Адвокат вольного города.5

Глава 1

Иногда домой очень хочется. И в то же время не хочется.

Определённо, нужно прийти в себя.

Кайф, когда над тобой крутится милая красивая девушка, даже если это излишне. Хлопочет, отходит, возвращается. Я категорически против заботы, потенциально замещающей любовь, но при всё при этом, внимание и забота — это приятно.

У меня по ощущениям были сломаны рёбра, два или три. Я получил пулю в спину, достаточно точно, в район сердца, но её принял бронежилет, оставив мне только кинетический удар от попадания. Но это ерунда.

Обувь и одежда пострадали так, что хоть выкидывай.

На коленках лежали сто тысяч в аккуратных банковских пачках, полученные от перепуганного Скоморошинского.

Вообще-то ранее я собирался содрать с него ещё и пеню, но водоворот событий заставил махнуть рукой на это. Я просто принял деньги, проверил их и написал расписку. Всё это время над нами стоял автоматчик секретной службы, что заставляло Скоморошинского провести процедуру молча и подобострастно. Он был насмерть напуган.

Я набрал мадам Кукушкину, на заднем плане послышался смех Пенелопы.

— Мы едем в Кносский дворец, на экскурсию. Что-то срочное?

— Да. Полина Этьеновна, прошу дать команду, чтобы управляющий передал паровоз владельцу, Скоморошинскому. Нужны какие-то документы?

— Паспорт его, что он — это он. Владельца попросят написать расписку о вывозе и о том, что претензий не имеет, а в остальном мне достаточно твоего слова.

— Вы всё слышали, Алексей Алексеевич? — я вопросительно глянул на Скоморошинского.

Он опасливо оглянулся на автоматчика.

— Это не по Вашу душу, — небрежно махнул рукой я. — Мы с прокуратурой решаем серьёзную проблему. Тут были люди, которые меня серьёзно расстроили. Постарайтесь не переполнять чашу моего терпения и Вас подобное не коснётся.

В какой-то момент ко мне подошёл Константин, агент. Собственно, был тут всё время, но, поскольку операция боевая, то руководил не он, а Ждан.

Мы перебросились несколькими фразами, я уточнил у него:

— А что с фирмой «Грюнк»? Вы всё вывезли и конфисковали?

— По большей части, да. Но работали негласно, нам главное, что удалось наркотики и оборудование изъять. Скажи, Аркадий, а зачем была та шумиха с юристами-конкурентами и почему они вообще такой вой подняли?

— Ну, они же вам помогли? Создали хаос, отвлекли «сольпуг»?

— Это да, они доводили бандитов до истерики своими уговорами и приставаниями. И их не смущали бандитские рожи «клиентов». В этой суете мы смогли оказаться рядом с ними, установить жучки, то есть следящие артефакты. Но как тебе удалось уговорить коллег помочь?

— Никак. Скажу тебе откровенно, они вам не помогали и не знали…

— Тогда почему они фактически штурмовали «Грюнк» с утра и до ночи?

— Риелторы и частные юристы просто с ума сходят от крупных заказов. Тут за обычное дело берёшь двести-триста рублей, а вдруг можно отхватить заказ сразу на пятьдесят, на сто тысяч, заработать, как за десять лет работы, кто бы не захотел? Я просто использовал их природную алчность. Информация растеклась по юридическому сообществу, а, учитывая реальные адреса офиса и всех помещений «Грюнк», мы получили массированную информационную и эмоциональную атаку. Кстати, кто-то получил заказ?

— Да, братья Рубинштейн, а что?

— Вот думаю, бросить это дело или до конца просудить и пробовать исполнить, войдя в уголовное дело? Там же какое-то арестованное барахло будет?

— Уголовное дело не наша сфера, это тебе в прокуратуру. А ты не думал, что твои коллеги на тебя обидятся, если в процессе окажется, что всё это пустышка и фирма «Грюнк» по большей части сидит сейчас в наручниках в спецтранспорте и юристам никто не заплатит за работу?

— Плевать я хотел на их мнение. Я им ничего не обещал. Просто сообщил, что есть такое дело, и не обманул, оно существует. Что есть потенциальный клиент. А то, что его руководство будет арестовано, ну… может, чуточку умолчал. Ты остаёшься в городе? Какое у тебя будет прикрытие?

— Ой, какие серьёзные слова, Аркадий. Прикрытие, слежка, заговор. Тут тебе не шпионский бульварный роман, должен был уже это понять.

— Да понял я, понял. Уже и не повыёживаешься чуть-чуть.

— За твоим китайским телохранителем прибыли родственники, — уведомил меня агент секретной службы, явно имея в виду членов триад. — Они скоро увезут его домой, просили передать. Да, твои китайские друзья нам очень помогли, ориентировали, размещали и кормили.

— Рад. Будете с ними работать?

— Перспективное направление, много пищи для размышлений нашего высокого руководства. Это тоже твоё достижение, наша служба это ценит. Ну что, ты домой?

— Вы меня отпускаете? А как же многочасовые допросы, оформление?

— Мы не бюрократы, тем более, что «нас тут нет». А очаровательная прокуратура за тобой так и так присмотрит. Спасибо, что с честью послужил Родине.

Мне сразу же захотелось ответить «служу Советскому Союзу», но я моментально решил, что это крайне скверная идея, ведь это выражение знают только попаданцы, а секретчики так их и ловят.

— Ты меня проводишь, Ангелина Родионовна? — спросил я девушку, которая всё это время была рядом.

— Мне ещё до ночи тут ковыряться, — расстроенно сообщила очаровательная прокуратура. — Допрос большей части работников, обстоятельства отъёма завода, обыски в кабинетах и так далее. Официально нас интересуют фигуранты банды Владоса. Кстати, уголовного дела по «Грюнк» пока нет.

— О как, буду знать.

Она наклонилась и поцеловала меня, потом отстранилась, посмотрела долгим многозначительным взглядом и стремительно умчалась, словно промелькнувшая стрела.

Слегка задубевшими руками я завёл машину и выехал, на въезде мне махнул рукой безликий боец, а проезжая по улице, я обогнал двуколку Скоморошинского, который зло смотрел вперёд и сжимал папку, где лежала моя расписка о полном расчёте по договору.

Стрельба, погони, драки, бессознательный Джо, это всё осталось за спиной, а город жил обычной жизнью, он даже ничего не заметил. Всё так же брели работяги и купцы. Всё так же матерился дворник, грозя кулаком сначала конной биндюге, что оставила после себя кучу конского навоза, а потом и легковому автомобилю, который проехал и раскатал это счастье в значительно больший по размеру блин, слегка усложнив его уборку.

Всем было плевать, Кустовой видал и не такое.

Я доехал домой, вылез из машины и побрёл к дому. Развернувшись на полпути, дошёл до поста китайцев в доме напротив. Там немедленно и не дожидаясь стука, открыли.

— Как Вы, Аркад Ий? Нам сказали, что с врагом покончено? Но пост решено оставить на время, когда будет понятно, что угроза точно миновала. А может и дольше.

— Да оставайтесь, аренда оплачена на месяц вперёд, не бросать же дом.

Я пришёл домой, и вся накопившаяся усталость как-то сразу навалилась на меня. Обессиленно сел на пол, в лёгкой прострации уставился на свои руки, сжимающие портфель, любезно возвращённый мне секретной службой. Внутри было сто тысяч. Отдать их отцу? А смысл? Инвестировать? Куда?

Держа в руке портфель, достал мобилет и набрал Кипр.

Трубку долго не брали, а потом ответил знакомый мужской голос:

— Hello!

— Мистер Хокшилд?

— У аппарата, — отозвалась трубка.

— Филинов беспокоит.

— Узнал. Что-то случилось?

— С прискорбием сообщаю, что Ваш крупногабаритный приятель Владос безвременно ушёл из жизни.

— Несчастный случай, я полагаю? — после некоторой паузы ответила трубка.

— Травма на производстве. Истёк кровью. Никто не помог, были заняты локализацией аварии.

— Местные в курсе?

— Труп исчез. Местные не знают. В курсе имперская… служба по расследованию несчастных случаев на производстве.

— Я Вас правильно понял, та самая служба?

— Самая-присамая. Обещали мне, как адвокату, фотку покойного. Я Вам по почте отправлю.

— А его товарищи? Те двое?

— Когда служба их отпустит, они окажутся… В том же санатории, что отдыхали до всех этих событий. Путёвка-то не полностью истрачена. Сказали так. Недели две-три им туда добираться.

— Спасибо. А Вы уверены? Вы видели сам несчастный случай?

— Через прицел… Гидравлической пушки по вымыванию породы, само собой. К сожалению, события развивались очень хаотично, сумбурно. Это совершенно точно не было частью плана.

— Так часто бывает. Я рад, что Вы живы, коллега. Сегодня солнечный день на острове, открою местного вина, выпью стаканчик за упокой Вашего неосторожного соплеменника.

— Непременно. Наша договорённость в силе?

— Завод Ваш. Свяжемся попозже, мне надо прийти в себя… пережить постигшую всех нас трагедию.

— Ага, мне тоже это самое… пережить трагедию.

Нажал отбой. Рука всё ещё сжимает портфель.

Так, вместе с портфелем я прошёл на свою Изнанку при помощи Шило. Артефакт в процессе проворчал, что истратил много сил на все эти запреты и нарушения в магическом поле, намекая на необходимость в самое ближайшее время провести охоту и поглощение душ. Надо будет Кастету позвонить, переговорить, успокоить.

К черту. Сейчас бы бухнуть. К счастью, мою трезвость берегло нахождение на Изнанке и лень возвращаться, идти в магазин.

Переоделся с некоторым трудом, пока что осматривать себя не стал.

Поковырялся по мелочи, там подмёл, тут подкопал.

Готовил траншею под канализационную трубу, которая пойдёт самотёком к внешней границе скалы, причем дыру под неё надо ещё и пробурить, к счастью, я под это дело присмотрел бур на макрах, что-то вроде медленного, но мощного перфоратора. Чего только не делают тут на макрах.

Решил, что окно в скале буду остеклять. Для этого можно выложить отдельную запорную стену или просто сделать кирпичную кладку в самом окне. Дыра была каплевидной формы, сделать точно такое окно не реально, а вот если при помощи кирпича и бетона выровнять его в прямоугольник, то можно и остеклить.

Выбрал второй вариант, как менее трудозатратный. Хорошо, для этого нужен ещё цемент, песок, кирпич. Кстати, видел похожий по цвету. И стекла попросить с антибликовым покрытием, чтобы моё окошко местных птеродактилей не привлекало. Ещё хоббитскую дверцу ставить.

Из последних сил записал размеры длины и ширины, высоты, примерную площадь и объём пещеры.

С некоторым трудом разделся. Спина болела, но зеркала нет, кроме маленького, для бритья. Орудуя этим зеркальцем, осмотрел спину. Ну что, батенька, сплошной синяк ещё и дышать больно. Так же разбиты пальцы, в какой-то момент я вывихнул себе ногу, ударил оба колена, болят запястья. Ну и пёс с ним, главное, что живой. В бочке погрелась вода, умылся ею из ковшика, обтёрся, наскоро покушал и лёг спать.

Хороший день, чтобы его поскорее закончить и начать новый день, новую страницу.

* * *

Утром я вышел из дома, весь из себя излучающий подозрительность и сонливость, ибо категорически не выспался.

Я не выспался, рёбра болели, в какой-то момент среди ночи проснулся и сел, так и сидел, тяжело дыша, на своей раскладушке в пещере. Через некоторое время забылся в полудрёме, однако каждую секунду понимал, что побитые рёбра — это много лучше, чем аккуратная дырочка в спине со сквозным через сердечную сумку.

Так что боль, в моём конкретном случае — это очень даже зашибись.

Конечно, сейчас я зевал так, что чуть челюсть не вывихивал.

На кухне стоит телефонный аппарат, которым я пользовался редко, но сейчас взял и набрал Танлу-Же.

— Доброе утро, как Вы себя чувствуете? — поприветствовал меня местный лидер триад. — Говорят, что Вас вчера ранили, но от медицинской помощи отказались?

— Бронежилет помог.

— И всё же я был бы Вам очень признателен, если наш врач Вас осмотрит. Сделайте одолжение.

— Ну, лишним не будет, приеду, только в банк заскочу. Скажите, а как там Джо?

— Вот над ним вчера пришлось похлопотать. Ваши недруги подсадили ему магического паразита, штуку редкую, но мы проверили его после Вашего рассказа. Если бы не Вы, даже не искали бы. Полночи выводили. Кроме того, он был оглушён и ещё несколько дней не сможет обеспечивать Вашу безопасность.

— Ерунда, главное, что он выжил.

— Трогательная забота, а говорят, что Джо очень молчалив и угрюм, что подружиться с ним трудно.

— А мне собеседник и не нужен, зато он надежный, как танк. Пусть выздоравливает. Передавайте привет, пусть отдыхает.

— Передам. Лечение и восстановление необходимы. Больной солдат не ставится в строй. Но Вы не волнуйтесь.

— Да я и не волнуюсь, — не понял о чём он.

— Мы придадим Вам замену. Редкий случай, чтобы Вас прикрывали два представителя одного семейства, но новичок сам вызвался. Ситуация нестандартная, но решение остроумное, про нового телохранителя никто не решит, что он является таковым, несмотря на синий пояс по таэквондо́. При реализации нового кандидата мы исходим из того, что уровень угрозы снизился до приемлемо-бытового. Приезжайте, мы Вас ждём.

— Ладно, — меня смутили рассуждения про нового телохранителя, потому что новый водитель, как мне помнится, сбил человека, чего Игорь себе не позволял. Кстати, надо бы его и нефтянку проведать.

Я вышел, по привычке сканируя окрестности магическим чутьём, и оно действительно показывало мне кое-где смутные точки макров в приборах по улице, показывало китайцев в засаде в доме напротив, ну и мою машину, само собой, она же на макрах.

Мой первый пункт, остановка — это банк. Никакому сейфу я не доверял так, как безналичному счету без возможности упрощённого доступа. С утра пораньше я открыл ещё один обезличенный счёт и загнал туда сто тысяч, то есть целое состояние.

Когда-то сейф от товарища Бакланова дал мне сорок шесть тысяч, примерно столько же, давал и до сих пор даёт его склад макров. Самые ходовые ушли сразу, остался более «лёжкий» товар, но тут я со Скарабейниковым не унывали. Большая часть этих денег ушли в восстановление пятидесяти тысяч, которые когда-то дала мне семья.

Зато другие заказы щедро финансировали мои потребности и хотелки, дали возможность купить в кредит домик и машину (причём, в том же банке лежала сумма, позволявшая погасить все долги разом). Часть денег я держал в сейфе. Сейчас я на короткое время взял в руки не сто, а сто пять тысяч, сто положил на депозит, а пять, разными по номиналу купюрами засунул в пухлый конверт.

В банке меня провожал сам управляющий, который выглядел с утра пораньше, как новенький золотой червонец. Я для них стал наконец-то ВИП-клиентом.

После банка я отправился к Первой адвокатской конторе города, где окопались мои дражайшие родственники.

Спина и рёбра болели при каждом движении. Бронежилет, который я теперь носил с большим трепетом, чем средневековая дама свою невинность, дополнительно выполнял роль корсета и помогал защитить корпус от лишних движений, как медицинская приблуда. Только весит, как доспех, блин.

— Добрый день, братья и сестры! — я стал посреди зала и обратился к родственникам. Все немедленно подняли на меня глаза. Вообще-то, половина работников конторы были сторожилы, те, кто торчал тут до Филиновых и то, что моя родня заполонила всё, как цыганский табор, их давно не радовала.

Так что меня, то есть ещё одного Филинова, они явно не горели желанием тут лицезреть.

— Для семейных встреч есть нерабочее время, — нахмурилась председатель коллегии, суровая тётка в строгих очках.

— Конечно, конечно, — вежливо, но с достоинством поднялся мой отец. — Мы сейчас тихо переговорим и вернёмся к своим делам.

Вообще-то коллегия — это не работодатель в обычном смысле, это место, где адвокаты и их помощники занимаются каждый своим делом, а не работают над общим.

Они у себя оборудовали что-то вроде «переговорки», куда отец меня и проводил.

— Аркадий, ты не очень вовремя, у нас достаточно много дел.

— Да, я ненадолго, — протянул ему конверт.

— Что это? — с сомнением принял конверт отец.

— Как что? Деньги, конечно. Пытаюсь вытащить нас из финансовой ямы и миллионного долга. Как идёт погашение, кстати? Скоро ли я опять останусь единственным Филиновым в городе?

— Ты не пришёл на семейное застолье к тёте Фариде! — нахмурился он. — А то бы знал. Мы продаём большую часть недвижимости, что осталась, удастся собрать шестьсот тысяч, но по оставшимся нам пока не готовы предоставить отсрочку, а брать кредит мы не горим желанием.

— Тогда мои пять тысяч будут неплохим подспорьем.

— Откуда у тебя такие деньги? — с подозрением в голосе спросил он.

— Работаю, — огрызнулся я. — Веду двадцать два дела. Мог бы и порадоваться.

— Обязательно… Когда увижу, что ты с этими процессами справился, а не нахватал авансов, чтобы в моменте получить деньги, а потом будешь разгребать непосильную нагрузку и тонуть в обилии заседаний.

— У меня есть помощник.

— Зачем тебе этот… представитель национальных меньшинств?

— Китайцы более многочисленны, чем мы, так что, это скорее мы «меньшинства».

От этих слов отец задумался.

— Не сбивай меня с толку. Короче, мы посоветовались и решили тебе помочь.

— С чем это? — с великим подозрением спросил я. — Что-то я пропустил момент, когда просил помощи.

— С заказами, клиентами, клиентской базой.

— Здорово живёшь, офигенная помощь, отжать у меня клиентуру⁉

— Сын, мы же семья, что ты такое говоришь⁈

— Я в Кустовом привык жить один. Вы даже не в курсе, какие у меня бывают проблемы.

— Алкоголизм, азартные игры, тунеядство, — с готовностью подхватил он. — Мы тебе поможем и нашли хорошего нарколога. Ты записан на приём в среду на час дня.

— Зашибись, картоха с салом, я не приду. И я не пью.

— Похвально, что ты так думаешь, Лев Абрамович говорит, что это путь к излечению.

— Молодцом. Привет ему передавайте.

— Он хочет тебя видеть.

— Покажите ему фотку, пусть на стенку повесит.

— Сын!

— Ну что? Вы сами себе что-то придумали, сами и разбирайтесь. И чтобы расставить все точки над «ё», никаких Вам моих дел, клиентов и доступа!

— Я, как патриарх, требую!

— А у меня в договорах оговорка, о том, что личность исполнителя имеет значение и о коммерческой тайне. Твои требования со ссылкой на закон о дворянских родах вступают в локальное противотечение с законом об адвокатуре, так что я тебе отказываю.

Отец нахмурился, он явно не привык, чтобы младший жонглировал нормами законодательства.

— Скажи лучше спасибо за пять тысяч, это громадные по моим меркам деньги и пока что новых для покрытия долгом семьи у меня не будет.

— Спасибо, — сердито и не до конца искренне выдавил из себя отец.

— И второе, тебе удалось узнать про офшорную компанию, возможно ли такое и сколько стоит?

— Возможно, но стоит достаточно дорого, одну тысячу восемьсот семьдесят рублей.

— Пу-пу-пу. Какой регион? Карибы, Кипр, остров Мэн?

— Ты путаешь, на острове Мэн нет офшора, там только рыбаки, чайки, да алкаши с лепреконами по кабакам. А предлагают Кипр, Британские Виргинские острова, Остров Джерси, Сингапур. Всё по одной цене, но сроки будут разные.

— Лепреконы — это Ирландия. — поправил его я, — ладно, понял, что решит клиент, сообщу дополнительно и отдельно. Всё, отец, пока.

Я вышел из конторы в прескверном настроении, ни с кем не прощаясь.

На улице, беспардонно перегораживания дорогу, стоял длинный легковой автомобиль, нечто солидное и дорогостоящее.

У меня успела мелькнуть мысль, что это какие-то богатые черти припёрлись к адвокатам, но сожаления или зависти я не испытывал, своих забот полон рот, чтобы хотеть перехватить клиентов.

Людей по улице шло достаточно много, но в какой-то момент люди расступились и передо мной оказался крепкий немолодой мужик, который смотрел на меня цепким взглядом.

Волосы у него на голове были чёрные, но плотная рыжая борода. Рассмотреть его получше и спросить, чего это он на меня пялится, мне не довелось. Мужик вынул из внутреннего кармана пиджака револьвер и, почти не целясь, выстрелил в меня.

Грохот выстрела заполонил весь мир, а дым успел обжечь мне ноздри. Удар тяжёлой пули оттолкнул назад, к стене. Ударившись о стену, я не потерял сознания, зато потом после второго выстрела упал лицом вниз и ударился мордой о мостовую, так что в глазах помутнело, а лёжа так, я уже не увидел, что происходило дальше.

Какая-то женщина пронзительно закричала.

Глава 2

Собрался с силами и оттолкнувшись рукой, я повернулся на спину. В руке уже был кольт. Поскольку я всё ещё дышал (пусть и с трудом), то намеревался отстреливаться до последнего.

Однако вместо рыжебородого ко мне подскочил какой-то расхлябанный немолодой гражданин, у которого изо рта пахнуло кислыми щами и водкой.

— Как Вы, голубчик? В Вас стреляли? Звонить в полицию и медицинскую службу?

В меня стреляли… Эта фраза вернула ко мне способность трезво мыслить.

Я выдернул из-под себя руку и пощупал грудь, там была дырявая рубашка, второй испорченный за день костюм, тоже с дыркой и бронежилет в углублении которого была сплющенная пуля. Нащупав обжигающе горячую пулю и взяв её в ладонь, я перекатился на спину и расхохотался.

Смеялся долго и счастливо, а тот мужичок меня дёргал меня за полы пиджака.

Люди подходили и отходили, проходили мимо, кто-то качал головой. Судя по обрывкам фраз думали, что я пьян, словно минуту назад на улице не прогремел выстрел. Никто не вызвал полицию, не было патруля, все будто делали вид, что ничего не произошло.

Втора пуля ушла в район сердца, но уже спереди. Что ж вы всё время в сердце метите, уроды! А ещё как стреляют метко, писцы вы чёрно-бурые. Пока что мой бронежилет был самым лучшим моим капиталовложением на свете.

Я ржал и ржал, слезы катились ручьём.

Конечно, мои рёбра, в этот раз спереди, наверняка также частично сломаны, но пока адреналин, болевой шок и истерика, я этого не замечаю.

Возле нас остановилась парочка парней самого гоповатого вида.

— Э! Ты, типа, пьяный? Мы, типа, неравнодушные граждане, давай поможем, проверим… пульс там или давление, — они шагнули ко мне с явным намерением отработать мои часы и кошелёк, но в какой-то момент накололись взглядом на пистолет наголо, который тот неравнодушный дядька не заметил.

Я резко остановил истеричный смех, во мне словно щёлкнул тумблер, и бросил на них сердитый взгляд, оценивая новую угрозу.

— Ну, не нужна помощь, так бы и сказал, чего зенки щурить, — обиженно выпятил глаза гопник и они ушли, а я, уперевшись о руку того дядьки, встал, пистолет убрал, но так, чтобы чуть что, вернуть назад.

— Да какая полиция? Я просто оступился, упал.

— Но он, тот человек! Он же стрелял в Вас!

— А Вы знаете, кто это?

— Такие машины есть только разве что у хозяев земель.

Никогда не задумывался о феодальной составляющей местного государственного устройства, но выражение было явно оттуда родом.

— Это просто шутка дурацкая, ну кто бы стал стрелять посреди улицы? — неискренне улыбнулся я.

— Но Вы же упали, Вас отбросило? Я всё видел. Готов с Вами идти в полицию.

Я вздохнул, мне хотелось процитировать Высоцкого, про его «Но ясновидцев, впрочем, как и очевидцев, во все века сжигали люди на кострах», потому что эти слова многое объясняли. Быть свидетелем может быть не только хлопотно, но и смертельно опасно.

— Знаете, упал со страху от его пугача. Мы с ним потом разберёмся. Это Генка, Геннадий. Сам из Тулы, — врал я на ходу.

— Вы же сказали, спросили…

— А помогите мне до машины дойти, братец, — я спешил покинуть место происшествия, пока другие люди не подтянулись, например, из коллегии адвокатов.

Дядька помог мне дойти до машины, а я, ловко достав бумажник, вручил ему пять рублей.

— Вы что! Нельзя брать деньги за добрые дела. Я Вам от чистого сердца…

— Я Вас прошу выпить за моё здоровье, а то видите, как головой о брусчатку приложился⁉

— Аааа. Ну это можно…

— Вы не волнуйтесь, уважаемый, я отсюда сразу же в больницу.

— И полицию? Так же нельзя шутить, пусть его оштрафуют.

— И в полицию, конечно же.

Дядька ушёл, я проводил его взглядом. Надеюсь, что неотложное дело (прибавление мне здоровья путём пропивания пяти рублей) отвлечёт его от мыслей о полиции и так далее. Это небезопасно, в первую очередь, ему самому.

Отчего-то, на глубоко интуитивном уровне, я был уверен, что обращаться в полицию было бы крайне скверной идеей. Человек из лимузина или как назвать этот пафосный катафалк (причём, у него был личный водитель!), который позволил себе стрелять среди бела дня в адвоката на одной из центральных улиц, явно не то гражданское лицо, против которого стоит выступать.

И он, хотя и поступил глупо (например, не прострелил мне голову контрольным выстрелом), явно понимал, что может позволить себе подобную выходку, так мне говорил мой не самый простой жизненный опыт и я ему верил.

…

Китайский квартал не имел чётко очерченной границы. Не было какой-то арки с иероглифами, статуи дракона или резкой смены архитектурного стиля. В Кустовом (не знаю уж, как в другой части империи) китайцы жили в таких же частных домах или строениях на несколько хозяев, что и прочие горожане. Свои дома они, конечно, украшали, и внимательный взгляд отличия увидит. В какой-то момент дома, где жили татары, русские, немцы, башкиры и соседствовали с домами, где жили китайцы, потом за сотню метров китайцы вытесняли прочих. Хотя, при всём при этом, внутри китайского квартала жило несколько особо упорных русских семей, которые, впрочем, своё соседство воспринимали благодушно и отлично с китайцами общий язык находили.

Узкие (как и везде в городе) улочки, множество лавок, торгующих чем угодно. Войти в китайский квартал мог любой, как и купить товары. В теории китайцы это даже приветствовали, им нужен был приток денег из-за пределов общины, правда, ни рекламы, ни какой-либо стратегии в привлечении сторонних покупателей они не применяли.

Я въехал в квартал и припарковал машину возле лавки тётушки Лан. За то, что она позволяла мне частично блокировать её магазинчик, я закупался у неё овощами и фруктами.

Танлу-Же скептически посмотрел на дырку на моей груди и то, что костюм испачкан от падения на мостовую. В его глазах читалось, что он не думал, что я оденусь в грязное после вчерашнего. Говорить ему, что это уже сегодняшнее, не стал, китайцы вообще не в курсе деталей моих злоключений, незачем их лишний раз пугать.

Он лично отвёл меня к лекарю, это был всё тот же дед с умудрённым годами лицом и его внук-подросток.

— Дедушка просит раздеваться.

— Полностью? В смысле, догола?

Подросток утвердительно кивнул.

Я разделся за ширмой, последним снял бронежилет. Во-первых, мне в нём уютнее. Во-вторых, снимать его больно. В-третьих, с высокой долей вероятности, надевать тоже будет больно.

Лекарь поставил стул, сел на него, извлёк откуда-то из складок халата очки и стал, ничего конкретно не предпринимая, внимательно рассматривать меня, как музейный экспонат.

При этом он молчал, а его лицо не выражало эмоций.

Подросток выглянул из-за ширмы.

— Дедушка говорит, что у Вас побитый вид.

Хмуро посмотрел на пацана. Дед-то молчал. Часто он выдаёт собственные рассуждения за дедовские? Пацан сконфузился и исчез, забрав моё одежду и пообещав её почистить.

Наконец дед встал и стал ощупывать меня холодными пальцами с окаменелыми ногтями, отчего у меня добавилось несколько новых царапин.

Дед повернул меня спиной, потрогал рёбра, я возмущённо вскрикнул. Вчерашние переломы болели довольно сильно, терпимо, если не трогать, но при прикосновении ощутимо давали о себе знать.

— Мужчинам положено терпеть, — раздался знакомый нежный голос за спиной и это совершенно точно не был голос пацана.

Выглядывая из-за ширмы, на меня смотрела сестра Чена — Мин. Учитывая, что я стоял голый, она беззастенчиво осматривала меня и это ещё хорошо, что я стою спиной.

— Ты что тут делаешь? А ну, брысь отсюда! Что за дела, не врачебный кабинет, а проходной двор! Или это типа, потому, что бесплатная медицина по полису? — попытался одновременно и рычать, и шутить я.

Она хмыкнула, ещё раз окинула меня взглядом и отошла за ширму.

— Я просто осматривала объект охраны. В практике нашей общины это первый раз, чтобы девушка охраняла парня, но у меня синий пояс по таэквондо́.

— По кому? Чему?

— Ты не разбираешься. Я могу кулаком кирпич сломать. Показать?

— Не надо мне ничего показывать.

— А пальцами пробить тонкую сталь. А знаешь, что ещё я могу делать пальцами?

— Не знаю. Отставить. Какая вообще разница? Ой, — доктор повернул меня и проверял рёбра на груди, совершенно равнодушный к беседе. — Погоди, а что ты имела в виду под словами «объект охраны» и «девушка охраняла парня»?

— Я твой новый телохранитель, господин Аркад Ий! — я не видел её, но мне кажется, что она стала по стойке «смирно».

— Девушка-телохранитель? Вы там охренели совсем, прости за выражение, в своей триаде?

— Не знаю никаких триад, у нас мирная община, торговля и всё такое.

— Прежде, чем я начну ругаться, скажи, а разве работа на общину, она не зазорная, не проблемная? Ну, это же типа…

Я не знал, но смысл был в том, что триада, как ни крути, местное ОПГ и, хотя русская мафия или «коза ностра» своими народами уважаема, но родители не хотят своим детям такой судьбы.

— Нет, родители рады и ещё спрашивают, когда ты придёшь в гости. Они говорят, русский удивительно хорошо кушает пельмешки цзяоцзы.

— Не заговаривай мне зубы! Я не согласен, чтобы ты меня охраняла. Ты знаешь, что Джо дрался, как медведь и его всё равно едва не грохнули?

— Знаю. Но ведь не убили же? К тому же, это решение босса.

— Танлу-Же сказал, что ты сама вызвалась?

— Так получилось, я давно тренируюсь на девушку-бойца, но мне не было применения. У меня хорошая легенда, я твоя помощница, носитель портфеля и секретарша. Никто не подумает, что я телохранитель. К тому же, я умею водить автомобиль. Одна из немногих в общине. И мне выдали мобилет и деньги, чтобы одеться в соответствии с твоими вкусами. Знаешь, как мне хочется одеться, чтобы нравиться тебе… господин Аркад Ий.

Доктор едва не вывихнул мне плечо, но меня это мало волновало.

— Передай Танлу-Же мои сожаления и то, что я отказываюсь работать с тобой.

— Отказ не принимается. Решение его, разговаривай с ним. Негоже девушке ослушаться босса. Я буду охранять тебя, пока он не даст другой приказ.

— Хрень собачья, — сказанное так же относилось и к доктору, который ни хрена не объяснял, но уже достал банку безбожно холодного вонючего крема и стал меня им густо мазать в месте переломов и синяков. — Раз уж ты пришла, спроси вашу медицину, сколько у меня рёбер поломано и в двух словах про лечение.

Она задавала вопросы звонким щебечущим голосом, доктор же цедил слова медленно и скупо.

— Три ребра спина. Два ребра грудь. Говорит, странно, что раны с обоих сторон. И ему кажется, что ранение груди совсем свежее. Как так может быть, мой господин?

— Магия, — огрызнулся я. — А что за крем?

— Уменьшит синяки, обезболит, вылечит. Он отдаст банку твоему личному помощнику и секретарю, то есть мне, надо будет намазать тебе кремом второй раз, перед сном. Я с удовольствием это сделаю, мой господин.

— Обрыбишься! В функции телохранителя не входит охрана меня внутри дома, это моё личное пространство.

Мою одежду вернули, кажется, китайцы даже попытались заштопать дырки от пули на груди. Я спешно напялил её, чтобы не быть неодетым при девушке, хотя и отгороженной ширмой, но чрезмерно легко переходящей границы дозволенного.

Доктор бурчал себе под нос, делая свои выводы и назначил довольно простое лечение. Кроме крема, он дал мне таблетки, по две утром, фиг знает от чего это. И порошок, его надо размешивать с холодной водой и выпивать натощак.

Мин бесцеремонно забрала лекарства, пообещав (к ужасу моему), что лично проследит выполнение всех процедур, предписанных для моего лечения.

— Теперь меня надо переодеть в соответствии с твоими вкусами. Как должна быть одета твоя секретарша? Хочешь, розовое платье покороче? И белые чулки? — хлопнула глазами девушка.

— Нет. Строгий костюм до пят. Был бы арабом, я б тебя в балахон до макушки нарядил и бросил бы в таком виде на окраине города. Пошли ловить босса, чтобы он освободил тебя от бремени заботы обо мне. Так что, не привыкай.

Танлу-Же как сквозь землю провалился.

Зная упрямство китайских товарищей, позволил вредной девушке сопровождать меня.

— Куда едем, мой господин?

— Я тебе не господин, называй меня Аркадий.

— Да, мой господин Аркад Ий. Поедем в офис?

— Тьфу. Для начала мы поедем к одним моим друзьям, узнать, как они пережили вчерашние события.

Звонить Кастету не стал, поехал наобум.

Мин оставил в машине, отчего она немедленно надула губки, пытаясь аргументировать необходимость своего присутствия:

— А если тебя там будут пытаться убить?

— Маловероятно, — раздражённо ответил ей. Договорённость всегда была такой, что наличие телохранителя никак не должно мешать моей работе адвоката, в том числе, я мог свободно посещать клиентов и всякие государственные и не очень, учреждения. И это без того, чтобы кто-то дышал мне в затылок. Клиенты так вообще, ни одним лишним ушам в принципе не доверяют.

— Иди, но знай, что я сижу тут, скучаю и все мои мысли о тебе.

…

У Кастета был подбит глаз, кроме него, в кабинете были ещё Валерон и Жекан. В первую секунду я напрягся, но Кастет вскочил радостный и, блеснув глазами, кинулся ко мне, стал обнимать и похлопывать по спине.

— Эй, больно, Костян, прости, спина того…

— Ранен? А покажи?

Бляха. Я прикрыл дверь и скинул пиджак, рубашку и бронежилет, демонстрируя намазанную кремом спину, чем вызвал длинные одобрительные охи.

Ну да, это такое, истинно мужское, хвастаться шрамами.

— Пулевые?

— Да. Но попадания удержаны артефактом, — о том, что такое броник, я не спешил рассказывать, хотя они проводили его задумчивым взглядом, когда я скидывал одежду.

— Крутяк. Подскажешь, что за арта, мне бы тоже такую?

— Имперцы дали. А вы, говорят, поехали меня спасать?

— Ну, ты же сказал, что будешь отжимать завод, а оно… не всегда по плечу законными средствами. Мы решили, что тебя стоит прикрыть, тем более, ты нас в такую взрослую тему тянешь, а потом, как завертелось, шум, пальба…

— А вы?

— Ну, мы хотели пойти на штурм, заприметили трёх гоблинов, которые явно на шухере стояли, но прежде, чем началось мочилово, то из кустов, как пружинки, попрыгали весёлые зайчики-мальчики. Ты хоть расскажешь, что произошло? В целом?

— В целом, плохих людей стало чуть меньше.

— Мы видели трупы. Порадовались, что были не вооружены. Мальчики-зайчики стреляют, как в тире. Так кто они такие?

— Никто. Никого ж там не было. Вы подписывали бумаги, что отказываетесь от вопросов и претензий и обязуетесь не разглашать?

— Ага.

— Я тоже. Поэтому отлично помню, что никого и ничего не было.

— Ну ладно. Мы понятливые. Короче нас, когда повалили, пара секунд и вот мы уже разглядываем матушку-землю с очень близкого расстояния. Чудо, что нас не порешили. Ну сами виноваты, караулили тебя без волын.

— Вы на штурм пошли без оружия⁈

— Рассчитывали на фактор неожиданности. Не фартануло.

— Наоборот, Кастет и сотоварищи, — я одевался, ибо нечего голым торсом светить. — Фартануло. Даже в двух местах. Живы остались и станете руководством завода. Кстати, поехали туда, вступать в права наследования?

— Сейчас?

— А чего тянуть и продолжать безвластие? Кстати, мне бы машину мою поменять или хотя бы перекрасить.

— В какой цвет?

— Серенький, как волчок. Или чёрный. Коричневый, неприметный. Какой посоветуете? Мне надо, чтобы меня не могли узнать по припаркованной машине, а то были прецеденты, когда узнавали.

— Неприятности?

— Ответчик нервный, — у меня зверски зачесались сломанные рёбра, а в боку кольнуло. — Поможете?

— Конечно, базара ноль. Сразу ставим под покраску?

— Нет, сначала завод, чего уж там. На производстве есть свой особенный дух, своя поэзия.

Глава 3

В любом виде организаций свой настрой и погода в коллективах. Самая жёсткая и непримиримая она в государственных конторах. И чем тише контора, тем более злобные черти там водятся. Это, конечно же, относится не ко всем, даже наоборот, к меньшинству, но именно рогатое меньшинство задаёт бодрый внутренний настрой.

Какие-нибудь школы, где коллектив складывается даже не годами, а десятилетиями, держат в своих стенах подковёрную борьбу в стиле шекспировских братоубийственных войн и интриг с призраками отца Гамлета. Но, только, конечно, значительно медленнее.

В офисе — интриги, вежливое «здравствуйте» по утрам, за спиной сплетни, борьба, крысятничество и тимбилдинг, то есть такое: единство и борьба противоположностей. Директор хочет, чтобы весь коллектив объединился и в едином порыве пахал на его финансовую мечту, а весёлые нарядные рожи работников живут по принципу «каждый за себя», как в мировой политике, что не исключает локальной дружбы и политических альянсов. Но, все делают благообразный вид и так же показательно вежливы. Хотя, конечно, не нужно путать форму с содержанием.

Промышленное производство, артель, завод, фабрика, комбинат — это совсем другой коленкор. Рабочий, может не любой, но весьма многий, способен послать в голосину по матери директора, обложив его, как спящего внука подушками, крепкими выражениями. Директор, кстати, в долгу не останется и скажет нечто сообразное, такое же и даже, может, лучше (ну так, у него и опыта-то побольше). Они слеплены из одного теста.

И оба потом будут работать. И станок будет работать. И завод.

Называется это — производственные (не путать с трудовыми) споры. В этом смысле завод проще и честнее любого другого работодателя. Рабочий максимально ясно понимает, за что ему платят и платят ему «по рынку», то есть столько, сколько он наработает, а не за накаченные губки, диплом, блат или то, что его дядя — учредитель. Нет. Есть план, есть выполнение и есть Петрович, который ругается, как каторжанин и его побаивается даже учредитель.

Конкретно этот завод, конечно, подвергся сильному разрушительному воздействию криминала в лице покойного Владоса.

…

Мы подъехали к вахте завода, ворота были наглухо заперты, никто не вышел навстречу.

Я оставил Мин в машине, кивнул Кастету, тот был на своём авто, вышел первым и зашёл в строение вахты. Тут не было, как таковой, «вертушки», простого приспособления из моего мира, но вахтёр должен проверять пропуска, хотя, конечно, когда на предприятии работает сорок-пятьдесят человек, то он знает всех лично, никакие пропуска не нужны.

— Любезный?

Вахтер сидел в своей коморке и молча взирал на меня, не предпринимая попыток поговорить со мной.

Я расстроенно вздохнул и прошёл сквозь коридор проходной, но не пошёл на территорию, а отворил вторую дверь, войдя в полутьму вахтерской каморки.

У него тут был диванчик, окно для проверки документов, под ним стол и поскрипывающий стул, где сейчас сидел пребывающий в прострации вахтёр.

— Как Вас зовут? — спросил его. Ждать ответа пришлось почти минуту, но всё же он выдал скрипучим голосом:.

— Сергей Никитич, а что?

— Сергей Никитич. Первое, я бы хотел, чтобы моя персона у Вас не ассоциировалась с теми уголовными типами, что захватили ваше предприятие, с Владосом и прочими.

— Что? — вылупил глаза он. Кажется, я слишком сложно выражался.

— Говорю, Владос — упырь и я его грохнул, так понятнее?

— Понятно, так что теперь Вы новый директор? Теперь ведь так происходит назначение.

— Не так. Вы помните мистера Хокшилда?

— Ну конечно, — встрепенулся немолодой вахтёр. — Пирс Эдуардович нами всеми был уважаем. Он хоть и строгий был, но вежливый и… Вообще, он всё тут создал, такой молодой, а такой талантливый.

— Так вот, меня как раз и послал Пирс Эйдан Хокшилд. В смысле, Пирс Эдуардович. Я натравил полицию и плохих людей прогнали.

— Не всех, — зло буркнул вахтёр и выдал пока что единственную свою умную мысль, — когда уходят волки, приходят шакалы.

— Поясните, любезный?

— Ну, директоров всех кто-то… полиция, я хотел сказать, увезла, а теперь, вишь, явились представители его охранного предприятия, как они сами себя называют. Рожы разбойные, уж я-то знаю, я на почте двенадцать лет отработал, повидал всякого.

— Знакомые Владоса?

— Да, Владислав Сергеевич их нередко привлекал, когда нас запугивал, то есть, проводил служебные проверки и расследования, я хотел сказать.

— И сколько их?

— Четверо. То есть, мы и так пребывали… Галина Ивановна это называет «прострация». В прострациях ейных мы были. А тут пришли эти и сказали, что они теперь новые владельцы завода. Я даже, как зовут не записал, не запомнил.

— А Вы не привыкайте. Я законный владелец завода и законность сейчас причиню. Они в административном корпусе?

— Ну да, полчаса назад прибыли. Рабочих собрали на собрание, только вот я на месте, сижу. В каптёрке и прострации, одновременно.

— А Вы философ, Сергей Никитич. Открывайте нам ворота и держите потом запертыми.

— Что, новые владельцы прибыли?

— Единственные законный владелец завода — компания Холшилда, а мы — вновь назначенная администрация. А с самозванцами мы урегулируем.

В его глазах мелькнула надежда, он встал, тяжко вздохнул и пошёл открывать ворота.

Как только мы въехали обеими машинами, он сразу же юркнул обратно в свою конторку.

Пока мы выходили из машин, к нам спешным шагом двигался какой-то парень.

Мин стала рядом со мной, её желваки играли, хотя внешне она пыталась быть спокойной, как Джо. Впрочем, до прежнего «настоящего индейца» ей было далеко.

— Кастет! Мы — законные владельцы, ты — новый директор, — успел сказать я.

— Внушает, — он смотрел на спешно приближающегося человека. — И даже документы есть?

— В стадии оформления.

— Эй, бакланы, вы кто такие? Чё здесь делаете? Кто разрешил? — приблизился к нам молодой парень. Оценив его взглядом, я решил, что на заводе его раньше не видел и вообще он не из нашей песочницы.

— Мин, детка, — обратился я к ней, не поворачиваясь, — а ты правда умеешь кирпич ломать кулаком?

— У меня синий пояс, — надменно прищурилась она.

— Если б я ещё знал, что это значит. А продемонстрируешь этот фокус на челюсти этого любопытного?

— Да вы ваще знаете, с кем базарите? — парень подошёл достаточно близко и, вероятно, хотел рассказать свою душещипательную историю, но не успел, то есть мы так и не узнали, с кем мы базарим. Да и вообще не побазарили.

Мин молча и без лишней суеты шагнула к нему наперерез и врезала кулаком в челюсть снизу вверх. Парень дёрнулся и в первый момент даже удержался на ногах, но потом схватился за лицо и в голос заорал. В следующую секунду флегматичный Валерон картинно закатил глаза и врезал ему под дых, умело перехватил руку, затем хорошо отработанным движением заломил за спину и сделал подсечку, повалив на землю.

Он достал из кармана наручники и сковал его, как это делают полицейские.

— Ну что? Я ж знал, что идём на переговоры, вот и припас весомых аргументов, — отреагировал он на вопросительные взгляды. — У меня только два браслета, сильно булки на расслабляйте.

— Как тебе? — очаровательно улыбнулась Мин. Как ни странно, факт того, что она может сломать челюсть (а это точно произошло) мужику, меня порадовал, хотя, как ни крути, до Джо ей было далеко.

— Итак, всего их четверо, и они решили воспользоваться вакуумом власти для целей захвата предприятия.

— Знаком с ними? — поинтересовался Кастет.

— Нет, сейчас с вахтёром переговорил.

— А вдруг кто за ними стоит?

— Волков бояться, макров не видать. Шпана это.

— Тогда проучим.

…

Неизвестные нам криминальные элементы действительно собрали рабочих в актовом зале.

Стоящий на трибуне лысеющий, с двумя золотыми зубами и хитрой рожей мужик что-то вещал, в своей речи смешивая псевдонаучные термины и уголовные.

— Для повышения корреляции продаж к выработке и уменьшения удельного веса фонда оплаты труда мы будем применять дифференцированные методы оплаты труда фраеров, исключающие как рабочие провинности, так и необоснованные выплаты. Понятно, чепушилы?

В зал вошёл Кастет и несколько картинно вышагивая, словно он был танцором на сцене, хотя в некотором смысле так и было, на него смотрело множество глаз, дошагал до оратора и стал сбоку от него, улыбнувшись в короткий момент во все тридцать два (или сколько ему судьба оставила) зуба.

За спиной этого шоу в зал просочились Валерон и Жекан, а за ними уже мы с Мин, причём девушка старалась оттеснять меня от переднего края событий и было непонятно, это её наклонности, как телохранителя или она просто пытается ко мне прикоснуться всем телом?

Кастет, по идее прозвище, производное от имени Константин, однако мой новый друг продемонстрировал ещё одну причину для такого наименования, он достал массивный медный (символичненько, под стать заводу) кастет и без всяких рефлексий ударил им оратора, который пытался одновременно удержать внимание публики и понять, что это за хрен врывается в его медийное пространство.

У Кастета не было медийного пространства. Зато у него, несмотря на худосочное телосложение, был короткий и крепкий удар, который, что не мудрено, отправил оратора в нокаут, он просто вывалился из-за трибуны назад и в сторону, как массивная кукла.

Проследив взглядом взлёт и падение короткой карьеры самозваного директора, а именно стадию падения, совместившего в себе буквальный и фигуральный смыслы, Кастет обнаружил, что теперь все смотрят на него.

— Сограждане, — неожиданно уверенным голосом сказал он. — Всё, что сказал этот гомосек, не важно. Я — новый руководитель и мы с вами будем плодотворно работать.

Он обвёл работников одухотворённым взглядом.

— Было сделано немало ошибок и нарушений. Мы с вами будем их исправлять. Меня прислал мистер, — он вопросительно посмотрел на меня, ожидая подсказки, и я шепнул «Хокшилд». — Мистер Кокшольц…

Тем временем Валерон и Жекан приставили к животам двух оставшихся пистолеты, но постарались сделать это так, чтобы не привлекать внимание, не отвлекать от увлекательной речи Кастета.

— Хокшилд! — агрессивно поправила его тётка с переднего ряда.

— Спасибо. Видите, мы уже работаем вместе, верно? Я вас прошу этих позорных чертей забыть…

У меня не было какого-то плана, я вообще не рассчитывал на то, что кто-то попытается осуществить рейдерский захват завода раньше нас, но, чтобы разобраться в спокойной обстановке, шагнул к Валерону и взятому им в плен рэкетиру, коснулся обоих и активировал Шило, перенеся на Изнанку. Потом повторил тот же фокус с Жеканом, потом отправил туда бессознательные тело золотозубого оратора и Мин, на несколько секунд оставшись рядом с Кастетом.

— … поэтому я вас прошу всех вернуться к работе. Зарплату будем платить вовремя, ничего не изменится, никакой вот этой новой петрушки. Скоро мистер…

— Хокшилд, — снова повторила тётка, явно довольная тем, что стала источником важных знаний.

— Во-во, проявит себя, и мы вернёмся в лоно, как его… холдинга на правах ассоциированного члена. Короче, будем работать, жить-поживать и добра наживать. Недельку-другую наш уважаемый учредитель — он показал пальцем на меня, — оформит все бумажки, и всё будет ровно. Всё понятно? Будут вопросы, к концу недели приходите в кабинет директора, то есть мой. А сейчас всех прошу расходиться. Аркадий Ефимович?

Он посмотрел на меня. Шепнул ему: «Нам на время на Изнанку надо».

— Я попрошу главного инженера и главного бухгалтера зайти ко мне через час. А пока давайте все за работу.

Послышался грохот двигающихся стульев. Народ желал на воздух, покурить и обсудить произошедшее. В общей суете, хотя мы и были на виду у всех, я взял Кастета под локоть и перенёсся с ним на Изнанку. Всё-таки тот факт, что Шило снял суточный лимит на перемещение, это здорово помогает.

Валерона и Жекана не смутило то, что мы оказались под папоротниками и вообще, в другом мире и месте. Другое дело, что всем, кроме меня и Мин, на Изнанке было трудно, у них не было с собой защитных артефактов, теперь Изнанка морозила их изнутри. Но ничего, мои парни держались. А вот хитрая Мин, как оказалось, носила при себе защитный амулет на пребывание на изнанке до третьего уровня.

— Ну рассказывайте, кто такие? — устало спросил Кастет у одного из пленных.

— Да ты кто такой! Да ты знаешь, кто я такой! — раскрасневшись от внезапно нахлынувших эмоций, заревел крепкий пленник.

— Это и спрашиваю, баклан ты сизокрылый. Под кем ходишь, кого знаешь? Откуда сам, кто по жизни?

— Если результата переговоров не будет, — перебил я всех, — То желающие позариться на мой завод остаются здесь, кормить папоротник. Я всё сказал. Ибо затрахали. Пошли, Мин, расскажешь про своё тайквандо.

— Таэквондо́. Понравилось ли моему господину? — промурлыкала она, а я увлёк её за собой, чтобы дать возможность провести переговоры без лишних глаз.

* * *

Простолюдин, а это слово я не люблю, потому что и сам имею рабоче-крестьянское происхождение и вырос в стране победившего равенства и диктатуры пролетариата, не способен бесконечно находится на Изнанке.

Я вообще не понимаю, как у каждого портала открывается ход в свою Изнанку, свой мир. Несколько легче мне даётся идея о том, что Изнанки бывают разные уровни, причём, как в сказке, чем дальше, тем страшнее.

На Изнанке первого уровня человек, не имеющий магического потенциала, может провести от получаса до нескольких часов прежде, чем загнётся. Ну, отдельные уникумы могут и больше.

И это делало бы Изнанки непригодными для путешествий никого, кроме «дворян», если бы не изобретённые со стародавних времён защитные амулеты, артефакты, зелья и прочие ухищрения, вплоть до того, что в места со стационарными артефактами можно шастать вообще налегке.

Короче, у моих «переговорщиков» было порядка часа прежде, чем они начнут помирать, причем тяжелее всего было мужику без сознания.

Мы с Мин отошли шагов на сто, чтобы быстро вернуться и я, слушая её болтовню, присматривал за ходом ведения переговоров.

Ну, поначалу переговоры зашли в тупик, наши оппоненты начали слишком сильно гнуть пальцы, что совершенно не соответствовало ситуации и расстановке сил.

Валерон им об этом тактично напомнил, немножко разбив самому борзому лицо.

Потом они все вместе привели в чувство золотозубого оратора, совместными усилиями придя к выводу что достигать договорённостей без него не продуктивно, ибо он среди шайки-лейки самый главный.

Для этого ему поплескали в морду лица болотную водичку.

На этой стадии Мин стала пытаться показать мне какую-то свою татуировку парящей птицы в неприличном месте, а мне пришлось прыгать вокруг неё, как шаман вокруг взбесившегося божества, чтобы утихомирить.

Золотозубый босс сначала приходил в себя, потом тоже начал искусственно завышать свою позицию на переговорах (пальцы гнуть). В этот раз Кастет в рамках установления более корректного рейтинга сил аккуратно прострелил ему ногу, и он на некоторое время повторно потерял сознание.

Потом босс взбесился, кинулся на своего подчинённого и укусил.

Теперь его успокоили (дали в бубен) собственные соратники.

Переговоры разделились, теперь оппоненты не выступали, как консолидированный фронт, все грехи и проблемы были повешены на золотозубого. А Мин хотела, чтобы я потрогал насколько в тонусе пребывает её ягодичная мышца и дал экспертное заключение, нет ли неравномерного развития для левой и правой ягодицы проведя детальное исследование.

Я на время потерял нить переговоров. Оказалось, что Мин здорово бегает.

Кастет и Валерон провели переговоры с теми двумя и пришли к выводу, что конкретно у них грехи и ошибки при попытке неправомерного захвата завода отсутствуют. Переговоры подкрепили соглашением, что они отдают в качестве компенсации свой автомобиль, заодно погашая претензии к тому парню, который лежал на Лице, в районе проходной и, возможно, страдал от перелома челюсти.

Я ухитрился перекинуть вредную девку на Лицо и вернулся в папоротниковый лес. Мелкие монстры заинтересовались людьми и Кастет этим воспользовался для ведения переговоров теперь уже с лидером, который ещё целых две минуты не хотел признавать свою неправоту.

В целом, мы уложились в минут сорок и несколько сломанных у золотозубого костей.

Уже на Лице, в опустевшем актовом зале он писал расписку о том, что получил от Кастета в долг пять тысяч рублей и обязуется вернуть в течение месяца.

А потом вторую бумажку о том, что все раны и повреждения получил в результате неосторожного обращения с оружием и молотком и никаких претензий ни к кому не имеет.

Я в этот тонкий межпацанский процесс не лез (только немного проконтролировал юридическое оформление расписок золотозубого), лишь изредка поглядывая на то, как Мин дуется на меня и бросает косые взгляды.

Глава 4

— Поговорим, Мин? Ты — мой телохранитель!

— А телохранителю не обязательно говорить с объектом охраны, — обиженно фыркнула она, отвернувшись настолько, насколько позволяла её шея.

Мы покидали завод, оставляя за спиной Кастета и парней, которые ушли знакомиться с коллективом. Новое руководство завода в полном составе шло сначала на совещание с главным бухгалтером и главным инженером, затем планировало провести либо летучку, либо встречи по личным вопросам. Мои знакомые направлялись в кабинет директора, одновременно стряхивая с одежды следы переговоров с прежней самопровозглашённой администрацией, большая часть из которых велась на словах в малопонятных мне выражениях.

Вахтер, капитально посветлевший лицом (ведь до этого он открывал проезд четверым пострадавшим от корпоративного спора неудавшимся владельцам завода), почтительно выпустил меня, отперев ворота и помахав вслед рукой.

Теперь Кастет пусть входит в бразды правления.

По идее мне надо ехать на Чёрный рынок и запустить изготовление протоколов, доверенности и прочих документов для смены директора фирмы Хокшилда. В планах было весь период существования мутной конторы Владоса вообще спустить в унитаз, сделать вид, что ничего не было. Ведь юридически контроль над заводом — это не толстая задница в кресле директора, это, в первую очередь, документация, а она была вся оформлена на фирме Хокшилда.

Но сил сегодня на это нет.

— Хорошо, не говори. Просто послушай, — мы выехали за пределы территории завода, и я вернулся к разговору с девушкой.

— Не буду. Бэ-бэ-бэ-бэ.

— Ты не сможешь так долго.

— Ты ещё меня не знаешь, большой глупый русский.

— Знаю. Ты — дурочка малолетняя.

— ЧТОООО⁈ Да я умнее тебя, если хочешь знать. И я не малолетняя! Я уже взрослая. Останови машину, я отсюда пешком пойду.

— Нет, мы поедем дальше. Видишь, ты не смогла продолжить свои «бе-бе-бе».

— Потому, что ты — дурак. И не понимаешь…

— Я как раз всё понимаю. А ещё я понимаю, что ты — сестра моего подчинённого и друга.

— И что?

— И ты малоле… молодая красивая девушка, которая по совершенно дебильному стечению обстоятельств была поставлена в качестве моего телохранителя.

— Красивая? — кажется, она из всей моей длинной фразы услышала только одно слово.

— Ну да, тут вопросов нет, ты красивая.

— Спасибо, мой господин.

— Тьфу. Мин, я хочу сказать, соблюдай дистанцию. Я вижу, что я тебе неравнодушен, но мы должны упорно следовать нашим трудовым ролям, я — объект охраны, ты — мой работник и не более того.

— Я тебе нравлюсь?

— Это-то здесь при чём?

— Это самое главное.

— Я тебе говорю про социальные роли и статусы, про позиции и отношения.

— Я приму, какую скажешь, позицию.

— Тьфу. Мин, етить твою налево. Короче, соблюдай дистанцию.

— Ты назвал меня красивой, это так приятно слышать. А ты позовешь меня на свидание? Мне надо подумать.

— Тьфу. Едем в квартал, отвезу тебя.

— Ты после этого домой?

— Да. И всё на сегодня. Буду лежать.

— И думать обо мне?

— Спать.

— Сны будут обо мне?

— Грыыы…

…

Вообще-то, я соврал. Такое со мной бывает. Изредка. С малюсенькой вероятностью. Отправив вредную озабоченную девку, с синепоясной лёгкостью умеющую ломать человекам челюсти, к ней домой (при этом ловко отобрав пакет с лекарствами), к себе не поехал, вернее поехал, но далеко не сразу.

Без всякого Предка-покровителя и прочей магии я чувствовал, что сегодня меня больше никто не попробует грохнуть, никому больше я не нужен.

Забрал у китайского мастера свою ранее заказанную круглую дверь с блоком. Штука весьма нестандартная, но он выполнил заказ флегматично, словно постоянно делает двери в хоббитские дома.

Погрузить помог его помощник, она поместилась в салон, заняв место Мин.

Вряд ли со сломанными рёбрами займусь её установкой, но доставить в пещеру вполне реально.

За счет скромного размера (высота туннеля была где-то метр десять) весила общая конструкция не очень много. Пристегнул ремнём, доехал до дома и прямо из машины переместил в два приёма дверь и дверной блок.

Развернулся, доехал до центра, заскочил в офис, где достал из сейфа ещё четыре тысячи рублей, то есть сумму немаленькую и поехал в заранее намеченный магазин магического бытового оборудования.

Теперь, когда я заработал большую сумму и, по большому счёту, не знаю, что с ней делать, я купил себе холодильник на макрах. Купил стиральную машинку, тут они были феноменально массивными и с вертикальной загрузкой, но всё же, это прямо вещь. Но самое главное, я купил промышленный нагреватель, что-то вроде котла, центральной части обогревательной системы любого дома в северных широтах.

— Такой не используется в быту, разве если у Вас дом площадью тысячу квадратных метров, дворец, — флегматично заметил хозяин магазина, который обслуживал меня лично.

— Сколько стоит?

— Тысячу шестьдесят рублей. Макры силовой установки жёлтые, ординарные, второго уровня, сразу шесть. Хватает на полгода, при минимальной нагрузке до полутора лет. Макры выгорают, расходуя свой энергетический ресурс.

— А он может нагревать водоём?

— Водо… что? Вы собрались им пруд нагревать? Уважаемый, я Вам советую скромную печь за восемьдесят рублей, на угле, дюралюминиевая с чугуном схема усиливает выработку тепла в четыре раза, стандартные гибкие трубы дымохода.

— Не пруд. У меня производственное помещение. На Изнанке. Ну такое, типа… цех.

— Какой площади?

— Что-то около шестисот-восьмисот квадратов.

— Что значит, около? Длина на ширину и будет Вам площадь. Если знаете высоту, посчитаете и кубатуру, то есть, объём.

— Там переменная высота и сложная геометрия стен.

— Ладно, допустим. Обогреватель может потянуть до двух тысяч квадратов, но это смотря от условий. А причём здесь водоём?

— Технический бассейн. В центре цеха. Очень холодный.

— Какой-то производственный процесс? Макры небось вымываете из грунта?

— Ну, типа того.

— Ну, смотрите, проточную воду он сильно не нагреет, Вы знакомы с основами теплотехники? Вода — самая теплоёмкая субстанция. Но стоячую воду, если там в пределах кубометров пятидесяти, вполне до комфортных двадцати пяти нагреет, наверное. Но Вам понадобится соблюдать стабильный уровень воды и потратить некоторые усилия и время на настройку, чтобы понять. Он снабжен двумя штатными радиаторами теплоотдачи, но этого откровенно не хватает, нужно как минимум десять. Докупаем?

— Да.

— И шланги? На бронзовых винтовых соединениях с резиновыми прокладками?

— Беру.

— Так. Система собирается на месте. Радиаторы подключаются через гибкие шланги. Вода заливается только чистая, желательно дистиллированная, тоже можно у нас купить. Воды в систему уйдёт много, даже не скажу сколько, для десяти радиаторов порядка ста пятидесяти литров. И расход, конечно, будет приличный.

— Принял.

— Всё-таки промышленный берёте?

— Да, беру его.

— Всё равно не уверен, что он Вам подойдёт, тут инженерный подход нужен. Может лучше серийный за восемьдесят?

— А его тоже. Поставлю как запасной, если этот не смогу наладить или полетит.

— Вот это мудро. Что-то ещё?

— Вентилятор напольный.

— Есть масса вариантов.

— Мне такой, не сильно мощный, но качественный, чтобы не боялся влаги. В цеху всегда влажно, хоть тепло, хоть нет.

— Вот такой есть, — мы прошлись по залу, он показал, — Немецкий, тихий, дорогой, но механизм неубиваемый, работает, крутит, как чёрт.

— Записывайте. И нужен электрический генератор.

— На сколько киловатт?

— А сколько обычно берут?

— Ну, целый цех — это спецзаказ, у Вас же, наверное, оборудование, станки, помпы, всё такое.

— Нет, генератор для дома, себе, запасной. Беру по случаю.

— А, ну тогда бытовой, пятикиловаттный.

— Беру. Шуруповёрт есть?

— Что это? Не слышал о таком. Шурупы отверткой крутят или я отстал от жизни? — удивился продавец.

Ну да, это же я исходя из реалий своего прошлого мира.

— Простите, я ошибся. Бур видел у Вас, тоже беспроводной, на макрах. Так, пару дырок просверлить?

— Такой? Есть такой, но шурупы им не трогайте. Записал. Что-то ещё? Вы самый лучший покупатель за месяц.

Я прикинул в уме. Нагреть, готовить, вентилировать, инструмент.

— Да вроде всё. Если что-то забыл, приеду ещё.

— Система освещения уже есть? Светильники настенные, на мачтах, настольные?

— Освещение уже есть, — в целом он прав, пещеру надо бы осветить в центре, но думать об этом сегодня лень. Куплю потом. — Посчитаете?

— Секунду. Выходит, одна тысяча семьсот десять рублей, большую часть тянет промышленный нагреватель. Хотите от него отказаться?

— Вы такой заботливый продавец, обычно хотят побольше впарить.

— Уважаемый, Вы же сами потом ко мне придёте с претензиями, а я знаю про Вас, что Вы по профессии адвокат. Не хочу ссориться.

— Не поссоримся. Покупки я продумал.

— Если обогреватель не пойдёт, сохраните упаковку и инструкцию, пломбы не трогайте, я Вам верну деньги до копейки. Но срока подумать Вам… — он задумался, в этом мире не было закона о защите прав потребителей, не было и срока.

— Две недели? — я предложил один из привычных мне «сроков».

— Ну да, пусть будет так. Подойдёт?

— Да. Пойдёт.

— Когда сможете оплатить? Банковский перевод?

— Чего тянуть. Сейчас и смогу.

— Ого! Наличными? Дам семь процентов скидки при оплате наличными без банков и безналичного расчёта. Мне в силу работы, — он явно засмущался, — макры приходится выкупать, там нужна наличность.

— Могу порекомендовать хорошего поставщика по редким макрам, Скарабейникова.

— Буду благодарен. Запишете адресок?

— Да. Давайте оформляться. Когда сможете доставить?

— Так. Скидка составит…

Он умело орудовал громоздким калькулятором.

— Округлим до ста двадцати рублей. Итого с Вас тысяча пятьсот девяносто. Доставка входит в цену. По времени? Так, сейчас прикину. Все в наличии, могу хоть сегодня.

— Давайте сейчас. Насколько возможно, чего тянуть.

— Такому клиенту сделаем в лучшем виде, привезём в течение полутора часов. У Вас будут грузчики на разгрузку? Доставка входит, разгрузка нет, а товар массивный, тяжелый, габаритный.

— Никого, — вообще-то рядом с домом караулят китайцы, но не хотелось их трогать.

— Я могу своих взять, но будет стоить ещё десять рублей.

— Согласен. Оформляем?

— Пройдёмте в кассу.

Итого я закупился на тысячу шестьсот рублей.

Сразу всё оплатил, заехал в мебельный магазин поблизости и купил себе простую деревянную кровать на жёсткой основе, а к ней самый толстый матрац. Пока не понятно, куда ставить, но пусь будет. К кровати два бамбуковых кресла (вообще-то я один живу, но мало ли), пяток стульев и журнальный столик, того же стиля и материала, массивный деревенский дубовый стол для готовки (хватит на камушке да на стареньком офисном столе ютиться).

Мне нужно было ещё закупить кучу стройматериалов, посуды, одежды и прочего, но сил и времени уже не оставалось. Заказал доставку, взял у них же по дешёвке огромную выгоревшую штору, которую они использовали, чтобы отгораживать часть склада. По сути, списанный материал. Оплата прошла мимо кассы, администратор практически на моих глазах присвоил двадцать рублей себе. Ну, это не мои проблемы, мне просто большой кусок ткани нужен.

Поехал домой, предупредил китайцев, чтобы не пугались прибытию грузовиков.

Первыми приехали грузчики из мебельного, шустро затащили покупки в мой дом, выцыганили два рубля «на чай» и укатили.

За ними — доставка из магазина макров. Вот тут уже оказалось, что некуда ставить, но грузчики помогли подвинуть мебель.

С дальнего конца улицы на мою суету с любопытством смотрела тётка, малознакомая соседка. По лицу видно, что ей любопытно, чего это я тут накупил.

Общение с соседями совершенно не входило в мои планы на день. Проводив всех, заперся и стал перемещать всё на Изнанку. Шило ворчал всё сильнее, я клятвенно обещал, что как только отлежусь от ран, поеду с Кастетом на охоту. Вообще-то, у меня в субботу запланирована охота с Ангелиной, тоже вариант подкормить Шило.

Замахался изрядно, но всё переместил.

Теперь посреди пещеры, благо она была действительно большой, была куча коробок, прямо целый дом. Для начала я отдышался и попил из чайника остывшую воду, потом перетащил стремянку и опробовал свой бур на макрах (по сути, тихоходный вариант перфоратора) и привинтил к потолку в районе окна восемь крюков, на которые закрепил выгоревшую штору, чем заблокировал большую часть «окна», поток воздуха оттуда и вообще — отгородился.

Потом перенёс холодильник, переместил обогреватель, его я подтащил под стены своего недостроенного дома. Волоком переместил кровать и улёгся на неё. Устал.

Отлежавшись минут десять, встал и свинтил купленные радиаторы в неловкую гирлянду, присоединил к обогревателю, как к котлу отопления.

Затем, при помощи чисто вымытого ведра набрал чистой воды из озера и постепенно наполнил «систему» обогревателя, то есть его нагревающий и охлаждающий контура.

Центральный отсек обогревателя — конвектор (что бы это не значило) нагревал воду, встроенная помпа гнала её по системе к радиаторам, где вода охлаждалась, отдавая тепло чугуну радиаторов-батарей, которые пока что были просто расставлены по пещере, а два радиатора даже погружены в озеро.

Вообще, по поводу озера продавец прав, проточную воду не нагреть, а в озеро впадал ручей и, соответственно, выпадал оттуда. Придя к этому выводу — выволок радиаторы из озера.

Врубил обогреватель и следующие полчаса грел себе покушать и следил за термодатчиками, чтобы создать себе тепло.

Пока что сквозняки от окна давали мало шансов на полноценное тепло, но прямо возле радиаторов было вполне себе сносно. В итоге покушал, сидя прямо на кровати, уменьшил выработку тепла и улёгся, завернувшись в одеяло, и уснул, едва сомкнув глаза.

Рёбра болели, я никак не мог найти удобную позу, среди ночи проснулся и принял таблетки доктора.

* * *

Пятница. Утром я впервые не поспешил на работу. Проснувшись, я смотался в свой дом на Лицо, сходил там в туалет (ну да, в пещере с этим туговато), набрал Танлу-Же.

На месте его не оказалось, но вежливый администратор пообещал всё, что я хочу сказать, передать дословно.

Вообще-то я хотел с ним поругаться по поводу Мин, но старый хитрец отсутствовал. А случайно ли его нет на месте? Не ждёт ли он, когда я устану кипятиться и привыкну к девушке?

— Скажите, что я сегодня выходной. Мажусь кремом, читаю книжку, кушаю и сплю. Ну, чтобы он не волновался, — вообще-то исчезни я, триады на уши полгорода поставят, я держатель активов прииска, на меня заведены многие процессы, так что предупреждать, что я пропал с радаров — моя святая и негласная обязанность.

— Обязательно передам. Велеть Вашему телохранителю приехать к Вам домой? — мне показалось или за вежливым тоном телохранителя крылся сарказм?

— Нет. Без сопливых гололёд. В смысле, сам справлюсь. Отбой.

Вернулся на Изнанку, в свою личную пещеру, переоделся в рабочую форму и критически обошёл озерцо.

Пещера была каплевидной формы, вода скапливалась в центре и проходила по его центральной оси. Озеро находилось в самом центре пещеры и было почти идеально круглым. Оно было сравнительно мелким, дно устлано крупным песком, сформировавшимся из местных горных пород, носимых медленным ручьём.

Я взял в руки песок и размял его. Внутри попадались крупинки металлического золотистого цвета. Странно, любой металл должен был бы окислится в воде и пропасть? Вообще-то я не горный инженер, не спец по металлам. Что за крупинки? Хрен с ним, песок подходит, чтобы жить рядом и пользоваться озером, этого достаточно.

За ночь или в полусне мне пришла в голову мысль, что надо сделать обводной канал и пустить поток воды вокруг озера, тогда вода в озере останется не проточной.

Для реализации этой идеи мне пришлось помахать лопатой, но я своего добился и вырыл такой канал.

Так как озеро было круглое, на обход понадобилась неглубокая траншея примерно тридцати пяти метров длины.

К счастью для меня, ручей был не таким уж и полноводным, всё же это вода, которая просачивалась сквозь камни, а не ручей, щедро текущий из горного ледника.

Разрушив лопатой перемычку, я пустил поток в обходной канал, а русло к озеру заложил камнями с обеих сторон, с таким расчётом, чтобы при необходимости их убрать.

Вода, конечно, сделалось мутной, вымывая из грунта мелкие песчинки, грязь, взвеси. Но это ничего, для питья я беру выше по течению.

Ещё час я ходил вдоль канала и прочищал формируемое русло, которое, к сожалению, получилось ни хрена не прямой, а очень даже дрожащей линией, как если бы его создавала не моя лопата, а сама природа.

Однако я добился того, что вода в озеро перестала поступать, при этом осталась чистой, а песок в нём был вполне крупным, промытым потоками воды, как на пляже, разве что цвет был ярко-оранжевым, а не светлым.

Сел позавтракать, хотя по времени было уже ближе к обеду.

Проверил обогреватель, подтянул потуже чуть капающие стыки гибких шлангов, проверил жар в батареях. Датчик показывал, что температура возвращаемой в обогреватель воды сорок семь градусов. Много это или мало? Из «котла» выходит почти девяносто и это плохо, в инструкции говорится, что так вода в системе закипит и это будет катастрофа. Вода на выходе должна быть в пределах шестидесяти градусов или я скоро словлю аварийное выключение.

Продавец прав, система капризная.

Опустил четыре из десяти радиаторов в озеро. Родная температура озера на тот момент всего шесть градусов.

Температура возвращаемой воды упала до тринадцати, ситуация стала более стабильной.

Установил выдачу тепла на минимум, критически осмотрел учинённый мной хаос и активировал Шило, чтобы переместиться на Лицо.

Мой стационарный телефон на столе в кухне беспокойно звонил.

Глава 5

— Кто это? — вместо «алло», нейтральным тоном спросил я.

— Аркад Ий! Что с тобой⁈ Ты болеешь? Я приеду? — это была Мин.

— Нет. Я сплю, а ты меня будишь, — немного недовольным голосом проворчал я.

— Я раз шестнадцать звонила.

— Крепко сплю, — китайцы не знали о моём убежище на Изнанке и меня это полностью устраивало. — Тебе разве не передали по цепочке, что я сегодня выходной?

— Выходной, проходной, охрана-то нужна. Ой всё, я выезжаю.

— Нет. Я водички попью и снова спать. Не надо меня беспокоить.

— Но, мой господин!

— Баста, карапузики! В смысле, отбой и до завтра.

Основная комната моего дома, по классификации моего прежнего мира в стиле «студия», то есть совмещающая функцию зала и кухни со столовой, имела диван, перед ним обеденный стол, довольно небольшой и в настоящее время пыльный, саму кухонную поверхность и стойку, что-то вроде длинного узкого стола перед самим окном, с открывающимся видом на улицу. На стойке стоял телефон, там я и разместился, не зажигая свет, обходясь тем освещением, что проникало в комнату через немытые окна.

Само собой, спать ложиться никто не собирался, я набрал Кастета сначала в его новый заводской кабинет, потом в старый авторемонтный, но так никуда и не дозвонился. О наличии мобилета, тем более о номере такового, мне пока не известно.

Тогда набрал Чена и коротко переговорил.

— Мне сказали, ты сегодня выходной? Я в офисе, — что-то жуя, докладывал китаец.

— Посетители были?

— Без тебя я запираюсь. А что? Ну, не консультации же за десять рублей мне проводить?

— Десять рублей — это десять рублей, — наставительно произнёс я.

— Аркад Ий, ты, быть может, забыл, но мой юридический диплом — это твой подарок. О чём мне консультировать? Думаешь, я хотя бы знаю законы?

— А думаешь, большая часть адвокатов и юристов города их знают? Слышал я их рассуждения, мне после этого странно, что они в дверь не промахиваются, когда в комнату заходят.

— Всё равно, не могу я так. И вообще, я сейчас делаю документы по отгрузке с прииска. Кстати, мне надо, чтобы ты их подписал.

— Надо, значит — привози, подпишу. Какая по счёту отгрузка у нас идёт?

— Четвёртая. Мы решили отправить те макры, которые, — он замялся, — как же это по правилам осторожного общения?..

— А ты скажи, я угадаю. Привезены по суше?

— Наоборот, добыты из недр.

— Они все, которые растительные, добыты из недр.

— Эти из недр за порталом дедушки Макара.

По комнате летала муха. Я покрутил глазами, переваривая его слова, потом посмотрел на комнату магическим зрением. Посторонних моё чутьё не ощущало. Откуда тогда муха?

— Местные макры, то есть? А что, уже достаточно много добыли? Я имею в виду для экспортной отправки?

— Да, но не из-за этого, просто четыре — это плохо.

— Почему?

— Ты русский, — вообще-то, Чен не любил напоминать о наших разных национальных идентификациях и культурах, предпочитая учиться всему русскому и учить меня своим традициям, когда это было нужно. Раз говорит об этом, значит это важно.

— Ну, договаривай. О чём «большой глупый русский» не понимает?

— Не обижайся. Ты вообще решишь, что это глупо. Четыре — это несчастливое число у китайцев. У нас «четыре» пишется так же как смерть.

— И что теперь? Четвёртую отгрузку не делать?

— Вот, я же говорил.

— Что, для вас прямо для всех, это так важно?

— Ну, чтобы привести пример. У нас не строят четвёртый этаж в больших городах. А если строят, то он технический, там никто не живёт. И туда не ходит лифт. На улице в доме с номером четыре или четырнадцать никто не хочет жить, иногда там даже не строят дом. Под запрет попадает и число тринадцать.

— Это уже от нас, европейцев?

— Это потому, что один плюс три равняется четыре.

— Хера себе. А если кто родился четвёртого апреля?

— У китайцев свой календарь, но в целом, ты правильный вопрос задаешь, если ребёнок рождается четвертого, то врачи идут навстречу и всем говорят, в документах так пишут, что родился пятого или там, третьего. Меняют дату.

— Обманывают судьбу? Ладно, я понял, всё серьёзно и это не ты с Танлу-Же такие суеверные, а в целом национальная особенность.

— Да, — терпеливо гнул свою линию Чен.

— Хорошо, отнесусь с уважением. Значит, вы боитесь, что с четвёртой партией может что-то пойти не так? Ну, тогда пусть всё будет так, как ты делаешь.

— Хорошо, что ты не против. Танлу-Же просил особо на этом не акцентироваться, но ты сам спросил. Боится, что ты расстроишься, партия маленькая, твоя премия тоже маленькая.

— Да хрен с ним, в моменте может поступлений будет и меньше, а потом выровняется. Принцип маятника.

— Кого? Что-то из магии?

— Из физики. Маятник — это физика. Для человека, который плохо знает магию, весь мир наполнен физикой. Короче, ничего не надо менять, доделывай, привози, я подпишу.

— Не ляжешь спать? Или тебя можно будить?

— А как ты зайдёшь? Ах да, у вас же есть ключ. Короче, спать не ложусь, приходи.

Я побродил ещё какое-то время по дому. Рёбра болят, и, кажется, почему-то выросла температура. Намазался кремом, надел свитер. При поднятии рук рёбра стрельнуло болью так, что я охнул.

Постепенно крем начал действовать, не только заживляя, но и действуя, как обезболивающее.

Дом типа «таунхаус» это, по сути, длинная гусеница домов под условно одной крышей, где каждый сектор обладает отдельным входом и куском газона перед дома (в моём случае это, скорее, выкошенный в ноль пустырь). При этом за моим сектором дома был и задний двор, который я никогда не посещал. Мне показывали его один раз при покупке.

Дверь на задний двор открывалась с трудом и была закрыта на засов.

Надо запросить «клининг», потому что дом «запылился», а задний двор вообще в запустении. Какие-то погнутые тазы, провисшая бельевая верёвка, колченогий стул, возле него пенёк, на котором стоит грязная миска, явно использовавшаяся под пепельницу ещё прошлыми жильцами.

Площадь заднего двора позволяла разбить там крошечный садик или расставить уличную мебель и сидеть «на свежем воздухе», но я своим двориком, по понятным причинам, не пользовался. Вообще, с точки зрения китайцев, проникающих в мой дом, я человек странный, у меня нечто вроде порядка только в спальне на втором этаже, там расставлена мебель, застелена постель (бельё уже, наверное, приросло к кровати), стоит узкий шкаф с немногочисленными книгами, которые я иногда читаю. В остальном доме какая-то тоска, паутина и пыль.

Опытный глаз решил бы, что я тут не живу, что шляюсь по девкам и кабакам, а сюда прихожу спать и не более того.

Ну, порядок, конечно, нужен. Чем бы заняться пока жду Чена?

На пробу набрал Игоря Дзы-Нан-Цая и он неожиданно оказался на месте.

— Приветствую!

— Привет, акционер.

— Всё там у тебя нормально? Я спрашивал у Танлу-Же за тебя, он говорит, что работа ведётся, поставки, снабжение, всё организовано, часть рабочих замещена китайцами, но немного, чтобы в глаза не бросалось.

— Да, — подтвердил Игорь, — Учим наш многонациональный коллектив находить общий язык. Ни к чему разговоры, что нефтеперерабатывающую фабрику китайцы подмяли под себя и всех повыгоняли, наоборот, это должно стать платформой для понимания и дружбы культур.

— Во, как ты загнул. Ну, здорово.

— А ты, я слышал, недавно в переплёт попал?

— Ничего такого.

— Задержание банды — это «ничего такого»?

— А что, слухи ходят?

— Слухи — это воздух Кустового. И потом, тут все про всех всё знают.

— Ну, пусть знают. Да ничего особенного, их арестовали, а я дальше пошёл, только слегка прихрамывая от сломанных ребёр.

— Побили?

— Никто меня не бил. Упал.

— Все так говорят.

— А ты давно писал нашему учредителю письмо? — перевёл я тему.

— Знаешь, третье письмо написал, а мне первое вернулось, типа, адресат не найден. Похоже, что он связь не наладил у себя.

— Бляха. Это плохо. Так он решит, что мы его кинули и не уважаем. Ну, ты знаешь этих степняков.

— Знаю. Но… мне-то что делать? Я могу простой почтой послать, могу курьерской. При желании могу попробовать нанять курьера, типа, для личной доставки. Будет сравнительно дорого, но ничего, спишу на расходы по организации корпоративных вопросов, тем более, что так оно и есть.

— Ну ты пиши, я тоже подключусь к этой интеллектуальной битве, подумаю, поспрашиваю.

— Во-во, так-то он — твой приятель.

— Я его пару раз видел.

— Корефан. Однокашник. Почти что родственник.

— Я твой намёк понял, Игорь, не нагнетай. И спасибо за периодические поступления, так по копеечке и выберусь из нищеты.

— Рад. Заходи в любое время. Я тебе цех покажу. Мы третью колонну возвращаем в строй.

— Там же редкие макры нужны были?

— Ну, дальняя Родина помогает, чем может. До связи.

— До связи.

Положил трубку, осторожно поменял позу. По улице шёл человек. Странный человек. Магическое чутьё показывало, что с ним что-то не так, словно он был дворянин. Человек был одет в плащ и проходя мимо моих окон, что-то уронил, потратив после этого почти секунду, чтобы поднять. Головы он при этом не поворачивал, так что рассмотреть его не удавалось.

Сам я сидел в глубине комнаты и сквозь немытые окна и в тёмном помещении меня не рассмотреть.

Я потянулся к трубке и развернул блокнот, ища, где у меня записан телефон дома напротив, где караулит охранный пост китайцев, чтобы спросить, не кажется ли брожение на нашей вечно пустынной улице подозрительным, но человек подобрал упавшее и вроде бы неспешным шагом, а вместе с тем быстро, ушёл.

Я так и застыл с трубкой. Кому-то ещё хотел набрать. Кастету? Уже искал его. А! Тайлер. Ну, у Тайлера и близко нет мобилета. С другой стороны, он работал на заводе, команду увольняться оттуда я не давал. Какую фамилию он использовал, чтобы работать на нефтеперерабатывающей фабрике? Кажется, Вашков? А в цеху стоит аппарат, внутренняя сеть завода, там всего аппаратов штук десять, все на одном номере, который ведёт в приёмную.

Только, блин, секретаря в приёмной пару дней назад не было, как класса, при Владосе действующий секретарь уволилась из-за домогательств нового директора. И всё же попробовал набрать туда. Ведь к кому-то аппарат должен выводить звонок?

После шести гудков трубку взяли, и мне ответил знакомый, но малоприятный голос:

— Бухгалтерия, слушаю.

— Это Аркадий Ефимович.

— Аа…. Это Вы? — злорадно спросила главный бухгалтер. — Вас выпустили? Вещички собрать? Сухарей там насушить? Что ещё ваша каторжная братия делает перед зоной? Вы мне сразу не понравились, глупый, никчёмный юристишка!

Ну да, на собрании её не было, после всех событий меня мало кто видел, да и вообще «заводчане» ещё не разобрались в ситуации, что вообще произошло в тот день, когда нового директора и его приятелей массово убивали и арестовывали. Им вообще никто и ничего объяснять толком не стал, разве что Кастет (которого тоже арестовывали в тот день) туману напустил. Тем более, никто не рассмотрел, что там со мной произошло.

— Вовсе нет, мадам. Я не был арестован, я же свидетель обвинения и с прокуратурой дружу.

Она отчётливо фыркнула.

— Ну и что Вам надо? Уволиться? Так Вы и не были приняты. Могли бы и знать такие элементарные вещи. А ещё костюм нацепили. Тоже мне, спе…

— «Надо» мне сообщить Вам, что Вы без пяти минут уволены.

— Ха! А это не Вам решать. У нас новый директор, я с ним уже общалась. Выкуси!

— Именно мне, — не поддался на провокацию я. — Как новому акционеру со стопроцентной долей. А ещё я буду подавать в отношении Вас заявление о возбуждении уголовного дела и проведении проверки.

— За что?

— А Вы давно сдавали отчётность за фирму Хокшильда?

— Но ведь его же нет, Владислав Сергеевич сказал…

— Владислав в морге, замы на нарах. Вы серьёзно мне на него ссылаетесь? В законе о бухгалтерском учёте так сказано, что если рейдер захватил предприятие, то можно отчётность не сдавать?

Она ойкнула.

— Кроме того, я подозреваю Вас в хищениях со счетов, как по фирме Владоса, так и по фирме Хокшильда. Понятно Вам? А теперь соедините меня с плавильным цехом, наш разговор закончен.

Она засопела в трубку, что-то нажала и гудок вызова пошёл повторно.

— Плавильный, — ответил спокойный и неторопливый мужской голос.

— А мне бы Вашкова услышать.

— Новенького? А кто спрашивает?

— Это с его прежней работы. Он у нас тут один формуляр не подписал.

— Вечно Вы, бумагомаратели, рабочему человеку жизнь портите. Бумажки, бумажки, а человека за ними не видите, — назидательно ответила трубка. — Ладно, сейчас позову.

Ждать пришлось долго, почти пять минут, но в конце концов мне ответил бодрый голос Тайлера. Я так и представил себе его, коротко подстриженного, побритого и с желтозубой обаятельной улыбкой.

— Алло!

— Товарищ Тайлер, это Аркадий.

— Добрый денёчек, босс! — в трубке зашуршало. Скорее всего, Тайлер зажал трубку и осматривается по сторонам, не слышит ли кто-то его со стороны. — Как Вы пережили все эти события? Вы уж простите старого алкоголика, но только помочь я Вам не мог, конспирация.

— Нет проблем, Тайлер.

— Без обид? Я виноватым себя чувствую.

— Без обид.

— А как Вы выкрутились?

— С помощью Предка-Покровителя, на Изнанке.

— А, это Ваши дворянские фокусы. Ну, здорово. Вы вообще сильно возмужали за последнее время.

— Стараюсь.

— Ну, я пока продолжаю собирать данные по медной фабрике? Коллектив тут хороший, а вот в администрации крыса на крысе и крысой погоняет. Через пару дней сделаю подробный отчёт.

— Хорошо.

— Тогда всё? До связи? Мне там надо вагонетки в цепочку собрать.

— Погоди. Мне нужно с тобой посоветоваться.

— Ну, дык я весь внимание. По медному бизнесу? Тут несколько рабочих таскают медь налево. Но ребята толковые, просто молодость в заднице играет. При директоре Шампиньоне у них почти вдвое упала зарплата, они ждут будут ли при Константине Ивановиче восстановлены оклады или начнутся массовые увольнения.

— Это ценная информация, но… Короче, вопрос такой, что по телефону не обсудишь.

— Зайти к Вам в офис?

— Нет, я после той истории болею, рёбра лечу. Знаешь мой домашний адрес?

— Был где-то записан.

— Есть бумажка? Черкни ещё раз. Сможешь сегодня забежать?

— Да. Придётся пивко после работы с пацанами отменить. А они как раз за недостатки технологии, засевшие макры и оборудование общаться должны были. Как устранить потери при выплавке и сэкономить тонны и тонны угля.

— Нет, это важно. Попей пивка, после этого ко мне.

— Так поздно будет. Может завтра с утра? У меня по графику смены нет, могу в десять прийти.

— Приходи в десять.

— Я побежал? А то меня мастеровой ругать будет? — Тайлер вживался в роль и искренне переживал за коллектив, общался, шутил, выполнял поручения. Эта искренность обескураживала.

Вообще-то мне надо сообщить ему, что в городе завелась резидентура секретной службы, но это при встрече, такое точно не по телефону.

Положил трубку.

Хотел достать веник, тряпку, убраться, но сломанные рёбра давали о себе знать. К чёрту.

В дверь постучали.

Прежде, чем открыть, проверил магическим чутьём, к самой двери не подходил. В отличие от обитателей этого мира, благодаря фильмам я знал, что человека убить можно и не открывая дверь, например, банально выстрелив из охотничьего ружья.

Осторожно и почти беззвучно поднял трубку. Вот он, номер моего охранного поста напротив. Набрал, там ответили сразу же.

— Да, господин Аркад Ий? — ответил вежливый голос с сильным акцентом. Откуда он знал, что это я звоню? Определитель номера? Или они видят меня в полутьме первого этажа?

— Хотел спросить, а кто там ко мне пришёл?

— У вас есть глазок на двери, — невозмутимо ответил голос, а мне захотелось его обматерить, потому что этот факт мне известен и без сопливых. — Но это Чен. Один, с какими-то бумагами. А что?

— Ничего, — буркнул я. — Просто только из душа вышел, не одет. Стесняюсь я. Спасибо за службу, отбой.

Положив трубку, пошёл открывать.

Чен был, как всегда, идеально выбрит, свеж, подтянут и безупречно одет по европейской моде. Узкий галстук откуда-то. Молодец, чего там говорить.

Он невозмутимо расстелил на пыльном обеденном столе газеты, а уже на них, как аккуратный пасьянс, разместил документы на подпись. Достал из портфеля ручку, поместил слева от документов, посмотрел ещё раз, еле заметно поморщился, затем переложил, чтобы ручка была справа. Достал печать прииска, в чехле, расшнуровал. По-хозяйски сходил и зажёг свет (ну да, я всё это время пребывал в темноте).

Разве что приглашающего жеста не сделал.

Я плюхнулся на диван, сцапал ручку и стал подписывать, перед этим проверяя документы.

— Здесь ошибка в названии на первом листе, — показал ему, — одна буква, но лучше поправить.

— На первом листе нет подписи, сможете подписать, господин Аркад Ий, а я заменю первый лист.

— Смогу, подпишу. Помечу тебе тут галочкой на полях, чтобы переделал до того, как уйдут в работу. А то какой-нибудь придурок докопается до знака, сам понимаешь. И я тебе не господин, две тысячи раз говорил.

— Уважение — это норма общения, — многозначительно ответил он.

Я продолжал подписывать.

— Скажи, Чен, а девушка у тебя есть? Ну, остаётся время на личную жизнь за всей этой работой?

— Мне нравится работа. Господин Аркад Ий, я что, плохо справляюсь? — в его глазах мелькнуло неподдельное беспокойство.

Всё время забываю, что китайцы умные, они оценивают слова через преломление того, кто спрашивает, его статуса и так далее, запросто ищут второй смысл.

Наверное, по его мнению, я решил прощупать почву на предмет того, не снять ли его с поста своего зама. Умный, а в то же время, дурак.

Глава 6

Так, надо резко выводить ситуацию из внезапно возникшего пике, ещё не хватало мне Чена обидеть.

— Ты о чём вообще? Я тут не выговор тебе по работе объявляю, а просто твоей личной жизнью интересуюсь, не более того, — сделал участливое лицо, поднял брови. — Да я за тебя горой, если хочешь знать. Без тебя работа с документацией по прииску рухнет, так что ты даже не думай. Танлу-Же твоей работой доволен.

— Это хорошо, — заметно повеселел он. — Эта работа многое мне дала, и я стал важным человеком в общине. Зарплата опять-таки, одежда. Пусть старики и качают головой, но молодежи нравится европейское платье. Теперь девушки знакомятся, глазки строят.

— А до этого?

— А до этого нравился только одной.

— Как её зовут? Если не секрет.

— Чуть-хуа, — протянул он.

Меня не интересовало собственно имя, куда как важнее тон, которым он это имя произносил.

— А она тебе?

— Тоже, — у него сделалось чуть мечтательное выражение лица, но он быстро пришёл в обычное состояние уверенного и молодцеватого Чена.

— Ну, не мне тебе давать советы, конечно. Но ты цени ту, кто к тебе тянулся до того, как у тебя появилось бабло. Это как бы сказать… Показатель.

— Показатель чего?

— Отношения. Безотносительно фактора дохода. Человек ведь существо многогранное. Это внешность и имя, происхождение, доход, это его юмор, интеллект, надёжность, верность, рост, в конце концов. Ну и секс.

— С этим нет проблем, китайцы — лучшие любовники в мире. Знаешь, сколько детей мы рождаем в любви и страсти? Мы — самая многочисленная семья народов.

— Тут не поспоришь. Сменим тему. Я же говорю, не мне давать советы. У меня у самого вообще девушки нет.

— Ну да, как же, — усмехнулся наблюдательный китаец. — Ты совершенно точно нравишься Пенелопе Романовне Кукушкиной. Скорее всего, нравишься той прокурорше, Колонковой. Обе они из дворянских родов, твои родители наверняка будут довольны, дадут согласие, благословение.

— Мне нахрен не нужно их благословение. И слово-то какое, прокурорша. Тьфу, звучит, как ведьма из леса. Ты её видел?

— Да, конечно. И она симпатичная, — кивнул всегда внимательный к деталям Чен.

— А я ей… им… Как думаешь? Симпатичен?

— Аркадий, — как и его соплеменники, он крайне редко называл моё имя верно, без разрыва и почти всегда это был показатель того, что говорит эмоционально. — Ты вообще девушкам нравишься.

— Всё-то ты про меня знаешь. С чего бы я был им привлекателен? Всё время по судам, бандиты за мной охотятся, проблемы у меня. Думаешь, нравлюсь из-за костюма?

— Не знаю, — недоумённо пожав плечами, он стал деловито собирать подписанные документы. — Вот не знаю я, что у девушек на уме. Говорят одно, имеют в виду другое, делают третье. А по глазам, там чувства у них сложные, как танец тысячи птиц в небе, причем птиц разных видов и пород.

— Нифига ты загнул! Прямо, поэт.

— А я стихи иногда пишу. Может и правда, поэт.

— Красава, уважаю. Почитаешь?

— Нет, — категорически отрезал он. — Они на китайском. И они про любовь. В общем, простите меня, господин…

— Давай без этого, не хочешь читать стихи, не надо. Я без обид, всё понимаю, стихи — это личное. Это не текст искового заявления на проверку.

— Ну да, — он ставил печати и проверял, не пропустил ли я где-то подпись, потом в каком-то известном только ему порядке разложил документы по разным секциям портфеля. — Как твоё здоровье? Сестра интересуется.

При упоминании о его сестре я непроизвольно дёрнулся, рёбра тут предостерегающе стрельнули болью.

— Нормально всё. Кстати, об этом… Тебе не кажется странным, что Танлу-Же поставил твою сестру защищать меня от опасностей? Ну, какой из неё телохранитель?

— Она достойный член моей семьи, — с лёгкой обидой возразил Чен. — И у неё синий пояс. К тому же, тебя же больше никто не пытается убить. То есть, твоя охрана — это теперь всё больше формальность и дань уважения.

— Как скажешь.

Не стал приоткрывать ему карты по поводу недавнего покушения на меня. Вообще ситуация, когда про меня никто ничего не знает до конца, меня вполне устраивала. Но и разрешать моей «формальной» телохранительнице закрывать меня от пуль не собирался, у меня для таких целей есть бронежилет. Хуже, если в голову засадят.

— Для неё это, скорее, показатель доверия от руководства общины, высокая честь и возможность построить карьеру, — продолжал мысль Чен. — Знаешь, как сложно построить карьеру девушке, тем более в традиционном обществе? Где роль девушки — это постель, приготовление пищи и угождение мужу, которого, к тому же, ей выбирают родители.

— Ей тоже выбрали?

— Да, что мы, хуже других? Но, пока она работает на общину, родители её не трогают по поводу свадьбы. Хотя, с другой стороны, уже возраст. Так и старой девой может остаться. Позор для семьи.

— А что жених? Нравится? Тебе-то он как?

— Я его никогда не видел, он живёт в Гонконге. Его семья владеет четырьмя складами и их сосватали через наш родной город. Большая честь.

— А тебя, надо полагать, тоже сосватали?

— Меня… Вообще-то, да, — его лицо сделалось недовольным. — Но с тех пор мой статус и авторитет настолько выросли, что теперь я сам смогу выбирать себе невесту. И получить согласие родителей уже по моему выбору.

— А так можно?

— Получается, что да.

— А ей, выходит, чтобы самой выбрать жениха, нужно проделать то же самое? В смысле карьерного роста?

— Родители желают нам добра, — уклончиво ответил он. — Ей получить такое решение намного сложнее. У нас принято слушаться старших, но у неё наверняка есть своё мнение по поводу жениха, которого она тоже никогда не видела. Тем более, что свадьба предполагает переезд в Гонконг.

— Далеко.

— Да. И это всё строго между нами, я говорю вещи, о которых не принято рассуждать. Свои и так знают, чужакам знать не положено.

— А ты как общаешься с сестрой?

— У нас сложные отношения. У тебя есть братья и сёстры, Аркад Ий?

— Есть, но я своих видал в гробу. Моя семья — не показатель. Любые отношения будут лучше, чем наши. Получается, ты поддерживаешь сестру?

— Она… Словом, да, поддерживаю.

— То есть, ты не против?

— Нет, Аркад Ий, не против. Ты всегда приносишь пользу тем, кто рядом.

— Ну да, ну да. Правда, иногда пользу я «причиняю» и некоторые при этом умирают, но, как скажешь. Степняки больше не появлялись на Изнанке нашей?

— Три охотника попросились охотиться, но они не друзья Кабыра, просто слышали, что тут не возражают против их присутствия и есть сбыт макров. Мы разрешили, показали степь, где водятся средние монстры. Даже покупаем у них часть их добычи, чтобы наладить контакт. Но это так, не существенно в нашей работе. Мы же начали добычу на новых участках, я писал в отчёте.

— Видел. Ладно, спасибо, что зашёл, что-то меня в сон клонит, пойду, подремлю.

Я проводил его. Голова и правда, немного кружилась.

…

Критически осмотрел свой дом, который всё больше использовал, как предбанник в настоящий дом, на Изнанке. В моём основном жилище, конечно, пока бардак, зато там тепло и кроватка.

Ещё раз окинув взором дом, взял трубку и по памяти набрал номер дома напротив, поста охраны.

— Это ещё раз я. Просто хотел сказать, что ко мне завтра в десять приятель придёт, он слегка разбойного вида, но это не показатель.

— Мы запишем и передадим завтрашней смене.

По тону говорящего было понятно, что, по мнению собеседника, примерно половина моих гостей, родственников и знакомых имеют каторжный вид и весьма «стрёмный». Зато вторая половина — китайцы.

Ну, поспорить с этим трудно, люди меня окружают разные.

Как говорил мой бывший начальник, Погорелов: «Окружающих надо периодически пугать, чтобы не сильно окружали».

Перебрался на Изнанку и для начала осторожно устроился на кровать, чтобы просто прийти в себя. Времени только три часа дня, несмотря на усталость, ложиться спать категорически рано.

Но и сил заниматься стройкой нет.

Запустил электрогенератор, он тут же солидно заурчал и загудел. Включил электрический чайник, который я перетащил из офиса.

Проверил температуру воздуха в пещере и воды в озере.

Однако, в пещере стало чуть теплее, но не сильно, температура поднялась до семнадцати градусов и здорово поддувает. А вот озеро нагрелось уже до двадцати градусов, и эта температура была бы выше, если бы пещера не выстуживалась от сквозняков.

Аккуратно, оберегая рёбра от резких движений, разделся и осторожно ступая по крупному речному песку, в котором попадались островатые камушки, залез в воду.

Вообще-то холодно, не комфортная температура, но в последний раз я купался… когда? В прошлой жизни, лет пять назад ездил в Анапу? Пил пиво, кушал чебурек и обгорел на солнце. И всё. Работа, работа, пустая квартира, бутылка, работа, работа. Если бы не нападение на меня, болячки и алкоголизм меня один чёрт свели бы в могилу.

А вода — это здорово. Озерцо было мелким, в центре я по-прежнему мог стоять с полный рост, уровень воды по подбородок. Но, какие-никакие, а водные процедуры. Другое дело, что продрог меньше, чем за минуту.

Шустро вылез, вытерся и заварил себе чай.

Чай пил так же на кровати, тут теплее всего, со скуки поискал, что бы почитать?

Попался в руки какой-то рукописный блокнот. А, это же личный дневник батлера (что бы это словно не значило) какого-то крутого старого помещика из Москвы.

Откуда он у меня? А, кажется, вспомнил. Купил вместе с сейфом у арбитражного управляющего Орлова.

Так, что тут у нас? Закладки нет, так что открыл приблизительно на середине.

Вообще старый слуга обладал отменным почерком, чувствовалась крепкая школа каллиграфии. И написанное было понятно и даже приятно глазу.

Но красивым почерком он писал вещи рутинные, сколько закупил вина, сколько жалование составило в месяц, отчёт о погоде, записи о планах на ближайшее время его босса, пометки, кто пришёл, кто нет, записи о поездках босса в «ИК». Что такое ИК в блокноте? Ну, маловероятно что это «исправительная колония», тут такое называется каторга и не ставит себе целью исправление, а только наказание и добыча полезных для экономики макров.

Зато были записи, сделанные подрагивающим почерком. И чем более неровный почерк, тем интереснее было содержание.

«Хозяин» автора дневника был человеком вредным, эксцентричным и пьющим, но одиноким, так что и прибухивал, и общался со своим слугой, который служил его роду несколько поколений, и был знаком с детства лучше, чем бывшая жена, чем собственные дети, воспитанные другими слугами, чем друзья и родственники.

Батлер записывал мысли и рассуждения хозяина.

«Босс» был в прошлом человеком образованным, занимался достаточно редким разделом магии, а именно пространственно-картографическими, в том числе вопросами каких-то мутных магических координат и перемещением по Изнанкам.

Среди задач, которые ему в последний момент поставила ИК, было что-то крайне необычное и, как показалось автору дневника — не теоретическое.

Открыл и стал читать.

'- Ты знаешь, батенька, я с самим общался позавчера.

— С кем «самим»?

— Ты дурак, Лазарь? Петр Лексеич, конечно.

— Ого!

— Вот тебе и ого! — барин звучно захрустел огурцом.

— Ну Вы, барин, даёте.

— А ты не перебивай, а то и правда, как дам! Пошто стакан пустой? Филонишь, брат! Так вот, у правителя есть много забот, много задач и интересов. Вот и задал он мне задачу, а под ту задачу дал тайный указ. В руки дал, болван, это документ такой, кумекаешь? Он в бюро лежит. Но только ты не смей его трогать своими руками!

— Да как можно, барин? Я туда никогда не лазаю!

— «Не лазаю»! Пошто стакан пустой? Филонишь. А кто на пошлой неделе в шкафчике бюро всё перерыл?

— Ну, дык, я же счета от винной лавки искал.

— Больше не лазь. Выпорю! О чём это я? Сбил меня с мысли своими счетами дурацкими!

Он вздёрнул палец вверх.

— Задачу мне поставили, такого ещё никто не делал, только мы с Кротовским. Искать путь в Индию.

— Индию? Ту самую? Так её ж англичане прибрали к рукам.

— Нет, тут я не скажу, что ты дурак. Другую Индию.

— А их две, Индии?

— Не перебивай. Путь пролегает через две Изнанки. Но, обычно пространство не пускает в иной мир из иного, но линейные исключения есть, есть. Пошло опять стакан пустой?

Подливаю хозяину и себе на две фаланги.

— Так вот, тут очень сложно рассчитать координаты. И шутка в том, что обычно координаты отсчитываются от нашего мира, называемого Лицо, а для Индии расчёт должен делаться от другого мира, смещённого на не менее, чем четыре слоя, а то, может, и на пять или шесть. И сама по себе Индия находится на первом или втором слое. То есть, это будет боковой ход, своего рода лазейка. И обычно порталы строятся в единственном экземпляре, только на Лицо, но нырять с Изнанки можно. Наши опыты и расчёты не каноничны, но это потому, что академики были слепы и глупы. Понял?

— Нет.

— Не мудрено, ты же болван. Пошто стакан пустой?

— Погодите, барин, сильно не налегайте!

— Ты поучи ещё меня вино пить! Академики — люди теории, а вольные маги средневековья уже совершали туда перемещения. Оттуда и есть слухи про Индию. Посему первым пунктом будет исследование закрытых архивов и записей библиотек. Но всё сам, сам, никому доверять нельзя, всё сам. У меня тайный указ есть от самого императора. Говорил уже? А вот ты и не перебивай, про такое не грех и два раза рассказать.

Хозяин говорил всё реже, делал паузы, моргал, прикрывал глаза, бормотал, лицо его то делалось суровым, то разглаживалось, как в детстве. Он засыпал, так что я бесшумно поднял его ноги, чтобы не отекали, выждал для верности четверть часа, пока он не захрапел и стал прибирать, делая подсчёты по вину'.

…

На этом запись закачивалась. Что-то в этой истории меня здорово заинтересовало. Индия? Индия — часть мира и была зоной интересов Европы по той простой причине, что обладала богатствами специй, тканей и золота. Путь в Индию искал Колумб, завоеванием Индии был озабочен Александр Македонский. Но в современном мире путь в Индию был известен. Трансъевропейская железная дорога, принадлежавшая англичанам и ими же построенная, вела через всю Европу, Турцию, Персию и попадала в Индию. Дневнику было же больше, чем десять-двадцать лет, то есть реалии, в которых он написан, не сильно отличались от текущих.

Тогда о какой Индии идёт речь? Вторая Индия на Изнанке. Получается, это вообще ни в одном месте не Индия, а скорее, кодовое наименование.

Чего ради её искать императору? И нашёл ли он её? Мой жизненный опыт говорил, что по общему правилу надо держаться подальше от высоких государственных интересов, потому что там действуют такие силы, что мою скоромную персону раздавят и фамилии не спросят.

Где Филиновы и где высокие, топовые роды страны? Не-не-не, Девид Блейн. Другое дело, что мотивирует на поиск новых мест и технологий? Два варианта — война и деньги. Колумб искал не ради путешествий самих по себе, его и пославших его людей интересовали финансы. Алчность гнала людей по Аляске в поисках золота. Жажда наживы гнала конкистадоров. Золото, а не абстрактная борьба с ересью. Потому-то северные индейцы оказались особо никому не нужны — они были бедными. А панамериканские нации ацтеков и инков — очень даже нужны, важны и истреблены, а под этим соусом разграблены в ноль.

А нужны ли деньги мне?

Я скептически осмотрел пещеру. Надо бы погасить большую часть фонарей перед сном. И генератор притушить.

Что мне нужно? Я занял достаточно неплохое место в обществе Кустового. Доход, удовлетворяющий мои потребности, есть. Шикарный помпезный дворец мне не нужен. Пещеру оборудовать, это да. От семьи откупаться, тоже надо. Ну, урегулировать с тем чёртом, что меня пытался застрелить. А так — живи, да радуйся, любуйся закатами в остеклённое окно, пей крепкий свежемолотый кофе, общайся с чертовски красивыми девушками. Зачем мне несметные богатства сами по себе?

От этих мыслей меня стало клонить в сон.

Нашёл в себе силы, выключил свет, проверил пистолет под подушкой — я готовился спать на двуспальной кровати под стенами недостроенного домика возле обогревательных батарей. Расстелил постель, намазался дедовским кремом. Там ещё таблетки какие-то были? Не помню, что и когда пить. Глаза слипаются. При глубоком вздохе рёбра кольнуло болью, как лёгким укором, выраженным в болевые ощущения.

Прилёг, с трудом нашёл удобную позу на правом боку, пока никак не пострадавшем в огнестрельных конфликтах.

Глава 7

Утром я прогуливался в районе своего дома, опираясь на трость, которую купил когда-то просто так, что называется в качестве импульсивной покупки, чтобы в моменте походить на доктора Хауса, и она мне придавала интеллигентный и аристократический вид.

Теперь же, погляди-ка, пригодилась по целевому назначению.

Если в первый день после перелома рёбер я ещё скакал диким кабанчиком, холодильник таскал, кровать в два приёма отволок (стиралку не смог), то теперь, не выспавшийся (спать в любой позе оказалось очень неуютно) и смурной, я сбавил обороты и действительно нуждался в трости, чтобы облегчить брожение по местности.

Компанию мне составляла Мин, которая оберегала меня с раздражающей заботой.

То она хотела сварить мне какой-то там куриный суп и даже натуральным образом притащила для этого целый пакет с ингредиентами.

Потом она хлопотала чтобы навязать мне шарф (к счастью, такой питерской штуки у меня в доме не нашлось) и даже хотела бежать в свой квартал покупать.

Теперь она нарезала вокруг меня круги и беспрерывно бормотала что-то снисходительно-ухаживающее.

— Так, стоп! — я с раздражением ударил по камню брусчатки тростью, потом ей же указал на лавочку неподалёку. — Мин, етить твою налево! Присядь-ка.

Она вздёрнула нос, но все же присела на ближайшую лавочку и даже не попыталась придержать меня за локоток.

— Мин, послушай сюда, надеюсь, я говорю об этом первый и последний раз.

— Да, мой господин.

— И отставить вот этих вот «господинов». Так вот… Допустим, я тебе нравлюсь, как мужчина.

— Да, мой господин, — расплылась она в улыбке.

— Это был не вопрос. Так вот. Тебе совет на отдалённо светлое будущее с твоим мужчиной.

— Да, мой господин.

— Прекрати это повторять. Так вот. Мужчина не любит чувствовать себя слабым. Не любит, когда к нему относятся со снисхождением. Вот, допустим, ты способна сломать человеку кулаком челюсть или какую-нибудь некрупную кость, так?

— Могу, — самодовольно согласилась она.

Я чуть покачнулся вперёд, в моей руке привычно оказался автоматический кольт и через секунду я с грохотом прострелил валявшуюся возле мусорного бака пустую бутылку из-под водки «Пшеничная».

Девушка вздрогнула, а я так же быстро, как достал, мгновенно убрал пистолет. Конечно, это не было совсем честно, бутылку я присмотрел заранее и отцепил фиксирующий ремешок, который защищает пистолет от случайного вываливания вперёд в результате резких движений.

— Я не умею ломать челюсть, но постепенно совершенствую навык стрельбы.

На грохот никто не прибежал, только из соседней лавки высунулся кавказец-торговец, убедился, что тут никто никого не убивает и не грабит, затем сразу же юркнул по своим делам. Это же блин, Кустовой.

— А что ты будешь делать, когда у тебя не будет пистолета? — снисходительно спросила справившаяся со своим волнением китаянка.

— Снимать штаны и бегать… чтобы оказать психологическое травмирующее воздействие. Смысл вовсе не в пистолете и не в твоих кулаках. Смысл в том, что, если тебе нравится мужчина, ты должна его уважать. Не стелиться перед ним, это, знаешь ли, раздражает, не тупеть от обожания, а уважать и давать ему возможность быть сильным. Понятно?

Она кивнула, но не факт, что поняла, а не соглашалась только, чтобы я наконец-то заткнулся со своими философствованиями.

— Давай к конкретике. Да, я получил пулевые в грудь и пулевые в спину, удержанные специальным артефактом «бронежилет», ты его уже могла заметить на мне.

— Да. Как он работает?

— Там специальные пластины. Не сбивай меня с толку. Вот я ранен и временно хреново себя чувствую. Не надо меня одеялком укрывать. Вообще, как говорил один мой знакомый главный архитектор Перцев, цитируя свою матушку: «Не делай людям добро, если они не просят». Если я нравлюсь тебе, как мужчина, дай мне быть сильнее и увереннее в себе, а не чувствовать себя размазней, который тебе чем-то там обязан. Это дешёвое манипулирование и оно приходит либо к тому, что ты мужчину задавишь и тут возникнет известный парадокс.

— Философия?

— Хренософия. Нет, сама жизнь. Девушки находят крутых мужчин, а потом истериками и психологическим террором превращают их в тряпку, чтобы манипулировать и контролировать. А в результате разочаровываются и уходят, потому что он вдруг оказался чмошник.

— Что значит слово «чмошник»?

— Не отвлекайся от сути. Либо второй вариант, ситуация с временной слабостью мужчины уходит, а потом и сам мужчина уходит. Ему по жизни не нужна мамочка, которая варит ему супчик и кормит с ложечки, потому что он больше не маленький мальчик в коротеньких штанишках.

— А если нужна? Нужна… Ну, не мамочка, конечно, — она раздражённо топнула ножкой. — Но верная и заботливая женщина рядом.

— Которая заменит ему мать, выполняя те же роли, подбирая носки и выпинывая в школу, то есть на работу?

— Ты очень упрощаешь все.

— Вопрос не в этом, а в том, нужен ли женщине такой супруг. Если да, то совет да любовь, а если ей нужен настоящий мужчина, а не маменькин сынок, то это тупиковый путь. Отношения будут развиваться, но с неподходящим человеком и рано или поздно, но это системное противоречие вылезет. И… вуаля, мы имеем бракоразводный процесс

— Так что же делать?

— Наверное, не пытаться манипулировать своим мужчиной. Тебе же нужна цельная личность, а не кукла на шарнирах. Да, это не исключает того, что у тебя к мужчине есть требования, критерии какие-то. И ты вправе их выкатить, только надо это сделать сравнительно честно и на достаточно ранних стадиях. А потом он либо станет им соответствовать, либо вы расстанетесь.

— Как это, расстанетесь⁈ А если он — любовь всей моей жизни?

— Значит, он не любовь всей твоей жизни, — хмыкнул я, потому что только что подспудно подвёл её к очень важной мысли, к варианту, что нет, как таковой, роковой и «единственной на всю жизнь любви», а бывают и «ошибки молодости».

Из-за поворота неторопливо появился Тайлер, чем избавил меня от необходимости продолжать свою мысль. Он направлялся к моему дому, но увидев меня, притормозил ещё сильнее в задумчивости. Смущала его, само собой, девушка.

— Так, этот разговор, как и любой другой стоящий, мы закончим на полуслове.

— Но последнее слово осталось за тобой!

— Как скажешь. Всё, завершаем нашу лекцию про любовь и отношения мальчиков с девочками. Ты делай выводы и работу над ошибками. А мне надо пообщаться с клиентом.

— Этим? — Мин с лёгким недоверием окинула взглядом Тайлера, который вид имел такой, словно только что вернулся из пиратского набега и на обратном пути усиленно пропивал трофеи.

— Какой уж есть. Всё. Если желаешь, можешь следить за мной на расстоянии.

— Это было бы очень странно. Пойду к тебе домой и приготовлю суп. Как мамочка! А тебя пусть волки съедят, раз ты не ценишь мои усилия.

И она ушла, решительно цокая каблуками по мостовой.

Тайлер, поскольку моя спутница ушла, плавно переместился на освободившуюся лавочку.

— У Вас тут стреляли, — практически процитировал Саида из «Белого солнца пустыни» утомлённый Тайлер.

— А? Ну да, это я. Ворон пугал. Я в целом ворон люблю, но там была одна какая-то слишком шальная. Короче, я чего звал?

Тайлер сухо сглотнул и посмотрел на меня горестно.

— Охо-хо. Ты в деда Мороза веришь, товарищ Тайлер?

— Ну, конечно! Я ж ему на Новый год загадал новую печень. Вроде всё сбылось, чувствую себя отменно.

— Кхе. Решительное желание, — я встал, оперевшись на трость и неспешно двинулся к магазину, Тайлер заинтересованно последовал за мной.

…

— Давид-джан, а можно мне твоего вина красного?

— Мне нельзя торговать вином, Аркадий-джан! Нет.

— Мне сразу… — я оценивающе посмотрел на Тайлера. — Три литра. И стакан, с возвратом. И сыра.

— Чанаха. К этому вину пойдёт чанаха.

Тайлер лишь зыркнул лукаво, ведь секунду назад вина вообще в продаже не было, но Дава уже тащил из подсобки вино прошлого урожая, сыр, кусок пресного хлеба и копчёную грудинку, собирая всё в одну кучу.

— Давай ещё минералки, я знаю, ты для своих держишь и есть сок?

— Гранатовый, в литровых бутылках.

— Давай.

Он посчитал, вышло на грабительские двадцать один рубль с полтиной. Подозреваю, что цена завышена вдвое, а то и более, но я заплатил без колебания.

— А! Стаканы! Три.

— Зачем три? — не понял страдающий Тайлер.

А Дава уже взял деньги, отсчитал сдачу и потащил нас с покупками через дорогу, внутрь местных кустов и деревьев по узенькой бетонной лестнице всего на четыре ступени. В этом месте улица давала изгиб и встречалась с другой. На неровности уровней кто-то построил небольшую подпорную стенку, посадил деревца, и теперь получилась площадка, с которой улица видна, а стоящая внутри деревьев ветхая беседка — нет.

Давид расставил стаканы, нарезал сыр, мясо, хлеб, налил вина.

— Вообще-то я не пью, — попытался возразить я.

— То же самое, брат, то же самое. Магазин же не бросишь! Просто по одной и я побежал. А вы сидите хоть до вечера. Если кончится вино, спускайтесь к магазину.

Он решительно поднял стакан, мы с Тайлером присоединились.

— Однажды пчела спросила змею, — торжественно и поучительно начал Дава, — почему, когда я укушу, я умираю, а когда ты укусишь, умирает укушенный? А змея ей на это ответила, да потому, что мой укус — профессиональный. Так выпьем же за профессионалов в своем деле!

Мы со звоном чокнулись и выпили. Тайлер и Дава до дна, а я лишь пригубил. Вообще-то я хотел тет-а-тет поговорить, ну максимум похмелить, а не устраивать застолье. Однако опасения мои не подтвердились, Дава раскланялся и ушёл, не прощаясь.

— Какой хороший у тебя друг, — блеснул поздоровевшими от уходящего похмелья глазами Тайлер.

— Давно хотел тебя спросить, товарищ Тайлер, а какая у тебя фамилия?

— А какая разница? — он ухватил кусок сыра. — Вообще-то, Тайлер — это моя фамилия и есть, а зовут меня Джон.

— Ты меня прости, — тем временем я перелил вино и налил себе сока. — Но Джон из тебя, как из меня английская королева.

— Ну знаешь, давай за королеву или короля, кто там нынче в Англиях, — мы выпили, только в этот раз я, как и планировал, шёл по трезвому пути.

Спорить по поводу имени он не стал, да мы и так понимали, что такое имя было написано в его стареньких, но совершенно поддельных документах.

— Скажи, Тайлер, мы будем детективное агентство открывать?

— А зачем? Что тебя не устраивает в моей текущей работе?

— А затем, что у меня к тебе натуральный заказ на расследование. Собственно, я тебя раньше всё больше, как фонарь или увеличительное стекло использовал, чтобы разглядеть в ситуации скрытые детали. А получилось, в истории с нефтеперерабатывающей фабрикой, что когда рядом творилось преступление, то ты не смог устоять и его расследовал, хотя тебя об этом никто и не просил. История с тем цехом, три дробь три.

— Три дробь один, — скрупулёзно поправил меня Тайлер и налил нам в стаканы ещё, мне сока, себе вина. Вино ему явно понравилось, а больше всего тот факт, что куплено оно было не на его деньги.

— С этого цеха многое началось. Ну так вот. У меня к тебе описание преступления и задача на расследование.

— Ну, за раскрываемость! — выдал краткий, как команда, как выстрел, тост в стиле Генерала из «Особенностей…» Тайлер. — Что там за преступление, кого обокрали, убили? — весело спросил он после того, как со вкусом влил в себя большую порцию ароматного вина и закусил кавказским сыром.

— Меня убили. Точнее сказать, попытались убить, но весьма решительно.

— Не шутишь?

— Ничуть.

— Давай рассказывай.

— Я тебе конспект написал, — протянул ему бумажку. Всё же в силу профессии тяготею к букве написанной, а не сказанной.

— А в двух словах?

— Позавчера, на выходе из первой городской адвокатской коллегии в меня дважды выстрелил какой-то незнакомый мужчина. Он был на длинном чёрном или тёмном, допускаю, что не рассмотрел, автомобиле представительского класса, с водителем. У стрелявшего рыжая борода, но сам он брюнет.

— Опять-таки, если борода не накладная, — философски вставил Тайлер. Спорить я не стал.

— Немолодой, крепкий, внешность, как запомнил, так и описал.

— Негусто с описанием.

— Ситуация была неподходящая для гляделок. Он достал из внутреннего кармана пиджака волыну и шмальнул в меня.

— В этом месте поподобронее. Какой пистолет?

— Ну, вроде короткоствольный крупнокалиберный револьвер, но я его не рассмотрел. По той же причине.

— А по какой причине Вы всё это мне рассказываете? Я имею в виду, как Вы вообще в этой ситуации выжили?

— Бронежилет, — я расстегнул пару пуговиц рубашки и показал ему свой «артефакт». — Помогает от большинства пистолетных пуль не очень крупного калибра со значительной кинетической силой и останавливающим действием.

— А Вы, я смотрю, разбираетесь. Может даже знаете, что такое поперечная нагрузка на пулю?

— Не знаю, — раздражённо огрызнулся я. — Но первую пулю расплющило, а меня отбросило, как нахального школьника от удара боксёра-тяжеловеса. Я ударился о стену, но устоял на ногах, затем нападавший выстрелил мне в район сердца и я рухнул на мостовую.

— Лицом вперёд?

— Откуда знаешь? Ну да, так получилось.

— Ну, вот он и подумал, что попал. Вернее, он-то попал. Подумал, что место ранения скрыто, объект нападения типа дважды ранен в грудь и лежит мордой в мостовую, то есть входные отверстия скрыты от глаз, но проверять некогда, надо бежать, пока народ полицию не вызвал. Кстати, вызвали? Что Вы очевидцам сказали?

— Ничего. Не вызвали. Один мужичок пытался помочь, но я ему наплёл, что это петарды взорвали, а я упал со страху.

— И он поверил?

— Не знаю. Главное, что отстал.

— Рёбра целы?

— Нет, кабздец рёбрам. Но это ерунда. Меня интересует, кто этот добрый молодец, что решил меня со свету сжить?

— Как это принято говорить у нас, у детективов, Вы кого-то подозреваете? Кто-то желает Вам зла?

— Довольно-таки до хрена народу, если подумать, — я непроизвольно почесал под подбородком, хотя бороды не носил. — Во-первых, это О′Брайан, я у него… короче, могли быть у него претензии. Но, мы вроде замирились.

— Ещё? — Тайлер хоть и продолжал понемногу пить, но в глазах его уже отчётливо горел профессиональный интерес.

— Во-вторых, Кремер, у которого я вырвал с корнем знакомую тебе фабрику. Я его крепко обидел.

— Кремер слабак. Но, всё-таки сбрасывать со счетов нельзя.

— Ну и в-третьих, «сольпуги», куда без них?

— Те наркоторговцы? А скажете, что произошло на заводе? А то нам никто ничего не объяснил. Это Вы тех профессионально экипированных бандитов наняли?

— Не совсем. Я обратился в имперскую секретную службу, и они помогли. Покрошили всех в мелкую стружку.

Тайлер остановил на полпути движение стакана с вином к открытому рту и с шумом сглотнул.

— Как секретную? — жалобно и недоумённо спросил он. — Вы же не знали ни телефонов, ни адресов?

— Да, я понимаю, что это для тебя тема больная. Поэтому и спрашиваю, не хочешь ли ты агентство запилить?

— Они уехали?

— Один остался.

— Твою с петрушкой! На кой ляд мне агентство, Ефимыч? Мне, может, надо прямо сейчас допивать и по срочняку валить в Стамбул?

— Не надо. Не горячись. Есть такое выражение: «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе».

— Фига себе философия! Мне это чем помогает?

— А тем. Будет у тебя агентство, я тебя с «секретчиками» познакомлю, ты будешь для них мелкие задачи выполнять, как подрядчик. Они тебя ни за что не заподозрят.

— Ну, вообще-то они по первости всех своих подрядчиков проверяют.

— Не в условиях Кустового. Тут каждый первый живёт по поддельным документам. К тому же, давай мы тебе легенду создадим. За деньги всё можно. Проштрафившийся британский полицейский, который двадцать лет назад свинтил из Лондона. Прячется от своих же.

— То есть, типа, против империи ничего не имеет? А почему британский?

— Потому, что «Тайлер». Придерживайся той информации, про которую в городе и так все знают. К тому же Кустовой — это сосредоточение и британских интересов, и диаспора тут огромная.

— Ладно, допустим, — он всё-таки выпил, но теперь уже как-то безрадостно.

— Да ты не переживай. Всё устаканится. Агентство я тебе сам зарегистрирую, я же не просто так адвокат.

— У меня как раз сейчас трудный момент по наличности.

— У тебя всегда трудный момент по наличности. Сниму тебе офис и оплачу все накладные расходы. С тебя только согласие и название.

— Ну, за этим дело не станет: «Tyler’s information search». Я всё же чуть-чуть знаю английский, пусть не на уровне носителя, конечно, но сбить с толку смогу.

— «Информационный поиск Тайлера», если я правильно перевёл?

— Ну да, примерно так. Коротко и по делу. И вроде, с фантазией. В принципе, название агентства мне вообще до звезды, можете сами назвать, только потом проинформируйте. Ладно, давайте, за агентство! — очередной стакан ароматного вина ухнул в бездонную глотку Тайлера.

— Как скажешь. Как закончишь радоваться, займись, пожалуйста, моим делом. Очень уж мне любопытно, кто попытался меня застрелить, потому что, когда он поймёт, что не преуспел, то у него и третья-четвёртая пули наверняка найдутся. Кроме того, он может догадаться стрелять теперь уже в голову. А она мне всё ещё нужна для работы. Да и привык я к ней как-то, не говоря про то, что ещё я в неё ем.

Глава 8

Я оставил Тайлера допивать вино и бессовестно воспользовавшись тем, что выбыл из-под опеки своей странноватой охраны, поковылял до угла дома, где поймал наёмный экипаж.

В записной книжке отыскал адрес О′Брайана и озвучил его курившему извозчику. Я никогда у пожилого брюзгливого бандита в гостях не был, но имел привычку переписывать адреса и разные данные на людей, эдакое персональное переносное досье.

Дом старого мошенника располагался в некогда престижном, но обветшалом районе, где обитала отживающая свой век богема, та её часть, которая в силу возраста и состояния здоровья уже не могла сутками напролёт зависать в кабаках и игорных домах, но ещё помнила о своей былой славе.

Конкретно его дом был угловым, двухэтажным, из строгого английского кирпича, солидным, с балконом в весь профиль дома.

А вот то, что дела у него идут не очень, выдавал тот факт, что половину первого этажа он сдавал одёжной лавке, а вторую сдавал под жильё какой-то шумной молдавской семье, которая в настоящее время громко и весело переговаривалась в отгороженном для них куске дворика, вешала бельё и безуспешно удерживала детей от разрушения штакетника.

— Добрый день, — поздоровался я. — Не подскажете, а где мистер О′Брайан?

— Арендодатель наш? Да вроде у себя был, — ответил усатый улыбчивый мужчина и показал пальцем на неприметную дверцу, открыв которую я обнаружил лестницу на второй этаж.

…

— Кто там? Уходите, я ничего не куплю, — в ответ на мой стук раздался раздражённый скрипучий голос из глубины помещений. Это вполне было в стиле моего «приятеля» О′Брайана.

— Мы с шотландским виски никуда отсюда не пойдём — лукаво и провокационно ответил я.

— А, это Вы, Аркадий. Не буду скрывать, я совершенно не рад Вас видеть, — он открывал дверь, брюзгливо ворча, но его глаза непроизвольно скосились на бутылку виски, которую я купил в магазине по дороге. Раз уж такой пошёл день, то буду бессовестно спаивать носителей английских фамилий.

— А говорят, это хороший виски.

— Вас облапошили. Дерьмовый североамериканский бурбон. Я никого не звал в гости, у меня не прибрано.

— Так нам с «Old Grand-Dad» уйти?

— Ещё чего! Припёрлись совершенно без приглашения, теперь же вообще надумали сбежать, так запросто побеспокоив больного старика? Заходите, раз пришли, так уж и быть, прощу в очередной раз незнание основ алкогольной эстетики, пренебрежение хорошими манерами, сделаю скидку на провинциальную культуру и пониженный уровень интеллекта.

Я аж изумлённо крякнул от такого изысканного речевого оборота, но решил пропустить заряд колкостей мимо ушей.

О′Брайан усадил меня перед журнальным столиком с видом на мутноватое окно, из которого открывалась широкая перспектива на серый пыльный кусок улицы и пронзительно-синее небо, по которому меланхолично летели птички.

— Вы, помнится, алкоголь не пьёте, — сварливым голосом выдал хозяин дома, принеся себе залапанный стакан, а мне чашку с блюдцем для чая, издали по запаху очень похожего на английский из колоний. По крайней мере, тонкие нотки бергамота отчётливо улавливались моим обонянием.

Мне всё же кажется, что это было не беспокойство о моём трезвом образе жизни, а, скорее, об излишнем расходе «огненной воды».

Только расставив на потрескавшейся лакированной поверхности заварочный чайник, сахарницу, молочник, чашки с блюдцами, маленькие подсохшие печенья в необычно смотревшейся трёхэтажной тарелке, свой чужеродно выглядевший стакан и церемонно усевшись, он начал разговор.

— Так что привело Вас в мой дом, мистер Филинов? — в устах старого англичанина это звучало как «офф».

— Меня тут недавно пытались убить.

— Какое замечательное событие, — абсолютно равнодушно ответил О′Брайан, меж тем внимательно и неторопливо наливая себе четверть стакана виски и закидывая туда ровно три кубика льда. — Кто пытался? Как пытался? Травили? Давили?

— Стреляли.

— Кто стрелок?

— Какой-то незнакомый мужчина.

— А почему это замечательное событие не стало успешным?

— Мистер О′Брайан, для начала я хочу, чтобы Вы дали слово джентльмена, что это были не Ваши проделки.

— О, без проблем, даю Вам слово, что, если я приду Вас укокошить, то буду это делать лично и уж точно не промахнусь, — он поднял стакан, словно это был тост.

— Выпьем, — я чокнулся с ним чашкой чая. Не уверен, что это соответствует традициям застолий, но мне как-то плевать.

— Вы хотите спросить у меня совета, кто бы это мог быть? — после долгого глотка, спросил О′Брайан.

— Ну да.

— Я, конечно, не всех Ваших друзей знаю, — расплылся в добрейшей улыбке он, — но это наверняка было «братство».

— Кто-то из членов банды, который не был арестован или убит?

— Кто-то, — ехидно усмехнулся он. — Вы сохранили схему, которую мы рисовали?

Ожидая секретную службу, я ходил в гости к О′Брайану и мы вдвоём рисовали схему работы «сольпуг», как преступного сообщества, предположительное распределение функционала, денежных потоков, движения наркотиков и так далее. Ну, как вместе? Он бомбил меня наводящими вопросами, иногда говорил гадости, а я рисовал. Начисто перерисованную схему я передал агенту Константину, а черновик был сложен в несколько раз у меня в кармане.

Я обстоятельно расправил и разложил схему, тем временем мой «закадычный приятель» О′Брайан — Соколиный глаз сцапал бутылку, налил себе ещё и, пригубив, стал неторопливо рассматривать схему.

— Вам даже не надо думать… — скривил губы он в лукавой улыбке. — Это вообще не Ваша сильная сторона, Аркадий. Просто посмотрите сюда.

И он ткнул крючковатым пальцем в середину схемы, где было написано одно слово — «Главарь».

— Считаете, что он жив и на свободе?

— Расскажите лучше, как Вы их, по Вашему мнению, победили?

— Ну, как? Они спелись с другими бандитами на медном заводе.

— Тяготеете к промышленному производству, юноша, — ухмыльнулся О′Брайан, явно намекая на то, что до этого я отжал у него акции нефтеперерабатывающей фабрики.

— Так получилось. Я оттуда сбежал в портал, на Изнанку. Затем на другую Изнанку.

— Это как, стесняюсь спросить? Портальные свитки работают на возврат в заданные координаты на Лице, как правило. Это та же шуточка, что Вы провернули со мной?

— Не важно. У меня уйти в одиночку не получилось, они проследовали за мной. Мы оказались в лесу.

— Натравили на них монстров? Но ведь у них боевые маги!

— Боевые. Нет, не натравил. Пока они гонялись за мной, нарисовалась секретная служба и всех зацапала, никто не ушёл, они тоже вовсю пользовались блокированием применения магии, а сами лупили из автоматов.

— Молодцы! Они молодцы, не Вы, — в отличие от Тайлера, хладнокровный матёрый О′Брайан, который большую часть жизни прожил в розыске и бегах, а в своей родной Англии и вовсе должен был бы быть повешен за совершённые преступления, совершенно не переживал по поводу близости спецслужб. Скорее всего, в силу своего огромного опыта полагая, что старый убийца и мошенник из Англии должен быть абсолютно безынтересен российской имперской службе. — Ну и как лидер «сольпуг» мог бы уйти?

— А Вы думаете, что его не было среди них?

— Так вот, никак бы он не ушёл. Разумеется, его там вообще не было. Ещё раз взгляните на схему.

Я посмотрел. Шесть, предположительно старших руководителей ОПГ, которым по направлениям подчинялись нижестоящие члены банды. Я вообще считал, что этот совет директоров и есть интеллектуальный центр и никакого единого руководителя нет в природе. А вот О′Брайан считал, что в середине этого концерта сидит дирижёр, который как личность не известен рядовым бандитам, а только «топам».

— По идее, он тоже был среди нападавших.

— Человек, который создал всю эту сеть, отладил работу сначала шести основных бойцов, потом, получив прибыль, позволил им набирать подчинённых. Жестоко и решительно карал за ошибки и предательства, раздул организацию до пятидесяти человек, сохраняя её операционную деятельность в тайне не только от полиции, но и от остального преступного сообщества, потому что не доверял и им тоже, — перечислил О′Брайан. — Делал всё, чтобы оставаться инкогнито, из-за чего я подозреваю, что это кто-то из силовых министров Кустового или отставных вояк империи, а может и родной Британии… Возьмёт и поедет чёрт знает куда, чтобы пристрелить зарвавшегося мальчишку, который доставил много хлопот.

— Ну….

— Нет, молодой человек, у Вас был шанс увидеть его единственный раз, когда Вас схватили впервые. Вас должны были пытать, и он появился бы, на его условиях и в ему удобном месте. Скорее всего, он никогда не бывал, по крайней мере явно, ни в офисе «Грюнк», ни в автопарке, ни на складах. Тем более, он не станет рисковать своей шкурой, да и показывать себя широкой публике, он ведь явно непубличный человек.

— А стрелял в меня? Он сам? Или послал убийцу? Как считаете, мистер О′Брайан?

Он снова выпил и ненадолго задумался, глядя в окно.

— Убийца не допустил бы оплошности.

— Он не промахнулся, — поправил его я, — попал в сердце. Просто артефакт удержал ударную силу пули. Рёбра сломал, но не убил.

— Профессиональный убийца должен брать в расчёт и такие варианты. И не действовать публично, это глупо.

— Тогда кто?

— Главарь.

— Прямо лично он? Он же рожу никому не показывает.

— Ну, может, он не англичанин, вышел из себя, действовал в ярости, минутная слабость.

— Психанул?

— Не знаю такого слова, — отмахнулся О′Брайан.

— А могли это сделать случайные члены банды, но не участвовавшие в нападении на медном заводе?

— Теоретически, да, но Вы себе неверно представляете мотивацию и модель поведения таких, как…

Он осёкся, потому что мы оба знали, в прошлом он — член банды.

— А что бы сделали члены банды, нижестоящие?

— Сбежали, прихватив кусочек богатств. Не забывайте, хороший преступник думает о своей шкуре, иначе долго не живёт. Уйти от «сольпуг» нельзя, увольнение исключено, только смерть. А тут такой шанс! К тому же, откуда им знать, что там произошло, кому мстить? Это надо быть умным, а умный там только он.

— Хорошо, — я осторожно, оберегая рёбра, откинулся на стуле, на что тот возмущенно скрипнул. — Остановимся на этой версии. Практический вопрос. Ну, по Вашему мнению, можно ли считать конкретно эту преступную организацию уничтоженной?

— Да, — просто ответил он. — Но, опять-таки, это не Ваше достижение. За них взялась секретная служба, а она при помощи магии вытянет из всех, кто не погиб, информацию. Аналитики и сыщики сложат полученные сведения в большую сложную мозаику, оперативники произведут аресты, обыски, конфискации, выемки. Все, кто не сбежал в первые часы, могут быть схвачены. Любой актив, сейф с деньгами, тайник наркотиков, автомобиль — всё или найдено секретной службой, или может быть найдено, когда даст показания тот, что про такой актив знал. А прибавьте к этому тот факт, что трупов нет, фамилии арестованных неизвестны.

— То есть, лидер не знает, кто конкретно жив, кто предал, кто не предал.

— Ну, вроде того. С другой стороны, если у лидера остались запасы денег и знания про логистические цепочки, про поставщиков и покупателей, смерть конкретно этой сети не остановит его от создания точно такой же, но уже с учётом ошибок, более совершенной.

— А что в таких условиях советуете мне, мистер О′Брайан?

— Два варианта. Как у зверей в лесу. Драться или бежать. Как всегда.

— Как всегда. Я благодарен Вам за советы. Ваших дебиторов я трясу, с фискальщиками понемногу сужусь, какие-то поступления будут к концу месяца. Но я Вам советую наладить новые поставки, новое предприятие. Как тому мифическому лидеру.

— Что-то конкретное? — довольно скептически спросил он.

— Сходите на Макарьевскую изнанку. Конкретно на запад от портала, за зелёные степи.

— Там всё, что можно, вырубили ещё до Вашего рождения.

— Вот именно, мистер О′Брайан. Я узнавал, официального приобретения участков дальше тридцати пяти километров от портала просто не было. Территория за степями ничейная.

— Ну так это потому, что она никому не нужна, ни макров, ни ценных ресурсов.

— Двадцать лет прошло. Я был в степи. Там вырос лес. Простой «строевой» лес. Не мачтовый, конечно. Деревья толщиной не больше сорока-шестидесяти сантиметров.

— В лесу всегда водятся монстры.

— Их всех уже перебили степняки.

— Откуда бы степнякам там взяться?

— Я привлекал, для целей… Не важно каких. Монстры на сотню километров перебиты, осталась лишь всякая мелочь. Про Макарьевскую изнанку все забыли, для всех интересующихся это уже давно мусорная Изнанка. Но в мусоре водятся, если не бриллианты, то по крайней мере, медяки.

— Там вроде портал на последнем издыхании был, Вы туда даже профессора какого-то возили, — продемонстрировал неплохое знание реалий Кустового внимательный О′Брайан.

— Возил.

— Ну и всё? Хана порталу, смысл туда соваться?

— Не всё. Китайцы достали для меня редкие макры, мастер сделал стабилизирующий артефакт, портал ещё десять лет простоит. Разумеется, эту часть истории мы не афишируем. Правда, там по-прежнему никто, кроме моего прииска, не работает. Зато и конкуренция минимальная.

— Предлагаете купить для отвода глаз третьесортный участок под лесопилку, перевезти оборудование, а вырубку вести, нелегально пользуясь тем, что явочная служба давно перестала интересоваться старой Изнанкой. А добыча леса с ничейной земли крупным нарушением не является, поскольку право собственности не нарушено, — задумчиво начал размышлять вслух он.

— Детали — это уже Ваше. Я вижу направление и помогу с регистрацией. Новый бизнес-процесс, новое юридическое лицо. Такое моё мнение.

— Ох уж эти Ваши молодёжные словечки, «юридическое лицо»! Всю жизнь была «компания». Ладно, юный грабитель. Не думайте, что степи и леса заменят мне отнятые у меня незаконно активы.

— Законно. Я придал процессу законность, — возразил я.

— … Акции нефтеперерабатывающей компании, но это уже что-то. Съезжу на Изнанку, разомну ноги. Но, уже завтра, — он приподнял бутылку, там оставалось ещё две трети уровня жидкости. — Сегодня надо отдохнуть.

О′Брайан бесстрастно проводил меня до двери, я уже было захотел сказать ему слова прощания, но он с каменным лицом захлопнул двери перед моим лицом. Ну, матом не обложил, уже хорошо.

Есть такое выражение, оно правда про наследственность и много раз доказывало свою ошибочность: «От осинки не родятся апельсинки». Но, если говорить про отдельно взятого человека, то мы приходим к человеку умному за советом, к смешному за развлечением, к красивому за красотой и так далее.

И людей надо принимать так, как они есть… или не принимать. Но по частям не получится.

О′Брайан был человеком злым и неблагородным (что бы он там не лепил про манеры и английский дух). Он бандит, убийца, мошенник и грабитель, в прошлом, но это прошлое в нём очень даже живо.

Но он сравнительно умный и здорово шарит в преступном мире. Вот чёрт, надо было с ним по поводу секретной службы поговорить, что они хотят его завербовать. Ладно, в следующий раз. Будет повод его ещё навестить.

От О′Брайана я неторопливо направился прямиком на Чёрный рынок. В отличие от других людей, там я ничего не покупал, во всяком случае, материального. Меня интересовала учётная служба.

…

— Как Ваши дела, Аркадий Ефимович? — дружелюбно-нейтральным тоном осведомился хозяин кабинета, за секунду до того, как я хотел постучать в открытую дверь.

— Приветствую, Николай Викторович!

— Иван Иванов, — несгибаемо-упорно поправил меня он.

Это было интересное противостояние, я ожидал, что он меня в какой-то момент пожурит за забывчивость, но, очевидно, мы оба понимали правила игры и что я ничего не забыл, просто проявляю упрямство, как, впрочем, и он. Я буду называть его так, он меня поправлять.

— Как скажете. В следующий раз обращусь так. Если опять не забуду.

— Если забудете, я поправлю.

Мы улыбнулись друг другу, явно давая понять, что я непременно назову его Николаем Викторовичем, а он меня снова поправит. Сдаваться никто не намерен.

— Да я, собственно, чего пришёл? Подрядчик нужен.

— Параметры поиска?

— Ничего противоправного.

— Мы здесь не нарушаем закон и блюдем правила, — напомнил мне он.

— Мне нужно отправить письмо в Степь. Опять-таки ничего криминального, но получатель далеко.

— Насколько далеко?

— Южный Алтай.

— Бывают места и подальше. И в чем проблема?

— Почтовая служба наша не может их довезти, видимо, получатель за пределами их возможностей. Кстати, при этом она исправно заставляет закупать марки. Но это как раз не важно. Мне нужен человек, который просто доедет до получателя, передаст письмо, дождётся ответа и вернётся с ним. Ничего военно-космического, но желательно, чтобы он не ушёл в запой по дороге, не женился, не принял участие в войне, в Степи ведь всякое происходит.

— Аркадий Ефимович, думаю, у Вас достаточно упрощённые представления о жизни Степи и населяющих её людей. Но задача понятна, Вам даже не нужен какой-то отдельный человек. Я Вам напишу адрес, это торговая служба доставки, которая работает, иной раз, мимо пограничных постов и торгует со степью. Заказы, макры, привезти, увезти. Письма тоже могут, вплоть до Южного Китая, Индии, Персии, Аравии. Ваш Алтай в их сферу вполне входит. У них есть небольшой объём, в пределах четырёх процентов, потерь посланий, но уж простите, стопроцентных гарантий Вам никто не даст.

— Меня устраивает. А ответ привезут?

— Запрашивайте, они организуют. На них работают степняки, а они народ суровый.

— Буду знать. В кассу десять рублей по тарифу? Или можно Вам в руки заплатить?

— В кассу. Как всегда.

Я пошёл в кассу, перебирая в уме его слова. Какое-то слово в его речи, как назойливая муха, не давало мне покоя.

— Сколько, — спросила немолодая, вся в татуировках, тётка-кассир.

— Десять рублей. Пошлина за поиск подрядчика, учёт.

Она приняла деньги и выдала мне квитанцию.

Уже когда я повторно вошёл к нему в дверь, меня осенило. Индия.

— Нико… — он недоумённо поднял глаза. Сегодня я уже играл в эту игру, делать так второй раз — выход за пределы традиции и сродни частичному проигрышу. — Иван Иванов, а Вы тут несколько минут назад сказали «Индия».

— Ну да, страна такая.

— А Вы когда-нибудь, — я отдал ему квитанцию, он сделал на ней в нужном месте прокол, что означало погашение квитанции и передал мне написанную каллиграфическим почерком записку с адресом и названием транспортной компании. — Слышали легенды про Индию? Якобы есть наша, простая, Индия на Лице.

— Не такая она и простая.

— Ну да, ну да. А есть легендарная Индия на Изнанке, где это слово является скорее метафорой. Место, где много макров и они буквально валяются под ногами, но при этом нет монстров и катаклизмов.

— Макры появляются из монстров и растений, где нет монстров, не будет и макров, — мягко, но непререкаемо ответил он.

— И всё же.

Он на несколько секунд задумался. Если подумать, у него всегда ответ был наготове или он думал так быстро и чётко? А сейчас он словно выуживал из глубин памяти какие-то факты.

В дверь постучали.

— Господин Иванов, — рыкнул незнакомый мне усатый здоровяк, — У меня лавки на третьей и пятой линии. А мне финансисты какие-то долги рисуют, мол я что-то не оплатил? Мне надо разобраться и поскорее.

Хозяин кабинета посмотрел на меня.

— Заходите на днях, я подумаю над Вашим вопросом.

— До свидания, — попрощался с ним я. Мы пожали друг другу руки.

Глава 9

По пути домой я проезжал мимо своего «арендованного» помещения на Каспийском, и увидел рядом с ним отца, который сидел на лавке неподалёку от входа в мой офис. На моём официальном рабочем месте сегодня никого не было: я мотаюсь по делам и болею, Чен вплотную занят прииском и железной дорогой, которая при каждой отправке партии макров в защищённом вагоне со спецконтейнерами ухитряется вынуть душу из клиента.

Клиентоориентированность в манере Кустового.

Попросил извозчика притормозить и расплатился, как за полный маршрут.

…

— Здравствуй сын. Вот, зашёл к тебе, — мы обменялись рукопожатиями.

— И тебе добрый день. Что привело лучшего адвоката в регионе в мой скромный офис?

— Вообще-то пригласить тебя в субботу на ужин. И спросить про моё предложение по помощи тебе в делах твоих клиентов.

— Я не слышал никакого предложения. Предложение — это когда мне что-то, я что-то. Обоюдность. А тут будет так, отдавай клиентскую базу и вали на все четыре стороны.

— Ну зачем ты так, мы же одна семья!

— А что, если убрать эту волшебную составляющую из сделки?

— Кровь не водица… Кровь нельзя убрать, — терпеливо возразил он.

— Короче, я считаю, что твоё право, как главы клана, на истребование моих неимущественных прав, на мои судебные процессы не распространяется.

— Есть судебная практика, что передача незавершённых дел внутри рода допустима.

— Эта имперская практика, тут она не работает.

— А я нашёл местный прецедент!

— По Курицыну? Там племянник ушёл в запой, и дядя забрал его дела. Сами клиенты и попросили. Там было заключение врача-нарколога. Стоп, так это ты для этого меня пытался к доктору записать, чтобы он дал заключение, что я пью⁈

— Нет, это забота о твоём здоровье!

— Во-первых, я практически не употребляю алкоголь, во-вторых, на здоровье совершенно не жалуюсь, — при этих «искренних» словах мои рёбра предательски и ехидно стрельнули меня болью, но я сдержался и не вскрикнул. — В-третьих, принципы прецедентов в Кустовом не работают, они тут просто не прописаны в кодексе.

— Медицина — это мамина инициатива, спрашивай её. И вообще, она очень обижается, что ты так редко заходишь. Вот поэтому зову тебя в субботу на семейный ужин.

— Я не могу, иду на охоту.

— Отложи, семья важнее.

— Во сколько ужин?

— В восемь. Постарайся быть. Мать просит!

— Не обещаю.

— А с офшором ты что решил? Они мне коммерческое предложение прислали.

— Решает клиент, не я. Дашь его мне? Почитаю, обсужу.

— Бери, конечно, — он дал мне сложенный вдвое отпечатанный в типографии лист с ядовито-жёлтым заголовком «Откроем Вам компанию по ту сторону океана». То, что это серийное, массовое предложение, уже означало, что это не коммерческое предложение в обычном смысле слова. Это ширпотреб, реклама, а мой запрос никто не воспринял всерьёз. Но, взял, что поделать.

— Всё, мне пора, ответ по офшору дам в течение недели.

— А по предложению? У тебя в работе куча исков от имени фирмы «О′Брайан Трейд».

— Стопроцентную предоплату по которым ты уже от меня получил… Те пять тысяч.

— Заказчик дал тебе сто процентов даже до первого слушанья дела? Сразу по группе исков?

— Да, — не стал ему говорить, что обрабатываю эти дела просто в рамках странной дружбы со старым мошенником и формально, делаю это бесплатно. — И это всё дебиторы этой конторы, она и так уже на ладан дышит, дальше её только закрывать. Хочешь над ними поработать? Оплаты не будет.

— Ну, ты начал эти дела, зачем я буду лезть? Лошадей на переправе не меняют. А есть у него другие заказы, чтобы с оплатой?

— А других задач у него нет. Кроме того, что он помирает от цирроза печени в результате алкоголизма и хочет кого-нибудь перед смертью пристрелить.

Отец немного ошалел от такого описания клиента. Воспользовавшись случившейся заминкой, бессовестно свинтил.

Пришлось от отца улизнуть, он упорно не слышал слово «нет» и искренне считал, что может отнять у меня мои заказы. Кого он собирается отнять? Кукушкину, которая мне почти что родня? Китайцев, которые повязаны со мной в весьма незаконных делах легализации контрабанды? Дело по Скоморошинскому закрыто, и он не спешит о нём говорить. О′Брайана, старого бандита? Короче, эта назойливость меня порядком утомляла.

Пришёл домой и обнаружил там юную китаянку, которая развернула против беспорядка в помещениях полномасштабную и беспощадную гражданскую войну.

— Мин, родная, напомни мне, в каком месте уборка помещений входит в твои должностные обязанности? — сдержанно спросил я, глядя на настоящий хаос, который творился вместо привычного уютного бардака и пыли.

— Грязь и бактерии убьют тебя быстрее любых убийц, глупый большой русский, — высокомерно и нравоучительно парировала она. — А где ты был? У своих шлюх?

— У них. Наслаждался плотской любовью и грехопадением. Был обласкан самыми экзотическими способами и здорово пропах ими.

— Я тебя убью! — глаза девушки непривычно расширись от гнева.

— Вот это поворот, телохранитель предаёт охраняемое «тело» и перерезает ему горло.

— Не горло, я могу тебя раздавить на автомобиле, сломать все кости.

— Фу-фу-фу. Такая приличная красивая девушка и всякие глупости говоришь. Так, Мин, тебе пора домой, пока светло и идти недалеко.

Мне потребовалось ещё четверть часа, чтобы изгнать её домой, причём подействовала только угроза позвонить Танлу-Же.

Проводив, я бессильно уселся на стул.

Огляделся. Отметил для себя что стул реально был чистым. И дом.

Мин всё-таки не поленилась, выполнила свою «угрозу» и приготовила суп, который стоял посреди чистой кухни в чистой кастрюле и был завернул в чистое полотенце, для сохранения температуры. Как она ухитрилась постирать полотенце?

Может и правда на ней жениться?

Тпру!!! Тряхнул головой. Что за мысли лезут в голову, не иначе магия какая-то? Нет, хардкорное холостяцкое житьё — конь, сеча, захват власти, дворец с пушками по периметру и титул князя, до этого никаких браков!

Тем не менее, перед тем, как улизнуть на Изнанку, я прихватил с собой кастрюлю. Ну чего добру пропадать?

* * *

Обогреватель пыхтел, грел, но сквозняки делали своё дело и в пещере было по-прежнему не теплее плюс пятнадцати.

Суп был тёплым, так что я навалил себе порцию в миску и устроился на кровати, завернулся в верблюжье одеяло и принялся кушать, а, чтобы было веселее, ещё и читать. Из чтива был только дневник старого батлера, так что за него и взялся.

В правой руке ложка, в левой карандаш. Эх как же тут не хватает маркера!

Пробегаюсь по страницам, делаю пометки. С какого-то момента весь текст превратился в кучу бессмысленных букв, как лес, в котором прятались тигры и их следы.

Тигры, метафорически, это упоминание про Индию. К счастью для меня, батлер не был знаком с понятием секретности и не скрывал эту тему, в отличие от другой, прелюбопытной. Судя по косвенным записям, соотношениям закупок и выпитого (причём, он засчитывал выпитое собой, как потреблённое хозяином), старый слуга регулярно, хотя и без излишней наглости, приворовывал отпускаемые ему на закупки средства.

В какой-то момент хозяин уволил большую часть слуг и стал много переезжать. Омск, Самара, Новосибирск, Тула. Он ездил по крупным и не очень библиотекам, слугу таскал с собой, выделяя ему финансы на еду, жильё и транспорт, а слуга некоторый процент, аккуратно и осторожно оставлял себе. Наверное, так и скопил на пенсию и недвижимость в Кустовом.

Индия упоминалась достаточно часто, и пока что я просто выделял и отмечал куски, где она упоминается, без анализа, что это за шляпа и с чем её едят.

Когда долистал до конца, кстати, там местами был ужасный почерк, пошёл за добавкой.

Суп был просто бомбический. Куриные потрошка, рис, немного кукурузы и зелёного горошка, морковка, лук, остальное я не смог распознать при всём желании. В меру острый, солёный и насыщенный приправами.

Остаток сложил в пока ещё сиротливо-пустой холодильник.

Листы дневника батлера были пронумерованы, так что я открыл свой блокнот с оборотной стороны, с конца, перевернул и для начала записал цифры, просто номера страниц, где есть упоминание «Индии».

Итак, это сорок три упоминания.

Всю работу за сегодня не осилю… Или осилю?

Убрал миску и тарелку — в мойку. Помыл руки, уселся на кровать. Лампу поближе, карандаш сочетается с увесистой шариковой ручкой.

Теперь я тупо выписывал все фразы и высказывания про Индию, не вникая в их смысл. Просто сборное цитирование, хотя отсюда понятно, что большая часть ограничивается только этим словом и всё. Но там, где почерк был корявым… Батлер был не только слугой и собутыльником его вредного босса. Когда нетрезв слуга, там и его босс. Он записывал все интересные истории, разговоры, анекдоты (кстати, ровно все они показались мне несмешными), воспоминания и сложные ругательства. Так что минимальная пища для размышлений была.

К одиннадцати вечера я выписал все упоминания про Индию. Я отложил блокнот, нащупал выключатель лампы, щёлкнул и завалился спать.

Сон пришёл сразу, и так же сразу я понял, что это не совсем обычный сон.

…

Филин стоял передо мной и даже в каком-то смысле выше, нависая надо мной и сердито пыхтел.

— Здорово дневали! — наигранно-весело поздоровался я.

Филин в ответ на приветствие лишь зло и мрачно сверкнул глазами.

В этот раз встреча была по его инициативе. Что-то он не выглядит довольным?

— Сто тысяч! — резко громыхнул он.

— Что «сто тысяч»? — спросил я и сделал лицо очень популярным обожжённым стройматериалом.

— Почему я, тот кого вы именуете «Предок», существо возрастом несколько тысяч лет, тот, кто многим пожертвовал, чтобы ниточка рода того бородатого придурка, который попался мне, дожила, дотянулась до сегодняшнего дня, должен больше всех переживать? И хотя их не назвать процветающими, они всё ещё живы. И ты…

— Жопой нюхаешь цветы, — передразнил его я, а он от наглости просто захлебнулся гневом. — Ты считаешь, это я виноват в том, что они «встряли» на миллион? А?

— Да как ты смеешь?

— Чем дольше живу, тем больше смею.

— Да они продают имущество, смогут покрыть почти семьсот тысяч. Плюс твои сто. А если продать прииск и долю в нефтеперерабатывающей фабрике, то это почти покрывает всю сумму.

— А давай, я тебе расскажу анекдот. Даже два.

— На кой тухлый бык мне твой анекдот? Тем более, два анекдота?

— Сто тысяч — это сложно.

— Несложно, пошёл да снял в банке.

— Сложно. А анекдот — это просто. Даже два.

— Я не хочу слушать твой анекдот. Хочу прихлопнуть тебя, придушить, проглотить, как мышь. Ты веришь, что я на такое способен, приёмный?

— Верю. Но с высоты своего крошечного опыта, кстати, больше, чем у твоего нынешнего патриарха рода, знаю, что ты этого не сделаешь!

— Почему это⁈ — глаза его просто полыхали гневом.

— Любопытство. Да и ты слишком много в меня вложил. Я перспективнее, чем другие олухи в роду.

— Вот именно, «другие», ты тоже олух!

— Ну и пусть. Ты меня не убьёшь. Так вот, анекдот номер раз. Даже история.

— Не надо мне «анекдот»!

— Я как-то занимал должность начальника юридического отдела крупного строительного холдинга. Долгов два и две десятых «ярда», сорок уголовных дел, физзащита приставов в масках и с автоматами, короче было весело. И вот, приходит ко мне контрагент. И говорит, а пошли к генеральному, а ты ему скажешь, чтобы он мне мои пятьдесят миллионов заплатил.

— А ты? — не успокаивался Филин.

— А я говорю, как тебе. И по той же причине. Пятьдесят миллионов у меня нет, но могу рассказать анекдот. Он, кстати, тоже отказывался.

— И ты?

— А я рассказал. Представь себе, у нас в нашем мире есть тоже США.

— И?

— И вот в США какой-то мужик завалил, в смысле убил другого. Убийство первой категории, вся ботва. Короче, суд, присяжные — приговорили его к смертной казни через электрический стул.

— Идея отличная, я тоже для тебя стул сделаю.

— Пересылают его в тюрьму. Там стул. Но выясняется особенность. Стул рассчитан максимум на сто десять килограмм. А преступник у нас толстый, весит сто тридцать килограмм. Ну, раз такие дела его сажают на диету. А он, внезапно, не худеет, а прибавляет ещё десять килограмм. Они такие — твою мать. Меняют диету, а он и на ней прибавляет десять кило. Они сажают его глухо на хлеб и воду. А он прибавляет ещё пять килограмм. И вот начальник тюрьмы со свитой приходит к нему в камеру, и говорит: Ну Джон! Ну что за дела! Ну мы стараемся, а ты не худеешь. Что за дела? А он так, потупившись, отвечает: мол, простите, но у меня мотивации нет…

Филин буквально секунду ошарашено крутил глазами, а потом раскатисто расхохотался.

— Ну, в общем, — игнорируя его смех, продолжил я, — тот поставщик не смеялся, но мою мысль понял. Нет у меня мотивации выбивать из генерального пятьдесят миллионов. Такая же петрушка и с миллионом рублей рода Филиновых. Нет у меня мотивации за них бабло отдавать. Такая у меня мысль.

— Понятно, — внезапно перестав смеяться, захлопнул клюв Филин.

— Второй анекдот про армию…

— В следующий раз расскажешь, мне надо подумать над твоим поведением. Если у нас будет второй раз.

Меня выкинуло из сна, я резко сел.

В проём будущего окна меланхолично-безостановочно дул ветерок, чем ликвидировал большую часть усилий моего обогревателя, шевелил старой шторой.

— Слушай, большая птица с большой тенью, — хрипло сказал в темноту пещеры, — я не договорил. Ладно, не отказываюсь, я же им пять тысяч дал, полтинник вернул почти весь, да никто в их, нашем, я хотел сказать… роду не зарабатывает столько. Какой мне смысл отдавать всё награб… заработанное непосильным трудом каким-то неблагодарным людям?

Ветер дул, было не понятно, слышит меня Филин или нет. Ну и хрен с ним. Я повернулся на бок, рёбра моментально ответили на движение болью.

Превозмогая нежелание покидать тёплые пределы одеяла, вылез, нашёл в полутьме китайский крем и намазался. Заживление синяков шло ни шатко, ни валко, но, по крайней мере, мне удавалось обходится без тотального гипса. Синяки заживали медленно, но док заверил, что кости будут срастаться за счёт традиционной китайской медицины. Ну, пока идёт нормально, если меня не раздевать, но в мои планы такое на входило.

Крем холодил кожу, я покрылся мурашками, завернулся в простыню, чтобы не испачкать одеяло. Сон не шёл.

* * *

Субботнее утро выдалось холодным, если не сказать, промозглым.

Будильник разбудил меня в шесть утра и поскольку рёбра болели, то проснулся я легко, хотя и чувствовал себя так, как будто меня переехал трактор.

Намазался чудесными китайскими лекарствами, надел исподнее, бронежилет, облачился в охотничий костюм. Китайцы по моему рисунку перешили кожаные сапоги в «берцы», причём в их мире такая штука тоже была и называлась «прусские военные ботинки». Я надел их на двойные носки, начистил ваксой, потом кремом.

Собрал рюкзак, проверил ружьё, его на охоту беру только одно, двустволку с удобной итальянской пистолетной рукоятью, шестьдесят патронов. Кольт и наполненный патронташ тоже беру. Нож-тесак и Шило выложил на стол, достал точильный камень и слегка подточил оба.

Рюкзак на правое плечо, ружьё в чехле на него же.

Шило, активация.

Вернувшись на Лицо, набрал Танлу-Же.

В этот раз он был на месте и трубку взяли почти сразу же.

— Пусть Ваш день будет добрым и плодотворным, господин Танлу-Же.

— Пусть Вам сопутствует удача, а здоровье будет, как у молодого тигра, господин Аркад Ий. Как Ваши драгоценны рёбра?

— Срастаются, спасибо Вашему доктору.

— Я передам. Сегодня выходной?

— Ну да. Схожу на охоту, да и родственники зовут на ужин, так что день обещает быть насыщенным.

— Хотите вообще отказаться на сегодня от охраны?

— Да, это тоже. Ну и надеюсь, у нас нет срочных дел?

— Все развивается своим чередом. Если не будет накладок, во вторник отгрузка. Чен сказал, Вы не возражали против особенностей нашего отношения к цифре четыре?

— Он был убедителен, а я уважаю, как культуру Поднебесной, так и Ваш стиль работы.

— Хорошо, что это не вызывает у Вас протеста. До понедельника.

Я положил трубку и поспешил в машине раньше, чем «кое-кто» явится за своей кастрюлькой. Вообще-то ощущения глупые, но от вредной девки надо обязательно отделаться, а скорость — мой лучший союзник. Обычно я иду к офису на девять утра, то есть выхожу в восемь часов сорок минут, а сейчас только семь утра.

По дороге к Ангелине заехал и попил кофе. Кроме того, попросил налить в китайский термос тройную порцию, попробую угостить девушку.

В восемь утра я подъехал к её дому и стал ждать.

Она вышла, одетая в спортивный обтягивающий костюм, с сумкой и двумя ружьями. Я отметил для себя, что раньше этого костюма на ней не видел, но не подал вида.

Вышел из машины и шагнул навстречу.

— Доброе утро, — я перехватил её сумку, повесил себе на плечо (рёбра протестующе отозвались болью), взял её руку и поцеловал. — Рад тебя видеть.

— Привет… — улыбнулась она. — Ну что, поехали на охоту?

— Поехали. А подскажи, у нас есть кто-то из министров с рыжей бородой? Просто любопытно, ты же всех их знаешь?

— Ох. Господин адвокат, это допрос, охота или свидание? — её улыбка не меркла.

— И. Всё вместе.

Глава 10

Машина послушно завелась и почти бесшумно (чуть позвякивая и поскрипывая на кочках и в ямках) покатилась по пока ещё пустой улице.

— Как ты себя чувствуешь после всего пережитого? — нежным голосом участливо спросила Ангелина.

Я было хотел саркастически спросить в ответ, какой именно эпизод из пережитого мной она имеет в виду, потому что потом, как минимум, ещё одна попытка меня пристрелить была, но вовремя сдержался.

— Ангелина Родионовна, в первую очередь, я хочу сказать тебе спасибо.

— Это же моя работа!

— Нет, не съезжай с темы. Серьёзно, я уверен, что ты поставила на уши всю прокуратуру и значительно содействовала тому, чтобы операция по моему спасению произошла как можно скорей.

— Ты же понимаешь, — она несогласно пожала плечами, — это твои друзья, секретная служба, договорились с Губачевским, он дал добро, а дальше дело техники. Правда, мои коллеги теперь уверены, что я с ними знакома.

— Технически так и есть. Они знают тебя, ты знаешь их.

— А ты как на них вышел, использовал семейные связи?

При упоминании семьи я помрачнел.

— Нет, сам, как ты говоришь, «вышел».

— А как? — она повернулась ко мне всем телом и тряхнула копной своих великолепных волос, завораживающее зрелище! Чтобы иметь возможность удерживать в поле зрения и её, и дорогу, значительно сбросил скорость.

— Сейчас заедем на Изнанку, расскажу.

Это была та Изнанка, где погиб Стрижов. Как и многие другие, она считалась относительно безопасной. Но абсолютной гарантии чужой мир человеку никогда не давал, поэтому, несмотря на доступность Изнанок, лишний раз там не бродили и не жили, если не считать таких отчаянных людей как тот самый Стрижов. Хотя запрета, само собой, не было.

Мне вообще нравился мир Кустового тем, что в нём не были распространены запреты. Водить машину без прав? Их вообще ещё в вольном городе не изобрели. Оружие? Ничем не хуже любого другого предмета. Работать по шестнадцать часов в день? Без проблем, у нас есть три вида захоронения.

Я не оставил машину на общей парковке, а подъехал вплотную к зданию охранного пункта. Из-за дела Стрижова я мотался сюда несколько раз и уже знал лично охрану, довольно расхлябанную, но недурно вооружённую. По сути, это были такие же охотники, только связанные с уголовным миром и работающие на Кукушкину. Кстати, портал ей не принадлежал, формально он был «в общей собственности», но по факту она дала пару взяток, и явочная служба разрешила временно (на срок до сорока пяти лет) оборудовать тут охранный пункт, который по размеру был, как неплохой дворец, только низенький и страшненький.

И это при том, что конкретно на этой Изнанке было достаточно много собственников, приисков, вырубок, частных охотничьих зон. Кукушкина всех пускала бесплатно, соблюдая законы, в отличие от вредного и скаредного деда Макара.

Потянул одну из нескольких дверей и вошёл. На своем стульчике сидел, вальяжно закинув ногу за ногу, старший смены.

— Здравствуйте, Владимир.

— И Вам не хворать. Опять по тому делу съеденного охотника?

— Ну да… — я хотел было сказать, что с прокуратурой, но передумал, незачем Ангелину светить. — Только я бы хотел въехать на машине. Откроете мне автомобильный проезд?

К порталу, прямо в портальный зал был и автомобильный путь и им постоянно пользовались, особенно для технических задач, сейчас Кукушкина вовсю запускала свой прииск, возила оборудование, строительные материалы, так что автомобильный ход был ещё и грязен.

— Нуууу, — задумчиво протянул он, прищурившись и скептически глядя на мой бессрочный пропуск. — У Вас как бы… пеший пропуск, господин хороший.

— Пять рублей, нормально будет? — тихо спросил его.

Он кивнул и, хотя в портальном зале мы вроде бы были одни, громко сказал уверенным тоном:

— А! Ну, раз хозяйка велела, то не смею задерживать!

Затем продолжил, но уже значительно тише, практически шепотом:

— А надолго?

— Поохочусь недолго, скорее всего, до вечера обернусь.

— Вы уж постарайтесь, чтобы в мою смену прошло, я Вас в журнал заносить не буду. Ладно? До восьми.

— Понял, вернусь до вечера.

Я усмехнулся и, пожав ему руку, незаметно дал десятку, затем махнув рукой, чтобы сдачу не искал. За счет лёгкой коррупционной составляющей меня тут вообще сегодня как бы и не было. Так даже и лучше.

Старший смены самолично открыл ворота, мы проехали, малый коррупционер закрыл ворота и куда-то ушёл. Мы же на автомобиле шустро нырнули сквозь тьму портала и вовсю старались не увязнуть в глубокой колее, оставленной грузовиками.

— Мы на машине будет охотиться? Прямо с колёс стрелять? Так это ты меня на сафари позвал? — наивно хлопая ресницами, явно подначивая меня, невинно спросила Ангелина.

— Нет, просто чуть ближе подъедем, так, чтобы силы сберечь.

Мы повернули налево, совсем не в направлении дома Стрижова и поехали по одной из дорог. Местности я не знал, но мне неплохо помогало магическое чутьё.

Так, в диаметре двухсот метров вокруг портала стояли «пугачи», артефакты, который отпугивали монстров, чтобы минимизировать нападения на него и прорывы. Многие прииски в окрестностях портала, а Изнанка тут была богата на растительные макры, ставили такие же возле самих предприятий, чтобы защитить горных рабочих.

Мы проехали мимо всех этих отпугивающих артефактов и через двенадцать километров (что на машине значительно более доступно, чем пешком) поставили машину на большой зелёной поляне.

В районе портала всё было вытоптано, изъезжено и завалено бычками вместе с прочими следами присутствия человека. А вот тут, чуть в стороне, уже начиналась девственная природа. Не то, чтобы я такой умный и обладал даром на поиски богатого дичью леса, это мне Зураб подсказал.

Когда мы собрались и пошли, Ангелина напомнила мне про рассказ о секретной службе.

— Да. Тебе интересно, как я их нашёл? — я подал ей руку, когда мы понимались по тропе на холм.

— Ну да. Наша служба, например, про них только слышала. Ни запрос послать, ни письмо какое. А ты с ними о чём-то договорился.

— Я позвонил в императорскую канцелярию, вежливо представился и спросил их номерок.

— В ИК? Ничего себе!

— Как ты сказала?

— Ну ИК, канцелярия. По сути, вместе с самим правительством самый серьёзный орган в империи, — пояснила она.

ИК. Императорская канцелярия. Так вот что такое ИК в дневнике старого батлера!

— А как они тебе дали номер? Ну, ты же просто какой-то парень с улицы, хотя и с симпатичным голосом.

— Ну, смотри. Ты сама государственный человек, ты поймёшь. Любимый вид спорта чиновника — это футбол.

— Неправда, я к этому тупому футболу абсолютно равнодушна.

— Глядя на тебя уверен, что ты любишь спорт.

— Глядя на меня?

— На твою подтянутую спортивную… фигуру.

Она изучающе прищурилась, на лице играла полуулыбка:

— Вообще-то, я и правда занимаюсь. Лыжи и стрельба из ружья. Двоеборье. Традиционно северный мужской вид спорта, но я участвую в женских соревнованиях. К сожалению, в Кустовом спорт никому не нужен.

— Так вот, спорт. О чём я? Футбол популярен у чиновников не в том смысле. Когда к чиновнику прилетает задача, которую он явно может отфутболить, то он это сделает. Даже есть вид споров, споров о подведомственности, когда ведомства спорят за то, кто из них будет заниматься той или иной проблемой или задачей.

— Ага, хлебом не корми, дай поспорить, кому эту работу выполнять, — понятливо хохотнула она.

— Ну да. Представь, тебе звонит мелкий купец и рассказывает, что на его лавку налетели два цыгана и пьяный медведь. Кто такими вопросами занимается?

— Полиция. Прокуратура не занимается медведями.

— Воооот. Ты ему так и скажешь, а для того, чтобы человек не заблудился на своём пути к справедливости и не вернулся к тебе обратно (ты уже научена подобным горьким опытом), ты ему и направление подскажешь. Адрес отделения, телефон дежурной части, то есть того, что имеет специальный отряд по борьбе с бандитами с цыганскими медведями. Может такое быть?

Тропа была узкой, и девушка невольно оказывалась со мной рядом, так что я оказывался окутан её запахом.

— Вот я позвонил…

Вообще-то всё было не так, но меня было уже не остановить.

— Ну, начнём с того, что у ИК есть дежурные телефоны, горячая линия. Туда и набрал. И рассказал, что по долгу своей адвокатской службы столкнулся с наркомафией.

— А они? Послали в полицию?

— И это тоже. Ну я ответил, что им уже сообщил, но они не борются с мафией в целом, их интересуют конкретные преступления, к тому же ситуация для них слишком серьёзная.

— Так твой собеседник понимает, что вопрос в ведении секретной службы?

— Да, причем сам, без подсказки.

— И дали номер?

— Сказали, что могут зафиксировать сообщение и передать по подведомственности, но могут указать, к кому обратиться и я сам поделюсь своей бедой с компетентным органом. Да, дали номер.

— А дальше?

— Снова горячая линия. Ты знала, что «секретчики»,когда им набираешь, не говорят, куда, в какое учреждение ты дозвонился, просто называют свою фамилию? Ну, типа, если собеседник не дурак и понимает, куда звонит, то зачем озвучивать? А если номером ошибся, то название тоже ни к чему.

— Интересная деталь.

— Да. В общем их моя история заинтересовала, они же понимают, куда идёт трафик английского порошка.

Она забавно наморщила носик:

— Слово-то какое необычное, трафик.

— Ангелина Родионовна, — снова поменял я тему. — Скажу тебе честно, что в охоте я не то, чтобы новичок, но всё-таки не сравнить с моим прадедом, который в лес пошёл, когда вообще только ходить научился.

— У тебя был такой прадедушка?

— По маминой линии. Так вот, я знаю, что тут водятся достаточно крупные малоподвижные монстры и более мелкие, не очень опасные, но весьма шустрые. Есть хищники, но я постараюсь их засечь.

— У тебя есть такой навык?

— Просто ощущаю магическое присутствие, а в них есть яркий макр. Это я всё к тому, что давай начинать охотится.

Следующие два часа прилетели быстро и суетливо. Мы много ходили, нашли следы, проследовали по ним, заняли засадную позицию, выжидая, что стадо пойдёт за нами.

В итоге подстрелили четверых монстров, ещё два десятка мелких попались, что называется, «под руку». А в реке удалось вычислить водоплавающих существ, которых тоже получилось проредить.

…

— Мне нужен твой совет, — обратился к ней после долгого вынужденного молчания.

— Спрашивай. Опять кого-то пробить на предмет нахождения в розыске?

— Нет, всё сложнее. Смотри, я с семьёй своей не очень… Не получается ладить… отношения у нас хреновые. Не знаю, как выразить.

— Популярный и успешный адвокат Филинов не знает, как выразить мысль! Это просто очаровательно, — искренне хохотнула она.

— Ну да. Мы всё время грызёмся.

— Ну, допустим, вводные понятны. А вопрос в чём?

— Они меня сегодня зовут на что-то вроде семейного ужина. Уже раз шестой зовут, каждый раз всё более настойчиво.

— Ну, так сходи. Я, кажется, понимаю, в чём проблема, — она остановилась напротив, пристально глядя мне в глаза.

— В чём?

— Проблема роста. Ты младший?

— Есть ещё младшая сестра. Но среди братьев, да. К тому же у нас в семье все, в кого ни плюнь — юристы. Внутри семьи ещё и профессиональная конкуренция.

— Беда не в этом. Они придают тебе статус младшего, психологически загоняют в поношенную школьную форму, а это не соответствует твоему внутреннему.

— А что у меня внутреннее?

— Ну то, кем ты являешься.

— А кем я являюсь?

— Ну, что ты кокетничаешь, как барышня?

— Бывает, Ангелина, если слово не сказано, то и рубеж не пройден. Некоторые вещи должны быть сказаны.

— Аркадий Ефимович. Ну, ты молодой, но уже мужчина. Ты владеешь прииском, сам себе купил дом, находишь работу, жуткие проблемы на свою задницу, но ведь сам? Ты стал совсем взрослый. Мне куда проще, я тебя ребёнком и не видела. А они не видят в тебе взрослого. Вот такая проблема. Не согласен?

— Согласен. Думаю, что ты права. И что посоветуешь?

— А ты прислушиваешься к советам?

— Не особо. Но слушаю с удовольствием, особенно если их говорит такая красивая молодая девушка, как ты.

— Льстец! А посоветую сходить. Ты не можешь бесконечно бегать от семьи. Тебе надо плечами раздвигать границы дозволенного.

— Красиво сказано.

— Хочешь, я пойду с тобой? В качестве поддержки.

— В качестве моей девушки, — полуутвердительно, полувопросительно сказал я.

— А я твоя девушка?

— Ангелина Родионовна, — я осторожно приблизился и взял её за талию, притянув к себе, — предлагаю тебе быть моей девушкой.

— Мне надо подумать, это так неожиданно!

— Ты мне нравишься, и я тебя хочу, — на мои слова она смущённо отвела глаза. — Не то, чтобы я тебя прямо сейчас тянул в кусты, но ты должна это понимать каждую секунду. А пока что, пока мы не лезем в кусты, давай сходим к моим родственникам, мать их за ногу!

* * *

Родители, а я иногда забываю, что это не совсем мои настоящие родители, своих-то я любил, а сейчас с теплом отношусь только к «матери» — сняли довольно большой дом.

Дом был большим. Ворота открыты, но я припарковался снаружи.

— Привет, мама. Это моя мама, а это Ангелина, моя девушка. Прошу любить и жаловать.

Они сдержанно поздоровались и немедленно стали пожирать друг друга глазами.

— Расскажи про дом?

— Я расскажу, — предложил появившийся отец, одетый в какой-то цветастый халат, вернее, сильно аляпистый костюм явно в восточном стиле.

— Этот дом построил для своей семьи турецкий купец Ахмет Бей. Он сейчас переехал в порт Немрут, Турция, а нам сдал дом. Мы с его бизнесом сталкивались в Москве, так что немного знакомы. Тут во всём чувствуется влияние «осман».

Он пошел вперед, увлекая меня на небольшую экскурсию, показывая не свои владения.

Не знаю, всегда ли турки строят дома так, но этот был выстроен квадратом, так что двор был полностью огорожен домом и представлял собой закрытую территорию, в центре которой был квадратный же бассейн-фонтан, в настоящее время сухой.

Тут же стоял стол, который протирала самая младшая, также было множество диванчиков. Пока отец отвлёкся, я поздоровался с ней:

— Привет! Как дела? Адаптируешься тут?

— Привет! Грустно тут, друзей нет, развлечений нет, школа полное… пошли, я тебе покажу сад.

Я прикинул, что меня сейчас технично отделили от моей девушки, что было скорее всего неосознанным родительским маневром. Ну, надеюсь, Ангелина не даст себя в обиду, а остальное не столь важно.

…

Через полчаса мы садились кушать во внутреннем дворе. Скорее всего, именно это пространство было способно вместить всех и сразу.

Длинный стол, освещённый светильниками на макрах, плов, какие-то салаты, жареные куриные окорочка.

Мы с Ангелиной уселись под прикрытием большого букета, стоящего на столе.

— Как ты? Тебя там не растерзали? — я поймал её руку.

— Держусь. У тебя очаровательная мама.

— А чем Вы занимаетесь, Ангелина? — светски спросила одна из моих двоюродных сестёр.

— Я помощник прокурора.

— Ах, так вот откуда у Аркадия заказы!

— Да, — согласно кивнула моя девушка, — всё через постель.

Я с тоской смотрел на куриные окорочка. Вечер обещал быть томным и долгим.

Шутка была принята благосклонно. К чести Ангелины, надо сказать, что большую часть обороны держала она.

За невинными вопросами и утверждениями скрывалось несколько ужасных историй из моего прошлого(подростковой и юношеской эпохи), причём в двух случаях она одарила меня долгим и многозначительным взглядом.

— Представляете, подглядывал за мной! В двенадцать лет! — хохотнула кузина-рассказчица.

— Марина, — надеюсь я не ошибся с именем двоюродной сестры, — а ты не подыскиваешь себе жениха? Я в заведении своей клиентки видел несколько почтенных торговцев.

— Мне больше нравятся бравые офицеры с усами, — с неискренней улыбкой огрызнулась она.

— Я лично знаком с начальником восточного пограничного поста, у него отменные подчинённые и все, как на подбор, с усами. Я приглашу в следующий раз кого-то из них, покрасивее?

На вторую ответную колкость сестре не хватило запала.

— Отец, как вам трехступенчатая правовая система Кустового? — перевёл тему я.

— Всего лишь значительно упрощённая имперская система. К счастью, в Кодексе это прописано и там сложилась практика заимствования правовых норм из империи. Не знаю, как там политика и Кротовский, но юридические процессы идут. Ангелина, а Вы работаете с имперскими службами?

— Челябинск, Омск. Работаем, работаем. А Вы знали, что Аркадий лично знаком с Кротовским?

— Да? — на меня ошеломлённо и с завистью уставились несколько пар глаз, а отец удивился больше всех. — Познакомишь нас, устроишь встречу. Меня с братом?

— Посмотрю на ваше поведение.

— А что заставило самого Кротовского взаимодействовать с… тобой? — спросил старший брат несколько обескураженно. Слово «тобой» было произнесено как лёгкое оскорбление.

— Я по его просьбе один проект закона написал, он уже принят, вроде бы. Это позволило создать презумпцию законного режима макров в городе. Так были заложен фундамент для свободной торговли макрами и основание для их широкого оборота, а также работы республиканской биржи. Это вскоре привлечёт большой капитал в город.

— Закон написал? Ты?

— Да, есть такое, — невозмутимо ответил ему.

— А ничего, что это шлюз для контрабанды мирового масштаба?

— У меня к тебе грандиозное открытие: вольный город и так является таким шлюзом.

— А что по этому поводу думает прокуратура?

— Прокуратура исполняет законы и обеспечивает законность. Если контрабандист завтра станет честным бизнесменом, то мы направим его к фискальщикам. А если он налоги и сборы не заплатит, то пожалеет, — невозмутимо ответила Ангелина, явно готовая к такому вопросу.

* * *

Я провожал её, вернее отвозил домой. Был поздний вечер, пели сверчки, а кое-где летали красивые светлячки. Мы остановились, и я поймал одного такого, затем открыл дверь со стороны Ангелины, подав ей другую руку:

— Вот. Спасибо тебе, за то, что стояла в этом неравном бою со мной плечом к плечу.

— Да ладно, — немного устало отмахнулась она, выйдя из машины.

— Держи светляка. Красивый?

— Ты знаешь, красивый.

Она сделала ко мне полушаг и наши губы встретились.

— Я пойду, -через бесконечно долгую минуту, тихонько сказала она, но вместо того, чтобы отстраниться, прижалась к моей груди.

— А я отнесу твою сумку.

— Я сама.

— Я твой парень, это мой долг, — перехватываю сумку, -ой!

— Что такое? — нахмурилась она.

— Да рёбра! Это после нападения «сольпуг».

— Забыла спросить, тебя там вроде ранили?

— Ничего, главное, пробития нет. Хочешь, покажу синяки?

— Ну, покажи.

Я скинул охотничий костюм, вернее, его верхнюю часть и футболку, обнажив плечо и грудь.

— Прости, я пахну после охоты, как дикий зверь.

— Ничего, мне нравится твой запах. — она повернула мою грудь к свету уличного фонаря. — Ого, сильно тебя приложило. Больно?

— Честно говоря, да. Но я не могу ныть при своей девушке.

— Молодец, — она ласково погладила кожу, затем по-детски подула на неё и жестом велела одеваться. — Кстати об этом, на работе и вообще надо по возможности скрывать наши отношения. Всё же прокуратуре категорически не разрешается заводить отношения с адвокатурой, если об этом станет известно, это наверняка создаст мне проблемы. Ты же не против?

— Не против. Я умею делать вид. Главное, что ты знаешь.

Глава 11

Утро.

Проснулся от того, что ноги вылезли из-под одеяла и изрядно замёрзли. Я всё пытался их как-нибудь втянуть, но я же не черепашка, которая умеет правильно группироваться, сбитое одеяло упрямо не позволяло мне комфортно расположить сонное тело под собой, всё время что-то переставало помещаться.

Окончательно проснувшись, я повернулся на бок и попытался ощупать рёбра.

В моей пещере совершенно точно не хватает зеркала! Пошарил рукой, чтобы нащупать свои вещи и найти блокнот. Чёрт, прикроватной тумбочки тоже не хватает!

Проснулся, поднялся, умылся, разжёг очаг.

Учитывая, что деньги (до окончательного по мне решения Филина) пока ещё есть, мне нужна полноценная плита на макрах, а не это вот всё.

Вскипятил на огне воду в турке, засыпал туда щедрую порцию молотого кофе. Уж что-что, а кофе в этом мире отменный. Тут не было ароматизаторов и добавок, просто сам кофе был хорош, свеж и ароматен.

Пил кофе с видом в «окно». Там показывали свинцовые угрюмые тучки и бешено идущие в горах дожди. Меня, в уютном нагнетаемом тепле пещеры, такое изображение вполне устраивало. Всегда приятно смотреть на дождь, когда ты сам не под ним.

Сегодня выходной. Настроения лежать в постельке и смотреть сериальчики не было, хотя бы потому, что кровать моя обитала за пределами недостроенного дома, прямо на местном песке и камнях, а сериалов в этом мире вообще не подвезли.

Кофе придал необходимой бодрости, и я прошёлся по своей (как в традициях каменного века) пещере, записывая, что мне ещё предстоит сделать, чтобы привести жилище в некое подобие приличного состояния.

Список, однако, был удручающе длинным. Любой человек или семья, которые построили дом, автоматически заслуживали моего уважения, потому что создание жилища — это большая и многогранная проблема. Даже строительство «коробки», то есть фундамента, стен, крыши, окон и дверей — это примерно половина общего объёма работ, а ведь даже этого у меня нет.

Теперь предстояло решить дилемму — самому или нанять, это касалось установки окон и дверей. В обычной ситуации на любые сложные работы я всегда нанимал профессионалов. Нет, разумеется, я могу поменять смеситель, колесо на машине или скрутить шланги.

Но у пещеры было очень важная лично для меня особенность, это её секретность. Как бы я ни любил товарищей китайцев, я держал сам факт существования пещеры и вообще этой Изнанки в тайне и от них. Так было безопаснее.

И дело даже не в том, что исправно работающее Шило, которое поглотило несколько душ во время вчерашней охоты, предоставляло мне монопольный доступ сюда. В мире магии и куда более опытных магов, чем я, ни в чём нельзя было быть уверенным.

Например, какой-нибудь Иннокентий наверняка способен соорудить устройство, которое последует за мной. Или не Иннокентий, а тот черноволосый рыжебородый аристократичный чёрт, что пытался меня грохнуть, сможет прийти ко мне в гости и прихлопнуть в собственной кровати.

Может такое произойти? Может. И станет эта уютная обустроенная пещера моей не менее уютной усыпальницей.

Поэтому единственной тонкой границей, которая защищает меня от потенциальных проблем и уязвимости, является простое незнание факта существования моей пещеры. Не знает никто и поэтому я спокойно сплю по ночам.

Так что нанять рабочих китайцев, даже при условии завязывания им глаз и переброской так, чтобы они не знали, куда едут, ничего не гарантирует.

Стоя на берегу озера, отметил, что уровень воды стал на несколько сантиметров ниже. Что это, утекание жидкости через щели или испарение? В любом случае, обводной канал работал, но отделение озерца от общей водной системы имело и свои минусы. Я же искупался в нём накануне. Куда денутся частички кожи, грязь, пыль, которая попала в воду? В ванной воду всё же меняют. Значит, здесь нужно сделать нечто подобное.

Камни, которыми я блокировал ток воды, вместе с песком создали самые простые плотины на входе и выходе в русло, ведущее к озеру.

Среди прочего строительного хлама, который я не выбросил (да потому, что и некуда было) имелись трубы диаметром два с половиной дюйма. Эти трубы я использовал не по прямому назначению, а как опоры при стройке, из одной такой сделал мачту освещения.

Я взял кусок трубы длиной почти полтора метра и неторопливо (рёбра всё-таки нервно реагировали на любое движение рук) распилил ножовкой по металлу на два куска.

Потом, насвистывая себе под нос мелодию «Ach, du lieber Augustin», постоянно контролируя из-за зловредных рёбер свои телодвижения, частично разобрал одну плотину, вкопав кусок трубы в середину, потом повторил с другой плотиной.

Получилось, что теперь в озеро всё же впадает некоторое ограниченное количество воды и по такой же трубе выпадает. Количество воды такое, которое пропускает эта самая труба. Надо будет сделать пробки, чтобы её затыкать. В идеале, было бы — краны. А почему бы, собственно, и нет? Записал себе две трубы такого же диаметра с кранами.

Критически посмотрел на круглую хоббитскую дверь на входе в туннель. Она и сейчас уже стояла, прислонённая к месту установки и свою функцию частично выполняла.

Манипулировать с целой дверью и блоком пока что не стал. Дам своем телу хотя бы ещё несколько дней прийти в себя.

Решив не загружать себя физически, сел и пролистал блокнот на предмет записей про Индию.

В этот раз тщательно и не по одному разу прочитывал переписанные куски текста дневника старого батлера.

Индия упоминалась, как нечто, куда лет четыреста назад шастала группа высокоуровневых магов. Группа называлась Ойтрейс и состояла из троих совершенно разных по характеру магов прошлого, которые вытворяли всякие любопытные вещи, в том числе, при помощи магии обворовывающих богатеньких магнатов и частных коллекционеров макров и артефактов

Деятельность их многим совершенно не нравилась, за ними охотились и они себя не больно-то афишировали. География подвигов впечатляла, они мотались от Карибских островов и до Ямала. На границы они тоже чихали.

Вот хозяин батлера и мотался по местам их боевой славы, интересовался архивными материалами уголовных дел по городам и весям. Кроме того, он вёл теоретические исследования и какие-то мутные расчёты.

Самое интересное было в конце дневника.

В один из дней, а жили они тогда в районе Оренбурга, хозяин взял с собой денег и поехал куда-то к одному из богатых помещиков воспользоваться, как он сказал батлеру, «манипулой» и вернулся назад он только через три дня, злой, всклокоченный и бросил фразу, что «увольняется», потому что видел Индию, но там его пытались убить и сожрать живьём, а при экстренном возврате «манипула» разрушилась и теперь её владелец хочет с него денег в качестве компенсации ущерба.

Закрыл записи и потёр глаза.

Хватит на сегодня этих абстрактных изысканий.

Я надел костюм и, активировав Шило, выбрался на Лицо.

Как оказалось, в квартире находится Мин, причём она беззаботно спит на диване, по-детски трогательно сложив руки под голову.

Я потеребил её за плечо, она проснулась и её милое лицо тут же озарила улыбка:

— Доброе утро, мой господин. А я пришла за кастрюлей.

Она продолжала невинно улыбаться мне, а я растеряно посмотрел на кухонный стол, где стояла эта самая, то есть её, из-под супа, кастрюля, вымытая и совершенно на виду.

— А где ты был? Ты уходил? Я пришла, тебя нет.

— «Меня нет», — я присел рядом на диван. — Мин, у тебя сегодня выходной?

— Мне хочется провести его с тобой, — будучи ещё полусонной она не играла и не кривлялась, а была какой-то настоящей и искренней. — Я соскучилась. Признаюсь тебе, кастрюля, это только повод прийти в гости.

— «В гости», это когда хозяин сам открывает.

— Ты не открыл, я долго стучала. А у меня есть ключ. Так где ты был?

— Мин, ты мне не жена, такое спрашивать. Ну конечно же, я был у блудливых женщин, сразу двух. Они смеялись, пили шампанское и вытворяли всякое такое.

— Ты не был у блудливых женщин, — она села и, прикрывшись ладошкой, изящно зевнула во весь свой белозубый рот. — Хан не видел, чтобы ты выходил. К тому же от тебя не пахнет другими женщинами.

Она всё же наклонилась и понюхала меня. Лицо её было озадаченным, как будто что-то она всё же унюхала, но не поняла, что.

— Из дома можно выйти и через дворик, — я показал пальцем на заднюю дверь. — А если серьёзно, то я занимался в библиотеке. Я всё ещё продолжаю учиться. Но в библиотеке всенепременно были блудливые девушки, я был с ними.

— Библиотека работает в воскресенье? — искренне изумилась Мин.

— Все дни, кроме понедельника.

— Хорошо, куда пойдём? У тебя есть сегодня дела? Если хочешь, мы можем просто погулять. Обещай, что будешь держать меня за руку и деликатно придерживать за талию, когда на дороге будут ямы. А пока я пойду умоюсь.

И она ушла, весьма неслучайно виляя своими девичьими бедрами. Проснулись всё-таки, значит. Она сама и её вредный приставучий характер.

Взяв мобилет, я на пробу набрал медный завод. Неожиданно трубку взял Кастет.

— Привет, Константин. Это Аркадий.

— Узнал, узнал.

— А ты чего на заводе? Я тебя наугад набрал, в последние дни не мог встретиться, вот и решил попробовать. Что, на заводе рабочий день? Аврал и спешка с отгрузкой?

— Если бы. Нет, просто сижу, пока никого нет и разгребаю дела. Ты не хочешь подъехать, составить компанию, — голос его был безрадостным и не соответствовал тому радостному факту, что он стал руководителем целого предприятия.

— Ставь чайник. Сейчас буду.

…

— Жестокий белый господин хочет меня здесь бросить, как одинокого несчастного котёночка? — Мин сложила руки перед собой, жалостливо выпятила губки и стала трагически хлопать ресницами.

— Куда я без тебя, ты же мой телохранитель! К тому же, тебя нельзя оставлять одну дома, вдруг мои блудливые женщин придут?

— Боишься, что они меня испортят? Это так мило.

— Боюсь. Ты готова? Поехали. И кастрюлю свою забери.

— Я не поеду с кастрюлей, что за девушка ходит в гости с кастрюлей? Ты с ума сошёл?

— На голову надеть. Шучу, оставь в машине, чтобы два раза не ездить за ней. И мы не в гости, а по делам.

* * *

На заводе и правда почти никого не было, кроме, похоже, вечного охранника, который почтительно открыл мне ворота, дождался торжественного церемониального въезда, закрыл ворота за уважаемым акционером проезд, затем моментально скрывшись в свою каморку и, собственно, директора, Кастета.

…

— Как у нас по документам на назначение меня директором? — взял быка за рога чем-то расстроенный Константин Иванович.

— В работе, — округло ответил я. Честно говоря, замотался и не сделал, а мог бы уже. — Это Мин, моя помощница по адвокатской конторе. Мин, это Костя.

— Константин, — галантно представился Кастет, поправив полы пиджака, глядя на который я подумал, что мои костюмы в последнее время тоже слишком часто приходят в негодность и надо бы парочку прикупить.

Он усадил нас на стулья вокруг журнального столика и налил какого-то странного крепчайшего чая.

— А босс не говорил, что у него есть такой красивый друг, — невинно бросила Мин. Кастет, который в бытности владельца автомастерской общался всё больше с мужиками, зарделся от неожиданного комплимента и невразумительно пробормотал что-то нечленораздельное.

Я же, переведя взгляд с одного на другую, кашлянул и перешёл к делу:

— Константин Иванович, что-то мне подсказывает, что у завода не всё гладко и складно, раз ты сидишь в кабинете в выходной и с такой кислой миной.

— Миной… С чего начать, Аркадий?

— С чего-нибудь самого крупного.

— У нас долги по налогам. Фискальщики звонят по пять раз на дню.

— И много мы должны?

— Восемьдесят три тысячи. Для текущих оборотов это не так много, но денег на счетах по нулям. Что ещё? Скоро зарплата, а платить нечем.

— И какая сумма нужна?

— С косвенными налогами, то есть помимо озвученных долгов, ещё девять тысяч с копейками.

— Ещё долги? Перед контрагентами?

— Нет. Но в конце месяца нужно техническое обслуживание железнодорожной нитки, вагонеток и малого тягача. Можно бы и пропустить, но максимум на ещё месяц. У грейдера и экскаватора техкарты заканчиваются.

Я вздохнул, настроение постепенно портилось.

— Оборудование на ладан дышит, а сервисного инженера, после поломки ленточного наклонного транспортёра, Владос пообещал пристрелить и тот стремительно сбежал, сверкая пятками. Перед побегом транспортёр всё же починил, но тот опять дышит на ладан. Оборудование сплошь британское, документация на английском, механика сочетается с макрами, у меня два инженера, один по добыче, второй по выплавке, они ничего в ней не смыслят. Я пробовал подтянуть своих автослесарей, но уровень не тот. Нужен новый специалист, а взять его негде. К тому же на ремонт оборудования нужны макры, в том числе редкие, поставляемые из Британии, а они, опять-таки, стоят денег.

— С макрами помогут китайцы. Составляй список.

— Кстати, про китайцев, а почему не наши руководят заводом? — невинно спросила Мин, наивно хлопнув ресницами. — Спрошу, раз уж я тут сижу.

— Сидишь… Мин, ты украшение нашей смурной компании, — задумчиво протянул я, одновременно обдумывая более существенные вопросы. — Да потому, что таковы требования оловянного барона Хокшилда-младшего. Что-то твои с этими металлическими дворянами не поделили. Но это не значит, что мы не будем тут, за спиной далеких умников, взаимодействовать, ко всеобщей выгоде.

— Пока что не выглядит завод, как источник выгоды, — задумчиво проговорила умная девушка, показывая, что умеет не только челюсти ломать.

— Всё будет. Шаг за шагом.

Я встал и вышел в приёмную. Так как на заводе не было никого, то можно было ходить и говорить свободно.

В приёмной висела бурая квадратная доска, наподобие школьной, только «офисная».

Я беззастенчиво снял её, чем обнажил на этом месте трещину в стене, и осторожно, чтобы не свалить куски мела, перенёс в директорский кабинет.

Под молчаливыми взглядами Кастета и Мины снял со стены кабанью голову и поставил её ближе к мусорному ведру, намекая, что её место там, а сам повесил доску.

Доска сильно дисгармонировала со стилем кабинета, как, впрочем, и ранее висевшая голова, но меня это волновало слабо.

Взяв мел, корявым почерком написал в столбик проблемы завода.

— Константин Иванович, начни сначала по налогам.

— Что именно? — безрадостно спросил он.

— Чьи долги?

— Завода, — угрюмо буркнул он.

— Не-не-не. Это технически медеплавильный завод, с собственной добычей, порталом, доставкой, плавильным цехом и формовкой в прут и слиток. А налоги возникали у фирмы Хокшилда и фирмы Владоса.

— Ну, если так говорить, то у обеих. Только ты разъединил, а они обратно соединили.

— Это каким, стесняюсь спросить, образом?

— Секунду, — он переместился к своему столу и достал записи. — У нас есть соглашение о взаимной субсидиарной ответственности при уплате налогов.

— Что за зверь такой? А как такой документ может существовать в природе, если фирма Хокшилда ушла, а Владоса пришла?

— Почём я знаю? — недоумённо пожал плечами Кастет. — Я разбираюсь с технологией, не вылезаю из цехов, инженеров извожу, на карьере пропадаю, второй артефакт истощил. Ты слишком сложные вопросы задаешь.

— Прости. Нет, правда, извини. Ты молодец, что разобрался с этим. Производственный процесс идет?

— Сегодня выходной, а так да. Работаем, правда всё больше на склад. Я нашему единственному поставщику звонил, спрашивал по оплате, оказалось, они нам сто процентов оплатили. Намекали, что есть ещё и наличная часть, типа, вознаграждение директору, что теперь они готовы выдавать его мне. Но, пока что я раздумываю над тем, стоит ли с ними работать?

— Понял. А фискальщики по структуре задолженности говорили?

— Я всё бухгалтеру отнёс. Но себе оставил пометки. Вот, четыре тысячи долги по Хокшилду, плюс проценты за задержку, не знаю, сколько это. Три тысячи пятьсот долга — пошлина за действующий портал, ежегодная. Остальная сумма по фирме Владоса.

— Ну, жизнь налаживается. Долги Владоса платить не будем. Мы с ним формально никак не связаны.

— Я же говорю, у нас есть, как там я его назвал… соглашение о взаимной… Не проси меня снова читать эту муть.

— Не прошу. Не знаю, откуда сей волшебный документ появился, но мы эту пуповину разрубим. Пиво отдельно и мухи отдельно. Давай дальше, нужны бабки на зарплату?

— Ну да.

— Поступлений не планируется?

— Нет.

— А какие есть активы у завода, кроме цехов?

— Не знаю. Честно говоря, уже спрашивал у бухгалтера, но она при мне суетит, лебезит, но ничего толком не может объяснить.

— Я в папке документации по заводу Хокшилда видел упоминание про какой-то дом. Не рассмотрел толком. Есть у завода общежитие? Может, это что-то вроде общаги для рабочих?

— Нет у нас общаги. Ты ошибся, Аркадий.

— А может, не я. Есть у тебя доступ к кабинету главного бухгалтера?

— Есть, — неожиданно ответил он. — Доступ к кабинетам и сейфам, ко всему на заводе, кроме собственного хранилища, — он указал в угол кабинета. — Но только в нём нет денег.

— Откуда знаешь?

— Им совершенно точно не пользуются. Не достают, не складывают. Вот, замочная скважина пылью покрылась. Владос ничего туда не укладывал, не доставал.

— Так может, это сейф от Хокшилда и Владос просто не смог его вскрыть? Изначально.

— Ты веришь, что такой хмырь беспредельный, как он, не смог бы вскрыть сейф и просто смотрел бы на него? Были у него ключи, просто ценности все выгреб. Хотя, конечно, ключ восстановить надо. А у меня знакомый медвежатник только через три недели приедет с гастролей по Москве. Если ещё приедет, может, его влюблённые в такое специфическое искусство фанаты не посадят за решётку на пять лет. Такое уже было.

— Спеца по сейфам я тебе найду. Собственно, ты и сам можешь, просто спроси Зураба.

— Зураб умеет вскрывать сейфы? Ни за что не поверю!

— Зураб знает нужных людей. Общаться надо.

Глава 12

— Давай дальше по проблемам. Техобслуживание есть кем проводить? Подрядчик найден?

— Есть чехи, только они на Владоса злы. Очень злы.

— Покойничек умел друзей заводить. Мне фотку одну должны передать. Поезжай к ним и покажи фотку, скажешь, что к Владосу отношения не имеешь, что ты ставленник Хокшилда.

— Я Хокшилдов в глаза не видел никогда. Что за фото?

— Мёртвого Владоса с лагерным номером. А насчет Хокшилда, какая тебе не всё равно? Я две трети своих заказчиков никогда не видел. Тем более, чехов это вообще не касается.

— Ладно, они вредные, балоболят на своём, но договоримся. Деньги нужны.

— Для всех задач нужны. Погнали дальше по проблемам, — я сделал пометки на доске. — Сервисный инженер?

— Он. Вернее, то, что его нет.

— А где старый, который свинтил?

— Не знаю. Ищем. По адресу, который был в отделе кадров, Жекан с Валероном ездили, там сказали, что он уехал в Астрахань.

— Поищи, может найдёшь.

— Ищу. Пацанов своих припряг.

— Да, ты их всецело используй, это ваше общее дело. И я тебя попрошу, Константин Иванович, одевайтесь или в костюмы, или в рабочие комбинезоны. Никто не должен ассоциировать вас с бандой Владоса.

— Типа, не выглядеть, как бандиты? Попробуем.

— Что дальше?

— С этим вопросом не всё. Сервисный инженер уже прямо сейчас нужен. «Ленточный» работает через раз, по двадцать раз за день вырубается. Сдохнет генератор, скинемся, купим новый. А если конвектор на плавильном накроется, его нечем заменить, он уникальный.

— А уже вызывает подозрения?

— Понимаешь, Владоса все боялись, он не слушал подчинённых, которые говорили о проблемах. В результате пребывал в розовых иллюзиях. Я стараюсь придерживаться другой тактики. Слушаю, записываю, охереваю, хожу нервно курить. Это мой основной план на каждый день. Зато я хотя бы по одному разу пообщался с каждым работником.

— Хвалю.

— Это капитально добавляет мне седины. Видя, что мне не всё равно, они рассказывают и показывают. И я вижу, как всё сыпется или дышит через раз. Это пугает. Сервисник прямо вчера нужен.

— А если я тебе найду внештатного? Специалиста, который может и делает, но на постоянку не будет на тебя работать.

— Чего это? Я чё, рожей не вышел?

— Это мастер по макрам самого Кротовского. Он ещё и его какой-то тридевятый родственник, также работает на магическую академию. Он оттуда не уйдёт. Но, если я попрошу, то в каких-то особо болезненных моментах поможет. Наверное.

— Сколько у тебя знакомых? Ты же в Кустовом живёшь без году неделю?

— Говорю же, с людьми надо разговаривать. Что ещё? Редкие макры. Пиши список, буду просить китайских товарищей.

Мин очаровательно улыбнулась.

— ГСМ закупаешь?

— Долгов нет, но и запасы уже нулевые. Операционные расходы нужно покрывать. Ну… главная проблема — хорошие покупатели.

— Знаю, это была больная тема и для Владоса. Наберу Хокшилда, попрошу для нас приоткрыть дверку. Сообщу. Ну что, пошли выемку проведём по бухгалтерии?

— Пошли.

Пока открывались двери, я осторожно спросил Мин:

— А ты что-то смыслишь в бухгалтерской документации?

— С чего ты решил? Просто умею читать и головой пользуюсь по прямому назначению, — тряхнула чёлкой она.

— Ну, значит, помоги читать.

…

Через полчаса чтения Кастет откинулся на кресле и потёр глаза:

— Вам сделать ещё чая? Не отказывайтесь, не каждый день вам директор чай заваривает.

— Не отказываемся, — кивнул я. — Вот документы на дом, он куплен за счёт предприятия. Но он и правда, не общежитие, хотя большой. Плохо, что у нас на троих ни одного человека, который знал бы заводские реалии. Может, это быть личный дом, где жил Хокшилд. Что вы скажете про адрес: Клиновский проезд, дом одиннадцать?

— Хороший район. Да, это может быть дом директора, — согласился Кастет. — Только зачем ему покупать дом на завод, а не на себя?

— Налоговая оптимизация, так проще, чем выводить средства, а потом нести расходы. Да что там говорить, моя машинка — тоже собственность прииска.

— А прииск чей?

— Ну, я акционер, — скромно потупился я.

— А кто ещё? Какой процент.

— Да там…. Сто процентов. Один я.

— То есть машина, по факту, твоя?

— Были причины, в том числе и налоговая оптимизация, списание ГСМ на производственные нужды, техобслуживание, прочее и прочее. С домом может быть та же история. Я тебя о другом хотел спросить, Константин Иванович.

— Да?

— Мне главный бухгалтер не нравится. Чует моё сердце, что она деньги у Владоса приворовывала. Что остатки средств по фирме Хокшилда она слямзила. Странно же, что там не оказалось ни копейки.

— Сняла наличные и забрала себе?

— Это было бы слишком тупо, но нельзя недооценивать предсказуемость тупизны. Я бы предположил, что она использовала липовые счета на оплату и пока доверенность на предъявление к оплате по счету не истекла — просто пульнула бы бабки на мутные конторы, а потом оказалось бы, что она сама их и ловит. Получается, что вывела, хотя и не так прямолинейно.

— Ну, я не Владос, меня она так не обманет. Она того… трусливая.

— Трусость — не показатель благородства. Отвернёшься, ударит.

— Она же не пехотинец в бою? От неё циферки требуется считать.

— А какой у неё оклад?

— Двести рублей плюс премия.

— Угу.

— Так ты просишь её того, уволить? — задумался Кастет.

— В день, когда меня чуть не убили, она не давала мне телефон, чтобы я позвонил и вызвал помощь.

— Личная ненависть? — сразу же оскалилась своими безупречными зубами Мин.

— Да, — нахмурился я. — Почему у меня не может быть личных мотивов? Эта звезда с ушами чуть не отправила меня, такого молодого и красивого, к праотцам. Это чего-то стоит? К тому же, я сейчас смотрю её документы, и они мне совсем не нравятся. Много мутного и таинственного. А в мутной воде проще всего ловить мутную рыбу и творить мутные дела.

— Мне некем её заменить.

— А если найдём?

— Тогда и хрен с ней, она мне тоже не нравится, — простодушно развёл руками толерантный Кастет. — Просто я готов работать даже с теми, кто мне не нравится. Где будем искать?

— Как всегда, Чёрный рынок.

— Поедем на моей, у вас машинка маленькая.

— Я не против, — лукаво глянул на Мин, вообще-то это он перед ней хвост распустил.

* * *

Сам Чёрный рынок работал и днём, и ночью, а вот учётная служба уже закрывалась. К счастью, это произошло уже через несколько минут после соблюдения нашего короткого приветственного ритуала:

— Николай Викторович?

— Иван Иванов, — непреклонно поправил меня он.

— Да-да, просто навяз какой-то… Простите, что прибежали к Вам за десять минут до конца рабочего дня. Мне бы хорошего главного бухгалтера?

— Есть, как минимум, шесть кандидатов.

— Того, кто работал на промышленном предприятии, можно?

— Йонатан Абрамович, девятнадцать лет работал на лесозаготовительном предприятии, когда директора взяли с поличным, подался в наши степи. Кстати, редкий случай, живёт под своим прежним именем. Ведёт бухгалтерский учёт по упрощённой схеме десятку торговцам, в том числе, Чёрного рынка. Офис на улице Приречной.

— Идёт. Касса ещё работает или можно оплатить Вам?

— Только касса. Идите, они ещё полчаса сидят, платежи собирают.

* * *

— Таки здррравствуйте, — классический Йонатан Абрамович с любопытством рассматривал нашу странную пёструю компанию: я в строгом английском костюме, тут же Мин в национальном китайском наряде и Кастет в традиционном пацанском прикиде, в котором самые яркие ноты играли кожаная жилетка и пистолет на поясе. Собственно, это то, о чём я говорил, когда просил сменить имидж.

— И Вам не хворать. Йонатан Абрамович, меня зовут Аркадий Филинов. Без долгих прелюдий, не хотите поработать новым главным бухгалтером?

— Ой-вей, а шо случилось со старррым?

— Пока что работает, но это ненадолго.

— А чем же не угодил?

— Не все платежи уходят контрагентам, что-то волшебным образом попадает к ней в руки, не понятно как.

— Ну, в пррринципе, если у Вас таки ещё есть дэньги, я могу показать, как. А так да, чудэса! Но, борррьба с чудэсами — это часть моей ррработы. Вот Ви-таки спррросили… Я может и хотел бы, да кто ж мине возьмёт?

— Мы и возьмём. За Вас серьёзные люди ручаются, что Вы не дурак.

— Как же ж замечательно такое слышать, я бы таки хотел такое мнэние монетизировать или може сплясал бы даже, но боюсь выглядеть адиётом пэред такой крррасивой девушкой? — он протянул руку, непонятным образом притянул внимание Мин, она подошла, подала ему руку, а он её ручку поцеловал.

— А Ви, юная дэва, наверррное, и есть главний начальник?

— Ну что Вы, я скромный помощник, — смущённо зарделась Мин.

— У Вас, навэрррное, таки модный дом и цэнтррр нэземной крррасоты?

— Обычный завод, — растеряно ответила Мин.

— Ой-вей. Значицца, Ви-таки наблюдаете, чтобы эти двое шлимазлов не наломали дррров? Шо ж, я готов считать финансы под таким сэмпатичным контррролем. А шо, Вас таки нэ смущает моя фамилия?

— А что не так с фамилией?

— Я натурально Рррабинович!

— Да хоть Абрамович, главное, чтобы как главный бухгалтер хороший, — подвёл итог Кастет.

— А сколько платят?

— Оклад двести десять рублей плюс премия.

— Шо Ви с мине смеётесь, я старррый больной человэк, а мне таки ещё сэмью надо обеспечивать.

— Ну… такой у нас на производстве положен оклад, — сконфузился Кастет под укоряющим «со слезой» взглядом Йонатана. — Но это на начальном этапе, типа, испытательный срок.

— Нэ делайте мне сэдые нэрвы, мне такого нэдоклада нэ хватит. Но, впрррочем, я согласен… но только на начальном этапе и если мне позволят вэсти все мои маленькие конторррки, пррродолжать трррудится за эти сущие копейки, а нэ бррросать этих сиррроток на пррроизвол судьбы.

— Да, мы согласны на то, чтоб Вы вели свои клиентов. Но и у нас в конторе финансовый порядок навели. Сможете такое организовать?

— Сделаю! Може, таки всё же спррросите что-то за прррофэссию? А то это довольно-таки стррранное собесэдование, а уж старррый Йонатан многое в своей жизни видел.

* * *

Мы вышли в ночной город. Кастет развёз нас по домам, одарив Мин на прощанье долгим взглядом, а меня вернул к машине.

— Нам надо аккуратно отстранить прежнего главного бухгалтера. Ещё и так, чтобы она напоследок дров не наломала, — максимально дипломатично напомнил ситуацию я.

— А чё тут, уволили и всего-то делов?

— Константин Иванович, ты много людей увольнял?

— Время от времени бывало, а что?

— И как это выглядило? — ласково спросил нового, а если точнее, то даже и не назначенного директора.

— Ну типа, «Пиши заявление по собственному желанию».

— Воооот. «Пиши заявление»! А если она не напишет? Пистолет к голове приставишь?

— Попрошу ещё раз, с аргументацией.

— А она выйдет из конторы и прямиком на больничный. Угрожать ей будешь?

— Я же не бандит, — его внешность и пистолет за поясом говорили об обратном, но хорошо, что он так себя позиционирует.

— Вот именно. Ты пока не предпринимай резких движений, ладно?

— Без проблем. Мне бы для начала самому директором стать, по бумагам, а то так, чисто самозванец.

— Это тоже. Обещаю, с понедельника займусь.

…

Сев в машину и покинув завод, я притормозил и решил попробовать кое-что.

Иллюзия.

Передо мной появился туннель, обычный автомобильный туннель, чью внешность портила только маркировка «ФГУП УпрДор», что совершенно не соответствовало реалиям этого мира. Ладно, туннель не подходит. А если дом?

Остановился. По общему правилу, иллюзия была размером с существо или крупный предмет, но дом мне тоже удалось сотворить.

Для сотворения иллюзий предмета или существа, человека, монстра — нужно было желаемый объект хорошо знать. Это был дом моей бабушки, бабы Лизы. С палисадником, заборчиком, двойной дверью с кованой рукой, табличкой «Осторожно, злая собака» (хотя овчарка по кличке Бульдозер умерла ещё в прошлом веке) и лампочкой накаливания под козырьком.

Иллюзия была насквозь фальшивой, она подрагивала, края полупрозрачные, пропорции забора нарушены. Но в темноте, что называется — сгодится.

Кажется, я придумал как привезти к себе рабочих. Добрался до дома, зашёл внутрь, активировал Шило и тут же осторожно сложился в кровать.

* * *

Утром проснулся, как натянутая пружина. Несмотря на то, что формально я не отдыхал, события наполнили меня энергией.

Начал с того, что сварил и выпил кофе, составляя список строительных материалов.

Нужно заказать окна, окно в саму пещеру, буры, штукатурку, дверь в домик, плитку, доски, гвозди.

Список был внушительным, но это ничего.

Выйдя на Лицо, я с удовлетворением нашёл свой дом пустым, вприпрыжку понёсся ловить Мин и встретил её на полпути, она неудержимо вышагивала в направлении моего дома.

Притормозил, открыл дверь.

— Доброе утро. Едем в магазин.

— Куда?

— Костюмы прикупим, тебе и мне.

— Я оденусь, как ты пожелаешь, мой господин. Ты поможешь мне в примерочной кабинке?

— У англичан примерочные для дам и господ отдельно. К счастью.

Она разочарованно вздохнула.

* * *

Канцлер принял техническое задание и стал изготавливать комплект документов для смены директора завода, пока что от имени Хокшилда, то есть, молодой британец оставался у меня акционером, сменить этот статус было сложнее.

За срочность он содрал с меня сто рублей, зато отдал документы по парти автомобилей, уже законченный. Хоть чем-то порадую Кастета.

После Чёрного рынка мы поехали в академию.

Мин щеголяла в новом дамском деловом костюме, к которому не привыкла, зато оценила тот факт, что нас пропустили без лишних вопросов. Охранник привык, что я шастаю к директору академии, а она «при параде» была больше похожа на преподавателя, чем на члена триад, с неё пропуск вообще не спросили.

В этот раз мы направлялись к Иннокентию.

Когда мы вошли в лабораторию, там для начала что-то взорвалось. А когда из клубов дыма появилась нахмуренная прекрасная белокожая Мин, главный техник или, как там его должность звучит, Иннокентий остолбенел, заворожено глядя на неё.

— Слушай, а с тобой полезно ходить. Вокруг тебя всё взрывается и мужики остолбенеют. Весело.

Мы присели и ещё всего лишь через полминуты Иннокентий поправил очки, сделал строгий вид, который не вязался со свежей дыркой со слегка обугленными краями его халата, и спросил, чем обязан нашему внезапному визиту?

— Прошу помощи. Одно небольшое, но важное для города промышленное предприятие страдает по части технологий. Всё из-за англичан.

— Британцы пришли и всё отняли?

— Нет, наоборот, высокоумные белые господа ушли и всё оставили. И теперь то, что они оставили, сыпется и ломается, а документация на английском.

— Я не настолько силён…

— Ничего, — улыбнулась Мин, — я знаю английский.

От её слов он снова на какое-то время остолбенел.

— Работать-то вы вместе не сможете! — огорчённо озвучил очевидное я.

— Да, мне же нужно быть возле объекта охраны.

— Это не проблема, я ради такого дела переберусь временно на завод. Другое дело, что он к тебе придёт с вопросом по инструкции, ты улыбнёшься и всё, работа встала на полдня. Шляпа.

— Зато мне кажется, что он не откажется помочь, если на заводе буду я, — довольно сощурилась Мин.

— Какое предприятие, что за фабрика, лаборатория? — поправил очки Иннокентий. Со стороны могло показаться что он болтает без умолка, если бы не делал таких пауз между фразами.

— Медеплавильная фабрика Хокшилда. У них там крайне необычное оборудование, нагревательные конвекторы, какие-то погрузчики, транспортёры, генераторы. Я так понял, техника для нашей местности передовая.

— Тогда, пусть процветает промышленный шпионаж! — кровожадно ответил Иннокентий. — Но я не могу уволиться и пойти на Ваш завод. Прийти, проконсультировать Ваших мастеров и инженеров, могу…

— Я с Вероникой Кондратьевной поговорю.

— Она меня не отпустит, — тряхнул головой он, как непокорный конь.

— Да не надо никого отпускать. К тебе на машине приедут, увезут, час там поторчишь и обратно к себе. Без отрыва от твоей взрывоопасной лаборатории.

— Взрыв был случаен. Согласно расчётам, соединение макров было стабильным и не должно выдавать такой эффект.

— То есть, ты не имеешь принципиальных возражений? Есть мобилет, запишешь свой номер?

Внимание Иннокентия переключилось на Мин. Вредная девка опять улыбнулась, ещё и облизала верхнюю губу, так что номер телефона я получил только через очередную паузу в полминуты.

Когда мы вышли, я был вынужден оставить Мин в коридоре, то есть, как боевого пса без присмотра, потому что бабу Нюку такими фокусами не проймёшь.

— Чем обязана, Аркадий Ефимович? — при виде неё я всегда слегка робел, мне казалось, она видела меня насквозь, а может быть, так и было.

— Да, я это… Иннокентий…

— Не мямлите, Аркадий, — подбодрила меня она, — Вы не на экзамене, хотя маловероятно, что сдали бы его мне. Что там с Иннокентием?

— Да, собственно, прошу у Вас разрешения отвлекать его на малозначительные вопросы… Тут у одного заводика встали мёртвым грузом кое-какие конвекторы. Консультация нужна, по технике и макрам, а это его стезя, он самый лучший в регионе.

— Оборонное предприятие? Кому принадлежит?

— Мне. Нет, не оборонное, так, медь выплавляют, ничего такого.

— Ладно, отвлекайте. Вам какой-то официальный документ по этому поводу нужен?

— Нет, — я встал по стойке смирно, — Достаточно Вашего благословения.

— Тогда Вы меня отпускаете поработать? — с лёгким сарказмом спросила она, намекая на закругление нашей беседы.

— Нет, — внезапно кое-что вспомнив, встрепенулся я. — Вы когда-нибудь слышали про Индию. Ну, не ту, которая южнее Афганистана, так сказать, на самом краю земного диска, а такое понятие в сфере магии.

— Ну, я много чего слышала. Это, скорее, такое понятие, мечта, идея, чем конкретное место. Как философский камень.

— А расскажете? В двух словах. Мне для научной работы.

Вероника Кондратьевна, округлив глаза, многозначительно закряхтела.

Глава 13

Тайлер осторожно брёл по коридору. Совсем не так, как это делал Штирлиц, уверенно и вселяя смятение в ряды сослуживцев.

Он брёл как человек, который был бы, как рыба в воде в своём в цеху, в мире механизмов и брутальных мужчин, но которого из привычного ему окружения вероломно послали подписать какую-то бумажку во враждебную среду, в царство высокомерного руководства, подковёрных интриг, косых взглядов и малопонятных документов.

В подтверждение этой концепции в руке его были какие-то бумажки, которые смотрелись там чужеродно и потеряно-блуждающее выражение лица.

Я стоял в коридоре и смотрел в направлении ворот. После того случая с «сольпугами» меня частенько тянуло контролировать въезд, если бы было можно, я бы даже повесил десяток камер за свой счёт и вывел изображение с них в свой кабинет.

Я действительно временно перебазировался на завод, а Мин посадил в приёмной, Кастет даже оформил её в качестве личного помощника, но с моим условием, что её никто и ничем не будет грузить.

Не уверен, что вся эта расстановка заработает, никак не ожидал, что завод окажется настолько проблемным и склонным неудержимо тонуть, как судно с тремя торпедными пробоинами.

Вспомнив об этом, достал мобилет и набрал далёкий солнечный Крит. Пошли гудки. Тайлер в результате своего неторопливого осторожного дрейфа становился всё ближе и ближе ко мне.

Трубку долго не брали, а потом ответил звонкий женский голос:

— Hello!

— Алло. Добрый день. Я могу услышать мистера Хокшилда.?

Трубка задумалась, потом женский голос с сильным акцентом ответил:

— Его день. Его нет. Его нет весь день. Кто говорить со мной?

— Я — Аркадий Филинов.

— А-р-к-а-д-и-й… — голос повторил по буквам, явно записывая на бумажку.

— Передадите ему, что я звонил?

— Yes. Да… Что записать? Сообщение?

— Идёт процесс оформления по старому заводу, нужны подписи.

…

— Что-то ещё?

— Нет. Хорошего Вам дня.

— Goodbye.

Тайлер подошёл уже близко и подслеповато посмотрел в мою сторону. Рассмотрев меня, нетвёрдой походкой приблизился и спросил.

— А Вы юрист? Можно мне задать Вам вопрос по цеху?

— Да, конечно, пойдёмте в кабинет.

— А можно на минутку позвать в подсобку в подвале, там одна загогулина. У меня как раз есть ключ.

Я посмотрел на Тайлера магическим зрением, мало ли, вдруг он — не он, а иллюзия. Но нет, это был он и корчил хитрую рожу, подмигивая двумя глазами и показывая носом и губами куда-то влево в направлении лестницы.

— Да, если нужно, то пойдёмте.

…

— Удобно, что Вы крутитесь на заводе, босс, — деловитым тоном произнёс Тайлер, когда захлопнул дверь в тёмное подвальное помещение с тремя узкими окнами под потолком, практически полностью заставленное какими-то коробками.

— Что за цирк одного клоуна, товарищ Тайлер?

— Конспирация! Вдруг кто услышит?

— Да и хрен бы с ним, ну конспирация, но сюда-то зачем? Поговорили бы в кабинете?

Тайлер тем временем в несколько движений разгрузил стоявший в углу письменный стол, приставленный к нему стул, потом ещё один, достал откуда-то тряпку, протёр их (а всё равно они остались пыльными), потом открыл скрипучую дверцу шкафа и вынул оттуда старенький массивный светильник, затем проверил, что он работает, давая немного тускловатый свет.

— А там может быть прослушка. Вернее сказать, я почти уверен, что она там есть. Жучок под стол, запасной под подоконник, ещё один вкручен в трубку телефона.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но в голову мне пришла история Эрнеста Хемингуэя, который всех знакомых уверял, что за ним следят спецслужбы, подслушивают, записывают, фиксируют. За такие утверждения его упекли в психушку лечиться от паранойи. Лечили в те времена электрошоком, азартно поджаривая мозги, так что после «медицины» он пускал слюну и не мог держать в голове больше четырёх слов разом. Эти побочные эффекты в дальнейшем самую малость затруднили ему любимое писательство, и он застрелился из отцовского ружья, нажав на спусковой крючок пальцем ноги.

А потом оказалось, что ФБР и правда плотно следило за ним. Ну, то есть, даже если ты параноик, не факт, что за тобой не следят.

Я со звонким стуком закрыл рот. «Секретчики» и правда могли меня прослушивать, вернее они определённо слушали телефоны, что меня в конечном итоге спасло, так что же помешает им поставить и пару жучков в моём кабинете? Надо будет намекнуть на это Кастету, если слушают меня, то и его тоже. Не то, чтобы их мог так сильно заинтересовать медеплавильный завод, просто пока что нечем заняться.

Тем временем Тайлер подготовил стол, разложив на нём какие-то фотокарточки и жестом пригласил меня сесть за него.

— Что за фото? Откуда?

— С доски почёта Кустового, — ехидно усмехнулся Тайлер. — Вы узнаёте этих людей, босс?

— Вот этот, этот и этот — министры. Ты мне подозреваемых даёшь или местные сливки общества? Это Губачевский, прокурор города. А эта девушка — личный помощник Кротовского. И она определённо не может быть бородатым мужчиной.

— Сейчас такой грим делают…

— Ладно, садись, рассказывай. А то у тебя расследование заблудилось где-то совсем не там.

Он действительно сел на второй стул и начал:

— Давайте по порядку. Никто из этих людей не является таинственным стрелком?

Он особо указал пальцем на двоих каких-то хмырей, но даже долго рассматривая их, не смог опознать.

Куда как проще было бы сгенерировать Тайлеру иллюзию. Проблема в том, что иллюзия у меня получается только в отношении предмета или человека, который мне хорошо знаком, кого я достаточно внимательно рассмотрел.

Например, громилу что пытался меня убить по приказу Бакланова. Его я рассмотрел главным образом, когда долго и нудно копал ему могилу. Или самого Бакланова. Или монстров, что пытались меня скушать.

Стрелок был передо мной буквально долю секунды, прежде чем выстрелил (и попал, падла!).

— Тайлер, тут его нет. Но ты, наверное, не просто так надёргал фотки из журнала «Ими гордится весь Кустовой»?

— У нас в вольном городе нет такого журнала, я бы знал.

— Рассказывай. Мысли какие?

— Заказчик не должен видеть метания исполнителя. Это бросает тень на мою работу.

— Не страшно. Это называется содействие заказчика.

— В общем… — протянул он, откинувшись на стуле и рассеянно собирая фотографии. — Есть всего несколько фактов, ниточек. И самая сильная — это автомобиль. В городе одна служба проката автомобилей, там такой машины нет. В таксопарках и у частников, вроде бы, тоже. По вечерам я обошёл большую часть улиц, как тогда, с паровозом. Автомобиля такого нет. Ну, это не исключает того, что он может быть спрятан, он же всё-так гораздо меньше паровоза. У регистрационной службы и на учёте в полиции стоит несколько не серийных автомобилей с похожим описанием. Но они все белые, жемчужные, один розовый, три красных и всего два чёрных, но у тех на боку эмблемы похоронных служб. Переоборудованы в катафалки, их ни с чем не спутаешь.

— То есть, по машине, голяк?

— Да, но во всех случаях, это машины дорогие. Они стоят дороже в несколько раз обычных, которые тоже не по карману простому честному горожанину. Некоторые фото тут принадлежат воротилам преступного мира, кстати. Такие машины не только дорого покупать, они ещё и потребляют много топлива или макров, у них дорогие запчасти, техническое обслуживание.

— Я понял, очевидно, что владелец должен быть человеком далеко не бедным

— Да и это как раз хорошая новость, потому что здорово сужает круг подозреваемых.

— Которых ты мне показал?

— Попробовал. Не совсем наугад, но видите, мимо, — когда Тайлер задумывался или волновался, переходил на «вы», а когда напускал на себя обманчиво-придурковатый вид, то на «ты».

— Ты не идёшь по ложному следу, Тайлер. Но охватываешь не все варианты.

— Есть ещё оружие, одежда, исследование окружения, версия с родственниками, — он стали загибать пальцы.

— Родные меня не любят, но при всём при этом они на такое не пойдут.

— Все так говорят, — слабо и утешающе улыбнулся он, — а на деле, в половине случаев убийцы — это друзья и родные, а в чае плавает лошадиная доза стрихнина с сахарком.

— Родным я нужен живым, чтобы доить из меня деньги. Мой род должен большую сумму очень влиятельным людям.

— Каким? Мне надо эту версию проверить. Насколько высоко в общегородском рейтинге?

— Общеимперском.

— Ладно, в имперском. Насколько высоко?

— На самой маковке. Так высоко, что если это оттуда пуля прилетела, то мне лучше самому застрелиться. Эту версию не расследуй, всех под топор положишь.

— Жаль. Но вообще, у таких людей есть тысячи исполнителей, и куча других вариантов запугать или заставить исчезнуть, в том числе сравнительно законные.

— Во-во. Насчет одежды, я тебе писал там. Неброская, но не дешёвая. И оружие такое же. Да, револьвер, но никаких стразов или там, ярких рисунков.

— Уважающий себя стрелок не лепит брюлики на ствол. Оружие — это инструмент, его совершенство в простоте, — Тайлер аккуратно извлёк откуда-то из штанов и показал мне пистолет. На вид это было что-то вроде неприметного Вальтера, пистолета Джеймса Бонда.

— Ну, у него был другой, среднеразмерный револьвер.

— По пистолету я не смог ничего накопать, — удручённо кивнул Тайлер и оружие своё убрал. — Наш вольный город — это место, где оружия очень много, в том числе и контрабандного и из запрещённых списков, самодельного, переделанного, трофеи с войн. Даже пулемёт можно при желании купить, не то, что револьвер. Тем более, что человек «на дело» не возьмёт новую пушку, а будет лупить из проверенной.

— Возвращаемся к машине.

— Да, но их я уже проверил.

— Тогда ты не совсем там ищешь. Ну, то есть, эта машина может быть из Империи или, наоборот, из районов.

— Тебя попытался застрелить начальник одной из каторг? — недоверчиво спросил Тайлер. — Ты в последнее время не имел с лагерным начальством дел?

Я вспомнил, что не так давно действительно выручал одного горемыку, но там всё прошло гладко, никому дорогу я не перешёл.

— Почему каторг?

— Богатые учреждения, с учётом того, сколько наши суды им поставляют рабочей силы, — пожал плечами Тайлер. — Можно я тут закурю?

— Кури. А тебя на рабочем месте не потеряют?

— Плевать. Всё равно скоро увольняться.

— Короче, подумай, кто из сливок общества, но не городских, а республиканских, то есть по районам, мог на меня ополчиться. Или, наоборот, пришлый. Бизнес, в первую очередь. Ты проверил Скоморошинского?

— Того, с паровозом? Он его достаточно выгодно продаёт, сейчас идёт оформление. Сам дрожит, как осиновый лист. Денег явно хватит вернуть все долги и останется на триста лет безбедной жизни. Только, как мне кажется, он не собирается долги отдавать. Дом заложил, слуга его куда-то уехал, вещи отправил со слугой. Сдаётся мне, он намерен из Кустового сбежать.

— Обычно бегут сюда, а не отсюда.

— Ну, это не наш клиент, — задумчиво курил Тайлер. — Поезжу по районам, тем более, есть хорошее описание, пообщаюсь с людьми.

— Кабаки, трактиры, рюмочные, закусочные?

— Сбор оперативной информации в доверительной атмосфере!

— Тебе, наверное, на это дело нужны деньги, на накладные расходы? На фотографии опять-таки потратился.

— Вообще-то, есть такое дело, — обычно Тайлер сам выпрашивал денег, а тут пришлось чуть ли не насильно всучить ему двести рублей.

— Ладно, продолжай расследование, главное, сам на пулю не нарвись, запасного детектива у меня нет.

— Вы тоже берегите себя, босс!

* * *

— Мин, — я осмотрелся, в приёмной, кроме неё, никого не было, Кастет на месте так же отсутствовал.

— Да, мой господин! — она расплылась в улыбке. — Я хотела тебя отругать за то, что тут так грязно, но пока прибиралась, успокоилась. Чего ж я ещё хотела от мужчины?

В приёмной и правда стала значительно чище и уютнее, даже цветы в горшках сияли.

— А вот твоя главная бухгалтерша мне очень не нравится. Крыса она!

— Мне тоже. Не бойся, мы скоро её уволим. Тем более, что Рабинович согласился её заменить.

— Какие у Вас, у русских, смешные фамилии! Мы куда-то едем?

— Да, только я один.

Она нахмурилась и явно вознамерилась возразить, упирая на свою функцию телохранителя.

— Спасибо, Мин, что помогаешь по заводу, это способно значительно продвинуть твою карьеру, Чен говорил, что для тебя это важно.

Девушка задумалась, мне удалось затронуть важную струнку её души.

— Я прошу тебя ловить Иннокентия, его в какой-то момент должен привезти Жекан. Причём он выполняет функцию водителя, потом должен и отвезти.

— И что мне делать с нашим очаровательным изобретателем?

— Тащи в цех. Бери на прицеп местных инженеров, пусть вываливают на него проблемы. Когда он нагрузится ими, как баржа арбузами, предоставь ему кабинет в пользование. Например, кабинет «КБ», он пустует и должен подходить.

— КБ расшифровывается как «Кабинет безопасности»? Чем он ему подойдёт?

— Нет, как «Конструкторское бюро», тут при англичанах работали серьёзно. И вообще, следи за Иннокентием и в обиду не давай, вплоть до того, что сразу бей потенциальных агрессоров в челюсть, я потом разрулю.

— Он после такого в меня влюбится, — с притворным сожалением вздохнула она. — А что мне делать с воздыхателем, когда моё сердце и молодое упругое тело принадлежит только тебе, мой господин. Ты знал, что я могу сесть на шпагат? Показать?

— Твоё тело только тебе принадлежит, Мин. Не надо шпагатов, — я не стал говорить, что английский брючный костюм, который на ней, как и сама обстановка, крайне не подходят для гимнастических упражнений.

— Ты вернёшься? Ты же не бросишь меня здесь совсем одну, мой господин? Куда ты едешь? Мне надо знать.

— Как куда? К шлюхам, конечно. Буду предаваться плотской любви. Ну и заодно заберу кое-какие документы по заводу у одного знакомого на Чёрном рынке.

— Ты нарочно меня злишь?

— Да, тут ты угадала.

Она смерила меня одновременно презрительным и расстроенным взглядом:

— Знаешь, как нас это обижает? Ведь я молодая и красивая женщина. Мне не приятно слышать вот эти разговоры про доступных женщин, что ты едешь лобызаться с ними. Фу! Я прошу тебя так больше не говорить.

— Фига себе. Я подумаю, Мин.

— Обещай мне исправиться, Аркадий. Иначе между нами никогда не может быть отношений.

— Вот теперь у меня двоякое чувство, Мин. Ладно, я поехал.

* * *

Канцлер сидел перед окном и размеренно пил пиво, прямо на рабочем месте. Чёрт их знает, этих Кустовских немцев. Может, им можно? Тем более, какая трудовая дисциплина в самом злачном месте этой наименее всего подчиняющейся правилам части континента? Когда я зашёл, он стыдливо спрятал книжечку на которой было написано «Deutsch lernen». Пить пиво и читать — это конечно сложное сочетание, но меня не касается.

— Как Ваше драгоценное здоровье?

— Понемногу. Документы по смене директора по компании «Хокшилд» готовы. А почему, если всё так идёт, Вы не хотите сменить там и учредителя?

— Потому что они имеют форму «Ltd», «Limited», то есть акционерного общества по британском правилам, а не доступную мне «LLP», то есть товарищества, партнёрства, где я мог бы подать документы в фискальную службу и всего делов.

— Ааа… реестродержатель. А если поработать с ним?

— Уже общался, они мне и так знакомы по другому предприятию. У них простой документ, передаточное распоряжение, его не подделать.

— Чего так? — скептически спросил Канцлер, который много чего мог подделать.

— Магическая защита.

— Ну да, такое себе. Просто и не пробиваемо. А какого уровня? Видели бланк?

— Видел. Третьего.

— Да, за такое не берусь. Магическую защиту не подделать, на таком уровне сам документ знает, что подпись подлинная или нет. Хоть ты тресни. Хотя первого или при большом везении, второго уровня можно дотянуться. Обмануть. Есть магическая защита, есть магические артефакты, которые её преодолевают.

— Ого.

— Сейчас дам документы. С Вас сто девяносто один рубль по смете.

— Я помню и принёс. Герр Канцлер, а Вы вот человек умный…

— Так говорят обычно чтобы потом оскорбить или чтобы что-то попросить, например, в долг. У Вас финансовые проблемы, Аркадий Ефимович? Потому что я не допускаю мысль, что Вы хотели бы меня оскорбить.

— И не допускайте. Вы правы, попросить, но не денег или услуги, а совета. Знания. Вы когда-нибудь слышали про Индию? Не ту, которая страна, а такое понятие в мире магии и Изнанок?

— В Индию нельзя попасть. Иначе бы все уже прорвались туда и вынесли всё ценное. А ценного там, говорят, есть.

— А расскажете, что знаете?

— Расскажу, только давайте с документами по директору разберёмся.

Глава 14

— Мне бы консультацию.

Офис. Я посмотрел на часы. Было раннее утро и крепкий кофе, недавно обосновавшийся в моём желудке, ещё не успел растрясти мои извилины, пробудив и настроив их на рабочий лад, однако уже запустил своё действие.

Передо мной присел молодцеватый молодой человек с таким лицом, что кажется, он склонен всегда улыбаться, но сейчас был потрёпанным и похмельным.

Вообще-то, это большая проблема, то есть время. Мне тут предстояло решить одну внутреннюю дилемму, но полчаса-час на консультацию есть.

— Рассказывайте.

— Меня зовут Игнат, Котофеев Игнат Борисович.

— Котофеев?

— Мы многочисленное семейство, — грустно усмехнулся он. — Но вопрос не в семье, а во мне лично. Вернее, в сегодняшней ночи.

— Что произошло?

— Являюсь лейб-гвардии тринадцатого гренадерского полка обер-лейтенантом. У нас, знаете ли, своя линейка званий…

Я согласно кивнул, потому что, во-первых, совершенно ничего не знал о линейках званий лейб-гвардии, а во-вторых, маловероятно, чтобы это имело значение при решении юридических вопросов.

— Вы сами, как, не служили? — осторожно спросил он.

— Не довелось. Так что же случилось, Игнат Борисович?

— Ах да… Случилось. Да Свободина эта, Маруська… Я в вашем Кустовом по приказу… впрочем, не важно, почему я тут. Потащила нас, то есть меня с Приёмыховым, он местный, одной из казачьих рот командует, в тот подвал. А моя командировка заканчивается уже завтра, даже сегодня могу уехать. Но тут такое дело…

— Амурное? — Попытался направить его повествование на какое-то определённое русло.

— Да ну, — отмахнулся он. — Мы играли. Играли. Карта то шла, то не шла.

— Проигрались?

— Как догадались?

— Интуитивно. И много?

Он закряхтел, как старый дед.

— Да это всё Михалыч. Мол, давай, карта прёт…

— Покер?

— Двадцать одно. Но оно — хрен редьки не слаще.

— И всё же, много проиграли?

— Ну… Девять тысяч.

— А где играли? Кому проиграли?

— Играли у Верки-модистки. В картишки перекинулись… Проиграл я Семиху, такому здоровенному кабану, он явно заядлый игрок, вроде бы тамошний завсегдатай и хорошо знаком с хозяйкой заведения.

— Так. Проиграли в карты, и?

— Я долг признал при свидетелях, при всех, публично. Я слово офицера дал. Что проигранное отдам.

— Это та самая проблема? Ну, с которой Вы на консультацию пришли?

— Это проблема с большой буквы «Пы». С самой большой, с огромной буквы. Девять тысяч! О, предок, что же мне делать?

— Карточный долг — это долг чести, — усмехнулся я. — Для начала, какие документы Вы подписали?

— Документы? Да не я подписывал ничего. А какая разница?

— Ну, я такого лицензированного казино «У Верки-модистки» не знаю. Не то, чтобы я специалист, но всё же. Играют там в основном на фишки, никаких игр в долг, а порядок и исполнение обязательств регулируется самим казино.

— Это скорее… — он как-то тоскливо осмотрел в задумчивости кабинет и вперил остановившийся взгляд в чайник. — Короче, это был скорее притон, чем казино. А можно мне водички?

— Вода в чайнике ещё слишком горячая.

— А из-под крана? — с пробудившейся надеждой спросил он.

— Секунду, — я встал и налил ему стакан, который он немедленно осушил.

— Документов, подписанных Вами, нет, казино не лицензированное, — сделал промежуточный вывод я.

— А свидетели, а слово офицера?

— Вы же к юристу пришли, а не к психологу. Когда уезжаете?

— Теперь не знаю. Семих забрал билет на завтрашний поезд, ну… пока я не найду ему деньги.

— Такой себе аргумент.

— Чёрт с ним, с билетом. Что мне скажет закон?

— Забавно, что Вы спросили, потому что у меня есть ответ.

— И?

— Требования граждан и компаний, связанные с организацией игр и пари или с участием в них, не подлежат судебной защите, за исключением требований лиц, принявших участие в играх или пари под влиянием обмана, насилия, угрозы или злонамеренного соглашения их представителя с организатором игр или пари.

— Чего? Простите военного человека, господин адвокат, совершенно ничего в этих юридических словесных вывертах не понял.

— Говоря более простым языком. Человек, который что-то кому-то отдал в карточной игре, не может требовать этого назад. Но, если кто-то кому-то что-то проиграл, то в суд подавать нельзя.

— Как это?

— А так. Это долг чести. Если оплатил, то оплата принимается. Если не оплатил, то можно и не платить. В суд на такие действия подавать нельзя.

— А долг чести?

— Долг чести, в моих устах выражение скорее саркастическое. Долг чести, а не долг по закону. По закону, если Вы сразу ничего не заплатили, то и хрен с ним. Если не подписали что-то… Например, у меня знакомый проиграл в карты двадцать пять тысяч. До сих пор отрабатывает.

— Ого, двадцать пять тысяч. А как же закон, Вы сказали?

— Он подписал долговую расписку, в отличие от Вас. То есть, с него могут взыскать не по проигрышу, как таковому, а из-за расписки. В теории, её можно было бы оспорить по безденежности, есть такая методика, но проблема в том, что кредитор по долгу — бандит, моему знакомому просто ноги сломают, в лучшем случае.

— Ну, Семих — тоже вроде непростой. Но, правильно я понял, что он не сможет подать в суд в Кустовом по этому долгу?

— А Вы где живёте?

— Служу под Череповцом, там мы расквартированы. А вообще, куда государь прикажет!

— Ну смотрите, в суд подают по месту жительства ответчика, по общему правилу. Исключение, например, если бы у Вас был договор. Но Вы говорите, что ничего не подписывали?

— Ничего. Не так я много и пил.

— В общем, господин… обер-лейтенант Котофеев, если Вы покинете территорию вольного города, то никакими юридическими инструментами Вас не достать, только угрозами бандитского типа.

— Не боюсь я такого типа. То есть, Семих, допустим, приедет, вызовет меня на дуэль, промажет, сохраню ему жизнь, отказавши ему в уплате долга.

— Законы, что имперские, что кустовские, против дуэлей, — осторожно пояснил я.

— Это как раз ерунда и хорошо знакомый мне плацдарм. Но юридических методов у них нет?

— Только добровольная оплата. Билет у Вас на сегодня?

— На завтра.

— А Вы возьмите и покиньте город сегодня. Только не через большой вокзал, а пригородный, сядете в поезд до Челябинска, например.

— А что сказать извозчику?

— Железнодорожный вокзал «Северный», в пригороде. Они поймут.

— Сколько с меня за консультацию?

— Десять рублей.

Он передал мне деньги, серебряную имперскую монету в десять рублей и радостно потряс руку:

— До свидания, вернее сказать, прощайте, надеюсь, больше не увидимся.

И он поспешил на выход, я встал, проводил его и даже увидел, как он перехватил сонно бредущий экипаж и уехал.

А я возвратился, плюхнулся за стол, всё ещё сжимая монету и вернулся к своим размышлениям.

Я не склонен решать сложный вопрос подбрасыванием монетки. Орёл/решка, да или нет. Только логика и прогнозирование ситуации.

Но тут была неопределённость. Мой иск по компании «сольпуг» слушался сегодня в одиннадцать часов.

Вообще судебный процесс против компании «Грюнк», то есть официальной части «сольпуг», это был манёвр, направленный на то, чтобы их обидеть, причинить урон, дезориентировать. Как на войне. В юридическом смысле мы и были на войне.

Когда в недавнем прошлом десятки моих коллег узнали, что кто-то подал иск на эту фирму с суммой иска «за миллион рублей», то стали натурально осаждать их, чтобы получить заказ на оказание услуги по их защите.

К гадалке не ходи, им сулили победу и разгром противника, то есть моей липовой фирмы против липовой конторы злых мафиозников.

А защищать они мутную преступную контору будут от призрака, от «никого».

А сегодня утром отец приволок пахнущую почтовым клеем и сигаретным дымом папку, комплект документов по моей фирме «Цукерман и сыновья» (город Москва). И теперь получается, что я контору эту полностью контролирую и мой виртуальный удар, и полнейшая туфта, эволюционировали в нечто реальное.

Я снял трубку и через некоторое количество гудков услышал мурлыкающий и прошибающий меня током волшебный голос Ангелины.

— Привет, моя хорошая.

— Привет… Как день проходит?

— Да вот, в суд надо идти, о чём и звоню.

— Один из наших процессов?

— Нет. Да… Ты мне скажи.

— Ну, ты хоть подсказку дай, не мучай девушку неопределённостью.

— Фирма «Грюнк»…

— А… Такая себе у тебя подсказка. В общем, слушай, что могу сказать. Официально есть уголовное дело по банде Владоса. Есть аресты нескольких второстепенных фигурантов, ну тех, кого они нам оставили. Обещают передать ещё двоих, моё начальство им верит. Так вот. Фирма «Грюнк» в протоколах и материалах упоминается, но не более того.

— То есть, выемки по ним не было? Уголовного дела?

— В качестве кого бы мы их того?… Выемки документов и вещественных доказательств МЫ тоже не делали, а если «кто-то» и делал… негласно и неизвестно кто, к нам с жалобой на такие насильственные действия никто не обращался, так что это просто упоминаемая по делу контора, не более того.

— Но на них числится десяток объектов недвиги, машины, которые им недавно сожгли, они наверняка успели купить новые и так далее…

— Аркадий, — мягко произнесла она в трубку, — у нас в производстве нет никакого дела про трафик наркотиков через Кустовой. Это понятно? Это то, что я могу сказать по телефону, выводы делай сам.

— Понял. Делаю. Пока, я тебе попозже наберу.

— Буду ждать, а пока мне нужно работать.

Она повесила трубку, пошли длинные гудки.

В руках у меня была монета в десять рублей, серебряный червонец, которым мне заплатил за консультацию обер-лейтенант.

Идти или нет? С одной стороны, адвокат Филинов, тот из них, кто красивый и умный, пока никак с этим громким, дорого оцененным делом не связан. В деле лежит от них доверенность, сам иск подписан подписью директора, за которого любезно подписался один аккуратный немец с Чёрного рынка.

И не появись я сейчас, это дело начнёт само по себе тихо-мирно умирать. А с другой стороны, учредителем фирмы «Цукерман и сыновья» является гражданин Солодожаров. И судя по лежащему у меня в сейфе паспорту, это тоже, в общем-то, я или человек, максимально на меня похожий.

Как в песне:

'- Там в краю далёком, есть у меня другой.

— Милая моя…. Взял бы я тебя…

Но там в краю далёком…

Другой — это тоже я.'

Орёл — иду в суд, решка не иду. Я подбросил монетку и поймал её на поверхности стола накрыв ладонью. Выждал пару секунд, потом встал и, не глядя, стащил монету со столешницы и, не глядя на результат, закинул её в карман брюк. Не будет тут монета определять ничего в моей жизни. Пойду. Монета нужна только, чтобы принять решение, подтолкнуть его рождение, а не сделать выбор за меня.

Сцапал портфель, на секунду стал перед зеркалом и пошёл в суд. Там мне как-то привычнее, чем по папоротниковому лесу скакать бодрым диким кабанчиком от боевых магов.

* * *

— Встать, суд идёт! — в зал, шурша подолом чёрной мантии, с чёрным же, но шёлковым подбоем, шествовал судья Родионов.

Я и мои оппоненты встали. Кроме нас в зале был неидентифицированный мужичок самой невзрачной внешности. В первый момент я подумал, что он часть команды, которая работает против меня, однако по жестам, по дистанции было понятно, они тоже не знают, что это за шнырь и что тут делает. Интересно девки пляшут.

Оппонентом был немолодой, страдающий одышкой мужчина, я его уже встречал, это старший Рубинштейн, светлая голова, не понятно, что он забыл в Кустовом. Вместе с родным и двоюродным братом основали достаточно крепкую адвокатскую контору, только братья работали всё больше по уголовке и специализировались на делах о контрабанде.

Принимаемый местным парламентов закон о свободе торговли, который декриминализовал большую часть торговли макрами, лишит их львиной доли заказов. Но это — их проблемы, конечно.

— Дел слушается судьей Родионовым при секретаре Морушниковой, есть отводы?

— Доверяем, отводов нет, — почти синхронно ответили мы.

— Слушается дело по иску фирмы компании «Цукерман и сыновья» к компании «Грюнк» о взыскании задолженности, основной долг плюс неустойка, всего на сумму один миллион триста восемьдесят девять тысяч двести один рубль восемьдесят копеек. Проверям явку. Начнём со стороны истца.

— Адвокат Филинов Аркадий Ефимович, представляю ордер и доверенность.

— Так, доверенность и ордер вижу, доверенность нотариальная, по сроку действия не истекла, по полномочиям… — судья бегло просмотрел стандартные формулировки доверенности и удовлетворённо кивнул, — участник допускается. Теперь к ответчику.

У ответчика тоже было всё в порядке, две доверенности, вторая на неприметного молчаливого помощника Рубинштейна. Было бы любопытно на них взглянуть, когда только успели выдать? Наверное, до нападения на меня.

— А Вы у нас кто, от кого? Третье лицо?

— Слушатель, — привстал и криво улыбнулся незнакомец, на котором скрестились недружелюбные взгляды представителей и истца и ответчика, то есть, он не нравился сразу обоим сторонам.

— Слушанье открытое, слушатель допускается без проверки документов, тем более Вы их предъявили на входе, — констатировал судья. — Итак, краткая форма. Истец.

— Да, Ваша честь! — к суду обращаются «уважаемый суд», но профессиональные участники это правило нарушают в пользу традиций или обращаясь к судье по имени и отчеству, суд, как правило, не возражает.

— Вы поддерживаете иск?

— Сторона истца поддерживает иск в полном объёме.

— Сторона ответчика, Вы иск признаёте?

— Сторона ответчика иск не признаёт, просит отказать в полном объёме. Это возмутительная профанация!

— Илья Адамович, давайте в порядке регламента. Истец, доложите кратко суть иска и требований.

Я кивнул, взял перед собой папку с делом, уже открытую на первой странице иска и, подсматривая в него, как в шпаргалку, но не читая «по бумажке», уверенно начал:

— Компания «Грюнк», вольный город Кустовой приобретала у компании «Цукерман и сыновья», город Москва, ферромарганцы и иное сырьё для сталелитейной промышленности по качеству, наименованиям и цене, согласно спецификациям. Всего в деле три спецификации…

Я читал, Рубинштейн иногда ёрзал на стуле, но в целом не перебивал, чувствовалось, что он, в первую очередь, профессионал, а только во вторую хочет кинуться на меня, аки тигр за развесистую ложь, которую я транслировал.

Я уложился в три минуты.

— Вопросы к истцу. Ответчик.

— Да, Ваша честь. Уважаемый представитель истца, Вы не очумели?

Я осторожно потрогал себя за лицо, затем замер, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Вы знаете, Илья Адамович, никаких подозрительных симптомов, совершенно и возмутительным образом здоров, бодр и весел.

— По существу вопросы. И ответы. Прекратите эмоционировать, — неохотно вмешался суд.

— Я поясню, Ваша честь…

— Пояснения по регламенту внутри Вашей позиции, — остановил на взлёте его судья. — Сейчас вопросы истцу. Есть вопросы, кроме как по здоровью?

— Да, конечно, — сверился с бумажкой Рубинштейн. — Представитель, у Вас есть в наличии оригинал договора?

— Может быть, договора, спецификаций, счетов-фактур и накладных?

— Да. Не надо ёрничать.

— У меня, как у стороны, они есть, а у меня, как у представителя, их нет.

— В смысле? — насупился мой оппонент, хотя мою мысль прекрасно понял.

— Ну фирма Цукермана находится в Москве, бухгалтерия и хранение документов находится там же. Таким образом, у них документы есть. А мне они оригиналы не передавали, они мне ни к чему для работы.

— А Вы их попросите.

— И не подумаю. И это уже не вопрос. Задайте вопрос, я отвечу.

— Хорошо, вот Вам вопрос. Не могли бы Вы представить в суд оригиналы перечисленных документов? Это вопрос, там есть вопросительный знак. Извольте ответить.

— Изволю. Лишён такой возможности и необходимости.

— Что?

— Ну Вы вопрос свой помните, коллега? Я отвечаю, оригиналы текущим образом представить в суд не вижу необходимости.

— Не можете?

— Не вижу необходимости.

— То есть, не можете?

— Я Вам на бумажке напишу, а то Вы как-то быстро забываете. Не вижу необходимости.

— Но документы представляются в суд в оригиналах, молодой человек. Прошу это занести в протокол.

— Не учите секретаря делать его работу, — огрызнулась дебелая девка, секретарь, и блеснула глазками.

Она была из той породы, что коня на скаку остановит и в избу горящую зайдёт и заставит пожалеть об этом коня, избу и того, кто их поджигает и пугает.

— Да, не вмешивайтесь в работу суда, представитель. Что Вы хотите от истца?

— Хочу, чтобы он представил оригиналы в суд.

— Истец, Ваши пояснения, только кратко.

Глава 15

— Поясняю, — я несгибаемо стоял на своём. — Согласно части восемь статьи семьдесят пять кодекса, письменные документы представляются суду в оригиналах…

— В оригиналах! — взвился Рубинштейн, перебил меня и воздел к потолку палец.

— … Или надлежащим образом заверенных копиях, — невозмутимо закончил я цитирование. — Что и было сделано в настоящем деле.

— А кто готовил иск? — спросил судья. — Вы?

— Нет, москвичи мне передали уже в готовом виде. Они сами с усами.

Судью мой ответ удовлетворил, к тому же это было логично, иск подписан директором, ещё Цукерманом, который «обитает» в Москве.

— А откуда Вы вообще их знаете, этих обманщиков и проходимцев? — насупился Рубинштейн.

— Делаю Вам замечание, — буркнул в ответ, хотя и зная, что такого права у меня нет. — Я и сам из Серпухово и Одинцово, Вы же знаете. Так, географическое знакомство.

В этом месте незнакомый мужичок, который слушал и даже делал пометки, заметно заёрзал и это не укрылось ни от моего противника, ни от меня.

— Однако это, как и размер моего гонорара, к делу не относится, — закончил я и приосанился, намекая, что гонорар там достойный.

— Ну, это пока Вы не заявили судебные расходы, — усмехнулся судья. — Впрочем, не будем предвосхищать. Ответчик, у Вас всё с вопросами?

— Нет, Ваша честь. Я прошу истца представить документы.

— Это не вопрос. Но мы подумаем. А какая Вам разница, есть у нас оригиналы или нет?

— Мы сможем назначить экспертизу.

— Ну, флаг в руки, — задрал нос я, делая вид, что документы настоящие и сомнений в их подлинности быть не может.

— Если всё с вопросами, то ответчик, Ваше слово. Представитель истца, присаживайтесь.

Теперь настал, как ему самому кажется, звёздный час Рубинштейна.

Нет, тут надо отдать должное, он был крепкий спец, не поддался на мой троллинг, не вышел из себя и упрямо гнул свою линию. Речь цветастая, убедительная, голос чёткий и громкий. Конечно, основная позиция в том, что никакого договора нет, поставки не было и так далее. И всё же свою позицию он задвинул достаточно скомкано, раз за разом повторяя все одни и те же аргументы, хотя, конечно, в целом он был прав, это же туфта в основе своей.

Но это ещё нужно доказать.

— Вопросы к ответчику, — судья, как стрелок переводящий прицел, сместил фокус внимания на меня.

— Да, — я встал, — То есть, Вы не признаете факта существования договора и договорной документации?

— Да. Нет. Не признаем. Их не было, молодой человек, — с лёгкой усмешкой ответил он.

— Вы прямо-таки проверили это по своей бухгалтерии?

— Тут сложности, — замялся он. — Наша бухгалтерия, как и бухгалтер, они переместились…

— То есть, документация у фирмы «Грюнк», как таковая, неизвестно где и подтвердить мой договор Вы не можете? А документация исчезла?

— Вы неверно задаёте вопрос. И вообще, я не утверждаю, что что-то там исчезло, это Ваши домыслы, — Рубинштейн не залез в мою ловушку. Заявить, что у тебя пропала бухгалтерия и все документы было бы крайне глупо.

— Но Вы обещаете проверить и проработать этот вопрос, коллега? — елейно спросил я.

— Мы вообще тщательно работаем. Давайте так. Вы проработайте представление оригиналов, а я изучу вопрос нашей документации.

— Ну вот мы и наметили вопросы на следующее судебное, — стал подводить итоги судья, — Итак, коллеги, Вы там подумайте, подготовьтесь по документам, если такой сыр-бор, был договор, не был. Это, знаете ли, важно. Есть ходатайства к следующему судебному? Может быть, стоит кого-то или что-то запросить, изучить, истребовать?

— Да, у нас ходатайство, — поднял руку, как школьник на уроке. — Я прошу вызвать в суд в качестве свидетеля директора фирмы «Грюнк».

— По поводу? — спросил судья. — Напоминаю, что свидетель — это лицо, располагающее сведениями о фактических обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения дела. И хотя практика по вызову директоров, действительно, есть, какие обстоятельства ему могут быть известны?

— А такие, пусть подтвердит, при каких обстоятельствах заключался и исполнялся договор.

— Не было никакого договора, это полнейшая профанация! — возмутился Рубинштейн.

— Тогда пусть так и скажет. Только это неправда, такой договор был и долг есть. Просто Вы отдавать не хотите, только и всего! — с видом оскорблённого достоинства вещал я, немного работаю на публику, то есть на судью.

Говоря это, я понимал, что директор, как человек не подставной, а настоящий и весьма опасный и хитрый член банды, участвовал в недавнем боевом нападении на меня. Он благополучно сдался и сейчас находится где-то в недрах казематов секретной службы за пределами республики. То есть, в суд он не придёт при всём желании. И вообще, говорят, что офис «Грюнк» закрыт и пуст. И не будь Рубинштейн таким матёрым юристом, это бы его здорово испугало.

Однако его проблемы с клиентом он предпочитал никому не показывать.

— Мнение по ходатайству? — настойчиво спросил судья.

— А он может… и не помнит про конкретно эту поставку, этот договор, — закатил глаза Рубинштейн.

— Про поставку на миллион? Пусть так и скажет, чего Вы боитесь, коллега? Правды? — глумился над оппонентом я.

— Мнение по ходатайству, — перебил нашу пустую дискуссию судья. — Ответчик, Ваше слово?

— Возражаем.

— Возражаете… Значит, мы как поступим. Ходатайство принимается к работе, к рассмотрению. Вы, ответчик, подумайте и посоветуйтесь с директором, истец, напишите своё ходатайство в письменном виде. И мы его рассмотрим в судебном. Есть ещё ходатайства?

— Мы хотим привлечь банк к участию в деле!

— В связи с чем? — опешил судья.

— Ну, истец утверждает, что были оплаты, авансирования. А нам кажется, что оплат не было.

— Кажется? — скептически спросил Родионов.

У них тут не было выражения про «креститься нужно», а если бы было, он бы обязательно его выдал.

— Банк в таких случаях не участник правоотношений, а исполняющий орган, — поумничал я. Хотя мне было и всё равно, банку на наше дело было бы наплевать, мы оба от него ничего не хотели.

— Мы подумаем над ходатайством, — хмуро стоял на своём Рубинштейн.

— Прошу Вас подумать в письменном виде, коллега, — вздохнул судья. — Итак, позиции начинают прорисовываться, общее мнение Ваших сторон понятно. Не буду скрывать, дело большое, точнее сказать, большая сумма исковых требований. Спешить мы не будем, рассмотрим со всем тщанием. А сейчас определимся с датой судебного заседания.

…

Когда мы выходили из здания суда, я попрощался с Рубинштейном за руку.

— Я полностью отклоню иск, коллега. Только полный отказ. Вы лучше отзовите его, так клиенту и передайте, — молодцевато выдал мне оппонент.

— Коллега, я же получаю за судебные. Поймите и меня, даже за проигрышное дело мне платят, — безобидно ответил я.

— Ну, это я как раз понять могу, — смягчился он. — Тогда просите предоплаты, потому что дело лёгким не будет!

И он ушёл. А вот тот непонятный хмырь, что присутствовал на заседании, нет, не ушёл.

Когда все отвернулись я, сцапал его и активировал Шило, чтобы мы оказались на Изнанке.

…

Мы стояли на холме, поросшем шелковистыми травами. Похоже на степи, в которые попадаешь из китайского квартала.

— А теперь поговорим, — я недобро улыбнулся и достал пистолет Кольта, который пугающе привычно сел мне в руку. — Кто Вы такой, что делали на судебном?

— Я слушатель, — невинно развёл руками мужичок. — Просто любопытный гражданин.

— А вы знали, слушатель, что «сольпуги», то есть Братство, находятся вне закона и помогать им в любой форме — это имперское преступление? — без предисловия нахмурился я, переходя к настоящей причине своего интереса и не делая вид, что «Грюнк» обычная фирма.

Он снисходительно поморщился:

— Да я просто любопытный гражданин. Ну, что Вы мне сделаете? Подумаешь, я просто…

Внезапный выстрел из пистолета в грунт холма в паре метров от его ноги заставил его вздрогнуть и замолчать.

— Я не сбил Вас с мысли? — мой пистолет дымился, а лёгкий ветерок уносил сизый дымок. — Или Вы закончили?

— Но ведь по закону, — снисходительное выражение мгновенно спало с его лица, теперь он был бледен.

— Я сейчас не говорю про законы. Мы вообще вне пределов Кустового, как Вы сами догадываетесь, наверное. Документы показывайте.

Он протянул мне свой смятый паспорт, я отступил на пару шагов и, удерживая его в поле зрения, пролистал. Мещеряков Ярослав Сергеевич, почти пятидесяти лет от роду. Магическое зрение так же не показывало на нём ни артефактов, ни чего-то магического. Может просто любопытный идиот? Журналист? Безвредный конкурент?

Я активирова л Шило и оказался на Лице, возле здания суда. Один, без Мещерякова.

Сонная лошадь тянула металлическую старомодную повозку для перемещения задержанных и остановилась неподалеку от входа в суд, который был напротив, то есть один из районных судов города, который рассматривал не только гражданские, но и уголовные дела.

Полицейский вылез из повозки, смерим меня оценивающим взглядом, потом потерял интерес. Тот факт, что я появился из ниоткуда, он не заметил.

Стали выгружать троих каких-то шаромыг, один из которых немедленно запросился в кусты, по нужде.

— Запрещено возле суда кусты орошать. Не положено, — осадил его полицейский. — Мы тебя в здании в гальюн сводим. Внутрях. Токмо смотри мне, собачий пёс, не шали, а то твои пятнадцать суток за пьяный дебош в год каторги за побег и нападение превратиться. И привести всем себя в порядок, всё же в дом правосудия заходим.

Полицейский потряс волосатым кулаком, все трое завороженно следили за перемещением десницы правосудия.

Я отошёл чуть в сторону от этого воспитательного момента, достал мобилет и набрал Константину, агенту.

— Слушаю Вас, — он почти сразу же взял трубку и говорил нейтральным тоном.

— Это Аркадий Филинов.

— Приветствую. Как Ваше самочувствие, как рёбра?

— Нормально, мазь помогает.

— Вы не стали обращаться за официальной медицинской помощь? — скорее утвердительно спросил он, показывая, что присматривает за мной.

— Не, не стал. По многим причинам. Я чего звоню? Сейчас был суд по фирме «Грюнк».

— Так. И?

— На заседание пришёл какой-то левый мужик. Вот хотел спросить, это не из ваших? Какой-то там Мещеряков.

— Нет, — немедленно отозвался он заинтересованным тоном. — Мы не проявляем интереса к суду, это Ваша плоскость. К тому же сейчас у нас много задач. А Вы откуда знаете его фамилию?

— Паспорт взял.

— А он его добровольно отдал? — скептически спросил агент.

— Ну, не совсем. Я его немножечко задержал. А что мне делать? Может, это один из тех членов банды, кто остался? Или же конкурирующие юристы вынюхивают, задним числом пытаются заказ получить, не зная, что заказа, как и фирмы, по факту больше нет.

— Можете подержать его минут пять? Я приеду и заберу его. Какой адрес?

— Могу.

…

Через пять минут Константин появился на неприметном автомобиле и в сопровождении военного.

— Добрый день. Это мой человек, Дмитрий Чуй. А это Филинов, наш союзник.

— Чуй, — поздоровался он. — я отставной, вот нанялся помогать… братцам. А где наш задержанный?

— На Изнанке…

— Где?

Проще показать. Я взял за плечо Чуя и переместил на Изнанку, потом проделал то же самое с Константином.

— В принципе можно прямо тут допросить. Это Изнанка. Само собой, без артефактов тут долго нельзя пребывать, если вы не имеете хотя бы единицы потенциала. как дворяне.

Агент имел, но воспринял мою идею без энтузиазма.

Мещеряков сидел как каком-то камушке и вид имел несчастный, сбежать никуда не пытался. Это хорошо, бегать за ним по холмам было бы напряжно.

— Мы бы хотели без суеты, доставить к себе, поговорить, не пугать. Любезный, Вы согласны с нами проехать?

— А вы, собственно, кто? — поднял глаза он.

— Вот там, в гостях и познакомимся, — ухмыльнулся Чуй, всем своим видом показывая. что он будет за плохого полицейского.

— Вы просто пройдите с нами без криков и вызова полиции. Мы с ними решим, но хотелось бы без этого, — по-доброму предложил агент

— Вы бандиты? — покорно спросил мужичок.

— Нет. Неравнодушные граждане, — мягко ответил Константин.

Я переместил нас с Изнанки, всех четверых, что было своеобразным рекордом. После последней охоты Шило был спокойным и трудолюбивым.

Проводив машину с агентом и задержанным, побрёл к своей.

* * *

На заводе я попал в разгар совещания в плавильном цеху.

В громадном станке (понятия не имею, что он делает, но выглядит внушительно) копался и что-то бормотал под нос Иннокентий, который куда увереннее чувствовал себя возле оборудования, чем около Мин.

Несколько инженеров, Кастет в сером костюме и пара рабочих окружили его полукругом и с умным видом молчали.

Мин тоже была тут, она молча подошла и кивнула мне.

— Привет, — шепотом поздоровался с ней.

— Итак, механическая составляющая, верхние шестерни и тяговая цепь без масла, точнее, масло загустело и требует замены. Срочно нужно купить такого же масла.

— Сколько? — Мин уже держала в руках блокнот и ручку.

— Сорок литров, марка в документации. Но с маслом всё просто, слили, залили…

— Иннокентий, Вы сможете руководить этим процессом? Масло мы купим, завезём, — взял быка за рога директор.

— Да Ваши и сами могли бы, — изобретатель и мастер макров повернулся и встретился взглядом с Мин. Он смутился, но не остолбенел. Видимо со временем вырабатывается стойкость. — Хорошо, я поучаствую. Но главное, что макры истощились. Скорее всего, это естественная выработка ресурса.

— Нужен список, — Кастет посмотрел на меня, а я кивнул, — мы проработаем со снабжением.

— Хорошо. Только, — нахмурился он, — мне не уютно, когда вы стоите такой большой толпой. Понимаете, я работаю в условиях, когда могу сконцентрироваться.

— Кого я могу Вам оставить? — деловым тоном спросил Кастет. — Поликарп — хороший рабочий. Молчаливый. Мин за Вами запишет?

— Ну, давайте так.

— Остальные, кыш за работу, — рыкнул Кастет и сам тоже убрался с горизонта бесценного специалиста, утягивая меня за собой.

Иногда не мешать — уже помощь.

…

— Ну что дела, налаживаются?

— И да, и нет, — Кастет открыл окно своего кабинета и закурил. Я оставался сидеть в одном из кресел. — Бухгалтер. Когда ты предложил её уволить, я вздохнул. Она ещё со времён англичан работает и всё тут знает. Но проблемы с ней. Она отказывается ставить печать на документах. Просто не выполняет мои приказы и всё. Карточки основных средств. Она мне их не даёт. Спрашиваю об остатке средств на счёте. Не говорит. По факту, ни один мой приказ не выполнила. Я директор или хрен собачий. Кстати, об этом, Аркадий, я директор?

— Да, я сдал документы на регистрацию, к концу недели вступишь в полномочия по фирме Хокшилда.

— А с самим с ним говорил? Вхождение в консорциум, вся ботва?

— Картельную корпорацию на правах свободно ассоциированного члена.

— Во-во.

— Не могу поймать его. Но пока причин для тревоги нет.

— Ладно, у меня полным-полно причин для тревоги и без англичан. Я тут вечерком посидел с Рабиновичем за документами. Ну мы проводили всех, в том числе, бухгалтерию. Он советует главного бухгалтера погнать, а её подчинённых оставить, во всяком случае, пока что. Ты не против?

— Не против. Придумал, как её уволить?

— Вообще-то, на тебя рассчитывал. Ты ж сам говорил, задача не тривиальная.

— Есть у меня мыслишка. Она числилась главным бухгалтером по фирме Владоса.

— Ну и что? Тут все на него работали, буквально до последнего дворника.

— А то, что главный бухгалтер не дворник, с неё спрос особый.

— А есть за что спросить?

— Угу. Был бы человек, а статья найдётся. Так один прибалт говорил.

— Страшные ты цитаты знаешь, Аркадий. Ты, если что, помни что мы с тобой друзья, ладно?

— Ладно. Когда к тебе в следующий раз Рабинович придёт?

— Сегодня вечером и придёт. Я личную жизнь пока остановил, только завод, только работа. Мы с ним вот то соглашение по налоговой мутное нашли. Хотелось бы, чтобы и ты его почитал, только там, скорее всего, не к чему придраться, это стандартная форма фискальной службы. Мы действительно подписались под долгами фирмы Владоса.

— А ты сделай мне копию, я её одному человечку покажу, проверю предположение.

— Да, я, это… Не умею копировальным прибором пользоваться. Подождём Мин?

— Я умею. Доставай эту чудо-бумагу, будем клонировать.

Глава 16

— Добрый день, герр Канцлер.

Канцлер пил ароматный кофе, развалившись на стуле и лениво поглядывая в окно своей лавки.

— О! Аркадий, приветствую, как поживаете, как там наш прошлый заказ, ушёл в работу, не было проблем?

Как любой ответственный человек, Канцлер любил, чтобы его документы проходили проверку и принимались в работу без единой шероховатости. Для этих целей он почти каждый день тратил небольшое время, даже хотя бы пятнадцать минут на то, чтобы тренировать навыки, из которых складывается его умение по изготовлению самых разных документов. Я же, как человек, который регулярно ставил перед ним самые разнообразные новые и новые задачи, наверняка был его любимым клиентом.

— В тот же день сдал на регистрацию. Если будут вопросы, они сообщат. Пока что ждём регистрации, она будет к концу недели.

— Что же привело Вас ко мне сегодня? — благодушным и умиротворённым тоном спросил хозяин лавки.

— Да надо тут один документ глянуть. Так сказать, в соотношении.

— Пока не понимаю, о чём речь? — Канцлер сделал приглашающий жест, указывая на стул напротив себя.

Я сел и выложил на столик копию соглашения о взаимной субсидиарной ответственности при исполнении фискальных обязательств, а потом, покопавшись, ещё парочку договоров фирмы Хокшилда.

— Что будет делать?

— Анализ. А конкретно, вот что я подозреваю, хотя и не уверен. Вот эти договоры подписал Хокшилд-младший в период текущей и беспроблемной работы завода. А вот этот документ появился тогда, когда он уже уехал. Вроде бы.

— Вроде?

— Ну, у меня нет точной даты отъезда и обстоятельств. Но, по ощущениям так. Я узнавал, по местной традиции, когда компании работают в связке, фискальная служба просит их подписать такое соглашение, по нему даже обширная судебная практика сложилась. И если одна фирма не в состоянии платить налоги, за неё платит другая и фискальная служба довольна.

— А коммерсанты?

— А коммерсанты — нет, разумеется.

— Зачем же тогда брать на себя риски «за того парня»?

— Когда дела у всех идут хорошо, бизнесмены зачастую не думают такими категориями. Это же мы, юристы, всё время оцениваем риски, в том числе, с точки зрения ситуации, когда всё станет плохо. Но вопрос не в этом. Конкретно у Хокшилда-младшего было крайне мало времени и тем более, желания, подписать такой документ. Фирма Владоса у него отжала бизнес. Так что мотивация примерно нулевая. Фискальщики заметили этот факт только по фактической хозяйственной деятельности и даже не задались вопросом, что и почему произошло, по принципу никто не жалуется — пусть все платят.

— Мудро. Для них. А принесите-ка, друг мой Аркадий, с прилавка вон то увеличительное стекло с надписью «Carl Zeiss».

Я сходил и принёс, и даже замшевую тряпочку для протирки не забыл.

Канцлер замолчал, протёр увесистую лупу и стал смотреть, то на договор, то на светокопию соглашения

— Оригинала нет, верно? — пробормотал Канцлер и я коротко ответил «да», чтобы не отвлекать его от собственно «созерцания».

Он стал похож на старого доктора, который осматривает больного, молча и сосредоточенно, прокручивая в голове свои знания и опыт, сравнивая с малозаметными симптомами.

Канцлер неторопливо переводил лупу то на договор, то на соглашение. Сложив губы трубочкой, он неосознанно бормотал что-то себе под нос.

— Ну вот что, Аркадий. Печать настоящая. Почти наверняка. Такое может быть, ну, в Вашей истории?

— Может. Бандиты печать в какой-то момент заполучили. Могли поставить настоящую.

— А вот подпись — подделка. Во-первых, угол наклона другой. Похож, но другой. Во-вторых, заглавная буква у настоящей подписи обладает специфическим уступом, это выглядит как помарка, словно рука на долю секунду дрогнула, но встречается во всех «образцах», которые Вы мне дали. Дальше, у настоящего Хокшилда буква «л» написана неправильно. Он у нас всё же англичанин и, хотя подпись стилизована под русский язык, начертания букв такие, как это принято в латинице, а не постгреческой кириллице. В итоге мы имеем что?

— Что?

— Печать оригинал, подпись нет. Подделка на хорошем, на крепком таком уровне. Я бы даже сказал, что это Родион Иванович балуется.

— Конкурент?

— Ну не совсем, он не занимается комплексным изготовлением документов, а только подписи, но в своём деле достиг больших высот. Он всё-таки художник, хотя и опальный. Его беда только в том, что он торопится выполнить заказ и вернуться к своим кистям и краскам, которые к слову, денег ему не приносят, это его страсть.

— А если его спросить?

— Это категорически против обычаев. Мало, что он не скажет, сам факт того, что Вы спрашиваете будет воспринят, как оскорбление. Тем более, Вы адвокат, человек почти что официальный.

— Понял, спрашивать не буду. В принципе, мне достаточно Вашего слова.

— Что Вы будете делать с этим документом?

— Придумаю.

* * *

Прокуратура жила своей привычной беспокойной жизнью, кто-то бродил по коридорам, в их собственных допросных на кого-то орали, молодой парнишка тащил кипу документов, два матёрых следователя прокуратуры прошли мимо меня, доставая на ходу по дорогой сигарете Pall Mall Red Superkings.

Меня пропустили без лишних вопросов, но вот в кабинете Ангелины её самой не оказалось, а дверь была заперта.

Я стоически подождал её четверть часа, и она появилась, вся из себя сосредоточенная и куда-то спешащая. Мельком взглянув, она открыла кабинет и впустила меня внутрь.

— Привет, — когда нас никто не мог видеть, я обнял её и она на секунду расслабилась, а потом вздохнула.

— Привет. Прости, прости. Мне спешить надо, у нас там следственные действия. Не могу даже пару минут поговорить.

— Ну ладно, не извиняйся, я это дело не люблю. Сам же пришёл без приглашения и предупреждения.

— Это мне как раз в тебе нравится, — улыбнулась она.

— Ладно, скажи хотя бы, уголовное дело по банде Владоса у тебя в производстве? Мне бы понимать, кому документы тащить и всё такое. Допрос опять-таки.

— Тебя решили не допрашивать. Считается, что ты агент сам знаешь какой службы.

— Ну, ты-то понимаешь, что я просто честный адвокат, а никакой не агент.

— Слово честный и слово адвокат с трудом стоят рядом, — подколола меня она. — А дело у Лазарева, он в конце коридора сидит, поговори с ним. Если будут с ним проблемы, ты жалуйся мне. Хотя, чтоб ты понимал, тут никто не знает, что мы с тобой знакомы.

Я поманил её пальцем.

— Что?

— Кое-что скажу.

Она приблизилась, и я её поцеловал. Она не отстранилась, а на её лице появилось блаженное выражение.

— Так, Аркадий, прекрати. Закон о прокуратуре запрещает помощнику прокурора целоваться с адвокатом, да ещё и в стенах прокуратуры.

— Это в какой же статье такое безобразие написано⁈

— Так всё! Мне надо бежать, а ты иди к своему Лазареву.

— Как его хоть зовут?

— Пётр, точнее Пётр Петрович, он у нас мужчина суровый. Всё, иди.

…

— Пётр Петрович? Можно?

Я толкнул дверь, не дожидаясь ответа.

— Можно Машку за ляжку, козу на возу и быка за рога. Надо говорить «разрешите войти?», — угрюмо буркнул сидящий за столом немолодой мужчина с немного одутловатым лицом. — Кого это тут носит?

— Адвокат Филинов. Пригласите присесть?

— Ну да, приглашу. Присаживайтесь. Вы по Оршанцеву? Можете сразу в допросную, там со своим душегубом поговорите. Я понимаю, у Вас право конфиденциального разговора с таким отребьем. Только сразу скажите, чтобы чистосердечное писал, мы его тогда не повесим.

— Нет, не по Оршанцеву. Вообще не имею чести знать этого человека.

— Этот упырь бабу свою зарезал. А если не по нему, то чего надо?

— У Вас есть в производстве дело по нескольким беглым каторжанам, которых арестовала сами знаете какая служба.

— Ну да, — он вальяжно достал сигарету и закурил. — Ну не успеваю я бумажки по ней составить. Оршанцев этот ещё. Чего Вам конкретно надо? Вы представляете тех упырей? У нас их нет. По документам они переданы по запросу имперским розыскникам. Только документы ещё не готовы. Так что ничего не дам.

— У Вас там в деле есть документы по их фирме?

— Ну, есть.

— Я бы хотел попросить Вас не арестовывать их бухгалтера.

— С чего это вдруг? — с подозрением прищурился он. — Попросить он хотел. Да, признаться, они ещё на камерально-фискальной экспертизе, но там говорят, у них большая неуплата и такое же укрытие при мухлеже с цифрами. А что для них неуплата и недоимка, то для меня уклонение от уплаты налогов и обман при предоставлении отчётности. Статья сто девяносто девять часть два сразу и по «а» и по «б», чтоб мало не показалось. Закроем всех по полной. Ну, то есть тех, которых забрали мы не закроем. Но, вынесем заочный приговор.

— А мой бухгалтер?

— А что бухгалтер? Ваша Екатерина Лобова, — он продемонстрировал, что не только курить в кабинете умеет, но и дела свои иной раз читает и фамилии оттуда помнит. — Поставила, как главбух, подписи во всех документах. Везде её визы, в банке опять-таки доверенность на неё, копию они ещё не предоставили, но по телефону сказали. Бухгалтера вечно забывают, что банк тоже на них. А как следствие, неуплата налогов — их прямая вина, они не проконтролировали. У нас в прокуратуре такая практика.

— Да ей же всё равно условно дадут.

— А это уже не мне решать, а суду. Ну оно конечно, если ранее не судимая, то может и условно. Но всё равно, не ровен час, она у меня станет «подозреваемой», а там и через «обвиняемую», и до «подсудимой» недалеко. Документы с экспертизы придут, вызову на допрос и того.

— А я бы хотел, чтобы Вы её не арестовывали.

— А это уж мне, как следователю прокуратуры, решать. Может, она захочет сбежать? Подельники её того, скрылись, что ей терять? Жаловаться на меня собрались, адвокат? А я жалоб не боюсь.

— Ну, Вы просто дайте бедной женщине спокойно уехать.

— Охренеть идея! Может мне ещё ей билет купить? Знаете что, теперь я точно её арестую, чтоб не сбежала. И обыск в доме проведём.

— А сколько надо, — я понизил голос до еле слышимого, — чтоб не арестовывали?

— У нас так дела не делаются, — категорически решительно буркнул Лазаре, нахмурился и написал на бумажке какие-то закорючки, показал мне.

На бумажке было написано 1200.

Я отрицательно покачал головой, взял карандаш и написал 150.

— Что? Чтоооо⁉ В десять, считай, раз уменьшил! Крыыы… Эхе. По документам, я имею в виду. Я следователь прокуратуры! Вы что такое пи…. Спрашиваете! Да я эту Вашу бухгалтершу завтра же закрою, как зебру в клетке в челябинском зоопарке.

— Да Вы не посмеете, Пётр Петрович!

— Ещё как посмею, Ваше благородие. Уголовное дело, факты налицо, обыск проведём. Сто пятьдесят… Я хотел сказать, — он оглянулся на стену и зло оскалился. — Я буду действовать по закону и жёстко. Если только к вечеру…

Он многозначительно ткнул рукой с дымящейся сигаретой в бумажку, потом взял её, закинул в пепельницу, которая вальяжно стояла прямо поверх кипы бумаг, щёлкнул зажигалкой и сжёг кусочек бумаги с нашими каракулями.

— Я всё сказал. Ультиматум! Знаете такое слово, Ваше благородие?

— Знаю.

— Ну, вот, — уже значительно более спокойно продолжил он, — Ультиматум Вам. Или она будет сидеть, пока не передумает, но цифра… Я хочу сказать, тяжесть обвинения, она только возрастёт. Думайте до вечера. Утром уже поздно будет. Лобова Ваша даже до заводоуправления не доедет. Так и знайте.

Я встал, но кабинет пока ещё не покинул, продолжая общение стоя.

— Мы подумаем, но Ваши требования… по документам, само собой, они какие-то запредельно большие.

— А Вы хотели двумя бумажками отделаться? Там восемьдесят тысяч неуплаченных налогов. А что будет, когда мы кубышку Вашей Лобовой потрясём? Не окажется, что деньги тех каторжников она себе прихватила? Они же слишком тупые для уклонения от уплаты налогов были. А она — нет. До вечера! Принесёте затребованное после закрытия. Или хуже будет.

— Мы Вас не боимся, Петр Петрович. Да может, Вы и не успеете.

— Прокуратура работает быстро, — нахмурился он. — И законно! До свиданья, прошу покинуть кабинет.

* * *

С чистым сердцем, то есть как человек, который сделал пакость, я покидал коридоры прокуратуры. Дверь моего Ангелочка была заперта, так что меня тут ничего не держало.

Сев в машину, я решил на завод не возвращаться, тем более, там Мин, она учует от меня запах (у неё нюх, как у волка) и опять будет сношать мне мозги своими сексуальными домогательствами.

Направился к своему офису, чтобы оставить в сейфе документы по фирме «Грюнк». Отстрелялся и хорошо, надо заняться и другими делами.

Подъехав к офису, я застал своего соседа Шлейсмана, то есть владельца часовой мастерской, рассеянно курящим на улице.

— Дядя Яша, Вы-таки курите?

— Ой, да ну, я просто балуюсь. Шо Ви такое говорите? Я вот в дэтстве маму уверял, что это мальчики курили, а мене просто прокоптило рядом, а мама делала вид, что верит, но полчаса потом рассказывала за врэд курэния. Я считаю, что пять минут на сигарету против полчаса нэрвов — нэвыгодная сделка. Наверное, она это знала. Чудэсная была женщина.

— А что Вас выгнало на улицу, чтобы прокоптиться на пять минут?

— Ой, да ничего особенного, у меня тут диверсификация бизнеса.

На мой вопросительный взгляд он томно и неторопливо продолжил:

— Ви же знаете, что на углу был часовой рэмонт?

— Ну, вроде видел.

— Вот Ви его вроде видели, а он там был двадцать одын год подряд и в любую погоду. Вот Вам сколько лэт, Аркадий?

— На пару лет больше.

— Шоб я был так молод и наивен! Жэнщинам не говорите, они любят постарше. Так вот, старик Абдулнасир рэшил таки уйти на пенсию и поехать к родным в Махачкалу. И теперь наша улица осталась без часового ремонта. А у кого тут магазин часов? Все спрашивают мене, а шо я отвечу⁈ Этот золотой человек уехал, он оставил нас, как сирот, без тикающих механизмов? Кто починит часы, когда они сломались?

— Кто починит? — задумчиво повторил я его вопрос.

— Нэт, за это я Вас спрашиваю! К мине вопросов бить не надо! Кто починит? Ну конечно, мой племянник Адик починит. У него золотые руки и открыт статус индивидуального предпринимателя, чтоб я нэ нёс ответственность за его работу и бизнэс, а он платил мне малый процэнт и за субарэнду.

Теперь-то я видел, что слева от входа в магазин устанавливают аккуратную свежеокрашенную стойку, а за ней стенд для множества аккуратно развешанных инструментов, пустые ячейки с механизмами. Всё было симметрично и выверено. Над двумя мастерами стоял и помогал молодой со скорбным лицом жгучий брюнет. Надо думать, это тот самый Адик.

Бизнес-идея дяди Яши была простая, как топор, часовой мастер привлёчет потенциальных покупателей новых часов и наоборот, а сокращение торговой площади уменьшит его расходы.

— А где была часовая мастерская?

— Это самая крайняя дверь, там узкое помещение, я решил его не занимать. Адику будет удобнее под присмотром старика Шлейсмана, — философски ответил сосед. — А та комнатка свободна, но она Вам не подходит, у Вас куда просторнее.

— А что платил старый часовщик за свою комнатку в месяц, не знаете?

— Платил дэньги, как все. Спросите собствэнницу, я Вам дам её номэр. Только не обращайтесь к риелторам, они с Вас втрое сдерут.

— Учту, — я задумчиво смотрел на работу двух мастеров и вспомнил про башкир, который когда-то помогли мне арендовать это помещение. Вообще-то они не по мордобою, а ремонтники-отделочники. Как там их звали?

Для начала я вошёл в офис и застал там Чена.

— Чен-брат, могу я тебя одним вопросом озадачить? Не по прииску.

— Ты меня так называешь только, когда тебе что-то надо, — он передвинул мне на подпись кипу документов, и я принялся их подписывать.

— Да, кое-что надо. Надо сделать комплект регистрационных документов.

— А что за фирму создаём? Это согласовано с Танлу-Же?

— Это не по общине.

— Поэтому Чен-брат?

— Да.

— Ладно, что за фирма, название, род деятельности, адрес?

— Под адрес оставь пустое пространство, есть у меня одна идея. А так — детективное агентство, называется Tyler’s information search.

Она записал.

— А на русском?

— Что-то забыл перевод. Придумаю сейчас.

Глава 17

Трубку достаточно оперативно взяли после всего двух гудков.

— Здравствуйте, а мне нужна Галина Степановна, — я держал щедро выданную мне дядей Яшей бумажку с номером телефона и именем-отчеством собственницы.

— Это я. С чем имею честь и чем могу помочь?

В её голосе были спокойные и уверенные в себе тона немолодой и повидавшей жизнь женщины, которая знала себе цену. Ещё бы, она была владелицей помещений, не только конторки часовщика, ныне закрытой, а вообще значительной части помещений в том доме на Каспийском проспекте, где был мой офис, а также и иных нежилых помещений под офисы, магазины, мастерские и склады по городу. Это называется умным французским словечком «рантье», то есть человек живущий (и неплохо живущий) за счет аренды.

— Позвольте представится, меня зовут Аркадий, — почему-то после общения с Канцлером мне захотелось ляпнуть «герр Аркадий», но я вовремя сдержался. — Я адвокат, арендую помещение под офис в смешанном доме в центре, на Каспийском.

— А фамилия у Вас? — уточнила она.

— Филинов, барон Филинов.

— Ну, моё почтение, Ваше благородие, — тон не изменился, ей было явно всё равно крестьянин я или, допустим, князь. — Только я не припомню у себя таких арендаторов.

— Я у Базарова снимаю.

— У этого старого алкоголика? Ну-ну. Зачем тогда позвонили, опечалить взрослую женщину?

— Нет, напротив, как Вы могли подумать! Напротив, надеюсь порадовать. У Вас тут освободилась небольшая конторка, квадратов на десять, часовщик Абдулнасир собрался уехать на Кавказ и поэтому закрылся?

— Помню, я всё держу в голове. Хотите переехать туда? Это только приветствуется.

Когда общаешься с соотечественниками, никогда не знаешь, сколько в них сарказма, то есть, в каком момент они тебя, образно говоря «стебут», а когда говорят серьёзно?

Дело в том, что я звонил по мобилету и стоял прямо перед запертой дверью, над которой всё ещё была вывеска «Ремонт часов». Справа от двери было узкое невымытое окно. И площадь помещения я примерно определил, исходя из того, что видел своими глазами через пыльное стекло. Там был прямоугольник комнаты примерно два метра на пять. Ну, может быть, шесть. То есть, как ни крути, помещение крайне маленькое. Ну и само собой, мой офис бы туда не поместился при всём желании.

Учитывая, что она собственник помещения, она его габариты представляет и либо искренне надеется, что я туда способен «компактно влезть», либо тонко троллит собеседника, то есть, меня.

— Нет, меня моё пока вполне расположение устраивает, да мои и клиенты к нему привыкли, — вздохнул я. — Спрашиваю, как раз для одного из их.

— Новый часовщик?

— Нет, информационный аналитик.

— Чего аналитик?

— Бизнесу помогает.

— Ааа… Бизнесу — это хорошо, у меня там этого много. В общем, Аркадий, я готова сдать помещение за шестьдесят пять в месяц с обеспечительным платежом такого же размера.

— Да, но Вы сдавали прежнему арендатору за сорок рублей в месяц.

— Ну да, ведь я же старого аксакала очень уважала. К тому же, время идёт, инфляция растёт, мир дорожает. Знаете, сколько у меня предложений по этому шикарному, удобно расположенному в центре Кустового, помещению?

— Вот это как раз знаю, — я осторожно потрогал ручку двери, та была пыльной.

Часовщик съехал уже больше месяца назад. За суетой и пальбой своих будней, я этого не замечал, да мне и ни к чему ремонт часов проводить. Но, по словам дяди Яши, а не верить ему у меня не было причин, именно так. С тех пор не то, чтобы помещение никто не посещал, его даже никто не пробовал открыть.

— Ни одного, — продолжил я после паузы. — Предлагаю Вам сорок пять в месяц, без обеспечительного платежа, оплата сразу за три месяца вперёд.

— Этого мало. Повышайте сумму в Вашем предложении, иначе торга не будет.

— Торга не будет, это точно, — тяжело вздохнув, покорно согласился с ней. — Ибо я не торгуюсь. Вот эта цена и вот эти условия. Если Вы не готовы согласиться сразу, можете подумать пару дней, а я пока напрягу знакомого риелтора, чтобы подобрал мне варианты.

— О, у Вас в знакомых есть целый риелтор, ничего себе, — в тоне не было ни капли сарказма, либо он был так тонко спрятан, что я чувствовал его только по смыслу, — Вы не найдёте в центральных районах города помещения дешевле.

— У меня есть варианты таких же клоповников, как этот, по двадцать и двадцать пять в месяц. Но конкретно у этого есть один для меня единственный плюс, это помещение ближе ко мне, моему офису. Но ничего, мы, бароны, люди не гордые, за такую разницу можем и пару кварталов пройти, не переломимся.

Она рассмеялась искренним и беззлобным смехом.

— Вы мне нравитесь, Филинов. Каких Вы годов, сколько Вам лет?

— Недавно закончил колледж, приехал покорять вершины юридической мысли.

— И как, покорили?

— Вполне себе. Так что, двадцать с небольшим лет мне, если это важно.

— Мало. Жаль. А то я бы с Вами поближе познакомилась. Но у меня есть молодая вредная дочка Ваших лет… Впрочем, разбирайтесь сами. Ладно, так уж и быть, в других местах заработаю. Знаете, где моя контора находится? Приезжайте с реквизитами компании или лица, на кого мне делать аренду. Сдам Вам по той Вашей грабительской цене. Как Вы и сказали, оплата за три месяца вперёд, потом помесячно, без обеспечительного платежа. Оплата у нас до первого числа включительно, до шести вечера, за тот месяц, что начинается. Приветствуется оплата наличными.

— Диктуйте адрес.

* * *

Контора собственницы была совсем рядом, однако уверенной в себе хозяйки помещений (с безграничными объёмами сарказма), Галины Степановны, на месте не оказалось.

Впрочем, её помощник, молодой тучный парнишка, страдающий одышкой, суетливый, вежливый и приветливый, взял у меня данные для заключения договора и сказал, что ему дана команда на подготовку договора по оговорённым условиям. И если мне невтерпёж (я вообще-то о таком не говорил, но выслушал его со всем возможным вниманием), то при оплате озвученных ста тридцати пяти рублей, он может выдать мне ключи и до подготовки договора.

— Идёт, почему бы и не внести предоплату таким честным людям?

— Вы не переживайте, я тут всегда сижу, а по внесённым деньгам квитанцию Вам выдам.

Договор я решил заключать на своё имя. То есть, арендатор буду лично я. Во-первых, конторы Тайлера ещё не существовало в природе, Чен даже комплект документов ещё не подготовил, а во-вторых, я человек публичный, а вот Тайлер — очень даже не факт.

* * *

— Здравствуйте, уважаемые Нияз и Тагир!

Я стоял на краю полуразрушенного дома, причём разрушение шло прямо сейчас, неторопливо и основательно, вручную. Три башкира, двоих из которых я уже знал, орудовали кувалдами на длинных ручках.

— Перекур, ял ит! — увидев меня и явно узнав, зычно пророкотал Нияз.

Они отложили инструмент, собрались прямо посреди здания, сели на импровизированный стулья, в данном случае это были крупные обломки стен и жестом предложили мне сесть так же, таким образом, что вместе мы образовывали нечто вроде квадрата.

— Ну, рассказывай, Аркадий-батыр! Извини, чая нет, о здоровье не спрашиваем. Кому в этот раз бока намять? Или напугать? Это Бузбуре, наш человек, мы за него ручаемся.

Он указал на третьего, не менее крепкого, чем двое уже знакомых мне и такого же, как они, спокойного башкира, который сел по левую руку от меня. Сидели мы таким образом, что занимали равное положение.

— В этот раз не то, чтобы бока намять. Мне надо выполнить ремонтные работы. Поштукатурить, полы настелить, пару дверей установить, несколько окон, плитку положить, ну и так, по мелочи.

Нияз и Тагир переглянулись.

— Аркадий-кустым, брат, — поднял руку Тагир. — Ты же с китайцами дружишь? Не обижайся, но они лучше нас работу сделают, дешевле, может где-то и аккуратнее. Ну зачем тебе мы? Сломать что-то, сразу зови нас.

— У вас с китайцами разные дороги и взгляды на жизнь?

— Ну, мы с Игорем-батыром дружим, — уклончиво ответил Нияз. — Слышали, он большим человеком стал, директором. Рады, рады. Но у нас свой хлеб, у общины китайцев — свой и мы его никогда друг у друга не отнимаем. А ты говоришь, ремонтные работы.

— Я вас услышал, — поднял руку, повторяя их жесты и манеры. — Но ситуация более сложная и в то же время, простая.

— Говори. Мы тебя слушаем и не расходимся, — развёл рукам Нияз.

— В прошлый раз мне надо было одного человека слегка напугать. И вы это сделали. И сколько бы не прошло времени с тех пор, слухи об этом событии не распространились.

— Ну, мы люди не болтливые, — пожал плечами Нияз.

— Так вот, про «не болтливые»… У одного человека на Изнанке есть домик, где надо работы провести, но ему край надо сохранить это в тайне. Есть фронт работ, я там своими глазами всё видел.

— Изнанка? Которая?

— Первый уровень, но сам факт её существования негласен. Мы сядем в машину, доедем до места, зайдём в нужное место, там портал, переместимся, и мы на месте.

— И портал, и Изнанка не зарегистрированы? Я просто так спрашиваю, для ясности, — невинно осведомился Тагир.

— Ну да, оттого и начинаются эти танцы с секретностью.

Они согласно закивали. Кустовой — это неопределённое множество порталов. Каждый из них облагается ежегодным налогом, к тому же его должна инспектировать явочная служба и чуть что выписывать штраф. Нужны портальные ворота, их запирают и отпирают. В общем, Кустовой город лихой, люди всегда ищут лазейку, и самая очевидная, это держать такой портал в тайне от республиканских служб.

— Допустим, мы согласимся. Что по срокам, по материалам, по оплате? Объём работ какой?

— Ну, это уже разговор предметный, — я развернул схему пещеры на груде битого кирпича. — Начнём с дома. Надо забетонировать полы…

— Подготовка под бетон? Есть мешалка или вручную? — насупился Нияз и достал потрёпанный блокнотик.

— Подготовка, в смысле выравнивание, сделана, мешалки нет.

— Надо полагать, что посмотреть на фронт работ до начала невозможно, так?

— Да, всё верно.

— А какая площадь дома?

— Ну там не только дом, смотри по схеме.

…

Через долгие двадцать пять минут и огромное количество вопросов мы перешли к строительным материалам. К счастью, у меня были аккуратно записаны запасы, то есть, уже купленное.

Тагир изучил мой список:

— Довольно подробный, но всё же многого на те объёмы, что мы обсудили, ряду позиций не хватает.

— Давай я запишу, клиент докупит.

— И инструмент нужен.

— Тоже давай впишем. Заказчик платит.

— Это хорошо, — сказал Тагир, — Но сразу на берегу договоримся что, во-первых, к гадалке не ходи, не все объёмы учтены, наверняка будут дополнительные. Вот сколько раз сталкивались, каждый раз так и было.

— Дополнительные внесём в смету, — смиренно согласился я.

— Во-вторых, вытекающее из первого. Понадобится допоставка по материалам, по расходникам и так далее. Сразу озвучиваю на берегу, чтобы потом не было, вы не говорили, я не думал.

— Нет, подход у заказчика иной. За молчание он готов не выёживаться и выполнить все условия. Как быстро вы сможете посчитать смету, сколько будут стоить работы, то есть то, что причитается вам?

— Да, вообще-то, пока мы говорили, я сразу посчитал, раз уж квадратура и погонная длина известна, ну, предварительно известна. Выходит, четыреста шестьдесят шесть рублей.

— Давайте утроим. Умножим сумму.

— Что? Зачем? За что? — искренне удивились башкиры.

— За то, что родным вы скажете, что поехали выполнять работы в один из посёлков республики к заместителю начальника каторги, поэтому называть его имени нельзя. Для того, чтобы вас эта работа мотивировала и за условие о молчании.

— Ну, нам стало интересно, — озвучил общее ощущение Нияз. — Когда надо приступить?

— А когда можете?

— Отвечаете вопросом на вопрос… С гостями с Ближнего Востока недавно общались? Ну, пара дней, чтобы тут закончить, ещё подготовка. В пятницу можем, если спешки нет и объект не горит. И почему схема здания такая странная?

— Это всё в пещере. И боковое стекло на девять метров, это тоже перегораживает пещеру.

— Ну, пещера, так пещера. Лишь бы без пещерных медведей.

— Так, диктуйте список по закупкам и по инструменту. По работам договорились на полторы тысячи. Пятьсот предоплатой за сутки до начала.

— Ваш клиент лучший, готовы пожать ему руку.

— Бабки с него выбиваю я, так что можете пожать мне. И то, что он останется инкогнито, тоже одно из условий. Как и полное отсутствие письменного оформления.

— Ну, это мы как раз любим, — улыбнулся Бузбуре.

— Так, давай перечислю по материалам упущенное. — стал загибать пальцы Тагир, — Во-первых, паркетной доски на сорок квадратов мало. Будут обрезки, доска не расходуется идеально. Мы их оставим. Кроме того, нужно облицевать крышу. Ещё шестьдесят квадратов.

— Пишу, — я взялся за ручку. Писать мне явно придётся долго и нудно.

…

Под вечер, после целых трёх магазинов строительных материалов, благодаря которым я закрыл список по инструментам и материалам, везде договариваясь о доставке, возвратился домой, закупив целых полтора килограмма пельменей и к ним кваса, минеральной воды, зелени в пучках, пачку чая и специй. Припарковал машину возле дома, по привычке осмотрел окрестности магическим чутьём и заметил одного не магического, но вполне живого человека.

Так, бронежилет на месте, хоть и со следами использования, беру в руку кольт, аккуратно выхожу и вижу на лавочке, одетого в лохмотья и с полупустой бутылкой Тайлера, изображающего странствующего бродягу.

Надо сказать, что из полутьмы китайской квартиры, недовольно поблескивая глазками, за Тайлером следил боец триад. Значит, маскировка хорошая.

Раз он появился, то явно хочет мне что-то сказать.

— Ну что? — я протянул ему смятый рубль и он его взял.

— Есть две новости, одна хреновая, а другая нет.

В этот момент у меня позвонил мобилет. Это был агент Константин. Что-то много в моей жизни бывших и нынешних секретных агентов. Поскольку Тайлер совершенно очевидно никуда не спешил, то взял трубку:

— Алло, у Аркадий у аппарата.

— А это Константин.

— Как проходит Ваш день?

— Ну, я не поболтать звоню, хотя, если честно, то довольно суетливо. Много организационных вопросов. Кстати, Вы меня обещали познакомить с тем аналитиком по организованной преступности. Нам здорово не хватает аналитических мощностей и это при том, что Кустовой — это прямо-таки клубок как этнических, так и разного стиля криминальных группировок.

— Познакомлю. И какие-то оргвопросы Вы можете навесить на меня или на китайскую общину. Мы будем рады помочь.

— Ну, ситуация в целом у меня не тривиальная… ладно, я отвлёкся. Звоню по поводу задержанного Мещерякова.

— А он Мещеряков?

— Вообще-то, он беглый каторжник Взбышек, из Польши, в прошлом сбывал поддельное золото в своём Кракове. Так сказать, грехи молодости. Но уже много-много лет, как Мещеряков.

— Ну и что удалось выяснить? Или что положено знать мне?

— Рад, что Вы относитесь с пониманием. Так вот, он не из «сольпуг». Его буквально нанял Ваш отец.

— Мой отец и патриарх клана Филиновых?

— Ну, я так понял, у Вас сложные отношения в семье? -в его голосе прорезалась лёгкая ирония.

— Сложные. Примерно, как у королевских домов в средневековье, все всех пытаются убить, только в моём случае мы претендуем не на корону, а на продавленный диван.

— Самокритично. Но мы в это не лезем. В любом случае, мотивация Вашего отца — это большое желание каким-то образом перехватить этот процесс. И он не понимает, что это иск виртуальной конторы против существующей всё больше по документам «Грюнк».

— Как и все. И что стало с тем мужичком? — Я посмотрел на Тайлера. Было не понятно, подслушивает ли он разговор или нет, но вёл себя нелицензированный детектив на удивление тихо.

— Аркадий, есть правило, «не отвечай — не спрашивай». Вообще-то, оно касается несколько иных материй… Но правило такое: Вы не спрашиваете о некоторых вещах, мы не отвечаем и, в некоторых случаях, наоборот. И все делают вид, что всё нормально.

— Всё нормально. Я понял, не спрашиваю.

— В любом случае, Вам спасибо, что Вы оперативно обратились, и мы смогли с тем человеком пообщаться. Если Вы увидите его в будущем, он сделает вид, что Вас не узнал. Прошу Вас сделать такой же вид.

— То есть, он жив и сравнительно здоров?

— Не отвечай — не спрашивай, Аркадий.

— Понял-понял. Ну ладно, пойду я домой, в последнее время много дел навалилось.

— Тогда Вы меня понимаете. Но, если опять понадобится, звоните в любое время.

Нажал на отбой.

— Кхе, — откашлялся бесконечно терпеливый Тайлер. — Так вот, две новости.

— Ну да. Давай хорошую.

— Я узнал, кто это, кто в Вас стрелял и хотел убить.

— Здорово. А плохая.

— А плохая, босс, в том, что я узнал, КТО в Вас стрелял и хотел убить, — он отхлебнул из бутылки богатырский глоток и, дыхнув в меня перегаром, сделал скорбное лицо.

Глава 18

— Кустовская республика состоит из девяти земель, — терпеливо начал информировать меня про сложившуюся геополитику Тайлер. — Каждой землёй управляет один из владетелей, получая и передавая эту абсолютную власть по наследству. Соответственно, владетелей тоже девять. В своих землях они имеют очень большую власть. При этом, сам город Кустовой, являясь столицей, не входит ни в одну из девяти земель и ни одному из владетелей не принадлежит. Высшим органом исполнительной власти является совет владетелей.

— Ты ведь мне не просто так экскурс в местную историю наваливаешь? И про владетелей этих. Кстати, дурацкое словечко.

— Ага, дурацкое, — всё так же скорбно согласился Тайлер.

— И наш дорогой и на все времена любимый убийца…, — протянул я, намекая на то, чтобы он закончил высказывание.

— Да, он владетель.

— А имя у него есть, у этого влиятельного хрена? Или мне надо угадывать по одной букве?

— Имя есть и фамилия, даже отчество, — попытался пошутить Тайлер, с грустью глядя внутрь бутылки, в которой уже ничего не оставалось. — Вьюрковский. Граф Вьюрковский Амвросий Дмитриевич.

— Что-то я никогда не слышал про этого известного человека.

— Он не любит внимание к своей персоне. Сидит себе в южной части республики в своём имении. Считается, что его личный отряд головорезов нелегально отстреливает степняков. Это, конечно, только слухи. Одни считают его за это преступником и выжившим из ума стариком. А другие считают героем и что он, в отличие от Кротовского, даёт отпор обнаглевшим обитателям Степи.

— Так Кротовский вообще армию степняков разгромил. Он хоть и не военный, но всё организовал.

— Это разовая акция, а Вьюрковский действует постоянно.

— Ладно, пофигу на его медийность. Лендлорд, говоришь?

— Он. А что? Ты не выглядишь удивлённым, босс. Я тебе такую информацию притащил на хвосте. Знаешь, как вычислил? По машине. Пришлось и правда помотаться по посёлкам, сопоставить внешность.

— Да, не удивлён. Мне О′Брайан говорил, что лидер «сольпуг» жив, здоров и точит на меня и секретную службу зуб. И под подходящие кандидатуры он подводил кого-то могущественного и с хорошими организаторскими способностями. Министра, офицера, подозревал работу спецслужб иностранных государств. Лендлорд в эту категорию тоже попадает.

— Лорды в массе своей только охоту и застолье с крепкими напитками могут организовать. Они получают свои поместья в наследство, буквально рождаясь с серебряной ложкой во рту. Всю жизнь им подтирают жопы, и они палец о палец не ударяют. Тем более, организовать преступное сообщество!

— Ну, раз ты говоришь, что он, значит, этот более деятельный.

— Ну, если подумать, из того, что я услышал понятно, что у этого Вьюрковского много тайн прошлого. Он был не наследным членом клана, но как-то выбился в главы. Ты знал?

— Не знал. Но хочу узнать. Собирай про него информацию, будем делать досье. А ещё лучше тихой сапой внедряйся, только не прямо к нему в дом, это будет опасно, а куда-то ему в посёлок или где он там живёт.

— Зачем это? Босс, ты человек неженатый, можно сказать, одинокий… — Тайлер закинул бутылку в уличную урну, — предлагаю не ломать копья, а побыстрее переехать в Барнаул. Пока Вьюрковский считает, что ты покойник. Давай не будем разочаровывать славного старика? Оттуда, кстати, недалеко до стоянок твоего приятеля Юбы и его каганства.

— Каганат, степняки, переезд… — я попробовал на вкус эти слова и мне полученное ощущение не понравилось.

— Ну да, согласен, близко. Если у тебя есть финансы, то можно переехать подальше. Куда-нибудь на Кубу? Как тебе идея?

— Успею я на Кубу и Таити. Нас и здесь неплохо кормят.

— Тут становится опасно, босс, он выстрелил раз, выстрелит и снова. Ты знаешь, что скоро бал?

— Какой ещё к хренам бал?

— Общереспубликанский. Кротовский много чего делает и укрепляет власть и цивилизацию вольного города. Хочет, чтобы мы перестали быть задрипанный городком на отшибе и стали мощным торговым и промышленным центром на границе со Степью.

— Это я только приветствую, где много суеты, появятся и деньги. А бал тут причём?

— Ну, типа, общегородское событие, все дела. Отметить.

— Ладно бал, так бал. Я и бал! Когда это будет?

— Не знаю, босс. Но ты барон, тебя точно позовут. Только какая разница? Надо быстрее «становиться на лыжи» чтобы, когда все будут мазурку отплясывать, пить горьковатое пиво братьев Ворсиных.

— Я знаю, почему ты О′Брайана не любишь. Ты слишком хорошо оперируешь русскими идиомами, как носитель. И сортами алкоголя. Такие, как он, легко вычислят, что ты туфтовый англичанин, Тайлер.

— А он вообще сраный шотландец. Мужик в юбке. Срамота. И волынки эти их дурацкие. Тьфу.

— Я о чём говорю, Тайлер? Я никуда не побегу. Мне тут нравится. Ещё бы пляж запилить, на бережке реки. Загорать, купаться.

— Купаться? Ты что, пингвин? Или медведь в жару? Зачем тебе в воду?

— А этот Вьюрковский, пусть он бежит, — продолжил я мысль.

— Он лендлорд, владетель, куда он от своей земли побежит?

— Тогда у нас расхождение по аграрному вопросу. Кто-то хочет землю крестьянам, а я хочу, чтобы он в сырой земле лежал. Ты подумай для себя, Тайлер, если боишься, то я без обид. Но я хочу подлеца прищучить. Обижаюсь я, когда мне в грудь из револьвера стреляют.

— Да я не боюсь. Опасаюсь. Чуточку. А так, стар я уже по Карибам бегать. Останусь, чего уж там. Только мне бы на успокоение души небольшое финансирование.

— Вот тебе сто рублей, заработал. Ты приди в себя к послезавтра. Я так-то тебе агентство создаю. Офис уже снял.

— Здорово, будет теперь, где буха… Работать, я хотел сказать.

— Всё, Тайлер, я пошёл, день был трудным, тут ты ещё со своими балами.

* * *

Пройдя на Изнанку, я для начала сел на кресло возле не разожжённого кухонного очага, который когда-то сложил из камней. Причём, в моём случае значение «сложил» имело в виду буквальное, я их просто аккуратно собрал в кучу с пустотой в центре, где, собственно, и должен гореть огонь. Ну вот, про кухонный очаг я башкирам не озвучил, сразу новые объёмы работ.

Достал блокнот, записал про печь или иной очаг. Подумал минуту, вписал туда про необходимость заполнить холодильник до отказа продуктами. Всё же здоровые работники, занятые физическим трудом, жрать будут, как танки солярку.

Да, туалета-то то ещё нет. Дела. Поговорю с ними, какие будут идеи. Вообще-то то, что я для этого дела постоянно бегаю на Лицо — это тоже непорядок, нужен человеческий туалет и канализация к нему, куда-то за пределы пещеры.

Ещё нужно купить мощные амулеты для пребывания на Изнанке, причём с запасом, а то может и «стационарник», то есть артефакт стационарной защиты для пребывания на Изнанке, я такой в продаже в лавке при магической академии видел. Скажу, что мне для моего прииска (хотя китайцы работают в простеньких контрабандных артефактных ожерельях и в ус не дуют). И портальный свиток, башкирам, на всякий пожарный случай. Мало ли что тут случится пока меня не будет? У них должна была быть возможность экстренной эвакуации. Кстати, это не нарушит конспирации.

Лениво развожу свой примитивный очаг, периодически делая пометки по строительству, ставлю воду, которую набираю тут же, из ручья. К тому времени, когда вода под пельмени кипит, глаза уже почти слипаются.

Помешиваю, позёвываю, нарезаю зелень, прихлебываю квас.

В пещере сравнительно тепло, но по ногам дует из оконной ниши. Окно для того, чтобы её закрыть, я заказал у лучшего китайского мастера. Окно будет состоять из шестнадцати секций и довольно массивное. Для того чтобы его разместить, понадобится две опорные железобетонные колонны, который заодно укрепят своды пещеры. Окно со створками. Сюда бы ещё повестить такую штуку как масксеть, но эту вещицу в местном мире ещё не изобрели. В принципе, идею-то такую можно толкнуть. А пока обойдёмся и шторой.

Отлавливаю пельмени, добавляю масло, посуду складываю в большой таз, помою утром. Пока жую свой поздний ужин, закипает медный чайник.

Пора спать, завтра будет новый день.

* * *

Я шагал по центральным улицам Кустового в направлении реестродержателя, просить пару бланков для смены акционера завода на мою фамилию, когда неожиданно зазвонил мобилет. Номер незнакомый, надеюсь, не сотрудник службы безопасности Сбербанка, поэтому отвечаю:

— Алло!

— Доброе утро, господин учредитель, — с той стороны трубки бурчит недовольный и невыспавшийся Кастет.

— Доброе, Константин Иванович! — радостно приветствую Кастета.

Утро действительно доброе, дует ветер, но такой — не злой, а скорее освежающий.

— Я тут по случаю мобилетом обзавёлся, так что решил тебя таким образом в известность поставить!

— Поздравляю с таким полезным приобретением! Но формально, я ещё не учредитель. Мне для этого нужна подпись Хокшилда, а этого добиться труднее, чем назначить тебя. А вот ты уже вовсю можешь считать себя директором.

— Было бы ещё чем зарплату заплатить рабочим. Мы тут прикидываем, что можно заложить или скинуться. В принципе, парни готовы вложить свои бабки, чтобы работяги без денег не остались.

— Очень благородно, но я надеюсь, мы без этого разберёмся.

— Хорошо бы, а то пока что не очень выгодный проект получается, только и отбирает время и силы.

— Скажи, ты выяснил, что можно продать такого ненужного с завода?

— Всё, что было хоть мало-мальски такого не жизненно-важного, Владос уже открутил и продал, — с грустью ответил Константин и по тону было понятно, вопрос он изучил со всей пролетарской тщательностью. — Скажи, а у тебя есть запасные варианты, если денег не добудем?

— У меня есть план «Б» и даже план «В».

— Поделишься?

— Назначив тебя, мы сможем попробовать кредитоваться заводу без обеспечений, за счёт показателей оборотов по счёту за последние три года.

— А если они откажутся?

— План «В», просить денег у Хокшилда. Пока он не передал мне сто процентов акций, он владелец и по долгам предприятия отвечает он.

— Ну, допустим он не даст. Кинет. Он же тебя динамит, верно? И?

— Мы ввергнем завод в банкротство и подтянем Хокшилда к субсидиарной ответственности.

— Ну твои слова внушают хоть какую-то уверенность. А какой тогда план «А», если надеяться на поставщиков не приходится?

— Продажа особняка Хокшилда, он же собственность и не жизненно важный актив завода. Продадим, тогда нам, а точнее, заводу, хватит денег на насколько месяцев, а тогда должны уже и раскрутиться. Ты нашел документы на особняк?

— Нашёл документы, нашёл особняк, а при помощи старой доброй фомки даже нашёл, что дверь была открыта. Считай, что и ключ нашёл. Вот, исследую.

— Ого. Шустро. Ты там один?

— С пацанами.

— И как там?

— Когда-то тут было круто и красиво. Но этот жирный боров всё внутри засрал. Он использовал особняк, как дворец развлечений, пьянок и гулянок. Скотина. Буквально вёл себя, как животное. Его придётся долго и нудно отмывать.

— У меня есть знакомый клининг.

— Кто?

— Услуга очистки помещений. Но сначала пошарьте там. Может удастся найти его заначку. Он же выкачивал деньги, не все успевал пропивать. Опять-таки, он не считал, что предприятие в шаге от банкротства.

— Дык он тупой был, твой Владос.

— Ещё ему за мою шкуру заплатили «сольпуги». Десять тысяч. Он чисто технически не смог бы успеть их потратить.

— А где деньги самих «сольпуг», а, Аркадий? Думаешь те, кого мы не упоминаем, упёрли?

— Всякое может быть. Я попробую аккуратно спросить.

— А мы пока тут всё перероем. Если что найдём, свистну тебе.

— Хорошо. И хорошо, что документы на дом нашлись.

— Да. Кстати, у меня там на заводе странность. Бухгалтерша не пришла на работу.

— Лобова?

— Она, Екатерина, как там её. Эта баба злобная и не слушает меня, но никогда не опаздывала. Не знаешь, что случилось?

— Подозреваю, что её арестовали.

— Кто? Почему? Твоих рук дело?

— Да как бы я мог? Будет время, поставь задачу кадровикам, пусть свяжутся с её родными, может, те пояснят. Даже выдели кого-то из пацанов, чтобы скатались по её адресу.

— Допустим, она арестована, — засопел Кастет. — Мне-то что делать?

— Увольняй её к псам собачьим за прогул.

— А разве арест не является уважительной причиной? — с явно слышимым сомнением спросил Кастет. — Мы так-то к аресту, в своей среде общения, с большим уважением относимся.

— Относитесь. А конкретно в этой ситуации, вам должно быть пофигу. Тебе надо её просто уволить и притащить на её место Рабиновича.

— А вдруг она в суд подаст?

— Это будет моя проблема. Пока что у тебя в штабе шпион и предатель засел. Мочи её. Всё, мне пора. До связи. Я на тебя ещё риелтора выведу.

— Лады. Только не сильно торопи, мы тут хотели без лишних глаз покопаться. Деликатно.

— Спрошу, когда будет можно.

Я зашёл в магазин и приобрёл большую двухсотграммовую шоколадку.

— Здравствуйте, Мария! — поздоровался с девушкой-оператором. Не то, чтобы у меня такая память, у неё была табличка с именем — типа, бейджик.

— Вы по поводу нефтеперерабатывающей фабрики? Намечаются какие-то изменения?

— Нет, я сейчас по медеплавильному заводу, он тоже в Вашей работе. Мне бы пару бланков передаточного распоряжения. А это Вам к чаю.

— Ну что Вы, Аркадий, не стоит, — заулыбалась она, но шоколадку взяла.

По моему опыту небольшая, вовремя подаренная вкусняшка, иной раз заменяет полноценную взятку по результативности.

* * *

Несмотря на желание притормозить процесс со стороны Кастета, после выхода от реестродержателя я набрал риелтора, Цветлана. Мобилет здорово ускоряет разрешение дел. Не попаданец ли его придумал?

— Здравствуйте, Аркадий Ефимович, то есть, я хотел сказать, Ваше благородие, — поздоровался риелтор, а я внутренне поморщился, потому что ни черта не понимал в этой части этикета. — Какие-то проблемы с тем домиком, что Вы арендовали?

— Нет, всё нормально. А что, должны были быть проблемы?

— Не-нет, н-не должны быть.

— Я чего, собственно, по какому вопросу звоню? Есть небольшой особняк, квадратов эдак на четыреста, его нужно будет продать. Какая комиссия, то есть твоё вознаграждение и какие нужны документы?

— Ну-у… — мне кажется у моего собеседника перехватило дыхание.

— Короче, его нужно сначала оценить, а потом максимально шустро продать. Либо вариант номер два, только оценить, мы его заложим в банк, как обеспечение по кредиту. Второй вариант хуже, потому что проценты.

— Мне найти знакомого и лояльного оценщика?

— Да, Цветлан, именно так. Чтобы сработал быстро, хотя бы неофициально, то есть назвал бы цену на словах, но потом обязательно сделал отчёт оценщика. Я знаю, что ваш ушлый брат и сам берётся оценивать имущество «на глаз». Но меня такой подход не убеждает сразу по двум причинам. Во-первых, мы продаём актив предприятия, мне не нужно, чтобы потом прокуратура меня сношала за продажу по заниженной цене. Нужен оправдательный документ. А во-вторых, ваши коллеги врут в глаза по поводу цены, чтобы продать побыстрее… Хотя в данном случае, понижение как раз приемлемо. Времени мало, деньги нужны. Задача ясна?

— Да, но надо посмотреть на объект.

— Завтра наберу тебя, скатаемся туда, посмотрим. Само собой, никому не говори об этом.

— С-само собой, это же и в моих интересах.

— А… ну да, твои же коллеги, как шакалы, из всех углов набегут. Но ты не переживай, я никого, кроме тебя, не знаю и уж тем более, не доверяю.

— Они знаете, какие убедительные бывают?

— Знаю, это же их хлеб. Но я адвокат, тоже тот ещё «прибалт».

Я посмотрел на часы и в очередной раз набрал солнечный Крит. Тот факт, что мне не удаётся поговорить с Хокшилдом, меня изрядно раздражал. Гудки, гудки, трубку никто не берёт. Не верю я в мистику. В определитель номера верю, в совпадение — нет.

Сбросил вызов.

В принципе, кроме плана «Б» и «В», был ещё план «Ё».

По нему я назначил директором компании Хокшилда Кастета. С его подписью продаю всё вновь созданной конторе, по сути, за долги, а контору Хокшилда пускаю под нож. Метод не очень-то чистый, но упорное молчание английского оловянного барона уменьшает мне пространство для манёвра.

Ладно, пора уже ловить доставку строительных материалов.

Глава 19

Доставщики привезли и вывалили мне в гостиную дома на Лице целую гору инструментов и строительных материалов, а заодно совершенно беспардонно заляпали полы и входную дверь.

Когда я расписался в получении, а сделал я это не раньше, чем проверил все позиции, не зажилили ли чего, то запер дверь, глянул в окно, как там китайский сторожевой пост? Засадный полк быстрого реагирования внимательно бдел в лице одного бойца, который одновременно ещё и пил чай из большой кружки.

Переоделся в рабочую форму, а у меня был сшитый на заказ китайский комбинезон, на котором мастер по пошиву зачем-то бахнул два цветочка на груди. Надеюсь, это не символизм какой-нибудь и не скрытое послание?

Шило, активация.

Я безостановочно перетаскивал в пещеру мешки, коробки, упаковки и россыпь строительных материалов, инструментов, расходников.

Опытным путём я установил, что мне не обязательно взваливать груз на себя, то есть отрывать от земли. По аналогии с физическим контактом с человеком, которого я могу переместить и без отрыва от пола, строительный материал мне достаточно приподнять.

Так, мне удалось вычислить, что я могу «таскать» за один раз до четырехсот килограмм грузы, приобняв, как я это делал с цементом.

Когда груз почти закончился, заодно обнажая запачканные полы (Мин меня опять ругать будет), я присел на коробок плитки и в очередной раз набрал Крит, мистера Хокшилда.

Так звонишь, чтобы самому себе продемонстрировать упорство, а не надеясь на реальный результат.

Однако в этот раз, после семи гудков, трубку взяли и звонкий женский голос бодро ответил:

— Hello!

— Хеллоу! Мэй ай спик виф мистэ Хокшилд?

— Sure. You just need to wait for a few minutes, — ответила моя неизвестная собеседница и положила трубку куда-то рядом с трубкой.

Терпеливое ожидание дало свой результат.

— Good evening! Hello!

— Здравствуйте, а это Аркадий Филинов беспокоит.

— Добрый, что там у Вас? День?

— День.

— Добрый день, мистер Филинов, рад слышать Вас.

— А я Вас потерял, никак дозвониться не могу.

— Ну, вот он я, чем могу быть полезен?

На пару секунд даже почувствовал себя глупо. С моей точки зрения, он меня динамил и не выходил на контакт, причём ощущения эти явно не беспочвенны. А с другой стороны, при нашем последнем разговоре я сам сказал ему, что пока что ничего от него не требуется.

— Мы взяли под контроль завод, я поставил нового директора.

— Справились? Я в Вас не сомневался, мистер Филинов.

Вроде бы и лестно конечно, что он считал меня способным без всяких законных оснований и документов сменить директора, а вроде бы и «за державу обидно», ну да ладно.

— Теперь я нуждаюсь в том, чтобы, раз уж Вы так щедры, стать полновластным владельцем акций компании «Хокшилд».

— Я?

— Я Вам пришлю парочку передаточных распоряжений, прошу Вас их подписать.

— Гм. Положите в этот же конверт фотографию недавно ушедшего из жизни нашего с Вами приятеля. То фото, о котором мы говорили. И я Вам всё подпишу.

— Резонно. Положу.

— Что-то ещё подписать?

— Так сразу и не соображу. Может быть, что-то есть. Но мне бы почтовый адрес?

— Есть бумага и ручка? Диктую.

Он диктовал, я писал на обороте товарной накладной на поставку обрезной струганной доски.

— У меня второй вопрос. А что со вхождением в холдинг, в консорциум?

— Как Вы говорите, зовут нового директора? Этот уже постоянным будет?

— Да, постоянным. Константин Иванович его зовут. Сейчас продиктую номер мобилета.

— Иванович, — повторил, записывая, он. — Ох уж эти ваши отчества!

— А у вас двойные и тройные имена!

— Традиции, — беззаботно отмахнулся он. — Так вот. Ему позвонят. Наше предприятие в районе Нижнего Тагила, рудник. И пригласят в гости. Дорога за его счёт, проживание за наш. Может взять с собой заместителя или инженера, только одного. Ему покажут производственный процесс, от погружения ковша в породу и до погрузки болванок в вагон при отправке партии товара покупателю. Обучение занимает неделю. Вы помечаете?

— Что-то вроде обмена опытом?

— Обмен опытом, мистер Филинов, это когда и вам есть, что предложить.

— Ну, мы предполагаем стать цивилизованным и знающим правила игры участником специфического рынка.

— Вы верно понимаете ситуацию. Ему дадут коммерцию, данные по себестоимости, расчеты, физику товаров, прочтут пояснительные лекции по истории и географии нашей сферы. По большей части он будет общаться с нашим русским директором, Хабибулатовым. Ему дадут данные покупателей, познакомит с ними, с ценами, номера телефонов. И договорятся, что раз в две недели… Слово такое на русском… Обзвон? Созвон? Есть такое слово? Conversation?

— Созвон, да, вполне понятно.

— Регулярный дружеский разговор с куратором, Хабибулатовым. О погоде, о природе, о семье, здоровье, детях, собаках. И краткий доклад по объёмам поставок, по ценам, проблемам с покупателями, если такое случится. Общение. Мы остаёмся на связи, контролируем цены и объёмы. Это очень важное правило. Наши покупатели не могут купить сколь-либо серьёзных объёмов по заниженным ценам. Если мы видим, что вы нарушаете это правило, то мы делаем одно предупреждение, а потом исключение из группы компаний без права восстановления. Это понятно?

— Понятно. Пометил себе. Правила игры в целом ясны. А как насчет небольшого кредита на первое время?

— No! Никаких кредитов, потрудитесь проработать этот вопрос сами.

— Я Вас понял, мистер Хокшилд. Тогда я Вас ставлю в известность, уведомляю: мы продаём бывший Ваш особняк, он — актив завода.

— Мой дом был осквернён! Прошу Вас больше никогда не упоминать об этом и не касаться этой темы!

— Простите, что потревожил и сказал неуместное, — извинился я. — Просто хотел уведомить, ну и спросить, может быть, есть какие-то вещи, документы, что-то отыскать, попытаться вернуть?

— Ничего, — смягчился он. — Детские вещи, одежда, игрушки, книги.

— Детские. Пометил. А взрослые?

— Всё сожгите. Сможете такое сделать? Не покажется Вам это странным?

— Не покажется. Я адвокат, со всяким сталкиваюсь. Мы всё, что отыщем, вышлем на тот же адрес.

— Хорошо. Тогда я озвучу чего хочу конкретно от Вас, мистер Филинов.

Вот блин! Началось в колхозе утро. Вроде бы не было никаких требований кроме чистой незамутнённой мести? А теперь прорезались требования.

— Я весь внимание.

— Мистер Кротовский, ваш правитель, глава города и республики. Знаете его?

— А что Кротовский?

— Мистер Кротовский имеет интерес в медном бизнесе.

— Не знал об этом. Собственная добыча?

— Нет, потребление меди, как сырья. Больше скажу, это его совместный бизнес-интерес с вашим императором.

Ого! Кротовский мутит бизнес вместе с государем. А вот это ценная инфа, которую, впрочем, я предпочту оставить при себе.

— Мистер Филинов, я хочу, чтобы Вы нашли способ и провели переговоры с Кротовским для ваших поставок меди или медных сплавов для его производств. По политическим причинам, ни он, ни император не могут приобретать сырьё у англичан, что очень печалит нас и ограничивает рынок, делает его неупорядоченным. И это несмотря на наши неоднократные попытки.

Хитрые английские морды. За счёт того, что завод формально больше не английский, а скорее отнятый у них, предприятие становится отечественным и может поставлять туда, куда англичанам нельзя. Больше того, поставщик самого императора автоматически получает кредит доверия и для поставок, например, на предприятия оборонной промышленности, куда по многим причинам, чужаков не пускают и где гуляют совершенно фантастические объёмы товаров и денежные суммы.

— А если Кротовский мне предложит цену, которая окажется ниже рекомендованной Вами? Я же нарушу основное правило?

— Такое допустимо. Больше скажу, мы Вам готовы на первых порах даже компенсировать ценовые потери, лишь бы наладить поставки и преодолеть негативную политику.

Разговоры про политику, конечно, выставляют императора таким — злобным самодуром, который не хочет дружить с добрыми англичанами. Однако реальность наверняка сильно отличается, это как история про развод ругающихся супругов, там обстоятельств целый мешок и всё наверняка не так просто. Тем более, что если говорить о политике, то я автоматически нахожусь именно на этой стороне.

— Я Вас понял, будем работать, общаться и так далее. И по названию подумаю, но уже после того, как стану акционером и появятся полномочия.

— Тогда мы с Вами исчерпали повестку? И мы прощаемся?

— Да, мистер Хокшилд. Спасибо за плодотворные разговор. Буду работать, буду звонить и докладывать по мере выполнения.

— До связи, мистер Филинов.

Я нажал отбой. Ну что, дела сдвинулись с мёртвой точки.

Теперь, не вставая с ящика плитки, набрал Кастета.

— Хай, мистер директор!

— И вам не хворать! Ефимыч, походу, у тебя настроение улучшилось? На нашей улице праздник, да? Ты с хорошими новостями?

— Ну, может не прямо праздник, но дела идут, контора пишет. Скажи, Константин Иванович, а ты бывал в Нижнем Тагиле?

— Бывать в Нижнем Тагиле, в нашей среде, это означает… Короче там две большие каторги на Лице, лесозаготовительные. И отправиться в Нижний Тагил означает получить срок и сесть на кичу, так что нет, не бывал и не стремлюсь.

— Ну, ты не обижайся, это случайное совпадение. Я вообще о другом. Короче, тебе должны на днях позвонить и пригласить в район Нижнего Тагила, на медедобывающий рудник и плавильное производство. Ты поедешь туда на неделю, учиться управлять бизнесом.

— Я и так не совсем, чтобы дурак, — слабо возразил Кастет. Чувствовалось что куда-то ехать ему лень.

— Покажут, расскажут, про технологию, оборудование, процессы, сведут с покупателями. С собой можешь только одного человека взять, рекомендую какого-нибудь технического специалиста-инженера.

— Это нам надо. А то завод пока что работает на склад.

— А ты говоришь! Как там обстановка в особняке?

— Есть у нас подвижки. Я пробил по братве, нашёлся человечек один, Скарабейников зовут. Он за малую долю ищет, где спрятано хоть что-либо ценное, бабло, макры, рыжьё или камушки.

— Сергей? Не знал, что он розыскник.

— Ну, он типа дворянин, это типа его навык волшебный. Способность. Талант. У тебя есть свой навык, Аркадий? Ты же вроде барон, человек благородный?

— Есть, конечно. Навык находить на свою и чужие задницы неприятности.

— Ну, ты тогда держи свой такой невообразимо полезный навык в узде. Короче, парняга этот сейчас весь дом с умным видом облазил и нашёл две заначки. Одна от старых хозяев, там всего шестьсот рублей. Может, жена его. Но нам сейчас каждая копейка нужна. Во второй он говорит, что лежит десять тысяч восемьсот рублей.

— Говорит?

— Там сейф. Кругом сейфы. В офисе сейф, тут тайник-сейф. Ключа и цифровой комбинации нет.

— Позвони Зурабу, у него есть мастер по вскрытию сейфов. Только сначала объясни ситуацию в целом, он с криминальными ситуациями не работает, зато берёт недорого.

— О, это дельный совет.

— А я тебя попрошу при проверке дома, отдельно отложить все, какие есть детские вещи, одежду, игрушки, книги. Мы их Хокшилду отправим.

— Отправим, конечно, мы же не звери.

— И надо завтра уже риелтора запускать с оценщиком.

— Сначала сейф, потом риелтор.

* * *

Нажав отбой, с трудом встал с коробки. Несмотря на усталость от перетаскивания (пусть большая часть работы делалась Шило, но я тоже уставал), настроение было много лучше, теперь с новыми силами навалился на работу грузчика.

По большому счету, к приезду башкир всё готово. Надо снять их гонорар со счёта в банке и сложить в конверт. Без системы быстрых платежей тяжко. И всё, можно запускать.

Было ещё не поздно, так что я активировал Шило, закончив на сегодня с Изнанкой, не переодеваясь, вышел из дома, помахал китайцам, сел в машину и отправился на центральный рынок, а по дороге купил бутылку водки и хлеб.

…

— Здравствуйте, дядя Йосиф.

— О, Аркадий, шалом, шалом.

— Я решил, что голуби давно не кормлены.

— Да, голуби, — старик Йосиф достал из какого-то шкафчика две рюмки, я жестом напомнил, что не пью, водка целиком ему. — Вы мне должны.

— У Вас чудесная память.

— Не жалуюсь. Вы обещали мне рассказать окончание истории про тех бастардов, что отняли медный завод у того английского молодого человека. Говорили, что на тот момент история ещё не закончилась. А теперь?

— А теперь, во всяком случае, для Владоса, для их главного…

— Это который такой большой и лысый?

— Да, он. В общем, англичане наняли лихих людей и главаря убили, остальных схватили, избили и передали в имперское следствие.

— Это не история, Аркадий, а какая-то херня. Давайте с подробностями.

— Ну, хорошо. А Вы мне расскажете потом, что знаете, про такого человека, как граф Вьюрковский Амвросий?

— А Вам зачем?

— Ну как зачем? Клиентская база, само собой. Он человек с деньгами и интересами, мне такие нужны.

— Начнём тогда с Вашей истории, — старик Йосиф поздоровался с проходившей мимо тучной дамой, игриво ей подмигнув и налил себе небольшую порцию водки.

Рассказывать настоящую историю, само собой, было нельзя, больше того, надо оттенить влияние в этом истории секретной службы.

— В общем, я устроился на тот завод юристом.

— Вам-таки нужны была работа? Вы же преуспевающий везде и во всех отношениях адвокат!

— Ну, а как по-другому всё выяснить?

— Хитро, и что там?

— Прочитал все их документы, всё что мог, выяснил. А потом связался с Хокшилдом, позвонил ему.

— Ой вей, и как он там, вспоминает хоть наш городишко добрым словом?

— Ну, типа того. Завод его больше не интересует.

— Про завод отдельно расскажете. И что он? Пожелал увидеть головы своих обидчиков на кольях, как в старом добром средневековье?

— Да. Я осуществил разведку, всё разузнал, но бандиты всё вычислили и поняли, что я их пасу.

— И?

— Тут было как в бульварном романе, главные бандиты погнались за мной, а у них там на заводе есть свой портал в добывающую Изнанку. Побежал туда, за мной бандиты, за ними какие-то непонятные враждебные англичане.

— Это англичане наверняка ирландцев наняли!

— Честно говоря, я не в курсе.

— Я таки знаю за англичан, молодой человек, — старик Йосиф степенно налил себе ещё водки. — И что было? По Вам стреляли, били?

— Только стреляли, но на мне был защитный артефакт, так что всего лишь рёбра сломали. Но пока я убегал, увлёк за собой и остальных бандитов. Так вот, когда все они меня окружили на старой смотровой башне.

— Там даже была башня! Как интересно!

— Да, её геологи оставили. Невысокая, но дверка запирается.

— И что бандиты? Угрожали?

— Да и стреляли, и хотели поджечь, только там такая Изнанка, что там нет деревьев, одни камни. И пока они думали, как меня оттуда выкурить, прибежали такие люди крепкие, ловкие да оружные, тут и завязалась большая перестрелка.

— Вы всё видели? Кто в кого? Сколько выстрелов?

— Нет, врать не буду, я постыдно прятался, чтобы и мне случайно не прилетело. Короче люди, которых нанял Хокшилд, пристрелили Владоса, дали звиздюлей прочим. И сдали их в прокуратуру, а те передали их по этапу в империю.

— Наверняка подкормили взяткой, иначе наших прокурорских работать не заставить.

— Ну, я свечку не держал. А мне разрешили спуститься и взяли расписку, что я никого и ничего не видел.

— Хитрецы. Культурно работали. Уехали? Неместные были?

— Ну, тут я таких не видел. Наверное.

— Всё-то за Вас додумывать приходится. Эх, молодежь. А что с заводом будет делать Хокшилд? Он Вам заплатил за всё это дело? Ой, да чего я спрашиваю, конечно, заплатил.

— Ну, к чему обманывать? Бесплатно я не работаю. Размер гонорара, само собой, коммерческая тайна.

— Молодец! Каков парень, лучший жених! — Йосиф опрокинул в себя очередную рюмку, но пил по очень маленькой порции. — Ну, слушайте сюда, что расскажу за того графа.

Глава 20

Цветлан ходил и изумлённо-восторженно осматривался, от избытка эмоций цокая языком. Ещё бы, такой жирный объект он будет продавать впервые. Однако по моему опыту, настоящий профессионализм никак не зависит от суммы. Продаст склад на краю деревни, продаст и порт в Амстердаме.

Его абсолютно не смущал хлам по углам, местами поломанная и со следами сигаретных бычков мебель, мусор и грязь, которые ещё не убрали.

Мы с Кастетом следовали в кильватере его перемещений, а Валерон угрюмо присматривал за оценщиком, который повадками и внешним видом напоминал квартирного вора и оттого совершенно не внушал доверия.

Рука у Валерона тяжёлая, взгляд цепкий и жёсткий, человек он вполне себе серьёзный, но скорее всего, оценщик ничего бы не упёр, только выглядел жуликовато.

— Дом в трёх уровнях, продаётся вместе с участком на одиннадцать соток, — озвучивал описание я. — На территории разбит небольшой сад, парковка и детская площадка, в настоящий момент площадка сожжена ублю… прежними жильцами в результате неосторожного обращения с огнём.

Уверенно накидывал вводные, хотя и сам видел дом впервые, просто полистал документы и поговорил с Кастетом.

— Общая квадратура почти пятьсот пятьдесят, но это включая подвал. Стены кирпичные, фундамент — добротный железобетон. Собственник строил для себя и от души. Автономное гидравлическое отопление, котёл исправен. Освещение дома, территории. Парковка, лужайка, зона пикника. Металлический двухметровый забор на кирпичной основе, ворота на пульте, калитка отдельно, всё прекрасно смазано и работает. Телефонная линия.

Оценщик совершил полный круг вокруг дома и вошёл в него со стороны громадной кухни в сопровождении мрачного Валерона. Вышла парочка достаточно быстро, минут через десять.

— Предварительно, официальная цена порядка ста десяти тысяч, но, если захотите установить цены ниже или выше, доплата сто рублей и тогда допустимо колебание, — оценщик делал заметки на схеме в блокноте и бубнил себе под нос, приходилось напрягать слух для того, чтобы услышать, что он там говорит.

Я вопрошающе повернулся к Кастету.

— Да, в хорошие годы можно продать за сотку. Я бы сам в таком доме пожил, тем более район престижный, — согласился он. — Но, чтобы быстро толкнуть, придётся сбросить до шестидесяти пяти и всё равно не хватит, чтобы покрыть долги по налогам.

— Долги фискальной службе за фирму Владоса покрывать не будем. Это я беру на себя. На работу должно хватить. Что скажешь, Цветлан?

— Ваша милость, то есть благородие… Выставим за семьдесят пять, уступим за семьдесят, а пять тысяч мне.

— А не жирно будет? — моментально насупился Кастет, который с малолетства не привык раскидываться деньгами.

— Если по таким цифрам, — примирительно поднял руки я, — То нас устраивает, бери пятёру себе. Константин Иванович, ты же только что на шестьдесят пять согласен был, сам же озвучил? Так что не раздувай щёки. Цветлан, но если цифра падает до шестидесяти пяти, то твой гонорар составляет двести пятьдесят рублей и это всё ещё хорошие деньги.

— Согласен на такие условия, — шмыгнул носом Цветлан.

— Пойдёшь давать объявление?

— Не надо объявление! Такие объекты продаются в закрытом режиме.

— Учти, нам надо провернуть всё быстро. Прямо очень.

— За пять тысяч я землю буду носом рыть. Пообщаюсь с десятком покупателей уже сегодня. Нетрудно понять, что такую покупку не могут себе позволить обычные ремесленники или фермеры. Только купцы, контрабандисты, высшие чиновники, главари мафии, промышленники.

— Сливки общества. Знаешь их?

— Нет, только по именам. Но к ним можно пойти, имея такое шикарное предложение. Но для этого Вам надо как можно быстрее здесь всё привести в порядок.

— Это тоже на себя беру, — вздохнул я. — Напрягу китайцев, они единственные люди с такой скоростью работы.

— Покупатель должен быть семейный. Я знаю, как минимум, три семьи богатые и с ребятишками, которые ищут нечто подобное, проблема только в том…

Он замолчал.

— В чем проблема, Цветлан?

— Это эксклюзивные клиенты моего руководителя, директора конторы, и их данные в его кабинете, заперты.

— Ну, давай подтянем его к работе.

— Д-давайте. Он сам сядет за стол переговоров и выбьет себе самые лучшие условия, он это умеет. Заработает больше меня. А потом продаст.

— А ты что заработаешь?

— Устную благодарность, — уныло повесил нос он.

Мы с Кастетом переглянулись.

— А это… — подступил Кастет, — У вас в конторе слышали про такую столичную штуку, как сигнализация? Новомодная такая аппаратура?

— Сигна… что? Нет.

— А как охраняется ваш офис? — Цветлана незаметно окружили и я, и Валерон. Оценщик безмятежно курил на улице, романтично глядя на пепелище вместо детской площадки. Деревянный городок пострадал настолько, что его можно только демонтировать, а не восстановить.

— Аркадий Ефимович, — буднично поинтересовался Валерон, — а сколько у нас в вольном городе дают за взлом кабинета?

— У нас нет такой отдельной статьи. Кража со взломом до пяти лет. Проникновение в жилище от двух до четырех. Но кабинет — не жилище. Только кража.

— А если ничего не брать? Ну так, просто посмотреть одним глазком и всё?

— Нет такой статьи. Особенно её нет, если никто ничего не узнает.

— О чём вы говорите? — трагическим шёпотом спросил испуганный Цветлан.

— Ну, ты это… правда хочешь свои пять тысяч заработать? — Кастет при этом внимательно посмотрел на свои ногти так, как будто впервые их видит.

— О-очень.

— Ну вот смотри. Чисто гипотетически. Во сколько твоя контора расходится по домам и закрывается?

— В шесть вечера, максимум кто-то задержится до полседьмого.

— А если, опять же, гипотетически, часов в девять вечера мы приезжаем в твою контору. Ключ от офиса у тебя есть?

— Есть, но только от большого общего зала.

— Во-во, прямо он и нужен. И мы такие заходим. А там вдруг чисто случайно кабинет твоего босса открыт.

— Он всегда закрыт. Он даже когда в уборную выходит, то постоянно запирает. Он ведёт самых вкусных клиентов один, и сведения по дорогим объектам никому даже не показывает.

— Ясен красен, он вам не доверяет. Ну, прояви фантазию, что открыт кабинет.

— Он заперт.

— Я всё-таки настаиваю. В этом случае ты сможешь найти в нём данные по тем семейным клиентам?

— Ну, если такое случится, то да, смогу.

— Сейф?

— Нет у него сейфа, просто шкаф и папки. Минут десять будет, найду, перепишу. Только, если я выйду на его клиентов без его ведома, он узнает и мне труба.

— И чё он сделает, Цветик? В смысле, Цветлан?

— Уволит. Орать будет.

— Угу-угу, а минусы-то когда начнутся? Ты пять тыщ потянул, ты за сколько лет такую сумму поднимешь?

— Ну, я где-то тысячу за прошлый год заработал.

— То есть пять лет на такое потребуется? — последовательно гнул свою линию Кастет. Мы с Валероном практически не дышали, чтобы не спугнуть построение правильной мысли в голове молодого риелтора.

— Ну, вроде того. А что мне дальше делать?

— Своё агентство открывать, йопта!

— А если он на меня, как вы это называете, наедет?

— Готов взять тебя под опеку, — вступил в разговор я.

— И мы с пацанами. Серьёзно, — вступил в разговор Кастет.

— Откроешь себе агентство, — поддержал я идею Кастета. — Кстати, а есть помещения где-то в моём доме на Каспийском под агентство?

— Нет там, только какая-то обувная лавка только закрылась, клоповник.

— Ну, допустим, не такой уж и клоповник.

— Напротив закрылась фирма, торгующая лесом, съехала. Но офис слишком большой для меня одного, там помещение на втором и рассчитано на пять-семь человек. Мне такой, даже набравшись смелости, не потянуть.

— Короче, сейчас отвозим оценщика, пусть он корпит над отчётом, — я взял инициативу на себя, — Константин Иванович, а точно тот кабинет окажется не заперт?

— Полминуты. Три минуты максимум, руки всё помнят, — он показал на себя, а Цветлан ничего не понял.

— Тогда поехали, плотно покушаем, поговорим о природе, о птичках, потом вернёмся, к этому времени китайцы подтянутся, займутся ремонтом. На этом моменте я отскочу, мне на Чёрный рынок надо, ненадолго. Китайцы навалятся, приберут, помоют, подкрасят, красоту наведут. Но ты, Кастет, за это должен будешь с их боссом отужинать, подружиться. У тебя нет расового предубеждения против китайцев?

— Нет у меня преду… как ты там сказал? Очень даже наоборот, — он о чём-то своём мечтательно улыбнулся. — И с ихним бугром буду рад лопать ихнюю экзотическую еду, вроде даже палочками когда-то получалось управляться…

— А потом вечерком прокатимся в риелторскую контору, — завершил планы на вечер я.

— Вы уверены? — жалобно протянул Цветлан. — Что-то мне боязно.

— Мы закон не нарушаем, — хлопнул его по плечу Валерон, — правда ведь, Аркадий Ефимович?

— Конечно. Увидит кто, мы по работе зашли, будем обсуждать этот особняк.

— А то, что мы к директору агентства проберемся?

— Дык я на стрёме постою, мимо меня никто не проскочит, не увидит, — убеждённо сказал Валерон.

— А я компанию составлю, — подхватил я.

— А дверка сама собой закроется потом, — невинно хлопнул глазами Кастет.

— Чё-то я побаиваюсь.

— Да ты успокоооойся, мы уже сто раз так делали. А завтра приедем на чудесно пахнущей машине по клиентам, я тебе свой свадебный костюм дам, он счастье приносит, я дважды удачно женился в нём, весь белый из себя такой. Будем штурмовать потенциальных покупателей.

…

Я действительно набрал Танлу-Же и попросил возможность привлечь целую бригаду рабочих и уборщиц для приборки особняка.

— А почему Вы не воспользовались возможностями общины для управления медным заводом, Аркад Ий? — осторожно спросил китаец. — Вы не довольны работой нефтеперерабатывающей фабрики?

— Кандидатуры Кастета и его команды утверждены членом семьи оловянного барона, по сути, собственника. И там другая ситуация, не такая как «на нефти». Очень даже я доволен работой с Вами.

— Может быть, Мин чересчур назойлива, как она, не достаёт?

— Нет, работает, уже по заводу помогает. И вообще тот факт, что директор на заводе не китаец, никак не исключает влияния Вашей общины на предприятие.

— И как Вы предполагаете организовать это наше влияние?

— Вот сейчас у завода критическая ситуация, нужны деньги.

— Мы можем обсудить заём под проценты.

— Нет, вместо займа мы продаём ненужный, но дорогостоящий актив.

— Тот самый особняк?

— Да, его. Тут Вы можете сильно помочь. Директор с Вами отужинает, будет благодарить, Вы познакомитесь. В его структуре управления зияют дыры, Вы поможете их заполнить китайскими кадрами.

— Какие дыры?

— Например, нет службы безопасности. Снабжение хромает, отдел продаж разбежался.

— Тут мы поможем, конечно.

— Вот видите. И получится, что, хотя по политическим причинам англичане категорически не приемлют в управлении китайцев, Вы всё равно в этом деле поучаствуете. Опять-таки, Константин Иванович, директор, тоже человек, который внимательно относится к советам старших товарищей.

— Традиционные ценности — это хорошо. Диктуйте адрес особняка, через час-полтора там будет бригада из сорока рабочих разного профиля. Сделаем Вам из него конфетку.

* * *

Поскольку процессы были запущены, я заскочил ещё и в офис, где подписал документы у Чена, забрал готовый пакет документов на детективное агентство, зашёл и подал их в регистрационную палату, после чего поспешил на Чёрной рынок.

Дверь лавки Канцлера привычно скрипнула, я ещё раз дёрнул её туда-сюда и посмотрел в глубину самой лавки. В настоящий момент Канцлер был занят с другим клиентом, похожим на серийного убийцу, который хоронит своих жертв в лесу. Ну а что я хотел, это же Чёрный рынок, тут всякая публика бродит, она это место и основала. Хозяин лавки приветливо помахал мне рукой и жестом пригласил присесть на один из стульев, чтобы подождать.

Я кивнул, но не зашёл, а закрыл дверь, она снова скрипнула, и пройдя два десятка шагов, зашёл в обычную слесарную лавку (ну как обычную, тут можно было купить отмычки и компактные полотна по металлу для побегов, а также кустарные светошумовые бомбы). Там я купил банальную маслёнку, маленькую, для бытовых нужд и вернувшись, для начала смазал двери лавки Канцлера.

— Это у Вас профессиональное? — когда он проводил своего жутковатого клиента, то иронично спросил, указывая на маслёнку.

— Почему? Просто скрип не нравится.

— Профессиональное, это привычка наводить порядок, систематизировать и устранять раздражители.

— Тонко подмечено. Ну, если так подумать, то да.

— Чем могу помочь, Аркадий?

— У меня тривиальный вопрос. Мне бы парочку-тройку паспортов.

— Готовых? Не под заказ?

— Готовых, сойдут и такие.

— Ну давайте посмотрим.

Он выложил передо мной пачку документов, где я для начала без труда отыскал паспорт молодого парня, отдалённо напоминающего меня. Качество фотографий этой эпохи было низким, у этих паспортов оно ещё и было искусственно занижено, чтобы затруднить сравнение, так что стриженый под горшок остроглазый парень был отдалённо похож на меня. Разве что волосы иссиня-черные, глаза карие, но это ничего, поправимо.

Поиск ещё двух был более проблемным, хотя я особо не придирался.

— Сколько за паспорт?

— Вам по сорок пять за штуку. А зачем Вам ещё одна личность, Аркадий?

— Не личность, а так, показать, и чтобы там была другая фамилия.

— Таинственность, таинственность. Хотя, у Вас такая работа.

После Канцлера я набрал Кастета и выяснил что они уже возвратились и сейчас встречают многочисленную, как цыганская свадьба, делегацию от китайцев.

— Что ты им такого сказал, что они такую орду прислали, Аркадий Ефимович?

— Сказал, что их дорогому другу, то есть тебе, нужна помощь в срочном приведении участка и расположенных на нём строений в товарный вид.

— Ого, уже прямо «друг».

— Да, я Вас заочно познакомил.

— Да, тут Мин, кстати, с ними приехала. Ругается, говорит, что ей старшие товарищи поручили тебя охранять, а ты как этот, летучий голландец.

— У меня всё хорошо, не надо меня охранять. Я тебя прошу, Константин Иванович, ты как-то возьми её на себя.

— В смысле?

— Ну там, отвлеки чем-нибудь, какие-нибудь деловые разговоры, задания несложные дай, скажи, что это я просил. Она становится вредной от безделья.

— Вовсе она не вредная.

— Как там вчера Скарабейников? Помог вам, всё нашёл?

— Нашёл и нехило так заработал на этом. На зарплату хватает теперь. Но на налоги — нет, — вздохнул он.

— За Владоса платить не будем. Ты меня услышал?

— Услышал. Баба с возу, кобыле легче. Но нам и на свои налоги не хватает. На фирму Хокшилда.

— Кстати он намекал, чтобы название сменили. У тебя есть варианты, а то голова забита другим.

— Ну, мы это, подумаем.

— Мин к мыслительному процессу привлеки.

— Чисто, чтобы отвлечь? Ладно всё, давай, а то как раз она идёт, ищет тебя.

— Отбой.

Удовлетворённый что процесс пошёл, я поправил три паспорта во внутреннем кармане и направил стопы в учётную службу Чёрного рынка, место, в котором, на мой взгляд, водится совершенно бесценная информация.

— Николай Викторович? Можно к Вам? — молодцевато показался у входа я, легкомысленно игнорируя наставления по входу в кабинет от некоего Лазарева.

— Иван Иванов, — твёрдым уверенным голосом привычно поправил он. — Заходите. Как Ваши дела?

— Не жалуюсь.

— Говорят, Вас недавно пытались убить?

— Да, даже дважды.

— Это были не наши подрядчики?

— Ни в коем случае, это был гражданин Владос, помните такого? А во втором случае ничего серьёзного, по моей работе. Человек расстроился.

— Рад, что Вы живы. А как себя чувствует Владос после Вашего конфликта?

— Никак уже себя не чувствует. Вообще перестал это делать по причине невозможности.

— Я Вас правильно понял?

— Да.

— Мы сделаем в его досье пометку. А его коллеги?

— Они были вынуждены вернуться в места не столь отдалённые. Ну, то есть их места как раз отдалённые, имперские. Они же оттуда прибыли.

— Нашему ведомству не удалось понять, кто участвовал в этом мероприятии. Какие-то хорошо вооружённые и организованные люди, но не местные, не наши?

— Есть вопросы, на которые я не вправе отвечать.

— Допустим. Но эти люди… По Вашему мнению, они что-то имеют против нашего сообщества? Это был акт агрессии в череде аналогичных или частный конфликт? Нам важно знать, руководство обеспокоено.

— Частный конфликт по защите меня. Про сообщество они может и знают, но им всё равно.

— Хорошо, будем пока что считать так. Итак, ищете подрядчика? Информацию?

— Информацию. Могу ли я узнать всё, что возможно, про графа Вьюрковского?

— Патриарха и владетеля? При наличии такого желания, могли бы, конечно. Для начала, странно, что мне приходится Вам об этом говорить, но он Ваш родственник.

— Чего⁈

— Аркадий Ефимович, держите себя в руках! Мне нечего ответить на такой синтаксический выпад.

Глава 21

Я делаю вдох, выдох, меня такому учили китайцы, называется примерно, как «дыхательная практика». Не могу изобразить, как это звучит на китайском, там вообще хрен повторишь, что называется, без того, чтобы простодушные китайцы то суеверно вздрагивали от моих слов, то совершенно диким образом ржали. Видимо, произношение с отклонением на жалкую пару звуков даёт значение совершенно другого слова.

— Итак, каким образом, Вы говорите, граф Вьюрковский, патриарх, владетель земель, гений, миллиардер и филантроп, приходится мне родственником?

— Насчет гения и миллиардера я бы не был так уверен, — криво усмехнулся Иванов и впервые полез куда-то к себе в стол. Память у него была такая, что он в основном всё помнил наизусть.

— Для начала Вы должны понимать, что, к примеру, все крупные военные конфликты последних сотен лет происходили между родственниками. Всё дело в том, что знатные роды склонны искать себе жён и мужей среди друг друга и как следствие, становиться родными. Позапрошлая крупнейшая война Европы велась между сыновьями родных сестёр, то есть двоюродными братьями и их кузеном, который к тому же приходился одной из этих сестёр троюродным дедушкой.

— Ничего не понял. Ну то есть, суть уловил, но насчёт дедушки?

— Не важно, — он достал потрескивающий от времени широкоформатный фолиант, — Смысл в том что войны буквально являтся семейными конфликтами, настолько всё серьёзно.

Книга с потрескиванием старой краски раскрылась на нужном развороте.

— Это, — деловито пояснил он, — один из четырехсот экземпляров, аккуратно хранимых многие годы изданий. Ему почти пятьдесят лет. Составлено сие исследование с фотографиями и именами дворянским собранием Кустового, которое в своё время много сделало, чтобы установить и усилить социальные связи вольного города с империей, добиться беспошлинной торговли и возможности прямой, в том числе и негласной, работы государственных служб, что, кстати, никогда не нравилось нашему сообществу.

На книге было написано «родословные знатнейших родов».

— Вообще-то далеко не только знатнейших, — проследив мой взгляд пояснил он. — Знаете, как возникают города?

— Предположу, что их кто-то основывает, закладывает.

— Да, всё верно. Иногда целенаправленно, например, правитель даёт соответствующую команду, иногда стихийно. Люди стремятся туда, ведомые природой, распространяют своё личное влияние, происходит экспансия. Эта территория подходила для ведения земледелия, а не кочевого сельского хозяйства. Четыре сотни лет назад степь становилась менее агрессивной, а стационарные военные укрепления даже были способны аннигилировать кочевые военные группы.

— Пока не понимаю, как это связано со мной.

— Вы же не думали, что Ваши родственники направили Вас сюда случайно?

— Никогда их поступки не анализировал, — соврал я, потому что мне, в отличие от прежнего Аркадия, было слишком многое неизвестно.

— Безусловно, сами по себе Филиновы покинули эту землю больше ста лет назад, но тут остались их родственники.

— Это я заметил.

— Филиновы — один из родов, когда-то создававших вольный город. Кто удерживал его от степняков и бессовестно нарушал общие правила об ограничении количества порталов в одной местности. Городу нужны были деньги, а проще всего добыть их через Изнанки. А для того, чтобы привлечь население, они на долгое время отказались от выдачи беглых людей. В итоге Кустовой стал городом тысячи порталов, как тогда иной раз говорили.

— И контрабанды.

— Врать не буду, кроме того, нам не известны факты их участия в незаконной торговле. Но вот что известно, — он открыл одну из страниц и показал куда-то пальцем.

Прежде чем я прочёл и посмотрел, он дал пояснения.

— У вашего прапрадеда, Митрофана, который был наследником рода и закономерно стал в своё время патриархом, был брат, Юрий. Мужской переход из рода в род менее распространён, но не исключён. Он влюбился.

— И ушёл в примаки? — предположил я.

— Ну, можно и так сказать. Женился на дочери тогдашнего главы рода Вьюрковских. Согласие на брак было дано на условиях смены рода, всё было сделано в соответствии с правилами. Юрий ничего не потерял, ведь из ненаследного члена рода он стал после смерти тестя патриархом и известным борцом с монстрами и степняками. А все нынешние Вьюрковские, а их сейчас немного, всего трое, причём двое из них пожилые бездетные люди, а третий — патриарх, являются потомками того самого Юрия.

— Что, с другой стороны, делает их моими родственниками, а конкретно Амвросия Дмитриевича — многоюродным братом?

— Многоюродным дядей, если точнее.

— Не представляю, что мне это даёт.

— Вы ищете информацию, вот Вам первая. Кстати, вторая, это фото.

Я посмотрел, куда он показывал пальцем в книге и слегка удивился. Дворянин на фото в кружке генеалогического древа Вьюрковских самым впечатляющим образом был похож на меня. Тот же коротковатый нос, пропорции лица и глаза.

Пока смотрел, с сомнением потрогал себя за лицо. Чертовски похож.

— Нет, Аркадий, я не отношусь к тем, что верит в переселение душ, — ответил на незаданный вопрос Иванов. — Насколько я знаю, учёными эти теории не было доказаны, но это, согласитесь, впечатляет. Когда увидел Вас в первый раз, всё старался понять, где Вас раньше видел. Хотя, чему тут удивляться, Вы же родственник?

Морда моя родственник, подумалось мне, но я мудро промолчал.

— А кто будет наследовать за этим Патриархом, когда и если он помрёт?

— Вопрос, конечно, хороший. Насколько мы знаем, хотя это и за пределами наших интересов, один из члена рода московского Катрановых, достаточно мощного и известного, является дядей Амвросия Дмитриевича, то есть братом его матери, родство легко подтверждается, как, впрочем, и в Вашем случае. Однако Вам известно, что близость родства обеспечивает наследование. Они бдительно следят за потенциальным наследством. И хотя их Покровитель, как сказывают, давно не показывался, его точка зрения наверняка будет на стороне «дяди». К тому же, вопрос не скорый, Амвросий Дмитриевич мужчина крепкий, хотя и не молодой.

— А как получилось, что он остался без наследников? Ладно дети, но, чтобы никого?

— Вообще в дворянских родах такое бывает, но на это не принято обращать внимание. Для начала, он был даже не претендент на «трон». Но восемь лет назад словно с цепи все сорвались. Сам Амвросий был ранен, якобы случайно, на охоте. Его двоюродный брат, по недоказанным утверждениям, перебил шестерых родственников. Они травились, падали с лестниц, получали пулю на охоте, тонули. Потом случилось почти подряд три пожара. Прибыла полиция, все улики указали на брата, Амвросий был не при чём. Правда, когда старшего забрали в тюрьму, а благородных не принято заставлять трудиться на каторге, там его зарезал сокамерник. А затем ещё трое претендентов разных возрастов умерли при загадочных обстоятельствах.

— Чистейшее везение, — с большим сарказмом сказал я.

— Факты таковы. Ни племянников, ни сестёр.

— Хм. А судимости, долги по налогам, криминальные связи?

— У него есть личный отряд из лихих людей, почти все — беглые каторжники, хорошо вооружены и на конях, человек двадцать. Официально полиция к ним претензий не имеет, хотя все всё, конечно, понимают.

— Конечно. Личная гвардия. Гоняет степняков, говорят?

— Говорят всякое.

— А финансы?

— Да кто ж его знает. Владетели не подчиняются фискальной службе, скорее уж, наоборот. Но он не бедствует, это точно.

— А живёт в городе?

— Все владетели имеют жильё в городе, у него тут закрытый особняк. Но, как и остальные, живёт на своей территории, в родовой усадьбе, которую он полностью перестроил, за высокими заборами. Минимум слуг, баб не водит, как и мальчиков, на территории вырыт собственный бассейн и есть свой ход в Изнанку. Говорят, очень серьёзно увлекается магией. Но это только слухи.

— Голова кругом. Сколько я должен?

— По тарифу, десять рублей.

— Могу я оплатить напрямую? — лукаво спросил я.

— Нет, как всегда, касса в соседнем здании.

* * *

Вечер. На улице никого, не считая лениво каркающей вороны.

Руки у Цветлана тряслись интенсивней, чем у запойного алкоголика, так что Кастет очаровательно улыбнулся, ловко перехватил его ключи, чуть оттеснил и помог открыть вход в риелтерское агентство.

Мы с Валероном остались стоять у входа, прикрыв двери. Мимо нас действительно не проскочишь. В недрах скрытого во тьме помещения Цветлан что-то шёпотом объяснял, а Кастет молча копошился у дверей. Раздался негромкий щелчок. Кажется, дверь кабинета руководителя агентства всё-таки поддалась природному обаянию директора завода.

В этот же момент у меня перехватило дыхание, горло сжало. В окружающем меня магическом поле происходило очень сильное энергетическое возмущение.

И нет, это никак не было связано с проникновением в кабинет руководителя конторы. Это чистой воды закон подлости. Происходил прорыв, как в тот день, точнее вечер, когда я оказался в Кустовом впервые. И это происходит в максимально неудачное время для нас.

Я потрогал Шило. Как артефакт, то есть вещь чрезвычайно чувствительная к магии, он значительно потяжелел и стал ощутимо более холодным. Прямо-таки обжигающе-холодным.

Мы с Валероном переглянулись. Как человек с большим жизненным опытом, а в компании Кастета этот здоровяк казался мне самым старшим и многоопытным, он без всяких слов сразу всё понял.

Мы отступили на шаг в глубину офиса, но дверь, напротив, приветственно распахнули.

— Что там у вас? — шёпотом спросил Кастет в тревожной тишине.

— Прорыв.

— Мля!

— Но вы там доделывайте дела, второго шанса не будет. Мы тут прикроем, — хмуро пробурчал Валерон и, вцепившись в стол, стал сооружать из него баррикаду для защиты от монстров таким образом, чтобы стол перегораживал открытый проём двери.

Большие, мутноватые от пыли окна делали идею защиты в помещении практически невозможной к реализации. К тому же, где сейчас происходит прорыв, и кто может прибежать на запах свежего мяса, никогда не известно.

С другой стороны, если монстры нас засекут, то попрут напрямую, через дверь. Стол их немного притормозит. Так что запирать дверь мы не стали, иначе было бы не понятно, из какого окна (а их было целых пять) ожидать «вторжения».

Валерон достал откуда-то из недр пиджака обрез, отчего я присвистнул. Всё же обычно никто так же, как я, то есть «скрытно», оружие в этом мире не носит.

Валерон стал справа от меня, на мне была левая сторона помещения и «сектор обстрела».

Со мной был верный кольт и Шило, которое я перехватил левой рукой. Проверил что магазин полон, семь зарядов.

Хуже всего было то, что улица у нас тихая, не центральная, казаков и полиции тут не водится, что удобно для наших криминальных дел, зато и от монстров они не защитят.

— Идут, — одними губами произнёс Валерон и беззвучно поставил перед собой стул, о который опёрся для более удобной стрельбы. Я размял кисти.

Действительно, по улице брёл, вальяжно цокая когтями, не самых маленьких размеров монстр, напоминающий раскормленную гиену, только, конечно, с большим количеством зубов. При движении он изредка останавливался и принюхивался, не брезгуя, впрочем использовать и другие органы чувств. По крайней мере, локаторы его огромных ушей периодически крутились из стороны в сторону. И хотя он двигался не прямо к нам, а просто по улице, никаких иллюзий насчет того, что он нас заметит и нападёт, не было.

Уже через сорок секунд мой мрачный прогноз подтвердился. Тёмный силуэт монстра остановился в трёх метрах от распахнутой двери и утробно зарычал. Половица под моими ногами предательски скрипнула, и монстр тут же прыгнул, единым махом преодолев разделявшее нас расстояние. Но он не влетел в помещение, а ожидаемо запнулся о стол и даже приложился о массивную столешницу башкой, отчего раздался глухой звук удара.

В ту же секунду Валерон выстрелил из обоих стволов обреза. Вспышка осветила помещение, наши лица и пытающегося встать монстра.

Удар заряда выбил мозги зверя и отправил большую их часть на мостовую, однако какая-то часть крови, по неизвестной мне причине брызнула внутрь, покрывая мебель, полы и нас самих жирными потёками.

— Кабинет запачкало! — тонко протянул в ужасе Цветлан откуда-то из-за наших спин. Нам всем захотелось его ударить.

— Что по «золотым» клиентам? — рыкнул сквозь сжатые зубы Валерон, не поворачивая головы. Его пальцы лихорадочно перезаряжали оружие.

— Ищем, — буркнул в ответ Кастет и дернул Цветлана к себе, — У вас там как?

— Пока всё хорошо. Вы ищите, не тяните, скоро родственники убитого монстра подтянутся на разборки, мстить за своего.

Моё магическое чутьё показывало, что он совершенно прав, с дальнего конца улицы к нам неслись ещё пятеро монстров. Их наверняка привлекли звуки выстрела. Ну извините, возможности убить монстра беззвучно у нас не было.

Уже через десять секунд двое вырвавшихся вперёд тварей кинулись на нас вслед за погибшим товарищем.

Мы отступили чуть вглубь, Валерон размеренно дважды выстрелил и оба раза попал. Первый монстр от попадания завалился обратно на улицу, но второй монстр только дёрнулся, продолжив движение к нам и злобно клацнув зубами.

Подпирая руку с пистолетом второй, с зажатым клинком я прицелился и выстрелил прямо в его крупную голову.

Бах. Потом ещё раз. Монстр упал. Но трое других тварей по каким-то причинам не последовали в открытый дверной проём, а кинулись к окнам.

Сейчас я остро жалел, что у меня нет с собой охотничьего набора, в первую очередь моей двустволки с итальянской пистолетной рукоятью.

Под звон стекла где-то истерично завизжал Цветлан, его осуждающе матюгнул Кастет.

Двое монстров с моей стороны, то есть слева, третий где-то со стороны Валерона. Один из «моих» с заметными порезами азартно и даже как-то весело, как пёс, заметивший хозяина, ломанулся ко мне. Только намерения у него, конечно, были иными.

Я прицелился, выстрелил несколько раз и даже попал, завалив его на пол, вот только стрельба по нему отвлекла меня от второго, который зашёл сбоку и бросился на меня.

За спиной шумно дышал Валерон, он не успел перезарядить обрез и поэтому врезал по монстру напольной вешалкой. Зверь такой подлянки от человека не ожидал, поэтому обиженно взвизгнул.

А вот «мой» монстр дотянулся до меня и ударил когтями по груди, однако при этом навернулся на одном из офисных стульев.

Грохот выстрелов раздался со стороны Кастета. Я рефлекторно присел, но с места не сдвинулся. Директор завода в деловом костюме стоял, широко расставив ноги и прищурившись, стрелял как в тире. Он размеренно застрелил монстра, ушибленного Валероном, а потом и моего, высаживая все заряды точно в цель.

— Вы что, все носите пистолеты? — спросил ошарашенный Цветлан, когда убедился, что монстры погибли и можно говорить.

— Нет, я не ношу, — заворчал Валерон и закончил перезаряжать обрез. — Не расслабляемся. Ищите дальше.

— Нашли. Сейчас перепишем. Извини, что отвлёкся, чтобы спасти вас, — пафосно ответил Кастет и жестом дал команду Цветлану. Тот подсвечивал себе фонариком и правда что-то переписывал из папочки с документами.

— Твой навык работает безукоризненно, Аркадий, — усмехнулся Кастет и перезарядил свой пистолет. Я проделывал то же самое с кольтом. И хотя я понял, что он имеет в виду моё якобы умение притягивать к себе и к окружающим неприятности, отвечать не стал, не время сейчас в остроумии упражняться.

Валерон тем временем вытолкнул монстров, которые валялись в центральном проходе, отодвинул обратно стол и выглянул на улицу.

Моё магическое чутьё не показывало ещё монстров, так что через минуту мы были готовы покидать слегка разгромленное помещение, вот только Цветлан тормозил процесс.

— Что же я скажу всем про тварей?

— Ничего, — буркнул Кастет аккуратно запирая дверь директора какой-то хитро закрученной отмычкой. — Тебя тут вообще не было. Ты был дома, под столом. Монстры сюда сами пробрались, в окна. Разгромили, их кто-то с улицы заметил и застрелил. Скорей всего, охотник или несколько. Ничего не пропало, явочная служба полицию вообще не привлечёт. Жаль макры бросать, но времени на них нет.

— А дверь? Центральная дверь? Раз она открыта, значит кто-то из своих? Директор догадается.

— Экий ты подозрительный. Ну ладно, ща оформим, — хладнокровный Кастет вытолкнул нас из помещения, запер дверь изнутри, после чего осторожно, чтобы не порезаться, вылез разбитое в окно, а Валерон с одного удара выбил дверь, обнажая белесые волокна дверного полотна.

— Кто-то выбил дверь в ходе сражения с монстрами.

— Макры надо вырезать, иначе подозрительно, хотя бы парочку.

Я осмотрел получившуюся картину, передвинул монстров, банально таская за ещё тёплые лапы (никакой брезгливости я не испытывал) и согласился, авторитетно заявив, что криминалистика подтверждает отсутствие преступления в случившемся.

— И кто же это неизвестный герой, спасший город от монстров? — усмехнулся я, приглашая всех сесть в машины.

— Тот, кто не хочет платить за ущерб, само собой, — хмуро ответил Кастет. — И он точно ничего в этой конторе не брал. И это точно был не ты, Цветлан, на тебя последнего подумают. Ты бы тут и был торжественно сожран, как главное блюдо.

— Страшно-то как, — жалобно проблеял испуганный риелтор.

— Страшно будет утром. Одежду стирать страшно, салон заляпан опять-таки просто ужас как! Патроны страшно подумать, сколько денег стоят, — сокрушался практичный Валерон.

— Поедем в китайский квартал, он тут недалеко, у них есть что-то вроде бань. Нам теперь отмыться надо. Заодно и познакомитесь, — предложил я.

Глава 22

Китайцы, оказывается, тоже дали бой в своём квартале. Когда мы к ним приехали, у них повсюду горело уличное освещение и сновали люди. Я было подумал, что мы им тут со своим желанием помыться помешаем, когда появился слегка растрёпанный Танлу-Же.

— Как Вы, мой воинственный друг? Приняли участие в обороне от прорыва с Изнанки? — от китайского «соколиного глаза» не укрылось что мы совершенно точно участвовали в ликвидации монстров, о чём красноречиво свидетельствовали пятна крови на нас самих и на нашей одежде.

— К сожалению, немного принял.

— Мин будет безутешна, она мечтает прикрыть Вас от врагов, а тут такой случай упустила! — хохотнул он. — Познакомите меня со своими друзьями?

— Да, конечно. Тем более, Вы заочно знакомы. Это Танлу-Же, очень уважаемый в общине человек. Это Константин Иванович, он же Кастет, Валерий Викторович, он же Валерон, и Цветлан… — я замялся, потому что откровенно забыл его отчество.

— Цветлан Иванов, — приветственно помахал рукой перепуганный риелтор, ещё не до конца отошедший от таких ошеломительных событий. — То есть сын Ивана, в русской традиции был быть «Иванович», но при выдаче паспорта написали так, как положено по-болгарски — «Иванов». Фамилия Атанис.

— Ну, паспорт — это да, паспорт — это очень сложно в Кустовом, — саркастически усмехнулся Танлу-Же и тут же еле заметно скривился в сочувствующей гримасе. — Вам бы помыться.

— Вот я и думал в баню тут сходить, помыться у госпожи Сяомин, она давно звала в свой наньбинь, — по правде сказать, эта вредная бабка мне все уши прожужжала о том, что у неё приличная баня, в том числе есть «зал» русской бани, во всяком случае такой, каким её представляют китайцы и своя, китайская баня. Мол, меня там всегда будут рады видеть.

Для меня процесс помывки тела стоял достаточно остро. В доме был бойлер, старенький и слабенький, так что в душевой кабинке можно было только обмыть грязь. В пещере тоже пока что не был налажен процесс, не считая, конечно, озерца, что скорее развлечение, чем процесс очищения.

— Полагаете, прорыв уже полностью ликвидирован? — недоверчиво спросил Кастет.

— По нашим данным, прорыв произошёл лишь на нескольких местах в этой части города, везде отработали казаки. Сейчас они прочёсывают улицы. В нашем случае отработало наше… ополчение. Убили одиннадцать тварей. Жаль, их мясо не пригодно в пищу, иначе прорывы были бы выгодным событием. В зависимости от типа Изнанки иной раз трупы сами исчезают, но наши остаются на месте. Мы снимаем шкуры, берём зубы как трофеи, хоть какая-то прибыль. Ну, не считая макров, само собой.

— Может быть, помочь с бардаком?

— Сражение практически закончено. Теперь всем надо походить, выдохнуть… как это по-русски? Стресс. Мои ребята сами справятся. Пойдёмте в наш наньбинь.

Танлу-Же оглянулся на оживление на улицах китайского квартала, кого-то отловил взглядом, дал несколько команд, явно по делам на улицах и повёл нас в недра одного из плотно застроенного комплекса зданий.

…

Он отпер своим ключом, хотя было видно, что здание общественное или точнее сказать, корпоративное. Пока мы топтались, я прикинул, что корпорация, скорее всего, триада.

В полутёмном холле расположилась стойка администратора, вряд ли тут бывали клиенты в обычном смысле этого слова, скорее это для организации процесса.

В помещении было очень чисто и приятно пахло какой-то подсушенной травой.

Танлу-Же привычно зашёл за стойку и выдал всем по набору — шлёпки и белое полотенце с пуговицами и петлями под них, то есть, его можно надеть, как халат. Жестом показал, что в соседнем небольшом помещении можно переодеться и там же повестить одежду.

На стойке стоял телефонный аппарат, он снял трубку, поднял к потолку глаза, набрал какой-то номер и сказал несколько резких коротких фраз и, не дожидаясь ответа, положил трубку, потом почти сразу же набрал другой номер, там уже поговорил, то есть размеренно спрашивал и отвечал.

В помещении для переодевания были отдельные аскетичные кабинки. Пока мы переодевались, в дверь вошел Чен, мы с ним эмоционально поздоровались, я перезнакомил его со всеми. Танлу-Же так же взял себе и Чену полотенце.

Мы переоделись, молодой китаец присоединился к нам. Я украдкой, пока никто не видит, показал ему свежие отметины на бронежилете от когтей монстра. Надо будет озадачить кого-то из общины зашить тройную борозду. Не было бы защиты, пропорол бы мне грудь, я бы сейчас в местной клинике помирал. Определённо, броник — лучшая моя инвестиция в вольном городе.

Чен восхищенно покачал головой и продемонстрировал несколько свежих синяков, он тоже участвовал в борьбе с монстрами чем, судя по блеску глаз, гордился.

— А как там Мин? Не пострадала?

— Нет, только за тебя переживала, ты же объект охраны.

Вооруженные полотенцами, мы вышли в общий холл, тем временем в дверь осторожно постучали, она слегка приоткрылась и выглянуло женское лицо. Я основательно напрягся. Надеюсь, старый мафиозник не притащил в баню баб с низкой социальной ответственностью? Он же уже должен был заметить, что я к таким вещам отношусь серьёзно. Да и сам вроде в слабостях не замечен.

Проследив мой взгляд, Чен, который был знаком со мной дольше всех, шепнул на ухо:

— Это госпожа Ксиуиинг, она заберёт одежду и за пару часов вычистит и постирает. Не знаю, что ты себе подумал, но для хань баня — это не место для интимных встреч!

— А высушит? — я профессионально сделал вид, что даже тень мысли о подобном непотребстве не коснулись меня.

— У неё есть приборы на макрах для мягкого отвода воды. Пусть тебя это не беспокоит.

Танлу-Же показал ей жестом, что она может пройти в комнату переодевания, парни вообще не заметили её, потому что как раз переходили в другой зал.

Тут горел приглушённый свет, благоухали лакированные деревянные полы. Следуя жестам Танлу-Же, мы подошли к боковой стене и стали, внезапно, взвешиваться. Похоже это какая-то китайская традиция, я не понял, но последовал общему настрою и заодно узнал, что моё удалое молодецкое тело весит восемьдесят восемь килограммов. Вот ещё бы рост измерить.

Тут были душевые, Чен показал, как можно настроить температуру воды и следует обмыть тело, чтобы принимать баню чистым.

Через тонкую стенку начиналась банная зона. Танлу-Же нажимал на кнопки боковой панели управления, мы осматривались.

Длинная дощатая прямая, десять бассейнов, из которых в шести бурлила, наливаясь вода. Судя по пару, она была горячей или тёплой. Остальные квадраты прямоугольников оставались пусты. А что, удобно, персональные ванные или что-то в этом духе. Бассейны-ёмкости глубиной всего метр и размером таким, что в них может сравнительно удобно разместиться один человек, но не более. Но в помещении были ещё разного размера бассейны и в них тоже была вода.

— Наша баня. Слово баня, конечно даже звучит очень по-русски, — Танлу-Же развёл руками и было видно, что, во-первых, он хотя мужчина и не молодой, но в капец какой хорошей форме. А во-вторых, у него были разной степени яркости татуировки, причём ни одна из них не находилась на видимых участках тела, так что ранее я про них вообще не знал, только догадывался.

— Тут у нас гаовэньчи, горячая вода. Здесь комфортная, чжунвэньчи, там тепло. Этот бассейн с лянчи, холодная, если вы перегрелись. Эта — куанчи, минеральная вода. Цаочи, целебных трав, сегодня нет, потому что это всё неожиданно, спонтанно.

Мы внимательно следили за полётом его руки.

— Вот там парилка, примерно, как у вас в банях, там жарко, точнее сказать, скоро нагреется и будет жарко. В ёмкости стоит соль, ей можно натереться. Соль — это хорошо, это для молодости. А соседнее помещение, цоцзао, там трутся мочалками, чтобы смыть грязь. Смывать снова в душе, там есть одна кабинка.

Он рассказывал и показывал, размещая в бассейнах, таким образом, что большую часть времени мы будем плюхаться в таких, индивидуально, иногда сетуя, что их местная баня — это что-то упрощенное, не такое, как комплексы в их родном Китае, где есть массажные зоны, комнаты отдыха, комнаты с горячим ветром (что бы это ни значило), зоны отдыха с играми, кафе и комната с музыкой, где можно даже поспать, завернувшись в большое полотенце.

Постепенно все, ведомые гостеприимным Танлу-Же, разбрелись по бассейнам и парилкам, купались, тёрлись, смывали грязь, разогревались в горячем бассейне или охлаждались в холодном.

Как-то незаметно мы с Танлу-Же оказались в соседних бассейнах с тёплой водой.

— Спасибо, Аркад Ий, что познакомил нас с людьми Константина. Мы уже договорились что через пару дней он приведёт всех своих друзей, мы помоемся и поговорим, распределим, какие есть возможности для поставок медному заводу, заполнение вакансий и так далее.

— Ему будут очень ценны Ваши советы, как старшего товарища, более опытного и конечно же, он примет помощь. Тем более, что в отличие от большинства моих соотечественников, он не имеет предрассудков к китайцам.

— Скажите, Аркад Ий, а тот молодой болгарин, он кто?

— Просто риелтор, просто казался рядом, он не часть моей команды или Кастета. Но может ей стать. Главное, что он не несёт никакого негатива и готов к общению, не имеет обид или скрытой злобы.

— Это очень важный момент. Преодоление границ. А советы дать я буду рад.

— Насчет советов, мне и самому нужен совет.

— Вы же и сами умеете советовать, Аркад Ий?

— Это работает не так. Я могу сколько угодно давать советы, это, собственно, моя профессия, критическая оценка, построение тактики с опорой на нормы закона. Но, в то же время, я оказываюсь человеком, как сказать? Одиноким.

— Вокруг Вас почти всегда полно людей. Вы им не доверяете?

— Я доверяю им свою жизнь, — показал на Кастета, который трогал большим пальцем ноги воду в ледяном бассейне. — И они меня даже не подводят, но не могу доверять им свои мысли, во всяком случае, не все.

— Длинный язык, короткий язык. Весёлая улыбка, одинокие слёзы. И всё в одном человеке. Так говорил мой учитель, много лет назад.

— Да, что-то в этом духе. Но у меня это очень конкретное. У меня есть проблема, а рассказать о ней я могу только, пожалуй, Вам.

— Я польщен, как и в прошлый раз.

— Собственно, это продолжение той же истории, про «сольпуг».

— Аркад Ий, Вам блестяще удалось решить эту проблему. А мы с нетерпением ждём людей императора, чтобы подружится.

— Думаю, что это тоже произойдёт. Вряд ли в такой же атмосфере, но это будет. Так вот, «сольпуги» вроде как всё, но не их главарь.

— Думаете, он ускользнул?

— Есть мнение, — я поморщился, вспоминая про О’Брайана, — что его там и не было. И теперь он хочет моей крови. Моей смерти, как минимум.

— Его можно понять. Будь я на месте главаря «сольпуг», у меня было бы такое же желание.

— Ну, а я на своём месте и мне хочется жить.

— Спрашиваете, что делать?

— Грубо говоря, да, спрашиваю совета, как у старшего товарища. Хорошо, когда есть старший товарищ.

— У Вас не так много вариантов. Найдите его, выясните, кто он.

— Уже. Провёл расследование.

— И кто же этот человек, если не секрет?

— Граф Вьюрковский. Амвросий Дмитриевич.

— Владетель одной из девяти земель, — Танлу-Же попробовал на вкус, как это звучит и после этого еле заметно слегка поклонился. — А Вы умеете находить себе врагов, Аркад Ий. Тот, кто дерётся с драконом, может быть равен ему. Или может умереть от его зубов.

— Ну, на всякий запасной случай у Чена припасено завещание акций прииска на Ваше имя.

— Умереть мы всегда успеем. Вы, Аркад Ий, стали частью нашего мира и своими действия делаете его только больше, так что мы бы не хотели Вашей смерти.

— Приятно слышать.

— Ваши варианты, как в игре маджонг, их не так и много, но пока Вы живы, они есть. Первое — поговорите с ним. Его интересы, Ваши интересы, противоречащие интересы, совпадающие, возможности для совместной деятельности.

— Вы говорите разумно, но есть мнение, — я потрогал грудь, там, где были сломаны мои рёбра, — что эта возможность уже упущена, причём давно. Мы находимся в стадии войны и сейчас короткий момент, когда он считает меня мёртвым.

— Вариант второй — это бегство. У любого человека есть сфера оперативной деятельности и чем дальше Вы от неё, тем ниже вероятность, что он сможет даже зафиксировать Ваше существование. Но не скрою, нам бы не хотелось, чтобы Вы уезжали.

— Я и сам не планировал.

— Третий вариант — это война. Вы можете рассчитывать также и на наши силы.

— Спасибо. В принципе, я и сам так думал, но это крайне нежелательно. Война — это потери.

— Война или мир. Всегда есть четвёртый вариант, стихийное бедствие.

— Наколдовать тайфун?

— Не буквально. Вы уже проделали это с самими «сольпугами», Вы навлекли на них гнев кого-то более могущественного, кто запросто смёл их с лица земли.

— Обратиться в секретную службу? Ну, если подумать, он и есть глава наркомафии.

— Вас смущает, что он владетель?

— Признаться, да. Точнее сказать, что это притормозит их. Это ведь не мужика с базара по-тихому в мешок засунуть. Это, мать его, политическая фигура.

— Поговорите с Кротовским.

— Он не полиция, вряд ли щёлкнет пальцами и закопает Вьюрковского по плечи.

— По крайней мере, будет знать об этой истории. Когда случится кризис, сможет помочь. До начала войны мы запасаемся союзниками.

— Как и секретчики, выслушает, но решит, что тут начинается политика.

— Да, серьёзные службы мыслят в другом масштабе. Но попробовать стоит. Во всяком случае, они будут в курсе ситуации, в каких-то моментах прикроют спину.

— Или меня самого уберут, чтобы не создавал проблем.

— Такое всегда не исключено. Каждое утро, когда Вы выходите из дома, Вам на голову может упасть кирпич, Вас может задавать насмерть повозка. Вас может укусить больная бешенством собака и Вы умрёте, пуская слюну. Наконец, Вас может встретить красивая девушка, улыбнуться, Вы влюбитесь, а она окажется замужем, Вы отобьёте её от мужа, а она от переживаний превратит Вашу жизнь в ад, оставив себе фамилию бывшего мужа и ежедневно устраивая скандалы.

— Умеете Вы напугать, Танлу-Же. Итак, у меня варианты: переговоры, бегство, война и цунами.

— Будьте мужчиной и путь откроется перед Вами. Будьте чисты сердцем и сомнения не будут точить Вам душу. Будьте умны и не попадёте в ловушку.

* * *

Рано с утра китайцы продолжили делать из особняка конфетку, а задача была сложная, работа скрупулёзная. Они нашли огромное количество детских вещей, книг, что-то личное. Кроме того, Танлу-Же дал команду подготовить для Хокшилда и его ребёнка подарки, игрушки, что-то национальное. Ну, учитывая, что англичанин не имел конфликта с китайцами, то скорее всего, примет подарки.

Зачем Танлу-Же это делал? Сложно сказать, возможно у него просто было хорошее настроение.

Утром посвежевший и успокоившийся Цветлан уехал по именитым богатым клиентам. Чтобы наш одухотворённый интеллигент не наломал дров, за ним присматривал и возил Валерон.

Я же, убедившись, что работа кипит и всё путём, направился на приём к Кротовскому. В последнюю секунду мне на хвост упала Мин.

— Ты что, бегаешь от меня как нашкодивший котик от хозяйки?

— Мин, я тебе не котик.

— Пока нет. Куда собрался? Запер меня на заводе, а там, между прочим, скучно.

— Жизнь — боль. Танлу-Же разрешил использовать тебя в любых мероприятиях. Завод очень важный участок работ, в том числе и для общины.

— Я там всё прибрала и систематизировала. Иннокент Ий работает, макры запросил, детали запросил, я всё заказала и даже оплатила из средств Константина, там вышло не так уж и дорого, как все боялись. Наверное, Иннокент Ий проявил изобретательность.

— Это точно. Ты ему нравишься. А мне нравится, что ты присматриваешь за заводом.

— Я тебе не нянька. Ну, то есть, для тебя я готова быть, кем угодно… но завод! Скука смертная. Бумажки, бумажки.

— Рабинович вышел на работу?

— Тот очаровательный дед? — она смешно и миленько сморщила носик. — Да, работает, смешно ругается и нашёл общий язык с оставшимися женщинами. Мне там больше нечем заняться.

— Не может такого быть!

— Аркад Ий, у меня синий пояс, я могу кирпич сломать рукой. Не хочу на завод!

— Не надо ничего ломать. Там никаких кирпичей не напасёшься.

— Все равно мне надо быть рядом с тобой. Вчера был прорыв, ты, оказывается, не был дома, наш пост у твоего дома переполошился, оказалось, никто не знает, где ты. Я переживала за тебя.

— Да что мне сделается?

— Куда ты собрался? Там опасно?

— Очень. В резиденцию правителя вольного города.

— Тебя позвали к Кротовскому! — она восхищённо всплеснула руками.

— Да кому я нахрен нужен? Сам буду напрашиваться. Так, на удачу.

— Я с тобой, хотя бы посмотрю здание.

— Снаружи, пропуск у меня «на одного».

…

Удача мне абсолютно не сопутствовала. Анна, личный помощник правителя, лишь отрицательно покачала головой и сказала доверительно:

— Сергея Николаевича нет. Много дел, много задач поставлено перед нами, вообще редко бывает в кабинете.

— А, говорят, что планируется какой-то бал? Врут?

— Ну почему же, это правда, даже приглашения рассылают. Вам уже вручили?

— Нет, иначе бы я не спрашивал.

— Посидите минутку, Аркадий.

Она куда-то ушла, но достаточно быстро вернулась и вручила мне сложенный вдвое пригласительный билет. Ну, то есть, на нём буквально так и было написано.

— Время и место указано. Одежда праздничная. Мы проводим ряд правовых реформ, детали пока что держим в тайне, но могу сказать, что Ваш закон среди прочих участвует в этом.

— Новая веха в истории Кустового? Так с боссом никак не пересечься?

— А какой у Вас вопрос, может, кто-то другой сможет помочь?

— У меня по государственной безопасности вопрос.

— Скажете тоже, Аркадий! — весело фыркнула Анна. — Но если Ваш вопрос подразумевает готовящееся политическое преступление или дело касается безопасности дворянских родов, то обратитесь к баронессе Гадюкиной, у неё отдельный офис.

Она написала мне адрес и полную должность этой самой Гадюкиной, я поблагодарил и пообещал зайти к ней. Сложил адрес в пригласительный билет и откланявшись, ушёл.

Глава 23

— Что я здесь делаю? — недоуменно спросила Мин.

— Мне мешаешь, что ты тут ещё можешь делать? Я разве тебя звал?

Мы стояли на углу улицы, где я жил и ждали грузовичок с тремя работящими башкирами. Утром я завёз им авансы, чтобы они могли оставить их дома. Являясь директором прииска, акционером нефтеперерабатывающей фабрики, будущим владельцем медного завода, и действующим адвокатом (как здорово, что местное законодательство такое причудливое сочетание не запрещало, но мне и не нужно разрешение, мне достаточно не запрещать), я использовал этот день с толком. Организовывал стройку дома, делал последние приготовления и отправлял письма (лично), в том числе в Южный Алы Тау, туда через воровскую курьерскую службу и на Кипр, обычной почтой с пометкой «срочное».

— Быть с тобой — это мой долг! — Мин соблазнительно выпятила вперёд свою грудь.

— Во-во. Ты главное, делай важное лицо, помалкивай и никому ничего не объясняй.

Спать хотелось, временами я зевал, тёр лицо и всматривался в дальний край улицы, откуда, предположительно покажутся мои бесценные работники.

Был поздний вечер, сумерки, что укладывалось в мои планы. Для нормальных работников странно «заходить» на объект под вечер, но когда заказчик платит, то почему бы и нет?

— Я же и сама не знаю. Ты расскажешь, что происходит?

— Нет.

— Я имею право знать.

— Нет.

— Я твой телохранитель, отважная защитница твоего тела.

— Да, но нет. Всё равно нет. Мин, не клепай мне мозги, это секрет, к тому же не мой. Ты забыла, что я адвокат и иной раз какие-то мероприятия провожу, про которые не вправе рассказывать?

— Ну, мне любопытно.

— А мне любопытно, когда я лягу спать? Один! Давай без твоих намёков. Всё, они едут, ты присматриваешь за грузовиком.

— Я тебе что, парковщик⁈

— Да, сама же сказала, готова кем угодно для меня быть.

— Я имею в виду раскрепощённую служанку, спасённую соседку или нежную медсестру.

— Я выбираю парковщика и охранника бесценного старого грузовичка с погнутыми бортами.

— Аркад Ий, вынуждена констатировать, что ты — бесчувственный козёл!

— Добро пожаловать в клуб тех, кто так же считает. Собрания каждую среду, членские взносы собирает Эль Магеррамович, ты легко узнаешь его по заплаканным глазам.

Тем временем грузовик башкир подъехал, громыхая, и со скрипом колёс остановился в том месте, где я показал Тагиру рукой. Эта старая брусчатка была вполне легальной парковкой неподалёку от местного магазинчика, а сейчас тут валялась сдохшая ворона. До моего дома ещё сотня метров, но я проверил, что всё штатно, перенос Шило работает даже отсюда.

Башкиры степенно вылезли, поздоровались с Мин (знакомить я их не стал, больше вопросов, меньше внимания к деталям, которые я хочу скрыть), нагрузились своими массивными сумками.

Следуя моих жестам, Мин осталась, хотя и сделала обиженное лицо. Мы прошли по улице. Где-то вдали завыла собака. Ну, то есть, я надеюсь, что это собака, а не недобитый монстр. Они, конечно, дохнут на Лице, не выдерживают, но всё же.

Иллюзия.

Вместо провала, пустого пространства между домами, где я заблаговременно вычистил весь строительный мусор до состояния пустой площадки, стоял громадный навес с красной крышей. Под навесом мутным пятном виднелся немного пульсирующий портал. Вообще-то, это точная копия портала на Макарьевскую Изнанку, но им это знать необязательно. Навес — тоже иллюзия. Всё это иллюзия, причем «составная». Ведомые мной, они считают, что идут в странный (кто ставит портал посреди улицы и без присмотра) портал, который мерцал и переливался.

— Станьте вместе, пожалуйста.

Башкиры недоумённо пожали плечами, но стали вместе, я приобнял их, и мы шагнули в портал. Портал был туфтовый, но перенос настоящий, в этот момент я активировал Шило. Наш совокупный вес был менее четырехсот килограммов, так что всё получилось. Хуже ведь было бы, если я бы перенёс не всех. Ну, то есть, нет проблем, вернулся бы за отставшими вторым рейсом, только исчезновение меня означало бы и исчезновение иллюзии и тот, кто остался, обнаружил бы только себя, пустырь и мирно дрыхнущую в углу кошку.

Мы оказались в пещере, причем Бузбуре чуть не упал в озерцо.

— Ну, вот он, мо… моего клиента фронт работ и объект.

— Признаться, до последнего не верил, что это прямо пещера, — восхищённо закивал Нияз, помогая Бузбуре встать. — Думал, будет цех или большое строение под зимний сад. Не хочешь тут разбить зимний сад?

— Как это?

— Ну, грунт завезти, разровнять, потом садовник нужен, посадить травку и несколько деревьев.

— В пещере они же все помрут?

— Почему помрут? Им нужна подходящая температура, влажность и свет.

— У ме… моего клиента только лампочки и холодно.

— Закроем температурный контур окном, будет тепло, хотя, конечно, это конский расход по макрам на отопление.

— Макры есть. А источник света я откуда возьму?

— Есть светильники, электрические, для оранжерей и теплиц, разве не знал? Просто надо посчитать, сколько их надо на такую квадратуру и будет тебе свет. Само собой, его надо выключать и включать, имитируя цикл дня.

— Не смогу, я же занят по адвокатским делам.

— Купи у немцев реле, оно само включит и выключит по часам.

— Ты складно рассказываешь. Я поду… То есть, передам клиенту, он подумает. Пока такой задачи не было.

— Ну, я так понял, что клиент дал тебе свободу действий. Ладно, моё дело предложить, твоё дело отказаться. Где тут туалет?

— С этим есть проблема, надо идти по туннелю, там скала и оттуда…

— Несколько напряжно, — вздохнул Нияз. — А хозяин так же планирует каждый день совершать увлекательные путешествия?

— Нет, туалет есть в плане и фронте работ, как отдельное строение, только под него нет пока выводной трубы. То есть, труба закуплена, но надо пробить ход в скале, налево. Порода сравнительно мягкая, но работать надо аккуратно.

— Есть пневмоотбойник? Мы такой заказывали по списку.

— Есть, новенький, с пониженной мощностью и бурами на макрах, ещё в заводской коробке. Если чего-то не хватит, я буду появляться, докуплю.

— Туалет — это первое, что мы будем делать. И очаг для приготовления пищи. Работать будем быстро, ты уж постарайся, чтоб мы ни в чём не нуждались по расходникам и материалам. Показывай, что тут и как.

— Для начала проверьте, как ваши защитные амулеты. И вот тут я положу запасные, сразу десяток. На всякий пожарный. А вот тут у меня ружьё.

— Ты же сказал, что монстров тут нет?

— Бережёного свой предок бережёт, а чужие не трогают.

…

Я вернулся с Изнанки в отличном расположении духа. Уже изрядно стемнело. Возле пустыря сердито перетаптывалась и обиженно пыхтела, как гигантский ёж, недовольная Мин.

— Где ты был?

— На Изнанке, я же сказал.

— Портальный свиток? Я видела портал, он выглядел как стационарный, а потом исчез.

— Ты должна была караулить у грузовика, а не подсматривать за порталами!

— Чего ему сделается? Припаркован возле магазина Давида, я попросила его присмотреть. Ему же неделю так стоять.

— Ладно, дело не в грузовике, просто тебе не стоило всего этого видеть.

— Так что за портал, что за хмурые каторжные мужики?

— А ты бы хотела, чтобы я отвёз невесть куда трёх очаровательных дам?

— Нет, — она категорически покрутила головой. — Ладно, вези меня домой, проводишь взглядом мою великолепную фигуру, которой ты в дальнейшем…

— Мин, держи себя в руках, — перебил её я.

* * *

После целого дня суеты и беготни я собрал в единую папку документы по Вьюрковскому.

Старик Йосиф с рынка рассказал, где живёт бывший извозчик барина, которого он уволил за воровство солярки в особо крупных размерах, но подавать в полицию не стал, хотя, по словам Йосифа, тому намяли бока.

Извозчик тоже был стар, жил у родственников и работал сторожем угольного склада.

Я приехал к его дому и постучал. Мне открыл остроносый пацан, в глазах которого искрилось любопытство.

— Здравствуйте, молодой человек, — степенно поздоровался я. — А как бы мне иметь честь поговорить с Сергеем Карповичем?

— Чего? Дед Серёжа нужен?

— Да.

— Побегу, позову.

— Стой.

Парень настороженно остановился в замершей позе, потому что начал движение стремительно.

— Держи шоколадку. Я его одной девушке купил, но ничего, заменю.

Пацан осторожно приял подарок и умчался в глубину дома.

Через минуту показался подслеповатый старик с кустистыми бровями.

— Меня Аркадий зовут.

— Законник? — он забрал голову, чтобы получше меня рассмотреть.

— В некотором роде.

— Недостач нет, уголь в сохранности, разговаривайте с директором моим, Сабиром Ильшатовичем.

— Да не то, я по поводу Вашего бывшего барина, Вьюрковского.

— Тем более не стану, если старый хрен на меня заяву подал, ни слова не скажу, можете официально на допрос вызывать.

— Я адвокат.

— Адвокат?

— Мне нет дела до Вашего увольнения. Присядем на лавочку?

— Ну, ежели адвокат. А чего Вам надо?

— Судимся мы с ним.

— Неужто?

— Да, денег должен, аванс за поставку крупной партии зерна. Вот, хочу узнать, что за человек такой, можно ли с ним договориться?

— Оно, может и можно. И с медведем можно договориться, наверное. Но только с медведем всё же легче будет. Зря Вы с ним судитесь.

— Почему?

— А потому, что в старину сказывали, с сильным не дерись, с богатым не судись.

— Ну мы и сами люди небедные.

— А он прямо о-о-очень небедный.

— Чего ж тогда не платит?

— Не знаю. Он своевольный человек. Может, обиделся на Вас за что. Но только суды Вам против целого владетеля земли не выиграть. А даже и выиграете, приставы к нему ни в жисть не пойдут. Так в лицо Вам и скажут.

— Ладно, это время покажет. А расскажите вообще, что он за человек? Вы же раньше состояли в клане?

— Да, дед ещё вступил, и мы тоже состояли. По традиции. Но сынок мой Макарка на флот поступил служить. А я видите, был обвинён в воровстве и изгнан с позором, по ложному навету, без копейки выходного пособия. Хотя солярку украл Ермолай, его сотник.

— У него есть сотник? — я достал из кармана бутылку водки и рюмку. — Вы знаете, подарили водку, а я не пью сам, мне врачи запретили. Не откажете в любезности, опробовать, а я подарившему скажу, что пил и было вкусно. Поможете в такой малости?

— Ну, сегодня у меня нет смены. Можно и помочь, хотя странно, конечно, чтобы доктор и запрещал пить водку. Немец поди, доктор-то?

— Точно, немец. Как Вы узнали?

— Что русскому хорошо, то немцу смерть. Говорят, что дядька нашего Вьюрковского служил по молодости в Польше. И вот рассказывали, что в соседнем полку раздобыли они там в какой-то польской аптеке медицинский спирт. Пили и приговаривали, мол, хорошо. И дальше пили. И среди них был молоденький артиллерист, немец. И он пил, конечно. Только он умер к утру, а нашим ничего. Доктор потом сказал пьющим, мол, вы дебилы совсем, это ж давно науке известно, что русскому хорошо, то немцу смерть!

— Как Вы складно рассказываете, — мы сидели, я прикрывал собой и рюмку, и бутылку, наливая старику, чтобы стимулировать его навыки рассказчика.

…

— Он один остался. Всех похоронил, сам жениться не спешит. Он и до всех этих событий был замкнутым и мрачным, себе на уме. Правда, эта история его сильно поменяла. Молодым он был книжный червь, человек, который громкого звука боялся, от резкого крика голову пригибал. Ну ещё бы, такие события страшные. А теперь чуть что, за пистолет хватается.

От этих слов у меня в рёбрах кольнуло. Нервное, наверно. «Показания» старика я записывал почти дословно, так как старый слуга, который служил роду с детства, давал мне бесценные показания.

Правду говорят, не нужно вербовать секретных инженеров или министров. Тайны знают и чертежи могут достать уборщицы, шофера, секретарши.

Бутылка стояла наполовину пустая.

* * *

— Константин, добрый день.

— Что Вы хотели, Аркадий? — мы встречались как настоящие шпионы, сев на лавочку, как случайные прохожие, причём агент кормил голубей.

— Константин, что за театральщина?

— Вообще-то это классическая схем встреч, вот, отрабатываю.

— В задницу Вашу классику, нас видит полсотни человек!

— Все тайные дела делаются на виду, как фокус.

— Но наш-то фокус в том, что меня полгорода знает. Я публичный человек.

— Гм. Я про это не думал.

— Может, пойдем в мой офис?

— Так не будет никакой конспирации, а мне поручили её усилить. Развивать агентурную сеть и закрепляться в городе.

— Тогда давайте к Вам в офис.

— Что?

— Пойдёмте, я покажу, что имею в виду.

— Сначала Вы, я чуть поодаль.

— Да едрён бульон, нормально же все было! Хорошо, иду вперёд.

Я был далёк от шпионской темы и работы секретной службы, тем более этого мира, но после просмотра полусотни фильмов про Джеймса Бонда, который первоначально был комедийным, а также и более серьёзных, и оттого менее интересных «Kingsman» или «Миссия невыполнима» — все эти агентурные повадки кажутся мне несерьёзными.

Тем не менее я провёл его по Каспийскому проспекту и чуть в сторону, в переулок Резной, к двухэтажному зданию, занятому газетами, рекламной фирмой и офисом моего знакомого арбитражного управляющего Орлова.

Два десятка организаций в плотно занятом офисном здании, мы же зашли в общий вход, поднялись на второй этаж. Константин всё ещё ничего не понимал, зато перестал красться на расстоянии от меня. Он вопросительно посмотрел на массивную деревянную дверь, которую красили, наверное, ещё при прошлом императоре, синего цвета со скромной табличкой «Региональное общество исследования общественных явлений и межнациональных отношений».

Достав ключ, я отпер дверь и приветственно распахнул, впуская его внутрь.

— Извините, тут всё ещё пыльно. Рассчитано на три рабочих места.

— И что это?

— Это офис, как и написано на табличке, общества по исследованию общественных явлений и национальных отношений между разными национальностями города Кустовой, — я запер за нами кабинет и плюхнулся в одно из кресел, предлагая ему занять соседнее.

— Тут массивные кирпичные стены, так что соседи не слышат разговоры. Двери тоже тяжёлые, звукозащитные, прежние владельцы даже поставили глазок, чтобы смотреть, кто к ним пришёл.

— Кто такие прежние владельцы и что я тут делаю?

— Начнём с первого, до недавнего времени тут сидела организация, которая, что называется, выбивала долги с должников всяких ростовщиков и прочих кредиторов. По своей воле в гости к ним никто не ходил. Сейчас экономика вольного города пошла вверх, у них тоже дел прибавилось, и они перебрались в офис получше. Вместе с тем, что значит получше?

— Они представляют для нас интерес? Бандиты?

— Бандиты, спору нет, мордовороты. Но нет, банальные специалисты по угрозам и мордобою. Интересен офис.

— И чем же?

— Это центр, мы в том же квартале, что и дом правителя, правительство и многие министерства. Вместе с тем, в переулке немноголюдно и вид на него открывается из этого окна, то есть Вы или Ваш товарищ Дмитрий Чуй будете отлично наблюдать за населением, а оно вас не сможет видеть, угол для поднятия головы неудобный. Я проверял. Как и всё здание, серое, неприметное, в центре, но его никто не замечает, всё как положено.

— Так, не замечает. И? Кому оно принадлежит?

— Одной любвеобильной общительной даме, которой я не интересен ввиду возраста, но это как раз не важно. Помещение буквально вчера арендовал гражданин Баруха Сергей Юрьевич, любитель музыки и исследования социальных процессов, человек замкнутый и скромный. Стоит аренда помещения копейки, квадратура маленькая, так что Баруха, в лице своего адвоката, оплатил сразу за год.

— За год? А кто такой этот Ваш Баруха?

— Ваш. Ваш Баруха, — я передал ему два паспорта, по качеству неотличимых от настоящих, паспорта подданых империи.

Он открыл и посмотрел, потом второй.

— И всё же, кто эти граждане?

— Эти граждане те, кто покажут паспорта, например, Вы и Ваш боец, Дмитрий Чуй.

— И носители паспортов сняли в аренду это помещение?

— Да, — я положил на стол два массивных ключа. — Прислать Вам слесаря для установки дополнительного замка?

— Да, пожалуй… — Константин рассеянно осматривал офис, остановился на шкафу.

— Тут была пыль и всякие брошенные документы по долгам, я потратил полчаса, всё собрал и без тени сомнений выкинул. Купил на барахолке все, какие увидел книги по социологии, Степи, местной истории и национальным вопросам.

— Антураж? И Вы мне говорите про театральщину? То есть правильно я понимаю, что Вы по доброте душевной арендовали нам с Дмитрием офис для своей, скажем так, работы?

Он достал из кармана кокой-то малопонятный прибор, включил его щелчком и стал крутить один из роликов на корпусе.

— Прослушки нет, — удовлетворённо кивнул головой Константин.

— Насколько я понимаю, до недавних пор Вы жили в гостинице.

— Это секрет.

— Называется «Бристоль».

— Откуда Вы… — он осёкся.

— В Кустовом все про всех всё знают.

— То есть наше с Дмитрием жильё себя скомпрометировало?

— Я могу вам, а точнее Барухе, предложить арендовать маленький английский домик, сегмент таунхауса, на улице, где живу сам.

— Много там народа?

— Ещё дружная семья китайцев живёт. Кстати, сегодня хотел Вас познакомить с их общественным лидером.

— Общественным?

— Ну на табличке у Вас написано, что Вы исследуете общество, вот и можно приступать.

— Мы с ним уже общались, когда Вас чуть не захватили, но могу возобновить общение. По дому подумаю.

— Расходы на Вас, стоит около ста рублей, можно найти чуть дешевле, есть знакомый риелтор.

— А с чего в целом такая щедрость? Вам от секретной службы что-то нужно?

— Вы принимаете мой скромный подарок? Подарок означает безвозмездно.

— Служба принимает Вашу помощь. Как акт поддержки работы государственных служб и на условиях конфиденциальности. Но это не значит, что Вы от меня чего-то не хотите, — он придвинул к себе ключи, а паспорта закинул в карман.

— Хочу, чтобы Вы делали свою работу. Всего лишь.

— А именно?

— Да есть тут один человечек…

Агент улыбнулся.

— Кто бы сомневался. Рассказывайте, кто ещё у вас тут торгует наркотиками?

Глава 24

— Вы считаете, что руководитель «сольпуг» или как они сами себя называют, Братство — граф Вьюрковский, патриарх и местный владетель земель, то есть один из основных…

— Лендлордов.

— Лендлордов, — покладисто согласился агент Константин и с тоской обречённого посмотрел на бредущего по улице пожилого мужичка, который периодически останавливался, чтобы отдышаться.

— Давайте начнём с того, — он негромко, но нервно забарабанил пальцами по массивному канцелярскому столу, — откуда такой смелый вывод?

Кивнув, потому что ждал этого вопроса, я положил перед ним папку, за которую агент немедленно ухватился и стал читать.

Как говорили в одном неплохом фильме:

'Я-то всю жизнь считал, что тайный агент третьего жандармского отделения плавает как рыба, стреляет как Робин Гуд! Из пистолета — бац! С сорока шагов белке в глаз!

— Да я с пяти шагов слону в задницу не попаду. Мы же всё время следим да пишем, следим да пишем…'

Мой агент, а другого у меня, надо сказать, не предвидится, так что работаю с тем, кого мне выдала судьба, тоже достаточно умело оперировал документами, что с головой выдавало «штабного» вояку, а не «полевого».

Зато с этим он справился великолепно.

Схема нападения на меня, без подписи, зато с большим количеством деталей. Включая то, что Тайлер нашёл и за бутылкой виски допросил того доброго самаритянина, что помогал мне.

Зарисовка револьвера, лица, автомобиля.

Запрос регистрационной службы по автомобилю. Описание внешности графа из одного местного журнала, за позапрошлый год, но сильно измениться он не мог. Сводка по его личной гвардии. До сотни они немножко не дотягивали, конечно, но сорок четыре конника — это серьёзная сила. Переписанные показания старика Сергея Карповича. Описание графа с точки зрения учётной службы Чёрного рынка, выводы О′Брайана.

— Вы привлекали детектива?

— Да, есть такое, местный детектив Тайлер.

— Толковый?

— Пьющий, но азартный человек. Хотите познакомиться?

— Мне дана команда по формированию агентурной сети.

— И Вы хотите набрать агентов из моих фолловеров?

— Что такое фолловер?

— Социальные связи, те кого я знаю. У нас так в Одинцово один парень говорил, — совсем забыл, что секретная служба его императорского величества ловит попаданцев, а чужеродные словечки меня с головой выдадут.

— Короче, отчёт очень убедителен, только…

— Только ни один из задержанных «сольпуг» не показал на графа?

— Откуда знаете?

— Среди прочего, Вьюрковский много лет серьёзно увлекается магией.

— Странно, согласно оперативным данным, которые мы перепроверим, но наверняка они не ошибочны, у него уровень единичка. Когда такой потенциал, никто в магию не лезет, это оскорбительно для богатого и влиятельного человека.

— Обычно, не обычно. Среди Ваших задержанных нет умерших таинственно?

— Хотя Вас это не касается, но есть.

— Я же говорил про паразитов магического характера.

— Аналитики не восприняли Ваши слова всерьёз. Теперь это трудно понять. Да кто бы стал сажать в собственных подчинённых магического паразита, способного их убить? Паталогический садист?

— Глава преступного клана, который никому не доверят. Те умершие и знали, кто он. Дисциплина у них на высоком уровне. Меры безопасности ещё выше этого уровня.

— Они могли бы спастись, если бы сотрудничали с нами!

— Они так не считали. В результате Вам не удалось установить, кто глава?

— Ну, дело веду не я.

— Ждан?

— Он руководит специальными полевыми операциями, так что нет. Вам… Тебе, — Константин сбивался с «ты» на «вы», в зависимости от контекста. — Тебе не положено это знать, Аркадий. Без обид.

— Без обид, куда не положено, туда не лезу. И всё же следствие считает теперь, что никакого лидера нет, было коллегиальное управление, типа совета директоров?

— Да, так всем проще, тогда дело можно будет закрыть и отчитаться об успешном устранении крупного преступного сообщества.

— И в этом отчёте моей скромной персоне будет посвящена от силы половина строки.

— Хуже то, Аркадий, что твоя теория… — он показал на мою тщательно сформированную папку, — она ломает эту стройную картину.

— Знаю, правда — она вообще часто всем только мешает.

— Но у тебя же личная мотивация, он ведь тебя пытался убить.

— Ну да, этот факт меня самую малость беспокоит.

— И ты не хочешь списать это на кого-то из обиженных тобой по судебным делам или на случайно выжившего «сольпугу»? Помочь полиции пойти по такому следу?

— Полиция не знает про покушение на меня, я не обращался. Про «сольпуг», кстати, тоже.

— Ах да, чёртова конспирация. Но я тебе так скажу, столь серьёзное обвинение такого крупного регионального политика, это уже не шутка.

— У всех у нас, Константин, есть пределы силы. Я не прошу от тебя чего-то невозможного. Просто сообщи, что ты завербовал меня.

— Это не очень корректное слово. Завербованный следует указаниям, а ты творишь чёрте-что. Ещё попробуй пойми, кто кого из нас больше использует.

— Всё, как всегда. Так вот, я представил вот такой доклад и доказательства. Меня интересует, чтобы Вьюрковский в любом случае был вами изучен и взят в разработку.

— Слова-то какие, — фыркнул он, имея в виду шпионские романы, которых я якобы начитался.

— Ты просто отчитайся, а они пусть думают. Я не ожидаю, что они пришлют роту спецназа, но хотя бы будут знать, что я под него копаю. Кстати, а как проверить, не является ли он агентом влияния Турции или Британии?

— Ну, конеееечноо, — скептически растянул слова Константин, — это было бы очень удобно, твой враг и внезапно так раз, и британский шпиЁн. Только не вздумай фабриковать улики, ладно?

Он многозначительно постучал по карману, в котором лежала парочка поддельных паспортов.

— Не буду. Но и если я его нечаянно грохну, слёз сожаления вы от меня тоже не дождётесь.

— Ну… разрешить тебе кого-то произвольно убивать наша служба тоже не может.

— Никто не может, и тем не менее, нет-нет, но в Вольном городе кого-то убивают.

Константин многозначительно пожал плечами:

— И тем не менее, мы бы хотели, чтобы ты был потише на поворотах. Кроме того, знай, с учётом твоих заслуг, мы готовы тебя спрятать от мести. Разумеется, в империи.

* * *

Подъезжая к дому, я заметил хорошо знакомую фигуру, сидящую на лавочке и очень убедительно изображающую пьяницу. Для достоверности своего конспиративного образа, фигура, а это был, без сомнения, Тайлер, периодически прикладывалась к бутылке. Для ещё большей достоверности в бутылке было красное креплёное вино самого паршивого качества, что, впрочем, ничуть не смущало детектива. Он был верен своей задумке изображать уличного забулдыгу и ко всему прочему, был готов пожертвовать (и даже уже изрядно сделал это) ради этого трезвостью рассудка.

Я помахал дежурному китайцу в окне дома напротив, осуществляющему охрану, показывая, что всё в порядке, причин для беспокойства нет, что я пообщаюсь с этим человеком.

— Как дела, Тайлер?

— Как сажа бела.

— Ты решил оставить меня и Вольный город? Пришёл сообщить?

— Откуда такой пессимизм, Арка… и-ик… дий?

— Тайлер, ты же сам сказал.

— Я сказал, что сложно, трудно. Посёлок, где обретается так нужный Вам Вьюрковский, называется Харьков.

— Я думал, что Харьков — крупный город и далеко?

— Так и есть, но это село тоже так называется. Фиг знает почему, просто Харьков и всё. Харьков — село.

— Ну ладно, допустим, ну называется, и?

— Там живёт не так уж много народу, пару тысяч. Там нет ни промышленного производства, ни заводов, ни мастерских, ни цехов.

— Естественно, это же сельская местность.

— Для хорошего внедрения нужна и-ик… легенда, а там можно устроится только батраком в поля, хлеб убирать, косить, складывать, и-ик… молотить зерно.

Он случайным образом икал, я не перебивал его неспешный поток мысли.

— А я ни разу не хлебороб, Аркадий! Ну, что я там разведаю, в полях?

— А что, усадьба Вьюрковского отдельно стоит, не в полях?

— На краю поселения, но, по факту, отгорожено оврагом. Близко и недосягаемо. Странный такой овраг, с четырех сторон. Ты когда-нибудь слышал, чтобы овраг был с четырёх сторон?

— Ага, называется крепостной ров.

— Это поселение не со времён рыцарей и замков. Откуда там ров, я спрашиваю?

— Прими ров, как данность.

— Ров мешает что-то узнать, босс. И-ик. Что я могу? Я узнавал, там есть пара вдовушек, могу познакомиться, стать женихом. Но так мне придётся бросить пить. И к чему приведут такие жертвы? Я всё равно буду жить в селении, которое отдельно от «объекта»? Мало того, что каждый первый человек там на виду, это мне буквально ничего не даёт. Работа в холостую. Ещё и трезвым? Это же полное фиаско, босс!

Казалось, он сейчас заплачет от такой несправедливости.

— Погоди, ну что ты так сразу сокрушаешься? Неужели никто не имеет доступа к усадьбе?

— Минимум слуг, вроде бы трое. Повар, уборщица и водитель. Плюс три охранника.

— Серьёзное у него ожидание по безопасности. Боевой отряд отдельно, у них конюшня, арсенал и казарма в опорном, построена четыре года назад на холме, в двух километрах от усадьбы Вьюрковского. Дорога по полю.

— По полю. Я сейчас очевидную вещь спрошу. Ремонт у них есть? Подсобником наняться?

— Нет ремонта, нет работ, нет чего-то по оборудованию, вообще ничего, кроме разве что поставки продуктов из магазинов Штейнмана. Крупа, картошка, мясо, овощи, всего вдоволь, только самое свежее.

— Свежее, значит каждый день. А кто осуществляет поставку?

— Штейнман.

— Прямо лично возит?

— Нет, конечно, что за вопрос? Какой-то усатый водитель на грузовичке, вольнонаёмный, по-моему.

— А ты сумел собрать много информации.

Тайлер с тоской посмотрел в глубину бутылки, оттуда на него не менее безнадёжно в ответ смотрело донышко без капли вина.

— Узнай за водителя того.

— Судимости, преступная деятельность, грязное бельё?

— Да на кой нам его бельё?

— Ну ты же говоришь, босс…

— Нет, спроси, не хочет ли он грузовик вместе с исполняемыми контрактами по поставке продать. Ты умеешь водить машину?

— Когда-то учился в академ… В смысле да, умею, но сто лет не сидел за баранкой.

— Давай купим его грузовик и будем возить продукты.

— Мы?

— Ну работают же водители с помощниками, напарниками. Так и узнаем про него все.

— Босс, это куча денег, наверняка. Может, подбросим тому усатому водителю английский порошок, капнем полиции, а пока его будут лупцевать в отделении, угоним грузовик и переделаем документы на себя.

— Не будем мы так делать. Просто познакомься с ним, шепни, что сбежал из империи от кредиторов, скрываешься, раньше занимался грузоперевозками леса и пиломатериалов, сейчас кое-какие деньги у тебя есть. Вот, хочешь купить его грузовик, но только вместе с заказами, будешь понемногу возить, копеечку зарабатывать и вспоминать былые деньки.

— Ну, человек всегда тяготеет к тому же занятию, что делал в прошлом. Звучит правдоподобно.

— Умные люди мне сказали, что у меня четыре варианта. Помириться, сбежать, начать войну или чтобы случилось стихийное бедствие.

Мимо нас проехала машина, это была доставка окна, вернее сказать, нескольких секций окна, изготовленных на заказ для моего жилища на Изнанке. А раз приехала, то надо срочно закругляться и бежать получать товар.

— Сбежать! — детектив моментально вычленил из моей речи только оно, удобное ему слово. — На Кубу, там, говорят, тепло, дешёвый ром.

— Нет, Тайлер, разведка — это закономерная работа по подготовке к войне. Ты меня понял? Трезвей и узнавай.

— Мне бы червонец для того, чтобы выпить капельку, чтобы спалось легче. У Давы продаётся отменное вино. У нас ведь появился свет в конце туннеля!

— Держи червонец и завтра же окучивай того усатого. Свет у нас и не потухал, главное, чтобы не замкнутое пространство в деревянном ящике.

…

Оконщики изготовили мои окна и теперь ждали у дома, с умным видом постукивая в дверь.

Я принял накладные, проверил по описанию товара, критически осмотрел, чтобы стёкла были целы, после чего велел занести в дом и расписался в получении.

Раньше, чем машина оконщиков отъехала от дома, начал переброску на Изнанку, при этом, деликатно не вмешиваясь в работу моих строителей. Потому что иной раз лучшая помощь — это не мешать.

Поздоровался с каждым за руку, ни слова не говоря, забрал мешки с мусором, перетащил их на Лицо, вернулся.

Тихонько проверил холодильник, пометил, что купить, докинул туда мяса. Уголь почти кончился, тоже нужно пополнить. Одна из лопат сломалась, тоже докуплю, но главное, что работа кипит, результат налицо. Тут нужно не спугнуть!

Покинул пещеру. Теперь острая проблема — негде спать, вернее, спать приходится на кровати в спальне в доме, а она, оказывается, довольно жёсткая и немного коротковатая. Как вообще кровать может быть короче меня? Вот, черти мебельные! Спасибо, хоть без клопов!

И тем не менее, это была моя единственная лежанка, там я и уснул, беспокоясь и просыпаясь то от случайного шума на улице, то от угрюмого ветра, который басовито задувал в трубу, то от бесячих кошек, которые скакали по крыше, как неутомимые ночные сайгаки.

Проснулся не выспавшимся, встал и поплёлся готовить завтрак на кухне на Лице, но быстро понял, что здесь нет ни ингредиентов, ни условий.

Смог только сварить себе кофе в турке, который спешно выпил и пошёл в город, искать себе завтрак.

Позавтракав в раннем кафе, добрался до офиса и засел в нём за написание заявления в фискальную службу на обжалование того кабального соглашения. В своём заявлении я прямым текстом сообщал, что предмет обжалования был фальсифицирован гражданином Владиславом Сергеевичем и что он намеренно ввёл фискальную службу в заблуждение, обман и состояние наивности.

Делал я так потому, чтобы немного облегчить им жизнь, когда запахнет жареным, они могли прикинуться невинными овечками и сказать — мы не знали, нас самих обманули. А запахнет быстро, потому что я сразу же потребую направить само соглашение, как документ, на почерковедческую экспертизу и прикладываю к нему копию билетов, совершенно легально добытых от железнодорожной станции (местное законодательство давало возможность адвокатам делать запросы). По этим копиям будет видно, что гражданин Британии Хокшилд убыл из Вольного города за восемь дней до даты создания документа и никак не мог бы таковой документ подписать.

В заявлении я активно цитировал фразы, которым меня научил Канцлер, то есть сразу описывал, из чего именно видно, что подпись поддельная. Делал я это не только для красоты и солидности, но и потому, что эксперту направят не только само соглашение, но и всё дело, в том числе моё заявление и я заранее делал за него его работу и давал хороший материал для «списывания».

Человек от природы существо ленивое, вот он и спишет. Я ему помогу делать его работу, он выдаст то заключение, что мне нужно, что подпись подделана. А печать была во владении захватчиков завода, о чём свидетельствуют материалы вялотекущего уголовного дела.

Фискальной службе очень быстро захочется не иметь к этому никакого отношения и повесить всех собак на исчезнувшего (труп секретная служба никому не собиралась выдавать) Владоса.

Закончив «черновой вариант», протёр глаза и набрал набрал Кастету.

На столе лежал готовый комплект по детективному агентству Тайлера, как закончу, пойду и сдам на регистрацию. Его каптёрка арендована, но пока ещё грязная и пыльная. Надо заказать табличку вывески, табличку, ящик для корреспонденции (у обувщика он был, но его кто-то беспардонно свистнул), нанять клининг, проверить, что там по мебели.

Трубку долго не брали, я уже хотел нажимать отбой, когда услышал весёлый голос Кастета:

— Алло!

— Привет, это Аркадий!

— Привет, учредитель! Ну что, у нас ситуация с особняком сдвинулась, Цветлан нашёл клиента.

— Рад. Рад хорошим новостям.

— И его ещё не уволили, между прочим. Я там тёрся рядом. Узнавал за агентство, что монстры разгромили. Там, оказывается, после монстров и неизвестных охотников ещё и мародёры были, макры тырили, так их полиция поймала. Блюстители порядка сначала думали, это ополчение, защита города, но те, увидев полицию, намылились сбежать.

— Удалось?

— Нет. Дурная идея от полиции бегать, они же как собаки, если кто-то убегает, гонятся следом и только потом спрашивают, зачем бежал? В этой кутерьме на Цветлана никто не подумает. И они с Валероном с третьей попытки загнали тот особняк.

— Быстро.

— Этой всё мой козырный костюм белый помог. Верняк. Я в нём дважды удачно женился.

— Ты рассказывал. И когда сделка?

— Сегодня аванс дают. Через пару дней оформление у нотариуса. Нотариус просит протокол одобрения какой-то. Знаешь такой?

— Знаю, протокол одобрения крупной сделки от учредителя завода, от Хокшилда.

— А как он его подпишет?

— Протокол в простой письменной форме… Короче, подпишет, хорошо тренированной рукой одного талантливого немца. Выходит, деньги будут.

— Да, вроде выруливаем. Спасибо, что познакомил меня с Охотником.

— С кем⁈

— Тан Лу… как там его? Он сказал, что я могу называть его Охотником, раз с десятой попытки не смог даже примерно попасть в произношение. А ещё они нас учат правильному китайскому питанию и показали за свой национальный мордобой. Ты знал, что Мин кулаком кирпич ломает?

— Знал.

— Ух, какая девка, я за такой в огонь и в воду. Аркадий, ты не знаешь, у неё есть кто-то? Ну, типа, жениха узкоглазого?

— Во-первых, ты такого слова не говори, особенно при них. Во-вторых, знаю. А в-третьих, давай сначала по работе пройдём. Рабинович там вышел на работу?

— Старый хрыч мне всю плешь проел, по двадцать раз на дню в кабинет приходит. Вредный, нудный и упрямый, как баран. Не переспоришь.

— Так это же здорово!

— Он меня изводит вопросами, а я ведь на заводе всего на пару дней дольше него.

— Ну, так здорово. Не соглашается с тобой?

— Нет.

— Ну, так это же хорошо! Базовый курс физики, раздела механика — опираться можно только на то, что оказывает сопротивление.

— Чего? Ты намекаешь, что он спорит, но бухгалтер толковый?

— Да, именно это и имею в виду. А по картелю есть подвижки?

— Базарил с директором из Нижнего Тагила. Ну, то есть провёл конструктивные переговоры, я хотел сказать. Мы дату пока не определили, он на недельку в отпуск смотается, вернётся, мы перетрём, то есть согласуем, и я с Валероном по доброй воле еду в Нижний.

— Тоже дело сдвинулось.

— Так что там по жениху?

— Оооо. Короче, с одной стороны, у неё есть жених.

— Китаец?

— Какая тебе разница? Ну, да. Где-то в районе поближе к Гонконгу.

— Вот ублюдок узкоглазый!

— Константин Иванович, что за слова!

— А что! Так-то я всех китайцев уважаю и люблю… кроме него, он заведомо пидрила и ублюдок.

— Дальше, ты же не дослушал. Она его никогда не видела.

— Сосватали? Как в средневековье?

— Видишь ли, у китайцев всё сложнее и они люди семейные.

— Мы тоже люди семейные.

— Приезжай ко мне в офис, кое-что подпишешь по фискальной службе, я тебе расклад раскину, как я себе это вижу. Начнем с того, что тебе надо с Ченом задружить, с её братом.

— Мин говорила, что терпеть его не может.

— Думаю да, но это не значит, что она его не уважает и к мнению не прислушается. Ладно, не по телефону. Приезжай, я пока чайник поставлю.

— Я смогу только через час.

— Ладно, через час. Отбой.

С сомнением покрутил мобилет.

Вышел из офиса, привычно оглядел проспект магическом чутьём. Внезапно одна из машин на противоположной стороне сорвалась с места и уехала.

Купил букет цветов, а пока его заворачивали, посмотрел на себя в зеркало. Вид хоть и заспанный, но опрятный.

…

Припарковался у прокуратуры. Цветы завернуты в бесформенный бумажный пакет, хотя догадаться, при желании, вполне себе можно.

— Я к Колонковой, — показал удостоверение, вахтёр махнул рукой, мол, проходи.

Заглянув в кабинет, убедился, что, кроме Ангелины, там никого.

— Ангелина Родионовна, — в кабинет зашёл сначала букет, а только потом я. — Могу ли я Вас пригласить на бал в качестве моей девушки и спутницы?

Глава 25

Ангелина улыбнулась одним уголком рта, мечтательно закатила глаза куда-то вверх в сторону портрета Сперанского, висящего на стене.

— Можете, Аркадий… Можете попробовать… приглашайте, Ваше обращение будет рассмотрено.

— Милостивейшая государыня! — я вошёл в кабинет и вручил ей букет, что заставило её встать в полный рост, а размер букета и мои первые слова заставили её обомлеть.

— Я хочу, чтобы Вы составили мне компанию, были моей спутницей, — чуть не ляпнул «жизни». — И девушкой, на общегородском балу, согласно пригласительным билетам.

— Ну, у меня тоже приглашение есть, — смущённо проговорила она.

Телефон на её столе позвонил, словно возвращая её в реальность, она взяла трубку, ответила «да», опустила букет на стол, но её рука коснулась моей щеки и мягко притянула к ней.

Она на секунду отодвинула трубку в сторону и прошептала мне «да» и поцеловала в щёку.

— Что-то срочное? — шёпотом спросил я.

Она кивнула:

— На допрос привезли одного хмыря. Ты меня отпустишь?

— Твой ответ?

— Да.

— Ну тогда беги, чего уж там.

* * *

Выйдя из прокуратуры, я, всё ещё пахнущий цветами и самой Ангелиной, съездил в суд и подал заявление об обжаловании соглашения о взаимной уплате налогов по фирме Владоса, после чего решительно направился в фискальную службу, чтобы попить кровушки из одного начальника управления, обсуждая эту историю с поддельной подписью Хокшилда, но не застал того на месте.

Шайсе, да что ты скажешь?

И я бы даже отметил, что тут имеет место явная непруха, то есть полоса какого-то невезения, но пока с этими мыслями я перетаптывался возле крыльца фискальной службы, кто-то меня окликнул.

В первую секунду струхнул, поспешил использовать магическое чутьё, но ничего особенного вокруг не заметил. Ну, кроме почтальона, который украдкой делал мне приглашающий жест.

Почтальон? Что может быть нужно коллеге Печкина от меня? Я привычно сделал лицо стройматериалом и подошел.

— Здравствуйте, Аркадий Ефимович! Вы мне, помнится, премию обещали! — он отодвинулся под прикрытие раскидистой кроны дерева.

— Премию? — я тянул время, пытаясь сообразить, что от меня нужно этому расхлябанному и в криво сидящей форме работнику почтовой службы.

— Ну да, за конверты от фискальной службы, адресованные в Новороссийск и на Кавказ.

Новороссийск, Кавказ, фискальщики, почта… эти образы встали передо мной в ряд, и я вспомнил. Это же тот почтальон, что помогал мне и Тайлеру.

— Стас, кажется? — я потянул его за угол, в переулок, где стоял мусорный бак и были щедро разбросаны сигаретные бычки.

— Ну да, Стас. Так что по премии?

— Рассказывай, что по депешам.

— Есть два конверта в том направлении, оба адресованы на таможни, один вчерашний, второй сегодняшний. Мне надо уже определяться, а то по шапке дадут за пропажу.

— На какой сумме премии мы остановились?

— По пятнадцать рубликов за конверт.

— Я беру оба. Показывай.

Он достал конверты, но, удерживая их рукой с грязными ногтями, не отдал, намекая на оплату.

Я без колебаний достал кошелёк и вручил ему тридцать рублей за два конверта.

Деньги перекочевали в его руки, отчего глаза почтальона восторженно блеснули, а я получил два конверта.

— А поможешь мне их вскрыть? А то может, так ничего для меня ценного и нет?

— Так, чтобы можно было подклеить?

— Ну да.

— Деньги всё равно не отдам! — он опасливо спрятал сумму во внутренний карман.

— Нет проблем, услугу я уже оплатил, деньги не попрошу обратно, просто помоги, как спец по конвертам.

— Ну, такое мы умеем, когда по конвертам ищем день… впрочем, не важно.

Он осторожно перехватил конверты, присел на замызганную лавочку, где обычно курят местные обитатели. У него в руках появилась опасная бритва, которой он легко поддел край склейки конверта и плавным уверенным движением препарировал его, как матёрый судовой кок потрошит рыбёху на ужин.

Разрез шёл по «клею», конверт действительно можно обратно заклеить и распознать факт вскрытия было бы очень трудно.

Пока я изучал содержимое первого конверта, он вскрыл второй.

Первый конверт содержал запрос в Новороссийскую таможню касательно груза- партии итальянской мебели, задержанной на границе вместе с гражданином Слёдиным, про которую он утверждал, что ввёз его законно через Порт-Новороссийск, но документы у него украли по дороге.

Колдовство, конечно. И главное ценности и сам груз воры не тронули, а вот документы стырили. Магия, чёрт подери!

Само собой, бюрократа такой историей не прошибёшь. Груз задержан, Слёдин задержан, в город-порт летит запрос.

Ну, сей гражданин мне не родной, так что в его судьбу и это послание я не был намерен вцеживаться.

— Стас, можешь заклеивать и отправляй по пусти следования.

— Точно деньги назад не попросите, гражданин хороший?

— Да точно, точно. Это даже хорошо, рутинная работа ведётся, чиновник пишет, значит думать ему некогда.

Он подал мне второй конверт, адресованный в Минеральные воды, тоже мастерски вскрытый, я возвратил ему первый.

Когда развернул и стал читать, сердце моё ушло в пятки.

Бывают в моей карьере ситуации, когда от полнейшего фиаско меня отделяет полушаг, несколько слов, один документ, один звонок. Шаг, после которого всё начнёт самым пугающим образом сыпаться в тартарары.

Наша «родная» фискальная служба направила запрос в Управление Северокавказской таможенной службы по автомобилям Кастета, грамотно и подробно описав ситуацию с просьбой подтвердить, что груз легально ввезён и имеет статус «Выпуск товаров для свободного обращения», что так же означает оплату всех ввозных пошлин и то, что товар не является контрабандным.

Хотя его машинки не только контрабандные, они ещё и в угоне.

Да, конечно, можно сказать, что нынче Кротовский позволил макрам свободно гулять по Кустовому. И я даже имею к этой экономической свободе некоторое отношение, но на угнанные автомобили такое послабление не распространяется.

— Да, Стас, этот конверт как пуля, попавшая в самый центр мишени. В яблочко. Я дам тебе ещё червонец просто так.

— Если радость большая, то полтинник был бы уместнее.

— Не борзей, Стас. Вот тебе червонец бонусом и радуйся. Но для тебя будет ещё задача со звездочкой, попозже, надо будет имитировать конверт, который пришёл с Северного Кавказа, то есть в ответ на этот запрос.

— Это сложно. Наши штампы с какими угодно датами я могу поставить, но там нужны штампы промежуточных сортировочных и принимающего отделения там, на Кавказе.

— Ладно, разберёмся. Всё, давай, разбегаемся, пока нас не засекли.

Это пугающее письмо, а оно могло создать проблемы, заставило меня поспешить к машине и рвануть на Чёрный рынок, к Канцлеру. Поехал я через офис, там в сейфе лежит папка с документами по машинам Кастета.

Конечно, этот комплект документов имел встроенную перестраховку, документы поданы от мутной подставной фирмы и в крайнем случае, претензии полетят к ним. Там нет ни моей фамилии (канцелярия не фиксирует, кто притащил документы), ни фамилии самого Кастета. Но на легальности машин это поставит жирный крест, их нельзя так запросто использовать и, выждав время, безопасно продать.

Возле офиса стояла, переминаясь с ноги на ногу, Мин, а вокруг неё щёголем похаживал Кастет. И караулили они, разумеется, меня. Чёрт, надо было напрямую к Канцлеру гнать.

— Мы с Мин соскучились по тебе, Аркадий Ефимович, — серьёзно поздоровался со мной Кастет. — Посидим в офисе, пообщаемся, дела обсудим.

— Нет, срочно надо на Чёрный рынок.

— Мы с тобой, — ультимативно заявила китаянка. — А то ты саботируешь мою работу телохранителя и помощницы. Да и устала я от завода, сил нет.

— Шайсе. Ну поехали, что же делать. Только «на Константине Ивановиче» поедем, ко мне не поместимся, потом вернёте меня к офису. Ты спрашивала брата, что-то надо подписывать?

— Утром виделись, на сегодня ничего нет, ждём, когда последняя партия макров разойдётся по оптовикам. Документы всё, что ты ему оставлял, мы с ним разнесли по инстанциям, так что моя семья спасла тебя от рутины.

Мы уселись в машину, причём я погнал Мин на переднее сидение, а сам плюхнулся сзади. Кастет не стал протестовать, хотя было видно, что считает, что место директора/учредителя — на переднем сидении.

— Место министра, конечно же, сзади, но наши министры этого не знают. Ты не знаешь, Константин Иванович, там Цветлан мою задачу отрабатывал?

— Что-то кроме особняка?

— Да там по мелочи, кое-что подснять в пригороде. По остаточному принципу.

— Не в курсе. Зато могу сказать, что по особняку мы выходим на сделку и Цветлан смог загнать особняк за семьдесят три тысячи, так что свой баснословный гонорар в пять тысяч он заслужил.

— Пять тысяч! — цокнула Мин. — Что б я так жила.

— И я, — поддержал Кастет. Это может показаться странным, но как директор завода, такого дохода от него пока что не имел. Пока что, потому что и ему и мне были положены некоторые небольшие проценты со сделок с Танлу-Же. Копейки, собираясь в множество сделок, создавали приличный финансовый ручей.

— Что там по договорённости с общиной? Подряды, ремонты, земляные работы по полотну узкоколейки?

— Мин очень помогает, всё организовывает, это направление полностью на ней, — подмигнул мне Кастет, явно намекая, что по моей просьбе загрузил Мин и отвлёк от меня.

Честно говоря, это было уже больше в его интересах, перетянуть фокус внимания девушки на себя, но озвучивать своей такой крамольной для Мин мысли не стал, разумеется.

…

Припарковавшись, мы пешком прошли сквозь Чёрный рынок. Недавно пролился не особо крупный дождь и народу было мало.

Малолетние пацаны весело и совершенно по-детски прыгали через лужу, хотя и остановились, чтобы степенно поздороваться с нашей компанией.

— Что-то подсказать, господин адвокат?

— Нет, сегодня не нужно. Держите рубль, добровольная поддержка малого бизнеса.

У лавки старого фальсификатора «канцтовары и бланки» мне удалось отделаться от сопровождения, знакомить его с моим окружением было рановато, а вопросы почти всегда деликатные.

Канцлер пил чай, с шумом прихлёбывая из чашки и мечтательно глядя на пустой кусок стены. При этом он сидел за столом, застеленным газетным разворотом, верный признак того, что до моего прихода он с чем-то работал, а как я пришёл, то накрыл. Профессиональная привычка, да и я не тот человек, который проявляет любопытство там, где не надо.

— А что, Аркадий, а не нарисовать ли мне картину Рембрандта «Портрет молодого человека»? Мне тут отменное фото для исходника прислали. Не художник ли я?

— Я думаю, вполне себе художник, отчего бы и нет? Вам и свою картину написать по плечу.

— Специализация не та, своё рисовать, — усмехнулся Канцер. — С чем пожаловали, Аркадий, в этот раз?

— С продолжением истории с комплектом документов на машины, партию автомобилей из Стамбула.

Он кивнул с пониманием, вспоминая, о чём идёт речь.

— Вылезли проблемы? Надеюсь, я не подвёл по качеству?

— Нет, проблема не на Вашей стороне.

Я положил поверх газеты запрос в Северокавказскую таможню и дал ему возможность прочесть, прежде чем продолжил.

— Ну думаю, что они засомневались в подлинности, скорее сработала привычка всё перепроверять и вообще плодить справки в подтверждение справки. Но потенциально разматывание ситуации способно отправить на скамью подсудимых меня и клиентов.

— Как Вы его заполучили?

— У них своя перестраховка, у меня своя. Плюс везение.

— Везение штука ненадёжная, — он повертел в руках запрос, взял ручки и тут же задумчиво подделал подпись начальника фискальной службы, стоящую под запросом.

Я внимательно проследил его движение.

— Будем менять запрос?

— Нет, не вижу смысла, — отрицательно покачал головой я. — Мы будем менять ответ. Вернее сказать, писать его за таможенников.

— С той стороны зайдём? Ну что, у меня обновление по спискам должностных лиц и их подписей, профессиональному альманаху. Что напишем?

— Подтвердим всё, сухим суконным языком. Мол — да, ввозили, уплатили, подтверждаем факт и действительность декларации. Ни буквы лишней.

— Всё, как мы любим. Формулировки на Вас, Аркадий.

— Да, я сейчас текст набросаю, а с Вас как обычно бланк, подпись и общий вид.

— За дополнительные двадцать пять рублей я могу даже обеспечить отправку этого ответа из города Минеральные Воды.

— Дополнительные услуги?

— Нет, просто у меня тут курьер, он развозит материалы по нашей «гильдии», туда тоже едет и подобный функционал у него есть.

— Идёт. Делаем письмо-ответ. Тогда не надо будет придумывать ничего с конвертом, придёт реально по почте и по срокам не надо ничего изобретать.

— Начнём с бланка. Вот Вам черновик, пишите текст ответа кавказской таможни.

Мин с Кастетом придётся какое-то время меня подождать. Ну, там как раз кафешка есть, пусть посидят.

…

Прошёл по меньшей мере час с четвертью (да, Канцлер работал основательно и не сказать, чтобы молниеносно) прежде, чем я, сбросив с себя эту проблему, вышел из его лавки.

Ну что, теперь фискальщики получат ответ на свой запрос, так и не узнав, что он и не покидал Вольного города, а значит и к Стасу не будет претензий. И этот ответ снимет сомнения, безымянный клерк подошьёт его в папочку, а нам будет дан сухой суконный ответ, мол — ваши данные учтены, живите себе дальше. А это значит, что машины легальны, хоть в империю их продавай, хоть здесь эксплуатируй.

Из кафешки вышли Кастет и Мин, причём девушка легко и звонко смеялась, видимо Кастет рассказал ей анекдот или смешную историю из своей насыщенной жизни.

От лавки, торгующей стильного фасона штанами (на Чёрном рынке разные виды товаров и услуг располагались произвольно) отделился крепкий, неискренне улыбающийся мужик в широких армейских галифе с подтяжками.

С некотором запозданием я подумал, что это у него такая портупея, цветная, не по уставу. А кто у нас носит не по уставу?

— Ну здорова, крысёныш, — ухмыльнулся мужик и, посмотрев мне в глаза, достал из-за пояса пистолет. — Как в таких ситуациях частенько говорит мой патрон, хотя сам и человек сухопутный — «эй, моряк, ты слишком долго плавал»!

И он нажал на спусковой крючок.

Что-то я не то в своей жизни делаю. Постоянно меня пытаются убить. Надо в аграрии переквалифицироваться, как Диоклетиан.

В несколько крошечных мгновений, который за этим последовали, произошло сразу несколько вещей.

Мин прыгнула. Я бы сказал, что она метнулась как кошка, много лучше и быстрее, чем телохранители Кеннеди или Трампа, потому что она буквально прикрыла меня от пули, так как мужик выстрелил в меня с пояса, как ковбой.

Выстрелив раз, он не остановился, хотя и понял, что попал в девушку. Мин от попадания сложилась и завыла от боли.

Чужак захотел выстрелить второй раз, но не успел, потому что Кастет, побелевший от гнева уже стрелял в него из своего револьвера, одну за одной, вкладывая каждый выстрел в цель, отстрелил весь барабан (шесть зарядов), нажал на какой-то рычаг в револьвере и его барабан отлетел в сторону, только лишь затем, чтобы Кастет уверенным движением вставил на его место новый, снаряжённый патронами барабан.

Я подхватил Мин и активировал Шило. Слишком поздно, её зубы были сжаты в гримасе боли.

Я отцепил её руку и снова активировал Шило, оказавшись на Чёрном рынке.

На грязном пятаке у лавки Канцлера широко расставив ноги стоял Кастет и целился в ничком валяющегося мужика. Пистолет чужака валялся в стороне. Я шагнул к ним обоим, схватил мужика за ногу, а Кастета за локоть и снова активировал Шило, таким образом, что мы все вчетвером оказались на Изнанке. Как ни крути, я не хотел объясняться со службой безопасности Чёрного рынка.

Но больше всего меня беспокоила Мин.

Пуля попала ей в грудь, ниже сердца, но пули этого мира, тяжелые, мощные, массивные, дающие гидродинамический удар по внутренним органам, оставляют мало шансов на спасение.

Мужик лежал и явно додыхал, а мы с Кастетом нависли над Мин.

— Предок, помоги, — одновременно вырвалось у нас, и в моём случае — Предок помог, вернее сказать, он «явился».

— Такая расхожая фраза… Или у тебя просто вырвалось, и ты не просил моей помощи? И я тогда пошёл?

— Стой!

Филин или его проекция, чёрт его разберёт, стоял в весь свой немалый двухметровый рост рядом со мной, а мир вокруг замер, не шевелилась трава Изнанки, не двигался Кастет, не дышал с кашлями крови тот мужик.

— Итак, ты просишь меня о помощи? — скептически спросил Предок-покровитель.

— Да, я прошу у тебя помощи. Я прошу, спаси Мин, вылечи её.

— Это ты просишь того, кого ранее подвёл и послал ко всем чертям? — Приподнял пернатую бровь филин.

— Да, тебя. Не посылал, кажется. В любом случае прости, что расстроил.

— Нет, меня «прости» не убедит.

— Сделка? — вдруг вырвалось у меня, и я часто-часто заморгал. Ну, мне показалось, что если он появился, то ему от меня чего-то нужно, верно?

— С Предками сделок не заключают. Под их покровительством живут и умирают из поколения в поколение, — вздохнул он, как старый учитель перед нерадивым учеником.

— И всё же сделка? Ты спасаешь её и… Что мне сделать?

— Ты даёшь в качестве гарантий обязательства свою душу. Если подведёшь меня, я отправлю тебя в свой мир. А твоё старое с воспалённым желчным, циррозом и язвами тело давно уже похоронили, так что формально тебе некуда возвращаться.

— Какого обязательства? — я не дал себя отвлечь себя от сути требований рассуждениями о всяких язвах.

— Вьюрок. Чёртова птица меня раздражает. Тебя только что попытался пристрелить его прислужник, Ермолай. А ты здорово умеешь подгадить, такая у тебя особенность.

— Он пытался меня убить? В смысле, Вьюрковский?

— Много кто пытался, ты вообще противен людям, если не заметил.

— Филин, ответь на мой вопрос.

— Ну да, — сварливо нахохлился Филин, — среди прочих, он недавно стрелял в тебя. Ты и так это знаешь. И он патриарх малочисленного рода надменного Вьюрка, который слишком много о себе возомнил. Мелкий нарушил ряд правил по поддержке своих подопечных, не говоря уже о том, что его патриарх пытался пристрелить моего человечка, что развязывает мне лапы в вопросах ответных мер.

— Так что же мне сделать?

— Сделай так, чтобы их род закончился, захвати его домен.

— Как?

— Ты у нас юрист, вот и придумай. А не справишься, твоя душа покидает этот мир с приличной такой скоростью. Вжух! Люблю быстрые полёты, это у меня видовая особенность.

— Верно ли, что Вьюрковский — глава «сольпуг»?

— Создатель и единоличный владыка. Ты задаешь слишком много вопросов.

— За это ты вылечишь её?

— Да. Сердце остановилось четыре секунды назад, она в сознании только за счёт адреналина.

Я поднял повыше палец, птица с любопытством наблюдала за мной.

Сказанные разодетым в цветные подтяжки Ермолаем слова, статус графа, предложение Филина, больше похожее на ультиматум, всё выстроилось в ряд в моей голове. Кроме того, моё сознание стало ясным, как у человека, который решил важную задачу.

— У меня встречное требование.

— Ну что ещё? — нахмурился Филин.

— Я хочу стать патриархом рода.

— Ты у Канцлер-бека английского порошка долбанул? Считаешь, я променяю ленивый, но надёжный род на тебя одного, да ещё и такого бедового?

— Нет. Я судебную практику читал.

— Рад за тебя, только у нас мало времени, завязывай с разговорами.

Филин явно не хотел ничего давать, кроме жизни юной Мин.

— Так вот. Есть как минимум два случая, чтобы у одного Предка было в подчинении два рода, а не как по классике, один. Я хочу основать второй род и тогда мои родные не будут надо мной иметь власти по правилам дворянских родов.

Филин на секунду задумался.

— Один род — это скорее ваше, человеческое. Для нас это вполне допустимо, хотя и не удобно. Принимается. Устранишь патриарха Вьюрка, будет тебе собственный род, герб и фамилия. Хоть тамга на лоб, на такое я согласен. Только погашение их долга всё равно остаётся на всех вас, в том числе и на тебе. Те пять тысяч — это смехотворно, понял?

— Долг, собственная фамилия, жизнь Мин. Я согласен, давай, колдуй, большая птица.

— Ты ставишь свою душу, приёмный. Помни об этом.

— Помню, давай.

Всё вокруг закружилось в вихре фрагментов и странных деталей, словно мир был поделён на паззлы и сейчас их кто-то смешал их блендером.

Нас троих выкинуло на Лицо, на то же место, откуда мы и пришли. Меня, Кастета и Мин, которую мы цепко держали за руки.

Вокруг толпился народ, перепуганный Канцлер осторожно потрогал меня за плечо.

— С Вами всё в порядке, Аркадий? Тут стреляли.

— Да, действительно, кто вы такие? — спросил бритоголовый, словно сошедший с кадров про девяностые, крепкий подозрительный мужик. Это был глава патруля службы безопасности Чёрного рынка. — Кто стрелял?

— Я не знаю, мы спрятались.

— А что с ней? — он указал на Мин.

Девушка была бледной, как мел и упала бы, если бы её не держал Кастет. У китайцев вообще есть культ белой кожи, но сейчас был явный перебор.

— Началась стрельба, мы спрятались, чтобы и по нам не прилетело. Девушка впечатлительная, это сестра моего помощника, она в обморок грохнулась и в себя ещё не пришла. Нам нужна медицинская помощь, нашатырь там какой-то…

— В центре рынка есть медик, — поморщился бритоголовый, — Так вы-то сами целы?

— Да, испачкались просто немного, когда прятались.

— Ну, грязь — это ничего, на то он и Чёрный рынок. Куда же нарушители делись? — он махнул нам рукой чтобы мы проваливали, а среди шума и гомона я услышал шелест крыльев и голос Филина

«Он прав, поторапливайтесь, тебе ещё надо на бал сходить, а потом плотно заняться тем патриархом. Будь осторожен, он в вашем мире какая-то важная шишка. А не то — вжух».

Content

Адвокат вольного города.5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25