Полуварвар

Пролог

Сегодня утром подушка с крайней неохотой отпустила мою голову. Впрочем кого я обманываю, как бы мне не нравилась рыбалка, а вставать ранним утром, которое больше бы напоминало ночь, если бы те не были белыми в Ленинградской области, я никогда не любил. Однако утренний клёв требовал маленького подвига и я вновь на него пошел, приняв вертикальное положение. Вещи к счастью были подготовлены заранее, так что мне осталось только позавтракать, зашлифовать калории никотином на скамейке во дворе дачного участка и сесть в машину, отправившись на Судаковское озеро. Ехать с окраины Приозерска конечно нужно было смешное расстояние, можно и пешком дойти, но это во-первых была бы потеря времени, а во-вторых пришлось бы переть на горбу и вёсла, и рюкзак с вёдрами, а так же прочей дребеденью, и малёвочницу, и удочки, и сачок. Не то что бы последний был так уж необходим, щуки попадались в последнее время исчезающе редко, но тут уж лучше не нужен, но есть, чем нужен, но нет. Ведь как известно самая крупная рыба, это та, что сорвалась с крючка.

Добравшись до места, я разгрузил машину и спустился с горки к реке, в устье которой была лодка. Возраст давал о себе знать, даже короткий путь с грузом давался мне нелегко. Но когда трудности нас останавливали? Тем более наконец-то наступил долгожданный отпуск, который удалось выбить на лето, впереди был спокойный денёк наедине со своим хобби, а жизнь прекрасна. Отомкнув замок на цепи, я освободил лодку и забрался в неё, а затем взял в руки весло и отталкиваясь от неглубокого дна, как шестом на плоту, направил свою посудину ниже по течению к небольшим мосткам, где оставил остальное своё барахлишко. Можно было его конечно и сразу закинуть, но тогда лодку было бы куда тяжелее столкнуть дальше в воду. Хотя и сейчас с перегрузкой всего необходимого возникли некоторые трудности, течение слегка сносило, пусть и было медленным.

Зато погода безмерно радовала, солнышко светило, ветра почти не было, как и жары, а достаточная облачность обещала хороший клёв. Так что я размеренно заработал вёслами, видя как за кормой отдаляются мостки и речка. Ну или от них на всё большее расстояние удаляюсь я, всё в жизни относительно. Добравшись до камышей, я взял в одну руку малёвочницу со дна лодки, а во вторую успевшие размокнуть сухари из ковша. Приблуда для ловли малька у меня была самодельная, а не покупная. Впрочем был бы смысл тратиться? Там всех дел палка, на ней верёвка, к которой привязан круг из толстенной проволоки, на котором в свою очередь закреплена мелкоячеистая сеть. Оный круг опустился под воду, а затем в его центр полетели размокшие и размятые в ладони сухари. Мальки предсказуемо накинулись на халявное угощение, не понимая своими рыбьими мозгами, что бесплатный сыр — это верный признак мышеловки. Подождав пару секунд, я поднял кольцо с сеткой из воды вместе с уловом и стряс будущую наживку в ведро с водой, стоящее на дне лодки. Повторив операцию несколько раз, я уложил малёвочницу на её законное место и снова взялся за вёсла, разворачивая лодку и двигаясь вперед. В принципе можно было попробовать половить окушков и тут, но уж больно близко место к реке, рыба здесь пуганная нашим братом. Так что лучше немного поработать и встать у Каменки подзатишком, тем более физические нагрузки полезны для здоровья, а сердце в последнее время как-то неприятно стало покалывать.

Помахав вёслами, я прибыл куда хотел. Ветер дул с противоположной стороны небольшого острова, так что тут должно было быть побольше рыбы. Настало время бросить якоря. Кто-то использует один, я же предпочитаю два, отправляя первый в воду с носа, а второй с кормы, так лодку не крутит. Разобравшись с этим нехитрым делом, я раздвинул удочку в «боевое» положение. Технологии не стоят на месте, хорошую вещь прикупил, продавец божился, что прочная и лёгкая снасть ещё моим внукам послужит. В этом я правда уверен не был, даже дети как-то не проявляли интереса к рыбалке уже очень давно, да и по правде сказать в тому чтобы порадовать меня внуками тоже, предпочитая строить карьеры. Глупо на мой взгляд, но может они и правы, а я думаю устаревшими категориями. Сначала нужно встать на ноги, добиться хорошей должности, купить квартиру, а жениться и заводить ребятишек уже потом.

Впрочем ну их, пускай сидят в своих городах. У меня же сегодня был отдых от глупых мыслей и волнений, малёк выловлен из ведра и насажен на крючок, время расслабиться. Правда вместо этого пришлось изрядно напрячься, чёрт подери! Я правильно подгадал время, у окуней начался утренний жор и поплавок почти сразу начал подёргиваться, обозначая поклёвку. Я дождался, когда окунь заглотит наживку, утаскивая её вниз и подсёк добычу, а потом вытащил её из воды и отцепив от крючка отправил во второе ведро с водой, на этот раз без мальков. Потом насадил новую наживку и вновь закинул удочку, чтобы подсечь нового окуня буквально через две минуты.

— Пошла жара — тихо сказал я и радостно улыбнулся в густые усы, насаживая нового малька на крючок.

Так дело и пошло. Едва я успевал закинуть снасть и чуть расслабиться, как следовала новая поклёвка и я вытягивал окуней. Они конечно были не шибко крупные, но тем не менее и не мелочь. Даже вспомнился старый анекдот про жену рыбака, которая поздно вечером чистит очередную рыбину и выпускает ей кишки, затем берет следующую, повторят операцию, а потом потрошит и избавляет от чешуи ещё одну рыбу, а затем ещё и ещё, видя при этом что количество улова в ведре едва уменьшается. После чего стирает пот со лба и говорит «Эх Вася, Вася… Пил бы ты как все нормальные люди на рыбалке водку». Водки у меня кстати не было, зато в пузатой фляжке за пазухой наличествовал коньяк. Правда сейчас его время ещё не настало, пить до обеда дурной тон.

В какой-то момент я прям с некоторым удивлением обнаружил, что прошло уже с пять минут, а никто больше не клюнул. По времени утренний жор ещё не должен был закончиться… Но может я просто распугал всю рыбу, таская одного окушка за другим? Или случайно слишком сильно нашумел? Как раз когда тянул последний улов случайно задел весло и они неприятно проскрипело по корпусу лодки. Но впрочем и чёрт с ним. Рыбалка — это не только вытаскивание очередной рыбы из воды, это процесс в котором важен он сам по себе, а не только улов. Главное тут отдохнуть душой, подышать свежим воздухом, отчистить голову от мыслей, полюбоваться водной гладью, послушать шелест камыша на лёгком ветру и просто расслабиться. Так что я мог очень долго сидеть, гипнотизировать взглядом поплавок и быть более чем довольным тем, как провожу время.

Однако моё ожидание не продлилось долго. Очень скоро поплавок стал подрагивать, сигнализируя о новой поклёвке, а потом резко ушел под воду, леска же во время подсечки натянулась так, что удочка аж изогнулась. Щука! Вот почему окунь перестал брать, ушёл почуяв крупного хищника. Не зря сачок с собой тащил! Не торопясь, но и не мешкая, я стал подтягивать добычу ближе к поверхности, стараясь не дать ей сорваться с крючка. Крупная рыба отчаянно сопротивлялась, заставляя напрягать руки и спину, но я не обращал на это внимание, главное было не напортачить. Так что боль в пояснице и очередное покалывание сердца смело могли идти нахрен! Наконец мой улов немного выбился из сил, я подтащил его ближе, заставив плескаться почти на самой поверхности, а потом взялся за сачок. Щука вам не окунь, её так просто не вытащишь, порвёт леску! Держать снасть одной рукой было сложно, рыба продолжала бороться, но я всё таки поддел её сачком и улыбнулся до ушей. Никуда уже не денется! Отпустив удочку, я взялся за сачок двумя руками и перекинул улов в лодку. Крупная зараза, больше метра длинной, никогда таких не вытягивал!

— Ну чего ты бьёшься? Для тебя всё уже закончилось — обратился я к рыбе в сачке, что не желала смиряться со своей участью и идти в уху, сам устало сев на лавку, пытаясь отдышаться и унять болящее сердце.

Рыба же внезапно застыла, повернулась ко мне и открыв рот с торчащей леской произнесла вполне себе человеческим голосом:

— Как и для тебя.

На несколько секунд я впал в ступор, держась за левую сторону груди, а потом с трудом произнёс пересохшими губами:

— В смысле?

Щука мне не ответила. А моё зрение вдруг стало терять цвета, руки и ноги сначала неметь, потом и вовсе отказывать, после чего днище лодки как-то очень быстро приблизилось к моему лицу и наступила тьма. Правда длилась она недолго, сменившись странным золотым свечением, что несло меня куда-то вперёд среди звёзд и созвездий. Вот ты какая, смерть… Странно, я как-то ожидал что будет фигура в глухом балахоне с остро отточенной косой, а эвон как. Вместо этого говорящая щука-галлюцинация проводила в последний путь. Может стоило её отпустить, у Емели в сказке вроде прокатило, ему даже волшебное колечко подогнали и заклинание «По щучьему велению, по моему хотению». Повезло пареньку.

Мысли ворочались как-то вяло, было странно, что сейчас я точно знаю, что мой конец наступил, а вокруг уже не глюк, да и тела у меня не было, был только путь вперёд по лениво движущейся реке. Правда спокойствие моё длилось недолго, сзади надвинулся какой-то гул, я попытался повернуться, но будучи нематериальным сделать это было сложновато, правда в нужную сторону действительно удалось посмотреть. Там в золотом потоке быстро двигалась странная, полупрозрачная точка, создавая волны и рябь, как скоростной катер на воде. Не успел я удивиться, как неизвестный объект приблизился и врезался в меня, нас обоих выкинуло из потока и звёзды закрутились как в калейдоскопе. А я всеми силами пытался обматерить долбанного лихача, кем бы или чем бы он ни был, пока вдруг не понял, что тьма наступила вновь.

Но опять же ненадолго. Меня вдруг сдавило чем-то так, что кости затрещали, а потом появился свет и звуки. Кости… Кости! У меня каким-то чудом появилось тело! Я попытался вздохнуть, но ничего не вышло, а затем получил чувствительный удар по месту, где спина уже теряет своё благородное название. Кажется при этом я что-то выблевал и заорал странным тонким голосом. Слух же через пару секунд уловил чужие и неразборчивые голоса. Сначала надтреснутый и женский:

— … сон…

А затем сильный, мужской:

— … Альвгейр…

Глава 1

Всякого я ожидал от загробного мира. В принципе жизнь мной была прожита не такая уж и плохая, откровенным козлом я никогда не был, людей ради личных выгод просто так не кидал, своих в трудных ситуациях не бросал, бывало врал, но не сказать что шибко много, никого почём зря не убивал, не воровал, родителей уважал и так далее. Так что в целом надеялся на рай. Правда безгрешным праведником себя назвать не мог. Во-первых это был бы лютый грех гордыни, как попы говорят, а во-вторых надо признать, что и плохого в жизни я совершил немало. Так что не смотря на всё хорошее, что было мной сделано, я резонно опасался ада и бригады чертей-трудоголиков. Если верить библии, то рогатые — это падшие ангелы, а нас, людей, они ох как не любят, так что заниматься садизмом им в кайф. Но чего я не ожидал, так это того, что в жизни после смерти меня заставят работать, как и в прошлый раз!

Нет, начиналось всё в целом неплохо, младенца никто пинками добывать хлеб насущный не гнал, можно было расслабиться, а заодно пройти все эти стадии с гневом, отрицанием торгом, смирением и даже возрадоваться новой жизни. В конце концов жди меня после смерти только кладбищенские черви, было бы хуже. Однако потом я слегка подрос, научился ходить и говорить. А затем изучил мир вокруг и осознал, что нахожусь в вполне себе натуральном средневековье. По началу была надежда, что я переродился у каких-то сектантов-реконструкторов, однако быстро пришлось признать факты. Отец мой, Йоран Каллессон, был кузнецом в небольшом посёлке Ландсби на берегу фьорда среди тёмно-серых скал. И его смело можно было назвать самым технически грамотным человеком в округе имеющим самое технологически развитое производство. К нему даже люди ярлов захаживали, заказывая мечи, топоры, наконечники копий и стрел, кольчуги, шлемы и прочую воинскую сброю. А это, скажу я вам, показатель. Ополченцы могут довольствоваться поделками обычных деревенских кузнецов, хирдманы, то есть дружинники ярлов, являются профессиональными воинами, так что снаряжение у них отличается от того, что имеют мирные бонды примерно так же, как пулемёт от охотничьей двухстволки. Да и имя с отчеством у папаши были показательными, Йоран значит Дар Вождя, а Калле, имя моего деда, значит Горячий. Как не трудно догадаться мой предок относился к семье потомственных кузнецов, ну а папаше повезло родиться в день, когда к нему за клинком пришёл сам ярл Кристер Кьярвальссон, что было сочтено знаком. И возможно поводом раскрутить «Надёжного, сына Спокойного Кита» на несколько большее количество золота за заказ или какой-нибудь подарок.

У меня же с именем получилось всё одновременно проще и сложнее. Звали меня Альвгейр Йоранссон, «Эльфийское Копьё, сын Дара Вождя». Слово «альв» на местном наречии, подозрительно напоминающем мне не то датский, не то норвежский язык, значило «эльф». И уши у меня были действительно заострёнными, что явно указывало на кровь долгоживущего народа, а телосложение несколько более субтильным, чем у сверстников. Похоже таким я и родился, более тощим, чем положено быть младенцу. То есть получился эльфёныш стройный аки копьё. Может дело в крови матери, а может в том, что она была отцу наложницей, взятой в походе. Не за железную цену, то есть мечом, а за золотую, то есть деньги, но оно на самом деле к ситуации мало относится. Вполне возможно моя мать, кем бы она ни была, питалась хуже своего господина и его законной жены, а в конце концов и вовсе умерла от родов.

Может тут бы для меня в каком-то ином месте всё стало совсем погано, а новая жизнь закончилась не начавшись, однако северные варвары, или ассоны, как сами себя называют эти сыны Асов, имели довольно однозначные взгляды на кровное родство, которое здесь считается по отцу. Так что я был полноправный член семьи со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями, пожалуй кроме получения наследства. Оно всё таки в первую очередь распределялось согласно местным законам и обычаям среди детей от законных жён, а потом уже среди отпрысков от наложниц, если таковые есть. Впрочем на этом мне было откровенно положить, папаша был жив и здоров, как бык, так что о наследственных делах размышлять пока что нет смысла. Ну а приёмная мать, к моему счастью, была женщиной адекватной и не пыталась косить под Кейтлин Старк, устраивая мне жизнь Джона Сноу без смс и регистрации. Если мой отец был здоровенным голубоглазым блондином истинно арийской внешности, то Келда, то есть «Весна», была чуть менее здоровенной дамой с огненно рыжими волосами и зелёными глазами. До статей некоторых олимпийских метательниц ядра эта женщина не дотягивала, но тем не менее худышкой её точно было не назвать и руку она имела тяжёлую, как мне пришлось выяснить лично. По чём зря меня не били, но вот за какой-то косяк и лентяйство прилететь мне могло только в путь. Как не трудно догадаться, пришлось быстро вспомнить, как не косячить и забыть, как лениться. Если вам не хватает мотивации, то звездюли — это отличное решение проблемы. По крайней мере на какое-то время, потом-то человек ко всему привыкает, как впрочем и полуэльф.

Ко всему прочему именно Келда была моей начальницей лет до четырёх. Ей я начал в своё время помогать по дому вместе с её родным сыном, Тормодом, который родился с небольшой разницей со мной. Имя у моего брата кстати было довольно забавным и означало «Ум Тора». Местные-то имеют не мало сказаний о том, как и где бог-громовержец думал головой, чтобы найти выход из сложной ситуации, куда его завела жажда приключений. Но вот в моём мозгу в подобных случаях всегда что-то слегка чесалось, уж как-то я запомнил этого сына Одина дуболомом по прошлому миру. Да, я имел глупость даже посмотреть фильмы марвел с детьми, им блондинистый качок там даже понравился, аж в качалку ходить стали. Впрочем пусть его, богам божье, а людям людское. В нашем случае это значит, что боги бухают в Асгарде в перерывах между подвигами и свершениями. А люди на Земле борются за жизнь и добывают хлеб насущный трудом в поте лица и оружием по колено в крови.

Так как мы с братом в воины пока что не годились, то сначала помогали Келде дома, как я и сказал. А потом начали трудиться вне него. Кузница это конечно хорошо и здорово, но наша многочисленная семья заботилась в том числе и о своей продовольственной безопасности, а за скотиной кто-то должен следить. У нас было довольно много гусей, которых нужно пасти. Были козы и бараны, которых тоже следовало отводить на пастбище и возвращать с него. Был колодец, в котором следовало набирать воду и таскать её в вёдрах на различные хозяйственные нужды. И ещё куча дел, которые можно доверить малолеткам, пока остальные занимаются чем-то поважнее или потруднее. Тут не благословенный двадцать первый век Земли, где проблематично помереть от холода и голода. Тут средневековье, суровый мир и суровые нравы, можешь сделать что-то полезное, значит делай. Потому что в противном случае можно в один прекрасны момент обнаружить, что до весны еды не хватило и ты скоро отойдёшь в мир иной, причём позорным образом. Почётной ведь считается смерть в бою, а не от собственной безалаберности.

Вот и сейчас мы с Тормодом трудились, таща от шахты на горбах корзины с углём, раз уж младшие братья и сёстры переняли у нас более лёгкие обязанности. Ноши были не слишком большими, но это значило только то, что мы сделаем больше рейсов до прииска, где работают два наших дяди и три трэлла, то есть раба. Таковых у нашей семьи было кстати не слишком много, хотя мы считались весьма обеспеченными людьми. Дело в том, что дед-Калле полагал нецелесообразным кормить лишние рты долгими зимами. А резать по осени бывших работников во славу богам, чтобы по весне покупать новых, было ещё менее выгодным делом. Тем более что языческий пантеон тут был самый что ни на есть воинственный — скандинавский, Асам зарезанные на алтарях рабы не нравились, им импонировали воины, убитые в боях во славу Асгарда. Одно время я ломал голову над тем чтобы разобраться, почему здесь возносят молитвы Одину и присным, строил теории, как Земля, Мидгард, связан со Свангародмом, Лебединым миром, древом миров, Иггдрасилем. Но потом бросил. Мал я ещё до столь высоких материй, без фактов один чёрт не разобраться, а саги на теорию межмировых перемещений света проливали мало. Подрасту, подучусь и буду думать, а пока до этого момента ещё как раком до Шанхая. Зато мы с братом наконец дошли до ручья, который был поближе, где сбросили с себя корзины с углём и не сговариваясь сунули головы в холодную воду.

— Пффф, хорошо — произнёс я, отфыркиваясь.

— А знаешь, что может быть лучше? — раздался рядом голос «молотоголового».

— О да — ответил я, выворачиваясь из ещё не состоявшегося захвата и опуская бестолковку брата обратно под воду.

Ситуация эта у нас повторялась… Да всю эту жизнь. Не в плане ручья, а в плане соперничества и попыток выяснить кто лучше и сильнее. Так что к очередной попытке побороться я был готов, как пионер. Иное-то чревато, Тормод может и не блистал коварством Локки, но совершить неожиданное нападение было для него в порядке вещей. А ещё к моему сожалению брат был физически сильнее меня. Ассоны вообще народ чрезвычайно крепкий, все кого я видел за эту жизнь были высокими и мускулистыми дылдами. Вероятно тут сыграли роль две вещи, во-первых у нас тут был весьма некислый естественный отбор, отсеивающий слабаков, которые неспособны к тяжёлому труду, схваткам со зверьём, а так же боям с другими людьми и нелюдями. А во-вторых северные варвары, как нас называли представители других народов, практиковали довольно неклассическую магию. Все взрослые мужи, то есть прошедшие посвящение в мужчины юноши, допускались к тайнам использования некой странной энергии, праны, силы самой жизни. Она делала их, уж пардон за масло масленое, сильнее, а ещё стремительней, выносливей, живучее и вероятно крупнее. По крайней мере заморские гости и наши триэллы были куда как ниже ростом и субтильнее. Вероятно использование этой магии из поколение в поколение тоже наложило отпечаток на ассонов. Ну или в моём новом народе действительно течёт некоторое количество крови Ассов, поди разбери.

Тем более у меня сейчас были дела поважнее, в частности не дать вывернуться брату, потому что если он это сделает, то пускать пузыри в ручье буду уже я. Крайне сомнительное удовольствие, проверено и не раз. Но Тормод к счастью уже начал выдыхаться с заломанной мной рукой и дёргался всё меньше, так что вскоре я отпустил этого оболтуса, вытащив его лицо из воды.

— Тьфу, мля, трахни тебя Мимир — отплёвываясь, ругнулся тот.

— Ты это только при мамке не повтори, прибьёт — хохотнул я. Сквернословие она действительно не поощряла, а рука у Келды, как было сказано, тяжёлая.

— Она не узнает, если только ты меня не сдашь — проворчал брат.

— А я когда-нибудь сдавал? — приподнялась моя бровь, придав лицу вопросительное выражение.

— Очень надеюсь так будет и впредь — снова проворчал он, подражая слогом взрослым — И вообще чего мы рассели, идём.

— Ну идём, так идём — не стал спорить я, взваливая корзину обратно на спину.

Тормод был как всегда зол от своего поражения, в такие моменты его было лучше дополнительно не раздражать, а то неделю будет дуться. Не нужно быть Эйнштейном или маститым психологом, чтобы просчитать ситуацию и догадаться, что в будущем обиды законного первенца мне могут аукнуться. Так что я не давал себя гнобить, на подначку отвечая подначкой, а на удар ударом, но когда побеждал, то не топтался по чужой гордости в своё удовольствие. Если побеждал. Мой братец всё таки опережал меня в плане физического развития, так что природная ловкость и память о самбо, что осталась со мной с прошлой жизни, не всегда вывозили. Зато хоть моему голубоглазому и рыжеволосому компаньону можно было многое поставить в вину, он никогда не отказывался встать со мной плечом к плечу против кого-то другого. Полукровка и недоассон были пожалуй одними из самых слабых слов, которыми меня порой награждали чужие дети, а конфликт в таких случаях быстро переходил в горячую фазу с разбитыми носами, подбитыми глазами, а порой и переломами. Малолетки вообще по своей природе жестоки и безбашенны, а уж в средневековье подавно, так что за оскорбления я бил в ответ от души. Это было единственным способом не превратиться в парию, всё таки добрый кулак все уважают. Ну а я уважал брата за его верность семье даже в моём лице, хотя наедине этот мелкий засранец всегда мог доставить мне проблем.

Путь до посёлка на берегу фьорда был не так чтобы близким, просто так идти было довольно скучно, а после поражения брат не отличался разговорчивостью. Зато мне ещё с прошлой жизни было известно, что песня нам строить и жить помогает, так что через несколько минут неловкого молчания я затянул:

— По тропинке лесной, походкой прямой

Он шёл не спеша с углём за спиной

Завтрак был давно, не скоро обед

Он каждый здесь знал, обратно дороги уж нет…

— Альвгейр заткнись, а? Из ледяного тролля лучший скальд, чем из тебя — проворчал Тормод.

— Ничего, Тилль Серебряный язык тоже не родился, а стал великим скальдом — отозвался я, радуясь что «молотоголовый» как обычно не смог долго молчать.

— Не говори глупостей, с талантом либо рождаются, либо нет. И ты с ним не родился. Не говоря уже о том, что кто-то тут учится у старика Гринольва волшебе, а не пению — хохотнул он.

— Херня — не согласился я, применив «взрослое» слово в речи — Всё в себе можно развить, талантливых всегда превосходят усердные. К тому же Гринольв мои попытки весьма одобряет, в музыке и песнях своя магия, пусть и не такая как в заклинаниях, что южные маги любят произносить вслух.

— Он просто слишком добр к тебе — буркнул брат.

— Я первый за долгие годы, кто дал ему правильный ответ на главный вопрос — улыбнулся я.

К Гринольву, «Зелёному Волку», я первый раз пришёл, когда мне было меньше семи лет. Старик был таким же членом семьи, как и остальные, приходясь мне пра-пра-прадедом. Ну а ещё крайне авторитетным человеком, годи, то есть волшебником и прорицателем, долгожителем и жрецом Одина по совместительству. Не плэйбой, миллиардер и филантроп, но в местных реалиях это даже круче. Старик жил на отшибе у капища и я был не первым, кто был взят им в на обучение и уж тем более не первым, кто пытался стать годи, но зато мне хватило мозгов честно ответить ему, что я желаю овладеть магией чтобы понять и её, и мир вокруг меня. Со слов старикана все, кто приходил прежде желали просто силы, чтобы мочить врагов и иметь в походах долю мага, а не воина. У ценных и дефицитных специалистов-то она выше. Однако мои слова Гринольва порадовали, так что теперь я регулярно к нему бегал постигать мудрость предка в свободное от работы и воинских тренировок время. Да и не только воинских. Жаль только пока шла одна лишь теория, до практики нужно было прожить ещё пару лет, а потом пройти испытание на зрелость. Сейчас же мой пока-ещё-неофициальный наставник и вовсе был в отъезде, пока я тут по диким лесам уголь таскаю.

При мысли о последних что-то царапнуло мои органы чувств и я замер. Вокруг нас не парк, а именно что дикий лес, зверьё вокруг дома старшие конечно выбивают, но забрести при этом может всякое. Так что если тебе кажется, что что-то не так, то лучше разберись в своих чувствах, а не отмахивайся от них. Здоровая паранойя залог выживания и здоровья параноика, кто этого не понял тут обычно не доживают до совершеннолетия. Брат тоже замер, а секунд через пять шёпотом спросил:

— В чём дело?

— Запах. Волчий — с некоторым облегчением ответил я.

Варианты тут могли быть разным, вплоть до того же тролля или ледяной виверны, не к ночи будут помянуты, а обычный серый хищник едва ли не самый безобидный из них. Размышляя, я слегка присел, разглядев пару клочков шерсти на кусте у тропинки, которую блоховоз по видимому пересёк поперёк. Для взрослого ассона обыкновенные волки практически безопасны, но вот про детей такого сказать нельзя. Эти животные конечно опасаются нас, зная повадки и мстительность нашего вида, но с голодухи могут и напасть. Но теперь у меня есть доказательство, что мне не приглючилось, так что шерсть следует отнести домой, чтобы один из мужчин сходил в лес на охоту. Хищники рядом с жильём не к добру, тут и мы с братом за углём таскаемся и девчонки ходят грибы с ягодами собирать, а ну как у волка пару дней будет неудачная охота и он оголодает? Тем паче если тут не одиночка, а пришла целая стая.

— Не пробежаться ли нам, братец? — поинтересовался я, демонстрируя мизер шерсти.

— Испугался волчонка, остроухий? — хмыкнул он.

— Не хочу чтоб кто-то из старших за ним слишком долго гонялся, если зверь успеет далеко отсюда уйти. А ты, сдаётся мне, просто боишься добежать вторым, молотоглавый — ухмыльнулся я, подначивая родственника.

— Скорее небо упадёт на землю, чем я проиграю тебе — хохотнул он.

— Тогда не отставай — ответил я, срываясь с места и деликатно умолчав, что разок он мне сегодня уже проиграл.

Глава 2

Мы с Тормодом бежали, а я не мог мысленно не материться и дело тут было отнюдь не в том, что брат меня опережал или что-то вроде того. Наше вечное соревнование тут дело десятое, да и к внешнему частоколу Ландсби я прибыл первым, опережая соперника на дюжину шагов, что опять вызвало его неудовольствие. В кулачном бою он обычно меня побеждал, но бегал я куда как лучше, что часто было поводом для его шуток в мою сторону уровня «Быстрые ноги звездюлей не боятся».

А вот после нашего прибытия случилась проблемка. Келда выслушала нас, осмотрела притащенные доказательства и принялась за дело. Она могла бы и сама пробежаться в лес и загнать в волка стрелу, уж кому-кому, а ей бы навыков хватило. Но у моей мачехи и дома забот полон рот, не подумайте чего пошлого, а посему она двинулась к младшим братьям отца. Дальше же нам просто не повезло.

Эгиль был не против сходить поохотиться и обзавестись новой шкурой, которая у него быстро нашла бы применение в хозяйстве. Сейчас конечно не зима и мех на ней не тот, но в наших суровых реалиях в дело шло всё, особенно у толкового кожевника. Но пока «Сова» собирался в лес, Келда зашла на площадку для тренировок, где пот в данный момент лил Хаук, самый младший брат отца, которому недавно исполнилось двадцать. Парень мечтал о карьере воина, которая бы соответствовала гордому имени «Ястреба», а потому был весьма заморочен в плане ратного дела и тут его тренировку прервали, попросив присмотреть за двумя сопляками, которые таскают уголь. Причём причина была достаточно веской, чтобы он не мог отказать, не портя отношения с семьёй старшего брата. Однако молодой парень рассудил, что если что-то можно превратить в тренировку, то это нужно превратить в тренировку, а в неё в принципе можно превратить всё что угодно. Заодно кстати недурно бы поработать и над нашей выносливостью, попутно повеселившись. Суровые времена, суровые нравы, телевизор и интернет отсутствуют, а тут какое-никакое реалити-шоу.

Так что мы сейчас бежали обратно к прииску с пустыми корзинами, а он изображал вокруг нас спутник, то есть то обгонял справа, то отставал слева, а потом снова ускорялся и вновь обгонял по правую сторону, чередуя скорость своего бега, а заодно подгоняя нас с братом, как матёрый сержант духов.

— Быстрее, задохлики! Если будете слабыми, то никогда не вырастите! — опять раздалось рядом, подтверждая мои мысли — Или мне начать подгонять вас поджопниками⁈

Тормод зло покосился на меня с дядей, но однако промолчал, сберегая дыхание и мы прибавили ходу. За словами тут следили, на ветер не бросали и если уж обещали что-то, то делали. Так что угроза получить по седалищу была более чем реальна. Жаль, что о правах детей и детстве вообще тут как-то никто не слышал, а ребёнок сходу считался человеком, просто пока что слабым, неумелым, тупым и необразованным. Всё это естественно приводило к тому, что жаловаться было некому и не на что, отец младшего брата скорее похвалит, что он нами занялся. Ведь если человек рвёт жилы, тренируясь, то он становится сильнее и выносливей. А что тренер развлекается за наш счёт, так тут проблемы нет. Тем более Хаук с тренировочной площадке ушёл в чём был, пока отрабатывал удары копьём.

То есть дядя, подавая пример, нарезал круги вокруг нас в прочных сапогах, свободных холщовых штанах, рубахе, поддоспешнике, кольчуге до колен, подшлемнике, шлеме-сове с забралом, что закрывало верхнюю половину лица до кончика носа. Кроме того он ещё тащил на спине заплечник с песком, в руках нёс копьё и щит, а на широком поясе с металлическими пластинами имел топор. В целом это было вполне типичным снаряжением хирдмана, варьировалось лишь качество, да топор мог быть заменён мечом, клевцом или булавой. Впрочем клинки для либо самых умелых, либо самых богатых, а дробящее оружие удел самых здоровых. Топор же был менее требователен к навыкам и не столь тяжёл, как какой-нибудь шестопёр, ну и до кучи являлся всё таки вспомогательным оружием.

Основа хирда — стена щитов, из-за которой хирдманы бьют копьями, не подпуская врага близко. Копьями же они останавливают нападение кавалерии в случае нужды, хотя такое дело обычно не обходится без жертв. Обученное бою копытное всё таки большое подспорье в деле пробивания чужого строя, иначе бы кавалерия в принципе не существовала. Мечи же, топоры и прочее предназначены для боя при более близкой дистанции или для мест, где строй особо не составишь, скажем внутри дома, или при абордаже на захламлённой палубе, или в судовых помещениях, где с длинным оружием особо не развернёшься.

При этом надо отметить, что хотя ассоны своим языком и бытом весьма напоминали викингов и регулярно куда-то наведывались на драккарах, то есть кораблях-драконах, это не значит, что они постоянно убивали, грабили и насиловали прибрежных жителей и жительниц. Собственно как и сами викинги. Мой новый народ был неразрывно связан с морем, но они были не только воинами, но так же купцами и колонизаторами. Хотя набеги конечно тоже случались, ярлы не брезговали кого-нибудь грабануть, если возможность сама идёт в руки. Так что южнее нас пускали в порты на торг, но всё равно смотрели с подозрением. Ну а встречая драккар в море все очень надеялись, что ассоны не поставят на нос фигуру какой-нибудь зверюги, мягко намекая о своём желании взять неудачливого купца на абордаж.

Размышляя о перипетиях судьбы я наконец добежал до угольной шахты, где трудились мои родичи и трэллы, один из которых сейчас как раз вытащил наверх новую порцию даров земных недр. Ирония ситуации была в том, что бесправный раб был определённо менее уставшим, чем вполне себе свободные мы с братом. Отношение к трэллам для меняя вообще было сложным. Рабство само по себе мне не нравилось, но увы, с некоторыми вещами приходилось мириться в силу того, что никто не будет слушать сопляка. Да и если бы я тут вдруг стал главным, было бы не очень понятно что же делать. Чисто технически-то всё ясно, трэлла можно освободить, посадив его на весло любого судна крупнее рыбацкой лодки или вручив оружие, что станет одновременно его первым имуществом, как свободного человека. Можно даже при этом на правах хозяина наречь оружием обычный плотницкий топор или кухонный нож, пусть такое скупердяйство и не поощряется. Однако что со свободным человеком будет дальше? Он в Ассонхейме чужак, за ним не стоит родичей, а значит всякий, кому хватит сил, может поработить такого человека обратно в рабство или ради смеха вызвать на поединок и убить. Отправлять же их домой… Ну вообще это недешёвое удовольствие, к тому же в одиночку такой трюк не проделаешь при всём желание, а ассоны не поймут почему это вместо того чтобы делать что-то полезное для себя и своего рода, они должны везти бывшего трэлла куда-то за тридевять земель. Нет, ладно бы он взял в руки оружие, чтоб защитить жизнь, дом, семью и имущество своего хозяина, в чём преуспел, тогда возможны варианты, как и в случае если раб помог кораблю уйти от погони, вращая веслом. Но если даже уважаемый ярл заявит, что отпускает своих трэллов, а его люди теперь должны развести их по домам, ну хотя бы в пределы стран, из которых те попали в Ассонхейм, то хирдманы решат, что предводитель поехал кукухой и надо бы его того этого, немножко убить. Просто от греха подальше, а то вдруг безумие заразно. Проще говоря до реформ с освобождением рабов здесь было пока далековато. Да и хозяева в массе своей вынуждены были пахать не меньше них, а кроме того всегда быть готовыми взять в руки оружие и решать возникшие проблемы не щадя живота своего. В этом плане тут у нас практически Древняя Греция, где в случае нападения на полис стены защищали свободные граждане, а в домах оставались женщины, дети, старики и рабы. Ну а если не желаешь драться за свою свободу, так добро пожаловать в последнюю категорию.

Вот и сейчас трэлл налегке пошёл обратно, я и Тормод накидали угля в свои корзины, а Хаук высыпал из мешка песок, заполнил его углём и закинул на спину, прибавив к весу своего снаряжения. После чего весело произнёс:

— Отдохнули и будет, к тому же обратно бежать проще, с горы не в гору. Или кого-то надо копьём подгонять?

После чего заржал. Мой брат состроил недовольное лицо, ситуация ему не нравилась и он определённо уже начал размышлять о том, что про волка можно было никому и не говорить. В конце концов через человеческую тропу он проходил, но засады на нас не сделал, так какого ж Хеля мы тут теперь втухаем? А я широко улыбнулся и ответил:

— Подогнал бы ты уже лучше своё копье к Виве.

Я всегда старался встречать здесь проблемы улыбкой и смехом. Больше одного раза не умру, к тому же на поверку этот чёрт оказался не так страшен, как его малевали. Меня назвали грязнокровным? Значит нужно пройтись по оппоненту, докопавшись до внешности, навыков, недостатка ума, наличию кривых рук, что растут по всем признакам из задницы и хорошенько начистить ему хлебальник. Или хотя бы попытаться. Дядя решил отыграться на детишках, которых на него навесили вместо более интересных и полезных дел? Ну так самое время его поддолбить на тему девушки, в присутствии которой он всякий раз становится странно робок, а затем загоняет себя до полусмерти на тренировочной площадке, хотя уже ни разу не девственник и даже с года два как женат. И пофиг что в присутствии Вивы тут многие робеют, девка всё таки огонь, высокая, статная, с волосами цвета спелой пшеницы, серыми глазами, широкими бёдрами и огромными сиськами. Местный идеал красоты, такая только за славного хирдмана пойдёт, тем более второй женой. А может и за сына ярла, род у неё конечно не самый добрый, но когда это молодых воителей останавливало? Да и идеал она не только местный, разве что некоторые скажут что в талии Вива могла бы быть и по тоньше. Впрочем плевать, что там кубиков на животе не видно, главное что мой выстрел попал точно в цель, Хаук аж покраснел под шлемом. И плевать, что дальше я офигею от счастья и тычков тупой стороной копья во время забега, оно того стоило, даром что брат мне красноречиво говорил взглядом что-то вроде «Ой дураааак…».

Правда через минутку у меня действительно начался личный ад до самого ужина. Ну да крепче буду, Гринольв сам напирал на развитие моей выносливости за лето и вообще как там в армейской частушке было? Кажется:

Нас ипут, а мы крепчаем

Мы проблем не замечаем

Нас ипут, а мы смеёмся

Один хрен мы дембельнёмся!

Глава 3

Думая о том, что мой личный ад будет длится только до ужина, я был несколько излишне оптимистичен в своих прогнозах. Видимо Хаук был задет моими словами больнее, чем яйца капитализма серпом с советского флага, так что он решил взять надо мной своеобразное шефство.

Паршивые новости настигли меня, когда вся семья собралась на ужин в длинном доме, куда мы с Тормодом скорее вползли, чем вошли после долгой беготни с утяжелением даже не смотря на то, что отмывались от пота и угольной пыли холодной водой. Наше общее жилище в целом довольно точно отражало своё название. Длинное строение из дикого камня являлось домом для нескольких поколений нашей семьи и имело двухскатную крышу, покрытую дёрном. Комнат в нём не было, чтобы обеспечить хоть какую-то приватность использовали занавеси из ткани или шкур. По бокам главного и в общем-то единственного зала стояли две печи, которые грели нас холодными зимами, а по центру была длинная жаровня, где над углями в праздники порой запекались сразу несколько кабаньих туш, хотя топкой по чёрному здесь старались не злоупотреблять. Собственно снежное время года наверно и являлось одной из главных причин существования такой архитектуры, проще топить одно помещение для многих, чем кучу мелких домишек. Ну и опять же при обороне в случае чего отбиваться удобнее коллективно. Летом многие отселялись, тот же Эгиль предпочитал квартировать в домишке рядом со своей мастерской и заделывать мне двоюродных братьев с сёстрами без лишнего внимания родичей и советов некоторых шутников. Однако зимой все стабильно жили здесь, а в особо лютые морозы к нам присоединялась и домашняя скотина. Запашок тут при этом стоял соответственный, впрочем не о том речь.

Сегодня дядюшка в разговоре за едой и пивом при всей нашей семье заявил:

— В эльфёнше пылает дух воина, я рад бы был подучить будущего хирдмана, раз Йрану всё не до него.

Дед Калле, крепкий, седовласый и седобородый старик, который сам уже почти не работал в кузне, сбросив её на отца и более ведал торговыми делами рода, правда почуял неладное и поинтересовался:

— С чего это ты так решил?

— С того что парень вместо того чтобы молчать, пока я гонял их сегодня с Тормодом, всякий раз старался поддеть меня своими шутками и был на язык остр, как Локи. Не ты ли мне говорил, отец, что истинный воин смеётся даже в лицо своей смерти? — не смущаясь того факта, что превратил тривиальную задачу по переноски угля во что-то несусветное, ответил Хаук, вызвав улыбки собравшихся во главе стола мужчин.

Я их даже в чём-то понимал. В прошлом «перерождении», как бы его наверно назвали буддисты, будучи в армии, я не считал свою жизнь сладкой, как пахлава с изюмом. Но чем больше после неё проходило лет, тем больше из памяти вымывались плохие воспоминания, оставляя в голове лишь то, что я был молод, силён и безшабашен, а даже самые большие трудности и самые чёрные дни были скорее поводом для гордости. Вон через какое дерьмо прошёл, но только крепче стал! Воспоминания о молодости вообще дело такое, все знают, что гелик куда лучше восьмёрки типоразмера двухдверное зубило. Но какой водитель возрастом под полтинник отказался бы снова сесть за руль своего старого тарантаса, если бы на нём получилось поехать подхватить свою будущую невесту и отвести в кино на премьеру фильма, который станет для неё любимым, во времена, когда вы оба ещё юны и беззаботны, а артрит просто прикольное слово из медицинского справочника? Если бы для этого надо было всего лишь сжечь дорогущий мерседес, все бы бегом помчались за бензином, толкаясь локтями на заправке.

А взрослые мужи за столом сейчас дружно вспомнили свои молодые годы и чуть-чуть по ностальгировали. Причём плохое не припомнили, зато у всех в памяти всплыли случаи, как они сами пытались огрызаться наставникам, показывая отрастающие зубы. Всем воинская наука давалась через боль от натруженных мышц и чужих ударов, но все ассоны её постигали, наша земля не терпела слабых или неумелых. Каждый здесь вне зависимости от основного ремесла охотник и воин, если речь конечно о свободных людях. И каждый знает что без труда не то что не выловишь рыбку из пруда, а просто выживешь. К примеру просто твоя рожа не понравится кому-нибудь на ярмарке из другого клана, он оскорбит тебя и твой род, у вас случится поединок и слабак отправится на тот свет, заодно бросив тень на своих родственников. Ведь если слаб один, могут быть слабы и все остальные.

Так что единственным, кто хоть что-то сказал против был мой папаша, но и то не потому что ему не нравилась сама идея, а потому что ситуация несколько выходила за пределы традиций и обычаев.

— Вообще сыновей обычно учат отцы — произнёс Йоран.

— У тебя слишком много работы в кузне — отрезал дед, а потом добавил — Я горд тем, как ты стал работать с металлом, сын, но сообщать о подобном характере моего внука следовало тебе, а не Хауку. Так что ему и учить до осени. И не давай ему спуску, чтоб второй Бо не вышел — последнее уже относилось к мою новому сенсею, что тому пиво поперёк глотки встало.

Дальше же разговор как-то скатился в обсуждение того самого Бо, который приходился деду братом. Наша семья была весьма уважаема, а не только богата, практически все взрослые мужчины хоть раз да ходили в вик, то есть некое дальнее морское путешествие, все они хоть раз да участвовали в бою, отправляя врага на тот свет. Но выше означенный родственник оказался излишне отморожен даже по меркам общества, где практически все взрослые мужики являются убийцами и для полного счастья не сдержан на язык. Он стал хирдманом, а затем и дренгом, своего рода элитным воином дружины, был на хорошем счету, что спасало положение до поры до времени. Но подвыпив на пиру Бо догадался оскорбить ярла, что было откровенно дурацкой идеей. С силой и боевыми навыками у лидеров нашего народа по определению всё хорошо, других над собой ассоны бы не потерпели, а «за базар» они обречены спрашивать по всей строгости, иное урон их авторитету и как следствие власти. Дальше был поединок, труп нашего родича в виде двух неровных кусков и несколько лет опалы для всей семьи. Хорошо хоть довольно вялой, а то кроме крови ярл мог и виру запросить, оставив наш род без штанов, если выражаться фигурально. А может и не фигурально, правители порой бывают жестоки. Однако на ошибках здесь учиться умели и обжегшись на молоке предпочитали дуть на воду.

Для меня это стало поводом сцепить зубы. Дед практически прямым текстом сказал дяде, что в сопляка надо вколотить не только навыки, но и дисциплину, чтоб история не повторилась. С одной стороны конечно было даже в чём-то приятно, что меня в силу уклада общества с чёткой иерархией от старших к младшим, посчитали подрастающим отморозком, что не будет бояться ни Одина, ни Хеллу. Подобное здесь ценилось и уважалось. Хотя вспоминая свою прошлую жизнь, особенно в лихие девяностые, я вынужден был признать, что их предположения не так чтобы совсем лишены оснований. Но с другой как-то они быстро всё решили. Ну а может дед просто имел какие-то свои резоны, к примеру если потомок несдержан, то усиленная воинская подготовка либо меня обломает, указав сопляку на его место, либо поможет выжить, когда характер доведёт дурака до беды. Или что эльфёныша неплохо бы спровадить в дружину, а то кто этих долгоживущих знает, век у полуэльфов долгий, как бы в обход внуков моего отца от законных детей наследником не стал. Может дело вообще было в том, что младший сын у Калле был любимчиком и тот решил ему потрафить, заодно давая раскрыться командирской жилке. А возможно сыграли все варианты сразу.

Впрочем плевать, сейчас важнее были не резоны старика, а то что я попал в новую духанку. Часть хозяйственных забот с меня сняли на следующий же день и работал я с Тормодом только до обеда, пока занят своими делами был сам Хоук. Он ведь тоже не в вакууме жил, постоянно пропадая на тренировочной площадке, ему тоже надо было трудиться. Но вот вторая половина дня для меня была лютым пипендром, дядя гонял меня до тех пор пока я не начинал падать от усталости, а потом заставлял заниматься своим снаряжением. Взять хотя бы то, что этот мудак любил заниматься в кольчуге и поддоспешнике, ведь в бою их вес будет сказываться. Второй надо было регулярно стирать от пота вместе с рубахой, а первая имела свойство ржаветь. Так что шмотки я вынужден был приводить в божеский вид на реке, а кольчугу приходилось закрывать в небольшом бочонке с песком, который я потом катал по двору, сошлифовывая ржу. Сначала руками, потом ходя на нём, а затем бегая и «демонстрируя истинно эльфийскую ловкость, а не неуклюжесть беременной коровы». Воин ведь, люби его йотуны всем Йотунхеймом, должен не только уметь позаботиться о своём снаряжении, но так же обладать ловкостью и чувством равновесия, чтоб хотя бы не свалиться с драккара в качку. Кажется уже было сказано, что Хаук всё стремился превратить в тренировку, а в неё в принципе можно превратить всё что угодно?

Про заточку оружия я вообще молчу, она в рутину превратилась быстро, даром что дядюшка меня постоянно подгонял так, что вскоре оселок буквально порхал в моих руках. Ну а пальцы обзавелись несколькими шрамами, хорошо хоть небольшими. Всё таки меч и топор это не коса-листовка, заточка там немного другая. А то видел я косарей с характерными отметинами на руках и даже как один мужик при мне чуть не отфигачил себе кусок мяса у большого пальца.

Но как бы то ни было при всём своём говнистом характере Хаук действительно учил меня на совесть, выполняя указание деда, а не просто издевался в своё удовольствие. Удары топором с каждым днём получались у меня всё лучше, копьё било всё резче, лук и вовсе будто стал частью меня, а тяжёлый щит уже не так оттягивал руку к земле. Я же, говоря откровенно, не переставал восхищаться своим новым телом. Не смотря на занятия спортом, не припомню чтобы в том же возрасте во мне было столько сил и выносливости в прошлой жизни, не говоря уже о том, чтобы я мог так же быстро прогрессировать в каких-то упражнениях. Но здесь и сейчас всё было иначе, сначала я мучался и готов был выть на луну каждую ночь от ломоты мышц, будя всю родню в длинном доме, но вскоре появился наглядный прогресс и я вдруг поймал себя на мысли, что наслаждаюсь им. Новая молодость и новое, более совершенное тело, чёрт побери, это было прекрасно и заставляло выкладываться на каждой тренировке целиком и полностью. Уверен меня поймёт любой, кто рвал жилы в спортзале, но был счастлив чувствовать, как становится сильнее и лучше. Я ведь и сам таким был в прошлой жизни, когда до изнеможения тягал железо в подвальной качалке.

Ну а возможно свою роль сыграл и Тормод. Брат никогда и ни в чём не желал отставать от меня, так что тот факт, что полуэльф постигает воинскую науку, пока он таскает тот же уголь, был для него как бельмо в глазу. Так что за две недели он достаточно задолбал родителей, чтобы его отправили лить пот на площадке в моей компании, освободив от части хозяйственных забот. У Йорана же и правда было слишком много работы, как впрочем и почти всех здесь коротким северным летом. Временем, когда родители уделяют максимум внимания детям, традиционно была зима. Воины и купцы возвращаются к ней из дальних плаваний, стараясь проскочить пока не разгулялись осенние шторма, а бонды могут выдохнуть от всё тех же забот по хозяйству, всё время требующих сил и внимания. Так что поблажек удостоились только любимый сын деда и мы с братом, остальные пахали. Осенью же отец обещал заняться Тормодом и мной в кузнице лично, да и на зимовку должны были прибыть более искусные воины, чем молодой Хоук.

Я же ждал пору жёлтых листьев по ещё одной причине. Гринольв должен был снова учить меня. Сейчас старикан был в отъезде, у него лето тоже горячая пора, однако на праздник урожая он точно вернётся. Я же наконец смогу немного выдохнуть, не видя самодовольную харю Хоука так часто, а главное смогу ещё немного приобщиться к магии. Пока ничему толковому научить меня было нельзя, подобное было возможно лишь после посвящения в мужчины, но чёрт бы побрал, это же магия! Я был рад и голой теории с нудными медитациями, тем более откровенно говоря идея постигнуть волшебу казалась мне куда более заманчивой, чем стать воином. Всё таки работа последнего убивать людей, а желания заниматься этим мной как-то в себе не ощущалось. Магия же манила меня, как и сам этот новый мир.

Вторая молодость буквально провоцировала меня изучать всё вокруг, но что может быть более любопытным, чем то, чего в принципе не могло быть в прошлой жизни? Волшебство, которое сохранилось на Земле лишь в сказках! Огромный новый мир, где есть чудеса немыслимые для землянина! Я жаждал прикоснуться к всему этому и если стану полноценным вирдманом, то у меня будет такая возможность. Даже слабый волшебник желанный гость на палубе для любого ярла и тем паче купца хотя бы потому, что он может призвать попутный ветер в паруса и исцелять болезни. Это ли не возможность повидать чужие земли?

Глава 4

По моим субъективным ощущениям время тянулось медленно, но тем не менее осень наступила как-то внезапно. Наверно во всём был виноват плотный график, который повторялся изо дня в день. Подъём до рассвета, плотный завтрак, нехитрая, но выматывающая работа, ещё более плотный обед, не только выматывающие, но и хитрые упражнения, забота о снаряжении, ужин и сон, когда до лавки, прикрытой шкурой, едва доходишь и засыпаешь прежде, чем как следует уляжешься. Не знаю что заставляло Тормода держаться и не ныть, может гордость, может дух нашего вечного соперничества, а может пресловутая «сила юности», но однако ни слова жалоб никто от него не услышал. Кремень у меня брат, что и говорить, истинный сын севера. И хороший пример того как следует переносить трудности, чтобы тебя уважали ассоны. Меня же в свою очередь скорее вели привычки из прошлой жизни и вид рожи Хоука, когда я отмачивал очередную шуточку или просто вставал на ноги после избиения в тренировочном поединке и сообщал бедолаге, что он бьёт, как девочка.

Мой «любимый» дядя был всё ещё очень молод, а потому подначки на него действовали как и на любого другого юнца. При этом кроме как словом я его задеть ничем не мог, слишком большая у нас была разница в силах, навыках и возрасте. А потому оставалось только упражняться в остроумии. Как-то раз он вообще едва не пустил пену изо рта и натурально начал грызть щит, когда я ему сказал, будто… ладно, это к делу не относится и мне даже немного стыдно. Чуть-чуть, но тем не менее. Тем более что этот петух, называемый ястребом, на мне потом отыгрался. Тут только и спасало, что серьёзно травмировать меня он права не имел, а синяки с ушибами ей богу, точнее богам мелкая неприятность, которая меня бы всё равно не миновала бы. Да и с Тормодом мы друг друга фигачили от души, оставляя друг другу отметины, которые правда быстро заживали, лишний раз подтверждая разницу между землянами и ассонами. Причём брат, зараза такая, прогрессировал быстрее меня, что как бы намекало и ему, и мне, что чистокровный ассон и полуэльф друг другу не ровня. Хорошо хоть я в темноте лучше вижу и на расстояние, к тому же слух опять же острее. А то можно было и комплекс неполноценности заработать.

Но как бы то ни было, один из дней внезапно для меня ознаменовался радостным событием. На улице стало заметно прохладнее, а я как раз балансировал на доске, которая в свою очередь была на округлом булыжнике, который попиновал Хоук, пока я стреляю из лука в мишень, когда вдалеке раздался звук рога. Тормод, который отрабатывал удары тяжёлым дубовым мечом по бревну резко остановился и выдохнул:

— Это Бруни!

— Может и Бруни — хмыкнул наш сенсей, имея ввиду принадлежность музыкально-сигнального инструмента. Звук каждого рога индивидуален, да и дующие в него привносят уникальные нотки. Так что судя по всему из вика таки вернулись наши родичи, а весь посёлок сейчас оставлял дела и шёл к пристани, где должны были пришвартоваться корабли — Но команды прерываться не было.

— Брось брат, ты же знаешь, что наш наставник глух, как старый дед — хмыкнул я на это — Он бы не отличил звук боевого рога от мычания лося в гон, если б ему не подсказали.

Через мгновение мне правда пришлось подпрыгнуть, потому что очередной пинок предсказуемо выбил из под меня и камень, резво покатившийся по площадке, как футбольный мяч по полю, и доску, улетевшую к частоколу. Ассоны сильный народ, что тут сказать. Тем временем пока я был в воздухе, пальцы отпустили тетиву, стрела полетела в мишень, но вонзилась в частокол в метре от неё. Досадно, если бы попал, получилось бы красиво. Хоук же схватил меня за одно из заострённых ушей и буквально прорычал:

— Доиграешься и однажды я их тебе отрежу, полукровка!

— Боюсь даже после этого ты не станешь слышать лучше — выдавил я из себя, пытаясь разжать его стальные пальцы своими. Получалось хреново, а через секунду мне ещё и прилетело под дых, заставив начать хватать ртом воздух, как рыба на берегу. Калечить детей старшего брата наш наставник не мог, но вот выдавать воспитательных звездюлей никогда не стеснялся.

— Десять кругов с бревном! — рявкнул сенсей, отвесив мне пинка, а я отправив лук в налуч и побежал к оному бревну, которое взвалил на плечи. Дыхалка сбоила после удара, но где наша не пропадала.

Десять кругов вокруг длинного дома давно стали для меня привычным наказанием, а деревяшка уже не казалась такой тяжёлой, так что оно того стоило. По уму-то конечно нет, тут надо было не выпендриваться и намекнуть, что предмет обожания Хоука сейчас тоже идёт встречать родичей, мы б тогда все двинули туда же вместо тренировки. Но я прям не мог удержаться от того чтобы бесить наставника, к боли-то успел привыкнуть, а его моральные муки и бессильная злость почему-то приносили мне практически нездоровое удовольствие. Может конечно потому что он сам мучал меня вполне себе физически, как нагрузками, так и банально избивая тренировочным мечом. Может потому что мне претило подчиняться юнцу. Может потому что во мне теплилась надежда, что я доведу его до ручки и он пойдёт жаловаться деду и просить снять с него почётную обязанность учить мелкого засранца, которую он сам же на себя взвалил. Это было бы пожалуй признанием его поражения и победы силы моего духа. А может на мои мозги с нездоровой силой давила смесь гармонов двух гордых скрещенных видов, которая в последнее время порой вышибала из меня здравомыслие, как газы пробку из бутылки с шампанским.

После забега Хоук назначил мне спарринг и начал охаживать тренировочным мечом, я же изо всех сил закрывался щитом, стараясь огребать не слишком сильно и хоть иногда контр-атаковать. Начал дядя с размашистых ударов, которые натурально сносили меня в сторону, однако я уже был достаточно опытен, чтобы мой собственный щит хотя бы не бил меня по голове, потому что я просто не могу сдержать его импульс. Первая же попытка сократить дистанцию и достать обидчика закончилась тем, что Хоук ударил меня мечом по ведущей руке и я едва сумел не выронить оружие, резко ослабевшими пальцами. Было более чем заметно, что он уже успокоился и работает отнюдь не в полную силу, просто выдавая заслуженное наказание, но мне от этого в общем-то было не легче. Дядя планомерно отсушил мне руки, что держали оружие и щит, а затем нанёс несколько хлёстких ударов по бёдрам, заставляя их стать ватными. Однако продолжать экзекуцию Хоук не стал, видимо до самого допёрло, что сейчас кто-то может строить глазки Виве, так что он нарезал мне задачу продолжать стрелять из лука с доски, после каждого опустошённого колчана снова совершать десять кругов с грузом, а затем собирать стрелы и повторять цикл пока не будет команды остановиться. Сам же сенсей с Тормодом пошли ополоснуться водой из бочки, сменили одежду на «парадно-выходную» и тоже отправились встречать гостей. Обед был давно и все мы успели изрядно провонять потом, а ассоны всё же ценили гигиену. Может и в средневековье живут, но не дикари, даже баней пользуются, что не может не радовать. Скорее уж наоборот, парилка являлась моей отрадой и всякий раз будила приятные воспоминания о другой жизни и другой стране диких северных варваров.

Сейчас же оставаться одному было несколько обидно, впрочем я не сомневался, что самые интересные рассказы будут звучать не на причале, а за столом длинного дома, куда меня всё таки должны пригласить в числе прочих. Что же до упражнений, то филонить, оставшись без пригляда, я не собирался, во-первых это бы значило напроситься на порку, что уже есть унизительное наказание за явный косяк. Такого себе позволить было никак нельзя, полукровка, если хочет жить хорошо и иметь уважение, должен быть безупречен в подобных вещах. Стебать наставника и молча, без жалоб сносить удары тренировочного оружия — это добродетель ассона, невыполнение указаний учителя и позорные санкции за подобное — это заявка на превращение в отверженного парию. Тем более что детишки и подростки посёлка были отлично осведомлены о том, что взрослый воин пытается меня согнуть, но я, гад такой, всё не сгибаюсь. В будущем же их уважение может мне немало пригодиться. Впрочем для взрослых ситуация секретом тоже не была и им было интересно, чем дело кончится. Хорошо всё таки, что родная кровь священна, иначе бы Хоук меня бы наверно уже убил и сказал, что так оно и было. Ну а второй причиной моего усердия было то, что я как в какой-то момент начал ловить кайф от тренировок, так и не прекратил этого делать. Говорил мне один знакомый тренер, что новичка в зал тяжело загнать, но если человек распробует спорт, то его трудно становится выгнать, человеческое тело во время тренировок начинает стабильно выделять эндорфины, блокирующие боль в мышцах и вызывающие эйфорию. Не знаю уж насколько он был прав и как сильно организм полуэльфа отличен от человеческого, но тренировки приносили мне удовольствие, портило их только присутствие «тренера».

Долго ли коротко ли, но драккар пришвартовался, прибывшие обнялись со своими родными и двинулись по длинным домам наедаться, напиваться, хвастаться походом и любить своих женщин. Не удивлюсь, если месяцев через девять почти синхронно народятся новые детишки. Я же как раз стрелял с доски, когда шумная толпа ввалилась через ворота во двор нашего жилища, который был обнесён частоколом. Все двинулись внутрь, от пёстрой компании, где был и стар и млад, отделился только один человек, которого я не мог не узнать.

Гринольв был статным, худощавым стариком с длинной, седой бородой, заплетённой в три косы, перехваченных серебряными кольцами. Мы, с поправкой на возраст и рост, наверно были даже чем-то похожи, мои блондинистые волосы были ближе к серебру седины, чем к желтизне золота, а моя фигура своей стройностью более походила на усыхающего от старости ассона, чем на культуриста, которых напоминали все местные. Даже Тормод уже обещал стать в будущем здоровенной горой мяса. Вооружён немолодой годи был резным посохом с навершием в виде не какого-нибудь драгоценного камня, кристалла или мистической сферы, а в виде лезвия рогатины с множеством рунических узоров. Такое и в магии поможет и в бою, на поясе же был кинжал, мне бы отлично сошедший за короткий меч. Одет старик был в сапоги из грубой кожи, традиционные холщовые штаны и медвежью безрукавку мехом наружу, которая оставляла открытыми его руки, покрытые узорами татуировок. Причём если на земле всякие партаки делали для внешнего эффекта, то тут всё было мягко говоря по другому. Татуировки ассонов были магическими и помогали направлять воинам прану, годи магическую энергию, а порой позволяли переводить одно в другое. К примеру хирдман мог преобразовать энергию жизни в щит от чужого заклинания, не имея изначально в себе ни капли волшебства, а сильный маг продлить свои годы за счёт чародейской силы, перегоняя её в прану. И если мой молодой наставник имел всего несколько тату, то Гринольв был забит чуть ли не полностью.

Иметь кучу примочек круто, но после каждой татуировки следовало выждать довольно много времени перед нанесением новой, чтобы не повредить энергетику, куда она собственно вживлялась, как некая надстройка или имплант. Не говоря уже о том, что этими надстройками надо уметь управлять, имея достаточно структурированный разум. Расписные узоры старика скорее спалили бы мозг Хоука, чем ему чем-то помогли, даже если бы получилось их все разом безопасно нанести. Но думаю не надо уточнять, что среднестатистический седой ветеран способен резать молодых воинов пачками, даже если те выглядят куда как более внушительно, чем сухощавый дедок. Исключения возможны лишь тогда, когда источник праны совсем станет загибаться, но данный период перед смертью обычно длится крайне недолго, пара месяцев и наступает конец.

Когда Гринольв подошёл ближе, я проговорил, спрыгнув с доски и поклонившись:

— Приветствую, почтенный наставник.

— И я тебя, ученик — последнее слово прозвучало от него с усмешкой. Всё таки пока что официальным подопечным годи я не был, это возможно лишь после четырнадцати — Не прерывайся. Вижу ты решил с особым упорством осваивать воинскую науку.

— Все ассоны воины — отозвался я, снова запрыгнув на доску.

— Но ты наполовину эльф и лишь наполовину сын ассов — напомнил он мне.

— Не лишь, а на целую — педантично ответил я на это ровным голосом. Мне столь часто предъявляли в этой жизни за острые уши, реагировать на подобное сколько-нибудь эмоционально я давным-давно забил болт. Огромный такой, под ключ на стопятьсот.

— Мои уроки-то не забыл? — поинтересовался он, видя моё спокойствие — Что есть магия?

— Магия это особая энергия, которая пронизывает весь наш мир и каждого живущего в нём. С помощью неё одарённые и обученные способны воздействовать на всё и всех вокруг, меняя саму реальность — был мой ответ.

— Добро — кивнул он, когда я отправил в мишень ещё одну стрелу — Перечисли способы воздействий от самого затратного до самого экономного.

— Больше всего сил вирдманы, маги, волшебники и чародеи тратят, когда направляют магию одной лишь своей волей. Меньше уходит, если они подкрепляют волю жестом тела от короткого паса руки до долгого ритуального танца. Ещё меньше, если произносят заклинания вслух, отдавая магии команду голосом, а не только лишь волей. Менее всего тратится, если магическое воздействие осуществляется с помощью нарисованной ритуальной схемы. Воля первична и от неё всё зависит всегда, но три последних способа можно совмещать, чтобы свести магическую подпитку к самому минимуму. Так же экономии могут поспособствовать артефакты и ингредиенты от магических посохов до трав, что возжигаются во время ритуалов. Проще говоря чем больше времени потратишь и чем сильнее заморочишься, тем меньше магии уйдёт.

— Своими словами, но в целом так — проговорил он, огладив бороду — А теперь ответь, почему ты ещё не мой ученик?

— Моё тонкое тело пока не способно использовать ни ману, ни прану, лишь через пару лет он будет готово и ещё более укрепится после ритуала посвящения. Тогда и в ученики можно — отозвался я, отправив в полёт последний оперённый снаряд.

— Учится-то не передумал? — спросил он — А то может в лучники-хирдманы пойдёшь?

— Нет — просто ответил я — Мне по прежнему хочется понять и наш мир и его магию.

— Добро — опять повторил старик едва ли не любимое своё словцо — Чего Хоука-то достаёшь?

— Да леший его знает — честно признался я, не удивлённый что Гринольв уже в курсе всех последних новостей. Он годи, ему положено знать всё и даже немного больше, причём не только за счёт гадания на рунах — Как зацепился за него в самом начале, так не могу остановиться, хотя регулярно за свой длинный язык получаю.

Пару секунд Гринольв смотрел на меня, а потом заржал, как будто мной было сказано что-то смешное. Однако перестав хохотать, он всё же проговорил:

— Локки часто шутит такие шутки. Но и с этим можно бороться. Если не станешь ему образцовым учеником, сам тебя учить не буду, понял меня?

— Кристально — кивнул я.

— Добро — вновь кивнул он — А теперь идём в дом, столы уже накрыты поди.

— Не могу — ответил я, когда старикан начал поворачиваться — Образцовый ученик не прервёт выполнение задания учителя, пока то не будет закончено.

— И что он сказал тебе делать? — приподнял годи бровь.

Я объяснил свой, как это некоторые называли на земле, воркаут, вызвав у старика очередную усмешку. Правда бегать с бревном у меня получилось недолго, вскоре из длинного дома буквально вылетел Хоук, приказав мне срочно мыться и бежать к столу. Видимо Гринольв накрутил ему хвост так, что у бедолаги аж уши затрещали. Этот может… Да что тут говорить, старикан вполне себе способен и деду Калле подзатыльников надавать и хрен ему кто чего скажет, как старший Гринольв в своём праве и наш патриарх ему почти что сопляк.

Впрочем сейчас меня интересовали не внутрисемейные взаимоотношения нашего рода, их я и так знал как облупленные, а совсем другое. Для взрослых настало время рассказов о том где они были, что видели и что делали. А для детей время послушать. И дело было не только в том, что я не собирался упускать не единую крупицу простого и понятного счастья от второго детства. Мне хотелось жадно внимать историям о дальних странствиях своих родичей. О пути через неспокойные весенние воды в блистательный Френалион, что стоит в устье реки Граны, разделяющей земли эльфов и людей. О торговых сделках там и чудесах магии. О походе через Долгое море на другой материк к Сяньской империи, что заняла все пригодные земли между непролазными джунглями на юге и холодной тундрой на севере. О людях и нелюдях, живущих в разных странах, их обычаях и о том, что они ценят. О схватках с морскими тварями и любителями чужого добра, которым хватило ума попытаться взять ассонов на абордаж. Пусть с каждым глотком крепкого мёда подробности рассказов становились всё гротескнее и невероятнее, но даже если делить их на десять, этот мир оставался удивительным местом. И я безумно хотел исходить его вдоль и поперёк. Может быть занятия с Хоуком напоминали мне личный ад, но плевать, дальше меня в этой жизни определённо ждало нечто, напоминающее личный рай. Неправедный, местами лживый, порой жестокий, как и Земля, но невероятно интересный и притягательный.

Мне нужно было лишь стать достаточно сильным и умелым, чтобы суметь через него пройти. Не стать кормом в зубах хищника. Не стать поверженным врагом в чей-то чужой саге. Не стать одним из нерадивых учеников, которых убила их собственная магия. Не лениться, не тупить, не отступать, не сдаваться и верить в свою счастливую звезду. И если уж умереть молодым, то хотя бы с чистыми штанами, что в принципе должно быть не сложно. Я ведь точно знаю, что смерть это не конец, а лишь начало нового пути. А что на этот раз воспоминания прошлого воплощения скорее всего будут потеряны, так и демоны с ними, с амнезией люди тоже живут и ничего.

От автора

Приветствую уважаемых читателей, а так же сердечно благодарю за лайки, комментарии и конечно награды. Спасибо за то, что интересуетесь и поддерживаете моё творчество, это очень приятно:)

Глава 5

Вскоре после того как корабли вернулись в родную гавань, случился праздник урожая. Северная земля была не самой щедрой, но всё же и её возделывали, пусть на юге и болтали, будто никто кроме отмороженных варваров не способен с этим справиться. В конце концов терпение и труд всё перетрут, особенно если к ним добавить немного магии, благословляя поля и плодовые деревья с кустарниками. Так что урожай в этом году, как и в прошлых, собрали хороший, что и отметили танцами, общепоселковой пьянкой и несколькими драками. Мой новый народ вообще любил почесать кулаки и показать свою удаль, наш с братом пример из общей обстановки отнюдь не выделяется, был бы повод помериться силами.

В Ландсби обитало несколько родов, на каждый из которых приходился свой большой дом. Первый был наш, Каллесоновский по имени патриарха, и он обеспечивал всех остальных кузнечными и кожаными изделиями, хотя последние часто остальные делали сами, чай не безрукие. Вторым своеобразным тейпом были Олафсоны, которые являлись плотниками и корабелами. Из под их топоров и рубанков вышли поселковые драккар и кнорры, хотя в основном они работали на продажу сторонним покупателям. Рядом отнюдь не с каждым поселением ассонов растёт добрый корабельный лес, вокруг городов ярлов всё подходящее тем более уже вырубили, так что мини-верфи вроде нашей не стояли без дела, хотя конечно Феррари среди драккаров делали в местах по интереснее, куда я тоже не прочь был бы заглянуть хоть одним глазком. Третьи были Бьёрнсоны, которые сосредоточились на более приземлённых вещах, являясь лучшими охотниками, земледельцами, пасечниками, мёдо и пивоварами. В принципе мы были более чем самодостаточны и способны прожить даже без связи с любыми другими поселениями, хотя время от времени что-то покупали и продавали на местном торге в Берне. Однако это не мешало взрослым мужам ходить в дальние походы, привозя домой в том числе и зерно, забивая доверху амбары. Зимы у нас длинные, а летом всякое может случится, всегда лучше иметь страховку. Ну а в силу наличия целых трёх родов, на праздниках всегда было кому бить морду. Идиллия.

Для меня кстати наступила она же. Тёплый сезон закончился, из вика вернулись серьёзные бойцы, взявшиеся за молодёжь, а за меня взялся Гринольв, к которому я сейчас двигался на очередной урок, используя короткие беговые лыжи, подбитые шерстью, что позволяла им нормально скользить только вперёд и опираясь на короткое копьё. До лыжных палок тут прогресс ещё не дошёл, а я не выпендривался, предпочитая не выделяться лишний раз. Тем более даже короткое, детское копьё это всё таки оружие. А какой мужчина его не любит? Да и лыжными палками от того же волка особо не поотбиваешься, а так хоть какие-то шансы есть.

Жил мой неофициальный наставник не в Ландсби, а несколько на отшибе. Рядом с полёлком находилась священная роща, в которой на холме стояли идолы богов. Там проводились свадьбы, похороны и другие обряды, к примеру в тот же праздник урожая. А под самим холмом был не дать не взять бункер старика, потому как назвать землянкой нечто, имеющее пять помещений и не столько вырытое в земле, сколько выдолбленное в скале, у меня язык не поворачивался. Причём теряюсь в догадках что нужно, чтобы выкурить Гринольва из его жилища, которое он укрепляет магией кажется всю свою жизнь.

Как говорится вспомнишь солнце, вот и лучик. Едва я подумал о старике, как увидел его у раскидистого дуба, кору которого он зачем-то трогал рукой. Добежав до него, я как всегда поклонился и произнёс:

— Доброго дня, наставник.

— И тебе, Альвгейр — хмыкнул тот, оторвавшись от своего глубокомысленного занятия — Как добежал?

— Как всегда отлично — улыбнулся я и поправил слегка съехавшую на глаза меховую шапку. Наш род конечно работал с кожами и шкурами, но это был не повод не носить добротные вещи, доставшиеся от старших родственников даже если те немного велики. Экономика должна быть экономной — Келда вам кстати выпечки передала.

— Добро — улыбнулся тот в усы — Тебя вчера не сильно загоняли?

— Не особо — хмыкнул я — Бьярни куда как мягче Хоука. Хотя дядю сейчас даже немного жаль, за него Эрик взялся.

— Ничего, ему на пользу — хохотнул старик.

Если летом у ассонов обучением молодежи ратному искусству в меру сил занимались родители, то зимой дело в свои руки брали самые толковые мужики из тех, что ходили в вики. В данном случае брата моего отца взял в оборот дренг дружины ярла, прибывший погостить у родичей. Если Хоук за зиму того не разочарует, то Эрик вероятно возьмёт того с собой и попробует вписать в дружину. А это дело не только почётное, но и выгодное. Платят хирдманам хорошо, столуются они за счёт ярла, он же выделяет им деньги на снаряжение и отдаёт оговоренные доли с добычи в походах. Правда рука об руку с ништяками шёл риск погибнуть во цвете лет, но когда это останавливало ассонов? Смерть в бою почётна, это не от старости загнуться в своей постели.

За разговором о событиях последних дней мы с несколько раз пра-прадедом дошли до входа в его скромное обиталище, представляющего из себя массивную дверь в стене холма среди ледниковых камней. Первое помещение жилища было своеобразным шлюзом-предбанником, где можно было сбить с обуви снег и оставить лыжи. Дальше шла своеобразная гостиная с местом, отведённым под одежду. В центре неё располагался своего рода очаг, правда без огня. Впрочем его камни были достаточно горячи, чтобы их не следовало трогать голыми руками, если конечно не хочется получить ожог. Со слов Гринольва, тот привязал к булыжникам духа тепла, это было удобно, а он сам овладел таким приёмом, переняв его у орчьих шаманов. Всё таки за долгую жизнь дедугана очень неслабо помотало по свету, нахватался он многого, пусть и в основном по верхам. Впрочем с его слов это верно в отношении многих годи, у ассонов нет магических академий с системным образованием, мы практики, а не теоретики, потому чаще всего волшебники нашего народа учатся конкретным полезным приёмам, а не пытаются объять необъятное. А каждая ветвь магического искусства по сути своей необъятна, каждую можно изучать бесконечно. Не удивлюсь, что если закопавшись в тот же шаманизм с головой, то однажды можно отринуть смертное тело и самому стать бессмертным духом.

Но как бы то ни было, а из «гостинной», скинув верхнюю одежду и обувь, мы двинулись дальше в библиотеку. Как не трудно догадаться, книги в средневековье товар дорогой и дефицитный, книгопечатанье-то ещё не изобрели, всё в ручную переписывается и перерисовывается, если есть какие-то иллюстрации. Но собрание старика хоть и сильно отставало от той же Ленинской библиотеки, однако на мой вкус было выдающимся. Правда к моему удивлению сегодня Гринольв, который небрежным жестом руки и импульсом волшебства зажёг свечи, дал мне штудировать не что-то по «теории» магии, а толстый талмуд с названием «Описание стран далёких и диких Тилаэлем из Дома Зелёной Листвы посещенных».

— Эльфийский — со вздохом проговорил я, уже успевший овладеть этим языком на приличном уровне под мудрым руководством наставника, но так и не сумевшим его полюбить. Уж больно заковырист, да и стиль изложения у моих ушастых родственников своеобразный.

— Тебе следует практиковаться — хмыкнул он — Вечером расскажешь, что вычитал.

Сказав это, учитель свалил в очередной раз, что было уже привычным явлением. Пока я был мелким, он уделял мне куда как больше внимания, в том числе обучая тем же языкам, но едва я получил возможность грызть гранит науки самостоятельно, как он применил концепцию самообразования. То есть вот тебе свеча на столе, вот тебе книга, прочитай от корки до корки, потом расскажешь, что узнал и не дай боги, если просто пролистаешь фолиант. Тут вам не там, это советские учителя и преподаватели пытались вбить в наши головы знания не смотря на наше сопротивление и раздолбайство, здесь же ты либо прикладываешь усилия сам, либо найдётся ученик поусерднее, на которого рациональнее тратить время и силы. Что же до тебя, то баранов тоже должен кто-то пасти, как и топором махать.

Так что делать было нечего, я взялся за книгу со всем усердием и в очередной раз убедился в снобизме своих длинноухих родичей. Впрочем чему тут удивляться, даже в названии был толстый намёк на то, что эльфы всех кроме себя считают дикими народами. Оглавления и нумерации страниц как всегда не завезли, никто из авторов до таких изысков ещё не дошёл, но я пролистал книгу, вчитываясь для начала в названия «параграфов» и заодно порадовавшись наличию карт. Пусть хреновеньких, без координатной сетки и размерения высот, но всё же они явно давали представление о мировой географии.

Почесав репу, я решил начать с раздела про «северных варваров, что дикарями являются даже на фоне всех остальных дикарей». Жили мы на севере восточного относительно заселённого и обжитого континента, столицей, где обитал великий конунг, был город Викра, который стоит в устье западной Стонды. Описание правда не порадовало, на улицах взор высокородного эльфа оскорбляла грязь после дождей и сами диковатые жители. Первые этажи домов были построены из камня, а последние «в подражание жалкое нашему великому народу из древ сложены». Про резьбу по дереву, которой ассоны любят украшать свои жилища не было ни слова. Кстати интересно, а эльфы все деревянные постройки считают подражательством? Впрочем плевать. Описание самих «дикарей» больше напоминало завуалированные и не очень оскорбления как мужчин, так и женской красоты, чему я уже не удивился. В конце концов среднестатистический эльф, со слов старших, щуплее наших молодых девок, какому мужику понравится, когда те на него смотрят как на хилого дистрофика? Про то, что общество у нас разделено на довольно сплочённые кланы, состоящие из родственных родов не было ни звука, как разумеется и про наш клан Белого Медведя. Зато весьма солидный кусок параграфа был посвещён тому, что у нас бывает ценного. Тут было сказано и про солнечный камень, то есть янтарь, и про китовый ус, жир и киноварь, и про моржовые клыки, и про носы нарвалов, и про ценные породы дерева, и про доброе железо, которое правда уступает гномьему, но зато гораздо дешевле. В общем вердикт: опасные козлы, но у них есть что прикупить. Сказано это конечно было более высоким стилем, однако суть легко читалась между строк.

После ассонов, я взялся за параграф описывающих гномов. На северо-востоке континента находился горный хребет, где обитали бородатые коротышки. Так же они облюбовали два больших и несколько мелких скалистых островов, богатых полезными ископаемыми, где лет триста назад ударились в сепаратизм от центральной власти. Потом вроде как замирились и даже наладили дипломатические отношения, но осадочек, как говорится, остался. Автор, чтоб у него уши горели синим пламенем, о гномах так же отзывался уничижительно, как о малом росте, так и о их «нездоровой страсти в норах обитать, подобно крысам подземным». Заодно эльфятина прошёлся по их дикости и невоспитанности, а то как же, эти изверги его, любимого, дальше торгового района порта не пустили, послав по матушке все попытки возмущаться и качать права. Оно может и не очень красиво, но гномы вообще никого не пускают в свои подземные чертоги, ограничиваясь торговлей в портах и приграничных наземных крепостях. Как кстати и сами эльфы, что пускают короткоживущих лишь в приграничье, а вглубь лесов ни-ни. Зато тут было упомянуто, что мы с коротышками весьма недурно торгуем, поставляя как продукты питания, включая рыбу, так и тот же северный хмельной мёд, который они не дураки бухнуть. В талмуде правда речь шла о том, что напиваются гномы до скотского состояния и воют отвратительные песни, но что с эльфа и его музыкального вкуса взять? В конце опять была самая полезная информация о товарах, в основном кузнечных, а так же артефактах и ценах на них. Вердикт: злобные и жадные козлы, но у них есть что прикупить.

Дальше я решил взяться за людские королевства, в первую очередь за те, которые граничили с эльфами и быстро начал им сочувствовать. Есть в мире такая градация проблем: беда, жопа и пи#дец. Так вот эти люди, похоже сами того не очень понимая, обитали где-то на второй позиции, возможно двигаясь к третьей. Уж фиг с ним, с уничижительными описаниями, понятное дело, что двуногие делятся на два вида: эльфов и говно на ножках. Остроухий довольно радостно описывал, что у них много чего можно взять за бесценок, потому что они идиоты. А ещё этих идиотов весьма удобно стравливать друг с другом, потому как они сами всегда рады подраться из-за сущих пустяков. Единственное что справедливости ради отмечу, науськивать людишек следовало, чтобы те были заняты друг другом и не лезли к «детям звёзд». Правда читал я как-то пана Сапковского и кажется догадываюсь почему хомо сапиенсы в мире ведьмака натянули эльфам глаз на жёпу. Тут правда этого пока не произошло и ушастики по видимому держали некий пояс государств-сателлитов, которые защищали их от других людских королевств. В принципе эдакая буферная зона была не такой уж плохой идеей, тут эльфам трудно отказать в здравомыслии. В ней кстати находился и Френалион, формально являющийся людским городом, но похоже контролируемый долгоживущими практически напрямую. В том числе они там держали руку на пульсе Великой Академии Магии, где училось большинство человеческих магов, а сам город был наверно эдаким средневековым Санкт-Петербургом или Парижем, как говорит молодёжь на Земле, на максималках. Там вообще много кто учился, так же Френалион считался эдаким центром культуры и искусств от музыки до живописи. Посетить его мне хотелось, но иллюзий относительно его блистательности я особых не питал. Вердикт же о королевствах-сателлитах прозвучал бы простым языком примерно так: тоже конечно козлы, но мы их приручили, немного отмыли и от них теперь бывает польза. В принципе если эльфы нигде не напортачат и всё у них будет стабильно неплохо, то их вряд ли однажды загонят в Дракелон или за какой-нибудь дальний перевал на голодный паёк. Правда людям, что защищают статус-кво для своих ушастых хозяев, не позавидуешь, всегда паршиво быть заложником чужих решений, не определяя свою судьбу самому.

Более дальние людские государства столь высокой оценки от эльфа не удостоились, что и понятно. Если обобщить, то можно считать, что они почти такие же дикари, как и северяне, но менее опасные и по морям нормально не ходят.

На юге же континента была степь, заселённая «полуживотными, по богов недосмотру даром речи овладевших». Вчитавшись, я убедился, что эльф эдак приласкал скопом орков, минотавров, кентавров, кошколюдов и прочие виды разумных живых существ, которые не отвечали его высоким эстетическим вкусам, когда он встречал тех на рабских рынках, где и расспрашивал о родине. Причём оным рынкам он тоже кстати уделил немало внимания, но к моему сожалению фиг чего сказал о выкупе своих сородичей, только обмолвился, что подведшим доверие «звёздных господ» туда и дорога. Что меня немало напрягло. Моя мамаша, пусть ей повезёт в новом перерождении куда бы её душа не отправилась, тоже была куплена молодым папашей на рабском рынке и как она дошла до жизни такой было не очень понятно, её-то уже не спросишь. Как не шибко ясно, а что за фетиш у эльфов на звёзды. Сомневаюсь, что они инопланетяне, однако в этом мире вообще много удивительного, так что чем Локки не шутит, пока Один спит? Сугубо в теории остроухие могут быть потомками какой-то развитой цивилизации, чьи предки разбились на нашей дикой планете. Чрезвычайно долгая жизнь, обширные знания и уникальное умение смотреть на всех остальных, как на говно и полуживотных сюда в принципе вписываются. И сомневаюсь, что эльфы продолжали бы жить среди дикарей, если бы у них была возможность связаться со «своими» и свалить. Но тут летит куда-то мимо утверждение о предательстве «звёздных господ». В общем всё сложно.

Закончил с нашим континентом я описанием огромного острова отделённого проливом и находящегося восточнее диких степей, где обитали дракониды и драконы. Первые представляли из себя крупных гуманоидов, покрытых чешуёй, имеющих зубастые пасти, небольшие крылья за спиной, хвосты и довольно агрессивный характер. Кто сказал почти как демоны? Что же до вторых, то огромные крылатые ящеры в целом жили конечно не только там, встречались и в других местах, но безлюдных. Владыки неба были разумны, однако по всеобщему мнению в массе своей интеллектом соответствовали ребёнку лет семи, который не в курсе, что есть такое слово «нельзя». Эдакие мелкие засранцы с огромной силой, которые на одном хочу могут не муравейник разворошить, устроить дома пожар или помучать кошку из хулиганских побуждений, а творить примерно то же самое, но с деревнями и даже целыми городами. Плюсом шло непомерное эго, завышенное самомнение и святая вера в собственную очешуительность. Но хоть дракон бедствие большое, однако сила силу ломит, особенно если мозги есть. У людей, эльфов и гномов они были, так что крылатых ящеров те успешно утихомиривали. Вот и вышло, что с разумными гигантские рептилии не особо соседствовали. Но на сколько я понимаю двуногие жили в основном в поймах рек, так как «взлёт на холмы» ещё не случился, а потому диких областей хватало с избытком. Как не трудно догадаться, встречалось там всякое от лесных гоблинов и орков до великанов с теми же драконами. Однако если на континенте с повелителями неба боролись, то у себя дракониды им поклонялись. Правда жили они изоляционистами, не привечали гостей и по слухам то ли употребляли их в пищу сами, то ли скармливали оных своим крылатым господам. Тут я с эльфом был пожалуй согласен, если всё так, то они опасные козлы с которыми дел лучше не иметь.

Дальше я взялся за второй известный континент, где доминировала Сяньская империя, которая с юга была ограниченна непролазными джунглями, а с севера дикими лесами, населёнными оркойдами и прочими милами ребятами. Правда углубиться в тему не успел, так как нарисовался учитель, сел напротив меня и поинтересовался:

— Ну как, занятное чтиво?

— Описание земель неплохое, карты радуют детализацией, в отличии от работы того же Махди-алгы. Что до остального… Все эльфы такие или их книги для меня выбираются специально, учитель? — решил поинтересоваться я.

— По моему личному опыту почти все — хмыкнул он, спокойно отвечая на вопрос — Так что если кто-то из них начинает петь тебе хвалы, значит ему от тебя либо что-то очень сильно нужно, либо жди обмана. А теперь давай ка рассказывай, что успел прочитать.

Возражений я не имел, на память не жаловался, так что начал повествование с севера на юг. Но лишний раз отметил в памяти, что ушастым лучше не доверять, однако всё таки не все из них самовлюблённые нарциссы. Ну или Гринольву просто по жизни не повезло и ситуация на самом деле лучше, чем ему кажется… Что на самом деле маловероятно, не обладай он трезвым взглядом на реальность, не дожил бы в этом мире до своих лет. И это было немного обидно, я эльфов всё таки запомнил по саге британского профессора и там они были весьма приличными разумными. Но видимо тут мне не свезло. Зато повезло родиться в нормальной семье и получить нормальных наставников, это тоже немало. Можно ведь было и в рабство с рождения загреметь или переродиться мелким зелёным гоблином.

От автора

Вроде хорошо по лайкам идём, так что недурно выкатить бонусную главу. Тем более она географическая и дающая представление о мире, а тут в комментах некоторые уже интересовались где тут Русь, Византия и арабы.

Глава 6

Моя жизнь в посёлке на берегу фьорда после не совсем удачного лета снова вошла в привычное русло. Мы с Тормодом всё так же соперничали, Хоук благополучно вступил в дружину и летом нас и младших братьев натаскивал отец как в ратном, так и в кузнечном деле. Зимами же я через день мотался к Гринольву, который всё больше нагружал меня книгами. Ещё в прошлой жизни я любил читать, но тут старику кажется было интересно, а когда же у меня сломается читалка и я перестану проглатывать талмуды один за другим. В остальные же дни после обеда молодёжь натаскивали ветераны походов и к своему сожалению я всё больше отставал от брата. Сказывалось и его физическое превосходство и то, что он посвящал тренировкам каждый день, став на диво хорош и с копьём, и с топором, и с мечом. Не то чтобы раньше был плох, учили-то с самого детства, но в какой-то момент прям произошёл качественный скачок. Только из лука я пока что стрелял лучше, наверно сказывались эльфийские гены.

Ситуация была не самой приятной, но меня грела надежда овладеть магией. Оружие это конечно хорошо, но волшебство открывало куда как большие перспективы. Правда и оно было не ультимативным доводом в схватке. Как разъяснил мне Гринольв, маги способны очень на многое, при должной подготовки им по силам даже организовать натуральное стихийное бедствие. Но это требует сложных ритуалов, прорвы энергии и многих расчётов. В бою же на это времени нет и маг вынужден использовать куда как более простые и быстрые чары. А толковые воины, что хирдманы ярлов, что южные рыцари, что витязи тех же эльфов обычно не брезгуют хорошей бронёй и не менее хорошими амулетами, способными сдержать парочку вполне себе убойных заклинаний от незадачливого волшебника.

Но если для большинства южных магов матёрый вояка, дорвавшийся до ближнего боя, это лютый пипец и повод молиться богам за упокой своей души, то ассоны смотрят на подобное иначе. Наши вирдманы натаскиваются в ратном деле не хуже всех остальных бойцов, так что им вполне по силам сдерживать натиск воинов и продолжать угощать тех магией. Самому Гринольву же и большая часть защитных амулетов не сказать чтобы помеха. Хотя он, если можно так выразиться, юнит штучный, его некорректно сравнивать с обычными хирдманами или даже дренгами. Однако ярл или один из его телохранителей, у которого кроме висюлек и броня со щитом и оружием зачарованы, уже имеет все шансы уработать старика, если таки добежит до близкого контакта. Поговорка о том, что на каждую хитрую гайку найдётся болт с крутой резьбой действует во всех мирах. Но тут далеко можно уйти, прикидывая, что маг обычно не воюет один, перед ним стоят воины, из чьих спин он шарахает заклинаниями и попробуй к нему пробейся не зажарившись, не сгнив, не превратившись в ледяную статую и не развалившись на куски от какого-нибудь плетения воздушных лезвий, а потом не повиснув на копьях и не будучи порублен топорами с мечами.

Меня же в данный момент интересовали куда как более приземлённые вещи, а не теория магии, кроме которой из-за слабости энергетики молодого организма, я пока ничего усвоить не мог. Мой разум сейчас усиленно прокручивал в голове всё что я знал о северной природе и её обитателях, пока тело стояло на борту драккара.

Наконец-то подошёл возраст четырнадцати лет и этой весной нам назначили испытания по прохождению которых должна была состояться церемония посвящения в мужчины. И если в прошлой жизни чем-то подобным было вручение диплома, после которого ты мог идти искать работу или топтать сапоги в армии, то тут всё было слегка посложнее. Вероятно ассоны когда-то логично решили, что мужик это не тот у кого пипирка между ног болтается, а тот, кто способен жить и преуспевать в наших суровых местах. А то нафиг такой нужен, если он не способен ни обустроить быт, ни добыть пищу, ни защитить хотя бы себя самого, не говоря уж о будущей семье? Так что четырнадцатилетних юношей по весне, едва море становилось пригодным для хоть какого-то каботажного судоходства, когда от непогоды можно было укрыться в ближайшем фьорде, вывозили в безлюдные места. А через месяцок забирали.

Недостаточный срок для того чтобы отсутствие рабочих рук серьёзно сказался на хозяйстве, но вполне достаточный чтобы слабаки и неумехи склеили ласты. Выживших же забирали в оговоренный срок, проводили церемонию и благополучно нагружали посевной после праздника тёплой весны. Обряды обрядами, а от настолько важных вещей тут никому не приходило в голову отвлекаться. Ранняя же весна идеально подходила для проверки навыков, лютой зимой без нормального дома или хотя бы землянки крайне проблематично выжить не то что юноше, а взрослому и многоопытному мужу. А летом тут любой дурак нормально устроится. Ну, не с Земли двадцать первого века конечно, а из местных.

— О чём задумался, ушастый? — раздался рядом голос подошедшего Тормода.

— Да думаю как ты протянешь без меня и моих мудрых советов, молотоголовый — хохотнул я, показывая свою обычную браваду.

— Отлично протяну — улыбнулся он — И добуду самую славную добычу, пока ты будешь стрелять гагар.

Брат как всегда был в своём репертуаре. Простого выживания ему было мало, за месяц он уже планировал выследить и взять какую-нибудь крупную дичь, в идеале хищника, что наиболее почётно. Олень или лось бы правда тоже подошли, но зачем мелочиться, если можно замахнуться на медведя или снежного пардуса? Воровать так золотую гору, жениться так на принцессе, мечтать так о звёздах, иное недостойно истинного ассона.

— Надеюсь у тебя получится. Мне будет крайне обидно, если тебя сожрут и ты так и не увидишь мой трофей — хмыкнул я на это.

— Сам смотри не сдохни — ударил он меня кулаком в плечо, подначивая и одновременно подбадривая.

Привычная перепалка успокаивала нас обоих пока приближался берег и мы бы вероятно так и продолжали её до самого конца, если бы сзади не раздался голос Олафа, который предводительствовал этим коротким походом. Всего в этом году в возраст входило пятеро пацанов, двое из нашей семьи, один из Бьёрнссонов и ещё два потомка сохранившего богатырскую стать старика, что стоял перед нами и являлся хедвигом похода.

Когда мы все приблизились, он достал небольшой кожаный кошель и без затей произнёс:

— Тяните жребий и пусть боги рассудят.

Вперёд мы с Тормодом шагнули одновременно, но моя рука оказалась проворнее. Пошарив в кошеле я взял одну ил пяти костяных пластинок и вытащил её на свет. Так оказалось белой в отличии от остальных четырёх, обожжённых на огне. Стоящий слева от нас Асмунд, крупный рыжеволосый парень с которым мы не раз сходились на кулаках, заржал и произнёс:

— Похоже ушастый снова тебя обошёл, Тори!

— Тихо! — прикрикнул на своего внука Олаф — Боги назначили ему это место, тут нет ни первых, ни последних. В своё время назначат и каждому из вас. Это ясно? Раз да, то разойтись.

Светлая пластинка значила, что тут я схожу на берег. Впрочем первым слезу, первым меня и заберут. Так что никаких волнений по поводу очерёдности не было, а мои руки просто достали из под лавки заплечный мешок с походной мелочёвкой и небольшим запасом еды, собранным мачехой. Затем я достал оружие, лук со стрелами, небольшой топорик и копьё, а потом поднял взгляд на отца, вращающего весло.

— Волнуешься, сын? — спросил он.

— Немного — признался я, пряча улыбку. Папаша у меня был немногословен и вообще весьма холоден в общении, даже называл чаще по имени, чем сыном. Впрочем у меня несколько братьев, так хоть всегда понятно к кому он обращается — Первое испытание бывает раз в жизни.

— Я тоже в своё время волновался — хмыкнул он с усмешкой — Но управился. А в тебе моя кровь. Иди на нос и сразу присмотри место, куда направишься.

— Да, отец — кивнул я этому белобрысому здоровяку.

О кузнечном деле он мог говорить бесконечно, но вот во всех остальных случая охотно чесал языком он разве что с Келдой, тут даже Тормод чаще всего получал лишь короткие, рубленные фразы. Так что можно было смело считать, что запас красноречия Йорана на ближайшие пару дней исчерпан. Но потом надо будет поспрашивать брательника, интересно будет узнать, как наш отец напутствовал его.

Сам Тормод предсказуемо обнаружился на носу, правда сейчас он похоже уже не был настроен на разговор. Лишь когда дно корабля начало скрести о песок дня он наконец произнёс:

— Не облажайся и да хранят тебя боги.

— И тебя, брат — ответил я, слегка пихнув его локтем в бок — Не хочу смотреть в глаза Келде, если вернусь один.

— За себя переживай — проворчал он, но я не был в обиде.

Дальше разговаривать было не о чем и когда раздалась команда Олафа, я без затей спрыгнул в воду, «имитируя высадку десанта на неподготовленный берег в условиях, приближенных к боевым». Драккары без груза имеют низкую осадку, так что мы подошли к узкому песчаному пляжу достаточно близко, чтобы водичка достала мне лишь чуть выше пояса, но всё равно обожгла холодом. Впрочем уж что-что, а это на севере дело привычное и я быстро начал перебирать ногами, стремясь добраться сначала до сухого места, а потом и до леса, где можно будет развести костёр и просушить одежду. Таящий снег ещё много где лежал, было прохладно, так что в мокрых портках можно и хозяйство отморозить.

Выйдя на песок я обернулся и помахал рукой уходящему кораблю. В ответ мне помахал только брат, отец был слишком занят веслом. Хотелось верить, что у Тормода всё будет хорошо и он не совершит какую-нибудь глупость в погоне за мечтой вернуться со знатной добычей. Так ведь и самому из охотника можно стать дичью. Впрочем сейчас стоило побеспокоиться в первую очередь о себе, так что я повернулся и легким бегом устремился в лес. В мокрой одежде размеренно ходить не рекомендуется. Вскоре нашлась поляна где солнце уже растопило снег и слегка подсушило землю. Озадачившись топливом, я быстро развёл костёр и скинул с себя шмотки, повесив их на веки вокруг огня.

— Хорош испытатель, пошёл во взрослую жизнь с голой задницей — сам собой вырвался хмык.

Еды у меня с собой было смешное количество, но раз всё равно делать больше нечего, я слегка перекусил. Когда одежда просохла, я снова экипировался и двинулся дальше в лес. Было бы неплохо найти место под стоянку, где я буду защищён от ветра, а в идеале и от хищников, организовать себе укрытие от осадков и натащить на ночь хвороста. Погода сейчас ни разу не май месяц, к утру без костра есть все шансы задубеть.

В моей радости подходящее место нашлось довольно быстро. Ближе к скалам в часе пути от берега ледниковые валуны образовали почти естественное укрытие. Я существо в целом маленькое, в каменный недолабиринт могу протиснуться без особых проблем аж с трёх сторон, но о крупном хищнике такого сказать уже было нельзя. Да и тот же волк или снежный скорпион вынуждены бы были нападать на меня строго прямо с фронта. Последний был бы для меня пожалуй самым неприятным противником, данное насекомое, облачённое в светлую, почти белую, хитиновую броню имело очень мало уязвимых мест, могло клешнёй отчекрыжить ногу взрослому человеку и неприятно быстро жалило хвостом, впрыскивая яд. Хорошо хоть если такие тут и живут, то уже должны сваливать из фьорда в горы, где снег ещё лежит. Не любят они тепло, а окрас демаскирует этих тварей на всём кроме белого снежка. Впрочем изредка встречаются среди них умники, облюбовывающие пещеры и поджидающие там добычу. Вообще насекомые не должны бы вырастать столь здоровыми и быть настолько сообразительными, но магическая природа мира накладывала свой отпечаток. Зато с ледяного скорпиона можно было взять немало полезных алхимических ингредиентов, а из хитина клешней делали превосходные боевые и ритуальные ножи.

Но как бы там ни было, а размышления о причудливой фауне севера не снижали моей бдительности и не мешали работать, обустраивая лагерь, где мне предстоит провести ближайший месяц. В первую очередь я озадачился сооружением навеса, благо пол дела за меня сделала природа. Потом настало время подготовить себя ложе на которое можно будет положить шкуру, в кою я буду кутаться по ночам. Ну а затем пришлось озадачиться топливом, с чем я провозился до вечера, после чего забылся тревожным сном. Это рядом с нашим посёлком хищников систематически выбивают охотники, тут всё иначе и было бы крайне неприятно проснуться от того, что меня уже кто-то начал кушать.

К счастью ночь прошла спокойно, с утра я встал, вылез из под навеса, потянулся, добавил веток в костёр, достал еду и прикинул чем бы заняться. По здравому разумению выходило, что на сегодня-завтра еда у меня ещё есть, а вот дальше уже всё, так что стоило озадачиться хлебом насущным. На эту ответственную должность мной были назначены яйца. На отвесной стене скалы фьорда был небольшой птичий базар, где гнездились пернатые. Данное расположение спасало их и их потомство от большинства хищников, но всё же не от всех. А мне было вполне по плечу залезть куда надо, яйца же пища питательная и способная храниться достаточно долго.

Так что без лишних размышлений я двинулся обратно к берегу, предварительно экипировавшись всем необходимым и не забыв оружие. Охотничье копьё мне против птичек не приходится, но мало ли кого тут можно встретить. Путь много времени не занял, пару раз мне попались на глаза следы оленей и один разок отпечатки кабаньих копыт. Хищники пока не отметились и даже была вероятность, что в этом фьорде никто из них не живёт. Но я не обольщался, всегда лучше рассчитывать на худшее, будешь либо прав, либо приятно удивлён.

Добравшись до места назначения, я начал карабкаться вверх, закинув копьё на перевязь и когда влез на небольшой уступ метрах в пяти над землёй, пристроил там лишнее оружие и снаряжение. Было бы чрезвычайно глупо оставить лук с копьём на земле, набрать яиц и обнаружить внизу уже проснувшегося от спячки медведя, что улёгся рядом с моим оружием и весело смотрит на мой филей с гастрономическим интересом.

Подъем дальше наверх был не самым простым, но в целом привычным, мы с братом не раз и не два лазали на птичьи базары подобным образом. На Земле у сердобольных мамаш бы от таких картин наверно сердце прихватило, а тут на севере это норма. Хотя и на юге ребятишек отправляют присматривать за скотом, а дальше порой овцы целы, волки сыты, пастуху же вечная память. Человечество тут идёт дорогой естественного отбора в котором преуспевают самые сильные, умные и разумеется удачливые. Так что в нынешнем возрасте в подъёме к вожделенной еде меня напрягал не столько склон и ненадёжные камни, сколько то, что птицы подзасрали скалу.

Зато пернатые не слишком усердно защищали свои гнёзда. Если бы все птички налетели бы на меня, то вполне могли бы заклевать к чёртовой матери и скинуть вниз, но как-то противодействовать разорению гнёзд пытались лишь их непосредственные владельцы да и то, так сказать, без огонька. Впрочем я тоже не злобствовал, забирая вообще все яйца под чистую, предпочитая брать из каждого гнезда только часть. Выживают всё равно не все птенцы, а так вылупившимся достанется больше пищи от родителей. Ну а для кого-то дарвинизм сказал свое веское слово прежде, чем от удара клювом изнутри впервые хрустнула скорлупа. C’est la vie, все дела.

Набрав в небольшую суму два с половиной десятка яиц, я стал спускаться вниз. Они конечно меньше куриных и можно было взять больше, чтоб увереннее смотреть в завтрашний день, но лучше было не наглеть. Вверх лезть всегда проще, было бы обидно раздавить добычу по пути назад. Путь до уступа с оружием занял у меня наверно минут двадцать, но я наконец смог немного там перевести дух. Выше небольшие площадки тоже встречались, но так сказать, не совсем по пути, а управиться хотелось по быстрее. Дни ещё были довольно короткими и было бы недурно успеть обследовать округу, заодно поохотившись в лесу. Мясо морской птицы, что жрёт рыбу, меня не устраивало, уж очень долго его надо вываривать, прежде чем употреблять в пищу. С голодухи-то конечно и не такое схомячишь, тот же рецепт блюда из тухлой рыбы не от хорошей жизни появился, но зачем давиться всякой дрянью, когда можно добыть что-то поприличнее?

Передохнув, размяв пальцы рук, которые успели устать, да и вообще переведя дух, я вернул снаряжение на положенные места и полез вниз. А когда до земли оставалась чуть меньше двух метров услышал тихий хруст мелкой ветки из леса, что подходил тут почти к самому берегу. Повернув голову от скалы, где высматривал куда переставить руку, чтобы надёжно ухватиться, я похолодел. На меня нёсся крупный волк светло-серого окраса, предвкушающе оскаливший зубастую пасть. Мысли стремительным вьюжным вихрем пронеслись в моей голове, залезть наверх достаточно высоко и поджать ноги я уже хрен успею, шерстяной мудак верно рассчитал момент, всё равно допрыгнет, ухватит меня за лодыжку и скинет вниз, а после жёсткого приземления быть мне лёгкой добычей. Но если нельзя возвращаться и нельзя оставаться на месте, остаётся лишь путь вперёд.

Я разжал руки и слегка оттолкнулся от скалы, в полёте разворачиваясь лицом к опасности и сдёргивая копьё с перевези. Раньше мне не приходилось брать на него крупную добычу, но я видел как это делают другие и потратил немало времени на тренировки с Хоуком и не только, а потому знал, как действовать. Приземление вышло не совсем удачным, кроме песка не берегу были камни, об один из которых я едва не подвернул ногу. Волк был уже близко, в последний момент копьё почти встало в позицию, но мой удар попал не в сердце зверя, а пропорол ему бок. Волк яростно зарычал, пятка копья упёрлась в землю, но из-за неудачного попадания его вырвало из моих рук. Зверь приземлился на лапы после сбитого прыжка вплотную ко мне и времени достать нож или топор уже не было, единственное что мне оставалось, это навалиться на волка сверху, обхватив его шею руками. Страшные челюсти щёлкали рядом с моей головой, когда мы начали кататься по земле, но не могли до меня добраться, пока я не разжал хватку. И мои руки держали врага изо всех сил, в этом заключался мой единственный шанс выжить. Раненый зверь вдвойне опасней, но этот волк был ранен достаточно тяжело, чтобы время работало на меня, он истекал кровью, необходимо было лишь продержаться.

И я это сделал, хотя когда хищник затих и перестал шевелиться, мои руки буквально задеревенели, а пальцы отказывались сгибаться или разгибаться. Мало было экзерсисов в скалолазании без страховки, так ещё теперь это. Отодвинув от себя тушу, я сел и осмотрел добычу. Крупный и пожалуй даже старый самец северного волка, шкура светло-серая, линять зверь ещё не начал, ну да и весна не так давно началась, такую не жалко будет предъявить через месяц в доказательство своей зрелости, тем более что достал я противника не стрелой, а победил в схватке сила на силу, что ценится у ассонов. Спохватившись, я ощупал подсумок и констатировал, что предсказуемо яйцам пришла кабзда, пока зверь пытался выбраться из моей хватки, а потом глянул на мохнатые бубенцы добычи.

— Млять, да что за дурь мне в голову лезет? — изрёк я спустя секунду и издал нервный смешок. А потом ещё один. После чего натурально захохотал. Я только что чуть не сдох и теперь напряжение выходило из меня натурально конским ржачем, виной которому была предельно тупая мысль. Но перестать смеяться я всё равно не мог, оглашая тёмные скалы фьорда безудержным хохотом.

Глава 7

Проснувшись сегодня утром, я привычными движениями разжёг костёр и повесил на треногу котелок со вчерашней похлёбкой, а потом взял в руки ветку и сделал на ней тридцатую зарубку. Месяц в дикой природе севера прошёл для меня не сказать чтобы легко, но назвать его прям ужасным я тоже не могу.

Пожалуй единственным действительно страшным моментом была встреча с волком-одиночкой. Однако фьорд был не большим и имел единственный нормальный проход со стороны земли, а не моря, который больше напоминал горный перевал, который лишь сейчас более-менее освободился от снега и стал проходимым. Конечно те же снежные скорпионы и северные пардусы способны пробраться по горам там, где человек, волк или медведь вряд ли нормально пройдёт, но они обошли это место стороной. Зимовал здесь был один хищник и с ним удалось справиться. Не удивлюсь, если остальные места, куда вывозят молодёжь похожи в этом плане. Один человек, один по настоящему опасный зверь, честная схватка на ринге в виде дикой местности, где победа означает жизнь. У своего противника я выиграл, снял с него шкуру и кутался в неё ночами, а сегодня собирался накинуть её на плечи, идя к берегу. Конечно чётко день прихода за мной не был определён, но у меня была светлая надежда на пунктуальность Олафа и компании.

Бросив взгляд на своё скромное жилище, я с некоторым удивлением вынужден был признать, что мне жаль покидать это место и свою личную маленькую жилплощадь. Мне было вполне комфортно жить одному, без людей вокруг. Не то чтобы их общество само по себе действовало на нервы, совсем нет, но есть некая особая прелесть в уединении на природе, где есть лишь ты и твои собственные мысли. Подумать же мне было о чём, всё таки подростковый возраст это время построения планов на взрослую жизнь.

У меня были две простые и понятные цели, познать магию и познать этот мир. С первым всё в целом было понятно, я учусь у Гринольва, а когда он скажет, что ему больше нечему меня учить и дальше мне следует развиваться самому, я продолжу совершенствоваться в мистических науках самостоятельно и вероятно постараюсь найти ещё кого-нибудь, у кого можно подчерпнуть знаний. Северная школа хороша и в целом довольно разностороння, но есть ведь артефакторика гномов, друидизм эльфов, аркана южан, шаманизм орков и многое, многое другое. Нельзя объять необъятное, но мне всё же хотелось попытаться или хотя бы получить представление обо всём на свете. А вот с путешествиями был некоторый затык. Можно было пойти к какому-нибудь ярлу, можно к купцу, который от ярла не шибко-то в некоторых моментах отличается, но путь прокладывать будут они, мне же останется лишь следовать. Однако как я не прикидывал, а кажется иного пока не оставалось. У меня не было ни денег на своё судно, ни авторитета, чтобы набрать команду, ни знаний и знакомств чтобы вести, скажем, купеческий бизнес. Всё это следовало заработать, так что придётся побатрачить на дядю, тут никуда не денешься. Хорошо хоть время на это у меня есть, мысленно хмыкнул я, шевельнув длинными ушами.

Хотя длинные у меня они только на фоне людей, у эльфов те ещё здоровее. Тут всё таки не «Властелин колец» в этом плане, а скорее Варкрафт, где у эльфиек в капюшонах были вырезы под локаторы. Я невольно усмехнулся воспоминанию. Меня нельзя было назвать заядлым игроком в компьютер да и возраст у меня в конце был не тот для всяких игрулек. Но было забавно видеть, что Марио в который мы когда-то с пацанами играли на дендике под пивко, эволюционировал сначала в Мортал Комбат и Дюну, потом в Думм и Рэд Алерт, затем в третий Варкрафт и вторую Диаблу, а после в то, что гораздо больше похоже на интерактивные фильмы, а не пиксельные игры. Там же реально картинка уже стала как живая, в кино порой спецэффекты хуже! Не стоял в этом плане прогресс на Земле, ох не стоял, что не может не радовать.

Я же рассусоливать тоже не стал. Когда перекусил и помыл котелок, сложил свои вещи в заплечник, взял оружие, бросил взгляд на облагороженную стоянку, проверяя не забыл ли чего, а потом двинулся на берег. Где и уселся ожидать дорогих гостей рядом с высушенными хворостинами, собранными в примитивный факел. Даже для этого времени примитивный, всё таки по уму надо на палку наматывать промасленную или пропитанную жиром ветошь, а не изображать чёрте что а сбоку бантик. Однако имеем что имеем, ткани я предпочитал найти применение получше дешёвых понтов, будучи хозяйственным человеком. Как впрочем и нескольким пучкам различных трав, указанных мне Гринольвом, как редкие. Старику полезно будет сделать подарок для укрепления стратегического сотрудничества и расширения перспектив.

На берегу я просидел часа два, прежде чем во фьорд вошёл драккар. Присмотревшись своим полуэльфийским взором, я констатировал, что Олаф привёл корабль без опозданий на денёк другой и это не какие-то иные северяне, решившие сюда зачем-то заглянуть. Так что начал чиркать огнивом, выбивая искру, а после того как разжёг огонь, приступил к размахиванию факетом, давая понять, что у меня всё в порядке и самое время меня забирать.

В этот раз драккар подошёл к берегу куда ближе, а затем носовое весло с правого борта выдвинули максимально вперёд, упирая его лопасть в дно. Приглашение было немного провокационным, но простым и понятным, так что я в несколько шагов разогнался, делав последний из них так, что вода едва не залилась за голенище сапога, а потом прыгнул и взбежал по скользкому веслу. Не самый простой трюк, в прошлой жизни я вряд ли проделал бы что-то подобное, но в нынешнем теле он удался мне без особого труда. Держать равновесие, бегая на бочёнке с песком и кольчугой Хоука было пожалуй что посложнее.

— Рад видеть тебя в добром здравии, юный Альвгейр — проговорил Олаф, одобрительно глядя на меня — Вижу ты с прибытком?

— Приветствую родичей — с улыбкой сказал я, слегка поклонившись и поправив шкуру на плечах — Моё копьё оказалось острее волчьих зубов.

— Приятно это слышать — кивнул старик — Закидывай вещи под скамью Бьярни и садись на весло, пусть он отдохнёт.

— С радостью — отозвался я, улыбнувшись ещё шире. Место за веслом драккара прерогатива не только человека свободного, но и взрослого, то есть тингмана. Посвещения ещё не было, но мой статус уже признан и это хорошо. Но один вопрос я не мог не задать — А где мой отец? Всё ли с ним в порядке?

— Всё хорошо — успокоил меня наш «капитан» — Но ярлу Хальфдану и его младшему брату срочно понадобились мечи. Заказ важен, сам всё должен понимать.

— Разумеется — коротко отозвался я.

Было немного обидно, но в этом весь Йоран, работа для него всегда превыше всего, да и не каждый день ярлы обращаются к кузнецам вне своего Берна… На ум правда полезла старая песня Юрия Лозы про то что Илья куёт, аж душа поёт, дни и ночи на пролёт. А пока он пропадает в кузне, другой мужик ласково называет его жену зазнобой, столуется у неё и заодно потрахивает. Хорошо Келда мужу верна, любит этого дурака. Да и тут вследствие измены жены следует не бракоразводный процесс, а кое-что похуже для изменницы и её любовника.

Но как бы то ни было, а я в итоге взялся за весло не как несмышлёное дитя, но как взрослый муж. Напрягаться правда пришлось изрядно, всё таки остальные гребцы были куда как сильнее меня, но высокий общественный статус следует подтверждать должными усилиями.

Покинув «мой» фьорд мы двинулись дальше, меняясь на скамьях гребцов или порой идя только под парусом, а на третий день прибыли забрать Асмунда. Шкурой хищника он похвастаться не смог, но добыл лося, что в принципе тоже довольно почётно, дичь всё таки крупная и отнюдь небезопасная. Ещё двое отметились оленями, но всё же добывших травоядных до посвещения на вёсла не пустили и я регулярно ловил на себе их завистливые взгляды. Тут уж положить всем, что четырнадцатилетнему пацану тяжёлую деревяху трудно вращать на ровне со взрослыми ассонами, каждый из которых в узел завяжет любого культуриста. Я уже признан тингманом, мой статус закреплён и даже общаются все со мной на равных… Ну относительно на равных, всё таки кое-кто тут ещё совсем зелен и среди всей команды самый молодой. Но вспоминая непобедимую и легендарную, я всё таки уже досрочно переведён в черпаки или слоны, то есть солдаты любящие офигенную нагрузку, а остальные пацаны ещё духи бесплотные, а может и вовсе запахи.

Спустя полторы недели мы зашли в последний на нашем пути фьорд, который достался по жребию моему брату, но что-то пошло не так. Ритм гребли, который на барабане отбивал старый Хьялти всё замедлялся, пока не остановился вовсе, но килем мы по песку дна так и не заскребли. Выждав несколько секунд, я встал со скамьи и вгляделся в берег, но ни факела, ни Тормода так и не увидел.

— Ждём час — раздался из-за моей спины голос Олафа, что стоял у мачты.

На языке вертелось всякое, но я смолчал. Мой брат был любителем поспать, вряд ли конечно он умудрился проспать именно сегодня, это было бы нонсенсом, но вдруг? Хотя он может быть элементарно с порванной каким-нибудь хищником ногой и ему требуется время, чтобы добраться от своего лагеря до берега. О том что Тормод мёртв и кем-то съеден я старался не думать. Олаф же на всякий случай достал рог и протрубил в него, ясно давая понять, что драккар пришёл сюда.

Отпущенный час с одной стороны тянулся для меня, как резина, когда я пристально вглядывался в лес на берегу, надеясь увидеть брата, но однако пролетел куда быстрее, чем мне бы хотелось. А Тормод так и не появился. Увидев, что Олаф начал набирать в грудь воздух, чтобы скомандовать разворот, я быстро, но громко проговорил:

— Бьярни, смени меня на весле. Здесь я схожу на берег.

— Испытание нельзя прерывать — отозвался тот, но достать из под скамьи оружие и заплечник мне не помешал.

— Сегодняшним днём оно считается оконченным, так что всё в порядке — хмыкнул я на это, покидая своё место.

— Это не в обычае ассонов, боги заповедали нам иное — недовольно произнёс Олаф, глядя на меня.

— Я ассон только наполовину, потому могу быть не столь строг. Ну а если нет, пусть Тор прямо сейчас сожжёт меня молнией — ответил я на это и развёл руки в стороны, немного рисуясь, на миру ведь и смерть красна. А через пару секунд тишины произнёс — Как видите боги ничего против не имеют.

— И что ты собираешься делать на берегу? — предпринял ещё одну попытку меня уговорить Олаф.

Любому другому на борту он сейчас мог приказать. Юнцам не должно перечить старшим, их бы быстро угомонили. Остальные ещё в капище на берегу давали старику традиционные клятвы именем богов следовать за ним и исполнять его приказы во время похода, их нарушение страшный позор, не говоря о весьма вероятной смерти от рук своих же товарищей. Но я не юнец, мне дали место за веслом, признав равным, однако клятвы не спросили в силу «полевых условий», а потому я сейчас был свободен в своих решениях и действиях. Это знал Олаф, это знали все остальные и это знал я сам. А потому меня могли или уговорить или принудить силой. Но последний вариант не проходил, потому что я был в своём праве и судя по лицам людей на скамьях, они одобряли мой выбор. А старикан был достаточно разумным лидером, чтобы не плевать в рожу коллектива, где добрая треть ещё и Каллесоны, связанные со мной и Тормодом кровными узами.

— Если моему брату нужна помощь, то я её окажу. Если он мёртв, то похороню останки по обычаю. А если его убила какая-то тварь, я выслежу её, настигну и выпотрошу — ответил я, глядя Олафу в глаза.

— Твоя воля — сказал он мне на это — И да пребудут с тобой боги.

— И с вами — коротко ответил я, а потом развернулся, сделал пару шагов и спрыгнул в воду.

До берега мы не дошли прилично, так что сначала она скрыла меня с головой. Однако через секунду я вынырнул и начал энергично грести, мысленно матерясь. Нехрен было рисоваться больше необходимого, мог и попросить слегка двинуться вперёд, любитель эпатажа фигов. Хорошо хоть плавать умел на зависть многим и был в состоянии добраться до берега в одежде и с поклажей, включая топор за поясом и копьё, что сейчас болталось на перевези, изрядно мешая двигаться к цели.

Однако всё заканчивается, закончился и мой путь в воде, после которого я дышал, как паровоз. Однако хоть за месяц и стало гораздо теплее, останавливаться было нельзя. Я только вылил воду из сапог, а затем побежал в лес, не провожая взглядом драккар. Движение — это жизнь, стоять и мёрзнуть нельзя, не хватало мне какого-нибудь воспаления лёгких. Двигался я почти по прямой и внимательно смотрел на всё вокруг, в надежде увидеть какие-нибудь следы Тормода, однако те попалось мне только через пол часа, когда я уже склонялся к мысли озадачиться костром и просушить шмотьё.

Но встав на след, останавливаться было глупо, так что я наоборот прибавил ходу. Бег не плавание с утяжелением, шевелить ногами после забот по хозяйству и тренировок, я мог и весь день. Правда до взрослых ассонов мне в этом плане было далековато, эти татуированные бугаи могут три дня и три ночи нестись в броне и с оружием со скоростью лошади куда-нибудь в глубь чужих земель, вступить в бой, забить свои мешки ценными вещами после победы, взвалить по симпатичной девке на каждое плечо, а потом три дня и три ночи бежать обратно к драккару, где вёслами можно будет поработать уже посменно. Вот что прана и жажда наживы животворящая делает, вот как выглядит правильная скандинавская ходьба, а не вот это вот безобразие с лыжными палками, на которое меня пытались подбить в прошлой жизни!

Шутки в моей голове крутились такие себе, но они позволяли отвлечься от мысли, что след уже старый и я возможно безнадёжно опоздал. Однако вскоре мой нос уловил запах пепла, углей и тонкие нотки разложения, а затем я наконец добрался до стоянки Тормода. Он нашёлся там же и даже живой, только вот без сознания и откровенно в хреновом состоянии. Мой брат лежал на медвежьей шкуре, но был в беспамятстве, страдал от лихорадки, а так же от ран, которые похоже уже несколько дней не перевязывал.

— Ну мать твою, Келду… — ругнулся я и принялся за дело.

Тормод пытался привести себя в порядок после драки с мишкой и заодно выскоблил его шкуру, однако лучше бы он собрал не только остролист, чьи куцые пучки висели в его шалаше. Благо я в своём фьорде по привычке от обучения Гринольва не пренебрегал целебными травами и те были у меня в заплечнике. Хотел потрафить наставнику, а эвон как вышло. Хвороста тоже хватало, так что приготовление нужных отваров не было проблемой. С перевязками было похуже, но управился и с этим, заодно порадовавшись сэкономленным чистым тряпицам, не пущенным на факел. Вот как чувствовал, что всё пригодится! Справился я и с охотой на птиц, болезному требовался горячий бульон, иную пищу его организм бы сейчас не принял, уж в бессознательном состоянии точно.

Следующие сутки состояние моего брата оставалось на том же стабильно дерьмовом уровне, но на второй день он всё таки пошёл на поправку лишний раз подтверждая, что если ассон сразу не сдох, то выживет даже при минимальной медицинской помощи. Я остро жалел, что не владею целительной магией и знаю только теорию, однако пытался применить и сакральные фокусы, держа руки над ранами, пытаясь почувствовать в себе токи энергии и направить её в тело Тормода «как по учебнику». Вроде даже что-то получалось, но возможно это было самообманом.

Однако на третий день мой брат наконец открыл глаза и сипло прошептал:

— Пить…

— Сейчас — отозвался я, беря кружку из бересты, а потом приподнял голову больного и влил в него немного целебного отвара на златошипе. Гадость редкостная, но лекарства и не должны быть вкусными, главное чтоб работали.

— Брат… Откуда…? — говорил Тормод с трудом, но слова из себя вытолкнул.

— Оттуда — проворчал я — Ты на берег не вышел и я с драккара спрыгнул. Молчи, дурак, тебе сейчас говорить нельзя. Отдыхай, набирайся сил. Станешь чувствовать себя лучше, там и пообщаемся.

— Но…

— Никаких ипаных «но»! — отрубил я — А то ветку златошипа тебе в зад затолкаю, раз через голову лекарство не доходит. Вон лучше палку зубами зажми, сейчас перевязывать тебя буду.

Где-то на середине процесса мой непутёвый брательник снова отрубился, но оно и к лучшему. Однако главное, что он пошёл на поправку и чем дальше, тем быстрее стал двигаться процесс. Через два дня я наконец разрешил ему ворочать языком и он рассказал, как докатился до жизни такой. Как оказалось, этот молотоголовый дебил обнаружил здесь медвежью берлогу, но мочить спящего зверя сразу не стал. Где же тут борьба, где превозмогание, где подвиг? С мишкой Тормод сошёлся только когда тот вылез сам и немного отъелся, причём косолапый его первым не трогал, предпочитая восстанавливать потраченный жирок не за счёт двуногого, вероятно уже встречался с людьми и знал о нашей опасности, как добычи. Но моего братца это не остановило и он таки взял потапыча на копьё, заодно наполучав когтистыми лапами, хотя последние и так было понятно по характеру ран с первого взгляда. Но ититская ж сила, знатный трофей ему видите ли хотелось и историю, достойную скальдов! В общем материл я его долго и самозабвенно, призывая богов в свидетели по местному обычаю. Видят, хм, те самые боги, таких идиотов надо ещё поискать.

— Ты-то всё таки как здесь оказался? — наконец спросил он, когда я прервал свой вдохновенный спич.

— Каком кверху — буркнул я и рассказал ему о том, как спрыгнул с драккара в воду, заодно поведав о забавном «юридическом казусе» из-за которого никто не стал меня останавливать.

— Шутка в духе Локи — улыбнулся он.

— Притащу ему даров на алтарь, может и правда без него не обошлось — проворчал я. Даже не смотря на то, что судьба завела в мир с магией, чудесами и даже паладинами, которые черпают энергию прямо от богов, религиозным человеком меня было не назвать, сказывался убеждённый атеизм из прошлой жизни — Но шутка да, ему бы наверно понравилось. Ещё б нашутить где медовухи, удобную кровать и бабу рыжую, совсем бы хорошо б было.

— Не рано ли тебе бабу? — хмыкнул брат.

— Если весло вращать не рано, то и остальное можно — улыбнулся я, направляя беседу в нужное русло. Постельный режим страшная дрянь, без обсуждения баб и шутеек можно просто свихнуться от безделья. По крайней мере я бы точно с ума сошёл — Другой разговор, что от моих тощих телес девки всё нос воротят.

— Ну не скажи, Гретта на тебя засматривалась — не согласился он с хитрой ухмылкой на похудевшем лице.

— Гретте десять лет, мала ещё. Да и имя её мне не нравится — буркнул я, не зная как объяснить антипатию к тезкам земной умственно отсталой девочки-эколога с злобным лицом — О ней в любом случае думать буду, когда там вместо плоской равнины будет за что подержаться.

— Да, дева без груди, что воин без оружия. На Виву бы хоть одним глазком глянуть… — мечтательно протянул он, явно имея ввиду рассматривание любовного интереса нашего дяди без одежды.

— Если заметят, останешься как раз с одним глазом, как Один. Тем более девка она хоть и ладная, но уж больно задирающая нос, потому никто до сих пор замуж и не взял — сказал я на это, поддерживая разговор — Скоро лежалым товаром станет, если родители силой не выдадут.

— Так Хоука может с дружины ждёт — не согласился брат.

— Держи карман шире — проворчал я — Слышал, как она с ним разговаривала. Вива прекрасно знает, что он в неё влюблён по уши и натурально над ним издевалась. Если кто получше в храм не позовёт, то согласится, но пока что он просто запасной вариант, который будет на расстоянии, если ему милостиво не разрешат подойти ближе. Стерва в общем, лучше с такой не связываться.

— Какой-то ты больно осведомлённый о любовных делах, к чему бы это? — хмыкнул брат.

— Были б у тебя такие же длинные уши, ты б тоже много чего знал — хохотнул я — А теперь хорош, болтать, время пить отвар.

— Опять эта дрянь… — застонал Тормод.

— Скажи спасибо, что без говна летучих мышей и заячьей желчи. Да и вообще всегда можно вернуться к идее поместить шипастую ветку пониже твоей спины — вновь напомнил я ему свою шутку с улыбкой, просящей кирпича. Не удивлюсь, если на Земле клизмы изобрели в похожей ситуации.

— Да все знают, что это так не работает — проворчал он с недовольном лицом.

— Они могут знать что угодно. Но в таких делах решает годи, если скажут вообще хоронить, то надо хоронить, даже если больной материться и пытается сбежать. Так что заткнись и пей, пока кое-кто не передумал тебя лечить — хмыкнул я на это, приподнимая его голову. Глядишь от весёлых перспектив быстрей на поправку пойдёт. Это конечно не молодые и симпатичные медсестрички, которые одним своим присутствием ускоряют выздоровление пациентов мужского пола вдвое, но хоть какой-то стимул. Да и кроме издевательства над подопыт… пардон, над пациентом, других развлечений у меня в общем-то нет.

Интерлюдия 1

День клонился к вечеру, удлиняя тени деревьев рядом с лесным капищем, а Гринольв сидел за небольшим резным столом на чурбаке у входа в своё жилище, рассматривал руны, выпавшие ему при гадании и степенно наслаждался сяньским чаем. Общаясь с одним из своих коллег, с которым завязал неплохие отношения, когда пришлось зимовать в империи западного континента, он поднахватался у него не только знаний, но и некоторых привычек. В том числе и пить диковинный напиток, дарующий бодрость духу и просветление разуму. Ну так по крайней мере утверждал Михт Ли- алгы, старому годи же больше нравился сам вкус, в который он любил привнести ягодные нотки, добавляя ту же сушёную чернику, как к примеру сейчас.

Мысли же Гринольва в данный момент были далековато от чайного столика, обращённые к его ученику. Ученику… Юный Альвгейр ещё формально не имел данного статуса, но уже вполне получил его фактически. Некоторые южные скульпторы говорят, что в глыбах камня они видят готовые статуи, которые нужно лишь избавить от скрывающих их красоту оболочек, убрав всё лишнее. Старый вирдман, отучивший не одного и не двух волшебников, понимал их. А полукровку считал очень интересной и перспективной «глыбой».

Начать стоит с того, что эльфы сами по себе магическая раса, волшебство течёт в их жилах вместе с кровью, даруя всем ушастым невероятное долголетие. В Альвгейре правда эльфа только половина, но и сего довольно для того чтобы прожить несколько человеческих жизней, а так же иметь магические задатки куда как выше среднего. Такого разумно учить, на такого логично тратить время.

Радовал парень и своей страстью к знаниям. У Гринольва было много учеников, а потому для старого ассона было привычным явлением вбивать в их молодые головы необходимость внимательно читать книги. Все ведь почему-то уверены, что магия ничем особо не отличается от воинского искусства, тренируйся, рви жилы и будешь бить заклятиями сильнее, быстрее и дальше, раз за разом побеждая своих врагов, как Эрик Видящий, Хальфдан Лохматый и прочие герои славных саг. Только вот в волшебстве всё иначе, оно требует терпения, вдумчивости, понимания и спокойствия. Потому обычно ученики годи регулярно получают по башке за нежелание сидеть над скучными книгами, а потом занимаются в домах учителей бытовыми делами, моя полы и чистя нужники, как самые последние триэли. Иначе молодых оболтусов просто невозможно заставить относиться серьёзно к скучным вещам, лишь угрозы наказаний помогали, да и то ненадолго. В какой-то момент воспитательный эффект проходил и всё приходилось повторять по новой.

Альвгейр был другим. Он читал книги не только вдумчиво, но и жадно, впитывая информацию из них, как песок пустыни воду в жаркий полдень. Гринольв был тому немало удивлён, для разнообразия решая бытовые проблемы чарами, но не мог не радоваться. Да и удивление было не сказать чтобы большим, эльфы по всеобщему мнению были те ещё книгочеи, чего уж тут такого необычного, что в пареньке говорит своё веское слово кровь матери. А усердие это хорошо, оно ему понадобится, чтобы стать сначала достойным учеником, а потом достойным вирдманом. Если судьба будет к нему благосклонна, парень ещё прославит имя учителя.

Правда его характер одно время вызывал у Гринольва заметные опасения. Когда тот первый раз к нему пришёл и попросился в ученики, в Альвгейре ярко горели детское любопытство и жажда новых знаний, а так же некая взрослая решимость. Они радовали сердце старика, уж слишком редко его ученики желали именно познать тайны магии, куда чаще та для них была инструментом, оружием против врагов, с помощью которого можно возвысится. Годи в конце концов уважаемые люди, советники ярлов, что славятся мудростью и умением убивать врагов лишь силой мысли, а их доля с похода в худшем случае равна той, что получают кормчии, то есть как минимум превосходит многоопытных дренгов. Только вот если не изменить свою точку зрения и не начать ценить волшебство, как нечто куда большее, чем просто инструмент, то уделом таких вирдманов всегда будут лишь фокусы. Да, полезные, порой даже опасные, но тем не менее к вершинам магического искусства с таким отношением не воспаришь. Альвгейр же сразу пришёл с тем пониманием и желаниями, которые мудрые годи обычно обретают десятке на четвёртом, если конечно доживают до этого светлого мига. Как такому было отказать?

Но насколько же парень был почтителен к нему, настолько же он оказался дерзок с юным Хоуком, поставленным тому в наставники дедом. Гринольв одно время даже опасался, что в Альвгейре взыграло эльфийское высокомерие. Уж кто-кто, а ушастые обычно смотрели на все иные народы, как на грязь из под ногтей, исключения тут лишь подтверждали правило. Мага или отца с дедом парень мог уважать, но обычных людей вполне способен был считать за ничтожных насекомых. Пока он слабый ребёнок это могло быть не так заметно, однако с возрастом и обретением магической мощи имело все шансы стать проблемой для всех, кто рядом. Большая сила всегда должна соседствовать с не меньшей мудростью и преданностью своему народу. В противном случае могучий вирдман имеет все шансы стать изгоем, а то и врагом.

Правда к приятному удивлению старого годи выяснилось, что парень просто был не сдержан на язык, причём именно в отношении Хоука, с непонятным даже для самого себя упорством стремясь словесно уколоть молодого наставника. Так бывает, Гринольв был вынужден признать, что и его самого по молодости длинный язык не раз доводил до беды. Как будто сам Локи порой не давал держать рот на замке! Однако и эту проблему удалось решить, приведя ученика в чувства, причём на удивление легко. Оказалось достаточно пригрозить не учить магии, как тот стал будто шёлковый, уж больно сильно в нём пылала жажда знаний.

А теперь Альвгейр не вернулся с испытания на зрелость, как не вернулся и Тормод. Гринольв владел многими заклятиями, в том числе мог подсмотреть или подслушать что-то, что творится за пару миль вокруг него. Потому уже знал, что на драккаре сейчас только трое юношей, которых ему предстоит посвятить в мужчины. Волнение и досада охватили его, однако бросив руны, старик несколько успокоился. Оба сына Йорана живы, хотя Тормод и ранен. Гринольв был не слишком хорош в прорицании, по правде сказать откровенно плох, но уж на то чтобы узнать живы ли какие-то конкретные люди или мертвы в настоящий момент, его дарований хватало с избытком. Если конечно эту информацию кто-то не пытается скрыть специально. Правда определить сколько двое юношей будут добираться до дома он не мог, как и доберутся ли они вообще. Однако кое-чем обнадёживающим Келду можно было успокоить, а то баба всё таки опять на сносях, волноваться лишний раз ей не стоит. Усмехнувшись это мысли, Гринольв встал с чурбака и небрежным жестом руки применил телекинез, направив столик с чайником и рунами внутрь своего скромного жилища и закрыв дверь. Следовало идти на пристань встречать драккар, а затем проводить первичную церемонию посвещения.

После возвращения корабля к родному причалу всё по первости происходило так же, как и все предыдущие года, когда не все юноши переживали испытание. Радость за справившихся и скорбь о тех, кто больше не вернётся домой сплетались в причудливую смесь в людских глазах. Но в этот раз Олаф сделал несколько отличное от привычного заявление:

— Перед нами стоит три юноши, что сегодня станут мужчинами, однако испытание прошли четверо. Альвгейр добыл матёрого волка и был посажен мной на весло, однако не пожелал идти домой без брата, когда не встретил того на берегу. Поступок его был не по обычаю, но сердце велит каждому из нас заботится о родичах и мстить в случае их гибели, потому я не воспрепятствовал ему силой. Хотя видят боги, пытался словом отговорить от опрометчивых поступков.

Годи мысленно усмехнулся. Наверняка хедвиг пытался удержать парня, но не преуспел, а теперь словесными кружевами выгораживает себя, применяя обтекаемые формулировки. Причём не без успеха.

— Тормод не вышел на берег⁈ — воскликнула тем временем Келда, стоявшая в первых рядах встречающих, дав волю чувствам и почти сразу закрыв тыльной стороной ладони свой рот.

Пока беспокоящаяся мать не развела сырость, Гринольв заговорил:

— Твой первенец жив, женщина, боги говорят об этом ясно.

Олаф признательно кивнул годи, благодаря за возможность съехать со скользкого момента. И радуясь, что Йовар начал успокаивать жену, а не стал интересоваться почему это хедвиг не довёз до него двух сыновей вместо одного. Гринольв же привычно возглавил шествие к капищу, где провёл церемонию, нанеся на лица юношей первые знаки крови, прочертив тем пальцами по четыре вертикальных полосы со лба до подбородка. Пока это были лишь рисунки, но в последующие дни он должен будет нанести на их тела истинные узоры, открывая путь к осознанному использованию энергии жизни. Но это будет потом, сейчас же после церемонии случился традиционный пир. Правда на нём больше обсуждали Альвгейра и его поступок, который одновременно и нарушал традиции и чётко вписывался в обычаи. Забота о родичах священна, как и кровная месть, однако прежде не дожидавшись испытуемого драккары всегда уходили, таков путь севера, что не терпит слабости.

Спорили взрослые мужи много, но в целом всё таки соглашались, что раз корабль вернулся в назначенный день, то этим днём испытание и следует считать оконченным, так что выходило, что Альвгейр был в своём праве. Только вот что делать с Тормодом, если, а точнее когда они с братом оба придут посуху, мнения рознились. Каллесоны, понятное дело, требовали признать его взрослым мужем, раз уж он всё таки выжил. Остальные же упирали на то, что он не вышел на берег с факелом, а стало быть испытание провалено. В итоге Гринольв на правах старшего и мудрейшего принял решение, что в случае возвращения Тормод пройдёт испытание ещё раз и пусть боги рассудят, в целом это всех устроило. Правда потом вновь начали раздаваться голоса о том, что Альвгейр поступил не как ассон и что он паршивая овца в стаде, чему тут же возмутились Каллесоны.

— Может он и белый ворон, но по крайней мере у него хватило смелости пойти ради Тормода против обычаев. Всем бы таких братьев — рассмеялся на это старый годи, не желая проблем для своего перспективного ученика. Они ведь будут мешать тому постигать его науку.

На следующий же день, когда Гринольв утром по своему обыкновению пил чай на свежем весеннем воздухе, его посетил Йоран. Получив традиционный поклон и ответив на приветствие, годи жестом и магией заставил ещё один чурбак занять место у стола, сказал гостю:

— Садись.

— Благодарю — отозвался кузнец, достав из сумы две глиняных кружки и пузатую бутылку мутного стекла.

— Не слишком ли рано для хмельного? — приподнял бровь старик — Да и кузнице у тебя работы хватает.

— Катись она в Хель — проворчал мужчина — Если бы не работа, я был бы со своими сыновьями.

— Не обязательно, это Альвгейр был свободен от клятвы следовать за хедвигом похода, тебе бы пришлось остаться на банке по слову Олафа — философски заметил жрец и маг.

— Ты не делаешь ношу на моей душе легче — покачал головой собеседник.

— Предназначение вирдманов в том, чтобы открывать правду тем, кто к ним приходит, а не вливать в их уши сладкую ложь. Сегодня истина заключается в том, что твоё присутствие ничего бы не изменило. Ты получил бы только больше душевных терзаний выбирая между тем уговорить ли второго сына остаться на драккаре или всё таки покинуть его — сказал на это старик и открыл бутыль, наполнив кружки — Лучше выпей за успех своих отпрысков. Они сильные и справятся со всеми невзгодами.

После доброго глотка крепкой настойки на полыни, Йоран спросил:

— Что говорят руны?

— Они оба живы — пожал Гринольв плечами — Тормод ранен, но идёт на поправку. Я учил Альвгейра лечить и разбираться в целебных травах, на него можно положиться. Потом твои сыновья пойдут домой посуху.

— Путь неблизкий — заметил собеседник.

— Неблизкий — согласился годи — Но за месяц они управятся. Главное чтоб не нарвались на какую-нибудь опасность или не решили срезать через Шепчущую скалу.

— Тормод бы попытался, но я надеюсь на здравомыслие полуэльфа — поджал губы обеспокоенный отец, вспоминая дорогу. Шепчущая скала представляла из себя местами вертикальный, местами отвесный выщербленный склон между двумя тропами длинной с пару сотен шагов. Он так и провоцировал сэкономить добрых четыре дня пути, но камни, подточенные ветром и трещинами были ненадёжны, а горная речка внизу унесла вперёд не один и не два трупа слишком торопливых и самонадеянных глупцов.

— Не смотря на то, что он часто внешне кажется спокойным, страстей в нём бурлит не меньше, чем в Тормоде — хмыкнул Гринольв — Впрочем в торопливости обвинить его я тоже не могу, пусть он и бывает горяч.

— Не сказал бы — мотнул головой мужчина, вновь наполняя кружки — В кузнице он всегда казался самим воплощением внимания без чувств и посторонних мыслей.

— Бывает и таким, особенно в учёбе, но Хоука доводил до белого каления, не умея вовремя остановиться. Да и молоды они оба — ответил Гринольв — Ты мне лучше скажи, как Келда?

— Молится богам за обоих — сообщил кузнец.

— Добро, что за обоих. Иного бы ассы не поняли — наставительно заметил годи.

— А как иначе после таких вестей? Да и она всегда старалась не выделять их между друг другом. Всегда этому удивлялся — признался Йоран.

— Твоя жена мудрая женщина, цени это — ответил на его слова Гринольв — Жаль тебе не всегда хватало этого качества.

— Не напоминай — слегка скривился мужчина — Я сам слишком часто корю себя за то, что в тот день ограничился повитухой, а не послал за тобой.

— Ошибки следует помнить как раз для того чтобы не повторять их впредь — проговорил старик, вспоминая давнее прошлое. Мать Альвгейра умерла, потому что годи прибыл слишком позже. Не случись этого и узор судьбы сложился бы иначе. Не ясно только к добру или к худу, очень уж неоднозначное впечатление производила эльфийка. Впрочем о мёртвых либо хорошо, либо ничего… кроме правды.

— Я осознал этот урок даже слишком хорошо — грустно улыбнулся кузнец — Как и то, что с семьёй нужно проводить куда больше времени, чем с работой.

— Славно это слышать. Иди домой, Йоран, ты нужен жене — ответил на это старик.

— Этому совету приятно последовать — отозвался гость и покинул годи, оставив бутылку со стаканами, как традиционное подношение. Пить в одиночестве Гринольв привычки не имел, так что настойке предстояло вскоре стать даром богам. Тор наверняка оценит, если окропить его идол крепкой выпивкой.

А вот дела в семье Каллесонов вызывали вопросы. Жрецы ассонов не так уж сильно вмешивались в дела своей паствы, но старались держать руку на пульсе, помагая где надо советом и наставлением. Однако похоже Гринольв кое-что упустил. Йоран был великолепным кузнецом и неплохим семьянином, есть куда как похуже, к тому же Калле время от времени пенял сыну на необходимость больше времени проводить со своими детьми и женой. Только вот судя по сегодняшнему разговору патриарх рода всё таки немного недожимал. Ну да пусть его, как известно ничто не заставляет нас так ценить обыденное, как его потеря или хотя бы её риск. Теперь Йоран будет вести себя иначе, а Гринольв за этим проследит, чтобы через пол года всё не скатилось к тому, что было раньше.

Было бы неприятно, если бы молодой мужчина повторил его ошибки. Магия и исследования были страстью вирдмана, из-за них он в своё время во многом упустил воспитание старших детей, спохватившись только на младших. Хорошо жену ему боги тоже даровали мудрую, иначе всё бы кончилось совсем печально. Ведь какой смысл в силе и знаниях, если ты не можешь передать их своим детям и всё закончится на тебе?

Мысли о смерти в последнее время посещали старика всё чаще. Он прожил очень долгую жизнь, большая часть людей в Ландсби его потомки, только что к Бьёрнсонам и Олафсонам его кровь пришла через дочь и правнучку, а не как к Каллесонам через мужскую линию. Четыре его ученика сейчас живы и здравствуют, один из них даже является советником конунга медведей. Однако сам Гнинольв не молодеет, его очаг праны слабеет, пока что чародейская сила компенсирует это, только вот хватит её не надолго. Десять лет, при самом хорошем раскладе двадцать… По сравнению с уже прожитым пустяк. Но вполне достаточно, чтобы отучить последнего ученика, передав ему секреты волшебы севера, а когда тот постигнет их, обретя в чародействе твёрдую почву под ногами, поделиться знаниями, которые удалось получить в странствиях к другим народам. Достаточно, чтобы самому совершить с подопечным хотя бы одно путешествие, показав ему, как находить знания самому и дать применить умения на практике, но под присмотром. А главное достаточно, чтобы отпустив Альвгейра в вольное плавание, найти себе последнего противника, что откроет дорогу в Вальхаллу. Список таковых Гринольв скрупулёзно вёл и сейчас склонялся к ледяному дракону, обосновавшемуся на северных островах. Воистину после боя с ним на глаз Одину будет не стыдно показаться.

Северный волшебник за свою долгую жизнь прошёл множество битв. От его заклятий и клинка падали мёртвыми орки и минотавры южных степей, рыцари людских королевств, сяньские мастера боевых искусств, рунары гномов и даже парочка ушастых древолюбов. Убил он и немало чудовищ от северных троллей с их невероятной регенерацией до ядовитых и не по звериному хитрых южных мантикор. Из всех своих схваток Гринольв выходил победителем или хотя бы не проигравшим, потому дожил до столь почтенного возраста, чем могут похвастаться очень немногие. Было бы глупо после всех пройденных испытаний малодушно умереть в постели от старости и отправиться в ледяной Хель.

От автора

Психологический барьер в тысячу лайков пробит, за что вам огромное спасибо и бонусная прода. Следующий такой подгон за полторы тысячи пальцев вверх:)

Глава 8

Я неподвижно сидел на обледенелом камне, укрывшись в шкуру, изрядно припорошенную снегом, что делало меня самого похожим на неприметную деталь пейзажа. Так и должно быть в засаде. Но справедливости ради к этому я пришёл не сразу, человека всё таки нужно натурально дрессировать, чтобы он мог часами не шевелиться, при этом сохраняя бдительность и будучи готовым к немедленной атаке. В общем Гринольв постарался, вбив в меня эту науку наравне с прочими, в педагогической жилке старикану не откажешь. Хотя было бы странно, будь это как-то иначе, уж очень многих он выучил, чем может смело гордится, попивая свой любимый чай.

Я же сейчас, за не имением возможности делать что-либо другое, думал и вспоминал последние события. Тормода я успешно выходил, а потом мы вдвоём дошли до Ландсби посуху. Не без мата, не без трудностей, питаясь практически подножным кормом, но дошли. Правда кто б знал насколько задолбала меня его медвежья шкура! Бросить трофей брат естественно отказался наотрез, но весил он до одури, как следствия большую часть остальной поклажи тащил я, так как иных вариантов не было. Ну нельзя на до конца не восстановившегося после травм человека слишком много повесить, переломится! Хотя очень хотелось. И повесить и люлей отвесить, Хель его возьми.

Правда когда мы доковыляли до пункта назначения, я был отомщён, а моё чёрное и злокозненное сердце полуэльфа возрадовалось так сильно, что можно было заподозрить у себя в предках дроу. Во-первых мой статус тингмана был подтверждён, я считался теперь взрослым мужиком со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями. Уже от этого седалище Тормода полыхало жарче всех вулканов Мусьпельхейма, как сказали бы скальды. А во-вторых отец, выслушав рассказ моего брата о том, как он полез на медведя, провозгласил, что мало порол сына. Что тут же исправил, выдав розг и без того полыхающей заднице, раз уж Тормод и поныне считался ребёнком. Всё таки на берег он не вышел, так что скатается ещё разок поиграть в сурового скандинавского выживальщика. Более старшие в группе хоть и редко, но бывают, к примеру Эрик, что сейчас дренг дружины и недавно гонял Хоука, тоже своё испытание прошёл в пятнадцать, так как годом ранее сломал ноги, вроде те у него под обвал какой-то угодили… Не знаю подробностей, но и не суть. Главное что такая петрушка не приговор, тем более вон народ как подобные вещи компенсирует. Надеюсь и Тормод во всём преуспеет, не зря же с тройным усердием сейчас пот на тренировочной площадке льёт с тех пор, как мы вернулись домой. Да и шрамы от медвежьих когтей придают ему суровой, северной брутальности.

Меня же после возвращения ждало посвещение в капище. Я до сих пор в мельчайших подробностях помню, как в одних портках встал в центре круга идолов по слову Гринольва с четырьмя кровавыми полосами на лице. Наставник тогда провозгласил:

— Прежде тебе покровительствовали Один-всеотец и Фригг-проматерь. Но сегодня в круге ты избираешь себе покровителя во взрослой жизни. Назови же его!

Суть ритуала заранее была мне известна и я долго думал, кого же следует выбрать. Можно было остаться под дланью Всеотца, считалось, что он дарует во взрослой жизни мудрость, красноречие и даже порой дар пророка. Можно было избрать своим духовным покровителем Тора, он не только бог грома и бурь, кого почитают все ходящие под парусами, но и является «шефом» кузнецов с ремесленниками, молоток-то не только орудие войны, но и инструмент созидательного труда. Был вариант с Улем, пасынком громовержца, который является покровителем всех стрелков. Неплохим выбором для меня был бы Бальдр, прекрасноликий, как эльф, бог весны и вечного обновления природы. Подошла бы мне и прекрасная Фрейа, которая помимо прочего обучила ассов колдовству. Много вариантов было. Но я повернулся к неказистому идолу Локи, сделал несколько шагов, надрезал ладонь и дал дереву немного своей крови. Многое можно о моём покровителе сказать, но чего у него не отнять, так это умения смеяться последним, которым он делится со своими подопечными, ничего не требуя в замен. Ну по крайней мере так считается.

Когда первая часть посвещения закончилась, началась вторая, проходящая в землянке Гринольва. Там я лег пузом вниз на массивный стол, а наставник нанёс мне первую татуировку. Та представляла из себя две повторяющиеся руны, вписанные в «псевдокельтский» крест, напоминающий лично мне четырёх-ходовой клапан. Собственно данное тату и позволяло переводить прану в ману или наоборот. А на спине делалось потому, что является одним из самых простых и потому обычно исполняется наставником там, куда ученик всё равно сам не дотянется. Магические метки татуировок всё таки вшиваются в энергетику и начиная с определённого уровня данную операцию можно безопасно сделать только самому себе, постоянно чувствуя собственную суть и её изменения. Хотя яйца на это конечно нужны стальные, так как процесс весьма болезненный, тут ведь не только кожа страдает, операция чуть ли не на душе проводится. Так что пока мне рисовали традиционный знак вирдманов, я слегка мычал, сжимая зубами деревяшку и крутил в башке всякий бред уровня:

Кольщик, наколи мне Асгард

Рядом кельтский крест с валькирией…

Правда отвлекало от боли это меня слабо. Даже позорные подвывания остановить не получалось, только и хватало силы воли не сбежать из «операционной», сверкая пятками.

Другой разговор, что после того, как мои тело и дух восстановились, наконец-то началась настоящая учёба! Возраст сказал своё слово, посвещение укрепило энергетику и Гринольв стал учить меня в серьёз. Первым магическим действием, которое я освоил, стал телекинез. Он дался мне не легко, прежде чем чёртово перо, которое наставник положил передо мной на стол, сдвинулось, я сложил все маты и потратил несколько часов не на что не отвлекаясь, чем сам себя удивил. Но однако в один прекрасный момент, я нащупал некое единственно верное действие, при котором внутренняя сила формируется в нечто внешнее, нечто, что воздействует на остальной мир. Пусть телекинез самое простое и неоформленное проявление работы с маной, но оно наконец у меня получилось и перо подлетело вверх, слегка колыхаясь в такт моему бешенному сердцебиению. Уж больно сильно по мозгам и нервам бил первый опыт применения магии, когда ты осознаёшь, что совершим маленькое чудо силой своего собственного разума. Нет, у местных-то оно может и не так, они всю жизнь живут в убеждении, что для вирдманов всякие магические штуки — это норма. Но я то не местный, для меня магия по прежнему невероятна!

Однако как бы то ни было, а дальше дело пошло. Зная и помня, что нужно, чтобы сила потекла вовне и что-то сделала, всё стало проще. Вопрос был уже только в тренировках резерва, за которые я рьяно взялся, закусив удила. Потому что нужно больше магии богу магии и больше маны трону маны! Сейчас, спустя пол года, мне было под силу пол часа держать в воздухе булыжник весом примерно в два десятка килограмм. Собственно это был самый крупный снаряд, который я мог бы куда-то кинуть, пусть и недалеко. Оторвать от земли можно было и что-то побольше, но именно что оторвать и не более того. Помнится магистр Йода утверждал, что разница лишь в голове тех, кто применяет Силу, но это вероятно работает только в мире светошашек и звёзд смерти. Здесь, в Свангарде, для любого магического действия во-первых нужна была энергия, запас которой у волшебников конечен, а во-вторых пропускная способность магических каналов. Если они тоненькие и хлипенькие, то резко ты ничего и никуда не кинешь. Впрочем зелёный коротышка в Звёздных Войнах вроде бы не менял планетам орбиты силой мысли, так что наверно и там не всё так просто.

Параллельно с работой с маной, Гринольв дал мне почувствовать прану. С ней мне было одновременно и проще и сложнее. Понадобился всего час чтобы я сумел заставить другой вид энергии проснуться в жилах, но в отличии от магии первые недели его использование приносило огромную боль. Со слов наставника дело было в адаптации тела к изменениям, обычно процесс правда занимал пару дней, но по всем признакам у эльфов с подобными экзерсисами некие проблемы, так что я, как полукровка, вынужден был пострадать. Впрочем no pain, no gain, без боли нет прогресса. А у меня он был и шёл весьма бодрыми шагами, особенно в плане резерва праны.

Тут тоже действовал принцип из старой, доброй физики, который говорил, что ничего не происходит из неоткуда и не исчезает в никуда. Если ты нашёл подкову, значит кто-то потерял её с копыта. Если ты использовал прану чтобы прыгнуть на два метра вверх в полной броне, то она тоже откуда-то взялась. И если вампиры, которые оказывается в этом мире тоже присутствуют, сосут её из крови своих жертв, продлевая своё богомерзкое существование, то мы, ассоны, запасаем её в духовном хранилище, чтобы использовать в нужный момент. Запасалась она у меня отлично, объём «кладовки» рос, но вот с использованием наличествовали некоторые проблемки. Энергоканалы, отвечающие у меня именно за энергию жизни, обладали весьма скромной пропускной способностью. То есть восстанавливать свою выносливость я ими мог без проблем почти бесконечно, но вот с тем чтобы совершить что-то за пределами человеческих возможностей был затык, единовременно не пролезало столько праны, сколько нужно на некий рывок. Хорошо хоть пропускная способность могла быть натренирована и проблема решалась со временем. Правда тут мы с наставником тоже подозревали привет от эльфийской крови, у ушастых-то долгожительство скорее всего как раз завязано на огромный объём праны, что очень долго поддерживает организм в оптимальном состоянии. Только в чудовищной физической силе и прочем пауэрлифтинге мои родственнички никогда замечены не были. Но как бы там ни было, а каналы я тренировал и в последнее время регулярно косил под варвара из второй Диаблы, делая длинные прыжки, от вида которых Тормод всякий раз бесился. Страшно подумать, что будет, когда я освою умение крутиться юлой с каким-нибудь тяжёлым двуручным дрыном, взламывая вражеский строй, наверно брательник позеленеет, как мастера клинка из третьего варика, практиковавшие похожую фишку.

Но до этого славного момента было ещё далеко, сейчас же я сидел в засаде, поджидая снежного скорпиона. Гринольв может и не был фанатом прям системного университетского образования, но всё же подход к обучению имел обстоятельный. Во-первых он весьма доходчиво разъяснял мне сами основы и принципы волшебства, некую общую концепцию для всей магии. Разобраться в ней, это как разобраться в принципах работы двигателя внутреннего сгорания. Там дальше могут быть разные клапана цилиндров, два или четыре такта, дизельные форсунки или бензин с карбюратором, рядная схема или звезда, мерседес или москвич, но это всё уже частности, основа одна. На неё тут по большому счёту и накручивается всё от волевой магии до ритуальных схем. Вторым же китом образования по ассонски было закрепление теории практикой. Вот я и закреплял.

Мной сейчас поддерживалось заклинание воздушного покрова, которое во-первых грело меня, а во-вторых не давало моему запаху распространяться вокруг, что может насторожить добычу. Получалось у вроде неплохо, но мне мягко говоря было куда расти, со слов наставника некоторые умельцы с его модификацией могут пыльцу снотворного занести прямо в лёгкие часовому на посту так, что тот ничего не почувствует. Вторым заклинанием был отвод глаз, маскировка под заснеженный камень это конечно хорошо, но неидеально, к тому же снежные скорпионы не жалуются на память. Добыча может тупо заметить, что раньше булыжник так высоко не торчал и решить, что это жу-жу-жу неспроста. Однако если первые два приёма были диетическими в плане расхода маны и не особо эффектными, то гвоздём программы сегодня было довольно энергоёмкое заклятие ледяного шипа. Настоящая атакующая магия! К тому же идеально подходящая для нынешних условий, всё таки зимой в метель огненные шары затратней, а в знойной пустыне не очень-то экономно применять ледяную магию, тут уж каждой грядке свой плод. Если конечно речь не идёт о драке с каким-нибудь пустынным ифритом, эти огненные джины как раз огонь всасывают почище, чем алкоты с бодуна пивас, а вот вода и лёд крайне вредны для здоровья этих гениев. В общем экономия не всегда на пользу и о многих исключениях я уже был осведомлён.

А ещё чертовски рад. Поразмышлять наедине с собой конечно тоже приятно, но добыча наконец-то показалась на горизонте, заставив меня мысленно подобраться, сохраняя прежнюю неподвижность. Выслеживал я эту падлу три дня, но с местом для засады не прогадал, скорпион обосновался в глубокой скальной расселине, куда сейчас и двигался, таща волоком молодого кабанчика. Всё таки у этих тварей крайне мощные клешни, да и сами они физической силой не обделены, могут тягать веса в разы превышающие их собственный. Этот правда уже оттаскался.

Дождавшись максимального сближения с целью, тщательно прицелился, высунув кончики пальцев из под плаща и выпустил ледяную сосульку, вонзившуюся в основание скорпионьего хвоста, в результате чего тот повис на лоскуте кожи. Насекомое издало противный, басовитый визг и бросив добычу, ринулось на меня. Двигалась тварь быстро так что десяток метров преодолела меньше, чем за секунду, а мне пришлось очень резко прыгать вверх и назад, чтобы не распрощаться с ногами. Однако клешни скорпиона щёлкнули впустую, а я угостил его ещё одной сосулькой.

Будь всё сделано безупречно, на этом бой бы и закончился. Я целил в главный нервный узел насекомого, расположенный за его глазами, но чуть затянул и животинка умудрилась переместить одну из клешней в защитную позицию. Хватательную конечность скорпиону повредило, но сам он помирать не собирался. Я досадливо цыкнув, приземлился на заранее присмотренный выступ скалы, что была у меня за спиной, только вот для многолапого насекомого вертикальные стены не препятствие. Так что через пару мгновений я снова вынужден был сигать дальше, но в этот раз хоть окончательно выведя одну из клешней из строя.

Правда настырную тварь это не остановило. Я приземлился рядом с дохлым кабанчиком, накаченным ядом, скорпион же спрыгнул с скальной стенки и опять побежал на меня. Маны осталось маловато, так что я достал с пояса топор имитировав им встречный удар, но вместо него таки вогнал в нужное место острый ледяной шип, размером с предплечье взрослого мужчины. Инерция пронесла скорпиона немного вперёд, где он и начал дёргаться в конвульсиях, наконец помирая. Я же сделал дюжину шагов в сторону и достал из под снега копьё со словами:

— Ну хоть до плана «Вэ» дело не дошло и то хлеб.

Впрочем Гринольв мне обязательно устроит головомойку. Надо было действовать чётче, первым ударом сделал бесполезным самое опасное оружие противника, напав со слепой зоны. Вторым ударом убил, когда скорпион повернулся ко мне не только глазами, но и своей уязвимой точкой, а потом подбежал на расстояние, где ему уже не удастся увернуться. Но я тупанул и шип полетел слишком поздно, в результате времени врагу на защиту хватило. Со скорпионом справиться можно и так, что собственно было успешно проделано, но настоящий враг имеет в схожей ситуации все шансы летально наказать меня за ошибку. А жить хочется, на новое же перерождение пока лететь совершенно нет желания.

Пока я предавался самобичеванию, насекомое наконец перестало дёргаться, отправившись в гости к своему насекомьему богу. Потыков в тушу копьём и убедившись, что тварь не притворяется, я вновь взялся за топор и отрубил сначала жало с мешочком яда, а затем обе клешни. В них есть мясо, не без причин считающееся деликатесным, а сам хитин сгодится для работы отца. Может ножи сделает, а может пустит на богатую рукоять какого-нибудь меча. Затем мой топор вскрыл брюхо перевёрнутого насекомого и я извлёк несколько внутренних органов. Хорошо, что сейчас зима и лютый мороз, удалось почти не заляпаться кровью.

Закончив с делами здесь, я вернулся к своим лыжам и котомке, после чего начал спуск с гор вниз, который затянулся до позднего вечера. Впрочем грех жаловаться, вверх я пёр гораздо дольше. Гринольв встретил меня своей обычной улыбкой, прячущейся в усах, внимательным прищуром глаз, своей кружкой чая и словами:

— С возвращением. Ну, рассказывай как всё прошло.

— В целом неплохо, только в одном месте слегка замешкался — ответил я, беря ёмкость в руки и начав поглощать горячий напиток, который мне предложили хлебнуть с мороза, заодно повествуя о своих недавних приключениях.

— Слегка — хмыкнул наставник и резким движением наградил меня подзатыльником — В бою такие слегка заканчиваются трупами славных парней. Завтра пойдёшь в горы опять и на этот раз уж постарайся сделать всё нормально!

— Да, учитель — скромно потупился я. Любая иная реакция на пропесочивание только увеличивала количество подзатыльников. По сравнению с тяганием за уши это конечно всё равно прогресс, но однако неприятно. Мою голову надо беречь, я в неё не только ем!

— Хлоп! — прилетело мне снова — И не смей прятать свои бесстыжие зенки, когда я с тобой разговариваю! Вырезал-то из твари всё как положено?

— Да, тут без неожиданностей — отозвался я.

— Ну добро — кивнул на это Гринольв — Ладно, отнеси в погреб и иди тогда домой, там небось заждались за четыре дня.

— Да уж я думаю — хмыкнул я, вставая.

Путь до Ландсби был давно мной исхожен вдоль и поперёк, так что неожиданностей не было, удалось даже успеть до закрытия ворот внешнего частокола, опоясавшего всё поселение. А вот в наш двор калитку мне открыл уже триэль. Ночью его должен был сменить часовой из свободных людей, но вечерами ему вменялось в обязанности встречать гостей так же, как днём заготавливать дрова. Его жена кстати как раз подавала их Старой Фритте, чтобы та подкладывала их в печи и жаровни. Всё таки тут титул хранительницы очага не какая-то там формальность, а самая что ни на есть реальная обязанность и за косяк если что спросят не с рабыни.

Семейный ужин правда фактически закончился, зимой ассоны чаще всего ложились рано, правда и вставали ни свет, ни зоря. Но как бы там ни было, а на мужском углу стола сидели только дед Калле, отец и дядя Эгиль, который и спросил вперёд всех:

— С прибытком?

— Ага — отозвался я, садясь за стол и придвигая к себе миску с гуляшом — Завтра у вас снова мясо скорпиона.

— Не останешься? — поинтересовался дед.

— За новым пойду, Гринольв не совсем доволен этим — хмыкнул я.

— Прям сильно? — поднял Калле бровь.

— На два подзатыльника — поднял я пальцы и изобразил ими букву V.

— Хо, ты прям наша гордость — рассмеялся старик — Струве бывало десятками их считал.

— И Гринольв его не выгнал? — удивился я.

— Не, начал бить палкой и всё как-то наладилось — подал голос отец — Правда закончив обучение, он сбежал куда глаза глядят. Ты мне лучше скажи, что у вас с Ринд?

— А что у нас с Ринд? — недоумённо спросил я — Ничего ж не было.

Данная девушка была высокой сероглазой блондинкой, в меру умной, в меру смешливой, хотя порой и язвительной. Уходя на охоту последний раз я её встретил на улице и мы обменялись несколькими дежурными вежливыми фразами, после чего разошлись каждый в свою сторону.

— В том-то и дело, что не было, а уже пора бы. Ты уже взрослый муж, самое время жениться — наставительно заметил Йоран.

— Пока что я женат на магии — в ответ на такой заход мной была предпринята попытка уйти в несознанку.

— Он мне тоже самое про кузню говорил, а потом в вик сбежал — хмыкнул дед.

— И тебе не стоит повторять ошибок собственного отца — вклинился дядька Эгиль в разговор.

— Вот не надо этих песен — поднял я руки в защитном жесте — Мне ещё пятнадцати нет, а отец до двадцати трёх держался. И ничего, огорчённым не выглядит. Кстати, дед, а во сколько ты в первый раз женился?

— Это к делу не относится — стукнул Калле по столу кулаком.

— Погоди, деда… Так ты ж вдвое старше меня был! — перешёл в наступление я.

А через мгновение словил подзатыльник. Да что за день-то сегодня такой⁈

Глава 9

Если бы меня кто-то спросил, как развлекаются ассоны, я бы сказал, что весело, но в целом однообразно. Впрочем сильно здорово подозреваю, что это можно сказать о большинстве развлечений в этом мире. Театры здесь явление крайне редкое, скоморохи со своими представлениями тоже встречаются не часто. О радио, телевизоре и тем паче интернете говорить тем более не приходится. Тут кому расскажи, что мне приснилось, будто я мог в любой момент услышать выступление любого из лучших скальдов, все бы заподозрили, что в своих грёзах я был великим конунгом. Да и то не факт, даже он ограничен лишь теми исполнителями, что гостят Викре. Дёргать себе любого скальда по желанию левой пятки — это пожалуй уже уровень богов. Ну или жителей Земли двадцать первого века, которые время от времени ноют, что им то посмотреть нечего, то послушать.

Собственно как не трудно догадаться, одним из основных развлечений на посиделках молодёжи была музыка и танцы, но это дело было актуальней для тёплого времени года. В дубак и метель пляски устраивать всё таки не удобно, народ больше по домам сидит и разговоры разговаривает да байки травит. Вторым главным развлечением было пьянство, но оно более подходило прям совсем взрослым людям. Алкоголь штука в наших реалиях не самая дешёвая, а потому всяким соплякам и соплячкам его перепадало мало и обычно за ужином в своём длинном доме и по праздникам. Редко когда кто-то умудрялся увести из под носа бдительных родичей хотя бы кувшин, чтоб где-то втихаря распить его с сотоварищами. Ну а третьим развлечением были различные состязания от метания копья или стрельбы из лука до поединков на оружии или драк стенка на стенку, как сегодня.

Тут как бы даже было не важно с чего один из наших сцепился с Хавди из Бьёрнсонов, главное что появился повод почесать кулаки, скрасив скучные, серые будни. В общем если есть порох, то дай огня. Молодёж от юнцов вроде меня, едва прошедших испытание на зрелось, до уже женатых мужиков лет по двадцать пять собралась за частоколом, Хрольф из Олафсонов, как нейтральный арбитр, дал отмашку и две шеренги людей ринулись друг на друга с желанием начистить хлебальники оппонентам, а заодно показать свою удаль перед девками, без которых тут разумеется не обошлось. Впрочем не только дамы внимательно смотрели за представлением, умудрённые опытом мужи тоже почтили нас этим вечером своим присутствием, присматриваясь. Это явление нормальное, собственно если бы тот же Хоук как-то паршиво дрался на подобных мероприятиях или рано ложился отдохнуть, то чёрта с два Эрик бы взялся его натаскивать, а потом и рекомендовать в хирд ярла. Хороших бойцов тут начинают отбирать ещё «щенками».

Впрочем все эти мысли быстро вылетели из моей головы, едва раздалась команда «Бей!» и была дана отмашка. На меня ринулся Аскольд, рыжеволосый парень старше лишь на год, но выглядящий куда как более солидно. Да, чистокровные ассоны сплошь здоровые бугаи. Оппонент попытался с разбегу прыгнуть и пнуть меня ногой в грудь, имитируя приём против щита. Но я не стал вступать с ним в прямое противостояние, вместо этого делая быстрый проход вперёд на опорную ногу, а потом резко распрямляя спину. Инерция противника сыграла с ним злую шутку и он перелетел через меня, вынужденный приземлиться почти плашмя. Момент я упускать не стал и напрыгнул на него, нанося удар по затылку кулаком. Правил типа «лежачих не бьют» тут не было, колбасить стоило всех, кто может драться или громко не признал своё поражение, сдавшись. Но второе на моей памяти как-то не случалось.

С первого удара Аскольд только поплыл, но второй и третий всё таки заставили его отправиться в чертоги Морфея. А через мгновенье я получил сапогом под дых, будучи сброшенным со своей добычи. Битва — штука переменчивая, прилететь может с любой стороны, так что нефиг терять бдительность. Пока я разобрался со своим противником, Бруни уработал своего и взялся за меня с добродушной улыбкой на веснушестом лице. Козлина рыжая.

Я успел встать на ноги, когда он на меня налетел, но вынужден был тут же уйти в глухую оборону. Махал противник кулаками уж больно быстро. Однако после первой же паузы, я резко выкинул уже свой кулак в ответном кроссе, а затем провёл хороший хук в челюсть. Сломать её не сломал, однако Бруни прилетело знатно, дав мне возможность провести ещё одну двоечку, таки сбившую его с ногу. Спустя мгновенье чувство опасности буквально взвыло и я даже не отдавая себе отчёта, отпрыгнул в бок, а на то место, где я только что стоял, приземлился Свен.

Уж не знаю чего его сюда притянуло, но это было плохо. Самые старшие и соответственно сильные бойцы стоят в центре строя, а по краям дерутся ребятки вроде меня или Аскольда. Однако парень старше нас всех на шесть-восемь лет, решил почтить фланг своим присутствием. Причём рановато, в центре-то ничего не закончилось, какого Суртура он припёрся ломать малолеток⁈

От первого удара я ушёл на чутье, ну а дальше мои дела находились где-то между понятиями жопа и пи#дец… Правда недолго, секунд через пятнадцать Свен меня закономерно вырубил. Правильная стойка из бокса и выдающаяся ловкость это хорошо, но не когда противник раза в три сильнее и двигается раза в два быстрее. Меня забили как гвоздь в стенку.

— Пфыр, млять — были первые мои слова, когда я очухался от того, что мне на лицо льют ледяную воду — Всё, всё, я снова здесь!

— А где был? — заливисто рассмеявшись, спросила Ринд. Ну кто ещё мог бы приводить меня в чувства, опередив подруг?

— С валькирией мёд пил, по усам текло, да в рот не попало — хохотнул я, вставая на ноги и заодно зачерпывая ладонями снег. По морде мне прилетело знатно, но если его приложить, то синяки будут поменьше и сойдут быстрее. Ещё б запасную голову где-нибудь взять, что болеть не будет… Кстати интересно есть ли у личей запасные головы? Души-то вроде содержатся в филактериях, а стало быть тела и их части можно менять как ту же одежду. Скажем клыкастая орчья черепушка строго для битв, а для дипломатических переговоров с немёртвыми коллегами хорошим тоном считается одеть башку человеческого аристократа в энном поколении? А если поступить иначе, посчитают бескультурным быдлом и перестанут приглашать на чумовые тусовки во славу короля мёртвых?

— Заливай больше — хмыкнула девушка, резко отвернувшись.

— Не хочешь, не верь мне — пожал я плечами и поинтересовался — Кто победил-то?

— Вы, Свен-то дырку в своём же строю оставил. Идиот — отозвалась Ринд недовольным голосом.

— Ничего, идиотия вполне лечится ударами по голове, выздоровеет со временем — ухмыльнулся я, рассматривая своего обидчика, ещё валяющегося на снегу со сломанным носом. Юшки с него натекло знатно, но хотелось сделать ещё какую-нибудь гадость типа завязывания ремней на сапогах между собой, чтоб веселей вставалось. Однако пришлось сдержаться. Вокруг было слишком много свидетелей… Да и вообще это не наш метод, да.

— Тогда тебе уже давно пора бы было стать мудрее Одина — подкололи меня тонким намёком на толстые обстоятельства. Всё таки физической силой я сверстникам всегда уступал и не смотря на ловкость прилетало в бубен мне частенько.

— Так у меня просто детство ещё не закончилось, оно ж у полуэльфов первые лет сорок самое трудное — отмёл я подозрения, глядя на то, как девушка реанимирует очередного болезного, начавшего отфыркиваться от холодной воды.

— Ой, так ты у нас всё таки не взрослый муж, а ребёнок несмышлёный? — с ехидным умилением посмотрела она на меня, подойдя ближе. Не знаю, как Ринд это сделала, но взгляд был именно таким.

— Ага. Дай за сиськи ухватить, мне молочка как раз нужно — тут же подтвердил всё я, протягивая руки, а через мгновение со смехом уворачиваясь от кувшина, что должен был прилететь мне в голову.

— Дурак!

— Это только по молодости — ответил я, отвесив шутливый поклон и был таков.

Ситуация с Ринд была неприятной. Девушка она хорошая и обижать её причин нет, однако жениться я пока не планировал, а потому её намеки стоически игнорировал так же, как и давление своих родичей. А заодно старался держать гормоны в узде и вести себя как придурок, который Ринд, как девушкой, абсолютно не интересуется. Только вот забыл классику… А классику, сцуко, забывать нельзя, это база! Александр Сергеевич чётко и ясно сказал, что чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей. Так что моё дурацкое поведение возымело строго обратный эффект, меня реанимировали первым и даже за попытку жамкнуть сиськи подуются лишь пару дней. А дальше придётся ещё что-нибудь выкинуть. Чёрт, надеюсь Свен решил намять мне бока не потому, что я динамлю и френдзоню его родственницу? Одним-то разом дело может не ограничиться.

Как бы там ни было, от навязчивого внимания я в тот вечер избавился, выпил немножко медовухи на посиделках победителей и отправился спать. А на следующий день навострил лыжи к Гринольву ещё до рассвета, прихватив заодно еды для старика. Тот встретил меня как обычно в «гостиной» своего жилища с чашкой душистого чая в руке. Где его берёт только на севере? Или у него под бункером есть ещё один бункер, но чисто для хранения чайных запасов на зиму?

— Доброго утра, наставник — поприветствовал я его, заодно выкладывая на стол снедь из мешка.

— И тебе, ученик — отозвался он — Завтракать будешь?

— Я ещё дома, так что сразу за расчёты — отозвался я и получив кивок, двинул в библиотеку.

Гринольв многому меня учил, дошли мы и до артефакторики. Это был весьма обширный пласт магии, открывающий огромные перспективы перед тем, кто им овладеет. Причём учить меня ему наставник собирался крайне плотно в том числе и из-за моих узких каналов. Во-первых напитанный энергией артефакт мог без всяких проблем резко жахнуть всем запасом, что естественным образом сводило бы на нет мою слабость в прямом бою. А во-вторых заряжая артефакты, я бы тренировал проводимость тех самых каналов с пользой для дела, а не просто кидаясь туда-сюда сгустками маны или праны.

Следует сказать, что вообще артефакты бывают разными. К примеру мы, ассоны, в массе своей технически можем считаться живыми артефактами благодаря магическим татуировкам. Артефактами являются так же предметы, исполняющие некую узкую функцию или поддерживающие какое-то определённое заклинание, к примеру к таким можно отнести абстрактный плащ отвода глаз, который бы давал мне маскировку, не вынуждая поддерживать заклятие лично. Ну или некий меч, который жёг бы врагов каждым ударом. Третьим основным типом артефактов, являются концентраторы вроде волшебных палочек, посохов или даже мечей. Да, у некоторых вкусы специфичны.

Однако дьявол, как известно, кроется в деталях, над которыми я бился уже с месяц в свободное от заданий учителя время, лишь вчера дав себе отдых буквально после того, как он выгнал меня из библиотеки пинками. Магические тату построены на рунах практически полностью, «начертательная ритуалистика» в них присутствует больше для отвода глаз и эстетики. Всё таки тело человека прибывает в движении, а магические линии ритуального узора не должны двигаться туда-сюда, как им вздумается. Они вообще очень чувствительны к допускам. А вот с неодушевлёнными артефактами история другая, над плащом можно всё так же поработать рунами, но вот с мечом или топором первую скрипку играют уже начертания. Они в плане потребления магии и надёжности куда как лучше, а металл форму, в отличии от ткани, держит вполне успешно. То же касается и концентраторов, если их делают артефактом комбинированного типа.

В частности посох-рогатина Гринольва именно такой артефакт. Он облегчает, ускоряет и делает более экономным сотворение любых заклятий. Но помимо этого лезвие рогатины с одной стороны имеет ритуальный узор морозного копья, это как сосулька, которыми я закидывал снежного скорпиона, только в длину метра два и имеет пропорциональную ширину. Такой вполне реально вынести ворота какого-нибудь захолустного замка. Со второй стороны лезвия был морозный урон, чтобы кристаллизовать противника в ледяную статую при успешном попадании в него в ближнем бою. За лезвием было две плоские щеки массивного резного древка, где были расположены ритуальные узоры щита и исцеления. Дальше же находились не столь экономные и эффективные рунные цепочки. Но так или иначе все вложенные ритуальные схемы Гринольв мог мгновенно активировать одним лишь своим желанием, не тратя ни мгновения времени именно на чары. И как и со всяким ритуальным узором, маны бы это колдовство съело сущие копейки по сравнению с голой волевой магией. И всё бы хорошо, ритуальные схемы стоят на голову выше рун, только вот нормально их можно наносить только на плоские участки поверхностей.

Когда Гринольв мне всё это разъяснял, отвечая на мои вопросы по прочитанной книге с основами артефакторики, в моей голове зажглась воображаемая лампочка. Я довольно неплохо помнил черчение и начертательную геометрию со всеми их проекциями и изометриями, а так же немножко шарил в геометрии Лобачевского, где треугольник, у которого все три угла девяносто градусов, суть явление обыденное и будничное, так как он всего лишь одна восьмая поверхности сферы. В общем я твёрдо верил, что двухмерный магический чертёж заклинания можно и нужно перенести на трёхмерную изогнутую поверхность, надо лишь произвести расчёты самого рисунка и правильно распределить прилагающиеся к ним магические потоки. Татушку в таком виде фиг сделаешь, кожа не статична, там бал по прежнему будут править руны, но вот перевести все посохи на чисто ритуально-графические исполнения встроенных чар — это большой шаг вперёд. Ведь пока что нормальные начертательные схемы защиты вешаются только на щиты, потому что там с плоскостями всё в порядке.

Загоревшись идеей, я принялся за работу, посвящая ей всё свободное время. Первые две недели Гринольв смотрел на это снисходительно, посмеиваясь над тем, как я перевожу бересту в бесконечных чертежах с вычислениями и зажимая дорогую бумагу. Но однако когда я таки сотворил на поверхности небольшого деревянного цилиндра стабильно работающую схему заклинания светлячка, мнение своё переменил. Пусть чары простейшие, пусть они и так почти не потребляют ману, но главное, что идея оказалась рабочей. Пусть не сразу, но на посох можно будет навесить вместо шести заклинаний, четырёх графических и двух рунических, добрых два десятка. Плюс ко всему сам инструмент вирдмана будет гораздо дольше служить, если их использовать. Металл-то штука долговечная, а вот дерево, даже специальное и должным образом подготовленное в необходимых растворах с пропитками, остаётся деревом. Сколько-то раз пропустит через миниатюризированную схему ритуала шита энергию, а потом подзакоптится. Тоже самое касается и рун. Но вот теперь всё в нашем воображении становилось уже не таким компактным, а значит на один условный квадратный сантиметр деревяшки уже должно было приходиться меньше условных единиц маны. В идеале бы вовсе всё по поверхности посоха тонкой металлической проволокой выкладывать, как на внутренней поверхности артефакторных щитов делают, избегая разрывов рисунка между досками, но до этого пока было далековато. Сначала следовало рассчитать сами ритуальные схемы, обкатать их на простой краске, а потом на вырезанных в дереве линиях. И вот тогда можно будет задуматься над производством посохов нового поколения фирмы Гринольв-Альвгейр. В идеале ещё и исполнить бы их так, чтоб в них ни йотуна было не понятно как и что сделано. Вирдманам-то ассонов такую технологию отдать в пользование не жалко, свои всё таки люди, но вот остальным расам и государствам такие подарки делать не хочется даже за очень большие деньги. Пусть сами думают над собственным усилением, а я подумаю над своим.

Конечно было бы круто, окажись я великим и гениальным математиком, физиком-ядерщиком, инженером-конструктором или металлургом, а лучше всё вместе. Построил бы наверно уже себе цельнометаллический драккар на ядерном ходу с пушками гаусса в качестве артиллерии и спарками непосредственной обороны в виде эпически магических лазерных турелей. Набрал бы команду, преданную мне до гроба без желающих получить в свою власть эдакую вундервафлю. И суровейшим образом нагнул весь этот мир, поставил бы всех королей на колени, заставив признать мою абсолютную власть и безразмерную крутость… И чтоб принцессы мне в койку с разбегу прыгали, толкаясь между собой локтями, а Один лично спустился из Асгарда по Биврёсту и сказал «Молодца!». Только вот ни величия, ни гениальности у меня в наличии нет, так что приходится шевелить мозгами на общих основаниях, придумывая где и что из имеющегося у местных можно улучшить и оптимизировать, чтобы получить какое-никакое преимущество.

Глава 10

Остаток зимы и первые дни весны прошли для меня в нервном напряжении. Расчёты всё никак не хотели складываться в гармоничные и универсальные формулы музыки сфер, для каждого заклинания приходилось лепить что-то новое. Конечно мы с Гринольвом несколько поднаторели в этом деле за последние месяцы, на его стороне был огромный опыт, а на моей взгляд человека, куда как более искушённого в геометрии. Хотя иногда и матерящего прошлого себя за то, что не запомнил все уроки школьных учителей и университетских преподавателей. Злая ирония, во взрослой жизни я посмеивался над тем, что школьная математика пригождается только в универе, а зубодробительные построения из высших учебных заведений в жизни уже не пригодятся никогда. Они мне там и не помогли, зато после смерти и нового рождения вдруг резко понадобились. Шутка в духе Локи, как выразился бы Тормод, оборжаться можно. Ну да не о том речь.

Главное, что из исследовательского угара я всё таки вынырнул вовремя и как полагается проводил брата на новое испытание. Если в прошлый раз он был весел и расслаблен, то в этот сосредоточен и собран, а ещё немного обижен. Так совпало, что став официально взрослым, общаться я с ним стал реже. Однако Тормод всё таки оставался собой, довольно быстро оттаял, а главное до последнего не упирался рогом, отказываясь брать мой подарок.

Плотно завязнув артефакторике, я сотворил не то чтобы сложный, скорее энергоёмкий амулет исцеления. На ноги мёртвого он конечно не поднимет, но тяжелораненого потихоньку в божеский вид приведёт, благо маны и праны я туда ушатал до одурения, пока тренировал свои тонкие каналы. Его я и презентовал родичу, причём по тихому. Подобные вещи не одобрялись обществом, ассоны должны быть сильными, а для проверки сил, душевных, умственных и физических как раз существует испытание зрелости. Понятное дело, что я в целом поддерживал подобную постановку вопроса и чтил здешние традиции, у нас тут суровые места и суровые времена, поощрять в подобных условиях слабости непозволительно. Но по мне так наиболее эффективен естественный отбор тогда, когда проводится искусственно. И в любом случае был бы я дерьмовым братом, если бы не повысил шансы Тормода на выживание в меру своих сил. После же его отплытия осталось только ждать результата и надеяться на лучшее… Некоторые правда предпочитали молиться богам, но этим искусством я так и не овладел, атеист во мне по прежнему был силён, а ассы с ванами в моём представлении являлись пусть и куда более развитыми существами, чем простые смертные, но всё равно не кем-то или чем-то достойным поклонения. Вообще не представляю, как молится персонажам, которые в половине саг бухают. Раз уж назвались богами, извольте соответствовать! Ну или хотя бы не палиться, как Зевс перед Герой.

В отсутствии возможности помолиться и испытать облегчение на душе, моим способом развеяться была охота. Это дело стало для меня не менее приятным, чем рыбалка в прошлой жизни, так что Гринольву даже не приходилось меня особо пинать, чтобы я наконец покидал библиотеку или тренировочную площадку, где тоже выпускал пар то практикуясь с оружием, то тягая каменные гири. Заклятие формирование новых объектов из булыжников было не особо сложным, если говорить о мелких масштабах. Так-то гномы, как говорят, могут его модификацией обычную скалу в крепость превратить с галереями, зубцами, внутренними помещениями и даже ловушками, но это даже для них высший пилотаж. Я в свою очередь сделал нечто куда более скромное, но зато отлично знакомое каждому спортсмену. Всё же как бы там ни было, а меня подбешивало моё субтильное телосложение и помимо прочего, я тягал в последнее время гири, пытаясь со временем больше начать походить на нормального ассона. Да, хреново чувствовать себя дистрофиком в качалке.

Ну а с охотой я всё выше забирался в горы. Рядом с Ландсби-то есть кому бить зверя ради пропитания, причём без магии. Меня же интересовало другое. Гринольв заставлял меня изучать новые заклинания в прежнем темпе, а потом отправлял применять те в полевых условиях. Я же натурально входил во вкус. Если первая встреча со снежным скорпионом меня несколько пугала пугала, заставляя осторожничать, то чем дальше, тем меньше эти насекомые вызывали у меня эмоций. Наоборот, душа требовала вызова и тосковала из-за рутины! Да и логика твердила, что раз заклинания всё мощнее и разнообразнее, то и противники тоже должны становиться как-то солиднее. Иначе зачем вот это вот всё?

Так что сейчас я бодрым кабанчиком пёрся выше в горы, активно шевеля лыжами и тратя прану. В расчёте схемы коллективного щита произошёл затык, возможно потому что думал я не только над решением задачи, но и о том, не полез ли на кого-нибудь зубастого и когтистого Тормод опять, чтобы всем доказать свою крутость. Гири, лук, копьё и топор на тренировочной площадке не помогли очистить голову. Так что я решил пойти на охоту, тем более что наставник рекомендовал именно так и поступить, пока я окончательно не вывихнул свои полуэльфийские мозги. И тут был совсем не причём тот нюанс, что Гринольв с трудом продирался через мои расчёты и ему требовалось время дабы уложить очередные изыски начертательной геометрии в своей голове. Ученику ведь не положено быть более сведущему, чем учителю даже в одной области знания.

А пока старикан курил конспекты, я лез всё выше к небу, наметив себе новую жертву и радуясь своей практически бесконечной выносливости. Большинство ассонов могло выдать единовременно гораздо большее усилие мышц, гораздо более сильный удар, моим же козырем была игра в долгую. Чем я и пользовался, сейчас наконец добравшись до вершины перевала, за которым лежала небольшая горная долина, носившая название Дубовая. Оные деревья в ней действительно росли, причём в том числе и те, которые имели светлую кору. Белые дубы были слабомагическими реликтами и помимо прочего я надеялся срубить здесь несколько подходящих веток, к сожалению заготовки для отработки узоров у Гринольва заканчивались. А может и присмотреть дубок, ствол которого в будущем пойдёт на мой собственный посох. Материал конечно не идеальный, есть и лучше, ну так и я не архимаг, а с чего-то начинать надо.

Однако основной целью экспедиции была не безобидная флора, а очень даже опасная фауна. Долина была немаленькая, от ветра хорошо защищала, жёлудей тут хватало, так что кабаны в ней водились. А там, где есть добыча, обычно есть и охотник, особенно если кроме прочих условий в райском местечке наличествует небольшая пещера. Со слов Эгиля и прочих охотников, Дубовая долина была эдаким переходящим призом, одно время тут жил синеглазый барс, магическая разновидность снежного ирбиса, которая может, умеет, практикует в примитивную магию льда и действительно имеет синие глаза, которые иногда светятся. Потом вроде как ледяной паук занял козырное местечко, кстати говоря весьма опасная зверюга полутора метров «в холке», любящая охотиться из засад и плюющаяся ядом на приличные расстояния. У нас тут, справедливости ради, довольно дофига опасных животин с мелкими магическими способностями или наоборот с высоким сопротивлением к магии. В последние пару лет никто сюда не захаживал, как что мне предстояло выяснить, кто из хищной братии является царём горы сейчас… Ну и сбить с него корону. Правда паука пожалуй можно было списывать в утиль, мой полуэльфийский взор не замечал на дубах, лишённых листьев, паутины, а стало быть арахнид сдох или как минимум был изгнан.

Почесав затылок и посмотрев на закат, я решил, что спускаться по темноте во владения хищника так себе идея, а потому начал быстро организовывать себе снежную нору, пока ещё светло. При любом другом раскладе это было бы сомнительным укрытием на продуваемом всеми ветрами перевале, но магия несколько меняла правила игры да и погода была неплохая, без зверской вьюги со снегопадом. Так что вскоре я расположился на импровизированной лежанке, проверяя руны, вышитые мной специальной нитью на меховом плаще, что теперь в пассивном режиме защищал меня от холода и скрывал мой запах. Всё было в порядке, так что быстро перекусив солониной, я завалился спать.

А на утро наконец тихонько спустился вниз, используя заклятие отвода глаз. Меня кажется никто не видел, по крайней мере пока, но скоро магия должна была рассеяться и будут заметны мои следы на снегу, что пошлёт всю конспирацию в Хель. Однако не прошло и пятнадцати минут, как отпечатки здоровенных лап нашёл уже я. Приложив к ним ладонь в рукавице и пожевав губами, я мог бы предположить, что припёрся в гости к горному троллю, но ступня была не трёх, а пятипалой. А стало быть тут обитает вендиго. Хорошо хоть ещё не особо заматеревший… Впрочем арахниду его видимо вполне хватило.

Не смотря на внешнее сходство с чешуйчатыми гигантами, родственниками эти монстры не были. Тролли рептилии, пусть и магические, вендиго же относятся к теплокровным. Роста в них добрых три метра, а в некоторых особях и побольше, телосложением эти твари напоминают горилл, только с более развитыми задними лапами, на которых ходят столь же часто, как и на четырёх конечностях, кроме того они имеют снежнобелую шерсть, небольшие изогнутые рога на голове, внушительные зубы и острые когти. Рога кстати несколько ставили меня в тупик, они всё таки атрибут травоядных, а тут каким-то эволюционным вывертам перепали хищникам. Хотя растительную пищу эти твари в принципе тоже жрали, будучи примерно такими же всеядными, как медведи, что той же малинкой с дикими яблоками отнюдь не брезгуют. К счастью отличии от троллей эти существа хоть не особо регенерируют, пусть и весьма живучи, но зато куда как более башкавиты, что неприятно.

Судя по следу, вендиго тащил на плече кабанчика, одна нога стабильно сильнее вминала след, наверно поохотился ночью. Это было хорошо, сытые они не такие опасные и шустрые, как голодные. Плохо было то, что здесь вообще завёлся вендиго, они как бы всегда страшные твари и не факт, что мои силёнок здесь хватит. Хотя с другой стороны я хотел вызова, риска и драйва, а столь вкусные охотничьи угодья не мог под себя подмять слабак. Так что нефиг рефлексировать! Взялся за гуж не говори, что ингуш, Пендальф Серый фигни не посоветует.

Следуя этой нехитрой мудрости, я обновил заклинание отвода глаз и начал двигаться параллельно следу вендиго. Он тут конечно царь горы и ему нет нужды крутить петли, ложась на собственную тропинку, чтобы подождать возможных преследователей, однако бережёного боги берегут, а демоны не трогают. Вендиго тварь магическая, может и на одном шестом чувстве насторожиться, даром, что я запах свой прячу, глаза отвожу и шаги приглушаю. Предосторожность оказалась не лишней.

Я прошёл пару километров на лыжах, уже увидев в положенном месте тёмный зёв пещеры, когда остановился, насторожившись. Что-то в окружающей картинке казалось неправильным. И через десяток секунд я понял, что. Один из сугробов рядом со следом был не сугробом, у снега обычно всё таки не растёт шерсть. Да и выглядел он не совсем естественно. Хорошо, что мои глаза заметили эти нюансы на весьма прилично расстоянии, а то вендиго бегают быстро, особенно в коротком рывке, подошёл бы слишком близко и пипец котёнку. На малой дистанции отвод глаз мог и не сработать на магическую тварь.

Осмотревшись, я сделал небольшой крюк, выбрав удачную позицию, а затем стянул с ног лыжи. Убежать всё равно не убегу, здоровяк догонит, а танцивать в случае чего лучше без них, только сначала следует немного утоптать площадку. Я всё таки не толкиеновский эльф, который в снег принципиально не проваливается. Разобравшись с этим, я снял рукавицы и достав лук из налуча, натянул тетиву. Магия — это конечно хорошо, но магия с материальными якорями — это ещё лучше. В данном случае таковыми будут выступать стрелы, наполнение маной продлится лишь пару секунд, но прилетят в цель они даже быстрее. Наконечники я выбрал бронебойные, шкура вендиго по прочности не шибко уступает кольчуге. Дальше ждать смысла не имело, так что я хмыкнул:

— Ну Локи, надеюсь ты заценишь маленькую безобидную шутку.

Натянув лук и тщательно прицелившись, я отправил первую стрелу в «сугроб». «Сугроб» громко взвыл и встал на задние лапы, тогда как одна из передних лапищ у него в месте попадания стрелы раздулась, будто получив здоровенную опухоль. Правда всё было куда прозаичнее, воздух даёт жизнь всему в этом мире, но вот беда, в определённых частях организма его быть категорически не должно… Собственно почти во всех кроме лёгких. Мои стрелы не морозили вендиго, его вообще сложно пронять холодом, не жгли, это бы пожирало слишком много энергии, они просто «распечатывали» вокруг наконечника несколько литров обычного воздуха. И я надеялся, что этого будет вполне достаточно, чтобы прикончить противника.

Второй оперённый подарок прилетел зверю в низ живота, заставив вендиго вновь зареветь от резкой боли. Но в этот раз он меня всё таки разглядел и рвану вперёд, на обидчика. Отвод глаз продержался в бою очень недолго, это профессионалы прямо во время сшибки могут буквально исчезнуть из поля зрения и появиться в нём только тогда, когда уже насадили тебя на клинок, я же пока что ученик. Который правда таки попал третьей стрелой в нижнюю лапу врагу, от чего тот резко поубавил прыти. Трудно бежать, когда мышцы резко растянуло и местами порвало.

Правда четвёртая стрела всё таки стала последней, ранив зверя ещё раз, я был вынужден отбросить рук в сторону и взяться за копьё. Без возможности опереться на одну из нижних лап, маневрировать вендиго было тяжело, но верхние конечности твари были достаточно длинными, чтобы я толком не мог к нему приблизиться. Первая же попытка кончилась тем, что когти надорвали мне полушубок и плащ на груди, нанеся неглубокие раны плоти. А мог ведь и не отпрыгнуть назад достаточно далеко, чтобы меня не схватили! Впрочем потёкшие под одеждой тёплые ручейки крови излишнего оптимизма как-то не внушали.

Вендиго правда тоже выглядел неважно, последняя стрела попала ему в грудь, вероятно серьёзно нарушив работу лёгких, кровавая пена на его губах ясно об этом говорила. Но своих попыток добраться до меня он не прекращал, заставляя постоянно отступать и огрызаться выпадами копья по лапам. И только он снизил темп и мне показалось, что зверюга «поплыла» от недостатка кислорода, как один тупой ученик поплатился за свою самонадеянность!

Сделав ещё один выпад копьём, я увидел, как зверь бросил всю свою тушу вперёд, резко распрямляя обе ноги. Мне осталось только изменить стойку, резко уперев пятку копья в землю и надеяться на везенье с магией. Дальше последовал удар когтистой лапой по моему плечу, злобный визг зверя, переходящий в захлёбывающийся хрип и удар моей башки о дерево. Кажется на несколько секунд я потерял сознание, но когда очнулся, мне предстала следующая картина.

Вендиго таки практически сдох. В копьё я вложил тоже плетение воздуха, которое похоже разворотило внутренние органы твари и она так и повисла на упёршемся в землю древке. Мои дела были получше, но не намного. Плечо мне вендиго разодрал до кости, которую похоже заодно сломал, каждое малейшее движение пальцев руки отдавалось болью. Груди тоже досталось, как мясу, так и рёбрам, в которых были трещины, как я понял, сверившись с течением своей праны. И по хорошему бы стоило останавливать кровь и напрягая свой резерв резко нестись к человеческому жилью на поиски помощи. Но туша вендиго и его велеколепная белая шкура всё портили.

— Идиотизм у нас похоже семейное — констатировал я, вспоминая, как Тормод огрёб от медведя.

Однако искушение было слишком высоко, а я от брата выгодно отличался тем, что уже умею управлять своей праной. Так что я быстро нарубил здоровой рукой дров и натаскал их в освободившуюся пещеру, где разжёг костёр и перевязал себя, стянув края ран. Хорошо хоть моих навыков хватило сначала на остановку крови, а затем на ускорение заживления. В иной ситуации я бы пересилил себя и пошёл спускать шкуру с вендиго, но хищников с падальщиками тут нет, а по нынешней погоде труп не испортится. Завтра же я более-менее оклемаюсь, подогрею тушу магией и сниму трофей, заодно вырезав кое-какие органы. Алхимию мы с Гринольвом подзабросили, да и не мастак он в ней, но совсем забивать на неё нельзя. Что там зельевар-летучая мышь говорил, я научу вас как околдовать разум и обмануть чувства, как разлить по бутылкам известность, как заварить славу, как смешать и даже как закупорить во флаконе саму смерть? Кажется как-то так. А мне бы сейчас не помешала парочка целебных зельев, вместо которых пришлось довольствоваться жарким костром и обильным питанием, ради которого я пару раз просыпался, когда организм требовал «строительный материал».

Пробуждение на утро было паршивым, но позавтракав и осмотрев раны, я констатировал, что не всё так плохо. А раз так, то следовало приниматься за работу не рассусоливая. Шкуру я снимал матеря на чём свет стоит и тяжесть туши и всех великанов Йотунхейма, которым вендиго вроде как родственники. Скотоложцы долбанные! Работать одной рукой было чертовски неудобно, а другая ещё и болела. Но с помощью ножа для свежевания, телекинеза, смекалки и такой-то матери, я управился. Сначала со шкурой, потом с внутренними органами, а затем с когтями, рогами и зубами зверя. Они чай денег стоят, а монеты мне не лишние, да и взрослому мужу как бы положено зарабатывать, таская в род добро. Правда будучи реалистом, я морально готовился к звездюлям, как от отца с дедом, так и от Гринольва. Не оценят они моего подвига, ох не оценят… Нет, пришёл бы целый, так честь бы мне была и хвала, а я чуть не сдох, ударь зверь выше, од достал бы одним из когтей шею и на этом всё бы закончилось. За подобный шаг по краю положен нагоняй, а не плюшки.

Не желая приближать свою экзекуцию, я остался в пещере ещё на пару дней, даже сходил на охоту, добыв подсвинка, которого благополучно употребил в пищу. Ну а заодно подвыскоблил трофейную шкуру и обыскал пещеру. В фентэзи в логовах монстров как-то обычно лежало всякое, кто волшебные мечи находил, кто посохи, кто сундуки, полные злата-серебра, кто могущественные амулеты с кольцами, а кто мудрые книги. Я же нашёл только почти истлевшие остатки паутины и засохшее говно по углам, даже сраного ножичка нигде не обнаружилось, хотя те же экскременты были исследованы с помощью палки. А ну как вендиго сожрал кого вместе с ценностями, а затем высрал?

Однако тянуть дальше было глупо, всё равно не просижу тут столько, чтоб кость срослась до конца, да и меня могут начать искать. Уж наставник-то точно, гонять он из библиотеки гоняет, чтоб не перегорел, но лишаться личного ассистента-математика он явно не готов. У него ж тут практически нарисовалась научная работа на «нобелевку» среди вьюрдманов!

Так что ещё немного повспоминав шлюховатых родственниц вендиго по материнской линии, я навьючился добром и начал сначала подъём к перевалу из долины, а затем спуск вниз, который пошёл куда как по бодрей. Нет, это конечно не по подготовленному склону на горных лыжах скатиться, но и не ёлочкой забираться вверх.

Долго ли коротко ли, но с гор я спустился туда, где снег уже подтаял и дальше начались мои основные злоключения, которые оборвала встреча с Асмундом. Парень, который одновременно со мной проходил испытание на зрелость тоже решил поохотиться, правда поближе к Ландсби. И любезно согласился помочь мне дотащить мою добычу до Гринольва за один верхний клык зверюги. Артачиться я был не в настроении, слишком уж задолбался, разве что в такой ценник сгрузил на этого здоровяка вообще всё, включая прямые ветки белого дуба, срубленные на экспериментальные заготовки.

— Ты как вендиго-то встретить умудрился? — поинтересовался у меня Асмунд, когда мы двинулись в сторону капища.

— Ну не то чтобы встретил, я в Дубовую долину скорее специально шёл. Но белая шкура пришлась ко двору — хмыкнул я.

— Прознал про прозвище — хохотнул мой носильщик.

— Мудрено было за год не услышать. Тем более Альвгейр Белый Ворон звучит не так уж и плохо — улыбнулся я на это.

— Теперь я сомневаюсь, что оно тебе подходит — кивнул Асмунд на мои перевязанные раны — Ровно как Тормод в неприятности полез.

— От молчи, а? Сам об этом уже сто раз думал и теперь не знаю, что будет — проворчал я на это.

— Да залечат всё, не переживай. Или само заживёт, если годи совсем осерчает — подбодрил меня собеседник.

— Да это понятно — раздалось в ответ моё фырканье — Гринольв просто после церемоний посвещения в Викру собирался, где сам великий конунг сидит. Теперь может не взять, а в Хель послать. Или нужник заставить чистить, уча смирению.

— Лучше уж в Хель — передёрнул плечами Асмунд на моё заявление.

И в целом я не мог с ним не согласиться. К Суртуру работу золотарём, не готов я к ней.

Глава 11

Солнце пригревало землю и море, снег почти везде сошёл, оставшись лишь в самых низинах, а о льде на воде и вовсе говорить было нечего. Солёный и свежий ветерок же приятно обдувал моё лицо, где к моему безмерному удивлению появились первые намёки на растительность. Как-то привык я к тому, что эльфов обычно изображают безбородыми и безусыми, а потому не думал, что однажды что-то на моей морде заколосится… Ну по крайней мере пока лет до пятидесяти не доживу. Однако поди ж ты, ошибся. И это меня радовало, всё таки борода важный атрибут всякого ассона. Может не такой важный, как для гномов, тех вроде при изгнании вообще бреют и это считается одним из самых жутких и позорных наказаний, но тем не менее. А я хоть и заимел погоняло, намекающее на моё отличие от всех прочих, но и тут меру надо знать. Гораздо лучше выгодно отличаться от других, чем наоборот.

Тем паче меня вполне устраивало звание Белого Ворона и применительно к шмоткам, а костюм из шкуры вендиго сейчас вполне ладно на мне сидел. Цвет у него конечно маркий, не без этого, но выглядел белый, длиннополый кожаный дублет с костяными пуговицами представительно и заодно играл роль не самой плохой брони. Хотя лучшей её тоже конечно было не назвать, чай не мифриловая кольчужка мелкого плетенья и не драконья чешуя, которые правда стоят никуя себе. А вот тот факт, что я в своём довольно нежном возрасте добыл эдакий трофей с вполне себе опасного монстра, забравшись ради него высоко в горы, добавлял представительности уже мне.

К чему я это? Ну в общем к тому, что оно того стоило. Дед с отцом конечно сначала меня со страшной силой раздолбали за безрассудство, но потом таки поздравили с победой и организовали пошив комплекта шмоток. Каждый род славен своими лучшими представителями, а потому их достижения стоит подчёркивать, пусть и не выпячивая в наглую. Скромность ведь тоже добродетель. Гринольв правда пошёл несколько дальше подзатыльников, но и он был мужиком пусть суровым, однако справедливым и понимающим. Ну почти… И сейчас это почти чесалось под лубками. Старикан порешил, что пока я не дееспособен в полной мере, то вряд ли полезу в новую авантюру, а стало быть хрен мне, а не магическое лечение. Зато пока суть да дело, вирдман набил мне новые наколки, в это раз на лице. Тонкие рунические вязи у глаз обеспечивали мне ночное зрение что называется на зависть всем и каждому. Я и так очень неплохо видел в темноте, сказывалась эльфийская кровь, теперь же различал всё как днём и стал куда лучше сопротивляться отводу глаз и прочим маскирующим чарам, вероятно приблизившись к настоящим эльфам. Всё таки точные возможности их глаз были известны лишь им самим, а делится информацией ушастики ни с кем не спешили. Но как бы там ни было этот приятный побочный эффект был хоть и не абсолютен, однако главное что он был и в теории его можно было развивать. Мне по прежнему не известно кто мая мать и откуда, но в таких ситуациях я ей более чем благодарен и искренне желаю в новой жизни только хорошего. Хотя конечно немного обидно, что Гринольв шкваркнул мне сейчас именно ночное зрение, а не что-то ускоряющее регенерацию. Мне было доподлинно известно, что таких татушек аж несколько и их даже можно комбинировать. Не до уровня какого-нибудь марвельского Росомахи, но в целом и не слишком далеко от него. Пока запас праны есть конечно… Но и это очень много, к тому же отсюда у нашего народа и появилась часть его славы неудержимых воинов-берсерков, которые в бою не сдохнут пока им не срубишь голову или у них самих не иссякнут силы. Хотя берсерки это вообще-то про другое и медвежьи шкуры они носят не в знак своей отверженности, а в знак единства со зверем, со слов Гринольва путь этих вирдманов имеет общие черты с друидизмом и шаманизмом, да и вирдманами их звать не совсем верно, магической силы всё таки маловато, больше именно на пране выезжают. Но нрав у них и вульфайденгиров по звериному бешенный бывает, это да, этого не отнять.

Однако воины-медведи и воины-волки дело десятое, главное что рука и грудь у меня заживали естественным образом, а учёба продолжалась. Новые трёхмерные ритуальные начертания потихоньку поддавались нам с наставником. В свободное же от артефакторики время Гринольв загрузил меня рунами в целом и прорицанием в частности. Значение этих прото-букв здесь было несколько иным, чем при работе зачарователя, что порождало у меня некоторые вопросы, но однако кое-каких успехов я добился. Что там пластинки со значками мне говорили о будущем конечно было ни Хеля не ясно, но вот настоящее потихоньку открывало мне свои тайны. В частности руны вполне чётко вчера мне сказали, что драккар проходит мимо Тролльей скалы. Была в дне пути морем от Ландсби такая, действительно слегка напоминающая сидящего в воде монстра. А раз она в одном дне пути, то на следующий же день стоит ждать прибытия драккара к причалу. Дедукция наше всё. Впрочем тут и совсем дебил бы сообразил, задачка уровня «Что собираются делать люди, готовящие пушку? Хм, они собираются стрелять!». Однако учитель меня всё равно похвалил, с его слов некоторые ученики были уверены, что руны должны именно что прямым текстом говорить о событиях будущего и раз за них взялся, то своими мозгами шевелить уже не надо. Странно, но факт. Хотя на Земле тоже странных людей хватало, которые после прогнозов астрологов, тарологов и огурцологов как будто начисто отключали свои головы. Но не будем о скорбных разумом, пусть ими занимаются специалисты.

Я же сейчас был занят тем, что разрезал взглядом даль стоя на берегу в пафосной позе и ожидая когда во фьорд войдёт драккар. Гринольв меня конечно похвалил, а стало быть я не ошибся, но тем не менее увидеть подтверждение своему прогнозу хотелось собственными глазами. Что и произошло, когда я уже планировал плюнуть на всё и идти обедать. Из-за скалы показался нос корабля со снятой фигурой дракона, а через пару секунд раздался трубный глас сигнального рога, чётко обозначающий, что домой возвращаются свои. Я же мог выдохнуть с облегчением и расслабиться, перестав мандражировать, всё я увидел как надо и за следующие сутки ничего форс мажорного не приключилось. А то у нас тут вообще-то и морские змеи, и кракены живут.

Вслед за мной к причалу подтянулись и другие жители Ландсби. Второй виток за испытуемыми был не долог, однако соскучиться успели все, не говоря уже о том, что волновались о юных родственниках, что домой могли не вернуться вовсе. Но через пару десятков минут стало очевидно, что все четверо живы и здоровы. Тормод так и вовсе гордо нёс на плече клешни снежного скорпиона.

— Вижу в этот раз тебя не уложили отдыхать — произнёс я, обнимая брата, когда он с более старшими родичами поприветствовали друг друга.

— Мы все учимся на ошибках — пожал он плечами и в понятно нам двоим месте стукнул себя кулаком по груди в месте, где висел амулет, после чего спросил — Что с твоей рукой?

— Немного ошибся с вендиго. Представляешь, эта скотина не захотела отдавать мне свою шкуру бесплатно? — хохотнул я.

— Все они почему-то хотят железную цену — рассмеялся Тормод в ответ, но вышло у него это слегка натянуто. Да, в нашем вечном соревновании он сейчас подотстал и пусть невелика заслуга выиграть у подростка, но однако проигрывать ему мне точно не хочется. Это был бы позор, зашквар и со всех сторон болезненный удар по самолюбию одного попаденца.

— Жадные засранцы — согласился я с братом.

— Зато ты обзавёлся добротным дублетом, даже за броню сойдёт. Чего рука-то на перевези, раз всё уже пошили, Гринольв бы точно успел вылечить, разве нет? — поинтересовался мой собеседник.

— Наставник решил, что это лучше позволит мне рассчитывать свои силы и быть мудрее — сделав одухотворённое лицо, заметил я, после чего добавил — А то мы два сапога пара, сначала лезем в задницу, а думать начинаем потом.

— Да иди ты — пихнули меня в бок.

— Да иду, куда деваться — хохотнул я, радуясь, что в этот раз мой брат вернулся невредимым и прошедшим испытание.

Дальше был первый ритуал в капище с помазаньем кровью жертвенных животных лиц новоиспечённых мужчин. А потом общепоселковая пьянка, где я тихонько скрывался от Ринд, чтобы меня случайно не окрутили. Ну или я сам не окрутился. Говорят, что эльфы в любви раса холодная, будь это иначе они бы со своей вечной жизнью давным-давно расплодились бы на всю землю. Но мне похоже темперамент достался от отца. В общем гормоны играли, чресла пылали, хмельной мёд немного ударил в голову и наше общение с симпатичной девушкой имело бы все шансы окончится на сеновале уже по моей инициативе. Только вот жениться я пока не под каким соусом не хочу, рано ещё мне. Так что спать пришлось заваливаться в гордом одиночестве.

А на следующий день я пошёл к Гринольву вместе с братом, настал его черёд получить стильную татуировку на спину. Ну а я предельно внимательно смотрел, что и как делает мой наставник и руками и магией. Всё таки зачаровывать деревяшки это одно, а вот рунировать живого человека совсем другое. Процесс был долгим, Тормод понемногу подвывал, как и я в своё время. Однако всё заканчивается, закончилась и эта операция на плоти и энергетике. Я же в очередной раз протёр спину брата тряпицей, вымоченной в целебной настойке, смывая кровь и лишнюю краску, а потом шикнул на него:

— Лежи и не шевелись. Пусть всё подсохнет, потом оденешься и домой пойдём.

— Ты бы знал, как там всё чешется — не то простонал, не то прорычал он.

— Оооо, не сомневайся, я за год ничего забыть не успел. К тому же недавно был и свежий опыт — ткнул я себя на узор у глаз.

— Сколько у тебя их уже всего? — спросил Тормод.

— Три получается — пожал я плечами — Крест преобразований, сила медведя и кошачий глаз. В следующий раз что-то появится только осенью, если ничего не поменяется.

— Уже решил что будет? — спросил меня брат.

— Пока решает наставник. Хотя я бы взял кровь тролля для быстрого заживления ран, она с силой хорошо стыкуется, да и рука уже задолбала — хмыкнул я. Первую татушку, названную в честь косолапых любителей мёда, Гринольв мне набил, стремясь компенсировать всё те же проблемы с каналами, благодаря ей я как раз и способен так резво прыгать и делать ещё кое какие трюки за пределами человеческих сил. Конечно можно добиться того же и без тату, но с ней прану использовать проще и научится можно быстрее. Тут ведь всё идёт, как рисунок по шаблону, а не от руки.

— Посмотрим на твоё поведение, ты и без «крови» себя что-то бессмертным почуял — хмыкнул наставник, вернувшийся с чаем.

— Я осознал свою ошибку и не повторю её впредь — ответил я на это расхожей формулой признания своей вины.

— Очень на это надеюсь. Тем более мы в ближайшее время лучше подучим целительские заклятия, они нам этим летом могут пригодиться — сообщил мне учитель.

— В Викре? — приподнял я бровь.

— Вряд ли — улыбнулся старик — Но мы там надолго не задержимся и отплывём во Фростхейм.

— О как — удивлённо проговорил я.

Фростхейм был самым северным континентом этой планеты, своего рода Антарктидой, только на другом полюсе и с бодрой тектонической активностью. По большей части земля там представляла из себя ледяную пустошь, где тепло приходилось сохранять заклинаниями, потому что никакая одежда не справлялась. Но были там и своеобразные оазисы лета среди зимы, находящиеся на горячих источниках. Там был мох, травы, кустарники и даже деревья. И хотя почти всё из выше перечисленного имело в себе волшебу, самыми интересными пожалуй были последние. Фростхеймская древесина чрезвычайно ценилась как материал для посохов.

— Ледяной дуб, морозный ясень и хрустальная берёза? — приподнял я бровь.

— В точку — кивнул Гринольв — Голова у тебя всё таки соображает, не зря учу.

— А с вами можно? — подал голос Тормод, почуявший запах приключений на свои вторые девяносто.

— Нет — отрезал наставник, а потгм проворчал — Я и этого оболтуса бы не брал, но если его тут оставить, он же ещё куда-нибудь влезет.

Спорить я благоразумно не стал. Тут сама поездка в Викру чуть не сорвалась, на волоске всё висело, что уж говорить о возможности увидеть другой континент. У меня вообще сейчас наверно были глаза кота из Шрэка, а в них полная готовность на все вопросы и пожелания Гринольва отвечать только «Да, учитель!» и «Сию секунду, наставник!». Потому что добыть дерево во Фростхейме вообще-то до усрачки сложно, оазисы тепла вполне себе обитаемы и тамошняя живность крайне не одобряет попытки навредить растительности, да и чужаков на своей территории не любит. Или любит в гастрономическом плане, это уж как посмотреть. И мне в столь интересные места по хорошему не стоит соваться ещё лет двадцать, пока не накачаю мышцу, не отточу до бритвенной остроты боевые навыки, не увеличу свой магический и жизненный резервы в несколько раз, не натренирую энергоканалы и не забьюсь полезными татуировками с ног до головы. Однако в этот раз меня с собой берет тот, у кого всё вышеперечисленное уже исполнено, а потому у меня есть все шансы заграбастать себе элитнейший материал на посох… Хм, который по всем признакам не должен бы соответствовать моему «уровню». Последняя мысль меня откровенно позабавила, хорошо что в реальности никаких системных требований в помине нет и быть не может, а у меня никогда не выскочит табличка с надписью «Вы не можете экипировать эту вещь из-за не соответствия параметров/класса/уровня. Лососните тунца и ищите другую».

Как бы то ни было, а Тормод обломался. Мы же с Гринольвом уже через седмицу после возвращения брата двинулись в Викру на кноре. Данные корабли были шире драккаров и при прочих равных несколько уступали им в скорости, зато превосходили в грузоподъёмности. Эдакая рабочая лошадка морской торговли ассонов. Сейчас она кстати была загружена весьма плотно, в трюме были и мечи, откованные моим отцом, и шкуры, добытые мужчинами посёлка за зиму, и древки копий, которые были должным образом высушены, а так же обработаны, и многое другое. В столице Великого конунга правда продано будет не так уж и много. Дары северной земли более всего ценятся на юге, а то, что там стоит чуть ли не копейки, весьма востребовано у нас. Так что остальные идут туда как раз закупиться перед дальним заморским вояжем.

Викра встретила наш кнор столпотворением у причалов и разрази меня молния Тора, если я не был рад, что всего лишь вращаю весло, а не стою на руле. В бухте была натуральная толкучка, суда не сталкивались друг с другом лишь благодаря невероятным навыкам кормчих и вероятно некоторой толике божественного чуда. Благодаря нему мы благополучно достигли небольшого причала на окраине и кнор оказался закреплен швартовыми за кнехты. Мы же с Гринольвом наконец сошли на берег.

— Ну как первое впечатление от города? — спросил у меня наставник, когда мы распрощались с родичами.

— Настоящий человейник, толпы людей и все куда-то бегут — усмехнулся я, крутя головой вокруг.

Викра была большим городом, но лишь по средневековым меркам. Уж я-то, бывший житель двадцать первого века с его мегаполисами и агломерациями, это отлично понимал. Однако ни в коем разе я не смог бы назвать её провинциальной. Это была столица всех ассонов, сюда стекались товары со всего света от того же Фростхейма до южных джунглей сяньцев и степей нелюди. Здесь квартировала дружина Великого ярла, возможно самое сильное воинское подразделение этого мира. Здесь находилось величайшее капище наших богов, ещё с борта кнора я видел циклопические идолы, что возвышались над крышами большинства домов. Подкупала здесь и архитектура. Ушастик из дома зелёной ботвы не приврал, часто первые этажи были сложены из камня и в них вероятно столичные жители хранили товары и снедь, а так же держали хозяйственные помещения с мастерскими, тут у нас всё таки промышленный центр и средоточие обрабатывающей отрасли. Но вот верхние этажи уже были исполнены из дерева, напоминая своим видом не то золотой чертог роханцев мира Властелина колец, не то Вайтран нордов Скайрима. Только выглядело дерево ярче, всё таки в этом мире его обрабатывали не только пропитками, но и магией, некоторые брёвна выглядели и правда будто только что ошкуренными, блестя на солнце. А над всем возвышался «цельнокаменный» борг конунга, построенный на холме. Сердце и самый надёжный оплот города с подавляющими одним своим видом стенами. Викра была прекрасна… Но вместе с тем суетлива, за годы жизни в этом мире я как-то успел отвыкнуть от таких столпотворений вечно куда-то спешащих горожан.

— Я в первый раз тоже удивился. Ну да ещё насмотришься, пойдём — хмыкнул старик.

— Куда в первую очередь? — спросил я.

— Заглянем к одному из моих старых друзей, если всё будет нормально, то у него и остановимся — отозвался Гринольв.

— Не в Кабаньей голове? — приподнял я бровь в вопросе, назвав одну из клановых таверн. Всё таки север есть север, медведи держали в столице несколько заведений, где обычно останавливались их дальние и не очень родичи. Исключения были довольно редки, в другие места шли, только если у своих всё забито и натурально яблоку негде упасть.

— От Бруни ближе до борга конунга, а я хочу кое-то освежить в памяти в его библиотеке — хмыкнул мой наставник, явно не секунды не сомневаясь, что его всюду пропустят — Тебе кстати тоже было бы нелишне прочесть некоторые книги.

— Какие-нибудь новые способы обработки древесины? Или что-то с проволокой для ритуальных начертаний? — ухватился за тему я.

— История и карты — усмехнулся старикан — Фросхейм раньше был обитаем, возможно наш маршрут будет проложен через развалены некоторых поселений.

— Ни слова об этом прежде не слышал и не читал — покачал я головой.

— Потому что в моей библиотеки ничего об этом и нет, а о самих развалинах мало кто что-то знает — махнул Гринольв рукой — Потому нам и нужно в хранилище знаний побольше. А пока помолчи.

Спорить тут было глупо, а вот сунуть свой нос в новые книги интересно. Тем паче узнать кто вообще раньше жил во Фростхейме и что с ними стало. Характер тектонической активности изменился и стало холодней? Или там сначала долбанули вулканы, а уже потом наступил страшный дубак, добивший выживших? Кем они были? Людьми? Эльфами? Гномами? Может вообще какими-нибудь разумными рептилиями, которым похолодание оказалось хуже вострого ножа? Одни вопросы, а наставник явно не хочет сейчас читать лекцию, отдавая всё на откуп книгам. Ну и заодно посмеивается в усы, видя моё нетерпение. Вот не засранец ли, а?

От автора

Вот и обещанная бонусная глава за полторы тысячи лайков. Следующая на две тысячи, надеюсь мы и их добьём. Что же до бизнесгаданий на рунах, то занимаюсь этим я не буду. Даже за очень большие деньги😂

Глава 12

Знакомцем Гринольва оказался один из лучших городских алхимиков Бруни Вардиссон. В его дом нас впустила смуглая служанка, которая судя по всему была рабыней, однако определённо являлась не только красивой, но и ухоженной девушкой, разодетой на зависть многим свободным людям. Впрочем алхимики товарищи не бедные, многое могут себе позволить, до кучи они ещё и считаются людьми немного не от мира сего. Может мужик решил не заморачиваться со свадьбой, а взять наложницу, которая будет всю жизнь смотреть ему в рот и не попрекать тем, что работу он любит больше, чем её, заодно следя чтоб увлекающийся исследователь не забывал есть и спать? Впрочем не моё дело. Просто молодой организм на красивую девку резко среагировал и мысли стали накручиваться вокруг неё.

Пустив нас в дом, привратница предложила подождать хозяина в гостиной у камина, куда принесла вина и сыра на закуску. Дом у Бруги был не маленький, три каменных этажа, причём с улице по лестнице приходилось подниматься как раз на второй, в помещение для первичного приёма гостей. На первом и в подвале были склады и погреба, на третьем лаборатория, кухня и спальни слуг, два последних этажа были из дерева, там находились покои для хозяина, доверенных людей и родичей, а так же кабинет с библиотекой, как в итоге удалось выяснить. Сидели мы там добрых два часа, пока наконец не явился Бруни. Широкоплечий, но немного сгорбленный мужик возрастом слегка за пятьдесят с коротким ёжиком седых волос пришёл к нам видимо напрямую из своей «зельеварни». Алхимический фартук и перчатки у него отсутствовали, но вот мантия явно была рабочей и видавшей виды. В нескольких местах она изменила свой цвет с тёмно-зелёного, на бледно оранжевый, видимо попадали капли реагентов и растворов, а локти были зашиты неказистыми кожаными заплатками. На нешироком поясе присутствовали несколько ножей для ингредиентов из разных материалов от банальной стали, до белеющей кости, а так же небольшая волшебная палочка. Своего рода небоевой концентратор, облегчающий тонкие манипуляции. Он конечно хрупкий да и сам по себе недолговечный, однако не алхимику на подобные вещи жаловаться. Нафиг ему копьё у рабочего стола?

— Ох, мои глаза меня не обманывают! Гринольв, ты никак наконец созрел оставить свою глушь и вернуться в столицу? — с энтузиазмом провозгласил Бруни.

— Это вряд ли — усмехнулся мой учитель и по дружески обнял старого товарища, похлопав того по спине — Рад видеть тебя в добром здравии.

— Взаимно, старик. Твой ученик? — повернулся алхимик ко мне.

— Да, мастер Бруни — слегка поклонился я ему, проявляя вежливость.

— И как он? — поинтересовался гостеприимный хозяин у моего наставника.

— Талантлив, но самонадеян. В общем как и мы в молодости — рассмеялся Гринольв.

— Ну не скажи, мы всё таки соизмеряли риски, иначе бы не дожили до своих лет — не согласился с такой постановкой вопроса Бруни.

— Ага. А кто полез в мурлочьи пещеры за икрой на эликсир глубокого дна? — поддел его вирдман.

— Но ведь выбрались живые — хмыкнул тот, дёрнув щекой и видимо решив перевести тему, крикнул — Эй там, тащите вина! Так зачем ты здесь?

— Сунуть нос в старые книги. Ну а если ты немного поднатаскаешь моего подопечного, пока мы у тебя гостим, то будет совсем хорошо — качнул головой Гринольв.

— Я вообще-то ещё даже не давал согласие выделить вам комнаты — хмыкнул Бруни.

— Не ломайся, как девка у сеновала. Тем более у меня есть кое-какие новые знания, которые наверняка будут тебе интересны. И сердце молодого вендиго — объявил мой наставник.

— А, Хель с тобой. В тесноте, да не в обиде — махнул на это рукой мастер.

Едва он договорил, в гостиную вошли две девушки, одна, судя по раскосым глазам, сянька, вторая имела внешность уроженки южных человеческих государств нашего континента. Обе несли по здоровенному подносу, на одном были пузатые бутылки, на втором закуски. Мда, алхимик явно не бедствовал и не отказывал себе в общении с красивыми дамами. Может даже с несколькими за раз. В конце концов у того, кто может варить магическую виагру явно не может быть с этим каких-либо трудностей. Что же до девчонок, то можно было конечно повозмущаться, рабство всё таки и прочие древние пережитки… Только вот тут они не древние, а очень даже актуальные. Пусть девки лучше живут в тепле, сытости да достатке и кувыркаются с импозантным седовласым мужиком, чем будут проданы каким-нибудь оркам или кому похуже. В этом мире слишком много поганых вариантов для молодых и красивых рабынь до жертвоприношения на окровавленном алтаре включительно. Да, лицемерненькая позиция с моей стороны, но денег на выкуп на свободу наложниц Бруни у меня всё равно нет, а освобождать их силой… Смешная идея, обхохочешься.

Пока я размышлял над несовершенством мира, старики ударились в воспоминания под винишко, которым начали заливаться. Меня они теребили лишь в самом начале, Гринольв хвастался моими успехами, алхимик задавал каверзные вопросы. Ответил я не на все, но на многие, что его кажется удовлетворило, по крайней мере меня обозвали не совсем безнадёжным. Дальше же начался пьяный трёп, правда не безынтересный, всё таки старые знакомцы друг друга регулярно подкалывали, а я мотал информацию на ус. Будет потом что выспрашивать у учителя, сбивая его с панталыки, когда он будет на меня давить.

Разойтись спать почтенные метры решили только к ночи, изрядно окосев. Правда не мне об этом говорить, я хоть и старался пить мелкими глотками, цедя стаканы по минимуму, но тем не менее за несколько часов тоже поднабрался. К комнатам нас провожали всё те же девушки под смешки стариков, которые в конце закончились комментарием Бруни:

— Сиена, проводи парня до комнаты и помоги ему расслабиться.

Как-то возражать в чужом доме я не стал. Когда мы вошли в спальню, дама азиатской наружности повернулась ко мне и спросила:

— Чего именно желает молодой господин?

Подростковые гормоны и выпитое вино активно давили на мой мозг, кровь от которого благополучно отлила гораздо ниже. Так что единственное, на что меня хватило, это ответить:

— Очень многого. Вопрос в том, желаешь ли этого ты сама.

Да, так себе попытка договориться с совестью. Но в моём нынешнем состоянии и она была сродни двенадцати подвигам Геракла. Сиена же слегка улыбнулась, провокационно проведя языком по губам, подошла ко мне, положив свои пальчики на моё мужское достоинство, которое отлично их почувствовало через натянутую ткань штанов, и сказала:

— Желаю.

Вопросов у меня больше не было, вся одежда быстро оказалась на полу, а мы с девушкой в койке. Подробности той жаркой ночи мне до сих пор приятно вспомнить, всё таки после целой жизни воздержания это было феерично. Впрочем и на следующую ночь всё повторилось, как и в ночь, что была после неё. Бруни был щедрым и гостеприимным хозяином, Сиена же являлась опытной в восточном искусстве любви дамочкой. Как выяснилось был в Сяньской империи свой аналог камасутры.

Но хотя ночи были полны блаженства, дни оказались наполнены несколько иными вещами. Бруни оказался учителем деспотичным и карал меня электрошоком со своей волшебной палочки за каждую провинность. Однако учился я быстро и ошибок старался не допускать. Да, алхимия это не моё, как впрочем и химия, которая в прошлой жизни отнюдь не была моим любимым предметом. Однако как инженер, я умел быть аккуратен, мог чётко следовать инструкциям, не отступая ни на шаг, а главное мне не надо было ни тесать кол на голове, ни колоть на ней орехи, чтобы объяснить, что лабораторная посуда должна быть чиста и стерильна, если в ней хочется провести нужную реакцию. Ни воды, ни пыли, ни посторонних реагентов у меня там не было. Временные зазоры на реакции я неукоснительно соблюдал. Цвета составов запоминал чётко. Испарял над горелками легкие фракции необходимых веществ не торопясь и не пытаясь бежать впереди паровоза, который пока что даже не изобрели. Пусть мне со слов «репетитора» никогда не стать великим алхимиком, не постигнуть тонких граней великого искусства и не изобрести новых зелий, но вот создавать составы до продвинутых включительно я неизбежно научусь, если не брошу это дело. Там ведь нужна всего лишь аккуратность и правильная дозировка магической силы. Да, алхимия — это не химия, кроме чисто физических манипуляция зельевар работает батарейкой, давая свою магию жидкостям в лабораторных ёмкостях. И у меня это, благодаря тонким магическим каналам, получалось весьма неплохо. Хотя тоже самое и пожалуй даже лучше, можно было делать на правильно зачарованных столах с ритуальными узорами. У короткостриженого старика такие тоже были, но меня он к ним благоразумно не пускал, заставляя нарабатывать собственные навыки. Но как бы там ни было я вполне уверился, что смогу стать неплохим специалистом и осев где-нибудь в спокойном месте, стричь купоны именно как алхимик. Не сейчас конечно, а как доживу до старости.

Ну а пока я нарабатывал навыки варки различных эликсиров и попёхивал гибкую Сиену под её сладкие стоны, Гринольв высиживал геморой в библиотеке конунга и параллельно искал корабль до Фростхейма, по вечерам побухивая с старинным товарищем, пока я отмываю лабораторию и всю посуду в ней до стерильного состояния. Продолжалось наше размеренное пребывание в Викре почти две недели, однако всё имеет дурное свойство заканчиваться. Моему наставнику подвернулся кнор Лэйфа Ульрикссона, который решил сходить на север за моржовыми клыками. В планах у него значилось разбить лагерь и оперировать оттуда по округе всё лето, что нас более чем устраивало. Так что тепло распрощавшись с Бруни, мы покинули Викру.

Гребли на корабле все, исключение было сделано только для Гринольва, как вирдмана. Я же сел за весло и всецело отдался процессу, изгоняя из головы лишние мысли, упорно пробирающиеся в череп. Старикану было не отказать в проницательности и когда я сменился с банки, тот у меня негромко поинтересовался:

— Чего смурной такой, о девке что ли думаешь?

— Не без этого — хмыкнул я.

— И чего надумал? — приподнял бровь мой наставник.

— У Бруне дома только молодые рабыни, всем трём лет по двадцать пять, не больше. Что происходит, когда они стареют? — спросил я, посмотрев на учителя.

— Ооот оно чё — усмехнулся он — Поближе к земле они переезжают. У этого любителя пробирок несколько делянок вокруг города от наполовину затопленной пещеры с аканитывыми водорослями до горного луга с горецветом. Вот они за ними и ухаживают, время от времени отвозя в Викру урожай.

— Понятно — изрядно повеселев, ответил я. Фирма Бруни-химикалс не перепродаёт своих сотрудников в бордели, а обеспечивает им карьерный рост от постельных грелок до помощниц алхимика.

Эта новость вернула мне пошатнувшееся было душевное равновесие и дальнейший путь для меня прошёл без эксцессов. Хотя и довольно однообразно. Половину времени я вращал весло, заодно качая мышцу и смотря на то, как наставник приманивает попутный ветер в парус, а вторую половину дрых, отдыхая. Зато до первичного пункта назначения мы добрались всего за полторы недели.

Им являлась небольшая бухта, воду в которой плотно покрывала ледяная шуга, а сушу мокрый снег. В землях ассонов началось лето, сюда же оно вообще похоже практически не приходит, даже полярный день не в силах изменить ситуацию, а солнце кажется далёким и холодным фонарём. Однако мы тут были по делу, а не для любования пейзажами. Лэйф, как хедвиг похода, дал нам на путешествие в глубь материка месяц и двадцать дней, пообещав в случае нашего опоздания отплыть домой в лучшем случае оставив горстку припасов из уважения к годи. Другого бы просто послал, но маги ребята такие, могут и проклясть. А посмертное проклятие волшебника, подыхающего от голода и холода — это дело такое, понимать надо.

Мы же с учителем не стали терять время и следующим утром двинулись вперёд на лыжах. Идти было тяжело, мокрый снег постоянно пытался к ним липнуть и его приходилось сбивать, однако без лыж было бы ещё хуже. Но цель манила и мы споро перебирали ногами, остановившись лишь пообедать. Солонина была съедена нами холодной, из горячего в ходу был чай, заваренный в растопленном и вскипячённом магией снеге. Глянув на солнце, я проворчал:

— Не представляю, как оно столь неудачно сложилось со снежными эльфами.

— О той эпохе мало известно, но я рад, что ты нашёл время хоть для каких-то из принесённых мной книг — слегка подколол старик меня.

— Ну вообще-то нашёл как раз для всех — педантично ответил я — Всё таки не только членом думаю.

— И что тебя тогда так удивляет? — поинтересовался он.

— Они построили вполне крепкое государство и обезопасили границы. Всё, что я читал, убеждало меня в том, что они были искусными геомантами, которые и вывели лавовые жилы ближе к поверхности. В центре материка было тепло, его окраины были скованны холодом естественным образом. Безопасно можно было прибыть только летом, как мы сейчас, но каждому кораблю требовался хороший маг, способный провести его через шторма. Встречи холодных и горячих атмосферных масс порождали те почти постоянно — стал я давать развёрнутый ответ — Они построили множество городов, были вполне самодостаточны и насколько я понимаю жили очень небедно, до сих пор в руинах можно прибарахлиться, если до них добраться. Однако в один момент всё рухнуло. Вулканы изверглись, накрыв всю их страну горячим пеплом, а затем наступил лютый холод, очень немногие выжившие дошли до их единственного портового города, да и там разыгрались новые трагедии. Кораблей было мало, на всех не хватало, с припасами тоже самое. В общем мрак. Как могучая держава могла рухнуть так быстро? И почему они не обратились ни к кому за помощью? Есть же другие эльфы, их кровные родичи. Да и ассоны вполне могли бы многих вывезти на материк, пусть и не бесплатно.

— Ну рухнула она скорее всего не просто так. Чётких доказательств нет, однако есть мнение, и не только моё, что у них тут была большая междоусобица. Не только огонь вулканов, лава, пепел и камни разрушили эльфийские города, кое-кто встречал следы боевых заклятий. Не уверен, что выжившие так отчаянно дрались за целые дома и остатки еды. А что до помощи… Эльфов подвела их самоизоляция. Один торговый город на всю страну! Да и в тот почти никого не пускали. Крепкой дружбы ни с кем не водили. Вот и некому стало помочь в час нужды. Вроде как остатки нескольких домов добрались до лесных эльфов, но даже там они оказались не в самой хорошей ситуации. Трудно судить о тамошних внутренних делах, но похоже потомки снежных ушастиков навсегда заняли самые низкие позиции у родичей просто за то, что когда-то смотрели на них свысока. В общем они сделали множество ошибок, которые не стоит повторять.

— И мы действуем иначе — кивнул я.

— Да, наши корабли известны во всех портах мира, а в Викре регулярно бывают заморские купцы. У нас есть свои осведомители почти во всех государствах. С некоторыми благородными родами наши кланы связаны общей кровью. Наши воины не редко наёмничают, заводя дружеские связи с воинскими сословиями чужих королевств. Кое где даже есть асслауги, земли, занятые ассонами, на которых действуют наши законы. Войной и миром, железной и золотой ценой мы добыли себе места под солнцем не только на севере и даже если он целиком вдруг уйдёт под воду, народ ассонов продолжит жить и сможет вновь подняться в полный рост. Ничто не прервёт нашу сагу. А теперь хорош рассиживаться, нам этим летом надо вписать в неё пару слом, бездельничая этого не добиться.

— Хель пожирает праздных — глубокомысленно хмыкнул я на это, переваривая спич старика, который меня изрядно загрузил. Но зато объяснил, почему в очень многих портах мира можно встретить небольшие кварталы варваров или хотя бы наёмников-северян. Некоторые из которых правда уже могут быть южанами не в первом поколении.

От автора

Приветствую уважаемых читателей. Спасибо вам за то, что проголосовали рублём за мою книгу. Ну а ещё за многочисленные лайки, интересные комментарии, щедрые награды и вообще интерес к моему творчеству. Мне всё это безумно приятно, а вы офигенные люди:)

Глава 13

Первая неделя нашего пути ознаменовалась тем, что к её концу снег перестал быть мокрым, а температура даже днём уже не поднималась выше нуля. В голове у меня крутилась песенка о том, что «неясно почему называют север крайним, ты увидишь он бескрайний». Фростхейм континентом был отнюдь немаленьким и топать нам с Гринольвом было очень прилично. Ну хоть лыжи теперь нормально скользили.

На вторую неделю нам попались первые руины, представляющие из себя останки сторожевой башни. Вероятно у снежных эльфов тут был дальний наблюдательный пост или что-то вроде того. Если верить книгам, то прибрежные земли постоянно страдали не только от мороза, но и от ураганов, которые тоже были своего рода защитой от внешнего вторжения. С этим у ушастиков вообще всё было круто поставлено, враг должен был пробиться через шторма, через которые армии ещё и фига с два организуешь нормальное снабжение, а потом ему по лютому морозу пришлось бы пилить вглубь континента, надеясь что войско не сдует к йотуновой матери ураганными ветрами на стыке двух климатических зон, огороженных магией. И лишь после долгого, изнурительного пути можно было встретить первых эльфов, которые угостят гостей сталью.

Мы правда были вдвоём и благодаря пране двигались быстрее армий, но тем не менее страдали от внешних неприятных условий. Магия магией, а Фростхейм место негостиприимное даже более, чем Ассонхейм. Так что развалины башни стали вполне себе приятным местом отдыха. Только вот прибарахлиться ничем не получилось, всё было растащено или уничтожено до нас. С помощью магии Гринольв заглянул на нижние этажи под снег и сообщил, что там не осталось даже мебели, но есть несколько сгрудившихся эльфийских скелетом. Вероятно когда бедолаг настиг рок их царства, они оказались заперты здесь. На имеющихся припасах, магии и вероятно сжигая мебель чтобы согреться, гарнизон какое-то время продержался, однако всё имеет свой конец. Печальная судьба. Лучше уж пасть в бою, в лихой атаке, чем вот так от голода и холода сдохнуть. У меня была мысль попробовать докопаться через снег и лёд до тел, чтобы устроить им огненное погребенье и возможно заодно разжиться чем-то полезным вроде эльфийских клинков, но Гринольв меня отговорил. Во-первых Суртур его знает какие у снежных ушастиков были похоронные ритуалы, ясности книги не дали, а во-вторых тут копать и копать, заодно разбирая в подвале каменные завалы и надеясь, что потолок не рухнет на голову. В общем игра не стоит свеч.

Возможно кто-нибудь бы удивился, что нормальное захоронение в наших размышлениях шло превыше, чем присвоение добра покойников, но таковы уж традиции и мировоззрение ассонов. Снять с трупа врага трофей — это доблесть, прибрать к рукам имущество покойника, которого на тот свет отправил не ты уже не так почётно. Но в обоих случаях труп следует захоронить, отдав ему последние почести и попросив богов позаботиться о душе усопшего, чтобы та не обозлилась и не начала тебе мстить. Призраки в этом мире вполне себе существуют и сладить с ними порой куда сложнее, чем с живыми. Ну и по понятным причинам разорение могил у народа северных варваров считается одним из самых страшных грехов, если, а точнее когда воров поймаю, то записанные на кровавого орла могут считать себя счастливчиками. Есть смерти и хуже.

После башни, мы продолжили наш путь. Через несколько дней нам попался первый оазис тепла, но наставник порешил обойти тот по широкой дуге там, где снег ещё не подтаивал. Объяснил он это так:

— Один из самых близких к берегу. Меньше шанса найти старые деревья. Больше вероятность встретить хищников, уже вкушавших человечину. Ну его в Хель.

Спорить я не стал и встал в свою очередь торить лыжню. Шли мы в тот день до глубокой ночи, насколько это понятие применимо к месту, где царит полярный день. Но как бы там ни было, а Гринольв предпочёл уйти от опасного места подальше, чтобы спокойно поспать. Ну а после завтрака и пробуждения наш путь продолжился, через несколько дней приведя нас к первым остаткам города снежных эльфов.

— Охренеть и не встать — вымолвил я, когда мы поднялись на холм, увидев его.

Впереди из снега торчали крыши домов с фигурными коньками и флюгерами, которые до сих пор поворачивались на ветру. Однако привлекли моё внимание не они, а башни. Множество башен. Какие-то были целыми, какие-то оказались разрушены и торчали из снега, как обломанные пеньки зубов, но зрелище было потрясающим. Снежные эльфы были великими зодчими, другие бы не построили эти изящные конструкции высотой в десятки метров, а те не простояли бы долгие века на континенте, где землю по несколько раз в год трясёт.

— Точно подмечено — вывел меня из размышлений голос старика — И это просто приграничный городок.

— Дважды охренеть и не встать — отозвался я, после чего получил от учителя подзатыльник.

— Не сквернословь без веского повода, чай ничего нового не увидел — строго сказал мне Гринольв. Моралист фигов.

Видом мы любовались не долго и вскоре отправились с холма вниз, через пару часов зайдя внутрь города. Его название нам было неизвестно, внутренняя география континента вообще была тайной за семью печатями ещё в эпоху владычества тут эльфов, а теперь с картами и подавно были проблемы. Мало кто рисковал сюда соваться, что получится взять не ясно, а вот околеть от холода можно без проблем. Однако Гринольв явно знал куда шёл, точнее обоснованно подозревал.

Сам же город встречал нас пустыми провалами окон, занесённых снегом. По времени мы были ограничены, однако не полазить по внутренним помещениям было бы полным идиотизмом. Обычные дома скрылись под снегом, но вот в башни вполне можно было забраться. Кинув кошку с верёвкой в окно недурно сохранившегося высотного здания, я влез наверх и оказался внутри. Первое, что бросилось мне в глаза — это проплавленный участок внутренней стены под потолком. Когда Гринольв ко мне присоединился, я кивнул на него со словами:

— Как и было сказано, следы боевых заклятий.

— Судя по всему били с улицы — согласился он.

— Причём башня отнюдь не сторожевая, как и все здесь. Окна не узкие бойницы, вдвоём без проблем можно было одновременно влезть — поделился я своими мыслями, пошурудив топором в снегу под оконным проёмом — И они были застеклены. Небедно ушастики жили.

— Осмотримся, может чего найдём — ответил на это старик.

Он двинулся вверх, я же предпочёл копнуть вниз по лестнице. С помощью топора, телекинеза и такой-то матери разгребать снег было не очень удобно, однако спустя этаж удача мне улыбнулась, сугробы там почти отсутствовали. Подсвечивая окружающее пространство простеньким заклинанием светляка, я убедился, что окна там были заложены, причём кладка явно была сделана на скорую руку. Чтобы не происходило в городе, но к драке эльфы вероятно готовились. Впрочем как знать, возможно тут какой-нибудь геомант поработал за пять минут до атаки.

Как бы там ни было, а на первом свободном от снега этаже ничего ценного обнаружить не удалось, там были только остатки мебели, сгнившие двери в дверных проёмах, несколько останков рам, в которых вероятно раньше были картины, почти истлевшие от времени тряпки и лёд на полу. Плюсовые температуры в разгар лета тут видимо бывают и подтаивающее сверху немного стекает вниз. Досадно, возможно в подвале вообще сплошной лёд.

Спустившись на один этаж, я встретил первый скелет, принадлежал он судя по всему мужчине-эльфу, одежда почти истлела, но на поясе присутствовал массивный кинжал с широким лезвием. Волшебства я от него не чувствовал, но решил, что лучше перебздеть, чем недобздеть, потому не снимая рукавиц и не касаясь предмета напрямую, уложил его в свой мешок. Пусть Гринольв посмотрит из-за чего он недурно сохранился. Скелету же я сказал следующее:

— Да примут боги твою душу и уберегут её от всякого зла. Мне неведомо, неизвестный, как ты жил и какого бы погребения желал, но надеюсь ты не будешь против, если уже ненужное тебе в смерти послужит другим в жизни. Я же в храме вновь помолюсь о твоём посмертии, да будет оно приятным.

Сказав положенные слова и дав обет совершить молитву, я уважительно поклонился покойнику и двинулся дальше. Научный атеизм научным атеизмом, но если квалифицированный волшебник говорит, что в подобных ситуациях поступать следует строго вот так вот, то нефиг выпендриваться. Специалистов надо слушать, они обычно знают, что говорят.

Новый этаж открыл мне несколько тел, однако без железных предметов, лишь во льду на полу угадывались сгнившие останки посоха одного из мертвецов. Брать я ничего не стал, но однако все положенные ритуальные слова для жмуриков произнёс, сделав зарубку в памяти, что помолиться мне нужно будет уже о пятерых. А вот на новом этаже было настоящее кладбище с разбросанными там и сям фрагментами скелетов, до кучи пара внутренних стен были повреждены, вероятно взрывом.

— Мда, крепко тут видать защитники стояли — заметил я, гуляя по комнатам, когда наткнулся на мозаику.

Выполнена та была крайне искусно и почти не пострадала от времени. Судя по всему там изображалась эльфийская свадьба, по крайней мере богато одетые юноша и девушка с длинными ушами и серебристыми волосами там держались за руки перед то ли магом, то ли жрецом, а вокруг были гости, что с умилением смотрели на молодых. Прогулявшись ещё, я правда нашёл менее приятную картину, та же девушка поджигала огнём с ладони поленницу с телом давешнего юноши, лица неведомый мастер в обоих своих работах изобразил весьма детально. Но если на первой мозаике оба были радостны, то теперь даму переполняла скорбь, а парень изображал безмятежность.

— Грустная история в двух актах. Но хотя бы теперь понятно, что тут никто не будет против огненного погребения — заключил я и вернулся от просмотра предметов искусства к куда более приземлённым вещам.

Тут почти все металлические предметы во льду были покрыты толстым слоем ржавчины, а скорее всего проржавели насквозь. Но в одном месте мне улыбнулась удача, в лёд там вмёрз лишь слегка порыжевший клинок. Помахав топором, который сошёл за ледоруб, я поднял изящный изогнутый меч, взяв тот за место, где раньше была рукоять. Чтобы тут не творилось в своё время, однако жарко в башне было не только в переносном, но и в самом что ни на есть прямом смысле. Металл оружия явно повело от температуры. Но тем не менее сам клинок был скован не из абы чего. Отец в кузне учил меня неплохо и я мог с уверенностью сказать, что передо мной сталь с добавлением мифрила. Меч из самого лунного серебра был бы баснословно дорог, но и данный клинок стоит немало. Хотя вряд ли я его продам, уж лучше перекую и буду пользоваться сам. Такой материал ещё попробуй купи… Поход уже стал прибыльным. Правда маны на сжигание костяков придётся потратить изрядно, но да и Хель с ней, пусть бывшие владельцы, включая мечника и его убийцу покоятся с миром. Кто бы не был виноват в их вражде, спустя столько столетий её можно бы уже отринуть.

Ещё раз осмотрев фронт работ и прикинув сколько мне тут махать топором, чтобы освободить скелеты из плена замёрзшей воды, я обречённо вздохнул и двинулся дальше вниз. Следующий этаж был вероятно складским или что-то вроде того, по крайней мере тут были унитарные комнаты с остатками гнилых стеллажей, где всё давным-давно пришло в негодность. Но вот спустившись ещё на пару лестничных пролётов, я попал в подвал и обнаружил вышибленную металлическую дверь. На полу были новые костяки, причём на этот раз были не только взрослые, но и детские. Вероятно защитники башни приняли здесь свой последний бой, который кончился для всех погано. Хотя и выше всё было не фонтан, не удивлюсь если стены там поломало и поплавило каким-то самоубийственным заклинанием. По крайней мере всех остальных похоже разметало в сторону от одной конкретной точки, где в полу образовалась выбоина.

Внизу же защитников похоже прижали к стене в одном из погребов, где в итоге вырезали взрослых, чьи тела лежали как попало. А вот детей сложили в рядок у стены, не менее аккуратно положив рядом с ними своих мертвецов. Одежда сгнила, металл оружия и доспехов съела ржа, но и то и другое казалось весьма однотипным, как и позы покойников с руками, сложенными на груди. Ну по крайней мере на мой неискушённый взгляд начинающего Индианы Джонса. А может и не Индианы и не Джонса, всё таки этот парень вроде бы гробницы тоже лазил, что для правоверного ассона есть лютый зашквар, от которого век не отмоешься.

Осматривая тела и их имущество в надежде найти новый брильянт вроде металла с мифрилом в своём составе, я обратил внимание на самый дальний труп. В отличии от своих товарищей по несчастью, тот не превратился в скелет, а был до сих пор обтянул кожей. Да, выглядел жмурик паршиво аки мумия без бинтов, к тому же весь почернел, но это тем не менее был показатель. А его прямой клинок, зажатый на груди скрещенными пальцами так же выглядел отлично сохранившимся, особенно для местных условий. Льда тут на полу почти не было, но тем не менее здесь не музейный запасник с тщательно установленной атмосферой для экспонатов. Что же до мертвеца, Гринольв говорил, что тела могучих воинов и могущественных магов сохраняют в себе некоторые части мистических энергий, что наполняли их при жизни, а потому разлагаются крайне долго. Так что по всем признакам у нас тут был предводитель нападавших или ещё кто-то крутой из их числа.

Вероятную же предводительницу обороняющихся я определил среди скелетов у стены по количеству золотых украшений. В массе своей покойники почти не были ими обременены, хорошо если одно кольцо или какой-нибудь кулон на тонкой цепочке присутствовали, а тут прям обнаружились массивные браслеты, несколько перстней с камушками и приметное ожерелье на шее. Кажется именно его я видел у невесты и вдовы на мозаиках. Она? Или может быть дочь, а то и внучка, что носила фамильные украшения в дополнение к посоху? Впрочем вряд ли это важно. А вот сам посох был интересен, его деревянным частям пришёл пипец, но хрустальные и обсидиановые вполне сохранились, их тоже следовало собрать.

— Не знаю уж кто ты была, но пусть твой дух пребудет в покое, я не презренный гробокопатель, что жаден до злата, в своих украшениях ты взойдёшь на последний костёр, дабы в них же шагать в новой жизни. Пусть будут боги к тебе милостивы и ты обретёшь там всех, кого потеряла в этой — проговорил я перед скелетом, сняв мешок и намереваясь аккуратно сложить в него останки посоха. Говорить с жмурами конечно странно, но дискомфорта я от этого не испытывал, наоборот, старался собственным голосом нарушить могильную атмосферу вокруг.

Но вот после того, как я бросил взгляд к дальней стене, о душевном комфорте речи точно уже не шло. Пальцы на мече предводителя нападавших явно изменили своё расположение, раньше были сцеплены на рукояти в замок, а теперь правая рука сжимала оружие, левая ладонь лежала на яблоке. Это было плохо. Это, сцука, было очень плохо. У меня тут по всем признакам валялась нежить, которая уже проснулась, Гринольв был далеко, сходу не дозовёшься, а свалить мне дадут очень вряд ли. Но была в этом и приятная сторона. То, что мертвяк ещё не вскочил и не порубил меня в капусту значит, что он не очень-то силён. Иначе бы не запаривался с тихим перехватыванием меча. А вот то, что ему мозгов на скрытность хватило, опять же относилось к дерьмовым новостям.

Все эти мысли пронеслись в моей голове, как порыв холодного зимнего ветра, так оно обычно и бывает, когда ко мне уже подкрался писец. Я же разогнулся и как ни в чём не бывало продолжил говорить, тихонько извлекая топор из поясной петли:

— … мне неведомо из-за чего случился ваш последний бой, но надеюсь все вы обретёте мир и покой в божественных чертогах.

Сказав последние слова, я метнул в излишне активного мертвеца огненное заклинание. Эта магия удавалась мне куда хуже ледяной, особенно здесь, на континенте вечной зимы, но против нежити лучше всего действуют именно огонь и свет. Это если некромантию не считать, понятное дело труповоды весьма хорошо разбираются в том, как утихомиривать своих и чужих подопечных.

Пламенный сгусток тем временем попал в череп мертвеца, поджигая его. Неживое тело в тот же миг вскочило на ноги с леденящим душу скрипом из пасти, а я даже через пламя разглядел светящиеся тусклым синим светом глазницы. Жмурик же размахнувшись мечом ринулся на меня. Первый удар я пропустил перед собой, сделав полушаг назад и попытался в быстрой контратаке отрубить врагу руку. И мне это почти удалось! То ли от долгого «сна», то ли ещё от чего, двигался дохляк не слишком быстро. Лезвие моего оружия рассекло ссохшуюся плоть и кость, правая рука противника повисла на нескольких лоскутах кожи, но он перехватил оружие левой, вновь пойдя в атаку. И вот теперь мне пришлось туго! Проблем с сбивающимся дыханием или усталостью трупы в принципе не испытывают, двигался жмурик медленней меня, но в искусстве владением оружия явно превосходил, не давая мне времени на контратаку и не подпуская на удобную дистанцию, пользуясь тем, что его полуторник длиннее моего одноручного топора.

Но к счастью у меня было ещё одно преимущество, которого враг был лишён. Сплетя новое огненное заклинание, я метнул его с левой ладони в левое же плечо нежити. Мой первый выстрел сжёг ему голову до состояния черепушки. Глаз там не было, только светящиеся глазницы, но дохляки видят не так, как живые. Однако главное, что башка мертвеца активно болталась туда-сюда, видимо без мышц он паршиво её контролировал и я надеялся провернуть тот же трюк с его пока что функционирующей рукой.

Увернуться мертвяк на столь малой дистанции не успел и его левая рука действительно вскоре потеряла свою прыть, чем я воспользовался, обрубив на ней кисть, от чего меч врага полетел на землю. Правда я полетел в тот же момент в противоположную стену, получив мощный пинок под дых! Сцуко, про ноги я как-то забыл. Правда едва я вскочил, как мне предстало весьма комичное зрелище. «Инвалид» пытался снова вооружиться с помощью недоотрубленной правой руки, получалось у него хреново, пальцы всё никак не хотели сжиматься на рукояти меча, но упорства дохляку было не занимать. Правда идея понаблюдать за этим цирком ещё минутку-другую мне разумной не показалась, так что я шарнул ещё парой огненных заклятий в таз нежити и дождался, пока она не потеряет свою функциональность. А потом разрубил труп на части и сжёг целиком, в процессе приговаривая для успокоения нервов:

— Обрети мир и покой в божественных чертогах, млять! Веди себя как нормальный трупешник. А не скачи тут, с#ка, будто тебя в жопу ужалили.

Не прошло и двух минут, когда я закончил утилизацию излишне активного мертвеца, как сверху раздались торопливые шаги и в дверном проёме нарисовался Гринольв с вопросом:

— Что тут у тебя, Хель побери, твориться⁈

— На нежить напоролся — признался я ему.

— Рассказывай как дело было — гаркнул он, стягивая раздувшимися в гневе ноздрями воздух с непередаваемым запахом горелых костей.

— Да нечего особо говорить — развёл я руками — Вон там труп лежал ещё обтянутой кожей. Я пока остальных осматривал, заметил, что у него положение пальцев поменялось ну и шарнул огненной стрелой. Он на меня, я его топором. Короче пожёг и порубил да дело с концом.

— Повезло тебе — хмыкнул старик — Мог и не на одного наткнуться. Погребальными обрядами никто не озадачился, тут много кто мог встать, живых в паре шагов почуяв. Даже скелеты тех же магов.

— Кстати о обрядах, я там мозаики видел, жгли эльфы мертвецов. Вон та и жгла — кивнул я на скелет магини в украшениях — Ну или её родственница. Ожерелье там тоже было изображено.

— Значит сожжем от греха подальше — заключил вирдман — Зато переночуем спокойно, как забаррикадируемся. Чего полезного отыскал?

— Кинжал не до конца ржавый, изогнутый меч и вон полуторник, которым нежить орудовала — кивнул я — С посоха тут ещё магическое стекло осталось.

— Добро — кивнул Гринольв — Складывай всё и начинай таскать костяки наверх. Погребенье сделаем на свежем воздухе.

— Там-то ничего не нашлось? — поинтересовался я.

— Да не особо — мотнул он головой — В ритуальном чертоге только на полу куча линий, надо будет очистить и внимательно всё осмотреть. Может вместе разберёмся что твои остроухие родственники напридумывали.

Глава 14

Огненное погребение останков эльфов заняло гораздо меньше времени, чем, так сказать, подготовительный этап. Таскать кости на верхнюю площадку башни, прежде порой вырубая их из ледяного плена, было весьма муторно. Однако на выносливость я не жаловался и отдать последние почести действительно хотел. Уж не знаю как там на Земле похоронные ритуалы действуют, даже лично умерев толком ничего не понял, но в этом мире ими лучше не пренебрегать, а то можно потом иметь проблемы с нежитью. Правда мой недавний знакомый, со слов Гринольва, изучившего меч и останки, похоже и до штурма башни был не совсем живым. Если бы не спалил излишне активного мертвеца раньше времени, можно было бы сказать точнее, но мой наставник подозревал его ни то в серьёзном увлечении некромантией, не то в вампиризме. Походив между трупов детей и нападавших, Гринольв заключил, что умирали они немного в разное время, причём похоже от высасывания жизненной энергии, праны. Как знать, может в городе закончились запасы еды, а выбраться из него в следствии климатического кабздеца не представлялось возможным, так что этот во всех смыслах упырь заготовил себе консервы, которые потихоньку подъедал в ожидании спасения, но не дождался и в итоге впал в долгую спячку, окончательно переведя себя в разряд нежити.

— А что ж его товарищи тогда спокойненько дали себя схарчить, а не зарубили урода? — поинтересовался я — Ладно беспомощные дети, но тут-то воины.

— В мире хватает надёжных магических обетов. Может они и хотели его прибить или даже детей спасти, да не могли — пожал Гринольв плечами — Правда я могу элементарно ошибаться, времени прошло много, следы нечёткие, магическое эхо почти не ощущается, особенно после свежих огненных заклятий. Это мог быть просто убитый в ходе штурма некромант и прочие павшие. Детей победители могли ритуально зарезать, чтоб те их дружкам прислуживали в посмертии. А умертвие вышло стихийно на остатках магии, она-то в теле по всем признакам была специфическая. С такой восстают чаще других.

— В общем и так и сяк погано для защитников. Они проиграли, а их детям не позавидуешь. Впрочем я так понимаю тут всему городу не повезло — проворчал я.

— Не поспоришь — хмыкнул старик — Ладно, вставай рядом и делись силой, когда я буду жечь останки.

Спорить причин не было и я последовал указаниям учителя. Его молитва не отличалась оригинальностью, он так же как и я просил богов позаботиться о душах этих несчастных. Да, асы ни разу не небожители эльфийского пантеона, но там уж сверхсущности пусть как-нибудь между собой разбираются, если вообще будут этим заниматься. Ушастые родственники покойных сами в общем-то не озадачились вояжем на север для должных обрядов, боги им подобных задач по-видимому тоже не нарезали. Так что тут ещё надо посмотреть, а имеют ли право на эти души божественные ушастики, если конечно мы тут не зря фигнёй страдаем и с посмертием покойных всё давным-давно не разрешилось. Наше же дело маленькое, наткнулись на неупокоиных, упокоили, в качестве платы за труды взяли оружие. Ну или инструменты, книги абы ещё какую полезную в хозяйстве штуку. Украшения и личные памятные вещи брать нельзя, но вот такое можно. По крайней мере Гринольв в это искренне верил, а я верил ему, он в подобных вопросах выглядел вполне компетентным.

Огонь, направляемый наставником, быстро сжёг старые кости в пепел. Часть магических цацек, не пострадав и не расплавившись, осталось лежать на верхней площадке башни, но до них нам не было дело. Другое дело меч мертвеца, деформированный жаром клинок, ритуальный нож и стекло с магического посоха. Первый был явным инструментом того, кто имел дело с магией смерти, трогать руками его не стоило, но он более чем годился в перековку, чай тоже из стали с добавлением мифрила. С вторым клинком тоже всё было понятно. Ритуальный нож вероятно принадлежал когда-то жрецу, причём опять же какого-то не слишком доброго бога. Благословение сверхсущности с него уже почти выветрилось, но его хватило, чтоб инструмент не заржавел. Можно переосвятить в храме и перековать, что я и собирался сделать, оружие с добавлением такого специфического металла будет весьма надёжно работать против умертвий. Со стеклом было сложнее, когда-то оно регулярно пропускало через себя значительные объёмы маны и было прям таки эпичным материалом, но эти времена были давно в прошлом. Однако проводниками энергии хрусталь и обсидиан по прежнему являлись неплохими, с них может быть толк, если распорядиться находкой с умом. Так что выкидывать внезапно пришедшее в руки добро не стоило.

Расчистив пол в ритуальном чертоге, мы осмотрели узоры на нём, после чего озадачено почесали затылки. Повторив осмотр и я, и Гринольв вынуждены были признать, что ни йотуна не поняли. Ну точнее не то что бы совсем ни йотуна, некоторые линии складывались в знакомые ритуальные схемы вроде пентакля или розы ветров, но тут всё было наложено друг на друга, постоянно пересекаясь между собой. Что вообще-то прерывало ритуальные линии и по логике вещей делало их бесполезными. Только вот бесполезную мазню на пол ритуального чертога ни один адекватный маг не налепит, так что выходило, что чего-то мы не понимаем. Смирившись с этим фактом, я достал свою книжку, где записывал новые заклинания, рецепты алхимических зелий и прочее, после чего начал скрупулёзно перерисовывать весь узор, попутно документируя материалы. Работа была муторной, но пройти мимо неё у меня не получилось. Гринольв на это дело поворчал, порекомендовав не страдать фигнёй, а спать, но прямо запрещать ничего не стал. Просто наморозил в дверных проёмах ледяные пробки, закутался в тёплую шкуру в углу и засопел. Я же потратил часа три и тоже завалился отдыхать с чувством выполненного долга.

Снилась мне сегодня странная фигня. Огромные города эльфов среди джунглей, непроходимые зелёные леса, бегающие то тут, то там динозавры. Были среди них как знакомые мне по документальным фильмам из прошлой жизни аллозавры с трицератопсами, так и абсолютно непонятные виды. Причём на некоторых ящерах была сбруя с сёдлами, занятые всё теми же эльфами с волосами ярких расцветок от зелёного до фиолетового. В противовес легко одетым наездникам, наряды которых порой состояли из набедренных повязок и нескольких ремешков, жители городов носили длинные рубахи с широкими рукавами или несколько схожего фасона платья до земли, если вести речь о дамах, волосы же у них были в основном серебряные. Вроде бы пару раз даже мелькнула давешняя эльфийка с ожерельем и браслетами, но не берусь судить об этом наверняка, сноведение было сумбурным и как будто скакало с одного на другое до тех пор пока я не проснулся от лёгкого шума в яви.

Издавал его, как выяснилось, пробудившийся Гринольв, соображавший нам перекусить. Греть котелок с кашей магией это конечно то ещё извращение, но однако было разумнее поступать именно так, чем тащить на горбу дрова за тридевять земель. И так припасами загрузились под завязку.

— Доброго утра, наставник — сказал я ему.

— Доброго. Как спалось? — отозвался он.

— На удивление неплохо. Правда муть всякая снилась про эльфов — признался я.

— Ну в их городе после всех впечатлений не мудрено — пожал Гринольв плечами — Однако лучше уж так, чем всякая дрянь с разлагающимися телами и щупальцами, что тащат тебя во тьму после первого знакомства с нежитью. Доставай ложку, вроде дошло.

— Это завсегда — улыбнулся я. Какой ассон не любит пожрать?

Тем более действительно лучше видеть во снах живых ушастых, чем всяких стрёмных зомби. Не говоря уже о щупальцах. Последняя мысль заставила меня вспомнить одно произведение Говарда нашего Лавкрафта, где группа полярных исследователей сначала откопала странных мёртвых существ, которые в итоги ожили и свалили куда подальше, прикончив парочку двуногих лысых обезьян. А потом ученых ещё и угораздило добраться до города за полярным кругом, который принадлежал когда-то чуждой людям цивилизации, погибшей от рук собственных творений. Короче ну нахрен, эльфы лучше. А в идеале эльфийки. Много красивых эльфиек… Лавкрафтощины же во снах нам не надо. Особенно шогготов с сиськами, брррр.

Прикончив завтрак, мы растопили одну из пробок, хранивших наш сон и двинулись дальше. Было велико искушение остаться в этом городе подольше, заодно прибарахлившись ещё чем-нибудь полезным, но цель нашего путешествия была другой. Нам нужна была древесина на магические посохи. Так что снова начался путь, где один из путников торит лыжню, а второй идёт по его следу, отдыхая, чтобы через какое-то время поменяться. Продолжался наш забег почти неделю, пока мы не вышли наконец к искомому оазису тепла в условной глубине континента. Нет, понятное дело, что тут можно ещё месяц идти и до центра Фросхейма будет по прежнему далеко, но у нас просто не было столько времени. А сюда уже вряд ли кто-то когда-то заходил с побережья в поисках ништяков.

Мокрый снег скоро опять начал налипать на лыжи, однако мучились мы не долго, сняв их через пару часов хода. Переход от стужи до заметно плюсовой температуры получился уж очень резким, хотя тут не было ни гор ни каких-либо иных естественных препятствий, которые могли бы отделить два биома.

— Странно. Тут как будто какой-то магический барьер — произнёс я, сверившись со своими ощущениями.

— Или даже магически-природная аномалия — пожевал губами старик — Накрутили тут что-то эльфы в своё время. Ну да не о них речь. Оставляем лыжи и лишнюю поклажу с одеждой здесь, идём налегке. Я впереди, ты след в след.

— Ясно — лаконично ответил я, морально настраиваясь.

Наши пожитки учитель замаскировал магией и мы двинулись вперёд. Сначала на камнях появился мох, затем то тут, то там стали попадаться чахлые деревца и цветы. Иногда мы останавливались и пока Гринольв следил за округой, я аккуратно собирал некоторые растения. Их вид был нам не знаком, лишь иногда прослеживались общие черты с флорой Ассонхейма, но магия в находках чувствовалась. Тот же Бруни наверняка с руками будет готов оторвать такой материал для исследований. И мы ему его дадим, пусть и не бесплатно. Уж не знаю на что своего товарища раскрутит наставник, а я собираюсь получить знания. Потому что знание — это сила! Ну а что для него сейчас нужно на карачках задницей кверху торчать и аккуратно освобождать очередной скорее-всего-целебный корень от земли, так это рабочий момент.

Первым живым существом, что встретилось нам в оазисе была тёмно-зелёная ящерица с золотистым пятном на лбу, напоминающим косой крест. Выглядело она, греясь на камне, забавно, но на всякий случай мы её решили обойти, всё непонятное и незнакомое может нести опасность, особенно здесь. Магии вокруг хватало, а растения и животные в повышенном фоне порой обретают едва ли не абсурдные свойства. К примеру непомерную ядовитость, что и дракона пронять может.

Правда в какой-то момент зверушка вдруг подняла голову, посмотрела в центр оазиса и вдруг бодро юркнула под булыжники. Подобное заставило нас с Гринольвом насторожиться, но через несколько секунд наши подозрения развеялись, хоть и заставив меня сначала струхнуть. Всё таки кипящая вода из гейзеров вырывается с весьма громким звуком. Ипучий полярный Йеллоустон, ипучая тектоническая активность, млять!

Дождавшись, когда гейзеры успокоятся, мы двинулись дальше. Правда на этот раз зверушка углядела нас первой и резко выскочила из-за камней. Гринольв, идущий впереди, комплексовать не стал и прибил животину размером чуть меньше дворняги к земле копьём, попав ей точно в глаз. Присмотревшись, я констатировал, что у нас тут был мёртвый медоед. В животном мире они считаются отморозками, но в целом это не комплемент. Если агрессивно кидаться на всех подряд не глядя на силу и размер противников, то конец закономерен. Вот и сейчас он наступил. Хотя вряд ли это был единственный медоед оазиса, раз они тут выживают, а не вымерли, значит и в их стратегии поведения что-то есть.

Магических свойств у зверька как-то не обнаружилось, а потому тушка осталась на месте и мы продолжили свой путь. Чахлые деревца сменились вполне себе полноценными берёзками, хоть и молодыми. Данный подвид этого растения назывался хрустальным за полупрозрачную древесину и листья. В принципе уже тут можно было потихоньку срубить несколько берёзок на посохи и сваливать, однако Гринольв повёл нас дальше и я не стал возражать. Почти с каждым шагом мы встречали всё новые растения от которых ощутимо фонило магией и они быстро оказывались в различных отделениях моей сумки. Наверно можно назвать это жадностью, тем более что дальше деревья становились всё более могучими и старыми. Как не трудно догадаться, такие как материал для посохов подходили значительно лучше. В идеале бы вообще где-нибудь тут найти ледяной дуб, которому лет пятьсот, срубить, аккуратно расколоть ствол и взять самую сердцевину.

Ход моих размышлений прервал замерший Гринольв. Остановился и я, внимательно осматриваясь вокруг и не понимая что за опасность почуял учитель. Так продолжалось несколько секунд, пока мой наставник вдруг резко не повернулся и не ударил копьём в воздух перед собой. В тот же миг раздался противный визг и стал видим натуральный динозавр. Ростом он был примерно полтора метра, может чуть выше, передвигался на двух ногах, наклонив корпус вперёд и уравновешивая себя длинным хвостом. Честно говоря я, раз такое дело, ожидал увидеть чешую, но зверюга была покрыта перьями, которые к тому же меняли цвет, подстраиваясь под окружение. А сама тварюшка пожалуй походила на велоцираптора, что заставило меня не наседать на противника на пару с Гринольвом, а защитить его спину, заодно подхватив горсть земли и волевым усилием раздув её веером вокруг.

Фильм из прошлой жизни, где говорилось, что велоцирапторы обычно охотились группами, был так себе источником информации, но однако брошенная мной земля с мхом и листьями справа будто растворилась в воздухе и я без колебаний ударил туда своим копьём, вновь услышав знакомый противный визг. Мне повезло задеть шею зверюги, но по касательной, однако она резко остановилась, вместо того чтобы навалиться на меня и стала пытаться достать развитыми верхними лапами с внушительными когтями. Это, млять, не тираннозавр с его культями… Хотя он бы наверно просто сделал «ам» и меня бы не стало, схарчил бы вместе с копьём и сапогами.

А отпрыгнув от этого промежуточного звена между динозавром и курицей, я через мгновение сам пошёл в атаку, делая копьём выпад за выпадом. Проблемой противника было само его тело, выдвигающее вперёд голову, в которую я и целил, пытаясь поразить глаза. И только я один из них достал, как рептилия резко развернулась и сбила меня своим хвостом с ног. Прежде чем я очухался, на мою грудь опустилась когтистая задняя лапа, прижав к земле. Копьё вылетело из моих рук, но ладонь быстро нащупала кинжал на поясе, который я выдернул из ножен и собрался уже попытаться воткнуть в горло твари, которая опускала свою раскрытую пасть ко мне, как её черепушку пробило копьё Гринольва.

— Вовремя. Я уж думал мне пиз#ец — выдавил я из себя.

— Вставай давай, увалень — хмыкнул наставник — Руби берёзы, а потом обработай туши. Когти, зубы, сердца, печёнки и так далее.

— Понял — коротко ответил я, вставая на и доставая из петли топор.

Было очевидно, что идея идти дальше попахивает идиотизмом, а мы совсем уж жадными идиотами всё таки не были. Даже тут, на окраине оазиса, встречаются хищники с натуральным оптическим камуфляжем, который хрен разглядишь. Гринольв сумел, а я, не смотря на свои зоркие глаза и модную татушку на лице, нет. И то, что наставнику уже за сотню лет ситуацию не меняет. Дальше что-то хуже может попасться, прозеваем нападение оба и на этом наши саги закончатся.

Потому топор замелькал в моих руках почти как пропеллер, сначала свалив несколько самых толстых берёз вокруг нас, а потом нарубив их стволы на брёвнышки длинной примерно по два метра. Затем настал черёд потрошения динозавров. Тут всё было примерно как с вендиго. Этот конкретный вид магических животных нам конечно был неизвестен, но тем не менее природа живых существ во многом похожа, в частности волшеба у них концентрируется во вполне определённых органах. Но тут кроме требухи я по быстро постарался содрать хотя бы те части шкур, где были самые длинные и яркие перья. Материал был до одури интересный, с ним хотелось разобраться, может пораскинув мозгами получится что-то придумать с улучшением заклятия отвода глаз. Ну или ещё чего в голову взбредёт вроде плаща-невидимки. Не говоря уже о том, что видеть невидимое очень хотелось научиться лучше, а то мне тут чуть башку не откусили. Не кинул бы подхваченную под ногами землю и «Привет валькирия, не могла бы ты прилететь попозже, а то я умирать на этой неделе ну совсем не планировал да и вообще жить страсть как хочется». Как будто эта отмазка может, млять, прокатить!

Глава 15

Собрав трофеи, мы с Гринольвом спорым, но настороженным шагом добрались сначала до остальных наших вещей, а потом и в темпе вальса свалили за пределы оазиса тепла. Двигались конечно той же дорогой, где уже протопали, а следовательно по идее там нами уже не должны были встретиться какие-либо хищники, так как они вообще-то существа территориальные. Но под ложечкой у меня всё равно сосало, тем более что в моём заплечнике лежали внутренние органы динозавров, попахивающие кровью, а она плотоядное зверьё ох как привлекает. Прибавим к этому, что на моём горбу были ещё и берёзовые стволы, которые не слабо так сковывали мою мобильность в любой драке и станет понятно почему я был до одурения рад, что мы больше не встретили никого опасного. Наставник-то конечно у меня боец знатный, шёл налегке и скорее всего успел бы защитить своего «вьючного мула», но это чёртово чувство собственной уязвимости безумно бесило.

Однако как и было сказано выше, мы вполне успешно свалили обратно в снежную пустыню, где перераспределили трофеи и резво стартанули на юг к морю. Во-первых времени на наш вояж было потрачено прилично, а во-вторых от обиталища магического зверья хотелось убраться подальше. Но хоть с хранением «диназоврятины» проблем не было, низкая температура делала своё дело сама.

После оазиса Гринольв гнал нас часов двенадцать просто на всякий случай. Лишь когда они закончились, мы по очереди завалились спать. Должен признать, что выстоять караул после лишь четырёх часов сна было нелегко. И физическое, и моральное напряжение сказались на мне не лучшим образом, без источника праны вообще бы наверно лежал пластом. А тут недолго подремал, позевал и потёр глаза в карауле, мысленно поминая всех подряд матерными словами, а затем снова встал на лыжи и начал торить лыжню для Гринольва, как самый молодой.

Правда шли мы бодрым темпом только два дня. Затем разыгралась лютая пурга и пришлось быстренько зарыться сначала в снег, а потом и в лёд под ним. Ветер на поверхности стремительно стал ураганным, чуть высунешься и тебя унесёт к йотунам на кулички. Ситуация была откровенно дерьмовой, мы конечно имели пока что кое-какой запас по времени, но он был прямо скажем небольшим. Непогода же привязала нас к месту намертво. Да, Гринольв с помощью магии льда организовал нам тут жильё, создав каверну, но прокопать протяжённый туннель было не реально, на это никакой маны не хватит.

Если же нас не дождутся, то можно будет смело начинать сушить сухари. Еда закончится быстро и нам резко станет грустно. Конечно Лэйф оставит нам припасов, к тому же два вирдмана в теории способны годами выживать даже в столь неприятных местах, но это будет именно выживание, когда от Хель придётся натурально отбиваться руками и ногами. К тому же оно само по себе не решит наших проблем.

Просто не сдохнуть мало, нужно ещё и вернуться домой. А без корабля с этим есть некоторые трудности. Застрянь мы где-то в Ассонхейме были бы хоть какие-то варианты. Лесов у нас растёт много и пусть ни я, ни Гринольв не мастера-корабелы, но на небольшое судёнышко размером со шлюпку нам бы сил и знаний хватило. Пусть оно выдержало бы скорее всего лишь один рейс, пусть его и в нём приходилось бы поддерживать магией, но до хоть сколько-нибудь обжитых мест мы бы дошли. Только вот тут с древесиной было не всё так просто. Она была, даже рядом со мной вон лежала. Только её добыча была сопряжена с немаленьким таким риском для жизни, даже если речь идёт о довольно молодых берёзках. За чем-то посолиднее, из чего корабельную доску можно сообразить, лезть надо ещё глубже в оазисы. А там чем дальше в лес, тем толще партизаны. Хотя конечно качество древесины было бы отменным, этого не отнять, утлая шлюпка бы стоила как несколько драккаров.

Пока я предавался меланхоличным размышлениям, Гринольв был куда более практичен. Он потихоньку расчертил на льду небольшой ритуальный круг в розе ветров, сел по центру и погрузился в медитативный транс, общаясь с духами воздуха. Время в тонком мире, как говорил наставник, течёт иначе, так что не берусь судить, сколько он там пробыл, в реальности же прошло часа полтора, прежде чем старикан открыл глаза и сделал более глубокий вдох, чем предыдущие. Увидев это, я без лишних разговоров предложил ему кружку его любимого чая. Благо часть его запасов лежала у меня, а льда, чтобы магией растопить тот в воду и вскипятить, вокруг хватало.

Учитель сделал несколько осторожных глотков, а потом слегка улыбнулся в усы и произнёс:

— Спрашивай уже.

— Что сказали духи ветров? — задал я очевидный вопрос.

— Ну сначала они выразили мне своё недовольство, тут в Фросхейме эти существа вообще не шибко дружелюбные. То пламя ярости, то ледяное презрение. А потом сообщили, что непогода ещё на неделю.

— Плохо. Но не критично — хмыкнул я.

— Главное чтоб не соврали — проворчал Гринольв — Кашу-то уже сварганил?

— А то ж — отозвался я — Минут двадцать назад уже дошла, сейчас только подогреваю.

— Добро — проговорил старик и потянулся за ложкой.

Есть народная мудрость, которая гласит «После сытного обеда вытри руки об соседа». Но я наевшись предпочёл завалиться спать, раз уж появилась вынужденная возможность отдохнуть. А проснувшись и пожевав тонкую полоску солонины взял самое толстое берёзовое брёвнышко и начал аккуратно работать ножом в первую очередь освобождая его от бересты. Хрустальная берёза штука со всех сторон не дешёвая, касается это и коры. Древесина же под ней была чрезвычайно светлой и самую малость прозрачной. Гринольв говорил, что это следствие молодости дерева, к тому же внешние слои годовых колец всегда хуже пропускают свет, чем внутренние. У Асбьёрна Вестгейрсона, героя мифов и легенд, так и вовсе вроде как было копьё, чьё древко было из настолько старой хрустальной берёзы, что казалось прозрачным, как чистейший алмаз. Ну и запредельно прочным, куда без этого, как впрочем и без наконечника из чистого мифрила, который ему подарили гномы. Асбьёрн вообще дядя был уважаемый, ему много чего добровольно преподносили соседи.

Дерево в моих руках не было столь эпичным, но надо сказать, что и у него с прочностью всё было в порядке, нож брал с трудом. Однако торопиться мне было по большому счёту некуда, другие развлечения отсутствовали и я начал не торопясь снимать стружку, которая падала на мой плащ. Её потом тоже недурно бы было собрать, пригодиться. По мере работы лезвием ножа ко мне в голову начали лезть мысли о токарном станке. В принципе что-то примитивное бы можно было сообразить, ничего сверхъестественного в конструкции нет. Однако магический посох на нём было бы не сделать, разве что копьё или тележную ось.

Серьёзные инструменты магов создаются ими неторопливо и скрупулёзно, с каждым движением, что придаёт будущим посохам форму, мы вкладываем в них частичку собственной магии. А потому, когда главный атрибут мага готов, то он является едва ли не такой же частью волшебника, как его рука или нога. Так меня учил Гринольв. Хоть, говорил он и о исключениях, к примеру волшебные палочки в силу своей недолговечности, делаются куда проще и быстрее, оставаясь весьма точными инструментами. Но через них сходу большой объём маны и не пустишь. Иными словами говоря они являются узкоспециализированными инструментами алхимиков с зачарователями.

Мысли о них неизбежно привели меня к воспоминаниям о книжках про мальчика в очках, которого фиг убьёшь. Там палочки во-первых делали не сами маги, а особые мастера, что было странно. Это, блин, всё таки главный инструмент волшебника, как вообще доверить его создание какому-то левому мужику? Фиг с ней, с ученической палочкой, но во взрослой жизни-то уж стоит самому озадачиться созданием личного концентратора. Во-вторых там в палочках были сердцевины и вот это уже было интересно. Конечно речь о выдумке, но и ней можно подчерпнуть толковые идеи. С одной стороны самый центр посоха — это его самая лучшая часть, там находится сердцевина дерева, его исток. А с другой сердечная жила дракона, перо феникса или шерсть единорога были бы пожалуй что покруче, чем то, что было в молодой берёзке, которой и сотни лет не минуло. Правда лошадь с рогом на лбу фактически невозможно поймать, а дракон с фениксом скорее устроят незадачливому волшебнику полное авокадо кентавра, чем поделятся частями своих тел. Блин, если кто-то может валить драконов и вырезать им сердца, то у него уже определённо всё хорошо со снаряжением. В плохом обвесе на гигантских летающих ящеров не ходят! Ну или ходят ровно один, последний раз. Как и на фениксов. Вроде там к кого-то в палочке была ещё шерсть оборотня… Но это уже бред, от берёзовой стружки на моём плаще толку и то больше.

— Закончили тем, с чего начали. Всё нужно делать своими руками и не выпендриваться — пробурчал я себе под нос с ухмылкой. Пока поработаем с тем что есть, ну а если раздобуду сердечную жилу дракона, то уж как-нибудь к делу её приспособлю.

Посмотрев вдоль брёвнышка, я убедился, что нигде не кошу и не увожу ничего в сторону, после чего продолжил размышлять. Драконы твари опасные, живучие, а главное летающие, завалить их сложно, но время от времени случается и такое. В подобных случаях туши владык неба разбираются на запчасти быстро и решительно. Любой кусочек дракона стоит больших денег и любой из них полезен. Из чешуи и кожи можно сделать великолепный доспех. Отдельные чешуйки тоже найдут применение у алхимиков, в виде пыли они к примеру идут в зелье сопротивления магии. Выпьешь его и тебя считай вдвое слабее будут брать прямые заклятия вроде огненного шара или молнии, а иллюзий с внушением можно будет вовсе не бояться. Драконьи кости чрезвычайно прочны, оружие из них рассеивает магические щиты. Вроде пытались делать из костей и доспехи, но это скорее слухи, уж больно те тяжелы, как бы странно это не звучало о части тела летающей твари. Внутренние органы, мясо и кровь идут зачарователям и алхимикам практически целиком. Там такого можно сварить, что ум за разум заходит. Правда квалификацию нужно иметь соответствующую, Бруни справится, мне и браться не стоит, только запорю всё. Тут и знания, и талант нужны. Учитывая же ценник на подобные ингредиенты, меня за их порчу либо убьют владельцы, либо задушит насмерть собственная жаба. А вот зачарование — это моё. Пока что за драконятину я бы конечно и в этом плане не брался, но лет через цать можно попробовать. Из клыка дракона можно было бы выточить великолепный набалдашник на посох. Эх, мечты, мечты… Может конечно сейчас какому-нибудь дракону и икнулось, но что-то сомневаюсь в этом.

Весь день я так и просидел, снимая стружку и думая о тех или иных магических перипетиях. Алхимия, зачарование, боевая магия, шаманизм, аэромантия, управление внутренней энергией… В этом мире было множество школ и дисциплин, хотелось получить представление о них о всех. И преуспеть хотя бы в некоторых. На следующий же день Гринольв, который тоже успел отдохнуть, вновь взялся за моё образование. В ледяной каверне с практикой было тяжеловато, но вот слушать теорию, продолжая строгать будущий посох, я был вполне способен, чем вскоре и занялся. Порой поражаюсь наставнику, вещать о своём искусстве он мог часами, как радио. Я бы так не сумел, горло бы даже с чаем пересохло.

Три дня прошло в таком режиме, а затем размеренные смены дня и ночи были несколько нарушены. Мне вновь приснился город ещё живых снежных эльфов и их противостояние с дикими сородичами на динозаврах. На этот раз довелось увидеть битву первых со вторыми. Ушастики с хаерами самых причудливых цветов попытались взять штурмом город сереброволосых и им поначалу даже сопутствовал успех. Какое-то друидическое заклятие прорастило корни прямо в городскую стену и те раздвинули каменные блоки, обрушив преграду. Кавалерия на ящерах ринулась в пролом, пробиваясь через ряды защитников. Но вскоре в центре города открылись порталы из которых вышли закованные в блестящие латы кагорты воинов и магов, что разметали и недружественных эльфов и их скакунов в натуральный поджаристый фарш. Огненный шар диаметром в колесо КамАЗа, попадающий в лоб трицератопса выглядел довольно страшно, как и последствия для животинки. Хорошо что я был здесь бесплотным и неосязаемым наблюдателем, который даже не имеет тела.

Но вот что меня заинтересовало, так это порталы. Те, через которые пришли тяжёлые пехотинцы. И тот, через который свалила верхушка войска нападавших, бросив своих подчинённых подыхать. Второй был зеленовато-изумрудного цвета, первые же были как арки с размытыми краями, за которыми я видел площадь перед каким-то дворцом. Правда ни почувствовать магию, ни разглядеть подробности не удалось. Зато перед пробуждением я вновь увидел давешнюю сереброволосую эльфийку в ожерелье и с браслетами, которая явно шла ко мне.

Почесав на утро репу, я решил, что о подобном недурно бы рассказать учителю. Первый раз ладно, можно списать на мою впечатлительность, чай действительно и костей натаскался, и с нежитью подрался. Но если тебе второй раз снится покойница, чьи останки ты сжёг, то это уже звоночек. Гринольв, пожевав губами, ответил мне следующее:

— Добро, что рассказал. Но я честно говоря пока что не вижу поводов для беспокойства. Во-первых тебе во снах никто не пытается причинить вред. Во-вторых это по прежнему может быть простым совпадением. Ну а в третьих… Знаешь, попробуй в следующий раз удержаться во сне и послушать, что тебе эльфийка скажет, но ничего не отвечать. Порой фантому царства за завесой сновидений пытаются выудить из нас обещания, которые придётся исполнять. Но в твоём случае это может быть память крови.

— А кровь тут каким боком? — приподнял я бровь — Эти эльфы умерли столетия назад и судя по детским скелетам их род прервался.

— Мог не весь, отдельные представители могли гостить у лесных сородичей — пожал мой наставник плечами, после чего добавил — К тому же у твой матери были светлые, почти белые волосы.

— Ну если только так — хмыкнул я — Жаль правда у неё не спросишь. Да и из отца слова клещами не вытянешь, даже имени не знаю.

— Настоящего её имени и сам Йоранн не знал никогда — проворчал старик — Купил её на рабском рынке, когда ту надсмотрщик бил, пожалел по молодости. Звал Мунвейгой, лунным светом, но это только прозвище, сама-то она представляться не захотела. Сказала, что прежнее имя вместе с её свободой умерло. Да и вообще они с ним два сапога пара были, молчать любили во сто крат больше, чем говорить.

— Ну с Келдой отец положим разговорчив — качнул я головой.

— Ага. Потому что с твоей матерью наговориться не успел — слегка скривился Гринольв — Я конечно не всё знаю, но у Йоранна после её смерти многое в башке поменялось. Ну да на ошибках все учатся.

— Пожалуй я о ней больше за сегодня узнал, чем за предыдущие годы. Какая она вообще была?

— Тихая — опять пожал старик плечами — Мало что скажу на самом деле. Наш язык она знала плохо, а я к ней поболтать по эльфийски как-то особо не ходил. Отцу твоему в кузню еду носила, Келду, как законную жену, слушалась. Выходит что рассказать-то толком и нечего. Разве что магией исцеления и природы немного владела, ну да ей почти все ушастые так или иначе обучены.

— Досадно, но и то хлеб — буркнул я.

— Отца о ней лучше расспрашивай. А мы с тобой давай ка о стихийных щитах опять поговорим. По погоде оно особенно к месту, тут ветра такие, что снежинками могут плоть с костей счистить — вернул меня в русло учёбы старик.

День прошёл за изготовлением посоха и разгрызанием гранита науки. А ночью мне не приснилось ничего особенного, обычные сны без эльфов и эльфиек. Может всё и правда было совпадением. А может имеет место быть периодичность, второй сон тоже не на следующую ночь меня посетил. Гринольв же связался с духами опять, а потом сказал в их адрес пару ласковых слов. Погода действительно через день должна была стать получше, но только по сравнению с нынешней. Ветер станет не тем, что способен утащить человека в небеса, просто будет сильная метель со вьюгой. Выслушав новости, мысленно поматерился и я.

А в назначенное время мы выбрались на поверхность из ледника и попёрли вперёд, связавшись верёвкой, чтобы не потеряться в белом мареве. Лыжню торил Гринольв, мне было слишком сложно ориентироваться. Зато на меня навесили большую часть поклажи и я остро пожалел, что мы как-то не озадачились санками, ограничившись заплечными мешками. Однако делать было нечего и я шевелил ногами. Ветер же не ослабевал весь путь, став поменьше только у побережья.

Фростхейм, земля льдов и безымянных могил, как будто увидела, что добыча, которую она уже считает своей, решила ускользнуть в последний момент. Это эльфийское кладбище едва ли не вцепилось в нас своими снежными зубами. Но мы упрямо шли вперёд, проламываясь через встречный ветер и роя снежные норы, в которых отдыхали, чтобы после короткого сна опять продолжить путь. Припасы были строго нормированы, физических сил требовалось много, а жрать хотелось постоянно. Прана это конечно хорошо, но она не панацея, так что мы оба схуднули, наши мышцы усохли, оставив лишь жилистую и твёрдую как камень основу. По крайней мере мне так казалось.

А в один прекрасный день мы всё таки увидели сначала солнце за снежными вихрями, а потом и вовсе вышли из белой круговерти, увидев море. Я рассмеялся и выдавил из себя:

— Наконец-то.

— Ещё нет, но почти — хохотнул Гринольв — Двинули, у Лэйфа наверняка есть что пожрать.

— Пожрать это хорошо — поддержал я идею.

Мысль о свежей, горячей пищи как будто утроила мои силы и лыжню начал торить уже я. Дракар был заметен в бухте, на берегу были костры. Наши товарищи пришли сюда за морским зверем и его клыками, у них наверняка есть моржатина. Вкусная, свежая, хорошо прожаренная моржатина. Да, это не самое лучшее мясо, куда ей до свинины с говядиной. Но тому, кто столько времени жрал только солонину, да и то по чуть-чуть, на подобные мелочи плевать. Моржатина это великолепно. Да, великолепно, моя Прелесть. Абыр. Абыр. Абырвалг!

Глава 16

Лейф со своими людьми встретили нас радостно и не без причин. Погода была так себе не только на материке, море тоже регулярно штормило. А в таких случаях гораздо лучше идти с годи на борту, чем без него, отправляться с сети Ран ведь никто в здравом уме не хочет. Ну и до кучи иметь за спиной минимум одного полноценного вирдмана, который может обидеться на то, что его возвращения не подождали, так себе удовольствие, а ну как действительно проклянёт с горя?

Правда обдумывал всю эту ситуацию я крайне отвлечённо, у меня было дело поважнее. Я жрал! Путь к побережью выдался нелёгким, припасы приходилось экономить, так что мой организм буквально переваривал сам себя. А сейчас дорвался до горячей, калорийной и вкусной пищи, от чего стремился вернуть потерянное. Хорошо хоть промысловики запаслись едой в достатке и нас с Гринольвом никто не ограничивал, а заворот кишок здесь никому не грозил. Ассоны крепче обычных людей, это не может не радовать, так что благослови боги прану.

Наевшись же так, что больше в себя уже было не впихнуть, мы завалились отсыпаться. Очухался я в палатке только часов через двенадцать и честно говоря не торопился шевелиться. Уж больно задолбался на последние дни. Но сон обратно не шёл и в голове сами собой стали крутиться разные мысли. Хоть вчера я гораздо лучше работал челюстями, чем мозгами, разговор учителя с хедвигом похода мимо моих длинных ушей не проскочил. Лейф и его люди сходили сюда с прибытком, морского зверя здесь хватало, так что они набрали весьма прилично моржовых бивней. А те в свою очередь ценятся высоко, пусть и ниже, чем слоновая кость или бивни мамонтов. Так же им удалось добыть нескольких нарвалов с их витыми горами, что тоже уйдут в хорошую цену.

Всё это в целом делало походы во Фростхейм в целом прибыльными, но хедвиг не выглядел светящимся от счастья. Есть дела, что обещают большие барыши, да и продать кость северных зверей лучше бы на юге, где она ценится куда как выше. А это значит что? Что Лейф сейчас стоит перед тяжким выбором между малой прибылью сейчас или перспективой прожить зиму на заначки и только следующей весной идти в по настоящему высокодоходный поход. И деньги за двух «пассажиров» ничего по большому счёту не меняли, уж очень они не велики. Собственно останься два вирдмана на лето в лагере или хотя бы регулярно наведывайся туда, так платить бы пришлось уже им.

Вот и выходило, что если, а точнее когда я обзаведусь собственным кораблём, ходить на Фростхейм чисто на промысел особого смысла не будет, если конечно цены на кость резко не взлетят, что вряд ли. Однако на самом северном континенте этого мира можно взять и другую добычу. Во-первых это всё та же древесина. Добывать её конечно весьма рискованно, но жизнь уважающего себя ассона часто связана с риском, а не безопасной работой с восьми до шести с перерывами на обед. К тому же деревья постарше мы с Гринольвом искали для себя, на продажу никто не мешает рубить берёзки на самых окраинах оазисов тепла, где меньше шансов быть сожраным какой-то неведомой кракозяброй, выведенной древними эльфами и сумевшей приспособиться к изменившейся среде. Опять же магические растения можно пособирать, но с ними сначала надо дождаться вердикта Бруни, а то может они мало что стоят. Вторым направлением добычи были населённые пункты ушастиков, где ещё осталось ценное имущество. Оружие с добавлением мифрила, что я таскаю, стоит немалых денег. Есть конечно риск нарваться на ходячих мертвецов из-за не проведённых погребальных ритуалов, но в целом опять же приемлемый. Да и похоронить моих дальних родичей по нормальному было бы неплохо. В общем одни плюсы, даже не смотря на то, что погода в любой момент может резко ухудшиться и к берегу придётся буквально пробиваться через бураны. По всему выходило, что сюда вполне можно ходить в вики, по крайней мере до тех пор пока не будет полностью пропылесошен от ценного имущество тот самый город снежных эльфов. Гринольву оно конечно не интересно, он другими категориями думает, но мне так в самый раз для первых походов. Торговец-то с меня такой себе, южных купеческих раскладов не знаю, в северных откровенно плаваю, а железную цену с южан, которые на берегах морей живут, брать не очень хочу. Грабежи, убийства и прочие нехитрые развлечения жестокой эпохи — это всё таки не моё. А тут вполне можно сколотить себе неплохой стартовый капитал, с которым будут варианты соваться в торговлю, не опасаясь попасть в долги после первого же неудачного сезона. Врагами же пусть станут погода и дикие звери, они меня в таком качестве устраивают куда больше разумных существ. Мои планы на отдалённое будущее обрели ещё парочку важных штрихов.

В настоящем же у нас вскоре начался обратный путь в Викру и он опять же не был лёгким. Лето заканчивалось, осень была на носу и рядом с Фростхеймом уже разгулялись шторма. Мы старались их избегать, обходя непогоду стороной, Гринольв колдовал не жалея сил, призывая попутные ветра и стараясь умилостивить духов моря, но получалось всё это с переменным успехом. Моя же жизнь вновь начала состоять из вращения веслом и сна во время отдыха. По началу правда дрыхнуть получалось паршиво, на ум постоянно приходила шутейка из сказки о братке Солтане «Шторм х#ярит вверх и вниз, за#бал такой круиз», но вскоре усталость стала брать своё. Ну подумаешь от ударов волн кнор кидает туда-сюда, а тебя на твоём спальном месте мотает вместе с ним, фигня всё это, как и солёные брызги, что тебя время от времени заливают. Если хочешь спать, то будешь спать и точка!

Зато кормили в пути хорошо и от пуза, жрать я продолжал как не в себя, а потом в какой-то момент с удивлением обнаружил, что мышечная масса не только вернулась ко мне, но кажется даже стала немного больше. Нет, на фоне чистокровных ассонов я по прежнему был тощеват, но хотя бы не выглядел дистрофиком. Маленький шаг для полуэльфа, огромный скачок вперёд для моей самооценки! В прошлой жизни я был весьма немаленьким дядей, так что быть дрищавее всех вокруг в этой мне категорически не нравилось.

Как бы там ни было, а пробившись через шторма, мы наконец прибыли в Викру, которая в этот раз встретила нас чуть меньшим столпотворением в гавани. «Иностранные» корабли пропали практически полностью, ассонских стало заметно меньше, южане в массе своей покинули наши моря до начала знаменитых северных штормов, мои же сородичи отправлялись на зимовку в родные места. Очень хотелось верить, что наши ещё здесь и получится уйти сразу в Линдсби по морю, а не тащится от какого-то из относительно ближайших поселений пешком.

Не откладывая дела в долгий ящик, мы с Гринольвом направили свои стопы к Бруни, чтобы сбыть целебные травы, бересту и стружку с древесины, а заодно узнать последние новости. Алхимик к моему удивлению днём оказался не в лаборатории, а в своём кабинете из которого быстро спустился в гостиную.

— Ну здравствую, старикан — обнял он Гринольва и кивнул мне — Юный Альвгейр. С возвращением, как прошёл ваш вик?

— Тяжеловато, но интересно — хмыкнул Гринольв — Ученик, доставай добычу.

Дважды просить меня было не надо, так что я без лишних слов начал опустошать отделения своего заплечника, где лежали магические растения и сохранённые магией части тел давешних ящеров, выставляя добро на стол. Бруни же принялся осматривать, ощупывать, обнюхивать и даже иногда пробовать на зуб дары Фростхейма. А когда получил представление обо всём, что удалось добыть, сообщил:

— Готов дать вам марку золота.

— Побойся богов, засранец! — воинственно встопорщил бороду мой учитель — Здесь минимум пять.

— Где ты тут пять увидел, старый хрен? — не остался в долгу зельевар — Ты мне может о алхимических свойствах своего сена расскажешь? Или про печёнки эти что-то знаешь, о чём я не догадываюсь? Мне ж кучу хорошего сырья придётся извести на эксперименты, прежде чем я все свойства выясню и убежусь, что вся эта дрянь с другими ингредиентами не конфликтует!

— Вот! — наставительно поднял палец Гринольв — Откроешь новые свойства неведомых растений и органов, станешь первопроходцем, сваришь зелья, которых прежде в помине не было и заработаешь на этом кучу золота. Но жмёшься на жалких пять марок, как скупой гном!

— Ты меня чем слушал, старый пень⁈ — вновь встал на дыбы алхимик, продолжив спор.

Меня от разговора правда отвлёк тихий скрип открывшейся двери, через которую рабыни Бруни несли вино и закуску. Старики на них практически не обратили внимания, а вот я и дамам, и еде с алкоголем воздал должное. До ночи времени было ещё прилично, так что любовный голод пока что было не насытить, но вот закуска пришлась к месту, как и запивка. Поголодав, я теперь почему-то хотел жрать почти всегда, нехват меня натурально долбил, как духа в армии. Однако от разговора отвлекаться было не резон, торг — это тоже искусство, которым мне следует хорошо овладеть, иначе мир я нормально не посмотрю. Старички же спорили ещё долго, только что не тягая друг друга за бороды… Хотя алхимика откровенно говоря было не за что тягать, растительность он коротко стриг, чтоб работе не мешала. Но как бы там ни было, а быстро стало заметно, что от препирательств оба спорщика получают искреннее удовольствие. Странно конечно, но у всех свои развлечения.

Спустя часа три Бруни таки согласился на четыре марки и яростный торг закончился. После чего начался практически допрос, где из нас с Гринольвом выспрашивали подробности путешествия, особенно то, где и как росла та или иная травка. Правда не сказать, что мы были в обиде, под без шуток вкусную закуску и хорошее вино, сидя в удобном кресле, что ж хорошему человеку не рассказать то, что его так интересует? Разошлись в итоге глубоко за полночь, а ночью ко мне снова пришла Сиена, по которой я успел немало соскучиться. Да и она, судя по своему энтузиазму, тоже была рада меня видеть. Правда иллюзий я не строил, просто молодой парень ей похоже нравился в постели куда как больше, чем уже поседевший алхимик.

На утро же я, выполняя указание учителя, быстро метнулся в Кабанью голову. Как выяснилось все ландзбивцы уже смотали удочки, но словоохотливый корчмарь порекомендовал мне обратиться к мужикам за столом у окна, которые как раз завтракали. Оные товарищи оказались жителями Каллестона, посёлка расположенного не так чтобы сильно далёкого от нас и отплывали завтра. Переговоры я вести не мог, решение всё равно примет Гринольв, но и мы и эти ассоны были из одного клана, так что до своего дома они готовы были отвезти годи с учеником почти бесплатно, а до Ландсби за вполне приемлемый ценник.

Получив эту информацию, я потопал обратно к дому Бруни, но в какой-то момент замедлил шаг, увидев двух эльфов. Ну а если быть точным, то эльфа и эльфийку. Половой диморфизм у долгоживущих был такой себе, ни крупной груди, ни ухватистых бёдер дамам не завезли, а джентльмены не могли похвастаться богатырскими статями. Вот и данный ушастик на фоне меня выглядел щуплым подростком рядом с начинающим бодибилдером. Ну то есть почти так же, как я смотрюсь рядом с большинством ассонов, да. А ещё данная парочка, одетая в что-то напоминающее приталенные коричневые пальто с вышивками на растительные мотивы, тащила на плечах по тюку с мехами и вид имела несколько потерянный. Ей богу, как земные первокурсники в поисках деканата. Сделав несколько шагов ближе и навострив уши, я убедился, что они где-то свернули не туда, вышли чёрт знает куда и теперь не очень понимают где находятся.

— Да осветят звёзды ваш путь — произнёс я традиционное приветствие, подойдя к ушастикам. Надеюсь хоть не со слишком тяжелым акцентом уровня «Вах, здравствуй дарагой!».

— Да принесут они свой свет и тебе — вежливо ответил мне юноша, который в теории мог разменять уже пару столетий — В чём твоя нужда?

Язык долгоживущих был довольно заковырист и периодически дословный перевод фраз невольно вызывал у меня улыбку, хотя их смысл в целом был вполне ясен. Приподняв уголки губ, я старательно произнёс:

— В общем ничем. Просто я невольно услышал ваш разговор и понял, что вы заплутали.

— Тебе не говорили, что подслушивать чужие разговоры как минимум не вежливо? — тут же влезла дамочка с болотно-зелёными волосами, но на неё шикнул такой же зелёноволосый парень, подтвердив мои подозрения по поводу их уж больно схожей внешности.

— Тише сестра. Боюсь, что ты прав, почтенный, мы и правда несколько сбились с пути, города уж очень непривычны для нас. Не мог бы ты помочь нам дойти до восточных гостевых причалов?

— Боюсь, что до них самих не смогу вас проводить, меня уже ждёт мой учитель — отозвался я, после отповеди дамочки мой альтруизм несколько угас — Но мы можем выйти на одну из центральных улиц. Дуговая ведёт от гавани к замковому холму, пойдёте по ней вниз и в какой-то момент увидите и море, и причалы, и корабли. Тем более эльфийский парусник я вчера заметил только один, пройти мимо будет мудрено.

— Спасибо и на том — слегка поклонился эльф, через секунду его жест признательности повторила и девушка.

— Не стоит благодарности — кивнул им я, зашагов вперёд. Долгоживущие видимо и правда не особо ориентировались где-то кроме леса, а место тут было такое, стены домов не давали увидеть ориентиры, в том числе и замок Великого конунга, доминирующий над Викрой — Как так вообще вышло, что вы с сестрой оказались одни в незнакомом городе?

— Мы отправились забрать те покупки госпожи, что не смогли принести вчера — нейтрально ответил парень, но в подробности вдаваться не стал под недовольным взглядом девчонки. До чего ж ершистая дамочка.

Хотя и тема не из приятных. О эльфах и их укладе известно конечно маловато, но все короткоживущие сходятся во мнении, что с социальными лифтами у них всё довольно паршиво. Не освобождаются на должностях места хоть ты тресни да и вообще со сменой рода деятельности беда. Если семья служит личными слугами, то уже в те же кузнецы особо не перейдёшь. Да и присягают ушастики вроде как определённым родам, никогда не меняя сюзеренов. То есть если этих двоих закрепили за какой-то госпожой, то они по её поручениям теперь будут бегать многие столетия без возможности какого либо карьерного роста. Короче мрак.

— А как так вышло, что ты родился полуэльфом? — тем временем спросила дамочка, лишний раз намекая мне, что она не дружит с головой. Парень при этом держал лицо, но зуб даю, хотел закатить глаза от беспардонности сеструхи.

— Отец рабыню из вашего народа прикупил — хмыкнул я, не особо комплексуя от своего происхождения.

— Приношу свои извинения — всё таки проявила проблески разума зелёноволосая, смутившись — Эта такая дикость.

— Не стоит, вышло что вышло — хмыкнул я — Хотя удивительно, что эльфы вообще попадают на рабские рынки в качестве товара.

— К счастью такое происходит редко и лишь тогда, когда прерываются какой-то высокий род или его ветвь — поддержал разговор парень.

— В смысле? — переспросил я, слегка озадачившись.

— Мы служим звёздным господам и приносим великое множество различных обетов верности. В случае если нам становится некому служить, прочие не могут быть уверены в лояльности таких слуг и воинов уже их роду — пояснил эльф.

— Вот уж действительно дикость — невесело констатировал я.

— Таковы наши священные традиции — вступилась за свой народ дамочка.

— Воля ваша — нейтрально пожал я плечами и указал вдоль широкой улицы — Вам в ту сторону, немного пройдёте и после изгиба застройки увидите залив.

— Благодарим тебя — вновь немного поклонились парень с девушкой.

— Удачной дороги — отозвался я, покидая их.

— Да убудут твои проблемы — попрощались традиционной эльфийской фразой брат с сестрой. На мой вкус этикета в них было пожалуй что слишком много.

А вот сам первый опыт общения с чистокровными ушастиками я считал скорее положительным, чем отрицательным. Парень так и вовсе был вполне себе адекватный и не фонтанировал снобизмом, о котором я так часто слышал. Сестра у него была более похожа на стереотипную эльфийку и пол разговора несла всякую чушь, за которую можно было бы получить проблем на ровном месте. Но вроде совсем уж злобной стервой не казалась, просто сказывался некий недостаток воспитания и общения с не эльфами. Всё могло быть гораздо хуже. К тому же эльф приоткрыл мне кое-какую информацию о обществе долгоживущих, которую я раньше как-то не встречал. Она правда была довольно жёсткой, но в целом логичной. Демонов можно сковать по рукам и ногам магическими контрактами, почему бы не делать тоже самое эльфами? А то накопит мощи упорный и талантливый слуга за несколько столетий да решит некоторые перестановки в табеле о рангах провести. Оно ушастикам надо? По всему выходило, что нет. А так служат до конца своих дней верно под обетами, а если некому роду пипец, то слуг продают с молотка, наверняка добавляя всё тех же клятв. К примеру не рассказывать ничего о своём доме, не вредить ему словом или делом, не использовать заклятия сильнее определённого уровня или не использовать магию вовсе, усердно работать на новых хозяев и не называть свои настоящие имена для полного счастья. Нарушишь чего и амба, твоя же магия тебя и убьёт. В качестве же приятного бонуса, моя мамаша могла быть волшебницей, которая разменяла тысячу лет, знала кучу всего, но была вынуждена стать отцу наложницей и практически не колдовать. Далеко ли тут до мыслей о суициде? Скорее всего нет. Получается ли у меня думать о родственничках в целом хорошо? Да что-то не особо. Понятное дело, что они общество себе устроили жизнеспособное, но какое-то людоедское что ли. На Земле юридические договора тоже были не сахар, но не до такой же степени. Магия конечно прекрасна, но порой она страшная штука и о этой стороне волшебной медали никогда не стоит забывать.

Глава 17

Гринольв меня внимательно выслушал и принял волевое решение после морского вояжа прогуляться пешочком, зайдя кое-куда. Где находится это «кое-куда» и что там нас ждёт правда говорить наотрез отказался, чем меня очень нефигово напряг. Не люблю я такие сюрпризы, что-то темнит учитель. Однако делать было нечего, я взял деньги и двинулся обратно в Кабанью голову отдать мужикам плату за проезд, заодно сообщив, где мы сойдём на берег. А после этого можно было и погулять по столице напоследок.

Может в каком другом городе молодой человек с позвякивающим кошельком и испытывал здоровые опасения встретить какого-нибудь щипача, но не в Викре. Да и вообще не в Ассонхейме. Здесь к счастью можно было тот самый кошель обронить с утра и вечером найти его на том же месте. Издержки кланового воспитания, где что-то скрысить немыслимо, к счастью плотно довлели над умами моих сородичей. Однако кроме него существовали вьюрдманы, способные найти потерянные вещи, о чём доходчиво предупреждали всех приезжих. Никто ведь не будет разбираться взял ты кошель из чужого кармана или на улице нашёл и положил за пазуху. И то и другое считалось воровством с соответствующим наказанием как для любителя чужого добра, так и тех, чьей волей вор оказался в столице. И хорошо если южный купец отделается огромным штрафом, ведь за компанию могут руку отрубить, если заподозрят в укрывательстве преступника, что как бы почти соучастие.

О профессиональной организованной преступности вообще сказать было нечего. Таковая может существовать только там, где официальная власть в ней по каким-то причинам заинтересована. Ассонам же гильдии воров и убийц никуда не упёрлись даже с доплатой, а потому те на севере не приживались от слова совсем. Климат у нас не тот-с. А вот на юге, по рассказам Гринольва, криминал цвёл и пах. На словах некоторые товары запрещались, на деле существовали целые организации контрабандистов, которые платили портовой страже мзду чуть ли не в виде официального налога. С воровством боролись все от королей до мелких чиновников, но все заинтересованные лица знали к кому обратиться, чтобы у недруга была украдена к примеру компрометирующая переписка. Профессиональные убийцы считались чуть ли не слугами демонов, однако и к ним направлялись, в некоторых городах они даже имели официальные гильдейские здания. Хотя справедливости ради там они работали скорее как каперы, то есть заказы брали только для исполнения на территории других государств против чужих подданных. Но опять же все разумные люди понимали разницу между официальной позицией и реальностью. Да и кто поделится информацией с коллегой из за бугра, который приехал сюда кого-то порешить, как не его родные согильдейцы?

Гильдии, организации и объединения в этом мире вообще имели немалый вес и власть. К примеру если некий аристократ где-то кинет на деньги с заказа каких-нибудь ткачей, то он в лучшем случае уже ни у кого не купит сукна напрямую. А могут ведь старейшины гильдии и криминального специалиста по деликатным делам нанять, чтоб хитрецу жизнь мёдом не казалась. Правда аристократ и его род тоже в долгу не останутся и дело скорее всего кончится тем, что в конфликт вмешаются серьёзные дяди, которые надают по шапкам вообще всем, ибо нефиг раскачивать государственную лодку. Но то что ремесленные гильдии южных городов могли дать отпор даже представителям благородного сословия — это факт.

У нас на севере ситуация выглядела несколько иначе, но суть дела не менялась. Просто каждый человек являлся частью рода, который в свою очередь входил в клан. И тут тоже если кинуть кого-то одного, то есть все шансы нарваться на ответные действия целой организации. У которой есть свой конунг, ярлы, старейшины, дружины, корабли и так далее. Так что с одной стороны представителям великого конунга на местах работалось крайне тяжело, тут попробуй как нормальный чиновник взятку где поклянчить, не дай боги украсть чего или рассудить спор исходя из богатства одной из сторон, а не правды, что сильнее кривды. Живо оттащат к алтарю Форсети, где перед ликом бога справедливости соврать не получится, а потом задница может с плохо оструганным колом познакомиться. Но ситуация имела и обратную сторону. В силу того, что кланы так могучи, власть Великого конунга была не столь уж сильна, он скорее был первым среди равных, чем абсолютным правителем вроде короля или императора. А потому судьба понуждала его быть, что называется, святее папы римского, разбирать споры между кланами руководствуясь исключительно справедливостью, иметь безупречную репутацию и в случае чего отстаивать интересы всех ассонов. Если понадобится, то силой оружия и не щадя ни своего живота, ни своей казны.

Последний такой эпизод кстати случился лет пятьдесят назад. Чиновники в Сяньской империи почему-то решили, что пытаться вымогать деньги из наших купцов хорошая идея. Они ведь конечно варвары и все при оружии, но чё северяне в чужом порту сделают, где крепкий гарнизон стоит? В худшем случае пошлют вымогателя в этот свой ледяной хель и уйдут торговать в другие места, освободив рынок грузоперевозок уже для сяньских или каких иных купцов. Только вот местные имперские азиаты во-первых как-то недооценили темперамент моих соплеменников, которые портовым крысам не стеснялись давать в лоб, а потом ещё и со стражей драться, что привело к жертвам с обеих сторон. А во-вторых они правильно не просчитали реакцию Великого конунга на такие вот торговые санкции, введённые в одностороннем порядке в обход решения богов, ООН и спортлото. Следующей же весной корабли ассонов отплыли на запад и устроили всем на побережье похохотать. Сильные крепости почти никто не брал, нужды в том не было, только сам Великий конунг и парочка самых жадных до славы его коллег рангом пониже, отметились. Но зато на побережьях разрушили все рыбацкие посёлки, сжигая к суртуровой матери все посудины местных, уничтожили все поля и виноградники, которые встретили, раздолбали все загородные имения аристократов, которые нашли и вообще покуражились всласть. Торговым кораблям сяньцев естественно тоже не повезло, на них велась настоящая охота. Император ускоглазых конечно поднял армию и военный флот, но вот беда, ассоны никого и ничего не пытались завоёвывать, набив корабли ценным и компактным добром, они уничтожили остальное и быстренько свинтили домой. Ответный поход желтолицых к нам успеха не возымел, корабли южан добрались до Ассонхейма к ближе к осенним штормам и были не очень-то приспособлены к войне в наших шхерах и фьордах. Года три длилось вялое противостояние с пиратством наших драккаров у сяньских берегов, а потом император и Великий конунг пошли на переговоры. Первый признал, что его чиновники оборзели в край и даже вроде кого-то там наказал, второй развёл руками и вынужден был согласиться, что ассоны тоже как-то зря психанули и даже преподнёс венценосному коллеге какие-то дары из награбленного храмового имущества. Так слово за слово и был заключён договор о нерушимой дружбе и свободной торговле, потому как звездюли все уважают. За подобные вещи род Верховных конунгов почитали. Уважал его и я, правда не очень верил, что наши правители такие уж крутые и все из себя непогрешимые. Чтоб там Гринольв мне не говорил, а где есть власть, там есть и грязь, одно без другого не может.

Однако размышления о политике размышлениями о политике, а решив вопрос с оплатой мест на корабле, я двинул в главный столичный храм. Своё слово надо держать и перед живыми, и перед мёртвыми. А перед вторыми у меня имелся должок. Хотя справедливости ради надо сказать, что к заупокойным молитвам я перешёл не сразу. Всё таки языческие идолы высотой чуть ли не с девятиэтажки производили впечатление даже на бывшего жителя двадцать первого века, как и воистину циклопических размеров ясень, растущий в центре капища и изображающий Иггдрасиль. Готов спорить, что эту громаду вырастили не без помощи магии.

Налюбовавшись на местные красоты я нашёл один из самых неказистых идолов. Локи Фаурбаутисон, сын великана и богини, полноценный бог огня и коварства, что в хитрости своей мог столь же легко управлять льдом, как и пламенем, побратим Одина и прочее, прочее, прочее… Причём если внимательно послушать описание данного хитреца, то станет очевидным, что доподлинно о нём можно сказать только то, что он таки да, хитрец. А вот всё остальное вполне может оказаться очередной его шуткой над глупыми смертными чуть менее глупыми асами. Улыбнувшись от этой мысли, я подошёл к алтарю у идола и возложил на него найденный во Фростхейме нож. Гринольв предлагал тот переосвятить и перековать, но я порешил, что молитвенный дар всё же должен быть ценным, а против нежити можно просто благословение на оружие получить или зачарованием обойтись. Сделав подношение, я задрал голову, посмотрел в глаза идолу и тихо заговорил:

— Здравствуй, бог мой. И прими мой дар. Никогда прежде ничего у тебя не просил, сам знаешь, не так я воспитан, но вот сегодня пришёл. Обещал я фростхеймским мертвецам, что замолвлю слово перед высшими силами за их души. Потому молю, чтобы ты присмотрел за ними, если те в том нуждаются, не получив прежде должного погребения. Мне неведомо что за отношения царят в высоких сферах, но всё таки на эльфийских богов у меня надежд мало, как никак у них целый континент вымер, а те даже не почесались. А кому кроме тебя молиться я не знаю. К тому же спасти души ушастых и ткнуть тех, кому они молились при жизни, в это носом, было бы хорошей шуткой.

Закончив своё странное и немного сумбурное обращение к высшим силам, я уже начал разворачиваться, чтобы уйти, когда услышал старый, надтреснутый голос:

— Давненько я не слышал столь дерзких слов в адрес асов. Хотя и чувствую, что твоя молитва шла от чистого сердца. Но неужто никто не обучил тебя правильным словам?

Повернувшись, я увидел благообразного старичка, вышедшего из-за идола. Это определённо был жрец главного трикстера всея Асгарда, все регалии, включая посох и изображения Ермунганда, почти догнавшего свой хвост на груди светло зелёной рясы, присутствовали. Я слегка склонил голову и ответил:

— Учили, но я не верю в то, что богам есть дело до слов смертных, лишь надеюсь, что они читают желание наших душ. К тому же я знаю лишь молитвы асам, а мой бог такой же ас, как я сам ассонсон.

— Забавно, юноша, забавно — развеселился священнослужитель, показав в улыбке крепкие белые зубы — И прям действительно ничего и никогда не просил?

— Не помню за собой такого. В последний и единственный раз вообще к идолу обращался на посвещении в мужчины — признался я, а потом решил, что раз сгорел сарай, то пускай горит и хата — Да и на кой ляд Локи последователь, который у него будет что-то клянчить? Неужто у бога других дел нет, кроме как смертному дураку помогать?

— Какой напор — хохотнул старик и кивнул на постамент — Нож-то не жалко?

— У меня будут и другие клинки, а у мёртвых эльфов новые души уже не заведутся — хмыкнул я — Так что ради такого дела нечего жаться.

— Не боишься, что я тебя за дерзость посохом с храмового холма прогоню? — задал новый вопрос жрец.

— Нет — отозвался я и понял, что ни каплю не кривлю душой — Я что хотел, то своему богу сказал и верю в его доброту. А что люди увидят, так Локи странный ас со странными жрецами, скорее все посмеются над нами двумя.

— Ну пусть смеются — улыбнувшись и перехватив свой посох ответил жрец, после чего резко заехал мне по рёбрам с криком — Ишь чего удумал, изверг! Локи добрым богом назвал! А ну убирайся прочь!

Одним ударом старикан не ограничился и натурально погнал меня с холма, костеря за то, что я посмел так хорошо отзываться о самом неоднозначном жителе чертогов Всеотца. Причём прыть жрец проявлял весьма незаурядную и бил от души. Чёртовы татуировки с чёртовой праной творили чудеса и отстал дедуля от меня только когда я покинул холм и забежал за угол ближайшего забора, что обрамлял двор какого-то богатого дома.

Выждав с десяток секунд, я убедился, что старикан за мной не завернул и осторожно выглянул за угол, глянув на улицу, что вела на храмовый холм. Там жреца тоже не оказалось, так что я выдохнул и проговорил, потирая ноющий хребет сразу на шеей:

— Бойкие нынче жрецы пошли, хоть и с юмором. А это что такое?

Ощупав себя, я обнаружил на шее серебряную цепочку с небольшим кулоном. Он представлял из себя двух змей, которые переплелись между собой в рисунке, напоминающем английскую букву «S». Священнослужитель определённо был товарищем незаурядным, раз пока выдавал мне люлей своей клюкой, умудрился незаметно отдариться за ножик символом нашего бога. Ещё раз глянув в изумрудные глаза серебряных змей, я хмыкнул и убрал кулон под рубаху, а затем отправился на городской рынок.

Традиции ассонов несколько отличались от земных, но тем не менее привезти каких-нибудь сувениров ближайшим родичам из путешествия считалось хорошим тоном. Я бы был в принципе не против подарить отцу и Тормоду по стволу хрустальной берёзы на древки копий, семья есть семья, но однако элементарно не мог. Учитель у нас очень многое решал за ученика, в том числе определял его долю в добыче. Так что мне кое-что перепало с тех четырёх марок, что алхимик заплатил за травы и требуху динозавров, но вот древесиной распоряжаться я рылом не вышел. Зато мне вполне хватило денег на две яркие праздничные рубахи для Йорана с моим братом и на тёплый и расшитый красивым узором платок для Келды. Была мысль купить мужской половине нашей семьи по кинжалу, тем более видел два красивых парных клинка, но дарить острую сталь кузнецу и его старшему сыну было бы глупостью. Моим же мелким братьям и сёстрам были выбраны свистульки и прочие игрушки. Я с ними конечно почти не общался, ограничиваясь Тормодом, с которым нам хотя бы было о чём поговорить, но кровь не вода и есть такое слово надо.

Закончив с покупками, я вернулся в дом Бруни, где Гнинольв бросил на меня странный взгляд, однако ничего не сказал. Ну да, задержался, бывает, на столичном рынке вообще много всякого есть, а в оружейных лавках я элементарно залип. С некоторых меня гоняли, не видя в моей скромной персоне денежного клиента, но кое-где продавцам было видимо скучно и они не брезговали ни поговорить со мной, ни позволить взять в руки оружие. А оно здесь было со всех концов света от изогнутых сяньских кавалерийских клинков до секир драконидов, сделанных из чёрной бронзы. Как мимо всего этого нормальный мужик пройти может, а?

Хорошо хоть моей силы воли всё же хватило, чтобы не зависнуть там капитально и вернувшись, я принялся за сборы. Мы с Гринольвом не то чтобы сильно распаковали свои вещи за один день, но тем не менее. А потом была баня… Я что-то уже и забыл когда в последний раз нормально мылся. Выходило что ещё во Фростхейме, когда мы наконец дошли до берега, да и это было такое себе мытьё. Влез в холодную морскую воду, матерясь от дубака, смысл основную грязь, а потом быстро обтёрся снегом, чтоб избавиться от соли. Наверно не пошёл бы и на это, но уж больно вонял после нашего похода вглубь неведомых земель. И так к своему состоянию притерпелся за время морского перехода, что вчера о мытье даже не вспомнил. Но я правда со стариками на вино налегал, там вообще много чего из башки вылетело. И нет, не вижу абсолютно никакого смысла думать о реакции двух эльфов на мой амбре.

Вообще думать смысла не вижу, потому что настал час отправиться наконец в баню. Туда где жаркая парилка и можжевеловые веники, а потом холодный квас, ммммммммм. Это было блаженство, но пожалуй ещё больше удовольствия я испытал, завалившись на чистые простыни своим не менее чистым телом, Сиена являлась в этот раз лишь приятным дополнением. А на следующий день мы распрощались с гостеприимным хозяином и взошли на борт кнора.

К счастью идти в этот раз было не так уж далеко, однако море штормило всё сильнее, навигация уже практически закончилась. Так что я снова вращал весло и спал как убитый, когда моё место на гребной банке занимал сменщик. Дни настолько сливались в моём разуме между собой, пока тело стремилось не отставать от чистокровных ассонов, что когда мы прибыли, я даже удивился внезапности этого события. Правда моё состояние после полного дня работы лучше не стало, а потому приветственный пир в длинном доме прошёл для меня как в тумане. Я сидел рядом с учителем, ел и пил, набивая брюхо, а едва приличия позволили, завалился спать на отведённое мне место.

Зато утром бодрость духа благополучно вернулась ко мне и мы с наставником вполне споро двинули вперёд. Осень уже более чем вступила в свои права, на улице было прохладно, жёлтые листья опадали с деревьев, а свежий ветерок обдувал наши лица. Остановились мы только один раз да и то только чтобы пообедать, после чего пошагали дальше. Вечером же был обустроен лагерь, разожжён костёр и приготовлена наваристая похлёбка. Набив желудок я уже думал спать, чтобы лучше отдохнуть перед своей сменой караула, хищники-то по ночам не дремлют, но Гринольв прервал мою попытку поплотнее закутаться в меховой плащ с рунами, который славно послужил мне на ледяном континенте.

— Ученик, ты ничего не хочешь мне рассказать? — поинтересовался он.

— О чём именно я должен рассказать? — пришлось мне ответить вопросом на вопрос, когда я понял, что ничего не понял. Вроде не косячил в последнее время, у гостеприимных хозяев серебряные ложки и прочее ценное имущество не тырил. В чём дело-то?

— Откуда у тебя появился амулет на шее? — уточнил мой наставник.

— Жрец Локи его мне надел после того как я помолился за души тех, кого мы на севере похоронили — рассказал я.

— Прям взял и надел? — задал новый вопрос Гринольв.

— Ну вообще ещё немного побил своим посохом и выгнал из храма, когда я Локи добрым назвал — добавил я деталей.

— Ясно — хмыкнул вирдман — Тогда спи.

— Так в чём дело-то? — не пожелал теперь вот так сразу начинать сопеть в две дырочки я.

— В том что какие попало амулеты на себя одевать не надо, не посоветовавшись с учителем — проворчал Гринольв — Жрецы, тем паче столичного храма, конечно по определению не могут причинить зла прихожанам, его сами боги покарают. Но тем не менее впредь с такими вещами сразу ко мне иди, как со снами про ушастых подходил. Не жди пока сам замечу и мы одни для разговора по душам останемся. Понял?

— Кристально — отозвался я, потупив взор. И правда вышло неловко, как-то странно я протупил этот момент. В кулоне магии конечно не было, просто украшение, но всё же.

— Вот и хорошо. А теперь спи — хмыкнул наставник.

— Да учитель — сказал я и наконец закутался в плащ, отрубаясь.

Глава 18

Я шёл по ровной как стол заснеженной равнине, которая простиралась во все сторона покуда хватала взгляда. Надо мной было безоблачное небо глубокого и яркого голубого цвета, с таким ни один самый дорогой сапфир не сравнится. Как впрочем ни одна ткань не смогла бы соперничать белизной со снегом вокруг меня. Цвета в этом месте вообще были невероятно ярки и насыщенны.

Опустив взгляд, я обнаружил, что одет в белую рубаху и синие штаны. Сапогов у меня не случилось, так что по снегу я шагал голыми ступнями, но при этом не чувствовал холода. Ну может чуть-чуть прохлады, как если по линолеуму с утра босым пройтись. Оглянувшись назад и не увидев своих следов, а так же сопоставив свои ощущения с обычными, пришлось прийти к выводу, что я сплю. Гринольв учил меня подобным вещам, всё таки вирдману явь от сновидений стоит отличать. К тому же нас обоих настораживала эльфийка, что дважды посещала меня будучи вполне себе мёртвой. Конечно её визиты могли быть элементарной игрой моего воображения, но с такими вещами лучше не шутить.

Внезапно рядом слегка взвыл ветер, подняв снежную крошку с земли, а когда она опала, передо мной опять оказалась беловолосая девушка с золотыми украшениями. Вспомнишь солнце, вот и лучик! Хотя какая она в принципе девушка, могла тысячу лет при жизни разменять, к тому же с момента её смерти столетия прошли. Но я в конце концов не совсем быдло, чтоб её старушкой звать. Однако как бы там ни было, эльфийка сделала шаг вперёд, подняла руку и приложила её к некой прозрачной преграде, что находилась между нами. Глазами её было невозможно заметить, но ладонь дамы будто упёрлась в стекло. Второй же рукой она подозвала меня и жестом пояснила, что мне тоже следует коснуться преграды.

Гринольв говорил мне, что с фантомами сонного царства лучше не разговаривать и тем паче не давать им обещаний, если не хочешь оказаться связан какими-нибудь договорами по рукам и ногам. Но ни о словах, ни о клятвах кажется речи не было, так что я положил руку на преграду напротив ладони девушки и через секунду в моей голове раздался мелодичный, строгий голос:

— Слушай и не перебивай! У меня слишком мало времени, ветра судьбы вот-вот увлекут за собой остатки моей души. Я, Эленделиаль Снежная Буря, благодарна тебе за наше погребенье, потомок, пусть ты даже мужчина и полукровка, к тому же других свободных эльфов с нашей кровью в жилах не осталось. А потому нарекаю тебя полноправным главой Дома Холодного Рассвета. Пусть ледяной свет ведёт тебя, как прежде вёл всех нас!

Сказав это, дамочка стала становиться всё прозрачнее, пока не исчезла вовсе. Я же почувствовал наконец холод, какой и должен был ощущать на ледяной равнине, по которой разгуливаю босиком и в одной тонкой рубашечке. Ощущения были не из приятных, так что я резко проснулся и сел на земле, выдохнув изо рта небольшое облако пара. Осень уже вступила в свои права, ночи были холодными. Но зато дубак, как ни странно мгновенно прошёл, наоборот организм наполнился приятным теплом.

— Проснулся уже? — поинтересовался учитель, подкинувший немного хвороста в костёр.

— Эльфийка опять приходила, но видимо в последний раз — хмыкнул я.

— Получилось её услышать? — приподнял бровь старик.

— Да, можно и так сказать — кивнул я.

— Ну давай уже не томи старика, чего я из тебя слова тяну — проворчал Гринольв.

— Да нечего особо рассказывать — буркнул я — Явилась эта фифа в белоснежном одеянии с гербом дома на груди вся такая пафосная. Сказала, что я конечно грязный мужлан и вообще полукровка, но при этом единственный её свободный потомок. Так что быть мне теперь главой Дома Холодного Рассвета, а она окончательно перебирается в мир иной.

— А чего ты недовольный такой? — задал новый вопрос вирдман.

— Ну я глава аж над целым самим собой, это ли не радость? — рассмеялся я — Вот уж действительно шутка в стиле Локи. Если мне всё не привиделось, могла б хоть заклинанию какому могучему обучить или сказать, где у неё в башне тайничок с магическими книгами. Ну или рассказать что да как в ритуальном узоре на полу зачаровательного чертога.

— Кто о чём, а Альвгейр о магии — усмехнулся мой наставник — Что за герб-то у эльфийки был?

— Нижняя часть поля белая, видимо изображает заснеженную землю, над ней пол солнца уже на голубом фоне. В общем ледяной рассвет и есть — припомнил я.

— Тебе надо нашить такой на одежду — огорошил меня учитель.

— С чего бы? Это может вообще просто сны были — не понял я.

— Не просто. Сейчас я вполне ощутил чужое присутствие. А раз так, то всё взаправду. Значит тебе нужно иметь регалию своего дома. Или на одежде, как клановый знак или гривну на шее — категорично ответил старикан.

Мне же осталось только вздохнуть. Я как-то упустил, что у нас тут не двадцать первый век Земли, а очень даже средневековье. К знакам принадлежности здесь относятся не только серьёзно, но и ревностно. Мы носим клановые отметки на одежде и обозначаем свою принадлежность к определённому роду вышивками. Южнее носят гербовые котты и малюют геральдические изображения на щитах среди благородных, а среди иных сословий так же имеют кучу своих маркеров. Купца одной гильдии ни в коем разе не спутаешь с купцом другой, а на тракте легко различишь крестьянина и горожанина, если хоть немного разбираешься. На западе тоже куча своих мулек и приколов с их кимоно и ципао. Так что если мне навесили с барского плеча принадлежность к ещё одной социальной группе, причём сходу в качестве главы, то это следует обозначить даже если данный факт не даёт вообще никаких преференций. А тут она пожалуй в теории была, ведь по логике вещей я являлся законным владельцем той башни во Фростхейме и возможно прилежащих к ней построек. До них конечно ещё дойти надо, но всё же если доберусь, то буду не каким-то там мародёром, а хозяином, что разбирается со своим наследственным имуществом. Если Гринольв конечно не ошибся и нечто потустороннее меня действительно посетило. Но это вряд ли, мой наставник все таки во всяком мистическом разбирается получше многих.

Старик же в свою очередь, удовлетворившись моим рассказом, решил заваливаться спать. Я ведь всё равно уже встал и заново закемарить вряд ли успею. Так что пришлось окончательно просыпаться и садиться спиной к костру. Говорят, что человек может вечно смотреть на три вещи: огонь, воду и то, как работает другой человек. Я бы пожалуй тоже был не против повстматриваться в игру пламени, но это было дурацкой идеей. Смотря на огонь часовой напрочь забивает себе возможность что-то разглядеть в темноте, так что костёр согревал меня с тыла.

А я размышлял о недавнем сне и давно мёртвой эльфийке. В памяти даже всплыл эпизод из марвеловского фильма с Локи в камере и его фразочка, которую наверно стоило повторить пафосно вещавшей собеседнице. Интересно насколько офигевшее бы у дамочки было лицо, если б я поинтересовался в каком же она отчаянии, раз обратилась ко мне? Нынешние эльфы — это всё таки пафосные засранцы судя по всему не чуждые расизму, полукровка во главе Дома для них нонсенс. И что-то сильно сомневаюсь, что у снежных ушастиков дело было поставлено как-то иначе. Однако остальные кандидаты, надо думать, ещё хуже, я ведь хотя бы свободен.

Тут невольно вспомнилась встреча с зелёноволосыми братом и сестрой. Рабства в чистом виде у эльфов вероятно не существовало, но как говорится хрен редьки не слаще. Двуногого можно так договорами закабалить, что он уже никогда никуда не дёрнется и Суртур его знает, что там вообще за обеты надо приносить. В конце концов всё настолько жёстко, что эльфы слуг других высокородных сбывают на сторону, что как бы слегка намекает — новые клятвы не могут перебить старые. По видимому все остальные потомки дамочки давным-давно дали обещания до конца жизней ишачить на чьи-то чужие Дома, а может даже побожились, что своего создавать никогда не будут. При таких раскладах я становлюсь не лучшим кандидатом в главы, а просто тупо единственным. На меня хоть какая-то надежда есть, может где эльфийку себе найду и заделаю толпу на три четверти эльфов, которые уже почти достойны будут называться членами Дома Холодного Рассвета, а там глядишь внуки пойдут, в которых грязной крови будет только одна восьмая. Мда, так себе надежды для давно мёртвого матриарха Дома, но других вариантов ей не завезли, потому что в эльфийском обществе творится пипендр. На секунду мне невольно подумалось, а как люди на Земле отреагировали бы, если им пришлось подписывать обязательство работать только в той фирме, в которой работали их родители, никогда из неё не увольняться и упаси хосподи никогда не становиться ни самозанятым ни тем более индивидуальным предпринимателем или соучредителем другой фирмы? Бред конечно и сравнение не сравнимого, но всё же на моё восприятие мира это накладывалось именно так. И таки да, у меня теперь в собственности ЗАО Холодный Рассвет в котором есть целый один сотрудник, он же директор, но нет ни уставного капитала, ни производственной базы, ни… Да ни хрена в общем нет, кроме гордого названия и частично развалившегося объекта недвижимости у йотунов на куличках, млять. Хорошо ещё эльфийке я не обещал поднять это депрессивное предприятие с колен и сделать лидером рынка.

За размышлениями о превратностях судьбы, а так же схожести и расхожести разных миров с эпохами потихоньку прошло моё дежурство. К счастью никто нас не побеспокоил и утром мы продолжили путь. Мысли о всяких глупостях как-то потихоньку вылетели из моей головы и я сосредоточился на дороге, а так же над любованием природой вокруг нас. В многодневном пешем переходе надо всё таки искать что-то хорошее. Нет, конечно в ледяных пустошах Фростхейма была своя особая эстетика, но Ассонхейм нравился мне гораздо больше. Было приятно смотреть на море с высоких скал, взор радовали леса и поля, закаты и рассветы. Ну а промежуточной остановкой в нашем путешествии стал высокий водопад, недалеко от которого находился вполне опрятненький и симпатичненький домик с небольшим огородом, наполовину засаженных магическими травами.

На веранде же дома в плетёном кресле сидела благообразная старушка в расшитом рунами платье и курила трубку. Сначала уловив носом запах табака я даже не понял что это, но однако вскоре вспомнил эту дрянь и тут же зарёкся даже смотреть в её сторону. Скажем дружно — на хрен нужно, мне в прошлый раз помереть пришлось, чтоб бросить. Старушенция тем временем не заметила моих душевных терзаний и немного хрипловатым голосом проговорила:

— Подзадержались вы, я уж думала одна садиться ужинать. Проходите в дом.

— Здравствуй, Скалда — улыбнулся в усы Гринольв — Ты не меняешься.

— Доброго здравия — слегка поклонился я, вставив свои пять копеек, пока давние знакомые не ушли в какие-нибудь глубокие дали, как у старика это часто бывало с Бруни.

Правда бабуська на это только махнула рукой, подгоняя нас и беззлобно проворчала:

— Топайте уже.

Войдя в дом, мы уселись за стол, скинув в угол поклажу. Мне в глаза бросились множество сушёных трав под потолком и куча всяких разных мешочков, развешанных по стенам. Запах в помещении стоял специфический и оно пожалуй вполне походило на жилище какой-нибудь деревенской знахарки. Скалда тем временем подошла к печи, открыв заслонку и вытащила ухватом котелок с кашей и мясом. Еда тут же оказалась на тарелках, рядом с которыми как по волшебству появились стаканы с морсом. Отказываться никто не стал и мы разделили с хозяйкой пищу.

Наевшись же, Гринольв спросил:

— Ну как ты тут?

— Да что мне будет — хмыкнула гостеприимная хозяйка — Живу не тужу, благо об этом месте почти никто не знает. Ты-то куда перебраться не надумал?

— Ха, Бруни тоже спрашивал, не собрался ли я в столицу. Ну а ты значится в глушь зовёшь — усмехнулся мой наставник.

— Это он по молодости, созреет ещё — отмахнулась старушка.

— Сомневаюсь, но поживём — увидим — пожал плечами Гринольв.

— Да я уже вижу, тебе ли не знать — улыбнулась Скалда.

— Знаю. И помню, что ты говорила о будущем и его вариантах. События прошлого направляют настоящее и каждый шаг оставляет след, однако только мы решаем что делать здесь и сейчас. Только нам выбирать, каким будет завтра. И только завтрашние мы определим судьбу на день после него, покорившись событиям прошлого или выступив против них — хмыкнул мой наставник, похоже процитировав собеседницу.

— Однако события прошлого, они что глубокая колея на дороге, она держит колесо, не давая выехать ни вправо, ни в лево. И Бруни уже в той колее, что ведёт к башне на скале Рингерда. Может что и сдвинет направление его движения, но я таких событий пока не вижу. А это должно быть куда как позаметнее двух лоботрясов, на которых заранее надо было приготовить пожрать, потому что они будут голодные с самого утра — отозвалась старушка.

— Не буду с тобой спорить — примирительно поднял ладони вирдман.

— Ну и правильно — ухмыльнулась Скалда и повернулась ко мне — Ну что же, юноша. Не нужно быть вёльвой, чтобы понять, что этот старый хрыч притащил очередного ученика ко мне, дабы я заглянула в его будущее, а не просто решил навестить старую подругу. Давай ка мне свои ладони и смотри в глаза.

— Как скажите — уважительно кивнул я и сделал требуемое.

Глаза у старушки кстати были выцветшие, но смотрели тем не менее остро, как будто пронизывая саму мою душу и давя, как гидравлическим прессом. Серьёзная женщина, что и говорить. Однако чужой взгляд я выдержал, не отводя своего, хоть и натурально вспотел от напряжения. Вёльва же спустя несколько минут отпустила мои руки и произнесла:

— Мда, интересная судьба тебя ждёт, причудливо ведёт тебя твоя колея.

— Прям без рун видно? — хмыкнул я.

— Руны вон ему нужны — кивнула Скалда на Гринольва — Они что костыль для безногого, я же хожу без них. Ну да слушай, юноша, запоминай, но никому и никогда не говори, если беды накликать не хочешь. Всякое у тебя будет, печаль и радость, победы и поражение, горе и счастье. Но есть в будущем один момент, от которого судьба всего Ассонхейма зависит, тебе её повернуть на новую колею суждено. Будет твоя рука тверда и будут с тобой верные соратники, так к лучшему всё сложится. Слаб окажешься, а дружинники с гнильцой, то ничего доброго с нашей землёй долго не случится. Уразумел?

— Вполне — кивнул я.

— Подробностей желаешь? — спросила предсказательница.

— Нет, меньше знаешь, крепче спишь — усмехнулся я — Лучше твёрдостью руки озадачусь и верностью окружающих воинов. А остальное само придёт, если предсказание верно.

— Ну и славно. Тем более всё там смутно, всё равно сказала б за ними лет через двадцать зайти — вернула мне улыбку старушка.

— Ну значит у меня два десятилетия на всё про всё, срок немалый — пожал я плечами — Сделать можно много.

— Твоя правда — хмыкнула бабулька, а потом встала, взяла кувшин с одной из полок и налила мне какого-то взвара в опустевший после морса стакан — А теперь выпей да спать на лавку ложись. Тебя мой взгляд в будущее измотал больше, чем меня.

— Благодарю за угощение — вежливо сказал я, выпив предложенное.

День был тяжёлый, мы с Гринольвом прошли немало, стремясь успеть до темноты, даже на обед не остановились. К тому же взор бабуськи, который так напомнил мне давление от промышленного оборудования, действительно заставил напрячься. Взвар, в котором судя по запаху были успокаивавшие травы, стал последней каплей и вскоре я вырубился на лавке.

Гринольв же, когда убедился, что моё дыхание окончательно выровнялось, проговорил:

— Всегда удивлялся легковерности людей. Всем ведь говоришь, что от них однажды будет зависеть судьба всего нашего народа и никто не сомневается.

— Ну одухотворённое лицо я делать пока не разучилась — хмыкнула Скальда — Тем более чья б корова мычала, ты в своё время Ингеборге так же поверил.

— Молод был и ума ещё не нажил — фыркнул старик на это, а потом спросил — По серьёзному-то что сказать можешь?

— По серьёзному — протянула вёльва, а потом усмехнулась — По серьёзному задал ты мне задачку, развалина. Будущее я его не вижу, но вот прошлое у паренька определённо интересное, хоть руны доставай. Правда Хеля с два они помогут, творение мастера не выдаст побратима.

— Значит Локи всё таки почтил его своим вниманием — кивнул своим мыслям вирдман.

— Ага. И всё что было раньше закрывает стена огня и льда по обыкновению этого паршивца — хмыкнула Скальда.

— С будущем, надо думать, та же история — констатировал очевидное Гринольв — К нему тут давеча во снах мёртвая эльфийка приходила, видела её?

— Была такая, хоть образ и смутный. Но её кровь в нём есть, сильно разбавленная, но есть. Впрочем оно и понятно, оно и правильно. Я почти сразу углядела, что твой подопечный северянин не на половину, а минимум на три четверти. Стало быть хоть полуэльф, да в том эльфе ещё половина снежного — усмехнулась старушка.

— Он бы на это ответил, что имеет честь быть наполовину ассоном — хмыкнул годи — Что ещё интересного увидела?

— Его мысли блуждают странными, непонятными путями. То, что вы с колдовскими узорами на цилиндрах и сферах изобретаете лишь вершина айсберга — покачала головой Скалда — Там у него вообще столько всяких цифр, рисунков и чертежей намешано и перекручено, что его собственный покровитель обе ноги сломит. По крайней мере я толком ничего не уразумела, а глубже лезть не получается. Снова пламя и лёд. Амулетик кстати интересный.

— Обратил внимание — хмыкнул вирдман — Но руками трогать не решился, хотя ни магии, ни ещё чего другого там не ощущаю.

— И правильно. Локи не зря слывёт богом коварства. И если в его подарке не чувствуется никакой опасности, то это повод насторожиться во сто крат сильнее — мрачно усмехнулась вёльва какому-то своему воспоминанию.

— О чём и речь. Дали всё таки боги ученика с которым всё всегда не так, действительно Белый Ворон — покачал головой старик.

— От не ной — шикнула на него собеседница — Магией силён, талантлив, упорен, до знаний жаден, тебя как родного отца слушается, богами примечен и гнева их не вызвал. Чего тебе ещё надо? Тем более сам жаловался мне, что Строри ни рыба, ни мясо и в раки не годиться, выдающегося ученика хотел, так получи и восхвали асов, неблагодарный!

— Молчу, молчу — шутливо замахал руками Гринольв — Медовуха-то у тебя есть?

— Не меняешься ты, старый пьяница — усмехнулась Скалда — Лезь а подпол за бочонком, там всё на прежних местах.

Глава 19

У Скалды мы провели лишь одну ночь, а следующим утром благополучно двинулись дальше. Ландшафт Ассонхейма по прежнему изобиловал горами, скалами, быстрыми реками и прочими радостями, которые не давали нам двигаться по прямой. Тут кто угодно стал бы корабелом просто чтобы не стирать ноги. Но вид северной природы по прежнему радовал моё сердце. Причём это была именно природа, а не ледяная пустыня с редкими оазисами тепла и жизни, не к ночи Фростхейм будет помянут.

Размышлял я и о словах старушки-оракула. В прошлой-то жизни никакой веры гадалкам не было, всё таки любая цыганка может кучу лапши на уши навешать, а потом выяснится, что из карманов пропали кошелёк и мобильник, так что шли бы они все на хрен, а лучше на кукан инквизиции за чёрное колдовство. Но тут был мир магии, сверхъестественных способностей у людей и нелюдей хватало, так что приходилось принимать на веру, что некоторые из них могут заглянуть в будущее. Нам с Гринольвом такого счастья не отсыпали, мы можем лишь подглядеть настоящее или прошлое с помощью рун, но некоторым повезло больше. Однако тут дело не в сути явления в целом, а в том что делать с одним отдельно взятым пророчеством.

И по здравому размышлению, мной было принято решение, что делать-то как раз особо ничего не надо. Я в этот раз чётко знал, кем хочу стать когда вырасту и чем буду заниматься во взрослой жизни. Моей целью было изучение магии и познание мира. Первое требовало толковых учителей и денег, второе собственного корабля и команды. Для того чтобы преуспевать на своём пути мне нужно было стать сильным, опасным типом, так как сам этот мир крайне враждебное место. Так что при любом раскладе моя рука, держащая оружие, должна быть тверда. Слабые тут по дальним странам не ходят, а сидят по домам под защитой сильных. Так или иначе я должен был так же стать могучим волшебником, углублённое изучение магии это само собой подразумевает. Мой корабль в свою очередь должен был стать опасной боевой единицей, а экипаж состоять из могучих и верных мне бойцов. А то ведь те же пираты не дремлют, морские змеи и кракены отнюдь не вымерли, слабая команда просто однажды сгинет да и весь сказ. А при проблемах с верностью однажды утром можно было и не проснуться. Вот и выходило, что я и так собирался соответствовать всем заявленным требованиям на того, кто должен, оказавшись в нужном месте и в нужное время, пустить историю Ассонхейма по правильной исторической колее. Разве что теперь мотивации стало побольше, всё таки не только для себя буду стараться, а аж ради блага всего народа северных варваров. Впрочем если бы я протупил бы с одним из пунктов, обещающих успех, то скорее всего помер бы во цвете лет, так что и до этого с желанием не лажать всё было хорошо. Инстинкт самосохранения способствовал. В общем слова вёльвы изменили не больше, чем слова эльфийки, у меня по прежнему был план, которого я собирался придерживаться.

Гринольв мне к счастью размышлять о своём положении первые дни не мешал, да и вообще похоже был больше занят своими мыслями. Уж не знаю что напророчили ему, пока я дрых без задних ног, но тоже наверно что-то эдакое. О чём говорить, с утра в доме вёльвы ощущался запах хмельной медовухи, стало быть старикан новости ещё и запивал для успокоения нервов. Однако я больше думал не об этом, а о круге общения своего наставника. Он на эту тему не слишком распространялся, но мне было известно, что молодость и зрелость у Гринольва были довольно бурными, в том же конфликте с сяньцами лет пятьдесят назад он знатно отметился. Уже это должно было обеспечить его солидным количеством знакомых, но данный реликт ещё и живёт уже сильно больше ста лет. Однако пока что я знаю только о двоих друзьях Гринольва. Бруни один из лучших столичных алхимиков, без сомнения талантливый мужик, накопивший множество знаний и имеющий обширную сеть как поставщиков, так и заказчиков зелий. И Скалда, что сидит в глуши и просматривает нити будущего, не желая видеть очередь из желающих узнать, что судьба им готовит. Бабулька уже прожила очень долгую жизнь и похоже люди успели её крепко достать. Однако что один, что вторая личности неординарные. Но сколько таких ещё? И все ли они из народа ассонов или у наставника в каждом крупном портовом городе найдётся по корешку, должнику или просто старинному приятелю? Вопросы без ответа, но вообще я бы не удивился.

Однако пока я прикидывал количество знакомцев старого вирдмана, он похоже тоже что-то сообразил в своём уме. А потому после недели пути мы свернули на одну неприметную тропу, которая явно вела нас не в сторону уже совсем недалёкого Ландсби, отчего я с усмешкой поинтересовался:

— Навестим ещё одну старую знакомую, о которой никто не знает?

— Ты Скалде только однажды не скажи, что она старая, подзатыльником не отделаешься — улыбнулся в усы учитель — Нет, мы идём к пещере Огненного ручья. Это сильное, хорошее место.

— Помню разговор о такой — наморщил я лоб — Там вуаль между нашим миром и миром духов тонка, легко перейти из одного в другой. Но мне же ещё минимум год до момента, когда с духами вообще стоит иметь дело, не? К тому же там они обычно ходят сразу парами, сладить сложнее.

— Раньше казалось, что так — кивнул мой наставник — Теперь уверенности в этом нет. Так что сходим, вдруг ты кому из них понравишься, я если что подстрахую. А теперь хватит вопросов, лучше позаботься о том, чтобы твой собственный дух был силён, а воля тверда.

Гринольв явно что-то недоговаривал, это чувствовалось. Но я уже уяснил, что для дела некоторая информация порой бывает лишней или даже вредной, а необходимо-достаточную мне всегда предоставляют. Так что пришло время закрыть рот и начинать «ментальную гимнастику», как я ласково обзывал упражнения на дух и волю. Было их немного, но главное, что таковые вообще присутствовали. Во-первых они естественно помогали безопасному общению с бестелесными сущностями, которые могут затуманить разум. А во-вторых защищали мозги вьюрдманов от вполне себе мясных умельцев в них покопаться. Менталистика не самая сильная сторона северной школы волшебства, мы всё таки больше по призыву ветров, швырянию боевых заклятий и отрыванию голов оппонентов в ближнем бою. Тонкими воздействиями на разум больше балуются южане, в частности сяньцы и эльфы. Но становиться марионеткой в чужих руках никому не охота, так что вирдманы изыскали способы защиты. Возможно кривые и косые, но действенные. Воины при попытки хакнуть их мозги впадают в неистовство, с трудом различая друзей и врагов, но при этом испытывая непередаваемое желание прибить менталиста, которого чуют нутром, к суртуровой матери. Ну а мы, маги, условно закрываем разум слоем льда, утрачивая большую часть эмоций и превращаясь во что-то вроде живых механизмов. Правда пока что рефлекторно я в это состояние впадать не умел, а потому мне требовалась подготовка. В пещере Огненного ручья мой разум будет на грани того, чтобы заледенеть, по пути же его стоило тренировать, готовясь.

Само «сильное место», как его назвал Гринольв, представляло из себя длинную пещеру в сплошной скале, которую по всем признаком проделал тот самый ручей. Я не силён в геологии, как не силён пока и в геомантии, а потому мне трудно что-то утверждать, как так всё сложилось, но подозреваю, что тут у нас тоже есть некая зона тектонической нестабильности, как во Фростхейме. По крайней мере из камня в глубине пещеры бил горячий ключ, он же вымыл тоннель в сердце горы, который наверно начался с микроскопических трещин. Но сейчас, спустя неделю пути к Ландсби от Скалды, мы шли по нему с Гринольвом не пригибаясь. Ну а ещё потихоньку снимая одежду, всё таки тут с каждым шагом становилось всё жарче. Сейчас ещё осень, но со слов наставника зимой здесь крайне трудно пройти из-за множества сосулек. Горячая вода испаряется из ручья, конденсируется на потолке и стенах пещеры, результаты в лютые морозы закономерны. А ещё красивы, когда идёшь по этому ледяному царству с заклятием светлячка, чьи лучи причудливо преломляются во льду.

Сейчас же камень не успел обзавестись своими украшениями, но и так было неплохо, вымытые водой очертания пещеры без каких либо углов наводили на мысли о футуризме. А к шарику света над головой учителя вскоре добавилось ещё кое-что, разгоняющее тьму. Мы дошли до дальней части пещеры, где было жарко почти как в парилке и я обнаружил, что её стены покрывал светящийся мох. На прожектор он не тянул, но бледно-фиолетовое свечение определённо было неслабым, в конце концов оно было заметно даже не смотря на профильное заклятие. С каждым шагом мха становилось всё больше и вскоре он покрывал практически весь камень кроме самого ручья. Мы же вошли в сердце пещеры, где был небольшой пруд почти круглой формы.

— Скидывай вещи и садись на них поудобнее, не будем тянуть — произнёс Гринольв и избавился уже от своей поклажи.

Дважды просить меня было не нужно и через несколько секунд я сидел в портках и сапогах на куче своей одежды, расположившись напротив наставника. Гринольв осмотрел меня, кивнул чему-то своему и поинтересовался:

— Всё помнишь?

— Да — кивнул я — Только до сих пор не знаю как в первый раз войти в мир духов, покинув свою плоть.

— Впервые это всегда трудно. Одни шаманы используют настои или воскуривают травы, что расшатывают и истончают связь души и тела. Другие долго тренируются в особых медитациях, чтобы войти в транс. Некоторые комбинируют методы. У нас же, ассонов, свой, особый способ — улыбнулся в усы мой наставник, а затем резко двинул кулаком мне в ухо.

Это было больно! Меня аж бросило в бок на мох, с которого я матерясь вскочил… И обнаружил, что мое тело по прежнему лежит на полу пещеры, а я сам являюсь полупрозрачной копией этого самого тела. Ситуация несколько секунд доходила до меня, а потом я проворчал:

— Них#я себе особая ассонская магия!

— Я тоже в своё время был удивлён — раздался рядом голос Гринольва, спокойно вставшего из своего физического вместилища, что по прежнему сидело на своём месте, просто закрыв глаза.

— Вообще этого следовало ожидать. Хороший удар в чужую голову у нашего народа является одним из любимых способов решить почти любую проблему — хохотнул я.

— Рад, что ты не в обиде — проговорил наставник, чей дух выглядел куда более… пожалуй материальным, чем мой. Я был наполовину прозрачен, его же было тяжело отличить от обычного человека — Готов идти дальше?

— Да — коротко кивнул я, настраивая свой разум.

Гринольв же схватил меня за плечо и мы оба шагнули в воды маленького озера, упав в них лицами. А через мгновение оказались в белёсом мареве, но снова стоя вертикально на ногах. Мир духов своеобразен, здесь деление на верх и низ было довольно условным, а гравитация действовала на тебя настолько, насколько ты сам считаешь это правильным.

Пройдя через завесу, мы оказались на условном первом слое тонкого мира. Он был весьма похож на наше измерение, чьим отражением являлся, если прогуляться по мареву, то можно было сначала увидеть, а потом и нащупать стенки пещеры. Но как известно чем дальше в лес, тем толще партизаны. В нашем случае это значило, что чем глубже ты опустишься в условные слои тонкого мира, тем больше он будет отличаться от материального. И тем более сильных духов там можно будет встретить. Но в этот раз за силой здесь никто не гнался… Ну или не желал получить её много и сразу. Нас интересовали малые духи, которых в будущем можно было развить и «откормить».

И погуляв вокруг озера я вскоре увидел парочку таковых. Две бабочки, одна с сине-белыми крыльями, вторая с огненно-красными, танцевали в причудливом танце, кружа вокруг друг друга. Со слов учителя, подобное здесь было нормальным явлением, различались лишь принимаемые духами формы. А возможно их восприятие вирдманами, каждый мог просто видеть своё. Однако раз передо мной бабочки, то действовать с ними следовало как с бабочками. Я сложил перед грудью ладони лодочкой и наполнил их своей маной, придав той огненно-водный окрас и представив, что она сладка, как сироп. Духи быстро почуяли угощение и не прерывая своего танца подлетели ко мне, закружив над «чашей с вкусняшками». То одна бабочка, то другая касалась своим телом моей концентрированной маны, испивая некоторую часть, которую приходилось тут же восполнять.

Гринольв, объясняя когда-то саму концепцию шаманизма, предупреждал меня, что духов придётся долго прикармливать, а потом договариваться, продавливая своей волей и одновременно обещая регулярные подношения. Однако к моему удивлению бабочки вскоре сели на мои руки и сами изъявили желание заключить со мной союз, передав невербальное намеренье. И только я обрадовался, что всё прошло лучше, чем я думал, как рядом со мной на камни уселись два ворона. Один был пылающим, как феникс, второй состоял из прозрачной воды. Ещё два духа, облюбовавших Огненный ручей, но значительно более сильные, чем «бабочки». И что характерно они тоже изъявили желание заключить со мной сделку, что уже ни в какие ворота не лезло.

Однако ещё с прошлой жизни я знал, что бесплатный сыр — это та штука, которая бывает лишь в мышеловках. Халява слово сладкое, почти как халва, однако тут явно что-то было не так и крылся какой-то развод. А потому я отправил воронам извинительный отказ, продолжая держать на руках бабочек. По хорошему птицам следовало потерять ко мне интерес, но вместо этого они взъярились и бросились на меня, хлопая крыльями. Огненный мгновенно оказался перед лицом и я едва не лишился глаза, увернувшись в последний момент и приняв удар острого клюва на лоб. Его водный собрат при этом чувствительно клюнул меня в руку, которой я от него закрывался. И останавливаться они ни черта не собирались! Более того, в меня тут же полетела волна племени, от которой пришлось отпрыгивать, чтобы через мгновение быть едва не смытым волной воды.

— Вы чё, петухи гамбургские⁈ — завопил я, встав и ринувшись в ответную атаку.

Водная птица успешно обогнула меня, а вот огненная ринулась навстречу, вновь клюнув в голову. Помешать я этому не смог, но через мгновение схватил суртурова недофеникса за хвост при попытке улететь. Перья обожгли мне ладонь, но я предпочёл проигнорировать боль, тут же ухватив добычу второй рукой поперёк туловища и сжав что было сил. Ворон протестующе закаркал, но порадоваться я этому не успел. В меня ударила волна воды, сбивая с ног и прикладывая о не настоящий пол пещеры, который однако принёс мне вполне натуральную боль. Вслед за магической атакой водная птица напала на меня лично и глубоко ранила руку, которой я закрыл глаза, но обратным ходом конечности ворона удалось сбить на землю. Там моя ладонь схватила гадёныша прежде, чем он успел расправить крылья и взлететь вновь.

Держа добычу, я встал на ноги и обнаружил, что бабочки по прежнему сидят на мне, только на тыльных сторонах ладоней. И активно сигналят, что уже на всё согласные, особенно если я дам им заполучить силу их агрессивных пернатых коллег. Отказываться от выходного договора я не стал, а через мгновенье после того, как он вступил в силу, через мои ладони от воронов к бабочкам пошёл поток энергии. Ощущение было непривычным, но не сказать что неприятным, наверно это можно было сравнить с глотком воздуха, что проходит через трахею. Птицы же на глазах усохли, превратившись в двух светлячков, пролетевших сквозь пальцы и сваливших в марево тумана быстрее мысли. А вот бабочки стали куда как крупнее, после чело растеклись в нечто жидкое, что собралось на моих запястьях в два браслета. Впрочем это меня не особо удивило, для стихийных духов изменение формы в порядке вещей, это животные как правило придерживаются своего биологического вида.

А вот что не порадовало, так это два волка, вышедших из марева. Они тоже являлись парными духами воды с огнём и внимательно смотрели на меня со странным интересом. Я же оскалился и проговорил:

— Ну чего стоим, кого ждём?

Видок у меня наверняка был так себе, из ран тонкого тела будто травил газ вместо крови, но тем не менее я транслировал вместе со словами готовность к драке ни на жизнь, а насмерть. Было понятно, что волки — это не какие-то жалкие вороны и мне по всем признакам наступил кабздец, тем более что Гринольв вовсе не ощущался рядом, а значит помочь не сможет. Жить хотелось до жути, но я уже давно принял мысль, что в этом мире мало кто умирает от старости и утвердился в желании уходить в случае чего не трусом, а бойцом. Однако лохматые посмотрели на меня и передали нечто, уже пожалуй похожее на слова «Досада. Опоздание. Отмеченный уже нашёл своё, равный союз потерял смысл». Сделав это, два духа растворились в мареве, уйдя на более глубокий план тонкого мира. Я же остался стоять на месте в сильном недоумении.

Было понятно, что ничего не понятно. Что за нафиг вообще⁈ Духов надо долго и упорно уговаривать, чтоб они согласились работать с начинающим шаманом, у которого ни сил больших нет, ни умения, ни авторитета в тонком мире. Они не должны сходу сами предлагать договоры за чуть-чуть маны, даже если речь о совсем слабеньких сущностях. И уж тем более духи по сильнее не должны лезть и предлагать выбрать их, а потом серчать на отказ, как отвергнутые женщины! Я уж молчу про двух последних гостях, которые вообще были из другой лиги, раз могли в формулирование посыла словами и раздумывали не о службе, а о союзе равных. Что вообще за «отмеченный»⁈

Последний вопрос был адресован моим «браслетам» и на него мгновенно пришёл ответ. Это не были слова, скорее ощущение. По мнению духов меня действительно как-то пометило нечто, что представляет из себя «лёдопламя». Последнее звучало бредово, но никак иначе я ощущение дуализма сформулировать не мог, речь точно шла о некоем единстве противоположностей, своеобразном инь-яне. Сформулировав эту мысль, я попытался передать её «браслетам» и они тут же радостно изобразили перед моими ладонями вращающийся знак, любимый азиатами, как бы говоря «Ага, вот эта штука, только сущность».

— Очень интересно, но ни черта не понятно — констатировал я, а через секунду появился Гринольв.

— Вот ты где! — рыкнул наставник, сделав шаг ко мне, но инь-ян духов тут же встал у него на пути, пришлось просить их снова стать браслетами, что они через мгновение сделали.

— Так где ж мне ещё быть? — с недоумением посмотрел я на наставника, убрав преграду.

— На слой выше, дубина! — сообщил он и схватил меня за плечо — А ну быстро в тело!

Спорить я не стал и мы вскоре опять оказались в пещере, где я лёг в своё физическое вместилище, открыл в нём глаза и тут же скривился от боли. Ощупав лоб и руки, я не обнаружил ран, которые нанесли мне вороны. Однако те при этом болели, будто появились мгновение назад.

— Долбанные птицы — проворчал я, принимая сидячее положение и радуясь, что духи были всё таки не слишком могучи. Если бы мне голову отгрызли волки, то она и у материального тела благополучно бы отвалилась, здесь же повезло отделаться лишь болью, которая пройдёт за несколько дней. И это хорошо.

— Твоими духами оказались пернатые? — поинтересовался Гринольв, тоже вернувшийся в материальное вместилище.

— Не совсем — хмыкнул я и пересказал свою эпопею, озвучив возникшие вопросы.

— Подобного следовало ожидать, но я всё же думал, что всё пройдёт иначе — не особенно понятно прокомментировал ситуацию мой наставник.

— Что всё это значит? — прямо спросил я. Неопределённость уже успела меня порядком достать.

— Что ты отмечен — хмыкнул старик — Духи такие вещи чувствуют лучше людей, хотя я и Скалда тоже кое-чего ощутили.

— Да кем отмечен-то? Что это за сущность единства противоположностей? — продолжил я тупить.

— Ну а подумать — покачал Гринольв головой — Кто у нас потомок ледяных великанов, что огнём управляет?

— Да когда и с чего? Один же раз всего ему молился и то по шапке от жреца получил! — удивился я.

— Да, а заодно амулет. В нём ли дело или жрец, что тебя посохом охаживал, сам Локи был, но ты привлёк внимание бога, причём в положительном ключе. А любой бог для духов — это сверхсущность. Для малых стихийных так и вовсе как Великий конунг для молодого воина, что только в дружину вступил. Если он кого одарил чем-нибудь, то с таким дружить надо, глядишь и тебе чего-то интересное перепадёт — разъяснил мне ситуацию наставник — Правда я ждал, что духи просто тебе выгодные соглашения будут предлагать, а не нападать в случае отказа.

— Ну волки не напали — потёр я лоб, который всё так же страдал от фантомной раны — Но всё равно это странно. На кой ляд я вообще сдался Локи?

— Да скорее всего ты ему ни за чем и не нужен — пожал Гринольв плечами — Это на юге боги в дела смертных лезут, у них даже их паладины то тут, то там бегают. И добро б там бога войны или исцеления, так даже избранные бога торговли есть, которые кроме прочего чуют, если рядом кого-то обвешивают. Тьфу, дурость! Асы же с ванами другие, они никого своими силами не наделяют, но за некоторыми присматривают и бывает помогают. Но то обычные боги, с Локи же всё несколько сложнее.

— Ну он строго говоря и не ас, и не ван — хмыкнул я.

— Не перебивай! — шикнул на меня учитель — Это ладно, что он такой вот крови. Главное, что никогда нельзя понять, что у него на уме. Может добра желает, а может худа. Может для великих дел тебя отметил, а может просто так амулет повесил или жрецу своему велел. Да и сам амулет… В нём уже ничего не чувствуется, ни магии, ни божественной воли. Может если его с тебя снять и выбросить в пытающий горн или бушующее море ничего не будет, а может и самому Тору станет дурно, коль это проделает. С Локи всегда непонятно, всегда всё не то, чем кажется.

— Но однако духи мне теперь будут благоволить. Если не прибьют при встречи конечно — хмыкнул я, опять же наткнувшись на забавный дуализм. Бог Шрёдингера, блин, всё у него ни как у… богов, да. Странно звучит, но уж как есть.

— Вот-вот — покивал Гринольв — Ладно, нечего в сырости рассиживаться, пошли.

— Давно пора — хмыкнул я, вставая и взваливая поклажу на спину.

Парилка это конечно хорошо, но не когда ты после неё вынужден одевать влажную одежду, а затем гулять на промозглом осеннем воздухе, в котором того и гляди начнут летать белые мухи. Впрочем после влажной пещеры и его вдохнуть полной грудью было приятно, правда пришлось поторапливаться, чтобы до темноты найти нормальное место для лагеря. Однако даже едва ли не на бегу я не удержался и попробовал вновь наладить связь с духами. Те, повинуясь моей воле, проявили себя в материальном мире, закрутив маленький инь-ян размером с серебряную монету северной чеканки.

Да, мои контрактёры были слабы и ещё плохо понимали как действовать на чуждом для них плане бытия. Но и то и другое дело поправимое. Резерв мой солидный, к тому же будет расти и эти двое скоро у меня займут роль тренажёра, постоянно потребляя мою силу и тем самым заодно развивая мои каналы. Со временем к ним придёт и привычка эффективно действовать в реальном мире. Шаманизм может не так эффективен в прямом бою, как классическая магия, но и у него есть свои плюсы. Если кончилась мана, то дух может поделиться ранее отданным, а то и поджарить кого-нибудь за хозяина, так сказать, взаймы. А ещё шамана крайне тяжело отрезать от его духов. На мага можно надеть специальный ошейник, кандалы или колодки и он станет не опасней обычного человека. Заклинатель же может просто вслух без всякой магии позвать своих друзей из-за кромки и те ему помогут. А некоторые великие шаманы вроде как даже умудрялись после смерти сохраняли не только все свои знания с личностью, но и договора с нематериальными сущностями. Правда в последнем не уверен, это скорее относится к мифам и легендам, чем к достоверной информации, но идея опять родиться собой, да ещё и с могучими защитниками, была занимательной.

От автора

Прошу прощение за задержку проды, связи не было. Однако сегодня уже можно восславить богов интернета и воздать им должные почести, протерев роутеры от пыли:)

Глава 20

Что такое бой двух северных воинов? Это танец стали, где каждое движение выверено. Это соревнование физических сил, которые уже вышли за пределы, что отмеряны обычных людям. Это столкновение двух бурь огненной ярости. Это состязание холоднокровия и расчёта. Это песня клинков. Так схватки ассонов описывают скальды, говоря о могучих героях, что ударом клинка могут без труда расколоть камень и под чьей поступью содрогается сама земля.

Я себя к могучим героям не причислял, у меня так сказать и труба была пониже, и дым пожиже. Но к счастью мой противник тоже не относился к легендарным личностям, что горных троллей пинками гоняют, а морских змеев узлами завязывают и потому моё дело было не совсем безнадёжно. Закрываясь щитом, я несколькими резкими уколами копья попытался прощупать оборону оппонента. Ноги-голова-но… Третий выпад мне сделать уже не дали, пришлось отбивать наконечник оружия оппонента щитом, который тряхнуло в моей руке. Враг заметно превосходил меня в физической силе и это было проблемой.

Обменявшись первыми ударами, мы разорвали дистанцию и начали кружить друг напротив друга, мотая нервы и выгадывая возможности для атаки. Первым не выдержал мой противник, резко стартанув вперёд и начав серию уколов, которые заставили застонать и мой щит, и мои мышцы. Этот бугай так же, как и я недавно, чередовал ярусы и то верхняя часть деревянной преграды норовила дать мне по лицу, то нижняя по колену. Но долго держать высокий темп тяжело и возможность для контр-атаки выгадал уже я, стремясь достать врага копьём в голову. Он поднял щит, закрываясь и заодно лишая себя обзора на мгновение. Затем деревянная преграда пошла вниз, опасаясь нового выпада в ноги, но вопреки сложившейся практики я опять бил в голову. Враг чертыхнулся, пригибаясь, когда моё копьё скользнула по шлему, но вместо отступления он ринулся вперёд и со всей дури пнул мой щит сапогом. Хель побери, будто лошадь лягнула!

Удар был так силён, что меня отбросило назад и я едва устоял на ногах, а враг и не думал останавливаться, вновь начав наступление и в этот раз ударил в мой щит ребром своего. Сила инерции этого здоровяка наложилась на силу удара и меня отбросило ещё дальше, к тому же дерево в моей руке оказалось отведено в сторону, чем враг тут же воспользовался. Воздух зашумел вокруг несущегося вперёд копья, что ударило меня в рёбра напротив сердца, из груди непроизвольно вырвалось:

— Гхых! Бля!

— Причём уже третий раз — рассмеялся Тормод, когда я тёр место попадание тренировочного оружия. Знатно он мне зарядил, хорошо не сломал ничего. Однако в бою подобная ситуация значила бы смерть, остро заточенное копьё прямым ударом пробило бы кольчугу. Да и рыцарская кираса южан вряд ли бы выдержала… Если конечно не вспоминать всякие изделия из мифрила, адамантия или кожи с жопы дракона.

— Ты с тренировочной площадки что ли вообще не вылезал пока меня не было? — хмыкнул я, выпрямившись и не желая показывать слабость перед братом.

— Ну вообще в кузне с отцом ещё работал — пожал Тормод плечами, давя ухмылку. Брательник у меня, как и любой нормальный ассон, всегда любил побеждать и не любил проигрывать.

Я же покачал головой. Пока один незадачливый ученик вирдмана шлялся по ледяным пустошам, настоящий северянин тренировался и становился сильнее. На ум пришла присказка из прошлой жизни о том, что пока ты спишь, враг качается. Вот и тут, я путешествовал, Тормод качался. Я изучал алхимию, Тормод качался. Я терял мышечную массу с голодухи по пути обратно на корабль, Тормод качался. Чтобы я млять не делал в этой жизни, в это время будет качаться варвар, который готовится тебе вломить, доказав всем и в первую очередь себе самому, что он лучший! И так будет, пока один из нас не отправится в Вальхаллу.

— Ооо, значит многому наверно научился — улыбнулся я, давя в себе ростки зависти к чужому мастерству и силе. В конце концов за брата надо радоваться, тем более наше с ним вечное соперничество позволит стать сильнее и мне, как того желала Скалда с её мутным пророчеством.

— Ну не без этого — хмыкнул он — Собрался перековывать трофеи?

— Ага, меч это не моё. К тому же понадобится тонкая проволока — кивнул я.

— Ты никак хочешь сталь с мифрилом на кольчугу пустить? — с недоверием спросил он, будто я предложил ему заняться какими-то жуткими извращениями вроде гавайского штурвала. Самый лучший металл всегда на оружие идёт, не бывает иначе и быть не может!

— Расслабься, мой разум меня пока не покинул — рассмеялся я, насладившись реакцией брата — Мне тонкая проволока на магический посох нужна.

— Ну тогда можно — хмыкнул он — А пока давай ка ещё разок сойдёмся. Может произойдёт чудо и ты меня наконец победишь?

— Что ж не сойтись — хмыкнул я, вставая в позицию, но понимая, что сейчас скорее всего опять огребу. Впрочем и Хель с ним, на поражениях учиться проще, чем на победах, а зима впереди длинная, ещё сотру ухмылку с лица Тормода. Пару раз так точно!

Прибыли мы с Гринольвом в Ландсби вчера и в нашем длинном доме даже случился небольшой пир по этому поводу. Как никак ещё кто-то вернулся с вика живой, здоровый да ещё и с добычей. Рассказывал о наших похождениях вирдман, я лишь иногда вставлял свои пять копеек, но всё равно вышло недурно. Фростхейм местом считался опасным, однако мы там справились неплохо, прибарахлились добротным оружием в виде стале-мифрилистого полуторника и повреждённым клинком из схожего материала, а потом ещё и добыли хрустальной берёзы, победив парочку монстров и насобирав по пути ценных трав, что пришлись ко двору даже столичному алхимику, уйдя за четыре золотых марки. Наставнику-то моему подобные путешествия почти рутина, с его крутостью, силой и опытом успех не удивителен, а вот я по всеобщему мнению был молодец, что нигде не опростоволосился. Как-никак первый поход! И Тормоду всё это было не то чтобы как серпом по яйцам, но как-то не в масть, его-то отец и дед никуда не пустили, а значит он опять от меня отставал. Но у парня зато всё было великолепно с мотивацией, а потому он всё лето изводил себя на тренировках, а теперь наслаждался результатом.

Когда брат наконец оторвался за долгие месяцы отсутствия спаррингов с извечным соперником, мы двинулись сначала за моими трофеями, а потом в кузню к отцу. Йоран сегодня занимался наконечниками для стрел, работа это не то чтобы прям сверхтяжёлая, но нудная и требующая большой аккуратности, штуки-то миниатюрные и сложной формы. Но увидев нас, мужик отвлёкся и хмыкнул:

— Напрыгались?

— Нет, но дела не ждут — важно ответил Тормод под мой смешок. Любил он изображать солидность и степенность, но в силу малого возраста получалось у него пока что так себе.

— С чего думаешь начать? — поинтересовался отец, бросив взгляд на мои трофеи.

— С пострадавшего клинка, думаю перековать на наконечник копья, а остатки приберечь — отозвался я — Присмотришь?

— Хорошо, горн в твоём распоряжении, пока там ничего не калю я — сообщил Йоран в своей немногословной манере.

Мы же с Тормодом скинули лишнюю одежду, чтоб не прожечь искрами, одели кожаные кузнечные фартуки и принялись за работу. Просил отца присмотреть я не просто так, всё таки с сплавом стали и мифрила прежде мне работать не приходилось, лишь пару раз видел, как этот материал обрабатывает Йоран, а потому опасался напортачить. Губить же столь дорогую штуку своими кривыми руками не хотелось, где я ещё что-нибудь подобное возьму? Регулярных рейсов Ландсби — Фростхейм нет, найти что-то в единственном известном мне мёртвом городе тяжело, а дуба там можно дать без всяких проблем, погода способствует и без всякой нежити.

Пока я размышлял, металл грелся в горне под нашим с братом пристальным взглядом. Когда бывший меч приобрёл ярко оранжевый от жара цвет, я вытащил его щипцами на наковальню и ткнул Тормоду мелким молотком в место, где его стоит разрубить надвое. Просить брата дважды было не надо и он споро поработал зубилом и небольшим молотом. После этого мы расправили на наковальне уже две заготовки, сделав их ровными, а затем вернули их в горн. Когда металл вновь приобрёл оптимальную температуру, он был посыпан очищен от окалины и соединён в единое целое кузнечной сваркой. Затем опять последовал новый цикл нагрева, разделение на две части зубилом, которое к счастью не заставило ничего разойтись по шву, выравнивание, вновь нагрев и сварка. Так мы получили небольшую заготовку подходящей формы. Вообще похожим способом куётся харалуг, только там сваривают слои твёрдого и мягкого металлов, объединяя их сильные стороны и нивелируя слабые, но сейчас ситуация была другой. Относительно тонкий и довольно длинный клинок иначе было не превратить в значительно более короткое лезвие рогатины, что должно венчать мой посох. Теперь же мы начали вытягивать заготовку, которую я держал на наковальне клещами и указывал лёгкими ударами молотка Тормоду на точки, в которые тот бил, работая молотобойцем. Мои прикидки оказались верны, в бывшем мече было многовато материала на лезвие копья с перекладиной, так что часть металла была отсечена и отложена. А остальное постепенно приобретало свою форму, пока я наконец не стал ей доволен. После этого настало время финального нагрева, ради которого к нам даже присоединился Йоран. Дождавшись его кивка, я вытащил наконечник из горна и резко опустил его в бочку с маслом, по кузнице распространился запах огрим, плодов, похожих на оливки моего прежнего мира. Такая штука для закалки стоила дорого, но отец с дедом скупердяями не были и предпочитали работать со всем лучшим, не зря у нашей семьи даже ярлы бывает заказы делают.

Вытащив получившееся лезвие, я обтёр его ветошью от остатков масла, взял в руки напильник и провёл по нему. Инструмент весело скользнул вперёд, не вгрызаясь в материал, а стало быть закалка сделала тот твёрдым. Хмыкнув, я положил на наковальню два небольших прутка металла, а на них расположил лезвие рогатины. Через несколько минут она полностью остыла и я обратился к брату со словами:

— Окажешь честь?

— Боишься сам сломать? — ответил он мне вопросом на вопрос.

— Нисколько, я знаю, что мы всё сделали верно — хмыкнул я.

— Ну раз верно, то ладно — ухмыльнулся брат и ударил по центру лезвия молотом.

Прутки были ближе к острию и основанию, металл в середине на мгновение слегка прогнулся, после чего вернул себе изначальную форму, от чего рогатина чуть-чуть подскочила вверх вслед на инструментом Тормода. Я же быстро взял в руки результат наших трудов и внимательно осмотрел на предмет трещин. Те отсутствовали, наконечник оружия был чрезвычайно твёрдым, но при этом достаточно гибким, чтобы не сломаться от резкой боковой нагрузки. Мифрил удивительный материал, даже небольшая его доля в стали даёт ей великолепные свойства.

— Ну дай ка глянуть — отвлёк меня голос отца, который протянул руку. Получив желаемое, он внимательно осмотрел результат нашей работы и постановил — Неплохо. Форма простовата и без изысков, но зато всё сделано без ошибок.

— Чем меньше сложностей, тем меньше шансов напортачить — пожал я плечами.

— И то верно — ответил отец, вернув мне наконечник — На этом всё?

— Нет, надо ещё вытянуть проволоку на посох пока угли не прогорели — проговорил я.

— Хорошо, работайте — произнёс отец и вернулся к наконечникам.

Мы с Тормодом переглянулись и быстро принялись за дело. Похвала отца была довольно скупой, но он вообще на неё никогда не был щедр, так что даже такие слова дорого для нас стоили. Как следствие энтузиазма у нас было выше крыши и всё оставшееся от эльфийского меча вскоре стало тонкой металлической проволокой, которой в будущем предстоит стать узорами на моём посохе. Правда едва работа закончилась, как мы поплелись мыться, жрать и спать, едва переставляя ноги, как когда-то после тренировок с Хоуком.

Дальше так мои дни и потянулись в ближайший месяц. С утра я поднимался ни свет не заря и после лёгкого завтрака шёл с братом на тренировочную площадку, где мы раз за разом сходились в поединках, как правило заканчивая только к обеду. Побеждал в основном Тормод, мне удавалось вырвать победу, дай боги, в одном случае из десяти. Поев и передохнув, мы шли в кузню. На второй день я занялся там заточкой лезвия рогатины, но тут же столкнулся с тем, что минусы часто являются продолжением плюсов. Поверхность закалённого металла стала чрезвычайно твёрдой, такая отлично держит заточку и её почти ничем не выщербить, но при этом поддавалась точильному камню она почти что никак. Пока заточил режущие кромки с остриём и отполировал плоские щёки в центре лезвия, сделав те идеально гладкими, семь потов сошло. А потом пришлось пролить ещё столько же, когда нанёс на отполированные места колдовские узоры. Затем настало время отковать топор, с которым эпопея в итоге повторилась. А потом всё тоже самое пришлось сделать с боевым ножом. Хорошо хоть всё моё оружие делалось максимально простым и функциональным, будь какие-то хитрые изыски, наверно вообще б с ума сошёл. Разобравшись с металлом, я принялся сначала за обух топора, а после него за рукоять и гарду короткого клинка. Тут всё было попроще, однако разобравшись с этим, я вновь взялся за древко боевого посоха.

Работы по приданию ему конечной формы было немного, чай уже долго потихонечку строгал хрустальную берёзу. Но потом началась эпопея с медленным и скрупулёзным вырезанием узорных выемок, в которые в конце должна будет лечь проволока из мифрилистой стали. Хорошо, что все расчёты были давно нами с Гринольвом закончены и даже опробованы на небольших цилиндрических заготовках из более простых материалов. Но тут я всё таки хотел сделать себе долговечный инструмент вирдмана, а потому магической энергии предстояло идти не по податливому дереву, а по устойчивому к любым нагрузкам металлу. Кто ж спорит, чистый мифрил или тем паче адамантий был бы лучше, но где их взять скромному попаденцу? Не валятся на меня сундуки с сокровищами и рояли из кустов не выпрыгивают. Но и так получиться должно было неплохо, к тому же само дерево посоха было мной несколько раз замочено в различных травяных сборах, а затем бережно высушено. Я не собирался пренебрегать ни единым шансом сделать свой основной рабочий инструмент лучше и надёжнее, а потому использовал всё, чему меня научил Гринольв.

И подготовка к судьбоносному дню наконец закончилась. Утром вместо тренировки я пришёл в кузню в сопровождении наставника, отца и брата. Мне было весьма волнительно. Конечно по всем расчётом всё должно было получиться, но гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Однако в обозримом будущем подготовиться лучше всё равно бы не вышло. Роли были заранее распределены, так что без заминок был разожжён горн, где уголь был сдобрен стружкой хрустальной берёзы, после чего стали раздуваться меха которые сегодня стали качать не триелы, а отец с братом. Я поставил на наковальню несколько зелий, обостряющих концентрацию, снимающих усталость и восполняющих потерю маны, сваренных под руководством Бруни. Не самые сильные составы, но молодому вирдману в самый раз. А то ведь и такие забористые вещи бывают, что разорвут меня куски, как капля никотина хомячка. Хмыкнув и очистив разум, я шёпотом проговорил, глядя в горн:

— Ну, быстрее начну, быстрее кончу.

Мои руки стали плавно подавать к пышущим жаром углям проволоку. Та раскалилась до долгожданного ярко оранжевого цвета и я начал извлекать её телекинезом, плотно укладывая в пазы на посохе. Начала формироваться первая ритуальная схема а по кузнице разошёлся запах закоптившегося дерева. Но я не собирался отвлекаться ни на него, ни на что либо ещё, пока податливый и мягкий от жара металл ложился на предназначенные места и магией вдавливался в посох заподлицо, принимая чёткую форму со всеми изгибами и углами в нужных точках. Создание первого узора заняло немало времени, но я перенёс его пожалуй даже лучше, чем ожидал, а потому без использования зелий принялся за вторую ритуальную схему. А вот перед третьей пришлось хлебнуть алхимической жидкости, чтобы сохранять прежнюю концентрацию разума, не упуская ни малейших деталей.

С каждым часом работать становилось всё труднее. Мои мозги всё таки не были приспособлены для подобных испытаний ювелирной работой телекинезом. Но я упрямо продолжал подавать руками проволоку в горн и принимать её же телекинезом в раскалённом виде, укладывая в заранее прорезанные пазы и с силой вдавливая в дерево. На предпоследней ритуальной схеме из носа у меня пошла кровь от перенапряжения, но в первую очередь меня волновало только то, чтоб она не капнула на раскалённый метал, резко охлаждая его и вынуждая прекратить работу. К счастью ничего такого не случилось, а руку Гринольва с какой-то тряпкой у своего лица я воспринял как-то фоном.

Но вот спустя ещё минут сорок работы и несколько глотков зелий мой труд был закончен! Я устало привалился к спинке стула, на котором сидел и провёл рукой по посоху на своих коленях, который бодро отозвался на касание магией. Все схемы отвечали, кажется ошибок не было. Осознав это, я хмыкнул:

— Вроде всё получилось.

— Добро — буркнул мой наставник и добавил — Тряпку-то уже возьми.

— Ага — вяло отозвался я, принимая ветошь. Оторвав от неё пару кусков, те удалось наконец запихнуть в ноздри. Выйдя на улицу, я подхватил в руку свежий снежок со двора и приложил тот к носу, чтобы сузить капилляры и наконец-то остановить юшку — Кровь-то моя не повлияет, которая на середину посоха капнула?

— Отрицательно точно нет. Хотя и положительно вряд ли. Есть способ привязка предметов на кровь владельца, но там не самый простой ритуал, просто капнув ей из носа на своё оружие подобного не добиться — хохотнул вирдман, а затем добавил — Ты молодец, что до конца продержался. Думал на двух третьих бросишь.

— Так если в несколько заходов делать, то результат будет хуже — с недоумением ответил я.

— Да. Но силы человеческие не безграничны — хмыкнул Гринольв — Однако ты своего предела не знал, а зелья помогли продержаться.

— Если не знаешь, что что-то невозможно, то вполне можешь взять и сделать это — отозвался я, понимая что аналогия не совсем верная, всё таки у меня был жидкий допинг.

— Это всё конечно хорошо, но горн-то можно тушить? — поинтересовался Тормод, успевший взмокнуть на мехах.

— Ага. Пока с металлом закончено, нужно будет только потом круглую пятку для копья из обычной стали сделать. Ну и соединить всё, заодно обмотав древко, чтоб никто узоров не видел — развёрнуто ответил я.

— Славно — кивнул мой отец — Чем обматывать-то собираешься?

— Можно шёлковые шнуры взять, которыми сяньцы рукояти этих своих изогнутых мечей обматывают. У них такой красивый узор чёрного с белым выходит, а шёлк магию хорошо передаёт. А можно взять кожу какой-нибудь магической твари. Тролль, вендиго, морской змей, в идеале вообще дракон. Но он меня самого небось на барабан натянет — хохотнул я, борясь с сонливостью.

— Ладно, иди уж спать, кожевник — хмыкнул Йоран и обратился к моему учителю — Останешься у нас ночевать или к себе?

— На дворе уже ночь, так что лучше тут — махнул рукой Гринольв.

Впрочем слушал я это уже скорее краем сознания. А моё тело быстро помылось холодной водой, поело и завалилось дрыхнуть на лавку, не выпуская посох из рук. Выглядел я при этом донельзя глупо и шуточки про то, что Альвгейр таки решил жениться на магии получили новую жизнь. Мне впрочем было на это глубоко плевать, главное что убер-палка на тридцать с лишним самых ходовых заклятий была почти создана. И у меня уже были идеи, как сделать нечто превосходящее её. Сейчас что лезвие наконечника, что посох были исполнены по строгим и простым лекалам, где невозможно ошибиться, но к успеху в исследованиях ведёт путь экспериментов. Что если пересчитать и перечертить ритуальные схемы заклятий с нуля, опираясь на свои знания математики? Что если раскалить проволоку не горном, а с помощью духа огня? Это точно должно усилить ритуальный узор огненного шара! Столько идей… И так мало времени, чтобы их обдумать, потому что уставшее сознание уже уплывает в дрёму.

Глава 21

Разобравшись с самой трудной частью работы над посохом, я взялся за более простые вещи. Отковать сферический набалдашник было делом не хитрым, разве что муторным. Всё таки правильная форма была крайне важна, а то если напортачить, то все расчёты пойдут по одному месту. Число «Пи» ведь для кругов существует, не для овалов. В общем пришлось запариться и с ковкой и со шлифовкой, чтоб шарик размером с детский кулак катался по ровному столу прямо. Потом настало время соединения деревянной и металлических частей моего будущего посоха, что в целом было легко до чрезвычайности, подгонять ведь почти ничего не пришлось. А вот после этого я немножко помучался.

Ритуальные схемы следовало скрыть от посторонних глаз. А ещё защитить по мере сил от неприятных случайностей. Металл проволоки конечно в каждом узоре обхватывал древко посоха и не мог отвалиться сам по себе, но дополнительно прижать его к дереву было нелишне. От шёлковых шнуров я по здравому размышлению отказался и решил обернуть своё оружие кожей вендиго, благо кое-то от моего трофея в кладовке Келды осталось. Но оно на словах легко звучит, на деле туго стягивать шов нитями было ой как непросто. Кожа — материал вообще не шибко податливый, шкура магической зверюги, что по прочности не слишком-то уступает кольчуге, тем более. А сделать так, чтобы шов не выпирал и не мешал — это вообще отдельный разговор. Там же блин края кожи не вверх вывернуты, а внутрь, как на футбольном мяче, внутри же ни разу не мягкая и податливая камера, а твёрдая деревяшка. Хм, кстати интересно, а как именно на Земле делают мячики? Тут-то я довёл шов сверху вниз, затянул узел, прижёг нить и закрепил всё для надёжности металлическими кольцами по краям. А в мяче ни верха, ни низа нет, как заканчивают его пошив, что это место в принципе не заметить на стыке?

Размышлял я правда об этом недолго. Едва копьё было готово, как я вышел на тренировочную площадку в сопровождении Тормода, увязавшегося следом. Большую часть чар тут применять не хотелось, они для другого, но кое-что не терпелось опробовать. Я встал напротив вкопанного в землю бревна для отработки ударов, а затем сделал резкий выпад. Наконечник копья пошёл в дерево почти по перекладину, резко проморозив цель, которая покрылась наледью. Мои руки дёрнули оружие назад и оно освободилось, а древесина покрылась трещинами, лишившись нескольких своих фрагментов, упавших на землю. Сверхнизкие температуры делают материалы хрупкими, Тэ одна тысяча, познакомившийся с жидким азотом не даст соврать. Убедившись в правильности работы лезвия, я нанёс боковой удар набалдашником на пятке копья, имитируя подсечку по ноге противника. От дерева отлетело несколько щепок, будто Йоран со всего размаху долбанул по нему самым здоровым своим кузнечным молотом. Обычному человеку так ногу может и оторвать, ассону, что умеет контролировать свою прану на хорошем уровне, сломать. Развернувшись, я ударил другой частью небольшой металлической сферы по мишени и та полыхнула огнём, оставляя в дереве небольшой кратер. Закончилась моя серия ударов новым уколом лезвия на уровне пояса. Едва оно пробило дерево, как мишень чуть слышно затрещала, а меня обжало потоком ветерка. Тут повреждения были не столь велики, но человек не ствол дуба. Резко появившиеся внутри его организма несколько литров воздуха отнюдь не добавят болезному здоровья. Тем более тут всё прям резко сработало, я уж даже надеялся, что даже на «манекене» трещина будет.

— Как-то это… не слишком честно — сформулировал свою мысль Тормод.

— То, что воины тренируются, используя прану и оружие, гораздо больше нас, вирдманов, уравнивает шансы. Так что по мне так всё правильно — хмыкнул я.

— Однако тебе по врагу достаточно лишь попасть. Можно даже в щит — покачал мой брат головой.

— Как и кому-нибудь вроде дядьки Эрика по мне — пожал я плечами — Не говоря уже о том, что начиная с опытного дренга у воинов может найтись волшебное оружие или броня. Телохранители же ярлов почитай все в зачарованных вещах, не говоря о самих вождях. Будешь себя хорошо вести и тебе с божьей помощью что-нибудь сделаю — хохотнул я в конце.

Не хватало мне тут жалоб от брата на неспортивное поведение, будто я на соревнования по стрельбе из лука с пулемётом пришёл. Тут в «клубе любителей огнестрела» очень многие состоят, а кто не состоит, тот хотел бы присоединиться. Бой насмерть — это не спортивное соревнование, здесь судьи оценки не ставят, тут ты либо побеждаешь и живёшь, либо проигрываешь и тебя убивают к суртуровой матери. А я хочу быть победителем! У меня, блин, пророчество, мне телегу истории нужно в правильную сторону пнуть в нужный момент, до которого ещё надо дожить. Так что да здравствует магический посох, он же копьё. А потом, как появятся материалы, пусть будет здравствовать магический щит, магический шлем, магическая кольчуга, магическкие наручи, магические поножи, да даже магические труселя на десять к силе, если придумаю как такие сделать! Если свои шансы на выживание в бою можно повысить, то их нужно повысить. То же касается и шансов Тормода, даже если он будет воротить нос, я всё рано буду искать варианты всучить ему оружие, которое будет столь же ультимативным доводом в схватке, как светошашка джедая в Далёкой Далёкой Галактике.

— Ну если боги не против, то тогда пожалуй можно — хмыкнул мой не в меру честный в последнее время брат. Хотя не поручусь, что дело именно в чести, может быть в нём говорят другие чувства. Всё таки я подобные штуки умею делать, а он нет, а потому у Тормода могло появиться вполне естественное желание поворчать на магические артефакты.

— Я уверен, что очень даже за. В конце концов Гунгнир Одина и Мьёльнир Тора тоже не простые копьё с молотом — хмыкнул я.

— Ты вирдман, тебе виднее — пожал брат плечами, показывая, что дал себя убедить — Пойдём испытывать остальное?

— Почти стемнело уже — огорчённо ответил я — Подождём до завтра и сходим к Пегому Камню, заодно Гринольва позовём. Старику наверно тоже будет любопытно.

— Завтра, так завтра — махнул рукой Тормод.

На следующий день мы действовали согласно плану и забив на тренировку, пошли сначала к «землянке» моего учителя, а затем к приметному здоровенному валуну в дальней от посёлка части фьорда. Гринольв прогуляться не отказался, тем более что этот посох в известной степени был и его детищем, а так же прототипом его собственной будущей ядрён-дубины. Причём в каждой шутке есть доля шутки, на водородную бомбу даже такой матёрый вирдман ни в каком обвесе не потянет, но вот с тактическим ядерным оружием пожалуй что мог сравниться, если дать ему время подготовиться. И чтобы я там себе не думал и как бы не радовался хорошо развитому пространственному мышлению, знанию геометрии и пониманию математики, но без опыта и познаний наставника в ритуалистике сотворить я мог бы только одно большое ничего. Именно наш тандем позволил взять и немножко двинуть волшебную науку этого мира вперёд.

Что же до испытаний, то… они прошли штатно. Все графические ритуальные схемы были заранее нами отработаны на материалах попроще. После того, как проволока заняла предназначенные ей места в пазах, я ещё в кузнице подал к каждой заклинательной связке ману, проверив отклик и убедившись, что тот верен. Кожа вендиго была известным магическим материалом, некоторые вирдманы делали из неё боевые перчатки с рукавицами и ничего, держали в них посохи, нормально ими работая. Так что всё было вполне себе закономерно. Просто убедились в работе всей систему «Посох боевой, северный, версия два точка ноль» и остались довольны или почти довольны. Ну а заодно я от души нашмалялся огненными болидами, молниями, острыми сосульками и даже кое-чем, что вбирало в себя аж по две противоположные стихии. Ритуалистика и не такое может.

— Добро, ученик — огладил бороду Гринольв, выражая своё одобрение — Создание собственного посоха важный этап в становлении каждого вирдмана. И я рад, что ты дошёл до него столь быстро.

— Вашими стараниями, учитель — с улыбкой поклонился я, шутливо взмахнув рукой.

— Не без этого. Хотя больше бы меня слушал, меньше бы включил туда заклятий именно для ближнего боя — проворчал Гринольв. Правда развивать тему не стал, всё уже десять раз было обсуждено. Да, я опасался какого-нибудь рубаку, который захочет пощекотать мои кишки острой сталью и постарался от этого заложиться, подготовив такому противнику максимум сюрпризов, уж больно меня Тормод и его успехи впечатлили. Наставник же, не желая продолжать бесплодный спор, продолжил — Но как бы то ни было, а теперь, когда у тебя есть свой концентратор, ты не будешь расходовать свою энергию так быстро. А значит можно переходить к куда как более интересным вещам.

— Я всегда рад изучить что-то новое — на этой фразе мои губы сами собой расползлись в улыбке.

— Не сомневаюсь — хмыкнул Гринольв и повернулся к моему брату — Тормод, говори уже. Даже белка на той ветке видит, как тебя распирает.

— У него время-то будет, чтоб мне такое же копьё сделать? — выпалил это наглец. А как вчера нос воротил, как на «нечестное» оружие смотрел!

— Не такое же, но будет — хохотнул мой учитель — Хотя и не быстро. А теперь пойдём в посёлок, мне следует зайти к кое-кому.

Спорить никто не стал. Гринольв был не только вирдманом, но и жрецом, а потому следил за своей паствой. Не так чтобы ревностно, у нас тут всё таки не христианство в мракобесно-средневековом варианте, красивых девок весом менее сорока двух килограммов не жгут по обвинению в ведьмовстве, как впрочем не тащат на костёр и тех, кто считает, что этот мир имеет форму шара. Но тем не менее Гринольв держит руку на пульсе, подрабатывая своеобразным психологом. Тех, кто попробует уйти в запой, выведет из штопора. Головы тех, кто начнёт колотить жён без веского повода познакомит со своим посохом, пока родичи благоверной не решили поинтересоваться, а «какого собственно хрена?» и вообще почему её обижает тот, кто обещал защищать. В свою очередь дамам жрец может напомнить, что смотреть надо только на мужа, на других мужиков не заглядываясь, а тот тут за измену не развод положен, а утопление в мешке с камнями или какая иная не слишком болезненная казнь. И так далее. Причём все жреца слушали крайне внимательно. Это в двадцать первом веке на Земле психолог просто наёмный специалист, а тут Гринольв — это огромный авторитет, который непонятливых может зажарить молнией и сказать, что так и было. Хочешь, не хочешь, а достойный взора богов моральный облик поддерживать будешь, дичь же творить поостережёшься.

Я же на пути к дому уже прикидывал в уме будущий проект копья для брата, которое будет работать не на мане, как моё, а на пране, энергии воинов. Одно придётся трансформировать в другое с минимальными потерями и без примесей, а так же прикручивать различные вспомогательные костыли для облегчения управления. Это я или иной маг сначала учится предпринимать некое магическое действие, а затем может без труда повторить его с подпоркой в виде вербального заклинания, жестов или ритуальной схему. Но Тормод на мага не учился и в ритуальные узоры его оружия придётся вплетать вообще всё на уровне: включил компьютер в розетку, он сам вошёл в нужную папку, открыл необходимую программу, вбил в неё корректные значения и получил правильный результат. В общем нужно будет всё сделать во-первых для дурака, который только и может, что кнопку нажать, а во-вторых с защитой от того же самого дурака, что и с этим делом окажется способен как-нибудь напортачить.

О чём, пока мы шли к Ландсби, думал сам Тормод, не знаю. Наверно о том, что станет великим воином, чему может немало помочь даже самая бюджетная версия Гунгнира.

Правда с артефакторикой у меня вскоре случился затык, потому как на неё просто тупо перестало хватать времени. Гринольв обрадовался, что я обзавёлся кошерным концентратором, что весьма сильно снижает затраты магии во время колдовства. И воспылал энтузиазмом в плане учёбы практическим навыкам в целом и боевым в частности. Ритуальная подпорка в виде нескольких десятков самых ходовых заклятий это хорошо, здорово и вообще замечательно, но на костылях нельзя научиться бегать! Так что делай всё без подпорок, ученик. Причём не в спокойной обстановке, а когда учитель кидает в тебя заклятие за заклятием. Новый учебный год, млять, практика магических дуэлей, млять!

В итоге всё свелось к тому, что с утра до обеда мы рубились с Тормодом на тренировочной площадке на честной стали, а с обеда до ужина мной вытирал фьорд Гринольв. Потому что схватки многоопытного ветерана и зелёного салабона, вроде меня, иначе не описать. А учитель не считал правильным сдерживать свои навыки, только силу заклятий. То есть удар молнии в его исполнении заставлял мышцы моего тела сокращаться в судорогах пару секунд и вызывал желание разговаривать матом, а не проделывал в нежной тушке ученика дыру размером с баскетбольный мяч. Но оные молнии в меня кидались вполне себе по взрослому, как впрочем и сосульки, и светлячки огненных шариков, и телекинетические удары, и всё остальное. Так что первое время я просто пытался бегать и прятаться за камнями, что наверно можно назвать тренировкой выживания при встрече с противником, что выше тебя классом. Но спустя пару месяцев ситуация стала получше и я даже начал пытаться устраивать на преследователя засады, скрываясь под маскировочными чарами. Ни разу не достал его конечно, всё вязло в щитах, но это уже был прогресс! В продавливании щитов успехи кстати тоже были, а то поначалу казалось, что мои потуги им как слону дробина. Да, так я себя успокаиваю. В конце концов было заранее понятно, что с зубрами вроде учителя мне не тягаться ещё десятилетия, за пару лет путь в столетие с лишним невозможно пройти. Так просто не бывает. И я даже понимаю почему мне устраивают эти сафари. Я вполне себе талантливый парень и с магией, и с клинком недурно управляюсь, такой ученик может зазвездиться, забронзоветь и однажды тупейшим образом начать бычить на того, кому дурачка размазать, что высморкаться. Вот и надо показать подопечному его актуальное место в пищевой цепочке, заодно замотивировав быть усерднее. Электрошок этому кстати отлично способствует, я так старателен наверно за две жизни никогда не был.

К тому же Гринольв был мужиком понимающим и вполне соизмерял нагрузки, выдавая мне целый один выходной в неделю. Тратил я его правда не на лежание на лавке с плеванием в потолок и даже не на артефакторику, не смотря на то, что Тормод время от времени напоминал мне про копьё для него. Вместо этого я ходил на охоту. Кто сказал, что мне просто хотелось убивать? Просто это был хороший способ разгрузить мозги от магии и постоянных схваток. Встать ещё ночью, втопить на лыжах изо всех сил, убежав от всех проблем как можно дальше, а потом на обратном пути спокойно идти, выискивая следы добычи. Не говоря уже о том, что это тоже было неплохой тренировкой праны, ведь с каждым разом я убегал всё дальше за одно и то же время.

Правда Тормод, что периодически увязывался за мной, по прежнему бегал лучше и уставал меньше. Всё таки мой брат двигался путём воина, развивая лишь энергию жизни, не тратя время на ману и делал это чертовски быстро. За счёт усердия, мотивации и смею надеяться таланта, я превосходил некоторых своих сверстников, что наглядно показывали те же драки стенка на стенку, но от Тормода всё больше отставал. У него и с талантом, и с мотивацией тоже всё было отлично. Хорошо хоть он меня не сильно стебал по этому поводу. Зато мои чувства были острее чем у него, в том числе и благодаря последней магической татуировке, что их ещё больше усилила. Шум растущих иголок на елях был мне неслышен и сквозь стены я видеть не стал, но след вдали углядел первым, негромко хмыкнув:

— Давай ка направо.

— Следы? — спросил Тормод, вновь составляющей мне компанию, а так же отдыхающий от тренировочной площадки и кузни, где трудился на износ.

— Ага — коротко подтвердил я.

— Чьи? — тут же поинтересовался он.

— Пока непонятно. Не торопись, подойдём ближе и сам всё увидишь — хмыкнул я на это. Терпение всё таки в список достоинств моего родича не то чтобы входило. Так, время от времени заглядывало, если что-то прям очень надо.

Однако чем ближе мы подходили к цепочке следов, тем больше я хмурился. Снег был потревожен на ветках высоковато даже для крупного зверья, а вскоре и вовсе стало очевидно, что прошли люди. Внимательно осмотрев всё, я не на шутку озадачился и поинтересовался у брата:

— Из наших кто в ту сторону ходил вообще, не слышал?

— Не припомню такого — покачал головой он — Да и лыжи вроде не поселковых, чуть шире.

— То-то и оно. Причём прошло человек пять — кивнул я — Помнишь прошлогоднюю историю?

— Такое забудешь — мрачно проворчал он.

Прошлой зимой у наших соклановцев из Гафтертри ограбили охотничью делянку, убив тех, кто там на тот момент был. Сама практика держать небольшие лесные домики была довольно стандартной, всё таки зверью не очень комфортно рядом с крупными поселениями, так что хорошая добыча часто находится минимум в дне пути. Это мне зайца или глухаря хватает, но другим-то лося подавай, чтоб семью кормить или какого пушного зверя, чтоб шкурку продать. Вот и живут охотники на отшибе некоторое время, отвозят добытое в посёлок, пополняют припасы и снова уходят обратно. Только вот у наших дальних родичей такие вот промысловики вовремя не вернулись, а когда вышедшие на помощь добрались до избушки, то обнаружили её без пушнины, без мяса, но с двумя трупами, которые уже успели обглодать лисицы. Причём от убийц след давно остыл, найти их не удалось.

— Пойдём ка параллельно следу — хмыкнул я в итоге — Вряд ли они конечно на него ложатся, дожидаясь хвоста. Да и не обязательно это тати, может просто гости или заблудился кто. Но бережёного свои боги берегут, а чужие не трогают.

— Твоя правда… Хотя в той стороне зимовка Эгиля, так что давай ка побыстрее — отозвался Тормод.

— Я еле ползти и не собирался — раздался мой хмык.

А дальше мы взяли бодрый старт и пошли на максимальном отдалении от следа, на котором я его не терял. Охота на зверя всегда будоражила мою кровь, но сейчас в воздухе явно витал особый азарт, ведь вполне возможно нас ждёт двуногая дичь. Да, сильная, опасная и к тому же многочисленная. Но мы с братом в своих родных местах, нам здесь чуть ли не каждый куст знаком, а чужаки нет. Тем паче местность отлично знает Эгиль, который заметно старше нас. Мы уже знаем о возможном враге, он о нас ещё нет, на нашей стороне эффект неожиданности. К тому же если это давешние убийцы, я оценивал их боевой потенциал, как не слишком высокий. Каждый народ порождает свою долю отбросов, ассоны к великому сожалению не исключение. Но у нас таких довольно быстро изгоняют из общин, они, живя на отшибе, редко когда могут похвастаться хорошим снаряжением и уж тем более воинскими татуировками. Так что лучше бы им оказаться заплутавшими охотниками или гостями из соседних посёлков. Эгиль вряд ли захочет щадить преступников, которые в голодную зимнюю пору решили полезть к человеческому жилью. Тормод тоже. И у меня нет причин отрываться от коллектива, гуманности землянина образца двадцать первого века тут никто не поймёт, даже враги за простую мягкотелость примут.

Глава 22

Шли мы с Тормодом ходко. Прана весьма способствовала великолепной выносливости, наши тела были хорошо тренированы и к тому же нас вёл охотничий азарт. С которым правда лично я пытался бороться. Возможно нам предстоял бой и лучше бы к такому делу подходить с холодной головой. Тем более что отвечаю я не только за себя, но и за брата, у которого нет опыта ещё одной жизни, зато хоть отбавляй мальчишечьего желания совершить подвиг. Мышцу уже нарастил, а детство один хрен в жопе играет. В прошлый раз оно толкнуло его под когти медведя, как выйдет в этот раз не ясно. Возможно это были не самые позитивные мысли перед возможной схваткой, но они хотя бы не давали мне впадать в шапкозакидательские настроения или смотреть на мир через розовые очки.

Преследуемых же мы нагнали довольно быстро. Пятеро мужчин шли в колонну на лыжах с копьями в руках, которые тут заменяют лыжные палки. У двоих имелись щиты на спинах. Один мог похвастаться несколькими амулетами, да и на древке его копья наличествовали руны, что выдавало в нём вирдмана. У всех на поясах были или топоры или боевые ножи, у троих были луки. А ещё одежда всех этих людей не имела ничего, что позволило бы связать их с хоть каким-нибудь кланом. Хотя даже я вынужден был отчеканить в кузнице гривну с гербом Дома Холодного Рассвета и носить её на шее, даром что она мне нафиг не сдалась. Традиции-с.

Согласно которым перед нами были стопроцентные изгои, которые явно шли чем-нибудь поживиться. И это было плохо. Тем более что с ними был один человек, разбирающийся в мистических искусствах. Присмотревшись к нему своим полуэльфийским взором, я напряг свою память. Вирдманы — звери редкие, учеников у них тоже не так чтобы много. И за последние пять лет я слышал только об одном кадре, который умудрился наработать на изгнание. Некий парень, в Санризе кажется, уже скоро должен был закончить обучение, но вдул дочке хедвига то ли без её согласия, то ли опоив её чем-то. Мутная история, пришедшая к нам в виде слухов с ярмарки. Но видимо прямого насилия там всё таки не было, иначе несчастного не изгнали бы, а казнили на месте. Тут же преступник лишь получил запрет ступать на земли клана Огненной Рыси и Его соседей, включая и клан Белого Медведя, к которому мы с Тормодом имеем честь относиться. Так что если это именно тот изгнанник, а он вроде по возрасту подходит, то мы имеем полное право его сначала грохнуть, а потом обобрать на предмет ценностей. Ну точнее имели бы даже если он бы мимо проходил, а не шёл тут с явно недобрыми намереньями.

Почесав репу, я быстро пересказал свои соображения Тормоду. Тот подумал несколько секунд, а затем выдал:

— Давай накроем их у Двух Сестёр. Идут-то они точно к сторожке Эгиля, тот проход в низине не минуют, а с двух сторон их можно перестрелять из луков, как куропаток, если сразу завалим этого недогоди.

— Что ж сразу в ближнем бою их на фарш порубить не предлагаешь? — скривился я. Место у двух приметных холмов было действительно удобным для засады, но мне претила мысль недооценивать противника, слишком полагаться на удачу и вступать в бой меньшими силами, чем это возможно — Не пойдёт. Сейчас берём ноги в руки и бежим к Эгилю в обход сестёр, чтоб они нашего следа не видели. Объясняем всё дяде и как раз успеем перехватить татей у Головы Змеи.

— Большой крюк — проворчал Тормод — К тому же там с двух сторон не встанешь.

— Вот и хорошо, что так. Нас будет всего трое против пяти, нефиг дробить силы. Побежали — ответил я и подал пример, активно заработав ногами.

У моего брата наверняка были возражения, но озвучивать он их не стал. Всё равно его план я не приму, а в одиночку Тормод пятерых не потянет, на это его соображалки по прежнему хватало. Конечно было бы весьма почётно вдвоём победить пятерых изгоев, у которых даже есть свой вирдман, но мне этот почёт даром не сдался. Сегодняшняя моя цель предотвратить убийство и грабёж Эгиля, уберечь брата, свою собственную жизнь и решить проблему татей. Если бы был шанс, что они сами сдадутся, я бы был этому только рад. Но к сожалению шансы на это исчезающе малы, так что стрелять из луков будем без предупреждения, чтобы не потерять эффект неожиданности.

Втопили мы с братом от души, так как наше время было весьма ограничено. Сначала был обход Двух Сестёр, затем небольшой крюк подальше от Змеиной Головы и вот наконец мы добежали до охотничьей сторожки, из трубы которой вился дымок, ясно показывая, что хозяин у себя. Постучав в дверь, я услышал внутри возню и голос родича:

— Кого там йотуны принесли?

— Дядька Эгиль, это я, Альвгейр, со мной Тормод. Проблемы у нас.

— Чего случилось? — осведомился мужик, отодвинув засов и открыв дверь.

— На след изгоев мы напали, которые сюда идут — ответил я, пересказав последние события.

— Вот как значит — в задумчивости огладил короткую бороду брат моего отца, а потом быстро проговорил — Ладно, раз до Головы успеваем, то туда и пойдём, место неплохое.

Сборы у бывалого охотника были не долгими, вскоре он одел шубу шапку, выйдя из приземистой избушки вместе с копьём в руках и монструозным луком за спиной. Ещё одно наглядное доказательство мощи тех, кто развивает в себе прану и имеет солидное количество воинских татуировок. Я такое чудовище и близко не натяну, а Эгиль вполне в силах за две сотни шагов завалить срезнями вендиго. С такой дуры шкуру пробьют не только бронебойные стрелы.

Шли мы вновь быстро, едва ли не бежали и не смотря на вполне себе бодрый тонус организма, я всё таки вспотел. Но как бы там ни было, а до здоровенного вытянутого камня, что своей формой и правда напоминал приплюснутую голову гадюки, наша компания успела вовремя, даже заложив крюк. Следы лыж на снегу даже последнему идиоту бы выдали наше местоположение, так что на позиции пришлось зайти немножко по хитрому.

А потом началось ожидание. Мы тихо сидели у деревьев, которые выбрали в качестве укрытий от возможного ответного обстрела, слушали лес и иногда по одному посматривали в интересующем нас направлении, чтобы не маячить в виде трёх макушек, что насторожат противника. Однако время шло, а того всё не было. Я невольно начал настораживаться и всё сильнее напрягать слух, который вскоре показал мне странную картину. В лесу дул ветерок, гоня позёмку, та слегка скребла о снежный наст. Звук был тихий, но кое-где он отсутствовал вовсе. Это напоминало маскирующие чары, о чём я тут же сообщил своим спутникам.

— Ты можешь их развеять? — тут же поинтересовался Эгиль.

— Магией нет, но если попасть в купол стрелой, то они сами спадут. Неоткуда тут высшему сокрытию быть — отозвался я — А на звук у меня должно получиться попасть.

— Только с чего бы вообще тут чары были, чем мы себя выдали? — проворчал Тормод.

— Может и не выдали, сторожка просто уже близко. Ну или их вирдман что-то почуял, мы так иногда можем даже без гадания на рунах — пожал я плечами.

— Хватил болтать, действуй — скомандовал на это дядя.

Уговаривать меня было не нужно. Я лишь выждал, когда звук позёмки станет теряться в самом подходящем месте для обстрела, натянул лук, вышел из-за ствола дерева шириной в несколько обхватов приставным шагом и отправил напитанную магией стрелу в полёт. В купол сокрытия та попала, развеяв его и сделав видимыми как пятерых мужиков, так и следы на снегу, что шли за ними. А вот ни одну двуногую мишень мне поразить не удалось, оперённая смерть пронзила наст и резко высвободившийся воздух просто разрыхлил снег. Только ману зря потратил. Правда Эгиль не терял времени даром, тут же отправив подарок вирдману, который тот хоть и принял на спешно сотканный энергетический щит, но удержал с трудом и сильно покачнувшись. Инерция у снаряда дядьки всё таки была дай боже. Тормод так же выпустил стрелу и таки взял первую кровь, попав в бедро одному из щитоносцев. А вот нефиг на спине полезную вещь носить, в решающей момент можно не успеть прикрыться.

Враг же в полной мере осознал, что его раскрыли и начали убивать. Воины резко рванули в нашу сторону, недогоди начал сплетать заклятие. Но моя стрела оказалась быстрее, вновь заставив его переключиться на щит. Эгиль, выстрелив из своего монстра, убил наповал одного из изгоев, лишённого щита, мой брат от него не сильно отстал, загнав стрелу в брюхо второго голодранца в районе печени. А дальше им обоим пришлось бросать луки и вступать в ближний бой. С праной и тату у щитоносцев всё было к сожалению в порядке, они скинули лыжи и быстрыми, широкими прыжками добежали до нас, что было весьма погано.

У дяди с Тормодом щитов нет, с одним копьём же воюется тяжело. А мы с вирдманом взаимно блокируем друг друга, мои стрелы, напитанные волшебой и летящие одна за одной, не дают ему кинуть что-то убойное, но у меня в свою очередь не получается проковырять его щит. Хм, поправка, блокировали. Его товарищи сейчас закрывают две цели, ударить он может только по мне, сообразил я, сделав шаг за дерево, бросив лук, сняв с перевези рогатину и активировав один из узоров. Двигались Эгиль со своим оппонентом уж очень активно и я боялся промахнуться стрелой, но вот молния была покорна моему взгляду и ударила точно туда, куда я смотрел, то есть в голову щитоносцу. Тот затрясся всем телом, а через мгновение лезвие копья моего дяди пробило его шею, рассекая в том числе и позвоночник. Не боец и не жилец.

Однако ублюдский вирдман придержал свой удар, так что вместо дерева, за которым я стоял, заклятие полетело в Эгиля. Не колеблясь, я прыгнул вперёд, воздвигая уже свой магический щит, который хоть и сильно прогнулся, но выдержал удар здоровенной сосульки. С ритуальной подпоркой, напоминающей пентаграмму, можно сдержать атаки и более могучего противника. Только вот радость от этого была не долгой, сбоку раздался болезненный вскрик Тормода, которого похоже ранили. Я же сцепил зубы и процедил:

— Помоги ему, я справлюсь.

Дядя тут же ринулся в бой, а я стал смещаться в бок, чтобы быть по прежнему между ним и вражеским магом, работая живым щитом. А заодно бодро так пошёл вперёд, нагнетая магию в ещё один из узоров посоха. Узкие каналы были по прежнему моим бичом, снижая дальнобойность. Но у каждой проблемы есть решение, особенно если объединить сразу несколько подходов к ней. Потому сейчас знак инь-яня на древке у самого лезвия напитывался волшебством, а я сосредоточился лишь на нём и на щите, не думая более ни о чём. Особенно о том, что второй щитоносец сейчас возможно уже окончательно уложил моего брата, через мгновение прикончит дядю, затем метнёт своё копьё мне в спину, а узнаю я об этом только тогда, когда то пробьёт моё тело насквозь. В бою нельзя контролировать всё, иногда остаётся только положиться на удачу и верить в своих боевых товарищей, так учил меня Гринольв. И я верил ему, от первого и до последнего слова. Потому сделал полтора десятка быстрых шагов, принял на щит ещё две сосульки, а потом отправил с лезвия своего посоха стрелу жаркого пламени в капсуле в виде ледяного, восьмигранного веретена. То ударило в щит врага, промяв его и разлетевшись на миллиард осколков, ярко блеснувших в отблесках огня, а вторая часть «тандемного боеприпаса», добила магическую преграду и прожгла в груди вирдмана дыру, в которую я мод бы просунуть свою руку. Несколько мгновений тот неверяще смотрел на меня, а затем рухнул лицом в снег, как подкошенный. До Гринольва и его умения ставить волшебные преграды этому покойнику было далековато.

Я же резко развернулся и увидел, как Тормод загнал лезвие своего копья в подмышку щитоносца, обойдя того с боку, пока Эгиль завладел вниманием врага. Тать неловко отбивался ещё несколько секунд, а потом дядя наконец перерезал его нить, нанеся прямой удар копьём в грудь. Увидев это, мой брать осел на снег и я бросился к нему, осматривая этого ненормального. Ранен Тормод оказался в ногу, причём серьёзно, видимо поэтому последний противник не ожидал от него столь бодрого манёвра, за что и поплатился. Я же быстро обратился к Эгилю:

— Сожми края раны между собой.

— Ага — коротко ответил он, выполняя команду.

Я же в свою очередь приложил к ране брата копьё, активируя одно из самых распространённых заклинаний, которое и на посох моего наставника нанесено. Целительная энергия начала быстро восстанавливать плоть раненого, пользуясь тем, что она ещё помнила, что вот буквально несколько минут назад была целой. Тормод же охнул и заголосил:

— Да трахни тебя Суртур, как же больно! Ты что творишь⁈

— За приятным в дом подушек в Викре сходишь — процедил я — Лекарство всегда горькое.

— Бл#, чтоб тебя ₽_=÷@ — перешёл на непереводимые северные выражения Тормод, но лишь дёрнулся руками в сторону моего посоха, а потом сцепил ладони в замок, чтоб случайно мне не помешать.

Терпеть ему пришлось ещё с минуту, после чего я отодвинул концентратор в сторону, устало сел на снег и проворчал:

— Ну вот и всё. А ты, дурак, боялся.

— Тебя Гринольв так же лечил в вике? — поинтересовался брат слабым голосом.

— Не, я таких ран не получал. Но учитель предупреждал, что если работать подобным способом, то выйдет хоть и максимально быстро, но очень болезненно — ухмыльнулся я.

— Так ты специально⁈ — возмутился брат.

— Вылечил тебя? — приподнял я бровь — Конечно специально. А ещё сделал это так, чтобы ты в следующий раз дважды подумал, прежде чем так подставишься.

— Козлина ты. Ещё брат называется — почему-то не оценил моей заботы родственник под натурально конский ржач Эгиля. Хоть кто-то здесь был в состоянии оценить юмор ситуации.

— Ладно — наконец справился с собой дядя, махнув нам рукой, чтоб заканчивали препираться — Что там с подранком?

— Когда я вирдмана прибил, он уже дух испускал вроде. Пойдём проверим — пожал я плечами, вставая и опираясь на копьё.

— Ты сам-то не ранен? — спросил охотник.

— Нет. Просто уж очень много сил потратил, к тому же очень резко. Щит, молния, щит, удар, а в конце отдал всё что мог на лечение. Скоро восстановлюсь и каналы перестанут болеть, но пока что усталость навалилась — объяснил я.

— Что-то у тебя с выносливостью совсем грустно — хмыкнул Тормод, так же поднявшись и почесав молодую кожу на бедре через прореху в штанах. Та наверняка жутко зудела.

— Ну а как ты хотел? Я сколько учусь и сколько этот урод магией занимался? Естественно против него выкладываться пришлось на пределе сил — хохотнул я, сообщая очевидные вещи и отпуская свои ранее натянутые нервы после боя — Но тем не менее свой первый магический поединок я выиграл и хочу долю вирдмана.

— А харя не треснет? Ты ещё только ученик! — возмутился Тормод, зная, что эта самая доля лишь немногим отстаёт от того, что полагается предводителю похода. Ну если конечно он не единоличный собственник драккара, тогда ему капает и за каждый рум, что раздувает его часть трофеев до совсем уж неприличных величин, куда там какому-то волшебнику.

— Ну у нас вон хедвиг, ему и решать, как старшему — хмыкнул я, указав на Эгиля, который уже убедился, что подранок труп.

— Вообще выходит, что он прав — качнув головой, ответил дядя — Заклятие сокрытия почуять почуял, снять снял, одного врага магией обездвижил, второго убил. Так что заслужил. А теперь хватит болтать, трупы сами себя не оберут, а погребальный костёр до темноты не сложится.

Возражать старшему родственнику никто не стал. Старших вообще надо уважать. А сбор трофеев это фактически самая важная часть любого боя, ради них всё и затевается. В конце концов война это всегда про деньги, как говаривал один лысый гоблин на Земле. А погребальный ритуал в магическом мире — это нифига не шутки. Если им пренебречь, можно получить или зомбака, что пойдёт искать своего убийцу, или мстительного духа или ещё какую-нибудь пакость. Оно нам надо? Оно нам не надо, как почти дипломированный годи утверждаю!

Обмусолив эти мысли в своей голове, я, давя довольную улыбку, начал снимать трофеи с вирдмана, не сбрасывая своих перчаток. Чужие магические безделушки могут содержать крайне неприятные сюрпризы для тех, кто прикасается к ним без разрешения законного хозяина. Так что их лучше было сначала показать Гринольву, чтоб проверил. Однако вирдман оказался на удивление богатым Буратино для изгоя, который мыкается по лесам, даже золотишко в кошеле на поясе имелось. Остальные от него отставали, но щитоносцы не так чтобы сильно. Конечно они по всем признакам бандитствовали и тратить деньги по логике вещей им было практически негде, однако это было всё равно странно. Монеты охотники на лесные делянки с собой обычно не берут, купцы-то по лесам не катаются! И допросить, зараза некого… Хотя ту же пушнину они скорее всего кому-то продавали. Но мы ведь всех, зараза такая, убили, трупы же говорят только у толковых некромантов. Ну да и хер с ними, главное, что эти дохляки по крайней мере уже никому не причинят вреда.

Что же до отнятых жизней, то к удивлению для себя самого, я отнёсся к убийству со странным спокойствием. Они сюда шли не цветы дарить и песни петь, а прирезать моего родича и завладеть его имуществом. Но у них не получилось, вместо этого мы с дядей и братом перерезали пять нитей, сохранив свои в целости. И это хорошо, могло наоборот получиться. К тому же в этом мире умереть от старости в любом случае трудно, уж очень много вариантов сыграть в ящик насильственным образом от клинка врага или клыка зверя, а то и просто в шторм в море утонуть. Смерть здесь всегда рядом, забыть о себе она не даёт, так что с этим своеобразным соседством я пожалуй что внутренне смирился. Все смертны, никто не вечен.

Вот и бандиты нашли свой закономерный конец, для них победителями складывается погребальный костёр. А мне самое время подумать над короткой, но ёмкой речью, которой они будут провожены в последний путь. Всё таки в прошлый раз, когда наговорил высшим силам какой-то сумбур, я кажется видел бога. А бог бил меня палкой. Ну нафиг повторять такой опыт.

Эпилог

На улице стояли лютые морозы, но однако сегодня большая часть населения Ландсби покинула тёплые дома и вышла к обледенелому берегу, ожидая восхода. Ассоны не праздновали новый год зимой, как люди на Земле, данное радостное событие происходило весной, когда становится теплее, а природа пробуждается от долгого сна. Но всё же тот зимний день, который наконец-то не короче, а длиннее предыдущего, так же считался важным, в чём-то даже сакральным. Особенно его рассвет.

Перед ним стоило обдумать прошлое. Что было сделано прошлой весной, все ли построенные на неё планы удалось осуществить, сделав правильный задел на весь год? Как прошло лето, все ли дела были сделаны эффективно или что-то стоило совершить иначе, лучше, качественнее? Что из себя представляла осень, хорош ли был урожай, верно ли его удалось сохранить, не добрались ли до него вредители? Как идёт зима, всего ли хватает или стоит уже сейчас одолжиться у соседей, чтобы дожить до тепла, не протянув ноги? Впрочем не все думают о урожае, мысли охотников занимает дичь, кузнецов горны, а воинов прошедшие походы и схватки.

Я же тоже думал отнюдь не о пшенице или земляных яблоках. Гринольв многому научил меня за последний год и знания впитывались мной, как вода губкой. Мог ли я учится ещё лучше? Да, без сомнения, ведь нет предела совершенству. Летом мы с наставником совершили вик на Фростхейм и вернулись живыми, здоровыми, а так же не с пустыми руками. Могло ли выйти иначе? Да, могли элементарно опоздать к кораблю Лэйфа и остаться на холодном берегу с моржами. Могли ли мы взять больше добычи? Естественно тоже да, в мёртвом городе снежных эльфов лежит ещё много интересного. В оазисах тепла полно магических трав, древесины и животных. Может и в этот раз мы прошли бы дальше, если бы не те два петуха-переростка, похожие на велоцирапторов. Возможно будь я сильней, ловчей и расторопней, мы бы прибили их и прошли бы ещё пару сотен шагов туда, где тепла больше, а деревья старше. Кроме вояжа на самый северный континент, мы посетили столицу и меня немного поднатаскал в алхимии Бруни. Мог ли я узнать у него больше и проявить себя лучше? Вновь ответ положителен, всегда можно сделать всё лучше, а отсутствие ярко выраженного таланта так себе отговорка. Успех вообще чаще всего состоит на девять десятых из усердия и лишь на одну десятую из природной предрасположенности. Пока я исследовал мир за пределами Ландсби, Тормод активно тренировался и я от него отставал, что нагонял всю осень и зиму. Но мой брат тоже не стоял на месте, так что разрыв между нами не шибко-то уменьшился. Очевидно, что мне нужно было стараться больше, вкладывая всего себя и в изучение магии и в тренировки с оружием. Будь я лучше, Тормод не получил бы рану не так давно. И слава богам, что ему продырявили ногу, а не шею, убив одним ударом. Да, мы победили, но могли сделать всё лучше. Должны были сделать всё лучше. Пусть один ученик вирдмана и показал себя неплохо, одержав верх в своей первой магической дуэли. Принижать или забывать при анализе свои достижения тоже не стоит, это ведёт к неверным оценкам.

Едва я утвердился в этой мысли, как первый луч солнца, поднявшегося над горизонтом, пролетел над водой и ударил в наши лица. Рассвет нового дня был прекрасен. В прошлой жизни я долго пренебрегал подобными зрелищами и стал ценить их лишь когда дожил до седых волос, выходя порой на рыбалку ещё по темноте. В новой старался поступать иначе и наслаждаться этим чудом природы. Всеми её чудесами. Ведь что, как не они, заслуживают восхищения?

Когда солнце осветило мир, настало время планов на будущее. Как прожить оставшуюся зиму? Для меня ответ был очевиден, я собирался чётко следовать завету дедушки Ленина про учёбу. Пусть мной уже была перечитана практически вся библиотека Гринольва, а кое-что и переписано, пусть в теории я был подкован едва ли не лучше большинства уже состоявшихся вирдманов, она не могла заменить мне практику. Так что больше тренировок в магических поединках с учителем. Они реально дают мне очень много, мёртвый изгой с дырой в груди тому яркое и неживое доказательство. Так же нужно быть ещё усерднее на тренировках с Тормодом, не всегда исход поединка будет решать магия, своё слово не раз скажет честная сталь. Что до планов на весну, лето и осень, боюсь они были не в моей власти. За меня решал Гринольв, как наставник. Вероятно мы отправимся в новое путешествие, однако пока абсолютно не понятно куда. В прошлый раз был Фростхейм, возможно в этот будут южные джунгли ящеролюдов? А может мы просто прокатимся по старым знакомым учителя, которые дадут мне толковое представление о непрофильных для Гринольва дисциплинах? Не знаю. Знаю только, что нужно больше работать, чтобы быть готовым ко всему.

Только так однажды можно оказаться подготовленным не к решениям учителя, а к по настоящему трудным испытаниям. Самому сходить в ледяные пустоши и заваленные снегом мёртвые города. Добыть магические реагенты и материалы, которые всегда будут мне интересны, в оазисах тепла. Встретить действительно могучих врагов и победить их, забрав себе то, что прежде принадлежало проигравшим. Найти женщину, которую полюблю, оказаться достойным её любви и способным защитить своих близких. Чем чёрт не шутит, возможно даже возродить Дом Холодного Рассвета, хотя мои ушастые предки наверно будут икать на том свете под хохот Локи, ведь состоять он в итоге будет из людей или почти людей, уж больно мало во мне крови долгоживущих для иного. Оказаться в нужном месте и в нужное время, чтобы направить историю ассонов по правильному пути. Правда памятуя слова Скалды, поворачивать я её буду острым клинком, боевыми заклятиями и стеной щитов верной дружины, стоя по колено в крови и кишках. А для этого опять же нужно быть достаточно сильным, умным хитрым и удачливым, иначе никто за тобой в принципе не пойдёт.

— Что-то ты совсем задумался, о великий вирдман — раздался рядом голос моего брата, что продолжал подкалывать меня на тему моей доли в добычи с изгоев — Не поведаешь ли о чём морщишь лоб?

— О будущем, о мой могучий боевой товарищ — хмыкнул я, причём в моей шутке была лишь доля шутки. Рану Тормод в том бою конечно получил, но без щита некоторое время сражался со взрослым мужиков вполне успешно. Это дорогого стоит! Да и его копьё тоже испило вражеской крови, дыра в собственной ноге не помешала активным действиям в правильный момент.

— И что же ты в нём видишь? — поинтересовался он.

— Скрипящих зубами мёртвых эльфов — провёл я пальцами по гривне с гербом, что носил на шее — Благородный Дом Высокорождённых, состоящий из короткоухих — это шутка в духе бога коварства.

— Предков надо уважать, а не огорчать — с максимально серьёзным лицом проговорил Тормод — Возможно они будут благосклоннее к моему непутёвому брату, если мы совершим славный поход в эльфийские леса и захватим там достаточно юных ушастых дев для продолжения рода?

— Не самое простое предприятие даже для опытных ярлов. Хотя добыча конечно обещает быть славной, а предки должны поддержать такое начинание супротив лесных эльфов — ровно ответил я — Осталось лишь собрать дружину и точно узнать, где у долгоживущих хранятся сокровища и где обитают те, кто продал в рабство одну конкретную эльфийку.

— Уж не благородную жажду мести истинного ассона я слышу в твоих словах, брат мой? — приподнял мой родич бровь.

— Она определённо будет звучать в песнях скальдов куда уместнее, чем наше желание наловить побольше симпатичных эльфиек, чтобы дать им познать настоящих мужчин, а не жеманных эльфов — отозвался я.

Молчали мы секунды три, а затем вместе рассмеялись, под улыбки сидящих рядом с нами родичей. Кажется идея про спасение долгоживущих дев от тощих кавалеров им тоже понравилась, пусть и просто как шутка. В конце концов невысокие дамочки с длинными ушами и отнюдь не выдающимися формами, не особенно-то считались ассонами симпатичными. Они ведь на фоне весьма крупных телом северян реально напоминали кого-то вроде девочек-подростков.

Я же больше думал не о бабах, а о по настоящему серьёзных вещах. Прошлое осталось позади, туда нет возврата. Ни во вчерашний день ни в мою предыдущую жизнь, они одинаково недоступны. Но из дня сегодняшнего можно проложить маршрут к тому будущему, которое я хочу увидеть и к тем целям, которые мне хочется достичь. Первые шаги в этом новом для меня мире были неидеальны, но и неплохи. Следующие следует сделать ещё лучше. В конце концов передо мной лежат огромные новые горизонты воистину волшебной планеты и сияющие вершины магии. Это ли не повод приложить максимум сил на своём новом жизненном пути?

Конец.

От автора.

Спасибо всем, кто прочитал мою книгу, надеюсь вам понравилось. Так же спасибо за лайки, за награды, за интересные комментарии и вообще за всё-всё-всё. Это очень мотивирует продолжать.

Собственно сейчас я немного отдохну, высплюсь и сяду за вторую часть. Надеюсь работа и интернет позволят мне выкладывать её без задержек вам на радость, а то идея с двумя продами в день кажется всем зашла. Полуварвар же отправляется в редактуру, где будут исправлены ошибки с опечатками.

А пока нет второй части, можно почитать мои предыдущие истории.

Одну про шаманствующего великана:

https://author.today/work/233568

Вторую про своеобразного дикаря в мире псевдокитайского фэнтези:

https://author.today/work/303735

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Полуварвар

Content

Полуварвар

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Интерлюдия 1

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Nota bene