Адвокат вольного города.4

Глава 1

Иногда хорошо, когда дома не ждут, причём, не ждут совершенно точно!

Один звонок к Танлу-Же, которому телефон для такого случая принесли к его неизменному столику, его бодрый голос с неизменным акцентом (и иногда мне кажется, что немного наигранным, наверняка он способен говорить вообще без акцента) говорит, что дома меня совсем никто не ждёт. Оперативная бригада китайцев-«волкодавов» из дома выехала, но на всякий случай держит наружный «пост» в грузовике неподалёку.

Мой дом надёжно заперт и абсолютно свободен от человеческого присутствия.

Повесив трубку после разговора с общиной, я выглянул из кабинки, чтобы проверить, что в заведении никого нет, разве кроме занятой важным делом тётки-телефонистки (она решала кроссворд, причём, как признанный мастер своего дела — шпарила сразу ручкой).

Вышел, развернул массивный талмуд с номерами имперских номеров, отыскал Челябинск. В самом начале код и номер справочной телефонной службы, которая есть в каждом городе. Записал в блокнот.

— Мне межгород! — тётка только махнула гривой, мол, звони, не отвлекай, мне тут надо реку на «В» из пяти букв угадать.

Снял трубку, набрал.

— Справочная, — буркнул женский голос после длинных гудков.

— Мне нужен номер дежурной императорской секретной службы.

— Маааладой человек, она же секретная, ну что за дурацкий вопрос, их номера нет в базах.

— А Вы посмотрите, может, всё-таки есть. Мне очень надо, девушка, у меня официальное дело и я адвокат…

Трубка недовольно засопела, затем послышался шелест страниц.

Голос смягчился:

— Нет их номера, вернее сказать… Короче, его нельзя называть, только по служебному допуску, которого… В общем, Вы правы, номер дежурного существует, но он для внутреннего пользования. Так что, Вы меня извините, молодой человек, но я Вам его не скажу.

Где-то я про такую ситуацию уже слышал, дай Предок памяти… Точно, «Трое из Простоквашино», почти один в один!

— Ну какие могут быть обиды на девушку с таким красивым голосом, — ничуть не смутился и почти не расстроился я, готовый к такому обороту событий.

— Что-то ещё?

— Будь я с Вами с одном городе, предложил бы пойти на свидание, а так я просто пожелаю Вам хорошего вечера.

— Ой, да что Вы такое говорите, молодой человек, смущаете меня. До свиданья.

Снова выхожу в общий зал, снова беру талмуд. В этот раз я уже не мелочился, а полез в раздел справочника по Москве.

Мне пришлось покопаться, но, как это ни странно, среди большого списка государственных служб был и неприметный (видимо считалось, что тот, кому надо найдёт, а реклама вовсе не нужна) единственный номер телефона секретной службы его императорского величества.

…

— Приемная, дежурный Соловейчик слушает, — буквально сразу же, без единого гудка ответила трубка.

На линии что-то еле слышно щёлкнуло и качество сигнала стало значительно лучше. Наверное, включилась усиливающая и записывающая аппаратура.

— Здравствуйте, уважаемый Соловейчик… Не знаю, с чего начать…

Меня не смутило что он не сказал приемная «чего» на линии, это как раз правильно, но что именно говорить, сразу не сообразил.

— Ну, для начала, Вы можете представиться, — голос собеседника был уверен в себе и вполне дружелюбен.

— Я адвокат барон Филинов. Аркадий Ефимович меня зовут. Нужны дата рождения или там паспортные?

— Это лишнее, Аркадий Ефимович. Что-то у Вас стряслось? О чём-то хотите сообщить?

— Да, именно так. Случилось и хочу донес… сообщить.

— Рассказывайте.

— Я нахожусь в городе Кустовой… Мне стало известно о группе лиц, которые занимаются оптовой торговлей так называемым английским порошком.

— Вы уверены в том, что говорите? И что именно называют таким порошком? —уже достаточно строго и серьёзно спросил голос в трубке.

— Уверен. Это опиат группы алкалоидов, растительного происхождения…

— Понятно, — перебил меня он. — А где Вы, говорите? В Кустовом?

— Он. В нём.

— Но вы же вольный город.

— Ну не до такой же степени вольный! — негромко возмутился я.

— Я имею ввиду, что вы вне пределов юрисдикции нашей службы.

— Давайте вернёмся к слову «оптовый». Я имею ввиду сотни килограмм оборота.

— Умеете заинтриговать, барон. И всё же у нас есть правила.

— Всё так, но третий доклад…

— А что Вам третий доклад? И откуда Вы вообще про него знаете?

— Это как раз по долгу моей адвокатской службы. Так вот, в силу закона империи о статусе дворянских родов, этот доклад и указания в нём относятся не только к полиции или другим силовым ведомствам…

— Тааак, — моего собеседника явно забавляло, что я усиленно не говорю вслух название его службы.

— Приказы императора по факту распространяются и на дворян империи, в том числе в случае, если они находятся за её пределами. То есть я, как член дворянского рода, зная о существовании третьего доклада о борьбе с…

— Но Вы о нём не должны знать, — спокойно поправил меня Соловейчик.

— Но я знаю. И должен как-то с ними бороться!

— Не должны Вы бороться, в докладе общая картина и приказы государя, не обращённые ко всем дворянам, — ласково поправил меня собеседник. — Будет очень плохо, если Вы вынете из ножен шпагу, поправите парик и поспешите в бой с криминальными элементами, которые Вас подло укокошат, и страна лишится молодого дворянина.

Он говорил неожиданно мудрые и логичные вещи, которые не совсем укладывались в мою ситуацию, потому что моя мотивация вовсе не абстрактный долг дворянина перед государем и государством, а тот факт, что меня хотят подстрелить, а предварительно пытать.

— Но донести на них я обязан, — упрямился я.

— Сообщить, не донести, ну что за простолюдинское выражение. Да Вы сейчас это уже и делаете. А почему с ближайшим управлением в империи не связались, а звоните в Москву, в такую даль?

— Честно говоря, у меня банально нет их номера телефона.

— Ну да, ну да, если подумать. Ну что, давайте так. У Вас есть под рукой бумага и ручка?

— Есть, а что?

— Сейчас ночь и представителей отдела, который занимается подобными вопросами, естественным образом нет на месте. Но я Вам дам их номер, а Вы завтра им наберёте. Пометку, что это за номер Вы записываете, пожалуйста, не делайте. Просто цифры.

— Не буду. Кого спросить?

— Каждый по этому номеру Вам подходит. У нас все ответственные и проверенные. И вот что, Аркадий Ефимович. Два момента.

— Да, я весь внимание.

— Первое. Я Ваше сообщение зафиксировал, у нас всё официально. Если Вы им не наберёте, мы будем вынуждены послать к Вам человека… Неофициально, за пределы юрисдикции, это очень неудобно и отвлекает сотрудника. Но мы будем вынуждены Вас искать, если Вы пропадёте. Отнеситесь со всей серьёзностью и завтра, ориентируясь на московское время, наберите. И второе, вытекающее из первого.

— Что второе?

— Постарайтесь не попадать в неприятности, по крайней мере, до завтрашнего разговора. Берегите себя.

— Постараюсь, — вздохнул я. — Диктуйте номер, сразу после кода региона.

Конечно, ничего конкретного я не сообщил и не узнал сам, чтобы понимать, что произойдёт и как это мне поможет, но дело сдвинулось с «мёртвой точки».

У меня была мысль напрячь Ангелину поискать служебные номера оренбургских или челябинских службистов, но решил её в эту историю не втягивать.

* * *

Дом был холоден, пуст и мрачен, как жилище, покинутое своими обитателями.

Он был словно домашнее животное, оставшееся без ухода и тепла людей. Породу свою не поменял, но обиделся на весь людской род.

А ещё тут было натоптано и замусорено. Китайцы старались вести себя прилично, но это всё же мужчины. Там немного грязи, тут остатки пищи, затхлый запах в целом и прочее сопутствующее.

А, к чёрту всё, сегодня буду просто спать.

От китайцев остались лежанки в подвале, на одной такой я и устроился спать, пристроив рядом с собой ружьё. Даже запертые новенькие металлические двери меня не успокаивали.

Я проснулся утром в прескверном настроении, чувствовал себя разбитым и не выспавшимся.

Зато моя внутренняя злость стала кристаллизовать во мне конкретные идеи.

Для начала я переоделся в чистый костюм, натянул неискреннюю улыбку и пошёл. В китайском квартале у знакомых тёток запросил клининг. Ну, то есть, такое слово было им не знакомо, однако концепция — была.

Потом на станцию связи.

Есть такой британский принцип — «лягушку надо съесть с утра», то есть самое сложное и негативное дело нужно осуществить как можно раньше, чтобы потом быть свободным. А если не сделать, то эта «лягушка» будет висеть над вами, как дамоклов меч и портить день.

Поэтому, закрывшись в кабинке, с шелестом страниц открыл блокнот и принялся набирать достаточно длинный номер искомого отдела.

В отличие от телефона дежурного по секретной службе, трубку долго не брали.

— Да⁉ Семёнов.

Прикольная у них привычка никогда не говорить куда попал.

— Филинов, — в тон ему ответил я. — Меня к вам Соловейчик направил.

— По вопросу?

— Нахожусь в Кустовом, хочу доложить о том, что мне известно про группировку, которая занимается контрабандой английского порошка в империю, в частности через окрестности Челябинска.

— Секунду, я пересяду. А Вы точно понимаете, что именно вкладывается в выражение «английский порошок»?

— Алкалоид группы опиатов, растительный, из провинции Бадахшан. А почему Вы каждый раз спрашиваете?

— Да потому, — явственно скрежетнув зубами, злобно вздохнула трубка, — что регулярно бывают прецеденты, когда конкуренты сливают нам производителей зубного порошка, пудры и промышленной алюминиевой пудры. Мол, это тоже английский порошок.

— Понял. У меня, к сожалению, тот самый.

— Я Вас услышал. Давайте начнём с начала, если не возражаете, а я зафиксирую по всем правилам. Фамилия, имя отчество, дата и место рождения.

Отвечая бомбящему мне вопросами Семёнову, я постепенно описал ему род деятельности группировки «братства».

— Хотя Вы и не обязаны отвечать, Аркадий Ефимович, но я должен спросить, а откуда у Вас такая подробная информация? Это по долгу службы адвокатом, то есть адвокатская тайна?

— Нет, — буркнул я, — адвокатскую тайну нельзя разбалтывать, это даже в законах прописано, что наших, что имперских. Вы мне поможете?

— Честно говоря, это работает не так.

— А как? Доложите начальству, там решат вмешиваться или нет?

— Вы умный человек, значит представляете себе тонкости геополитики касательно Кустового.

— Да. Стык интересов британцев, которые везде суют свой длинный нос, не включённости в российскую юрисдикцию, то есть мы тут формально не являемся частью страны. Однако тут вам простая логистическая доступность к крупным городам империи через полупрозрачную границу. Да у нас полгорода занимается контрабандой.

— Прибавьте к этому очень высокий статус Кротовского в глазах лично государя. То есть, мы трижды взвесим, прежде чем полезем в его сферу ответственности.

— Сраная политика. Простите. Я Кротовского знаю, он в любом случае не занимается вопросами криминала и наркотиков. В обоих смыслах.

— Уж надеюсь, — усмехнулся голос. — Однако Ваши сведения для нас бесценны, потому что они касаются не филиальной сети сбыта, а канала поставок. А почему Вы не обратитесь к местной полиции? Я слышал, там ребята довольно зубастые и на расправу скорые.

— Оружие-то у них есть, но… Пару дней назад наркомафия прислала группу убийц, чтобы расправится со мной на одну Изнанку. И вот, когда те убийцы исчезли…

— А что же с ними приключилось за несчастье, с вооружёнными-то головорезами?

— Случайно столкнулись со стаей хищных монстров Изнанки. И вся группа трагически погибла.

— Ай-ай-ай. Вот ведь беда. Главное, на Вас, надо думать — ни царапины, а преступники все погибли?

— Разумеется, я и от монстров, и от бандитов всегда стараюсь держаться подальше. Так вот. Уже на следующий день местная полиция искала тех головорезов, как честных коммивояжёров, которые поехали торговать на Изнанку и не вернулись. Как я могу после этого доверять полиции?

— Я Вас услышал. Головорезов-то нашли?

— Нет. Изнанка — дело очень опасное.

— Давайте подведём черту. Первое, я Вас прошу беречь себя.

— Спасибо за заботу.

— Не за что. Второе — мы с Вами свяжемся и в любом случае придумаем, как бороться с потоком наркотиков.

— А третье?

— Пока на этом всё. Постарайтесь вести себя как обычно, не выдавать факта привлечения нас. До свиданья, Аркадий Ефимович.

— А правда, что Вас называют чёрными пиджаками?

— Чёрными костюмами. Правда. Мы закончили?

— Да. Всего доброго.

— Если что, звоните по этому номеру. Меня зовут Станислав.

* * *

Разговор оставил у меня двойственное чувство. С одной стороны, я юлил и многое им не сказал. С другой, они ведь сами не дети, понимают, что в такой ситуации я мало настроен на полную открытость и откровенность. Помогут ли они мне? Очень даже не факт. Но теперь я могу смело сказать и другим, и себе (в первую очередь), что законный адвокатский путь испробовал.

Теперь, когда у меня был мобилет, на улице, присев на тихой лавке я набрал Ангелину на её служебный.

— Здравствуйте, девушка.

— Аркадий?

— Да, я. Рад тебя слышать.

— И я. Прости, занята по работе, поболтать не могу. Нам, государственным служащим, приходится много и сосредоточенно работать.

— Мне тоже, и ты в этом безмерно помогаешь. И всё же удели полминутки, скажи, а есть новости на криминальном фронте?

— Ты что-то натворил⁈ Чистосердечное признание, оно значительно облегчает…

— Да ты что? Когда это я закон нарушал?

— А зачем тогда спрашиваешь?

— Как зачем, я же адвокат, клиентов присматриваю!

— А, ну да, ну да. Короче кражи, гоп-стопы, пара угнанных авто, большая драка в кабаке на Сенной.

— Скукота.

— Сплюнь. Думаешь, мне хочется, чтобы были убийства или ограбления банков?

— Я тебя понял. Хорошего дня.

— И тебе.

Я пришёл в офис, заблаговременно использовав магическое чутьё. Внутри был только Чен, который давал достаточно слабую сигнатуру, но тем не менее, ощущался сквозь кирпичную стену. Несмотря на некоторый накал страстей, Джо от меня временно отодвинули, либо же всё наоборот, китайцы сменили тактику и вместо телохранителя, который маячит прямо вокруг меня, за мной теперь ходит «наружное наблюдение», то есть слежка, чтобы моих обидчиков поймать, ориентируясь на меня, как на живца.

Моё подозрение оправдалось, когда из-за угла ко мне двинулась знакомая бритая чуть пропитая фигура и тут же со свистом ко мне дёрнулась машина с затемнёнными номерами с водителем-китайцем.

Я нахмурился и помахал триадам рукой, они озадаченно сбросили газ и медленно «проплыли» мимо меня. При опущенных окнах стало видно, что у двоих из них тяжелые армейские автоматы. Ну, это оружейник Мотл им продал. Стрелять, наверное, собирались, как гангстеры в старых американских фильмах про Чикаго. Дебилы, они так пол-улицы положат. Надо будет с Танлу-Же об этом поговорить.

— Свои, это мой знакомый, — проговорил я, не глядя на машину, но так чтобы они меня услышали и не нарушали своей маскировки.

Триады всё поняли и плавно набрали скорость, удаляясь к противоположной стороне улицы, но так, чтобы быть недалеко.

Тайлер, судя по его хитрющей, пусть и немного испуганной морде, весь этот манёвр видел, но никакими дёргаными телодвижениями или паническими криками не выдал.

— Ничего себе у вас охрана… нервная и вооружённая. Прямо, как у губернатора.

— Приходится. Ты смог найти мне того почтальона?

— Смог, — утвердительно кивнул он. — Сегодня вечером встреча, перед развозом. Но возникли дополнительные траты. Нам надо быть вот по этому адресу в пять часов и не опаздывать.

Он показал адрес, это было недалеко. Собственно, от этого места и я, и центр, и почтовое отделение, которое нас обслуживает, всё было недалеко.

Я компенсировал ему дополнительные траты (Тайлер теперь бухал не только сам, но и поил за мой счёт неизвестного мне работника почты) и отпустил до вечера.

В офисе я поздоровался с Ченом, коротко обменялся новостями, после чего залез в папку судебного дела по паровозу Скоморошинского.

Дело-то я выиграл, но противник может подать апелляцию. Меня не так страшил сам факт обжалования, как расстраивала задержка во вступлении решения в законную силу. Причём речь шла о приблизительно трёх месяцах.

Поэтому теперь я взял на мушку дело и направился к этой самой фискальной службе.

Поскольку у них не было пропускного режима (правда, никто посторонний и не шастал), то сразу пошёл начальнику управления работы с задолженностью, беспокойному Пистунову.

— Здравствуйте, Алевтина, — поздоровался я с секретаршей в приёмной.

— Издрассстиии, — всё тем же несгибаемо-презрительным тоном поприветствовала меня стервозная девица.

— У себя?

— Заааанят.

Она больше ничего мне не сказала, не предложила подождать, не сказала, сколько это времени займёт и даже, чтобы усилить и подчеркнуть свою клиентоориентированность, вышла, звонко цокая каблуками по паркету.

Ну, мы люди не гордые.

На её столе покоились папки для бумаг, вертикальные накопители из дерева с Изнанки и даже зелёненький каменный куб для прижимания документов к столешнице.

Легко и беззвучно привстав, я выглянул в коридор и убедился, что девица удалилась в противоположном конце коридора и никого вокруг нет, решительно шагнул к столу.

Умному нужно меньше времени на поиск, умный знает, что искать. Справа (если смотреть с точки зрения хозяйки кабинета) в накопителе были пустые фирменные бланки и канцтовары. Несколько таких бланков я и позаимствовал из пачки, а с бокового столика, где лежали черновики, то есть испорченные документы, стащил письмо за подписью начальника управления с рукописными исправлениями.

Все документы были подготовлены при помощи печатной машинки, кстати, у меня такой не было. Придётся приобрести.

Теперь, совершив несколько незаметных и несущественных хищений, я смиренно сидел и ждал, пока секретарь возвращалась (от неё пахнуло дорогими сигаретами), уходила, появлялись посторонние, пока, наконец, чёртов Пистунов не принял меня.

Он, конечно, помнил меня и даже слегка побаивался, однако на мой вопрос о том, будет ли управление подавать жалобу принялся сжиматься и сокращаться, из чего я понял, что да, будут и даже наверное — уже.

Надеюсь, я не опоздал. Буквально позавчера девушка из канцелярии суда сообщила Чену (за шоколадку, и она его называла Женей), что жалобы от фискальщиков пока что нет, а срок истекает буквально через два дня. Значит жалоба или подписывается сейчас или уже на почте.

Я свернул разговор с Пистуновым, недвусмысленно намекнув ему, что в случае затягивания дела возникнут убытки казне, которые я взыщу уже с фискальной службы. Дослушивать ответный плач Ярославны о том, что он-де человек маленький и от него мало что зависит — не стал.

Глава 2

Оказавшись за пределами душной (во многих смыслах этого слова) и неприветливой фискальной службы, я направился в ближайшую комиссионку.

Авито тут ещё не существовало и люди продавали ненужные им, но вполне ликвидные вещи, через подобные заведения.

Работает комиссионка просто, оценивая товар, затем выставляя его на продажу и, если товар уйдёт, то отдаёт владельцу за минусом своей комиссии, отчего она собственно и называется- комиссионка.

Конечно, на практике многие комиссионки в моем мире работали, как скупщики, правда давали треть от рыночной цены или около того, но тут пока что работали «по классике». В случае продажи комиссионка зарабатывала, а если товар оказался неходовым, то ничего (кроме места на полке) не теряла.

Пожилой прокуренный продавец в засаленном пиджаке почти сразу же нашёл то, что я искал — потрёпанную и с западающими клавишами печатную машинку.

— Эта стоит двадцать девять рублей. Но Вы посмотрите лучше сюда, печатная машинка Rheinmetall, немецкая, почти новая, в отличном состоянии, к ней две запасные ленты. Будет стоить двести десять рублей. Да, это дороже, но ей же сносу не будет, будете и через сорок лет печатать.

— Нет, мне нужна именно такая, — заупрямился я и купил старую с истёртыми литерами.

Машинки в госучреждениях гоняют и в хвост, и в гриву, так что металлические болванки с буковками, которые ударом оставляют след этой самой буквы на листе через красящую ленту — со временем истираются.

Буквы получаются чуть более округлыми и с малозаметными, но привычными дефектами. Когда-то давно, когда я ещё учился, принтеры были только импортные и исключительно редкие, их поставляли в СССР через «Внешторг», централизованно и к каждому принтеру или копиру (поставщик этого товара в СССР был только один — фирма Ксерокс, что и сделало её имя нарицательным) приставлен был сотрудник КГБ, ну, присматривать, чтобы гнилая интеллигенция не напечатала на импортном оборудовании что-то неприличное или антисоветское.

Печатные машинки были основой документооборота страны, как и весьма распространённые тогда рукописные документы.

Между прочим, эксперт мог почти со стопроцентной уверенностью определить, что то или иное письмо изготовлено на конкретно этой печатной машинке. Так что нафигачить анонимку и надеяться, что тебя не вычислят — было глупо.

Эксперт — поймает.

Само собой, с принтерами эта магия малозаметных следов и погрешностей, индивидуальностей букв и дефектов на них, работать перестала. Хотя и не до конца, потому что техническое оснащение экспертов тоже выросло.

Сейчас я не играл против таких сложных материй. Всё было куда как проще.

Я вернулся в офис, убедился, что никого, кроме меня, нет, достал из упаковочной бумаги старенькую печатную машинку и принялся печатать.

Вообще, оно, конечно, руки многое помнят, буквы на клавиатуре компьютеров расположены тоже не по алфавиту. Но на печатной машинке я набирал текст ещё в начале девяностых и это было достаточно трудно.

Само собой, печатал я для начала на простой бумаге.

Испортив два листа, я сделал для начала черновой документ, только потом напечатал на листе.

И уже третьей стадией я вставил бланк фискальной службы и стал печатать…

Апелляционная жалоба.

Да, я делал жалобу за своего противника. Странно, да? Ну, вообще-то в моей жалобе будет пара мощных «косяков». Во-первых, я подпишу её Пистуновым, у меня как раз есть образец его подписи. То есть неуполномоченным лицом. Во-вторых, есть тут тонкий момент.

Формально срок обжалования составляет месяц. При этом, если я получил решение, допустим десятого числа (пусть оно и оглашено первого), просто потому, что есть время на изготовление, на работу почты и так далее, то для меня срок будет месяц, считая с десятого числа. В том смысле, что суды всегда восстанавливают срок, исходя из даты получения документа. То есть, хотя формально срок пропущен, его обязательно восстановят. Тонкость в том, что я обязан попросить его восстановить и буду обязательно услышан.

И никто из профессионалов такого не забывает, собственно, такие моменты всегда живут в шаблоне и впитываются в привычку. Однако сейчас я написал краткую жалобу на решение по паровозу, в котором намеренно такое ходатайство пропустил.

Без принтера и привычного Word, у меня ушло почти два часа мучений, и это при том, что я создавал заведомо порочный и мертворожденный документ.

Экземпляр, к счастью, мне нужен всего один.

Теперь подпись.

Вообще человек, который умеет это делать, ему не нужны никакие технические приспособления, он видит чужую подпись, пару раз тренируется и вуаля, бывает выполнено так, что на глаз не отличишь.

Само собой — экспертиза почти всегда поддельную подпись установит по углу наклона руки пишущего, по нажиму в разных частях буквы, по отрыву и так далее.

Но я-то не рассчитывал на эксперта, у меня всё намного проще.

Сходил к входу и запер кабинет.

Настольная лампа сейчас установлена на пол возле стола и светит вверх.

Стул.

Кусок стекла. Такой кладут на стол чтобы под него помещать важные документы, записки, пометки, чеки. Своего рода рабочий стол до изобретения «Windows».

Такой же был и у меня.

Теперь это стекло аккуратно опирается на край стола и два стула для посетителей. Снизу светит лампа. На стекло кладётся письмо Пистунова с отказом…

Получается примитивный «дралоскоп».

Ориентируясь на подсвеченные очертания подписи, я повторяю её на чистом пустом листе. Для порядка я повторяю это двадцать раз. Даю себе отдых и снова повторяю трижды. Получается сравнительно похоже и уверенно.

Теперь на выдохе кладу апелляционную жалобу и стараюсь не волноваться. Если испорчу жалобу, придётся перепечатывать набором последний лист на печатной машинке, это же не кнопку нажать и на принтере напечатать. Быстро подписываю жалобу подписью Пистунова.

Фу. Готово.

Посмотрел на часы. Хотелось есть. До пяти было ещё два с лишним часа, так что я позволил себе выйти, всё ещё бдительно оглядываясь, купить пирожок, не торопясь съесть его, глядя на припаркованный неподалёку автомобиль с вооружёнными китайцами и пойти в магазин «всё для ремонта».

Там я купил банальные три сотни красных кирпичей, три мешка портландцемента, два мешка песка (этого добра как правило никто не покупал, брали песок прямо с пустырей неподалёку от стройки, а застройщики привозили его самосвалами), два мастерка для каменной кладки. По совету продавца, которому я сказал, что хочу поправить пару стен сарайчика, купил слесарный молоток, правило для швов, лопатку для замешивания раствора, ведро для этого самого раствора и несколько видов перчаток и рукавиц, чтобы сберечь руки, а также шнур-бечёвку для ровной кладки. Стоило это копейки, так что брал всё, заказал доставку, попросил выгрузить мне под двери по адресу, пояснил, что живу один, соседей мало, да и не ворует никто (да и китайцы там в засаде, кто меня обнесёт).

Усевшись возле адреса, где Тайлер велел ждать почтальона, я покачивал ногой и задумчиво набрал Танлу-Же на мобилете.

— Здравствуйте, Аркад Ий. Рад, что Вы живы-здоровы. Осваиваете телефон?

— Ну да.

— Там Вас мои парни не напугали?

— Кстати об этом, они были готовы стрелять прямо из машины по потенциальному нападающему на меня.

— Они Вас защищают!

— Я Вас прошу, чтобы Вы потренировали этих отважных пулемётчиков, а то они были готовы пол-улицы разнести в щепу. Рвение — это, конечно, хорошо, только если будет перестрелка и погибнут люди, нас с Вами хлопнет полиция Кустового и вовсе не за мелкие делишки, а за терроризм.

— Я Вас услышал. Что-то предлагаете?

— Пистолеты, только прицельная стрельба и режим одиночного огня.

— Всё сделаем. Пожалуй, для начала вернём Вам в телохранители Джо.

— Пусть так. Нет, я не ругаю парней, но моя работа, среди прочего, это видеть риски. Так вот это — риски.

— Ну да, — он вздохнул, — мы же традиционно не пользуемся оружием, во всяком случае, огнестрельным, а тут заодно решили модернизировать наш арсенал.

— Мысль здравая, если в квартал припрётся дюжина вооружённых жлобов, вам тоже не помешает «артиллерия». Да, пока не забыл. Предупредите тот пост, что караулит у моего дома.

— О чём?

— Ко мне привезут кое-какие стройматериалы из магазина.

— Их занести в дом? — Танлу-Же даже не скрывал, что его люди обладали ключами от моего жилища.

— Не надо, сам справлюсь, да и выдадут себя, демаскируют. Просто предупредите, чтобы не напрягались и не напали на доставку.

— Принял. Как Вы в целом? Я так понял, что степняки с блеском отбились? Вы их проводили за пределы республики?

— Да. Как считаете, мы вычистили Макарьевскую Изнанку на предмет монстров или нужны ещё охотники?

— Я поручу своих людям составить отчёт по монстрам, но пока что, как мне кажется, помощь извне нам не нужна. К тому же эти степняки были неконтролируемы и привлекали нездоровый интерес местных. В общем, жаль, что на Вас напали, но хорошо, что они уехали. Мне так спокойнее.

— Я об этом не думал. Ну, всё хорошо, что хорошо кончается.

— Что думаете делать с Вашими новыми друзьями?

— Не по телефону. Но я связался с теми, кто интересуется подобным… скажем так, товаром.

— Гм. Это те, о ком я подумал?

— Да.

— Аркадий, простите за резкость, — когда Танлу-Же волновался, то не искажал моё имя. — А как насчёт нас? Станут рыскать вокруг Вашей персоны и увидят целый полк китайцев. Считаете, что они нас не заметят? О чём Вы думали⁉

— Я прогнозирую развитие этой ситуации, — перебил я его, пока обычно терпеливый китаец не сказал лишнего, — и могу сказать, что они Вашей общине не враги.

— С чего это?

— С того, что вы не нарушаете закон.

— Стараемся.

— Нет, серьёзно. У таких людей более широкое представление о законности. И их провоз шёлка или там фарфора волнует в последнюю очередь. Наоборот, у них нет ресурса на земле Кустового.

— В каком смысле?

— Это не их юрисдикция, не их земля, у них нет резидентуры, нет базы, оружия, ни чёрта нет.

— Как это делает нас друзьями?

— А так, что они вам не враг, а наниматель, они будут вынуждены просить общину об услугах и нанимать, как субподрядчика. Им понадобится и укромное место и что-то привезти, вывезти, охранять, информация. Служба в таких случаях даже платит, не говоря уже о покровительстве.

— Они могут обратиться к Кротовскому и администрации, зачем им мы?

— По политическим причинам не могут.

Танлу-Же задумался и надолго замолчал.

— Там, где я вижу опасность, Вы видите возможности, — как это часто бывало, в зависимости от контекста, мы с ним переходили то на «ты», то на «вы». — Я постараюсь посмотреть на ситуацию Вашими глазами, однако с ними мы будем позиционировать себя, как исключительно мирная и законопослушная община.

— Это да. Без сомнения. Травки, массажи, рис, супчик, изделия из ткани. Но они оценят привычку китайцев держать слово и помалкивать.

— О, это мы умеем. Мы надежный партнёр, Вы сами в этом убедились.

— Я буду Вас держать в курсе. И, надеюсь, Вы цените, что я Вам честно рассказал, а не стал действовать втёмную.

— Знаете, Аркад Ий, если подумать, ценю. Вы сильно влияете на нашу жизнь. Надеюсь, что эти изменения будут к лучшему. Но в целом, мы предпочитаем неторопливый и основательный, мудрый подход.

— Без резких движений. Я тоже.

— До связи, — попрощался он, явно устав от разговора, — автоматчиков я уберу.

* * *

Тайлер появился чуть ли не под ручку с почтальоном. Вообще в мире, где есть униформа, бейджики не нужны. Они явно успели хряпнуть, работник почты периодически поправлял на плече тяжеленую сумку.

На надёжного, вредного и принципиального Печкина этот «кадр» был похож примерно… ничем.

Нечёсаный как панк, в форме явно с чужого плеча, расхлябанный молодой парень развязно поздоровался со мной за руку. В этот момент я забыл, что моему телу тут двадцать с небольшим, я сердился, как настоящий шестидесятилетний дядька на беспардонное проявление разгильдяйства.

— Стас. А ты? — улыбнулся он давно нечищеными зубами.

— Это Аркадий, я же тебе говорил.

— Пройдём в мой офис.

— Ой, да не охота. Чего мы вообще ищем?

Я скептически осмотрел его. Ну да, а чего я хотел? Честный почтальон не стал бы связываться с Тайлером и предложением по похищению писем в суд.

— Конверт от фискальной службы в суд. Есть такой?

— Был где-то. Пухлый. О! Вот он. Двадцать пять рублей, и он Ваш, господин хороший.

Я досадливо крякнул.

— Пошли в офис.

— Нее….

— По дороге купим вина.

— Тогда ладно.

Мы действительно купили вина и засели в офисе, причём мне пришлось ещё и следить, чтобы они не пролили вино и не испортили мне обшивку стульев.

Не стал говорить этому парняге, что просто тупое похищение конверта меня не устраивало. Во-первых, мне нужно было проверить его содержимое.

Вскипятив чайник на макрах, я обработал паром место склейки конверта. Вообще-то, такое срабатывает не всегда, но запечатан он был халтурно, так что я его без проблем аккуратно приоткрыл и это было, во-вторых, крайне необходимо для моего дальнейшего плана.

Ну да, это та самая жалоба. Очень вовремя!

В-третьих, следующий и самый важный момент — это подмена.

Жалоба была отправлена с описью, то есть тут канцелярия фискальной службы работала на совесть. Более того, тупой и уже слегка нетрезвый почтальон не понимал, что конкретно этот конверт уже записан в их реестры и списки, и когда он просто пропадёт, фискальщики могут устроить скандал.

Конечно, они мало чего добьются, почта — это не такое место, где запросто находят украденные посылки и конверты, однако, так они докажут, что жалобу отправляли и суд им позволит подать её повторно, раз уж этот экземпляр пропал.

В своём мире я с таким иной раз сталкивался, хотя, конечно, мой опыт говорил о том, что юридические документы, иски, заявления, письма, их никто не воровал и сами они почти никогда не пропадали (ну, может быть, потому что они никому и нахер не нужны?)

Я же сейчас работал много тоньше.

Аккуратно разобрал комплект жалобы, поменял её саму и получил почти такой же комплект, только уже с рукотворными косяками.

Однако, теперь всё выглядит вполне себе натурально.

Чуть добавил клея на склейку конверта, с благоговением от проделанной работы заклеил обратно. Получилось чуть кривовато, но при условии, что конверты приходят и уходят пачками и далеко не всегда аккуратно выполнены, никто не должен обратить на это внимание.

Теперь мне пришлось потратить некоторые усилия, чтобы, когда я вернул конверт в сумку, выгнать пьющую парочку на улицу, предварительно заплатив оговорённые двадцать пять рублей.

Я сопроводил почтальона до самого здания суда и убедился, что все адресованные туда письма, в особенности конверт после моей обработки, был получен местной канцелярией.

Только тогда выдохнул от проделанной работы.

Если всё получится так, как я планировал, то произойдёт следующее.

Судья получит жалобу, но зорким взглядом углядит там сразу два мощных нарушения, во-первых, она подписана не тем лицом, полномочия которого подтверждены в деле. То есть — неверный подписант. И отсутствует формальное ходатайство на восстановление срока подачи жалобы.

Вообще, госструктуры в целом дружат и не стоит забывать, что суд — это тоже государевы люди. Однако между службами есть не только взаимопомощь, но и некая конкуренция.

В данном случае, судья получает жалобу, по которой его собственное решение может быть отменено вышестоящей инстанцией. Конечно же, подсознательно (а у каждого участника событий, как водится, своя мотивация) он заинтересован в том, чтобы эту жалобу не принимать и делу ход не давать.

Ещё одной особенностью является «процесс». В моем мире кодексы устроены по-разному, в некоторых случаях судьи не могут сами делать выводы по жалобе. В других кодексах некоторые полномочия (как и в Кустовом) у судьи есть.

Вот он и отфутболит жалобу, как поданную с грубыми нарушениями и не подлежащими оставлению без движения, чтобы эти нарушения не могли быть устранены.

Под нормы я нарушения подогнал, козыри судье раздал. Посмотрим. Конечно, не исключено, что он позвонит юристу по делу, пожурит и даст возможность негласно всё исправить.

Но я надеялся на то, что он их пошлёт… В юридическом смысле, конечно.

А там уже фискальная служба будет силиться понять, как получилось, что жалоба попала в суд не так, не такая, кто это сделал и так далее? Ни на что эта возня уже не повлияет, срок будет пропущен, моё решение вступит в силу.

Пора бы мне в продуктовый, купить себе самой разнообразной, вкусной и полезной еды на ужин, дай Предок, там уже тётки из китайского квартала с утра всё вымыли, из строительного магазина кирпичи и всё остальное доставили…

Глава 3

Жрать (именно так, а не вкушать деликатесы, размеренно и величаво), конечно, хотелось просто зверски.

Я же сейчас был навьючен, аки трудолюбивый транспортный афганский ослик, с той лишь разницей, что нагружен вполне мирным и даже вполне себе законным грузом.

В рюкзаке — продукты и посуда, которую приходилось таскать туда-сюда на мою личную Изнанку, а в руках небольшой, можно сказать, минимальный, набор инструментов и совсем малое количество стройматериалов.

Для начала я всё это сгрузил и с хрустом распрямил спину. Гордо игнорируя голод и тренируя силу воли, я целенаправленно пошёл на прогулку.

Место, куда меня каждый раз отправляет клинок Шило, было простым и понятным, каменный уступ, ровная его часть, нечто вроде ступени. За спиной скальная стена, после ровной и широкой площадки, некоего аналога ступеньки — обрыв.

Однако, этот мир, как и мой собственный, был огромен. Находясь в центре старинного города Коломна, можно подмигнуть Ильичу (в центре любого отечественного города притаился вождь мирового пролетариата) повернуть куда-то направо и пойти. И если идти долго и преодолевать природные преграды, переплывать реки и продираться сквозь заросли, перелазить рукотворные заборы (заборов у нас больше, чем рек) то можно дойти, допустим, до Южного Урала. А если сбиться с пути и идти, допустим, очень долго, но с запасом денег на еду и документами, можно, в теории, дойти до Пальмиры.

Короче, наш мир очень велик. Если выйти из Калининграда, то за пару лет можно дойти до посёлка Мыс Шмидта, то есть почти до самой восточной части страны. Если умеешь преодолевать преграды, то гуляй — не хочу. Другое дело, что человек традиционно не прёт, как ветер в неизвестном направлении, а локализуется в определённом месте, своей зоне обитания, хотя, за год запросто проходит больше тысячи километров.

Я знал многих людей, которые свой родной регион не покидали не то, чтобы редко, а вообще никогда. Для психологической защиты этого ограничения у них вырастает убеждение, что их родные пенаты — самые лучшие на планете.

Мнение спорное, однако в конкретно этом мире окрестности Кустового я покидал всего дважды, чтобы похитить человека из мест лишения свободы, а находясь на Изнанке, как правило, торчал прямо там, куда попал изначально.

Сейчас я этим самым домоседством я решил бороться, тем более, что магическое чутьё мне подсказывало, что местные горы крайне неоднородны по структуре.

Влево я уже ходил, в том числе, когда помог двум наркобарыгам отправиться к праотцам, вправо ходил только однажды, когда проводил разведку. Тогда я упёрся в изгиб скалы и успокоился на том факте, что местным монстрам, не считая летающих, было бы крайне трудно ко мне подобраться.

Сейчас я снова дошёл до того же изгиба, который постепенно выталкивал ходока в пропасть. Кое-где тут торчали кусты, но меня они не интересовали, а вот крупные щели — да.

С трудом протиснувшись в одну такую, я прошёл в полутьме, а там оказалось темновато — что-то около тридцати метров, пока не понял, что дальше щель обрывается.

Вернулся и осмотрелся.

Теперь моё внимание привлек ручей, возле которого я появлялся. Ручей образовывался, потому что падал сверху, возможно, с такой же площадки, однако у него имелись небольшие притоки. Один из них вытекал из неровности скалы на уровне ног из чего-то наподобие пропиленной временем норы-трубы высотой не больше метра.

Как любой советский (бывший) пацан, я умел лазить по трубам.

Да, под ногами плескала вода и я намочил ноги, однако эта «труба» не думала кончаться и скоро мне в лицо ударил поток свежего ветра.

Я оказался в пещере, причём эта пещера не была замкнутой, а имела боковую дыру-пролом в два десятка метров, которая, впрочем, открывала вид в пропасть, никакой площадки за ней не было. Пещера была всего метров сто длиной и по форме была как гусеница, которая становилась толще к середине силуэта, а у головы и кончика хвоста сужалась.

Весьма солидная высота в центре — около двенадцати метров и приличный общий объём «помещения».

Вообще, если не считать дыры в боку, это была некая полость, из неровностей стенок которой торчали сталактиты и сталагмиты, а также мутно поблескивающие кристаллы нежно-фиолетового цвета.

Сами стены не серые, а сочные, оранжевые и жёлтые с зелёными прожилками с плавными цветовыми переходами.

Пол сравнительно ровный, он был устлан каменной пылью серого цвета, не соответствующего цвету породы стен. Скорее всего, его годами наносило ветром, вот он тут и валяется, обрамляя собой камни и редкий мусор, вроде засохшего остова какой-то птички. Хорошо, что в пещере никто не живёт. Труп я выкинул в «окно».

В центре пещеры сформировалось озерцо, кое-где рос мох, лежал каменный яркий по цвету породы песок, ближе к «окну» росли пучки травы.

Тут было холодно. Снега как такового нет, но едва выше нуля. Ещё бы, горы.

Я потрогал сталактиты и пришёл к выводу, что пещера прочная и заваливаться не собирается, по крайней мере сталактитам и кристаллам потребовались тысячи лет для формирования. А вот живности тут нет, слишком зябко, даже в озере не плавало ни рыбки, ни хотя бы плавучего жука.

С другой стороны, холод — штука абстрактная, пещера давала свет от «оконного проёма» на приличный вид, источник воды и защиту от ветра, дождя и что тут у их падает с неба?

Переварив эту мысль, я попёрся за стройматериалами, которые с большим трудом втащил по мокрому туннелю-трубе в пещеру.

Глядя в «окно» пещеры, я собрал из камней примитивное кострище, развёл костёр и стал неторопливо готовить себе кашу, причём воду взял прямиком из озера.

Надеюсь, в воде не содержится какой-нибудь местный цианид, иначе — никто не скажет, где могилка твоя.

Пока готовил, ещё раз обошёл пещеру. Думаю, что если и строить тут себе некое подобие жилища, то место, несмотря на холодину, отличное. Закрыто от ветра и осадков, есть чистая вода, свет и вентиляция, благодаря тому, что проход сюда узкий, большинство монстров не в состоянии в него пролезть… Ну, если не считать летающих, конечно.

Как говорил Карлсон, торт с восьмью свечками подойдёт.

Пока каша дозревала, позволил себе некоторый физический труд.

Я выбрал площадку где-то пять метров на десять, которую при помощи лопаты стал расчищать от камней и выравнивать местный грунт, чтобы придать ей горизонтальность. Два камня отказались уходить, и я пометил для себя, что мне нужна кувалда, чтобы их разбить.

Площадка была готова и большей работы я себе на сегодня не наметил. Как говорится — шаг за шагом.

Присел на один из упрямых камней, скорее всего вросших в скальную породу, достал, поигрывая, Шило.

— Тут ведь оно как, дорогой артефакт, — обратился я к нему, а если подумать, то скорее, озвучивал мысли вслух. — Когда ты покупаешь квартиру или скажем дом. Ну или строишь, как в моём случае, то основным базовым необходимым элементом является ключ. Без ключа ты домой не попадёшь и что есть дом, что нет его, будешь ночевать на лавочке на улице. Конечно, ты можешь возразить мне, что можно вызвать МЧС или мастеров по взлому замков… Вот тут и показывается фундаментальное отличие. Ты мой ключ. Если тебя украдут или я тебя потеряю, то взломать проход в этот мир никто мне не поможет. Покойный Бакланов не даст соврать.

«Никто меня не украдёт, я умею прятаться от чужих глаз. И не потеряешь, если не будешь меня обижать».

— О как! Так ты меня слышишь, заяц?

«Мысли… воспринимаю мысли».

— А, ну да, чего это я, — продолжил я вслух, раз уж процесс шёл и получался. — Скажи, ты всем доволен? Может, ножны новые нужны?

«Не помешают, конечно… Но главное и основное, мне нужно, чтобы при помощи меня ты убил, и я бы поглотил душу небольшого монстра или лучше сразу двух».

— А я думал, ты брезгуешь такими процедурами? — у меня впервые был такой длинный диалог со своим полуразумным артефактом, так что я задал беспокоивший меня вопрос.

«Поглотить душу необходимо, а вот использовать меня, как инструмент для грязной работы… это оскорбительно».

— О как. Ладно, допустим, я понял, попробую найти баланс между тем и этим, но если буду что-то делать не так, то ты уж не молчи.

«Хорошо».

— Скажи, а можешь мне сделать, чтобы я перемещался из дома сразу вот в эту пещеру? Задолбало меня по туннелю карабкаться, как бешеный жук.

«Корректировка точки выхода допустима, но, в то же время, требует усилий, расходов. Четыре маленькие души или одна большая».

— То, что с тобой можно торговаться, меня радует.

Больше артефакт со мной не общался, видимо израсходовал весь свой накопленный запас болтливости.

Ну что, барахло перетаскал, еду приготовил, даже лежанку сюда перенёс.

В сущности, зачем я сюда хожу и уж тем более, зачем я решил тут обустроить «гнездо»? Проблема в том, что ни в моем доме, ни в каком-то другом месте в городе Кустовой я не чувствовал себя в безопасности. И это не фобия, которую можно проработать у психолога, кстати, они тут тоже есть. Это, блин, объективный факт!

Я сел возле огня и наскоро поел.

В этом мире тоже приходила ночь. Не знаю, какой тут суточный цикл, но уже темнело.

Теперь последний пункт на сегодня.

Вот с этим последним пунктом я капитально прокололся, разложить армейскую палатку, купленную на рынке, старенькую, крепкую и как утверждал продавец, полностью комплектную, я никак не мог. Палатки своего мира — устанавливал вполне себе без особого труда, а с незнакомым мне каркасом этой просто не разобрался. Ладно, ничего страшного.

Я вернулся в свой мир налегке и поплёлся спать в спальню на второй этаж, которой по тем или иным причинам почти не пользовался с момента приобретения. Свет по дороге не зажигал. Буду рассчитывать, что сегодня не нападут, или китайцы защитят. Пока что бандиты нападают на меня осторожно, следят, но в лоб не лезут.

Буду решать проблемы по мере их поступления. Шило попросил меня кого-то укокошить, используя его в качестве оружия. В своей Изнанке я традиционно не охочусь, на Макарьевской зверья не осталось, но вокруг полно других Изнанок.

Приодевшись, я направился в «Золотой фазан».

В зале почти пусто.

Бармен глянул на меня, потянулся было к бутылке, потом в его глазах мелькнуло узнавание, и он разочарованно вздохнул, убирая руку. Для него моя трезвость примерно, как для шашлычника ошивающийся вокруг вегетарианец, то есть вроде и человек есть, но какой-то бессмысленный и даже местами вредный для бизнеса.

— Любезный, а есть Полина Этьеновна?

— Нет. Будете что-то заказывать? Есть минералка «Нарзан», охлаждённая.

— Спасибо.

— Спасибо, нет или спасибо, да? — язвительно прищурился он.

— Спасибо, нет.

— Ну, тогда я ничего не знаю.

Ишь ты, какие мы нежные.

— Не морочь мне голову, приятель, или я ей на тебя пожалуюсь. Я не праздный лентяй, а её подрядчик, ты должен это знать. Я не пожрать-выпить, а по её делам.

— Ну ладно, ладно, что Вы. У меня же тоже есть план продаж. Есть Зураб, он на входе в игровой зал, спросите его, а я человек маленький, — пробурчал обиженно бармен и отвернулся, делая вид, что собирается протирать стаканы.

…

— Приветствую, уважаемый Зураб Ливанович, а как бы с Полиной Этьеновной встретится?

— Зачем тебе? — вопросительно поднял кустистую бровь кавказец.

— Ну, мне надо ей акты передать, мы закрыли последний этап по делу Стрижова, регистрацию компании для адреса её прииска, уставной капитал и недвижимость.

— Я могу передать, — он протянул руку, но потом тон его смягчился. — Они с Пенелопой поехали в Оренбург, по магазинам, будут только на следующей неделе. Говорят, ты машину купил?

— Купил, а что?

— Ты набери хозяйке, я тебе номер запишу. У неё есть вопросы по автомашинам и оборудованию, по оформлению. Это тебе подсказка, ты же хочешь остаток долга отработать?

— Хочу. С меня откат.

— Зурабу не нужны откаты, — вздохнул он, — Я зарабатываю и так. Ты просто дочку не обижай, ладно, я расстроюсь, если тебя придётся… ну ты понял.

— Я понял. И всегда со всем уважением. Скажи, а ты на охоту ходишь?

— Нет, мне зверей жалко, — выдохнул таким тоном, что было понятно, жалость на людей не распространяется и замолчал, считая, что разговор окончен.

— Ну подскажи хоть, с кем можно увязаться? За компанию. Мне не так часто надо на охоту, но ружьё ржавеет, патрон сыреет.

Я смолчал, что мой клиент, Олег Анатольевич, с которым я ходил на охоту когда-то, исчез из виду, а единственным вариантом, кроме него, была бы разве что, Ангелина.

— Ну, если тебе так надо… Костян с его дружками постоянно ходят на охоту, кстати, у них тоже проблема с машинами.

— Ремонт?

— Да какой ремонт, Аркадий, — прыснул обычно сдержанный Зураб. — Машины явно в угоне в империи, документов нет. Я дам им твой адресок, они зайдут проконсультируются. А ты с ними за охоту поговори. Ты береги себя, Аркадий, и кушай побольше, а то бледный.

* * *

Добравшись до офиса, я сел в режим консультации и даже заработал двадцать рублей, отвечая на скучные вопросы такими же скучными ответами, которые, как и сами вопросы, повторялись по четыре-пять раз, потому что посетители почему-то считали, что если сформулировать вопрос по-другому, то и закон даст им противоположный ответ.

Счастье, что консультация идёт по хронометражу и платить за собственное занудство народ не горел желанием.

К вечеру, наконец, до меня дошёл Тайлер, помятый, небритый, но довольный собой.

— С почтальоном дружба заведена?

— Ну, этот малый отсыпается после попойки, но к нему можно обращаться в будущем. Весёлый парень, разве что малопьющий.

— В смысле?

— Пьет и ему всё мало. А потом опадает, как яблочки. Но, в целом, работать можно.

— Хорошо.

— Ещё заказы, босс?

— Пока ничего не придумал. Да, довожу до твоего ведения, что общаюсь с секретной службой.

Он вздрогнул всем телом и его лица сделалось тревожным.

— На тему?

— Да не волнуйся ты так. Про «сольпуг», которые по наркотикам, я тебе рассказывал в двух словах.

— А почему Вы не хотите, чтобы я их поискал, разведал, разнюхал, босс?

— Потому что хочу тебя и в дальнейшем видеть живым, Тайлер. Они ведь не только преступники, но и маги, они тебя вычислят магическим инструментарием и прикончат, ещё и пытать станут перед смертью.

— Тронут Вашей заботой, — он шевельнул уголками рта изображая улыбку. — Но Ваше общение с секретчиками до добра не доведёт.

— Ну вот ты же общаешься с полицией и ничего?

— Это другое. Я общаюсь не с полицией, а с конкретно тремя сотрудниками, которые считают, что я бывший артиллерист. Мы с ними просто бух… культурно проводим время, ведём умные разговоры, рыбку ловим и анекдоты травим.

— Тогда вот тебе двадцать рублей, — вручил ему сегодняшний свой гонорар, — культурно посиди с ними и узнай, нет ли в оперативной сводке информации про побег из Заозёрного острога.

— Острог, побег, спрошу. Что-то ещё? Ну раз уж есть такой полузаказ?

— Ещё что узнать? Шесть коммивояжеров от фирмы… дай Предок памяти, фирмы «Грюнк», пропали. Их искали. Нашли? И главное, кто крыша в погонах, то есть, кто из чинов дал команду искать, кто мой злобный коррупционер?

— Какой злобный? Не понял?

— Не важно, ты узнай, кто дал приказ искать, я пойму. Пожалуй, на этом всё.

— Понял, зайду на днях.

— А мобилета у тебя нет? Позвонил бы.

— Босс, у тебя у самого он появился совсем недавно. Я же зарабатываю крохи.

— Нормально ты зарабатываешь Тайлер, просто на бухло спускаешь.

— На божественный нектар, который лечит мою израненную душу! Лечит старые и новые раны, а ещё помогает пережить производственную травму, полученную на фабрике.

— Вот это ты загнул… Нектар. Короче, иди, мне ещё в строительный надо успеть, за кувалдой.

— Надеюсь, Вы не задумали кому-то проломить голову или ненароком в гости зайти… без меня?

— Я ремонтом занимаюсь, дом у меня с некоторыми проблемами. Всё, пока, Тайлер.

— Расстаюсь с Вами с беспокойством в сердце. Вы там берегите себя.

— Да блин, Вы сговорились что ли? У меня артефакт от поиска, броник, автоматический пистолет с запасной обоймой, острый нож всегда и телохранитель на лавочке на улице. Как мне ещё себя беречь?

Глава 4

«Берегите себя». А я что делаю⁈ Етицкий конь!

Выйдя на улицу, я осмотрелся, по привычке применяя магическое чутьё и запер офис. Джо молча и бесшумно моментально оказался рядом.

После работы я пошёл в комиссионку.

В глазах продавца вспыхнула алчная надежда, что я вернулся за модной и красивой немецкой пишущей машинкой, но я его разочаровал и купил раскладушку вместе со старым матрацем, а также несколько видавших виды слесарных инструментов: молоток, пилу, зубило.

Пока я расплачивался, он всё бухтел про этот модный агрегат, а я молча кивал, чтобы не тратить силы на споры.

В строительном купил рабочие перчатки, кувалду и добротную строительную лопату. Приценился было к тачке, но затем решил её не брать. А вообще у меня была где-то тачка, я ещё на ней сейф таскал. Сейф я определённо оставил на Изнанке, по сути — бросил, а вот куда дел тачку? Не помню. Новая стоила пятьдесят пять рублей, а нужна ли она? Пока не стал брать.

В продуктовом купил чая и печенья к нему. Колбасы и хлеба. Колбаса — это традиционные угощение к чаю у постсоветских граждан, и я этой традиции тоже придерживался.

С полки магазина на меня с лёгким вызовом смотрели три бутылки французского полусладкого вина, словно намекая, что, сидя в горах, да с бокальчиком вина….

Эх. Чёртова трезвость!

Вечер. Вернувшись домой и попрощавшись с Джо (всё же он не охранял меня круглосуточно, а оставлял в покое дома), я переоделся в одежду для Изнанки, навьючился и ушёл в свои личные горы. Стул взял из дома, всё-таки неудобно без стула.

Место, куда меня выбрасывает Шило, без обещанных четырёх маленьких или одной большой, не поменялось, так что вокруг были всё те же скалы и ручей.

Сегодня в горах отчаянно свистел ледяной ветер и накрапывал ужасно мерзкий дождик, так что, прижимая к груди стул, я поспешил в свой хоббитский туннель, в уютную пещеру.

Внутри уютной пещеры также дул постоянный и в данном случае весьма неприятный сырой ветер, который заносил внутрь потоки водяной пыли.

Разгрузившись на своей строительной площадке, я без труда рассчитал, что путь потока воздуха был просто через окно и прямиком в туннель, так что туда стоит поставить дверцу и контролировать сквозняк. Дверцу круглой формы (опять, как у хоббитов) можно заказать в китайском квартале, только вот как измерить размеры? Рулетки-то у меня нет.

Достал из рюкзака блокнот, записал в списке вещей на покупку для оборудования пещеры. В принципе, я прихожу к тому, что буду использовать свой дом, как место отправки на личную Изнанку, так безопаснее и вообще — рай для интроверта, неимоверно уставшего от людей на работе.

Каша осталась со вчерашнего дня, так что я просто развёл костёр, погрел её и поставил на камни чайник для чая.

Теперь, когда у меня высвободилось время, я довольно быстро разбил на части два валуна, их остатки рассредоточил по своей площадке.

Достал колышки и тщательно выставил большой прямоугольник. Отошёл полюбоваться будущими габаритами жилища.

Вот ведь гадство, получилось не ровно, не прямоугольник, а какая-то ерунда. Рулетка жизненно необходима.

Чуть поправил «на глаз», оставил пока так.

Я выбрал единственную линию, в которой я был уверен, надел перчатки, чтобы не стереть в волдыри руки и принялся копать траншею под фундамент.

Вообще, разные народы строят дома из палок, верёвок, шкур, тканей, всяких плетеных элементов, делают юрты, вигвамы и прочие иглу.

Но я человек капитальный, основательный, плюс — это моя национальная культура, привычка. Я не буду чувствовать себя спокойно и уверенно вне кирпичных, бетонных или на худой конец, бревенчатых стен. Домик мне нужен минимальный, даже крыша в обычном смысле этого слова не нужна.

Шаг за шагом. Сегодня я выкопал три метра траншеи. Хорошая новость в том, что почва рассыпчатая, песчаного типа, но плотно слежавшаяся, держать. Плохая в том, что копать очень трудно и глубоко в него не уйти, больше чем на штык, то есть длину лопаты, не пускали камни, большие и маленькие.

Пил густой крепкий чай, кушал кашу и отгонял назойливые мысли про французское вино. Нет уж, вино только разве что с девушками, если самому в одно лицо пить в пещере — я так сопьюсь.

В этот раз я смог развернуть палатку, вбивая колышки прямо в грунт, повернув вход к своему очагу, а внутри разложил раскладушку, раскинул матрац.

Живём.

Сегодня я остался спать на Изнанке, укрывшись тяжелым колючим одеялом, со спокойной душой.

* * *

Прииск отправлял ещё одну партию макров. Весь цвет китайской общины пришёл посмотреть на эту диковинную магию «законного дышла», как совершенно легально уходит груз, который раньше отправляли сомнительными перевозчиками, в ночи и без каких-то гарантий, что он прибудет.

Вообще, я Танлу-Же предупредил, что всегда есть риск кражи (макры — товар ценный), обмана и мошенничества, на что он снисходительно ухмылялся, мол, это ни идёт ни в какое сравнение с прежними рисками.

Обилие праздных китайцев, которые делали вид, что они тут просто гуляют, но вне их квартала — это было странным и привлекающим внимание.

— Чего это они? — поздоровался со мной за руку Григорий, а следом за ним весь остальной казачий патруль.

— Национальный китайский праздник у них.

— Какой? — с профессиональным любопытством спросил казак.

— День китайского дракона, они его очень уважают, — даже не моргнув глазом, легко соврал я.

— А тут чего торчат, а не у себя?

— Дык паровоз на дракона похож, вот они и пришли под праздник полюбоваться. Ты смотри, какой он большой, массивный, дымами дышит, вздыхает. Внушает, правда? Так сказать, адаптируют традиционный праздник под современные реалии.

— Умно. Буду знать. Они ничего поджигать или запускать не собираются? Так сказать, несанкционированные действия? Политические мотивы?

— Китайцы в политике поддерживают Кротовского или кого нам тут пришлют. А насчёт фонариков или фейерверка спрошу.

Китайцы втихаря поржали, держа при этом профессиональные покерфейсы, когда я рассказал им (на русском и шёпотом), что объяснил их скопление праздником дракона и даже отчасти подыграли, нарочито-восторженно крича на китайском: «Дракон, лон!».

Короче, поезд с защищённым товарным спецвагоном проводили, казаки были довольны, что массовое скопление народа действовало без эксцессов, праздник прошёл без лихой пьянки и последующего мордобоя, а я направился к офису.

Там меня уже поджидало шестеро крепких, как из типичного фильма про девяностые, явно криминальных товарищей.

Дюжина глаз разом уставилась на меня, когда я подошёл. Офис был заперт, Чен после «праздника» укатил на прииск, так что они толпились у входа, изрядно нервируя моего соседа, торговца часами.

Сунул руку под пиджак. Неочевидный жест для человека, незнакомого с концепцией оружия скрытого ношения. Ну, то есть, против человека из моего мира это бы не сработало, у нас примерно каждый первый хотя бы в кино такое видел.

Неосознанно положил руку на рукоять пистолета, сжал до треска суставов, удерживая указательный палец на корпусе. Однако прежде, чем я по глупости и от излишних нервов начал первую (и, весьма вероятно, последнюю) перестрелку в своей жизни, один из них сделал странное движение шеей, словно питон, проглатывающий добычу, изобразил на лице нечто вроде троюродной сестры улыбки и протянул вперёд правую руку.

— Константин. Можно просто Кастет. Мне Зурабыч твой адресок подогнал.

Фу…. Зураб. Точно. Етицкий конь два раза. Это же те почти что законопослушные парни, которых он упоминал. Пришли за консультацией.

Наработанные адвокатские рефлексы были быстрее меня. Пока внутри организма бурлил коктейль стрессовых гормонов, гулял вихрь эмоций и мыслей, я вежливо здоровался, дружелюбно улыбался, спокойно и деловито открывал офис, а также делал важно-умное лицо.

Запустив всех в офис, постепенно познакомился со всей честной компанией. Чекан, Валерон Кабриолет, собственно Константин/Кастет, Мартовский кот, Гренка, Жекан. Пацанчики явно не во всём придерживаются здорового образа жизни, по крайней мере, табаком от них разило изрядно. Но кто я, чтобы судить других? Мой дело, скорее, оправдывать…

— Ну, рассказывайте.

— А чё рассказывать, — привычно сделал наивное простецкое лицо Гренка. — Мы стояли, никого не трогали…

— Греныч, мы ж не у прокурора, человек за дело спрашивает.

— А, ну да, чё это я? Сорян, привычка… Короче, Аркадий, у нас тут одиннадцать точил, перебитых. От одних знакомых пацанов подгон такой, немножко левый. Привезли вот сюда, теперь пылятся, а надо, чтобы пылили.

— И?

— Ну чё! У нас же бумажек нет никаких. Ни продать, ни погонять.

Они замолчали, а я осмыслил сказанное.

— Правильно ли я понял — автомобили в угоне, то бишь краденные, и само собой, документов на них никаких нет.

— Ну, типа того.

— Ну вы это, присаживайтесь.

Будущие законные автовладельцы неторопливо расселись, я тем временем задумался.

— Сложное? — участливо спросил Чекан из-за образовавшейся паузы.

— Да как сказать… Короче, тут вопрос другой, вопрос в морали.

— Чё так? Есть добро, есть зло, о чём базар-вокзал?

— А граница между ними где? Мораль — это понятие о добре и зле, должном и не должном поведении.

— Ну ты загнул, Аркадий.

— Это научное определение.

— А при чём тут наши точилы?

— Дело в моей морали, пацаны. Вы должны понимать, что я в целом такое не одобряю, я имею в виду торговлю краденными авто. Не самый великий грех, конечно, но всё же… Ведь ликвидность автомобилей провоцирует их угон, это порочный круг.

— Чё? — непонимающе нахмурился Жекан.

— Да не, я его понял, — вздохнул Кастет. — Смысл в том, что из-за того, что тачка, уведённая со стойла, продана за вкусный грев, это незамысловато порождает у угонщика желание делать это снова и снова. И в результате порядка нет, идёт сплошное повторялово, любую клёвую точилу уводят. Ну как если бы мы сами одобряли бы цыган, а потом такие — шибать, гля, чё деется, опять моего мелкого на бабки цыгане развели, как лоха.

— Да понял я, понял, — кивнул Жекан. Только, это, Зурабыч сказал, что ты толковый и знаешь, как что по бумагам сделать, чтоб всё чики-пуки.

— Знаю. И я не говорил, что вы плохие. Вообще, чем живёте?

— Да разным. — опять сделал простоватое лицо Гренка. Потом привычно оглянулся. — Ну было и по гоп-стопу, но уже давно, по малолетке.

— А сейчас?

— Автомастерская у нас, мужички работают. Склад сдаём в аренду, разделочный цех, ничё такого, говядину у коневодов покупаем, три точки сбыта на мясо, пробовали лесом заниматься, но тут выходы на Изнанки нужны, пока бросили. А по мастерской нам с доставкой точилы прибыли. Ну, как-то так.

— А английский порошок? — я старался чтобы голос мой звучал ровно, без эмоций.

— Да ты чё, братуха, если замазан, бросай как можно тише, — горячо подал голос до этого молчавший, как пень, Валерон. — Там большие бабки и много-много деревянных бушлатов. Там играют только по-серьёзке, там влёгкую подрезают графов и князей, только пикни. Вот ты же не лезешь к дочке Императора Кречета под юбку, верно?

— Ну, могу определённо сказать, что нет, не лезу.

— И ведь не потому, что там тебя ничего не привлекает, верно? А потому, что за такое тебе руку отрежут отсюда и до последнего родственника. С таким не шутят, никакая фамилия, никакой сверчок. Наркота — это весело, пока ты малолетний дебил под шконкой у мамы, а когда ты пошёл бизнес с этим воротить, тут тебя давят, как клопа и делает это вовсе не полиция.

— Я тебя услышал.

— Нет, ты услышь, конкретно услышь. Не связывайся с этим, ни в каком смысле. Хочешь бухла любого? Девочку, двух девочек, девочку и мальчика. Мы всё поймём и не осудим. Только не такое!

— Притормози, Валерон, я понял. И по ответу понимаю, что вы с таким тоже дел не имеете.

Они, не сговариваясь, моментально сделались очень серьёзными и почти синхронно кивнули. Ну, если обманывают меня, то делают это мастерски.

— Короче, лучше вернёмся к автомобилям. Давайте по существу.

— Давай, прямо по нему самому, — легко согласился Кастет.

— Короче, я себе вижу несколько вариантов. Первый, самый простой и мне он самому не нравится. Подделать документы на автомобили по стандартам Кустового, так, как будто это законно существующие в нём машины.

— Почему не нравится? — продолжил держать инициативу общительный Кастет. Вообще, было видно, что как такового лидерства у них в группе товарищей вовсе нет. Тут редкий случай, чтобы каждый отыгрывал свою роль, кто-то изображает недалёкого дурачка, кто-то нагло хамит, кто-то умело даёт в бубен. У них сложные отношения и, судя по словам про «малолетку», то есть осуждение за уголовные деяния до совершеннолетия, они крепко сбитый коллектив, ещё со времён подросткового возраста.

— Потому, что тут не Москва. Машин мало, рано или поздно любопытный полицейский запишет данные, пробьёт по базам и обнаружит что такой машины как бы и нет, а потом дело техники, поймают на дороге, пришьют дело.

— Я же говорил! — угрюмо буркнул себе под нос Валерон и скрестил руки.

— Есть ещё чё предложить? — Кастет хотя и производил внешнее впечатление повзрослевшего гопника на неблагополучной улице, нити разговора при этом не терял.

— Вариант номер два, делать вид, что это машины до таможенного ввоза, типа недавно въехали, оформить не успели.

— Слишком палевно, — тут же возмутился Гренка.

— Не поспорю, такое привлекает внимание, — кивнул я.

— Ещё варики? — не терял оптимизма Кастет.

— Купить документы. То есть найти владельцев похожих авто, потерявших их в результате поломки или ДТП, купить рухлядь, но с документами.

— Муторно. Придётся работать по каждой тачке. Ещё и растамаживать.

— Тогда, полупокерный вариант.

— Как это⁈

— Ложь, основанная на правде. Подделать документ о законном владении машинами от какого-то владельца где-то далеко, желательно в Москве, желательно от изготовителя или крупного оптовика машин.

— Почему такого?

— Труднее проверить и легче поверить в то, что купили от него, особенно, если цена будет указана рыночная. Но у этого варианта есть и минус. Придётся официально растаможить по упрощённым для имперских автомобилей расценкам.

— Да это бы пёс с ним! Но ведь могут пробить и по имперским владельцам? И всё раскроется?

— Да, такой риск есть, причём он велик. Ну да, единый язык и дружба между законниками имеет свой минус.

— Ну же, барон, мы ведь к тебе пришли, потому что ты явно умеешь придумать то, чего другие придумать не в состоянии.

— Лесть, — усмехнулся я, однако скрывать не стал, это звучало приятно.

Задумался на пару секунд.

— У вас не постоянная ситуация, а конкретная партия, которую надо легализовать. Так?

— Ну типа того.

— Цель, чтобы автомобили могли эксплуатироваться здесь, в республике? Не дальнейшая продажа в империю?

— Да нахер они нужны, нам бы тут устаканить.

— А машины отечественные? — постепенно я выспрашивал имеющие значения детали ситуации.

— Всякие. Англия, Германия и да, наши тоже есть. «Руссо-балт».

Мысль появилась, как комета на горизонте, и я поспешил ухватить её за хвост.

— Кажется, кое-что есть. Действие в два хода. Первое, делаем документы о том, что машины доставлены через порт Новороссийск из Турции, из Стамбула, от перекупа.

— Почему так?

— Не важно. Второе, вносим машины в уставной капитал. У вас есть компания, на ваш бизнес?

— Нет.

— Ничего, запилим для такого случая.

— А нахрен все эти танцы?

— Внесение имущества в уставной капитал в ряде случаев освобождает от уплаты таможенных пошлин, то есть оформление потребуется, а налогов и сборов не будет. Короче, это выгодно. Машины будут легальными для города Кустовой, растаможенными и проверить документы до таможенного учёта будет крайне сложно, турки не отвечают на запросы, у них сильно иное законодательство, да и конвенций нет из-за сложной политики. Зато это объясняет логистику.

— Причём тут логистика?

— При том, что врать надо натурально.

Коротко стриженные крепыши переглянулись, у парочки зазвенели их массивные золотые цепи. Некоторые вещи не меняются от мира к миру.

— Звучит умно, непонятно и круто. Давай теперь по частям. Для Гренки, он ничего не понял.

— Эй! — возмутился Гренка, но все заулыбались. Его имя явно было использовано для оправдания общего непонимания. Но я был в «схеме» уверен, так что теперь мне понадобится время, чтобы разжевать. Ничего, главное, что это соответствует их интересам и здорово экономит.

Дверь дзенькнула, вошёл посторонний. Новый посетитель.

Это был Скарабейников, явно слегка удивлённый и даже немного встревоженный тем обстоятельством, что у меня тут заседает малый состав Солнцевской группировки.

— Сергей Константинович, могу я Вас попросить зайти через полчасика, нам с коллегами надо кое-какие моменты согласовать?

Он молча и с достоинством кивнул.

Когда он вышел, то Гренка широко ухмыльнулся и шутовски протянул:

— Коллега…

Глава 5

Звонок двери дзенькнул и в офис снова вошёл Скарабейников, сразу же осмотрелся, убедившись, что в помещении, кроме меня, уже никого не было. Как и многие серьёзные клиенты, он любил фокусировать моё внимание монопольно, то есть, чтобы я занимался только им.

Сейчас, кроме меня, никого не было. От прошлых посетителей остался лишь заметный запах табака.

— Сергей, рад тебя видеть, — протянул ему руку.

— И я. Надеюсь, те амбалы проблем не принесли?

— Что? — в первую секунду не понял, о чём он. Из-за своего реального возраста не мог воспринимать парней Кастета, как больших и страшных мужиков, поэтому только отмахнулся, — Ничего такого. Скажем так, деловые партнёры. Клиенты. Но спасибо, что беспокоишься. Ты сам с какой целью?

— Да вот, прииск бы оформить в собственность. На четвёртом уровне Изнанке.

— На четвёртом? — реально удивился я. — Вот это тебя занесла нелёгкая. Кто ж там работать то будет?

Конечно, чем дальше в лес, тем толще партизаны, то есть круче и дороже добываемые макры, но даже из дворян мало кто там сможет находиться, а для простых работяг сама по себе артефактная защита, то есть обвес, защищающий от убийственного влияния Изнанки, без которого простой человек буквально умирает, влетит в копеечку.

— С этим я как-нибудь уж разберусь. Ну или мой партнёр. С ним пятьдесят на пятьдесят собираюсь вкладываться.

— Дело непростое, конечно. Но вряд ли много желающих будет на такие дали, это плюс, отчасти. Я тебе сейчас накидаю схемку, к кому, куда и как обращаться. Так, чтобы не затянулось на месяц, а то и дольше. Лично такими вещами не занимаюсь, не моя юрисдикция. Но помочь могу, разумеется.

Я сравнительно быстро, подробно и, надеюсь, понятно описал и записал на лист бумаги схему регистрационных действий.

Он слушал внимательно и периодически хмурился. Может, отвлекался на свои думы, а может, история оказалась сложнее, чем он предполагал.

Ну, четвёртый это уже не шутка, специальное оборудование, разрешение явочной службы, пропуска. И это ещё для дворян много послаблений, обычным людям наверняка открыть свой прииск было бы задачей неподъёмной. И дело не только в проблеме низкого уровня.

В любом случае, по некоторым вопросам ему придётся обращаться ко мне, что потенциально увеличивает доход от гражданина Скарабейникова, вплоть до того, что он «станет» на постоянное юридическое обслуживание. До этого, конечно, ещё надо дойти, но так я становлюсь кровно заинтересован, чтобы, во-первых, у моего клиента водились деньги, а во-вторых, проблемы у него лишний раз не появлялись. Это сильно отличает от подхода к разовым клиентам, там я отработаю по конкретной задаче, а в целом — хоть банкротство, хоть миграция.

А вот человек, который приносит мне скромные сто рублей, но каждый месяц, он становится матери-истории весьма ценен.

Мы попрощались на позитивной ноте, он расплатился за консультацию и ушёл.

Я покрутил в руках несколько банкнот мелкого номинала и сунул их во внутренний карман. Консультация не была сколь либо существенным источником дохода, зато она была источником клиентов с крупными заказами и способом заполнить паузы между большими делами. Многие даже и матёрые адвокаты запросто консультируют бесплатно в расчете на долгосрочное сотрудничество. С другой стороны, если человек «жмёт» заплатить червонец сейчас, то он не захочет платить куда большие суммы потом.

Дверь дзенькнула и в офис кто-то вошёл. В первую секунду я подумал, что это Скарабейников что-то забыл и вернулся, однако это была небольшая группа родственников, явно отец семейства, мать, два взрослых сына и какая-то тётка, вероятно кому-то из отца с матерью — старших сестра.

— Сколько у Вас стоит консультация? — взяла быка за рога тётка.

— Десять рублей за полчаса, — несмотря на то что расценки встречаются в кабинете аж трижды, мне регулярно приходилось их повторять.

— А почему так дорого?

«А почему бы и нет», хотелось ответить мне, но, сохраняя каменное выражение лица, я с достоинством произнёс:

— Рекомендации адвокатской палаты республики по расценкам. Однако, если это слишком накладно, то в районе центрального рынка есть юристы, они консультируют бесплатно.

Семейство переглянулось, уходить они явно не собирались.

— Вы можете по недвижимости и наследству проконсультировать?

— Да, десять рублей за полчаса.

— Скажите, — начала, наконец, тётка, которая стояла чуть поодаль, — А если человек продал свою квартиру и нарушил закон, Вы можете проконсультировать?

— Десять рублей за полчаса, — я старался скрыть раздражение.

— Вот у нас дед был. Есть. Есть дед, но умер недавно, — запричитала тётка.

— Козёл старый, — вставил свои пять копеек отец семейства.

— Петя! — одёрнула она его — Так вот, что нам делать в таком случае?

И они пристально посмотрела на меня, как учительница, вызывающая троечника к доске, типа тему урока нам поведает ученик Филинов!

Отвечать, я, разумеется, не стал. Как не стал в четвёртый раз повторять тезис платности консультации и про червонец за «поговорить». Пожалуй, это уже перебор. Вместо этого молчал и скептически смотрел как они по-хозяйски рассаживаются на стулья офиса.

Наконец до них дошёл мой толстый молчаливый намек и отец семейства, с большой, надо сказать, неохотой, положил мне на стол смятый червонец.

— Так что там сделал этот Ваш дед? — спросил я, уже когда спрятал купюру в стол и нажал на настольных часах отсчёт времени (что характерно, ни с «пацанами», ни со Скарабейниковым мне такого делать не приходилось).

— Как что? — непритворно изумилась тётка и возмущённо захлопала глазами.

— Отталкивайтесь от того, что я не ваш родственник и знаю только вводные, которые услышал от вас. А я услышал, что у вас был дед, что он что-то сделал и некоторые из вас считают его козлом. Будут ещё данные для анализа?

— Какой Вы непонятливый адвокат! — искренне возмутилась другая тётка, мать семейства.

— Вот Вы! — я решительно показал на того из парней, который мне показался наименее тупым и самодовольным на вид. От моего жеста он немножечко струхнул и побледнел. — Как звали деда?

— Савва Андреевич.

— Он конкретно Вам — дед?

— Д-да.

— Отец матери или отца?

— Отца.

— Тааак, кем он был по роду деятельности?

— Ну это… В Саратовской таможне большим начальником. Потом переехали мы сюдой, в Кустовой. Так говорят. Я тогда ещё не родился.

— А сколько ему было лет?

— Н-не знаю.

— Да семьдесят девять, почитай! — закатила глаза тётка на мою такую «непонятливость».

— Допустим, — я не отвлекался от парня. — Вас самого как зовут?

— Карась.

— А по паспорту? — уже с некоторым трудом я сдержался от того, чтобы выругаться.

— Евгений.

— А из-за чего Ваши родственники на него так злы, Евгений?

— Давайте я расскажу, — хмуро прервал наш диалог отец семейства. — Папенька мой зарабатывал много денег. После вынужденной отставки мы переехали сюда. Его, как Вы, должно быть, знаете, чуть не посадили. Он купил здесь дом, поместье, арбузное поле и плодовый сад на четыре сотни гектар с собственным прудом и толстолобиками.

— Молодец, — попытался дать оценку событиям я.

— Не молодец он, — страдальчески закатил глаза мужчина, — Он нас с сестрой считал за тунеядцев, захребетников и нахлебников, а когда маменька умерла, так и вовсе выгнал из дому.

— А давно это было?

— Лет двадцать уже.

Я прикинул в уме, что отцу этого чрезмерно работящего семейства приблизительно полтинник, никак не меньше, то есть «выгнал» он тридцатилетнего или старше, сына и примерно такую же по возрасту дочь.

— С кем он остался жить?

— В смысле?

— Другие дети, внуки, любовница?

— Как Вы смеете такое спрашивать?

— Смею, приятель, ещё как смею, — одёрнул его я. — Тут адвокатский кабинет, а не институт благородных девиц. Если Вам что-то не нравится, Вы можете пойти на улицу и поплакать.

Мужчина явно слегка охренел от такого поворота общения, но перечить мне не посмел. Я вперился взглядом в Карася.

— Он один остался жить, — сжался внук.

— Понял. Двадцать лет назад выгнал всех… скажем так, родственников. И?

— Ну что за «и»? — в очередной раз возмутилась тётка. — Что нам теперь делать, я Вас спрашиваю?

— Муравью кое-что приделать, — сквозь зубы раздражённо тихо ответил я, потому что эта компашка начала меня подбешивать своей скупостью на юридические вводные и продолжил уже громко. — Рассказывайте толком, что дальше произошло? Почему я из Вас по слову, по букве информацию тащу?

— Мы его семья, его родственники и законные наследники. Мы свои права знаем!

— Обстоятельства, — демонстративно игнорируя «знатоков», я ткнул пальцем в направлении Карася.

— Ну, мы как-то собрались, приехали к нему…

— Вообще, — вновь перебила его тётка, — мы за ним ухаживали, обстирывали, еду привозили, готовили, убирали, лечили, ночами не спали, переживали за него, терпели его склочный характер, как могли обхаживали.

— Но жили отдельно? Где вы все вообще живёте?

— Ну, в городе, где же ещё? Нам мамка из деда денег выбила… Жмот он, чего уж там, купил квартиру нам, чтобы пока мы учились, было где жить. В центре у нас трёхкомнатная квартира. Только Вы посмотрите, сколько нас! Мы там уже не помещаемся и мусор постоянно, хлам, бардак, ремонта двадцать лет как нету, ругань при готовке, вечно все без работы сидят, никто продукты не хочет покупать. Это всё дед виноват!

— Савва Андреевич виноват, который с вами не жил? На кого эта квартира записана?

— На меня и сестру, — хмуро ответил отец семейства.

— А кто работал в усадьбе, сам дед в режиме стахановца?

— Каком режиме? — округлив глаза, уточнил глава семейства.

— Кто всё делал в усадьбе? Слуги? Работники постоянные? Тот слуга старый?

— Нет, он работников нанимал из местных, сезонно.

— Сбыт? Продавал продукцию куда и как?

— У него давно были отлажены каналы сбыта. По самовывозу, наверное. Какое это имеет значение? Проблемы у нас, а не у работников этих тупых. Теснота квартиры нас многие годы тяготит!

— Часто он у вас бывал?

— Вообще ни разу, Вы с ума сошли, зачем ему у нас бывать, у него поместье со старым слугой, который с ним… не важно. Главное, он нас, как детей, должен содержать, а он издевался, называл дурнями, тунеядцами криворукими. А сам жил на всём готовеньком, козёл старый. Один в поместье в своём.

— А поместье Саввы Андреевича, где, Вы говорите, находится?

— Кузьминка, это по Оренбургскому тракту, вернее, близ Кузьминки, усадьба же, отдельный комплекс строений.

— Я понял, — прикинул, что до этого села что-то около двадцати-двадцати пяти километров. — Часто ездили?

— Постоянно, каждый день. Ну, на выходных.

— Машина у вас есть?

— Откуда? Она ж денег стоит, а дед жмотился и денег мало давал.

— Приезжали, просили денег, каждые выходные? И в чём проблема?

— Так Вы же толком ничего и не поняли!

— Ну дык расскажите, — вздохнул я.

— Собрались мы, повод хороший, — нахмурился отец семейства, — День рождения у Настасьи, не откажет, значит. Приехали. Приезжаем мы, а оказывается, что…

— Нет, ты рассказывай толком, — перебила его одна из тёток, его сестра, — Приехали мы, три часа тряслись, потом шли, а нас на порог не пустили.

— Старый слуга не пустил?

— Прокоп? Нет, какие-то два молодых жлоба с татуировками. Сказали, что они поместье купили. Выгнали нас за ворота, Карасю глаз подбили. Ну, мы полицию вызвали, был большой скандал.

— А полиция что?

— Приехал патруль. Говорят, вы не имели права в чужое имущество пролезать через забор и посуду с уличного стола воровать! А как не имели? Это же нашего деда посуда, значит наша.

— Нет, не значит. Так деда посуда или жлобов?

— Этих хмырей. Мошенников и обманщиков! Вы обязаны с ними что-то сделать! Ну мы-то думали, что деда, потому взяли, это же по-родственному.

— Так что полиция? Не отвлекайтесь, а то у вас всё безмерно сумбурно получается.

— Проверили наши документы, штраф выписали, целых двадцать рублей. А из чего его платить, если дед, козёл старый, денег ещё не дал!

— Опять ушли с мысли. Проверили документы. Усадьба чья, ваша, деда или хмырей?

— Их. Они оказывается полгода, как купили её у деда, каким-то обманом оформили через нотариуса.

— Хмм… Обманом через нотариуса… Фамилия нотариуса?

— Не помню. Кажется, Олиференко.

— А деда куда эти покупатели дели?

— Как куда? Он взял деньги и сбежал «на юга». Слуге, главное, Прокопу, денег дал напоследок, а нам шиш. Мы же рассказывали.

— Не рассказывали. Куда конкретно уехал?

— В Кисловодск. Только вот он прожил там год и того, этого…

— Умер? Женился? Вы можете говорить толком?

— Ну да, умер. Он же все деньги на игорные дома спускал, на красивых девок, коньяк и таблетки заморские, которые в амурных делах помогают.

— Прямо все деньги потратил?

— Нет, когда умирал в местной лечебнице, то остаток передал заведению.

— Лечебнице?

— Борделю местному. Он там, говорят, был почётным клиентом.

— А Савва Андреевич под конец жизни оказался гусаром. И умирая, позвал вас?

— Нет. Шлюхи его и похоронили. Говорят, с большой помпой. Но у него кредит остался в банке, те нас нашли и требуют долги деда с нас. Что нам делать?

— А что бы вы хотели?

— Как что? Чтобы нам бордель, лечебница, игорный дом и винные магазины деньги вернули, чтобы те жлобы отдали нам усадьбу. Ну и чтобы все извинились, это же наш дед, они не имели права! Мошенники! Карасю глаз подбили! Изуверы!

Они возмущённо загомонили.

Я с удовольствием посмотрел на часы, которые отсчитывали последнюю минуту оплаченной консультации.

— Вот что, давайте я подведу итог, — я поднял руку, требуя тишины. — И он вам наверняка не понравится.

Они разом умолкли и посмотрели на меня.

— Любят у нас люди адвокату правду не договаривать. Так, вот что получается. Дед, который во сто шуб одет, оплатил вам учёбу, купил квартиру, вы сидели на его шее. Усадьба генерировала доход, но для работ он нанимал местных, вы палец о палец не ударяли!

— Но мы же родня! Всё на нас держалось!

— Нет, вы ничего для усадьбы не делали, иначе бы он вас не выпнул. И тянул всё сам. И приезжали вы не каждую неделю, иначе быстро бы сообразили, что он её продаёт, это, знаете ли, не мгновенный процесс. Вы ему ничем по жизни не помогали, а только деньги тянули из него, как вампиры кровь. Продажа усадьбы законна, на учёте в психбольнице ваш дед не состоял, это для крупных продаж нотариус проверяет. Вам он ничего не сообщил, уехал, там умер, деньги отдал борделю при жизни. Оспорить сделку можно только там же, по имперским законам и в тамошнем суде. Кредит банку можете не платить, да вам и нечем, поскольку наследства вы не принимали, то не принимали и долги. Потому что, дорогие мои, его имущество, это его имущество, а ваше имущество — это ваше имущество. И нет в гражданском кодексе такого понятия, как право забирать посуду по-родственному и через забор шастать.

— Мы хотим тех покупателей посадить! Они Карасю глаз подбили!

— А вы незаконно проникли в их жилище, они вас всех тоже посадят, будет на каторге семейный подряд. И что вообще за имя такое, Карась?

— Ну это потому, что он в детстве, на речке…

— Нет! Я не хочу этого знать, — встав над столом, сделал суровое лицо, — это был риторический вопрос. Ваше время вышло, консультация окончена, прошу вас уходить.

— А что же нам делать? — театрально заломила руки одна из тёток, которая, сестра.

— Начать жить своей жизнью, работать, зарабатывать. И перестать считать, что вам кто-то что-то должен.

— Но ведь мы же с ним… родня! Он был обязан!

Я вздохнул и не стал отвечать на этот аргумент. Оплаченное время консультации закончилось, и я был «не обязан» слушать это чудесное семейство.

Потребовалось ещё какое-то время, прежде чем нестройно бурчащее семейство покинуло пределы моего офиса и удалилось во взрослую жизнь, где надо самому зарабатывать себе на хлеб. Причём, их «дед» для старта оплатил им учёбу и купил жильё, что бывает далеко не всегда. А не как в моём случае — требуют миллион денег и кружат вокруг, как стая комаров.

Проследил, что семейство удалилось, прихватил портфель, трость, не забыл «солидные» очки с простыми стеклами, проверил пистолет и на месте ли читающий по третьему кругу газету Джо.

Надо выходить, потому что «в кабинетах» крутыми юристами не становятся. И Джо пора бы новую газету купить, а то он эту до дыр зачитает. Не хватает тут социальных сетей… не хватает.

С другой стороны, старая газета — чтиво достаточно скучное, зато за улицей следит, а ставил бы лайки, меня бы тоже кто-то «лайкнул».

Глава 6

Я старался по возможности перемещаться на собственном автомобиле, он предоставлял мне определённую свободу манёвра.

Покосившись на своего телохранителя, притормозил и свернул на одну из промышленных улочек и остановился у длинного забора, очень давно крашенного уже облупившейся краской. Хорошо, что Джо у меня совершенно не любопытный и не спрашивает, какого отбитого шницеля приличного адвоката занесло в эту дыру?

Вообще, это работало как? Филин вытащил знания о наркобизнесе и всём сопутствующем из башки того козла, который похитил меня, чтобы пытать и убить. Эти знания он великодушно запихнул мне в башку, так что я теперь знаю достаточно много про их сраную членистоногую ОПГ.

Получается, что благодаря своему Предку-покровителю и пленению одного отдельно взятого головореза, мне известны все их явки и пароли, то есть на практике — какие помещения по городу и для каких целей наркомафия использует.

Основная база группировки — отдельный задрипанного состояния дом с территорией, стратегически выгодно расположенный на Челябинском шоссе. Я там уже на днях проезжал, вид у здания стал ещё более заброшенным, чем в воспоминаниях допрошенного Предком бандита. Вероятно, бандиты его окончательно покинули.

Здесь у них был перехватывающий склад, то есть готовая продукция перекидывается из грузовика в другой поджидающий грузовик внутри большого мрачного пустого строения с несколькими въездами.

Я вышел из автомобиля, Джо молчаливой тенью проследовал за мной.

Ворота заперты, через забор, подобно «работящим родственникам», лезть я не планировал, однако это не помешало мне проверить склад при помощи своего магического чутья.

Пусто. Никого и ничего, не считая изрядно напитанного энергией охранного заклинания изнутри, нарисованного на внутренней части стены склада. В магии и таких штуках я не разбирался, но даже такому неграмотному олуху, как я, было понятно — заклинание мощное, рассчитано на человека с магическими способностями, то есть дворянина (на обычного человека не сработает), сейчас щедро напитано энергией.

Значит — мина для меня или детектива полиции из благородных.

А ещё это значит, что никто не пользуется помещением. Чёртовы «сольпуги» сменили склад, выехали из поместья. Выходит, что к исчезновению уже десятерых своих боевиков они отнеслись вполне себе серьёзно. Конечно, каждый раз мне везти не будет, но этого я и не ожидаю, намереваясь творить бардак и наносить встречные удары. Что у них есть ещё за объекты «инфраструктуры»?

Я сел в машину и направился в Китайский квартал, по дороге обдумывая вводные.

«Братство» было достаточно неплохо организовано. Пять руководителей, так называемых «старшаков», один из которых уже погиб от рук степняков. Плюс руководители «среднего звена» и рядовые члены банды.

Одна часть ОПГ занималась приемом товара из-за границы, он поступал из степи и у меня категорически не хватало сведений о них. Подразделение «приёмщики». Раньше под приём было использовано четыре маленьких склада в районе Чёрного рынка. У этого подразделения собственная охрана и они ни с кем не общались, получая приказы напрямую от боссов.

Дальше, если разматывать по цепочке движения товаров, один-единственный перевозчик, на фургончике с надписью «Хлеб», время от времени приезжал в последний момент к указанному ему складу, где приемщики перегружали ему оптовую партию, а он отвозил на «фасовку».

Фасовщики проверяли качество порошка, у них было для этих целей небольшая, но серьёзная лаборатория и свой со столичным образованием химик с криминальным прошлым (говорили, что он отравил своего преподавателя из-за девушки). Порошок они бодяжили и фасовали в розничный размер, маркировали (да, у наркоторговцев есть своя маркировка и своеобразная борьба с нарушением их товарного знака). Раньше эта группа базировалась на нефтеперерабатывающей фабрике. При аресте среди работников цеха №3/1 химика, кстати, не оказалось.

Группа «вывоза» отвечала за погрузку и отправку в направлении покупателей в империи, они тратили много сил и средств для противодействия пограничникам и казакам, у них был автопарк с модернизированными, то есть усиленными и улучшенными грузовиками и фургонами.

Была ещё группа «финансистов» и «силовая», она же служба безопасности. Вообще, по факту большая часть членов банды была вооружена, отличалась верностью общему делу и жестокостью. Служба безопасности и обеспечивала эту верность способностью чуть что члена банды жестоко убить, причём не останавливалась в этом стремлении ни перед чем, в том числе «доставая» и в камерах предварительного заключения.

Итого — пять направлений и пять руководителей, причём, кто там главнее, я не знал даже и близко. Может быть, что это кто-то тайный, шестой участник, который не известен большей части банды? Очень даже может быть.

Я аккуратно припарковался, вежливо кивнул пожилым китайским тёткам, которые продавали фрукты и сушёные травы и направился в кафе, на встречу с Танлу-Же.

В таких случаях Джо провожает меня «до дверей», где остаётся вместе с другими якобы просто стоящими у дверей парнями, то есть, бойцами Триад.

…

— Здравствуйте, Аркад Ий, желаю Вам пребывать в вечной радости!

— Добрый день, господин Танлу-Же, пусть удача всегда сопутствует Вам!

— Всё ли у Вас в порядке?

— Да, в целом всё хорошо, планировал чуть позже вместе с Джо заехать на рынок, а что?

— Ничего, просто я теперь всё время беспокоюсь за Вас, Аркад Ий.

— Спасибо. Очень надеюсь, что я не становлюсь слишком большим источником беспокойства?

— Ничего, это приемлемо. Хочу также сказать, что Ваш друг благополучно прибыл, мы его встретили.

— Мой друг… — мне понадобилось несколько секунд чтобы понять, что это он про Василия. — Как он там?

— Голоден, мы его кормим, а ещё он здорово травмировал руку, его цапнул земноводный монстр Изнанки, но ничего страшного, наш знахарь наложил ему пару швов, намазали мазями, жить будет, функциональность руки сохранится. Мы пока что спрятали его подальше от чужих глаз.

— Весёлый парень. Как бы с ним встретится? Я ему там денег должен, за услуги.

— Мы ему уже всё заплатили, даже расписку взяли, а сумму вычтем из Вашего гонорара за очередную экспортную партию. Кстати, Вы заработали, за минусом этого расхода, две тысячи девятьсот шестьдесят рублей. Могу прямо сейчас выдать наличными? Или сделать перевод на Ваш счёт?

В моём мире наличность — это ценность, её не хватает и для преобразования её из «безнала» приходится идти на ухищрения, пользоваться услугами обнала, и идти на прочие методики «вывода». В этом мире всё наоборот, лимитов на работу с наличкой не существовало, большинство операций шли бумажным рублём, а вот чтобы работать с безналом, приходилось печатать бумажные платежные поручения, сдавать кассу, вручную везти и сдавать банкиром платёжки, короче, тут безнал было сложнее и ценнее.

— Мне подойдут оба варианта, в том числе и бумажный, сдам в банк, объяснений, откуда сумма, никто с меня не спросит.

Танлу-Же удовлетворённо кивнул и достал увесистый конверт, которые перекочевал в мой внутренний карман пиджака.

— Скажите, Аркад Ий, вот Вы недавно приобрели мобилет?

— Да.

— Довольны? Говорят, что большинство дворян относятся к ним с пренебрежением, считая, что с магическим телефоном должны бегать слуги и помощники. С другой стороны, их активно продвигает сам Кротовский.

— Это не источник удовольствия, а объективная необходимость. Как, кстати и автомобиль. Если бы я мог перемещаться посредством артефакта или магии, просто пальцами «щёлк», и я на новом месте, то не стал бы заморачиваться и с машиной.

— То есть Вы не против мобилетов?

— Нет. Нравятся они кому-то или нет, постепенно и по мере снижения стоимости, они будут у всех. Ну, всех, кто сможет себе их позволить.

Танлу-Же кивнул.

— А почему Вы спрашиваете?

— Видите ли, среди моих коллег идёт множество дискуссий… Не только в нашей общине, но и во многих, с кем поддерживаем отношения. О применении радиосвязи, мобилетов, проводной связи, телеграфа, что хорошо, что плохо.

— Что проще в применении, то и идёт в работу.

— А Вы в своём родном, точнее сказать, бывшем родном городе, сталкивались, пользовались? Разбираетесь в технологии?

Ну, не рассказывать же ему что я попаданец из мира, где эти технологии шагнули далеко вперёд?

— Я не инженер, просто знаю, что это всё работает. Мобилет это, по сути, унифицированное двустороннее устройство радиосвязи, которое одновременно работает и на передачу и приём, объединяя свойства радио и стационарного телефона, — округло ответил я.

— А полиция? Прокуратура? Будут они это использовать в своей работе и против нас?

— Наверное, Ваших коллег интересует практический вопрос, такой, а можно ли разговор по мобилету подслушать и записать на плёнку?

— Мнений много, хотел бы услышать Ваше, Вы молоды и крайне просвещены, — уклончиво ответил китаец.

Ага, вот оно что. Выходит, в среде Триад (не будем обманываться разговорами про абстрактные общины) шла дискуссия о том, использует ли полиция и прочие правоохранители эти виды связи и возможна ли прослушка.

— Давайте я скажу Вам так. Как сказал один… не важно кто, в частности, это был кузнец, но это как раз не так важно. Так вот. Мысль такая — что один человек построил, то другой завсегда сломать может. На практике это означает, что какой бы один мастер не изобрёл бронежилет, — я постучал по-своему бронику под рубашкой, — другой изобретёт винтовку, которая его пробьёт.

— Спор брони и клинка? — снисходительно кивнул Танлу-Же. — Клинок будет обгонять. А причём тут телефон или, скажем, телеграф?

— Принцип будет тот же. Появился когда-то стационарный телефон, теперь его могут прослушивать и писать разговор на плёнку.

— Но невозможно писать двадцать четыре часа молчания, это потребует слишком много плёнки.

— Автоматика включит запись только с началом разговора.

— Допустим. Говорят, можно поставить на мобилеты шифровальные устройства?

— Можно. На практике не встречал, но уверен, что можно, — легко согласился я.

— И что?

— А то, что принцип это не поменяет. Усложнит прослушку, даст потребность дешифрования, но принцип останется таким же. Вы ещё скажите, что мобилет не имеет строгой локализации, значит негде поставить записывающие устройства.

— Да, такой аргумент тоже звучал, — не стал спорить Танлу-Же.

— Вы думаете не о том. Принцип это не поменяет. Конкретно эта проблема решается тем, что оборудование подключается к вышкам-сотам, то есть ключевым точкам прохода сигнала. Короче, это не важно. Хотите рекомендацию для всего сообщества?

— Почту за честь.

— Ну, как адвокат клиенту — скажу. Всегда надо исходить из того, что Вас или Вашего собеседника могут прослушивать. Даже в этой комнате может находиться скрытый микрофон.

— Это вряд ли, мы используем достаточно редкие артефакты для проверки таких угроз.

— Танлу-Же, уважаемый мой заказчик, — я посмотрел укоризненно.

— Хотите сказать, Аркад Ий, что я опять иду поперёк принципа?

— Да. Вроде начинаете понимать. Но, из этого вывода есть и вторичный.

— Какой?

— Обратите внимание, как Вы мне сказали про Василия?

— Как?

— Осторожно. Иносказательно. Вот Вам ключ. Нужно выработать культуру общения. Думать, как конкретные слова будут звучать в зале суда или кабинете допросов следствия.

— Неопределённо?

— Да. Говорите так, чтобы адвокат мог трактовать это не криминальным образом.

— В обычной ситуации мы переходим на мандаринский.

— И это тоже не панацея. Да, пока против кустовской полиции это помогает, но не думайте, что они не способны нанять и обучить несколько оперативников родом из Поднебесной.

— Мы этого тоже опасаемся. Ну, среди прочего.

— Воооот.

— Но мы не используем опасных и преступных слов.

— Я заметил. Знаете, юристов ещё со времён институтов сама профессия учит следить за выражениями, за словами. По сути, тут то же самое. Вам надо адаптировать свою культуру осторожного языка для современных средств связи. Нет никаких партий контрабандных макров, есть «посылка от тёти из Пекина».

Он рефлекторно усмехнулся:

— Ну, не сказать, чтобы Вы открыли что-то принципиально новое, но в целом собрали это вместе и это звучит складно. С Вашего позволения, попробую внедрить «осторожный язык» и убедить слишком смелых в том, что прослушка возможна…

— Да, может они и правы на сегодняшний день, на сегодняшний час, — перебил я его, — но Вы же понимаете, что завтра ситуация круто изменится, а все привыкнут за словами не следить. Завтра приборы тайного прослушивания будут выпускать партиями на той же фабрике Кротовского по заказу министерства внутренних дел и процесс поставят на широкую ногу.

— Вот именно! — он понял палец, — я так и говорю, что нельзя жить одним днём. С другой стороны, я успокою скептиков, которые хотят запретить использование связи, кроме живых курьеров.

— Любой метод имеет изъян, любую броню можно пробить, а курьера можно разговорить.

— Это очень надежные люди, которые используют только память, никаких записей.

— Человека можно запугать, пытать или применить магию. Короче, всё не идеально.

Танлу-Же глубоко вздохнул, а в глазах его мелькнуло сожаление о тех временах, когда работать можно было по старинке, проще.

* * *

Теперь, получив конверт, перед поездкой на Чёрный рынок я вынужденно заскочил в банк. Надо сказать, приятные хлопоты.

На выходе из машины огляделся и осторожно шагнул в солидную полутьму банковского операционного зала.

Кассир равнодушно принял от меня поступление на мой собственный закрытого типа счёт, даже не поинтересовавшись «откуда дровишки». Так что за девять минут я был уже свободен, когда, выйдя из кабинки работы с кассой, заметил в другом конце зала посетителя, который сразу привлёк моё внимание.

Почему?

Ну, в основном, потому что на нём висело сразу три типа магической защиты. Серый невзрачный мужичок, но под затёртым пиджачком висела целая гирлянда защиты от всех распространённых типов боевой магии.

Вообще, это я как дурак, пистолет, броник, нож. А маги огня, воздуха, воды и земли были способны завалить быка или такого же размера монстра Изнанки голыми руками за пару секунд. Ну, строго говоря, не одними руками, просто без всякого громоздкого и требующего обслуживания и боеприпаса оружия.

Вот от такого нападения и был прикрыт мужичок, максимально похожий на старого безобидного задрипанного бухгалтера-счетовода. Ещё один артефакт был защитой при нахождении на Изнанке второго уровня, а третий — сигнальный, то есть он сообщит, если на человека нападут.

Я присел на одно из кресел, полубоком и делал вид, что жду очереди. Зал не был пуст, кто-то приходил, кто-то уходил, так что подозрения я не вызывал.

— Предок! Филин, етить твою налево. Отзовись. Я правильно понял, что этот хрен, на которого я сейчас смотрю, это член банды «сольпуг»? – я мысленно обратился к вредной птице и, по совместительству, моему магическому покровителю.

— Ты правильно понял. Понял, что дёргаешь меня без нужды и что ты самый проблемный потомок! Чего тебе надо?

— Да или нет?

— Похож. Наверное, да. И что?

— Тогда это Фома Казначей по кличке Сыровар?

— Тебе поговорить не с кем? — Предок явно злился, уж не знаю, от чего там я его отвлёк.

— Помоги мне проследить за ним!

— Ну ты… Хорошо. Возьми любую бумажку и нарисуй на ней метку. Сработает на несколько часов, но смогу тебе сказать, куда он пойдёт.

— А как рисовать метку? Я не художник.

— Конечно, художник, только от слова худо. Нарисуй филина. Не важно как, важно, что через твою руку я проведу туда немного символьной магии. Потом отдай бумажку с меткой ему и всё.

Мне кажется, что Филин не очень себе представляет взаимоотношения в мире людей. Отдать ему метку будет непросто. Так, где рисовать?

Ручки, любовно прицепленные клерками прочными нитями, чтобы не утащили, были на многих столах. Кое-где располагались буклеты и прочая реклама.

Зал банка, как место общественное, был заряжен и рекламой, визитками сторонних организаций, причём банк их регулярно оттуда выгребал и выкидывал, а их так же упорно раскладывали.

Автомастерские, дорогие парикмахерские, игорный дом, реклама газеты, массажный салон.

Сцапав визитку массажного салона — в несколько движений, нарисовал нечто вроде совы или филина. Два глаза, уши, крылья и черточки ног.

У бухгалтера был потрёпанный портфель, который он практически не выпускал из рук.

В эту секунду он поставил его на стол, чтобы, неторопливо, при этом недовольно бурча под нос по поводу от слабого света в зале, положить в него несколько пачек документов, то есть в настоящий момент портфель был открыт.

Встал и решительно подошёл к дядьке. Исходил из того, что даже если их группировка в целом знала, что на меня ведётся охота, то маловероятно чтобы мою фотографию показывали или раздавали всем. Ну или по крайней мере, не давали такую счетоводу, потому что охотиться за мной — явно не совсем его работа.

Глава 7

Наркомафиозный бухгалтер подслеповато сощурился, глядя на меня, когда я оказался прямо перед ним. Я сжимал визитку в правой руке, незамысловато пряча её таким образом от глаз Сыровара.

— Вы здесь работаете, любезный? — я поправил свои очки и фальшиво сощурился. — Не подскажете, за той дверью валютный обмен? Какой нынче курс по фунту?

Правой рукой я махнул, указывая на дверь за его спиной и, повинуясь моему жесту, он на долю секунды стрельнул туда глазками. В эту же секунду я закинул визитку ему в распахнутый портфель.

— Не работаю, — сдержанно-нейтрально ответил он, — И там не обмен. Спросите кого-то другого. А сейчас отойдите, у меня тут конфиденциальные документы.

— Извините, не знал. Простите, что помешал.

Я отошёл и, чтобы не казаться подозрительным, пристал к проходящей по залу девушке, работнику банка, был послан в кабинку обмена валют и даже купил там пятьдесят фунтов.

К тому моменту, когда иностранные деньги легли в мой кошелёк и я вышел обратно в зал, старика и след простыл.

А ведь я могу так отслеживать «сольпуг» по городу. Для моего магического чутья они как новогодняя елка для ищущего праздник скучающего ребёнка.

Для того, чтобы быть последовательным, прямо из зала банка, со стационарного телефона «для клиентов» набрал справочную и получил от них информацию об адресе фирмы «Грюнк».

Несмотря на то, что мне давно было пора на Чёрный рынок и я даже рисковал опоздать к Канцлеру, поехал по этому адресу.

…

Это было самое заштатное офисное здание, что характерно, рядом с тем местом, где был английский клуб, куда любил захаживать объегоренный мной мистер О′Брайан.

Достал из портфеля папку с документами. Это было дело Стрижова, но, чтобы понять это, нужно прочесть рукописную и достаточно мелкую запись.

Отряхнулся, придал себе устало-чиновничье выражение лица и направился в здание, искать офис номер двести семь.

Возле входа была будка охранника, который не спрашивал у проходящих людей кто идёт и куда, да и вообще, не поднимал взгляд.

…

— Добрый день, а тут бюро частного извоза Штейнмана? — я заглянул в кабинет и обратил на себя внимание стервозного вида тётки, сидящей за столом и читающей книгу с обложкой, на которой мужественный и с волосатой грудью мужик обнимал вырывающуюся девицу с растрёпанными волосами.

— Нет. Молодой человек, Вы табличку не читали, что ли? Тут фирма «Грюнк».

— А чем Вы занимаетесь?

— Занимаемся не Вашими делами.

— А как Вашего директора зовут?

— Чего Вам надо? Уходите, — с каждым следующим ответом градус вежливости и без того невеликий, словно бы растворялся и понижался.

— Я хочу предложить ему страхование на очень выгодных условиях. Я агент.

— Спасибо, не надо! — повысила голос она. — Выйдете вон! Не знаю, где Ваши извозчики, но тут таких нет. Нам ничего не надо!

За время этих препирательств я убедился в том, что никакого директора, как и реального ведения дел фирмы, тут нет. Стол один, других помещений нет, за этим столом сидит тётка.

Три шкафа заполнены бумагами, которые стоят там давно. Пыль заботливо стирают, но в углах она остаётся, значит, папки никто не трогает.

Короче, это не офис фирмы, это, выражаясь понятным мне языком, «адрес» или «ящик».

Распрощавшись, я вышел, но не ушёл, а направился к курящему какой-то лютый самосад, завернутый в самокрутку, охраннику.

— Здравствуйте.

— И Вам не хворать, — в отличие от той тёти мужик был расслаблен и дружелюбен.

— Я ищу фирму «Грюнк».

— Да, есть тут такое, — кивнул он. — Если склероз не подводит, двести седьмой.

— Мне директор нужен, Кармыльский, есть он на месте?

— Звыняй, паря, я охранник, за всеми не слежу.

— Ну пожалуйста, дядь! Меня начальник поругает, а я человек подневольный! Я поднимался, дёргал дверь, — соврал, потому что он мог знать что-то дополнительное и ценное знать, — На месте никого нет.

— Там деваха обычно сидит. Одна. Но я тебе так скажу, не видел никогда я никакого этого… Мыльского. Знамо дело, в другом месте сидит.

— Ну, спасибо и за это. Будем искать.

Охранник многозначительно пожал плечами.

…

Покончил с поиском фирмы «Грюнк», а вернее убедившись в том, что их офис — это «ящик» и никого я там встретить не могу даже в теории. Или могу? Кажется, мне нужен Николай Викторович.

Теперь можно в машину и на рынок.

Крошечный червячок сомнений неутомимо ковырялся во мне и стал делать это ещё сильнее, когда я прошёл мимо до боли знакомого английского клуба. Разбитые окна были закрыты деревянными щитами, дверь пострадала, но была грубо отремонтирована, на полную замену, видимо, у них не было средств или времени.

— Да етить твою налево, — раздражённо сказал я сам себе, плюнул под ноги, чего за мной случается редко и решительно шагнул к клубу.

— Да, сэр? — с бесстрастным достоинством главного камердинера Букингемского дворца спросил меня пожилой слуга за стойкой на входе в клуб.

Это самоуважение и то, что клуб продолжал функционировать после таких разрушений, на мой взгляд, было достойно похвалы, хотя зашёл сюда я не за этим.

— Айм сорри! Кен ай спик виф мистер Фредерик О′Брайан? Сенк ю.

— Yes, sir. You can wait here, — он указал мне на одну из трёх длинных лакированных лавок, куда я неспешно присел, чтобы подождать.

Слуга без внешнего проявления эмоций проследил за манёврами моей филейной части и затем величаво удалился.

Конечно, моё произношение было на уровне выпускника Березовской сельской школы для умственно отсталых уродов, коим, в сущности, я и являлся, но тем не менее, даже моё чудовищное произношение было понятно «носителю». Большего мне пока что и не требовалось.

Ясен красен, что дядька-слуга стопудово мог говорить и по-русски, всё же мы не в Йоркшире, а на границе степи, но мне показалось, что обратиться к нему на русском было неким колхозным лоском.

Через долгие четыре минуты показался и мой старый приятель, О′Брайан, который при виде меня ошеломлённо крякнул, как престарелый селезень.

Он и правда значительно сдал, словно прежняя встреча со мной состарила его на несколько лет. Он опирался на трость, при виде которой я вспомнил, что и у меня такая же есть, лежит где-то в машине.

Тростью же он и указал на выход, куда я проследовал, чтобы поговорить с ним за пределами клуба.

— Пришёл поиздеваться над стариком?

Объективно О′Брайан был младше прежнего меня, так что уж кем-кем, а стариком я его не считал.

— Нет.

— А зачем?

Мы присели на лавку и со стороны это смотрелось забавно, потому что каждый сидел на самом краю, то есть максимально далеко друг от друга. В этом было видно, что мы друг другу не доверяем, категорически и на инстинктивном уровне.

— Рассказать одну, скажем так, историю. Не возражаете?

— Ну, раз уж я оторвался от «Файненшнл…», — он достал из внутреннего кармана сигариллу, посмотрел на меня вопросительно, вздохнул, пристроил трость на лавку, достал спички и сам себе дал прикурить от зажжённой спички.

— Так вот. В одной серии охотников… Скажем так, в одном художественном произведении, была ситуация. Играли команды стороны света, то есть добра и стороны зла, то есть тьмы.

— Во что играли?

— Ну, если это важно, то в бейсбол, это такая игра, распространённая в северных штатах Америки.

— Совсем распоясались проклятые колонисты, — О′Брайан пустил струю дыма. — и что там игроки?

— Играло добро против зла. Зло постоянно жульничало. И один из главных героев был завербован в команду добра и тоже попытался жульничать. И тогда судья заметил и назначил ему штраф, наказание.

— За что?

— За то, что жульничал.

— Постой, приятель, ты сказал, что зло всё время это проворачивало?

— Да. Наши тоже самое сказали. А судья ответил, что «злу положено обманывать, юлить и мошенничать». Но если это будет делать и добро, тогда добро от зла не будет отличаться.

О′Брайан закашлялся от очередной затяжки, но после с любопытством спросил:

— Забавно. Зло и добро отличаются. А кто ты, говоришь, был тот мудрый судья?

— Смерть, — выдохнул я. О′Брайан помрачнел. — Смерть — единственное, что способно примирить добро и зло.

— То есть, ты пришёл меня убить, приятель? — с подозрением сощурился О′Брайан.

— Что? Почему? Нет. Смысл не в этом.

— А в чем смысл твоей басни?

— Это не басня. Смысл в том, что в нашей с Вами ситуации я поступил нехорошо.

— Добренького включил? — по скептически скривившемуся лицу британца было видно, что он всё помнит и ничего не забыл, и не простил. Впрочем, простить можно только того, кто просит прощения.

— Не совсем так. Я поступил так, как того требовала ситуация, я двигался к цели и не врал. Если бы потребовалось получить Ваш хладный труп, я бы его получил.

— Как поэтично. Но ты должен понимать, я сто раз пожалел, что револьвер с собой не взял.

— Понимаю. Как джентльмен Вы пристрелили бы меня, как только выдалась бы возможность. Ну, или точнее сказать, попытались бы, потому что у меня… скажем так, есть артефактная защита против огнестрела.

О′Брайан снова раздражённо крякнул и затянулся, храня молчание и ожидая продолжения моих слов.

— Я поступил в той ситуации правильно, добился цели, удержал ситуацию и получил для своего клиента контроль над фабрикой. Но теперь ситуация изменилась.

— И?

— Хочу как-то исправить ситуацию, иначе получается, что я с Вами поступил так же, как Вы поступали всю свою жизнь.

— А что не так с моими поступками? — искренне удивился О′Брайан.

— Фредерик, Вы же преступник, мошенник и подлый убийца, Вы буквально в спину людей убивали, с Вашими поступками дохрена чего не так. По Вам в Вашей Британии петля плачет!

— Боже, храни королеву! — он иронично отсалютовал почти докуренной сигариллой.

— Но я-то не такой человек.

— А мне вот вообще не удалось выяснить, какой ты человек. Например, как зовут, адресок какой, я бы нагрянул вечерком с визитом.

— Плохая идея, Вас мои, скажем так, бизнес-партнёры, ломтями нарежут и это сейчас не бравада. Вы же не разучились правду распознавать, нет?

— Нет.

— Короче, по многим причинам убить меня Вам никто не даст. Например, видите того парнягу, который сидит на заборчике и делает вид, что гипнотизирует голубей?

— Ну, вижу, зрение ещё до такой степени не подводит, а что?

— Телохранитель мой, Джо зовут. Допустим, Вы попробуете меня удушить, он Вас убьёт.

— Что-то он мало похож на Джозефа… Проверять не будем… Пока что не будем. Переходи уже к делу, а то моим старым костям на улице зябко без бренди.

— Так вот. Заплатить Вам гору денег у меня не хватит финансов. И всё же я чувствую перед Вами некоторую вину. Поэтому я предлагаю Вам два варианта.

— Как в прошлый раз? Ты не думай, приятель, я ту историю раз шесть в голове прокручивал, если не больше.

— Нет, варианты чуть приятнее. Первый, Вы говорите, что от бизнеса устали. Я Вам доплачу ещё восемь тысяч за Ваши акции.

— Грабёж, — без огонька среагировал О′Брайан, словно торговался, хотя и понимал, сделка уже состоялась, его слова тут ничего не решают.

— Второй вариант, если Вы ещё готовы заниматься делами, то я Ваш бизнес чуть поправлю, помогу Вам значительно более умно уклоняться от пошлин по торговле углём, чем Вы привыкли.

— Да ладно, что ты можешь знать про таможенные правила и законы?

— Ну, что-то знаю. Я же хороший адвокат, а не только человек с пистолетом. Так что Вы выбираете, помощь Вам по бизнесу или разовую выплату, и я пошёл?

— Ты же понимаешь, приятель, что я не могу тебе доверять, после всего, что случилось?

— Мистер Фредерик, после того, что я про Вас знаю, я бы никому не советовал Вам доверять ничего дороже пачки сигарет и никогда не поворачиваться спиной. Но наши отношения, если таковые случатся, будут основаны, как это ни странно, не на доверии.

Он снова кашлянул и забросил сигариллу в мусорку.

— Если моё слово что-то значит, то я и не мечтал тебя ещё раз увидеть. Я бы хотел выбрать долгосрочное, как ты там сказал… Короче, приятель, наши отношения могут быть построены на любопытстве. Мне любопытно посмотреть, как тебя за твои дела прикончат. Ну и на похороны прийти.

— Пообещайте, что прямо или косвенно не будете пытаться меня убить.

— Легко.

— Клятва перед лицом моего Предка-покровителя, от Вас, как члена клана. И если Вы нарушите, то мой покровитель взыщет с Вашего.

— Да чтоб тебя черти драли! — возмутился О′Брайан. — Ладно. Клянусь. Постараюсь воздержаться сам. Всё равно тебя прикончат.

— Кстати, об этом. Первым пунктом нашего сотрудничества будет Ваш совет.

— Мой? И что же я могу тебе посоветовать, приятель, кроме хорошего парикмахера?

— Вы когда-то состояли в банде. Да, давно. Мы с Вами сейчас противостоим другой банде. Мне нужен совет по тактике и стратегии.

— Почему мой?

— Говорю же, Вы состояли в банде. Да и вообще. Я стою тут один в море беззакония, поговорить не с кем, посоветоваться.

— Совет нужен? Однако. Ну, такие советы на сухую никто не даёт. Тут рядом с клубом есть магазин, где продают терпимого качества джин.

Кажется, сегодня на Чёрный рынок я не попаду. Но и пить с человеком, который перманентно хочет меня убить, противоречило идее здравого смысла, да и в целом я не пью.

— Показывайте.

* * *

Канцлер встал и терпеливо ждал, пока покалывание в суставах не уменьшилось. В последний год суставы беспокоили его всё больше и больше, он пробовал новые мази и лекарства, некоторые в той или иной степени помогали.

В чём он был совершенно уверен, так это в том, что переезд в Вольный город, ровно, как и полное искоренение всех следов его прошлой криминальной жизни, дало ему возможность хотя бы дожить до больных суставов. Насколько он знал, все прочие члены банды сгинули или на каторгах, или в безвестных могилах.

Так что излишний вес, суставы и мощные процессы потери волос (за исключением ноздрей, по какой-то причине там, где он их стыдливо удалял, они как раз упорно регенерировали), одышка и потеря нескольких зубов воспринимались им, как ни странно, с оптимизмом.

Он двинулся по достаточно небольшому помещению его «офиса», когда дверь решительно распахнулась.

На пороге стоял измученный, но довольный собой адвокат Филинов, который лучезарно улыбнулся:

— Я успел⁉

Канцлер непроизвольно крякнул, откашлялся и ответил:

— Да. Успел.

…

— Постараюсь Вас надолго не задерживать, но… У меня заказ.

— Сегодня я намерен пойти в театр, так что никаких срочных заказов! — твёрдо ответил пожилой фальсификатор.

— Да Предок с вами, меня давно научили отличать важное от срочного. Никакой спешки, мне бы просто понять… скажем так, бюджет, смету задачи.

— То есть документ не один? — Канцлер с сомнением посмотрел на кресло, стоит ли ему сесть, чтобы не тратить силы на стояние или не стоит лишний раз «гонять» суставы.

— Да. История такая. Есть автомобили.

— Сколько?

— От десяти до пятнадцати. А это влияет на цену?

— Ага. Дальше, — подумав, Канцлер всё же сел и придвинул к себе листок бумаги, делая пометки.

— Я сделаю документы по покупке этих документов сводным списком на кустовскую фирму.

— От кого покупаем? И сразу же, изображаем покупателя и продавца?

— Покупатель настоящий. Только продавца. Подписи и печати.

— Я так и думал. Фирменный бланк?

— Пожалуй, да.

— С водяными знаками?

— А дорого будет?

— одиннадцать с половиной за каждый лист защищённых бланков. Плюсом к остальной смете. Откуда будем показывать ввоз?

— Думал про Турцию, Стамбул. Как считаете?

— Если нужно показать непроверяемое происхождение, то вполне пригодно. Уже есть конкретная фирма?

— Нет. Нужен реально существующий крупный оптовик, занимающийся техникой, машинами, лодками и прочим. Знаете такого?

— На память не назову, но если дадите пару дней, то у меня будут оттиски печатей, образцы подписей и бланки подходящей фирмы. Но Вам придётся положится на мой выбор. Либо приносите свой, но риски будут Ваши.

— Уважаемый Канцлер, риски в любом случае есть всегда, я об этом предупреждаю клиента, а вот насчет Вашего выбора, то Вам я всецело доверяю, выбирайте, ищите, понадобится больше, чем пара дней, ничего страшного.

— Хороший подход. Таможенные документы на ввоз будем делать?

— А как же!

— Новороссийская таможня?

— Думаю, да.

— А я бы в Вашем случае применил другую. Опять-таки, если Вы доверяете моему чутью.

— Доверяю. Давайте поставим статус доверия Вашему профессионализму как нечто основополагающее. А что не так с Новороссийской таможней? Она же самая массовая?

— Да, это так. Но у них есть скверная привычка всегда отвечать на запросы из Кустового. Таким образом, если наши документы захотят проверить на качество подписей и печати, то мы проверку пройдём, а вот если сделают запрос…

— Всё раскроется, пузырь лопнет. Предложите решение проблемы?

— Да, предложу. Нужен один из второстепенных таможенных постов Северного Кавказа, работающий по сухопутному трафику. Ведь груз могли ввезти из Турции по автомобильным дорогам?

— Могли, хотя это сложнее и дороже. А что это даст?

— Ну, внутренние посты не отвечают на запросы. Они не обязаны отвечать, вот и плюют, просто выкидывают такие письма и всё. Притом у них там тоже есть свой серый трафик. Проще говоря, «контрабас». И это многим известно, но на это закрывают глаза, потому что они никогда не пропускают оружие и английский порошок.

— Ну да, — легко согласился я, — эту дрянь тащат как-раз таки через наш чудесный город. Что-то ещё?

— Транспортные документы, декларация с отметкой «ввоз запрещён», корешок уплаты таможенных пошлин. Пожалуй, я не смогу Вам за пару минут посчитать стоимость работы, уж простите, Аркадий.

— Это Вы меня простите, господин Канцлер. Появился тут как чёртик из коробочки, набросился. А у Вас уже конец рабочего дня.

— Böse Kühe haben krumme Hörner, — с почтением ответил на это Канцлер.

Я лишь растеряно моргнул, поскольку мои познания в немецком ограничивались «Hände hoch» и «Hitler kaputt».

— Давайте остановимся на том, что Вы сможете мне озвучить приблизительную смету послезавтра. И сроки, чтобы без спешки всё сделать в отменном качестве. Качество важнее скорости.

— Этот подход меня радует. Дисциплина и порядок. Завтра к полудню смету посчитаю, — отмахнулся он. — Как говорится, Liebe macht blind.

— Эээээ, красивый у Вас язык, герр Канцлер.

— Gut.

— Тогда до завтра?

— Да. Вы идите, я минутку посижу, потом буду закрывать лавку. Идите, идите.

Глава 8

С дураками бессмысленно спорить, они затянут вас в свою среду обитания, а там задавят за счёт опыта.

Примерно то же самое намерен был сделать я. Буду тянуть этих отбитых наркобарыг в своё поле, а там давить за счёт методического профессионального мастерства. Что может адвокат против наркомафии? Ну, допустим, у конкретно этой есть легальная фирма (и возможно, что даже не одна), которая позволяла платить легальные зарплаты, проводить платежи и вообще выполнять легализаторские функции.

Подозреваю, что бухучёт у них вполне себе на уровне, тем более, что хозяйственной деятельности в обычном смысле этого слова они не вели. То есть, подавать жалобу, чтобы их проверили фискальщики, смысла не было. Да и в таком случае вмешается их чиновничья крыша и такую жалобу отправят прямиком в урну. А может и стоит попробовать, особенно, если Тайлер сможет разузнать фамилию и должность этой «крыши». Нет, определённо, у меня будет для Канцлера ещё пара небольших заказов уже лично от себя.

Я приехал на Чёрный рынок слишком рано, чтобы идти к немецкому фальсификатору, поэтому ноги сами собой зашагали в центр Чёрного рынка.

…

— Николай Викторович? К Вам можно? — постучал я в открытую дверь кабинета учётной службы Черного рынка.

— Иван Иванов, я уже говорил. Да, Аркадий, извольте.

— Мне бы человечка поискать.

— А что с тем подрядчиком? — осведомился начальник службы учёта.

— Жив, здоров и весел. Работу выполнил, оплату получил. Его за руку зверюга цапнула, но ничего серьёзного.

— Мы потом проверим, чтобы подтвердить или опровергнуть Ваш рейтинг, как заказчика. Значит, Вам нужен кто-то принципиально иной?

— Да. Для начала мне нужен домушник.

— Оговорка «для начала», — спокойно рассудил «Иванов». — Означает, что будут и ещё… Прошу уточнить, под сленговым словом «домушник» Вы полагаете того, кто совершает квартирные и домовые кражи с самостоятельным проникновением, неявно, то есть, работая скрыто, без насилия или угроз, специализируется на изъятии малогабаритных ценностей, в первую очередь, денежных средств, макров, драгоценностей?

— Очень ёмко и по существу. Да, именно такой мне и нужен.

— Есть как минимум, две дюжины кандидатов. Но мы со своей стороны не сторонники устраивать конкурсы, понадобятся дополнительные критерии.

— Это ни к чему, я выберу того, кого Вы порекомендуете и всё.

— В любом случае, прошу Вас пройти на кассу и оплатить десять рублей за услуги поиска подрядчика.

— А могу я оплатить непосредственно Вам?

— Аркадий Ефимович, тут Вам не дорожная полиция с оплатой штрафа на месте. Мы стремимся к порядку в нашем общем месте и чего бы стоили наши усилия, если бы сами нарушали его даже по такой мелочи?

— Касса налево и в соседнем здании? — покладисто не стал спорить я.

* * *

Служба учёта порекомендовала мне молодого вертлявого парня, который был одет в комбинезон обувщика-ремонтника с высоко засученными рукавами.

На обнажившихся частях рук виднелись татуировки самого паскудного качества. Впрочем, я отметил, что если одежду поправить, то ни одной татуировки на видном месте не будет заметно. Всё же «тату» не только самовыражение, но и особая примета при полицейском поиске и большинство профессиональных преступников среди прочего избегали любых особенностей организма, делали операции по удалению шрамов, не носили ярких причёсок, скрывали физические недостатки.

Некоторая анонимность ценилась.

«Иванов» порекомендовал мне Александра, по прозвищу Кикимора, потому что тот имел высокий рейтинг именно, как наёмный вор, то есть дисциплинированно и успешно выполнявший разные поручения.

— Для начала, господин хороший, никаких имён и личного знакомства, — серьёзно сказал мне парень. — Увидимся на улице, даже не здороваемся. Понадоблюсь по делу, я в своей мастерской.

Я усмехнулся. У него была крошечная обувная лавка на границе Центрального рынка и это означало, что он мог ответить на вопрос полиции, фискальщиков или кто его ещё спросит — откуда у него доход, чем он занимается и так далее. В своей карьере он дорос до «легализации».

— Принял. Как мне Вас называть?

— Кикимора или обувщик. И не спрашивайте почему. Вы для меня заказчик и всё. Мою стандартную таксу Вам назвали на Чёрном?

— Сто рублей.

— Вас устраивает?

— Да, раз я пришёл. К чему вопрос?

— Ситуации бывают всякие и самыми большими жадинами потом оказываются те, кто громко смеются и громогласно заявляют «я тебя не обижу». Не обижу — это не математическое выражение. А я, знаете ли, пытаюсь тут образование получить. Не век же мне в сапожной лавке сидеть?

— Кстати, понадобится юридическая помощь в бизнесе, обращайтесь.

Он вздохнул:

— Ну вот, Вы уже нарушаете границы. Личные знакомства…

— Ерунда. Просто возьмите визитку. Так или иначе, я человек публичный, никто и слова не скажет, что Вы меня знаете. Итак, я официально заявляю, что цена меня устраивает. Что делаем? Мне показать Вам место?

— Картой я и сам пользоваться умею. Давайте адрес.

Я диктовал, он записал простым карандашом на газете, причём, писал он явно своим собственным шифром, какие-то закорючки и цифры. Потом озадаченно постучал деревяшкой карандаша по бумаге.

— Это не жилой дом, если, конечно, мне не изменяет память.

— Всё верно. Это офисное здание. Насколько я мог судить магическим зрением, артефактной сигнализации или магической защиты ни на самом здании, ни в офисе двести семь там нет. Скорее всего, там нет и ничего ценного.

— А зачем же тогда я? — недоуменно поднял бровь Александр.

— Мы ищем то, что им не кажется ценным и важным.

— Особенная вещь?

— В некотором роде. При выполнении задания Вы пользуетесь фонарём, сможете читать?

— Методы и инструменты, как и время работы — Вас не касаются. Читать, если это что-то короткое, вполне себе могу. Остановимся на этом. Что мне предстоит похитить?

— Это офис фирмы «Грюнк». Название что-то Вам говорит?

— Нет, а должно?

— В офисе стоят стеллажи и стол, в них документы или их имитация.

— Я ищу что-то конкретное? Предупреждаю сразу, задача по разбиранию кипы бумаг, которая займёт пару часов, меня категорически не устраивает. Даже конкретную папку искать будет не очень здорово. Вдруг она в сейфе, о котором Вы не знаете? Я не медвежатник, это совсем другая специализация.

— Не волнуйтесь, мистер Кикимора, мы ищем простые, в том числе заполненные бланки этой фирмы, там, где есть оттиски печати и образцы подписи их директора. Можно несколько, можно плохого качества. Если попадутся бланки других фирм, заодно, то берите и их, они могут быть связными компаниями-партнёрами или сателлитами.

— Так, — он сложил руки ладонью о ладонь, будто молился, — подводим итог. Я ищу какие попадутся документы, где есть печать и подпись директора фирмы «Грюнк», в том числе бланки, желательно несколько. При этом, если мне попадутся контракты или документы по иным предприятиям, я их тоже беру.

— Верно.

— А документов в целом много?

— Два шкафа, тумбочка и стол. Там, скорее всего, фирменная, но не имеющая значения документация, в том числе искомое.

— Вы видели своими глазами?

— Ну да.

Он дал мне пустой серого цвета лист и всё тот же потрёпанный карандаш.

— Рисуйте схему, господин хороший, как там всё расположено.

— Ну, я не художник, — мне тут же совершенно некстати вспомнилась язвительная фраза Филина по этому поводу.

— Высокое искусство от Вас и не требуется, мне нужно просто спланировать свою работу. В моём деле мелочей не бывает.

Я неторопливо рисовал, постепенно дополняя разнообразными деталями, пока он не кивнул удовлетворённо.

— Давайте так, господин хо… заказчик, поиск бумажек по другим фирмам и совершение дела таким образом, чтобы пропажа бумаг не была заметна, чтобы наш с Вами клиент вообще не заметил, что у него вообще что-то пропало, как если бы изъятие вообще не состоялось, а я в этом тоже заинтересован, как дополнительная услуга потребует от Вас дополнительного ассигнования.

— Сколько?

— Двадцать пять рубликов, — твёрдо и решительно произнёс он, явно не ожидая какого-нибудь торга с моей стороны.

— Согласен. Что с меня? Когда приступите?

— Два дня минимум, а так, если мне что-то покажется подозрительным, то и неделя. За срочность доплата — ещё сто рублей.

— Не надо срочности, пусть всё идёт своим чередом.

— Тогда вносите предоплату. Учтите, даже если я ничего не найду, но проникновение состоится, оплата за основную услугу, сто рублей, всё равно причитается.

— А бывало у Вас, чтобы Вы… как Вы это называете, проникновение сделали, но ничего не нашли?

— Вообще-то не было, но мало ли что…

— Внесу Вам стопроцентную предоплату, думаю, что в моей истории тоже всё будут ровно. Как и когда мне узнать результат, забрать?

— Приходите утром третьего дня, приносите обувь на ремонт, чтобы не выглядело подозрительным.

Я кивнул и полез за деньгами. Одни траты с чёртовыми «сольпугами». Однако ситуация стала переходить для меня в практическую плоскость, то есть это работа, которую надо сделать, чтобы навредить им столь существенным образом, что они не смогут вести свой бизнес в Кустовом.

Договорившись с обувщиком, поехал обратно на Чёрный рынок.

Поездки по городу меня категорически не напрягали, скорее наоборот, я всё больше привыкал к внутреннему ритму Вольного города, к скорости и эмоциям его людей, не реагировал на стоящие на перекрёстках группы гоповатого вида парней в кепочках.

Кстати, это тоже идея — кепочки.

* * *

Канцлер встретил меня на улице, однако для разговора потащил в свой офис и посадил за стол.

— Буду говорить, как есть, Аркадий…

— Вы не берётесь за мой заказ?

— Что? Нет. Я посчитал смету, выходит целых четыреста восемьдесят рублей.

— Фууух… герр Канцлер, не пугайте меня так.

— Я могу сделать скидку с учётом наших отношений и эта сумма, это всего лишь отправная точка, — напряжённо сказал он.

Оно, конечно понятно. Обычно ему просят подделать справку из местного земельного комитета за восемь рублей или потрёпанный гражданский паспорт за двадцать пять (услуга, распространённая в этой части города, тут многие приобретают себе другие фамилии, имена и прочие данные, это вообще распространённый путь в жители Кустового). А тут работы почти на полтысячи рублей.

Позволив себе улыбнуться уголками рта, я ответил на это предложение поторговаться:

— Я, наверное, покажусь Вам самым странным участником торга, герр Канцлер.

— Меня нелегко удивить. Но я готов спустить цену до четырехсот тридцати рублей.

— А я всё же попробую удивить. Девятьсот.

— Что? — растеряно моргнул мастер фальсификации.

— Девятьсот рублей вместо четырехсот тридцати.

— Как?

— А так. Я не стану уменьшать, а увеличу вдвое Ваш гонорар. Иначе это было бы слишком дёшево. А дешевые услуги никто не ценит. И не забывайте, что за эти услуги плачу не я, а… скажем так, бравые пацаны. Ситуация у них серьёзная и местами даже патовая. Они договорись об этих машинах и начали их везти ещё когда был прежний глава фискальной службы.

— Которого, говорят, посадили?

— Да, именно так. И теперь они с этими машинами, что называется, встряли. С новыми чиновниками не договориться, к прокурорским они вообще не знают, как подойти. Они готовы даже платить полную ввозную пошлину, а это намного-намного больше, чем та тысяча рублей, но даже этого пока что не могут по причине происхождения автомобилей.

— Не уводите меня в сторону. Вам удалось меня удивить, бялякяй абый.

— Что? Как Вы сказали?

— Говорю, юнге манн, юный друг. Полагаю, мне стоит вернуть Вам часть гонорара в качестве…

— Никаких откатов, комиссий, мзды. Вся сумма Вам.

— Но как же… Как мне отблагодарить Вас?

— А вот это можно. Мне нужно изготовить несколько документов, в том числе печати двух фирм, одна кустовская, другая московская, причём реально существующая, подписи. Плюс, как минимум, два письма от имперских ведомств.

— Какие ведомства?

— Генеральная прокуратура империи, Имперская таможенная служба. Только потребуется время, чтобы найти образцы.

— Пусть моего молодого друга не беспокоят такие мелочи. Вы не совсем в курсе нашего вида деятельности, но у нас… тех, кто занимается документами, собираются и регулярно обновляются коллекции оригинальных писем, запросов, требований, с бланками, печатями и подписями всех широко известных учреждений и органов власти. Вот что-то редкое было бы трудно достать. Потребовалась бы Вам справка от какого-то командира таллинского военного гарнизона, это было бы сложно. А подпись Кречета каждый новичок знает и умеет.

— Так, императора трогать не будем. Да и наши письма, они, как правило, идут начальникам департаментов или второстепенным замам. И печать не гербовая, а «для документов». Не станет целый министр какую-то херню подписывать.

— А мы разве делаем херню? — скептически спросил Канцлер.

— В масштабах вселенной, да. А так, это требование провести проверку фирмы, потому что по её экспортным операциям возникает подозрительная активность и признаки уклонения от уплаты акцизов и ввозных пошлин в особо крупных размерах.

— А зачем такое изображать?

— Надо. Надо чтобы кое-кого потрясли.

— Личные междоусобицы? Одобряю.

— Если я Вам подготовлю текст письма, то Вы сможете его сделать на бланке и со всеми реквизитами?

— Конечно, у меня и настоящая печатная машинка министерства внутренних дел империи есть. Списанная и со спиленным серийным номером, но шрифт внушает уважение. На кого пишем?

— Да фирма одна местная. «Грюнк» называется. Слышали о такой?

— В первый раз слышу, — ни один мускул не дрогнул на лице Канцера, хотя за его реакцией я следил очень тщательно. Вот и обратная сторона секретности работы «сольпуг».

— А второе письмо? — оторвал меня от раздумий Канцлер.

— Представление о служебной проверке полицейского чина по подозрениям в связах с организованной преступностью и получении взяток.

— Вот это уже серьёзно. Кто таков наш чин?

— Пока не знаю, на днях должно всплыть имя и звание.

— Ну, загрузили Вы старика работой. Давайте уже с чего-то начнём? Приносите списки тех машин, может быть, какой-то аванс.

— Да, займусь в ближайшее время. Как раз завтра встречаюсь с заказчиками. Они мне подтвердят смету и схему работы в целом, я Вам дам знать. У Вас есть мобилет?

— Нет, категорически нет. По старинке, всё вживую. Специфика работы.

— Ну да, чего это я? Буду рад посетить Вас снова и снова.

— Долгие лета, Аркадий. Как говорится, Da liegt der Hund begraben.

— Да, как скажете. Всего доброго, я пойду.

* * *

Мы с Джо, который поджидал меня на улице, хотя и мало разговаривали на эту тему, оба понимали, что Чёрный рынок прямо-таки идеальное место для нападения на меня. Людно, причём люд самый разный, масса путей нападения и отхода, полиция тут не водится, а местный патруль службы безопасности хотя и внушает самое серьёзное уважение, ходит редко.

Убьешь, скорее всего, даже расследования не будет, по крайней мере полицейского.

По дороге к машине Джо держался чуть в стороне и сзади, мониторя всех, кто двигался в моём направлении. А я сканировал магическим чутьём. В отличие от китайца, я знал, что «сольпуги» постоянно используют кучу магии и макров, так что они видны издалека.

Такая манера поведения в людных местах приводила к тому, что мы двигались несколько медленнее, чем могли бы, зато я был всё ещё жив.

Продолжать оставаться живых входило в мои планы на каждый вечер, поэтому, когда из бокового прохода, торгующего шапками всех фасонов показался неприметно одетый хмырь с руками в карманах и в кепке, надвинутой на глаза, даже смазанный взгляд с применением магического чутья заставил меня остановится и чуть присесть.

Чужак горел, как новогодняя елка, а в правой руке у него, прямо в кармане, который был прорезан до самой подкладки горели шесть ярко-алых огоньков магических зарядов, снаряжённых в барабан револьвера.

Сердце пропустило один удар.

Бросив взгляд на Джо, я перевёл его на хмыря и расширил глаза.

В последний момент чужак понял, что я его вижу и вообще, засёк. Вот только он увидел меня, но не Джо.

Сразу насколько действий произошло одновременно.

Я сжался и потянулся к своему кольту. Бородатый лысый мужик, который плёлся за мной с грузом из нескольких плетёных корзин налетел на меня и выругался.

Чужак шустро достал из кармана револьвер и стал наводить на меня. А ещё шустрее оказался Джо.

Джо не был вооружён, но, в целом, мне стало понятно, почему триады поставили его охранять меня. Он преодолел расстояние до чужака за долю секунды и выбил оружие раньше, чем тот успел выстрелить хотя бы раз.

Чужак явно попытался достать что-то (и что бы там ни было, это не сулило ничего хорошего) второй, левой рукой, но Джо сделал неуловимое движение и ударил ему по левой руке так сильно, что она согнулась под не предусмотренным природой углом.

Раньше, чем чужак заголосил (а это, наверное, было больно) Джо совершил серию беззвучных и крайне быстрых ударов тому в район рёбер, скорее всего, отбивая внутренние органы в фарш, а рёбра — безжалостно ломая.

Ещё через секунду Джо ударил его сзади в основание черепа, чужак дёрнул головой куда-то вверх и стал заваливаться на спину.

К этому моменту я уже перешагнул через упавшую возле меня корзину и, игнорируя матерные вопли бородатого, шагнул к дерущимся, одновременно отпуская рукоять кольта и трогая активирующим действием Шило.

Изнанка.

В этот раз мы, все втроём, оказались на берегу какого-то холодного и спокойного озера, над которым парил небольшой туман.

Глава 9

Чужак снова попытался достать что-то, в этот раз из внутреннего кармана, манипулируя несломанной правой рукой, но Джо, который дрался молча и ожесточённо, никаких тебе «ки-йая» и прочих пугающих звуков из карате-фильмов, снова был быстрее, выбил это «что-то» из рук нападавшего и отправил предмет, который наверняка был очередной смертоносной штукой — в озеро.

Водная гладь отчётливо плюхнула и отозвалась кругами на воде.

Джо несколько раз ударил чужака по лицу, причем тот от каждого удара дёргал головой.

— Хватит.

Джо остановился, бросил взгляд на меня. Всегда такой спокойный и хладнокровный, он оставался столь же внешне равнодушным, ни один на лице мускул не двигался, однако в его глазах плясало безумие, помноженное на ярость.

Впрочем, мой телохранитель вполне мог держать себя в руках.

Я достал пистолет и выстрелил, целя возле лежащего на пляжных камушках чужака. Пуля звякнула о камень, а наш поверженный противник ощутимо дёрнулся.

— Ты меня слышишь, понимаешь?

Он молчал и только чёрные глаза, полные ненависти, свидетельствовали о том, что несмотря на переломы и удары по голове, он всё так же сфокусирован и готов попробовать меня убить в любой момент.

— Не дёргайся или я тебя убью. Ну или пёс с тобой, дёргайся и тогда… я тебя убью.

Я посмотрел на Джо, а тот достал из кармана какую-то обманчиво-неприметную верёвку, сцапал правую, а потом и левую руку чужака и связал их ему за спиной. Было видно, что сломанная рука доставляет ему адскую боль, однако он не проронил ни звука.

— Я не стану тебя убивать. Не стану спрашивать, кто тебя послал, знаю это и так. Не стану бросать тут, хотя такое выбило бы из братства ещё одного бойца. Я прошу тебя передать послание своим боссам. Ты всё равно бы сделал это…

Верёвка была не простой. Это китайский активируемый артефакт, который подавляет любые магические способности связанного, аналог наручников для магов, которые есть у полиции и прокуратуры.

— Передай, что я знаю, где вы живёте. И рано или поздно я стану приходить к вам домой, один, под покровом ночи и вы тогда станете исчезать.

— Братство невозможно победить, червь! — с апломбом пробурчал себе под нос чужак, чем впервые издал хоть какие-то слова.

— Можно ранить, можно убить, — отрезал я.

После этих слов Джо ударил связанного под рёбра, тот зашёлся в кашле. Не очень-то благородно бить лежачих, но мне нужно было понизить его боеспособность, чтобы спокойно вернуться назад.

Там, где мы исчезли полминуты назад, может быть только корзинщик, собирающий свой груз. А может быть и патруль службы безопасности Чёрного рынка, с которым я не горел желанием общаться, что-то им объяснять.

Покопавшись, я достал из кармана портальный свиток. Он был настроен на возврат возле кустовской академии, но меня такой адрес вполне устраивал.

Сломал печать, активировал его, кивнул Джо, тот резво подхватил чужака и закинул в портал, буквально в кусты.

— Эй, что там у вас? — нас окрикнул охранник, скорее всего от академии, который заметил полёт тела в кусты.

— Наш приятель слегка перебрал водки, — отмахнулся я. — Мы пойдём, приведём извозчика и заберём его.

— Уж заберите, а то меня поругают. Иначе я полицию вызову!

— За что? Валяться по кустам не запрещено.

— По городским кустам валяйтесь сколько влезет, — не согласился со мной пожилой охранник, — а в кустах академии нельзя. Не положено. Десять минут вам.

…

Мы действительно нашли извозчика, но забирать слегка помятого убийцу не стали. Отпустили так отпустили. Ничего, сам встанет и уберётся вон, не маленький. Извозчик отвёз нас на Черный рынок, а если точнее, то к моему автомобилю, сев в который, я решил, что на сегодня уже наработался.

Джо погрузился в себя, словно анализировал прошедший бой, только раз посмотрел на меня и попросил доложить о случившемся Танлу-Же, явно имея в виду мой мобилет.

Я действительно набрал главу триад и в двух словах, без красок и эмоций, обрисовал нападение, делая основной упор на том, чтобы похвалить Джо и попросить выписать ему премию за меня.

Завёл мотор и поехал в направлении китайского квартала, чтобы оставить там своего охранника. Наверняка ему тоже надо прийти в себя. Руки помыть после драки, массаж кистей, шлёпнуть стаканчик сорокоградусного байцзю, китайского аналога водки.

Чёрт, я опять думаю про алкоголь! Не убирая мобилет, набрал Кастета.

— Константин.

— Алё, чё? Эт кто?

— Аркадий, адвокат. По нашему вопросу.

— А ну да, ну да. Говорить особо не могу, связь плохо фурычит. Но ты чё-то нарыл?

— Да, нарыл. Помнишь, мы за охоту говорили?

— Конечно! Можем завтра пойти, там и побазарить. Тебя забрать? Мы тебя заберём и вместе поедем до портала, там внутри пешкарусом. Привезём — увезём, как дорогого гостя. Шпалер и снаряга для охоты есть? Арта для защиты? Будет второй уровень Изнанки.

— Арта мне не нужна, я барон, как раз второй уровень

— А, йопта!

— Оружие, одежда и снаряжение есть. Всё есть. Знаешь мой адрес? Во сколько приедете?

* * *

Когда я отвёз Джо, то сердечно поблагодарил за спасение своей драгоценной шкуры от верной смерти. Я не преувеличивал, простые пули мой броник бы выдержал, простую магию остановила бы моя дворянская шкура, но убийца явно приготовился, у него была и магия нескольких видов и даже, возможно, яд. Да и пули явно не из простых.

Жаль, что мы не забрали револьвер убийцы, который он пытался применить на Чёрном рынке и который выбил Джо. Там было что-то крайне необычное, мне бы мог пораскинуть фактами, если не Мотл, то Савелий из академии, как эксперт по магии и макрам. Однако всё получилось так, как получилось. Скорее всего, выбитое оружие сразу же попятили местные малолетние пацаны. Всё же Чёрный рынок не то место, где будет бесхозно валяться ценная вещь.

Джо от моих слов смутился и заскромничал. Я проговорил с ним, что завтра отбываю на охоту прямо из зоны контроля стационарного поста охраны у моего дома.

Моя ценность для общины, то, что прииск под моим именем служил прикрытием для многих хозяйственных операций китайских снабженцев, тот факт, что я подтягиваю Чена на статус адвоката (хотя меня об этом никто не просил, но он уже начал приносить в этом качестве пользу), а также чудовищная экономия в вопросах контрабанды, защита членов общины от нападок полиции и прокуратуры — делала меня настолько ценным, что никто даже и не заикался о том, чтобы снять с меня охрану.

В квартале я зашёл в чайную и купил хорошего крепкого чая. Пока расплачивался (продавцы норовили всучить мне что-то бесплатно, но я предпочитал честно платить и не наглеть), увидел, как дрожат мои собственные пальцы. Хэ. А я думал, что так легко всё пережил и воспринял. Надо выдыхать.

После китайского квартала заехал в продуктовый магазин, закупился для вечерней вылазки на Изнанку, сдерживаясь от того, чтобы купить бутылку шотландского виски. Спокойно, Аркадий Ефимович, вы в завязке!

* * *

Действовать становится легче и проще, когда появляется некая цель и ты понимаешь, что часть твоих действий направлена на то, чтобы эту цель достичь.

Так, я, например, создавал себе безопасное место на персональной Изнанке.

Каждая отправка на Изнанку из подвала — это транспортировка. Мешки с цементом, их я пока держал в сухом подвале, мешки с песком, мешки с щебёнкой, штабель красного обожжённого кирпича и инструменты по мелочи.

Каждым подходом я гружусь, переношу разовую нагрузку, как правило это два мешка — на Изнанку, а потом тащу это счастье по туннелю в пещеру.

Пещера всё больше обрастает мной, следами моего в ней пребывания.

Кругом разбросанные инструменты, один-единственный купленный по случаю (проезжал мимо), прямо на уличной распродаже, старенький письменный стол, который я использую как верстак и место для раскладывания инвентаря.

Ну и неаккуратные скопления строительного материала — мешки с песком, с мелким щебнем, сухая площадка под цемент, несимметричная стопка кирпичей.

Позавчера, при помощи рулетки я разметил более геометричный прямоугольник будущего домика. В конечном итоге, мне пришлось сильно изменить первоначальную разметку. Теперь фундамент имел размеры пять метров на девять и располагался почти строго поперёк направления самой пещеры.

В углы вбиты деревянные колья, растянут простой тонкий шпагат, прямоугольник, не считая самой погрешности, идеальный. Проверяется это просто, если измерить диагонали от противоположных углов, то расстояние должно совпадать до сантиметра. У меня, после всех мытарств, совпадало.

Все мои строительные навыки были родом из студенческого стройотряда, куда я ездил в годы своей первой молодости, в своём мире.

Как оказалось, после пары дней мучений, руки всю помнят, и простые задачи вполне способны выполнять. Ну а сложные я и выполнять не стану.

Сегодня траншея копалась легко, песок был спрессован временем, но без камней в этой части будущего фундамента.

Вообще, говорят, греки строили вовсе без фундаментов и ничего, кое-что всё ещё стоит.

Я так не умею. Как знаю, так и копаюсь.

К вечеру, а начал я сегодня сравнительно рано, фундамент был готов. Я уже купил, хотя и не перенёс, корыто для замешивания раствора. Кроме того, мне понадобится такая ценная в хозяйстве вещь, как мусорный бак, чтобы локализовать мусор в одном месте.

Вымыв руки в ледяной воде озерца, принялся за готовку.

В процессе копки отвлекался, чтобы развести огонь, теперь дрова выгорели, оставив кучу жарких углей, на которых можно было бы приготовить недурственный шашлык, однако подходящего мяса, да и шампуров, у меня не было.

Поставил сковороду и кастрюлю с ледяной водой. Жарил в оливковом масле два куриных окорочка, готовился варить простой круглозерновой рис родом с Кубани. Почистил и нарезал большую головку лука, три жёлтых болгарских перца, положил их ждать в отдельных глиняных мисках.

Когда окорочка были готовы, а они успели ожидаемо быстрее, чем разогрелась ледяная вода, переложил их и стал томить в оставшемся жире и масле лук и перец, добавил туда щедро соли и смеси специй, купленных у улыбчивого худосочного араба на рынке.

Вода вскипела, засёк время и закинул крупу. В пещере, из-за штиля за пределами горы, что бывало редко — застаивался воздух, парили ароматы приготовления пищи, даже некоторый дымок. Кристаллы на стенах пещеры лукаво поблёскивали.

Убрал от огня овощи, прихлёбывал квас, неторопливо подточил большой широкий нож. Орудуя им, снял мясо с окорочков, мусор и кости забрасывал в надорванный строительный мешок. Всё же я не собирался делать пещеру складом собственного мусора и выносил его каждый раз обратно.

Мясо разрезал на крупные сочащиеся соком куски и закинул к овощам в сковородку, чтобы они обменялись вкусами.

Сковородка отодвинулась от углей так, что они её лишь слегка грели. Делать это на камнях было категорически не удобно, так что вытер пальцы о кухонное полотенце и записал себе что нужна какая-то переносная печь или что-то в этом роде.

Рис доварился.

Слил лишнюю воду, промыл, налив при помощи ковшика ледяной воды из озера. Пока я не позволяю себе его загрязнять, он возобновляемый источник чистейшей пресной воды.

Рис стал промытым, но потерял свою температуру, стал холодным.

Закинул его обратно в сковородку, смешал и поставил её на порядком остывшие угли. Крупиц жара хватило, чтобы прогреть получившиеся овощи, рис и мясо, пока я споласкивал и расставлял на плоском камушке, который я использовал как кухонный стол.

Еду щедро насыпал в приплюснутую глиняную миску и кушал возле остывающего очага.

На этой Изнанке тоже темнело, так что пришлось разжечь керосиновую лампу. К счастью, времена, когда я не знал, с какого конца за неё браться, давно прошли.

После ужина ещё раз критически оглядел проделанную работу, постоял десять минут, глядя на горы в своё окно, окончательно убрал посуду, остатки еды сложил в маленькую кастрюлю, тут получится ещё две порции, можно будет не готовить, поставил кастрюлю ближе к пещерному «окну». Оттуда тянет таким холодом, что еда не пропадёт.

Ещё раз умылся и пошёл спать в свою палатку, предварительно выставив механический будильник.

Независимо от смены времени суток на этой Изнанке, я жил, ориентируясь по наручным часам и в целом — по кустовскому времени.

* * *

Будильник разбудил меня в полной тьме.

Перепроверил его «показания» наручными часами, лежащими тут же, на рюкзаке, удостоверился, что, хотя в пещере была тьма, мне уже пора вставать. Шесть часов пятнадцать минут.

Встал, размялся, керосиновую лампу разжигать не стал, воспользовался маленьким плоским фонариком на макрах, умылся и стал собирать рюкзак для выхода на охоту.

Большая часть охотничьего снаряжения была в доме, но кое-что и тут, забыть бы его не хотелось.

Прихватив мусор, перенёсся в дом, на Лицо, посмотрел на время. Шесть тридцать, а приехать за мной должны в семь.

Обул уличные туфли, отнёс мусор, чтобы он не оставался вонять в доме. Перед тем, как открыть двери, проверил всё вокруг магическим чутьём.

Пост китайцев дремал в грузовичке, только один остроглазый парень бодрствовал, был на посту. Я приветствовал его кивком головы так, чтобы если за мной следят, например, при помощи бинокля, то не обратили бы внимание, посчитали за движение головы при ходьбе.

Если могут следить при помощи оптики, то могут и шлёпнуть при помощи ружья с оптикой, подумалось мне и эта мысль неплохо так придала резвости по дороге к уличному мусорному баку.

Вернулся, разжёг цветок газа на кухне. Несмотря на царившее на кухне запустение, тут, как ни крути, оборудовано всё для комфортного приготовления и приёма пищи.

Сполоснул и поставил на огонь турку с богатырской порцией молотого кофе.

Присматривая за туркой, достал блокнот, оттуда коротковатую шариковую ручку. Запишу-ка я, что нужно купить на «основную кухню». Да и в пещеру нужно кухонный стол какой-то купить.

Кофе, как это у меня бывает примерно всегда, слегка убежал и заляпал плиту. Ну не умею я варить кофе, не умею. Давно бы пересел на растворимый, но в Кустовом я его просто не встречал.

Добавил сахар и, глядя в окно, спешно попил кофе.

Достал мобилет, набрал на пост охраны китайцев в их грузовичке. Хотя большинство китайцев жили вообще без средств связи, конкретно у этого поста мобилет был.

— Дежурный, — ответил мне незнакомый голос с заметным акцентом.

— Сегодня ко мне приедут приятели криминального вида. На охоту едем.

— Да, господин Аркад Ий, нас предупреждали.

— Ну, я это… контрольный звонок, мало ли?

— Спасибо, что беспокоитесь. Что-то ещё?

— Да. Вот ещё что. У вас там ключ от дома моего есть?

— Конечно.

— Вы там сходите в душ по очереди, в туалет, а то в машине сутками куковать трудно.

— Не понимать слово «куковать», господин аркад Ий. Но в целом мы поняли. Однако, наш босс не велел выходить.

— Если что, ссылайтесь на меня и дождитесь момента, чтобы никого рядом. И вообще надо с вами что-то делать.

К моменту, когда приехали пацаны, я уже был готов и собран, а от нечего делать, набрал Цветлана, риелтора, который продал мне дом.

— А! Что? Кто это.

— Барон Аркадий Филинов. Цветлан, это Вы, верно я добыл Ваш номер? — в отличие от прочих, риелторы и торговцы первыми вооружились средствами связи.

— Да. Да, Ваше благородие! Какие-то проблемы с домом? Мне приехать?

— Предок с Вами, нормально всё с домом. Кстати, Вы помните адрес, где тот дом?

— Конечно помню, у нас… у меня, там ещё пять домов на продажу.

— Во. Это удачно. Я хочу сделать заказ.

— Купите ещё один дом? Поговорить с кем-то из соседних, чтобы сделать проход в стене и расширить его вдвое? Обзавелись семьей?

Я поморщился, Цветлан был слишком словоохотлив.

— Нет. Не тараторьте, пожалуйста. Я хочу снять на месяц, арендовать один из домов напротив. Чтобы оттуда был виден мой.

— Зачем? — озадаченно спросил он.

— Для любовных встреч, конечно же.

— Оу, простите, что спросил. Какой-то конкретный из них.

— Любой из пяти напротив по улице.

— Торговаться, сбивать цену? А по состоянию?

— Цена по рынку, поговорите. Дома пустуют, кто-то да сдаст. Главное, чтобы вода и туалет работали. Всё, мне пора ехать.

Нажал отбой. По улице катило большое, отдалённо напоминающее джип из девяностых, транспортное средство, в нём явно ехали пацаны Кастета. Вкусы некоторых людей будут совпадать в любую эпоху и любом мире.

Глава 10

Кастет, выйдя из машины, с профессиональным подозрением глянул на машину, в которой притаились китайцы.

Я не стал ему говорить, что, мол, они «не по вашу душу».

В большинстве случаев никого это не касается. Если бы мои клиенты знали, что меня перманентно пытаются грохнуть, причем не фанатики-любители, а матёрые профессионалы, то все вокруг разбежались бы, куда глаза глядят.

А так, работа идёт, люди спокойны, дело движется, в данном случае, деловые переговоры.

— Доброе утро! — стряхнув подозрительность, поздоровался Кастет.

— Доброе утро! Ну что, едем?

— Погнали, ещё Валерона надо забрать, остальные уже в салоне.

Надо отдать должное, до самого выхода «в поля», никто и словом не обмолвился про легализацию угнанных авто и вообще не говорил о делах.

Многие машины в этом мире изготавливались на заказ и были как дома̀, индивидуальны по планировке. Местный Генри Форд ещё не научил автозаводы работать серийно, по конвейеру. Оттого, кстати, стоимость автомобиля легко и незатейливо обгоняла стоимость квартиры.

Конкретно этот чемодан на колёсах имел три ряда сидений и рассчитан был сразу на восемь человек плюс место для груза. Подвеска, правда, как будто это армейский грузовик, который везёт солдат на войну и мало беспокоится о их комфорте.

За рулём был Кастет, который периодически порывался насвистывать что-то немузыкальное, потом резко прекращал и бегло озирался, словно прикидывая, слышал ли кто его трели или нет.

Вероятно, пропускать мимо ушей его музицирование было частью культуры этой группы товарищей. Все делали вид, что очередного акта вандализма по отношению к нотам и гаммам не произошло. Я, сидя на среднем пассажирском ряду, конечно же, поддерживал общую линию, молча и делая лицо кирпичом, смотрел в окно.

Так мы колесили по городу, заехали за розовощёким и заспанным Валероном, Кастет с хрустом врубил передачу и покатил куда-то за город.

Проехав по каким-то садам, мы попали в зону складов и окрестности большой пивоварни (судя по запаху), потом повернули в то, что в первый момент показалось мне двором промышленного предприятия, но на практике — просто засыпанной грубым гравием парковкой.

Мы выбирались из авто, но не отходили от него, копошась вокруг, словно рабочие пчёлы вокруг матки.

Проверялись рюкзаки, вешались патронташи, ножи, расправлялись ремни ружей, фляги с водой, Жека выгрузил целую корзину со снедью, внутри которой подозрительно звякнуло.

Тут же, рядом, в одном из приземистых кирпичных зданий был портал, куда пускали за два рубля и после достаточно качественной проверки снаряжения. Проверяющих было трое, они были молоды и серьёзно относились к своим обязанностям.

Пока ожидали очередь к досмотру (что характерно, ничего запрещённого для них не было, зато они ругали за плохое качество защитных амулетов, за малый запас патронов и так далее), рассмотрел, что защитные ворота круглого портала имели отчётливые отметины от когтей или зубов монстров.

Да, прорезы уже подернулись ржавчиной, но прочность и размер клыков, которые смогли оставить такие следы — впечатляли.

…

На втором слое Изнанки я был впервые. Так как теоретический курс колдуна-дворянина мной был пропущен, то многие вещи про Изнанку и прочую колдовскую муть я не знал. Насколько я понимал, изнанок всего семь слоёв, каждый портал открывает ход в какой-то иной параллельный мир, то есть их множество.

И если Изнанка первого слоя была чем-то вроде родной Земли с какими-то монстрами, то второй слой уже разительно отличался.

Небо было отчётливо-алого оттенка, холмы вокруг выходного портала усеяны угловатыми камнями, между которыми обильно росла похожая на рыжую шерсть высокая трава.

Я не спрашивал, куда идти и что делать, полагая, что когда мне захотят что-то сказать, то и скажут.

Пешком мы направились куда-то вперёд и вправо от портала, по протоптанной тропе мимо несимметричных холмов.

Потом мы обогнули озеро, возле которого встречалось ещё довольно много охотников и изредка можно было услышать выстрелы.

Потом мы поднялись от озера повыше, мимо острых, словно зубы, обломков каменной породы, торчащих вверх, перешагивали через ручьи и речки, огибали мелкие озёра с чистой водой. Около одного из таких озёр Жека припрятал между камнями корзинку с припасами.

Наконец, примерно через час блужданий по складкам местности, мы оказались у вертикальной скалы, изъеденной как сыр пустотами и дырами, некоторые из которых были внушительного размера.

Сначала Валерон (подозреваю что в паспорте всё же написано — Валерий), потом и остальные стали скидывать с плеч ружья, разминать плечи и кисти.

И действительно, через пару минут Кастет, оглядел нашу компанию, достал какой-то хитрый свисток, украшенный двумя макрами и засвистел аки Иерихонская труба.

Из щелей и каменных дыр на нас немедленно попёрли взбешённые нарушением дневного сна ящеры самого разного размера, но никак не меньше собаки, а самые большие были размером скорее с акулу.

Ящеры были буро-зелёные с антрацитово-чёрными полосками, а некоторые были ярко-оранжевыми с тёмными пятнами разных размеров.

Воздух наполнился грохотом, стреляли все и из всего. Я тоже подпустил поближе и ударил из обоих стволов в очередного ящера, а когда понял, что до следующего перезарядить не успеваю, шустро извлёк кольт и смог на практике убедится в его огневой мощи.

Получив отпор, ящеры потеряли энтузиазм, часть из них даже бежала.

Я шагнул к раненому, но трепыхающемуся ящеру и резким ударом добил его при помощи своего ножа Шило. Оно на долю секунды затрепетало в руках и словно бы потяжелело. Я ментально коснулся его сознания, оно отозвалось коротким: «ещё».

Раненых ящеров уже не осталось, все занимались вскрытием и извлечением макров и я присоединился к этому процессу, но нож поменял на обычный тесак, чтобы не обижать Шило, всё же оно магический артефакт.

Это был не конец охоты. Посерьёзневшие охотники переместились дальше по скале, по дороге перезаряжаясь и история повторилась.

В этот раз я бил только из ружья, оставив кольт на самый крайний случай, зато стрелял одиночными, успевал перезаряжать и намеренно оставил в подранках двоих ящеров.

И снова мы добивали, я орудовал Шилом, а для вскрытия менял его на тесак.

За счёт магического чутья, позволявшего мне буквально чувствовать макры, я, хотя и хуже умел вскрывать, управлялся раньше других.

Кроме того, там же, во время брожений около скалы, тем же магическим чутьём я нащупал и вынул из камней и листвы ещё четыре макра, два растительных и два животных.

Перемещение и вызов ящеров, их звуковое провоцирование повторилось ещё раз, и я начал изрядно уставать, хотя и отметил, что мой улов макров уже достиг почти сорока. Шило ещё больше потяжелело, однако теперь отзывалось удовлетворённо, как удав, сожравший нескольких кроликов.

Наконец, Кастет и Жека перебросились несколькими фразами, и мы пошли назад. Ружья не убирали, по дороге подстрелили ещё несколько ящеров.

Наручные часы, которые я ухитрился заляпать желтоватой кровью ящеров, показывали половину второго, когда мы вернулись к тому озеру, где была припрятана корзинка.

Только теперь, развернув большой видавший виды кусок ткани, который символизировал собой походную скатерть, разводя огонь между тремя крупными камнями пацаны стали осторожно расспрашивать меня по поводу машин.

И то, надо сказать, Кастет предварительно послал Гренку залезть на камень и посмотреть, не бродят ли в окрестностях посторонние уши.

— Да, да, всё возможно, давайте расскажу толком, — попытался я ответить на все вопросы разом.

— Валяй. Ром будешь?

— Нет, я не пью, мне врачи запрещают. Селезёнка.

— А, ну как знаешь. Но, кроме рома, только узвар или вода.

— Узвар буду. Так вот. Схематос у нас какой. Делаем документы, что эти автомобили, кстати сколько их?

— Как мы и говорили. Дюжина. Точнее сказать, тринадцать.

— Вроде одиннадцать было? Ну ладно, это не очень важно. Короче, делаем документы, что все тринадцать машин куплены в Стамбуле у фирмы-перекупа, который тащил их из Западной Европы. Потом они ввезены, якобы, через сухопутные коридоры на Кавказе. Транзитом. Потом грузовой баржей до Кустового. По датам, чтобы недавно. А потом, поскольку имперскую таможенную проверку они прошли, по принципам беспошлинного ввоза товаров из империи и обратно, ставим на учёт на местную мутную фирму.

— Зачем?

— Затем, что вы купите у этой мутной фирмы по номиналу или с минимальной наценкой. А если потом что-то пойдёт не так и всплывёт про грязную растаможку, вы скажете — я не я, лошадь не моя, ничего не знаю, мы машину купили уже в Кустовом и по местным законам. Называется такой статус — добросовестный приобретатель. Кстати, покупать их будем на вас, как на граждан, не на вашу мастерскую, и распределять автомобили по договорённости.

— Так, давай по порядку, — нахмурился Жека, — Ты говоришь, делаем документы. Кто делает? Ты умеешь?

— Я нет, но у меня есть подрядчик, который сделает доки от Стамбула, транспортные международного мелкого перевозчика, таможенные документы, справку «ввоз разрешён», корешок квитанции оплаты ввозных пошлин и транспортные документы довоза до Кустового другим, но снова турецким перевозчиком всего за девятьсот рублей.

— Ну, довольно дорого, — задумался Гренка.

— Довольно дорого — это платить ввозные пошлины десятки тысяч рублей. Что, кстати, никак не решает вопрос с тем, что машины в угоне. А так — с вас для начала список машин с характеристиками, подумайте, есть ли у вас поставная фирма, также аванс сто процентов за изготовление документов, и модификация машин, если вы намерены изменить их расцветки, детали и всё такое — чтобы в них нельзя было узнать угнанные. Напоминаю, что я, в целом, осуждаю автомобильные угоны и всё, что с этим связано и помогаю вам, потому что для вас это — разовая акция.

— Разовая, разовая. Как ты выразился, акция. А по переодеванию мы тоже уже подумали и в целом сделали. Ну, там кое-что надо ещё подкрутить, докрасить, но работа проведена, — заверил меня Кастет. — А если мы найдём мастера по подделкам дешевле?

— Наверняка найдёте. Но тогда оно как. Я вам рисую схему, даю формы документов, часть из них даже делаю, но схему реализую не я.

— Почему? Что становится не так? Поддельщик родной?

— Не родной он мне. Но я с ним уже работал и его документы проходили проверки судами и нотариусом. Я в нём уверен. А в другом не буду уверен, следовательно, брать в руки липу, в которой не уверен — это слишком большой риск для меня.

— Принял, уважительная причина. Мы посоветуемся потом между собой, — Кастет оглянулся на Жеку и Валерона, как самых серьёзных и взрослых участников группы, — но, скорей всего, согласимся на твоего. Всё едино, твой схематос нам кучу денег экономит. Кстати, о деньгах, сколько мы будем должны за работу лично тебе? Ну, охота там, сало с хлебом туда, само собой, не входит, это по-дружески.

— Тысяча пятьсот рублей за мою работу. То, что чисто мне, за изготовление и беготню. Мастер подделок отдельно, и фирма подставная одноразовая тоже отдельно.

— Про фирму подумаем, но, возможно, у нас не будет подходящего варианта. Ты подумай, барон, может за отдельную смету ты возьмёшься?

— Ну, давайте вы мне для начала общую схему согласуете, мол, что в целом история такая, работаем. А потом будем доделывать те элементы мозаики, по которым непонятно.

— Жаль, что не всё ещё сразу ясно и понятно, — покачал головой Валерон, — всё равно, как собирать мотор в условиях, что поршневые кольца ещё не куплены и не факт, что будут куплены.

— Это как раз факт. В моей работе очень часто все вводные заведомо неизвестны и всё равно, можно работать. При этом, вы наверняка ещё не все проблемы, которые возникнут при реализации, знаете.

— Давайте уже кушать, а то в животе урчит, как монстр, — вздохнул Жека, который был самым хлебосольным из всей банды.

* * *

Итак, на «охоте» я получил удовлетворение хищных потребностей своего артефактного клинка, который незатейливо стал весьма важной частью моей нынешней жизни, и предварительное согласование схемы по автомобилям.

Мы тряслись по разбитой дороге, вместе с парнями Кастета, а Гренка время от времени пытался рассказывать какие-то нескладные байки из собственной жизни. Скорее всего, он пытался заполнить пустоту, тишину между людьми.

Если копнуть глубже, то достаточно взрослые люди могут позволить себе молчать, в том числе, находясь вместе.

Говорят, у североамериканских индейцев даже было такое распространено, заваливается к тебе друг в вигвам, молча курит трубку, потом полчаса молчит, и ты молчишь, и он уходит.

Учёные называют такое невербальным общением. А индейцы — классно посидели.

Во всей схеме с машинами Кастета меня смущала только необходимость привлечения промежуточной компании, как импортёра и продавца. Пацаны сразу озвучили, что такой конторы у них на примете нет.

Если подумать, я не в первый раз сталкиваюсь с таким фактором, что мир каждого человека очень мал. Вот вокруг него шумная компания из друзей и родственников. Хоп. И вокруг него ситуация, когда понадобится помощь, когда придётся прятать его от полиции. Или, когда он уйдёт от жены или там, мужа. Когда ему понадобится прятать труп. Ну или покрасить забор. Хоп. И никого нет, все заняты, у всех срочные дела и заранее готовые «отмазы».

Или кто-то, но мало кто. Я бы всем малоопытным людям посоветовал ценить вот этих оставшихся, готовых поехать за тобой в другой город, когда у тебя украли паспорт или не отвернувшихся, когда тебя сняли с поста начальника департамента.

У меня, например, нынешнего меня… хотя какая к дьяволу разница, прошлого меня тоже, примерно никто не остался бы после такого «хоп». Наверное, проблема во мне, есть о чём подумать. Например, мне бы не помешал липовый директор для фирмы, которая мне нужна, как фигурант по документам, которые я собираюсь изготовить по фирме «Грюнк». Хоп — и у меня нет человека ни в Кустовом, ни где-то ещё, кто готов просто побыть директором в конфликтной ситуации.

Если подумать… Машину тряхнуло, и я непроизвольно клацнул зубами. Если подумать, то у меня таким человеком являюсь только я сам.

Была у меня история, в моей бурной карьере адвокатом. Ответчик по делу был злобный придурок. Конченный. И у него был пистолет. И я прогнозировал, что до суда, а дело было в районном суде, в райцентре, он может меня попробовать пристрелить. Вообще я слабо верю, что придурок из девяностых, а он был именно таким, сможет из такого специфического оружия, клона Вальтера ППК меня прямо насмерть убить. Ранит, не более. Но на практике меня беспокоило другое, после такого происшествия судебное заседание никак не состоится. И я попытался найти дублёра, то есть человека, который, когда меня увезёт «Скорая», зайдёт в суд и поддержит иск. Состоялось бы судебное, мы бы продавили дело до победного конца.

И вот я знал, как минимум, три дюжины своих коллег по цеху. И что? Я перебираю их в голове и понимаю, что пуленепробиваемый адвокат, которого я знаю, это только Вова, отчество тоже у него вечнозелёное, то есть он — Владимир Владимирович (его всегда с первой попытки запоминали) и он да, мог бы такое пережить. Но только он занят, у него на то же время судебное в другом месте. Шайсе.

А другой бронированный адвокат в нашем окружении это, блин, я.

Это простая мысль, покружившись вокруг, как волшебная пчела, вернулась ко мне… точно, твою мать. Вовы у меня тут нет, а вот я-то есть. Я себя клонирую. Не буквально, конечно, а просто сделаю себе ещё одну личность, у меня как раз есть знакомый паспортист. И от имени второй личности запилю фирму. Ну, это запасной вариант, если парни не найдут фирму-прокладку.

Только, к сожалению, риск такого очень велик.

Машина довезла меня до офиса, я сам попросил, я жал руки, прощался со всеми и даже еле сдержался, чтоб не помахать руками на прощание.

Повернулся, по привычке напряг магическое зрение. Недалеко от входа, как горемыка, сидела одинокая фигура, в которой я без труда узнал Тайлера. Кажется, произошли сразу две вещи. Первое, он узнал что-то ценное. И второе, у него кончились деньги на выпивку.

Глава 11

— Ну что, — сухо глотнул Тайлер, — есть фамилия того, кто… босс, мне бы душу поправить, а?

— Гркхххх… Ну, пойдём в кабак, закажем тебе пива.

…

— Ух, — выдохнул Тайлер нечленораздельное и поставил на стол ополовиненную кружку пива.

Морщинки на его лице разглаживались, глаза постепенно загорались ярким светом блаженства, сменяющего безмерное страдание, скорбно опущенные уголки губ тянулись вверх и вытягивались в блаженной улыбке.

— Босс, я прошу премии!

— За здорово живёшь⁈ — мои брови сами собой полезли на лоб.

— Босс! — он выставил вперёд руки в примирительном жесте, потом эти самые руки, помимо воли владельца переместились на пивную кружку, и она отправилась ко рту Тайлера, так что пауза вышла довольно длинная.

— Босс, мне удалось выяснить не только покровителя тех наркоторговцев… — он понизил голос, а я его не перебивал, — но и того, кто с ним контачит. Парни думают, что он информатор подполковника, а я думаю, что всё строго наоборот, потому что они заметили, как улучшается настроение начальника патрульной службы после посещения…

Он снова сделал длинный глоток, почти допив пиво и огорчённо посмотрел на крайне низкий уровень жидкости в кружке.

Я вздохнул, встал, дошёл до барной стойки и заказал ещё две. Обе — ему, я по-прежнему не пил, хотя запах свежего светлого пива был весьма манящим.

— Не отдам! — придвинул кружки к себе. — Сначала давай полные фамилию, имя, отчество, должность, звание, желательно и адрес кабинета того полицейского чина, потом уже перейдём к связному.

Тайлер, который за время моего похода к барной стойке уже допил остаток пива, смотрел на кружки в моих руках со страданиями ребёнка, который видит большой кремовый торт, но его заставляют сначала съесть полную миску остывшего рыбного супа.

— Свердлов Сергей Яковлевич, начальник патрульной службы города, ни много ни мало… адрес… В городской полицейской управе он сидит, где-то на втором этаже, номер кабинета не знаю.

— Ладно, это мелочи. Давай про второго.

Тайлер с шумом сглотнул, не отрываясь смотря на такие близкие, но пока недоступные кружки с пенными шапками.

— Фамилия его неизвестна, зато известно, где он работает, точнее сказать, куда его транспортное предприятие переехало.

— Транспортное? — это может быть интересно.

— Ну да, контора занимается грузоперевозками угля и металлического лома. Зовут Виктор, серьёзный мужчина в очках и с папочкой.

— А откуда известно про его контору?

— Свердлов привык заставлять подчинённых возить его по личным делам. Он берёт папку с документами и рычит: «В главк!». А сам едет по адресу, где казино. Или почему-то он тяготеет к магазинам нижнего белья. Или вот к тому Виктору. Ну водитель же не дурак, хотя и умело прикидывается.

— Ну что, премию заслужил! Информация и правда, ценная. Пиши адрес и всё, что помнишь важного, — я придвинул к нему свой блокнот с ручкой, а после уже две кружки пива, так что он писал, почти уткнувшись носом в пивную пену.

* * *

Вечером сидел в пещере, безмерно довольный тем, что я теперь телепортируюсь прямиком туда, а не на каменный уступ и это здорово упрощает мне жизнь.

Я притащил бухту железной проволоки и восемь отрезов арматуры.

Глубина фундамента — «штык». Конечно, к настоящему штыку это не имеет отношения, так говорят из-за названия лопаты для рытья траншей, «штыковая».

Глубина, таким образом, примерно двадцать пять сантиметров. У меня были купленные в строительном магазине и порезанные для меня на семидесятисантиметровые куски прямые отрезы арматуры.

Теперь я переоделся в рабочую форму и неторопливо забил эти отрезы в грунт по углам здания, по два на угол. Действовал кувалдой и достаточно медленно. Если промазать, можно приложиться пальцами об арматуру и это больно, вредно, да и стройка сильно замедлится.

Арматура, вбитая в грунт, выполнит функцию примитивного аналога свай.

Теперь проволока. Руками раскатывал и распрямлял проволоку, делая простое армирование.

Конец наматывается на арматуру, вытягивается внутри траншей на разной глубине до следующего угла, где так же цепляется за арматуру и так в шесть слоёв — нитей.

Криво-косо, но цельно и достаточно прочно. Бетон все мелкие недочёты закроет.

На сегодня хватит.

Грел еду. Ужинал. В правой руке вилка, в левой ручка, пытаюсь свести все факты про «сольпуг» в общую картину.

Сегодня лягу спать рано.

* * *

О′Брайан сидел на лавке и угрюмо смотрел на голубей. Может быть, это и выглядело бы как «кормил», только он их не кормил, они шныряли у его ног, но при ближайшем рассмотрении было понятно, что смотрит он на них недовольно, как бы намекая: «Уходите, валите по своим голубиным делам!».

Голуби к таким намёкам были абсолютно не восприимчивы и не улетали.

Но и О′Брайан не улетал, это была его любимая лавочка и он не был намерен отступать от неё из-за подлых птиц.

Прервал это противостояние я, плюхнувшись рядом и по случаю разогнав птиц.

— Доброе утро.

О′Брайан лишь недовольно смерил меня холодным взглядом, без слов показывая, что он эту точку зрения совершенно не разделяет.

— Да что ж такое? Я купил Вам такой же джин, — после некоторой паузы с его стороны, достал и продемонстрировал старому мошеннику бутылку. Он цепко ухватился за неё, вынул у меня из рук и поставил на лавку таким образом, чтобы она не была бы видна прохожим из-за его спины.

С лёгким металлическим шуршанием он отвинтил крышку, недоверчиво понюхал и затем сделал мощный глоток.

— Доброе утро, — со всё тем же недовольным видом, наконец, произнёс он. — Ну рассказывай, что там у тебя?

Удовлетворённо кивнув, я достал и расстелил лист бумаги, на котором была начертана «начисто» схема банды наркоторговцев.

О′Брайан с любопытством молча рассматривал схему, даже придержал пальцем край, заворачиваемый ветром.

— Я тебе, приятель, вот что скажу, — британец прищурил глаз и сделал ещё один мощный глоток. — Любая банда зависит от качества работы её членов. Она как живой организм, причем весьма чуткий к изменениям и личным отношениям. Например, лидер или лидеры, а ты их тут целых пять нарисовал, должны пользоваться уважением. Не будет уважения — не будет банды. И главное тут вовсе не бизнес-процесс, как ты предполагаешь. Дело не в торговле наркотиками или ещё чём-то. Потом, это не официальная фирма, найти замену выбывшему «работнику» не так-то просто. Обычная банда, что бы ты там ни вычитал в книгах или газетах, новых членов с бухты-барахты не принимает и старых просто так не отпускает. Все между собой делами и кровью повязаны.

— Немного сумбурно, но я принял к сведению каждое слово. А выводы? Мне нужно банду развалить или сделать её работу невозможной.

— Ну, — задумался он, — в идеале было бы поссорить её членов между собой, тогда всему хана. Но задача чересчур сложная, это тебе не конфликт правящих кругов английского парламента.

— А если я, допустим, создам им крупные финансовые проблемы?

— Они сплотятся, это не наёмные работники, они могут какое-то время не получать зарплату.

— А техника?

— А что с ней?

— Допустим, все единицы будут украдены?

— А какой угонщик на такое решится? Воровать у мафии — это смертельный приговор.

— Они действуют скрытно, проще говоря, о них никто не знает.

— Неизвестность оно, конечно, удобно, но имеет и другую сторону монеты. Машины… Конечно, в современном мире машина не коробка спичек, замену найти будет сложно, в моменте это создаст логистические проблемы. Будет трудно, в моменте это может создать проблемы с покупателями и поставщиками, а срыва поставок в таком деле никто не терпит. Тонкое место, как и оружие. Может, попытаться лишить их арсенала? Впрочем, пушки в Кустовом купить не сложно. Нет, отсутствие арсенала у мафии будет недолговременным и тебе ничего не даст.

— Думаете, у них есть арсенал?

— Да, как и человек, который за него отвечает. Это не исключает наличия стволов у всех членов банды, но и запас оружия, в том числе тяжёлого и даже из запрещённых списков.

— Подумаю, хотя искать арсенал — штука сложная. Интересно, что Вы не советуете натравить на них полицию.

— Ничего это не даст. Каждый член банды чуть что скажет, что он простой парень, просто мимо проходил. За что их будет полиция брать? К тому же, у них столько денег, что они их перекупят, продадут и снова купят в два раза дороже. А может, поссорить их с другой бандой? Ирландцы отмороженные, они никого не боятся. Цыгане мстительные, итальянцев тут нет.

— Я подумаю, это интересная мысль. А пока что буду стрелять из чего есть, посмотрим, что даст результат.

— Будешь глоточек джина?

— Нет, спасибо.

— Мы закончили? А то меня уже ждёт продолжение свидания с джином на новой набережной, которую строит Кротовский.

— Думаю, да, мистер Фредерик.

* * *

Мобилет завибрировал вызовом, и я его немедленно взял, хотя бы потому, что мой номер знал очень мало кто, да и «Служба безопасности Сбербанка» тут ещё не завелась.

— Алё, Аркадий? Это Кастет.

— Добрый день.

— Как себя чувствуешь после охоты? Мы потом с парнями коньячком злоупотребили, теперь немного мучаемся.

— Не, я нормально.

— Ну, порядок. Чего звоню? Короче, ты сегодня дай мне отдых, а завтра забегай к нам в мастерскую, мы на всю твою историю согласны, дам тебе список там, авансик для того мастера-фломастера. Ну, ты понял.

— Понял. Завтра после обеда заеду.

— Лады.

Так и не дойдя до офиса, я свернул к припаркованному автомобилю, открыл его ключом и впустил, для начала, Джо, потом сел сам.

Без промедления я поехал на Чёрный рынок, но по дороге к Канцлеру завернул в одёжные ряды.

Скучающая продавщица жестом обвела свой прилавок, мол, выбирай чего понравится, а продаётся то, что ты видишь.

С одной стороны мне нравится, когда не мешают выбирать, а с другой — иногда подсказка не помешает.

Я выбрал себе лёгкую куртку, штаны свободного кроя, под куртку — серую неприметную толстовку, мягкие спортивные ботинки, местный аналог кроссовок, который шили где-то тут, в пригороде. И само собой — кепочка, напоминавшая о персонажах сериала «Острые козырьки». Никакого сюрприза в козырьке у меня, конечно, не было.

Переоделся тут же, на картонке, причём в моем случае я разделся не до трусов, а до трусов и броника с кобурой для пистолета скрытого ношения. Купленная одежда вызывала лёгкий зуд, половина из неё была «секонд хенд», тут такое в порядке вещей, но я остался в новом наряде, в котором походил на коренного обитателя Чёрного рынка с немного криминальным прошлым.

Но, конечно, важнее не то, на кого я был похож, а то, на кого я теперь похож не был.

Ещё в прошлой жизни я заметил забавную закономерность. Я носил костюм почти постоянно и именно таким меня видели друзья, знакомые и коллеги. А стоило снять костюм и облачиться в, например, свитер и джинсы, то меня категорически не узнавали. В Кустовом я так же таскал костюм (а у меня их было пять, если считать тот, выменянный у цыгана когда-то давно, я и его прогнал через химчистку и повесил дома). Значит, можно надеяться, что этот же эффект сработает и здесь.

Мой английский костюм оказался в холщовой сумке, а я улыбался, поправляя кепочку.

— Сколько с меня?

— Пятьдесят четыре рубля. А приятелю своему что-то возьмёте? — спросила золотозубая продавщица и я купил ему за восемь рублей тканную куртку, которую он напялил поверх своей, кожаной. Будет и ему минимальная маскировка.

В новой внешности я дошёл до Канцлера и удовлетворённо отметил, что он узнал меня не сразу и только с близкого расстояния.

— Ну что, герр Канцлер, нам всю схему согласовали. Завтра приду с авансом и списком машин.

— Тексты договоров с Вас, я в это, юридическое, не сильно вникаю.

— Как думаете, надо на турецком и русском? — я прикинул что придётся забежать в то, уже знакомое бюро переводов.

— На английском. В Стамбуле зачастую делают договоры по международному стандарту, а это значит — английский.

— Сделаю на английском, чего уж там. У меня книга с стандартизированными документами есть на английском. Вот и пригодится.

— Жду Вас завтра. Зачем так оделись, не спрашиваю.

— А сколько будет стоить заказать паспорт?

— На кого?

— На меня.

— Ого! Зачем Вам такое, Аркадий? Вы дворянин. Подделать паспорт дворянина трудно, да и всплывёт, все дворяне записаны в списки родовых книг, в отличие от простых людей, они не исчезают и не возникают из ниоткуда.

— А меня устроит и не дворянин. Вот, к примеру, приду я с таким паспортом в банк или к нотариусу, он поймёт, что я не я?

— Вы — это Вы. А что в паспорте род не упоминается, так это… Во-первых, говорят попадаются и простолюдины с магическим потенциалом, только их быстро к рукам кланы прибирают. Во-вторых, нотариусы и банкиры сплошь сами не маги, откуда им видеть, что Вы дворянин, выдающий себя за простого… Короче, проблем не будет.

Канцлер воодушевился, как художник, который принимался за очередную картину.

— Есть представления о фамилии, имени, отчестве?

— Пусть будет Солодожаров… Солодожаров Павел Сергеевич. С детства мечтал немножко побыть Павлом.

— Записал. Год рождения примерно Ваш поставлю, может пару лет накину. Откуда будет наш Павел?

— Не из столицы. Поволжье, регион Байкала, Приамурье, Приуралье. Посоветуете что-то?

— Может, турецкий паспорт? Британский колониальный? Кипрская республика?

— Нет, не будем усложнять. Имперский гражданин и никаких гвоздей.

— Тогда посоветую пригороды Екатеринбурга. И даже поясню. В большинстве паспортных столов ведутся списки выданных паспортов, а во многих тамошних отделениях какое-то время царил бардак… Короче, если даже кто-то любопытный пошлёт запрос о конкретном выданном паспорте, они не смогут ответить. Кстати, бланк настоящий или неотличимая реплика? Настоящий дороже, сорок рублей за сам бланк. Реплика три рубля пятьдесят копеек.

— Оригинал.

— Фотографию сейчас же сделаю. Отметку о месте жительства ставим там же, в пригороде? А потом новая регистрация тут, в Кустовом. В районе Чёрного рынка есть множество домов, которые впишут нового жильца в домовую книгу, так что даже проверка подтвердит, что такой человек у них проживает.

— Делаем всё и в полный рост. Защита, печати, печатная машинка, чернила и так далее.

— К завтрашнему дню всё будет готово. С вас сорок рублей за бланк, остальную работу сделаю бесплатно, за счёт заказа по автомобилям.

— Как скажете.

— Ну, тогда пойдём за ширму, дам Вам расчёску, зачешите волосы назад, чтобы причёска отличалась от повседневной. Ведь паспорт выдан года четыре назад, якобы, причёска должна была изменится.

— О как! Буду знать.

* * *

Всё так же, не меняя одежду назад, поехал по адресу транспортной компании, которую дал мне Тайлер.

Это был рабочий пригород, а механический двор, в котором были арендованы гаражи, оказался довольно оживлённым и шумным, так что мы с Джо даже погуляли там, не вызывая подозрений, делая вид, что имеем дела с мастерской, которая располагалась тут же.

Да, искомые боксы были заперты и, хотя внутри кто-то находился, пройти внутрь было попросту нельзя.

Впрочем, даже то, что я засёк магическим зрением, не оставляло сомнений. На машинах была артефактная защита от враждебной магии и модная сейчас в столице сигнализация. Плюс люди, которые были внутри, тоже обвешаны защитой. Надо сказать, что защищать машины от магии в Кустовом никто не догадывался. Ну разве что кроме тех, кто и сам был боевым магом.

Тут сомнений нет, я набрёл на автопарк мафии. Другое дело, что делать с этим фактом?

Мы вышли, как и зашли, в своей неприметной внешности, не вызывая вопросов и интереса.

Уже через четверть часа я стоял возле обувной мастерской, сжимая свои туфли, которые, на мой взгляд, не требовали ремонта, просто других у меня под рукой не было.

Обувщик работал в чём-то наподобие ларька, только без витрины, общался с людьми через открытую дверь. Когда он отпустил какую-то недовольную тётку, то без лишних слов принял от меня туфли, покрутил и нацепил одну из них на обувную лапу, приспособление, удерживающее обувь подошвой вверх.

Я решил, что он сейчас и правда будет ремонтировать туфли и вообще я обознался, однако он бросил на меня насмешливый взгляд:

— Да есть хабар, есть.

Он подозвал меня пальцем и показал завернутую в газету тонкую пачку документов. От небрежного обращения многие из них смялись, однако меня это волновало слабо.

Я достал и бегло осмотрел находки.

Ну да, это оно. Приказы, какие-то бессмысленные письма, парочка накладных. Но главное, если вычленить его — есть образец бланка, подписи и печати. И на сладкое — пять документов с другими организациями, поставщиками или по выполнению работ.

Туфта, конечно, но организации так или иначе связаны с «Грюнком».

— Да, господин Обувщик, всё верно. И премию Вы заслужили.

Он одобрительно кивнул и добавил, деловито постукивая по крошечным гвоздям в подошве сначала одной туфли, потом второй:

— И пятьдесят копеек за ремонт обуви.

Глава 12

Я уверенно шёл, радостно помахивая газетным свертком, бодрым шагом направляясь в офис. У моих намеченных злодеяний наконец-то постепенно появляется хороший основательный фундамент. Кстати, буду и фундамент жилища на Изнанке сегодня заливать. Не всё сразу, конечно, только начну.

У входа в офис с достоинством, свойственным дворянам, стоял мой отец.

Мельком увидев меня, он сначала отвёл взгляд, потом ощутимо вздрогнул и посмотрел снова, только теперь его глаза слегка расширились от ужаса.

— Хорошо, что мать не видит, — он всё-таки взял себя в руки, но осматривал меня с головы до ног с заметной долей брезгливости.

Ну да, я же одет как местный гопник с кепочкой. Потом он увидел газетный свёрток с документами.

— О, великий Предок, что за культура документооборота! Документы, сын, носят в папке, в портфеле, а не, а не…

Он тяжко вздохнул и изобразил на лице вселенскую скорбь.

Я закряхтел, оттесняя его от двери, открыл и впустил его внутрь, потому что Чена на месте не было, а значит и никого не было.

— Я пришёл справиться у тебя о твоих делах, о том, сможешь ли ты в субботу прийти на ужин, будет Филипп с сестрой, у него новая работа и блестящие результаты на ней. Брал бы с него пример. Да, работа государственным служащим не даёт сразу высокого дохода, однако, как я погляжу, у тебя самого дела, идут не оч…

— Отец, — перебил я его, — Нормально у меня всё.

— Ну, да, конечно. Шикарный деловой костюм! У кого шил, не порекомендуешь? Я думал спросить у тебя денег, твою долю в погашение общих долгов.

— Если клиент расплатиться на следующей неделе, то могу тысяч пять выделить.

— Ого! — очевидно не поверил он. А я не стал говорить, что это сто тысяч от Скоморошинского. Я звонил ему, он не отказывался от договорённостей, теперь мы оба ждали, когда решение по паровозу вступит в законную силу. — А почему тогда выглядишь столь непрезентабельным образом?

— Дресс-код для одних… клиентов.

— Что там за уровень клиентов, если им требуется такой дресс-код?

— Отец, — вдруг мне пришла в голову одна идея. — А могу я нанять тебя и остальную гоп-компанию?

— Кого?

— Я имею в виду родственников. Так вот. Мне надо запилить… а ещё лучше купить существующую компанию в Москве. Мелкую.

— Какую?

— Надо найти пустышку и купить. Клиенту надо. Для целей цессии и подачи иска к должнику в Кустовом.

— Ну, вообще-то, такие тонкие юридические задачи могут быть решены нашей семьей, остались ещё связи. Но ему понадобится приехать в Москву, провести все процедуры.

— А нотариальная доверенность?

— Да, такое допустимо. Пошлём по почте, там все процедуры проведут. Как срочно тебе нужно знать стоимость услуг и стоимость компании?

— Как только, так сразу. И проси сразу болванку доверенности и данные доверенного лица, чтобы я заказчика погнал к нотариусу.

— Ну, хорошо, — озадачился он. — Познакомишь нас с заказчиком?

— Нет, — не говорить же ему что заказчик я сам?

Отец ещё раз горько вздохнул:

— Пойду я. Ладно уж, матери скажу, что ты хорошо выглядишь. Не буду её расстраивать. По покупке пустышки сообщу через пару дней. Потребуется оплата, доверенность, ну ты понимаешь.

— Понимаю. До свидания, отец. Как будут деньги и, если они будут, сообщу. Скажи… Ну, у меня текущего заказа такого нет, но сколько стоит зарегистрировать офшор, например, на Кипре?

— Компании класса «офф шор», то есть «вне берега», это не юридический термин, а скорее торговый. Мы, юристы, — со значением подняв вверх указательный палец, укоризненно посмотрел на меня отец, — говорим, компании в юрисдикциях с низким уровнем налогов и упрощённой отчётностью. Так что Кипр — это не совсем офшор. Спрошу, заодно, а зачем тебе такой?

— Тот же клиент спрашивает, но задачи под это нет, просто спрашивает.

— Хорошо, это тоже узнаю.

* * *

Когда отец ушёл, я сел на стуле, расслабился и попытался мысленно обратится к Филину.

Довольно быстро мне пришёл ответ. Отклик был явно очень раздражённым по тональности:

— Чего тебе, приёмный?

— Удалось что-то узнать от метки?

— Удалось. Хватит меня отвлекать! Это Изнанка. Там метка пролежала до тех пор, пока не истаяла. Пиши адрес портала и координаты на той Изнанке. И не дёргай меня больше!

— Спасибо!

— Не беспокой меня, говорю.

…

Мне не сиделось на месте, но пришлось остаток дня долго и нудно писать болванки договоров для машин Кастета, потом договоры для моих схем, выписывая реквизиты из помятых листов компании «Грюнк».

Скоро грянет гром. В юридическом смысле, конечно же.

Потом, превозмогая головную боль я писал длинное и грозное представление.

Прокурору Вольного города Кустовой. В порядке правового взаимодействия… бла-бла-бла… прошу провести полную скрытого характера проверку должностного лица, подполковника полиции Свердлова Сергея Яковлевича, начальника патрульной службы города Кустовой. Имеются подозрения в организации торговли наркотиками в особо крупных размерах, получении и даче взяток, легализации доходов, полученных преступным путём, совершении иных действия, дискредитирующих полицию и органы власти в целом.

Сроки — согласно следственной необходимости. О ходе исполнения просим сообщать. Если получим дополнительные сведения — представим их дополнительно и отдельно.

Второе письмо отдельно от первого. Таможенная служба империи, главное управление в Москве просит провести проверку компании «Грюнк». Имеются подозрения в не акцизном и без уплаты ввозных пошлин перемещении крупных партий товаров, систематическом ведении неучтённых бухгалтерских операций, которые не находят отражения в налоговых декларациях и, как следствие, по ним не платились налоги ни в империи, ни в вольном городе Кустовой.

Глаза в кучу. Мозги уже не соображают, но работа проведена хорошая, матёрая, развесистая.

Закинул документы в портфель и переоделся, чтобы идти домой в более традиционном наряде.

Готовить что-то было лень, поэтому купил в хлебной лавке упаковку пельменей, которые изготавливали и замораживали при помощи небольших одноразовых артефактов, а в молочном магазине — сметану.

Навьючившись в подвале, активировал Шило и попал в пещеру.

Для начала разгрузил продукты, они всё же обитали отдельно от стройматериалов, переоделся и разравнял площадку для замешивания раствора.

Строительные навыки привил мне стройотряд, попав туда можно было заработать некоторое количество денег (платили весьма прилично) и не ехать осенью на картошку с институтскими командами. По крайней мере такой порядок был у нас, в годы моей учёбы.

В стройотряде мы занимались буквально, чем прикажут, однако довольно быстро выяснилось, что каменщик из меня не очень. Кладка кривая. Зато я хорошо, быстро и много замешиваю раствор вместо вечно поломанной от вылетающего ходового подшипника бетономешалки.

Работа бетонщика и землекопа самая тяжёлая, но не требующая точности.

Корыто для замешивания из толстостенного железа с мощными ручками, чтобы вдвоём носить готовый раствор, перемещено и установлено. Носить его я не смогу, я же один. Ничего, управлюсь и сам.

Я составил пропорции, отмечаемые при помощи совка и лопаты, и на пробу смешал цемент, воду и песок. Критически важно, чтобы цемент в растворе был распределён равномерно, ведь именно этот крайне тяжёлый тёмно-серый порошок (в этом мире он был только таким же, разве что с угольно-чёрными вкраплениями) делает раствор прочным.

Мешал это всё дело большой совковой лопатой, воду добавлял из озера специальным же ведром, которое держал чистым, чтобы не загрязнить свой водоём.

Скорость мне не важна, масштаб работ не очень-то и велик.

Когда песок, цемент и вода смешаны, стал добавлять мелкий щебень. Мешать стало физически труднее, зато раствор почти готов.

Я грузил его в два ведра, которые моментально изгваздались. Ведром носил и высыпал, распределяя лопатой в траншее. Когда раствор кончился, неторопливо замешал ещё партию и так раз за разом, израсходовав три мешка цемента, которого добавлял много и щедро.

В пещере я сложил нечто вроде второго водоёма. Ниши из камней и грунта, она была выше основного, зато имела уклон не к озерцу, а к выходу из пещеры.

В ней, когда я закончил с раствором, я помыл вёдра, лопату и само корыто, там же оставил стоять, стекать.

Грязная вода постепенно стекала, но в сторону выхода из пещеры.

Пора варить пельмешки, кушать и спать на сырой, но всё равно уютной лежанке — раскладушке.

* * *

Кастет стыдливо пустил меня в свой кабинет, видимо, боясь, что я сравню его со своим.

Ну, конечно, кабинет руководителя автомастерской, и чем там ещё они с пацанами занимаются, завален какими-то деталями, замызганными каталогами, лопнувшим диском колеса. В углах пыль, в шкафах навалены без всякого порядка документы, некоторые из которых по непонятным причинам свернулись листами, как высохшие листья с деревьев. Кабинет прокурен, а на стекле в окне трещина.

Ну, таково реальное производство и мне это нравилось.

Кастет выдал мне, опять-таки как-то застенчиво и стыдливо, список автомобилей.

Марки, объёмы двигателей, цвет кузова, номер шасси, годы производства, стоимость в рублях.

Такую штуку как VIN и номерной знак в Кустовом ещё не ввели, как и самих по себе водительских прав. Купил машину — значит, водить умеешь.

Это как: «Мама, я купил фотоаппарат, я теперь фотограф!».

Короче список вполне себе адекватный и перечитав его и уточнив пару моментов по нему, спрятал в отдельную, пока ещё тонкую картонную папку.

Потом Кастет отсчитал мне тысячу рублей, девятьсот мастеру подделок и сто рублей мне на накладные расходы, посетовав, что основной гонорар выплатит мне позже.

Какими бы дружескими у нас не было отношения, я сделал договор, по которому якобы провожу ревизию документов и консультирую бухгалтерию мастерской.

На удивлённый взгляд Кастета (ну да, юридические услуги по легализации находящихся в угоне машин обосновать трудно) пояснил, что ему тоже будет на меня как-то расходы списать, хотя бы в моей части.

После я ещё раз поехал на то транспортное предприятие, где обитали машины наркомафии. У меня возникла определённая, пусть и совсем не добрая идея и мне пришлось посмотреть, насколько её можно реализовать.

Ну да. Наркодилеры сняли целое крыло, то есть по сути, отдельную зону здания со своей частью двора (по факту двором они не пользовались, все машины внутри).

Их территория физически изолирована, там постоянно дежурит охранник, контролирующий отдельный въезд.

* * *

— Николай Викторович! — с полупоклоном поприветствовал начальника службы учёта Черного рынка.

— Иван Иванов, — не уставал поправлять меня хозяин кабинета. — Ищете ещё одного субподрядчика?

— Ну да.

— Для начала разберём Ваших предыдущих подрядчиков.

— Давайте, раз уж такой порядок.

— Да, порядок. Порядок — основа всего. Начнём с Василия.

— Да он это…

— Он вышел на связь, с ним всё хорошо, он уже учтён. С Вашей стороны, Вы довольны Василием? Он выполнил работу, для которой нанят?

— Да, выполнил. И работу оплатили. И не подвёл.

— Фиксирую, — не было заметно, что Иван Иванов делал пометки, скорее у него очень крепкая и объёмная память. — Второй? Что по второму?

— Работу он выполнил, оплату получил, сроки не сорвал, претензий нет.

— Фиксирую, — он вздохнул и сделал пометку. — Какого следующего подрядчика Вы ищете?

— Тут может показаться странным…

— У нас не обычное сообщество, — успокоил меня хозяин кабинета.

— Так вот. Мне нужен спец по поджогам.

Иванов пару секунд думал, потом задал встречный вопрос:

— Есть люди с разной мотивацией… Как бы Вам объяснить, Аркадий? Для суда по уголовным делам убийца он и есть убийца. Так?

— Ну, там есть квалифицирующие признаки, есть месть, расовая ненависть и так далее. Но в целом так, суд не интересует внутренний мир преступника, скорее его действия.

— Для них это так. А представьте, что есть человек, допустим «А». «А» убил шесть человек, потому что ему за это платили. Каждый раз. И никого просто так. И есть «Б». «Б» поспорил в кабаке о женской красоте и футболе. Вышел на улице вместе со своими оппонентами по спору, застрелил троих и зарезал ещё троих, причем последнему ещё и проломил голову мусорным баком, нанеся дюжину ударов.

— Получаем что «А» — наёмник, а «Б» — маньяк.

— Это вопрос терминологии. Главное, Вы уловили смысл.

— Да.

— Вам нужен человек, совершающий поджоги, потому что ему нравится смотреть на огонь или потому что он делает это ради денег?

— «А». Мне нужен наёмник, определённо он, — твёрдо ответил я.

— Тогда есть. Соломин по прозвищу Сено. Переворачивающая ирония. В юности, спасая отца от тюрьмы, сжёг полицейский участок. Потом уже по заказу главаря банды сжёг три склада конкурентов по опасному бизнесу. Сжёг небольшой железнодорожный вокзал, чтобы сорвать поставку зерна. Сбежал к нам три года назад. У нас наследить не успел, хотя работает мастером по пожарной безопасности частного прииска.

— Круто. Беру.

— Тонкий момент, он наверняка не ищет заказы, не горит, если можно так выразиться в его случае, желанием что-то поджечь. Но это уже Ваши проблемы. Потому что есть и «Б», который совершил множество поджогов и погубил одиннадцать человек. Этот определённо мотивирован на Ваш заказ.

— Нет, беру «А».

— Где касса, помните?

— Да. Всё помню.

— Ещё один момент. Вынужден Вас предупредить, что Чёрный рынок находится под нашей защитой и Ваш заказ никоим образом не должен быть расположен на его территории, потому что такие действия представляют массовую опасность.

— Объект заказа далеко от рынка, угрозы нет.

— Я Вас предупредил, Вы меня услышали. В благоразумии мы проживём долгую жизнь. Без него — не проживём или не все из нас проживут.

* * *

Эдуард, так его звали, был молчаливым и скромным мужчиной, которого я встретил на выходе из Изнанки, места его работы.

— Добрый вечер, как бы мне с Вами переговорить? — я был одет в английский костюм, то есть парадную версию себя, что у большинства людей вызывало скорее подозрение, чем успокаивало.

Нанять человека, который не хочет наниматься — это сложно.

— Ну, говорите, — неуверенно ответствовал мастер по пожарной безопасности.

— Меня зовут Аркадий, у меня тоже есть прииск… словом, я бы хотел Вам предложить работу.

— Я не ищу работу, с чего Вы взяли?

— Это не совсем работа, а скорее подработка. Разовое мероприятие.

— Мероприятие… Кто Вы, говорите, такой?

— Аркадий. И мне рекомендовало Вас сообщество Чёрного рынка.

Эдуард еле заметно вздрогнул.

— Говорите толком.

— Согласен, попробую объяснить толком. Во-первых, я представляю, кто Вы и на что способны.

Он слегка нахмурился и затем многозначительно кивнул.

— Во-вторых, мне нужен Ваш навык.

— Борьба с огнём?

— Не совсем.

— А что? — Эдуард либо не понимал намёков, либо, как это часто делают упрямые или скрытные люди, делал вид, что не понимает.

— Короче, — осмотрелся, возле портала никого не было. — Есть некое место и имущество в нём. И я бы хотел, чтобы оно сгорело.

— Сгорело?

— Ко всем собачьим херам. Синим пламенем. Вот и хочу Вас нанять.

— Аркадий, — с некоторым трудом ответил он, — я много лет боюсь со своим пороком…

— Знаю, знаю… — нахмурился я, приблизившись, словно пытаюсь его поцеловать.

— Знаете? — с лёгким сомнением ответил он.

— Да. Огонь — это одна из базовых человеческих стихий, потрясающая магия и сила. И эта сила отражается в Вашей душе.

Он осунулся и чуть опустил плечи.

— Я что хочу предложить, Эдуард. В местной академии есть направление огненной магии, там есть куча дисциплин для обучения силам природы и стихии огня. Я знаю там нескольких преподавателей и руководителя.

— Да, знаю я их. У меня нет таких денег, чтобы учиться…

— Дык я дам, восемьсот рублей для простолюдина за первый и второй курс, а дальше заработаете или я подкину.

— Я не хочу никого больше поджигать.

— Нет, Эдуард, это не так. Вы хотите, определённо хотите. Но сдерживаете себя. Я Вам предлагаю не психолога и диванчик, а прямо-таки погрузиться в эту стихию и посвятить себя ей.

— Но для начала, преступление, — хмуро покачал головой он.

— Не первое и не последнее. Если Вам от этого станет легче, мы поджигаем плохих парней.

— А Вы в курсе что это преступление, Аркадий?

— Ещё бы, я же адвокат! — рассмеялся я. — Но уверен, что я Вас не сдам, потому что «подстрекатель». И Вы не сдадите, ведь Вы в общеимперском розыске.

— Грррр… Рассказывайте, что нам надо поджечь.

— Пару автомобилей. И никаких жертв.

Глава 13

— Сейчас ночь, — внешне достаточно спокойно констатировал Эдуард.

Он, тем не менее, был напряжён и постоянно озирался. Так и не скажешь, что паренёк из откровенно неблагополучной семьи и знаком с нарушениями закона буквально с детства.

Люди традиционно с пренебрежением и даже презрением относится к так называемым неблагополучным семьям, кварталам, общинам. А понимают ли они, какой металл куётся в этих горнилах? Какие люди-гвозди оттуда выходят?

Один из самых матёрых следователей, можно даже сказать, «советских детективах», с которыми я сталкивался, Виталий Георгиевич, с виду простой неприметный мужчина, даром, что главный следователь области, рассказывал про своё детство. Не аналитически рассказывал, без выводов и каких-то громогласных заявлений. Но только компания его, в которой он тусовался в детстве, лет до шестнадцати, они были, как бы сказать… шпана? Окраина СССР, а если точнее, то средняя Азия, уголовные понятия, феня, «пацанское» слово.

Он бы с лёгкостью посмеивался с фильмов о криминале, настолько это было для него картонно, плоско и не так.

Он вырос буквально среди будущих воров и убийц и его жизненный выбор был пойти в милицию, в Саратовскую школу следователей. Как он говорил, есть всего два вуза, где не учат на юриста, а учат на прямо-таки детектива. Одно в СССР, второе в США. Первое закончил он и по долгу службы много-много лет мотался по городкам, по нашей Бескрайней, он расследовал, расследовал в основном убийства, он был напрочь лишён пафоса и понтов, не производил задержания и часто повторял, что преступник тоже человек. Он был, и я надеюсь, что до сих остаётся — умным и повторял фразу «вы должны понимать».

Он знал сотни способов убийств и противодействия им.

Хотя сам он себя оценивал без пафоса, мы, его ученики, понимали, что он полсотни раз ходил под смертью, не боялся её и не бравировал этим.

На таких людях, в любом обществе, стране и эпохе держится система расследования.

Конечно, мой нынешний «напарник» пошёл по другому пути. Работал в сфере, в которой понимал до боли много, опираясь, как я догадываюсь, на поддельные документы об образовании. Судя по его последним годам жизни, определённые выводы он сделал, и законы в Кустовом не нарушал.

Я же не ощущал никакого беспокойства, тем более, что в переулке было темно, хоть глаз выколи. Мне легко дышалось, я дышал трепещущей влажностью ночи, я ощущал разреженную магию в воздухе, в конце концов, я не боялся тьмы.

— Темнота — друг молодёжи, в темноте не видно рожи, — беззаботно ответил я и потащил упрямого «поджигателя» к гаражам. — Нам с Вами нужна разведка.

Для этой не совсем законной операции мы сейчас используем мою машину, но вот поехали уже без Джо. Во-первых, я не собирался ставить китайцев в известность про свою диверсию, во-вторых, авто у меня двухместное.

Мы осмотрели здание и подходы к нему. Проще всего зайти прямо с улицы, эта часть гаражей имела собственный въезд и ворота собственного входа, где караулил охранник «сольпуг».

Авто не видно, но их, по крайней мере сейчас — семь штук. Спасибо магическому чутью.

— Ну, вроде всё понятно, — заторопился Эдуард. — Пошли?

— Две секунды, — я взял своего подрядчика за руку и активировал Шило, отчего немедленно оказался на Изнанке.

— Где мы? — нахмурился он, потому что тут было если не день, то, по крайней мере, светлые сумерки.

— Изнанка, первый уровень.

— Портальный свиток?

— Типа того, — отмахнулся я от его расспросов и стал осматривать местность.

Ну что, покрытая впадинами степь, на которой неравномерно росли странные растения, похожие на одинокие стебли бамбука, только невысокие, до полуметра и увенчанные маковкой зелёного пушистого цветка.

В целом приемлемо, монстров нет, опасностей самого места, вроде обрывов, тоже, деревьев нет… словом, подойдёт.

Пока мой персональный поджигатель стоял и не понимал, что мы тут делаем, я снова взял его за руку и активировал Шило, вернувшись на тёмную улицу Кустового.

Потребовалась ещё минута, прежде чем глаза снова привыкли ко тьме.

— Ну, теперь-то пойдём? — вздохнул он.

— Один момент, — он не мог видеть мою улыбку, но она определённо блуждала по моему лицу.

Подобрав с земли камень покрупнее, я размахнулся и по большой дуге бросил в металлические ворота отдельного въезда.

Луны не было, только крупные звёзды на частично закрытом облаками небе, так что видимость крайне скудная. Зато слышимость чумовая…

Камень громыхнул о металл ворот со зловещим грохотом средневекового набата, вызывающего на войну или уплату налогов местному лорду.

Эдуард дёрнулся всем телом и отступил на пару шагов. Впрочем, мы и так были в стороне от здания.

Из ворот с грохотом показалось окружённое ореолом матюков тело, подсвеченное из-за спины светом здания, и подслеповато сощурилось в темноту.

— А ну пошли нахер отсель! — заорала фигура, — Гимназисты недобитые, шпана голозадая!

Силуэт достал с пояса нечто похожее на револьвер и скорее всего им и являющееся.

Стрелять он не стал, ни в нас, ни в воздух, но мы и так очень даже поняли его намёк и поспешили ретироваться (сбежали, как упомянутые гимназисты).

Сидя в машине, мы ещё какое-то время не уезжали, а приходили в себя.

Разведка на местности показала, что подъехать или подойти можно легко, как и уехать, что охранник на месте, вооружён, бдит и легко возбудим.

Завёл машину и повёз Эдуарда домой, чтобы он смог вернуться на ближайшее время к своей жизни.

— Мы на «ты»? Ну, с учётом всего, что происходит? — спросил его, он неуверенно кивнул. — Какие нужны ингредиенты для зажигательной смеси, к которой ты привык?

— Немного фосфатов, бензин, сахар, патока… там кое-что по мелочи. Я сам куплю, Вы… ты. Просто денег дай.

— Нет, слишком палевно, в смысле, полиция будет проверять всех, кто имеет репутацию поджигателя. Постой. Давай с начала. Я тебе один умный вещь скажу, но только ты не обижайся.

— На что не обижайся? — само собой, Эдуард не знал цитаты из советского кино.

— Есть такое выражение, — я повернул налево, вырулив на сравнительно крупный проспект города, где работало скудное городское освещение. — Amat victoria curam. Это латынь.

— И чё там латыняне заворачивали?

— Это примерно можно перевести как «победа любит подготовку». Доложу тебе, Эд, что это одна из главных мыслей, которые я вообще встречал в жизни. И не раз вешал эту цитату над кабинетом и вообще коллегам своим советую. Моё дело, а оно затрагивает много ситуаций, в одной из которых я должен причинить вред определённым людям. Это потребует подготовки. Охрененной, по качеству, подготовки.

— Не проще ли от тех людей, кем бы они ни были, отступить?

— Нет, не проще. Хотя бы потому, мой дорогой, что те же латиняне говорили — кто бежит от битвы, будет вынужден драться снова. От льющегося на тебя говна не убежать.

— Ну, я всё же смог, — по его лицу в отблеске фар встречного автомобиля пробежала улыбка.

— Да, смог. Но! Вернёмся к нашей ситуации. Довезу тебя, ты напишешь, сколько нужно для идеальной реализации ингредиентов и прочей всячины. Потом мы всё подготовим и даже проверим. Потом сядем и проговорим. Вдвоём. И даже будем позволять себе критику. Искать слабые места и варианты действий при самых экзотических вводных. А потом возьмём и реализуем.

— Ну, я никогда не проворачивал такого вдвоём… — задумчиво выдал он.

— А теперь, про «убежать от проблем».

— Да? — вздрогнул он, вспомнив о чём-то своём, личном, из его весьма мутного прошлого.

— Ты можешь убежать от места, от людей, от ситуаций, но в новое место ты тащишь себя. Ты же понимаешь, что являлся частью той проблемы, той болезни, которая случилась в твоём личном «когда-то».

— Ну, там такая ситуация сложилась…

— Погоди. Не рассказывай. Не договаривай, не додумывай. Я тебе пример приведу. Вот я.

— Ты…

— Работал с алкашами… Ну, в смысле, они не то, чтобы совсем алкаши, это как раз не важно. Они водку производили. Деньги большие водились, платились. А с их генеральным я каждый день срался. Ну, в смысле ругался. А то и два раза в день, три. Надеюсь, он уже умер.

— В каком смысле? — ужаснулся Эдуард.

— В буквальном, я надеюсь, что он уже подох. Да это не важно. Пёс бы с ним. Я сейчас о другом. Я тебе простую мысль пытаюсь объяснить, скажу. В том, что я собачился с тем ублюдком, виноват, в том числе, я сам. В том, что ты был вынужден спалить дотла кучу объектов, виноват ты сам. Это не значит, что ты или я плохой. Просто ты — часть той ситуации, как и я.

— А вывод? И когда это ты успел столько накуролесить в свои-то годы? — Эдуард ошибочно полагал, что он старше меня.

— А я ранняя пташка. Вывод в том, что надо менять себя. И главное, — мы уже почти доехали, так что я сбросил скорость. — Почему ты, почему я, почему огонь? В свои, как ты верно заметил, небольшие годы, я трижды тушил пожары.

— Выдел Владыку?

— Огонь. Видел огонь. Вывод из общения с ним сделал не такой, как ты. Я ему по мере своих психованных… в смысле скромных сил — противостоял. Но я представляю, что такое огонь, неудержимая стихия, которая, если хорошо кормить, может сожрать весь мир. Давай дадим ему покушать. Это наш общий знаменатель. Но действовать будем, не теряя голову. Закупка ингредиентов за мной, у тебя никаких следов химикатов на случай обыска. Комплект одежды одноразовый, сразу же выкинем. Само по себе мероприятие — внутри твоего ординарного ритма дня и работы. И что в случае обыска и допроса говорить, тоже научу. Короче, есть выражение отстреляться «на отшибись» и «на зашибись». Мы всё сделаем «на зашибись».

— Гладко звучит. На крайний случай, сбежим в Тунис через Турцию.

— Охрененный план. Но без меня!

* * *

Отец всё так же с лёгкой скорбью взирал на мой наряд гопника. В соответствии с сегодняшними задачами мне было удобнее в нём, а мнением глубокоуважаемого патриарха я вполне себе мог пренебречь.

— Итак, есть контора под покупку?

— Есть. Проще было бы новую учредить.

— Под мою задачу лучше подходит организация с некоторым минимальным прошлым.

— Сколько будет стоить сама по себе организация?

— Бесплатно, бывший владелец будет рад от неё избавиться.

— Значит, она хранит в себе проблемы?

— Последние годы нет операций, нет деятельности. Учредитель держал её про запас, а теперь она его тяготит. Ликвидация требует денег, а отдать в добрые руки — наиболее безопасный путь.

— Все так говорят, — вздохнул я.

Отца ситуация, когда я не подчинялся ему, а гнул какую-то свою линию, обескураживала, и он явно был не в своей тарелке.

— Как называется?

— «Цукерман и сыновья». Будем менять после покупки? Это стоит дополнительные сорок рублей, всего лишь.

— Оставляем. Передали оттиск печати?

— Всю документацию, учётные документы отдадут, когда мы запустим операцию.

— Адрес?

— Москва, Вишнёвая улица, тринадцать, офис шестьдесят шесть. В офисе действует услуга получения почты, стоит ещё четырнадцать рублей в год и нужна доверенность на их секретаря.

— Бюджет?

— Триста десять рублей. Полная предоплата.

— Согласен. — кивнул я и полез за деньгами.

— Вот так просто, согласен? И ты не будешь ныть и просить, чтобы я сам заплатил? — с подозрением спросил отец.

— Да, Ефим Андреевич, не буду! — я отсчитал деньги. — Где образец доверенности? Я пока смотаюсь к нотариусу… В смысле, с заказчиком сбегаю и будет доверенность, отправляй в Москву, пусть делают покупку и смену директора на заказчика.

— Но название оставляем? Тебе не кажется странным, контора под названием Цукерман и сыновья, а директор какой-то Петров?

— Солодожаров.

— Дурацкая фамилия!

— Какая есть. Да, оставляй всё так. Счёт у них есть банковский?

— Нет.

— Пусть откроют уже по новому собственнику и директору, в любом банке, попрошу полномочия вписать в доверенность.

Он выдал мне нечто вроде факсовской копии (молодцы, технология у них такая есть), а также карточку предприятия, в которой один чёрт не хватало данных расчётного счета, зато стояла печать и подпись прежнего директора Цукермана Дмитрия Абрамовича.

— Выходит, заказчик тебе дал денег ещё больше, раз ты не торгуешься. Ну, дело твоё. Когда будет доверенность, привози её в офис.

* * *

Через час я стоял, держа в руках новый паспорт на имя подданного империи Солодожарова, выкупленный от Канцлера и пребывал в очереди посетителей к нотариусу.

Очередь двигалась удручающе медленно.

В какой-то момент, улучив момент, когда очередь была занята сама собой, плавно подошёл к девушке-секретарю.

— Мне бы вот такую доверенность. Вот мой паспорт. Там, в Москве, будут контору на моё имя покупать.

— Ну, так очередь стойте, попадёте к нотариусу, он Вам всё расскажет, потом технические специалисты…

— Я и так знаю, что мне нужно. Вот образец, вот паспорт мой, вот паспортные данные доверенного лица, — я придавил это всё шоколадкой. — А Вы мне просто скажете, во сколько подойти, чтобы я тут не толкался. Мне срочно надо в больницу к больной матушке.

Она вздохнула и плавно спустила документацию и шоколадку со стойки, бесшумно отошла в соседние двери и, вернувшись через минуту, шепнула:

— В три часа подходите, всё будет готово. Устраивает?

— Конечно!

* * *

Теперь, лишённый удовольствия бесконечного стояния в очереди, вольной птицей выпорхнул в направлении нефтеперерабатывающей фабрики.

…

— А на кой тебе всё это? — Игорь, в данном случае директор Игорь Викторович, с любопытством исследовал список, написанный Эдуардом, где большая часть ингредиентов относилась к нефтеперерабатывающей промышленности.

Семь канистр и достаточной большой объём компонентов для кустарного коктейля Молотова, причём, этот будет выдавать очень приличную температуру горения.

— Это мне для Изнанки, для моего прииска.

— А чего не купишь в лавке?

— Легально не могу, там есть два катализатора, которые не находятся в открытой продаже. А половину только под заказ, ждать почти месяц, а у тебя на складе наверняка всё есть.

Я не стал ему говорить, но истинная причина куда проще. Я опасался, что в случае расследования полиции они пройдут по лавкам, торгующим соответствующим и весьма неординарными товарами и там вспомнят, что какой-то чудик покупал семь канистр.

Он придвинул к себе телефон и набрал короткий номер.

— Склад? Это директор. А где Антипова? А попросите её ко мне зайти.

Через пять минут в кабинет постучались, и зашла серьёзная полноватая женщина, которая держала в руках две увесистые учётные книги.

— Игорь Викторович! У нас тут сверка не до конца закончена, я так поняла…

— Постойте. Нет, со сверкой всё по плану. Вот тут у нас наш акционер, Вы можете ему выдать по этому списку, — он передал ей список, — Что у нас на складе есть. Под роспись, а Вы мне потом напишете, с балансовой ценой, мы с ним по деньгам урегулируем.

— Можем списать, как недостачи прошлых периодов, — предложила она.

— Да, пожалуй, так. Там у нас прорва всего. Поможете ему?

Мы распрощались, и я пошёл обогащаться химией.

* * *

Будучи нагруженным канистрами и флягами, я подъехал к мастерской Кастета, и решительно направился прямиком к директору.

— Константин Анатольевич, — обратился я к нему, а он вздрогнул от неожиданности, потому что к нему никто не обращался по полному имени-отчеству.

— А? Ой. Аркадий, ты? Привет.

— Могу я тебя попросить дать мне погонять один из боксов?

— Машинку твою посмотреть? Напрягу мастеров.

— Неее… У меня там по макрам затыка, и есть знакомый мастер по этому делу, но он официально не может. Короче просто бокс нужен. На пару дней. И совет.

— Советов у нас полно.

— Мне надо машину покрасить чем-то таким, чтобы цвет сменило, но можно было легко смыть. Смывающаяся краска, типа акварели.

— Угольный лак. Он хоть так и называется, но, по сути, красит временно, держится только на дереве, с металла смывается, мы его как временное покрытие используем.

— Принял. Так что, дашь мне в пользование бокс? И чтобы я мог туда забуриться вечером.

— Да не вопрос, пошли сходим, глянешь, ключи только возьму. Правда, там бардак.

— Это ничего, мы люди не гордые, приберёмся. Там есть освещение?

— Вполне на уровне. Верстак, подъёмник, статичный свет, две переносные лампы, всё как обычно. Работай со своим мастером по макрам. Если получится, дашь мне его контакт? У нас тоже проблемы по макрам выскакивают.

Глава 14

Выдача доверенности заняла всего шесть минут, за время которых я даже не увидел нотариуса. Мне бодро вынесли журналы, я расписывался, потом снова расписывался, у меня забрали деньги, между прочим, сорок семь рублей. Потом выдали свежеотпечатанную доверенность, где так же заставили в строгой последовательности действий подписываться.

Я ставил подпись, которую вспомнил накануне. Если, расписываясь за Аркадия, я повторял его подпись из паспорта, правда, она уже претерпела определённые изменения, то тут, не мудрствуя лукаво, поставил безликий вензель из своей прошлой жизни.

Подписи у адвокатов, следователей и нотариусов разные. Бывает такие сложные, что не повторишь, не подделаешь. Моя подпись — шесть наклонных нечитаемых (то есть, какой-то буквы в них нет) движений, входящих друг в друга. Подпись Аркадия была какая-то с закосом под царей, вся из себя торжественная.

По захлопнувшимся журналам и уходу в режиме красивого, но быстрого дефиле, двух работниц нотариальной конторы, я понял, что работа со мной закончена и поплёлся на выход.

Теперь, никогда ранее не существовавший гражданин Солодожаров выдал вполне реальную доверенность на какого-то московского шныря, по которой у «виртуального» человека будет реальная, хотя и нафиг никому не нужная контора.

Надо будет при случае завезти отцу доверенность.

Прыгнув в машину и смазав взглядом вечно молчаливого, как манекен, китайца Джо я покатился в торговый суд.

…

— Добрый день, Ниночка! Вы сегодня красивы, как никогда! — с полупоклоном поздоровался я.

Ниночка была старше Аркадия лет на двадцать, но как любая дама, млела от прямолинейных комплиментов.

— Добрый день, Аркадий. Принесли что-то новое?

— Нет, я тут на днях ходатайство о выдаче исполнительного листа подавал. По делу Скоморошинского.

— Как же, помню.

— И как, выдали лист? Или фискальщики подали апелляцию? А то они в разговорах то одно говорят, то другое. Семь пятниц на неделе.

— Семь пятниц… — она рассеянно пролистала документы в поисках документов по мне. — Как же, помню и их. Короче, они подали жалобу. А вот и Ваш лист.

— Как же лист, если обжаловали, — притворно удивился я, имея в виду, что если они обжаловали решение, то это притормаживает вступление решения в законную силу и исполнительный лист не выдается.

— Да потому… потому, что семь пятниц. Жалобу они подали кривую, косую, что-то там не подписали, пошлину не оплатили. Короче, им судья в приёме жалобы отказал, а раз так, то решение по паровозу вступает в законную силу и… вот Вам лист. Сейчас достану журнал выдачи листов. Доверенность у Вас при себе?

Конечно, ничего удивительного с жалобой не произошло, ведь это я её подменил, но доказать такое было бы крайне сложно, да и это уже ни на что не повлияет.

— Обижаете, Ниночка, как же можно доверенность забыть! — я потряс пухлой папкой, ведь я таскал на всякий случай с собой всё дело, включая и доверенность Скоморошинского.

Сегодня явно удачный день.

Раз уж у меня на руках был такой мощный козырь, то я поспешил к главному герою этой истории, к гражданину Скоморошинскому.

Он проживал в доме у чёрта на куличках, так что без навигатора я отыскал его усадьбу с большим трудом и не с первого раза.

Подумав, я оставил папку с делом в машине, с собой взяв только акт выполненных работ/оказанных услуг, как документ, подтверждающий, что я основной объём услуг закончил, пришла пора платить мне мои сто тысяч.

Вообще, у меня таких клиента было два, один цельный каган, то есть микромонарх и узурпатор, второй мутный судимый тип, безвредный на вид, но скользкий и непонятно, что у него там в башке творится.

Отдельно стоящий двухэтажный дом, простецкий, хаотичное сочетание дерева и кирпича, свидетельствовало о наличии денег, но отсутствии вкуса.

Я постучал, мне долго не открывали. Калитка глухая, двухметровая, такой же, крашенный в выгоревший голубой, забор из листового металла.

Собака не лает, видимо, у него её нет.

Своего номера мне Скоморошинский не дал, но магическим чутьём я видел слабые эманации, показатель того, что на территории двора есть один или даже два человека.

Пришлось повторять своё постукивание неоднократно пока, наконец, к глухой калитке не подошёл человек.

— Кто? — голос старческий, явно не его.

— Адвокат Филинов, к Скоморошинскому.

Мне пришлось ждать ещё три минуты (от скуки я поглядывал на часы) прежде, чем калитка открылась и мне отпер пожилой, одетый в наскоро накинутый на плечи камзол и какую-то грязную футболку под ним, мужичок.

— Барин ждёт Вас в беседке, я покажу.

Двор был мощён каменным булыжником, но как-то не до конца, словно работу делали, делали, а потом как-то бросили. Стопки готового к укладыванию булыжника как стояли ровно, так и покрывались зелёным налетом и бойкой нахальной вьющейся порослью.

— А хозяин не женат? — предположил я, ступая за мужичком.

— Вдовый… Ну как. Лариса Павловна умерла, пусть земля ей будет пухом. А молодая, тьфу, сбежала, почитай, почти два года как, опосля того, как тяжбы да уголовное дело началось. Сын в Москве учился, там и остался, обещает зимой приехать погостить. Так что одинокий он. Ну, разве что я подле него, как же иначе…

…

Беседка была старой и какой-то неухоженной, как и всё хозяйство Скоморошинского, как и он сам.

— Здравствуйте, Алексей Алексеевич! — я поздоровался за руку. Хватка у него была вялая, взгляд отстранённый. — Позвольте присесть?

Он сделал какой-то многозначительный жест рукой, который я посчитал за разрешение и уселся напротив него, после чего достал акт и с некоторым трудом нашёл на столе чистое место, чтобы его приземлить. Покопавшись, положил рядом с актом ещё и ручку.

Он обвёл взглядом стол, на котором, кроме моего акта, который смотрелся совершенно чужеродно, хаотично располагались закуска, пустая залапанная рюмка, почти пустой графин с чем-то мутным. Графин должен был стоять на подносе, но сам поднос подвинут сильно в сторону, на нём лежали, неловко уроненные, ещё три такие же рюмки.

На лавке лежали охотничьи принадлежности, в том числе двустволка, рядом с ней безбожно грязный шомпол и полупустой патронташ.

— Ну что, опять очередной суд, опять нужны деньги? — Скоморошинский не выглядел пьяным, да и голос был скорее уставшим, чем раздражённым.

— Нет. Новости, в сущности, хорошие. Фискальщики подали жалобу на решение, но жалоба была юридически порочна. Словом, решение вступило в законную силу и мне выдали лист.

— Подали всё-таки, — он налил себе из графина, потом, поколебавшись, поставил мне рюмку и тоже налил.

— Жалоба не принята, — терпеливо повторил мысль я. — Решение вступило в силу. Вы меня понимаете, Алексей Алексеевич?

— Понимаю. А что за акты?

— О том, что моя работа выполнена. Прошу подписать и оплатить мой гонорар в сто тысяч рублей.

— Как же она «выполнена»? А где паровоз?

— Мы с Вами его заберём, лист уже у меня. Исполняя лист, нам его отдадут. Вам ещё предстоит придумать, куда его переместить, всё же это не ящик гвоздей, его под стол не поставишь.

— У кума моего база, там и поставим. Ну, вот заберём паровоз, тогда и акты, тогда и про вознаграждение поговорим.

— Размер вознаграждения уже определён. И сроки. По договору, Вы должны их оплатить уже вот сейчас.

— Ну, мы так не договаривались. За что мне платить? Я два года плачу.

— За паровоз. Сегодня оплата, завтра забираем паровоз. Только Вам надо как-то прийти в себя, а то Вы что-то совсем не в фокусе.

— Да нормально я. Ну хорошо, — он хлопнул по столу. — Акты оставляйте, изучу, подпишу. Завтра едем за паровозом. В районе обеда.

— Сначала оплата.

— Да, я сразу с деньгами приеду. Оттуда… Где Вы говорили, мой паровоз?

— Я не говорил. Во сколько Вас ждать?

— Ну, пусть будет в два.

— У Вас прямо дома есть наличка для оплаты моих услуг?

— Какое Вам дело? Я два года плачу юристам, обнищал весь. Наличности нет, даже Яшке три месяца не плочено, он не уходит только потому, что верный мне. А Вы всё деньги, деньги.

— Тогда, значит, деньги на меня в банке?

— Да что Вы пристали. Да, на счёте. Завтра заедем, снимем. После паровоза.

— До. И такую сумму надо заказывать. Давайте сейчас наберём, — я достал мобилет, — Вы попросите, закажете.

Он нахмурился и недовольно заворчал, глядя на мой мобилет.

— Не буду. Там нет денег.

— Вы только что сказали… — мне всё больше и больше это не нравилось.

Да, опыт учил меня что услуга, оказанная автоматически, становится менее ценной и нежелательной к оплате. Был у меня приятель и коллега, Вова, он говорил, что если бы ему заплатили все, кто должен, то он бы сразу на эти деньги квартиру купил, ещё одну, детям «в приданое».

— Я сказал что? Аркадий, как там Вас. Я знаю, что сколько стоит. Я назвал Вам сумму в сто тысяч, чтобы Вы за это дело взялись. Но по рекомендациям адвокатской палаты Ваша услуга стоит пять, максимум восемь тысяч. Их я и привезу, завтра. Покажу и Вы поедете, заберёте паровоз. И вообще. Где лист?

Я напрягся.

— Отдайте мне лист. Это мой лист! И решение! И вообще всё дело. Вы ничего не умеете, я сам доведу до конца.

— Документы я, конечно же, отдам, после оплаты моего гонорара. Сто тысяч, как Вы сами предложили и как было отражено в договоре, который вместе с делом и листом лежат у меня в сейфе.

Скоморошинский потянулся к лавке и плавным кошачьим движением сцапал оттуда двустволку, которая через секунду оказалась над столом, направленная на меня.

Подняв торжествующий взгляд, он им упёрся в черноту ствола моего кольта.

— Зачем Вы это? Пистолетиком тычете? — спросил он, сглотнув.

— А Вы зачем за ружьишко взялись? — елейным голосом задал встречный вопрос я.

— Шутка. Шучу я. У Вас совсем нет чувства юмора, Аркадий.

— Отчего же, есть. Мой пистолет, это своего рода, ответная шутка.

— Кто вообще носит пистолеты на встречу с клиентом? — возмутился он.

— Адвокат вольного города носит, — обрезал я, проверяя, что предохранитель стоит в боевом положении.

Бонежилет, скорее всего, удержит дробь, если у него заряжена она. Хотя рёбрам моим настанет фундаментальный трындец. А вот он дырку в теле не переживёт.

Скоморошинский выругался под нос и отбросил ружьё. Убедившись, что другого оружия у него под рукой нет, я, привычным движением спрятал пистолет в кобуру.

— Бросьте, Алексей Алексеевич, ну зачем Вы так? Вы сейчас получите паровоз, продадите его, получите несколько миллионов, на кой хрен Вам эти проблемы со мной? Вы заплатите мне денежки, я исчезну из Вашей жизни, мы расстанемся друзьями. Логично, не правда ли?

Он вздохнул.

— Извините, что-то меня это всё достало, вот и накатило. Да, конечно. За завтрашний день добуду денег. Займу в конце концов, мне теперь легко дадут в долг, при наличии такого актива. Заеду к Вам после трёх.

Я неискренне распрощался с ним и поспешил к машине, пока не получил заряд дроби в спину.

Что-то клиент пошёл нервный и жадноватый.

Оказавшись в машине, я сразу же завёл и выкатил её на дорогу, прямо за рулем доставая мобилет.

Перебрав в уме, что знал про своих клиентов, набрал Кукушкиной:

— Полина Этьеновна!

— Привет, Аркаша. Чего звонишь?

— Зураб говорил, там ко мне есть потенциальный заказ. Мечтаю отработать Вам и стать ничего не должным. И чтобы между нами была только пылкая любовь, которую я испытываю к Вам и Вашей очаровательной дочери. Кстати, Вы вернулись из своих турне?

— Пока нет. Наоборот, думаем поехать на моря, в Анапу. Дело моё ждёт. Но, если есть полминуты, послушай, чтоб ты был готов.

— Слушаю со вниманием.

— Я купила базу у англичан, с рук. Дёшево и довольно быстро.

— В курсе, мне Платон рассказывал.

— Так вот, там с землей всё в порядке, со зданиями тоже. С базой шли погрузчики, экскаваторы, грейдер, какой-то ещё копатель. Они нужны мне для моего прииска на месте усадьбы Стрижова. И только я хотела их перекинуть с предприятия на предприятие и перегнать, как оказалось, что документов на них нет. И спросить уже не с кого.

— Англичане, Полина Этьеновна, те ещё жуки, но работать на контрабандной технике им бы никто не дал. Надо запрос от прежнего предприятия сделать в фискальную службу, там подтвердят, что был в какой-то момент ввоз. А документы при легальном ввозе мы уж как-то восстановим.

— У меня не осталось прежнего предприятия, ни печатей, ни контроля.

— Придумаем что-то, я сбегаю, как их представитель. Фискальщики поверят, что меня наняли. Кстати, об этом, Вы знаете такого, Скоморошинского?

— Да. Но смутно. Вывозил ископаемые, ввозил оборудование. Ну, меня такое не касается, просто он в казино играл иногда. А что?

— Против него ничего не имеете?

— Что за постановка вопроса, Аркадий?

— Да я не в таком смысле. Просто он мой клиент, мне надо у фискальщиков забрать паровоз, перегнать куда-то. И на этой стадии я понимаю, что паровоз, это не конная повозка, его где попало не бросишь. Вот я и подумал, могу я Вас попросить и на этой Вашей базе его поставить на пару-тройку дней? Паровоз клиента, надо, чтобы у Вас к нему претензий не было.

— Да пёс с ним, с твоим клиентом. Просишь меня ты, я не против. Я оказываю услугу тебе и только тебе.

— Спасибо, мне приятно. Скажете, к кому обратиться по этому поводу?

— К Герману, он там главный, я ему сейчас наберу и предупрежу. Всё, про мои грейдеры после возращения поговорим.

— Жду Вас с нетерпением.

— Меня? — промурлыкала трубка, но было понятно, что ей как женщине это приятно, а ей как матери, недостаточно.

— Передавайте прекрасной Пенелопе мой поклон и поцелуй.

— Э! Аркадий! Какой тебе ещё поцелуй? До поцелуя тебе ещё работать и работать. Всё, пока, не скучайте там. Герману наберу.

— Буду скучать и на дорогу выходить!

Она нажала отбой, в трубке раздались гудки.

— Скажи, Джо, а есть в общине кто-то, кто понимает в паровозах?

Китаец вздрогнул, словно вынырнув из своих размышлений.

— Нет, не знаю таких.

Всё же паровоз — это не машина, а тут, в Кустовом, даже машины ещё далеко не все умели водить.

Что забавно, на управление автомобилем в республике не требовалось водительских прав. Не знаю уж, как там в империи. Документы на машину — купчая, да с таможенной отметкой, да, а права… Предполагалось, что раз ты машину купил, то не такой уж дурак и водить умеешь. С другой стороны, местный автопром, причём самые шустрые его представители, разгонялись едва ли до 70–80 километров в час. Сто тут может ехать разве что гоночный болид.

От Скоморошинского мы поехали и, надо сказать, успели в ремонтный цех железнодорожного депо.

— Василий Иванович!

— Да-да? — главный инженер ремонтного цеха подслеповато сощурился. — А, Аркадий! Здравствуйте! Что Вас ко мне привело? Ещё одно заключение?

Я усмехнулся. Тот наш документ он вспоминает с теплотой в сердце, ведь писали его фактически я и его помощник, а он только ставил подписи свои, за что получил половину весьма щедрого гонорара. Так можно работать, когда за тебя всё делают, а ты только карман подставляешь.

Впрочем, Василий Иванович был человеком хорошим и ответственным, профессионалом в своём деле, так что не его вина, что ситуация сложилась так. Да и главное же, что всё сработало.

— Помните тот паровоз?

— Не то, чтобы помню. Я его вживую и не видел. А я все машины, с которым работал, помню. Знаете, иные мужики баб, совращённых ими, помнят, а я…

— Главное, — перебил я его, — Вы помните ситуацию. Так вот, суд состоялся, я его выиграл, теперь мне надо забрать машину.

— Ну… И?

— А мне на месте скажут, вот паровоз, забирай и сваливай. К гадалке не ходи, так и будет. А как я его заберу, это же не мешок картошки? Я им и управлять не умею.

— Так, а я здесь причём?

— А при том, что Вы в управлении паровозами смыслите. Я Вам предлагаю завтра с утра пораньше порулить железнодорожной техникой. Даже слегка подудеть.

— Однако. Не совсем мой профиль. Вам бы в управление наше обратиться, подать заявку на рассмотрение, на выделение машинистов, согласование графика…

— Утону я в этой трясине. Полгода мытарств и ради чего? А мне завтра надо. Ну, давайте Вы на работу заскочите, покажетесь на минутку и поедем, потратим пару часов и перегоним технику.

— Ну… я не знаю…

— Плачу вам двести рублей. Без всякого оформления.

— Мне понадобятся трое рабочих, моих же. Вы поймите, когда техника стояла год, её проверить надо, запустить. Это паровоз, который каждый день работает, можно растопить силами одного машиниста с помощником и покатились. Кроме того, Вы должны понимать, что перемещение паровоза по общим железнодорожным путям — это Вам не телегу по улице катить!

— Я не спорю, можете меня не убеждать. Надо, значит, надо. И каков бы ни был порядок, мы его исполним. Сколько людей и сколько им заплатить? Сверх Вашей оплаты и так, чтобы они этого не видели.

— Да не надо им ничего платить. Я им рабочий день зачту.

— Надо, надо. Скажете, что заботитесь о них, что небольшая халтурка. Людям радость, а платит всё равно клиент, — при этих словах я улыбался, но внутренне напрягся, потому что конкретно с этим клиентом и конкретно про бабки вышло большое напряжение.

При этом я легко могу прогнозировать его шаги, чтобы им здесь и сейчас противостоять.

— Ну, накиньте им по полтиннику, больше не надо. А то разленятся. Аркадий, а мы закон не нарушаем?

— Со мной закон никто никогда не нарушает, — отважно соврал я, хотя в этой ситуации и правда, действовал вполне легально.

Глава 15

Главный в цеху или над ним, был управляющий, звали его Ганс.

Он совершенно точно был настоящим педантичным немцем, потому что приехал на работу ровно в восемь, не опоздав ни на минуту и не приехав раньше, он аккуратно, без проявления симпатии, уважения или подобострастия поздоровался за руку с толпящимся рабочими, мастерами и главным инженером, причём не пропустил никого.

Здоровался он крепко и безэмоционально, словно робот, всего лишь проводящий обязательный ритуал.

Фамилия у него была под стать, Крюгер. Насколько я понимаю, работу он свою выполнял точно так же, а повадки были настолько «немецкими», что заранее заготовленный конверт со взяткой я засунул поглубже, он сегодня не понадобится.

— Господин Крюгер? — я шагнул к управляющему, и он, предварительно бегло осмотрев меня и определённо не признав во мне своего подчинённого, крепко поздоровался.

Рука у него была холодная и твёрдая, под стать характеру.

— Кто Вы, что Вам нужно? — он задал вопрос без хамства, но и без тени вежливости.

— Адвокат. По паровозу. Можем пройти к Вам в кабинет?

— Йа. Так есть будет правильно!

…

Я положил перед ним заверенные мной копии решения суда и исполнительного листа, незатейливо ткнув пальцем в абзацы о том, что паровоз с серийными номером таким-то подлежит передаче гражданину Скоморошинскому. Потом достал свою доверенность.

Ганс не подкачал. Он последовательно прочёл каждый из моих документов, ещё и жестом затребовав паспорт.

— Мне нужно указание поклажедателя, фискальной службы. Это же они поставили у меня свой паровоз, — он сжал губы трубочкой.

— Не нужно. Такого в законе нет. И паровоз не их, он моего клиента.

Ганс задумался. Ситуация несколько выходила за рамки его шаблона. Я даже знал, что паровоз ему навязали и производственному процессу он иной раз мешал и что он хотел бы от мастодонта избавиться.

— Я Вам, может это и излишне, сообщаю, что есть статья триста пятнадцать уголовного кодекса, которая устанавливает ответственность за злостное неисполнение судебного решения, в размере до двух лет каторги. Хотя, уверен, до этого мы не дойдём.

Управляющий ещё примерно с полминуты смотрел на меня своими немецкими и, надо сказать эталонно-голубыми глазами, так что мне даже показалось, что он меня не расслышал.

— Мне нужно письмо. Йа. Вы дас написать мне письмо, требование… отдайте паровоз, он наш, Вы есть обязаны исполнить решение суда. И копию нам. И исполнительного. И доверенности. И паспорта.

— Всё есть. Письмо могу написать прямо сейчас.

— Йа. Пойдём к секретарю, возьмём бумагу, писать. Я поставлю визу «В работу!». Мы есть поместим письмо к документам на паровоз и всё, дас энде. Вас устраивать такое, герр адвокат?

— Йа. В смысле, да. Мне нужно, чтобы пустили моих рабочих, чтобы паровоз подготовить к выходу из цеха, заодно уголь завезти для него. Меня-то по корочке пустили.

— Пишите список фамилий, я схожу, выпишу им разовые пропуска. У нас тут есть режим, порядок.

— Я поддерживаю порядок, герр Крюгер. Даже есть выражение вроде. Закон есть закон.

— Йа. Одер дас одер. Это выражение немецкий народный. Писать список, битте.

* * *

К моменту, когда перевозчик (а это были всё те же мои молчаливые китайцы) привёз работяг и Василия Ивановича, пропуска были выписаны, документы оформлены, а Ганс успел дать команду на помощь нам, а сам ушёл в другую часть территории предприятия и по дороге что-то выговаривал одному из мастеров на немецком языке. И было не понятно, ругает он его или, наоборот, хвалит.

Немецкий язык, он такой… Специфический.

Пути к паровозу расчистили, даже проверили, открываются ли широченные ворота на путях.

Василий Иванович сначала давал команды своим работягам, а потом в итоге лазил вместе с ними.

Он приговаривал, что «я так и знал», что-то там под брюхом гиганта смазывал, подкручивал, то забираясь в кабину, то покидая её.

Длилось это действие по приведению в порядок паровоза достаточно долго, так что наблюдавшие за нами рабочие из местных, устали ждать и вскоре остался только специально приставленный к нам дедок-охранник, который, впрочем, притащил себе на это шоу стул и большую часть времени разгадывал кроссворды.

В какой-то момент в топке разожгли огонь.

Паровоз для своей работы требовал массу энергии. И если для работы автомобилей использовали в каких-то случаях энергию макров, в каких-то случаях бензин или солярку, реже, гибрид, то здесь в работу шёл только уголь, а уж для некоторых оборудованных под это машинах — мазут.

Наш паровоз работал на угле.

Когда залили в баки воду (а они оказались сухими), его оперативно раскочегарили, и он стал выдавать пар, рабочие снова высыпали.

— Вы есть готовы? — спросил непонятно откуда взявшийся Ганс. В руках у него был акт приёма-передачи, подписанный с его стороны, но пока что не подписанный мной.

Я вопросительно посмотрел на Василия Ивановича, тот обменялся несколькими фразами с рабочими и утвердительно кивнул.

— Да, мы готовы, герр Крюгер.

— Прошу подписать. Эй, Малышкин? Открывай ворота!

…

— Свободу паровозам! — дурашливо крикнул какой-то рабочий из толпы, а потом оперативно спрятался от гневного взгляда Ганса, который и так воспринимал этот митинг по проводам техники, как нарушение трудовой дисциплины и локальный бардак вместо порядка и работы.

Мы все сидели в кабине, последним в неё забрался я. Если подумать, я впервые еду в голове состава, в кабине машиниста. Мне захотелось высунуться и толкнуть короткую речь в стиле Владимира Ильича, но я сдержался. Революция нам тут не нужна.

Вместо этого я сдержанно кивнул Гансу, повторяя его холодные и рациональные манеры.

Паровоз, который не тащил за собой вагоны, то есть, если можно так выразиться, налегке, тронулся, как бодрый жеребец, проснувшийся ото сна. И постепенно набирая ход, покинул распахнутые ворота промышленного предприятия, где простоял последние месяцы неподвижным истуканом.

— Вы, верно, не согласовали с диспетчерской службой нашу поездочку? — предвкушающе ухмыльнулся Василий Иванович.

— Нет, а надо было?

— По уму мы должны стать перед стрелкой на общий путь Д-212 и подать письменную заявку, её согласуют, потом только ехать, после соблюдения всех процедур.

— Василий Иванович, по тону слышу, что Вы уже решили за ста… за молодого дурака его проблему? Ну, не ругайте меня. Я же впервые сижу тут, в кабине, — покосился на многочисленные круговые датчики, многие из которых подрагивали и что-то там показывали, на рычаги и предостерегающие надписи.

Инженер удовлетворённо ухмыльнулся и потянулся к рации, которая была встроена в боковую панель кабины.

— Центральная Кустовая, центральная Кустовая!

— Центральная на связи, кто это? — из рации отозвался недовольный женский голос.

— Центральная, это Ремонтный-Один.

— Ну и чего вам надо? Иваныч, ты?

— Я! Маринка, мы тут тягач перегоняем, по двести двенадцатому.

— С какой точки? Номер заявки?

— Ну, Марин, ну какая заявка?

— Василий Иванович!

— Ну что? Ну Мартиросян с утра велел, давай-давай, бегом. Ты же его знаешь. Ну, какая заявка? Перегоним, ремонт проведём. Ты посмотри, по двести двенадцатому никто не едет?

— Погоди, уже смотрю. Ты прямо сейчас по нему топчешь?

— Нет, пока из промки выезжаю на малой.

— Номер стрелки?

— Точки четырнадцать ноль семь.

— Поняла. Хорошо. Не разгоняйся… Смотри. Там через минут двадцать будет состав извести с пятого. А потом всё, до вечера никого. Только это… С тебя за эти все дела бутылка шампанского.

— Ну, Марин!

— Не маринкай мне тут! Сами с Мартиросяном разбирайтесь. Ничего не знаю! Или я доложу про нарушение, а там хоть трава не расти.

Я при помощи пантомимы показывал, что не вопрос, будет ей бутылка французского шампанского, главное, пусть пропустит нас по путям.

— Добро, Маринка, будет тебе шампанское, парняга один подвезёт, — по хитрым глазам Василия Ивановича было понятно, что он на такую реакцию и рассчитывал.

— Принято, Ремонтный-Один. Следуйте по маршруту, докладывайте по мере выполнения манёвров.

Нам действительно пришлось простоять перед стрелкой, ожидая прохода неторопливого закопчённого состава с чем-то мутно-белым в открытых вагонах, потом один из рабочих сбегал, повернул стрелку, и мы медленно проехали, не разгоняясь, чтобы он же повернул стрелку обратно и догнал нас по насыпи.

Уже меньше, чем через час, перегон был окончен, «мою» паровозную бригаду забирал всё тот же китайский перевозчик. Я пожал руки рабочим, при этом сунув каждому по полтиннику так, чтобы Василий Иванович не видел. Потом ему, дав денег так, чтобы рабочие не видели, потом прощался с начальником базы Кукушкиной, немолодым усатым мужчиной, который отмалчивался, но дал нам поставить технику и вообще лишних вопросов не задавал, исполняя указания своей слегка криминальной хозяйки.

Про то, что мне надо выезжать, я как-то забыл, так что пришлось ловить экипаж, причём подлый извозчик всё время принюхивался и с подозрением косился на меня по причине одежды, источавшей аромат смазки и угля.

Всё в том же слегка ароматном состоянии прыгнул в машину, доехал до продуктового в центре, купил бутылку французского шампанского «Пьер Периньон» (с небольшим кондитерским прицепом) и повёз «заявку на проезд по общему пути Д-121» в административный корпус железнодорожного вокзала.

На вахте сидел сонный дедок.

— Кудой Вам? — подслеповато сощурился он.

— Мне к диспетчеру Марине Цетрел.

— Зачем?

— Я адвокат, документы кое-какие подписать, — я показал ему пакет, в очертаниях которого не было ничего похожего на документы, зато отчётливо усматривалась бутылка и коробка конфет.

Марина оказалась полненькой, вечно хохочущей женщиной, которая курила в открытое настежь окно крошечной комнатки-диспетчерской, приняла бутылку с почтением и передала привет Василию Ивановичу.

Я был рад, что мне не пришлось объяснять, кто я, так что исчез, как только появилась возможность.

После депо я заехал на почту и отправил Скоморошинскому акты оказанных услуг заказным с уведомлением, чтобы иметь, если что, доказательства, что акты были и что это он их не подписал, а не то, чтобы потом сделал вид, что их в природе не существовало.

* * *

Во время обеда, а жрать уже хотелось нестерпимо, ко мне зашёл отец, чем избавил от необходимости заезжать к нему, я отдал ему доверенность и ответил на пару уточняющих вопросов, когда в офис ввалился Скоморошинский.

Да, он определённо пришёл в себя, был вымыт, выбрит, в чистом костюме и толкал перед собой какого-то пухленького паренька.

— А-Аркадий Ефимович, — пролепетал парень.

Мой отец уже собирался уйти, но остался, чтобы с любопытством посмотреть на вновь прибывших.

— М-мы с Вами расторгаем д-договор, вот уведом-мление, — он вцепился в бумажку, которая, вероятно, придавала ему уверенности.

— Ефим Андреевич, мы с гражданами тут надолго, так что прошу Вас, не задерживайтесь.

— Хорошо, Аркадий Ефимович, до связи, — учтиво, но с заметным сожалением кивнул отец и направился к выходу.

Он ушёл, дверь дзенькнула.

Не хватало, чтобы он услышал о суммах гонорара, его тогда Кондратий хватит.

— Кто такие «мы»? — я повернулся к ожидавшему моей реакции новому юристу Скоморошинского. Кроме пухляша и самого Скоморошинского, с ними зашёл полицейский с погонами старшего лейтенанта.

— М-мой клиент, Алексей Алексеевич. Не к-корчите из себя идиота, А-Аркадий…

— Это Ваша прерогатива, кого-то корчить. На основании какой статьи?

— Т-тут всё написано.

— А у меня руки отнялись, — я демонстративно спрятал руки за спину. — Отвечайте или уходите.

— Ну… На основании семьсот восемьдесят второй.

— Тогда Вам должно быть известно, что по этой статье Вы должны оплатить оказанные услуги.

— А Вы не ок-казали услуг. М-мы не подписывали акт, м-мы не согласны.

— Надо же. А вот в договоре прописан предмет, и он исполнен.

— Но акты!

— Допустимы, но не обязательны, пункт три четыре. Услуги оказаны в силу судебного решения. А это написано в пункте три один. Вы вообще читали договор, милейший?

— М-меня Евгений зовут.

— Короче, Евгений, письмо я не возьму, можете составить акт об отказе от подписи, если сумеете. Считаете нужным, направляйте письмо почтой. Правда, не представляю, что Вам это даёт. Как ни крути, бабло Вы вторчали, услуги уже оказаны.

— Отдайте судебное дело и сообщите, где паровоз.

— Как только деньги получу.

— Слышь! — шагнул вперёд полицейский, расталкивая сотоварищей. — Где паровоз, Филинов? Я тебя быстро в каталажку определю. Ты вообще знаешь, с кем говоришь, вша⁈

Он опёрся о стол и навалился на него, чтобы оказаться сверху, однако я встал, и мы оказались вровень.

— Чё, погоны жмут, летёха? В такие годы и старлей? Значит, уже не раз прилетало. И вот сейчас запросто прилетит ещё разочек, вплоть до самой отставки.

— Да я самого министра знаю!

— А я Кротовского, документы ему оформлял. И для ареста меня нужна санкция республиканского суда. Я адвокат, забыл? Или хуже, не знал, да ещё и забыл.

— Ну, Аркадий, ну зачем Вы так, — неискренне скорчил дружелюбную гримасу Скоморошинский, — гонорар, который Вы там сами себе придумали, я Вам не заплачу. Мы готовы к компромиссу. Раз Вы такой упёртый, то я согласен на десять тысяч в течение месяца. Ладно-ладно, одиннадцать, из уважения к победе над фискальной службой в этом простеньком дельце…

— Где паровоз, Филинов? — не имея другого текста, снова гаркнул полицейский.

— Пошёл вон. И вы все пошли вон! — на моём столе стояла трубка стационарного телефона, который мне протянули китайцы, я сцапал её и набрал номер полиции.

— Дежурный! — лихо и молодцевато гаркнула трубка.

— Адвокат Филинов, кабинет на Каспийском. Ко мне тут ворвались трое, один одет как полицейский. Пьяные, орут, смеются, требуют денег, попытались помочиться в фикус. Тот, который одет в форму говорит, что заставит меня отдать все мои деньги и что он главный полицейский в городе.

Мои посетители растеряно переглянулись и тут же стали решительно пятиться назад. Так сказать, тактическое отступление.

— Знаете, дежурный, — протянул я в трубку. — А они, кажется, уже уходят.

— Ну, вот видите, как мы хорошо работаем! — иронично отозвался голос в трубке. — Заботимся о покое граждан. А тот пьянчуга, он, вероятно, просто с карнавала шёл. Знаете, настоящие полицейские так себя никогда не ведут.

— Я так и подумал.

— Скажите, где паровоз, Аркадий, или я Вас в тюрьме сгною⁈ — зашипел вышедший из себя Скоморошинский.

Надо же, а такой приличный мужик был. Вот что с людьми делает жадность. Но я упорно стоял на том, что такой приличный гонорар он мне предложил сам, хотя и не дал аванса.

Я плотно прикрыл трубку рукой.

— Меня, адвоката? Не смешите мои тапочки, Алексей Алексеевич. У вас вон там рядом один штрюль с погонами, типа полицейский, вот и выясняйте. А я жду свои сто тысяч. Без денег не приходите, иначе в следующий раз я вызову уже бандитов.

…

— До свидания дежурный, спасибо Вам за службу!

— Служим Отечеству! Ну что, инцидент там у Вас исчерпан? Вопросов к полицейской службе больше нет?

— Да, всё решилось. С меня коньяк.

— Да ну что Вы, зачем коньяк… Моя фамилия Маркин, если что, я до вечера в дежурке.

* * *

Я аккуратно приземлил трубку на корпус аппарата и только задумался на пару секунд, как аппарат зазвонил снова.

— Это Вы, дежурный?

— Нет, Аркадий, — ответила трубка совсем другим голосом, — Не знаю, кто такой дежурный и по «чему» он там дежурит, но это Семёнов.

— Какой Семёнов? — мне потребовалась целая секунда, чтобы вспомнить, что это офицер секретной службы его императорского величества российского государя. — Знаете, Семёнов, у меня тут канал связи совершенно не защищён. Помехи, шумы, даже посторонние иногда на проводах сидят.

— Бывает, — легко согласилась трубка и, кажется, поняла мой толстый намёк на то, что мой телефон, может быть, под прослушкой со стороны «сольпуг». — Я тут к Вам хотел приехать, по Вашему вопросу… На рыбалку, у Вас там, говорят, рыбалка шикарная. Но, к сожалению, в ближайшее время не смогу.

— А что делать? — ошеломлённо сглотнул я. Неужели секретчики решили положить на меня большой болт?

— Не переживайте, кто-то из моих племянников приедет. Ждите.

— Родственникам только рад. Известно, кто? Если что, есть, где поселить.

— Пока определяемся. Советуемся с дядями.

— Дядям поклон.

— У Вас адрес тот, что по номеру, который мы установили? Подкарьерный переулок, восемь дробь два?

— Нет, мне номер перенесли. У меня Каспийский проспект сто тринадцать. Да и в городе каждая собака знает. Запишите ещё мой номер мобилета, недавно приобрёл. Сколько ждать?

— Вы, главное, себя берегите, Аркадий, — по-деловому, но уклончиво ответила трубка.

— И Вы. А то глядишь, может, у Вас и получится. Ну, лично приехать. Буду рад. Коньяк с нетерпением ожидает нашей встречи в сухом и тёмном барном шкафу.

— До связи.

Глава 16

Я снова приземлил трубку на корпус, и некоторое время с опаской ждал, не разразится ли телефон новым звонком, замерев, как перед заряженной бомбой.

Теперь, выровняв дыхание и исключительно про себя, считая, что говорить вслух может быть опасно, даже не с точки зрения «прослушки», я подвёл итоги.

Не понимающий ни тонких, ни толстых намёков Скоморошинский в очередной раз попытался меня кинуть. Ну что ж, у меня в надёжном и хорошо защищённом месте припрятан большой железный аргумент с паром и колёсами. Подозреваю, что когда недокупец, полуюрист и оборотень в погонах наспорятся до хрипа, а потом выяснят, что с места хранения паровоза тот выбыл, причём, сравнительно законным путём, то вернутся назад. Так сказать, выйдут на второй заход.

Всемогущая и наводящая ужас спецслужба империи, вся такая таинственная и загадочная, пока что всего лишь сигналит мне в тумане, что про меня не забыла и приедет помочь. Может быть. И уж точно без особой спешки, так что есть хороший шанс, что успеют аккурат к моим похоронам.

Китайцы трудолюбиво работают и вообще самые лапочки в этой истории.

Документы по автопроблеме Кастета продуманы и заказаны, при этом торопить мастера по фальсификациям в их изготовлении я никак не намерен, пусть Канцлер работает так, как ему удобно. Откажись он, я бы вообще не смог ничего сделать.

Родственники мои понаехавшие усиленно и вдохновенно ковыряются в местной непаханой юридической целине, наивно полагая, что могут отнять у меня хлеб. Тогда как у меня тут вовсе даже не хлеб, а горы говнища, а между ними выкопана ожидающая меня могила.

Зато процесс покупки конторы в Москве запущен.

Кстати, об этом. Размял пальцы и выдохнул. Бланки, ручка, листы бумаги.

Пишем: «Компания „Грюнк“ (вольный город Кустовой) покупает у компании „Цукерман и сыновья“ (город Москва) ферромарганцы и иное сырьё для сталелитейной промышленности по качеству, наименовании и цене, согласно спецификациям».

Потом три спецификации. Первая, потом одной датой вторая и третья.

Предоплата двадцать пять процентов.

Накладные и счета-фактуры, тоже три.

Первая отгрузка оплачена полностью. Якобы существующая отгрузка, якобы оплачена.

Вторая и третья — внесена предоплата, остаток оплаты не внесён.

Общая задолженность один миллион двести восемнадцать тысяч с копейками.

Неустойка по ставке ноль целых, пять сотых процентов в день за каждый день просрочки. Ещё порядка ста семидесяти тысяч.

Подсудность по месту исполнения договора.

При этом базис поставки — доставка силами и за счёт поставщика, так что место исполнения — Кустовой, подсудность будет местный суд, наш, кустовской торговый суд.

Гарантийное письмо на бланке, бла-бла-бла, обещаем заплатить.

А теперь я пишу собственно иск.

Картина маслом, как говорил один следователь из Одессы — договорились, за первую партию платили, дальше не заплатили. Обещали, «завтраками» кормили, то есть, чуть что, завтра заплатим, даже гарантийное письмо накатали.

Теперь Цукерман всандаливает иск на всю сумму с посчитанной за всю просрочку пеней.

Вместо оплаты госпошлины — стандартное ходатайство о предоставлении отсрочки, к нему справка о составе счетов, там только один счёт и справка банка об отсутствии денежных средств на счёте.

А ещё — ходатайство о наложении ареста на расчётные счета и имущество должника. Делается такое для того, чтобы ответчик не свистнул денежки и не сидел потом голый-босый и говорил, что решение, конечно, признаю, но платить не буду, нечем.

В моём случае это инструмент, чтобы капитально так подгадить компании «Грюнк».

Документы все в копиях (придётся заскочить в академию и откатать, копир в городе исключительная редкость), заверенных печатью компании «Цукерман…». Само собой, Канцлер изготовил под это дело печать, чтобы ставить, где понадобится и изобразит подписи.

Как рассказал отец, сам Цукерман не одарён сыновьями. Пёс его знает, зачем он так назвал контору — «и сыновья». Он, по словам моего патриарха, вообще человек лихой и скрытный, и действительно занимался поставками компонентов для создания сталей и сплавов в интересах нужд министерства обороны. И хотя он был мелкой сошкой, за ним присматривала военная полиция, хотя бизнес он вёл через две другие конторы.

Есть такое выражение, что врать надо натурально. Моя большая и совершенно вымышленная история про поставки опиралась на некоторые правдоподобные детали.

Конечно, «сольпуги» не дураки, они поймут, чьи перьевые уши торчат из этой истории, но одно дело понять, а другое дело, что я посредством небольшой мзды наложу арест на их расчётный счёт в порядке обеспечительных мер.

Голова шла кругом, так много текста за один присест я в этом мире ещё не пропускал через себя. За весь день полёт моей творческой мысли пару раз перебили посетители, которых я без огонька консультировал.

К вечеру приехал Чен, без каких-либо китайских церемоний давший мне на подпись кипу документов по прииску.

Подписав половину, я изнеможённо глянул на часы.

— Почти шесть. Мне пора. Чен, дружище, завтра подпишу остальное, пусть пока полежит на столе, «сок даст», чтобы выдержка была.

— Но тут всего сотня подписей осталась! — искренне возмутился китаец, который себя не жалел и работал при необходимости, до посинения.

— Спешу! Пора бежать, человека одного ловить!

* * *

Эдуард ждал меня на трамвайной остановке и заметно нервничал.

Когда я подкатил на своём шикарном двухместном тарантасе, а до этого мне пришлось ещё и высадить Джо на полпути к китайскому кварталу, соврав, что у меня свидание с девушкой, мой сообщник шмыгнул в машину и немедленно выдохнул.

— Вы простите, Аркадий, я так давно такого не делал.

— Ага, — согласился я, немного неискренне улыбаясь, а про себя думая, что лучше бы мне всю эту аферу одному провернуть было, чем нервные напарники.

Впрочем, когда мы подъехали к запертому боксу автомастерской Кастета, причём, как он и обещал, к отдельному входу, Эдуард уже полностью собрался с духом и окончательно успокоился.

Я вышел, открыл, и мы с лёгкостью закатили машину внутрь. В такие моменты я радовался, что авто у меня магическое, то есть сравнительно беззвучное и нас не слышит весь район.

Для начала мы переоделись в чистые недорогие рабочие комбинезоны, которые я прикупил у китайцев как раз к такому случаю.

Свою одежду убрали в плотные сумки, я достал маску-респиратор, Эдуард от предложенной ему отказался. В ремонтном боксе было светло, но туговато с вентиляцией, всё же это не химический цех. Однако и задача стояла не сказать, чтобы суперсложная.

В большой бочке с открытым торцом, подсвечивая переносной лампой, мы мешали ингредиенты. Эта честь досталась Эдуарду, причём в процессе он сделался каким-то одухотворённым, словно художник, который рисует шедевр (хотя мы пока всего лишь «разводили краски», выпускник ВХУТЕМАСа и мальчик-ассистент).

Нефтяная основа. Но бензин сам по себе горит слишком быстро, взрывоподобно, лавинообразно. Поэтому некоторые компоненты коктейля Молотова, который в этом мире был куда менее распространён, да и не назывался в честь легендарного наркома, а просто «зажигательная смесь», призваны стабилизировать процесс сгорания, при этом добавляя свои части энергии. Что-то ещё в рецепте Эдуарда делало смесь малотекучей и прилипчивой, то есть способной цепляться за те поверхности, на которые она попала первоначально.

Впрочем, текучесть тоже никуда не пропадёт, смесь будет проникать в щели и дыры, чтобы всё сжечь и там.

Плюс — катализаторы, причём явно магического характера. Гореть будет жарко, выдавая высокую температуру

Компоненты и их количество подобрано под конкретный объём в семь канистр по двенадцать литров. Тем не менее, после смешивания и тщательного замешивания, кое-какие части в пакетах и бутылках остались.

Воодушевлённого алхимика этот факт совершенно не трогал, мы принялись распределять смесь по канистрам.

В оригинале коктейль Молотова разливают по бутылкам по той простой причине, что они разбиваются, распространяя содержимое и встречаясь с зажжённым фитилём, отчего немедленно вспыхивают.

В нашем случае в канистрах нужно будет делать дыру в боку или, открыв горловую заслонку, опрокидывать на бок, чтобы жидкость вытекала, а фитиль крепить на ручке.

Фитиль — просто тряпка, которая пропитана этим же составом.

Мы закончили, уложившись в почти час. Что сказать, компоненты готовы, помещение подходящее, даже воронку я не забыл.

Второй этап — покраска машины. Да, мой напарник считал, что я излишне перестраховываюсь, но мы потратили ещё полчаса, чтобы кисточками покрасить весь корпус и машина стала совершенно чёрной и неузнаваемой.

Конечно, в процессе мы изрядно изгваздали окна, ручки, да и себя, плюс вонять в боксе стало нестерпимо, но я был вполне доволен результатом.

Теперь мы осторожно сложили канистры в задний багажник, а неизрасходованные компоненты, пустые и полупустые ёмкости и вообще весь мусор — в багажное отделение салона.

— Предлагаю сделать всё сегодня, — шёпотом, словно нас могли услышать, неожиданно сказал мне Эдуард.

— Мы же договорились на завтра? Боитесь, что машину за этот день кто-то случайно обнаружит? Внешне она ничем не подозрительна, ну, кроме несколько неровной окраски.

— Нет, раз заперто, то никто ничего не найдёт. Просто… — он смущённо потупил глаза, — Чуйка у меня.

— А Ваша чуйка Вас подводила, Эдуард, только честно?

Вопрос, может и излишний, его за поджоги никогда не ловили, но я спрашивал не из любопытства. Идти не по плану — не в моей привычке. Мы должны были встретиться завтра после полуночи, доехать и провернуть всё дело.

— Что касается огня, то никогда. Но было…

— Что было? Договаривайте.

— Да… с женщинами. Сколько раз интуиция мне велела, «да ты не бойся», «да ты иди к ней»… А она, оказывается, с другим в одном неглиже целуется, а я «всего лишь друг».

— Ну, это бывает. Но что Вы предлагаете делать с тем, что сейчас только начало восьмого, слишком рано для нашего мероприятия?

— Подремать. Доехать до места и подремать. Или компоненты лишние сжечь, если мы «нырнём».

— Как я и говорил, нет гарантии, что машина пройдёт на Изнанку, я такое проделывал только раз, а ещё раз пробовал, не получалось. Не знаю, от чего зависит, артефакт у меня капризный.

— Ничего, постоим там среди прочих машин на улице. Там вокруг одни транспортные предприятия, воняет, мы не будем обращать на себя внимание.

— Поспать, значит…

— Да, я всегда перед делом сплю. Потом просто морду обтёр рукой и вперёд.

Сегодня я планировал закончить отливку фундамента своего жилища на Изнанке, в пещере, но в целом, оно может и подождать.

— Ладно, — согласился я. — Давайте попробуем.

* * *

Мы доехали до нужной улицы в промзоне и притормозили на безопасном расстоянии в пару сотен метров.

— Так, соберитесь, пробуем! — скомандовал я Эдуарду, хотя от него ничего и не требовалось.

Однажды мне удалось активировать Шило и загнать машину на Изнанку, а конкретно в лес, куда я попадал из района квартиры Натальи Романовны. При этом я двигался очень медленно, чтобы, если я исчезну из машины, а она останется, то авто не пострадало без водителя, а остановилось бы в густой траве.

Пробовал я наобум, просто в качестве эксперимента. Получилось, я напугал нескольких мелких животных. Шило тогда вернул меня обратно почти сразу же, по моей же просьбе- активации.

Второй раз я пробовал более целенаправленно, это было в пригороде, по пути на Макарьевскую изнанку. И там меня ждало фиаско. Причём пробовал я и в движении, и без него.

Почему так получается? Я не знаю, инструкции к Шило мне не выдали.

В этот раз мы плавно катились, и я потянулся к клинку.

Активация.

Машину ощутимо тряхнуло, мир за пределами лобового стекла изменился.

Густая странная растительность забарабанила по корпусу, мы подпрыгнули, явно наехав на камушек, правое переднее колесо провалилось в неровность грунта или какую-нибудь нору.

— Получилось⁈ — выдавил из себя Эдуард и посмотрел на меня.

— Ну да.

Мы вышли из машины, я обошёл её и обнаружил, что колесо и правда село в какую-то промоину, и машина вот-вот сядет на брюхо. Всё же это какое-то дикое поле, а не шоссе.

Тем не менее, для начала я открыл все двери, чтобы машина проветрилась от вони нефтепродуктов, потом выгрузил бочку с мусором и остатками ингредиентов.

— Будет это всё гореть?

— Конечно.

— Тогда оттащите это на сотню метров, — я указал ему пальцем, — и подожгите.

— Может, оставим на ночь, чтобы подсвечивало.

— У нас есть фары. А я хочу сразу избавиться от хлама. К тому же, ночь на этой Изнанке непредсказуема.

Он покатил, наклонив набок, бочку, фальшиво насвистывая себе под нос какую-то мелодию.

А я достал домкрат, подставил под корпус, приподнял колесо из ямки и с большим, надо сказать, трудом отыскал, что бы такого подложить под колесо.

В конечном итоге, это оказался здоровенный продолговатый череп с четырьмя изогнутыми рогами. Судя по размеру черепа, существо было большим, хорошо, что сейчас вокруг таких нет.

Кстати, неподалёку от черепа, в месте, где, вероятно умер монстр, я нащупал в траве небольшой поврежденный макр животного происхождения.

Освободив машину, подав её назад, я прошелся и нашел безопасное место для разгона на возврат. Вообще наш план предполагал, что мы можем остаться и на улице, на Лице, просто нас так могут увидеть, хотя мы одеты в безликую форму работяг и кепки.

Бочка полыхала, Эдуард созерцал её минут десять, потом вернулся к машине.

Мы действительно опустили кресла, и он уснул. Мне сон не шёл, в голову лезли дурацкие мысли, затем захотелось есть и спать.

В какой-то момент я обнаружил, что Эдуард будит меня, тряся за плечо. На глаза у меня была надвинута кепка, я скинул её.

В этом мире по-прежнему было светло, но озорной блеск в глазах Эдуарда — не отражение света местных небес, это его внутренние черти устроили фестиваль в не совсем здоровой голове поджигателя.

Впрочем, мне ли его винить, это же я его сюда вытащил. Надо обязательно сдержать обещание и направить его тягу в мирное русло, а то он нам город спалит.

— Ну что, пора? На моих часах половина третьего. Час волка и совы.

— Не адвокатское это, конечно, дело. Мягко говоря.

* * *

Шило выпнуло нас на Лицо, на ту же улицу и мы сразу же чуть не врубились в криво припаркованную телегу-биндюгу.

Матюкнувшись, я выровнял авто, выключил фары, и мы медленно докатились до низенького промышленного здания. Ярко светили звезды, но луны на небе не было.

Припарковался, вышел, а подозрительно спокойный Эдуард остался в машине.

Теперь была моя очередь, то есть по плану охранником занимаюсь именно я. Я не боевик, да и бороться с ним не собирался. Зато у меня тут артефакт, который отменил лимит на посещение моего личного Диснейленда.

Проверив всё магическим чутьём, отметил, что охранник один, посторонних нет.

Подойдя к воротам, решительно постучал по ним и, изображая хриплый голос (ну насколько умел, так-то я ни разу не актёр), проревел:

— Открывай, собака! Выходи, будешь знать, как чужих жён за сиськи трогать! Выходи, я говорю!

Через короткое время, по ту сторону калитки загремел открываемый засов.

— Да, дядь, каких жён? Обознался ты, пьянь! Иди лучше домой подобру-поздорову.

Охранник открыл и высунулся, однако первые пару секунд, когда ты выходишь из светлого помещения, то видишь ещё достаточно плохо, а я стоял сбоку, так чтобы свет на меня не падал.

Он качнулся чуть вперёд, чтобы рассмотреть меня, а я сцапал его за плечо и активировал Шило.

Как только мы оказались на Изнанке, а надо сказать, что оба упали, поскольку были лишены точек опоры, я активировал Шило повторно и вернулся обратно, причём один.

Я встал, отряхнулся и помассировал левое запястье. Кажется, от всей этой акробатики вывихнул его. Ну, ничего, хорошо, что не правое.

Всё произошло быстро, со стороны могло показаться, что охранник просто пропал.

Заглянув внутрь, я выключил настольный свет, но оставил тусклый настенный фонарь на дальней стене, таким образом, что внутри оставалось сравнительно светло.

После я прошёлся по помещению сам, один, без Эдуарда. В столе я нашёл обрез, который взял себе. В двух машинах были наборы инструментов. Вообще, это против всякого здравого смысла, но их я тоже забрал, потому что борьба с мафией — это хорошо, но мне ещё ремонт в пещере делать.

В двух машинах лежали прелюбопытные артефакты, природу которых мне не удалось распознать, так что я закинул их в карманы. В двери грузовика лежал нож (не взял), в другой двери пистолет. Покрутил его в руке. Слишком приметный. Протёр корпус, бросил.

Живых или мёртвых людей нет, так что можно начинать.

Вернулся к машине.

— Выходи.

— А где охранник?

— На Изнанке.

— Дворянин? Или на нём защитный артефакт?

— Полчаса-час продержится, просто надо не затягивать. Погнали.

Глава 17

Эдуарду, хотя он и не рассмотрел толком процесс исчезновения охранника, второго приглашения не потребовалось.

Мы нацепили маски (тот факт, что охранник мог меня узнать, меня не смущал), которые напоминали мне ковидные времена моего мира. И вот вскоре мы уже пыхтели, перетаскивая канистры из багажника. Управились за два подхода, канистр было семь, как и автомобилей.

Тотального сожжения помещения, тем более, оно сплошь кирпич и бетон, не требовалось.

Тут я предоставил возможность командовать Эдуарду.

Он открывал капоты последовательно, все. Потом он пробежался и открыл все двери, шепча, что «огонь любит воздух». Я за это время расставил канистры и следил за дверью. Если припрётся кто посторонний, его тоже отправлю на Изнанку, хотя это совсем не по плану.

Я открыл настежь дверь, вмонтированную прямо в воротах, и старался контролировать сразу и помещение, и ситуацию на улице.

Эдуард подбегал и плескал частью содержимого канистры в моторный отсек, потом закидывал открытую канистру в салон через открытую дверь, прямо на кресла.

Только закончив с самой дальней машиной, он достал какой-то артефакт, напоминающий потешный миниатюрный тромбон, что-то в нём пощёлкал и извлёк из него маленький сгусток огня, который, пролетев полметра, истаивал.

Однако этих полметра ему хватало. Теперь он бегал и поджигал, направляя эту зажигалку и периодически что-то в ней подщелкивая.

Действовал он вполне логично, поджигая салон и моторный отсек от дальней машины к ближней, если считать от входных ворот, где его ожидал я.

Багажник был закрыт, и я потратил полминуты, чтобы развернуть машину на выезд. Не успел я вернуться, как из дверного проема, освещённого уже не только макровским светом тусклых ламп, но, в большей степени сполохами пламени, выскочил одухотворённый и даже местами оманьяченный Эдуард.

— Всё? — спросил я его шёпотом.

— Да. Погнали!

— Садись в салон и спрячься, чтобы он тебя не увидел.

— Кто? — не понял Эдуард, но я уже активировал Шило и нырнул на Изнанку.

Какой бы я ни был нехороший человек, что в этой жизни, что в прошлой, оставлять конкретно этого охранника, который, хотя и был членом ОПГ, но по факту всего лишь охранял машины предназначенный для перевозки наркотиков и каких-то левых (для отвода глаз) грузов, я не мог.

Изнанка.

— Эй! Бросайте оружие! — я удачно появился в стороне от члена банды, который шарахался по степи, ошалело разглядывая местную растительность. Он направлялся к выгоревшей в черноту бочке, от которой всё ещё шёл ядовито-чёрный дымок.

В руках у него был пистолет, опущенный, но я понимал, что он может начать пальбу в любой момент.

Со звериной интуицией он, не поднимая пистолет, развернулся в моём направлении, став ко мне лицом.

Эта ситуация на долю секунды напомнила мне Дикий запад и перестрелки-дуэли на его улицах в представлении вестернов. Стать героем вестернов я не спешил, поэтому держал в одной руке Шило, а другая сжимала мой кольт.

— Если хотите, чтобы я Вас спас и вытащил отсюда, уберите пистолет!

Я уж не стал ему говорить, что в похожей ситуации наемник Бакланова поступил глупо и его кости белели где-то в предгорьях этого мира.

Этот охранник, хотя и рассматривал меня цепким взглядом, не спешил последовать за тем наёмником и пистолет не поднимал.

— Как я могу Вам доверять? Барон Филинов, — он продемонстрировал, что понял, кто я.

— Просто доверие. Для начала уберите пистолет в кобуру. Я не прошу Вас его выбросить, хотя стоило бы. Начнём с этого. Как Вы себя чувствуете?

— Плохо, но Вы не переживайте. Вы использовали свиток? Так сбежали от Закена в первый раз? Надо полагать, до портала мне своими ногами не дойти, да и где он тут, что это за Изнанка, мне не известно. Это ирландцы? Вы связаны с ними?

— Вы правильно поняли, что зависите от меня. Стойте ровно, я верну Вас назад. Вы меня понимаете или мне проще сбежать и дать Вам умереть?

— Нет. Просто мы с Вами не друзья и я не понимаю, что это за забота. Но если можете вернуть меня… Впрочем, меня всё равно накажут свои. Вы же, наверное, угнали наши машины. Учтите, что Учитель вычислит угонщиков и накажет, убьёт всех. Нельзя идти против воли Братства.

— Вас никто не знает. Обратная сторона секретности. Поэтому никто не знает, что нельзя против чего-то там идти. И машины я сжёг.

— Безрассудно и без колебаний уничтожили собственности на четверть миллиона? — в этот раз его лицо исказила гримаса эмоций, который прежде он держал под контролем.

— Пистолет в кобуру, повернитесь спиной и без резкий движений.

— Знаю-знаю, шаг влево, шаг право расценивается, как попытка побега, прыжок на месте — попытка улететь, то есть провокация.

Он отбросил оружие в сторону, повернулся и заложил руки за голову, хотя я его об этом не просил.

Пока я подходил, свой пистолет не убирал, всё же он член наркомафии и доверять ему не мог.

— Хотите сбежать, ну после того, как я Вас верну? Чтобы Вас не наказали свои же за утерю машин.

— Я думаю об этом. У меня есть заначка. Но мой труп не обнаружат.

— Они решат, что это я, большинство тел Ваших товарищей не были найдены.

— Это правда. Я полагаюсь на Вашу честность, барон или кто Вы там на самом деле. Что Вы не пристрелите меня в спину.

Я был уже рядом и да, пистолет был у меня в руке, но главным было то, что я, в сущности, не убийца, я просто не мог застрелить его, хотя так было бы проще всего.

— Нет. Буду признателен, если Вы не будете дёргаться. Я подойду и перенесу нас на Лицо. А как Вам поступить после возвращения, решайте сами, но в Ваших интересах исчезнуть.

— Да, наверное, у меня есть заначка, а из Братства, знаете ли, так просто не уходят, так что это неплохой, в сущности, вариант. В плохом может быть что-то хорошее. Запомните эту мудрость.

Я коснулся его головы и активировал Шило.

Мы оказались на улице, рядом с отчетливо полыхающим зданием и кто-то вдалеке, несмотря на глухую ночь, истерил: «Пожар!».

Я опасался, что охранник тут же вскочит и выкинет какой-то неприятный фокус, но он удовлетворённо кивнул, что мы теперь на Лице и плавно встав, остался спиной ко мне.

— До свидания, Ваше благородие. Точнее сказать, я рассчитываю, что мы никогда больше не увидимся.

— Взаимно.

Я шагнул, удерживая его в поле зрения, до последнего опасаясь нападения, слитным движением убрав Шило и кольт, прыгнул в машину, включил фары, завёл и резко тронулся, разгоняясь по улице ночного города.

Пожар вызвал оживление, то там, то тут хлопали двери, кто-то истошно голосил. Нет, в целом консолидация общества перед решением общей проблемы, это здорово, как и самоотверженная готовность тушить чужое имущество, только в данном случае они могли увидеть меня, машину, Эдуарда, в конце концов.

Чем дальше мы отъезжали, тем спокойнее становился город. Всё же он большой и тут люди спят.

Я довёз Эдуарда до его дома.

— Помойтесь, одежду можете оставить в моей машине. Я её сожгу.

— Не учите учёного, — буркнул он. В его глазах всё ещё плясали огоньки разожжённого им пожара, и он явно хотел бы остаться, посмотреть на творение своих и в какой-то части, моих рук. Насладиться моментом.

Но мне было не до шоу. Вдруг увидят, вдруг «сольпуги» подтянутся и завалят меня в толпе. То, как вспыхивал огонь, давало примерно стопроцентную гарантию, что каждая из машин сгорит до остова, так что даже на металлолом сдавать будет нечего. А пожарные потушат только само здание, не дав огню распространиться дальше.

Он действительно сбросил всю одежду, оставшись в одних труселях, взял сумку со своей одеждой и побрёл к своему дому, так что мне пришлось его ещё догонять, чтобы вручить ему конверт с тремя сотнями рублей, его вознаграждением за эту шабашку. Он рассеянно сунул конверт в трусы.

Распрощавшись с ним, я поехал окольными путями и оказался возле промышленной базы мадам Кукушкиной, которую миновал и поехал к частному сектору, где до недавних пор проживал Бакланов.

Я заметил, что Шило никогда не телепортирует меня или меня на машине туда, где я бы оказался в воздухе и рухнул бы вниз или в водоёме, или над его «водной гладью». Всегда сравнительно ровное место, где можно стоять или там, лежать. Короче, Шило заботится обо мне.

Так что местность, куда я попадал от Баклановского дома, меня устраивала, если, конечно, Шило меня туда пустит.

Я на пробу активировал артефакт, и он в этот раз отозвался уже неким подобием ворчания. Ну да, что-то я в последнее время зачастил.

Однако, он переместил меня, и я оказался в сумерках на травке возле больших и круглых водоёмов. Это место было мне знакомо, а ещё тут не водилось крупных монстров.

Вышел, осмотрелся, меня попробовало укусить местное насекомое. Ну, то есть я ему не понравился, однако укус я всё же получил. Филонят местные жабы, филонят.

Я попробовал ещё немного подремать в машине, борясь с духотой, потому что стёкла пришлось поднять и задраить салон наглухо, чтобы меня не сожрали.

Сон не шёл. После почти часа страданий и я проснулся окончательно. Сумерки не проходили, но было сравнительно светло.

Я переоделся, складывая рабочую форму в стопочку, после некоторых колебаний, решил не купаться в местном круглом пруду. Тот факт, что земноводные меня ни разу не трогали — не повод лезть к ним в среду обитания, в конце концов, может у них там пиявки какие водятся. Зато ведром, которое осталось мне от прежнего хозяина машины и каталось со мной в багажнике, набрал воды, удостоверился в её сравнительной чистоте и умылся.

Отогнал машину на десять метров от края водоёма, потому что я тут сейчас всю загрязню, но хоть постараюсь не загадить водоём. Достал растворитель для краски и стал тщательно и не торопясь смывать окраску с корпуса автомобиля, оставляя безбожно грязные разводы в траве.

Растворитель кончился, грязные следы остатки краски остались. Ну и чёрт с ним.

При помощи всё того же ведра с водой помыл машину. Краски осталось ещё меньше. Так можно принять её остатки за обычное загрязнение.

Потом я перетряхнул всю машину, орудуя тряпкой и всё той же водой отмыл, насколько получалось, салон. Затем убрал оттуда все следы недавней операции и химикатов, кроме двух инструментальных ящиков (в одном из которых теперь покоился обрез, кстати, я проверил, он заряжен двенадцатым калибром) и пакета с моей рабочей формой. Её я решил не сжигать, а вот форму Эдуарда я связал узлом, напихал в него камней и утопил в пруду.

Теперь машина пусть и не до конца очищена, но доказать её участие в поджоге с местным уровнем криминалистики — невозможно. Одежду свою и инструмент надо срочно закинуть в свою пещеру и что-то найти будет вообще нельзя.

На часах было половина восьмого утра, когда я в очередной раз рассеянно огляделся, сел за руль и переместился всё в тот же частный сектор.

Лошадь, которая тащила телегу с дремлющим мужичком за вожжами, всхрапнула, увидев моё появление из ниоткуда, но хозяин сквозь полудрёму подёрнул вожжи и пробурчал несколько успокаивающих слов.

Стараясь лишний раз не выезжать на центральные улицы, постепенно добрался до офиса, у входа в который меня уже поджидал Джо.

— Тебя не было дома⁈ — с лёгким упрёком то ли спросил, то ли сообщил мне он.

— Знаю, — простодушно развёл руками я. — Ну да, не было. Говорил же, свидание у меня было, с девицей… Э… Эдурадина её зовут. Что ты пристал, дома не ночевал, устал очень.

Джо с сомнением принюхался, но возражать не стал.

На противоположной стороне улицы я заметил дёргано и суетливо вышагивающего Скоморошинского в сопровождении его полноватого юриста. Шли они, надо думать, ко мне в гости.

— Ладно, мне работать пора. А вообще сейчас на почту поедем. Конвертик один отправим.

Пока Скоморошинский, полностью сосредоточенный на своём деле, в котором он сделал разворот от «Мой любимый юрист, самый ценный человек в моей жизни, да я всё для тебя сделаю» до «Чего тебе надо, смерд? Какие сто тысяч, держи сто рублей и не забудь поклониться в пояс», я перепроверял комплект документов по подаче иска на компанию «Грюнк».

Что ж, допустим, на почту мы пока не едем. Я забыл такую незначительную деталь, как подписи и печати, то есть, сначала надо валить к Канцлеру.

…

Дверь со зловещим дзеньком распахнулась и ко мне в офис ворвался гневный Скоморошинский, в кильватере которого следовал запыхавшийся юрист Евгений.

— Адвокат Филинов! — он произнёс это как Филинофф, словно я был водкой из девяностых, — Вы по какому праву! Да я Вас сгною. В кнуты! Вы украли! Похитили! Преступление века!

— Охолоньте, Алексей Алексеевич, а то Вы так врежете дуба, не успев заплатить мне.

— Да как Вы смеете! — Скоморошинский в негодовании прыгал и махал руками, как буйно помешанный.

— Имею обыкновение сметь! — я сложил комплект по фирме «Грюнк» в портфель и принюхался к своему костюму. Хотя запах от химикатов и от пожара обретался только на моём не вполне отмытом теле, но всё-таки пробивался сквозь одежду. И вообще, я чувствовал себя не выспавшимся и грязным. — Что-то ещё? Что-то по существу.

В двери показался внешне спокойный Джо. Вообще, в его обязанности входила охрана моего тела, так что перфоманс, который тут показывал Скоморошинский, его слегка напрягал.

— Вы вор. Вы украли паровоз. Этот вонючий немец отказался мне даже показать документы, сказал, что отчитывается только перед фискальщиками. Я к ним ходил, они заверили, что решение хотя и оспорили, у них возникла неопределённость, и они мне платежи зачли. Так что я могу идти.

— Ну и чем Вас это не устраивает?

— Идти? Куда мне идти, без паровоза?

— В банк, — спокойно ответил я и посмотрел на часы. Канцлер уже открылся. А на Чёрном рынке есть, насколько я видел, общественная баня, причём не одна. На той, что возле входа, было написано «баня без услуг интимного характера — только помывочная».

— В банк. Зачем мне в банк?

— За деньгами для меня. Алексей Алексеевич, дорогой. Когда Вы прекратите психовать и начнёте по прямому назначению использовать мозг, то я Вам могу сказать, что паровоз я действительно переместил. Теперь он под моим контролем.

— Украли, украли! Вор. Посажу, — потеряв весь запал, обречённо выдохнул он и присел на стул.

Джо с иронией посмотрел на него, потом на Евгения, причём, смотря на последнего, он сжал руку в кулак и надавил им же себе на лицо, так что пара костяшек его руки звонко щёлкнули. Пухлый юрист ощутимо вздрогнул. По-моему, Джо таким образом немного озорничал.

— Нет, не украл. Кража — это незаконное изъятие, а у меня есть законное основание.

— Какое?

— А такое. Статьи триста пятьдесят девять и триста шестьдесят. Редкие нормы, вряд ли мой коллега их читал, но они там, то есть, в гражданском кодексе, есть. Удержание — есть право удерживать у себя вещь должника, покуда он не уплатит долг, при условии, что удерживаемая вещь попала ко взыскателю законно.

— Законно!

— Ну да, паровоз попал ко мне в порядке исполнения мной моих обязанностей. А потом внезапно оказалось, что мой клиент решил кинуть меня через кое-что коленом, наивно полагая, что он умнее и хитрее меня.

— Я так не думаю, а действую по закону.

— Да на Вас клейма ставить негде. Только это не моё дело, что Вы кинули государство на ввозную пошлину и даже поимели за это судимость. Вы уже заплатили государству, Вы заплатите и мне. Иначе я вполне себе законно буду удерживать паровоз. Там, кстати, есть ещё примечание к статьям, я вправе его продать по рыночной стоимости и возместить себе Ваш долг. Вдобавок ещё неустойка начала набегать, уже пару дней как.

— Как продать? Я подам на Вас в суд. Он же несколько миллионов стоит. За долг в сто тысяч? Я Вам через полтора месяца всё отдам! Слово купца!

— Вы знаете, пока он был у фискальщиков, его рыночная стоимость могла чуточку упасть. Я ведь могу провести рыночную оценку и вполне может оказаться, что он стоит целых сто пятьдесят тысяч! Возможно. Знаете, прямо завтра и пойду к знакомому неподкупному оценщику, который мне даст такое заключение.

— Это ложь! Клевета!

— Документ с подписью эксперта?

— Я сделаю своё заключение, на десять миллионов! На сто!

— У Вас на меня денег нет, а Вы тут замахнулись. Да и как Вы его сделаете, если физического доступа к технике у Вас нет.

— Так скажите, где он?

— Ага, щас, неси седло, — процитировал я мультфильм про Змея Горыныча, которого он заведомо не видел, но меня это мало волновало. — У Вас два месяца и неустойка уже капает. Было приятно иметь дело. Представьте, сколько отката я могу получить при продаже по документам за сто пятьдесят? Красота, мне очень на пользу Ваша тупость и жадность. Продолжайте в том же духе!

— В тюрьме сгною, — без прежнего энтузиазма выдал он.

— Мастер Джо, помоги этим бедолагам найти выход. Нам пора на Чёрный рынок, к бандитам.

Глава 18

Канцлер смотрел на меня серьёзно и даже где-то одухотворённо.

Смотреть на людей, которые занимаются любимым делом и в нём профессионалы, доставляет эстетическое удовольствие.

В моём случае, это были мошенник Скоморошинский, телохранитель Джо, поджигатель Эдуард и фальсификатор Канцлер, так что есть подумать, над тем, кто, чёрт побери, меня окружает?

Канцлер сначала полностью расчистил стол, потом с немецкой педантичностью его протёр чуть влажной тряпкой с каким-то очистителем, потом сухой чистой, весьма критически осмотрел и усадил меня с моими документами, только потом присел напротив сам.

Он достал из нумерованных пенальчиков и в каком-то известном только ему порядке расставил печати. Также у него был отдельный большой белый лист, на котором шло короткое название организации, должность, расшифровка, крупный и чёткий образец подписи.

Затем он, никуда не торопясь, сначала рассортировал документы, потом брал документы по одному, перепроверяя, ставил печать, смотрел на подпись, которую ему надо повторить и повторял сразу все такие подписи по одному образцу и только потом приступал к следующему «подписанту».

Действовал он, не торопясь и когда в какой-то момент тренькнул колокольчик, уведомляя, что в его лавку заглянули, он, не меняя выражения лица, моментально накинул на улики всего этого нашего абсолютно противоправного действа лёгкий и длинный конец скатерти. Следующим шагом гроссмейстер фальсификации сверху кинул комплектный атлас марок, за который в свою очередь схватился я и стал делать вид, что изучаю образцы не вполне настоящих, но очень убедительных почтовых марок.

Кстати, подделка марок — тоже уголовка.

Посетитель осторожно покосился на меня и шёпотом (но я всё равно всё услышал) попросил бланки справок земельного комитета западного района. Канцлер продал их ему по два рубля сорок копеек за штуку и посетитель, всё ещё смущаясь, осторожничая и пугливо косясь на меня, ускользнул.

Мы продолжили, я подстраивался под темп работы Канцлера, который был основателен, по-немецки скрупулёзен и аккуратен, но уж никак не поспешен.

Под руку я не лез, дисциплинированно доставал и убирал, что он просил и только под конец позволил себе их рассортировать и разложить.

Теперь у меня получился почти что настоящий, если не брать в расчёт, что это в основе своей — полная брехня, комплект документов о взыскании с фирмы «Грюнк» одного миллиона и почти трёхсот тысяч рублей. Сумма по местным меркам хотя и не рекордная, но очень и очень внушительная.

И если иск примут к производству, а это почти наверняка так, то фирме «Грюнк» придётся основательно попотеть, чтобы доказать, что «я не я, а лошадь не моя», что долга нет, что документы липовые, подписи поддельные и так далее. Но само по себе существование этого дела привлечёт к ним ой какой интерес.

— Документы по машинам будут готовы послезавтра. Могу напрячься и сделать за завтра, если срочно надо.

— Не надо срочности, надо качества. Послезавтра. Герр Канцлер…

— Можно просто Готтлиб Флоренц.

— Эээ… герр Готтлиб как-то там ещё. Короче. Я убеждён, что если ситуация раскручивалась полгода-год, то пару дней она будет ждать, как миленькая, и это лучше, чем, храни Предок, выскочит несоответствие или опечатка как результат излишней спешки. Их увидят, раскрутят и… Короче, никакой спешки. Это прямо концепция.

— Гут. Тогда жду Вас послезавтра, герр Аркадий.

* * *

Мне ужасно хотелось помыться, и бани в районе Чёрного рынка, действительно, были. И даже Джо постережёт портфель с бесценными документами. Однако перспектива остаться без оружия и бронежилета меня почему-то пугала.

Так что во всё том же попахивающем состоянии направился на почту.

Почты, наверное, любого мира, чем-то похожи. Вообще, я видел почты, где не было очереди, где работники были вежливы и царил строгий порядок. На любой почте будет душновато, несколько неуютно и, в идеале, очередь. Как золотой стандарт — помутневшие от налёта окна.

Очередь была. Конечно, функций местная почта несла не так уж и много, отправка, получение, телеграммы, почтовые денежные переводы. Но и компьютеров для отправки они не имели, а вносили сведения ручкой в какие-то журналы.

Всего тридцать восемь минут, мать его. Ну да, я засёк. И мой конверт отправился в недалекий путь к торговому суду города Кустовой с обратным адресом «Москва». Кто я, почему отправляю письмо из Москвы в Кустовом вместо того, чтобы отдать, раз уж случилась такая географическая близость, в руки драгоценному получателю, никто не спросил.

Всем всё похрену. То есть моё любимое состояние.

Отправка такого важного и потенциально опасного комплекта документов, на профессиональном сленге так же именуемого «торпеда», прошла буднично и рутинно, мне выдали квитанцию и непрозрачно намекнули, чтобы я валил. Тётка, обслуживающая меня, хлопнула, будто убивая крупное и живучее насекомое, по столу квитанцией и, глянув мимо меня, заголосила «следующий».

Возвращаясь назад, я уже прикинул, что в моем скромном домике есть старенький бойлер на макрах, потёртая душевая кабина, где я принимал душ, только мыло почти закончилось.

Когда я заехал в лавку, где купил пару кусков мыла, в кармане затренькал мобилет.

Звонил, как ни странно, Зураб.

— Добрый день, дорогой.

— И Вам, Зураб Ливанович.

— Слушай, тут одни хотят попасть к тебе на консультацию.

От этих слов у меня предательски зачесалась шея.

— А когда эти самые «одни» хотят ко мне попасть?

— Сейчас.

Как вы мне дороги, пронеслось в голове, но вслух я произнёс, конечно, не так.

— Ну, пусть подъезжают, раз Вы просите.

* * *

Поставил машину в переулке, осмотрелся. Джо невозмутимо сидел в машине.

Подошёл к оконцу своей подсобки, при помощи Шила (на такое оно не обижается) надавил в заранее известное место и откинул крючок. Так, время от времени я попадал к себе в офис таким образом, чтобы если за ним кто-то наблюдал, то не увидел меня.

Открыл окно, закинул из машины внутрь инструментальные ящики, залез сам и запер.

Прошёл сквозь офис, щёлкнул замком и отодвинул засов, открыл парадную дверь, но так, чтобы снаружи мои передвижения не были заметы.

Инструменты поставил за своим столом. Пока ждал, поковыряться в трофейных инструментах и собрался выкинуть сами по себе ящики, как самые приметные для розыска вещи.

Через некоторое время дверь дзенькнула и в кабинет вошли трое.

В распахнутых жёлтых и красных пиджаках, я такие встречал только на Чёрном рынке и в игорном доме мадам Кукушкиной и даже там они редкость. Ну, впрочем, эти как раз из второй локации.

Самый высокий и толстый, вероятно, лидер троицы, лысый, вернее сказать, выбритый под «ноль», на пухлых пальцах троица носила множество безвкусных массивных золотых перстней, которые выгодно оттенялись мелкими и не очень татуировками на руках.

У «лидера» лицо словно прилеплено от другого человека, непропорционально маленькое, узковатое, как будто не соответствующее голове. Сейчас на это лице было озабоченное и недоброе выражение.

— Владос, — протянул он руку. Мы познакомились. Тех двоих звали Михей и Черепан. Вряд ли в паспортах прямо так и написано, но пусть будет так. Причём, Черепан был самым лохматым, так что никакой логики в прозвищах я не ощутил. Они степенно расселись. Как я и предполагал, Лысый их лидер, он сел напротив меня, а те двое чуть в сторонке.

Что-то ко мне бандюганы зачастили. И если парни Кастета мне были нужны для целей охоты, так что я искал общения с ними сам, то этих самих нелёгкая принесла. Причём, если ко мне будет ходить такой контингент, то мой сосед-часовщик на меня обидится, потому что такие посетители его клиентов распугают.

— Короче, — наморщил округлый лоб Владос. — Мы тут обретались рядом с заводиком одним. А тут Кротовский начал англичашек поджимать, ну мы решили впрыгнуть в струю. Ясно излагаю?

— Пока не очень, но Вы продолжайте.

— Гы… Вы… — хохотнул в ладошку Черепан, Михей на него шикнул.

— Ну, короче завод такой. Медь делает.

— Как делает? — я был уверен, что металлы извлекают из руд, то есть не совсем сказать, что «делают».

— Ну как. Короче, это всё младший Хокшилд. Барыги пробили ход на изнанку третьего уровня. А там оказалось, что ни монстров, ни макров, только зелёные камни, да дожди. Ну, портал стоял никому не нужный, когда ушлые бриташки туда послали партию геологов и те обнаружили, что близ портала богатые залежи медной руды. Оттого говорят, что камни зелёные.

— Так, — я пока не понимал, где бандюганы и где Британия, ну да ладно.

— Ну вот. Бриташки купили портал и кусок поля вокруг него. И это как раз важно. Портал на ихней компании… как там она? — повернулся через плечо Владос.

— Хокшилд Майнинг Кустовой ЛТД, — подсказал Михей.

— Во-во. Ну, вот и они навезли оборудования. Обучили десяток местных, защиту для третьего уровня поставили стационарную. А оно легко оказалось, монстров-то нету. Ну и вот. Теперь на Изнанке грузят руду, перевозят по рельсам на Лицо, а тут стоят три плавильные машины на макрах, из руды выплавляют сырую медь в бруске.

— Да, — перебил его Михей, — ещё и машины такие забавные, они даю жар от поданного электричества, но энергии требуют совсем мало, причем электричество генерируется множеством малых генераторов, которые тоже на макрах. Тонко придумано, макры на макры и хопа, медь.

— И много рабочих? — я пока что не понимал сути вопроса ко мне, спрашивал скорее от любопытства, хотя всё больше хотел домой, принять душ.

— Всего на круг, считая обслугу, разнорабочих, бумагомарателей, дворников и двух сторожей выходит сорок шесть человек.

— Так. Англичане создали завод. А вы тут при чём?

— Как причём? — искренне поразился Владос, забывая, что этого важного момента он мне пока что не поведал. — Как стал Кротовский гонять британский бизнес, мы отжали завод.

— Что вы вкладываете в слово «отжали», господин Владос? — устало осведомился я.

— Ну как? — растерянно буркнул он и достал из-за пояса пистолет.

Мне, особенно в силу последних событий не нравилось, когда передо мной кто-то размахивал оружием.

— Ну типа, уходите, псы поганые, это всё теперь наше. Кто был ничем, тот станет всем и всё такое. Погнали мы их. Ещё так весело младшему Хокшилду морду разбили. На колени поставили, извиняться заставили, ключи от сейфа забрали. Короче теперь предприятие наше.

Я не отрывался взглядом от пистолета, которым он продолжал размахивать.

— Вы закончили свой перфоманс?

— Чё?

— Я говорю, закончили показывать? Могу я просить пистолет убрать?

— Ась? Ну да.

— А что коллектив, рабочие?

— Мы их собрали и сказали, что мы теперь новые владельцы. Прикинь, мы теперь заводчики, ёпта. И чмошнику тому усатому из туманного как его… анальгина…, мы тоже сказали, что сила и мы под Кротовским.

Пистолет был всё ещё в его руке и не убран в кобуру.

— Оружию должна соответствовать культура с ним обращения.

— Чё?

— Через плечо. Я говорю, вы и правда под Кротовским ходите?

— Конечно, чё спрашиваешь? Не доверяешь?

— А как его зовут?

— Хокшилда?

— Кротовского.

— Ну как это… Босс его зовут, а чё?

— Я с ним общаюсь периодически, — демонстративно достал телефон, — хочу спросить, чтобы он факт крышевания подтвердил, а то может вы мне всё чешете?

— Ну, ты это, — пистолет бандита как-то сам собой стал смотреть в направлении мой груди, — зачем большим людей беспокоить? Телефончик-то убери.

Я вздохнул, потому что моему и так крошечному терпению пришёл конец.

Потянулся вниз, пошерудил в инструментальном ящике, вне поля зрения посетителей, а телефон перекинул в левую руку.

Тем не менее, на телефоне я набрал номер и вызов. Само собой, не Кротовского, его номера у меня, к сожалению, нет, а Зураба.

— Зураб Ливанович?

— Алло. Аркадий, ты?

— Зураб Ливанович, — я посмотрел в глаза Владоса, который всё никак не убирал пистолет. — Скажите, а насколько Вам или Полите Этьеновне дороги те парни, что пришли от твоего имени на консультацию?

— А что?

— Дээээ, Владос в моем собственном кабинете в меня пистолетом тычет.

— Стукач, — обиженно скривил губу Владос.

— Вай, вай. Я приеду, разберусь.

— Не нужно. Вы просто скажите, что, если с ними что случится, Вы на меня не обидитесь?

— Да какие обиды, Аркадий, они так, клиенты, по рулетку играют, просто клиенты, не друзья. Тебе точно помощь не нужна?

— Точно. До свиданья, Заруб Ливанович.

Я нажал отбой и положил мобилет на стол.

Проследив его движение Владос обнаружил что на него, лёжа поверх стола смотрят два ствола обреза, нацеленного аккуратно в его крупный живот.

Это был обрез «сольпуг», трофейный. Вот и пригодился.

Владос сглотнул.

— Ты пукалку убери, адвокат.

— Сначала ты.

— Это не по-пацански.

— А по-пацански приходить в кабинет адвоката и на консультации направлять в него ствол?

— Да это просто шутка. Ты же сам не понял, что значит «отжать». Вот я и показал, что значит. Шутейно. У тебя чувства юмора нет?

— Полно у меня юмора. Два заряда двенадцатым калибром. Убирай.

Владос, не отрываясь от обреза, заворчал и передал пистолет посерьёзневшему Михею, а тот его спрятал за пояс.

— Теперь ты.

Я отодвинул ящик стола и с грохотом положил туда обрез.

— Что ты вообще за адвокат такой, с волыной?

— Адвокат вольного города. За нанесённое оскорбление действием и консультацию прошу выплатить мне компенсацию в сто рублей.

— Говно вопрос, деньги не проблема. Но ты хоть знаешь кто мы такие?

— Нет, расскажи.

— Мы питерские, — оттопырив губу, выдал Владос.

— А чё не в Питере? Климат надоел?

Михей действительно встал и хмуро передал мне сложенную купюру, пробормотав что консультация свернула не туда.

— Ага, климат каторжной Изнанки второго уровня, прикинь? — хмыкнул Черепас, но Михей его одёрнул.

— Мы тут это. Жизнь меняем, работаем над ошибками, становимся солидными людьми. Но чикать живот умеем, зажмуривать, выхлопывать хаты и даже в владельцами, мы по серьёзному гоп-стопу работали, знаешь ли. Знаешь кто за нами стоят?

— А я работаю на Кукушкину, и она обидится если я нечаянно умру. Но наказать она вас не успеет, потому что я работаю ещё и с китайцами, которые вас если что нашинкуют и скормят цветным карпам, которых потом продадут посетителям за рубль двадцать за порцию. Мы закончили меряться пипирками?

— Закончили, — Владос встал и скинул пиджак. Под пиджаком была не рубашка, а манишка. На достаточно толстых руках были татуировки явно лагерного характера.

В ответ я тоже встал, скинул рубашку, под ней у меня не было манишки, зато на рубашке была кобура с автоматическим пистолетом Кольта. Фиксатор пистолета я отцепил.

— Итак, в чём проблема? Ну, отжали. Я такого не одобряю.

— Ну как. Покупатель с нами работает теперь только один из трёх.

— Какие были покупатели?

— Мартин Континентал трейд. Евро групп ЛТД и Козельский торговый дом. Только козельцы с нами перезаключили контракт на нашу фирму и берут. А потом продают медь в два раза дороже. Козлы, как они есть.

— Дык Мартин и Евро групп — это тоже английская фирма и немецко-армянская, они с беспредельщиками работать не станут. А про Козельск я, признаюсь честно, слышу впервые. Выходит, вы ту фирму не взяли под контроль?

— Документы ихние у нас, а вот печать куда-то пропала. Банк нас не признал, регистрационная палата на меня директора менять не дала. Правда и прежний отчётности не сдаёт и счёт, как мы узнали, пуст. Так что мы запустили новую контору.

— То есть вы захватили завод физически…

— И с документами, бухгалтерией, инженером сопливым и работягами, оборудованием всем…

— Но не юридически.

— Ну ёпта, мы же к тебе как юристу и пришли, чтобы это самое… юридически. А то земля не наша, здания не наши, портал не наш.

— А где сейчас Хокшилд?

— На Кипре, йопта. Мы пытались с ним поговорить. Ну типа будь человеком, отдай, подпиши.

— Нормально? После того что вы сделали? Контакты остались? Пишите контакты. Дальше. Если начнётся разборка, сколько стволов вы в состоянии выставить?

— Ну, мы трое и ещё четверо за нас готовы вписаться. А чё? Ты нам стрелу хочешь забить?

— Я? Мне-то это зачем?

— А кому? То есть, кто?

— Англичане могут обратиться к ирландцам. Какие-никакие, двоюродные земляки.

— Мы с ними базарили уже, у них там какие-то свои проблемы. Разошлись краями.

— Нужны ваши данные, паспортные.

— Настоящие не дадим. Ты уж извини, адвокат. Мы с тобой остро начали.

— Мне текущие, если вы живёте по поддельным и нужны, — соврал я.

— Так ты поможешь? Чё по баблу?

— Помогу. Когда определимся как, тогда ценник озвучу.

Я записал кучу сведений и закрыл блокнот.

Бандиты ушли.

Мыться хотелось неимоверно.

Вот, отважные и немного раздраконившие меня пацаны, знали ли вы, что значит выражение, оказаться не в то время и не в том месте?

Глава 19

Когда я поехал домой, предварительно по традиции сначала завёз в общину Джо, попрощался, было-то уже достаточно поздно.

Припарковался, затем осмотрелся при помощи магического чутья. И тут мне очень не понравилось то, что я вижу. Вернее сказать, не вижу. Я не видел на месте уже привычную китайскую засаду. Не было как машины, так и не было самих товарищей китайцев. Исчезло моё круглосуточное охранение.

Достал мобилет. Набрал номер, не переставая смотреть на происходящее на улице. Вроде ни души. Что и говорить, улочка у нас очень тихая.

— Позовите к аппарату, пожалуйста, господина Танлу-Же.

— Кыто эта? — отозвалась трубка с характерным акцентом. Как обычно, это был аппарат той китайской кафешки, где он обретался.

— Аркадий.

— Оу. Ждите, дорогой господин Аркад Ий.

…

— Да? — встревожено спросил голос Триад. Он отдавал себе отчёт, что я просто так не звоню, тем более поздним вечером.

— Дорогой друг, я приехал домой, а поста у моего…

— Мы тут понемногу учимся осторожному языку, как ты предложил.

— Ну да. Так вот, приехал я домой, а у меня обычно недалеко от дома машинка стоит, а в ней… цветочники, ну, которые цветы сажают.

— И следят, чтобы конкурирующая фирма цветы не сажала? — он подхватил мою, пусть и не самую логичную метафору.

— Ага, особенно на моём газоне. Так вот, их нет. Ни машины, ни… бригады рабочих. Это нормальная ситуация и всё под контролем или так не должно быть?

— Не должно, — хмуро ответил он и пробормотал несколько резких фраз кому-то в стороне от аппарата. — Я Вас прошу ехать к нам. У нас более безопасно, особенно в плане цветоводства.

— Вообще-то я хотел… — в мои планы на сегодня входила ветчина с капустой, завершение работы по фундаменту, в том числе выравнивание его по горизонту, инструменты закинуть туда опять-таки. Но, учитывая, что о своих строительных потугах я не рассказывал ровно никому, то не стал развивать мысль. — Еду к вам.

— Домой лучше не заходите. А то помните, были уже прецеденты. Мы Вас ждём. Сейчас же пошлём другую… другую бригаду цветочников. И бросьте Вы привычку заранее подвозить Джо и ездить одному.

— Короче, я к вам.

Скомкано сбросив разговор, я повернулся и взял большой мешок с инструментов (обрез был тоже там), и активировал Шило.

Артефакт дисциплинированно перекинул меня на Изнанку. Не знаю, чего я там хотел найти. В сущности, та же пещера, свежо и вода холодная в озерце. Без меня тут было пусто.

Я поставил мешок. Перенёс его только, чтобы не таскать с собой, но несколько секунд боролся с искушением остаться тут, а вернуться утром прямиком в машину.

Нет, так нельзя, Танлу-Же с ума сойдёт.

Я перенёсся обратно, ещё раз осмотрелся и поехал к китайцам.

Танлу-Же развил бурную деятельность и к моему приезду сообщил, что засады в моём доме нет (всё время забываю, что у ушлых китайцев есть ключи от моего дома). На эту ночь меня отправили, буквально под прикрытием аж шести бойцов триад, к Чену.

Это дом, вернее, дом его семьи, а ещё вернее — целый комплекс зданий на небольшой территории. Отдельно стоящие несколько жилых домиков, подсобных строений, какой-то сад, пруд, забор. Всё уютное, хотя и маленького размера. А ещё я так понял, что дела семьи сильно пошли в гору после внезапного карьерного роста их сына.

Мой помощник, с которым я в последнее время достаточно редко виделся, расстарался, его семья постелила мне чуть ли не в отцовской спальне.

— Нет! — недовольно зашипел я на него. — В твоей спальне, а сам у младших переночуй.

Мы все сидели за большим столом, и его родственники на меня непривычно откровенно для китайцев пялились, но конкретно сейчас одного осторожного и уставшего адвоката это волновало слабо.

— Но так мы покажем, что недостаточно уважаем тебя, барин.

— Тамбовский волк тебе барин. Ты старший сын у родителей?

— Да, а это тут причём?

— Это покажет, что они любят и уважают меня, как сына, это максимальное уважение. А если они будут из-за меня бомжевать во дворе, я буду себя чувствовать неловко, от этого страдать.

— Об этом я не подумал.

— Твоя спальня. И можешь мне организовать помыться, а то я… паровоз инспектировал. Вот, пропах дымом.

— Ну да, от тебя и правда пахнет. Сейчас всё будет.

Его младшая сестра, рослая по китайским меркам девушка, не скрываясь, пристально и внимательно смотрела на меня и когда я бросил на неё взгляд, заулыбалась во все свои белоснежные тридцать два. Девушка была молодой, но уже совершеннолетней. Если Чену что-то около двадцати четырех, то ей на год меньше и она явно пыталась конкурировать с братом.

Чен учтиво и кратко провел переговоры с остальной семьей и часть из них (я даже не смог посчитать, сколько их всего, в том числе какие-то дяди и добродушная бабушка и племянники) даже снялась с мест.

Одежду, то есть в первую очередь костюм, но потом всё до исподнего, у меня отнял Чен, пообещав, что её почистят и проветрят к утру. Ну, попробую ему поверить.

Мне выдали халат белого цвета, на груди которого был изображён тигр.

В итоге один из его мелких братьев через какое-то время привёл меня в крепкий сарайчик в дальней части участка и торжественно ткнул пальцем, церемонно показав на охрененных размеров бочку. Кстати, на ней тоже был изображён тигр.

Пацан тут же ушёл, а я стал разбираться со всей этой херней сам.

В помещении чисто, тепло, только ничего не понятно. На стене нарисовано развесистое дерево в ярких цветах.

В центре помещения бочка с маленькой лесенкой. Внутри бочки горячая, но вполне терпимая, то есть я не сварюсь, если залезу, вода. Но не совсем, чтобы только вода, там явно заварены травы. Так что предполагается искупаться в травяном чае.

Рядом на столике аккуратно расставлены какие-то совершенно незнакомые мне по внешнему виду керамические ёмкости с неизвестными жидкостями и средствами. Всё снабжено краткими поясняющими информативными иероглифами.

Зашибись, конечно, только я всё ещё не силён в письменном китайском (да и в устном тоже).

Я прикрыл дверь, разделся, и, поскольку толковых инструкций, что дальше делать, не нашёл, то полез в бочку. А что, довольно тепло и уютно. Грудь щекотала своими листочками и стебельками лечебная травка, ароматный пар разглаживал морщины. Может, поэтому китайцы так долго остаются молодыми?

Мобилет внезапно зазвонил, прерывая такую приятную и расслабляющую обстановку. Чертыхнувшись, полез и достал его, вытерев руку о халат.

— Аркадий, — от волнения Танлу-Же называл моё имя правильно.

— Да?

— Всех наших цветоводов внезапно арестовала полиция, сразу всех, — имея в виду пост охраны у моего дома, который исчез. — Права на какой-то там последний звонок у них нет, по этой причине они просто не смогли сообщить своим об аресте.

С другой стороны, подозрительно, у них же вроде был мобилет, неужели не смогли набрать и брякнуть пару слов на китайским?

— Значит, — задумался я, — мне надо собираться, одеваться и бежать их освобождать из цепких лап полиции?

— Что? Нет. Им сказали, якобы на них пожаловались соседи. Арестовали и их, и машину.

— Эту проблему я решу.

— Ничего не надо делать. Нет никаких соседей, у вас почти пустая улица. Это сделали… не друзья. Моих отпустят к утру, новый пост уже на месте. Мне кажется, это была проверка. Враги хотят повторить такое, убрать пост коррумпированной полицией, блокировать связь, напасть и убить тебя.

Я не стал говорить Танлу-Же, что ночью нахожусь не совсем дома. Некоторые факты лучше держать при себе. Зато, что радует, он с одной стороны делает всё, чтобы меня не пришили, а с другой — не рефлексирует, что меня могут убить. Красавчик!

— Согласен.

— Аркад Ий, — более спокойно и привычно продолжил он, — Вы сейчас отдыхайте, завтра определимся. Вас там хорошо приняли?

— Да, как старшего сына, то есть типа, если бы я был старше Чена.

— Достойно. Если что, звоните в любое время дня и ночи. Я пока постоянно нахожусь в кафе. В ближайшее время приобрету мобилет, раз уж такие дела творятся. До свидания.

— До свидания.

Подумав, я дотянулся до блокнота и нашёл номер, по которому решительно набрал риелтора Цветлана, у меня был записан домашний номер.

— Да, кто это?

— Простите, что беспокою ночью, это Аркадий Филинов.

— Да, Ваша милость, то есть, Ваше благородие.

— Я Вас там просил…

— Всё сделано. Домик прямо напротив Вас, его собственник, госпожа Дудкина готова сдать хоть завтра… Это дом её мужа, который ей изменил и сбежал, но дом был оформлен на неё. Только просит девяносто в месяц против рыночных семидесяти рублей. Но Вы знаете, конъюнктура рынка, рост спроса…

— Согласен, берём без торга. И Вам двойная комиссия. Завтра же заключайте договор. Знаете, где мой офис? Заедете за деньгами, на все расходы. Если что, Вам поможет мой помощник, Женя. И ему же ключ. На случай, если я буду… В судах.

— Вы очень щедры, Ваша милость, то есть, Ваше благородие.

— Рассчитываю на Вас, Цветлан.

— Всё сделаю в лучшем виде.

Я нажал отбой. Поскольку ситуация с «сольпугами» затягивается, то засаду китайских боевиков намерен посадить напротив меня, в соседнем доме. Опять-таки, выковырять их из дома было бы намного сложнее, чем полиции доколупаться до машины, которая уже неделю стоит на улице без движения. Да и они способны сидеть там тихо, засада всё-таки.

Сделаю я это сам, китайцев поставлю в известность, перед фактом, а то они начнут думать, взвешивать, экономить.

Из задумчивости меня вывел скрип двери. Поскольку источник света располагался возле меня, то рассмотреть, кто там пришёл я не мог.

— Чен, ты что ли? — спросил я силуэт.

Силуэт тем временем скинул с себя одежду и шагнул ближе ко мне.

— Нет, — ответил мне силуэт звонким женским голосом и через секунду оказался младшей сестрой Чена.

Она была обнажённой. Ну, то есть полоска белой ткани на поясе — она практически ничего не скрывала.

— Ты кто? — я тщетно постарался придать голосу строгости. Вопрос звучал глупо, мы познакомились всего пару часов назад.

— Минчжу. Ты можешь звать меня Мин, — при каждом своем слове она делала мягкий кошачий шаг ближе ко мне, её обнажённая грудь покачивалась от каждого движения.

— Мин, что ты здесь де… — впрочем, я был достаточно умён, чтобы понимать, что именно она тут делает и вопрос свой не закончил.

— Я пришла помочь тебе помыться, господин Аркад Ий, — она притворно поклонилась, но на губах её блуждала лукавая улыбка.

— Так, Мин. Я прошу тебя одеться. И уйти.

— Я не нравлюсь господину?

Вообще от сногсшибательного вида её тела моё собственное пришло в самое что ни на есть в боеготовое, но…

— Ты сестра моего друга, Мин.

— Я просто помогу помыться.

— Не будем валять дурака. И делать то, о чём пожалеем.

— Вы не пожалеете, мой господин, — улыбнулась она.

— Пожалею, — мне было трудно отвести взгляд от её обнажённой груди. — Обязательно пожалею. Не от того, что произойдёт. Но, Мин. Мы живем в мире, где всё пронизано моралью. И наши поступки.

— Все мне говорят, прекрати чудить! — она топнула ножкой и её грудь отозвалась на это движение. — Родители, брат, бабушка. А я хочу жить и чувствовать эту жизнь на губах. А меня одёргивают. Стой, прекрати, будь послушной!

— Я не буду тебе так говорить, Мин. Просто прошу тебя уйти, иначе… Ты играешь с огнём. Я люблю Чена, как брата, и ты мне тоже, как сестра. Это было бы неправильно. Сейчас моя мораль вступает в противоречие с моим… сердцем.

— Ну ладно, — задумчиво ответила она. — Вижу, что тебе нравится на меня смотреть, просто ты большой глупый русский.

— Да, Мин. Как скажешь. Большой глупый. И да, очень нравится. Только уходи.

Она лукаво улыбнулась и по-кошачьи бесшумно переместилась в темноту, причём я, сколько ни силился, не услышал ни как она одевалась, ни как уходила, даже дверь не скрипнула.

Ещё через какое-то время вода начала остывать, и я вылез.

Вообще мытьё — это не просто пооткисать в бочке. Тут были ковшики и всякие варианты мыла, но я решил просто вылезти из воды, вытереться полотенцем с ещё одним тигром, одеться и поскорее лечь спать, пока ещё кто-то не захочет меня отжать, убить или трахнуть.

* * *

Утром, продрав глаза, я убежал на работу, как только увидел свой костюм, который и правда был очищен и благоухал сплетением ароматов.

Я спешно оделся, раньше, чем меня усадят завтракать, и я застряну ещё на час-полтора. Когда я пробирался к выходу, навстречу мне церемонно выплыла Мин, которая приблизилась близко-близко.

— Чудесно пахнешь, господин. Это я выбирала запахи.

Она прошла мимо, напоследок мягко коснувшись меня бедром, а я ускользнул, улыбаясь и одновременно сердито хмурясь.

Я попал в офис ещё раньше Джо, дождался его и направился с ним на Чёрный рынок. Но в этот раз я ехал не к Канцлеру.

…

— Николай Викторович? — я стоял на пороге кабинета учётного управления и обращался к его хозяину, который только что пришёл на своё рабочее место. Что скажешь, женщины пробуждают мужчин на подвиги, в моём случае Мин пробудила меня с утра пораньше и выдавила из дома.

— Иван Иванов, — бесстрастно и привычно поправил меня он.

Это уже становилось упорной чисто мужской игрой, в которой никто не уступит, он так и будет меня поправлять, указывая на то «имя», под которым действует, как высший чиновник самоуправления криминального мира.

— Проходите, присаживайтесь. С чем пожаловали? Подрядчик?

— Нет, Вы знаете… Есть у меня три человека, — я перечислил ФИО и данные, которые знал по Владосу, Черепану и Михею.

— Так. Допустим, я понимаю, о ком Вы. И?

— Как мне узнать, хорошие они люди или нет?

— Хороший, плохой, главное — у кого пушка…

— В каком смысле? — не понял я пассаж.

— Наше сообщество не даёт моральных оценок. Задайте конкретный вопрос. Скажем, я могу сказать, что эти молодые люди приезжие и что правоохранительные органы вольного города к ним ни разу не предъявляли обвинения. С другой стороны, Аркадий, они и к Вам не предъявляли, но хороший ли Вы человек?

— Я?

— Философский вопрос, верно? Скажем, из-за Вас изменилась судьба многих людей, а у кого-то даже и жизнь оборвалась. Но в глубине души, — вздохнул он, — Вы считаете себя хорошим человеком. Я и не спорю с этим, и не соглашаюсь. Просто не даю моральной оценки.

— Эко Вы глубоко, Нико… В смысле, господин Иванов. Ну, хорошо, а как узнать, находятся ли он в розыске в империи, например?

— Спрашивайте об этом там, у нас такой информации нет.

— Но ведь их настоящих имён у меня нет.

— Увы. Но Вы помните о том, что мы, как правило, не помогаем работе полиции, у нас с ними несколько разные цели.

— А по ситуации с заводом, захват, англичане?

— Учётное управление считает, что информация есть, но она предназначена только для внутреннего служебного пользования.

— То есть Вы мне её не скажете?

— Увы, это за пределами правил. А зачем Вам такая информация?

Я задумался. Вообще-то хотелось использовать бандитов, как камикадзе против «сольпуг», да и вообще, история с заводом мне не понравилась. С другой стороны, я в большей степени успокаиваю совесть, которая не велит мне вредить собственным клиентам.

— Вот видите, Вы молчите. Хотите моральной оценки? Делайте её сами, Вы взрослый человек. А нужны слухи, ступайте к старику Йосифу на центральном рынке, только не забудьте водку и хлеба для воробьёв.

А ведь я слышал уже это имя и даже один разок бывал у него.

— Вы правы, Ник… господин Иванов, мне надо разобраться в себе и понять, чего я хочу, то есть сделать то, чего советую своим клиентам. И к старику тоже схожу, давно голубей не кормил.

* * *

Джо, конечно, удивился нашей точке назначения, да и рынки, как таковые, совершенно не казались ему безопасным местом, ведь последнее нападение там и произошло.

Водка в кармане, хлеб в другом (патриарха бы не встретить, его бы точно Кондратий хватил).

Старик Йосиф торчал в самом центре рынка и профессионально делал вид, что починяет обувь.

— А почём нынче туфли подновить?

— Шо за вопрос? Как всегда, от рубля до мильёна, — усмехнулся Йосиф, торговля, как таковая, его мало интересовала.

— А говорят, у Вас можно что-то спросить, — я поставил на крошечный столик, возле которого располагались крошечные деревянные и жутко потрёпанные жизнью стулья, бутылку водки. Напиток был ледяным, стекло бутылки стремительно запотевало

— Ну, разве что чуточку спросить, в такую-то рань, — с лёгким сомнением покосился на подношение сапожник. — А кто Вы таки такой? Ваше лицо мне не до конца знакомо.

— Филинов. Адвокат.

— Который из них?

— Первый, самый младший. Я приехал в город раньше всех.

— И что это баронов потянуло в наш скромный городок? Таки наши прекрасные природы? — скептически спросил старик и сел напротив, доставая пару изрядно замызганных рюмок.

— Семейный бизнес, само собой. Прошу извинить, но я не пью.

— А чего так? Предок запрещает?

— Нет, воспаление поджелудочной. Доктор говорит, что если буду пить даже изредка, то до Вашего возраста не проживу. А я с детства мечтал дожить до преклонных годов.

— Тогда, — он слегка подвинул в сторону, но не убрал бутылку, и достал потёртую шахматную доску, — поболтаем за партией-другой?

Глава 20

Йосиф неторопливо расставил узловатыми пальцами шахматные фигуры.

— Ой-вей! С Вашего позволения, выпью рюмочку, для настроения.

— Буду только рад. Я за чёрных?

— Ну да, как расставил, так пусть и будет. А что Вас привело-таки ко мне?

— Как и всех остальных, любопытство и кормление воробьёв.

— И что же Вам так интересно? — он сделал ход пешкой.

— Надысь, говорят, пожар был? — я отзеркалил своей пешкой ход в центр.

— Ну да, таки было. Странное дело, машины сгорели дотла, а здание почти не пострадало. Так, пара столов погорело.

— А что полиция?

— Говорят, цыгане пожгли, что владелец авто контрабандил, конкуренцию им составлял.

— Дык у нас полгорода этим промышляет, тут бы полыхало с четырёх концов каждый день?

— Может, личные счёты? — он хотел было продолжил расстановку пешек по центру, дёрнул было рукой, но тут же остановился. — Ой, да что я говорю, полиции просто лень искать.

Уверенной рукой он вывел в бой коня, создавая напряжение в центре поля.

— Дядя Йосиф, у Вас, говорят, что-то можно спросить, и Вы можете помочь? — я попытался вывести и своего коня, но ход получился неудачным, он у меня стал на краю доски в качестве статиста.

— А Вы-таки спрашивайте, может, и сами что расскажете?

— Есть такие три бандита, питерские. Они недавно в городе, а уже медный завод Хокшилда захватили. Слышали про таких?

— Ну, допустим, а что? — совершенно не пренебрегая привычкой избранного народа множить вопросы, после вывода пешек старик Йосиф начал по одной выводить в центр фигуры, одновременно прикрывая от атак своего короля и сковывая мою инициативу.

— Скажите, а они хорошие люди? А Хокшилд тот, что за человек?

— Не смотрите на фамилию, он не из наших, но человек вроде толковый. Строгий, но рабочих не обижал.

— А питерские? Хорошие люди? — тем временем моё положение на доске становилось только хуже.

— Я на Ваши вопросы обязательно чуть позже отвечу, но старый Йосиф очень любит интересные рассказы, забавную и поучительную информацию, он их таки тщательно собирает, хобби такое. И если бы ему никто ничего не рассказывал, он бы давно умер от скуки.

— Ну, пожалуй, одну историю я Вам расскажу.

— Тогда на Ваш вопрос, — Йосиф налил себе рюмку водки, совсем немного и выпил единым махом, почти сразу же сделав ход, выведя на поле свою ладью и одновременно подставив под удар мою пешку. — Отвечу так. Хороший человек — это же даже не профессия. Но, тем не менее, хороший человек — это совершенно точно не тот, что похитил маленького сына директора завода и приставил к голове невинного ребёнка пистолет. Не тот, кто изнасиловал его жену на их же брачном ложе. Кто его избил и заставил подписать документы на дом и на завод, отдать всё.

Он поставил мне шах.

— Да, пожалуй, что это не хороший человек, — я было попытался закрыться от нападения конём и это помогло на целых два хода, после чего Йосиф с кавалерийской удалью снёс с доски моего ферзя и ладью, поставил пару шахов, а потом решительный и бесповоротный мат.

— Браво!

— Так, а теперь что же у Вас за история, Филинов? — старик любовно погладил своего ферзя и стал расставлять фигуры для новой партии.

— А это фактически продолжение Вашей. У тех бандитов ничего не вышло по документам. Всё же кости ломать — это одно, а здания оформлять — это другое.

— Но ведь эти питерские по-прежнему там? — озадаченно спросил старик.

— Ну, физически они там, а юридически, по документам, их там нет.

— И Вы знаете, почему это?

— Я адвокат и правила адвокатской тайны нарушать не могу, но Вы и без меня сложите два и два.

— И какой же конец будет этой истории?

— А это я Вам расскажу, когда доведу эту самую историю до конца. И этот финал не должен быть счастливым для питерских, потому что, как мне кажется, они этого не заслуживают.

— Обещаете рассказать?

— Да, — просто ответил я, — а вот скажите, Йосиф, если бы Вы были судьёй, и Вам бы довелось выносить приговор по этим питерским. Что бы Вы вынесли? Повесить? Два года каторги? Погрозить пальчиком и отпустить?

— Ой-вей, я тут просто починяю обувь, кормлю воробьёв, пью пшеничную при случае, частенько беседую с интересными людьми, по выходным ловлю рыбку в реке Тобол. Куда мне выносить приговор, кто я такой?

— Что, принцип «не судите, да не судимы будете»?

— Таки очень дельная, хорошая фраза. Кто сказал?

— Один из ваших… Из рыбаков, я имею в виду.

* * *

На пороге моего офиса нетерпеливо гарцевал, перетаптываясь, Скоморошинский в сопровождении двух угрюмых мордоворотов, ну таких, про которых говорят, что по ним петля плачет. А значительно дальше вяло шевелил булками, одышливо отдуваясь, его щекастый помощник в области юриспруденции.

Есть практическая причина, почему «дома и стены помогают». Кроме психологической поддержки, это ещё и хорошее знание местности. Недавно нанятый юрист по имени Евгений ошивался практически на углу дома.

Я резво свернул во двор, там притормозил, всё же жилая зона и, проехав до крайнего подъезда с другой стороны здания, притормозил.

— Джо, я на секунду, с человечком одним покалякаю.

Раньше, чем мой телохранитель смог возразить, я оставил его в машине и бодро обошёл здания с торца, где сгрёб Евгения в охапку и активировал Шило.

Величественные горы, седой туман, угрюмое нагромождение камней. От предгорий ощутимо тянет холодом. Это, собственно, то самое первое место, куда меня стал закидывать Шило.

Юрист в панике отпрянул от меня, всхрапнул как проснувшийся конь, дёрнулся и в результате неловких действий упал на спину, всё ещё судорожно сжимая папку с документами, что сделало его похожим на перевернувшегося на панцирь беспомощного пузатого жука.

Я небрежно присел на камень и обшарил окрестности своим магическим чутьём. В первую очередь меня интересовало, не нарисуется ли из-за камней какая-нибудь зубастая ящерица и захочет разбавить своё меню двумя человеками с полуторами юридическими образованиями на двоих.

Но местность была традиционно пуста от живности и торжественно холодна.

Евгений потратил почти две минуты, чтобы после возни и непонятных завываний, осторожно встать. Я же встал и прошёлся вдоль по насыпи, с некоторой меланхолической ностальгией рассматривая окрестности. Вот там расселина, на другой стороне похоронен чудесный человек, почти не нарушавший закон и самую малость хотевший причинить мне тяжкие телесные повреждения, по имени Никита.

— А-аркадий Ефимович, к-куда Вы пошли? — неуверенным тоном протянул Евгений, — И-и где мы?

— Захотел и пошёл, что не так? — недовольно буркнул я через плечо.

Евгений на какой-то момент интуитивно понял, что он на Изнанке и что беседовать ему надо со мной. Догнал меня и стал напротив, зачем-то потрясая папкой.

— А-аркадий Ефимович, давайте б-будем цивилизованными людьми.

— Валяйте. Начните с того, что там за головорезы со Скоморошинским?

— Ну, — неискренне сконфузился он, — это его личная инициатива.

— Хочет, чтобы меня избили и заставили подписать… а покажите-ка, что там у Вас в кармашке, в смысле, что там за документами Вы запаслись?

Чрезвычайно смущаясь, он подал мне, я бегло прочёл и без удивления выяснил, что это допник на уменьшение стоимости оказываемых услуг до двух тысяч, расписка, что я эти две тысячи получил и отказ от претензий, причём всё составлено достаточно грамотно.

Подпиши я такое — мои мифологические сто тысяч того, исчезают в тумане, я их не получу.

— Евгений, — как можно мягче сказал я своему горе-коллеге. — Вы понимаете, что он меня кидает?

— Но сумма была чрезвычайно завышена, Вы воспользовались его бедственным положением и отчаяньем…

— Жень, — по-отечески похлопал его по плечу. — Ну, хотя бы не сношай мне мозг. Купчина просто оправдывает своё кидальное поведение и несёт пургу. Не говоря о том, что эту сумму он мне предложил сам, зная, что я иной раз выдаю чудеса.

— Ну, Вы… Я… Оно, — он потупился и замолк.

— Ладно, понимаешь — уже достаточно. А ты понимаешь, что находиться рядом со Скоморошинским окажется очень опасно, причем не абстрактно где-то и когда-то, а прямо очень скоро?

— Но это же костяные коробейники… с опытом…

— Ты мою мысль понял? Я не стану тебя тут оставлять, бить, угрожать. Ты просто болван, который не очень трезво оценил ситуацию. Я просто верну тебя назад, — при этих словах я забрал документы и на его глазах порвал, — А дальше тебе уж самому решать, что делать.

Активировал Шило и забросил нас назад. Тут ничего не изменилось, только Джо с каменным лицом недовольно зыркал, не в силах контролировать моё перемещение.

Евгений так и остался стоять, а мы с Джо, бросив машину за углом дома, направились вперёд.

— Их двое, справишься или попросить твоих подтянуться? С виду опытные.

— Справлюсь, — еле заметно улыбнулся одним уголком рта Джо.

Мы решительно вышагивали к Скоморошинскому.

— Аркадий, я решил тут… — он напустил на себя уверенный вид, но, в целом, нихрена не успевал за изменениями в ситуации, потому что Джо обогнал меня по дуге, таким образом, что около двоих бугаёв оказался раньше и зашёл сбоку, так что один из них полностью закрывал другому обзор на китайца.

Бандиты, в отличие от их заказчика, не колебались. Их наняли совершить криминальное нападение, они понимали, что не цветочки доставляют. Один из них даже успел нацепить мутно блеснувший кастет.

Но Джо был быстрее. Вообще, это мало напоминало зрелищные фильмы про кунг-фу. Джо ударил его ногой по яйцам и в прямом ударе вложил весь свой вес в удар о голову противника, так что тот издал крякающий звук и стал опадать.

Со вторым случилась действительно настоящая драка, но тут Джо оказался тупо быстрее, он уклонялся от ударов по голове и бил в ответ, превращая лицо бандита в котлету, а когда тот отклонился и полез куда-то за пояс, то Джо ударил его ногой в грудную клетку, повалил и тут же приложил ногой в голову.

— Что Вы там решили, Алексей Алексеевич? — продолжая прерванный разговор, холодно осведомился я, хотя внутри меня клокотало от адреналина.

— Да, я, это…

Он зачем-то достал из кармана часы и посмотрел на время.

Я вырвал у него из рук часы и под его изумлённым взглядом разбил их о мостовую.

— Валите и без денег не возвращайтесь. И не вынуждайте меня переходить к контрмерам, к ответным шагам, потому что Вы перешли все границы хамства и морали.

Глядя ему в глаза, я достал мобилет и набрал телефон управляющего базы мадам Кукушкина.

— Добрый день.

— Добрый день, Аркадий, — устало ответила мне трубка. — Что-то срочное? Я занят.

— Короткий вопрос. Там паровозик на месте, его никто не забрал? Может, собственник?

— Собственник — хренобственник, — вымотано буркнула трубка. — Аркадий, я подчиняюсь своей хозяйке и только ей. В силу разных причин, которые Вас совершенно не касаются. Больше скажу, даже Вам я его не отдам без её приказа.

— А вдруг там подтянется полиция?

— Без ордера и решения суда никому ничего не отдам. Ничего не знаю. Да и как бы они его забрали, он весит тонн сто или сколько там? Короче, он на месте, а я занят. Мне перезвонить позже?

— Нет. Спасибо, Вы помогли, хорошего Вам дня.

— И Вам.

Я посмотрел на Скоморошинского, он посмотрел на меня. А потом мой клиент, упёртый в желании кинуть сделавшего своё дело юриста, развернулся и ушёл, оставив своих исполнителей лежать и корчиться на мостовой. Джо был всё так же по-китайски невозмутим и только блеск в его глазах показывал, насколько он доволен и горд собой, внутренне празднуя заслуженную победу.

Посмотрев на бандитов и разбитые мной часы, я с удовлетворением отметил, что юриста Евгения на месте больше нет. Он ушёл, вероятно, насмотревшись на мордобой и решив, что не хочет стать живым участником такого же. А мы не пошли в офис, а направились обратно к машине.

По дороге я набрал бандитов с медного завода.

— Владос, это адвокат Филинов. А Ваш завод по улице Кривошейная, шестнадцать?

— Ну да, а что?

— А Вы на месте? Я хочу приехать и покопаться в заводской документации, если Вы, конечно, не против.

— Типа поискать, что полезного может быть для нашего дела?

— Именно так.

— Валяй. Я на месте, Михей тоже тут, приходи, мы тебе полный доступ обеспечим. Рады, что мы начали работать, несмотря на наше небольшое недоразумение. Без обид?

— Какие обиды, мы взрослые люди. Пытаюсь нащупать решение по вашему делу, ходил на приём к замминистру, нужны теперь документы от англичан, сделал три запроса по вашему имуществу в регистрационную службу, — делать этого, конечно, никто не собирался, всё сказанное мной было чистейшей ложью.

— Ого, ты даёшь, адвокат! Приезжай, простава с нас. Ща брякну на вахту, велю халдеям, чтобы пропустили тебя с машиной без тупых вопросов.

Мы сели в машину, и я подал Джо артефакт, который купил в академии и носил с собой, защищающий от поисковых заклинаний. Тот принял его, хотя и не понял, что это и зачем.

…

Машину действительно пропустили, а охранник даже дошёл и спросил, будем ли мы приезжать ещё, ведь директор Владислав Сергеевич сказал, что я вроде, как новый юрист завода.

— Да, буду, — решительно

— Я Вам выпишу пропуск. Спрашивать его никто не посмеет, но пусть будет хоть какой-то порядок.

— Хорошо, уважаемый, я зайду, когда буду отъезжать и заберу.

— Премного благодарен.

Я направился в двухэтажное кирпичное административное здание, где без труда нашёл кабинет директора, он был классическим образом посередине, на втором этаже, с панорамными окнами и направлен так, чтобы ему открывалась вся производственная площадка.

Кабинет был в строгом английском стиле — дерево, столы, стулья, всё покрытое лаком, ровные стены с несколькими портретами.

Один из портретов явно снят и на его место повешена лохматая кабанья голова.

— Здаров, Филинов, ээ… Как там тебя?

— Добрый день, господин Владос.

— Погнали, откроем тебе кабинет бывшего юриста, чтобы ты мог там ковырять, сколько надо.

Мне действительно дали доступ к кабинету штатного юриста завода, пустой и пыльный, совсем не похожий на громадный строгий кабинет директора.

Впрочем, когда меня оставили одного, то я изобразил бурную деятельность, достал все папки и сшитые документы из шкафов, без всякой системы разложил их по нескольким стопкам. Некоторые документы я раскрыл и удержал в таком состоянии всякими тяжелеными предметами и канцтоварами. Теперь выглядит так, как будто я что-то деятельно ищу или систематизирую.

Потом я нашёл в одном из ящиков тряпку и протёр себе стул, чтобы сесть на него.

В окне было видно, как рабочие без огонька бредут мимо тихоходной гусеницы маленьких промышленных вагончиков, которые заползают в продолговатый цех. Узкоколейка вела прямиком из портала.

Поскольку какое-то время в кабинете прошло, то осторожно вышел и прогулялся по территории. Вообще, я не спец по промышленности и производству, но то там, то тут следы запустения и упадка. Такое себе — тень былого величия и лёгкого воровства со стороны работников.

Надо сказать, что и факт моего брожения, то есть явно постороннего и даже не в рабочей одежде человека по территории никого не волновал.

Дойдя до портала, я даже прошёл его и оказался на Изнанке.

Она была более жёсткая в плане ощущений и погоды, не такая как я привык, в том числе тут было холодно, зато даже с этой затоптанной площадки видно, что в полукилометре находится карьер, где высился один промышленный экскаватор с размахом лапы по меньшей мере пятидесяти метров. Сейчас он простаивал, но его назначение очевидно, он заполняет вагонетки.

Когда я вернулся, то встретил Владоса, на нём был напялен белый шлем и он выглядел, как плантатор из карикатур про колониальную Африку.

— Здарова, адвокат, ты чего тут?

— Как чего, оцениваю фронт работ! Да и вообще пытаюсь понять, что мы сможем сделать с нелегальным положением тебя и твоих парней.

— Э, ну ты не ори так, — шикнул он и осмотрелся, не слышал ли кто из работяг. — Скажи хоть, есть ли варианты по нам?

— Ну конечно, мы фрагментарно и по малой первичке восстановим документацию так, как будто всё приобретено или создано твоей организацией. Понадобится доверенность.

— Сделаем. А по времени? Быстро?

— Нет. Это долго и нудно. Если ты не против, я буду приезжать на завод и постепенно вести работу.

— А что по баблу? Сколько мы тебе будем должны?

— По сотне в месяц «копытных», за то, что я тут сижу. И по тысяче за здание, три за портал, по пятьсот за единицу техники. Преобразование будет постепенным.

— Годно. Договор будем подписывать?

— А я не могу доверять твоему слову, Владос?

— Да ты чё? Конечно, можешь. Я думал…

— Мы подпишем договоры чисто для того, чтобы бухгалтерии бабло прогнать, а пока к чему это недоверие?

— Ну, лады, лады. Ты заходи ко мне в кабинет, в любое время. Тот кабинет пользуй, ты теперь в нём хозяин. А я пока пойду, посмотрю, как пролетариат вкалывает. А ты броди, оценивай, как его, фронт свой.

И он ушёл.

Отойдя на сотню метров, я, повинуясь внезапному порыву, набрал на память известный мне телефон «сольпуг», их босса, точнее, одного из боссов.

— Ну, привет, бандиты, — поздоровался я.

— А ты очень самоуверенный тип, — кажется, меня узнали по голосу. Буду считать это за комплимент.

— Понравился мой огненный привет?

— Ты очень скоро умрешь, пацан, и никакая служба тебя не прикроет.

— Да что ты говоришь? У меня теперь новые друзья и новое охраняемое место.

— Китайцы нам не помеха, мы умеем с ними разбираться. Захотим, арестуем всю общину.

— Это мои старые друзья, а ведь есть и новые. Вы никогда не вычислите, ни кто они, ни что я предложил им… хотя, это и за рамками моих полномочий, но вы сами перешли черту.

— Скажи, где ты, Филинов, мы приедем, поговорим? — промурлыкал голос.

— Хрен тебе. Я с твоим последним уже поговорил. А новые друзья хотят забрать ваш чудесный бизнес, так что ты можешь готовить себе могилу. Вы будете работать на меня, пусть и конкретно ты этого не увидишь.

— Никто не смеет угрожать Братству, никакие там друзья. Ты блефуешь, причём неумело!

— Очнись, придурок, вас никто не знает, поэтому и не боится. Даже та троица наркоманов, — я не был намерен проболтаться про Эдуарда даже косвенно, — Согласилась сжечь ваши тачки за сущие гроши и даже не узнала, против кого работает. Ирония в том, что они потребители порошка, то есть ваши косвенные клиенты.

— Ты отнимаешь у меня время, Филинов, — он в раздражении бросил трубку.

А я нет. Мобилет мне ещё нужен. Позвонить на Кипр.

Глава 21

— Алло! — произнёс я в трубку, когда после длинной серии гудков вызываемый абонент отозвался поднятием своей трубки.

— Геиа! — отозвался озорной женский голос.

— Говорите по-русски?

— Ти?

— Ду ю спик инглиш? Мэй ай спик виф мистер Хокшилд? Мистер Хокшилд, плиз!

— Переминете, — всё так же весело отозвалась трубка, но не оборвала звонок, трубка грохнула о поверхность, так что оставался крошечный шанс что я был понят и англичанина позовут к телефону.

Ждать пришлось долгие пять минут.

— I’m listening to you.

— Хай, мистер Хокшилд. Май нейм из… Аркадий, ай эм фром, — в голове некстати лезла фраза про «Ландон из де кепитал оф де Грейт Британ».

— Вы из Кустового? — максимально недружелюбно отозвался голос на русском. Несмотря на существенный акцент, говорил он очень бегло и уверенно. — Будьте вы там все прокляты. Трижды прокляты.

— Не вешайте трубку, прошу, плиз. Я не из тех ублюдков, которые Вас…

— А из каких Вы ублюдков? — тон его голоса был безупречен по вежливости, что плохо сочеталось со значением слов, но его реакцию можно было понять.

— Я вообще не из ублюдков, я вполне себе законнорожденный барон Филинов, но у меня есть желание и возможность разобраться с теми ублюдками, которые Вас…

— Так Вы вроде как, враг моего врага?

— Даже сложнее. Во-первых, как я уже сказал, я барон, то есть, некоторым образом, человек благородный и знакомый с моралью. А, во-вторых, возможно, Вам будет трудно в это поверить, но мне, когда я услышал Вашу историю, захотелось восстановить справедливость. В-третьих, и сами они мне совершенно не понравились.

— С чего бы это? Отсутствие манер этих мразей дало о себе знать?

— Во-во, в точку, отсутствие манер. Когда в лицо стволом тычут — это прямо конкретное отсутствие манер.

— А в связи с чем Вы звоните мне, сэр? Мы не были представлены друг другу должным образом.

— Аркадий. Аркадий Филинов, барон, не наследник рода.

— Пирс Эйдан Хокшилд, из рода оловянных баронов. Тоже не наследник, если это важно. Так чем могу быть полезен?

— Хочу предложить свои услуги.

— А именно?

— Сколько бы Вы заплатили за то, чтобы я Вам вернул Ваш завод? Есть тут у меня определённый опыт в этой сфере.

— Нет, — спокойно и коротко ответил голос.

— Что «нет»?

— Вы совершенно неверно понимаете мою, как это по-русски… мотивацию. То, что мной движет. Мне больше не нужен завод. Я ни за что не вернусь в ваш этот… Кустовой, будь он проклят навек и тысячу лет после этого. Чёрт с ним, с заводом, можете его сжечь, взорвать или отдать цыганам. Мне он не нужен даже даром.

Я совершенно не ожидал такой реакции и несколько секунд ошеломлённо молчал.

— Но, мистер Аркадий, меня интересует то, с чего Вы начали. Что эти мрази Вам тоже не нравятся. Я пробовал обращаться к ирландцам, однако… словом, они меня подвели.

— Вы бы хотели их убить? Знаете, мне трудно брать такой грех на душу.

— Слишком сложно объяснитесь, сэр. А что Вы можете, ну, кроме как отобрать у них тот рудник?

— Отправить их на каторгу.

— Это будет ваша, кустовская каторга или из Большой России?

— Хм. Допустим, и так, и эдак могу. А что?

— Если можете отправить их куда-то в глубину империи, то я сам найду людей, которые отплатят за меня. Что бы Вы хотели за такое? Только учтите, предоплат мой род не даёт.

— Скажем, Вы сказали, что завод Вам не нужен. Могу я его забрать себе?

— Можете, а вот пользоваться им Вы сможете? — насмешливо спросил он. — Дело ведь не в компании, печати и подписи. А в том, что наш медный мир взаимосвязан.

— О как. Я Вас понял. Это будет чемодан без ручки, медь смогу добывать, но её у меня никто не купит?

— Вы не так уж и глупы, барон.

— И Вы, барон. Тогда я прошу компанию и снятия бойкота. И могу ли я поставить на руководство заводом китайцев?

— Нет, — тут же решительно и категорически ответил он, — По политическим и международным причинам китайцы исключены, как впрямую, так и завуалированно. Можете поставить местных, других бандитов, только не таких отвратительных мразей. Я их обучу, и они войдут в состав холдинга на правах автономного участника, с контролем рынка и гарантированными объёмами по производству и сбыту. Словом, обычный бизнес, простой и без рывков. Зато на годы.

— Ну ладно, тут найдутся и другие бандиты.

— Кто бы сомневался, это же Кустовой. Будь этот город проклят навечно и на тысячу лет после этого. Тогда, как говорил мой дедушка, что с меня?

— Мне достаточно Вашего слова, что мы договорились. Как это ни странно, я могу всё по документам сделать и сам. А Вы, что бы я ни придумал, со своей стороны способны блокировать работу компании, если я Вас подведу, нарушу слово джентльмена.

— Что же. Вот Вам моё слово. Мы договорились, барон. Принесите мне их головы, метафорически. Смерть или каторга в империи. Ваша дырявая каторга в Кустовом меня не убеждает, они и оттуда сбегут.

— Договорились, барон.

— Оловянный барон, — в стиле «Бонд, Джеймс Бонд» усмехнулась трубка.

Я ни разу не знал, что значит «оловянный» в словосочетании с «бароном», но спорить не стал.

— Отбой, — завершил разговор изрядно повеселевший обитатель Кипра. — Если что, звоните, может, понадобятся информация или какие-то документы.

— Отбой. Хорошего дня.

* * *

Я уехал с завода, не попрощавшись с Владосом, да он, вероятно и не очень в этом нуждался. Ощущения от общения с ним были простыми, в его мире был «он» и были те, кто ему служит и делает его жизнь проще. Он был уверен, что ухватил судьбу за бороду, а подобную самоуверенность судьба, при моей помощи или как-то иначе всегда наказывает через разочарование и жестокие удары.

Охранник на вахте смотрел на меня с подозрением и неприязнью, но максимально вежливо и корректно выдал мне многоразовый пропуск.

Сел в машину, забрал у Джо артефакт, блокирующий поисковые заклятия и навыки, навесил на себя.

Разговор с Хокшилдом оставил двойственные ощущения. С одной стороны, его слова шли вразрез с моим первоначальным планом, подставить бандитов против «сольпуг», подтянуть полицию, а пока будет твориться суета, мордобой и безвластие — отжать завод в обратном направлении, просто вернув владельцу и заработав при этом. С другой стороны, хорошо, что он вообще стал со мной говорить и провёл какой-то диалог.

Зато его слова хоть что-то, да объяснили. Владос и бандиты, если не рассматривать моральную сторону ситуации, без разрешения влезли в картель.

Картель, в первоначальном значении, а не то, во что это слово превратили мексиканцы с колумбийцами (кстати, в этом мире Колумбия — мирная страна, экспортирующая кофе и певиц), тут это не преступное сообщество.

Напротив, это ситуация, когда группа производителей чего-то безобидного, скажем, кофе, хлеба, кирпича, общается и достигает договорённости (которое как раз и называется «картельным соглашением») и в результате синхронно держит цену на свой товар на определённом уровне.

Например, собрались хлебопекари какого-то города и договорились продавать хлеб не дешевле рубль с полтиной за буханку. И все эту цену держат. И в результате покупатель видит везде эту цену и покупает по ней. И то же самое с поставщиками. Они держат закупочную цену на зерно или уже готовую муку и по более высокой не покупают, чем контролируют и это направление. То же самое складывается с зарплатами по профессии, обменом информации о недобросовестных поставщиках, работниках, отслеживание изменений в законах или, наоборот, совместное лоббирование своих интересов перед государственными органами.

Словом, у картелей, даже без всякого криминала, есть достаточно мощный инструмент воздействия на рынок, особенно в условиях, когда антимонопольную службу ещё не изобрели.

С медью, вероятно, с годами сложилась такая же петрушка. Изменить что-то я не собирался, а просто принимал, как данность. А вот то, что я въехал в этот факт за пару дней, причём попутно с другими вопросами, а Владос не мог понять уже долгое время, это, конечно, на некоторые мысли наводит.

…

— Алло, Ваша милость, то есть Ваше благородие? — мне звонил риелтор Цветлан.

— Да, дорогой. Смог забрать в офисе денежку для себя? Я помощнику команду давал.

— Вы знаете, по этому поводу и стою. То есть, звоню. Почти час жду у офиса, на Каспийском. Мне же в этот офис надо?

— Да, этот. Наверное, мой помощник тоже по судам мотается, дел сейчас много.

По объективным причинам я не мог рассказывать кому попало, что Чен, как правило, застревал на прииске, ведь по сути сложилась ситуация, когда триады управляли технической частью через инженера, а всей юридической частью через Чена. Я же фактически руководил по глобусу, то есть, совместно с Танлу-Же разрешал какие-то глобальные вопросы, в том числе приобрел соседние участки, чем расширил географию прииска, плюс обеспечил отстрел монстров и в целом наладил схему поставки, а бремя управления легло на Чена. Так что в офисе его запросто могло не быть целый день.

— Так что же мне делать? — задал резонный вопрос Цветлан.

— Вы на месте? Я подъеду через десять минут.

Цветлан — риелтор не смог отловить ни меня, ни Чена, но зато догадался позвонить. Молодец.

Прямо на пороге офиса я выдал ему нужную сумму, девяносто рублей за месяц аренды и его двойной гонорар, ещё девяносто.

— Поезжайте вперёд, сразу же заключайте договор, берите ключи и всё такое.

— А Вы?

— А я барон, мне недосуг. Полностью Вам доверяю. Подъеду позже, когда Вы закончите.

Вообще в глазах риелтора мелькало некоторое удивление, ведь я купил жильё в откровенно недорогом, хотя и благообразном районе, а теперь запросто арендую соседнее помещение под хрен пойми какие цели. Но — двойной гонорар своё дело сделал, дурацких вопросов он не задавал.

Он немедленно отбыл, причём не пешком, а уехал на велосипеде, как Печкин.

Осмотрев место недавней драки, я закономерно не обнаружил там следов головорезов Скоморошинского, даже следы крови затоптаны.

— Пошли, пожрём, — аристократически предложил я скучающему Джо.

В недорогой харчевне (слово-то какое, никак не привыкну), в уютном подвальчике я заказал себе и вяло протестующему Джо борщ с чесночными пампушками, нарезанную свинину и салат из свежей капусты.

Понемногу приобщаю товарища китайца к русской культуре, куда без этого?

Мы управились за сорок минут и последовали за риелтором в съемное жильё. Понятно, что дел у меня никаких не было, просто не хотел слышать бухтение собственницы и вообще тратить силы на общение.

Цветлан был внутри, ходил недовольным ежом и пытался подмести пол к моему приходу, потому что, по факту, он снял мне жильё в грязном состоянии, хотя в том не было его вины, просто такой выдался объект.

— Оставьте, уважаемый. Ну пыль, ну грязь. Пёс с ней!

— Да… как-то неудобно, — засмущался он.

— Ерунда. Давайте ключи.

— Вот. Договор на столике, я подписал, как Ваш представитель. Следующая оплата через месяц.

— Спасибо, Цветлан, до встречи, уверен, мне ещё не раз понадобится Ваша квалификация и тонкое чутьё.

Проводив риелтора (в основном взглядом), я решительно направился к фургончику «цветы», сейчас именно такой якобы неприметный объект вмещал в себя команду из сразу шести (в разное время по моим наблюдениям их количество колебалось от четырёх до шести) бойцов.

Конечно, неприметным бы я его не назвал. Ну, какие к бесу цветы на улице где жило полтора землекопа?

— Да, господин Аркад Ий, — высунулся старший из них. Как водится, они все меня знали, а я их нет, разве что только в лицо.

— Пойдёмте за мной.

— Что-то случилось?

— Случилось улучшение жилищных условий. Пошли.

Группа китайцев покинула свой вагончик и как атакующая римская черепаха пошли за мной. Так как они не понимали, что происходит, то и настрой был как при нападении на галльский военный лагерь.

Я отпер двери в домик напротив (то есть буквально по ту сторону узкой улочки) и впустил недоумевающих китайцев внутрь.

— Короче… дело к ночи. Вот туалет, вот кухня, вот окна, которые смотрят на мое жилище. Там кран, здесь спальня. Ай, что я рассказываю, вы ведь в таком же доме, в моём, какое-то время куковали.

— А с директором этот вопрос согласован? — озадаченно спросил старший из группы.

— Ах да. Секунду.

Я прошёл в соседнее помещение и набрал номер кафе, где сидит Танлу-Же.

…

— Добрый день! Это Аркадий.

— Что-то случилось? — несколько напряжённо спросил Танлу-Же.

— Нет, ну то есть, в двух словах, после того случая, как некие недоброжелатели обеспечили… задержание и вывоз группы, которая стояла на улице у моего дома, — я тщательно подбирал слова, потому что сам же научил концепции про «осторожное общение» по телефону. — То я обеспечил им другую локацию. Место размещения.

— Какое?

— Напротив меня. Подробности не по телефону. Но позиция защищена, в том числе от повторения прошлого инцидента и расстояние до моего дома меньше. Видимость лучше.

— С трудом понимаю, о чём речь, но у этого… другого положения есть запасной выход? Ну, то есть, мы же понимаем, что враг у нас не дурак и способен блокировать вывод на оперативный простор наших… специалистов.

— Есть, — я посмотрел в окно. Окна на первой и втором позволяли их моментально выбить и выйти наружу. Да, громко, но такое не остановить.

— Ну, тогда я Вам доверяю, тем более, что эффективность работы группы специалистов в Ваших интересах, хотя, конечно, меня интересуют подробности и расходы.

— Это я беру на себя, стоило сущие копейки, — я порадовался, что за несколько месяцев пребывания в Кустовом сто восемьдесят рублей стали для меня несущественной суммой.

— Хорошо, передайте господину Ли, что я согласовал их новое размещение, а вечером жду от него доклад и оценку нового положения.

— Передам. Спасибо за доверие, господин Танлу-Же.

— И Вам, за то, что не равнодушны. До связи.

— До связи.

В итоге китайцы без лишних вопросов остались постепенно обживать свою комфортабельную, хотя и требующую клининга «засаду».

А я отпустил Джо, которому теперь до китайского квартала пришлось идти пешком, прикинул, что ужин у меня есть, приготовленный и оставленный на Изнанке и с энтузиазмом направился к своей пещере.

…

После того, как Шило любезно согласился откалибровать точку попадания в эту часть Изнанки на середину пещеры, путь был быстрым, тем более, что я перетащил сюда два шкафа и личные вещи.

Шкаф на короткий момент пришлось брать на руки и взваливать на себя, зато теперь мне было, где разместить одежду.

Я пока что не добрался до потолка пещеры, зато по территории были вкопаны три деревянных столба, а на них закреплены светильники на макрах, которые я включил, потому что в последнее время ночь на Изнанку спускалась рано. Пещеру осветило светом.

Переоделся и, стряхнув негатив прошедшего дня, насвистывая мелодию, взялся за мастерок. Мешал готовую сухую смесь с водой и через пять минут получил раствор для кладки кирпича.

Фундамент был давно готов, так же я перенёс весь стройматериал в пещеру, переложив его в один из её сегментов, ещё и зрительно обособил его линией из местных камней. До этого стройматериал валялся, где попало.

Теперь я выкладывал двойной ряд красных обожжённых кирпичей, соблюдая ровную линию кладки при помощи закреплённой на углах толстой нитки.

Так как я не знал, смогу ли штукатурить (в годы моей «первой» молодости в стройотряде я делал несколько видов работ, но штукатурка у меня не получалась), то и внутренний, и внешний слой кирпича старался класть ровно, может быть очищу, так и оставлю.

Странная история, я строю дом по вечерам. Надо сказать, что внутри пещеры нет необходимости строить дом в обычном понимании, но как иначе организовать себе личное пространство, не представлял.

Кирпичи для работы на грубо сбитом коробе, раствор в ведре на лесах, пока что на самом нижнем уровне, не хватает только пива (в очередной раз пожалел, что не пью) и музыки. Значит, стоит присмотреть патефон.

В пещере в нескольких местах установлены термометры, теперь я знал, что температура внутри по трём датчикам тринадцать градусов тепла, а тот, что ближе к окну выдавал всего восемь.

Я потратил почти три часа и поднял высоту стен на полтора десятка сантиметров. Два слоя кирпича, то есть кладка — «в кирпич», недостаточно для стены дома в холодном климате, но пещера, если не брать в расчёт боковой дыры-окна, удерживала температуру, значит, если что-то придумать с ним, то пещера в целом станет теплее.

Закончил с кирпичом, ужинать было рано, так что потратил ещё какое-то время на наведение порядка в пещере, разжёг огонь, собрал ещё камней, выложил неровную линию отделяющую зону кухни от прочей пещеры.

Уселся на кухне у огня, потом неторопливо встал, достал рулетку и измерил габариты дыры в стене, куда уходила вода, того самого туннеля через который проник первоначально. Надо заказать дверь, круглую, как у хоббитов, вместе с круглым же дверным блоком. Сложность будет не только в форме, материал нужен такой, чтобы не боялся воды и пропускал понизу поток этой самой воды, но не пропустил, если такие случаться, монстров. А для этого нужна решётка, ещё и нержавеющая. Если выровнять края окна при помощи кладки и заказать «под размер» несколько окон, то контуры пещеры станут замкнутыми, температура не будет опускаться от внешнего ветра.

Помыл водой в грязной зоне и убрал инструменты.

Ну, на сегодня хватит.

Один из шкафов выполнял функцию холодильника, достал оттуда квас, кашу, поставил кашу греться, выпил квасу, нарезал два куска хлеба, к ним толстые ломти ветчины, помыл в тазике водой из озерца, которое я старался держать чистой, огурцы, нарезал их пластинами, уложил на ветчину, выпил ещё кваса.

Продукты надо докупить. Покрутил записную книжку, записал, что ещё взять из снеди. Перелистнул блокнотик к страничке с круглой дверцей, добавил, что нужны смотровые щели, усиленные листовым металлом, саму дверь лучше всего пропитать маслом во избежание гниения, смотровые щели должны блокироваться, дверь снабжена не только запором на ключ, открываемым с обоих сторон (а вдруг я окажусь снаружи), но и засовом, который тоже должен быть способен к открытию снаружи.

Дверь получается сложная, но чёрный зев туннеля всегда внушал мне беспокойство. Да, в этой части гор Изнанки я пока не видел ни одного монстра, но кто там знает, какие тут сезонные миграции и вообще, бережёного свои боги берегут, чужие не трогают.

Выпил ещё кваса, достал кашу, положил в глиняную тарелку, поставил свой ужин на журнальный столик, сел и, мечтательно глядя в окно, неторопливо кушал. За пределами пещеры показывали красивое ночное небо в художественно рваных облаках.

…

Когда я уже закончил принимать трапезу, то внезапно в окно влетело летающее существо.

Бочкообразное тело на безобразных непропорционально тонких ножках с длинными кожистыми крыльями. Оно уселось на края проёма и посмотрело на меня большими круглыми глазами-бусинами.

Моё магическое чутьё немедленно показало, что в животе у неё макр приличного размера.

Но, охота — это не моё. Тут речь идёт о самозащите.

Я плавно переместился к шкафу, и без резких движений достал пистолет. Не сводя глаз с монстра, проверил предохранитель и что патрон в патроннике.

Потом, осмелев, я закричал и замахал пустой рукой:

— А ну кыш! Кыш, холера!!!

Стрелять не пришлось. Хотя монстр был никак не меньше меня по размеру, он недовольно проорал что-то на своём, взмахнул крыльями, отчего сбил стоящее возле окна ведро и улетел. Надо думать, его заинтересовал свет от светильников.

Несмотря на его явно неагрессивное поведение, я лёг спать с пистолетом, а палатку зашнуровал. Конечно, она не защитит от когтей и клыков, но даст пару мгновений, чтобы проснуться и принять меры.

Ну что за жизнь такая, там мафия хочет грохнуть, тут жуткие монстры летают.

Глава 22

Утром я вышел из дома, приветливо помахал китайцу в окне напротив, отчего наблюдатель недовольно заворчал, ведь сидел он без света и таким образом, чтобы его не было видно из окна.

Однако такую распространённую штуку, как магическое зрение, он никак не учитывал.

Я теперь всегда осматривался при помощи этого чудесного навыка.

Сел в машину, поехал в офис.

Буквально через пятнадцать минут после открытия, дверь дзенькнула и ко мне вошёл симпатичный молодой человек в скромном опрятном костюме, с виду мелкий чиновник или менеджер самого среднего звена.

— Доброе утро, присаживайтесь, чем могу Вам помочь?

— Константин. Моя фамилия Листоносов.

Я одобряюще кивнул. Вообще у меня тут не кабинет доктора, чтобы спрашивать «на что жалуетесь», но люди тут, как правило, жалуются и заставлять никого не приходится.

— А насчёт «чем помочь», — продолжил он, — Тут это, скорее, к Вам вопрос, Аркадий Ефимович.

Я к самому разному развороту событий в своем кабинете готов, у меня тут есть и салфетки, чтобы слёзы утирать, и нашатырь (пока ни разу не пригодился), и пистолет в кобуре скрытого ношения.

К молчанию клиентов — тоже готов. Но паренёк явно имел в виду что-то конкретное.

— Мы Вам пытались позвонить и сообщить, но не смогли.

— Вы… Племянник Семёнова? — предположил наугад.

Он расплылся в широкой обаятельной улыбке, потом полез в карман и достал оттуда неприметный широкий браслет, неброский, с малозаметным инвентарным номером на боку и надписью «санитарная служба».

Произведя с браслетом какие-то манипуляции, он удовлетворённо кивнул, потом потянулся, поднял телефонную трубку стационарного аппарата и поднёс браслет к нему.

На браслете замигали две синеватые точки, скорее всего — макры.

Он осторожно положил трубку и снова поколдовал с браслетом.

— Могу с высокой вероятностью утверждать, что Ваш кабинет не прослушивают, зато на телефонной линии сидит жучок.

— А раз Вы об этом говорите, то Вы представитель…

— Оперативный агент на негласной операции, — поспешил поправить меня он.

— Секретной службы его императорского величества? — всё-таки закончил я. — На основании моего… скажем так, сигнала?

— Секретная служба, слово и дело, — он еле заметно улыбнулся, но было видно, что, даже вкладывая в свои слова толику иронии и обаяния, по большому счёту он не шутит.

— С чего начнём? — деловито приосанился я. — А покажите «корочку»?

— Не доверяете? — без всякого негатива нейтрально спросил он.

— Ни в коем случае! Просто никогда не видел вживую такой редкий документ. Профессиональный интерес.

Агент пожал плечами и малозаметным движением достал, только не из внутреннего кармана, а как мне показалось, прямо из рукава узкое удостоверение.

Я позволил себе пару секунд полюбоваться им. Да, Канцлер такое совершенно точно не подделает. Во-первых, он не знает, как оно выглядит (что вполне логично), а во-вторых, на нём стояла магическая печать и, в-третьих, нанесена ещё какая-то мощная магическая метка. Даже при помощи магического зрения я не мог понять, где она расположена, она была словно прицеплена к нему в ином измерении, так что её нельзя было снять, разве что уничтожить само удостоверение.

Да, такой продвинутой ксиве позавидовали бы даже спецслужбы моего прежнего мира.

— Мне нужно проверить важный момент, Аркадий.

— Давайте на «ты»?

— Возможно позже, а пока так будет удобнее. Начнём с проверки на замещённую душу. Вдруг Вы являетесь одержимым?

— Какую душу?

— Видите ли, — его голубые глаза смотрели внимательно и цепко. — Одна из первых задач, которую решает наша служба, это то, не являетесь ли Вы самозванцем?

— Настоящий ли я адвокат? — попытался отшутиться я, хотя понимал, к чему он клонит.

— Из-за особенностей нашего мира, — он не дал сбить себя с толку, — и постоянного вторжения в чужие миры, которые мы называем Изнанкой, к нам естественным образом попадают демоны, демонические сущности, которые захватывают тела, в том числе тяготеют к людям с магической сигнатурой, природным магам и дворянам.

— Типа переселение душ?

— Типа кража тела. Такой существо является самозванцем, захватчиком, паразитом в теле человека.

— И что бывают с таким человеком? И он чувствует это? Это лечится?

— Это уже не тот человек. От его личности не остаётся и следа. И да, у нас есть специфические методы лечения.

— Ладно. Я не очень толково учился в колледже, скажу честно, Константин. Просто поверю Вам на слово. Как проверить, что я не одержим этой демонической дурью?

— Вы болели в последние месяцы? С Вами случались передряги, ситуации, когда Вы были близки к смерти?

— Полегче, Константин, это же Кустовой, конечно же, я был!

— Одержимый демоном человек совершает прорывы в науке и технике, поскольку знает то, чего не знаю другие. Или совершает необдуманные и нетипичные для его прежней жизни поступки. Становится либо слишком успешным, либо напротив, опускается на дно.

— Ну, это похоже на меня. Но! Давайте по кусочкам, шаг за шагом. Меня отправила сюда семья, сослала, выгнала с глаз долой. Может, это они одержимы демонами? Я оказался в Кустовом не потому, что одержим, якобы одержим, а потому, что выполнял волю патриарха рода.

— Допустим, мы это проверим.

— Потом, меня признаёт Предок-Покровитель. Да, я не патриарх и даже не наследник рода, а так, не пришей рукав к неподходящему месту… Так вот. Я не болел. Здоров, как бык.

— Так уж и здоров?

— Если не считать акоголизма, но это не заболевание, как Вы описываете, просто порок и особенности национального менталитета.

— Потрясения?

— Ну, я в карты крупно проигрался. Но после этого взялся за ум, сделал выводы.

— Вы выдающийся юрист и известны в Кустовом.

— Ой, да бросьте, я юрист далеко не самый блестящий. Да, на местном уровне я смотрюсь неплохо, но это потому, что они тут совершенно мышей не ловят. По сравнению с моей семьей. Ну да, я считаю своих родственников заносчивыми говнюками, но они хорошие юристы, а я троечник.

— Троечник с рекордными гонорарами? Значит, хороший юрист.

— Который решает дела, давая взятки. Ну, так говорят злые языки. Подделывая документы и не боясь, что его напугают. Единственное дело, которое выиграл по-крупному, это про паровоз.

— Но выиграли.

— Это по местным меркам революционная ситуация, а для империи достаточно простое дело.

— А другие дела?

— Там были простые и не конфликтные ситуации. Да и где мои большие гонорары? Это же всё пыль, которую я пускаю в глаза клиентам, — я показал руками сразу на весь кабинет.

— Да, собственный кабинет в центре города.

— Арендованный, а не собственный. И сейф тут стоит, выглядит, как новый, а куплен с банкротства, как и мебель. Я живу в самом дешёвом жилье.

— Собственном, которое смогли купить за несколько месяцев.

— Оно куплено в кредит и в залоге у банка.

— Свой прииск?

— В залоге у китайских инвесторов.

— Машина?

— Принадлежит прииску, который, по сути, от тех же инвесторов.

— Вы подставное лицо китайской общины?

Я внутренне улыбнулся, хотя лицо держал чуточку хмурым, не более. Да, он нащупал мои грехи, но они не делали меня «попаданцем», а просто нечистым на руку человеком, к тому же эти вопросы вне сферы интересов спецслужб, наоборот, зная, что я грешу по мелочи, им будет казаться, что меня легче контролировать.

— Ну, мне не нравится такое выражение. Скажем, я помогаю им бороться с дискриминацией и расизмом, зарабатывая на этом скромную копеечку. Давайте с другого конца, как можно проверить мою одержимость? Артефакты, анализы какие-то?

— У одержимых нет магического таланта. Могут быть познания, но потенциал и показатель уровня что-то около нулевого. Проверить такое может только местная академия. Какие у Вас уровень и потенциал?

— Был единица при потенциале двойка.

— Был?

— Ну, меня предок гоняет, заставляет заниматься, тренироваться. Я умею творить иллюзию.

Я сотворил рядом с нами Кастета, который стоял и улыбался в окно, как дурак.

— Эффектно, хотя иллюзии безвредны.

— Зато жизнь спасает. А ещё Предок меня однажды закинул на Изнанку и заставил там с боями пробиваться к порталу. Два дня там бродил с ружьём. Нормально это? Показатель, что я не одержимый? Слышали о таком?

— Да, конечно. Это достаточно распространённый приём, говорят, даже самого императора… Предок так хочет Вас испытать и научить. Это своего рода инициация во взрослую жизнь. Только обычно так поступают с наследником. Ну, чтобы впоследствии достойным был. Вы не наследник, так?

— Нет, я младший и до меня целая толпа. Да я без претензий.

— А ружьё было чьё? Знакомого?

— Моё ружье.

— У вас есть охотничье оружие?

— Мы в провинции, в вольном городе. Ну конечно, у меня есть охотничье оружие, тут у многих есть, — я вспомнил, как Ангелина ходила на охоту.

— А Ваши родственники охотятся? Я слышал, они приехали к Вам.

Слышал он. Сто процентов, читал в досье.

— Нет, они таким руки не марают.

— Ваш покровитель Филин, птица охотничья, вот он Вам и покровительствует. Купили ружьё, потому что в Вас проснулась кровь предков. С другой стороны, это косвенно доказывает, что Вы не одержимы.

Я активировал Шило, взяв Константина за руку, и мы оказались на Изнанке.

— Вот, пожалуйста, мы в лесу, на Изнанке, я себя прекрасно чувствую. Это подтверждает, что я не одержим и меня не надо сжигать на костре, как ведьму?

Константин нервно поправил пиджак и осмотрелся. Это был знакомый мне лес, ручей, где-то в листве немузыкально пели птички.

— Возвращайте меня назад. У Вас портальный свиток?

— Типа того, — мы снова оказались в кабинете. — Хотите, съездим в академию местную. Вероника Кондратьевна меня вдоль и поперёк знает.

— Глава академии?

— Ну да.

— Мы это тоже проверим. Давайте будем считать, что Вы прошли проверку и не являетесь одержимым.

— Хорошо, а то я уж испугался.

— Аркадий, если бы Вы были одержимы, то знали бы об этом, потому что это были бы не Вы. И Вы бы просто мастерски и ловко мне бы врали, поэтому я до конца Вам не смогу доверять.

— Ну что поделаешь, ложь — это часть моей профессии. Корочки, что я местный человек у меня нет, такой как у Вас, что вы агент. Кстати, круто, что взяли, а то вдруг Вы были бы убийцей, подосланным мафией.

— А что, такое бывало? Вообще-то, в оперативных условиях я могу её не носить, однако в Кустовом у меня пока нет места базирования. Теперь Вы покажите.

Я потянулся за адвокатской корочкой, но он меня остановил и показал в направлении левой части моей груди, а точнее то, что неочевидным образом расположено у меня под мышкой.

— Это Вы в связи с ситуацией приобрели? — он показал на мой пиджак, под которым прятался пистолет. — Браво, очень достойно.

— Желаете взглянуть? — я протянул ему пистолет Кольта.

— Не находится в закрытых списках, как армейское, — он оттянул затвор и понюхал механизм, а быть может смог оценить, насколько я его пользовал. — Но только потому, что это североамериканское армейское. Достаточно эффективное оружие, а ещё, Вы не находите это странным для адвоката?

— Как это ни странно, законов, такое запрещающих, нет, а особенности вольного города таковы…

Он согласно кивнул.

— Вам купить такой же? Я оплачу? — спросил агента, прикинув, что мы прямо сейчас можем заскочить к дяде Мотлу, но он отрицательно покачал головой.

— Но ведь в случае расходования казенных боеприпасов куча отчётности? — продолжал упорствовать я.

— Нет, больше вопросов будет, если я не использую штатное… оборудование. Давайте перейдём к разрабатываемой группе. Начнём с начала, откуда Вы про них узнали?

Я потянулся и щёлкнул чайником. Разговор точно будет долгим.

…

— Могу я Вам предложить арендовать домик? У меня есть на примете одна опустевшая улочка недалеко от центра, — когда он уже устал задавать вопросы и перерисовывал мою схему, которую я составил совместно с О′Брайоном, с данными, адресами и кличками, которые знал, то перешёл к вопросам насущным.

— Нет, спасибо, Аркадий.

— Жаль, что у Вас нет резидентуры в городе.

— Откуда такие познания, слова… И почему Вы решили, что её нет?

— Потому что Вы приехали в город, а не местный, это косвенно видно по словам, а была бы резидентура, они бы взяли Вас под наблюдение, а потом пришли в гости.

— А что выдаёт во мне приезжего?

— Вообще-то всё. Кустовой не обычный российский город, а у Вас вид такой…

— Какой? — иронично спросил он.

— Такой, что хочется ограбить. Вот ко мне приехали братья и захотели меня, как бы это выразиться… Воспитательно избить. А я достал пистолет и шмальнул. Или, когда меня пытались ограбить или когда убить, — я заткнулся, потому что как мне кажется, начал говорить лишнее.

— Ну, меня не так уж легко обидеть, Аркадий. Спасибо, что беспокоитесь

— Да, я понимаю, внешность обманчива, тем более с Вашей службой. Так. Я Вам информацию дал. Что дальше, Вы всех арестуете?

— Потише, не гоните лошадей, Аркадий. Для начала, я за пределами своей юрисдикции.

— Это я как раз понимаю, я же юрист. Так как?

— Мне нужно вычислить адрес их базы.

— Есть. Мне тут предок-покровитель помог, чиркнул. Что Вы так смотрите.

— А то, что Предок обычно никому не помогает. Как он вообще с Вами общается, уважительно?

— Хрен там плавал, подкалывает меня и в грош не ставит.

— Это нормально, они же великие и древние существа. Большинство дворян общаются с Покровителем пару раз за жизнь.

— Да? А меня мой поставил на бабло… В смысле, озадачил решать конфиденциальную семейную проблему, связанную с бабл… крупной задолженностью рода. Вот помогает, как может. Если наркобарыги меня прирежут, кто будет бабл… денежные средства добывать?

— Пишите мне адрес.

— А дальше, что будем делать?

— Аресты исключены, мы Вам благодарны за предоставленную информацию и обязательно…

— Константин-джан, со мной так не получится. Типа дорогой, мы поженимся? Созвонимся!

— А как с Вами получится?

— Я активный участник юридических и не очень событий. Они послали за мной, если подумать, уже, кажется, три волны убийц. Или две? Запутался я. Нет, три. Похитители напали в моём доме. Группа стрелков напала на Изнанке, потом напали на рынке.

— И как же Вы выжили?

— Охеренным чудом, стараниями Предка и всех вокруг. От первых сбежал, пока они ушами хлопали, а уже на Изнанке они потерялись.

— И Вы их застрелили из своего карманного орудия?

— Нет, не такой я и крутой, прятался, а они из-за моей иллюзии навернулись, упали нахрен.

— А другие нападения?

— Когда напали на Изнанке, там были степняки.

— Вы и со степняками дружите?

— Я со всеми дружу, кто не пытается мою голову на стенку повесить в качестве трофея. Так вот, пользуясь природной честностью и обаянием адвоката, я им наплёл, что убийцы пришли, в том числе, и по их душу. А степняки народ простой, они их перестреляли. Только Вы это, знайте, степняки ушли в Степь и Вы можете их не искать.

— Нам дела нет до работы местной полиции, — отмахнулся он. — А ещё нападение?

— На рынке. У меня теперь от китайцев есть телохранитель, он помог их побороть.

— А что полиция?

— Это был Чёрный рынок, там нет полиции. Их трупы под прилавок замели совочком и всего делов. Вам бы как-то изучить местные реалии.

— Ну, хорошо, а чем не устраивает мой ответ по делу?

— А тем, что они в ближайшее время нападут снова. Тут такое дело. Им кто-то машины пожёг, и они считают, что это я. Обиделись, мстить станут.

— Ай-яй-яй, Аркадий Ефимович! Поджог!

— А что? Вы долго не ехали, я испугался и не знал, как быть.

— Уехали бы из города на время.

— У меня тут работа, проекты. К тому же, Предок обидится.

— Предок — это аргумент. Ладно, дайте пару дней, всё это время я буду на связи. Вот Вам номер мобилета. Если кто нас увидит или услышит, делаем вид, что мы приятели из колледжа, собутыльники.

— Хорошо.

Когда он ушел, я и сам вышел на улицу, чтобы тайком проследить, куда он пойдёт. Но хитрый агент ускользнул, буквально за несколько секунд растворился в толпе, как его и не было. Зато у деревца стоял весь из себя несчастный (похмелье) Тайлер.

Жестом подозвал его к себе.

— У меня судьба сегодня с агентами общаться.

— Какими агентами? — не понял детектив.

— Вам нужно новое задание?

— И аванс, — оскалился он.

— Будет аванс. И задание. Медный завод знаете, на окраине, небольшой такой?

— Знаю, оттуда работники бегут.

— Вот они бегут, а Вы внедритесь, то есть, идите и устраивайтесь к ним на работу.

— Захватывать будем! Как того Кремера?

— Типа того. Вот Вам полтинник на опохмел, в смысле авансовый платёж, а то на Вас смотреть жалко.

Глава 23

Собственно, до медного завода я Тайлера даже довёз, только высадил за несколько сот метров до КПП, чтобы никто не заметил, что он со мной знаком.

К сожалению, уже когда я его высаживал, то увидел рядом винный магазин и с тоской подумал, что это заведение способно сильно задержать полёт моего тайного агента к цели.

Но, получилось так, что я Тайлера недооценил. Ну, то есть, он явно тоже магазинчик заприметил, заметил, приосанился, но направился всё-таки сначала на завод, устраиваться на любую самую низкооплачиваемую должность, мотивируя опытом на нефтеперерабатывающей фабрике и тем, что он был оттуда с почётом уволен из-за травмы.

А вот на обратном пути Тайлер уже был торжественно намерен обмыть свой очередной этап карьеры продукцией этого винного магазина.

Охранник глянул из своего окошечка, выходить и показывать пропуск не пришлось, он молча поплёлся открывать по-английски капитальные мощные ворота.

Добравшись до кабинета (Джо я оставлял караулить машину, на него у меня не было пропуска, да и неохота объяснять любопытным кто он такое), я скинул с себя артефакт противодействия поисковым заклятиям и артефактам, положил на стол, достал мобилет и набрал Ангелину на стационарный в прокуратуре.

Трубку взяли не сразу, зато непосредственно она.

— Привет, Ангелина, как проходит твой день?

— По охоте соскучилась, надоело всё. А что, хочешь составить компанию?

— Может и хочу.

— Но звонишь по делу?

— Ага. У меня вопрос. Вот есть допустим человек, даже несколько человек. Они живут в Кустовом тихо и мирно, практически мирные граждане.

— Твои клиенты почти все через одного матёрые уголовники, воры-рецидивисты.

— Ну, так вот, — ничуть не смутился я, тем более, что в данном случае она была права, — но они, чисто случайно, находятся во всеимперском розыске.

— Мирные граждане? — сарказмом в её голосе можно было забивать гвозди.

— Сравнительно. Скажи, их могут арестовать и этапировать? Или для этого нужен запрос по линии Имперского МВД или Генеральной прокуратуры?

— Не обязательно, мы и так участники межведомственного взаимодействия. Просто на практике… Они под своими именами живут?

— Нет, конечно.

— А документы, паспорта?

— В глаза не видел, но, подозреваю что подделка.

— Я тебе так скажу, Аркадий. Конечно, была бы моя воля… Но в реальности пока их случайно не арестуют и полиции не покажется, что паспорта поддельные, они могут тут бродить до старости. А вот если увидят, то станут устанавливать личность, могут выяснить, что они в розыске и тогда да, этапируют, мы таких передаём в Оренбург или Челябинск, было недавно что и в Новосиб отправляли троих головорезов. Только отправляем мы троих, а по городе их бродит триста тысяч. Начальник полиции категорически против массовых проверок.

— А если по конкретным типосам будет донос?

— Будет, тогда отработаем. А ты знаешь их настоящие имена?

— Честно говоря, нет.

— Ну, будет проверка, мы их фотографируем, запрос отправляем и…

На какой-то момент я перестал её слушать. Нужны фотографии. В кабинете Владоса была широкоформатная и довольно качественная фотография со всеми тремя основными бандитами.

Я не воспринимал всерьёз слова про то, сколько они могут «подтянуть на стрелку», основа этой группировки, это та странная троица. Но оборудования, чтобы её переснять, у меня нет. Надо что-то придумать.

— В общем, практика такая, — подвела итог она. Другое дело что я половину не услышал, но суть уловил. — А ты хочешь стать на путь исправления и сдать клиентов? Ты знаешь, это против вашей адвокатской тайны, но я такое только приветствую.

— Я всегда был и буду честным человеком, — не моргнув глазом, искренне соврал я. — Искажать факты вынужден в силу профессии. И каждый раз это причиняет мне немыслимые страдания. А ещё я соскучился по тебе.

— Ну ладно, зови на охоту, — заметно смутившись, ответила она.

* * *

На пробу из своего кабинета я смотался на местную Изнанку, чтобы понять, куда можно попасть при помощи Шила.

Никогда не знаешь, куда попадёшь.

Это была какая-то болотистая местность, густо заросшая чем-то вроде папоротника, только такого папоротника, высотой с трехэтажный дом, то есть как деревья, создающие неплотную завесу, зато у корней образовалась пустое пространство, усеянное прелой листвой. Под листвой росла мелкая травка, был тёмный, пропитанный водой болотистый грунт, где шастали мелкие пронырливые насекомые. Их ловили неторопливые, зато вооружённые длинными языками панцирные жабы.

Крупных монстров нет, панцирники меня не беспокоили, они жили практично — я не похож на еду, значит и нападать смысла нет.

Ноги промочил, но это ладно.

Теперь я осматривал документы внимательнее. Любопытно, пыльно, тошно. В какой-то момент вышел и нашёл бухгалтерию.

— Здравствуйте, меня зовут Аркадий Ефимович, — в бухгалтерии сидели три тётки неопределённого возраста.

— А нам директор говорил про Вас, сказал Вы теперь наш юрист, — учтиво кивнула одна из тёток, вероятно, главный бухгалтер, — Только вот мы не знаем, Вас надо по трудовому договору оформлять?

— Не надо. Я же адвокат, попозже сделаю договор на юридические услуги.

— А пока как?

— А пока я пытаюсь определить характер и способ исполнения услуг. И пока что, я бы хотел проработать папку уставных и учредительных документов.

— По прошлой фирме или по новой, директорской?

— Обе.

— Отдать не могу.

— Я не буду забирать, — мягко придвинулся я, — только изучу. Это важно.

— Вы ничего не испортите? — всё ещё беспокойно спросила главный бухгалтер, но после некоторых колебаний открыла с лязгом сейф и выдала мне две папки: одну пухлую и вторую потоньше.

— Я всего на часок возьму. А на заводе есть копир?

— В приёмной, только секретаря нет, она того, уволилась, потому была молодая и красивая, а Владислав Сергеевич к ней, он… словом, ушла она…

— На Вы мне поможете, если мне понадобится копию документа какого-то сделать?

— Поможем. А что Вы собрались копировать?

— Пока не знаю, мы формируем первичку по основным средствам.

— Какую первичку?

— Мне нужно согласовать этот вопрос с директором, уж простите, я не работник, я нанят по конкретной проблеме, — уклонился от ответа. Всё же я им не могу доверять.

Вернувшись в свой кабинет, я нашёл искомое уже через три с половиной минуты.

К стандартному учредительному договору прилагались квитанции оплаты государственной пошлины и копии паспортов трех учредителей. Распределение долей было своеобразным, Владос (Владислав Сергеевич Тихой) — 55 %, Михей (

Андрей Николаевич Михайлов) — 25% и Черепан (Роман Дмитриевич Пшунцев) — 20%.

На копиях были достаточно чёткие чёрно-белые фотографии их морд.

Выделив эти документы, я направился в приемную.

Владос отсутствовал. По обрывкам фраз отдала технического контроля я понял, что он вообще бывает редко, приезжает утром, орёт на рабочих, приезжает вечером или среди дня, напяливает белую каску и в таков виде шарахается по предприятию, из-за чего его за глаза называют «шампиньон».

Копировальный аппарат был много проще, чем его родственник из моего мира.

Одна кнопка, чтобы включится, одна, чтобы копировать. Настроек ноль штук, копирование только по одному листу. В процессе гремит и жужжит.

Я откатал листы с фотографиями членов банд и их поддельными документами и немедленно убрал их с глаз долой в свой портфель, пока кто-нибудь не увидел, потому что по рабочим и служащим видно, что их запугали, но доверять я им не могу.

Вернув папки, я, ни с кем не прощаясь, надел на шею защитный амулет и покинул завод.

* * *

В прокуратуре привычно предъявил адвокатскую корочку.

— Я к Колонковой, по уголовному делу материалы сдать.

— Да-да, идите, — охранник на вахте раздражённо помахал рукой, чтобы я проходил и не мешал ему работать (под стойкой был кроссворд).

В коридорах власти было пыльно, в оконное стекло упорно билась муха.

— Можно войти? — в кабинете никого не было, когда девушка узнала меня, то её лицо озарилось улыбкой.

— Привет, — она убрала локон со лба.

— Здравствуйте, сударыня! — учтиво поклонился я, не сводя с неё взгляда.

Положил перед ней написанный практически на коленках документ с копиями паспортов. Я не сдал «донос» через приёмную, а притащил напрямую.

— Вот эти типы гражданской наружности.

Она бегло прочитала мою депешу.

— А кто такой Зинкевич Казимир Северинович? — нахмурилась она.

Ну да, я ж выдумал этого человека, как и его обратный адрес в Москве. Написал от его имени, сам же черкнул подпись, так сказать, и чтец и жнец и на дуде дудец. Но говорить ей, как человеку, патологически повернутому на честности и законности, такое выдавать я не собираюсь.

— Клиент. Жалуется, что его пугают соседи по бизнесу, которые делают ему намёки, что заберут у него кузнечный цех, так как забрали бизнес у Хокшилда. Кстати, о птичках, не знаешь почему по ситуации с Хокшилдом не было возбуждено уголовное дело? А если было возбуждено, то почему прекращено?

— А что там за история?

— Есть медный завод с собственным порталом на пустую Изнанку. Изнанка-то пустая, ни макров, ни монстров, но британцы там нашли медь и понемногу её таскали, и выплавляли. И в момент, когда Кротовский производил свою национализацию, бандиты отжали у собственников предприятие. И всем плевать.

Она задумалась.

— Врать не буду, такую историю слышу впервые. Это, конечно, явный криминал, но наверняка твои англичане не подали заявление, а поскольку среди английской диаспоры было много перемещений, то этого никто и не заметил. Наверняка все думают, что англичане её продали. Хочешь, чтобы я подключила фискальщиков и они провели проверку? Или пробила через регистрационную.

— Нет. Просто пробей этих типов, они похвалялись что сбежали с каторги где-то в центральной России и живут тут без забот. По идее управление наказания их подало в розыск, только объективно их никто не ищет. А фискальщиков не подключай, чтобы не спугнуть.

— Я сдам твою писульку в канцелярию, отпишу себе и проведу проверку, но на возбуждение уголовного дела того, что написано тут не тянет, кто-то кому-то что-то сказал. Их слова против его. Тем более он пишет из Москвы. А как обращение у тебя оказалось И чей будет почерк, если я графологу отдам?

— Почерк мой. Говорю же, клиент. Написал с его слов, подпись тоже его.

— Он тут? Мне бы его допросить.

— Умчал в Златоглавую, пока родная прокуратура спасает его от криминальных элементов.

— Ну, то есть, его самого я допросить не смогу. То же самое с теми, как ты сказал, Хокшилдами? Будут они писать заявление?

— Они на Кипре. Нет, не будут. Спрошу для очистки совести, но предполагаю, что нет.

— Заявлений нет, факта нет, полиция спит, не уходя с дежурства. Ну вот как тут возбуждаться?

— Ты когда такие слова говоришь, меня как током прошибает.

— Аркадий, — она притворно замахнулась на меня комплектом документов

— Прошу прощения, если сказал что-то двусмысленное. И да, чтобы не было двусмысленностей, Ангелина Родионовна, ты мне нравишься, как девушка и очень интересуешь, притягиваешь и лишаешь рассудка. Ты мне нравишься, не как друг, понятно?

Девушка застыла на мгновение с задумчивой полуулыбкой. Потом сглотнула.

— Короче, я их пробью, — перевела она тему, — возбу… уголовного дела не будет, на Зинкевича полетит отписка.

— Да и пёс с ним, с у.-д. Если они в розыске, то мне достаточно если прокуратура захочет их прижать к бортику. Желательно чтобы ни в каком месте моё имя не фигурировало.

Она кивнула, тряхнул копной своих длинных светлых волос.

— Дай руку.

— Зачем?

— Поцелую.

Она дала, я поцеловал и на несколько секунд придержал.

— Пойдёшь на выходных со мной на охоту, товарищ помощник прокурора?

— Пойду, — чуть смутившись, ответила она, — С тебя транспорт и выбор Изнанки.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть, конечно же. Всё, пойду. Как будет инфа по тем шнырям, набирай в любое время дня и ночи.

Выбравшись из прокуратуры, я плюхнулся в кресло автомобиля, но никуда не поехал, а набрал Зураба.

— Зураб Ливанович, простите, что беспокою. Мне нужен совет.

— Спрашивай, дорогой!

— Изнанка для хорошей охоты, но так, чтобы не опасно.

— Хорошая охота будет на Казариновской, но там бывают и смертельные случаи. А ты один пойдёшь? А как же Кастет? Вы же вроде вместе охотились и нормально?

— С ними всё нормально, но мне нужно… приятель ко мне из Москвы приехал, просто погулять, пострелять, шашлык пожарить. То есть, без риска, с минимальной отдачей.

— Сходи на нашу. Первый уровень, монстры попадаются, но в основном уже не опасные. Тебе там хозяйка выписывала пропуск, не потерял?

— Нет, лежит где-то.

— Скажу охране, тебя пропустят хоть с табором. Шашлык — это хорошо. Как сам?

— Всё отлично, спасибо за беспокойство.

— Ну, давай, мне работать надо.

— Спасибо за совет, Зураб Ливанович.

Люди любят давать советы. Это бесплатно и в то же время — помощь.

Закончив разговор, задумчиво смотрел на мобилет. Итак, Хокшилды просят передать управление заводом третьим лицам.

В теории я могу заняться им сам, но тогда придётся завязать с адвокатской практикой, и засесть там. Одновременно эти проекты я не потяну.

Можно обратиться к Кукушкиной. Есть свои плюсы, чаще буду встречаться с Пенелопой. Так же я могу договорится что такое предоставление погасит мой долг. Однако, почти сто процентов, что такая матёрая бизнес-вумен, как она, оттеснит меня от завода, возьмёт его в свои руки и в дальнейшем я не получу от такой операции никаких дивидендов. Получается, что надо попробовать поставить туда кого-то другого. И вариант у меня на горизонте только один.

Взял мобилет и набрал только что упомянутого Кастета.

— Алло. Константин-джан, ты на месте?

— Хеллоу. Уехать собрался, а что?

— Задержись на пару минут, разговор есть.

* * *

С Кастетом мы встретились уже у ворот его автомастерской.

— Для начала, спасибо за бокс, мы всё сделали, хотел вернуть тебе ключи.

— Мог бы дежурному мастеру их забросить. Это всё? Мне там ехать пора, люди ждут.

— Нет, не всё. Короче, тема такая. Тут ситуация возникла. У одного приличного человека английской наружности по беспределу отжали заводик.

— Прямо по беспределу?

— Избили, ствол к голове сына, жену изнасиловали, заставили документы подписать.

— Ну да, тут полностью согласен, отморозки конченные. И что, на них наехать надо, вернуть, наказать? Если надо, мы с парнями можем вписаться, хотя условия надо обговорить.

— Как ни странно, вопрос в другом. Допустим, я с ними разберусь сравнительно законными путями, мне надо кого-то поставить на управление предприятием. Причем тот англичанин согласен, чтобы вы им управляли и вошли в состав холдинга.

— Прямо на нас согласен, откуда он нас знает? Мы пацаны тихие.

— Я его уболтаю.

— Разборки чинить не надо, а надо управлять. То есть, ты хочешь нас подтянуть типа, как управленцев?

— Представь себе, да.

— Удивил, земеля, удивил. А почему не сам?

— Из-за статуса адвоката, — соврал я,

— Ну, ёпта, мы, ясен перец, согласны, я тут могу за всех сказать. Что надо делать?

— Пока ничего, я сообщу.

…

Теперь-то я решил вернуться в офис, но буквально в двух кварталах из-за дерева вплотную к нашей машине, притормозившей на перекрёстке, шагнула фигура. Я даже успел струхнуть, а уж Джо порядком напрячься.

К счастью, пистолета у Джо не было, так что отделались лёгким испугом, без пальбы.

Это был агент Смит, то есть, агент секретной службы Листоносов. Он невозмутимо постучал в окошко, Джо по моему жесту опустил стекло.

— Привет, Костя, — раз уж он просил, чтобы мы изображали приятелей сокурсников, то можно начинать прямо сейчас.

— У тебя у офиса засада, скорее всего, вооружённая, а я пока к боевым действиям не готов.

— Ээээ… — редкий случай, но я не знал, что на это сказать.

Позади появился конный экипаж, чей кучер возмущённо заворчал по поводу того, что я перегородил проезжую часть.

— Заворачивайте во двор. Аркадий, уверяю, что теперь к Вашему беспокойству отношусь серьёзнее.

Глава 24

— Сколько их? — мы с агентом стояли во дворе под мирно покачивающейся ивой и приглушённо перешёптывались. Джо с невозмутимым лицом щурился, как от яркого солнца, но как я уже заметил, он так делает, когда волнуется.

— Шесть.

— Может, справимся, там четверо китайцев охраны из засады, которую в последнее время ставят триа… друзья из диаспоры, плюс мы с Джо?

— Не говори ерунды, Аркадий. Эти вооружены до зубов, накачаны магией, это не просто парочка пьяненьких драчунов из кабака, они убийцы, понял? Ты что, могучий гренадёр? Или всё-таки адвокат?

— Да я уже и не знаю, всё настолько кувырком идёт.

— Ну вот и доверься профессионалам. Небось, сам же такую идеологию клиентам проповедуешь?

— Ну да, есть такое дело. Допустим, я согласен положиться на тебя. Какой план? Или ты мне потом опять пообещаешь позвонить, как использованной девице?

— Не срывайся на мне, Аркадий, не я всё это создал. Для начала мы не попрём к офису.

— Избежим драки. Дальше?

— Я тебя перевезу на арендованную квартиру, помещу под охрану, ты достаточно ценный свидетель.

— И насколько у тебя серьёзная охрана?

— Наркомафиози тебя не найдут.

— Найдут. Всегда находят. У них серьёзный упор на магии.

— Там есть защита от поисковых заклятий.

— Херня, я такую уже таскаю, они всё равно находят. Ты понимаешь, что никакая защита не абсолютна? Они так же нападут и мне карачун.

— Критикуешь — предлагай, — он невежливо ткнул в меня пальцем.

— Это откуда у тебя такая фраза козырная?

— Мой руководитель так говорит, а что?

— Ничего, — не стал ему раскрывать что его босс странным образом цитирует Сталина и одну из его расхожих мудростей, которую тот, в свою очередь позаимствовал у Королёва, авиаконструктора. Словом, в этом мире такое цитирование крайне подозрительно.

— Так что ты хочешь предложить секретной службе?

— Ну, для начала, я могу организовать в районе офиса компании «Грюнк» нездоровый ажиотаж.

— Настоящего офиса, на Изнанке?

— Настоящего.

— Хочешь нагнать туда алкашей за бутылку?

— Юристов и адвокатов. Я их пальцем поманю, они сами прибегут.

— Как?

— Это я беру на себя.

— Ладно, это их отвлечёт от тебя на пару дней. Не думаю, что они начнут отстрел адвокатов по профессиональному признаку. И что дальше?

— Запроси силовую поддержку из соседнего отделения, пусть дадут спецуру, и бери их всех. Ты же видишь, у них есть вооружение, возможно, и производство «английского порошка» где-нибудь снова налажено, известны адреса промежуточных складов, где наркотик отлеживается перед отправкой и к которым никто не подходит месяцами, я тебе это всё описал.

— Да, я даже проверил один. Но так мы не возьмем всех!

— А тебе и не нужны все. Это нереально, они никогда вместе не собираются. Есть у меня один консультант.

— У тебя есть информатор и ты молчал⁈ Член банды?

— Не этой банды, но человек, который состоял в банде, а сейчас скрипучий старый вредный бизнесмен, я ему его документы выправляю и помогаю выбраться из нищеты, — фамилию О′Брайана я сообщать не стал, достаточно того анализа, который старый пройдоха для меня произвёл.

— Благотворительность?

— Оплата его таланта. Так вот, он говорит, что мы олухи, что банда не только никогда не собирается вместе, но отдельные «крылья», как он их называет, даже лично не знакомы.

— А как же члены банды узнают друг друга при встрече?

— Никак. В лучшем случае, у них есть тайный знак, отметка, татуировка, элемент одежды или перманентно повторяемый жест и то, чтобы случайно не пристрелить «коллегу». Секретность, ты-то должен понимать, учитывая твою собственную… организацию.

— Учитывая мою организацию, могу сказать, что они тут у вас, как это называется? Дохрена умные для бандитов, больше походит на работу конкурирующих спецслужб.

— А что, могли Ми-Шесть запилить дочернее предприятие на серой территории, чтобы бабло отгонять для финансирования своих секретных операций?

Мне практически в живот, под нижний край броника упёрся короткий холодный ствол, а Константин приблизился почти в упор, немного наклонившись к моему уху, будто хочет сообщить мне-что не предназначенное для других ушей. Причём он сделал это так ловко, что Джо, мой телохранитель, который должен меня от такого беречь и находившийся в паре метров, ничего подозрительного в этом не заметил.

Ну, по крайней мере, у агента есть оружие.

— А откуда, Аркадий Ефимович, Вы знаете о существовании министерства номер шесть Соединённого королевства? — разносторонне подготовленный агент блеснул безукоризненной улыбкой.

Я лишь расстроенно ёкнул. Ну блин, фильмов про Джеймса Бонда, широко разрекламировавших британскую спецслужбу тут по понятным причинам не было, а спецслужбы этого мира вполне себе оправдывали слово «секретный», ну, то есть, о них широкие слои населения не знали и знать не могли.

— Да брось, — как можно спокойнее ответил я, — у нас на учёбе только и разговоров было про масонов, американское СиАйЭй, нашу имперскую охрану, Ми-шесть и тайные ордена, как они геройски спасают мир, в промежутках между миссиями пьют ром, смешанный с джином, запивая текилой или виски, и, покуривая кубинские сигары, соблазняют огромные стада длинноногих волооких красоток. К тому же мне, что мог, рассказал О′Бра… мой английский приятель.

— Ты крайне неверно представляешь себе работу специальных служб. Я бы даже сказал, что романтизируешь, как подросток.

Тем не менее, холодящая моё тело сталь пистолета внезапно исчезла.

— Но посуди сам, Константин. Вольный город — это своего рода пиратская гавань, серая зона со слабой местной правоохранительной системой и транспортным доступом к Афганистану, Персии, как бы она там сейчас не называлась, сухопутными коридорами к империи Цин, к Российской Империи, а через черноморские порты ещё и к Британии, и Оттоманской порте, Турции. И создание тут группировки по торговле компактным наркотиком в нашу империю соответствует вредоносной идее вражеских спецслужб и позволит им получать внебюджетное финансирование для подкупа нейтральных каганов степи, атаманов и полевых командиров, для вооружения бомбистов, для подкупа чиновников и продавливания нужных политических решений, для организации массовых протестов, имитации гражданских бунтов, для финансирования массовой миграции, да для чего угодно. Деньги — это мощный ресурс и подход у них серьёзный.

— Вот сейчас ты верные, правильные вещи говоришь и очень разумные.

— Я только предполагаю. Они попытались меня убить не потому, что я им навредил, прикрыв их лабораторию, это как раз случайность, а потому что они решили, что я один из ваших, то есть имперский агент.

— Ты сейчас жути нагоняешь просто, чтобы шкуру свою спасти. Прости, что несколько грубо выражаюсь! — говоря это, Константин, тем не менее, сделался задумчивым.

— А почему, по-твоему, англичане так легко позволили уйти отсюда официальному бизнесу, а не скинулись и грохнули к хренам Кротовского?

— Они очень сильно боролись с этим на политическом уровне, это просто вы в Кустовом этого не заметили. И потому, что его не так просто убить, он это уже показал и потому, что ему доверяет сам император. К тому же, убей этого, пришлют другого, политика не изменится.

— Или потому, что достаточная инфраструктура уже создана? — я опёрся на заборчик, ветер шевелил ветками ивы. — А ты считал, что одна полутораграмовая доза «на улице» в обычном городе империи стоит двадцать-тридцать рублей. В Москве запросто и пятьдесят.

— И это делает английский порошок грехом богатеев.

— А ты пробовал посчитать цену по опту? Допустим семь рублей за грамм, но реально больше, потому что до розницы его ещё разбавляют. Килограмм стоит семь тысяч, а реально пятнадцать. А они везут по полтонны в месяц. Сколько стоит полтонны порошка?

— При цене пятнадцать — это будет семь с половиной миллионов рублей за партию, цена грязная и ориентировочная, — быстро выдал мне он и тут же ошеломлённо заткнулся, чтобы переварить сказанное самим собой.

— А много можно наворотить, имея миллионы в обороте? При условии, что вы не банда погрязших в жажде наживы и разврате жадных наркоторговцев, а расчётливая спецслужба, могучий и хитрый дракон, переодетый в шакала?

— Мля… — мои аргументы были убойными и, хотя я сам в это не до конца верил, просто выдавал то, что в моём мире известно и так, а вот для него попахивало чем-то вроде откровения, переворачивающего сознание.

— Всё, что я говорю, чистое предположение.

— Это тебе твой информатор подсказал?

— Он всего лишь дал элементы головоломки, я их сложил в единую картину сам.

— Когда всё закончится, мы хотим его завербовать, как консультанта, он у тебя очень интересные вещи рассказывает. Да и тебя тоже.

— Говно вопрос, я вас познакомлю. Так что, ты сможешь накатать докладную записку и привлечь ресурс, элитных бойцов с оружием и экзотическим алкоголем, чтобы покарать злодеев?

— Мы организация, а не банда пиратов, — огрызнулся он. — Попробую. Через сутки-другие будет виден результат. Я тебе наберу. А пока просто постарайся не погибнуть.

— Тут я и сам заинтересован.

— Номер мобилета моего есть? — осведомился он.

— Да, записан.

Распрощавшись с агентом, который и в этот раз запросто ушёл сквозь дворы так, словно прожил всю жизнь в Кустовом и играл тут в детстве, я сел в машину и осторожно поехал к китайскому кварталу.

Танлу-Же шёл мне навстречу по улице в сопровождении четырёх спутников, поэтому я притормозил у обочины и вышел, Джо бесшумной и безмолвной тенью встал рядом со мной. В последнее время я редко вижу главу триад вне той кафешки-резиденции.

Увидев меня, он сделал своим «спутникам» незаметный жест, после которого они остались стоять, а он, двигаясь плавно, даже где-то по-кошачьи, оказался рядом и взял меня под локоть:

— Мне сообщили, что возле Вашего офиса отираются какие-то подозрительные и опасные типы.

— Ну да, есть такое.

— За Вами пришли?

— Думаю, да.

— Мы колеблемся, стоит ли нападать, смущает, что любая силовая операция, где будут фигурировать выходцы из Китая, привлекает нездоровый интерес к представителям нашей диаспоры. Опять скажут, что китайцы проблемные и кровожадные, а мы ведь не такие. А у нас есть неизменная политика улучшения отношения к китайцам, чтобы в долгосрочной перспективе показать, что мы хорошие и цивилизованные соседи.

— Круто, все бы диаспоры были такими же. Но, по конкретно тем уродам, я думаю, не стоит. Кроме того, ко мне приехал представитель императорской специальной службы. Уж не буду Вам врать и скрывать, я решил, что Вы должны знать.

— Область его интересов — наркомафия?

— Да, «сольпуги». Но я подумал, что Вас испугает появление такого серьёзного игрока в нашем скромном городе.

— Ничуть. Мы слишком большие и многочисленные, чтобы делать вид, что нас тут нет. Напротив, я буду рад, если Вы организуете нам встречу.

— Ээээ… Надеюсь, Вы не будете его пытаться подкупить? Я на всякий случай спрашиваю, он же не ревизор из столицы.

— Мы представимся и продемонстрируем готовность к сотрудничеству, поддержке.

— Кхе. Ну, давайте, я ему наберу?

Танлу-Же кивнул, но сделал это в своей неизменно-обаятельной манере, когда хочется обещанное ему сделать сразу. Хотя, почему бы и нет.

Взял мобилет, набрал агента.

— Привет, Аркадий, — напряжённым голосом немедленно ответил он. — Что-то случилось?

— Да, нет, вроде бы… Тут с тобой кое-кто хочет встретиться.

— Ты попал в плен?

— Что? Нет. Китайцы присматривают за мной, ну, ты видел Джо. Они заметили твоё присутствие.

— Сомневаюсь, что они сами бы определили, кто я такой, — иронически ответила трубка. — Аркадий, ты вообще знаешь значение слова «секретный»?

— А вот адвокатская деятельность напротив, публична. Так даже в законе написано. А официально, ты скорее юрист, раз учился со мной, однокашник. Короче, они хотят встретиться, поговорить.

— На тему?

— Высказать почтение и предложить помощь. Деталей не знаю.

Он закряхтел.

— Вообще, моя работа не предполагает, чтоб я, как депутат, порхал между избирателями. Но китайцы давно интересуют нашу организацию, так что…

— Пиши адрес, это в китайском квартале и скажи, во сколько тебе удобно подъехать.

— Сегодня в семь буду. Диктуй. И скажи, с кем я встречаюсь. А вообще, с тобой всё идёт наперекосяк, Аркадий. Где ты — там вечно какое-нибудь безумие.

…

Где я — там какое-то безумие. Если бы он знал, насколько это правда. Наверное, перемещаясь между мирами, я подхватил какую-то радиацию или вирус безумия.

Раз уж оказался у китайцев, то закупился инструментами, заказал круглую, как в хоббитскую нору, дверь по размерам, спросил, как устанавливать дверной блок.

Мастер плохо говорил по-русски, но искренне хотел помочь:

— Мой сыны могут установить. Оба. Два сыны. Зайти дом, там сэсть кованых костылей забиваюца в стену, всё сделать. Подмести за собой. Совсем дёсево.

— Место, куда дверь устанавливается… оно далеко.

— А зацем такой малый люк нужна? Собака? Пони?

— Какое ещё пони? Там, просто дверной проём такой, что поделаешь?

— Карасо. Сделаю за два дня. Сорок рублей с доставкой. Есё сто-то?

— Пока не знаю. А окно умеете делать? Большое.

— Уметь. Какой размер, сколько створок?

— Пока не знаю, давайте сначала дверь победим.

— Хоросего дня, господин Аркад Ий, — поклонился он.

— И Вам, господин Бохай.

Поколебавшись, я набрал Чену и попросил его сегодня в офис не заходить, ибо там может быть опасно. Он сказал, что в курсе, но спасибо за беспокойство. И спросил, когда я смогу прийти в гости к его семье, мол, родители просят прийти.

Перед глазами встал образ его обнажённой сестры, настолько детальный, что я, наверное, теперь даже иллюзию такую смог бы сотворить.

Тряхнул головой.

— В ближайшие дни никак. Опасно. Всё, отбой.

Присел на лавочке, поздоровался с парочкой солидных китайских тёток.

Покопался в записной книжке. А вот, например.

— Здравствуйте, Сергей. — это был адвокат из конкурирующего адвокатского бюро, впрочем, я не видел смысла враждовать и имел номера мобилетов своих коллег по цеху.

— Здравствуйте, Аркадий. Вы по делу?

— Честно говоря, да. Мой клиент подал в суд на одну контору на большую сумму.

— Насколько большую и причём тут я?

— На почти полтора миллиона. И у ответчика наверняка нет юриста, вот думал, может Вы захотите захапать такого клиента жирного.

— У кого долгов на полтора миллиона, то и платить будут не сто рублей, — задумчиво ответил адвокат. — А почему сами не возьметесь, Аркадий? Какой-то подвох?

— Я представляю интересы истца, как я возьмусь за ответчика? А мотивация у меня простая. Кто-то всё равно будет представлять интересы этих уродов, но мне бы хотелось, чтобы я в дело пошёл против адекватного юриста, а не какого-то конченного придурка.

— Ну да, дураков у нас, к сожалению, хватает. В общем, Аркадий, мне интересно. Сколько стоит информация?

— Нисколько. Ну, то есть, если заполучите заказ, то магарыч с Вас. Пишите адрес и контактные данные ответчика. У них есть официальный адрес, но там никого нет, реальный адрес другой.

— Диктуйте всё адреса и всё что можно, за такую сумму мы их из-под земли достанем.

Так за пару минут я обогатил крупнейшую коллегию адвокатов сведениями о жирном клиенте, от которого они не отстанут.

Положив трубку, я полистал блокнот и через минуту набирал другой номер.

Всего я обзвонил пять коллег, включая Эль Магеррамовича. И всем давал сведения про фирму «Грюнк» и то, что неизвестная московская контора хочет с неё срубить феноменальные полтора миллиона, а значит и на них можно заработать.

В течение сорока минут весь юридический мир Кустового гудел этой информацией, и кто-то уже мчался, чтобы задолбать их руководство и получить громадный выгодный заказ.

Встав с чувством выполненного долга (и огромной подлянке в адрес своих недругов), я щёлкнул спиной, засиженными суставами и решил, что на сегодня план по делам выполнил.

Там же, в китайском квартале закупился мясом и овощами, затем поехал домой пораньше, на моей Изнанке-то меня не пришибут, а кирпич сам себя не положит. Хрен с ней, с работой на сегодня.

Завтра будет трудный день.

Возле дома меня никто не караулил, пост соседей напротив на месте и в порядке, я бросил авто, подхватил сумки с покупками и прямо из машины переместился на Изнанку.

* * *

С воодушевлением и сам себе создавая музыкальное сопровождение, я перемешивал раствор, вёл узкую кладку и поднял стены до нужной высоты, примерно два метра пятьдесят сантиметров. Можно было и до трёх довести и выше, но я решил, что мне хватит. Крыши в обычном смысле этого слова дом не требовал.

Закончив с кладкой, я развел очаг, в этот раз это был уже каменный уголь, поставил рядом с ним стальную бочку и неторопливо наполнил её водой из «озера».

Вообще озеро — это только такое слово, обозначение. Его ширина от силы метров десять и глубина только в центре позволяла мне погрузится с головой. Так что водоём скромный, зато вода в нём чистая и прозрачная.

Бочка грелась от огня, а я поднялся на леса и стал считать, какое количество досок мне понадобится чтобы перекрыть дом сверху создав сплошную площадку. Выемки под балки я заложил, они будут из лёгкой древесины и подвязаны к кладке тугой заранее вмурованной проволокой, чуть закреплены раствором. На потолок лягут балки, сверху лягут доски.

Доски будут с пазами, я видел такие в продаже у тамбовцев, вставлены друг в друга.

То же самое в самом здании, прямо на грунт лягут такие же балки, деревянные, я обработаю их пропиткой от влажности, дам пару дней высохнуть, сам переставлю палатку максимально далеко, чтобы не надышаться токсичными парами. Потом такие же доски, причём я возьму сразу пропитанные, это дороже, но чуть упростит мне процесс.

Строительство даже такого скромного домика потребляло кучу денег, но куда мне ещё было их девать? Я и так отдал почти десять тысяч отцу, несколькими траншами и каждый раз вздыхая, что отрываю от себя почти весь доход.

Деньги от продажи макров Бакланова поступали достаточно щедро, Скарабейников переводил мне их на счёт. Так что на завершение строительства должно хватить. А вот чего я сказал мастеру по мебели, что у меня нет других заказов, кроме круглой дверцы? Вот дурак, мне же три окна нужны в дом, размер уже заложен, дверь нужна добротная. Ладно, выкуплю круглую дверь, закажу следующие. И их ещё надо будет установить.

Все эти бытовые и строительные вопросы отвлекали меня от забот, от упёртых «сольпуг», долбанных спецслужб, наглого Скоморошинского, который пытался меня кинуть и неприятного Владоса, возомнившего себя царём мира.

Закончив с работой, помыл инструмент, сложил, разделся, подготовил полотенце. По привычке осмотрелся, не видит ли никто. Температура в бочке достаточно тёплая, но не обварюсь. Так что, пока более цивилизованного способа помыться нет (до этого мылся под душем в доме на Лице), отмокал и мылся, следя, чтобы вода из бочки уходила в грязную зону, а не попадала в озеро.

Помоюсь, оденусь потеплее, чтобы не простыть, в пещере всё ещё холодина, буду готовить, кушать и спать.

Глава 25

Есть моменты, когда ты остро и отчётливо понимаешь, что дело дрянь.

И хотя судьба ещё не развернула перед тобой баннер с надписью «Всё херово» размером с хрущевскую пятиэтажку, но ты-то это уже всё понял сам и даже знаешь, что прятать голову в песок — крайне неподходящая тактика.

Я был на медеплавильном заводе, в тихом полупустом кабинете безвестного юриста и занимался составлением судебных документов по делу фирмы «Грюнк», когда отчётливо громыхнули въездные ворота на завод.

Обычно охранник открывает их неспешно, осторожно и почти беззвучно. В этот раз металл громыхнул резко, громко и зловеще. Чувство тревожности, как огонёк свечи зажглось внутри и, повинуясь возникшему порыву, я вышел из кабинета в коридор и посмотрел в окна, выходящие в направлении ворот.

Сквозь ворота проезжали, один за другим три тёмных автомобиля, крупные, по моим меркам — внедорожники. Крохотный огонёк тревожности моментально перерос в пожар.

Во дворе стоял и задумчиво курил Владос, лёгкий ветерок подхватывал полоски сигаретного дыма и уносил прочь. На нём был жёлтый плащ, который так же слабо развевало ласковым тёплым ветерком. Прибытие сторонних автомобилей нового хозяина завода явно не удивляло, скорее наоборот, он их ждал.

Автомобили развернулись в пустом дворе вокруг директора полукругом и остановились. Возможно, водители хотели остановиться эффектно, но по факту третий чуть не въехал в зад второму, и водители высунулись, чтобы поорать друг на друга.

Прибытие получилось немного смазанным.

Когда я посмотрел магическим чутьём, то результат меня нисколько не удивил: одиннадцать человек, все под завязку фонят магией, амулетами, артефактами и сами по себе, вероятно, боевые маги.

И когда один из фигур шагнула к Владосу и приветственно пожала его конечность, никаких сомнений уже не оставалось.

Ну, вообще-то предполагалось… Мной предполагалось, если быть точным, что те бандиты и эти — поругаются и даже частично взаимно аннигилируются, однако неизвестным мне способом за пару дней, которые прошли со времени последней засады у офиса, что-то поменялось и весьма радикально.

Эти мысли пронеслись в голове вихрем. Я достал из кармана мобилет и….

Он не работал, вернее сказать, связи не было. Такое же бывает на Изнанке, там его радио-магия не работает, такой же эффект и сейчас.

И я бы, наверное, здорово удивил местных магических технарей типа Иннокентия, ну, что связь мобилета можно блокировать, однако в данный момент времени на всякие удивления у меня не было. Я постучал нефункционирующим мобилетом по раскрытой ладони и пару мгновений визуально оценивал короткие переговоры «сольпуг» и Владоса, рядом с которым уже расположился Черепан и парочка каких-то урковатых чужаков.

Резво шагнул в бухгалтерию.

— Мне нужно позвонить, — буркнул я главному бухгалтеру, протягивая руки к аппарату, стоящему на её столе и надеясь, что стационарная связь ещё не заблокирована. Однако та холодно сузила глаза, отрицательно покачала головой и потянула аппарат к себе.

— Нет, Владислав Сергеевич запрещает говорить всем, кроме работников, оформленных по трудовому и только по его письменному разрешению, допуску. А Вы для меня вообще никто и никаких прав не имеете.

Времени, чтобы поспорить с принципиальным и стервозным сотрудником заводской администрации, совершенно не было, я прижал аппарат к столешнице, чтобы блокировать его дальнейший дрейф, сцапал какую-то бесценную папку со стола и кинул за спину главного бухгалтера.

Она испуганно и растерянно ойкнула, затем резко побагровела лицом и заёрзала на стуле, чтобы поднять свою бюрократию.

На это время она отпустила аппарат.

…

— Ангелина, привет.

— О! Привет. Решил по выходным?

— Да, конечно, но сказать хотел не об этом.

— Если ты по своим уголовникам, то да, — перебила она меня, — утром пришло, разыскиваются по Архангельской и Питерской губерниям за побег с каторги, где отбывали пожизненное за убийства и неоднократные грабежи с отягчающими. Так, где ты говоришь, они?

— Всё тут же, на заводе, как и я. Чего звоню-то. Ангелина Родионовна, кажется, меня скоро будут весьма деятельно убивать. Буквально. Думаю, связь скоро прервётся. Поднимай всю, какая есть кавалерию, и скачите…

В трубке затрещало, пискнуло и… Оказывается, когда связь пропадает, нет никакого трагического гудка, наступает ничего, тишина, звуковая пустота.

— Что Вы себе позволяете? Вы никчёмный юристишка! — злобно заверещала бухгалтерша, потрясая своим гроссбухом, завершив операцию по спасению документов из-за стола.

— Рот закрой, крот помойный, — сверкнув глазами, я достал из кобуры пистолет. Разгневанная тётка тут же испуганно ойкнула и плюхнулась на пятую точку, вероятно, для целей осознания своего поведения.

Всё ещё удерживая пистолет, я вышел в коридор, осмотрелся по сторонам и потянулся к Шило.

Мой артефакт неожиданно заворчал и выдал мне послание из одного слова «блокировка».

Етицкий конь, а я-то привык, что чуть что могу свинтить в уютную Изнанку и торчать там до китайской пасхи, пока дым на Лице не рассеется. Придумали, значит, метод против адвоката. Связь блокировали, Шило блокировали, думаете, словили меня, как мышь в амбаре?

А вот вам хрен. Не теряя ни секунды, я резво кинулся бежать по коридору, бросив даже папку с документами в распахнутом настежь кабинете.

Магическое чутьё подсказывало что «сольпуги» плавно расходятся вокруг здания, то есть, по сути, окружают его. Поскольку начали они от площадки перед основным административным корпусом, то уже отсекли меня от выезда, блокировали мою машину.

Основной выход в направлении производственного цеха был в левой части здания, и по ощущениям, я не успевал туда раньше, чем «сольпуги».

Притормозил. У знания было несколько пожарных выходов, банальных дверей, которые вели наружу, и я стоял прямо напротив одного из таких, с наклеенной бумажечкой «не выходить, опечатано, инж.по пож.без Ким С. А.».

Дверь фанерная, поворотная ручка, заперта на ключ. Крепко схватив ручку, я повернул, чтобы дверь запирал только ригель замка, навалился всем весом и через мгновение возблагодарил тот факт, что практически с первых дней пребывания в этом мире тягаю свои легковесные китайские гантели и вообще занимаюсь физическим трудом и спортом.

Ригель выдержал, но запорная планка, привинченная на дверном блоке, с треском отлетела, увлекая за собой кусок сосновой доски блока, а дверь распахнулась бесшумно на добротно смазанных петлях, открывая мне низенькое заплёванное и заваленное бычками крыльцо и открытое пространство внутренней территории завода.

Без хорошей физической формы мне пришёл бы конец прямо сейчас.

Мельком глянул налево, в глубине души надеясь успеть к своей машине. Но нет. «Сольпуги» не дураки, они обходили мой автомобиль с трёх сторон.

Джо резво и смело выскочил им навстречу, ему не требовалось никаких слов и объяснений, перед ним были враги и он был намерен им навалять по щам, только…

Один из них активировал какую-то трубку, от которой вперёд отстрелило моментально развернувшуюся сеть, попавшую на Джо, при этом его на мгновение охватило синеватым сиянием. Сеть неестественным образом обернула его, а он упал как громадная статуя, больше не сделав ни одного движения и даже как-то как будто окаменев.

На всё на это ушла буквально пара секунд. Мой враг был отвлечён и никто не смотрел на эту дверь, этого оказалось достаточно, чтобы я рванул вперёд.

Завод был обнесён капитальным кирпичным забором и даже отсюда я ощущал, что снаружи забора мерцали наполненные энергией точки. «Сольпуги» поставили патрули из своих даже туда.

Но внутри завода было ещё одно место, куда можно попробовать убежать, это технический портал на Изнанку второго уровня.

Я бежал, а за спиной кто-то уже кричал «стой». Бросив взгляд налево, я увидел рабочих, которые курили у пустых вагонеток, а сейчас смотрели, разинув рот, как я, облачённый в дорогой английский костюм-тройку бегу по направлению к порталу, а за моей спиной — крики и погоня. Я не оборачивался, потому что это означало бы заминку, которая может стоить мне жизни.

Среди прочих рабочих выделялся постриженный налысо Тайлер, который философски созерцал факт моего спринтерского рекорда, но не более того. Хотя, что я хотел, он же не Рембо чтобы всех забарывать, он простой, слегка пьющий детектив!

Арка портала, я разминулся с ещё пятью вагонетками, которые катились оттуда и бодрым кабанчиком ворвался внутрь.

На этой Изнанке было холодно, но не совсем сказать, что Арктика. Мой план, мой расчёт строился на том, что у любой блокировки есть дальность. Да, мобилет на Изнанке не действует, да и ничем бы мне уже не помог, а вот Шило способно унести меня прочь от того кошмара.

Я бежал по насыпи в направлении карьера, потом резво свернул налево, где между голых безжизненных каменных кручей была сравнительно ровная насыпь.

Из насыпи торчали довольно странные геологические формирования, словно угловатые металлические пики, устремлённые в небо на высоту до пятидесяти метров, отливавшие серым блеском и совершенно для привычного мне мира нереальные.

Завернув за такую пику, я прикоснулся к Шило. Артефакт заворчал и меня пропустило на привычную мне Изнанку, мгновенно обдав потоком тёплого ветра.

Пробежав вперёд ещё полсотни шагов и уперевшись о ствол гигантского папоротника, я оглянулся и визуально увидел, что произошло «что-то не так».

Шило всегда выкидывало меня на свою Изнанку, одного или с грузом, с человеком, другом или не очень.

Сейчас кусок леса папоротников исчез, а на его месте зияла широченная, на сотню метров слабо мерцающая стена, провал, откуда на меня смотрел всё тот же мёртвый мир с медными залежами. То есть Шило не переместил одного меня, а скорее пробил какую-то аномалию, портал, проход между мирами — такого размера, что туда пролез бы даже речной сухогруз, причём боком, на дрифте.

А я бежал прочь от этой аномалии.

…

— Эй, придурок, выходи. Так всем проще будет! — закричал до боли знакомый мне голос. Именно с ним я разговаривал по телефону, ему угрожал, и вот теперь он, отбросив условности, пришёл спросить с меня, насколько ли я смелый вживую или только могу в комментах гадить?

— Да, адвокат, ты это… выходи! — вторил ему голос Владоса.

Они оба вышагивали по лесу папоротников, а за их спинами появлялись всё новые и новые «сольпуги», боевые маги, все из себя в коже и с угрожающе сильной магией.

— Ты же не думал, что мы с Владиславом не найдём общий язык, нет? Думал, мы поверим, что он решил у нас всё отнять?

— Ну, да, ты это, — пробасил самозванный директор, — не по-пацански про нас задвинул, мы же на такие вопросы не подписывались. А вдруг бы они нас того, постреляли бы, а? Нечёткий ты пацан! Это хорошо, что Кумач всё чётко разложил, как ты их обидел и ментов натравил. За такое наказывать надо. По справедливости!

— То-то ты с меня пятнарик за шкуру адвоката попросил, а, Владос? — недовольно буркнул колдун.

— Ну, это типа инвестиции в завод, — развел руками директор. Они оба держали в руках по пистолету.

За их спинами уже появилось восемь, включая Черепана и Михея, вооруженных злодеев.

Вообще, мой план такой и был, расчёт на взаимную аннигиляцию. Кто же знал, что подонки так здорово умеют находить общий язык⁈ И про то, что я вознамерился Владоса отловить и посадить, а завод вернуть… вернее передать новым владельцам, он знать не мог, пока что этот план был только в моей голове.

Всё время, пока они двигались, а их путь пролегал аккуратно мимо меня, я не издал ни звука. Хитрый колдун держался на пару шагов сбоку, чуть отставал. В отличие от своего нового друга, он из опыта знал, что некоторую угрозу адвокат вольного города всё же представляет, ведь я как-то расправился с предыдущими попытками меня ухлопать?

Я высунулся и выстрелил. Владос был справа, так что пуля пришлась в него, шмякнув в его тело со звуком глухого удара, словно попадание кирпича в болото, только без всплеска.

В последний момент рука у меня дёрнулась, и я не выстрелил в его здоровенное брюхо, пуля ударилась в верхнюю часть ноги, в трицепс. Не смог стрелять на поражение.

Правда, это ведь пуля от пистолета местных Кольта и Браунинга, калибра одиннадцать с лишним миллиметров, это не хрен собачий. Удар повалил его на землю, и он немедленно огласил окрестности воплем раненого в задницу кабана.

А я продолжил стрелять, но уже не прицельно, а просто «в направлении».

Колдун, что характерно, не предпринял попытки спасти союзника, а ловко для своих лет (а выглядел он солидным, за пятьдесят, дядькой) кувырнулся в перекате к ближайшему стволу гигантского папоротника и тело лидера одного из «крыльев» наркомафии ещё в движении охватило сферическим сиянием. Надо думать, это защита на основе макров.

Следующие за спинами главарей «сольпуги» хаотично попрятались за стволы и даже несколько раз выстрелили. А я, бездумно и безрезультатно высадив остатки магазина — побежал вперёд. В какой-то момент меня сильно толкнуло, словно ударили молотком в спину, рёбра прострелило болью, и несмотря на то, что я бежал вперёд, чуть не упал на лицо.

Лишь чудом и немного ускорившись, я смог сохранить равновесие, сразу же рванул чуть правее и скрылся за стволами гигантских папоротников.

Поняв, что я всё ещё жив и оставив вопрос о том, что за удар в спину я получил, на потом, снизил темп и постоянно петляя, углублялся всё дальше в «лес».

Вообще-то у меня по-прежнему есть Шило. И хотя оно сработало не так, как должно, я могу попробовать вытянуть их на себя и вернуться обратно, причём, судя по опыту, Шило должен вернуть меня на Лицо, но в район портала на заводе. С другой стороны, вряд ли «сольпуги» оставят портал и завод без охран. Значит — рано.

Я ещё больше снизил темп, став на время стайером, то есть бегуном на дальнюю дистанцию, стоически игнорируя то, как страдают мои ботинки от болотной жижи, рёбра на спине от боли, а костюм от беготни, продолжил свой марш, постоянно петляя и незначительно меняя направление, сохраняя общим вектором «подальше от портала».

Уровень воды под ногами повысился, стало теплее, а магическое чутьё показывало наличие монстров уже размером с собаку. Конечно, это были всё те же болотные панцирные жабы, странная смесь креветки, черепахи и лягушки, но они по-прежнему не нападали.

Решил сделать передышку. Осторожно орудуя дрожащими пальцами, достал второй магазин и перезарядил кольт. Потом полез к ременному патронташу (обычно я держу его пустым, но в свете последних событий таскал полновесные пятьдесят патронов) и осторожно снарядил первый магазин, чтобы иметь возможность вести бой, как следует.

Вообще, перестрелки — это не моё. Можно мне обратно в суд?

Справа и впереди среди болот выделялся холм, на котором, впрочем, тоже рос папоротник. Неспешно проследовал туда, но найти точку, с которой я мог бы созерцать окрестности, следить за врагом, не смог. Проклятый папоротник все закрывал.

По лесу за мной следовало четверо и все они явно боевые маги, во всяком случае магическое чутьё их ощущало, как коктейли из переплетения сил и символики магии. Не умею я в магию, ребята. Зато логика — это моё. Выходит, вы как-то вычислили, что у меня Шило, блокировали и испортили его работу. Узнали про завод, подкупили алчного и подлого бандита. Чего уж там, Хокшилд верно сказал, что они мрази. Зато вы не могли знать про иллюзию, я просто её очень давно и при живых свидетелях не применял.

Когда четвёрка подошла к холму, мне стало ясно, что они способны меня пеленговать, уж больно правильно они выбирали направление. Мне не скрыться от преследователей, которые всегда знают, где я.

Они были близко и не торопились, перемещаясь от одного ствола гигантского папоротника к другому.

— Эй, агент, сдавайся. Обещаю, мы не станем тебя пытать, — крикнул один из преследователей.

— Да, наших стариков тут нет. Мы просто безболезненно прибьём тебя и всё, — поддержал его второй.

— А хочешь, мы даже дадим тебе порошка, ты умрешь в кайфе? Ну, мы всё равно скажем, что ты сопротивлялся и всё такое. Ну давай, твой навык по перемещению в этот мир не срабатывает, ты же видишь. Наш «руутс» слишком силён, там откалиброванные макры пятого уровня, тебе его не пересилить. Мы же понимаем, что ты пробуешь его каждые пять секунд. Самому ещё не надоело?

Вообще-то я не пробовал. Да и не навык это, а артефакт. Но я молчал, это всё могло быть игрой, ловушкой.

На расстоянии в пятьдесят метров я применил иллюзию.

На месте первого «крикуна», а точнее вокруг него образовалась простая бронированная креветка, такая как с Изнанки второго уровня, куда меня закинул в своё время Филин.

Трое других среагировали мгновенно, быстрее, чем подумали. Один из них выстрелил, а двое других швырнули сгустки магии, что-то вроде чрезвычайно плотного сгустка воды.

Не мешкая я снял иллюзию и накинул на второго и тут же он получил пулю от своего товарища.

Несколько мгновений и два трупа.

— Стой, стой, не стреляй, придурок, это иллюзия! — заголосил один из магов другому. — Иллюзия, хулье коссог, просто иллюзия, он нас, басик, трахнул. Иллюзия!

— Заткнись, это ты виноват, ты первый.

— Сам заткнись, урод, — противник укрылся за стволом, потом на секунду высунулся и в моём направлении полетел сгусток магического заряда. Впрочем, он, вероятно, не знал моё точное местоположение, потому что удар пришёлся метров на десять левее.

— Ой-ой-ой, что же мы скажем старикам? — ещё один из преследователей с плеском уселся на жопу и обхватил колени. — Нас же за такое накажут. Ой-ой-ой. Тибор, что же нам делать?

Стрелку надоели причитания примерно сразу же, то есть его уровень терпения тяготел к уровню Мёртвого моря, в отличие от чёткости действий, судя по тому, что он мельком взглянул на своего напарника (тот был всего в пятнадцати метрах), вынул пистолет и совершил единственный выстрел, прострелив тому голову и даже не взглянув на падающий в лужу труп.

Внезапно вдалеке раздались выстрелы, и это были даже не одиночные, а стрельба очередями. Стоп! Кто и по кому там стреляет, если я здесь? Стараясь быть незаметным, глянул на последнего из преследователей, который озадаченно озирался.

— Эй, как там тебя, Тибор?

— Чего тебе, покойник? — рыкнул он и спрятался за ствол.

— Давай я угадаю, у твоих придурков автоматов нет?

Он промолчал и это молчание тоже что-то значило.

— А раз это не ваше оружие, то стреляют в вас, так?

— Харе балаболить, выходи, считаем до пяти и стреляем. А старикам я скажу, что это ты всех убил.

— Тоже мне, ковбоя нашёл, — возмутился я. — Хрен тебе, я не дуэли не нанимался.

— Будешь стрелять исподтишка, из засады? Трус!

— Зато живой. В гробу я видал твои разборки, в белых тапках. Зря вы меня тронули, всего один какой-то я, а вы своих уже пол-отряда положили. Ну, не дебилы?

— У нас старики очень принципиальные, тебе не понять.

— Куда уж мне. Предлагаю тебе уйти.

— А ты?

— И я уйду, ясен красен, — проорал я, — но чуть попозже, не хочу от тебя в спину пулю получить, вижу, что стреляешь ты отменно.

— Да куда я уйду? И зачем? Я тебя догнал. Достаточно просто просидеть тут и дождаться основного отряда.

— Основного отряда больше нет, Тибор, — с нотками притворного сожаления ответил я и он многозначительно замолчал.

— Ну посиди ещё какое-то время, — продолжил давить я, — Правда, местные монстры Изнанки тоже слышали выстрелы.

— А у тебя ещё много патронов, адвокат, чтобы так хорохориться?

— Туда-сюда, ещё два магазина и сорок три заряда. Если ты умеешь распознавать ложь…

— Да мне плевать, у меня всё равно больше, я же маг, а не бюрократ, — огрызнулся он.

Прицелившись, я выстрелил приблизительно в то место, где он находился. Прятался он хорошо, целился я плохо, так что пуля ушла в болотную жижу.

Он чертыхнулся, а ещё через секунду чертыхнулся во второй раз, потому что я стоял между стволов и целился в него уже всего с десяти метров.

Несколько выстрелов и поток заряженной магии полетели в меня… а если точнее, то в иллюзию меня, которую я сотворил в ту секунду, пока он прятался от выстрела.

— Ну и чего стоит твой арсенал, если ты никогда не будешь знать, где я? Не задумывался, как я выживал годами в этой Изнанке? — может я чуточку приврал про годы, но обстановка меня оправдывает.

Вдали раздались ещё трели выстрелов из автомата и какие-то крики.

— Это остатки твоих. Никто не придёт, Тибор. Решайся. Уговаривать не стану. Та дыра в пространстве закроется и через какое-то время ты останешься тут навсегда.

— А ты?

— Действие подавляющего артефакта рано или поздно окажется далеко от меня, и я вернусь домой и приму душ.

Тибор молчал. Его молчание не выглядело подавленно или испуганно, он явно был матёрым и со своим богатым жизненным опытом человеком, но что-то в моих словах сподвигло его бесшумно встать и начать удаляться, обходя меня справа.

Почувствовав это, я привстал и перебежкой стал огибать холм, так чтобы тот отделял меня от врага. Да, он знал где я, но я чувствовал его магическим чутьём, так что мы в равных условиях. И хотя я не представлял, кто там лупит из автоматов, но кто бы там ни чинил расправу, это явно в моих интересах.

Тибор ушёл. У моего чутья была дальность и теперь он ускользнул за её пределы. Или же использовал портальные свитки. Тогда я зря пугал его тем, что он тут застрянет. Скорее его испугали автоматные трели, чем мои слова.

Когда я перестал чувствовать противника, то вернулся к трупам и проверил, что они являются таковыми, после чего активировал Шило, готовый в любой момент применить иллюзию и под её прикрытием бежать по территории завода.

* * *

Когда я появился у портала, меня взял на прицел один из безликих бойцов, в неприметной форме, с бронежилетами (много лучше моего) и с разгрузками, в защитных масках и шлемах, словом, их снаряжение и вооружение было лучшим, что я видел в этом мире.

Это явно не мафия, так что я облегчённо (насколько может расслабиться человек под прицелом оружия) выдохнул.

Глянул ещё — ровно ни одного знака различия, ни надписи, ни эмблемы, ни рисунка, ничего. Если потом кто-то выживший захочет кому-то о них рассказать, то что он будет рассказывать? Неприметные мужчины, бритые и в тёмных очках на пол-лица?

У меня забрали пистолет и жестом велели идти к «старшему».

Мой собеседник сидел на стуле, принесённом из административного здания, и подобно Цезарю, командовал парадом. Его бойцы, вооружённые короткоствольными автоматами, арестовали часть боевиков мафии и сейчас их, закованных в специальные, блокирующие магию наручники, грузят в безликий автобус, а все рабочие завода спрятались в здании.

Кое-где трупы, «сольпуги» явно не все сдались «без боя».

— Здравствуйте, Аркадий Ефимович! — во все тридцать два улыбнулся мне человек.

Это был офицер, явно офицер, только без единого знака различия.

— Мы с вашей прокуратурой достигли негласной договорённости. Мы забираем то, что осталось от Братства или «сольпуг», мы приняли Ваше кодовое наименование, а они — бандитов. Трупы оставляем Вам, обеспечите их захоронение?

Я прикинул в уме, имеет ли он в виду официальное захоронение или утилизацию, а офицер, глядя на озадаченного меня, внезапно хохотнул. Видимо, про трупы это была такая специфическая профессиональная шутка.

— А что вообще произошло, господин эээ…

— Можете звать меня Ждан. Я же был Вами ожидаем? Символично, правда?

— Безмерно. Расскажете в двух словах? А то, пока я тут по болотам марафоны бегал, отстал от жизни.

— Вы молодец, — снисходительно кивнул он. — Телефоны завода были на прослушке, знаете, что это слово означает?

— Да, знаю. И?

— Когда Вы позвонили в прокуратуру, мы тоже связались с ними и предложили совместную операцию. Силовая составляющая наша, слава их. Мы же действуем негласно.

— Подождите, господин Ждан. А как давно Вы тут?

— Почти два дня, прибыли на служебном самолёте. Ждали удачного момента.

— Удачного момента? Вы ловили их на живца, Вам нужно было чтобы они собрались вместе, и Вы… Вы знали, что так будет? И совместную операцию двух ведомств за пять минут не согласовать!

— Ну да. Знали, конечно, всё очень удачно сложилось. Вы отлично сыграли свою роль.

— Роль живца? Да меня тут чуть не сожрали!

— Но ведь не сожрали же. Ваш агент-куратор получит поощрение, скорее всего, мы оставим его создавать резидентуру в Кустовом. На Вас мы тоже рассчитываем. Будем расследовать версию с участием вражеской разведки или хуже того, что «сольпуг» создали попаданцы?

— Кто создал? А что было потом?

— Дело техники. Мы налетели, арестовали всех по периметру, потом прошли внутрь. Любопытно, что среди прочих взяли пять бандитов, которые утверждали, что едут спасать Вас, якобы следили за заводом, обеспечивая Вашу безопасность. «Присматривали».

— Китайцы?

— Китаец есть, в отключке, это Ваш телохранитель, придёт в себя к вечеру. Нет, какой-то там Кастет с шайкой.

— А, да, этих я знаю. Это и правда мои друзья, они… словом, не такие крутые, как Вы и все бы полегли, но они беспокоились за меня.

— То есть прокуратуре их не передавать?

— Нет, если можно.

— Можно, — он наклонился над рацией и что-то туда пробурчал, — Но это залог нашего дальнейшего сотрудничества. Мы возьмём с них расписку о неразглашении.

— Возьмите. Да и в целом, они не из болтливых. А кого арестовали из бандитов? Владислава, Черепана, Михея?

— Кроме главаря, ещё шестерых, двоих постоянных членов банды и четверых специально нанятых для Вашей поимки. Не понимаю, что за шумиха, поймать одного адвоката?

— А я шустрый. А почему Вы сказали «не считая главаря»?

— Он умер, — не переставая улыбаться, пояснил Ждан. — У него проникающее ранение в верхние ткани ноги, задеты сосуды, он тупо истёк кровью. Банально.

— Но ведь там была куча народу? Ваши не помогли? Первая помощь?

— Что за сострадание к преступникам? — безмятежно усмехнулся он. — Мои бы помогли, но он был уже мёртв. Странно, но его бросили и союзники, и собственные подчинённые, не перевязали, не утащили. Не знаю, Аркадий. Труп мы заберём, наш полевой врач констатировал его смерть. Мы Вам выдадим его фото, если угодно, есть такой порядок, если Вы скажете, что Вы его адвокат.

— Давайте фото. Один человек будет рад его получить.

— А ещё один человек будет рад, что Вы живы, Аркадий. Не думал, что прокуратуру так волнует ваша судьба.

Он показал мне пальцем, словно зная (а может так и есть), что через секунду из-за угла выйдет Ангелина. Увидев меня, она ринулась навстречу, и я был чертовски рад поймать её в свои объятья.

…

— Я за тебя очень переживала, козёл! Как ты посмел рисковать своей жизнью! Ты ещё обещал меня на охоту сводить, — она ударила кулачком мне в грудь.

— Командир, — козырнул один из бойцов, мельком бросив недоумённый взгляд в нашу сторону. Видимо, ситуация, когда прокуратура обжимается с адвокатом и главным фигурантом по делу о наркотиках, не вписывалась в его инструкции, — там у ворот какой-то странный тип. Скоморохов, кажется.

— Скоморошинский, — поправил я.

— И что ему надо? — ухмыльнулся Ждан.

— Говорит, — продолжил боец, — денег привёз адвокату, сто тысяч.

— Вы ждёте денег? — в глазах офицера мелькнуло крепкое сомнение в моей честности.

— Ну да, это клиент мой, жутко затянул с оплатой.

— Пусть ждёт под охраной, сюда мы его не пустим. Тут у нас своя история.

Content

Адвокат вольного города.4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25