Елизавета Соболянская

Цепи судьбы

Герои:

Герхилер – черный наг. Жених высокопоставленной нагини Алариссы. Желает нормального брака и детей. Наказание – вышибала в борделе.

Элимей – желтый наг. Художник по призванию. Не хочет вступать в брак с нагиней, которая запретит ему рисовать.

Шерсейн из клана фиолетовых. Чувственный, любвеобильный красавчик. Его наказание – монастырь.

Кэйла Бэрг – дочь хромого мальчика, отданного на усыновление. Последняя надежда клана Аттавии.

Пролог

Черный наг Герхилер крался по длинному храмовому коридору, сожалея о том, что его чешуя слишком громко шелестит по каменным плитам. Полумрак его не беспокоил – змеелюды отлично видели в темноте, и куда больше информации им приносили запахи. Сейчас коридор пах влажным камнем, пылью, воском и вином. Служки готовились к назначенной на завтра церемонии, распивая за закрытыми дверями запасы храмового подвала. Только поэтому Гер смог попасть в храм незамеченным. Он приполз сюда молить богиню о милости – о великой милости! Дать ему в жены предназначенную пару. Любую! Только не нагиню Алариссу!

Дверь в ритуальный зал отворилась без скрипа. Скользнув по гладкому прохладному полу, наг склонился над жертвенной чашей и, вмиг поранив себе руку клыком, капнул алую каплю на опалесцирующий белый край:

– Богиня! Помоги! – прошептал он, вскидывая лицо к огромной статуе матери кобр.

С двух сторон раздалось шипение и раздраженный треск, в лицо ударил теплый ветер с ароматом мяты, и наг с ужасом понял, что рядом с чашей стоят еще двое – фиолетовый и желтый! А на краях жертвенной чаши дымятся три капли крови!

– Да вы с ума сошли! – успел прошипеть он.

Младшие ничего не ответили, только скривились. Зазвенели хрустальные подвески, снова упруго толкнул ветер с ароматом луга, и из темноты раздался голос:

– Так-так! Неужели нагини стали так плохи, что мои дети приходят сюда с просьбами дать им суженых? А ну, взгляни мне в глаза, мальчик!

Огромная мраморная кобра ожила, и ее раздвоенный язык заплясал у лица Герхилера. Воин не дрогнул – выпрямился и постарался вспомнить все события, которые привели его в храм. Детство. Воинский лагерь. Мать и бабушка, недовольно поглядывающие на его шрамы и обрезанные однажды волосы. Нагайна из рода Бирюзовых – противная, капризная задавака, умеющая так отдавить хвост, что потом еще неделю приходилось морщиться на тренировках. Снова лагерь, схватки с нечистью, ранение, возвращение в клан и суровый взгляд тетки, а также контракт в ее руках. Он, Герхилер, отдан в клан Бирюзовых – младшим супругом той самой капризули.

– Мать-Кобра, – мужчина смиренно склонил голову, – клянусь, я мог бы смириться с другими мужьями, научился бы не только сражениям, но и мирной профессии, но ама Аларисса… она сказала, что мое место будет на коврике. Что моя ценность лишь в моем приданом и родстве с кланом Черных. Она отказала мне в праве иметь детей… Прошу тебя, даруй мне женщину, которая сможет сделать меня счастливым!

Легкое шипение и покачивание мраморной статуи успокоило нага. Богиня не гневается, лишь выясняет что-то свое. После Герхилера Мать-Кобра переместилась к фиолетовому. Тот тоже застыл, покорно давая просмотреть свою память, а после опустился на одно колено:

– Я смиренно прошу Мать…

Снова мерное покачивание и легкий свист. Последним Богиня уделила внимание желтому. Молодой мальчишка, слабый, укутанный в балахон, измазанный красками, повалился на пол и зарыдал. Его склоненной головы Мать коснулась мраморным языком и вновь вернулась на постамент.

– Слушайте же мою волю, дети мои! – загрохотал Ее голос. – Я услышала ваши мольбы и делаю вам подарок! В эту секунду на ваших хвостах и запястьях появляется брачный узор. Найдите девушку с таким же узором на запястье, уговорите стать вашей женой, и будет вам счастье, которого вы хотели!

Три нага замерли, чувствуя, как пощипывает хвосты и запястья.

– В брачных браслетах заключена магия, которая приведет вас к избраннице. Но если через год и один день ваша нареченная не согласится стать вашей женой – вы очутитесь здесь, в этом храме! И примете свою судьбу из моей чаши!

– Что все это значит? – пискнул Желтый.

– Ты, юный Элимей, станешь супругом эллы Шантриссы и навсегда забудешь про свое призвание, – прошипела Мать, словно издеваясь. – Ты, Шерсейн из клана Фиолетовых, уйдешь в монастырь. А ты, Герхилер Черный, станешь вышибалой в борделе и будешь стыдиться заводить детей.

– А можно мне в монастырь? – Желтый был юн, напуган и оттого казался дерзким.

– Нельзя! – богиня свивала в кольца свое мраморное тело. – Если суженая не примет тебя, дар угаснет.

Желтый вновь захлюпал носом, а вдоль стен загорелись огоньки, намекая на то, что просителям пора уходить. Черный и Фиолетовый, переглянувшись, подхватили плаксу под руки и вытащили прочь, пока их не засекли.

– Как же я влип! – простонал Гер, увидев вязь на руке желтопузика. Она в точности повторяла его новые узоры на хвосте и запястьях.

– А уж как я влип! – мрачно добавил Фиолетовый.

Глава 1

Шерсейн, из клана фиолетовых

Государство нагов – Серпент, располагалось на одном из континентов большого и разнообразного мира, наполненного представителями самых разных рас. Однако наги жили довольно уединенно. Во-первых, многие люди, эльфы, гномы и прочие расы боялись змей. Во-вторых, среди воинов на змеиных хвостах царил матриархат. Не потому, что нагини были сильнее, просто волей богини они обладали самым смертоносным на планете ядом. А в-третьих – мужчины-наги отличались воинственностью и силой, так что желающих сразиться с ними не находилось.

– Что будем делать? – Черный наг смотрел на встающее солнце и мрачно думал о том, что за ним, скорее всего, отправили погоню.

Фиолетовый тоже взглянул на солнце, потом на свой хвост – волей богини узор был одинаков, и это наводило нага на неприятные размышления.

– Искать суженую, причем не здесь. Богиня говорила со мной и дала понять, что в Серпенте ее нет.

– Я собирался улететь на другую планету, – пискнул желтый, судорожно сжимая длинные тонкие пальцы.

– Как? – фыркнул черный. – В космопорте требуется разрешение жены или матери, да и денег у нас немного!

– Завтра ночью из нашего поместья в космопорт отправляют большую партию цветов схении в плетеных коробах. Я думал спрятаться в них…

Черный и фиолетовый переглянулись. Цветы схении закупались для парфюмерных производств. Их тонкий стойкий аромат использовался для производства мыла, духов и различного вида отдушек. Однако товар был дорогой и требовал внимания при перевозке. Плетенные из луба короба, пропускающие воздух – одно из основных условий. А еще сухое темное помещение с хорошей вентиляцией. Корабли, которым случалось возить схению, очень этим гордились – потому что это означало высокое качество перевозки и стойкий приятный аромат во всех помещениях, включая двигательный отсек, примерно на год.

– Где стоят короба? – быстро сообразил черный.

– На складе семьи. Платформы придут за ними вечером, схения не любит жаркого солнца.

– Геометку! – фиолетовый подсунул желтому свой смарт, и тот немного неловко набрал нужную точку.

– Сейчас расходимся, – скомандовал Герхилер, – собираем ценности и деньги. Встречаемся у склада в шесть вечера. Ты сумеешь провести нас к коробам? – взгляд черного воткнулся в дрожащего желтого, как пика.

– У меня есть ключ, – довольно уверенно ответил художник, – матушка иногда в наказание отправляла меня перебирать схению для ее личного парфюмера.

– Отлично! Расходимся. Боюсь, за мной может быть погоня! – с этими словами Герхилер рванул вверх по горе, стремясь запутать следы. Брачная церемония назначена на послезавтра. Жадная до золота тетка не стала откладывать выгодный для себя союз. А чтобы племянник не смел творить глупости, она сводила его в «игровую» комнату будущей жены.

Мальчиков-нагов воспитывали в послушании, им заранее объясняли, что у жены могут быть необычные потребности, и обязательно учили поведению в постели. Необученный наг не найдет себе пары. Его либо выкупит пожилая нагиня для чесания пяток и подавания платка, либо родительница сошлет в дальний уголок поместья – на ферму. Так что Герхилер немало знал о сексе и различных играх. Но то, что он увидел в той комнате, заставило его очнуться от уныния и сбежать из дома в храм.

– За мной тоже, – фыркнул фиолетовый, устремляясь вниз по тропе. Он пришел в храм, узнав, что матушка растратила его приданое.

Нагу из хорошей семьи после такого конфуза родительницы оставалось мало путей – монастырь, бордель или вечная должность приживала при богатой родственнице. Как знатные нагини умеют унизить тех, кто когда-то стоял выше их, наг видел и потому помчался в храм за решением. Шерсейн слишком хорошо себя знал. Он всегда был привлекательным, ярким, любителем женщин и дорогих вещиц. Монастырь виделся ему каторгой, должность компаньона – тюрьмой, а бордель… грязным местом, лишенном истинного наслаждения. Ведь любовь нельзя дарить в страхе перед наказанием! Так что теперь Фиолетовый спешил вернуться домой, чтобы собрать то немногое, что осталось от его приданого, а потом отправиться на поиски истинной. Конечно, схожие узоры его напрягали, но… вдруг богиня просто пошутила? Она ведь женщина. Не могла она дать ему в со-супруги этого черного грубияна и желтую нюню!

Желтый полз медленно. Его к богине отпустила родительница. Матушка не желала сыну зла, но брачный договор был подписан, когда Элимей еще лежал в колыбели. Кто же знал, что богиня отсыплет мальчику таланта? А будущая жена желтого нага искусство не любила, не понимала и считала для мужчин более полезным труд на ее плантациях съедобных растений. Наги, будучи хищниками, траву в рационе не жаловали, но «мясные фрукты» любили и выращивали в большом количестве как для себя, так и на продажу. Элимей же жил и дышал своим даром. Он мог нарисовать что угодно и чем угодно. Стены его маленькой комнаты были расписаны прямо по побелке. Вся мебель, игрушки, книжки – все пестрело узорами, выведенными еще нетвердой детской рукой. Когда же наг подрос и освоил не только карандаши и простенькие детские краски, ему дозволили расписать стены в столовой, а потом и гостиную. Интересно, истинная позволит ему рисовать? А написать ее портрет?

В задумчивости Элимей вернулся домой через черный ход, заперся в своей комнате, как делал это всегда, когда работал, и в растерянности замер – а что брать с собой? Кисти? Краски? Пастель? Запасы разноцветной разнофактурной бумаги?

Поначалу желтый метался между мольбертами, ящиками для красок, эскизными альбомами и мелками, потом сел на кровать, свесив голову. Он внезапно осознал, что в плетеный короб с цветами едва поместится он сам, и то в человеческой ипостаси! Туда не влезет даже средний альбом и уж тем более запас красок. Что же делать?

Элимей чуть не плакал, но тут в его голове всплыли слова отца. Немолодой наг любил непутевого младшего сына и потому дал ему совет – жить на то, что дает матушка, а вырученные за проданные картины и росписи монеты откладывать. Мальчик не очень понимал, что ему пытался втолковать родитель, но завел в углу комнаты кожаную папку, куда запихивал выданные чеки, монеты, купюры и вообще все денежные носители, которые ему перепадали. Матушка была добра, так что нужды ни в еде, ни в одежде, ни в красках юный художник не испытывал. Сейчас же, припомнив совет отца, желтый наг залез в угол и откопал папку в ворохе грязных рабочих рубах.

Папка была такой тяжелой, что завязки оборвались, когда он поднял ее, чтобы перенести на кровать. Изумившись, Элимей открыл ее и застыл. Кожаная сумка, предназначенная, по сути, для хранения эскизов на толстом картоне, чуть не лопалась от монет и бумаг. Он взялся разбирать груду монет и чеков и понял, что просто так он все это не увезет. Нужно было превратить все это во что-то менее заметное.

Наморщив лоб, юноша сгреб свое богатство в просторную холщовую торбу и уже направился к двери, как вспомнил про узоры. Что же делать? Как скрыть? Минута раздумий, и наг полез в шкатулку за дорогой золотой краской. Зачем скрывать? Он подчеркнет дар богини, и никто даже не подумает, что его браслет истинности настоящий! Полчаса работы кистью, и хвост нага обзавелся оригинальным узором. Такие же браслеты нарисовались на запястьях. Полюбовавшись своей работой, желтый наг отправился к отцу. Тот немного пожурил его за новое увлечение росписями по телу и с радостью согласился сопроводить сына в банк, чтобы положить деньги на счет. Да еще дал хороший совет:

– Супруга будет иметь доступ ко всем твоим счетам, о которых узнает. Поэтому закажи чип или медальон-носитель для контроля счета. Таким образом даже жена не сможет ничего сделать без твоего ведома.

Элимей покивал и поехал с отцом в банк. Там у него приняли золото, чеки, платежные чипы и драгоценности на хранение, предложив взамен медальон или чип. Узнав, что медальон будут изготавливать три дня, юный художник согласился на чип. Ему кольнули ладонь специальным пистолетом, наклеили цветной пластырь на маленькую красную точку и пожелали хорошего дня, присовокупив брошюрку о пользовании банковским чипом.

Домой отец и сын вернулись к обеду. Матушка ласково их встретила, обняла и сочувственно потрепала младшего по голове – ей жаль было губить талант сына, но контракт был однозначным, и нагайна Шантрисса не собиралась его разрывать.

После обеда Элимей сказал, что идет к себе, чтобы рисовать, а сам принялся перебирать одежду, чтобы выбрать что-нибудь подходящее для путешествия в цветах. Ничего лучше рабочего комбинезона для плантаций он не нашел, поэтому сунул в небольшую котомку белье, умывальные принадлежности и пару приличных саронгов. Потом еще раз воскурил ароматы на маленьком домашнем алтаре и ближе к вечеру отправился на склад. Ему было интересно – придут ли туда те, с кем его соединила богиня?

Глава 2

Элимей, желтый наг

Они пришли. Прокрались в человеческом облике, пряча запах и температуру тела в специальных комбинезонах. Юный художник растерялся – у него такого не было! Но Герхилер кинул ему подобный комбинезон со словами:

– Только попробуй подать голос и все испортить! Надевай на голое тело, иначе не выдержишь в нем три дня!

Сглотнув, Элимей разделся, смущенно отворачиваясь от товарищей по несчастью, и натянул что-то вроде огромного очень тонкого мешка с отдельными мешками для рук, ног и головы. Высокотехнологичная ткань ощутила едва заметное тепло его тела и с легким шипением обтянула все изгибы, формируя специальный фильтр у лица и, хм, ниже пояса.

– Вот так, – черный проверил посадку маски и объяснил: – Все отправления комбез заберет себе для подзарядки. Батарей тут нет, все работает на ресурсах твоего тела. Фильтр с обдувкой кислородом на случай падения давления. Если будешь вести себя тихо, нас не найдут. Еду взял?

– Еду?

– Еду, воду, запас чистой одежды и деньги, – закатив глаза, перечислил черный.

– Я взял кисти, краски и деньги, – признался Элимей. – И еще пару саронгов и сандалии!

– Ясно, так и думал! – Герхилер отступил в густую тень склада и вытянул мешок: – Вот, держи, здесь еда, вода, одежда и мелочи. Таскать будешь сам!

Элимей принял увесистый тугой мешок и вместе с новыми напарниками зашел в склад. Настроенный на него сканер легко пропустил младшего сына семьи с друзьями. Ящики со схенией стояли на накрытом брезентом помосте. Наги быстро вскрыли три плетеных короба, выгребли легкие цветочки, пересыпали в корзины с крышками – чем меньше ущерба они нанесут, тем слабее их будут искать, а потом Герхилер помог Элимею улечься в остатки схении и накрыл его крышкой. Ответственный Черный и Фиолетового нага упаковал, и сам в ящик забрался, и захлопнул замок, потянув петлю ниткой, протянутой между пластин луба.

– А теперь спать! – донесся до подельников приглушенный фильтром голос. – И не храпеть!

Художник, опасаясь нервного срыва, принял парочку успокоительных капсул еще дома, так что свернулся клубком, жалея о том, что не может выпустить хвост, и уснул.

Пробуждение получилось нервным – короба ходили ходуном. Погрузка? Стараясь не шевелиться, Элимей прислушался. Верно, погрузка, только… Богиня, ящики развозят на разные корабли! Вот голос матери, она командует разделить схению на три разных погрузчика! Неужели… Закрыв глаза от ужаса, Элимей осторожно пихнул в рот сразу три капсулы и отрубился. Нервничать сейчас нельзя – его раскроют. А то, что их разделили… Пути богини неисповедимы!

* * *

Герхилер лежал в коробе и ворчал. Ладно сам бежит неведомо куда, но зачем Богиня навязала ему этого плаксу? Худож-ж-жник! Хуже, наверное, был бы только гаремный «сластена» – так называли особым образом воспитанных мальчиков, обожающих угождать женщинам. Слабые, тонкие, балованные, словно комнатные собачки, такие наги вошли в моду у владелиц гаремов в последние десять лет. Более бесполезных существ, с точки зрения Герхилера, трудно было себе представить.

Впрочем, художник в чем-то молодец – нашел способ убраться с планеты, не подставляя никого. Черный наг знал, что бежать просто в другие государства было бесполезно – Серпент имел со всеми ними договор о выдаче преступников, а сбежавшего жениха иначе и не называют.

Под эти размышления черный наг задремал, а очнулся от тряски – ящики штабелем поставили на погрузчик. Вот и начинается его путешествие за истинной. Он очень надеялся, что года ему хватит – богиня неумолима, и если они не справятся, все будет так, как она сказала.

Однако природная настороженность сделала свое дело. Герхилер услышал, как переговариваются грузчики. Его короб отправлялся в Элимею – уютный курортный мирок, полный женщин. Герхилер даже глаза закрыл от удовольствия – вот где можно будет поискать истинную без проблем! Устроиться инструктором на катер или водную горку и любоваться красотками, выискивая ту, у которой на руке будет похожий знак. Еще раз улыбнувшись, наг заставил себя расслабиться и задремать.

Шерсейн нервничал. Ему вся эта затея с побегом в цветах схении казалась несусветной глупостью. Однако после возвращения из храма он окончательно уверился – ползти по проложенной колее не получится. Дома опять было грязно, всюду валялись курительные трубки, бутылки от змеиной настойки и объедки. Шерсей вздохнул и принялся убираться. Мать нашел там, где всегда – в большой хозяйской постели, в обнимку с каким-то змеенышем из бордельных. Поморщившись, Фиолетовый не стал их беспокоить – ушел к себе собирать мешок. Ему отчаянно хотелось вырваться из этого ада. Туда, где будет светло, тепло, чисто. Туда, где его будут любить, и красивые девушки будут радовать глаз, не пытаясь вырвать его сердце в пьяном угаре.

Комбинезона, скрывающего запах и температуру тела, у Шерсейна не было. Дорогая это была штучка, высокотехнологичная. Поэтому в мешок он сунул выходной саронг и пару покрывал для танцев, а на себя натянул грубый рабочий комбинезон – при умелом обращении эта одежда была универсальной для работающего мужчины. И соблазнять красоток Шерсейн умел даже в этом синем убожестве с оранжевыми строчками.

Еды в доме не было, зато в тайнике нашлись бутылки со змеиной настойкой и змеиная же травка для кальяна. Поразмыслив, фиолетовый закинул пару бутылок и половину пачки в мешок – сам он эту гадость не употреблял, но знал, что в порту можно поменять это на еду или инструменты. Пригодится. Тем более денег у него были совсем крохи – зарабатывать у него получалось, но мать все отбирала, да и некоторые работодательницы платили на счет опекунши, а не самого нага.

К назначенному часу фиолетовый добрался до складов по геометке. Непросто было, пришлось даже бежать человеческими ногами, чтобы не нацеплять хвостом и животом колючек, но успел. Герхилер его уже ждал, проверил мешок, одобрил настойку и траву, дал комбинезон и поделился едой. Предусмотрительный черный вообще изображал заботливого папочку, хотя был хмур, неразговорчив и строг.

Правда, над желтопузиком они похихикалив месте – тот ломился по территории поместья, как дикий конь через лес. Его Герхилер тоже переодел, удержавшись от комментариев про стеснительность, и снабдил запасом еды и воды. Вот ведь… папочка!

В коробе было не слишком удобно – наг с детских лет с трудом переносил резкие запахи, а аромат схении не то чтобы резкий, но очень насыщенный. Пришлось осторожно включить кислородную маску и уснуть. Тряска заставила очнуться. Короб поставили куда-то и повезли. Шерсейн отчаянно пытался подслушать, куда его везут, но ничего не понял. Везли, везли, везли, потом хлопнули по крышке и сказали:

– Отличный будет приз на Арене!

Глава 3

Герхилер

Черный наг открыл глаза, когда схлынула вызванная взлетом тошнота. Поерзал – короб не был просторным, и тело в одной позе уже прилично затекло. Выяснив, что его короб стоит в середине – сверху крышка была придавлена, и внизу чувствовалось что-то отличное от холодного металла, – черный вынул припасенную проволоку и скинул простой запор. Потом силой отжал крышку и выбрался в практически темное помещение, остро пахнущее металлом и парфюмерией. Кажется, он в трюме корабля, который летит на Элимею. Женская планета, полная курортов, СПА, магазинов и развлекательных центров. Если его истинная там – ему повезло. А вот его подопечные…

Герхилер огляделся и понял, что из дюжины коробов в этом трюме стоят только четыре. Неужели то, что он услышал, правда? Схения предназначалась разным поставщикам? Послонявшись по трюму, наг нашел в углу аварийный блок – зеленого цвета ящик, в котором лежали кислородные маски, аптечка, сухпаек, фонарики и кое-что из простых инструментов. Особенно черный наг порадовался санитарным пакетам – его комбинезон был рассчитан примерно на три дня автономного существования, но…

Подкрепившись сухпайком и воспользовавшись гигиеническим набором, наг забрался обратно в короб – поспать. Больше в трюме заняться было нечем – весь груз он уже изучил, этикетки прочитал и к исходу вторых суток откровенно скучал. До Элимеи, если он правильно помнил, было еще около пяти дней пути, когда кораблик отчаянно затрясло. Наг проснулся, вскинулся, приложился головой о щепную крышку и замер, прислушиваясь – происходило явно что-то неприятное. Корабль несколько раз тряхнуло, потом исчезла гравитация, и только через бесконечную половину часа Герхилер снова ощутил притяжение пола, выдохнул и затаился.

Предчувствие его не обмануло – вскоре тяжелая дверь трюма уехала в сторону, зажегся свет, и в помещение вошли мужчины самой бандитской наружности. Одеты они были кто как – от дорогих скафандров до отрепья и рабочих комбинезонов. Все были увешаны оружием и настороженно осматривали трюм. Через несколько минут физиономии пиратов расцвели довольными улыбками – они заметили короба со схенией, бутыли дорогого косметического масла и прочие парфюмерные товары.

– Бабам сдадим на Атриум! – хрипло сказал тот, кто был одет лучше других. – Они там балованные, а тут явно все дорогое!

Остальные бандиты поддержали решение капитана, шумно радуясь будущим барышам.

Герхилер застыл, опасаясь выдать себя, но слушал внимательно. Пират в потертой броне действовал четко – трюм приказал опечатать и выставить охрану, пленников запереть в кают-компании, выдать пайки и следить в оба глаза! Да и товар не портить!

Наг перевел дыхание лишь тогда, когда погас свет и дверь закрылась. Похоже, корабль Серпента захватили пираты и везут пленников и товары на Атриум. Что такое Атриум? В голове крутилась какая-то мысль. Черный постарался расслабиться, погрузиться в собственную память, как в воду, потом открыл глаза и… вспомнил! Мать угрожала одному из младших отцов. Тот был довольно агрессивным и подрался с новым наложником. «Отправлю тебя на Атриум, – кричала тогда в гневе нагайна Ахилла, – тебя там быстро научат кулаки при себе держать!»

Младший отец тогда упал матери в ноги, и гроза вскоре утихла, но в гареме шептались о том, что Атриум – это планета, где правят женщины. Но не так, как на Элизиуме – не мягко и скрытно, а публично и очень жестоко. Часть планеты, благоприятная для жизни, поделена между матриархами кланов, а на пустошных и опасных для жизни землях устроены рабские загоны, арены для боев без правил и трассы для гонок на оборотнях.

Если мужчина попадал туда, шансов выбраться практически не было. Разве только кто-нибудь из матриархов смилостивится и возьмет в постель, но гаремы на Атриуме были еще более жестокими, чем на Серпенте. За благосклонность женщин там сражались настоящим оружием, и проигравшего ждала смерть.

Вспоминая подробности, Герхилер покрылся колючими мурашками и зашептал молитву богине – он конечно вырос в клане воинов, но на Атриуме шли бои без правил. Выжить там было практически невозможно! Узор на руке нагрелся, и наг, свернувшись в клубок, провалился в беспамятство – корабль вышел на сверхскорость, погружая пассажиров в неуютный, неприятный сон.

* * *

Шерсейн про Арену слышал не первый раз. Да, его мать еще поддерживала внешнее благополучие, но давно уже переехала в район на границе трущоб и веселых заведений. В поисках работы парень шатался по улицам, натыкался на таких же брошенных змеят, иногда даже проводил с ними время в тихих углах у костров или у реки. В таких подростковых сообществах, медленно перерастающих в банды, ходит множество слухов и легенд. Одна из них была как раз об Арене.

В легенде говорили о наге, который угодил в рабство на Атриум, но сумел победить в десятке боев, за что получил свободу и большой денежный приз. Он уехал с Атриума, но на Серпент не вернулся, затерявшись в Свободных мирах. Каждый второй мальчишка подтягивался на пролете моста или на ветке дерева, чтобы стать сильным, как Серебряный наг.

Шерсейн некоторое время тоже жил мечтой, пока не увидел на помойке тело одного из старых знакомцев. Мать Алрика продала его в бордель, и мальчишку сразу отдали «особой клиентке». То ли сердце не выдержало, то ли нагайна заигралась, но никто не озаботился традиционной лодкой мертвых – парнишку выкинули, как мусор, завернув в пыльную занавеску. После этого фиолетовый перестал болтаться по состоятельным дамочкам, предпочитая искать обычную работу, что с его обаянием было непросто. Смазливому парню нередко предлагали подработать моделью в ателье, танцором или «конфеткой» для состоятельных клиенток. А то и просто зазывали в бордель «приятно провести время». К счастью, парень быстро смекнул, как можно отвязаться – он стал говорить, что просватан, и сам нацепил «пояс верности» из арсенала любовных игрушек. Это помогало, и он даже надеялся на брак, пока мать не нашла способ снять деньги с его счета. Теперь же… Арена – значит арена. Шерсейн был жилистым парнем, пообтесавшимся в уличных драках. Проживет, сколько сможет, все лучше, чем помойка или жадные руки охочих до мужского тела посторонних нагайн…

С такими мыслями фиолетовый свернулся клубком и уснул.

Глава 4

Элимей дрожал от страха. Вся эта затея с побегом казалась ему фантасмагорическим сном. Может, все не так уж и страшно? Может, супруга позволила бы ему рисовать? Хотя бы чуть-чуть… Детям…

Короб тряхнуло, и в голове желтого нага вспыхнуло воспоминание – его будущая жена с хрустом ломает тонкие кисточки, обзывает фреску, написанную Элимеем, «мазней» и обещает выбить из него всю дурь, а потом устроить работать на ферме, чтобы «мальчик окреп и радовал меня в постели». По правде сказать, пара мужей, сопровождавших эллу Шантриссу, напоминали собой гору мускулов, изукрашенную шрамами. На поясе одного висел хлыст, на поясе другого – семихвостая плеть. Попадаться под их тяжелые взгляды Элимею не хотелось. Как-то сразу становилось понятно, что до постели жены художник не доберется никогда, а вот работы на ферме будет много.

Лучше уж короб со схенией, чем ферма с «мясными фруктами», решил Элимей и погрузился в грезы. Он умел рисовать мысленно, планируя будущие шедевры.

В пути он несколько раз выпадал из своего «сна наяву», съедал что-то из мешка, экономно запивал водой и снова засыпал. Так было несколько раз, пока его не ослепил яркий свет:

– Так-так! И кто это у нас тут? Если ты испортил мне сырье – прибью!

Наг дернулся, прикрыл глаза руками и жалобно сказал:

– Я ничего не испортил, госпожа! Мой комбинезон не пропускает запахов и телесных жидкостей!

– Вылезай! – потребовал тот же строгий голос.

Элимей выбрался из короба, аккуратно стряхнул бутоны, и его тут же бесцеремонно потыкали в плечо:

– Действительно, биопластик. Ладно, змееныш, живи! Как ты попал в этот ящик?

– Забрался на складе, – ответил желтый, разглядывая большое светлое помещение и полдюжины женщин в строгих деловых костюмах. Самая миниатюрная и старшая по возрасту стояла перед ним.

– Сбежал? Почему?

– Будущая супруга… запрещала мне рисовать! – только сказав это, Элимей заметил, что держит в руках пучок самых лучших своих кистей и пару тюбиков драгоценной краски из растертых в пыль самоцветов.

– Так ты художник? – дама подняла бровь, огляделась и выхватила у другой особы планшет с тонкими белыми листами. – А ну-ка, нарисуй мне схению!

Наг не стал спорить. Потрогал бумагу, отложил кисти и взял зажатый в планшет самописец. Схению он рисовал часто. Это растение входило в герб его клана, поэтому он легко изобразил цветок и украсил его по кругу чешуйками.

Властная незнакомка снова подняла бровь:

– Отлично, мальчик! Будешь художником моего предприятия. Девочки! Проводите его в комнаты для специалиста, найдите одежду, еду и все, что надо. До завтра нужна концепция коробки, флакона и рекламных плакатов! Духи из схении – новинка этого сезона!

К Элимею подскочили двуногие девушки в штанах и потащили прочь от короба.

– Мои краски! – только и успел крикнуть он. Его имущество выловили из россыпи бутонов и вместе с ним утянули в коридор.

– Как вас зовут, господин наг? – щебетала самая рослая и крепкая девушка в коралловом комби на голое тело.

– Госпожа Скиапарелли дала задание, придется поторопиться! – вторила ей другая.

– Скажите, что вам понадобится, мы все сделаем! – кивала третья.

Элимей порядком растерялся, но, к счастью, их забег по коридору закончился. Его завели в роскошные комнаты, состоящие из гостиной, спальни с удобствами и мастерской. Огромное окно, пачки картона, бумаги, стопки мелков, карандашей и красок – у молодого нага затряслись руки, когда он все это увидел! Но сразу взяться за работу ему не дали – запихнули в ванную с просторным корытом-бассейном, велели смыть все, выбросить комбинезон в корзину для грязного белья и явиться к ним, чтобы выбрать одежду.

Наг долго и с удовольствием плескался в теплой душистой воде. Тому, кто скажет вам, что наги не любят воду, плюньте под ноги! Змеи отлично плавают, а змеелюды очень чистоплотны и страшно не любят, когда к их хвостам пристает грязь. Пользуясь простором бассейна, Элимей обернулся и тщательно промыл каждую чешуйку, вычистил ногти, выполоскал волосы и в одном полотенце вышел в комнату под дружный вздох приставленных к нему девиц.

– Господин… – сделала многозначительную паузу одна из них.

– Меня зовут Элимей, – мелодично ответил художник, думая о том, что лицо этой девушки негармонично до красоты.

– Господи Элимей, мы приготовили для вас одежду. Взгляните, в чем вам будет удобно работать?

Наг рассмотрел выложенные в ряд костюмы, покачал головой:

– Где моя сумка?

– Вот! – девицы расступились, показывая на лежащий в кресле мешок.

Элимей вынул сандалии, саронг, ушел в ванную и облачился в привычную ему одежду. Потом накинул сверху просторную светлую рубаху с закатанными рукавами, вышел к девушкам и улыбнулся:

– Так что нужно было нарисовать той достойной госпоже, которая вынула меня из короба схении?

Ему немедля сунули целую кипу бумаг и начали забрасывать словами, но желтопузик поднял руки:

– Стоп! Дамы! Прошу вас четко, коротко и без лишних подробностей. Что, к чему и для чего!

Девушки переглянулись, и объяснять стала та, что была постарше и в очках. Оказалось, схению привезли в дом моды на планете Элимея. Да-да, нага назвали в честь мечты всех женщин любого края галактики. Планета полностью состояла из курортов, торговых и развлекательных центров, СПА, медицинских центров красоты и прочих великолепных мест для утонченной лени, отдыха и развлечений.

Эльза Скиапарелли оказалась модельером. Ее модный дом шил самые современные одеяния, выпускал журнал мод, аксесуары для модниц. В этом сезоне она решила добавить ко всему прочему духи и заказала натуральные ароматы со всех планет ближайшей галактики. Однако, не успела она получить заказы, как ее конкуренты объявили о выпуске собственных духов! В гневе сиятельная дама разогнала половину помощников и решила приготовить духи из схении – и сделать им рекламу в стиле Серпента. А тут такая удача – наг-художник!

Элимею предложили нарисовать флакон, коробку и несколько рекламных плакатов в том стиле, который принят на Серпенте, обязательно вписав цветок схении и букву S – знак модного дома Скиапарелли.

Наг попросил принести ему мяса, немного фруктов и воды, взял бумагу, кисточку и погрузился в творчество. Девицы ходили вокруг на цыпочках – меняли тарелки и кружки, принесли оконное стекло, когда он попросил, собирали, переглядываясь, отброшенные художником листы с неудачными, как он считал, эскизами. Когда на дом моды опустилась ночь, Элимей уснул в кресле. Помощницы, дремлющие в гостиной, услышали легкий стук, заглянули в мастерскую и, вздохнув, собрались утащить худощавого, но тяжелого нага в постель, да засмотрелись на его работу.

На столе стояла коробочка для духов – изящная пирамидка, расписанная цветами схении и узором, напоминающим танцующих змей. Рядом – флакон. Наг использовал кусок стекла и газовую горелку, чтобы собрать сияющую гравировкой призму с навершием в виде цветка схении. Рядом лежали плакаты – множество красивых мужчин у ног женщин с флаконом в руках. Цветы окутывают прекрасную деву от туфелек до макушки, а она, лукаво улыбаясь, показывает флакончик, припрятанный в тонких пальцах. И еще один сюжет, и еще…

Собрав все, помощницы великой Эльзы накрыли спящего нага пледом и помчались к хозяйке модного дома. К счастью, та еще не спала и вышла к ним в свободном атласном пеньюаре, отделанном перьями страуса, с аккуратно уложенной прической и длинным мундштуком в старчески скрюченных пальцах:

– Ну? – с великолепным апломбом спросила она.

Трясущимися руками помощницы, приставленные к нагу, выложили его творения. Владелица дома моды подошла ближе, взглянула пристально и хмыкнула:

– Тащите то, что он под стол кидал!

Девчонки попереглядывались, но… принесли. Эльза ткнула в пяток эскизов:

– Эти в работу!

– Госпожа Эльза, – осмелилась открыть рот одна из них, – почему эти?

– Тут виден талант, – красиво взмахнула сигаретой немолодая уже дама, – а здесь больше ремесла. Ремесленников у меня хватает. Таланты – вот что ценно!

Глава 5

В общем, утром к завтраку Элимей проснулся звездой модного дома. Девицы восхищались им, строили глазки, принимали многозначительные позы и все пели ему о том, как он гениален. Юный наг растерялся, но на его счастье вскоре в его гостиную заявилась сама Эльза Скиапарелли.

– Вот что, мальчик, – сказала она, – духи – это хорошо, но мало. Я так понимаю, в моде ты не силен, поэтому идем со мной!

Пожилая дама привела его в мастерскую. Наг окунулся в мир разнофактурных тканей, стразов, жемчуга, перьев, тонкой вышивки и аппликаций из замши и бархата. Ему не надо было вникать во всю эту мешанину. Госпожа Скиапарелли подвела его к подиуму, на котором стояли манекены с уже готовыми нарядами.

– Вот, – она ткнула мундштуком в сторону дюжины платьев, костюмов и саронгов. – Модные цвета и фактуры, модные формы. Исходя из этого мне нужны эскизы украшений и аксессуаров, сумочки, туфельки, гребни – все, что придумаешь!

– Если позволите, госпожа, – наг зачарованно уставился на шелка и стразы, – я бы хотел посидеть тут с альбомом для эскизов и пастелью.

– Девочки! – один жест, и помощницы бросились куда-то суетливой толпой.

Через пять минут Элимей сидел прямо на полу, на плоской кожаной подушке, и рисовал, не отрывая взгляда от выставленных платьев. Ему не мешали. Потихоньку вокруг началась обычная суета «от кутюр». Пробегали длинноногие модели, шипели друг на друга конструкторы, шелестели швейные машинки, стучали коклюшки, крючки и спицы работниц высокой моды. Наг ничего не замечал – сидел, рисовал, иногда перемещаясь вокруг подиума, меняя освещение или спрашивая у дежурной девушки в черном новую коробку пастели.

Часов через пять ему на плечо легла тяжелая рука в кружевной перчатке:

– Хватит, мальчик! Пора поесть! Дай-ка сюда! – госпожа Эльза собственноручно перехватила альбом и махнула рукой помощницам. Девушки утащили нага в гостиную, возле которой нашелся санузел, в котором Элимей сумел смыть разводы пастели и сменить простые белые шаровары и жилет на другие точно такие же. Потом его усадили за стол и, отвлекая болтовней, накормили до отвала.

Не успел наг закончить обед, как на коммы его «нянек» пришли сообщения, и они все разлетелись, оставив возле него одну.

– Что случилось? – спросил он девушку.

– Госпожа Скиапарелли вызвала всех работать, – улыбнулась она. – Думаю, после напряженного утра вам стоит пойти погулять в саду…

– Здесь есть сад?

– У модного дома Скиапарелли есть все! – усмехнулась «нянька» и повела художника гулять.

* * *

Короб схении сгрузили на твердь автоматическим погрузчиком, поэтому пираты не заметили, что один из коробов тяжелее остальных. Стервозного вида дамочка, принимающая товар, пересчитала упаковки, сверилась с таблицей, хмыкнула и заявила:

– И кого вы туда засунули? Трупы команды?

Главарь опешил, но тут же прищурился и мотнул головой:

– Нет, госпожа, пассажир один спрятался. Пусть будет подарком вашей сияющей красоте!

– За него по весу платить не буду! – фыркнула дамочка и получила заверения в том, что невезучий пассажир, кем бы он ни был, пиратам не нужен. Просканировав короба ручным сканером, атрианка заплатила за схению и приказала грузить короба на свой корабль.

– Госпожа, – перед ней склонился мужчина в одной набедренной повязке, – вы не хотите достать того, кто лежит в коробе?

– Если он выдержал путь сюда, значит, до Атриума потерпит, – отмахнулась дама, печатая обгорелые плиты взлетного поля металлическими «шпильками» лакированных сапог.

– Сырье может испортиться, – бормотнул себе под нос раб, хорошо знающий свою госпожу.

Покупательница схении фыркнула и приказала извлечь «лишнее» из упаковки.

Пара грузчиков, облаченных в грубые защитные комбинезоны, вынула из стопки указанный короб.

– Ставьте сюда, – атрианка указала на платформу погрузчика. Ее управляющий – тот самый раб в одном белоснежном набедреннике – срезал пломбы и откинул крышку.

– Интересно, интересно, – дама ткнула Герхилера кончиком кнута, зажатого в руке, и, увидев вертикальные зрачки распахнувшихся сонных глаз, расхохоталась: – Змей! Таких питомцев у меня еще не было!

Глава 6

Герхилер очнулся от забытья, когда его небрежно ткнули чем-то в плечо. Открыл глаза и застыл – перед ним стояла как будто его невеста – ама Аларисса! Сердце пропустило удар, бледность залила лицо, но тут женщина рассмеялась, и стало понятно, что это не нагайна! Наг медленно поднялся, и на него тут же уставились зрачки бластеров.

– Я не враг, – только и смог выговорить он.

– Ты теперь мой раб, мальчик, – сказала женщина с кнутом в руках, – и я, кажется, знаю, чем тебя занять!

После чего она развернулась и пошла к трапу небольшой космической яхты. Под дулами бластеров наг чувствовал себя неуютно, но охрана и не думала их опускать.

– Иди за мной! – к нему подошел человек в одной набедренной повязке и продублировал свои слова жестами.

Наг, вымотанный долгим неподвижным лежанием в коробе, медленно двинулся вслед. Его поторопили. Сначала жестом, потом словом и, наконец – плетью! Герхилер стиснул зубы и зашел на корабль. Его отвели в маленькую комнатку с аскетичным душем и санузлом. Одежду велели выбросить в утилизатор, но тут наг не спорил – комбинезон был одноразовым, взамен выдали грубые штаны и безрукавку.

– Вымойся, оденься и жди здесь. Госпожа призовет.

– Мне бы поесть…

– Пришлю, – сказал «набедренник» и ушел.

Герхилер с удовольствием встал под колючие душевые струйки – смывал с себя пот, усталость и страх угодить в руки пиратов. Правда, судя по всему, попал он в местечко похуже, но ему ведь надо искать истинную, а значит – путешествовать. Что бы не сулила ему богиня – он выдержит!

Переодевшись после купания, он с удивлением обнаружил в каюте свой мешок. Там, правда, почти ничего не осталось – еду и воду он потратил во время путешествия в запечатанном трюме, а деньги предпочел взять с собой «змеиными камнями» – на его руке болтался незаметный браслет с чипом внутри. Так что в полупустом мешке оставалось немного одежды, клановый знак да йо-йо – мячик-игрушка, который Герхилер использовал для тренировок.

Рядом с мешком стоял поднос, запечатанный в фольгу. Покрытие было еще теплым, так что наг сообразил, что нужно делать – снял упаковку и получил обед: густой суп из незнакомых овощей, кусок мяса с крупяным гарниром, два стакана с разными напитками и два куска чего-то незнакомого, похожего по вкусу на лепешки. Съев все, наг вытянулся на постели и задремал.

Через несколько часов его грубо растолкали и приказали идти к хозяйке. Герхилер неторопливо встал, аккуратно разминая мышцы. Его с детских лет учили защищать себя. Один из отцов служил в армии Серпента, второй был сыщиком, а третий – врачом. Клан Черных славился сильными и крепкими мужчинами, поэтому мальчиков с младенчества учили многому – плавать, бегать, стрелять, рубиться ритуальными клинками и драться на кулаках.

Матушка говорила, что это полезно мальчишкам – они становятся крепче, краше и здоровее, а здоровые наги дают здоровое потомство. Потому ее сыновей охотно разбирали в другие кланы.

Отцы говорили другое – мужчина должен быть сильным, ловким, быстрым, чтобы защитить жену, детей и себя. Чтобы Серпент процветал, нужно не только возделывать поля, но и охранять их. Деды добавляли – Черный клан всегда был воинским, стыдно принадлежать к нему и не уметь то, что умеют в доме все.

В общем, Герхилеру с ранних лет нравилось тренировать свое тело, сражаться с кузенами и братьями, побеждать и выстраивать стратегию боя. Он считался хорошим бойцом, но все же одиночкой – отец-военный считал, что младшему сыну недостает дисциплины и армейской муштры, а вот дед, тот, наоборот, развивал во внуке мечника-индивидуалиста, считая, что армии Серпенту хватает и так, а вот способных учеников у мастера меча совсем немного…

Так или иначе трех часов сна после еды нагу хватило, чтобы частично восстановить свою форму. Сейчас бы еще бассейн, а потом тренировочный зал с набором привычных устройств, но…

К огромному удивлению Герхилера, его привели в спортивный зал! Там стояла дамочка, похожая на аму Алариссу, и помахивала кнутом.

– Так, – строгим тоном сказала она, оценивающе поглядев на то, как он идет. – Я вижу, что ты не совсем дурак и оружие в руках держал. Покажи мне, что умеешь!

По ее повелительному жесту нага подвели к симулятору. Он про такие штуки только слышал. Мужчину упаковали в комбинезон с плотной системой сенсоров, закрепили на стойке, и на лицо опустился шлем виртуальной реальности.

Герхилер бежал по дороге с мечом в руке – программа определила этот тип оружия как наиболее подходящий ему по сложению и развитию мускулатуры. Периодически позади раздавался шум, и наг понимал, что бежать надо быстрее. Потом сбоку выскочил какой-то тип в шкурах и с дубиной. За ним еще два. Первого Герхилер оглушил, ударив рукоятью меча, с двумя другими пришлось драться, уворачиваясь и кружа. Наконец одному удалось нанести удар пяткой в пах, а третий просто споткнулся.

Не успел Черный выбраться на тропу, как на него напали хищные птицы. Потом муравьи, потом снова дикари, только уже с луками. Герхилер быстро сообразил, что ему достаточно вспомнить подходящее к ситуации оружие, и оно тут же появлялось на поясе или в руке. Виртуальная реальность есть виртуальная реальность. Особенно тестовый режим, когда проверяются физические возможности организма.

Шлем сняли часов через шесть. К этому моменту наг был выжат как лимон и успел продемонстрировать владение всеми видами оружия, которое знал, и, как ему казалось, не сможет даже пошевелиться. Однако, стоило вокруг него засуетиться медикам, как возле капсулы показалась хозяйка:

– Перспективный мальчик, – сказала она задумчиво, – и везучий. Ках! – рядом показался «набедренник», – как приземлимся, отправишь его в лагерь для новичков. Да аккуратно. К осенним играм мне нужен молодой боец. Памрифа обещает удивить…

Ках поклонился, и дамочка отошла. Медики просканировали тело нага, сделали несколько уколов, а потом просто вытолкнули из капсулы:

– Иди к себе, обед и витамины принесут, – сказал тот самый Ках. – И гордись! Теперь ты новая игрушка госпожи Адергайды!

Герхилер молча кивнул. Сил на болтовню и даже на эмоциональную реакцию не осталось.

Глава 7

Корабль сел на Атриум через двое суток. За это время Герхилер успел восстановиться после виртуального забега и возобновить тренировки по плану, написанному специально для него. Перед приземлением Ках, управляющий госпожи Адергайды, позвал новичка в рубку и показал ему, как выглядит Атриум с высоты. А поглядеть было на что.

Планету словно разрезали пополам – одна часть выглядела так, как обычно выглядят планеты с мелкими производствами и обширной инфраструктурой – города с небоскребами, вокруг леса, сады, поля, деревни с усадьбами и снова города.

Вторая половина планеты выглядела пустынно – пески, камни, кое-где льды или море. Тут красовались строения другого уровня – клетки, маленькие домики, какие-то скупые рощи, больше похожие на оазисы, и… огромная, видимая даже из космоса Арена!

– Победивший на Арене десять раз получает свободу, – негромко сказал Ках.

Герхилер молча хмыкнул. Он неплохо разбирался в психологии благодаря отцу-медику и знал, что бойцам для успеха нужна цель. Хоть какая. Пусть даже попытка выиграть десять раз подряд в нереальном соревновании. Свобода. Тоже хорошая цель, но совсем не та, которая заставляла нага тренироваться, пить витамины и терпеть постоянный контроль медиков и Каха.

Все было просто – он видел уже всех женщин на корабле и точно знал – ни у одной из них нет метки его истинной. А значит, ему нужно туда. На эту планету. Возможно, именно там есть та, что согласится стать матерью его детей?

Яхта села на планету, и хозяйка покинула ее первой. Герхилер вынужден был ждать полной разгрузки купленных у пиратов товаров, а потом его посадили в последнюю грузовую секцию каравана из флаеров, предварительно нацепив широкий браслет.

– Не вздумай бежать, – предупредил его Ках, – с этим украшением тебя найдут в любой точке планеты и выбросят на арену в качестве мяса. А снять его может только хозяйка!

Наг промолчал. Он пока не собирался бежать. Раз богиня привела его сюда, значит, его истинная близко. Надо только подождать, а там уж видно будет.

Флаеры долетели до красивой усадьбы и остановились возле укрытых цветущими растениями складов. Нага заставили с другими работниками выгружать короба схении, бочки ароматических масел, ящики с чипсами из «мясных фруктов» и прочие дары Серпента.

После пришел Ках и увел Герхилера с собой.

– Сегодня спишь здесь, завтра едем в тренировочный лагерь, – управляющий показал нагу топчан в каморке возле кухни. – Санузел в конце коридора. Еду тебе принесут. Чистое белье в шкафу, одежда вот! – на топчан упал пакет с грубым рабочим комбинезоном.

Наг успел пропотеть на погрузке и разгрузке, так что был рад принять душ в крохотной кабинке и переодеться. Еду принесла замотанная кухонная девчонка. Пока она ставила поднос на тумбу у двери, Черный успел осмотреть ее запястья – ничего. Он даже не проводил девчонку взглядом – дождался, пока хлопнет дверь, и взялся за еду. Потом долго смотрел в окно. Видно было мало – эта часть дома выходила на задний двор, окруженный хозяйственными постройками, но растения точно отличались от тех, что росли на Серпенте.

В конце концов Герхилер лег спать, а утром его разбудили, сунули в руки лепешку с мясом, флягу, пакетик с витаминами и закинули в очередной флаер.

Летели долго. Тренировочный лагерь располагался в ущелье. Несколько домов, тщательно укрытых от взоров сверху. Флаер заходил на посадку издалека, нырнув в небольшую рощу, и уже под сенью деревьев пролетел к ущелью. Наг наблюдал за этими маневрами с изумлением.

– Тренировочные лагеря есть у многих матриархов, – пояснил ему Ках. – Уничтожить чужой лагерь перед крупным турниром – значит уменьшить количество соперников. Призы на Арене очень хороши, к тому же именно там высокие дома делят влияние на планете.

Наг поежился, но промолчал. Богиня обещала, что через год они предстанут перед ней, значит, он выживет!

Глава 8

В лагере флайер ждали – кроме Герхилера Ках привез продукты, одежду, витамины и оружие. На площадку вышел высокий человек, покрытый шрамами, и пока обитатели лагеря разгружали грузовой отсек, управляющий представил главе лагеря нага и забрал список продуктов на будущее.

– Госпожа забрала парня у пиратов, – сказал Ках на прощание, – о нем не знают. Поэтому владычица желает выставить его на праздничные игры.

Здоровяк посмотрел на Герхилера, хмыкнул, но кивнул:

– Сделаю, что смогу. Привези в следующий раз энергоплети, клинки…

Разговор свернул на оружие, так что наг сумел осмотреться.

Жили здесь очень скромно – одинаковые щитовые домики-казармы и один дом, в котором сочетались столовая, медпункт, квартира управляющего лагерем и склад. Вокруг были одни мужчины – разного сложения, разных рас. Одеты все очень практично – в маскировочные штаны и куртки. Наг вспомнил, что лагерь могут разгромить, поэтому одобрил такой внешний вид бойцов. Заодно Гер отметил спрятанную в груде камней лазерную пушку, антенну, замаскированную в ветвях деревьев, и невысокие столбики энергоограды. А также ошейники на всех, кроме главы лагеря. Даже Ках щеголял тонкой золотистой полоской на шее. Кажется, матриархи этого мира не доверяют своим мужчинам.

Как только беседа закончилась, глава лагеря подозвал нага и нацепил ошейник:

– Меня зовут Фарлум. Обращаться «господин Фарлум». Я отвоевал свободу, победив на Арене, и теперь учу вас побеждать. Ошейник подключен к системе лагеря. При попытке выйти за энергощиты – оторвет голову. При попытке снять – оторвет голову.

Герхилер сделал вид, что испугался. На самом деле он был знаком с такими ошейниками – на Серпенте их надевали преступникам, отпущенным на общественные работы. Их замок был относительно простым, и наг знал, как его можно сломать, но не торопился это делать. Бежать прямо сейчас – глупо. В пустыне он, может, и не умрет, но точно не найдет истинную. Стоит подождать до Арены. Там точно будет много женщин, среди которых можно будет найти единственную.

– Ступай в казарму, – Фарлум повернулся к домикам и ткнул пальцем в крайний: – туда. Придет сержант и выдаст тебе форму. Оружие получишь на тренировке, когда покажешь себя. Остальное потом.

Герхилер поплелся, куда было сказано, не пытаясь изображать из себя мачо. Полет, посадка, недолгий сон – все это вымотало его до одурения. На его счастье, казарма была пуста. Часть кроватей была заправлена, на остальных лежали рулоны из матрасов, одеял и подушек. Очень было похоже на казармы стражи, так что наг быстро выбрал себе рулон, размотал, нашел под подушкой стопку чистого белья, заправил кровать, упал поверх колючего одеяла и уснул. Его душа, испуганная и измученная долгим путешествием, нуждалась в тишине.

Поспать удалось несколько часов. Потом в казарму вернулись другие бойцы госпожи Адергайды, и наг проснулся от шума. К его удивлению, на него никто не обращал внимания. Все мылись, перевязывали раны, смазывали растяжения мазью, меняли одежду, а после подходили к специальному окну, называли имя и получали поднос с едой и порошками. Взгляды, правда, бросали, но не агрессивные, а задумчивые. Что-то вроде «и что за зверюшку на этот раз притащили?»

Герхилер недоумевал. Насколько он знал, в любом сообществе мужчины, собираясь даже в самую малую группу, начинали выяснять, кто здесь лидер. Ему, как будущему командиру военного отряда, читали курс психологии для обитателей гарема и для военных. Курсы эти были абсолютно разными, но сходились в одном – самцы отстаивают свою территорию и право на самку с одинаковой агрессивностью. А здесь его просто не замечали!

Когда все пришедшие вымылись, получили еду и одежду, из окна раздалось:

– Новенький! Тебя долго ждать?

Наг встал и подошел. За окном стояла крупная женщина с лицом, изрезанным шрамами. Вокруг нее громоздились кастрюли, коробки с лекарствами и даже пакеты с одеждой.

– Держи! – на «подоконник» шлепнулся поднос с едой, к нему добавилась горсть знакомых витаминов и одежда в пластиковой упаковке. – Ешь, пей витамины, переодевайся. Ночная тренировка через два часа!

Герхилер заторможенно принял поднос, отошел к своей постели, поставил на тумбу и молча съел. Потом прихватил одежду и ушел в душ. К его удивлению – воды было вдоволь. Он вымылся, радуясь тому, что у нагов нет растительности на лице и теле, натянул выданный тактический комбинезон и вернулся в казарму. Все спали. Наг не стал отрываться от коллектива – лег и задремал. Через час мигнул алый свет, все встали, обулись и двинулись на улицу. Там их ждал Фарлум. Он велел построиться в шеренгу и объяснил:

– Сегодня у вас лабиринт. Разобрать оружие, очки и фонари!

Бойцы один за другим подходили к ящикам, в которых лежали разные мечи, кинжалы, метательные ножи и прочее холодное оружие. Огнестрел в этом лагере был только у охранников. Фонарей с различными режимами подсветки и очков виртуальной реальности хватило всем. По команде мужчины потянулись к бочкам, установленным чуть в стороне от корпусов.

Герхилер напрягся, когда увидел, что, заходя за некую невидимую линию, все мужчины вдруг начинают вести себя странно. Однако за этой линией бочки «разбегались», ограничивая чуть не десяток коридоров, поэтому, что происходило дальше, наг не видел, а его органы чувств глушились ошейником.

– Очки надел и вперед, – скомандовал ему Фарлум. – Выживешь в первый раз – получишь шоколад на завтрак!

Ничего не понимая, наг опустил очки на переносицу и замер. Это были действительно очки виртуальной реальности, но сейчас они работали как тактические очки. Перед ним возникла мешанина линий, постепенно сложившаяся в некое здание, полное тепловых точек, ловушек и мигающих сигналов. Игра на выживание?

Герхилер вздохнул и шагнул вперед.

Глава 9

Через минуту наг понял, почему глава лагеря был так щедр, и почему мужчины в казарме абсолютно не проявляли к новичку агрессии. Они все проявили ее здесь! Из каждого угла в него летели метательные ножи, камни, палки. Очки законнектились с его комбинезоном и бесстрастно отмечали повреждения, попытки убийства и вообще все, что происходило вокруг.

Если бы Герхилер не был сыном военного, его прибили бы на пороге. Но нагу случалось играть в такие игры, так что он растерялся лишь на минуту, а потом бросился в ближайшее укрытие. Не повезло – за грудой ящиков была спрятана ловушка, и он едва в нее не угодил. Дернулся, удержался за стену и вдруг вспомнил, как отец и дядя гоняли его по лабиринту в детстве. Хмыкнул и пополз наверх!

Перевалив через стену из бочек, наг зашел в тыл и начал аккуратно вырубать противников, нанося им удары своими клинками. Через некоторое время он понял, что оружие не причиняет врагам вреда, а только показывает поражение датчиками комбинезона, и «убитые» им бойцы выходят за линию бочек, получают новый приказ и топают под навес – к тренажерам. До одурения отрабатывать фехтовальные связки или просто крутить педали тренажера, вырабатывая такую нужную для лагеря энергию. Те же, кто еще был «жив», с новой силой рванули рубить новичка.

Рубясь и матерясь, Герхилер вывалился из лабиринта, упал на землю и остался лежать. Над ним, усмехаясь, склонился Фарлум:

– А ты неплох, шоколад точно заслужил!

Наг боялся пошевелиться – комбинезон не просто отмечал нанесенные раны, он снижал гибкость и скорость согласно полученным повреждениям. К моменту прохождения лабиринта у Черного осталось не больше сорока процентов «жизни».

Командир щелкнул кликером напротив датчиков комбинезона, и все повреждения тотчас обнулились. Мокрый, как мышь, с ноющими мышцами, Герхилер встал, чувствуя, что не болят у него только уши.

– Теперь к медикам и в «зал», – скомандовал Фарлум. – Через два часа новый забег. Групповой.

Медики сняли показатели, напоили витаминами и отпустили с миром. В «зале» нага встретили имитаторы, силовые тренажеры, виртуальные противники, обычные макивары и боксерские мешки… В общем, под простейшим тростниковым навесом пряталось оборудование высокопрофессионального тренировочного центра.

Скучающий у дверей парнишка в очках вручил нагу «путевой лист» – сколько и на каких тренажерах надо отработать.

– Это суточный маршрут. Должны успеть между выходами в лабиринт и бытовыми делами. Приступайте.

Герхилер оценил список и присвистнул – нагрузка получалась такая, что до кровати он будет добираться ползком. Понятно, почему здесь все такие спокойные и не устраивают разборок с новичками – сил на глупости нет!

Первые дни в таком режиме нагу казалось, что у него болят даже ресницы. Даже легкое движение век требовало небывалых усилий. При этом соблюдать карту тренировок его не заставляли. Просто сразу объяснили, что бежать некуда – вокруг пустыня. А за пропуск тренировок сначала будут лишать еды, а потом – воды. Точка.

Постепенно Черный втянулся. Витамины и правильно подобранное питание сделали свое дело – тело стало суше и крепче, кожа чище, волосы длиннее и гуще, да еще завились в крупные кольца. Тренажеры помогли отточить технику движений и рефлексы. Теперь будить нага прикосновением стало опасно – он сначала метал что-нибудь в голову наглецу и только потом открывал глаза и окончательно просыпался.

Шоколад пришелся Герхилеру по вкусу, так что примерно через два дня наг успешно проходил лабиринт, несмотря на то что уровень сложности постоянно поднимался. Так прошел месяц, потом второй, третий…

В какой-то момент Черный очнулся, вспомнив про узоры на запястьях. Вернее, ему про них напомнили. Фарлум объявил день отдыха. По большей части обитатели казармы просто валялись на кроватях. Развлечений в казарме не было. Правда, Гор ходил смотреть мультики на велотренажер – крутил педали и смотрел запись. А Исхан, странный невысокий тип с обточенными зубами, читал какую-то книгу – единственное, что привез с собой.

Вот в такой день в лагерь заявилась престранная компания – старушенция с мундштуком в зубах, пяток девиц в черных матовых комбинезонах и… молодой наг с желтым хвостом!

Глава 10

Через три месяца на осеннем показе дом Скиапарелли взорвал подиум! Модная коллекция из полусотни потрясающих нарядов называлась «Змеиный взгляд» и включала в себя больше сотни аксессуаров, полтысячи украшений, новые духи с ароматом схении, мыло, бальзам для губ, шарфы с необычными принтами и шуршащие саронги, имитирующие змеиные хвосты.

Элимея на подиум не приглашали – он так и жил в модном доме Скиапарелли на всем готовом, новости не смотрел, зато увлеченно рисовал, перебирал ткани, кожу, пластины разных металлов, стекло и пластик – в общем, искал воплощение своих задумок. Пока…

Однажды в уютный беспорядок его мастерской вошла госпожа Скиапарелли.

– Малыш, – ласково сказала она, – для тебя есть интересное дело. Нам нужно одеть модно, стильно и необычно полсотни придурков, набитых тестостероном по уши. Технические требования к нарядами мои девочки соблюдут. Твоя задача – сделать все красиво! И страшно!

Элимей пожал плечами – иногда его вывозили в дом заказчицы, чтобы он составил представление о том, в каких интерьерах будут носить нарисованные им наряды, так что он не удивился. Однако собирались все серьезно – девочки в черном нагрузились всем – планшетами, водой, карандашами и блокнотами, протеиновыми батончиками и кремом от солнца. Элимея эта суета не коснулась. Он читал требования к костюмам и хмурился. Эластичные, не стесняющие движений, но защищающие тело от жары, песка, механических повреждений и укусов скорпионов. Нейтральные, безопасные, красивые… Как совместить все это?

– О чем задумался, малыш? – Эльза Скиапарелли, как всегда, появилась внезапно и неслышно.

– Думаю, зачем совмещать в одном наряде функции брони и экобезопасности?

– Потому что после боя на главной Арене, – снисходительно, как младенцу, объяснила ему владелица модного дома, – сотни мамкиных сынков пожелают себе такой же крутой прикид. И вот тогда эта броня должна стать стильной, крутой и комфортной безделушкой для идиотов. А для Арены мои девочки спроектируют броню полной модификации. Твое дело нарисовать красивое!

Элимей молча кивнул. Со своей спасительницей он старался не спорить. Но каждый раз, когда его вывозили в дом очередной светской львицы, он посматривал на свои узоры – а вдруг?

До скрытого в пустыне тренировочного лагеря модельер и художник летели на сверхкомфортном планетарном катере. Элимей сидел, прижавшись лицом к стеклу, разглядывал безжизненные пески и думал. Как-то в суете и шуме жизни крупного модного дома он позабыл о цели, которую поставила перед ними богиня. Мало того, что он потерял более крепких и решительных спутников, так еще и сам увлекся рисованием! А ведь уже прошло… Мать-Кобра! Прошло почти четыре месяца с тех пор, как он пришел в храм!

Не успел художник окончательно впасть в панику, как планетарный катер пошел на снижение, скользнул в расселину между двумя выщербленными обломками скалы и приземлился на площадке в абсолютно пустом и безжизненном лагере. Ветер гонял шары перекати-поля по засыпанной песком площадке, дома щерились темными окнами и торчащими панелями, а еще на уши прилетевших опустилась странная тишина. Элимей поежился, но получил толчок в спину от одной из девушек, шагнул вперед и… Перед ним шумел обычный лагерь наемников. Кто-то ругался, кто-то чинил «сбрую», кто-то что-то куда-то тащил. Вполне целые здания с целыми окнами выглядели обжитыми, и от ближайшего к ним вышел громадный мужик в ладно сидящей полевой форме.

– Мадам, опять вы, – поморщился он.

– Пора бы привыкнуть, – хмыкнула госпожа Скиапарелли, – вы же знаете, мои девочки измеряют ваших оболтусов перед каждой Большой Ареной.

Здоровяк только рукой махнул и ушел в домик, вероятно, для того, чтобы не видеть, как будут издеваться над его бойцами. Элимея затолкали в барак и усадили в уголок с его блокнотами, пока девицы обмеряли всех, кто был в бараке. Даже аппетитные женские прелести вызвали маловато интереса, поэтому работали быстро и слаженно – одна обмеряла, вторая записывала, третья делала фото бойца с нескольких ракурсов, четвертая следила за тем, чтобы на примерку подошли все, ну а пятая сидела рядом с желтохвостым нагом и подавала ему мелки, карандаши и ластики.

Когда на табурет взобрался наг, Элимей затаил дыхание, узнав черный хвост, а госпожа Скиапарелли оживилась:

– О, какой красавчик! Давно хвостатых не было! Так, ему точно нужна накладка на хвост…

Девицы бегали и записывали, а желтохвостый наг все думал, как бы передать чернохвостому записку. Наконец сообразил – оторвал кусок бумаги, чтобы огранить грифель, быстро нацарапал несколько слов и сунул бумажку за спину. Черный умный и внимательный. Он поймет.

Пока длились примерки, Элимей успел накарябать еще несколько записок и засунуть их под обшивку домика и вообще во все щели, до которых мог дотянуться. Сидящая рядом девица капала слюной на полуголых мужиков – для примерки бойцов заставляли раздеваться до белья, и потому ничего не замечала. Впрочем, желтохвостик часто, работая, разбрасывал вокруг куски бумаги с неудачными эскизами, так что его «нянечки» к этому привыкли.

Когда все бойцы были измерены, госпожа Скиапарелли отправилась охотиться на того самого здоровяка, который встречал катер. Элимей улучил минуту и сунул кусок бумаги в дверь так, чтобы видел Герхилер. Черный прошел мимо, но уголок смятого листа исчез. Художник вздохнул с облегчением. Кажется, его хозяйка заинтересована в костюме для черного нага, возможно, они смогут увидеться?

Глава 11

Элимей угадал. Следующие два месяца, пока шел пошив и подгон новых костюмов для Арены, мастерицы несколько раз выезжали в лагерь с примерками. Желтохвостый наг всегда напрашивался с ними – порисовать красивые мужские тела для создания моделей. Его брали, и он всегда возвращался с кучей эскизов, а еще с парой записок от Герхилера. Черный наг по-прежнему относился к Желтому как к младенцу. Ругал за то, что тот не пытается искать истинную, просил сделать броню прочнее, привезти шоколад и разузнать, куда делся Фиолетовый.

Элимей нервничал, ломал карандаши, портил эскизы и даже плакал в ванной! Но потом вспомнил, что узоры у них одинаковые, а значит, истинная может быть одной на всех – и взял себя в руки.

Выпросил у одной из девиц планшет «порисовать», вспомнил, чему учили отцы, и вышел в сеть. Задал поиск по изображению и, как вспомнил, нарисовал фиолетового. К его удивлению, поиск сразу выдал ему несколько фотографий. Оказывается, Шерсейн угодил на Арену! Да-да, именно в ту часть, где проводились соревнования.

Не сразу, но проторчав в местной сети несколько часов, Элимей нашел способ связаться с Шерсейном через его рабочий наушник.

Когда миновали стадии неверия, изумления и шока, наги разговорились. Художник коротко рассказал, как устроился и где нашел Черного. Шерсейн коротко поведал свою историю.

Фиолетовый был хорош собой, поэтому его сначала решили обучать на работника трибун. В их обязанности входило угождение зрительницам, красивая подача напитков, фруктов и сладостей, массаж ног, ласки разных видов и полное послушание.

Еще во время обучения нагу объяснили, что зрительницы обожают экзотику, и среди них много тех, кто является на кровавое и жестокое зрелище не только сделать ставки, но и заняться сексом в агрессивной обстановке. Поэтому в оборудование премиальных гостевых лож входили плети, вибраторы, наручники, когтистые «кошки», кляпы, пробки, маски и вообще чуть не весь ассортимент гаремного мужа самого сурового воспитания.

В принципе, Шерсейна подобным было не удивить, но его прошлое не позволяло ему заниматься всем этим. Поэтому, проходя обучение, наг искал способы избежать новой кабалы. Да, он понимал, что среди посетительниц Арены может оказаться его истинная, но ненависть к тому, чем его заставляли заниматься, победила. На первом же пробном выходе в ложи он показал себя таким неуклюжим пентюхом, не умеющим доставить госпоже удовольствие, что его перевели в обслугу Арены. Теперь в его задачу входило таскание камней, сетей, бочек с водой, копание ям, изготовление и установка ловушек и все прочее. Работа тяжелая физически, практически весь день на солнце, простая и даже грубая еда – и никаких женщин. Но Фиолетовый был доволен.

Элимей рассказал Герхилеру новости о Фиолетовом, и в мозгу Черного нага тотчас родился план!

Арену для каждого крупного соревнования готовили по плану. План этот хранился в глубокой тайне и за семью печатями, но работникам Арены его пусть кусками, но выдавали. Или просто приказывали – тут копай, а там тащи. Шерсейн проработал на Арене уже больше двух месяцев и неплохо знал общий план территории, стационарные ловушки и места, удобные для копки рвов и устройства засад. Поэтому он понемногу рассказывал Элимею, что они делают, тот рисовал план и, когда все было уже готово, просто сунул лист бумаги с каракулями в карман новенького костюма для Герхилера.

В назначенный день большого представления на Арене Черный наг должен был сначала сражаться в группе наемников против других групп. Просто и незамысловато – стенка на стенку. Кто уцелел, тот молодец.

Шерсейн дежурил в этот день у бочек воды – иногда матриархи притаскивали на Арену огнедышащих ящероподобных обитателей планеты Драгон или снабжали своих бойцов магниевыми гранатами, и тогда обслуга должна была гасить пожары и выносить раненых. Вообще, Фиолетовый за пару месяцев на Арене такого насмотрелся и так вымотался, что, кажется, появись перед ним истинная, он бы только вздохнул и отошел в сторону, мечтая завалиться на свою тощую подстилку и уснуть.

Элимей тоже присутствовал – госпожа Скиапарелли желала видеть свои творения в деле, и желтохвостый наг тащился в ее свите, замирая от страха, когда владелица модного дома здоровалась с суровыми матриархами, одетыми в тонко выделанную кожу и черную сетку.

Герхилер стоял в клетке и смотрел на Арену. Огромные помещения, у которых одна стена была подъемной решеткой, окружали половину арены. Над этими «загонами» располагались самые дешевые трибуны. А самые дорогие – напротив. Матриархи желали любоваться на свое «мясо», делая ставки на победителя.

План, присланный Элимеем, Черный заучил наизусть, но уже видел, что это поможет не везде и не сразу. В бою «стенка на стенку» вообще не бывает никакого плана. Единственная цель каждого – выжить. Как объяснил бойцам Фарлум, такие битвы не устраивают на обычных гладиаторских играх. Только раз в год, когда на Арену прибывают матриархи, и количество бойцов становится так велико, что за неделю они не успеют провести спарринги, даже если будут биться круглосуточно – вот тогда и устраивают общий бой. А на следующий день начинают соревноваться выжившие.

Еще нюанс – для общей свалки им не дали надеть дизайнерские костюмы. Вся эта красота, облегающая мышцы, предназначалась для парных боев, а на первую битву мужчины выходили в обычных черных комбинезонах со знаками рода, который выставлял их на бой.

Герхилер успел пообщаться с товарищами по несчастью и узнал, что на Арену попадали не только пленники, рабы или нарушившие закон туристы. Сюда мог угодить любой обитатель гарема, если он провинился перед госпожой. Поэтому среди накачанных бойцов встречались хрупкие мальчики с оленьими глазами, немолодые мужчины с усталыми взглядами и даже старики, от которых решили избавиться таким образом. Таких в общей свалке убивали первыми, и, по мнению распорядителя Арены, они добавляли зрелищу крови и эмоций.

В ожидании первого боя гладиаторы проводили время по-разному – кто-то пел и точил оружие, кто-то ругался или пытался выбить свои инициалы на стене клетки, густо покрытой самыми разнообразными надписями. Герхилер, к собственному удивлению, молился. Да, он стоял прямо у решетки, вцепившись руками в толстые прутья, и умолял Мать-Кобру подарить ему встречу с истинной.

За время, проведенное в цветах схении, и потом, в тренировочном лагере, он много думал. Сначала злился на судьбу, потом жалел себя, унывал, но в какой-то момент успокоился и поверил, что все идет так, как должно идти. Он вырвался с родного Серпента, чтобы изменить свою судьбу и найти любовь. Богиня велела вернуться к алтарю через год, но в какой-то момент Черного окатило острым страхом – что если Мать-Кобра не может видеть их на другой планете? Не сумеет прийти на помощь? Что если его пары просто нет среди матрон, чинно занимающих места в уютных «гнездах», укрытых от жгучего ветра и песка?

Яростно мотнув головой, наг запретил себе паниковать. Он выживет! Он отыщет свою истинную, кем бы она ни была!

Глава 12

Благородная лейна Кэйла осторожно вошла в ложу и огляделась. Она бывала тут, сопровождая кузину – благородную лейну Кварею. Тогда ее место было у самой двери, и это радовало девушку. Она отчаянно не любила кровавые бои, от которых ее ближайшая родственница приходила в неистовство.

Любовь к противозаконным и кровавым зрелищам Кварею и сгубила – однажды она перебрала со стимуляторами и вином, находясь в своем игровом подвале, запоров до полусмерти четверых мужчин. Когда ей стало плохо, ее просто не услышали и некому было прийти ей на помощь. А завещание… Кэйла до сих пор не понимала, почему кузина оставила все свое состояние и кресло матриарха ей. Да еще с припиской: «Посмотрим, как ты справишься»! Неужели ее яростная родственница не просто так мешала вино и стимуляторы? Что-то мешало ей жить? Кэйла не знала.

К ее огромному изумлению, никто из клана на место матриарха претендовать не стал. Напротив, во взглядах прочих родственниц сквозило то же самое любопытство: «Как ты справишься?»

Дело было в том, что Кэйла, пусть и приходилась Кварее кузиной, родилась и росла на другой планете. Ее отец, брат Квареи, родился с физическим недостатком. Такие младенцы на Атриуме не выживали. Нет, их не уничтожали, просто структура гарема была такова, что, покинув детскую, мужчины вынуждены были сражаться за свое существование. И слабым, больным, некрасивым не было места в этой битве. Они уходили на дно жизни, становясь мусорщиками, прачками, могильщиками или уборщиками не имеющими шансов на размножение. Такой судьбы своему сыну матриарх крупного рода не хотела, поэтому отправила его на другую планету и позаботилась о том, чтобы отец Кэйлы попал в хорошую семью.

Мальчик вырос, получил образование, женился – и все это время знать не знал, что его мать живет на Атриуме, как, впрочем, и отец. Вот только родители не вечны, и лейна Аттавия умерла, но как-то слишком внезапно и скоропостижно. Матриархи следят за своим здоровьем, регулярно обследуются, да и живут дольше обычных людей, потому что нередко в их крови плещется изрядная доля крови долгоживущих рас. В гаремы Атриума мужчин привозят со всей галактики! Клан перешел по наследству старшей дочери вместе со всеми секретами и тайнами. Новая правительница крепко взяла в руки вожжи, но… не прошло и десяти лет, как она скончалась так же быстро и странно, как ее мать.

Власть перешла Кварее. Кузина была умной, хитрой и жестокой, однако власть держала крепко, дела клана шли успешно, и в целом даже немолодые матроны были довольны молодой хозяйкой. Но… не прошло и двух лет, как Кварея начала пить. Что-то давило молодую женщину настолько, что она начала срываться на своих мужчинах и однажды запорола мужа до смерти. Дело замяли. Муж, конечно, не раб и не наложник, но деньги решают многое.

После этого случая матриарх собрала совет старейшин клана, после чего был нанят лучший стряпчий с приказом найти потомков хромого младенца, отданного на усыновление, привезти потомков на Атриум и представить матриарху.

Дорогой стряпчий с заданием справился – нашел и хромого мальчика, точнее, взрослого мужчину в ортопедических ботинках, его жену, сыновей и дочь. Представил отчет Кварее и совету старейшин, заодно сообщив, что никто из потомков хромого младенца возвращаться на Атриум не желает. И вот тогда… Кварея и совет старейшин сделали все, чтобы Кэйла прилетела на планету! Они разрушили ее помолвку, сделали так, что ее выгнали из академии буквально за месяц до получения диплома, да еще устроили проблемы с деньгами родителям и братьям – и все это ради того, чтобы Кэйла приехала!

В конце концов девушка сдалась. Правда, не просто так. Она потребовала, чтобы клан исправил все, что натворил.

Жениха ей, конечно, не вернули, но зато показали всем друзьям, знакомым и родственникам, что он изменял невесте, говорил о ней гадости и не собирался ничего менять в своей жизни после свадьбы. Диплом ей все же вручили – с извинениями. Потому что в деканат пришло видео с тем, кто на самом деле забрался в сейф и скопировал ответы на вопросы экзаменов.

Отцу на работу пришло благодарственное письмо и подтверждение патента. Из почти уволенного изгоя он моментально превратился в успешного специалиста, и ему даже повысили зарплату, ведь его изобретение выкупило государство. Братья Кэйлы тоже внезапно получили доход от своих инвестиций, их дела пошли в гору, и они радовались как дети, обещая сестре поездку на планету-курорт и нового жениха – еще лучше, чем прежний.

Все вокруг радовались, и только мама чутким женским сердцем ощутила некоторую неправильность происходящего. Да, беды навалились на их семью внезапно, после визита лощеного мужчины в баснословно дорогом костюме. Он уверял, что является представителем семьи ее мужа, что-то плел про родственные связи и взаимный интерес. Супруг тогда не спал несколько дней, много курил и довел себя до такого состояния, что у него разболелась искалеченная в детстве нога.

А потом посыпались беды, и матери семейства некогда было вздохнуть – разрыв помолвки, обвинение в краже ответов, угроза увольнения у мужа и собственное крохотное дело по изготовлению и упаковке штучных подарков практически лопнуло!

Госпожа Дейна видела, что ее дочь хмурит красивые брови, кусает губы, дергает волосы – как в раннем детстве, когда девочка не умела скрывать свои эмоции и мысли. Но госпожа была так занята обрушившимися на семью проблемами, что откладывала разговор, малодушно опасаясь, что еще один камушек сломает ей спину, как соломинка верблюду.

Наверное, поэтому она и не поверила в чудесное разрешение всех проблем. Потому что видела, что дочь перестала кусать губы, а в ее глазах появилась решимость.

Увы, проверить свою теорию госпожа Дейна не успела. Кэйла объявила родным, что желает съездить в небольшое путешествие, чтобы отрешиться от всех печалей, и отец с братьями охотно ее поддержали. Уже на следующее утро девушка села на корабль и улетела на Атриум. Оттуда она прислала матери письмо, в котором коротко объяснила, почему она теперь будет жить там. Госпожа Дейна была мудрой женщиной, поэтому мужу и сыновьям сказала только то, что считала нужным. Кэйла планирует пройти стажировку в клане, чтобы иметь в резюме строчку с опытом работы. Мужчины поверили, а госпожа Дейна каждую ночь тихонько вставала, уходила в свою рукодельную комнату и молилась. Молилась за свою дочь!

Глава 13

Почти полгода назад Кэйла прибыла на Атриум. Ее встретили в космопорту, провезли по цветущей зеленой долине и представили кузине. Кварея была и похожа и не похожа на родственницу. Высокая, крепкая, черноволосая и черноглазая, она производила сильное впечатление на окружающих. Черты лица у девушек были немного схожи, но Кэйла выглядела более тонкой, хрупкой и нежной, а еще от матери ей достались светлые волосы и нежные зеленые глаза.

При первой встрече Кварея хмыкнула, рассмотрев кузину хорошенько, и велела суровой тетке лет пятидесяти найти для ее родственницы «комнату попроще». Кэйла держалась, пока ее вели по богато убранном коридору, держалась, пока ей показывали клетушку с узкой койкой и тумбочкой, держалась, пока не закрылась дверь. Потом она упала на кровать и уснула. Вот такая у девушки была реакция на стресс.

В тот раз она проспала восемнадцать часов! А когда проснулась, начала медленно привыкать к новой жизни. К той, в которой не было родных и близких. В той, где чужая, но чем-то похожая на нее женщина приказывала ей смотреть, как она развлекается с мужчинами, а при попытке уйти Кэйлу просто приковали к стене и «забыли» до утра.

Это было жестко и страшно. Хрупкая психика девочки из благополучной семьи должна была сломаться, но… Кэйла укрыла свое сердце, свою чувствительную душу толстым щитом, и это ее спасло. Когда Кварея убедилась в том, что кузина наблюдает за ее «играми» с равнодушием утомленного зрителя, она попыталась надавить на нее, заставить принимать участие, но Кэйла тем же равнодушным голосом сказала:

– Если ты нарушишь наш договор и причинишь вред моим близким, я тотчас умру. Поверь, я знаю достаточно способов сделать это быстро. А мертвая игрушка – скучная игрушка.

Почему-то этот ответ притормозил кузину, и какое-то время Кэйла жила в своей комнате спокойно. Ей дозволялось ходить везде – даже в гарем ее пускали без проблем. Почему – она не знала, да и вообще не сразу поняла эту свою вседозволенность. Просто увидела однажды, как пара крепких девиц притормозила третью со словами:

– Доступ в гарем запрещен!

При этом саму Кэйлу они пропускали молча.

Гарем у кузины был обширным. Мужья, наложники, танцоры, мальчики, приятные повсюду, и особые рабы для «тяжелых» игр – все они жили в отдельном крыле. Ряды комнат тянулись на три этажа, и на каждом была уютная гостиная с фонтанчиком, а на первом – роскошные бани, в которых наложники «в случае» проводили большую часть дня.

Мужчины поначалу вскидывались на появление нового женского лица, но вскоре начали чуть ли не испуганно отворачиваться. Кэйла не могла понять, почему, впрочем, выяснять ей не хотелось. Со временем она превратилась в этакое привидение. Иногда кузина таскала ее с собой на приемы или вот на Арену. Кэйлу коробило от умирающих на песке тел, она сглатывала горькую слюну, но лицо держала неподвижно-равнодушным.

Официально все эти смертельные игры, рабство и передача мужчин как игрушек в Межгалактической Федерации считались вне закона. Но Атриум умел скрывать свои секреты. Например, рабы просто заключали пожизненные контракты. Гладиаторы, погибающие на аренах, подписывали контракты на «сложную форму эвтаназии», а передача мужчин из клана в клан называлась либо свадьбой, либо «переходом сотрудника из одной корпорации в другую», ведь, по сути, кланы были корпорациями, имеющими монополии на производства на планете.

Клан Квареи занимался производством бумаги, используя для этого быстрорастущие растения, такие как бамбук, папирус, тростник, а также отходы мебельного производства. Мужчины клана все как один обязаны были отработать на производстве не менее восьми часов в день. Исключение делалось для молодых отцов – они нянчились с младенцами; для детей младше двенадцати лет и для стариков старше семидесяти. Всем остальным находилось дело – следить за измельчителями, добавлять клеевую массу и красители, собирать бумагу в пачки, пачки в коробки и клеить этикетки.

Конечно, в хозяйстве клана существовали полностью автоматические бумагопрокатные заводы. Они выдавали огромные бобины типографской бумаги, картона, одинаковых до тошноты конвертов, блокнотов, альбомов и тетрадей.

Личное производство клана было другим. Ручная работа. Бумага разной фактуры и плотности для художников. Штучной работы открытки, блокноты, конверты. Бумага с водяными знаками и личными гербами. В общем, небольшой слой дорогих, уникальных вещей, которые приносили не столько прибыль, сколько престиж, узнаваемый бренд и гордость членам клана.

Так, например, Кэйла узнала, что работать на этом маленьком заводике было куда престижнее, чем на полуавтоматическом огромном комбинате. Хотя мужчины, умеющие нажимать кнопки станков и сушильных камер, получали образование, собственное жилье и некоторую свободу передвижения, они все же считались не такими успешными, как работники фамильного предприятия. К тому же на личном заводе матриарха часто работали постаревшие мужья и наложники, что тоже было показателем приближенности к главе клана.

В общем, Кэйла кое-как разобралась в хитросплетениях и психологических вывертах местных жителей, но ближе к пониманию своей роли не стала. Пока…

Она, как всегда, бродила по поместью, напоминая самой себе неупокоенную душу. День выдался жарким, так что практически все обитатели огромного особняка забились в тень, в прохладу залов с высокими потолками или в уютную ровную температуру кондиционированных комнат. Для Кэйлы же жара не была такой уж мучительной – от стресса она мало ела, очень похудела, да и привыкла к подобной погоде. Поэтому девушка неспешно гуляла по тенистой аллее прямо под нависающей галереей хозяйского крыла.

Кто же знал, что Кварея в этот день собирала совет старейшин, и почтенные женщины выйдут на галерею, чтобы выпить прохладительных напитков и поболтать?

Поначалу Кэйла не обращала внимания на голоса над головой, но потом присела на скамью, укрытую аркой из винограда, и прислушалась. Дамы обсуждали… ее! Оказывается, мать ее отца умерла не просто так – она нарушила обещание, данное отцу ее ребенка!

Из обмолвок, намеков и возмущенных фраз Кэйла потом несколько дней восстанавливала всю историю. А деталей ей добавил старый гаремный смотритель, давно ушедший на покой. Старик занимался садом и, заметив любовь девушки к ухоженному парку, иногда позволял себе болтать с нею.

Если коротко, дед Кэйлы был с другой планеты. Никто не знал откуда, и даже старый гаремный смотритель уверял, что этот муж госпожи просто однажды появился в общей мужской гостиной. Мужчина был красив, высок и необычен. Он покорил бабку Кэйлы, и она понесла от него ребенка. Все время беременности этот муж матриарха правил дела клана. Именно ему принадлежит идея с производством бумаги. Прежде семья занималась сельским хозяйством, но эта часть рынка на зеленой планете была плотно оккупирована другими кланами. С его подачи семья набрала политический и финансовый вес, но незадолго до родов мужчина исчез, оставив жене письмо.

Насколько девушка поняла из обмолвок старейшин, в письме было прямое указание беречь сына, и наказанием за нарушение распоряжения мужа была безвременная смерть. Судя по осторожным речам – родив ущербного ребенка, Аттавия не поверила в слова исчезнувшего супруга и решила все сделать по-своему.

Первые проблемы начались, когда маленький Гриор подрос, и настало время из детской переходить в гарем. Его выселили на окраину поместья, в маленький домик, в котором он ждал усыновления. В делах наметились сложности, а матриарх клана впервые пожаловалась на здоровье.

Потом Гриора увезли, но его мать еще довольно долго знала, где он и что с ним происходит. А вот когда молодой человек уехал от приемных родителей в колледж, а потом вообще решил посмотреть мир, связь с ним прервалась, и вскоре проблемы обрушились на клан волной. Аттавия была сильной женщиной – держалась, сколько могла. И даже успела написать письмо преемнице с требованием отыскать ее дитя, вернуть в клан хотя бы его наследников. Дочь госпожи Аттавии, мать Квареи, письмо прочитала, но проигнорировала. Она была старше брата и уже имела достаточно взрослых дочерей, чтобы попытаться восстановить семейное дело.

Увы, она тоже умерла рано, а ее дочь, приняв бразды правления в свои руки, поняла, что все разваливается. И тогда она решила исполнить волю бабки.

Судя по словам старейшин, одно присутствие Кэйлы стабилизировало рынок и принесло клану множество контрактов, покрывших расходы на ее «уговоры». Однако кузина злилась, теряла голову и все больше погружалась в жестокие игры, что напрягало старейшин.

Несмотря на принятый на планете матриархат, жестокое отношение к мужчинам не поощрялось. Все же это были отцы детей, чьи-то сыновья и работники. Потеря их была существенной для клана.

В ту неделю Кэйла просто думала, не зная, что делать, а на следующую кузина погибла, оставив ее наследницей.

Глава 14

Новому матриарху нужно было сразу подтвердить собственную силу, представиться другим матриархам и выбрать себе гарем. К огромному удивлению Кэйлы, к ней не бросились заботливые маменьки сыновей, спеша пристроить мальчиков в мужья к новому матриарху. То ли не принято это было, то ли женщины опасались скорой смерти новенькой.

По традиции мужчины прежнего матриарха отправились на завод, оставив пустые, аккуратно прибранные комнаты для новых мужей и наложников. Кэйла с долей удивления обошла абсолютно безликие, богато убранные комнаты.

– Если госпоже угодно, здесь можно сделать ремонт, – сухо сообщила хранительница гарема – крепкая женщина с рельефной мускулатурой и суровым лицом.

– Пригласите специалиста оценить сантехнику, рамы, полы и потолки. Если в ближайшие лет десять все это не упадет мужчинам на головы, можно обойтись чисткой, освежающей покраской и ремонтом фурнитуры, – решила Кэйла. Она неплохо знала состояние финансов клана и лучше многих понимала, что несколько крупных контрактов существенно не повлияют на ситуацию. Они лишь закроют самые срочные потребности. Клану Аттвия нужны деньги, и как можно скорее!

Лучшим местом для представления и знакомства старейшины однозначно сочли Арену. Вот почему этим ранним утром Кэйла вошла в ложу и с каменным лицом заняла свое место. Ее продуманный наряд был пошит из нежного золотистого шелка, украшенного клановым узором. Распущенные волосы, слегка прихваченные тонкими косичками у висков, удерживала в порядке изумрудная диадема с тем же узором. Браслеты-наручи, охватывали тонкие запястья. Перстень-печать на тонком пальце – и больше ни одного заметного украшения, только символы власти. Кэйла пришла сюда не любоваться кровавой битвой, а показать себя и свою способность удержать власть.

Правда, старейшины зудели над ухом, что хорошо бы сделать ставки. На эту битву клан не выставлял бойцов – не было денег на покупку и подготовку смертников. Но небольшая прибыль от контрактов не давала старушенциям покоя. Они хотели денег. Много денег!

Кэйла же ничего ставить не собиралась. Она хотела вложить маленькую прибыль в новое предприятие. Ну нельзя же надеяться, что их прокормит только бумага?

Бродя по поместью, она обнаружила пару источников солоноватой минеральной воды. Местные ее не ценили – в такой воде плохо отмывалось мыло, совсем не отстирывалось белье, и на полив она не годилась. Приняв титул матриарха, девушка сразу заказала анализ минеральных вод и с радостью обнаружила сходство состава с известной столовой минеральной водой, которую ценили на ее родной планете. Начать с продажи воды для ванн, продолжить натуральной косметикой с высоким содержанием натуральных минеральных солей, а там – кто знает? Может, получится сделать что-то модное и ультраполезное на основе воды, стекающей в небольшое озеро. И будет на территории клана не пустошь с соленым озером, а модный курорт или косметический заводик.

Устроившись в глубоком кресле, девушка принялась осматриваться. Час или два до начала битвы считались как раз представительским временем. Дамы знакомились, общались, иногда обменивались мужчинами или заключали контракты. Ее же ждали испытания. Старейшины предупредили, что новенькую всегда «пробуют на зубок».

Сначала все было довольно скучно – чопорные или развязно-яркие дамы являлись в ложу, представлялись и пытались нащупать слабое место новенькой. Кто-то давил, кто-то пытался завести смущающий разговор о привычках покойной кузины, кто-то пытался оплести лестью. Кэйла закончила курс корпоративной психологии, так что для нее все эти игрища были видны как на ладони. И тогда ее решили то ли удивить, то ли напугать – вслед за очередной гостьей напитки принес очень красивый парень-блондин с фиолетовым хвостом.

– Кварея однажды пригласила этого мальчика в ложу, – мурлыкнула гостья, – но этот красавчик оказался столь неуклюж, что опрокинул напитки. Благо не на госпожу. От порки его спасло чудо. Теперь же этот красавчик готовит Арену к бою, растрачивая свою внешность на ерунду…

– Если этот служитель так неловок, зачем вы пригласили его сюда? – ленивым тоном удивилась Кэйра. – Планируете испортить мое платье? Этим вы подадите мне повод примерить те пятнадцать, которые мне пошили по настоянию совета старейшин.

Высокомерная девица поджала губы, понимая, что «шутка» не удалась, и поспешила уйти. А вот парень с хвостом остался в ложе. Кэйра смерила его взглядом и даже залюбовалась – он был действительно красив. Матриархи предпочитали огромных грозных крепышей или их полную противоположность – хрупких, утонченных юношей, нежных, как цветы. Этот же наг был крепок, приятен лицом, но не громаден, и двигался легко и грациозно. Он держал поднос с напитками и не отводил взора от узоров на платье Кэйры. Потом осмелился перевести взор выше и так же пристально уставился на ее запястья.

– Ты можешь идти, – отмахнулась от него девушка, – шутка не удалась!

– Простите, госпожа, – парень склонился низко-низко, – если вы позволите, я бы остался здесь. Клянусь, что не причиню вреда вашему наряду!

Кэйра подумала о том, что парня наверняка накажут за провалившуюся дурную шутку, и она его пожалела.

– Ладно, можешь постоять в углу, – сказала девушка и отвернулась.

Шерсейн забыл, как дышать, и замер у двери изваянием. Он ее нашел! Нашел свою истинную! Она божественно пахла, изумительно выглядела и… она позволила ему остаться рядом!

Вскоре в ложу поднялись старейшины, младшие родственницы и несколько красивых молодых парней с подносами. Ложа наполнилась людьми, за спинами которых хозяйка этого уютного пространства затерялась. Но для Шерсейна она была рядом. Ее пленительный аромат окутывал его с головы до ног, и он жалел только об одном – он не лежит у ног повелительницы, одним взором пленившей его сердце.

Между тем на арене поднялся шум. Огромные решетки клеток поднялись – в случайном порядке. Из них выбегали воины, сражались между собой отведенные полчаса, потом звучал гонг, и уцелевшие возвращались в клетки, позволяя служителям Арены забрать тела и раненых.

Мертвых в пустыне просто складывали под бархан – за несколько суток солнце выпивало из тела всю воду, а ветер утаскивал шелестящую хрупкими костями мумию за горизонт.

Раненых оценивал местный лекарь, и если был шанс восстановить тело быстро, без особых затрат – его закидывали в «кипятильник» – медкапсулу армейского стандарта. Если была повреждена голова, позвоночник или сердце – выбрасывали за бархан, зная, что солнце убьет любого за несколько часов. Иногда, правда, в эту схему вмешивались жалостливые дамочки, выкупающие раненых для себя. Но это было редко. Разве что боец был особенно красив или принадлежал к необычной расе. Впрочем, были и такие, что забирали слегка подлеченое «мясо» для игр, зная, что этих мужчин никто искать не станет.

Шерсейн жадно смотрел на Арену вместе со всеми. Он мельком видел Черного и знал, что без помощи безбашенного бойца им отсюда не выбраться. Тем более не обрести истинную. Еще бы ту желтую мелочь отыскать… Есть ли шанс на то, что художник окажется на Арене, вместе со своей покровительницей?

Увидев, как Черный сам возвращается в клетку, Фиолетовый вздохнул с облегчением – жив! Теперь нужно привлечь к нему внимание госпожи, но как? Вдруг в соседнем отсеке раздался звонкий голос:

– Госпожа, это ужасно! Вы видите? Эти крепления себя не оправдали!

Фиолетовый невольно повернул голову и застыл! В соседней ложе стоял Желтый! Он был аккуратно одет, цел, на нем не звенели кандалы, наг рисовал! А рядом стояли девушки и выхватывали из его рук листы, как только он отрывал их от толстого блокнота.

Вознеся молитву Матери-Кобре, Шерсейн медленно отошел назад. Они все здесь! Значит, истинная для них общая! Не зря же узоры оказались одинаковыми! Но как хотя бы ему задержаться рядом с истинной? Как рассказать ей, что она их судьба?

Глава 15

Герхилер вернулся в клетку и устало сел на узкий каменный бордюр, проложенный вдоль стены вместо скамей. Кто-то просто упал на песок, кто-то со стоном все же добрался до каменного уступа. Битва была кровавой и страшной. Ему рассекли лоб, и кровь затекла в глаз, ограничив обзор. Это, пожалуй, его и спасло – он замешкался, ушел вбок, и здоровенный инопланетник с зеленой кожей грохнул своей дубиной рядом, только оглушив, а не искалечив. Потом он рвался вперед, стремясь прекратить побоище – сорвать вымпел другой команды бойцов, и успел… Цветная рваная тряпка сдалась не сразу, но в конце концов он ее сдернул, и на этом бой завершился. Раздался гулкий удар гонга, оставшиеся на ногах бойцы потащились в клетки, а смотрители Арены принялись разбирать завалы из тел.

Часа через два к бойцам заглянули взмыленные медики. Быстро прошлись по ранам, вкололи обезболивающее и антисептики, зашили раны, заклеили царапины, выдали витамины и объявили, что здесь придется сидеть до вечера – пока не пройдут все отборочные бои, ведь команд шестнадцать, и после каждого побоища Арену нужно приводить в порядок.

Вслед за медиками появились служители Арены. Они принесли воду, спальники и сухие пайки – чтобы бойцы отдохнули перед следующим днем соревнований.

Гархилер жевал плитку шоколада и рассматривал трибуны и ложи, пока уборщики засыпали песком кровавые лужи и выравнивали покрытие Арены граблями. Желтохвостика он увидел случайно – лохматый парень в пестром балахоне чуть не вывалился из ложи, но толпа девушек в черном поймала его на лету и запихала внутрь. Однако наг вырвался и снова повис на перилах, что-то пристально рассматривая. Черный чуть не подавился куском шоколада, когда понял, что художник здесь. Он еще в храме заподозрил, что у них троих истинные будут рядом. Возможно, родственницы? Если желтопузик здесь, значит, истинные близко? Тут его внимание привлекло движение у перегородки лож, и Герхилеру захотелось протереть глаза – Шерсейн? Фиолетовый тоже тут?

Сердце бешено забилось, во рту пересохло. Наг взял флягу с витаминным напитком и щедро отхлебнул, возвращая себе душевное равновесие.

Милость богини оказалась своеобразной. Их пути разошлись, чтобы встретиться снова. Художник, кажется, при деле – его берегут, и в руках у него бумага. Фиолетовый… непонятно, что он делает, но стоит в ложе матриарха и не выглядит побитым или униженным. А вот сам Герхилер… Он здесь боец, и его первая задача – выжить. Учитывая инопланетных бойцов, щедро накачанных всевозможными препаратами, ему повезет, если он сохранит конечности, глаза, уши и прочие детали организма. Впрочем, Мать-Кобра любит решительных и смелых. Почему бы не поставить себе цель – заслужить свободу? А в качестве приза забрать себе истинную? Найти бы ее только…

Между тем за решетками началось очередное сражение. Герхилер встал так, чтобы выступ стены прикрыл его от случайного копья или дротика, и продолжил наблюдение за ложами матриархов. Судя по всему, Желтопузик был звездой, а вот Шерсейн куда-то пропал. Потом появился… в клетке Герхилера. Сделал каменное лицо и сунул в руку шоколадку и фляжку витаминного коктейля. Под упаковкой чувствовался шероховатый бумажный лист. Черный спрятал сладость в карман, отпил кисловатой воды, понаблюдал за тем, как фиолетовый прошелся между бойцами, еще кому-то что-то раздавая, и наконец сообразил, что наг облачен в форму служителей Арены. Но если он из тех, кто раздает пайки и ровняет песок – что делает в ложе? Хотя… Наг негромко хмыкнул, припомнив смазливых парней, которые стояли, как статуи, с подносами напитков и фруктов. Они тоже были в форме – ровно такой же, как те, кто присыпал лужи крови.

Уйдя в угол для справления нужды, Черный развернул бумагу, подсунутую ему вместе с шоколадом. «Моя истинная в ложе рядом со мной. Матриарх». Вот и все, что там было нацарапано. Сердце Черного глухо стукнуло – он сразу вспомнил про общие узоры и, вернувшись в свой угол, до рези в глазах всматривался туда, где стоял Шерсейн.

Как подобраться ближе? Как узнать точно?

Заснуть он не мог, но примерно в полночь вдруг провалился в сон и увидел перед собой Мать-кобру.

– Спи-и-и, – прошипела она, пританцовывая на хвосте, – ты должен победить!

Утром Герхилер проснулся полным сил. Помолился, проверил оружие и замер у решетки, наблюдая за жеребьевкой.

Сначала из огромного барабана вынимались шары с гербами матриархов и выкладывались в ряд. Это был порядок выступления бойцов. Потом под каждым шаром ставилась ваза с номерами бойцов – их имена назывались только в третьем круге индивидуальных схваток. Все же матриархи, как истинные женщины, во многом полагались на судьбу и волю богов.

Распорядитель, усмехаясь, вытащил один номер из первой вазы и один из второй, громко объявил цифры, и в решетках открылись калитки, выпуская первую пару. Ложи заволновались. Стройный и высокий красавец с золотыми волосами издалека выглядел элегантной скульптурой, облитой утренним солнцем, как золотом. Против него вышел приземистый, но очень широкий брюнет с черной бородой. Наг присмотрелся к золотому красавцу и присвистнул – парень весь был покрыт шрамами. Тонкие, уже побелевшие, они расчерчивали лицо и тело, едва прикрытое набедренной повязкой. Брюнет был, напротив, закутан в ткань так, что торчали только нос и борода.

Оружие у бойцов было свое, но им предлагалось выбрать дополнительное – с общих столов. Блондин, пройдясь, выбрал кнут, а брюнет – короткое копье. С виду абсолютно неравное оружие, но… парни хорошо знали друг друга и не первый раз встречались на Арене. Блондин начал первым – щелкнул кнутом, кажется, даже не задев увернувшегося бородача, но у того вдруг разошлось темное покрывало, да на таком месте, что наблюдающие за схваткой матриархи засмеялись.

– Раздень его!

– Покажи его нам! – раздались крики с трибун.

Блондин картинно поклонился и принялся махать кнутом, словно танцуя вокруг брюнета. Вскоре покрывало зияло прорехами, хотя две трети щелчков бородач перехватывал своим копьем. А потом он подловил увлекшегося «танцора». Кнут намотался на копье сильнее, чем обычно, и, хищно усмехнувшись, широкоплечий боец просто дернул блондина на себя и с хрустом вогнал ему в грудь длинный кинжал.

Крови было немного – блондин без стонов и хрипов упал на песок, и его за ногу утащили в пустующую клетку. Герхилер сглотнул. Он бывал в сражениях, но видеть смерть вот так близко…

– Опять эльф придуривается, – хмыкнул охранник, стоящий у решетки.

– Ага, который раз уже с троллем этот номер проделывают! Пари держу, жалостливые девчонки набегут его утешать, как только лекарь от него выйдет.

Стражники захохотали, а Герхилер с трудом прикусил язык, чтобы не зашипеть недоуменно. Впрочем, подсказка в словах охранников была – «эльф», что-то он такое слышал. Присев на выступ, наг закрыл глаза и погрузился в собственную память. Этому его учил отец, и пусть у Черного не всегда это получалось, все же… Воспоминание мелькнуло тенью – занятие по точком уязвимости разных рас. Наги в основном воевали между собой, да еще с людьми, но члены воинствующих кланов нередко нанимались служить за пределы Серпента, поэтому должны были знать, как можно справиться с любым противником.

Так вот, про эльфов на этих занятиях говорили, что для полноценного умерщвления им нужно рубить голову. И никак иначе. Во всех остальных случаях они способны регенерировать. А тролли… Их каменную кожу кнутом не то что не пробить, но даже и не поранить. Убить их можно ударом в небо или в глаз. Еще немного уязвимо горло, точнее, ямка под ним, но там эти создания камня носят защитные медальоны. Так что только горло или глаз.

Не выныривая из своей полумедитации, Герхилер начал вспоминать способы умерщвления всех существ, которых видел в клетках и на Арене. Перебрал, освежил в памяти и понял, что его оружия, выданного в лагере, не хватит. Да и кто будет его противником…

Глава 16

В первой паре ему повезло – против нага выставили человека, причем молодого и впечатлительного. Черный поднялся на хвосте, зашипел, сымитировал атаку в «змеином» стиле, и парень споткнулся, оставалось его слегка подтолкнуть и прижать лезвие клинка к обнаженной шее.

Во второй паре противник был серьезнее: опытный худощавый мрин – полукот с одной из планет, на которых проводились генетические эксперименты. Гибкий, ловкий, прыгучий, кот был опасен для нага, но Герхилер вовремя сообразил, что такого бойца надо держать на расстоянии, и закрутил короткое копье в «солнышко», не давая к себе подойти. Какое-то время они бегали по глубокому песку, пока наг не метнул свое оружие в кота, одновременно подсекая его лапы хвостом. Мрин отпрыгнул, взвился в воздух и, сбитый в прыжке, покатился по песку, чтобы остановиться перед клинком Черного.

Победа вышла убедительной, и стражники, смеясь, сказали нагу:

– Старайся, парень, на тебя ставки сделаны ого-го!

Герхилер только устало хмыкнул и снова уставился на ложу, в которой торчал фиолетовый. Там явно что-то происходило.

* * *

Шерсейн измучился, не зная, как подать знак Черному, но госпожа этой ложи была милостива, она устала от шума вокруг и отправила всех красавцев на Арену – отнести бойцам шоколад и витаминные напитки. Другие женщины зашептались, и похожие посланцы побежали от других матриархов – ревнивые красавицы никому не желали уступать даже в мелочах.

Фиолетовый благодаря форме выскочил из ложи с толпой работников Арены, отыскал Черного и передал записку. Потом медленно двинулся обратно, молясь Матери-кобре и отчаянно надеясь на встречу с Желтым.

Подходя к ложе истинной, он увидел дамочку, которая притащила его к новому матриарху с наказом облить. Испугался – женщины на этой планете могли все! – и свернул в мужской туалет. С облегчением вздохнул, когда дверь за спиной закрылась, и решил, что действительно нужно воспользоваться моментом. Сделал несколько шагов от раковин к писсуарам и мысленно возблагодарил Мать-кобру! Элимей был здесь! Стоял у ряда разноцветных «раковин» и сосредоточенно смотрел в стену. Фиолетовый подошел, встал рядом и шепнул:

– Желтый!

Наг вздрогнул, словно очнулся, и уставился на Шерсейна:

– Ты!

– Я! Черный тоже здесь! Я нашел истинную.

– Я… я, кажется, тоже, только не знаю, как к ней подойти.

– Она в соседней ложе? – не стал тянуть фиолетовый.

– Да!

– Она и моя тоже, – кивнул Шерсейн, – и, судя по всему, Черный не останется в стороне. Истинная – матриарх клана лейна Кэйла. У нас есть еще два дня, чтобы подойти к ней и все рассказать.

Желтый поежился, задрожал и чуть не захныкал:

– Здесь такие ужасные женщины! Они смотрят на меня так, словно хотят проглотить! Я боюсь их! Что если истинная такая же? Леди Скиапарелли меня не отдаст!

Фиолетовый тяжело вздохнул:

– Тихо! – строгим тоном сказал он. – Наша истинная не такая! Она милостива и красива. Ты помнишь, что будет, если ты через год не явишься с нею в храм Матери-кобры? Захотел стать мужем без права рисовать?

– Меня не отдадут! – прошептал побелевшими губами Элимей.

– Мать-кобра дотянется до своего змееныша где угодно, – напомнил ему Шерсейн. – Ты, конечно, можешь поднять лапки и надеяться на то, что спасешься, но поверь мне, это не так. А поскольку истинная у нас одна на троих, сомнений нет, мы просто не позволим тебе увернуться. Иди, приводи себя в порядок и сделай все, чтобы очутиться возле Кэйлы, матриарха клана Аттавия!

Ополоснув руки, Фиолетовый осторожно вышел из туалета, убедился, что коридор чист, и помчался в ложу. Госпожа сказала стоять там, значит, он будет стоять.

Глава 17

Первый день боев прошел довольно скучно. Кэйлу пробовали на зуб, но довольно осторожно. Раскачивали, задавали вопросы, пытались обаять улыбками и голыми торсами мужчин. Присматривались. Вычисляли слабости, узнавали вкусы, готовили ловушки.

Бумажный бизнес – «вкусная» прибавка к имуществу клана. Тем более за три десятка лет Аттавия успели разработать собственные экономичные рецепты. А их «шелковая» и «рисовая» бумага для художников котировалась за пределами Арены весьма высоко. Можно предложить инвестиции, можно подсунуть «сладкого» мальчика с дурью, а можно просто запугать девчонку, выросшую на другой планете, и подгрести бизнес «в подарок». В общем, матриархи, а также их родственники и помощники обхаживали Кэйлу, стараясь до зубовного скрежета.

Девчонка улыбалась, кивала, что-то лепетала, но не соглашалась ни на что. Был такой приемчик, не совсем честный – записать в разговоре согласие, подставить нужное слово и явиться в суд с «зафиксированным согласием сторон». Эта же…

– Лейна Кэйла, вам подать мятный коктейль?

– Лучше апельсиновый…

– Вам нравится этот мальчик?

– Встречала посимпатичнее…

– О, сколько крови! Это пугает, не правда ли?

– Нет…

Однажды девчонка почти попалась!

Ее окликнули из-за спины, спросили очередную ерунду, а спереди в это время ее старательно дергала одна из младших клана Ливвир. Так удачно все сложилось! Положительный ответ почти сорвался с ее губ, но наг с фиолетовым хвостом, стоящий в углу, внезапно грохнул на пол поднос с напитками, перекрывая звоном серебра и стекла слова лейны! А потом еще запричитал и кинулся Кэйле в ноги, умоляя о прощении. Девчонка вскинулась! Подняла руку – ударить! И мягко опустила ее на голову парня:

– Ты обещал, что не испортишь мое платье, и сдержал слово. Сядь рядом.

Змей прогнулся так чувственно и красиво, что кое-кто из матриархов подавился слюной, и сел возле ног лейны клана Аттавия. Кэйла все гладила парня по голове, сидя со спокойным и чуть высокомерным видом, а потом небрежно бросила в пространство:

– Лейны, мой клан в этом сезоне не выставил своего бойца… На кого посоветуете поставить?

Тут матриархи и гости подтянулись и бросились в атаку, советуя каждый своего, и в общем шуме как-то позабылось выступление змееныша. Он же сидел тихо, прижавшись к коленям истиной, и молился Матери-кобре, чтобы его не отослали прочь.

Кэйла тоже молилась. Благодарила всех неведомых ей богов этого мира за то, что не отпустила парня после его промашки, за то, что он внезапно выступил на ее стороне, и за то, что, кажется, этой ночью она не будет спать одна в просторной «хозяйской» спальне.

Когда командные схватки завершились, матриархи принялись расходиться. Вечером планировались различные вечеринки и встречи, но Кэйла отговорилась непривычностью жары и ушла в отведенный ей номер клана. Нага она забрала с собой. Просто положила руку ему на локоть со словами:

– Какой ты прохладный! Идем, я не выношу жару!

Добравшись до личных покоев и тщательно заперев двери, девушка сбросила маску неприступной стервы, устало потерла виски и сказала:

– Спасибо, что не дал мне совершить глупость. Найди себе место и отдыхай. Завтра ты будешь сопровождать меня на бои.

– Госпожа, – наг упал к ногам девушки, чувствуя, что она не сможет ему отказать, если он будет говорить искренне, – позвольте помочь вам освежиться и прислуживать за ужином.

– Ты еще не устал? – очень утомленным голосом отозвалась Кэйла.

– Я прошу вас о милости, госпожа, – очень тихо сказал Шерсейн, благословляя Мать-кобру за то, что его мужские органы скрывались не только набедренной повязкой, но и паховыми пластинами.

– Если хочешь, – отмахнулась смертельно уставшая девушка. – Только учти, я привыкла все делать сама!

Вообще, старейшины клана приставили к матриарху телохранителей всех мастей, но Кэйла выставила условие – они проверяют ее комнаты, еду, напитки, одежду, но не появляются в спальне, пока она там. И никакие вопли о грозящей ей опасности девушку не переубедили. А вот Шерсейн был этому очень удивлен. Все же за несколько месяцев службы на Арене он насмотрелся на обычаи планеты и привычки некоторых матриархов.

Закончив разговор, Кэйла прошла из гостиной в спальню, сбрасывая свой многослойный и затейливый наряд. Абсолютно обнаженная, она прошла в купальню. Жару девушка действительно не любила, а вот воду – обожала. Поэтому она сразу встала под душ, прикрыла глаза и просто стояла, не обращая внимание на то, что делает наг.

А Шерсейн не терял времени даром – отыскал и приготовил купальную простыню и легкий саронг. Взбил бархатистую пену в чаше и, когда Кэйла открыла глаза и потянулась за флаконом шампуня, встал рядом и глубоко поклонился:

– Госпожа, вы позволите вас помыть?

– Только помыть! – выдохнула девушка, оценив парня в абсолютно мокрой набедренной повязке.

Он покрыл ее мягкой густой пеной с головы до ног, и, пока замешанная на оливковом масле и розовой воде, похожая на легкий крем масса медленно сползала с тела госпожи, Фиолетовый принялся массировать голову Кэйлы, используя ее любимый шампунь. Он даже принес в душевую зону удобную скамеечку, потому что госпожа едва держалась на ногах.

Вымыв волосы, он тщательно размассировал своей истинной все тело, радуясь тому, что иногда подглядывал в окна бань и запомнил движения банщиков. Кэйла мурлыкала, удивляясь сама себе. Матриарху полагались все доступные клану процедуры расслабления и сохранения красоты, но еще ни одни руки опытных гаремных массажистов и банщиков не доставляли ей столько удовольствия!

Закончив купание, Шерсейн на миг встал под тугие струи душа, чтобы смыть пот, потом тряхнул влажной головой и взялся старательно сушить кожу и волосы госпожи полотенцем. Потом нанес лосьон и крем, помог завернуться в саронг и вынес сонную госпожу в спальню на руках.

Ох, как билось его сердце! Как мучительно кровь собиралась в одном месте! Но змей стиснул зубы и нес свое самое большое сокровище, как пушинку.

Усадив Кэйлу на кровать, наг слегка потянул носом и сказал:

– Госпожа, в гостиную принесли ужин. Подать вам сюда?

– Неси, – махнула рукой девушка. Она бы с удовольствием сейчас свернулась калачиком и уснула, но весь день в ложе она ела только фрукты в цельной кожуре, а таких подавали совсем немного. Да и с напитками следовало быть крайне осторожной – в любой коктейль или сок могли подлить «огненную воду», а то и что похуже, чтобы развязать язык.

Наг вернулся с сервировочным столиком:

– Я все проверил, госпожа, все безопасно. Блюда с афродизиаками, миорелаксантами и снотворным я убрал вниз.

Кэйле стало любопытно. Она чуть вытянула голову и заглянула на второй ярус стола.

– В общем, так и думала, – хихикнула она, обозревая несколько красиво сервированных блюд.

Наг вопросов не задавал, но девушке захотелось с ним поделиться:

– Эти блюда я указала как «любимые» и «предпочитаемые», когда заполняла анкету гостя для Арены.

– А на самом деле? – Шерсейн склонил голову к плечу, зная, что такое положение головы делает его умильно-привлекательным.

– А на самом деле я их терпеть не могу, – улыбнулась Кэйла, – давай-ка сюда вот этот кусок мяса. Пусть они сами лопают свои креветки!

Наг, ухмыляясь, поставил на кровать столик с раскладными ножками и водрузил первую тарелку. Кэйла поначалу быстро забрасывала в себя еду, потом стала есть медленнее и наконец взглянула на парня:

– А ты почему не ешь?

– Жду, когда вы насытитесь, госпожа, – склонил голову змей, – мужчина не может есть раньше женщины.

– Здесь столько всего, – фыркнула Кэйла, – что можно накормить весь гарем. Ешь!

– Благодарю, госпожа! – наг протянул девушке салфетку, подлил сока и предложил другое блюдо, а сам стал доедать ее стейк.

Доев удивительно вкусный жульен в горшочке, Кэйла отложила ложку и посмотрела на мужчину:

– Что тебе от меня нужно?

Наг сразу отложил приборы:

– Госпожа, вы мне не поверите…

– А ты рискни, – хмыкнула Кэйла, берясь за чай.

Она уже не раз сталкивалась с попытками втереться в доверие, обаять, привязать чувствами или долгами. В ее спальню забирались и качки, и «нежные цветочки», и прожженные сластолюбцы, но этот парень выбивался из общего ряда мужчин, присланных старейшинами или конкурентами. Мало того, что наг, так еще и ведет себя так, словно ему действительно ничего не нужно. Не кокетничает, не строит глазки, не играет в обиду или несчастного забитого мальчика. Это настораживало больше откровенных попыток ее прогнуть.

Шерсейн глубоко вздохнул и признался:

– Начать придется издалека, госпожа… Вы уверены, что хотите меня выслушать?

Кэйла нетерпеливо перебрала пальцами.

– Я родился на Серпенте. У нас царит матриархат, но не такой, как здесь…

Глава 18

Фиолетовый рассказал своей паре все. О матери, прогулявшей его приданое, о храме Матери-кобры, об узорах истинности и даже об еще двух змеехвостых, очутившихся совсем рядом.

Кэйле уже не хотелось спать. Она давно допила чай, съела десерт, и наг, не прерывая разговора, убрал столик, сел в ногах кровати и медленно разминал госпоже пальчики ног, рассказывая о своем путешествии в ящике схении.

– Значит, боец на арене и художник донны Скиапарелли? Это будет сложно, – задумчиво сказала Кэйла. Она уже попыталась оттереть узоры на запястьях и хвосте нага маслом, спиртом, мицеллярной водой и различными средствами для снятия макияжа из своей косметички. У нее таких узоров на руках не было, зато в шкафу висело платье на следующий выход в ложу Арены, и к нему в комплекте шли тонкие золотые браслеты-наручи, точно повторяющие узор.

– Я завтра загляну в ложу донны, – решила Кэйла, дослушав рассказ Шерсейна, – и взгляну на этого художника. А воин… Покажешь мне его на Арене. А теперь давай спать! Завтра мне понадобятся силы!

Шерсейн хотел уползти к двери, чтобы лечь, как и положено слуге, на коврике, но Кэйла стукнула рукой по кровати:

– Ложись рядом! Будешь меня охранять, а то к рассвету полезут ко мне в постель разные мальчики разной степени брутальности, – тут матриарх клана вздохнула, завернулась в одеяло, свернулась в комочек и затихла.

Фиолетовый осторожно подобрался к постели, забрался на краешек, притулился, боясь шевельнуться, но госпожа его снова удивила – выбралась из своего кокона и накинула на змея покрывало:

– Ночью здесь холодно. Для тепла неплохо бы лечь ближе, если надумаешь, обнимай поверх одеяла. С некоторых пор я очень осторожно отношусь к прикосновениям!

Шерсейн осторожно кивнул и, зажмурившись, придвинулся ближе, а потом даже осмелился положить на госпожу руку – поверх толстого, тяжелого одеяла, способного согреть одинокой ночью в пустыне. И заснул.

Утром наг не мог себе поверить, что действительно дрых рядом со своей истинной, и даже, кажется, ни разу не шевельнулся. А вот Кэйла, проснувшись, сразу выкрутилась из-под его руки и хвоста, потянулась и с удивлением сказала:

– Давно так хорошо не спала! – потом легонько провела рукой по крупным чешуям змеиного хвоста и уточнила: – Ты же можешь обернуть хвост в ноги?

– Мог, – признался Шерсейн, – но владельцы Арены считают, что мы не должны скрывать свою сущность, поэтому… – парень дернул медальон, висящий на грубом ошейнике.

Кэйла прикоснулась к простенькой медной бляшке и ощутила, что кольнуло пальцы.

– Что это? Никогда не слышала о магии на Арене!

– Это не магия, – поморщился Шерсейн, – высокочастотный резонатор и датчик. При попытке заменить хвост ногами эта штука начинает гудеть так, что из ушей кровь идет. Нас… заставляли пробовать, чтобы даже мысли не возникало измениться и раствориться в толпе.

Кэйла поморщилась. Она давно отметила невероятную продуктивность Арены и ее обитателей. Здесь, в пустыне, не пропадало ничего – и все служило во имя укрепления власти матриархов.

– Сейчас мне принесут завтрак и одежду. Всегда будь рядом. Ты же понимаешь, что распорядители Арены и другие матриархи не упустят случая поторговаться? Если тебя спрячут, мне придется заплатить куда больше, чем я рассчитываю. И… я не уверена, что моего влияния хватит на то, чтобы выкупить твоих друзей!

Шерсейн упал истинной в ноги:

– Да благословит вас Мать-кобра, – сказал он, – готов служить прекрасной госпоже до конца.

Кэйла поморщилась. Она успела наслушаться высокопарных речей, и они ей уже изрядно надоели. Впрочем, этот змей казался искренним. Посмотрим. Пока ей хватало того, что она может рядом с ним спать. До сих пор она с трудом засыпала на этой планете, а уж в присутствии мужчины вообще никогда. Что-то внутри нее противилось такому доверию. Впрочем, кузина тоже изгоняла всех из спальни… Может, это профессиональная паранойя матриархов?

Погрузившись в свои мысли, Кэйла отправилась в душ, отказавшись от помощи Фиолетового. Пока она плескалась, наг привел спальню в художественный беспорядок и встал в угол, изображая, как получалось, позу униженного смирения. Выйдя из купальни, Кэйла застыла, не понимая, но тут открылась дверь спальни, и в нее сунулась любопытная мордочка одного из клановых слуг:

– Госпожа, завтрак накрыть в гостиной или подать в спальню?

Девушка сообразила немедля:

– Не смей заходить сюда! – рыкнула она непривычным для себя ледяным тоном. – Завтрак в спальню! Камеристок в гардеробную! Через час одеваться!

Слуга сбледнул и через миг испарился.

– Благодарю, госпожа! – наг поклонился, но вставать не торопился.

– Ты уверен, что прослушки и камер нет? – одними губами спросила девушка, склоняясь над змеем.

– Я чувствую инфракрасное излучение, – негромко ответил Фиолетовый, – потому и осмелился приготовить… декорации.

Кэйла оглядела разгромленную спальню и одобрительно кивнула. Никто не должен знать, что Шерсейн ее слабость. Вернее, никто не должен догадываться, какая это слабость. Пусть ей подсовывают трепетных мальчиков и крепких качков, умеющих терпеть боль. От них она легко сумеет отказаться. Будет сложнее, если любопытные подберут ключик к ее душе…

– На завтрак ползешь позади, сидишь у моих ног, – Кэйла вспомнила кое-какие перфомансы кузины. – Тебе не хватает цепей и следов от плети…

– Вы можете делать все, что вам необходимо, госпожа, – ответил наг, слегка закусив губу.

– Я бы тебя не выставляла напоказ, – призналась девушка, – но эти пираньи жаждут крови… Наклонись!

Кэйла подошла к шкафчику с «игрушками», предусмотрительно установленному в каждой спальне, выбрала плеть средней тяжести, розгу и флоггер с рельефной подошвой. Розга уже была вымочена в соли, на флоггер она нанесла согревающую мазь, а на плеть – охлаждающую. Пяток ударов каждым девайсом в разных направлениях, немного воды на плечи, и вот уже на спине и руках нага расцвели воспаленные полосы и пятна, словно его хлестали всю ночь.

– Пожалуй, стоит подкрасить… Только надо чем-то надежным…

Наг сам подсказал – Кэйла вынула из букета несколько лиловых цветов, растерла их лепестки с пудрой и втерла эту кашицу туда, где должны были проявиться синяки.

– Вот так. Выглядит, словно тебя били всю ночь. Надеюсь, этого пираньям хватит, – прошептала она одними губами.

Цепи в шкафу тоже нашлись, так что матриарх щедро и со вкусом украсила ими нага, потом распахнула дверь и вышла в гостиную.

Как она и ожидала, свист плети и звон цепей слуги слышали, поэтому стояли в самом дальнем углу, не смея поднять на госпожу глаз. Уже по традиции слуг было трое – здоровенный качок, хрупкий юноша и мужчина средних лет и средних кондиций: советники клана не упускали возможностей выяснить предпочтения госпожи.

Увидев кое-как ползущего исхлестанного нага, слуги сжались и, несмотря на свои габариты, старательно притворились мебелью. Жестом отпустив их, Кэйла величественно села в кресло и одним движением притянула голову нага себе на колени. Здесь техника для прослушки и просмотра была почти наверняка, но если завесить лицо волосами и шептать парню прямо на ухо…

– Ты молодец, – Кэйла взъерошила короткие светлые волосы на макушке нага, плавно переходящие в узкую косу на затылке. – Придется потерпеть еще пару дней, пока идут бои, а там посмотрим.

Шерсейн вздрогнул. Десяток легких ударов пустяк – ему еще дома доставалось куда больнее, неожиданнее и обиднее. А вот тихий шепот на ухо, от которого встало все, и даже паховые пластины попытались раскрыться – такое с ним случилось впервые.

Между тем Кэйла откинулась на спинку кресла и, глядя в пространство, занялась завтраком. Кофе, тосты, джем, сыр, немного слабосоленой рыбы и зеленый салат – все легкое, приятное, хрустящее, для того, чтобы настроиться на грядущий день.

Размышляя о своих делах, девушка не забывала совать кусочки в рот нагу и даже напоила его лимонной водой через соломинку. Потом встала и махнула рукой:

– Иди со мной, пора собираться на Арену!

Глава 19

Наг пополз следом все с тем же понурым видом.

Очутившись в гардеробной, он забился в самый дальний угол, чтобы не мешать одеванию госпожи. И дергался при каждом резком движении матриарха. Вспомнив трущобы Серпента, Шерсейн просто ждал, когда к нему подойдут и что-нибудь предложат. Например добавить что-нибудь в еду или напитки, уговорить посетить мероприятие, или принять в постель еще одного мужчину. Но в ближнем кругу Кэйлы предателей не нашлось.

Ее облачили в роскошное золотистое платье, украсили руки браслетами со знакомым узором, уложили волосы и очень деликатно подкрасили лицо. Горячий ветер пустыни мог наделать дел, пока девушка шла к своему месту.

Укрыв лицо и волосы тончайшей газовой вуалью – исключительно для защиты от солнца, – Кэйла направилась к двери. Остановилась, нахмурилась, щелкнула пальцами:

– Где этот змеехвостый? Сюда его!

Шерсейна подогнали к госпоже тычками, и он выполз из гардеробной вслед за истинной.

Они не торопясь прошли по длинной галерее под любопытными взглядами других матриархов и свитских. Шерсейн шел, опустив длинные ресницы, но отлично все видел. Взгляды его не царапали, хотя их было много. Любопытные, заинтересованные, брезгливые, возбужденные… Красавцев на Атриуме хватало, но наги пока были экзотикой, а уж исхлестанная спина, цепи и самый покорный вид, который Фиолетовый сумел из себя выдавить – все это привлекало внимание.

Кэйла дошла до своей ложи и остановилась – навстречу двигалась худощавая брюнетка в строгом деловом костюме, а за ней шлейфом тянулись девочки в черных матовых комбинезонах. В кругу тех самых черных комбинезонов болталось что-то пестрое и лохматое.

– Лейна Скиапарелли! – хищно улыбнулась Кэйла, ловко врезаясь в толпу помощниц. – Вы позволите на минутку одолжить вашего художника? Хочу посоветоваться насчет расположения цепей.

И прежде, чем знаменитый модельер успела открыть рот, матриарх клана рассыпалась в благодарностях:

– Благодарю от всей души! Вы так любезны! Мы быстро!

С этими словами девушка быстро утащила опешившего желтохвостика в свою ложу и заблокировала дверь.

– А теперь быстро! Смотри! – Кэйла вытянула руки, показывая юному нагу свои браслеты.

Тот побледнел, приоткрыл рот, начал хватать воздух, но вмешался Шерсейн – быстро отвесил желтопузику пару пощечин:

– Приходи в себя! Госпожа наша истинная. Ты еще помнишь, что мы должны явиться с нею в храм Матери-кобры?

– Да-а-а-а! – проблеял художник.

– Быстро рассказывай, как ты оказался художником модного дома!

Элимей начал рассказывать и к финалу своей короткой повести взял себя в руки и ужаснулся.

– Что теперь делать? Госпожа Скиапарелли меня не отпустит! Я работаю над ее новой коллекцией!

Времени было мало, так что Кэйла кивнула стенающему желтому нагу на фиолетового:

– Перевесь на нем цепи стильно и красиво. Мне надо подумать. Ты же не подписывал у лейны Скиапарелли никаких бумаг?

– Подписывал… – понурился Желтый.

– Копия есть?

– Могу у девочек спросить – неуверенно отозвался Элимей.

Как истинный творец, он скинул на помощниц все, что отвлекало его от любимого дела, и порой не знал, где он, сколько времени и когда он в последний раз ел.

– Значит, придется действовать хитростью, – пробормотала Кэйла. – У тебя тоже эти узоры есть?

– Да, госпожа!

– И у этого вашего третьего?

– Я видел, – подтвердил Фиолетовый.

Законы Арены отличались от законов на остальной планете. Здесь действовало право дуэли, поэтому матриархи не стремились задевать друг друга всерьез. Не каждой хотелось очутиться на песке Арены. Впрочем, можно было взять себе замену или выбрать бойца наугад… В голове девушки оформилась идея.

– Так, все, выходим! Ты закончил? – Кэйла крутанулась на месте и оценила Фиолетового. Желтый действительно был талантлив. Стандартный набор цепей смотрелся на Шерсейне совсем иначе – с небрежной роскошью дорогого наряда.

Предупреждать о своей задумке Кэйла не собиралась. Ей нужна была естественная реакция нагов. Поэтому, выплывая с улыбкой из своей ложи навстречу нервничающей Скиапарелли, матриарх клана абсолютно искренне выразила восторг талантами Желтого, усиленно благодаря лейну за «огранку этого алмаза». Модельер кривила лицо, но старательно кивала. С матриархом лучше не спорить…

– От души благодарю вас, лейна, за ваш прекрасный подарок! – тут Кэйла положила руку на голову Элимея и собственническим жестом потрепала его по голове.

Скиапарелли захлебнулась воздухом и матом, открыла рот, чтобы возразить, но к этому времени вокруг собралась приличная толпа прихлебателей, и даже пара матриархов подошла, заинтересовавшись внезапным собранием.

– Я не дарила вам моего художника! Мальчик работает на контракте! – возмутилась модельер.

– Лейна, – покачала головой девушка, – этот мальчик принадлежит моему клану. Взгляните!

Тут Кэйла ловко поддернула балахон художника, и все увидели, что у него на руках и ногах нарисованы золотом узоры – ровно такие же, как на браслетах матриарха!

– Если вы сомневаетесь… Шерсейн!

Наг упал ниц перед госпожой, высказывая полную покорность.

– Покажи хвост! И запястья!

Словно нехотя Фиолетовый показал браслеты на руках и на хвосте. Эльза Скиапарелли завопила, призывая на помощь матриарха-покровителя. Лейна Амана, которая имела несчастье пригласить модельера в свою ложу, попятилась. Разборки на Арене – большая неприятность, и махать клинком или плетью на раскаленном песке желающих не было.

– Требую законного решения! – стояла на своем Кэйла. – Эти наги – моя собственность по закону о знаках клана!

Все стоящие вокруг женщины загудели – такой закон действительно был, и многие матриархи метили любимцев татуировками или клеймами. Правда, у закона были кое-какие ограничения, но Кэйлу несло на волне, и она перла с настойчивостью носорога.

После шума и криков вперед прошла лейна Сирикит – старейшая из матриархов. Ее слово было равно закону, потому что она писала большую их часть. Старуха ходила, опираясь на две трости, но не утратила ни ясности разума, ни ехидства.

– Подайте спирт, масло и жидкость для снятия косметики. Знаки принадлежности роду должны пройти тройное испытание, и если выдержат – лейна Кэйла права! Этот змееныш принадлежит ей!

Эльза Скиапарелли пыталась возмущаться, но ее убедили помолчать – краска легко сотрется, а если нет…

Для чистоты экспериментов запястья терли обоим нагам. Служащие Арены неохотно отдавали тех, кто знал ее секреты.

Ни масло, ни спирт, ни средство для удаления косметики не сработали, хотя Элимею залили всем этим не только запястья, но и хвост, а Шерсейну – ноги.

– Испытание проведено, эти два змееныша переходят в собственность матриарха клана Аттавия!

– Лейна Сирикит, – Кэйла была почтительна и скромна, – я благодарна вам за быстрое расследование. Я понимаю, как огорчена лейна Скиапарелли и ее покровительница, да и служители Арены наверняка недовольны этим случаем. Поэтому я предлагаю устроить для лейн маленькое развлечение…

Старуха величественно кивнула. Дамам в возрасте давно надоели простые драки. Они любили добавить перца в поединки, но не каждый день удавалось купить у пиратов, например, арахнида или гигантского скорпиона из дальней туманности. А тут девчонка предлагает развлечение…

– Мой клан не успел выставить на Игры своего бойца, – покаянно склонила голову Кэйла, – Вы позволите поискать среди бойцов мужчину с таким же знаком, чтобы он выступил от имени моего клана? Думаю, лейны, потерявшие мужчин, будут удовлетворены дуэлью? А остальные матриархи смогут развлечь себя, делая ставки.

Старушенция хмыкнула и объявила то, что предложила Кэйла.

Матриархи заволновались. Молодые нервно задергались – потерять тренированного бойца было жаль. А пожилые, напротив, радостно скалились – появлялся повод для примирений и ссор. Деньги будут перетекать из рук в руки. Кланы поссорятся или помирятся… Жизнь закипит!

По сигналу лейны Сирикит глашатай вышел к пульту и громко объявил бойцам, что на Арену вызывается боец, имеющий на теле знаки клана Аттавия. Большой экран показал всем узоры с запястий нагов.

Сначала слышался гул, смешки, потом бойцы начали осматривать друг друга, и наконец в центр вышел черный наг.

– Тоже змей, – прокомментировала Сирикит, – решила себе всех чешуйчатых забрать?

Кэйла помолчала. На возмущение дамочки, которая выставила нага как бойца, она отмахнулась, закинув ей стандартную стоимость раба на инфобраслет.

– Если он выиграет и перейдет ко мне, добавлю столько же, – сказала Кэйла, пристально глядя в глаза жесткой тетке в кожаных штанах. – Если погибнет – для вас он все равно будет потерян, но на счету уже есть компенсация.

Тетка скривилась, но промолчала. Бойцы Арены почти все – пушечное мясо. Героями становились один-два за сезон, а к следующему сезону они умирали от ран, яда или от скрытых травм. Если же красавец и силач выживал в море интриг, его использовали как производителя, изредка вывозя на мероприятия, как собачку или любимую игрушку.

Герхилер при всей своей мужественности и красоте не был единственным красавцем на Арене. Ростом или рельефом не отличался, да и не были наги такой уж экзотикой – в гаремах матриархов встречались экземпляры интереснее. В общем, стервочка с кнутом в руках оценила парня и, скривив губы, отошла от Кэйлы, буркнув:

– Пусть решит судьба!

Глава 20

Лейна Амана, разгневанная ситуацией, выставила против Черного своего лучшего бойца – массивного, громадного оборотня-медведя. Это заблуждение – считать медведя безобидным увальнем, на самом деле эта громадина умеет двигаться быстро и почти изящно. При этом любой медведь способен разорвать человека когтями, зубами или задавить массой. Человека, а не нага.

Герхилер вышел на Арену в обманчивом человеческом облике и, посмотрев на здоровяка с жесткими черными волосами, поднятыми в высокий хвост, выбрал из оружия короткое копье с перекладиной, длинный меч и такой же длинный кинжал. Экзотический для Серпента набор, но Черному приходилось бывать на охоте, так что он знал, что медведя одним клинком сразу не остановишь. Придется постараться.

Герхилера не учили выступать на Арене. Его кинули в эту мясорубку одним из кусков мяса. А вот его противник явно готовился вызывать эмоции толпы. Он встал в центре, красиво расставил ноги, вскинул руки с оружием и зарычал, привлекая внимание всех! Наг не мешал медведю красоваться. Он присматривался. Отмечал все – пластику движений, шрамы, плотность ремней, затянутых на бугрящихся мускулах, и даже на обувь обратил внимание.

Во время боя менять ипостась оборотням не возбранялось, но ни змей, ни медведь не торопились. Кружили, присматриваясь и прицеливаясь. Герхилер сделал парочку обманных выпадов, но по-настоящему атаковать не спешил. В прямой атаке медведь размажет его по песку Арены. Тут нужно было действовать хитрее. Кружа, выписывая петли, уворачиваясь от медвежьих когтей и дубины, наг пытался противника раздразнить, рассердить, заставить взбелениться. Потому и шипел по-змеиному, высовывал раздвоенный язык, насмешничал, успевая крутиться вокруг здоровяка, как заведенный, и не подставиться под тяжелую лапу.

Не сразу, но Черному удалось зацепить медведя, назвав его любителем падали. В природе медведи действительно любят «сладкое» мясо, а порой и откровенную падаль. Оборотни обычно боролись с такими инстинктами, но Герхилер знал, что хотя бы раз каждый оборотень уступал искушению, вот и давил на больное.

После очередного упоминания «сладкой падали» и «медвежьих вкусов» боец взревел дурниной и попытался покончить с надоедливым змеем одним ударом. Герхилер увернулся с огромным трудом, дубина все же задела его – совсем легко. Но этого хватило, чтобы наг отлетел на пару метров, а левое плечо украсилось глубокими кровоточащими царапинами.

Разочарованно взрыкивающий медведь, теряющий человеческий контроль над звериной ипостасью, кинулся догонять подранка и… налетел на вовремя и правильно выставленное копье. Увы, даже получив тяжелейший удар в грудину, оборотень не прекратил атаку – с ревом выдернул копье, как щепку, и продолжил погоню. Немного побегав от зверя, наг увидел, что раны на груди бойца затягиваются, и тут же постарался вонзить меч в печень медведя. Тот небрежно отмахнулся от клинка, и полоса стали вонзилась под мышку, успев ободрать ребра. Полоса крови плеснула на песок. Выдрав меч, медведь пошел врукопашную, и наг, призвав на помощь Мать-кобру, бросился вперед в самоубийственной атаке – прижался к груди медведя, двумя руками удерживая длинный тяжелый скрамасакс…

Сколько они так простояли… Беснующимся зрителям казалось – не больше половины минуты, а нагу и медведю все показалось вечностью. Потом оба рухнули на песок, но змей встал, отошел, подобрал меч и приставил клинок к шее оборотня.

– Убей! Убей! – визжали экзальтированные дамочки с трибун, но наг заглянул в глаза медведя, в которые возвращалось человеческое осознание, и сказал:

– Живи!

В ответ оборотень только обессиленно прикрыл глаза.

Безусловная победа нага вызвала среди матриархов некое брезгливое любопытство. Кэйла прислушивалась к разговорам за спиной и была уверена – обитательницы Атриума теперь зачастят на Серпент, желая обзавестись нагами и для боев и для постели.

Однако слушать болтовню было некогда – нужно было предъявлять права на победителя, сбрасывать деньги прежней владелице, а потом небрежным жестом отправлять смуглого гибкого брюнета в медкапсулу, поскольку парень уже еле стоял от кровопотери и жары.

Глава 21

Разобравшись с самыми срочными делами, Кэйла не ощутила ни малейшего желания снова смотреть на Арену, поэтому сослалась на усталость и ушла вместе с нагами в свои покои.

Когда прохлада и влажность кондиционированного воздуха охватила обнаженные плечи, девушка поняла, что действительно устала. Она просто рухнула в ближайшее кресло и жалобно попросила:

– Шерсейн, закажи напитки и легкий ужин. Я даже пошевелиться не могу!

Наг, позвякивая цепями, подошел к двери и выполнил заказ госпожи. Желтый сжался в клубок в самом дальнем кресле. Кажется, он еще не понял, что произошло, и Кэйлу откровенно побаивался. Между тем девушка со стоном вытянула ноги и сказала вслух:

– Надо в душ, но я даже встать не смогу.

Фиолетовый подошел ближе, поклонился и, подхватив истинную на руки, понес в душ. Быстро искупал, не трогая волос, завернул в легкий саронг и вернул в гостиную, где уже стояли какие-то баулы и подносы с едой.

– Что это? – махнула Кэйла, рассматривая мешки и коробки.

– Это… мои вещи, – отозвался, кусая губы, Элимей, сдержал всхлип и добавил: – Девочки принесли!

Кэйла оценила размеры и количество баулов – даже ее багаж был поменьше, ведь на Арене она планировала пробыть всего три дня.

– Надеюсь, ты поблагодарил их за заботу? – уточнила она.

– Да, и отдал все эскизы с пояснениями, – признался Желтый.

От него исходила сильная эмоция, но Кэйла не понимала какая, впрочем, простой разговор, кажется, успокаивал этого мальчишку с капризными губами и перепуганными глазами.

– Правильно сделал, – одобрительно кивнула девушка, наблюдая за тем, как Фиолетовый ставит перед ней тарелку и наливает восхитительно пахнущий суп. – У меня в клане делают бумагу. Блокноты, альбомы, коробки, конверты и гербовую бумагу. Если тебе, как художнику, это будет интересно, можешь занимать должность дизайнера…

Желтый так изумился, что выпрямился и спросил свистящим шепотом:

– Госпожа не запретит мне рисовать?

– Нет, конечно. А зачем? Я вижу, что тебе это нравится. Если хочешь, можешь даже с Эльзой дальше сотрудничать, только пусть она тебе платит, как должно. А лучше договориться за процент. Если сомневаешься в своих силах переговорщика – я могу пригласить кланового юриста.

Наг бросился вперед и прижался лбом к руке Кэйлы:

– Благодарю, госпожа! Я… – тут он осел на пол и разрыдался.

Кэйла бросила паникующий взгляд на Шерсейна, и фиолетовый тотчас вручил плаксе стакан воды, оттащил в уголок, укутал пледом, а потом заказал успокоительный чай и пирожные.

– Простите, госпожа, – повинился он, продолжая успокаивать Желтопузика, – Элимей самый младший, он чувствительный, как все художники. Его сговоренная невеста считала его талант ерундой и собиралась отправить мальчишку работать в поле.

Кэйла покачала головой, но комментировать не стала. Капризный мальчишка, конечно, мог принести проблемы, но те эскизы, которые она видела в его руках в галерее Арены, доказывали, что наг талантлив. А талантам многое прощается. Пусть занимается чем хочет, лишь бы для пользы семьи и клана.

К завершению ужина Элимей успокоился – чай и пирожные очень этому помогли. Потом прокрался к своим вещам, вынул альбом для эскизов, мелки и, сидя в углу, тихонько шуршал, не мешая Кэйле и Шерсейну разговаривать.

Матриарх клана Аттавия пыталась уточнить сроки появления на Серпенте, а также юридическую составляющую.

– У Элимея была невеста, а у тебя?

– У меня никого не было, матушка растратила приданое. Все, что меня ожидало, это бордель или аукцион «игрушек».

Кэйла поежилась. Для нее, выросшей в благополучном районе, в полной семье, такое было дикостью.

– А Черный?

– У него есть невеста.

– Если мы прилетим на Серпент, что мне смогут предъявить ваши матери и невесты?

Шерсейн задумался, нахмурился, потом лицо его просветлело:

– Госпожа, все нарушения брачного законодательства отменяет благословение Матери-кобры! А это, – тут наг потряс запястьями, – оно и есть! Хотя, конечно, лучше всего будет сначала появиться в храме и только потом обрадовать родственников.

Кэйла покивала, взяла коммуникатор и набрала задание для кланового юриста – четыре визы на Серпент для нее и ее мужчин. Цель поездки – заключение брака по благословению Матери-кобры. Доказательства благословения – брачные браслеты мужчин.

Юрист ответил быстро. Продравшись сквозь формулировки, Кэйла уяснила, что наиболее надежным вариантом подготовки к поездке будет… брак на Атриуме! Она торопливо набрала несколько вопросов и получила развернутые ответы – да, на этой планете узаконено многомужество, причем можно выбрать форму брака и заключить брачные контракты.

Покачав головой – в последнее время ее жизнь превратилась в странную безумную карусель, – Кэйла дала юристу «добро» на составление трех брачных контрактов, стандартных для этого мира. Потом отложила коммуникатор, потерла лоб и, зевнув, сказала:

– Я иду спать. Шерсейн – со мной. Элимей, как хочешь.

Желтопузик нервно вскинулся с таким ужасом в глазах, что девушка поспешила его успокоить:

– Кровать просторная, я не пристаю. Просто кроме кровати удобного места для сна нет. А завтра у нас будет длинный и трудный день.

Пока художник хлопал ресницами, Кэйла ушла в спальню и привычно завернулась в одеяло, как в кокон, и замерла. Ей хотелось успокоительных объятий Шерсейна, но решится ли наг? Вчера они были только вдвоем, и между ними была взаимная помощь друг другу, а сегодня? Черный наг с неописуемым выражением лица. Желтый хныкающий мальчишка с обкусанными ногтями. Грядущий брак…

Если честно, Кэйла изрядно запуталась. Для нее институт брака был священным, но здесь, на Атриуме, к нему относились как к сделке, способной принести деньги, земли или здоровых детей. Для всего остального существовал гарем. Теперь же она собиралась вступить в брак, взять на себя ответственность сразу за трех мужчин! Ее эмоции кипели, вбитые с рождения понятия о «правильно и неправильно» прогибались под понятия совести и чести. Она просто не могла бросить мужчин, которые просили о помощи…

Большая горячая рука осторожно легла на ее талию поверх одеяла:

– Госпожа, – мягкий шепот обволакивал и утешал, – я буду счастлив получить благословение Матери-кобры с вами…

Эти простые слова все расставили по местам. Кэйла подалась назад, вжимаясь в уютные объятия мужчины, закрыла глаза и провалилась в сон. Она не слышала, как в спальню прокрался Элимей. Желтому было страшно, холодно и одиноко, а Шерсейна он пусть недолго, но знал. Дрожа и кусая губы, парень свернулся в изножье огромной кровати, завернулся в покрывало и сладко уснул, крепко прижимая к груди альбом с набросками.

Глава 22

Третий день Игр всегда заканчивался праздником. Чествовали победителей, заключали союзы, выкупали бойцов или устраивали скромные похороны за барханом.

Все утро Кэйла провела в своих апартаментах.

Сначала она долго разговаривала с юристами – три брачных контракта с уточнениями, визы на Серпент, подготовка к брачной церемонии. Вокруг суетились швеи, истерили старейшины, прятался в углу Желтопузик, и только Шерсейн надежной скалой стоял у нее за плечом, и его дыхание время от времени щекотало тонкие пряди волос у щеки, вселяя в девушку уверенность.

Потом личный медик матриарха привела в комнаты Герхилера. Черный наг старался держаться прямо, но было понятно, что рана все еще его беспокоит. Его Фиолетовый взял на себя – увлек в сторонку и все объяснил. Вернувшись к высокому креслу, в котором сидела Кэйла, черноволосый красавец без малейшего усилия склонился к ногам девушки:

– Благодарю, госпожа.

Кэйле отчаянно хотелось запустить пальцы в растрепанные черные кудри, и она не отказала себе в удовольствии. Наг вздрогнул и приник к ее ладони, потираясь щекой, словно кот. Пальцы сразу закололо, а по ногам пробежала горячая волна. С трудом сохранив самообладание, Кэйла сказала:

– Одевайтесь! Через сорок минут для нас проведут церемонию на Арене. Юристы меня уверили, что это самый надежный способ заключить брак без проволочек.

Нагов переодели быстро – им, собственно, полагались только белые саронги и связки бус. Кэйлу одевали полчаса, ворча на то, что времени мало. Золотистое платье, прическа с длинной шпилькой и обнаженные руки – чтобы все видели, что это первый брак лейны. Под конец Кэйла уже нетерпеливо притопывала ногой – ей хотелось побыстрее со всем покончить и вернуться в поместье.

Однако на Арене любили зрелища, поэтому брачная церемония была обставлена пышно и невероятно пафосно.

Затрубили длинные трубы, взвились в небо клановые вымпелы, распорядитель громко объявил:

– Матриарх клана Аттавия, лейна Кэйла, объявляет о своем желании взять в мужья сразу трех мужчин! Порадуемся за отважную лейну!

Раздались аплодисменты, и Кэйла вышла на длинную алую дорожку, чтобы неторопливо пройти к центру Арены. Во время одевания девушке успели нашептать, как важно пройти этот путь, не споткнувшись – почему-то считалось, что брачный путь предсказывает дальнейшую жизнь женщины.

Уже через пару шагов Кэйла поняла, в чем подвох – ее модные в этом сезоне сандалии на высокой платформе не отличались устойчивостью, а дорожка… Она была так хитро уложена, что складки и провалы были практически незаметны. Кто-то очень желал, чтобы матриарх клана Аттавия рухнула на пути к брачному алтарю!

Шаг, второй – в горле встал комок от осознания, что она погубит и себя, и доверившийся ей клан. И вдруг… Под руками очутились крепкие шеи, а под мягким местом – сплетенные руки. Черный и Фиолетовый подхватили ее и понесли, как царицу в паланкине. Желтый шел следом, прикрывая госпожу от солнца огромным расписным зонтом.

Свист и улюлюканье заполнили Арену. Из отдельных выкриков Кэйла поняла, что прежде никого из матриархов женихи не несли к брачному огню на руках!

Ее бережно поставили на ноги, и немного растерянная дама-регистратор во все глаза смотрела на мужчин, окруживших невесту.

– Начинайте, – лучезарно улыбнулась ей Кэйла. Даже если ее брачная жизнь будет короткой, это путешествие на крепких руках нагов она никогда не забудет. Никто не забудет! Акции клана Аттавия выросли в разы!

– Лейна Кэйла уведомила совет о своем желании взять в мужья этих мужчин. Есть ли те, кто против?

Услышав это, девушка напряглась. Возглас был, конечно, формальным, но… ее действительно могли вызвать на дуэль, чтобы сорвать свадьбу. По счастью, желающих испортить зрелище после такого выразительного прохода по «брачной дороге» не нашлось.

Дама воздела руки и громко возвестила:

– Законом и волей планеты Атриум объявляю вас женой и мужьями!

Нагов никто ни о чем не спросил – раз вышли к алтарю своими ногами, значит, согласны.

Оставался последний пункт – со щелчком открылась шкатулка, и Кэйла надела мужчинам широкие брачные браслеты на левую руку. Они в ответ надели ей три тонких, невесомых, украшенных драгоценными камнями в цвет хвостов.

Поцелуи перед публикой не приветствовались, но Черный и Фиолетовый снова подхватили теперь уже жену на предплечья, так что она опиралась руками на их головы, и понесли обратно. Элимей шустро бежал следом, не забывая про зонт.

Поздравления от членов клана и старейшин слились в какую-то карусель. У Кэйлы заболела голова, но она прилежно улыбалась, опираясь на плечи своих мужчин. Традиционных даров, конечно, никто не приготовил, но все обещали прислать подарки в особняк клана, а еще лучше – на вечеринку в честь бракосочетания. Девушка в ответ нежно улыбалась, сладко прижимаясь к нагам, и отвечала, что вечеринка дело хорошее, но сначала должна быть брачная ночь. Звучало ужасно пошло, но ей отчаянно хотелось в кондиционированную прохладу личной гостиной, так что в итоге им удалось прорваться туда.

Однако даже тогда, когда за ними захлопнулась дверь ее покоев, расслабиться не получилось. Шерсейн усадил жену в кресло и отправился искать аптечку. Герхилер устало сел у ног Кэйлы, а Элимей – нежный и трепетный Элимей – продолжал чиркать в огромном альбоме своими мелками, усугубляя дурное настроение жены.

Хрупкому блондину хотелось врезать за этот мерзкий звук или хотя бы накричать, но Кэйла удержалась. Она твердо для себя решила – сначала разберется со всеми срочными последствиями этого брака и только потом решит, что делать дальше. Возможно, наги не захотят оставаться ее мужьями, очутившись на родной планете? У них наверняка были свои планы на жизнь, до того как им пришлось бежать. Что ж, это они обязательно обсудят, но немного позже…

Девушка едва не расцеловала Шерсейна, когда он поставил перед ней бокал холодного сладкого сока и две таблетки от головной боли. Пока она принимала лекарства, Черный начал мягко массировать ей ноги, даже не пытаясь поднять голову или поймать взгляд. Тогда Кэйла сама запустила пальцы в его волосы, наслаждаясь их упругостью и шелковистостью, и коротко изложила план на ближайшее время:

– Сейчас уладим последние формальности и улетим в поместье. Юристам нужно несколько дней на подготовку всех документов и виз. Потом слетаем на Серпент. А дальше… Если вы решите жить своей жизнью, я вас держать не буду. Развод займет не больше часа даже с оформлением документов.

Реакция мужчин Кэйлу поразила – Элимей вскрикнул и выронил свой альбом. Шерсейн посмотрел на нее укоризненно и сказал:

– Госпожа!

Герхилер просто поднял голову и уставился на нее своими невозможными глазами с вертикальным зрачком.

– Ладно, ладно! – замахала руками Кэйла. – Я поняла, вы действительно хотите попробовать жить в браке. Тогда переходим к делам!

По ее приказу младшие члены клана отыскали гневную Эльзу Скиапарелли и пригласили «обсудить совместную работу с известным художником, супругом благородной лейны Аттавии». Дама явилась вся в черном, с мундштуком в руках и ехидными шпильками на языке. Но с такими Кэйла привыкла работать. Вежливо улыбаясь, она выложила на стол распечатки с расчетом прибыли модного дома за последние полгода, стоимости коллекций, а также… недоплаты одному конкретному художнику.

Эльза закипела, как чайник, а Кэйла, все так же безмятежно улыбаясь, сообщила, что готова забыть о нарушении тридцати пунктов законодательства, если модный дом заключит с Элимеем контракт. Точнее, не с Элимеем – наг становится супругом, а значит, собственностью жены, так что договор будет составлен на имя матриарха клана Аттавия.

Модельер скрипнула зубами, но Кэйла не хуже самой Эльзы Скиапарелли знала, что времени до следующего показа мод мало, коллекция закончена на две трети, и без главного художника и вдохновителя это будет провал.

Через час бурных обсуждений юрист клана завизировал договор, по которому Элимей творил для дома Скиапарелли – но с территории клана Аттавия. В свою очередь модный дом всюду использовал бумагу и упаковку клана, не забывая об этом упоминать. А главное – оплачивать.

Расстались Кэйла и Эльза вполне довольные друг другом. Модельер прекрасно понимала, что по законам этой планеты матриарх могла своего мужа запереть и никому не показывать, а Кэйла знала, что похвалы Скиапарелли в модном мире дорогого стоят. Клановое производство нужно развивать, а там, глядишь, и до совместного магазина дело дойдет.

Приободрившийся Элимей в качестве благодарности вручил жене свой альбом, чтобы она увидела, что же он там рисовал. Открыв первую страницу, Кэйла невольно залюбовалась – все же талантом Мать-кобра ее мужа не обидела. Рисунки были диво как хороши. Вот она – строгая, почти грозная, смотрит на зрителя, а за спиной блестит окутанный цепями торс Шерсейна. Вот Герхилер с кинжалом. Шерсейн с нежностью на лице, снова она – смотрит в окно. А тут поправляет локон…

Весь альбом оказался заполнен набросками, эскизами и даже вполне проработанными сценками из жизни Кэйлы.

– Я хотел бы написать ваш портрет, госпожа, – пролепетал Желтохвостик, краснея.

Девушка одобрительно улыбнулась художнику:

– Я буду рада такому подарку от тебя. А теперь давайте собираться в поместье. Я устала.

Глава 23

К легкой авиетке Кэйлу вынес на руках Герхилер. Сама девушка предпочла бы Шерсейна, но поймала взгляд Фиолетового и не стала возражать. Мужчине, едва не ушедшему за грань, важно утвердить себя в мире живых.

В уютной каюте они молчали. Кэйла даже задремала на руках у нага под шуршание мелков Элимея и легкий шелест страниц книги законов от Шерсейна. Фиолетовый успел переговорить с юристом клана и получил от него краткое изложение брачных законов Атриума.

Клановый дом – просторный и шумный, встретил их почтительной тишиной. Это тоже была традиция – новобрачных старались не беспокоить. Экономка быстро проводила всех к покоям госпожи, сообщила, что праздничный ужин накрыт в гостиной, и поспешно удалилась.

Кэйла осталась одна с тремя мужчинами и перспективой брачной ночи. Бросив на них взгляд из-под ресниц, девушка тихонько вздохнула. Вот Шерсейна она бы с радостью приняла в своей постели. За эту пару дней он стал ей близок, нужен, даже порой необходим. Элимей… хрупкий блондин вызывал у нее почти материнские чувства. Может, ему хватит поцелуя в лоб? А Герхилер… Черный наг выглядел опасным, и при этом было ясно, что задвинуть себя в гарем он не позволит – будет рядом, и в постели в том числе. Нужно ли ей это?

В задумчивости, позабыв обо всем, Кэйла прошла в спальню и принялась снимать украшения и разбирать прическу. Руки наткнулись на длинную острую шпильку в волосах. Она и забыла про нее. Что там болтали горничные? Что-то неприятное – про метку, которую жена имеет право поставить на муже вместо первой крови, которую проливает в постели женщина. С легкой брезгливостью Кэйла отбросила шпильку на столик и, обернувшись, увидела Шерсейна. Фиолетовый пришел, чтобы помочь ей, и теперь смотрел на шпильку со странным выражением лица. Сообразив, что внимательный наг что-то запомнил из суетливых объяснений, Кэйла спросила:

– Ты знаешь, для чего эта штука? Мне что-то пытались объяснить, но я не поняла.

– Это, – мужчина сглотнул, – инструмент, которым женщины этого мира метят свою собственность. Обычно вырезают клановый знак где-нибудь на видимом месте или выжигают раскаленным краем.

– Что? – девушке стало плохо.

Фиолетовый прилежно повторил.

– Какая гадость!

– Если вы нас не… отметите, любая женщина сможет на нас претендовать.

– Почему?

– Это как… скот без тавра, – нашел аналогию Шерсейн. – Любой может изловить и поставить метку.

– Но я не хочу причинять вам боль! – ужаснулась Кэйла.

– Мы с Черным выдержим, – мотнул головой Фиолетовый, – а Желтопузику можно укол поставить, чтобы не скулил.

Кэйле отчаянно хотелось, чтобы этот день скорее кончился, поэтому она умоляющим взором посмотрела на Шерсейна:

– Скажи им сам… У моего клана очень простой знак, я постараюсь сделать это быстро. И еще спроси… как лучше – резать или жечь.

Тут девушке чуть самой не стало плохо, но наг уже ушел.

Вернулся он довольно скоро – Кэйла как раз начала думать, стоит ли снимать платье.

– Герхилер сказал, что готов сам нанести себе рану, какую будет угодно госпоже. Элимей просит обезболить, а лучше усыпить его.

– А ты? – сглотнула Кэйла.

– Я бы хотел, чтобы вы нанесли мне рану своей рукой, госпожа, я не так тверд духом, – потупился Шерсейн.

– Знак моего клана – две волнистые линии, – вздохнула Кэйла.

– Ожог будет болеть дольше, – поделился мнением Фиолетовый, – но рубец будет аккуратнее.

Девушке отчаянно хотелось схватиться за голову – еще год назад она и помыслить не могла о подобном, однако…

– Значит, нож. И обезболивание для всех. В аптечке есть что-то подходящее, или придется вызывать врача?

Аптечка оказалась приличных размеров шкафчиком, и там нашлось все – легкий седатик для Элимея, антибиотики, пласт-повязки, антисептики и обезболивающее в трех разных вариациях. Герхилер, оказывается, в этом всем немного разбирался, поэтому сам взялся командовать Шерсейном:

– Сначала укол вот сюда. Сейчас занемеет. Обработай пока шпильку антисептиком и дай госпоже перчатки, чтобы не испачкать руки кровью.

Фиолетовый все четко исполнял и даже накапал Кэйле успокоительного – у жены откровенно тряслись руки.

Герхилер выбрал для нанесения клейма плечо, и самому ему было сложно дотянуться, чтобы сделать красивый знак, да и опытные матриархи могли что-то заподозрить по направлениям шрамов. Шерсейн мог бы помочь, но Герхилер отказался от его помощи. Он хотел, чтобы знак нанесла жена – и больше никто. Элимей, сжавшись в кресле, наблюдал за процедурой.

Кэйла взяла протертую антисептиком шпильку, примерилась, сжала поудобнее и провела про красивой смуглой и плотной коже нага. Он не дрогнул – наверное, уже сработало обезболивающее. Взглянул на волнистый след и покачал головой:

– Госпожа, это царапина, нужно чуть глубже, иначе заживет бесследно.

Девушка поджала губы, еще решительнее сжала шпильку и повторила линию. Из острого кончика неожиданно для всех показалась ярко-золотистая краска, смешалась с кровью и засохла корочкой, остановив кровотечение.

– О, так тут все предусмотрено, – обрадовался Шерсейн. – Прошу вас, госпожа, не бойтесь, в шпильку, видимо, добавлен антисептик. У вас получится!

Подбадриваемая вторым мужем, Кэйла провела вторую линию, полюбовалась на золотой след и утерла со лба нервный пот.

– Что дальше?

– Думаю, больше ничего не надо, – Черный оглядел две аккуратные золотистые линии. – Крови уже нет, ранки закрылись. Если воспалится или будет болеть – обработаем.

С Шерсейном все прошло легче – Кэйла уже поняла, что царапать нужно до крови и что мужчинам не больно. Этот наг почему-то выбрал для клейма верхнюю часть грудины – чуть ниже межключичной ямки.

– Почему тут? – удивилась Кэйла, лично обрабатывая светлую кожу Фиолетового антисептиком.

– Не нужно будет раздеваться, – улыбнулся наг, – Герхилер безрукавки любит, бицепсами хвастается, а я предпочитаю рубашки. Тут пуговицу расстегнул, и все видно.

Покачав головой и убедившись, что обезболивающее действует, Кэйла быстро и аккуратно нанесла полосы шпилькой и подула на ранки. Они уже подсохли и стали золотистыми, но ей почему-то хотелось подуть…

Элимей ждал своей очереди с ужасом в глазах. Кэйла и сама боялась к нему подступиться, но тут старшие мужья ей помогли – Герхилер прижал руки Элимея к бокам, а Шерсейн сделал укол. Пискнув, Элимей обмяк и уснул, свернувшись в клубочек, как только его отпустили.

– Где будем ставить знак? – спросила Кэйла, рассматривая это вихрастое чудо.

– Сзади, на шее, – предложил Черный, – показать недолго, и волосами можно закрыть.

– А главное, ему самому не страшно будет. А то увидит ранку где-нибудь поближе и в обморок упадет! – добавил Фиолетовый.

Второй укол делать не стали – просто смазали кожу гелем-анестетиком, и Кэйла аккуратно нанесла знак, не забывая подуть. Герхилер снова нанес гель-анестетик и унес сопящего блондина в его комнату.

Глава 24

Пока Черного и Желтого не было в комнате, Фиолетовый предложил:

– Госпожа, вам помочь принять ванну?

– На ванну сил нет, – честно отозвалась Кэйла, поглядывая на свои подрагивающие руки, – душ и спать.

– Позволите помочь вам с платьем? – наг был настойчив, и девушка сдалась.

Они вернулись в спальню, и Шерсейн помог ей расстегнуть крючки и распустить шнуровку. Золотистый шелк сполз на пушистый ковер, и Кэйла отправилась в роскошную хозяйскую купальню, отделанную плитками молочного и золотистого травертина. Наг не отставал.

Когда девушка встала в просторную кабинку и включила воду, обнаженный наг очутился рядом с губкой и мылом в руках. Он старательно мыл каждый пальчик на ногах, усадив уставшую Кэйлу на специальный выступ, поднимался все выше, разминая узкие лодыжки, целуя колени, размазывая шелковистую пену по бедрам, животу, груди…

Поначалу от усталости и нервного истощения девушка воспринимала все это отстраненно – ей хотелось поскорее смыть с себя длинный день, а потом свернуться уютным клубком на постели под рукой Шерсейна и спать-спать-спать!

Однако наг, заботясь о ее теле, умело разжигал желание. Понемногу. Помассировал лодыжки – и поцеловал колено. Провел мягкой губкой по животу и будто случайно задел чашечки грудей. Принялся растирать сведенные судорогой плечи и коснулся губами виска. А когда коварный змей прижался к ней сзади, чтобы дотянуться до флакона с шампунем – вот тут Кэйла и поняла, что с ней в душе голый мужчина, и не просто голый, а желающий ее.

В первый миг она напряглась, сжала колени, обхватила грудь руками, но Шерсейн спокойно продолжил втирать шампунь в ее волосы, и девушка осознала – без ее согласия ничего не будет, и… за ее спиной стоит ее муж. Мужчина, с которым можно заниматься всем, чем заблагорассудится. И вообще – у них сегодня брачная ночь!

С этой мыслью Кэйла повернулась лицом к Шерсейну и провела кончиком пальца по золотым полоскам на его груди. Он вздрогнул и потянулся под ласку всем телом.

– Я сегодня очень устала, – призналась девушка, обнимая его, – но ты такой красивый, горячий, такой нежный…

Ей вдруг захотелось изучить мужское тело так же, как только что изучали ее. Тонкие пальцы погладили крепкую шею, скользнули к бицепсам, по животу, ниже… Крепкий, упругий член удобно лег в руку. Проведя по нему несколько раз вверх-вниз, Кэйла уделила внимание мошонке и снова вернула любопытные пальцы наверх, бережно отодвигая крайнюю плоть.

– Госпожа, – в голосе Шерсейна послышалась мука, – я не видел женщин почти год!

– Прости, – Кэйла убрала любопытную ручку и обняла нага за шею, пряча лицо на его груди.

Он глубоко подышал, потом снял со стены гибкий шланг с лейкой и бережно смыл остатки пены и бальзама. Потом небрежно обмахнул горячими струйками воды себя. Выключил воду, дотянулся до полотенца и завернул в него девушку практически целиком, а потом вынес из купальни на руках.

В спальне никого не было.

Герхилер не пришел, и Кэйла вдруг вспомнила, как наги переглядывались над спящим Элимеем. Кажется, они все решили еще тогда, и Черный уступил, потому что камера регенерации залечивает хорошо, но изрядно истощает организм. Сейчас воину нужно спать, есть и отдыхать. А вот наскучавшийся Шерсейн вполне способен на подвиги.

Однако Кэйла так устала… Вытянувшись на постели, девушка бросила на мужа жалобный взгляд:

– Шерсейн, полежи рядом!

Он тотчас вытянулся на упругом матрасе, немного подождал и осторожно спросил:

– Госпожа позволит касаться ее губами?

– Я могу только лежать, – честно ответила девушка и, аккуратно приоткрыв один глаз, увидела хищную улыбку нага.

– Этого вполне достаточно, госпожа!

О, да, этого оказалось достаточно! Хитрый Фиолетовый обернул ноги хвостом, спеленал Кэйлу прохладными кольцами и принялся покачивать, гоняя под чешуей сильные, гладкие мышцы. Пока она млела, качаясь, словно на волнах, хитрый змей начал вылизывать ее шею легчайшими касаниями раздвоенного языка. Влажно, щекотно, игриво – вскоре девушка принялась ежиться и хихикать, и вот тогда в ход пошли крепкие руки. При всей своей впечатляющей оборотнической силе Шерсейн умел быть нежным. Его ласки и поцелуи разогнали кровь, зажгли крохотные искры в чувствительных точках, так что в какой-то момент девушка развернулась, прогнула спину и простонала:

– Уговорил! Уже уговорил! Не тяни!

Наг ловко подпихнул ей под живот подушку, подхватил за бедра и медленно вошел в сжавшееся от нетерпения лоно. Кэйла ожидала резких толчков, торопливого утоления взаимной страсти, но наг лишь покрепче обвил ее колени хвостом и так же медленно подался назад. Она заскулила, потянулась за ним и… получила поцелуй между лопаток и нежное шипение:

– Не надо спешить, госпожа, наслаждайтесь!

– Шер! – со стоном выдохнула Кэйла, когда наг вернулся и даже слегка подтолкнул ее лицом в подушку, войдя до упора.

– Госпожа! – влажный язык прогулялся по шее, коснулся уха, пробежал по спине и задержался на изгибе поясницы.

Целуя шелковистую кожу, змей опять подался назад, но Кэйла сосредоточилась на его касаниях и удержалась от стона. Тогда Шерсейн снова толкнулся – мощно, плотно, не просто насаживая ее на себя, а словно завоевывая, и стоило ей податься навстречу – отступил.

– Шер! Я хочу! – почти кричала Кэйла, стремясь утолить желание, разрывающее тело.

– Вы так прекрасны, госпожа! – отвечал наг, выдерживая все тот же медленно-изматывающий ритм.

– Ше-е-е-ер! – просила девушка, все сильнее прижимаясь грудью к подушкам и выпячивая попу.

– Да, госпожа, – наг прижался к спине Кэйлы всем телом, дотянулся рукой до ее влажной, пульсирующей точки, и через несколько мгновений девушка с протяжным стоном забилась в его руках. Насладившись ее оргазмом, змей, не подумавший покинуть пещеру наслаждения, мягко толкнулся вперед – раз, другой, третий… И наконец излился горячим семенем, добавив немного сладких судорог к удовольствию жены.

– Все, теперь только спать, – бормотнула Кэйла, не открывая глаз.

Наг ничего не ответил, но через некоторое время аккуратно вытер влажную кожу Кэйлы, погасил свет и привычно устроился рядом – дарить тепло и охранять.

Глава 25

На следующий день молодоженам пришлось окунуться в дела клана. Элимея Кэйла лично отвезла на бумажную фабрику и приставила к художнику парочку суровых теток из клановой охраны. Уяснив ценность младшего супруга матриарха, они взялись его опекать, как младенца, и успокоенный их заботой наг погрузился в рисование, забыв обо всем.

Герхилер выспался, плотно поел и следовал за женой, служа ей поддержкой и во время встреч с юристами, и на совете старейшин, и даже во время беседы со старшей садовницей – требовалось принять решение, чем заполнять новый кусок сада – красивыми растениями или полезными. Богатые кланы предпочитали высаживать вокруг клановых домов парки из редких красивых растений, не приносящих материальной пользы. Кэйла же хитрила – например, приказала новые зеленые изгороди делать из ивы, чтобы мужчины могли плести упаковочные корзинки и шкатулки.

В розарии собирали лепестки, чтобы изготавливать нежнейшую рисовую бумагу с ароматом роз. Оранжереи давали множество экзотических растений, которые приносили плоды для стола или для фактурной бумаги. Вместо дикого винограда шпалеры увивали молодые лозы адаптированных к местному климату сортов. В общем, Кэйла поставила себе цель – сделать клановые земли прибыльными, и методично шла к этой цели.

Уже вечером она вместе с нагами добралась до минеральных источников. Там уже вовсю вздыхали насосы, наполняя резервуары минеральной водой. Наги принюхались и дружно одобрительно кивнули – вода была хороша.

Распорядительница, заметив новобрачных, предложила Кэйле и ее мужьям испытать новенький бассейн с минеральной водой, который успели устроить клановые умельцы, пробросив пару шлангов с насосами в небольшую рощу, расположенную неподалеку от озера.

К этому времени Кэйла успела измучиться на жаре, проголодаться и устать так, что, плюнув на реакцию мужей и слуг, приказала подать ужин прямо к бассейну, а потом разделась и погрузилась в «кипящую» пузырьками воду. Шерсейн отправился контролировать ужин, Элимей замешкался в раздевалке, а вот Герхилер не упустил момент – опустился в бассейн рядом с женой и просто молча сел рядом. Кэйла лениво рассматривала его из-под ресниц. Хорош. Красив особой хищной красотой. Вертикальные зрачки темных глаз, смуглая кожа, черный водопад волос – все это выглядело привлекательно. А еще привлекало то, что Черный абсолютно себя не стеснялся – легко скинул одежду и даже немного покрасовался, стоя на краю бассейна. Потом без всплеска скользнул в воду, и теперь его хвост кружил рядом с ногами Кэйлы, показывался из воды и снова скрывался, приманивая ее взгляд.

– Госпожа, вы позволите размять вам шею?

Девушка спрятала улыбку, но кивнула и развернулась спиной.

Длинные, сильные пальцы мужчины пробежались по ее коже, промяли мышцы, погладили, потом на плечи и ключицы обрушились поцелуи. Кэйла не сопротивлялась. Ей было хорошо рядом с Шерсейном, но внутри бурлил интерес – а как это будет с Герхилером? Воин будет жестким или быстрым? Сумеет ли он позаботиться о ее удовольствии?

Черный сумел жену удивить. Покрыв поцелуями, он усадил Кэйлу на бортик бассейна и, шепнув что-то про «увлажнить», закинул ее ноги себе на плечи, потом приник губами к сосредоточению ее женственности, и… кажется, ее крики слышали даже возле озера. Во всяком случае, им никто не помешал.

Немного придя в себя, девушка лениво скользнула в воду, крепко обнимая брюнета за шею:

– А как же ты? – спросила она, погладив то, что так и топорщилось между ними.

– Если госпоже будет интересно, мы продолжим после ужина, – ответил наг.

– Ужин? – Кэйла вспомнила, что ничего не ела с завтрака, и оглянулась в поиске слуг.

Еду принес Шерсейн. Точнее, прикатил на сервировочном столике несколько подносов, полных самой разной снеди. Фиолетовый поставил подносы на бортик, чтобы можно было есть, не выходя из воды, потом вытащил из раздевалки Элимея, и они отлично провели время, подкрепляясь и болтая. Потом Шерсейн и Элимей понесли посуду прочь, пообещав принести госпоже чистую одежду и полотенца, и вот тогда девушка взглянула на Герхилера:

– Ты хочешь получить свою долю ласки здесь или будешь терпеть до кровати?

– Если госпожа не против… – Черный коснулся поцелуем ее ключицы.

– Не против! Я хочу узнать тебя ближе. Расскажешь, что тебе нравится?

Черный подтянулся на руках, выбираясь из воды, а потом разлегся на теплых зеленоватых плитах:

– Госпожа любит кататься верхом? – с лукавой усмешкой спросил он.

– Госпожа не прочь объездить одного норовистого жеребца, – в тон ему ответила Кэйла, выходя из воды.

Плавала она обнаженной, поэтому легко опустилась на бедра нага и погладила крупные чешуи, чтобы они раскрылись. Герхилер же поймал руками ее грудь, приподнялся, ловя соски губами, поцеловал и, приподняв, помог насадиться на его орудие, не забывая крепко прижимать Кэйлу к себе. Она тихонько вскрикнула, чувствуя, что Мать-кобра не обделила ее старшего мужа размером, но Черный хитро отвлек ее поцелуями и нежным покусыванием сосков, а потом ее тело подстроилось под новый размер, и больше они не отвлекались.

Элимей бегал от брачной постели почти до отлета на Серпент. Чего уж он боялся, было непонятно – спал он вместе со всеми на огромной постели матриарха и уходить никуда не желал. Нередко он видел, как Шерсейн или Герхилер уносят Кэйлу в душ и притискивают ее к стене или к двери. Иногда нагибают над столом или креслом или устраивают на подушках в супружеской кровати. Кэйле нравилось изучать тела и вкусы своих мужей, а они охотно предоставляли ей себя в полное владычество. Впрочем, Фиолетовый предпочитал получать жену в свое единоличное распоряжение, а вот Черному нравилось, когда кто-нибудь наблюдал за его играми, а то и присоединялся в процессе.

И вот уже чемоданы были собраны, документы подписаны, челнок готов стартовать на орбиту, и уставшая Кэйла упала на кровать в позе морской звезды, заявив:

– Сегодня я недвижимость. Кому надо, тот и двигает!

Герхилер как раз проверял заряд на оружии, поэтому только хмыкнул. Шерсейн озабоченно перебирал бумаги и лишь бросил на жену виноватый взгляд, зная, впрочем, что Кэйла на них не обидится и спокойно уснет и без «сладкого» – очень уж насыщенный выдался день.

Тут вперед вышел Элимей. Художник провел почти час в купальне, отмывая въевшуюся в кожу типографскую краску, и все ожидали, что он привычно свернется клубком в ногах или устроится на самом краешке, боясь прикоснуться к мужчинам, но Желтый наг вдруг упал к ногам Кэйлы:

– Госпожа, если позволите… Я бы хотел воспользоваться своим правом мужа.

Черный и Фиолетовый переглянулись, подмигнули Кэйле и вышли. Элимей этого, кажется, не заметил.

Кэйла села на кровати, позволила легкому одеялу упасть с груди и улыбнулась, увидев, как загорелись глаза Желтопузика:

– Позволю. Иди сюда, Элимей, покажи мне свое желание!

Юный наг неловко подошел к постели, скинул полотенце, в которое завернулся после водных процедур, и Кэйла едва сдержала изумленный возглас – худощавый, почти хрупкий змей был одарен несколько больше старших мужей!

– Простите, госпожа, я… стеснялся, – признался он. – Дома мне говорили, что это уродство. Что ни одна женщина не сможет меня принять, и мой удел работа в поле…

Кэйла сглотнула. Она и не подозревала, что хламиды художника скрывают такое!

– Но ты уверился, что я смогу с этим справиться? – уточнила она.

– Вчера, – Элимей покраснел, как маков цвет, – вы, госпожа, сумели принять сразу двоих, а Герхилер, он почти как я… Поэтому я решился просить вас о снисхождении…

Кэйла тоже запунцовела. Накануне Гер привычно усадил ее на себя, а когда она распалилась, сзади недвусмысленно прижался Шерсейн. Наги не давили, но так раздразнили ее, что она застонала от облегчения и удовольствия, насадившись сразу на два крепких члена.

– Я готова принять тебя, – отозвалась Кэйла, проводя руками по своей груди, – но в первый раз… позволь мне быть сверху. Я все же не привыкла к твоему размеру, в такой позе тебе не придется быть осторожным.

Элимей тотчас лег в кровать, как солдатик, вытянув руки и ноги. Кэйла сдержала усмешку и для начала погладила юного нага руками, подышала на его пылающие уши, коснулась губами губ, пробежала пальцами по торсу до вполне крепкого живота, а потом погладила вздымающийся ствол, размазав по нежной коже капельку смазки.

Желтый, кажется, дышать перестал, наблюдая за женой широко распахнутыми глазами. А Кэйла лукаво ему улыбнулась и неторопливо опустилась на вздыбленный член, стараясь не поморщиться. Растянул Элимей ее на совесть, но если сильнее упереться коленями, то даже приятно. Вот только резких движений пока не хотелось. Кэйла осторожно приподнялась, потом так же плавно опустилась и легонько царапнула ногтями плоские розовые соски младшего мужа. Он вздрогнул, дернул бедрами, потом схватил ее за колени, крепче прижимая к себе, и задвигался, как поршень, подкидывая жену резкими короткими толчками, наливаясь румянцем восторга.

К счастью, Кэйла сообразила, что останавливать Элимея нельзя – неловкий, бурный, эмоциональный художник разрыдался, кончая, а потом лежал в ее объятиях, уткнувшись лицом в грудь. Когда же парень, ставший мужчиной, уснул, Герхилер и Шерсейн вернулись в спальню, тихонько улеглись рядом и, оценив соперника, вздохнули:

– Ну и кто будет ему объяснять, как нужно любить госпожу? – шепнул Фиолетовый.

– Вдвоем придется, – дернул углом рта Черный. – Видишь, как его Мать-кобра одарила? Не дай Змей что-нибудь повредит!

С этими словами наги покрепче обняли уже спящую жену и тоже погрузились в мир снов.

Эпилог

Дверь в ритуальный зал отворилась без скрипа. Скользнув по гладкому прохладному полу, наг склонился над жертвенной чашей и, вмиг поранив себе руку клыком, капнул алую каплю на опалесцирующий белый край.

В тот же момент на край чаши упали еще две капли.

Зазвенели хрустальные подвески, упруго толкнул ветер с ароматом луга, и из темноты раздался голос:

– Так-так! Кто пришел? Неужели?

Огромная мраморная кобра ожила, и ее раздвоенный язык заплясал над чашей, считывая информацию прямо из голов нагов.

– А где же ваша супруга? Прячете? Не стоит! Зовите!

Черный аккуратно нажал кнопку коммуникатора и сказал:

– Кэйла, любимая, можешь зайти? Только не пугайся!

Дверь святилища вновь отворилась без скрипа, и на отполированный хвостами камень ступила узкая женская нога. Светильники вспыхнули ярче – нагам свет не так уж был и нужен, а вот человеческой женщине было трудно идти в полумраке.

Она приблизилась к чаше и ободряюще посмотрела на мужей, потом подняла голову – и крик застыл у нее в горле. Каменная змея потянулась к ее лицу, застыла, словно принюхиваясь, выпустила раздвоенный белый язык и коснулась им головы молодой женщины:

– Благословляю! Пусть мои мудрость и сила пребудут с тобой до конца дней!

Наги смотрели на это с таким благоговением, что если бы не широкая каменная чаша – они бы рухнули на пол от восторга!

Между тем Мать-кобра повернулась к ним:

– Вы нашли ту, которую предназначила вам судьба. Не упустите. Берегите. И… приведите ко мне детей, когда они появятся на свет. Думаю, их ждет немало интересного!

Потом статуя, шурша каменной чешуей, вернулась на постамент, и наги облегченно вздохнули.

– Можем идти? – шепотом спросила Кэйла. Ее все еще потряхивало от прикосновения живой статуи.

– Можем, – Шерсейн сразу оплел ее руками, возвращая уверенность.

– Мои родители ждут нас, – сказал Герхилер, – я написал им о браке, они не ответили, но благословение богини… Им придется нас принять.

– Могут быть проблемы? – Кэйла закусила губу, вспоминая, как непросто было получить визу на Серпент.

– На тебе метка Матери-кобры, – серьезно ответил Черный. – Все ее чуют. Несколько дней тебе не сможет отказать никто!

– А можно тогда заглянуть к моей матери и приказать ей не пить? – пробормотал Фиолетовый, опуская глаза.

– И к моей! – попросил Элимей. За неделю перелета Желтый успел кое-чему научиться у старших товарищей и теперь днем бесконечно рисовал сплетенные в экстазе тела, а ночью не давал Кэйле уснуть без двух-трех оргазмов.

Молодая женщина крепко обняла мужей и уверила их, что они навестят всех!

Уже в дверях она обернулась к громадной статуе и прошептала едва слышно:

– Спасибо!

Пахнущий полынью ветер донес до нее легкое шипение, напоминающее смешок.

Конец

Content

Елизавета Соболянская
Цепи судьбы

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог