, начиная от его боевой униформы из кожи и вплоть до чёрных крыльев. Вид у него был определённо устрашающий. Рядом с ним сияла я, озарённая божественным ореолом. Тогда я была новым ангелом. Праведным и наивным, храбрым и неуверенным.

— Ты всё это нарисовал? — ахнула я, и взгляд моих широко раскрытых глаз скользнул по панели с картинами.

— Каждую из них.

— Они прекрасны, — я не могла отвести от них глаз. — Но ты же не умел рисовать.

— Я научился. За последние два столетия у меня было много свободного времени, — он подошёл ко мне сзади и положил руки мне на плечи. — Я очень долго пробыл здесь один. Я знал, что без тебя я снова стану тем мужчиной, — он указал на холодную тёмную картину, изображавшую его самого.

Мы продолжали идти и подошли к следующей стене — и к следующей картине. Мы стояли перед рушащейся крепостью Дарксторма, слившись в поцелуе. Наш первый поцелуй. Бриллиантовая Слеза ярко сверкала в моей руке.

— Поэтому я окружил себя воспоминаниями о тебе, — сказал Дамиэль. — Это определяющие события, которые изменили меня.

Мы прошли мимо картины, на которой мы сражались с армией солдат Улья — Роем. Он держал в руке Сапфировую Слезу.

Потом была наша свадьба.

И наше путешествие в мир Улья. Он запечатлел момент сразу после того, как мы телепортировались туда. Я упала в воду. Дамиэль стоял на берегу, протягивая мне руку.

Я повернулась и посмотрела на него.

— Я не припоминаю, чтобы была голой в том море.

— Я позволил себе некоторые художественные вольности.

— А, так вот почему твои мускулы выглядят такими большими.

Он выпрямился во весь рост и выпятил грудь.

— Уверяю тебя, Принцесса, мои мускулы именно такие большие.

Я усмехнулась.

— Можно устроить демонстрацию.

— Ладно, я тебе верю. Не снимай рубашку, красавчик.

Он кивнул.

— Я прекрасно понимаю твоё беспокойство.

— Беспокойство?

— Если я сниму рубашку, ты можешь упасть в обморок.

— Ага, конечно, — сухо ответила я. — Поскорее приготовь кушетку для обмороков, — я сделала вид, что отчаянно обмахиваюсь рукой. — От одной мысли, что ты можешь расстаться с рубашкой, у меня закружилась голова.

— Естественно.

Я фыркнула. Этот мужчина определённо любил себя. Ну, и тот факт, что он был хорош практически во всём, к чему стремился, не делал чудес для его эго. Эти картины выглядели так, словно их написал мастер-художник, а не воин.

Я посмотрела на следующую. На картине был изображён Серебряный Берег, самое прекрасное место на Земле и моё личное святилище. Там песок сверкал, как серебряные блёстки, и был мягким, как бархат. С этим местом у меня связано много прекрасных воспоминаний, но на стене было нарисовано самое чудесное из них. Это первый раз, когда я привела туда Дамиэля, вскоре после нашей свадьбы. Первый раз, когда мы занимались любовью. В тот день мы пометили друг друга магией и стали одним целым.

На следующей картине я была изображена с Дамиэлем прямо перед его отъездом на испытания архангела. Как выдавал мой круглый живот, я была беременна Неро.

Затем была сцена архангельских испытаний. Цвета в этой пьесе были противоречивыми, контрастными. Вся картина была искажена. Весь мир балансировал на краю. Джиро лежал в центре всего этого хаоса и боли. Он был мёртв. Дамиэль стоял над неподвижным телом своего друга, теперь уже будучи архангелом. Его нимб горел ярче, чем когда-либо прежде, но душа пребывала в смятении. Он только что потерял своего лучшего друга.

Следующая картина была так же радостна, как и предыдущая печальна. Дамиэль и я стояли вместе, с новорождённым Неро на руках. Яркий свет озарял нашего сына, первенца двух ангелов. Дамиэль выглядел таким счастливым.

Затем я увидела Неро мальчиком, который тренировался вместе с нами. Повсюду летали магические заклинания. Я усмехнулась, когда узнала старую гостиную Дамиэля в Нью-Йорке — и мебель была в огне.

Последняя картина Дамиэля изображала наше сражение во дворе Замка Бури. Это был день, когда мы инсценировали свою смерть и отказались от всего, чтобы защитить Неро.

— Ты расширил дом, чтобы освободить место для всех этих прекрасных картин? — спросила я Дамиэля, отрываясь от последней картины. Было слишком больно видеть это.

— Да, я продлил его, потому что мне нужно было место для моих воспоминаний о тебе, — ответил он. — И потому, что, как я уже сказал, у меня было много свободного времени. Быть занятым, сосредоточиться на тебе — вот всё, что удерживало меня от потери рассудка. Я знал, что ты жива. Я чувствовал это по нашей кровной связи. Я чувствовал это в своей магии и в своей душе. Но я не мог найти тебя, Каденс. Я ничего не мог сделать, чтобы вернуть тебя ко мне.

Беспомощная, безнадёжная мука горела глубоко в его глазах, словно призрак из прошлого. След всех тех лет, что он провёл здесь один. Я протянула руку и сжала его ладонь.

Его лицо преобразилось. Безнадёжность сменилась решимостью.

— У меня есть кое-что для тебя.

Он подвёл меня к маленькому столику в старом коттедже, затем достал из шкафа металлическую коробку размером с толстый словарь.

— Что это такое? — спросила я у него.

— Когда я понял, что пройдёт ещё много времени, прежде чем мы снова окажемся вместе, я кое-что сделал, — он открыл коробку и откинул её стенки.

Внутри лежал огромный блин с клубникой и взбитыми сливками. Вся еда была заключена в магическое заклинание стазиса.

— Я приготовил это для нас, Каденс. Чтобы разделить эту еду, когда мы, наконец, снова воссоединимся.

— Дамиэль, я… — мои глаза дрожали от слёз, а голос срывался от волнения. Такое чувство, будто моё сердце готово было взорваться. — Это самая романтичная вещь… — я всхлипнула. — На свете.

— Не торопись с выводами. Ты его ещё не пробовала. По прошествии двухсот лет он может оказаться отвратительным на вкус.

Я подмигнула ему.

— Я уверена, что ты сможешь справиться с таким простым заклинанием.

— Простым заклинанием… — его глаза сузились, и он подозрительно покосился в мою сторону. — Ты меня дразнишь.

— Разве это плохо?

— Это зависит от того, готова ли ты принять последствия.

Воздух наэлектризовался магией — нашей магией — и двумя веками сдерживаемых эмоций, только и ждущих, чтобы их выпустили на свободу.

— Если твой двухсотлетний блин убьёт меня, просто знай, что я умерла со звёздами в глазах и любовью в сердце, — сказала я торжественно, прижимая руку к сердцу.

— Очень смешно.

Усмехнувшись, я взмахнула рукой над коробкой, и заклинание стазиса лопнуло. От блина поднимался пар, щекоча мой нос соблазнительными, сладкими ароматами.

— Он ещё тёплый, — я провела по взбитым сливкам, потом сунула палец в рот. — И всё же взбитые сливки совсем не растаяли, — я схватила с блина ягодку клубники и съела её. — А клубника все ещё очень сочная, — я взяла нож и вилку, отрезая кусок блинчика.

— Ну и как? — спросил Дамиэль, когда я откусила кусочек.

— Восхитительно, — объявила я и поднесла вилку к нему.

Он съел кусок блинчика с вилки.

— Приемлемо.

— Не надо мне тут скромничать, Драгонсайр.

— Как пожелаешь, Лайтбрингер, — его улыбка была ослепительной.

Вот тогда-то я и поняла, что только что дала ему возможность выставить напоказ своё эго. Честно говоря, я не возражала. Эго Дамиэля было частью его самого. И я скучала по нему всему, по каждой его частичке.

Мы съели блин вместе. Когда мы закончили, он встал и вытащил из шкафа ещё одну коробку. Эта была намного меньше. И вместо металла она была сделана из глянцевого дерева, окрашенного в тёмный цвет. Она походила на шкатулку для драгоценностей.

В последний раз, когда я дразнила Дамиэля, я была вознаграждена восхитительным блином. Поэтому я решила попытать счастья ещё раз.

— Поздновато для предложения руки и сердца, тебе не кажется?

— Формально мы оба были мертвы, Каденс. Возможно, мы даже больше не женаты. Руководство Легиона не предусматривает тот случай, когда супружеская пара умирает, а затем снова оживает.

Как недальновидно со стороны Легиона.

— Мы никогда не были мертвы, Дамиэль. Не по-настоящему.

— Согласно Легиону Ангелов, мы были мертвы.

— Значит, нам придётся снова пожениться?

— Да.

— Может быть, на этот раз я найду себе другого мужа, — поддразнила я его. — Знаешь, полковник Бистбрейкер — просто сексуальный зверь.

Лицо Дамиэля потемнело, приобретая угрожающий вид.

— Ты не выйдешь замуж за полковника Бистбрейкера.

— О? — я приподняла брови. — Кто сказал?

— Я говорю, — прорычал он. — Твой муж.

Моё сердце подпрыгнуло с восхитительным трепетом, когда его руки грубо сжали мои бёдра.

— Я думала, что мы больше не женаты, — сказала я, стараясь говорить ровно и держать руки при себе.

— Когда мы вернёмся на Землю, я внесу необходимые поправки в руководство Легиона, чтобы учесть наши уникальные обстоятельства, — его губы были всего в нескольких дюймах от моих. — И нанесу визит полковнику Бистбрейкеру.

— Я и сама могу пригласить его на свидание, — сказала я, задыхаясь.

Серебро и золото осветили голубые как океан глаза Дамиэля.

— Ты играешь в опасную игру, Принцесса.

— Единственная игра, в которую стоит играть.

Его рот накрыл мои губы, присваивая их. Заявляя свои права на меня.

Его руки оказались на моих щеках, глаза встретились с моими.

— Жизнь с тобой — это единственная жизнь, которую стоит прожить, — он схватил мой топ и стянул его через голову. — Я искал тебя столько лет, Каденс, — его пальцы ловко скользнули вниз по моей спине. Мой лифчик упал на пол. — Каждый день без тебя был сущим адом. Каждый удар моего сердца был чистой агонией.

По его щеке скатилась слеза. Я вытерла её. Я никогда не видела, чтобы Дамиэль по-настоящему плакал. Это разбило мне сердце.

— Я должна была найти выход из Святилища, — тихо сказала я. — Я должна была это сделать…

Он приложил палец к моим губам.

— Теперь ты здесь, и мы снова вместе. Вот что важно, — он провёл рукой по моей щеке, вытирая слёзы. — Хотя ты поймёшь, если я никогда больше не выпущу тебя из виду.

Я улыбнулась ему в губы.

— А я уверена, что ты поймёшь, если я никогда не выпущу тебя из виду.

— Договорились, — удовлетворённо промурлыкал он, и его улыбка стала шире.

Его рот снова накрыл мои губы, и страсть его поцелуев была сильна, а его вкус сводил меня с ума от желания. Мои нетерпеливые пальцы нащупали пряжки его кожаного жилета и быстро освободили Дамиэля от него.

Его губы оказались на моей шее. Мне не нужно было чувствовать прикосновение его твёрдых клыков к моей коже, чтобы понять, как сильно он хотел меня.

— Ты пахнешь сахаром и пряностями, — сказал он, уткнувшись мне в шею.

— И прочими сладостями?

— Да.

Я выгнулась ему навстречу, и мои груди вжались в его твёрдую грудь. Моя кожа, казалось, шипела от обжигающего жара его горячего тела.

— А ты пахнешь розовым деревом, ангелом и сексом, — сказала я ему.

— И тёмными намерениями, — рык сорвался с его губ, прижимавшихся к моему горлу.

— Какими…

Его клыки пронзили мою кожу, отчего меня прострелило лентой жаркого удовольствия, устремившейся прямо к моему порочному естеству. Каждое движение его рта посылало горячий, свежий кусочек экстаза через моё тело.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза.

— А теперь ты. Разожги заново огонь нашей связи, Каденс.

Мои клыки уже проступили наружу. Они удлинились в тот момент, когда он впервые глотнул моей крови.

Я один раз поцеловала его в губы.

— Я так скучала по тебе.

Я прижалась губами к его шее. Мои клыки пронзили его кожу. Его кровь хлынула мне в рот — самый сладкий вкус во всех мирах. Подобно реке горячего Нектара, она скользнула вниз по моему горлу, воспламеняя мою магию, соединяя меня с ним узами, которые никогда не могли быть разорваны.

— Ничто не может встать между нами, — сказал Дамиэль, и его мысли смешались с моими. Я больше не могла сказать, где заканчивался он, и начиналась я.

— Ни Легион, ни демоны, ни Стражи, — сказала я.

— Ни кто-либо ещё.

— Мы неразделимы.

— Сейчас и на целую вечность, — его рука погладила мою щёку.

Моё тело горело. Мои груди сделались упругими и набухшими, ноги дрожали от отчаянного, мучительного желания.

Дамиэль почти не прикасался ко мне, но я была так близка к тому, чтобы слететь с катушек. Дойти до предела. Наверное, именно такой эффект оказывали два столетия воздержания.

Он подхватил меня на руки и понёс через комнату вверх по лестнице.

Там нас ждала спальня. И огромная кровать. Сделанная по меньшей мере из дюжины различных пород дерева, она занимала почти всю комнату.

— Мне не нужно спрашивать, чем ты собирался заниматься здесь, — усмехнулась я.

— Я планировал соблазнять свою жену и упиваться ею снова и снова, пока ни один из нас не сможет встать, — его взгляд скользнул вниз по моему телу. — И если ты до сих пор можешь дразнить меня, то я недостаточно хорошо поработал, чтобы соблазнить тебя.

Он забрался на меня. Его пальцы ласкали мои руки, вытягивая их над моей головой. Затем его ладони опустились вниз и прижали мои запястья к кровати. Я выгнулась, потираясь бёдрами о Дамиэля.

— Слишком много одежды, — сказала я срывающимся голосом.

С ангельской быстротой он решил эту проблему. Остальная наша одежда теперь лежала в беспорядочной куче на полу спальни. А Дамиэль навис надо мной, как гигантский тигр, с тёмными, почти дикими глазами. Его мускулы напряглись, готовые нанести удар.

— Лучше? — он рыкнул, прижимаясь губами к моему горлу.

Его поцелуи скользили вниз по моему телу, между грудей.

— Намного лучше, — выдохнула я.

Внезапный толчок удовольствия пронзил меня, когда его пальцы сжали мои соски, заставляя их затвердеть.

— Хорошо, — он схватил меня за бёдра и раздвинул ноги. — Потому что я полон решимости сделать наше воссоединение незабываемым для тебя, — его рот опустился ниже, дразня внутреннюю сторону моего бедра. — И заставить тебя забыть об этом «сексуальном звере», полковнике Бистбрейкере.

Его руки обхватили мой зад, приподнимая меня к его губам, которые сомкнулись на мне.…

Я закричала.

Его язык дразнил мою мягкую, нежную плоть. Его пальцы потирали всё глубже, сильнее. Я билась на матрасе, извиваясь от желания, лишившись всяких мыслей и разума. Существовали только мы с Дамиэлем — и раскалённый добела ад, беспрепятственно бушующий во всём моём теле, пожирающий меня, как лесной пожар.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня.

Я не видела ничего, кроме Дамиэля, и вцепилась в него, отчаянно желая почувствовать его внутри себя. Ожидание было настоящей пыткой. И всё же он просто склонился надо мной, его глаза упивались моим страданием. И он вообще ничего не предпринимал по этому поводу.

Поэтому я кое-что сделала сама.

Я обхватила его за талию и перекатилась. Теперь его руки были прикованы к кровати. И его тело оказалось в ловушке под моим. Он пребывал в моей власти.

По-прежнему держа его за запястья, я выгнула спину, плавно и томно, как кошка, вытянувшаяся во весь рост. Я медленно скользнула вверх по его твёрдому торсу, наслаждаясь восхитительным трением, когда наши тела тёрлись друг о друга.

— Остановись, — стон рокотал в его груди, вибрировавшей рядом с моей. — Если только ты не хочешь, чтобы я перестал вести себя хорошо.

— Вести себя хорошо? — я рассмеялась. — Я тебя полностью пригвоздила…

С внезапной вспышкой силы его руки вырвались из моей хватки, и он перевернул нас прежде, чем я поняла, что происходит. Теперь я оказалась в ловушке.

— Не пригвоздила, — он улыбнулся мне сверху вниз, выглядя очень довольным собой.

— Да, твоё искусство ведения боя очень впечатляет, — я противилась его хватке, но безрезультатно. — А теперь отпусти.

Он наклонился и прошептал мне в губы:

— Я же говорил тебе, принцесса. Я никогда тебя не отпущу, — он отпустил моё тело ровно настолько, чтобы закинуть мои лодыжки себе на плечи. Затем его руки снова сжали мои запястья, как будто он боялся, что я исчезну, если он отпустит меня.

— Я никуда не уйду, — заверила я его. — Ты мой, а я твоя.

— Навсегда, — сказал он, медленно входя в меня.

Наслаждение расцвело в моём теле. Я вскрикнула. Слишком долго я была без Дамиэля. Слишком долго я была неполной.

— Каденс, — моё имя сорвалось с его губ. Это было рычание, мольба, требование — всё в одном флаконе.

Его движения ускорились, становясь нетерпеливыми. Отчаянными. Я приподняла бёдра к нему, подстраиваясь под грубое раскачивание его тела, принимая его глубже в себя. Мы двигались в совершенной гармонии — два тела, соединённые любовью, магией и судьбой. Каждый толчок посылал вспышку жара глубоко в меня, оставляя клеймо на мне, моём теле и душе. Наслаждение поглощало меня, волна за волной разбивалась, заглушая последние двести лет безысходного одиночества. Теперь мы были вместе, едины — и ничто никогда не разлучит нас.

Наши мысли и чувства слились воедино. Я отдалась экстазу, Дамиэлю, нашей общей судьбе. Я задрожала, Дамиэль зарычал, и мы оба рухнули на кровать, неподвижные и насытившиеся.

Прошло много времени, прежде чем кто-то из нас попытался пошевелиться.

— Я люблю тебя, Каденс Лайтбрингер, — сказал Дамиэль, накрывая нас одеялом.

Я уютно устроилась в его объятиях.

— А я люблю тебя, Дамиэль Драгонсайр, — зевнула я и заснула, впервые за двести лет полностью удовлетворённая.

Глава 27

Подарок

Меня разбудила нежная, щекочущая ласка, пробежавшая по моей коже. Поморгав после сна, я повернулась на другой бок. Мой взгляд медленно сфокусировался на лице Дамиэля — и он выглядел таким же довольным, как кот, который только что опустошил целое блюдце тёплого молока.

— Ты что, покусывал меня за ухо? — спросила я его.

— Да, — ответил он без тени стыда. — Я голоден.

И я тоже. Моя Горячка только что достигла пика. Впереди меня всё ещё ждали дни сумасшедших, заряженных магией гормонов. И много чего ещё нужно сделать, чтобы наверстать упущенное с моим мужем.

— Но мы не можем, — простонала я, когда мой разум встретился с горькой реальностью. — Нам нужно уничтожить кинжалы.

— Кинжалы подождут, — Дамиэль поцеловал меня в шею. — Один из них здесь, с нами, так что демоны не могут собрать их всех. И они ничего не знают об этом мире.

— Но мой отец знает.

Дамиэль пренебрежительно махнул рукой и положил её мне на бедро.

— Без Бриллиантовой Слезы Сильверстару понадобится несколько дней, чтобы добраться сюда. Может быть, даже недели, — он поцеловал меня в плечо.

Я задрожала от его прикосновения. Да, я до сих пор была на взводе, как и он.

— Как бы мне ни хотелось провести несколько дней или даже недель наедине с тобой, Дамиэль, мы не можем этого сделать.

— Почему нет?

— Потому что это было бы безответственно.

Магия сверкнула в его глазах.

— Но это было бы весело.

— Да, — я вздохнула. — Было бы.

Я откинула одеяло с тела и встала.

Дамиэль поднял на меня глаза, на его лице отражалась ровная смесь свирепого неповиновения и холодного принятия.

— Знаешь, тебе было бы гораздо веселее, если бы ты не была всегда такой ответственной, — он встал с кровати и начал собирать свою одежду.

Я оглянулась на него через плечо с ухмылкой на губах.

— Уверена, что ваши пленники часто говорили вам об этом, Мастер-Дознаватель.

— Я больше не Мастер-Дознаватель. И это даже к лучшему, — он усмехнулся, поднимая взгляд в нежной ностальгии. — И да, некоторые из них пробовали эту линию. Но большинство из них слишком боялись.

— Что ты теперь делаешь для Никс?

— Всё, что она хочет скрыть от богов или демонов.

— Значит, ты практически знаешь все её грязные секреты.

Его лицо оставалось бесстрастным.

— Я стараюсь быть хорошо информированным.

— Похоже, Первый Ангел у тебя на крючке… — я прищурилась, глядя на него. — Почему ты так на меня смотришь?

— Просто запоминаю, как ты выглядишь голой. Зная нашу удачу, пройдёт немало времени, прежде чем я снова увижу тебя без одежды.

Я рассмеялась.

— Дамиэль, ты такой…

— Развратник? — это слово явно противоречило невинному лицу мужчины, который его произнёс.

— Ты такой пессимист, — поправила я. — С чего ты взял, что я назову тебя развратником?

— Потому что каждый раз, когда я смотрю на тебя, мне хочется сорвать с тебя одежду.

— Но сейчас на мне нет никакой одежды.

— Ещё лучше, — он сверкнул зубами, а потом быстро повалил меня на матрас.

— Подожди, Дамиэль, — я хихикнула. — Нам нужно одеться.

— Ты можешь одеться, — промурлыкал он, и каждое его слово было мягким, как масло. — Через день или два.

Всё ещё хихикая, я вырвалась из его объятий и отскочила, при этом свалившись с края кровати.

Над пышным матрасом показалась голова Дамиэля.

— Видишь? Тебе нездоровится. Тебе нужно оставаться в постели, — его язык выскользнул изо рта и скользнул по губам. — И отдыхать.

— Да, я уверена, что отдых — это именно то, что ты запланировал для меня, — парировала я, когда он наклонился и помог мне встать.

Усмехнувшись, он бросил мне стопку моей одежды.

— Я вижу, что ты не собираешься быть благоразумной.

Он спустился по лестнице, вновь одевшись — за исключением рубашки. Не то чтобы я возражала. Я полностью наслаждалась видом.

— О, конечно, — проворчала я, натянув штаны и спрыгнув вниз — два подвига, которые оказались ещё более сложными из-за моего настойчивого желания делать их одновременно. — Потому что это же я веду себя неразумно.

— Хорошо, что ты можешь это признать, — он стоял в гостиной, уже полностью натянув рубашку. — Принятие — это первый шаг к тому, чтобы стать лучше как личность, — он бросил мне лифчик и топ.

— Но не лучше как ангел. Ангелы не принимают и не уступают, они побеждают, — сказала я, стараясь не забыть надеть одежду в правильном порядке.

У Горячки имелось странное свойство влиять на разум. Например, прямо сейчас каждый инстинкт в моём теле говорил мне, что я делаю всё наоборот. Мне следовало бы снять одежду, а не надевать её.

— Ты не получишь от меня возражений на этот счёт, принцесса.

Я не была уверена, реагирует ли он на мои комментарии об ангелах или снова копается в моей голове.

— Я бы не назвал это копанием, если ты выложила всё на соблазнительное блюдо, умоляя меня откусить кусочек, — ответил он, изо всех сил стараясь выглядеть оскорблённым.

Ну, вот и ответ на этот вопрос. Он точно читал мои мысли.

— Ты мог бы попробовать не кусать.

— Нет, — его взгляд остановился на моем горле. — Я не могу.

Моё сердце пропустило удар. У меня слегка закружилась голова.

— Я могу проигнорировать твою мольбу прочитать твои мысли не легче, чем я могу проигнорировать шипящий треск твоей Горячечной магии, заманивающей меня в твоё тело, — он наклонился ближе и прошептал мне в губы: — Я безнадёжно не могу устоять перед твоими чарами.

— Дамиэль.

Он нежно поцеловал меня в губы.

— Да, любовь моя?

— Ты опять используешь на мне свою магию сирены.

Он усмехнулся.

— Не в этот раз, принцесса. На этот раз это всего лишь слова, — его рука мимоходом задела мою щеку. — И немного прикосновений то здесь, то там.

Теперь мой пульс не пропускал удар. Он скакал галопом. Румянец заиграл на моих щеках, а оттуда спустился вниз по шее, по груди и к каждой клеточке моего тела.

Я посмотрела на него, он поцеловал меня, и мы почти вернулись к тому, с чего начали: голые в постели.

— Нам действительно пора, — сказала я, отстраняясь.

— Хорошо, мы пойдём, — его губы сделались жёсткими, почти надутыми. — Но сначала тебе нужно открыть твой подарок.

Я взяла шкатулку с драгоценностями, которую он держал в руках. Ранее мы отвлеклись, и я забыла открыть её. Теперь я исправила эту оплошность, подняв крышку коробки. Внутри на сложенном в виде лебедя листе бумаги лежал золотой кулон.

— Оригами — это ещё одно твоё новое хобби? — спросила я, проводя пальцами по его прекрасному творению.

— Да, у меня было…

— …много свободного времени, — закончила я за него.

Он опустил подбородок в кивке.

— Какие ещё навыки ты приобрёл за последние двести лет?

Что-то тёмное и немного опасное промелькнуло в его глазах.

— Тебе придётся подождать и увидеть самой, принцесса, — он снял кулон с лебедя и надел мне на шею.

Я посмотрела вниз, прикасаясь пальцами к прямоугольной плоской золотой монете, свисавшей с такой же цепочки. Мой палец зацепился за край, и я нажала, чтобы открыть медальон. Внутри я нашла фотографию Дамиэля, Неро и себя. Я узнала снимок. Мы сфотографировались всего за несколько недель до нашей смерти. Это было окно в прошлое. Мы все выглядели такими полными, такими счастливыми.

Я посмотрела на Дамиэля со слезами на глазах.

— Спасибо.

— Не благодари меня пока что. Это только половина твоего подарка, — он постучал по шкатулке с драгоценностями.

Я заглянула внутрь, но там больше ничего не было спрятано. Я посмотрела на Дамиэля.

— Попробуй посмотреть в лебеде, — намекнул он.

Я подняла бумажного лебедя. Было так стыдно разворачивать его прекрасное творение, но, похоже, именно этого и хотел от меня Дамиэль. Внутри бумаги я не нашла ни кольца, ни других украшений. Вместо этого я нашла нечто гораздо более ценное.

— Твой рецепт блинчиков, — сказала я, едва не задохнувшись на этих словах. Мой взгляд скользнул по тексту, написанному на бумаге аккуратным почерком Дамиэля.

— Как и было обещано, хотя и с опозданием на пару сотен лет.

Я обняла Дамиэля и прижала его к себе.

— Это самые лучшие подарки, которые мне когда-либо дарили.

Моя семья, внутри кулона, близкого к моему сердцу. И рецепт Дамиэля, частичка того, кем он был на самом деле под всей этой кожаной униформой, ангельскими перьями и холодной сталью.

— Спасибо, — я крепко вцепилась в него и не хотела отпускать.

Через некоторое время он откашлялся и объявил:

— Ну, нам лучше отправляться в путь, любовь моя. Чем скорее мы спасём мир, тем скорее я вернусь сюда наедине с тобой, совершенно вольный наплевать на этот мир или любой другой.

***

Мы телепортировались обратно в столовую дирижабля за несколько мгновений до того, как открылась дверь, и вошёл мой отец. Он посмотрел на меня. Он посмотрел на Дамиэля. А потом мой отец, легендарный воин-архангел и генерал Легиона Ридиан Сильверстар, просто вздохнул.

— Каденс, передай своему мужу, что в следующий раз, когда он сочтёт нужным укусить тебя, ему лучше убрать все доказательства своего проступка, прежде чем я увижу тебя.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Дамиэля, который теперь «счёл нужным» расправить плечи и пожать ими. При этом выглядя чертовски довольным собой, заметьте.

Я снова повернулась к отцу.

— Я так понимаю, у тебя есть новости, — сказала я, пытаясь разрядить обстановку. Вот она, я: профессиональный ангел-разрядчик.

— Я ещё немного поговорил с местными жителями о Хранителях Знаний. Хранители подобны историкам — или священникам. Может быть, немного и того, и другого, — ответил он. — Но никто не знает, где находятся Хранители или их библиотека. Хранители — ключ к их культуре, но никто из ныне живущих не видел их.

— Хранители могут быть мифом, — сказал Дамиэль.

— Но потом у меня появилась идея, — мой отец вытащил кинжал. — Мы можем использовать его, чтобы найти Хранителей.

— Какая это из шестнадцати Слёз? — я знала, что это бессмертный кинжал. Мистическое, серебристо-голубое сияние клинка выдавало его.

— Опаловая Слеза.

Так вот где был недостающий кинжал. Мы знали о местонахождении всех шестнадцати.

— Опаловая Слеза обладает способностью отслеживать магию, — сказал мой отец. — Та же сила, которой обладают охотники, чтобы найти потомков Бессмертных. И мы можем использовать эту силу, чтобы найти Хранителей.

— Разве нам не придётся ждать, пока магия мира вернётся к доминирующему отслеживанию, чтобы использовать её? — спросила я.

— Нет. Вся остальная магия находится под влиянием нынешнего мирового магического господства, но кинжалы остаются в основном незатронутыми. Силы бессмертных кинжалов всегда срабатывают.

Полезные сведения. С другой стороны, это означало, что негативное влияние кинжалов на людей — а именно, заставляющее их буквально сходить с ума — также не могло быть заглушено магическим сдвигом.

— Откуда у тебя Опаловая Слеза? — спросила я у отца.

— От Иллиаса.

— Я думала, мы уже получили все кинжалы, которые были у Иллиаса и Пожирателей Магии.

— Так и есть. Иллиас получил эту реликвию после того, как пришёл сюда. Это был подарок от некоторых местных жителей, поверивших его посланию о силе Бессмертных.

— И демоны не знают, что у Иллиаса есть — ну, был — бессмертный кинжал?

— Ещё нет. Они его не выслеживают. Только меня.

Мой взгляд скользнул по всей длине кинжала.

— Я скептически отношусь к тому, что Иллиас подарил тебе кинжал, который, как он знает, мы собираемся уничтожить.

— Он мне его не дарил, — ответил отец. — Я изъял его для блага вселенной.

Дамиэль расхохотался в голос.

— Ну что ж, Сильверстар, теперь, когда у тебя есть свой бессмертный кинжал, ты можешь вернуть мой.

Отец посмотрел на Сапфировую Слезу, пристёгнутую к его поясу, потом на Дамиэля.

— Нет.

Дамиэль перестал смеяться.

— Ты изъял его для блага вселенной? — быстро переспросила я. — Держу пари, Иллиасу эта фраза не понравилась.

— В настоящее время священник пребывает в блаженном неведении, что кинжал покинул его руки, — мой отец понизил голос до заговорщического шёпота. — И если мы будем действовать достаточно быстро, то к тому времени, как он узнает, будет уже слишком поздно. Мы найдём библиотеку Хранителей и используем её знания, чтобы уничтожить кинжалы, — он стукнул кулаком по раскрытой ладони. — Прежде чем они убьют кого-нибудь ещё.

Глава 28

Принцесса Демонов

Опаловая Слеза определённо была шизофренична в большей степени, чем другие бессмертные кинжалы. Когда мы с Дамиэлем попросили её привести нас к Хранителям, она дала нам несколько постоянно меняющихся мест.

Ну, на самом деле она не говорила с нами в прямом смысле слова; мы просто чувствовали, что она сообщает нам. Мы подождали, пока кинжал остановится на двух местах, а затем слепо предположили, какое из них окажется правильным. У нас было по меньшей мере пятьдесят процентов шансов оказаться правыми. Если только этот наглый кинжал не подшутил над нами. Тогда у нас вообще не было шансов.

Я использовала Бриллиантовую Слезу, чтобы телепортировать нас на большой остров. Кроме того, он оказался высокоактивным вулканом, явно одним из шестнадцати, расположенных в этом водном мире.

Земля зарычала под моими ботинками, посылая вибрацию вверх по моим ногам. Я очень надеялась, что магия не изменится, пока мы здесь. Конечно, был лишь один шанс из шестнадцати, что именно этот вулкан взорвёт свою вершину, но мне всё равно не нравилась такая вероятность. Знаете, какая вероятность мне нравилась? Нулевая. В смысле, нулевые шансы умереть. Смерть совершенно переоценивалась. Я уже побывала там и делала это.

— С чего бы Хранителям прятаться здесь? — удивилась я.

Земля была твёрдой, как камень, в воздухе пахло серой, а над островом нависло одеяло густых тёмных туч, словно дурное настроение, которое никак не желало налаживаться.

— Это единственное место, куда никому не придёт в голову заглянуть, — взгляд Дамиэля скользнул по пейзажу, и я поняла, что он так же, как и я, был не в восторге. — А может быть, мы выбрали не то место.

— Ни то, ни другое место не может быть неправильным, — сказал отец. — Кинжалы непогрешимы.

Я посмотрела на него.

— Так ты думаешь, что в обоих местах есть Хранители?

— Да.

— А как насчёт всех быстро меняющихся мест, которые кинжал выбирал в самом начале?

— Каденс, ты в первый раз пользуешься Опаловой Слезой. Вполне понятно, что ты не сразу научилась ею пользоваться.

— Ничего подобного, — я ухмыльнулась отцу. — Потому что ангелы тоже непогрешимы. Я знаю, потому что ты научил меня этому.

— Кинжалы — это не ангельская магия. Так что это правило в данном случае неприменимо.

Я вздохнула.

— У тебя действительно на всё готов ответ.

— Да.

— Тогда у тебя не должно возникнуть проблем с поиском Хранителей, прячущихся на этой скале, — сказал ему Дамиэль.

— С помощью правильной поисковой сетки эта цель легко достижима, — заявил мой отец.

Затем он направился к середине острова. Который просто случайно мог похвастаться вулканом в качестве своей главной достопримечательности. И несколькими лавовыми озёрами, включая то, возле которого мы стояли. Я бы предпочла подводную экскурсию.

Я уже пошла было за моим отцом, но Дамиэль поймал меня за руку.

— Оставь его в покое, пусть создаёт свою схему поиска, — сказал он.

— И чем ты предлагаешь заняться, пока мы ждём?

Дамиэль скользнул по мне спокойным взглядом, который, в то же время, умудрялся быть и очень невинным, и очень, очень виновным.

— Веди себя прилично, — прошипела я, изо всех сил стараясь не захихикать.

— Как я могу вести себя прилично, когда само твоё присутствие толкает меня на всевозможные шалости?

Я знала, что он чувствует. Обычно Горячка означала дни страсти. Но наше совместное времяпрепровождение было прервано.

— Семейная поездка с твоим отцом после двухсотлетней разлуки — это не то воссоединение, которое я себе представлял, Каденс.

— Придётся брать то, что дают.

Он смотрел на меня несколько мгновений, совершенно неподвижно, а затем повалил меня на каменистую землю.

— Я не призывала тебя «брать» в буквальном смысле, — запротестовала я. — Мой отец совсем рядом.

— И демоны тоже, — мрачно ответил Дамиэль, указывая через пустынное пространство на армию демонов. — И они стреляли в тебя.

Одна из демонов шагнула вперёд. Её длинные тёмные волосы были убраны в разнообразные косы, уложенные на её голове. Драгоценные камни, перья и декоративный золотой гребень подчёркивали её причёску. Румянец коснулся её щёк, согревая бледное лицо. У неё была длинная шея, длинные руки и ноги.

На ней был надет бархатный жакет кроваво-красного цвета с блестящими золотыми пуговицами, поверх облегающих чёрных кожаных брюк и сапог на высоком каблуке. Жакет был коротким спереди, демонстрируя её пояс с большой пряжкой, и у него имелся длинный шлейф сзади.

Короче говоря, она одета совсем не для такой погоды и не для такой местности. Но демоница, похоже, ничего не замечала.

«Это Астерия, — сказал мне Дамиэль. — Дочь Алессандро, Короля Демонов и лидера совета демонов».

«Ну, думаю, нам лучше пойти поздороваться с Принцессой Демонов, — сказала я. — Прежде чем она прикажет своей армии снова начать стрелять в нас».

Пока мы шли к демонам, медовые кошачьи глаза Астерии остановились на Дамиэле, и улыбка расплылась на её полных губах.

— Дамиэль, — промурлыкала демоница, как кошка в жару. — Я так рада снова тебя видеть. Я думала, ты умер, — её взгляд на мгновение метнулся ко мне, а затем вернулся к Дамиэлю. её ухмылка стала шире. — Вот это была бы жалость. Ты всегда такой весёлый. И прекрасно целуешься.

Я знала, что демоница пытается разозлить меня. И позволив ей подзадорить меня, я сыграю ей на руку. Это не заставило меня ненавидеть её меньше.

— Большинство людей не считают, что перерезать тебе горло моим мечом — это поцелуй, — ответил Дамиэль с испепеляющим взглядом. — Но ты так отчаянно хочешь, чтобы к тебе прикасались, Астерия, что тебя даже не волнует, что это сталь, а не плоть.

Демоница рассмеялась.

— Как бы ни был забавен этот разговор, у нас есть более серьёзные проблемы. Например, ужасное проклятие, осаждающее этот мир. Отдайте мне свои бессмертные кинжалы, и я с радостью разрушу чары.

— Как благородно с твоей стороны предложить снять проклятие, — мои слова были полны сарказма, а глаза оценивали армию демонов перед нами.

Мы были в безнадёжном меньшинстве.

— Вы считаете меня злом, — сказала Астерия. — Но это не так. Хаос, охвативший Землю, сам по себе уже достаточно плох. Демоны не хотят видеть страдания людей. Они хотят спасти их.

Мои пальцы забарабанили по рукояти меча.

— Значит, мы должны поверить, что ты здесь с миссией милосердия?

— Нет, — рассмеялась она. — Я пришла сюда не с миссией милосердия. Я пришла сюда, чтобы найти оружие, которое мы могли бы использовать против богов.

— Бессмертные кинжалы, — сказала я.

— Да.

Её прямота была удивительна. Как правило, божества решительно предпочитали скрытный подход.

— Мы пришли сюда за кинжалами, но мы не создавали этого проклятья, — настаивала она.

— Она говорит правду.

Я обернулась и увидела Джиро, стоящего прямо за нами. Откуда, чёрт возьми, он взялся?

— Убийство такого количества людей не служит целям демонов, — сказал Джиро. — Не тогда, когда они получают силу от своих почитателей. Меньше людей означает меньше почитателей. И меньше силы для демонов.

— Именно. В точности как он сказал, — Астерия тепло улыбнулась Джиро. — Кто бы он ни был.

— Это Джиро Гудмэн, — объявил отец, присоединяясь к нашей схватке с демонами. — И предполагается, что он мёртв.

— Он был мёртв, а теперь нет, — сказала я ему.

Отец несколько мгновений пристально смотрел на Джиро, а потом заявил:

— Я видал и более странные вещи.

— Ты не думаешь, что демоны наложили проклятие? — спросила я у Джиро.

— Нет.

— Когда мы виделись в последний раз, ты сказал, что проклятие было вызвано демонами.

— Нет, я сказал вам, что проклятие произошло вскоре после того, как появились демоны. Из этого заявления вы сделали свои собственные выводы.

Я нахмурилась, глядя на него. Дамиэль прав. Джиро играл в какие-то игры.

— Значит, демоны нам не враги? — спросила я.

— Полагаю, это зависит от точки зрения, — ответил он. — Украдут ли они ваши кинжалы и используют их против богов? Да, и убьют вас, если вы попытаетесь встать у них на пути. Но наложили ли они проклятие на этот мир? — он покачал головой. — Нет.

— Ты много знаешь, — я смотрела на него, пытаясь раскрыть тайны, окутывавшие его существование. — Ты ведь не только феникс, верно?

— Нет. Не только.

Я обернулась. Я хорошо знала этот голос. Он принадлежал Еве Дорен.

Глава 29

Хранители

Ева подошла и встала напротив Джиро. Это место превращалось в настоящую вечеринку.

— Что здесь происходит? — я потребовала ответов.

Никто не подчинился.

Вместо этого все взгляды были прикованы к Еве и Джиро, которые выхватили свои мечи. Магия выплеснулась из их тел. Сверкнула вспышка, и рядом с каждым из них появился зверь.

Зверь Джиро был маленьким драконом, примерно в половину его роста, но очень длинным. У него была рубиново-красная чешуя и ярко-бирюзовые глаза.

Зверь Евы был белоснежным волком с сапфирово-голубыми глазами, примерно того же размера, что и дракон.

— Тебе не стоило приходить сюда, Джиро, — сказала Ева. Белый волк рядом с ней залаял, подчёркивая её слова.

Дракон зарычал в ответ, и Джиро сказал:

— И тебе не следовало вмешиваться, Ева. Ты много раз нарушала свою клятву.

— Как и ты.

Я взглянула на Дамиэля.

— Откуда они друг друга знают? И что они подразумевают под вмешательством?

— Не знаю, — ответил он. — Но в любом случае, похоже, что Ева следует своей собственной программе, а не по пути Стражей.

— Согласна, — я огляделась вокруг. — Я не вижу Старфайра.

Ева искоса взглянула на меня, и улыбка тронула её губы.

— Старфайр упал на острый конец моего кинжала, — она вытащила кинжал и показала его нам.

Неземное мерцание на лезвии выдавало в нем бессмертный кинжал. И я узнала светящийся бирюзовый камень в рукояти. Это был кинжал, которым владел Старфайр.

— Бирюзовая Слеза, — Ева снова вложила кинжал в ножны. — Бессмертный кинжал стихийной магии.

Это объясняло, как Старфайр смог повергнуть магию Стихийных Просторов в хаос. Кинжал усилил его и без того мощную стихийную магию.

— Если ты не служишь Стражам, то кому же ты служишь? — спросила я у Евы.

Она не дала мне никаких объяснений, кроме загадочной улыбки.

— И если ты не служишь Стражам… — мой разум пытался собрать всё воедино. — Ты имеешь какое-то отношение к моему побегу из Святилища?

— Похоже, кто-то нечаянно отключил охранные чары на несколько минут.

— Как раз в тот момент, когда я пыталась сбежать.

— Тебе тоже повезло, Каденс, потому что зелье Живой Смерти никогда не обмануло бы стражников Святилища. Они слишком опытные.

— Значит, ты мне всё же помогла.

Улыбка Евы, казалось, содержала все ответы, и в то же время ни одного из них.

— Я давным-давно пообещала, что всегда буду заботиться о тебе.

Так и было. Но я думала, что это просто очередная ложь.

Светящийся дракон щёлкнул челюстями в сторону Евы, и Джиро сказал:

— Прямо сейчас мы должны исправить причинённый тобой ущерб.

— Причинённый мной ущерб? — выпалила она в ответ. — Это демоны виноваты, что проклятие теперь угрожает этому миру.

— Я не согласна с этим обвинением, — запротестовала Астерия.

— Не соглашайся сколько хочешь, милая, — ответил Джиро. — Это чистая правда.

— Но ты же сказал, что демоны не были причиной проклятия, — напомнила я ему. — Если только ты не изменишь свою историю. Снова.

— Я сказал, что демоны не накладывали проклятие. Но это не значит, что они не виноваты.

От риторических уловок этого мужчины у меня начиналась мигрень.

— Этот мир — место гармонии, умиротворения, — продолжал он. — Сдвиги были разработаны, чтобы держать всю магию в равновесии. Ни одна сила не могла одержать верх над другими.

— Но потом демоны пришли сюда со своей большой армией, — сказала Ева. — Они принесли с собой всю эту воинственную магию и неуравновешенный темперамент. Именно это нарушило идеальный баланс активной и пассивной, светлой и тёмной магии. Демоны принесли слишком много одного вида — а именно активной, тёмной магии. Они повергли мир в беспорядок.

— Но они никогда бы не нашли дорогу сюда, если бы ты не вмешалась. Это ты всё устроила, Ева, — ореол Джиро вспыхнул красным и сердитым. — Когда ты украла Бриллиантовую Слезу у демонов много лет назад, ты запустила весь этот процесс.

— Да, я привела это в действие, Джиро, — она посмотрела на меня и Дамиэля. — Возрождение Бессмертных, — её улыбка из приподнятой превратилась в откровенно сардоническую. — И не притворяйся, что ты сам не вмешивался, участвуя в жизни Дамиэля.

Дамиэль нахмурился.

— Я готовил его к его судьбе. Я не крал бессмертный кинжал и не бросал его в них, — Джиро мельком взглянул на нас. — Ты втянула их в это, прежде чем они были готовы, Ева.

Она пожала плечами.

— Ожидание никогда не давалось мне хорошо.

Земля содрогнулась. Я подумала, что это землетрясение — так и есть — но это была также армия мятежников, бегущих к нам с высоко поднятым оружием. Высоко над ними в воздухе парил дирижабль.

— О, хорошо, ещё больше друзей. — Астерия закатила глаза, выглядя довольно скучающей для той, которую только что обвинили в создании магического проклятия, угрожающего уничтожить этот мир. Может быть, она избегала чувства вины. Если предположить, что она вообще способна на раскаяние.

— Ангелы! — закричал один из мятежников.

Судя по яркой шляпе с перьями, которую он носил, он был главным. Перья? Серьёзно? Все знали, что на магическую битву нельзя надевать легковоспламеняющиеся предметы.

— Вы украли святыню, которую мы доверили священнику! — лидер повстанцев продолжал кричать. — Это не для вас предназначалось! Мы требуем, чтобы вы немедленно вернули его!

Дамиэль бросил на него долгий испепеляющий взгляд через поле боя.

— В следующий раз, когда будешь выдвигать требования, пернатый мальчик, приведи хотя бы настоящую армию, чтобы подкрепить свои слова.

Астерия рассмеялась.

Но мой отец не смеялся.

— Не оскорбляй их, Драгонсайр. Ангелу не подобает опускаться до мелких оскорблений.

Дамиэль повернулся и встретился с каменным взглядом моего отца.

— О, пожалуйста, Сильверстар. Проинструктируй меня, как вести себя, как подобает настоящему ангелу.

— Прекратите, вы оба! — рявкнула я на них. — Вы не помогаете ситуации.

— Я могла бы убрать этих надоедливых мятежников для тебя, Дамиэль, — промурлыкала Астерия. Она скользнула своим языком по её губам. — За цену.

— Боги, может кто-нибудь уже пристрелит её? — прорычала я.

Неожиданно один из повстанцев выстрелил из пистолета. Он не попал в принцессу демонов, но его пуля задела волнистый шлейф её плаща.

— Ничтожный смертный! — она взвизгнула. — Это же дизайнерский наряд!

Выражение её лица, должно быть, вселило страх в их сердца, потому что мятежники начали беспорядочно стрелять по армии демонов. Демоны двинулись к ним, выдерживая шквал пуль, словно те были всего лишь надоедливыми комарами. Мятежники и демоны были настроены на столкновение. Даже Ева и Джиро — и их товарищи-звери — сражались друг с другом, хотя они обменивались больше оскорблениями и шипением, нежели ударами и атаками.

Я огляделась в поисках чего-нибудь, во что можно вонзить меч, но уже не была уверена, кто же настоящий враг. Мне нужны ответы, а не драма и припадки боевого экстаза.

Земля содрогнулась. Монстры всех форм и размеров выскочили из-под земли. И каждый раз, когда земля икала, появлялось всё больше монстров. Это что-то новенькое.

Все прекратили драться.

— Магия достигла переломного момента, — сказал нам Джиро. — Эти монстры родились из хаоса. Они не перестанут приходить, пока проклятие не будет снято.

— Нам нужно объединить все шестнадцать кинжалов, чтобы восстановить этот мир, — Ева взмахнула рукой, и все монстры перестали двигаться. По крайней мере, пока что. — И вернуть равновесие его магии.

— Ты и так уже причинила достаточно вреда, — Джиро хмуро посмотрел на неё. — Давай не будем усугублять ситуацию. Кинжалы должны быть уничтожены. Они слишком опасны для любого из них… — он махнул рукой в нашу сторону. — Ими нельзя управлять.

— Это всегда было твоей стратегией, не так ли, Джиро? — Ева убрала меч в ножны и упёрла руки в бока. — Уничтожать вещи. Ты просто большой стенобитный таран. У тебя нет изящества.

— Я понятия не имела, что вы знакомы, — сказала я им.

— Знакомы, — Джиро поморщился. — К несчастью.

Ева бросила на него уничижительный взгляд.

— Этот стенобитный таран — мой муж.

— А эта коварная распутница — моя жена.

— Похоже, ваш брак сел на мель, — сказал Дамиэль.

Джиро пожал плечами.

— У нас были свои разногласия.

Это ещё мягко сказано.

— Но наш брак просуществовал более пяти тысяч лет, пережив падение Бессмертных и возвышение богов и демонов, — сказала Ева. — Сколько пар может сказать то же самое?

Всё это не имело никакого смысла. Это похоже на шторм, который обрушился на вселенную и привёл всю эту чертовщину в полный беспорядок.

— Мои бессмертные кинжалы исчезли! — Астерия бросилась на Еву, но её волк встал между ними. — Где они?

Ева прищёлкнула языком, глядя на демона.

— Ты не очень хорошо за ними присматривала.

— Мои тоже пропали, — сказал отец.

Я тоже проверила, и у меня не оказалось ни одного бессмертного кинжала. Ева была ловкой воровкой, не говоря уже о скрытности. Я даже не видела, как она их забрала. Что же это за магия такая?

— Магия, которая тебе совершенно не по зубам, — сказала она мне.

Отлично, она тоже могла читать мои мысли.

— Только когда ты думаешь. — Ева подмигнула мне.

— Перестань валять дурака, — Джиро это явно не позабавило. — И просто отдай мне кинжалы, Ева.

— Чтобы ты мог их уничтожить? — Ева рассмеялась. — Я так не думаю.

— Тогда отдай их мне, — сказала Астерия. — С ними я смогу покончить с этим проклятием, — у неё под мышкой была зажата очень старая на вид книга.

Ева взглянула на книгу, потом на Джиро.

— Она нашла «Искусство Артефактов».

Джиро покачал головой.

— Этот идиот Саэран просто не мог удержаться, чтобы не записать каждый известный ему магический секрет.

Дамиэль внимательно смотрел на них, хмурясь.

Я была менее молчалива.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит? Вы кто такие? На самом деле?

Земля снова содрогнулась. Ещё больше монстров выскочило из земли, как ядовитые грибы после дождя. Ева махнула рукой и заставила их тоже застыть на месте.

— Если мы собираемся что-то сделать, то надо делать это сейчас, — сказала Ева Джиро. — Этот мир долго не продержится, — она распахнула куртку, чтобы показать шестнадцать бессмертных кинжалов. Все они были пристёгнуты к бронежилету под её курткой, включая те три, которые, как я думала, до сих пор были спрятаны в отдалённом мире.

— Как ты их нашла? — потребовала я ответа.

Ева усмехнулась.

— А как же иначе, Златовласка? Все бессмертные кинжалы связаны между собой. Я использовала этот, чтобы найти их, — она постучала по кинжалу, который украла у Старфайра. — Не то чтобы их было легко достать, заметь, — она провела рукой по опалённым следам на штанах, предположительно оставленным зверями, жившими в том мире, где я спрятала три кинжала. — Ты должна гордиться собой, Каденс. Если бы я не обладала силой возрождения, я бы никогда оттуда не выбралась. Это заставляет задуматься, как вообще ты планировала их вернуть.

— Значит, ты тоже феникс?

Ева посмотрела на Джиро.

— Ты сказал им, что ты феникс?

— Они предположили. Основываясь на том факте, что я возродился после архангельских испытаний Дамиэля.

Дамиэль одарил его ледяной улыбкой.

— Просто для протокола, Джиро, я думаю, что ты заврался.

Смех сорвался с губ Евы.

— Я почти сожалею, что у нас не было возможности пожениться, Дамиэль.

Джиро закатил глаза.

— Не сомневаюсь.

— Кто вы такие на самом деле? — спросила я у них.

Ева и Джиро обменялись долгим взглядом. На поле боя воцарилась тишина, словно весь мир ждал ответа на этот самый вопрос.

— Мы последние два Хранителя. — Джиро постучал указательным пальцем по голове. — А это Библиотека Знаний.

То есть, Библиотека Знаний, всё, что когда-либо знали Бессмертные, не была физической библиотекой книг. Эта информация находилась в сознании Хранителей. В головах Евы и Джиро. Неудивительно, что они оба вели себя так, словно знали всё.

— Честно говоря, я удивлена, что вы ещё не догадались, кто мы такие, — сказала Ева. — Особенно после того, как Опаловая Слеза привела вас прямо ко мне. Джиро тогда ещё не добрался сюда. Вот почему Кинжал предлагал вам несколько мест, — она одарила меня улыбкой. — Вы, конечно, выбрали правильный вариант. Я гораздо лучшая компания, чем Джиро.

Отец посмотрел на них с холодным неодобрением.

— Неужели вы оба совершенно не замечаете, что приближается конец света?

— Это будет не в первый раз, и не в последний, — легкомысленно заметила Ева.

— Кто такие Хранители? — спросил Дамиэль.

— Хранители — это Бессмертные. И всё же не Бессмертные, — Джиро держался серьёзнее своей жены, но был не менее загадочен.

— Вам придётся выложить всё, — сказала я им, жалея, что не могу хорошенько их встряхнуть. — Если вы подождёте ещё немного, этот мир исчезнет, и тогда у вас больше не будет вашей внимающей аудитории.

Ева взглянула на Джиро.

— В их словах есть смысл, — потом она снова посмотрела на нас. — До того, как пали Бессмертные, до того, как боги и демоны захватили власть, Хранители были сектой Бессмертных, призванной хранить все знания во всей Вселенной.

Все знания во всей Вселенной? О, всего-то?

Уголок рта Евы приподнялся в ответ на мои мысли.

— Мы были благословлены великой силой, чтобы защитить данные знания, но за это пришлось заплатить: нам запретили вмешиваться в дела Бессмертных. Видите ли, они не все ладили друг с другом, и многие люди боялись, что наша сила может дать одной фракции преимущество над другими.

— Некоторые из нас лучше других умеют не вмешиваться, — заметил Джиро.

Ева издала звук чистого раздражения.

— Посмотри вокруг, Джиро. Остальные Бессмертные ушли. Им всё равно, вмешиваемся ли мы в их дела.

— Таково твоё толкование Соглашений.

— Ты тоже вмешивался, Джиро. Ты спрятал бессмертную магию Дамиэля от охотников.

Я всегда удивлялась, почему охотники не могут выследить Дамиэля. Я никогда не была полностью удовлетворена ответом, что его бессмертная магия недостаточно сильна. Он определённо достаточно силен, чтобы использовать кинжалы.

— Точно так же, как я присматривала за Каденс. Всё, что мы делали в течение последних двух столетий, было направлено на то, чтобы подготовить их к этому дню, — Ева посмотрела на нас, и в её глазах сияла надежда. — Потому что они — будущее; те, кто вернёт Бессмертных.

Ева и Джиро присматривали за нами, защищали, готовили? Слишком много информации нужно переварить, и у меня сейчас нет для этого времени. Но у меня в голове горел один вопрос, который не давал мне замолчать.

— И как же мы должны вернуть Бессмертных?

— Всему своё время, — ответила Ева. — Прежде всего, мы должны спасти этот мир, — она выгнула одну бровь, глядя на Джиро. — Потому что если этот мир разрушится, даже мы не сможем возродиться. И последние остатки Бессмертных, вся надежда на их возрождение, погибнут здесь, — её боевой волк перестал рычать.

Джиро кивнул, и его дракон, прижав крылья к телу, сел.

— Согласен.

Все прекратили сражаться, и монстры замерли. Что, конечно же, означало, что сцена созрела для конфликта.

Охотники за магией кишмя кишели в округе, сотнями, окружая нас всех.

— А сейчас я заберу эти кинжалы.

Ряды охотников разделились, и Иллиас вышел впереди армии, теперь одетый в яркие и блестящие доспехи золотого цвета. Он во всём походил на предводителя охотников.

— Проклятый, — прошипела Ева.

— Погоди, Так ты его тоже знаешь? — спросила я у неё.

— Он был Хранителем, — сказал мне Джиро. — Но мы не видели его уже много тысячелетий. Он нарушил наш первый закон и вмешался в дела Бессмертных. Мы лишили его сил — как Бессмертной, так и Хранительской магии — и изгнали его. С тех пор он пытается найти способ вернуться к своим силам.

— Перед изгнанием он поклялся отомстить, — сказала Ева. — Охваченный жаждой мести, он рассказал Стражам, как уничтожить Бессмертных, как заманить их магию и души в ловушку бессмертных артефактов.

Что за бардак. В этот момент я действительно не должна была удивляться. Но я удивилась. И я начала задаваться вопросом, был ли кто-нибудь в этой вселенной тем, кем он казался.

— Но месть Иллиаса не прекратилась с гибелью Бессмертных, — сказал Джиро. — Он послал охотников в дальние уголки вселенной, чтобы выследить и убить всех с Бессмертной кровью.

— Не всех, — улыбка Иллиаса была безумной, глаза — жадными. — Только не двух моих фаворитов, Каденс и Дамиэля.

Он дал нам Сапфировую Слезу. Он привёл нас в мир Улья, где мы обрели ещё три кинжала.

— Ты использовал нас и нашу магию, чтобы собрать для тебя бессмертные кинжалы, — сказал Дамиэль, придя к тому же ужасному выводу, что и я.

— И вы великолепно справились. С того самого дня, как мы встретились двести лет назад, я знал, что вы будете дураками, которые вернут мне мою силу. И вы меня не разочаровали.

Мне не нужно было спрашивать, почему Иллиас так сильно хотел заполучить кинжалы. Джиро пустился в объяснения без всякой подсказки.

— После посвящения каждый Хранитель получает набор из шестнадцати кинжалов, усиливающий нашу магию и делающий нас даже более могущественными, чем Бессмертные. Кинжалы дают нам магию, знание и ясность, чтобы защитить знания Бессмертных. Чтобы сохранить нашу культуру и магию.

Мы задавались вопросом, почему Бессмертные рискнули создать такие мощные магические реликвии. Что ж, теперь мы знали. Кинжалы предназначались только для Хранителей, чтобы они могли служить этой важной цели. И эти силы не приходили без цены. Хранители должны были отделить себя от остального Бессмертного общества.

— Во время ритуала посвящения кинжалы соединяются с телом Хранителя, — сказал Джиро.

— А когда страж изгнан, кинжалы вырываются, — прорычал Иллиас, и каждый его слог звенел от ярости. — Часть меня, моей магии, моей души. Пропало. Всё пропало, — его зубы растянулись в дикой ухмылке. — Но больше нет. Я верну себе свою силу, — его взгляд упал на Еву и Джиро. — А потом я изгоню вас самих.

Было невероятно, что человек, проживший столько тысячелетий, всё ещё может быть таким ужасно незрелым.

— Убейте их всех, — приказал он своим охотникам резким движением руки. — Они мне больше не нужны.

Охотники напали. Солдаты-демоны бросились им навстречу. И теперь, когда стало ясно, кто настоящий враг, у моего отца не возникло никаких проблем с тем, чтобы сплотить повстанцев и присоединиться к битве.

Лужа лавы рядом с нами начала пузыриться и лопаться.

— Это не вмешательство, если это их судьба, — сказала Ева Джиро, когда мы с Дамиэлем выбирали наши цели в армии охотников.

Джиро кивнул.

— Ты права. Всё, что было до сих пор, готовило их к этому дню.

Ева стянула с себя жилет. Она бросила его — и все бессмертные кинжалы, привязанные к нему — в озеро лавы. Её магия сомкнулась вокруг меня и Дамиэля, как стальной капкан.

— Это ваша судьба, — сказал Джиро и столкнул нас тоже в лаву.

Глава 30

Судьба

Моя магия, может, и делала меня огнеупорной (по большей части) но у этого вулкана было достаточно мощи, чтобы изменить магию целого мира. Так что вовсе не факт, что я переживу столкновение с ним.

И я не выжила.

Я была мертва. Действительно мертва. Не просто мертва с виду.

Но потом я уже не была мертва. Моё возрождение было внезапным и крайне неприятным. Настолько неприятным, что я даже начала сомневаться, не лучше ли было бы остаться мёртвой.

Снова ожив, я ничего не видела внутри лавового бассейна, но чувствовала поблизости кинжалы. И Дамиэля. Он снова был жив. Слава богам. Я почувствовала, что он тоже на время умирал.

Моя магия взорвалась.

Дамиэль, кинжалы, я… мы все ощущались связанными в этом волшебном бассейне горящей лавы. Мы сливались в одно целое, становясь чем-то большим. Чем-то более могущественным, выкованным в огне и магии. Мы были двумя душами, связанными друг с другом — и с шестнадцатью бессмертными кинжалами.

Так вот что означало видение Зейна. Он сказал мне, что либо Дамиэль, либо я умрём на этой миссии — или мы оба умрём. И мы умерли. К счастью, мы также переродились.

Я вынырнула из лужи лавы и глубоко вдохнула, когда оказалась на поверхности. Вокруг нас лязгали мечи и взрывалась магия. Битва была далека от завершения. Я не знала, как долго мы пробыли в этом лавовом бассейне. Время растворилось так же, как кинжалы растворились во мне и Дамиэле, укрепляя ту мистическую силу, которая связывала нас с тех пор, как мы вместе забрали Сапфировую Слезу.

Я похлопала руками по своему телу, сплетая вокруг себя магию трансформации, чтобы создать новый комплект одежды. Я потеряла старую из-за лавы. Рядом со мной, Дамиэль был уже полностью одетым. Кроме того, он создал для себя кое-какую волшебную одежду. К несчастью. Должна признать, что часть меня была разочарована этим — хотя сражаться голышом непрактично.

Дамиэль посмотрел на меня, и в его голубых как океан глазах горел яркий огонь. Мои глаза тоже горели; я чувствовала, как тлеющая магия обжигает меня. Дамиэль протянул руку и прикоснулся к моему лицу. В тот момент, когда его кожа соприкоснулась с моей, вспыхнула острая, но приятная искра. Всё моё тело вибрировало от магии.

Усмехнувшись, Ева хлопнула в ладоши.

— Вы выполнили своё предназначение и овладели бессмертными кинжалами. Теперь вы — полноценные Бессмертные. И наши новые Хранители. Уникальная пара Хранителей, связанных с теми же шестнадцатью кинжалами — и друг с другом.

— Нет! Это мои кинжалы, — закричал Иллиас, бросаясь к нам.

Вспыхнул инстинкт — мой, Дамиэля и кинжалов. Магия вырвалась из нас, отбросив Иллиаса назад. Но ударная волна не остановилась на нём. Она набрала скорость и пронеслась по полю боя. Каждый монстр, в которого она попадала, распадался на крошечные частицы света, которые затем поглощались обратно в землю. Ударная волна пронеслась по небу, рассеивая грозовые тучи и дикую погоду, которую принесло с собой проклятие. Земля стихла, и море успокоилось. Гармония вернулась в Интерчендж.

— Вы, — голос Иллиаса звучал низким, сердитым рокотом. — Вы всё испортили. Пять тысяч лет тщательного планирования. Порушены! — его глаза горели чистой ненавистью. — Руками детей.

Большинство людей не назвали бы двухсотлетнего ангела ребёнком, но я полагала, что всё зависит от точки зрения.

Иллиасу очень не помешало бы посмотреть на ситуацию под другим углом. Вместо того чтобы продуктивно провести последние пять тысяч лет, он растратил их на месть — и на возвращение своих сил, чтобы затеять ещё больше мести. Возможно, он был старше меня в двадцать пять раз, но обладал зрелостью капризного ребёнка.

— Мне просто придётся вырезать из вас свои кинжалы, — Иллиас направил на нас свой меч.

Он должен знать, что без своей магии не сможет сравниться ни с кем из нас, не говоря уже о нас обоих. Но отчаяние в его глазах говорило мне, что он не отступит. Он слишком долго шёл по этому пути, чтобы сейчас отступить. Он взмахнул мечом. Дамиэль и я подняли своё оружие, чтобы парировать удар.

Сталь просвистела в воздухе, и голова Иллиаса упала на землю. Его тело рухнуло следом за ней.

Я удивлённо посмотрела на отца, который встал между нами.

— Он послал охотников убить твою мать, — мой отец стер кровь Иллиаса со своего клинка. — Он убил так много невинных людей. Ангел защищает невинных и мстит за падших, — его голос был твёрд, как камень, но глаза дрожали от горя. Сотни лет спустя он всё ещё оплакивал мою мать.

— Итак, проклятый Бессмертный Иллиас мёртв, — объявила Ева. Её голос, усиленный магией, эхом разнёсся по всему острову.

При этих словах охотники прекратили борьбу. Они похлопали по круглым устройствам, прикреплённым к их плечам, и исчезли. Теперь, когда Иллиас погиб, казалось, что у них не осталось причин сражаться, но имелись все причины бежать.

Мой отец потряс рукой, держащей меч, как будто ему ничего так не хотелось, как казнить каждого из них прямо здесь и сейчас. Я никогда не видела такой ярости, такой жажды мести в глазах моего отца.

— Это был ты, — я мысленно прокручивала в голове то, как он казнил Иллиаса. — Ты убил Холифайра.

Дамиэль резко повернул голову и посмотрел на моего отца. Он сказал мне, что отправился за Холифайром, но кто-то его опередил.

— Холифайр разрушил жизнь моей дочери, — сказал отец. — Он разрушил её семью. Он — причина, по которой я не видел тебя двести лет, Каденс. Причина, по которой Неро рос без родителей. И ради чего? Ради амбиций Холифайра! — в его голосе зашипело презрение. — В этом нет никакой чести. Нет победы в том, чтобы одерживать верх не за счёт собственных заслуг, а за счёт подавления других, — он посмотрел на Дамиэля. — Легион Ангелов заклеймил тебя предателем, Драгонсайр, но никогда не существовало более недостойного, позорного ангела, чем Эрикс Холифайр. Он действовал со всеми худшими качествами человека. Он не смог бы облегчить мне задачу убить его, даже если бы он был предателем Легиона.

— Я не могу не согласиться с твоим мнением, Сильверстар, — его брови нахмурились, глаза прищурились. — Но никогда больше не убивай того, кого я поклялся убить сам.

— Не угрожай мне, Драгонсайр, — ответил отец со скучающим видом.

Я встала между ними.

— Вы оба получили то, что хотели, так что давайте пока отложим эту ссору. Мы только что пережили последнюю битву. И кроме того, мы все одна семья. Так какая разница, кто из нас убил врага семьи?

— Это очень важно, Принцесса, — глаза Дамиэля горели холодной яростью и всё ещё были устремлены на моего отца.

Взгляд моего отца был не менее взрывоопасным.

— Я отрицаю утверждение, что он — моя семья.

— На этой счастливой ноте мы, пожалуй, пойдём, — весело сказала Астерия. Она послала поцелуй Дамиэлю. — Это было весело. Надо будет как-нибудь повторить.

Только демон мог назвать «весёлым» то, что проклятый Бессмертный изгой чуть не принёс его в жертву.

— Мы спасли твою жизнь. И жизни твоих солдат, — сказал Дамиэль принцессе демонов. — Ты у нас в долгу.

Она застенчиво улыбнулась.

— Хочешь получить немедленную оплату?

Я встала у неё на пути.

— Если ты дотронешься до моего мужа, я начну отсекать части тела, — мои глаза сузились. — Начиная с твоей головы.

Астерия рассмеялась.

— Само собой, я собиралась пригласить тебя присоединиться к нам, Каденс. Позвони мне, когда тебе надоест бегать по поручениям богов. Бессмертные не должны кланяться никому.

Потом она послала мне воздушный поцелуй. Все демоны расправили крылья и взмыли в воздух.

— Она пытается разворошить скандал, — заметила я, пока они улетали с острова.

— А она права, — сказал Дамиэль. — Бессмертные не служат богам. Мы более могущественны, чем они.

— Вы не просто Бессмертные, Дамиэль, — торжественно произнёс Джиро. — Теперь вы тоже Хранители. Вы не можете вмешиваться.

— А как насчёт всего того, что вы с Евой натворили? — заметила я.

— Мы смягчали ущерб, причинённый вмешательством Иллиаса, не более того, — Джиро взглянул на Еву. — И некоторые из нас вмешались больше, чем следовало.

— Ты стал другом Дамиэля так же, как я стала другом Каденс.

— Но как только он достаточно встал на ноги, я ушёл из его жизни, — он посмотрел на Дамиэля, вздыхая. — Как бы трудно это ни было.

— А ты не думаешь, что провести двадцать лет в тюрьме Легиона было непросто?

Тюрьма Легиона. Всё, что происходило там двести лет назад, начинало обретать смысл.

— Это ты наняла наёмников, которые напали на тюрьму, не так ли? — спросила я у Евы.

— Да. У меня имелись свои способы следить за внешним миром и контактировать с людьми в нём.

Способы, неизвестные Легиону, потому что они включали пассивную магию, а не активную магию, сообразила я. Ева никогда по-настоящему не была заперта в этой тюрьме. Нет, она находилась именно там, где хотела быть.

— И наёмники знали оборону тюрьмы потому, что после двадцати лет, проведённых там, ты знала это место вдоль и поперёк.

Улыбнувшись, Ева погладила волка по голове.

— А твой побег из тюрьмы… ты не сумела обойти ошейник. Он взорвался, когда ты отошла слишком далеко от тюрьмы. Но как Бессмертная, ты обладаешь всеми шестнадцатью способностями. Это включает в себя силу феникса. Ты умерла, когда ошейник взорвался. И ты возродилась заново.

— Продолжай, — сказала она мне.

— Наёмники были наняты, чтобы украсть зелье Живой Смерти, — мой мозг до сих пор всё это переваривал. — Но на самом деле ты не собиралась его красть. Ты хотела, чтобы мы поймали их, допросили и выяснили, что их наняли для кражи этого зелья.

— Ты почти всё разгадала, Каденс.

В голову пришла идея, и я щёлкнула пальцами.

— Потому что ты хотела подкинуть нам идею использовать зелье Живой Смерти, чтобы инсценировать нашу смерть и покинуть Легион.

— Вам нужно было уйти из Легиона. Вы не могли найти свою судьбу, пока служили там.

Ева манипулировала всей нашей жизнью, чтобы довести нас до этого момента.

— Каденс, я знаю, что этот путь был трудным для тебя, — сказала она. — Мне тоже было нелегко.

В моей голове пронеслись фрагменты кровавого допроса полковника Холифайра. Я знала, что она только использовала его — его жажду власти, его желание украсть должность Дамиэля — чтобы вытолкнуть нас из Легиона. Вот почему она «призналась», что Дамиэль был предателем. Тем не менее, даже Бессмертный испытывал боль, и Холифайр нанёс несколько ударов по её телу тем молотом.

— Но это нужно было сделать, — сказала Ева. — Вам нужно было уйти из Легиона. Хотя я не ожидала, что Стражи будут караулить и схватят тебя, — она нахмурилась. — Я отследила тебя до них. И провела более ста лет, притворяясь, что служу людям, которые совершили массовый геноцид нашего народа.

— Почему я никогда не видела тебя в Святилище до вчерашнего дня? — спросила я у неё.

— Святилище — это не только одно место. Их много. Они все отделены друг от друга, и всё же объединены.

Она определённо не перестала быть загадочной.

— Теперь, когда с этим делом покончено, — сказала Ева. — Я готова вернуться к Стражам и убить их всех.

— Мы вмешались, чтобы защитить потомков нашего народа, — сказал Джиро. — Охотники разбежались. Мы поклялись найти Иллиаса и отдать его в руки правосудия. Теперь, когда он мёртв, мы будем безупречно следовать законам Хранителей. Мы должны вернуться к своим обязанностям.

— У нас больше нет никаких обязанностей, Джиро. Бессмертные ушли. И мы остались единственными Хранителями, — она бросила короткий взгляд на меня и Дамиэля. — Кроме двух наших новичков, конечно, — её брови приподнялись, когда она снова встретилась взглядом с Джиро. — Может быть, пришло время для новых правил.

— Они не давали клятвы невмешательства. — Джиро указал на меня и Дамиэля. — А мы давали эту клятву, Ева. И я намерен довести дело до конца.

Ева заговорщически подмигнула мне.

— Он ещё передумает.

— Я не сделаю ничего подобного.

— На самом деле он гораздо веселее, чем этот тупица, за которого себя выдаёт.

— Да, — согласился Дамиэль, не сводя глаз с Джиро. — Так и есть.

— Те годы, что я был твоим другом, были одними из лучших в моей жизни, — сказал ему Джиро.

— Я думаю, что друг с другом мы оба были самими собой, свободными от обязанностей и ожиданий.

Джиро кивнул.

— Это действительно так.

Ева сплела пальцы и безмятежно сказала:

— Нам действительно нужно сказать им, Джиро.

— Это не имеет значения. Это ничего не изменит.

— Но они должны знать. — Ева разжала руки и положила одну мне на плечо. — Мы знали твою мать, Каденс.

— Она была Хранителем?

Ева покачала головой.

— Нет. Она была Бессмертной, но не Хранителем. Она пошла иным путём, нежели её сестра, — она встретилась со мной взглядом, и выражение её лица было почти робким.

— Ты сестра моей матери?

— Да.

— Значит, ты моя тётя.

— Да, — ответила она. — Должна признать, что после её гибели это побудило меня стать частью твоей жизни. Чтобы защитить тебя, когда она уже не в состоянии.

Ну, я когда-то думала о Еве как о семье. Похоже, моё изначальное предчувствие было верным.

— Между нами многое произошло, Ева, — сказала я. — То, что ты сказала Холифайру в тюрьме, назвав Дамиэля предателем. Я знаю, ты хотела, чтобы мы с Дамиэлем покинули Легион, но из-за тебя я провела двести лет в ловушке в Святилище Стражей. Вдалеке от моей семьи.

— Ты находилась именно там, где должна была находиться, — безмятежно ответила она.

Я действительно была сыта по горло тем, как она абсолютно невозмутимо манипулировала всей моей жизнью. Ева, может, и приходилась мне тётей, но она не была настоящей семьёй. Не то что Дамиэль, Неро и мой отец. У неё имелись свои планы, и мои чувства в них никак не входили.

— Ты мне правда дорога, Каденс, — настаивала она. — Мы были такими хорошими друзьями. Я хочу снова стать частью твоей жизни.

Почему мне казалось, что она пытается продать мне набор ножей для стейка по завышенной цене?

— Я подумаю об этом, — полагаю, если она меня разозлит, я могу просто заколоть её одним из этих ножей для стейка. — А ты, — сказала я, переводя взгляд на Джиро. — Полагаю, это делает тебя моим «дядей» Джиро?

Он хихикнул — пережиток его прежней жизни в качестве друга Дамиэля.

— Всё гораздо сложнее, Принцесса.

— Джиро — кузен Дамиэля, — радостно сообщила Ева.

— Дальний кузен, — добавил Джиро.

И это сделало его моим… кем? Мне казалось, что я живу в сверхъестественной мыльной опере.

— Всё было бы намного проще, если бы мы все остались мёртвыми, — мой взгляд упал на тело Иллиаса, затем на Еву и Джиро. — Он действительно мёртв, не так ли?

— Полностью, — подтвердил Джиро, но просто ради удовольствия сбросил тело Иллиаса в лавовый бассейн. — Без своей магии он не сможет воскреснуть. К счастью, он не получил все шестнадцать кинжалов. Они возродили бы не только его бессмертную магию, но и силу Хранителя.

— Везение тут ни при чём, — сказала Ева, и её губы медленно изогнулись в дерзкой улыбке. — Наш успех был обусловлен исключительно моим очень тщательным планированием.

Джиро одарил её хмурым взглядом.

— Ты не убедишь меня, что вмешиваться — это нормально, Ева. Именно такое мышление привело Иллиаса к беде, которая затем привела к уничтожению Бессмертных и всего привычного нам образа жизни.

— Иллиас был не в себе. Его не следовало делать Хранителем, — ответила Ева. — А теперь он мёртв. На нас возложена миссия извлечь максимум из того, что имеется у нас на руках. Бессмертные возродились благодаря Каденс и Дамиэлю. Это хорошее начало.

— Они ещё так мало знают. Мы должны взять их с собой.

— Взять нас куда? — заговорила я.

Не могу сказать, что я пребывала в восторге от того, что они решали наше будущее, не вовлекая нас. Впрочем, меня это не удивило. Они вмешивались в нашу жизнь.

— Мы должны доставить вас в Цитадель, конечно же, — сказал Джиро.

— Хранители живут в Цитадели?[7] — Дамиэль не засмеялся, но я видела, что ему очень хочется.

Джиро продолжил свою речь:

— Теперь вы Хранители. У вас есть обязанности.

— В первую очередь мы Бессмертные, — возразила я. — И эти обязанности гораздо серьёзнее. Если наша судьба действительно состоит в том, чтобы вернуть Бессмертных, то мы не сделаем это, будучи запертыми в вашей Цитадели. Где-то в мире должно иметься больше нас, Бессмертных потомков, которых не убили охотники. Мы должны найти их.

— Это благородное призвание, — улыбка Евы была шире, чем я когда-либо видела.

Джиро вздохнул.

— Логично, — его взгляд метнулся к Еве. — Но у нас двоих есть обязанности Хранителей. Мы дали клятву.

Ева взяла его под руку и пошла с ним, их боевые звери следовали за ними.

— Ты до невозможности любишь обламывать веселье, Джиро.

— А ты всегда слишком много веселишься.

— Слушай, прежде чем мы доберёмся до замка, не хочешь немного поразвлечься со мной в твоём уютном убежище?

Какое-то время он тупо смотрел на неё, потом сказал:

— А почему бы и нет?

Они оба исчезли.

— Уютное убежище? — сказала я Дамиэлю, смеясь. — Там же одни корни, камни и грязь.

— Я бы смирился с корнями, камнями и грязью, если бы это означало ещё несколько мгновений наедине с тобой.

Этот мужчина был настоящим романтиком до мозга костей. Я посмотрела на него. Он посмотрел на меня.

— Сейчас ты выглядишь особенно красивой, — мягко сказал он.

— Покрытая пеплом и кровью?

— Ты всегда прекрасно выглядишь, Каденс.

— Но не сейчас, — я взглянула на свою жалкую одежду: она была совершенно новой, но уже покрытой пеплом. — Ты уверен, что не ослеплён моей Горячкой?

— Возможно, ослеплён вечной любовью к тебе, — он обхватил меня руками и крепко прижал к себе. — Горячка или нет, я просто люблю тебя.

— Это очень мило, — я остановилась. — Но мы же всё равно насладимся остатками моей Горячки, не так ли?

— Конечно. Только дурак упустит возможность, которая появляется лишь раз в пару десятилетий. Или раз в два столетия. Я прослежу, чтобы мы оба сполна насладились этим.

Я помахала отцу рукой.

— Ладно, увидимся на Земле.

Я знала, что мой отец захочет немного погреться в лучах благодарности местных жителей за разрушение проклятия. И теперь, когда в этом мире воцарился мир, когда его перестали почитать как героя, он мог неспешно полететь обратно к волшебному зеркалу и вернуться на Землю. Позже мы все встретимся на Земле: отец, Дамиэль, Неро, и я. Мы наконец-то снова станем семьёй.

Я махнула рукой, чтобы открыть межмировой проход. Мне больше не нужно было использовать Бриллиантовую Слезу. Она стала частью меня. Все шестнадцать кинжалов теперь были частью меня, и их сила тоже.

Двести лет назад я потеряла стихийную связь с Землей. И с тех пор я каждый день оплакивала эту потерю. Но теперь мы с Дамиэлем были связаны с чем-то большим, великим: природной магией всей Вселенной.

Мы прошли через межмировой проход и вернулись в замок, который Дамиэль построил для нас на Сандри. Нам ещё предстояло наверстать упущенное — и построить будущее вместе для нас, нашей семьи и Бессмертных.

КОНЕЦ

Но мы ещё увидим Каденс и Дамиэля

в «Шёпоте Призрака» (Легион Ангелов #9).

Примечания

1

«Как будто кто-то прошёл по моей могиле» — это выражение, обозначающее, что человек внезапно ощутил беспричинную дрожь или мурашки.

2

Пенни за твои мысли — распространённое англоязычное выражение, когда один человек задумался, погрузился в свои мысли, а второй в шутку предлагает копеечку, чтобы тот поделился своими мыслями с ним.

3

Тут, на самом деле, привет будущей ангельской фамилии Неро. Windstriker (Уиндстрайкер) = wind (ветер) + strike (ударять).

4

Raven (англ.) — ворон, ворона.

5

Interchange — обмен, взаимообмен, пересечение.

6

Тут начинаются сложности перевода. В английском языке есть два слова, примерно обозначающих джиннов — jinn (в буквальном смысле джинн из арабской мифологии и демонологии) и genie (тоже джинн, но как бы американизированная версия слова jinn, и это может означать просто волшебного духа). Первую версию, джинн (причем в написании не jinn, а djinn, т. е. такого слова вообще не существует) Элла использует для обозначения способности к телепортации, а вторую, genie/дух — для исполнения желаний. Это может сбивать с толку, т. к. многие из нас привыкли, что джинны исполняют желания. Но таково видение автора, просто примите и постарайтесь запомнить, чтобы не путаться, — прим. пер.

7

В оригинале Хранители — Keepers, Цитадель — Keep. Этакая забавная тавтология.

Content

Элла Саммерс
Ангельская Горячка

Информация о переводе:

ЧАСТЬ I

Глава 1 Воспитание ангела

Глава 2 Семейный ужин

Глава 3 Кладбище монстров

Глава 4 Воскреснуть из мёртвых

Глава 5 Буря

Глава 6 Полковник Холифайр

Глава 7 Проклятие

Глава 8 Ангел-мститель

Глава 9 Хранилище

Глава 10 Измена

Глава 11 Правосудие богов

Глава 12 Похороны

Глава 13 Западная Глушь

ЧАСТЬ II

Глава 14 Спасители

Глава 15 Святилище

Глава 16 Снова мертва

Глава 17 Поломка

Глава 18 Чистилище

Глава 19 Воссоединение

Глава 20 Воспоминания

Глава 21 Видео

Глава 22 В джунглях

Глава 23 Перемена

Глава 24 Жертвы охоты

Глава 25 Адское выступление на бис

Глава 26 Сюрприз

Глава 27 Подарок

Глава 28 Принцесса Демонов

Глава 29 Хранители

Глава 30 Судьба

Примечания