Кротовский, не начинайте

Глава 1

Добрейший человек в окне вокзальной кассы, продавая билет, оптимистично заверял, что «поезд — не кобель, у каждого столба не останавливается… за пару дней доберетесь». Прогнозы добрейших оптимистов всегда желательно делить на двое… в данном случае, умножать. Поезд тащился больше трех суток.

Первые сутки я отсыпался на верхней полке, практически не выходя из купе. Только после второй ночи, проведенной в поезде, почувствовал себя полностью восстановившимся. Я делил купе с почтенным семейством, направляющимся в Омск, но говорить с ними оказалось совсем не о чем. Перезрелая дочь главы семейства строила томные глаза, только у меня не было никаких сил даже изображать требуемый приличиями флирт. Ну ее к лешему.

Я вскрыл пакет с документами на «подаренные» земли и приступил к изучению. Земли мои, судя по прилагаемой карте, расположены на самой границе с… непонятно кем. Неспокойное подбрюшие империи постоянно переходит из рук в руки самым разным силам от степняков до афганцев и англичан.

Размер моих земель тоже не известен. Я даже не сразу поверил. Но формулировочка в документах стоит такая, что закачаешься: «для определения точных границ надела требуется проведение кадастровых изысканий». Есть у меня веские опасения, что эти изыскания придется проводить с наганом в одной руке и с шашкой в другой.

Но в целом понятно, что надел этот очень невелик. Главный населенный пункт надела под названием Лучково расположен на восточном берегу реки Шуршанки. Причем, если смотреть по карте, Лучково не главный населенный пункт, а единственный.

Ближайшая к Лучково точка в двадцати кэмэ на север — районый город Семигорск. В восьмидесяти кэмэ на восток от Семогирска находится Челяба. Император наградил меня какой-то лютой тьму-тараканью. Одно радует, Мышкин меня в такой глуши даже захочет, не найдет.

Сойдя с поезда в Челябинске, напросился в почтовый грузовик идущий в ночь до Семигорска. А там уже под утро мне подвернулся крестьянин с телегой, сообщивший, что, знает, где находится Лучково. Что как раз мимо поедет и высадит прямо рядышком. «Прямо рядышком», как выяснилось позже, это еще семь километров пешкодралом по пыльной грунтовой дороге.

Попытался уговорить мужика довезти до самого места за денежку малую, но тот только криво усмехнулся и с тоской поглядел на свою лошадь. Нет, так нет. Спрыгиваю с телеги и закидываю мешок на плечо, сам дойду.

Последний подъем на пригорок открыл мне, наконец, мою новую вотчину под названием Лучково. Что сказать, если районный Семигорск еще мог с натяжкой сойти за захолустный городишко, то Лучково — это просто деревня. Ни одного двухэтажного строения. Одни крестьянские избы.

Проходя по единственной ухабистой деревенской улице, разглядываю дома и людей, в них проживающих. Несмотря на начало дня мужики по преимуществу уже поддатые, а бабы уже уставшие, с печальной безысходностью во взглядах, работающие по большей части на огородах. А где общинное земледелие? Где здоровый дух Российской глубинки?

Полное ощущение, что попал в депрессивное поселение без перспектив для развития. И главное, сами люди давно перестали верить, что такие перспективы когда-то появятся. Нет ничего хуже, чем когда люди утрачивают надежду.

Поздоровался с двумя тетками, лузгающими семечки на завалинке. Тетки в ответ здороваться не стали. Продолжили трындеть меж собой, будто я пустое место для них.

— Очередного барина с городу прислали, — сообщила одна, не обращая внимания, что лузга не выплюнулась и прилипла к губе, — Как думашь, скока этот продержится?

— Прошлый и трех недель не удержался… сбег. А энтот совсем молоденький.

— Кто постарше да поумнее сюда ехать больше не хочют. Вот и прислали молоденького.

Я усмехнулся и пошел дальше. За мной увязался грязный мальчишка.

— Дядь, а дядь…

Я остановился, обернулся в полоборота, пошарил в кармане и… протянул мальчишке двадцать копеек. Увы, отыгранную цитату из классики советской сатиры оценить здесь некому.

— Дядь, ты наш новый барин?

— Да.

— А почему не на машине?

— Я поездом приехал.

— По-оездо-ом… — мальчишку ответ впечатлил.

— Тебя как зовут?

— Меня-то? Мишка Окунек.

— А скажи мне, Мишка Окунек, где прошлый барин останавливался?

— В барском доме.

— Покажешь?

— Запросто.

Барский дом оказался точно такой же избой, только пустующей. Ввиду отсутствия запирающих механизмов, дверь держится на косо припертой палке. Пинком грязной босой ноги Окунек запулил палку в крапивные заросли. Мы зашли в сильно отсыревший дом.

— А ну-ка, Окунек, растворяй окна. Избу надо проветрить.

— Тут бы печь протопить, — посоветовал Мишка, открывая окно.

— Протопим попозже… жрать хочешь?

— А что у тебя? — Мишка заинтересованно сунул нос в заплечный мешок.

— Доставай все, еду тоже проветрить надо. Трое суток в мешке.

Пока Мишка наяривал за обе щеки, я осмотрел помещение. Нормально. Жить можно.

— Барин, ты будешь? Я тогда в подпол уберу.

— Убирай, только квасу плесни. Пить хочу.

Мы с Мишкой выпили квасу, а потом он посносил всю еду в подпол. Мой первый знакомец на новом месте сопливый мальчишка, но какое-никакое начало положено.

— Родители где у тебя?

— Папка у меня кузнец. Только он со вчерашнего за воротник заложил. Его не добудишься, пока сам не встанет.

— Понятно. Мишка, что еще кроме избы в барском хозяйстве?

— Амбар.

— А где он?

— Вон, через улицу.

— Ну пошли сходим.

Это оказался не амбар, а гараж. К моему удивлению в нем обнаружились целых два транспортных средства: трактор и легковая машина.

— Ого, а кто заведует этим всем?

— Чего?

— Шофер… механизатор… механик… тракторист… перечисляю все мыслимые названия.

— А, тракторист, — сообразил Мишка, — Он вместе с папкой назюзился. Раньше вечера не проспится.

Я попытался завести авто, но авто ни малейших признаков жизни подавать не пожелал.

— У его накопитель сдох, — сообщил мне Мишка.

— Откуда знаешь?

— Папка с дядь Борем говорили.

— А ну-ка, знаешь, как капот открыть?

Оказалось, Мишка знает.

— Кто такой дядь Борь?

— Он и есть тракторист.

— Где тут накопитель вставлять?

Мишка сковырнул грязным пальцем крышечку и показал посадочное гнездо.

— Сюда, только накопителя у нас нету. Иначе бы прошлый барин слинял прямо на машине.

— А ты башковитый мальчуган. Лет тебе сколько?

— Тринадцать годков.

— А чего маленький такой? Кашу плохо ел?

— У нас порода такая, — Мишка обиженно шмыгнул носом.

Ишь ты, обиделся. На самом деле деревенские дети рано взрослеют. А в прежние времена в тринадцать лет могли уже и обженить. Так что, нечему тут удивляться.

Достаю из кармана мешочек, где лежат переданные мне Кешей накопители. Я в них ни черта не понимаю, но Кеша завернул каждый кристал в отдельную бумажку и подписал.

— Вот этот должен подойти.

На пару с Мишкей мы загнали накопитель на место.

— Ну что, Мишка, теперь заведется, как думаешь?

— Не заведется, — категорично ответил Мишка, — У его в баке горючки нет… ты не переживай, барин. В тракторе есть горючка. И трубка есть. Только перелить не во что.

— А ты сгоняй в дом. Остатки кваса вылей из бутылки, будет во что перелить.

Мишка метнулся на выход, но в проеме налетел на хмурого сильно заросшего помятого мужичка.

— Борька, — не разобравшись, крикнул мужик внутрь гаража, — Похмел есть у тебя?

— Нету, — отвечаю, — Только я не Борька.

— Папка, он наш барин новый.

— Ах, барин, — мужик тяжко и протяжно вздохнул как недоенная корова.

— Ты вот что, Мишка, — напутствую мальчугана, — Квас из бутылки не выливай. Сюда тащи. Твоему папке пойдет вместо опохмела.

— Значит, ты кузнец? — спрашиваю мужика, после того, как Мишка выбежал из гаража.

— Он самый.

— А как звать тебя, кузнец?

— Мишка Окунь.

— Х-хэ, ты что же, кузнец? Разве так можно? Сам ты Мишка Окунь и сына назвал так же? Должно же быть у кузнеца хоть какое-то воображение.

— Не серчай, барин. Так уж у нас в роду заведено.

— Ну, если в роду…

Мишка припер бутыль и Мишка-старший ее опорожнил. Наладили перелив. Горючка пошла бодро наполнять бутылку.

— Полная уже, барин. Мимо же польет…

— Так трубку пережимай, а я вылью пока…

За что я люблю русского мужика. С какого бы похмела он не страдал, когда перед его носом идет дело, спокойно сидеть тот не может и начинает втягиваться. Окунь тоже не смог. Уже через пару минут мы работали втроем. Когда залили в бак авто под десяток литров, Окунь полез под капот.

— Подкачать надо, а то все трубки сухие.

Наконец, машину удалось завести. Окунь как-то подкрутил обороты. Двигатель не то, что бы заурчал, но машина хотя бы перестала реветь по-медвежьи.

— Это где ты, кузнец, научился с техникой обходиться?

— Борьке помогал. Борька у нас тракторер.

— Понятно. А с трактором что? Сможем завести?

— Нет. Там надо кольца менять. А трактор германский. И кольца нужны германские. Один барин до вас пытался выписать, только ему отказали. Он тогда плюнул и уехал.

— А почему отказали? Кто отказал?

— Германцы и отказали. Сказали мол, мы вашу страну знать не знаем. Поставлять больше ничего не будем.

Понятно. Россия как всегда под санкциями.

— Ну что, Окунек, хочешь прокатиться?

— Еще спрашиваешь, барин. До тебя никто меня в машину не пускал, — он сразу влез на сиденье.

— А ты, кузнец, тоже с нами поедешь?

— Не, я пойду Борьку растолкаю.

— Ну, как скажешь, — вывожу машину из гаража и поддаю газку.

— Зря ты его отпустил к дядь Боре, барин, — Окунек тяжко вздохнул.

— Что, напьются опять?

— Напьются.

Я вывел машину на деревенскую улицу.

— А скажи мне, Окунек, — припоминаю выдержку из земельной документации, — Благодаря сезонным подъемам воды в реке Шуршанке вокруг Лучково образуются обширные заливные луга, имеющие превосходные показатели для земледелия. Где у вас такие луга?

— Езжай вон туда, барин, я покажу.

Приезжаем на берег реки. Берег на самом деле очень низкий и пологий. Я так себе спец в вопросах мелиорации, но весенний паводок и впрямь должен затапливать обширную территорию. Только я не наблюдаю возделанных полей. Совсем не наблюдаю.

— А что, урожай уже весь сняли?

— Нет, что ты, барин, страда еще долго будет.

— М-дэ… и что вы тут выращиваете? Бурьян?

— Смешной ты, барин. Здесь завсегда лук ростили. Потому и деревня наша Лучково.

— Почему именно лук?

— Наш лук особенный. Самый лучший. Его даже инператору отвозят.

— Где тогда этот лук?

Я вижу сильно обмелевшую речку. Вижу баб, стирающих белье. Детей, резвящихся у воды. Также вижу камыши, осоку и прочую болотную растительнось. Но я не вижу ни одной луковой стрелки.

— Папка говорил, раньше аж вон до той сопки все луком засаживали.

— А почему перестали?

— Река обмелела, стали только до вон той кочки садить.

— Окунек, не беси меня. Где ты видишь хоть одну луковку?

— Так трактор сломался.

Останавливаю машину. Выхожу. Прохаживаюсь вдоль берега. Очень похоже, что земля вполне пригодная. А у них… блин… трактор сломался. Эх, Рассея. Велика и богата, а порядка в ней нету. Окунек тоже вылез из машины и подошел ко мне.

— Ну ладно, Окунек. Трактор сломался. Ты может этого не застал или маленький был. Но трактору этому лет семь от силы, а раньше как лук садили?

— Почему это не застал, — вскинулся Окунек, — Очень даже застал. Раньше все на конях делали… ну, то есть до трактора.

— А после трактора? Может пора снова на конях?

— Так коней-то у нас теперь нет. Степняки всех коней отбирают. Наши перестали даже жеребят заводить.

— Ах вот оно что… степняки.

Это просто какой-то замкнутый круг. То Мышкин мне макры не продавал. Теперь крестьянам не дают в поле работать. Коней отбирают. Поршневые кольца не поставляют. Начинаю понимать, почему отсюда бегут все управленцы.

— А если на быках попробовать?

— Барин, ты видал в нашей деревне хоть одного быка? Нету ни быков, ни коров. Степняки все забирают.

— Ну хоть трактор они не заберут?

— Смешной ты, барин. Зачем степнякам трактор?

А в следующий миг мой радар маякнул красной точкой. Где это? В камышах что-ли? Но я вижу только мелкую девчонку лет пяти, забравшуюся в камыши. И мгновенно понимаю, что радар указал не на девчонку. Выхватываю из кармана перо и бегу к камышам с криком:

— Ребенка! Ребенка из камышей уберите!

Поздно: «теневая тварь 2 уровня» — размером с небольшую собаку, но зубы как у крокодила. Цапает ребенка за ногу и тащит в глубь камышовых зарослей. Мелкая даже не вскрикнула, не сообразила, что происходит.

Зато бабы, наконец, опомнились и… заголосили. И что толку от их воплей? Только то, что мелкая все-таки напугалась и заревела в голос? Подбегаю на расстояние уверенного поражения и выпускаю заряд. Перо у меня заполнено силой под завязочку. Гадкой твари хватило, но ногу ребенку она успела подрать.

Забегаю в камыши. Девчонка уже орет как сирена. Вот какой звук надо было на сигналки ставить. До костей пробирает. На такой звук весь квартал на уши встанет. Пытаюсь разжать челюсти дохлой твари, чтоб освободить ногу, но челюсти, как тиски.

Тогда я втыкаю в ее тушу перо, чтобы вытянуть из нее силу. Пара секунд, и тварь высохла до состояния обтянутого кожей скелета. Теперь челюсти не разжимаются, а просто крошатся под пальцами. Освобождаю ребенка, подхватываю на руки, выношу из камышей.

— Повязку… ну… живее. Надо рану перетянуть.

К раненому дитю набегают бабы. Голосить не прекращают, но хотя бы начинают делать что-то осмысленное. Срывают с себя платки. Делают перевязку. Возле меня оказывается бледный Окунек.

— Мишка, целитель есть в деревне? … хоть знахарка какая? … — Мишка только отрицательно мотает головой, — Что за деревня у вас такая…

— В Семигорске есть целитель, — выдавливает Окунек.

— Как найти его, знаешь? … хорошо, тогда со мной поедешь.

Пока девочке оказывают первую помощь, снова захожу в камышовые заросли. Откуда тут взялась тварь Изнанки? Пронизыватель помогает найти точку прорыва. Ага, вижу. Вот где совместились пространства. Подхожу ближе… еще на шаг ближе. Портал на Изнанку еще не затянулся. Перо тянет меня вперед. И я делаю шаг в портал.

Я думал, что попаду на нулевой уровень Изнанки, но пронизыватель посылает образ, что на Изнанке в одиночку мне делать нечего. Он перетащил меня в дюны межмирья. А затем доносит еще один более сложный образ, который я воспринял так, что Лицо и Изнанка — это как разные этажи одного дома. А межмирье — это даже не этаж. Межмирье — это некое техническое пространство, что-то вроде вентиляционных шахт, по которым можно проникать в любые помещения на любых этажах.

Только покидать «вентиляционную шахту» и лезть на «изнаночный этаж», пусть даже нулевой, мне пока рано… силенок маловато. К моему бессловесному общению с пером подключается клык и дает понять, что мне и не нужно пока покидать это безопасное для меня пространство. Ведь клык может подманить кого угодно. Клык подманет, перо прошьет. Ни к чему пока высовываться на безбрежные просторы чуждых мне миров.

Сперва отстреливаю слоняющихся поблизости слабых энергетических паразитов. Просто чтобы не мешались. Заряжать перо не нужно. Оно из твари второго уровня хапнуло с избытком, еще и на меня излишек сбросило. А затем перевожу клык в режим манка. Жутковатый волчий вой эхом разносится между дюнами.

В ответ на зов в воздухе межмирья появляется рваная дыра. В дыру вываливается тварь второго уровня, похожая на ту, что схватила в камышах девчонку. Расправляюсь с ней, вытягиваю силу, снова использую манок. Еще одна тварь… потом еще одна. Я разошелся. В какой-то миг вылезла справка: «достигнут максимум развития: картограф, текущий уровень 2.00, потенциал 2.00».

Достижение второго магического уровня оказалось не единственным сюрпризом: «перо пронизывателя миров достигло второго уровня…»

Перо и впрямь изменилось. Оно стало напоминать дротик. У него теперь отчетливо выделяется наконечник, утолщилось и удлинилось древко. Оно излучает довольство моими успехами:

«Теперь подними уровень клыка» — предлагает перо.

«Как?»

Глава 2

«Клыком тоже можно вытягивать силу»

Понимаю. Продолжаю охоту на тварей изнанки, только теперь к поверженным противникам прикладываю не перо, а клык. Он тоже тянет из них силу будь здоров. Вскоре ловлю новое оповещение: «клык теневого странника достиг второго уровня…» Отлично. Мои магические помощники растут вместе со мной. Клык разросся, стал больше походить на кривой костяной кинжал. И кстати, в описании он потерял слово «молочный».

Я намерен валить тварей изнанки и дальше, но Клык передал мне образ, что и так выманил на меня всех ближайших. И что в течение нескольких дней прорывов в деревне и окрестностях можно не опасаться. Ну, раз так, в межмирье делать больше нечего.

Переношусь обратно на Лицо. Окунек ойкает и испуганно оседает на землю.

— Ты как это сделал, барин?

— Чего сделал?

— Ты только что стоял ко мне спиной, а тут раз… и уже лицом повернулся.

Ну да. Времени, что я провел в межмирье, для Окунька просто не было. Он видел лишь, как я зашел в портал и фактически в тот же для него миг вышел… только уже лицом к нему.

— Не до того сейчас, — бросаю на ходу, — Надо малявку в город вести.

Ее, как сумели, перевязали. Тут же и мамашка обнаружилась. Их обеих, в смысле мамашку и девчушку, посадили на заднее сидение. Мишка сел спереди рядом со мной. Я погнал машину. Дорога — смерть подвеске. Мне пришлось вцепиться в руль двумя руками.

— Окунек, а ну-ка глянь назад. Кровь у дитя перестала идти?

— Идет кровь, барин, все пропиталось.

— Плохо. Надо повыше раны тугой жгут навязать. Найди тряпку, хоть рубаху свою порви. Скрутите ткань и туго завяжите.

Окунек переполз назад, и с мамашкой на пару они стали делать жгут из его рубахи. А я продолжаю гнать. Надо сказать тачка к бездорожью неплохо приспособлена. Колеса на рессорах. Да и в целом все так с запасом сделано. Не китайский автопром, где на всем экономят. Кузов из толстого листового металла, уже только это переводит его в разряд неубиваемых. Ну и движок шестицилиндровый. Такой движок на грузовик можно ставить. Потянет только в путь.

Выбравшись с проселочной дороги на более-менее приличную грунтовку поддал газу. Двадцать километров до Семигорска на машине домчали быстро, не в пример той телеге. Кстати, понимаю теперь, почему тот мужик отказался вести меня до деревни. За лошатку свою боялся.

Промчав по городским улицам, останавливаю машину у двухэтажного здания. Выволакиваем женщину с дочкой на руках и тащим внутрь. Успели. Целитель на удачу был на месте и не особо занят, если не считать занятием флирт с какой-то пышной дамочкой.

Можно выдохнуть. Окунька оставил присматривать за выставленной в коридор мамашкой, целитель ее в кабинет не пустил, а я пока осмотрюсь. Семигорск я проскочил ранним утром, когда город еще спал. А у меня немало дел завязано на районный центр.

Однако не успел уйти даже с этажа. Столкнулся с каким-то воинственным усачем. Этаким бравым подпоручиком, поджарым и резким. Уровень у него второй, как и у меня, но он огненный стихийник. Без пояснений понятно, что боевой маг, хотя и не особо сильный.

— Что, черт возьми, произошло? — строго прикрикивает на меня подпоручик.

Качать права и выпячивать грудь не в моих правилах. Графским титулом щегольнуть и гонор показать всегда успею. Отвечаю подпоручику четко, как на докладе.

— В Лучково прорвалась тварь с Изнанки. Мелкая девчонка получила ранение. Доставлена в лазарет.

— А с тварью что? — подпоручик не спускает с меня гневливого взгляда.

— Справились своими силами. Разрешите представиться, граф Кротовский, картограф второго уровня.

— Подпоручик Комаринский, — усач прищелкнул каблуками, — Извините, граф, не знал. Накричать на вас не хотел.

— Вам совершенно не в чем извиняться, подпоручик. Вы не из пустого любопытства вопросы задаете.

— Приятно иметь дело с понимающим человеком, — подпоручик начал проникаться ко мне симпатией, — И вы правы. Имею честь возглавлять Семигроский пограничный гарнизон… — выдает он несколько вызывающе, но тут же тушуется, — …хотя что я вам, граф, говорю… всего гарнизона взвод ни на что не годных остолопов…

— Рад знакомству, подпоручик.

— А вы, граф, только не обижайтесь, очередной счастливчик, получивший Лучково в надел?

— Верно. А так же имею предписание на перевод в Семигорское магическое училище. Я пока в городе совсем не ориентируюсь. Как мне его найти, подскажете?

— Отчего ж не подсказать, — подпоручик усмехается, — Даже покажу. Извольте за мной.

Камаринский припускает не на выход, а в соседнее крыло. Я удивлен, но иду следом. Идти недалеко. В здании всего четыре кабинета на этаже. Он подходит к одной из дверей, достает ключ и отпирает.

— Прошу вас, граф, не стесняйтесь.

— Это что и есть семуч? Один единственный учебный класс?

— Он самый, — лучезарно отвечает подпоручик, — Будете третьим по счету студентом этого учебного заведения. Но двух других вы вряд ли застанете. Они предпочитают по кабакам ходить.

— М-да, — захолустье еще то, — А где же у вас проход на Изнанку?

— Везде! — Комаринский широко разводит руками, — Здесь вам не Москва и не Питер с устойчивым магическим фоном. Здесь ни привратников, ни хранителей печатей отродясь не показывалось. Давайте ваши документы.

Протягиваю документы. Подпоручиких принимает, ставит треугольную печать, подписывает и перекладывает в сейф.

— Вы приняты, граф Кротовский, поздравляю. Я по совместительству еще и училищем заведую.

— Благодарю, я так понимаю, спрашивать, когда начнутся занятия, не стоит?

— Верно понимаете, занятия здесь каждый сам себе находит. Так сказать, в угоду собственных предпочтений. Я бы мог вас позвать в рейды. Приходится постоянно прочесывать город. Но какой боец из картографа…

— Все верно, подпоручик, боец из меня никакой.

— Ну вот, сами все понимаете. А вообще заглядывайте. В этой глухомани общества никакого. И поговорить не с кем. Вы в покер играете?

— Увы, нет.

— Жаль, но все равно заглядывайте.

— Непременно. Будьте так добры, подпоручик, где можно машину заправить?

— С этим проблема. Но я вам помогу по-свойски. Выпишу требование нашему интенданту. Он пропойца, но в покер играет отменно.

Поблагодарив подпоручика, отправляюсь обратно в «лазарет». Не удивлюсь теперь, если в этом же здании застану полицию и городскую мэрию… или что тут положено вместо нее. Зато удобно, все учреждения в одном месте. Не нужно мотаться по городу.

Целитель, как оказалось, с работой уже закончил. Зареванную малышку уже передали на руки зареванной матери.

— Ну хватит, хватит причитать, — успокаивает целитель, — Все обошлось, даже шрамиков не останется. Вон барину вашему спасибо скажите. Вовремя все сделал.

Я попытался было с целителем рассчитаться, но тот только замахал на меня руками.

— Полно, граф. Какие деньги между своими? Вы, кстати, в покер играете? Нет… очень жаль. Комаринский играет как демон, никакой управы на него… заглядывайте обязательно.

Отправил своих деревенских ждать меня в машине, а сам заскочил еще в этом же здании в отделение почты. С моей мобилы здесь ни до куда дозвониться невозможно. Все равно что с Луны звонить. Дал Анюте телеграмму, что доехал и устроился.

Почта как оказалось, совмещает еще и функции банковского отделения. Открыл счет и положил на него три тысячи, что привез с собой. Не люблю таскаться с большими суммами налички. Тем более тут степняки хозяйничают, как у себя дома.

В заключение заехал во двор все того же здания, где интендант залил мне полный бак дизтоплива… и даже денег не взял. Поражают меня такие маленькие города. Деньги здесь не самая большая ценность, а личные связи важнее тяжелого кошелька… интендант, правда, тоже не отпустил без вопроса о покере:

— Не играете?… жаль… целитель, стервец, обдирает как липку. Скажу вам по секрету, он не признается, но использует в игре способность видеть скрытое. Они, докторюги, это умеют… да… заглядывайте непременно.

Уже под вечер появился в деревне Лучково второй раз сегодня. И этот второй раз разительно отличался от первого. Меня вышла встречать вся деревня. Даже кузнец Мишка Окунь не надрался, как опасался Окунек младший. И те тетки, что лузгали семечки, хотя и не прекратили своего занятия, кланялись стоя.

Мамашку с дочкой бросился выводить из машины еще один похмельный мужик, я так понимаю, отец и муж. Он причитал и невнятно каялся.

— Все хорошо, дядь Борь, — говорил ему Мишка Окунек, — Новый барин тварь извел и на машине увез…

Вот как. Тракторист Боря и есть отец пострадавшей малявки. Тогда понятно, отчего он каится. Чуть родную дочь не пробухал.

— Спасибо тебе, барин. Во век не забуду. Я… я, что хошь, барин…

— Ты вот что, Боря, — говорю ему веско, — Для начала с пьянством завязывай. А дел у нас хватает.

Я изъявил желание попариться, и Окунек метнулся топить баню. Окуня и Борю я тоже позвал.

— Вот что, мужики. Пока вы на радостях опять на стакан не подсели, лучше в баньку сходим. Вы старый хмель выпарите. А я с вами потолкую заодно, как нам жизнь на деревне налаживать.

Мишка, довольный, что папка его не сивуху хлещет, а с самим барином в баню париться идет, расстарался как мог. Баню протопил, воды с речки натаскал. Ну а я позволил себе побалдеть после трех суток дороги в душном поезде.

На горячем полке лежал. Меня со всеми стараниями березовыми вениками охаживали, на камни пахучие травяные настои поддавали, холодной водой обливали, в крынке подносили настоящий хлебный ржаной прохладный квас. Хотели девку мне подсунуть, только я рыкнул неразборчиво, но строго, и девку тут же увели. Вот теперь другое дело. Теперь есть ощущение, что я барин, а не приблудное недоразумение.

А после, отдыхая от густого пара на холодке под светом сентябрьских звезд, завел разговор с кузнецом и трактористом.

— Скажите мне, мужики, есть хоть какой-то способ трактор к жизни вернуть?

— Без колец никак, — тракторист повторно озвучил изначальную версию, — Прежние баре пытались, ни один не смог. А германцы не шлют. Они только рады, чтоб у нас разруха была.

— А машина, что на ней за двигатель?

— Мотор-то? Мотор Челябинский, только на трактор он не встанет.

— А если наоборот? Если машину под трактор переделать?

Мужики переглянулись и задумались. Наконец, Боря осторожно возразил:

— На тракторе мотор мощнее стоит. Машина плуг не утянет.

— Плуг можно срезать, — накидываю новую мысль, — Плуг станет покороче, но лишь бы работало.

— Урезать плуг несложно, — кузнец выступает в поддержку моей идеи, — Плуг наборный. Просто снимем две сенкции, и пожалуйста.

— Все равно не пойдет. У машины колесы маленькие, в земле увязнут.

— А если с трактора снять и на машину поставить?

Теперь уже задумался кузнец.

— Посадка разная. Так легко не переставить.

— При желании все можно сделать, — не отступаю, — И сверлить и токарить. Если придется, до Челябы доеду, но станки добуду.

— Эк ты, барин, станки. Сверлить, клепать мы и так смогем. Уж как колесо переставить — придумается.

— Ну вот. Надо переделать машину в трактор, — резюмирую.

— Все равно не потянет машина, — сомневается тракторист, — У трактора мотор намного сильнее.

— Да бросьте. На той машине металла понашито как на танке.

— На Таньке?

— Неважно. Если мы с машины кузов срежем, насколько она облегчится?

— А не жалко машину, барин? Если кузов снимем, обратно уже не поставим.

— Пахать и сеять важнее. Ну так что, сможете?

Мужики между собой переглянулись, еще покумекали каждый по-своему, а затем хором сказали:

— А попробуем.

На этом закончилось мое первое производственное совещание в деревне Лучково. Мужики даже выразили сдержанный оптимизм, что если выйдет по моей задумке, то в этом году еще можно успеть вырастить знаменитый лучковский лук, мол он тут растет как на дрожжах… мол в прежние времена его тут снимали по шесть урожаев за год. Только успевай снимать и заново засевать.

На следующее утро проснулся под звон молотков, бьющих по металлу. Потянулся на взбитой перине и вызвал из интерфейса часы. Шесть утра! Ну да, я ж в деревню приехал. Здесь позднее утро.

Окунек видимо ждал за дверью. Как только услышал, как я встал, заходил, забрякал умывальником, он тут же стал стучать в дверь. Ладно хоть не вбегает бесцеремонно, как Анюта. Хотя… по своим уже соскучился, в том числе и Анютиной бесцеремонности.

— Входите.

Мишка тут же ввалился внутрь. На нем новая рубаха. Он важен и горд собой, как черт знает что.

— Барин, я тебе оладьи принес… и земляничное варенье.

— Отлично, сейчас будем завтракать.

Пока я умывался, одевался, Окунек разложил безумно пахнущие оладьи на столе.

— Еще кисель, барин, он густоватый. Разводить будем?

— Не, сойдет.

Мы сели за стол.

— Кто там с утра молотками бухает?

Я и сам давно догадался, но вижу, Окуньку не терпится мне рассказать.

— Папка с дядь Борем кузов снимают, — выпалил он с гордостью за родителя.

— Молодцы… сейчас доедим, сходим, посмотрим.

После завтрака заглянули вместе с Окуньком в гараж. Я уже смирился, что Окунек назначил себя моим неизменным проводником, секретарем и помощником в одном лице. Пусть сопровождает, плохого в этом нет. Помимо Окуня старшего и Бори тракториста в гараже обнаружились еще двое деревенских мужиков. Ну, я только рад. В четыре пары рук дело быстрей пойдет.

Задача поставлена, исполнители трезвы и деятельны. Не вижу смысла болтаться в гараже и стоять у них над душой. Лучше меня знают, что делать нужно. Автовладельцем я недолго пробыл. Выхожу в пеший обход деревни в сопровождении личного, хотя и сопливого ординарца.

— Барин, мы куда теперя?

Мне нравится это «мы». С детской непосредственностью ничего не поделаешь.

— Пройдемся по деревне. Я ведь еще не всю посмотрел.

— И чего там смотреть? — приуныл Окунек, но от меня не отстал.

Все встречные со мной здороваются. Я тоже здороваюсь. Но не столько пытаюсь запомнить лица людей, сколько сканирую окрестности через радар. С прорывами Изнаночных тварей надо что-то решать.

— А скажи, Окунек, часто твари с Изнанки в деревне появляются?

— В самой деревне не бывало. В каждой избе оберег имеется.

— Что за оберег?

Мишка достает из под рубахи какую-то самодельную висюльку: «очень слабый артефакт стабилизации пространств».

— Ух ты, это кто такие обереги делает?

— Да все делают. Там ничего сложного.

— А почему только в деревне они действуют?

— Только там, где людей много, они помогают. А в лес один пойдешь, уже не поможет.

Понимаю, эти поделки имеют смысл, только когда их много в одном месте, дают накопительный эффект. Хотя и это удивительно. Мне в деревне попадаются одни нулевки, а поди ж ты, умудряются делать слабейшие артефакты, видимо, руководствуясь принципом, жить захочешь, не так раскорячишься…

— Значит, все деревенские такие носят?

— Все.

— А у той малявки почему не было?

— Малым детям не положено. К тому ж она в камыши полезла. Тварь могла и раньше там поджидать.

Доходим до реки. Я снова захожу в камыши, проверить точку прорыва. Никакого провала на Изнанку больше нет. Пространства «разошлись», портал исчез. Продолжаю обход. Деревня оказалась больше, чем я подумал поначалу. Дворов больше сотни. Приличная такая деревня.

Вдруг Окунек одергивает меня за рукав.

— Барин, там.

— Чего?

— Конники.

Теперь и сам вижу поднимаемую копытами пыль. К нам несется десяток всадников.

— Степняки? — спрашиваю Окунька.

— Кто ж еще… уйти бы лучше, барин. Ничего хорошего от них не будет.

— Ну хоть не убьют?

— Не убьют, а пограбить могут. А иногда, если девка приглянется, так девку утащат.

— Ну мы-т не девки. Нас не утащат.

Конники доскакали до нас. Разгоряченные кони фыркают, кружат вокруг. Сразу запахло конским потом, слепни поналетели непонятно откуда.

Глава 3

— Эй, русс… что там звонит?

— Чего звонит? — я не понял.

— Дурака не показывай. Коней куете?

— Трактор чиним.

— Мы проверим.

Куда уж без вас, морды луженые. Услышали, как мужики бьют молотками, прискакали.

— Чего смотришь? — вскинулся старший, — Кто такой?

— Новый барин.

— А я Балакбай, оброк давай, — степняки загоготали.

Я решил промолчать. Хамоватого дурака лучше не злить, а злить его может, что угодно.

— Что молчишь, новый барин? Почему лук не сеешь? Руссы ленивые. Тьфу, — он сплюнул, изобразив презрение.

Я снова промолчал. Больше всех о трудолюбии почему-то любят рассуждать паразиты.

— Вы руссы ни на что не годный народец. Почему вас все еще не извели? А? Терпеть привыкли, да? Вы руссы только терпеть и умеете.

Узнаю старую забаву всех времен и народов: отобрать у людей все, что только можно, а потом удивляться, почему они до сих пор не передохли.

Внешне на оскорбления никак не реагирую, и конникам быстро наскучило меня доставать. С горделивым видом хозяев всей округи, они поскакали к гаражу. Мы с Окуньком отправились следом. Но прежде, чем дошли, конники уже проскакали обратно на встречу.

— Вы совсем тупые, руссы! — крикнул мне Балакбай, — Коня с бараном не скрещивают. Оброк готовь или дома попалю…

Всадники скрылись в полях. Вот и пусть катятся. Без них проблем хватает.

— Барин, о чем это он? Про коня и барана?

— Про машину и трактор.

— А как связано?

— Я и сам не знаю.

В гараже мужиков набилось уже под десяток человек. Не все пристроены к делу, но все горят желанием помочь. Этак они быстро тачку в трактор переделают. Вот и хорошо, мешаться не буду. Выхожу на улицу и вижу подъезжающий грузовик. На пассажирском сидении рядом с водителем узнаю усатую физиономию Комаринского.

— Здравствуйте, граф, — приветствует он, высовываясь из кабины.

— Здравия желаю, подпоручик. Какими ветрами в нашей деревне?

— Вы говорили про прорыв с Изнанки. Решил лично убедится, все ли в порядке.

— Спасибо, прорыв закрылся.

— А вы умеете это определять? — заинтересовался Комаринский.

— Умею. Я же картограф.

— Слушайте, Кротовский. Не в службу, а в дружбу. Съездите с нами в соседнее село. Там скот пропадает. Все указывает на то, что лезут где-то с Изнанки, а найти не можем.

— А чего не съездить. Поехали.

В деревне мне пока заняться нечем. Залажу в грузовик. Подпоручик сдвигается, давая мне место.

— Как, граф, осваиваетесь?

— Понемногу… так вы говорите, скот пропадает… а, может, причина прозаичней? Я смотрю, тут без тварей Изнанки хватает охотников до чужого скота.

— Уже столкнулись с Балакбаем? — сочувственно спрашивает Комаринский.

— Вот только что был перед вами. Оброк требует. На него хоть какая-то управа существует?

— Увы, граф. Арифметика простая. У меня тридцать сабель, а у Балакбая триста. А если он свиснет в степь, примчится еще два раза по столько.

— Понимаю. Против него надо войска отправлять.

— Так в том и дело, — горячится Комаринский, — Балакбай — хитрая тварь. Не заступает за ту черту, чтобы против него армию отправили. Гадит по-мелкому… но дома подпалить может.

— Значит, проще откупиться?

— Выходит, что проще, — подпоручик морщится и замолкает.

Приехав в соседнее село, подпоручик выходит из грузовика, чтобы потолковать с местным барином. А я пытаюсь осмотреться, как тут быт устроен. Село не на самой границе со степью, как моя деревня, но наверно сталкивается с теми же проблемами. И степняки навярняка так же докучают.

Но я вижу коров, овец, вижу стреноженную лошадь. Это что значит, только моя деревня под раздачу попадает? Подпоручик проговорил с местным управленцем недолго. Вернулся в кабину. Махнул рукой, показывая водителю, чтобы ехал вдоль по улице. На окраине грузовик заглушили. Я вышел вслед за Комаринским. Из кузова повыпрыгивали бойцы.

Дальше пошли пешком через колосящиеся поля. Да как так? Здесь нормальное село. Здесь сеют и пашут. А моя деревня проклятая что-ли?

— Удивляетесь, граф? — Комаринский видит мое недоумение.

— Не без этого.

— Границы вашей деревни не вписаны в кадастровый реестр. Она как бы не входит в границы империи. Балакбай это знает. Поэтому и позволяет себе многое.

Теперь начинаю понимать. По одним документам здесь прочерчено. По другим документам там прочерчено. А бюрократическая машина негибкая и закостенелая. Толи входит деревня в империю, толи не входит. А в высоких кабинетах напрягаться никто не хочет. Перечерчивать государственную границу из-за клочка земли? Ищите дураков.

Пересекаем поля и заходим в подлесок.

— Где-то здесь, граф. Посмотрите, будте любезны.

Будто невзначай опускаю руку в карман, дотрагиваюсь пальцами до пронизывателя и начинаю обход. Достигнув второго уровня, перо расширило радиус действия «радара» метров до сорока. С таким охватом искать несложно.

В какой-то миг перо будто потянуло меня на пригорок. Следуя этой тяге, поднимаюсь на поросшую кустарником возвышенность. Да где же? А, вот. Вижу. Довольно большой провал. И видимо довольно устойчивый. Быстро не исчезнет.

— Нашли, граф? — подпоручик поднялся следом.

— Нашел. Вот это место, — показываю ему, — Будете закрывать провал?

— Куда там, — отмахивается он, — Таких спецов у меня нет. Оставлю здесь десяток бойцов. Будут стеречь.

В этот миг клык подает мне напоминание, что может выманить тварей Изнанки. А перо дополняет, что если слоняющихся рядом с провалом тварей перебить, они перестанут возмущать магический фон, и провал закроется намного быстрее. Доношу эту идею до подпоручика.

— Так вы прямо находка, граф. Не знал, что картографы умеют выманивать тварей через провал.

Он командует бойцам готовность к бою. В его взводе с десяток человек имеют слабые способности к магии. Один даже оборачивается в медведя. А я еще подумал, почему он полураздетый. Получается, так ему проще оголяться перед переходом в боевую форму. Остальные вооружены огнестрелом с магическими патронами и артефактным холодняком.

— Мы готовы, приступайте.

Не вынимая руки из кармана, надавливаю на Клыка. У меня имелись опасения, как воспримут бойцы его волчий вой, но похоже они его просто не воспринимают. Он звучит в иных диапазонах восприятия, обычному человеку недоступных. Только оборотень что-то почувствовал… рыкнул, шерсть на холке встала дыбом. А в следующий миг из провала вывалилась тварь третьего уровня, и оборотню стало не до меня.

— Патроны попусту не жгем, — напоминает Комаринский, — Пока пусть маги действуют.

Жечь патроны и не пришлось. Медведь в один прыжок подскочил к твари и перекусил ей голову.

— Тьфу, — сплюнул в сердцах подпоручик, — Ведмедчук, можно хоть раз обойтись без этого натурализма?

Медведь виновато опустил голову, вытянул губы в трубочку и поджав куцый хвост, вернулся в строй. Потом полезли новые твари. Взвод явно не в первый раз с ними расправлялся. Работали спокойно, без надрыва. Уже через несколько минут твари кончились, Клык доложил, что выманил всех ближайших к провалу.

— Все, похоже, — сообщаю подпоручику.

Подпоручик деловито кивает.

— Отличный улов. С десяток приличных макров соберем. А ну-ка ребята, вскрывайте туши.

Бойцы подаставали ножи и принялись вырезать макры. Я, пока на меня не смотрят, подошел к одной из убитых тварей, присел на корточки, воткнул в нее пронизывателя. Будет мне какой-то рост за зверюгу третьего уровня? Увы, перо вытянуло силу, но показатели остались прежними: «картограф 2,00:2,00». Ни на сотую долю не приросло.

Вот что мне делать? Как в уровнях подниматься? К моему удивлению в кои-то веки откликнулся крот:

— «Здесь ты исчерпал все возможности. Найди травника на базаре»

— «Какого еще травника? На каком базаре? Обязательно выражаться вечными загадками?»

Крот больше ничего не ответил.

Когда бойцы закончили вырезать из туш макры, я снова подошел к провалу. Он и впрямь затянулся.

— Подпоручик, гарантию дать не могу, но провала больше нет.

— М-м, ну хорошо. Трех человек оставлю здесь до завтра… собираемся ребята… эх, в одной туше макр оказался пустышкой… но все равно, улов отличный…

Я не стал говорить подпоручику, что макр пустышка — это из-за меня. Будем считать, что я взял свою «охотничью долю».

Мы вернулись в село, и Комаринский познакомил меня с местным барином. Я распросил его аккуратно, и оказалось, что проблемы со степняками у него тоже случаются, но такого беспредела как в моей деревне, в его вотчине даже близко нет.

— А на трактора переходить вы не пробовали? — продолжаю распрашивать «коллегу по цеху».

— Маята с них одна. Не пробовал, и не жалею. Одно время многие немецких тракторов понабрали, и где они теперь? Все поломаны и ржавеют мертвым грузом. А лошадка никогда не подведет.

— Тут вы правы, — соглашаюсь сдержанно.

— Легковое авто, правда, было дело, купил, — откровенничает барин-сосед, — Так и то, сломалась зараза. А кому ее чинить? В нашем захолустье ремонта не дождешься.

— Так может уступите мне свое авто? — прощупываю почву, — Хоть какой-то прибыток с куска железа.

— А почему нет? Уступлю. По символической цене уступлю.

Чувствую себя Чичиковым. Только вместо мертвых душ буду скупать «мертвые машины». А что, у нас в девяностые на скупке старого автопарка люди состояния делали. Мысленно потираю руки и прощаюсь с соседом, пообещав вскоре вернуться… как тот Карлсон.

Загружаемся в грузовик. Комаринский выглядит довольным.

— Я смотрю, граф, вы тоже между делом свой профит получили?

— Вполне возможно. Подумываю выкупить у соседа старую машину.

— Тогда предлагаю и дальше по рейдам вместе поездить. Не скрою, вы мне сегодня задачу сильно облегчили. Еще и макров наловили.

— А в других деревнях поломанная техника есть?

— Есть. У кого трактор, у кого легковушка. У кого и то и другое, — соблазняет меня подпоручик, — Соглашайтесь, граф, на взаимовыгодное сотрудничество.

— А почему нет… согласен.

— Вы не возражаете, граф, сначала в Семигорск заедем, а потом водитель вас в деревню доставит.

— Нисколько не возражаю. Я бы заодно на базар заглянул.

— Высадим у базара.

В Семигорске Комаринский велел водителю тормознуть и выпустил меня. Прокричал, уже отъезжая, в форточку, что через полчаса грузовик заберет меня на этом же месте. Я помахал ему во след и направился к базару, хотя… по моим меркам на базар он не тянет. Скорее на небольшой рынок.

Прошел по рядам, уточнил, где найти травника. Мне указали в конец ряда. Там действительно обнаружился прилавочек, заваленный травами, травками, цветками, листочками, пучками, мешочками. За прилавком имеется продавец. Вид у продавца странноватый. Ей богу, если бы мне предложили представить себе мысленно гоблина, косящего под человека, я бы так себе его и представил.

Маленький, щуплый, носатый, цвет лица ближе к серовато-зеленому. На голове глубокая объемистая кепка, скрывающая верхнюю часть ушей. Глазки бегающие, водянистые, колючие… одним словом, гоблин в человечьем обличье. Подключаю справку и начинаю догадываться, почему крот велел мне его искать: «иномирец, разумная сущность, травник 3:3»

Подхожу к «гоблинскому» прилавку:

— Скажите, а есть у вас снадобье от заметности? А то, знаете, не люблю привлекать досужее внимание…

— Такого снадобья у меня нет, — осторожно отвечает «гоблин», — Но есть снадобье взаимного расположения… когда все друг другом довольны.

— Такая замена меня вполне устроит.

— Крот навел… — не спрашивает, а утверждает гоблин.

— Просил передать вам привет.

— Про привет врать необязательно. Старый хрен отродясь приветов не передавал. Что тебе нужно картограф?

— Меня удручает убогий магический потенциал.

— И зачем я спрашивал? Хоть бы один ответил иначе.

— А вы можете помочь?

— Проведу тебя только один раз, — категорично сообщает гоблин.

— Э-э, куда отведете?

— На Великий Базар, куда же еще. Так ты идешь?

— Иду, конечно иду.

Гоблин пропускает меня за прилавок и заводит за небольшую занавеску, прикрывающую кусок дощатой стенки. За занавеской обнаруживается портал.

— Ну быстрее, люди же смотрят, — нервно поторапливает меня травник-гоблин.

Первым шагаю в портал. Гоблин за мной следом.

— Мы попали в межмирье, — констатирую.

— Если по пустоголовости своей тебе нравится называть это межмирьем, то я отговаривать не буду, — бурчит гоблин, — Иди за мной. Шаг в шаг. По сторонам не оборачивайся, ступай точно в мой след. Если потеряешься, твои проблемы. Ясно?

— Ясно.

— Тогда пошли.

Мне пришлось настолько полно сосредоточиться на задаче ступать точно в следы гоблина, не отставая ни на шаг, что совершенно перестал что-то замечать по сторонам. И даже чувство времени утратил. Не знаю, как долго мы шли и по каким местам. Но когда гоблин велел мне остановиться, я поднял голову от земли и ахнул.

С пологого холма открывался вид на базар… на Великий Базар.

— Он размером с мегаполис, да? — обалдело спрашиваю травника.

— Скорее уж с континент, — ухмыляется гоблин, — И так и быть, дам тебе бесплатный совет.

— Я весь внимание.

— На Базаре ничего не покупай. Не донесешь.

— В каком смысле?

— У тебя нет для этого особой способности. Ты сможешь вынести с Базара только то, с чем сюда явился. А вот если кому-то что-то здесь передашь, этого лишишься.

— Жаль, — а я уже начал строить далекоидущие планы.

— Запомни это место и иди за мной так же, как шел до этого. Если потеряшься, искать не буду.

Как ни было велико искушение осмотреться по сторонам, хоть одним глазом глянуть, чем торгуют на Великом Базаре, мне снова пришлось неотрывно следовать за юрким гоблином. И я снова потерял счет времени. Наконец, он остановился.

Мы с ним оказались на площади со сценой посередине, на каких дают представления. Площадь заполнена немалой толпой всех мыслимых и немыслимых гуманоидов. Один вообще показался мне кем-то похожим на акулу. И вся толпа неотрывно следит за человеком, что поднялся на подмостки сцены.

— Рот закрой, — прошептал гоблин и дернул меня за рукав, — Слушай внимательно.

— Кого?

— Его, — травник демонстративно закатил глаза, делая вид, что готов потерять терпение.

— Внемлите мне, — разнесся голос человека со сцены, — Сегодня в честь торжественного парада галактик состоится очередной розыгрыш для участия в божественной игре. Любой из вас может попытать счастья и получить приглашение на игру. А получит его тот, кто первым поймает Погремунчика…

— Кого поймает? — переспрашиваю у гоблина.

— Погремунчика… ч-черт, не болтай.

— …прошу подходить всех желающих на розыгрыш. Не стесняйтесь. В честь праздника участие бесплатное.

Человек спустился со сцены и к нему мгновенно выстроилась огромная очередь. Очередь, правда, пошла очень быстро. Человек просто выдавал каждому желающему какой-то билетик.

— Иди за билетом, — говорит мне травник.

— Зачем?

— Чтобы поучаствовать в розыгрыше, дурак.

М-да, любопытно, у крота все знакомые имеют такой же скверный характер как у него самого?

— А зачем мне участвовать в розыгрыше?

— Я тебе сказал, слушать. А ты не слушал, — попенял мне гоблин, — Это шанс, чтобы принять участие в божественной игре.

— А на кой?

— Ты совсем тупой? — расстроился гоблин, — Ты сам говорил, что хочешь поднять магический потенциал.

Пожимаю плечами и встаю в очередь из гуманоидов. Уже через какую-то минуту моя учередь подходит. Принимаю из руки человека билетик из плотной бумаги.

— В ближайшую полночь по времени твоего мира… — повторяет он одну и ту же фразу, раздавая билеты, — …в ближайшую полночь по времени твоего мира…

Все это конечно очень загадочно, но совершенно не понятно. Я решил подойти к гоблину и распросить его. Но гоблин давно потерялся в этой толпе, а в следующий миг меня выбросило на Семигорский рынок. Прилавок травника теперь почему-то пуст. Ни трав на нем, ни занавески, ни портала, ни самого гоблина…

Но в моем кулаке зажат странный билетик. Значит, не почудилось…

Я вышел с рынка и дождался грузовик, который отвез меня в деревню. Мужики уже сняли кузов с легковушки и принялись прилаживать тракторные колеса. У меня полное ощущение, что они собрались работать всю ночь. Ну, отговаривать я их точно не буду.

Глава 4

Решаю продолжить незавершенный с утра обход деревни. Откуда-то из переулка появился Окунек и присоединился ко мне. По мере обхода, убеждаюсь, что в самой деревне «провалов» на изнанку нет. «Магический фон» довольно ровный. Наверно и впрямь как-то работают эти деревенские обереги.

А еще обратил внимание, что все огороды засажены одним только луком. По прошлой жизни привык на огородах к картофельным полям, а здесь луковые. Для полива все бегают с ведрами к речке. Постоянная вереница людей с коромыслами в обоих направлениях. Я так себе огородник, одно могу сказать, с ведрами вот так не набегаешься. Это несерьезно.

Встречные женщины вместе с поклонами частенько норовят сунуть мне что-то вкусненькое: ватрушки, шаньги, яблочные пироги и прочую снедь. Я не отказываюсь, гружу все добро на моего «ординарца». Он разберется, что с этим делать.

Пока ходил по деревне, пока со всеми о том о сем парой слов перекинулся, стемнело. Вернулся в барскую избу. Окунек зажег для меня лампадку. Мы с ним поужинали. Оставшуюся снедь я велел отнести мужикам в гараж. Они там явно в ночную. Им провиант точно не помешает.

Оставшись один, достал билетик, полученный на Великом Базаре. Начал рассматривать его под светом лампады и вдруг понял с удивлением, что он не что иное, как портальный свиток. Просто размер очень маленький, но свиток. Попытался снять конечные координаты, но быстро выяснил, это просто не мой уровень. Такие сложные пространства совмещены в этом свитке, что ум за разум… я и помыслить такого не способен. Это как для первоклашки высшая математика.

Положил свиток на стол под свет, вызвал из интерфейса часы и стал ждать. Тот человек говорил про полночь по времени моего мира. Надеюсь, он имел ввиду мир моего попаданства. Сначала отсчитывал минуты, потом стал отсчитывать секунды. Что делать с этим свитком в момент «че», не имею понятия. В обычных свитках есть печать, которую нужно надломить. В этом свитке нет никакой печати.

Ничего надламывать не пришлось. Ровно в полночь свиток активировался сам и перенес меня на неизвестную равнину. А вместе со мной и всех тех, кто получал «билеты» в очереди. Я стою в толпе гуманоидов. Одно радует, у всех остальных вид такой же ошарашенный как и у меня.

И только теперь я обратил внимание. Все эти существа, так же как и я сам, имеют предельный магический потенциал равный двойке. Очевидно, это не случайно.

На равнине одно единственное рукотворное сооружение. Невысокий дощатый помост. На этот помост и взобрался тот человек, что раздавал билеты.

— Внемлите все, — он начал речь так же пафосно, как и в первый раз, — На этой равнине, если повезет, можно встретить Погремунчика, а если очень сильно повезет, то еще и поймать его. Кто первый поймает Погремунчика, тот и будет считаться победителем розыгрыша.

— Какой же это розыгрыш? — возмутился кто-то, — Это настоящее соревнование.

— Ну, вас так или иначе разыграли, — нимало не смутился человек, — Боги любят розыгрыши. Как бы то ни было, вы все в равных условиях… начинаем!

— А как выглядит этот Погремунчик?

— Как только увидите, сразу узнаете.

Толпа начала расходиться в разные стороны. Одни выглядели совершенно растерянными, другие вполне уверенными в себе, будто «не в первый раз». Чтоб не стоять столбом, я тоже решил походить. Я уже почти смирился, что выиграть в подобном розыгрыше практически нереально. Один приз на несколько тысяч? Не с моим везением.

Вдруг я увидел, как несколько человек задрали и повернули головы, будто что-то пролетело мимо них. И да, я отчетливо расслышал «поргемушечный» звук, чем-то напоминающий звук работающего механизма.

Потом звук повторился, это нечто пролетело в другом направлении. Кто-то из участников применил магию, явно попытавшись сбить летящую цель, но успеха не добился.

— Напоминаю всем участникам, — вдруг снова привлек внимание человек на помосте, — Применить магию каждый из вас сможет только один раз. Повторного шанса не будет.

— Так не честно. Я не знал, — неудачник попытался качать права, но человек его попросту проигнорировал.

— А я попробую еще раз, вы мне не запретите, — не сдается неудачник.

— Попробуйте, — человек равнодушно пожал плечами.

Будто дразня неудачника, погремунчик снова пролетел прямо перед ним. Но увы магия просто не сработала. Неудачник опять начал было ругаться и спорить, но просто исчез. Надеюсь, его не дезинтегрировали, а просто портанули отсюда, чтоб не доставал.

Издавая издевательские звуки, Погремунчик продолжал летать над полем во всех мыслимых направлениях, то исчезая, то снова появляясь. По нему били магией и применяли проклятья, кто-то шмальнул из пистолета, другой попытался сбить стрелой арбалета. Все тщетно. Погремунчик остается неуязвим, а участники выбывают один за другим.

«не пора ли?» — клык вдруг задал мысленный вопрос.

«рано» — ответил пронизыватель — «засранец должен немного устать»

О как. Мои магические помощники, оказывается, строят предметные планы. И вскоре эти планы они начали реализовывать. Перо потянуло меня, чтобы я встал в другое место.

«здесь наиболее вероятная траектория» — пояснило перо.

И действительно, Погремунчик вскоре пролетел неподалеку. Может мне кажется, но по-моему скорость его полета снизилась. Видимо, к такому выводу пришел не я один. Сразу несколько участников попытали счастье, однако сбить его не смогли.

Снова пролетел Погремунчик и его скорость еще чуть снизилась. По нему отстрелялись целым залпом и едва не подбили.

«не пора ли?» — мысленно спрашиваю

«рано, он еще слишком быстрый»

Вот теперь я втянулся в эту чертову игру. С каждым новым пролетом, следил с замиранием, не собьют ли Погремунчика на этот раз. Каждый новый пролет медленнее прежнего. И каждая новая попытка бьет все ближе к цели.

«а вот теперь пора» — сообщает клык — «возьми меня в левую руку обратным хватом и вытяни перед собой»

«а меня в правую руку» — напоминает пронизыватель — «нацелься на вершину рукояти клыка».

Делаю, как они хотят. В очередной раз летит Погремунчик. Видимо, пришло время и мне использовать свою попытку. Но тут некий загадочный участник в плаще с капюшоном с немыслимой силой и точностью кидает метательный кинжал четко в Погремунчика.

Я вдруг осознал каким-то чутьем, что этот не промахнется… и он бы не промахнулся, но Погремунчик в какую-то долю мгновения сменил направление полета. Кинжал даже слегка чиркнул по нему, но не сбил. На этот раз Погремунчик погремел не издевательски, а недовольно. Но выровнялся и начал снова разгоняться.

И тогда клык издал печальный и чарующий звук, похожий на плач волчицы, потерявшей щенка. Я и не подозревал, что клык на такое способен. Погремунчик, уже набравший скорость, развернулся, подлетел к моей вытянутой руке и сел прямо на рукоять клыка.

Мне некогда было удивляться и разглядывать Погремунчика. Я только успел заметить, что он похож на пельмень с крылышками, и рефлекторно выстрелил в него полным зарядом из пронизывателя. И в тот же миг испугался. А ну как летающий пельмень испепелило?

Но нет. Не испепелило. Он оказался крепким орешком… в смысле пельмешком. Только резко снизил обороты, а затем и вовсе заглох. Не дожидаясь мести конкурентов, хватаю Погремунчика и поднимаю высоко над головой:

— Поймал! — кричу громко.

— Вижу. Ты использовал манок и выстрел, — отвечает человек на помосте и задумчиво трет подборок, — Это было два действия. Но… правила не запрещают использовать хитрости. Поздравляю, ты выиграл. Подойди сюда, счастливчик.

Мне приходится подняться на помост к человеку. Отдаю ему Погремунчика.

— Как называется мир, из которого ты прибыл, счастливчик?

— Земля.

— Земля? — удивился человек и указал себе под ноги.

— Она самая.

— У твоих соплеменников совсем туго с воображением?

Кривлюсь и пожимаю плечами. Я не против, если надо мной слегка посмеются, лишь бы живым отпустили. И стоящие на равнине гуманоиды надо мной посмеялись.

— А почему не вода? — язвительно спросил один, похожий на акулу.

— Или воздух? — спросил другой с перьями вместо волос.

Поскольку внешне я никак не реагирую, смех постепенно сошел на нет.

— Ну хорошо, счастливчик из мира Земля, вот твой заслуженный билет на божественные игры, — человек повторил прежнюю формулу, — Завтра в полночь по времени твоего мира.

Он дал мне новый «билетик». Я хотел поинтересоваться, что за счастье такое мне досталось, но не успел. В следующий миг очнулся, сидя за столом в барском доме. Машинально кидаю взгляд на циферблат. В обычном мире опять даже секунды не прошло. А ведь на той равнине провел немало времени. Гашу светильник и ложусь спать. Бодрствую я в двух мирах, а сплю только в одном.

Под утро приснился огромный пельмень на гусеничном ходу, заставивший меня проснуться от своего грохота. Оказалось, мужики выкатывают своим ходом из гаража чудо монстра. Они срезали с машины почти весь кузов, оставив только капот и лобовое стекло. Двери тоже поснимали. А на заднюю ось поставили тракторные колеса, которые по диаметру существенно больше родных, отчего автомобильная рама получила существенный уклон.

Чтобы тракторист не скатывался с сиденья, водительское кресло отклонили назад. Сзади к машине прицепили… я подумал, что плуг, но по-моему это не плуг. Даже на мой дилетантский взгляд — это не плуг.

— Это сеялка, — дял пояснение Окунек, когда я высунулся в окошко с вопросом.

Ну… хрен с ним, пусть будет сеялка. Поплескал на лицо воды, оделся и выбежал из избы, присоединившись к процессии. За «трактором», едущим в поле, увязалась вся деревня. Ну а мне, как барину, и подавно первый выход техники на поля без внимания оставлять нельзя. Слишком значимое это событие, чтоб пускать его на самотек.

Боря пригнал чудище к реке, опустил какие-то штыри на землю, вернулся за руль и тронулся с места. Главное опасение, что движок не потянет даже укороченное оборудование, не оправдалось. Он проехал полосу от реки, развернулся и проехал вторую полосу в обратном направлении.

Потом вышел, осмотрел результаты работы, остался удовлетворен и вернулся за руль. Мне показалось странным, что он пашет полосы не вдоль реки, что было бы естественным следованием рельефу местности, а поперек. Но с вопросами лезть не стал. Крестьянин лучше меня знает, каким концом морковку в землю втыкать.

Небо, пребывавшее с утра в низкооблачной задумчивости, толи проясниться, толи дождем пролиться, решилось на второе. Однако никому из деревенских дождь настроения не испортил. Даже наоборот. Девки повели хороводы, а бабы затянули песню.

Один я остался в сомнениях, подошел к Окуню старшему и полюбопытствовал:

— Дождь нам грязюку не развезет? Не увязнем?

— Нет, что ты барин. Мощи хватает. Дождь — это хорошо. Добрый знак.

— Землю польет?

— Что землю польет, не главное, — поясняет Окунь, — А вот речку наполнит, речка с берега выйдет и луговину зальет, вот это будет оченно хорошо.

Видя, что я не понимаю разницы между дождевой и речной системами полива, он добавляет:

— Самую силу росткам именно речная вода дает…

Мне остается только строить догадки, что, может, речная вода является носителем минеральных удобрений, может, ил какой на поля наносит, а может, насыщена какой-нибудь магией. В конце концов, какая разница. Речная, значит речная. Крестьяне не дураки. Раз они даже в огороды для полива воду с реки таскают, значит не просто так.

Но если дождь деревенским праздника не испортил, это не значит, что испортить его больше некому. На звуки работающей техники, как дерьмо на звук работающего вентилятора, прилетел Балакбай со своими монголоидными корешами.

Он довольно долгое время наблюдал за работой кентавра Российского автопрома в его пиковом устремлении совместить родное с инородным, а затем подъехал ко мне на коне.

— Ай-яй, новый барин, скрестил все-таки коня и барана, — обвинил он меня в нарушении принципов генетической селекции, — Я так решил, новый барин, оброк возьму луком. Если мало вырастишь, весь заберу, расти луку побольше.

И свалил в горизонт довольный своим мудрым решением. Стоящий рядом со мной Окунь старший сник, понурив голову.

— Окунь, чего так расстроился?

— Так все и заберет, гнида, — ответил он мрачно, — Много вырастить, барин, не успеем. Осень на носу. На прежнем тракторе бы много не успели, а уж на этом… половину секций с сеялки сняли.

— Так ты сказал, мощи хватает, поставим секции обратно?

— Нет, барин, тогда уже не потянет… — он кивнул на кентавра, — …по нему видно.

— Самое главное, не впадать в уныние. Вы вон как быстро машину переделали. Я проедусь по селам, выкуплю старую технику… а? Еще один такой же трактор сделаете?

— Так было бы из чего, — Окунь старший немного просветлел.

— Уж я постараюсь. Если руки не опускать, мир откликнется и поможет.

В подтверждение моих слов к полю подъехал грузовик Комаринских погранцов. Несколько бойцов выпрыгнули из кузова и выгрузили бочку солярки.

— Принимай презент от интенданта, граф, — весело крикнул подпоручик в кабинную форточку.

— Ну вот, видишь, — пытаюсь подбодрить Окуня, — Главное, руки не опускать.

Сажусь в кабину грузовика и мы отправляемся в очередной рейд. Ехать меня, понятное дело, никто не обязывает. Но это тот случай, когда глупо отказываться от взаимовыгодного сотрудничества. Я нахожу места провалов на Изнанку и выманиваю тварей. Комаринский получает экономию времени и хороший «улов» макров. Пока бойцы вырезают их из туш, провалы, как правило, успевают полностью затянуться.

Со своей стороны подпоручик знакомит меня с местными баринами. Правда, в первых двух деревнях никакой старой техники не оказалось. И я тоже чуть было не приуныл. Зато в третьем селе барин оказался сторонником технического прогресса. У него обнаружился и раздолбанный трактор, и две уделанные в хлам легковые машины. И к сожалению моторы у машин скорее всего «убитые».

За то, что я помог Комаринским бойцам устранить провал недалеко от его вотчины, он согласился отдать нерабочую технику вовсе бесплатно. Мне осталось только придумать, как перетащить все это поломанное добро в свою деревню. Но тут Комаринский обещал посодействовать. Сказал, что даст свой грузовик, и, если надо, людей к делу привлечет, сколько потребуется.

Думаю, на Комаринского можно расчитывать. Я уже убедился, что человек он адекватный и командир толковый. А кроме того, только за сегодняшний день благодаря моей помощи его взвод добыл под четыре десятка приличных макров. Так что за подпоручиком не заржавеет.

Ближе к вечеру, когда мы заехали в Семигорск, я забежал на почту и дал Анюте телеграмму, поставив ей задачу подключить купчинские связи или самостоятельно выйти на производителей и поставщиков автомоторов, а так же запчастей к ним. Пора уже «вводить в бой» моих соклановцев, своим горбом я такое захолустье не обустрою.

А поздно вчером, оставшись в избе один, снова уселся за стол, выложив перед собой билет на «божественные игры». Пытался дозваться до крота, но тот как обычно «не доступен либо находится вне зоны действия сети». Пронизыватель и Клык тоже молчат как партизаны. Остается только следить за секундной стрелкой в интерфейсе и ждать, когда активируется портальный свиток.

Ровно в полночь как и в прошлый раз меня перекинуло в новое место. И на этот раз попал в ранее утро. Я очутился в деревне, только не в моей. Это какой-то идеал деревни. Не покосившиеся почерневшие избы как у меня, а прянишные домики, беленые и опрятные. Не косые плетни, а заборчики низенькие, аккуратненькие и крашеные. Даже трава будто подстрижена. Такая медовая пастораль, что зубы сводит.

И я не один тут, кто вертит башкой в удивлении, пытаясь понять, куда его занесло. Подобных мне гуманоидов тут много… очень много.

— Куда я попал? — выкрикивает кто-то общий вопрос.

— Ты попал в начало игры. Отсюда вы все и начнете.

Глава 5

Человек, раздававший билетики, опять оказался на сценарном помосте.

— Внемлите, игроки. Повторять не стану. Вы уже внутри игры. Сразу скажу, победителей в игре будет немного. Большинство из вас уйдут ни с чем. Но у меня уже есть для вас хорошая новость, вы уйдете отсюда живыми и невредимыми. Вы можете погибнуть в игре, и скажу больше, погибнете не по разу. Но это будет ненастоящая смерть.

— Мне уже сейчас начинать ссаться от счастья? — прокоментировал эти слова гуманоид, похожий на акулу.

— Победят те пятьдесят счастливчиков, которые первыми поднимутся на сто ступеней по лестнице божественного восхождения.

— И что это значит? — выкрикивает кто-то из толпы.

— Это значит, что все вы стоите на первой ступени, — радостно «пояснил» человек на помосте, — А теперь вторая хорошая новость. Вон в тех замечательных храмах тысячи богов вы можете бесплатно получить оружие и даже кое-что из доспехов.

На этом человек посчитал свою миссию полностью выполненной и попросту исчез… причем вместе с помостом.

Вообще-то слова того человека меня немного обнадежили. Пятьдесят победителей это все-таки намного лучше, чем один единственный. Тут есть шансы. Хотя… смотря сколько здесь участников. Моя справка тут же выдала ответ: «в игре участвует десять тысяч человек».

Ого, я думал меньше, но теперь и сам вижу, деревня эта очень велика. По населению не уступает небольшому городу. Десять тысяч приезжих вполне способна в себя принять. И храмов этих здесь немало понатыкано.

Каковы бы ни были шансы, деваться некуда. Человек сказал, идти в храм. Значит, пойду в храм. В ближайший не пошел, слишком много народу в него повалило. Не поленился, прошелся по деревне почти до самой окраины и зашел в храм почти пустой.

Внутри храма в стенных нишах огромное количество статуй. И это статуи не людей, а зверей, птиц, насекомых и прочей живности. Я обошел весь храм по периметру, но статуи крота так и не обнаружил. И как мне выходить на связь с моим первопредком? Пронизыватель потянул меня к одной из пустующих ниш.

Видимо, мой шелудивый тотемный покровитель собственной статуи в храме не заслужил, и для «коннекта» придется использовать «кабинку общего пользования». Захожу в пустую нишу и переношусь в ограниченное пространство наподобие комнаты без окон. Такую комнату я бы назвал норой.

— Ну наконец, можно нормально поговорить.

В старом скрипучем кресле заложив ногу на ногу… лапу на лапу, сидит крот… ростом с меня… или даже чуток повыше. Одет он в старый засаленный халат из под которого виднеются сильно затертые штаны. На ногах… на лапах ботинки, стоптанные до полной потери изначальной формы.

— Да ты садись, садись, — крот указывает на колченогий табурет.

— Здравствуй, Крот, — опускаюсь на предложенное сидение.

— Здравствуй… Кротовский, — Крот усмехается усатой мордой, — Давай на этом покончим с формализмом. Я его не люблю.

Я пожимаю плечами. Собственно, ситуация и впрямь к формализму не располагает.

— Как видишь, дела не в ажуре у меня, — Крот указывает на скудную обстановочку норы, помимо кресла и табурета есть еще захламленный стол и по стенам несколько шкафов , — Совсем не в ажуре. Но я тебе помогал как только мог.

— Верю.

— Одолжений мне не делай. Верит он… — Крот скривился, — Я тебе помогал и дальше помогать буду. Теперь о деле.

О как. Крот у нас существо деловое. Показываю, что готов слушать.

— Я хочу, чтобы ты вошел в полусотню победителей. Тогда ты получишь тройку в потенциале, я — определенные репутационные прибавки. Ты человек неглупый, понимаешь, что чем выше вырастет моя репутация, тем больше я смогу тебе помогать в дальнейшем. Так что ты заинтересован со всех сторон. Вопросы…

— Вопрос один и очень простой. Как мне обойти девять тысяч девятьсот пятьдесят желающих?

— Не умничай, Кротовский… простой у него, видите ли, вопрос… хвалить тебя за умность здесь некому, — Крот засунул верхнюю… переднюю лапу под халат и громко поскреб когтями шерстяную грудь, — Коню понятно, что против тебя будет играть пять сотен хорошо подготовленных ребятишек и девчушек из влиятельных кланов. Сечешь? Обойти девять тысяч пятьсот остолопов не проблема. Проблема обойти еще четыреста пятьдесят серьезных противников.

— Ну? И как мне это сделать?

— Во-первых, бери лук…

— Его только засеяли.

— …еще раз состришь, тресну тебя кружкой по башке… сеятель тут выискался… я говорю про оружие. Клык сольется с древком, перо Пронизывателя сольется со стрелой. Так ты сможешь задействовать своих магических помощников, не засветив их до времени.

— Я понял.

— Вот сразу бы так. И второе, возьми два предмета из доспеха. Это сильно затормозит тебя на старте. Зато потом поможет взять хороший разгон.

— А понятней как-то можно? Чтоб побольше конкретики.

— Слушай, Кротовский, — Крот откинул немалую свою тушу на спинку кресла, заставив ее отчаянно заскрипеть, — Ты наверно решил для себя, что я этакий старый пердун, которому нравится тебя держать в неведении? Ты наверно думаешь, я так забавляюсь, ограничивая тебя в нужных, а порой даже необходимых сведениях?

— Если честно, складывается именно такое впечатление.

— Это неверное впечатление, Кротовский… впечатлительный какой… это не просто понять, но я всего лишь забочусь о тебе недалеком.

— А ты попробуй объяснить. Сам говорил, что я не дурак.

— Тогда ты должен уяснить для себя, что я — не бабка с завалинки. Я — существо высшего порядка. Все что я говорю, откликается в мироздании.

— Скажи еще, в бронзе отливается.

Крот пошарил лапой по столу, видимо в поисках кружки. На мое счастье кружка ему под руку не попалась.

— Существует закон равновесия, — продолжил он, — Попробую объяснить попонятней на близком тебе примере. Тебе ведь доводилось назначать людей на должности.

— Допустим.

— Допускает он… допускатель… так вот, чем больше власти ты даешь человеку, тем больше с него спрашиваешь, так?

— Разумеется.

— Вот так же с равновесием. Чем больше я тебе скажу, тем больше ты знаешь. А чем больше ты знаешь, тем больше с тебя спросят. Понятно?

— Понятно… а кто спросит?

— Сам мир с тебя спросит. Мир подчиняется закону равновесия. Он балансирует на противовесах… про Карму и Дхарму слышал? Нет? … короче, Кротовский, не забивай себе голову. Просто прими, чем меньше я тебе говорю, тем меньше проблем ты огребаешь… и тем меньше потом смогут предъявить другие тотемы… Все, проваливай. Ты запомнил: лук и два предмета из доспеха?

— Запомнил.

В следующий миг меня выбросило обратно в храм. Пронизыватель потянул в соседнее помещение, устроенное подобно первому. Там тоже вся стена по периметру имеет огромное множество ниш, только в этих нишах не статуи, а полные комплекты доспехов, надетых на манекены.

Я пошел вдоль рядов самых разнообразных воинских облачений от самых легких и не имеющих никакой брони до тяжелобронированных. У одного из них остановился, словив иррациональное чувство, что вот это вот мое… что вот это именно то, что нужно: «комплект доспеха пустынного воина».

Я и в пустыне никогда не был, но что-то меня в этом доспехе заворожило. Справка выдает описание: «Пустынные воины чрезвычайно неприхотливы. Они способны переносить жару, холод, жажду, недостаток еды и кислорода. Их доспех создавался таким, чтобы помочь воину выжить в любых неблагоприятных условиях».

Да, черт возьми. Я хочу получить именно этот доспех. Он прекрасен… даже совершенен. Видно, что он очень легкий. Никакого металла, материал напоминает тисненую прекрасно выделанную кожу… возможно даже искусственную, потому что настоящая кожа так не выглядит.

Особенно поразил боевой лук. Это просто какая-то вершина инженерной мысли с применением материалов, напоминающих композит. «Вы выбрали лук пустынного воина, выбор обязательный… так же вы можете выбрать любое количество предметов доспеха (всего 8 предметов), выбор необязательный»

Удерживаюсь от первоначального порыва хапнуть все восемь сразу. Тут боги играют. А боги любят пошутить над жадинами. Крот сказал мне взять только два предмета, но даже это по его словам сильно затормозит меня на старте. По всему выходит, что если возьму весь комплект, со старта вообще не сдвинусь.

Тогда что взять? Здравый смысл подсказывает взять штаны и куртку. Это самые крупные предметы. Польза кажется очевидной. Но Клык меня перебивает: «бери сапоги», а Пронизыватель добавляет: «бери шлем». На первый взгляд выбор кажется странным. В сапогах и шлеме, но без штанов и куртки? И все же решаю прислушаться к советам помощников.

«Итак, вы выбрали: боевой лук, сапоги, шлем пустынного воина. Подтверждаете?» Немного поколебавшись подтверждаю. В ящике рядом с нишей что-то сгрохотало. Открываю ящик и достаю лук, сапоги и шлем. Только этот убогий хлам совсем не то, что я видел на «витрине».

Что за развод? Справка поясняет: «в храме выставлен образец сотой ступени. Вы получили предметы начальной первой ступени» — теперь понимаю, боги шутят. Ой как хорошо, что не взял все сразу.

«Выбор завершен. Игра продолжится в следующую полночь по времени вашего мира». Я снова оказываюсь за столом в своей барской избе. Ни лука, ни шлема, ни сапог при мне нет.

На следующее утро откушав вместе с Окуньком притащенной им в котелке пшенной каши, первым делом иду в гараж. Комаринский уже отбуксировал к нам один из автомобилей, тот, что в более приличном состоянии. Сразу отдаю кузнецу весь свой запас накопителей, а заодно и мобилу. Мне она тут ни к чему, а в ней десяток кристаллов хоть и слабеньких.

Я уже обратил внимание, что когда справка определяет в человеке «нулевку», это еще не значит, что к магии он не имеет совсем никаких наклонностей. Тот же Окунь-кузнец, если брать не только целые числа уровня, показывает так: «??? 0,35;0,63». Это значит, что до первого уровня он не дотягивает, но определенные способности имеет. В тех же накопителях разбирается лучше меня.

— Это пригодится, барин, — Окунь бережно забирает кристаллики, — Этого всегда надо иметь в запасе.

— Ты, Окунь, главное говори, что нужно. А я буду думать, где это достать. Скоро трактор привезут. Работы у тебя будет много.

— Лучше бы не трактор, барин. Сейчас бы лучше из второй машины небольшой грузовичек сделать.

— Вчера же вроде на второй трактор нацеливались? — пока не понимаю, с чего вдруг кузнец хочет поменять планы.

— Не будет толку от второго трактора, барин. Речка совсем обмелела. Дождь накануне хороший прошел, а разлив совсем никудышный.

Вот те раз. Не успел одну проблему разрулить, уже новая нарисовалась.

— Давай, Окунь, вместе до речки дойдем. Объяснишь на месте.

Приходим с Окунем старшим на поле. Трактор продолжает работать, только делает более короткие проходы, чем раньше. Боря тракторист сидит на берегу речки и задумчиво смотрит на воду.

— От те раз. А кто же трактором управляет?

— Так Мишка Окунек. Выпросил… ты не думай, барин, он правильно ведет.

— Да пусть ведет. Нам трактористы еще понадобятся… ну, рассказывайте, что с речкой не так. Мишка говорил, раньше намного полноводней была, чуть не до той сопки разливалась.

— Ну это только на весенней воде, но да… было… разливалась. А с каждым годом мелеет. На вчерашнем дожде всего-то вон докуда… нет смысла дальше засевать, не вызреет.

— Вот так, барин, — дополняет Борю кузнец, — Тут мы и одним полутрахтером управимся. А грузовичок пригодится. Тот же лук с поля вывозить… если повезет и Балакбай замешкается.

— На везение рассчитывать не люблю. Лучше мы запрудим речку ниже по течению. И всего-то. Поднимем уровень воды насколько понадобится.

— Нельзя прудить, барин. Стоячая вода не годится. На ней лук расти не будет.

Да что ж такое. Куда ни кинь, везде клин. А решение с прудом было бы самым простым.

— Ну а сами вы ходили вверх по Шуршанке? Смотрели? Может, русло забило? Может, нам вместо трактора бульдозер делать придется?

— Насколько могли ходили.

— Что значит, насколько могли?

— Там артель выше по реке… с охраной. Дальше нас не пускают.

— Что за артель?

— Этого нам неизвестно, барин. Но людишки там мутные, делишки у них темные.

— Ладно, попробуем разобраться.

Подъехал Комаринский грузовик, прибуксировав нам еще одну легковушку. Окунь пошел звать мужиков, чтобы откатить преобретение к гаражу, а я уже привычно залез в кабину рядом с подпоручиком.

— Какие планы на сегодня?

— Твоими стараниями, Кротовский, — мы с Комаринским еще вчера перешли на «ты» и он теперь обращается ко мне по фамилии, — Особо срочного ничего нет. Поедем, куда хочешь. Мы рейды по всей округе проводим.

— А скажи, подпоручик, — решаю воспользоваться любезностью, — Что там за артель выше по реке?

— Вот я тебе так скажу, Кротовский, — Комаринский вдруг помрачнел, — Я бы не стал называть добрым словом «артель» то, что там творится.

— Даже так?

— Артелью принято называть добровольное объединение людей для общего дела. Афонасий Клещов с доброй волей никак не совмещается.

— Не слыхал о таком.

— Лучше б и дальше не слыхал. Клещов ростовщик… беспринципная мразь. Ничем не гнушается. Людей в долги загоняет и сосет из них. Одно слово — Клещь.

— А выше по реке у него что?

— Если судить по названию, то у него там артель по добыче макров на Изнанке. А на деле на него там работают подневольные люди. Либо его собственные должники, либо каторжане.

— Погоди-ка, Комаринский. Как-то не сходится. Вся добыча растительных макров происходит под надзором МВД…

— Не вся, — возражает подпоручик, — В подобных глухоманях как наша отдают частникам в разработку. Еще и каторжных присылают для работ. Главное, чтоб туда… самому князю Мышкину отстегивал. Ну и в казну тоже что-то платит. Хотя в казну идут, я думаю, сущие копейки.

— Давай съездим, Комаринский. Те места тоже ведь входят в твою ответственность.

— Вот ты, Кротовский… ни за что бы туда не поехал. Но ладно, тебе отказать не могу.

Полтора часа мы тряслись на совсем уж ухабистой дороге. В кабине на сидениях еще ничего, а погранцам Комаринским на лавках в кузове пришлось, я думаю, очень не сладко. Ох, боюсь, вспомнят они меня добрым словом. Надо бы потом ребятам проставится.

Мы приехали к очередному поселению, но я впервые вижу в этой округе поселение, окруженное высоким капитальным трехметровым забором.

— Что, Кротовский, видишь теперь, какая здесь артель?

— Теперь вижу.

Выпрыгиваю из кабины и иду к воротам. Долго стучу. Но в ответ только захлебывающийся надсадный многоголосый злой лай. Наконец, кто-то невежливо выкрикивает с той стороны.

— Кто? Чего надо?

— Я новый барин в деревне Лучково, — пытаюсь отвечать миролюбиво, хотя под песий лай выходит это с трудом.

— Лук привез? — спрашивают меня из-за забора.

— Нет.

— Как привезешь, тогда откроем.

Нормальный такой добрососедский ответ.

— Как же я лук вам привезу, если речка обмелела?

— А вот это не моя забота. Не о чем говорить. Иди по добру пока цел.

Вот значит, как. Здешние предприниматели даже не пытаются быть вежливыми. Возвращаюсь к грузовику.

— Что, Кротовский, убедился? — сочувственно говорит подпоручик, — А я сразу сказал, что зря скатаемся.

— Вы вот что. Вы езжайте, а я поброжу тут немного.

— Вот неймется тебе, Кротовский. Езжай лучше с нами… не поедешь?… упрямец ты, Кротовский.

— Скажи, Комаринский, к Шуршанке здесь как ближе выйти?

— Вон там пойдешь, будет тропка под горку. По ней прямо до речки. Не промахнешься… долго ты здесь бродить собрался?

Пожимаю плечами.

— Так и быть. Вечером заедем в тот хуторок, что первым проезжали. Подберем тебя, если придешь.

— Спасибо. Постараюсь придти.

Грузовик развернулся и укатил. Может, зря я здесь остался? Чего нарою? Теперь уже поздно. Выхожу на тропку, что показал подпоручик, и довольно скоро выхожу с речке.

Глава 6

И меня сразу удивляет полноводность реки. Как так? Река в верхней части течения больше, чем внизу? Не может быть. Ухожу от реки и проделываю хороший крюк, чтобы выйти к поселению снизу по течению. Снова подхожу к речке. Ага. А вот здесь воды мало совсем. Поселенцы водохлебы? Выпивают почти всю воды из реки?

Берега сильно заросшие, нехоженые. Петляю между кустов и деревьев, стараясь не шуметь. Продвигаюсь понемногу вверх по течению. Поселение где-то очень близко. Не удивлюсь, если тут ходит патруль. А если ходит патруль, то наверняка с собаками. Пронизывателя держу в руке. Он мне и радаром работает, и если надо могу разок разрядом из него долбануть.

Замечаю сквозь заросли темный массив высокого забора. Я подошел к поселению, можно сказать, вплотную. Дальше крадусь еще медленнее. Радар отмечает красную точку… еще одну… и третью. Точно патруль.

Прячусь в кустарник. Выглядываю из-за листвы. Лай собак. Зараза. От собак кустами не укроешься. А они бегут прямо ко мне. Их две… три даже. Чертовы собаковеды. Развели псарню, а у меня на Пронизывателе только один сильный заряд. Потом через какое-то время снова смогу стрельнуть, но совсем слабенько. Для сильного удара его заряжать надо.

«Я смогу» — Клык привлекает мое внимание. А что. Это мысль. Так будет лучше. Достаю Клык из кармана. Нажимаю. Он издает тягучий вой вышедшего на охоту голодного матерого волка. Собаки поджимают хвосты и уши, чешут прочь от кустов, проскулив от страха. Лесной серый хищник их пугает. Они спешат под защиту двуногого.

Жду еще какое-то время. Патруль скрылся… вместе с псами. А я крадусь дальше и выхожу к плотинке. Теперь понятно, куда делась вода. Основной поток перенаправлен из русла и утекает под решетку в поселение. Ну точно водохлебы.

Зачем им столько воды на своей территории? И главное, а кто этим чертям разрешил перенаправить воду? Они согласовали это с властями? Очень сомневаюсь, что согласовали. Иначе это стало бы достоянием общественности, и мои крестьяне знали бы причину обмеления речки.

То, что здесь мутные люди делают темные дела, с Окунем соглашусь на сто процентов. Переключаюсь на тонкое видение и от увиденного мягко говоря обалдеваю. За забором портал… очевидно, что вся речная вода уходит прямо в него.

Это ж просто варварство какое-то. Из-за непрерывной работы портала магический фон очень нестабильный. Я вижу целую россыпь провалов с Изнанки, здесь Изнаночные твари должны прорываться с завидной регулярностью.

И тут мой радар опять отмечает приближение людей и собак. Только теперь их много. А люди — маги стихийники. Бойцы пожаловали. Кажется, я попал. Меня найдут и очень быстро. Я уже слышу голоса:

— Точно прорыв? — спрашивает кто-то недовольно.

— А с чего бы собачкам испугаться? — оправдывается другой, — Они тварей пугаются.

— Ссыкливые у тебя псы, вот и пугаются, — снова говорит недовольный, — Ладно, сейчас проверим. Ну, спускай собак… дай им пинка, чтоб не ссались. Пусть кормежку отрабатывают.

Снова использовать Клыка бессмысленно. Собак это испугает, но маги придут посмотреть. На Лице дальше прятаться не смогу, а в двух шагах от меня пятно провала. Только в межмирье уходить бесполезно, там не переждать. Рискнуть что ли? Придется рискнуть. Протискиваюсь в провал и переношусь на Изнанку.

У меня теперь второй уровень. Я маг, хоть и плохонький. На нулевом уровне Изнанки могу оставаться без ограничений. А значит, смогу спокойно переждать, когда свалит собачий патруль вместе с группой быстрого магического реагирования. На Изнанке в отличие от межмирья время течет нормально.

Осматриваюсь. Здесь тоже лес, только другой. В полусотне шагов от меня лес вырублен. На Изнанке ведутся работы с применением не только людской силы, но и техники, и я понимаю теперь, зачем перенаправили реку. Там арка портального выхода. Вода хлещет через клеть из толстых металлических прутьев. Типа фильтр грубой очистки? Ну очень грубой… с Лица затекает, на Изнанке вытекает.

Здесь идет разработка растительных макров. Чтобы не ковырять породу кирками и лопатами, херовы изобретатели пустили воду с Лица. Поток воды вымывает верхний грунт. Можно только поаплодировать тому рационализатору, который это придумал. Экономят массу сил и времени. Одно плохо, моя деревня остается без полива.

Выжидаю минут десять и через тот же провал возвращаюсь на Лицо. Пока я был на Изнанке, патрульные собаки успели все обнюхать и ничего не найти. Я слышу невдалеке ругань недовольного мага. Он костерит трусливых псов и патрульного. Патрульный негромко оправдывается. Их голоса все глуше. Они отходят все дальше. Свалили. А значит, и мне желательно отсюда валить. Я вычерпал весь запас удачи на сегодняшний день. В третий раз себя лучше не обнаруживать. В третий раз могут и поймать.

Напоследок еще раз осматриваю плотинку. Червяк авантюризма шевелится и шепчет, что раз уж сюда попал и не попался, неплохо бы как-то это использовать. Но я не знаю, как это использовать. Развалить плотинку я не смогу, хотя она и старая… хотя и сделана на отвали… из тонких бревен… ну нет. Точно не смогу…

И вдруг с громким всплеском, в том месте, где вода делает поворот, в воду шлепается тварь Изнанки. Тварь дезориентирована, не понимает, как сюда попала. Течение подхватывает ее и уносит к порталу. Путешествие в лицевой мир для твари оказалось недолгим. И вообще твари неповезло. С потоком ее вынесет в металлическую клеть. Понятно, зачем там эта клеть. Действительно фильтр грубой очистки… очистки воды от тварей. Ее там быстро разделают.

Над местом поворота реки самый надутый провал. Видимо в него твари падают чаще всего. Но артельщики все предусмотрели. Потенциальную проблему обернули себе на выгоду. Твари прорываются, но падают в воду, и течение уносит их прямо в ловушку.

«А если разозлить тварюгу?» — Клык подает идею.

Идея отличная. Тварь позволяет течению нести себя просто потому, что не понимает, как здесь оказалась. А ведь дурной силушки у тварей много… а если будет не одна тварь? Задумка рискованная, но уж больно красивая. Решаюсь. Наведу шухера артельщикам, чтоб жизнь малиной не казалась.

Клык начинает выманивать тварей через раздутый провал над водой. В воду шлепается одна… вторая… третья. Но теперь они не плывут безвольно по течению. Клык их дразнит, Клык их приводит в бешенство.

Вот одна зацепилась передними лапами за верхнее бревно плотинки. Пытается вытолкнуть тело из воды, но она не водоплавающя тварь. Она так не умеет. У нее нет опоры под задними лапами.

Зато следом за бревно цепляется еще одна… а затем еще… в припадке бешенства твари напирают, раскачивая хлипкую плотинку. Когда их набралось под десяток, плотина не выдержала и обвалилась.

Огромный объем воды вперемешку с бревнами и тварями Изнанки обрушивается в старое русло. Вряд ли твари быстро преодолеют такое сильное течение. Скорее раньше захлебнутся, но с меня хватит на сегодня испытывать судьбу. Со всех ног припускаю прочь от реки. Дело сделано.

Когда я добрался до хуторка, о котором говорил Комаринский, грузовик меня там уже поджидал. Подпоручик внушает мне полное доверие, поэтому я рассказал ему о своих приключениях без утайки. Нет смысла отмалчиваться. Комаринский все равно узнает про обрушение плотины. И свяжет одно с другим. Зачем уж тогда обижать его недомолвками.

— А ты рисковый, Кротовский, — прокомментировал он мой рассказ, — Доказательств у Клещова нет, но на тебя все равно подумает.

— Да даже если бы и были доказательства. В чем меня обвинять? В разрушении незаконно возведенной плотины?

— И то верно… слушай, Кротовский, — глаз подпоручика внезапно разгорелся, — Ты еще не в курсе. Я скажу тебе новость первым.

— Заинтриговал.

— Еще бы. В нашу глухомань редко интересные люди приезжают. Твое появление идет отдельной статьей, а так приезд мелкого купчишки или приказчика становится событием. Но тут, я скажу тебе, случилось такое, что затмило даже твою напыщенную графскую персону.

— С чего это я напыщенный?

— С того, что не садишься с нами в покер играть. Имей ввиду, мы все на тебя обижены…

— Да не играю я в покер. Сколько раз повторять.

— Тебя это не оправдывает, и сегодня ты будешь посрамлен… и поделом тебе.

— Та-ак. Я боюсь строить догадки.

— К нам в Семигорск приехала молодая фабрикантка. Красива как богиня, умна как… как я не знаю, кто. Никто из наших ей не чета, но ты… ты, Кротовский наша надежда. Если кто и сможет покорить ее сердце, то только ты.

— Комаринский, обалдел? Женить меня решили?

— Брось, Кротовский. Ты ее увидишь и сразу потеряешь голову… и нечего усмехаться. Это я еще над тобой посмеюсь.

Грузовик на этот раз остановился перед единственным Семигорским рестораном. В зале за столиком уже сидели целитель, почтмейстер и интендант.

— Вот, привел, — отчитался Комаринский, подсаживаюсь к столику, — Садись, садись, Кротовский. Вина выпьешь?

— Нет, спасибо.

— И напрасно, — наставительно по докторски сказал на это целитель, — Сегодня ты захочешь напиться. Ты уж извини, Кротовский, но я поставил на то, что шансов у тебя нет. Ни единого.

— Докторюга, — ответил на это интендант, — А я считаю, что шанс есть. Ставлю на то, что через месяц она сжалится над бедным Кротовским и согласится пройти с ним под ручку.

— Вы плохо знаете Кротовского, — вступился за меня подпоручик, — Не позже чем через неделю он будет допущен поцеловать ее ручку.

— У вас совсем совести нет… — качаю головой, — …вы ставите на меня, как на скаковую лошадь.

— Увы, ничего иного… — взялся объяснятся Комаринский, но тут увидел кого-то за моей спиной, выпучил глаза и сообщил негромко, — Идет!

Они все повскакивали с мест. Я тоже поднимаюсь, отодвигаю стул и начинаю поворачиваться.

— Знакомься, Кротовский. Рад представить тебе Анну Смороди…

Договорить он не успел. С криком: «Сережка, как я соскучилась» — Анюта повисла у меня на шее.

Вместе с Анютой повисла немая сцена… прилично так повисла. За это время можно было неторопливо подойти к каждому и захлопнуть на место отвисшую челюсть. Первым из ступора вышел целитель и сообщил, что желает сегодня напиться. Потому что мир сотворен совершенно несправедливо… потому что одним достается все, а другим ничего.

Остальные его поддержали. Комаринский сказал, что будет пить водку, не закусывая. Меня вежливо попросили забирать грузовик в свое распоряжение и катиться уже куда-нибудь, дабы видом своим не портить людям траур. Я помог Анюте принести из комнаты над рестораном ее саквояж. Мы загрузились в кабину Комаринского грузовика и поехали в Лучково.

— Анюта, по-моему ты разбила сердца этим добрым людям.

А выглядит она на самом деле сногсшибательно. На ней новый костюм, пожалуй, даже пошикарней прежнего. Макияж нанесен безупречно. Прическа по последней моде.

— Сережка, я как-то уже привыкла, что на фабрике ко мне постоянно клеятся какие-то мужчины. Приходится принимать независимый и отстраненный вид.

— И как, помогает?

— Совсем не помогает, — Анюта засмеялась, — Они начинают волочиться с удвоенным рвением.

— А чего ж ты не сказала, что ко мне приехала?

— Ну знаешь, ты сам говорил перед отъездом… — Анюта замолчала и покосилась на Комаринского водителя, ведущего грузовик, и только получив мой утвердительный кивок, продолжила, — …ты сам говорил, что тебя отправляют в глушь, чтобы спрятать от Мышкина. Я и остереглась, вдруг ты здесь вовсе себя не называешь…

— Уж не настолько я прячусь от Мышкина, чтоб переходить на нелегальное положение… рассказывай, как тебя сюда занесло?

— Ты же сам вчера дал телеграмму… ну про моторы…

— То есть еще вчера ты была в Питере?

— Конечно. Я сразу пошла к Хоромникову, но он сказал, что в машинах плохо понимает и отправил меня к Орлову.

— Анюта, ты что, уже и с Орловым на короткой ноге?

— Ну нет. Я сопровождала его один раз. Показывала фабрику. Вот и познакомились.

— Сильна. И ты прям пошла к Орлову?

— Просто удачно сложилось. Он сам заехал. Ну я спросила его в лоб про моторы.

— А он что же?

— А он сказал, что автомобильные моторы в России делает одно единственное предприятие, Челябинский Моторный Завод. Их, эти моторы, так и называют — чумазики. А еще сказал, что добрые две трети поставок этих мотором идут на нужды армии. Так что, он там всех знает и может дать мне протекцию.

— Просто отлично. Но как ты так быстро сюда добралась?

— Тоже с подачи Орлова. Сказал, что у него как раз в ночь летит до Челябинска аэроплан… там чертежи какие-то нужно было доставить… вот, и сказал, в аэроплане есть свободное место на пассажира… знаешь, по-моему он ждал, что я испугаюсь лететь и откажусь.

— Х-хэ… нашел кого пугать. Ты у меня не из робких.

— Ой, чего там пугаться? Села и полетела. Так что уже и в Челябинске побывала. И с директором завода поговорила. Он обещал, что поставит моторов сколько нужно, еще и скидку даст.

М-да, Анюта у меня быстро превращается в крепкого управленца. Даже не ожидал. Ум, смекалка, деловая хватка… все это в ней сразу было видно. Но ведь опыта ноль… хотя, уже не ноль… она хорошо чувствует людей. Плюс красота, что тоже немаловажно. Красивым женщинам все двери открываются с легкостью.

— И когда ты едешь обратно?

— Сережка, я не собираюсь обратно.

— Вот те раз. А за фабрикой присматривать кто будет?

— Там без меня глаз хватает. Орлов охрану выставил из армейцев. Это тебе не сонный сторож. Кто заходит, кто выходит, каждого проверяют и чуть не собаками обнюхивают. В цеху постоянно приемщик находится. От Хоромникова проверяльщики, от Орлова проверяльщики. Строгость такая, что даже клопы без инвентарных номеров не бегают. Сережка, мне там просто нечего делать. От нас Гребенкина с Ершовым за глаза хватит.

— Вот как. Значит, все по серьезному.

— Серьезней некуда. Сережка, там воровства, как с Гадюкиной было, точно не получится.

— Да, пожалуй… тут ты права. Все заинтересованны в стабильной работе, в четких и отлаженных схемах, в регулярных поставках. Мутить воду тут просто невыгодно и глупо… ладно, убедила.

Собственно, примерно этого я и ожидал. Фабрику переводят в статус режимного объекта. А для армейских средств связи и систем сигнализации иначе быть не должно.

— Кстати, Сережка, взгляни на эту вещицу, — Анюта достает из саквояжа мобилу, только не в деревянном, а пластиковом корпусе.

— Ого. Откуда?

— Называется импорт.

— Я знаю, что такое импорт.

— Представляешь, с такими вся Москва ходит, весь юг страны. Здесь и связь, и можно газеты читать, и письма писать. Только стоят очень дорого. А в Питере почти никто не пользуется. Наша Питерская военная аристократия импорту не доверяет. Думают, через них шпионить можно.

— Правильно делают, что не доверяют.

— Только Орлов сказал, сам Кречет его вызвал к себе по поводу этих импортных мобилетов.

— И что хочет Кречет?

— Хочет, чтобы мы тоже начали корпуса из… из этой… — Анюта защелкала пальцами.

— Из пластмассы?

— Да, из нее. Говорит, мол не желает позориться, если в русской армии деревянные мобилеты. Мол не хочет быть посмешищем. Так что Хоромников срочно приказчика в Самару отправил. Вроде бы там есть завод пластмасс. Чтоб нам отливали корпуса.

— Понимаю. Это даже лучше. На фабрике будет меньше ручного труда. Это выгодно.

— Хоромников тоже так считает. И мне в дорогу с собой такой дал. Только связи тут нет.

— Увы. Чтоб связь появилась, одних мобилетов мало. Надо ставить передающие вышки.

Водитель довез нас с Анютой до барской избы в Лучково. Мы пытались его уговорить на ужин или хотя бы на чай с ватрушками, но тот отказался. Время и так позднее. Я занес в дом Анютин саквояж.

Наверно, Комаринский со своей компанией очень бы удивились, если бы узнали, что «молодая фабрикантша» способна переодеться в простенькое ситцевое платье и взяться за ведро и тряпку. Только наведя чистоту, Анюта признала помещение пригодным для жизни.

Ближе к полуночи я отправил ее спать, благо кровать в доме не единственная. А сам уселся за стол, засветив лампадку. Стрелка на циферблате пошла отщелкивать последнюю минуту дня «по времени моего мира».

Глава 7

Ровно в полночь я снова очутился в храме тысячи богов. К оружию, сапогам и шлему пустынного воина на выходе какой-то служка добавил холщовые штаны и рубаху: в одежде своего мира здесь ходить не положено, извольте соответствовать местному «дресс-коду». Пришлось переодется прямо там. За ширмочкой. А потом упрятать форму гимназиста и обувь в ячейку «камеры хранения».

Выхожу на улицу. Тут как было раннее утро, так и осталось раннее утро. Похоже, что пока я отсутствовал в этом мире, время здесь с места не стронулось. То что происходит «там», не считается «здесь». А то, что происходит «здесь», не считается «там». Ничего, привыкну. Всего-то делов: пока обычный человек проживет одни сутки. Я в двух мирах успею прожить вдвое больше.

Сейчас мне нужно понять суть игры. Потому что общие слова про достижение ста ступеней — это не суть, это некая система учета прогресса в игре. И я уже понял, мне не предоставят на блюдечке свод игровых правил. Боги предпочитают, чтоб игроки сами проявляли смекалку и сообразительность, чтобы сами до всего доходили.

Направляюсь вдоль по улице. Первое, что бросается в глаза, игроки четко отличаются от местных жителей. В отличие от местных игроки вооружены, это раз, игроки носят те же холщовые дресскоды, это два.

Некоторые игроки имеют по одной-две вещи из храмового комплекта, как я. Некоторые не имеют ни одной, а только оружие, но есть отдельные «запасливые» ребята, что сразу хапнули себе полный комплект. Как им это аукнется, пока не знаю, но тут справка вдруг разражается скупым пояснением: «им придется набирать слишком много очков роста, чтобы преодолеть первые ступени. С высокой долей вероятности они растратят запас жизней».

«Запас жизней?»

«На старте вам даны пять запасных жизней, — поясняет справка, — за каждые пять пройденных ступеней, игрок получает еще одну жизнь»

Ого. Пять запасный жизней. Игра подразумевает, что я буду здесь умирать… и довольно часто.

Продолжаю прогулку по деревне. Большинство игроков каким-то образом уже включилось, если не в игру, то в общение с местными. Внимание привлекла одна колоритная парочка: местная старушенция маленькая и согбенная что-то втолковывает игроку, похожему на акулу. Рядом со старушкой немалых габаритов игрок выглядит форменным зубастым великаном, способным раскусить божий одуванчик как огурчик. Однако тем комичнее смотрится, как он склонился в уважительном поклоне, выслушивая старушачий щебет. Подхожу поближе:

— …в лесу, милай, в лесу она потерялась. Одна рожка спиленая, другая целая. На боку черное пятно, а холка белая.

Выслушивая этот бред, игрок сосредоточенно и хмуро кивает, как репортер, берущий интервью с места событий. Будь у него при себе блокнот, наверное записывал бы. Но у него нет блокнота, у него только огромная секира, похожая на гильотину.

— Не горюйте, бабушка, — успокаивающе гундит акулоподобный, — Поищем вашу козу.

Лично я на месте той бабки не стал бы доверять поиск козы такому типу. Он если и найдет, то сам сожрет ее вместе со «спиленой рожкой». Но по всему видно, на то она и игра, что здесь возможен подобный абсурд.

Отдельные местные жители пользуются у игроков какой-то невероятной популярностью. Не успел один игрок отойти, уже другой подходит. Судя по деловому настрою договаривающихся сторон, эти жители тоже раздают задания.

Добравшись до сельского трактира, решаю перекусить. Игра игрой, а обед по расписанию.

— Что у вас сегодня на обед, милейший? — спрашиваю трактирщика за стойкой.

— Какой быстрый игрок, — трактирщик неверяще качает головой, — Уже заработали на обед?

Вопрос довольно странный. Но так и быть, лезу в карман, достаю деньги, показываю несколько ассигнаций.

— Такие не принимаем, — категорически отвергает работник общепита и показывает горсть незнакомых монет, — Вот такие нужны.

— М-м, таких у меня нет.

— Тогда обед можете заработать. Дрова наколоть, воды натаскать…

— А пол вам не надо помыть? — спрашиваю саркастически, но трактирщик юмора не понял.

— На мытье полов уже есть желающий.

Выхожу из трактира на воздух. Черт знает, что здесь творится. Какой-то смерд на полном серьезе предлагает графу работу за еду.

Иду дальше и добредаю до условного центра деревни. Толпа игроков зачитывается объявлениями, развешенными на обширном стенде. Похоже, мне тоже придется включаться в процесс хозяйственной деятельности. Тоже начинаю читать.

Все объявления начинаются со слова: «требуется». Требуется найти… требуется принести… требуется наловить… насшибать… настрелять… нарубить… ладно, чего там. Поскольку вооружен я боевым луком, отдаю предпочтение разделу: «настрелять». И очень быстро понимаю, что гораздо проще действовать от обратного. То есть сначала настрелять, что попадется, а уже потом идти к стенду и смотреть, в каком объявлении это потребовалось.

Я уже сообразил, что в деревне игроки получают и сдают задания. А все действия по принципу «настрелять» осуществляются за ее пределами. Выхожу по одной из дорог из поселения. И да, сразу вижу игровую активность.

У меня тут же складывается впечатление, что игрокам дали задание извести всю живность. То есть не оставить вообще ничего живого. Шарашат магией, стреляют, рубят, колят все, до чего способны дотянуться. Хотя, такую живность я бы тоже не рискнул оставлять в живых. Это ж все поголовно твари Изнанки всех мастей и размеров. Видимо, по идиотскому сценарию этой нелепой игры возле деревни случился мега-прорыв, для чего и потребовалось десять тысяч игроков.

Захожу в лесок и начинаю красться между деревьями, выискивая во что «стрельнуть». Однако, настрелять я ничего не успел. Какой-то игрок шмальнул магической молнией и попал в меня. Уж не знаю, с умыслом он это сделал или попросту промазал. Но в глазах все померкло и только справка выдала пояснение: «вы погибли, осталось 4 запасных жизни. Игрок, по вине которого вы погибли, получил штраф минус одну жизнь. Напоминаем, что правила запрещают убивать других игроком до достижения ими пятой ступени. Приятной игры».

Я очнулся в храме тысячи богов с одной мыслью, что дурной фарс меня достал. Захожу в пустую нишу. Крот дома? Оказалось, дома. Меня переносит в «нору».

— Что это за детские игры? А? Это похоже на тупую компьютерную игрушку.

— Ого. Да ты горяч, — Крота мой выпад не затронул совершенно.

— Боги не придумали ничего поумнее, чем эта лубочная рисованая деревня? Чем все эти туповатые персонажи, раздающие типовые задания? Что это за халтура? Это не игра, а надувательство какое-то.

— Надувательство тут ему, — бурчит в ответ Крот, — Знаешь, Кротовский, на твоем месте я бы поостерегся. Если боги тебя надувают, то ты можешь лопнуть.

— Тогда зачем это дурное подобие допотопной бродилки?

— Да хоть бы затем, Кротовский, чтобы ты психанул и слился. Боги любят пошутить, пора это вбить в пустую башку. И нечего строить из себя недовольного пользователя. Ты не пользователь. В играх богов ты даже не пешка. И поверь, когда выйдешь из стартовой зоны, все станет очень по-настоящему. Ты еще будешь с тоской вспоминать о щадящих условиях стартовой зоны. Соберись, черт бы тебя побрал, и сделай, что должен… свободен.

Меня снова перенесло в храм. Ну что ж, умеет Крот толкать мотивирующие речи. Во мне начала просыпаться хорошая спортивная злость. Раз надо пройти нубскую локацию, значит буду проходить.

Проверяю наличие предметов. Перо, Клык, лук, сапоги, шлем, даже штаны с рубахой — все при мне. Вызываю справку и добиваюсь от нее описаний частей доспеха:

«лук — оружие первой ступени, один выстрел в минуту

шлем — часть доспеха первой ступени, плюс десять метров к радиусу обзора

сапоги — часть доспеха первой ступени, дают защиту начального уровня от вредоносных воздействий агрессивной среды»

Про Перо и Клык справка не дает никаких описаний, как будто вообще их не отражает. Наверно, так и должно быть. Они не совсем предметы, они магические помощники.

Возвращаюсь к стенду. Что-то мне там попадалось про агрессивную среду. Ага. Вот. На юго-востоке расположены едкие болота. Заданий, завязанных на болота хватает. Тут и травки собрать и каких-то гадов набить. В самый раз по мне задание. Толкучки из игроков на болотах быть не должно.

На этот раз из деревни выхожу не по столбовой дороге, а через калитку по узенькой улочке. До болот путь не близкий, но справка говорит, что пока с тропы я не сойду, останусь в безопасности. Ну и хорошо. Подальше сходишь, поближе придешь.

Вот и болотина. Справка предупреждует: «едкое болото — агрессивная среда первой ступени, вред среды полностью нейтрализуется за счет сапог пустынного странника». То, что нужно. Игроков тут нет. Тварей Изнанки тоже не особо видно, но и это мне на руку. Мне много тварей и не надо. У меня лук раз в минуту стреляет.

Как хоть вообще стрелять из этого лука? Клык и Перо обещают мне помочь. Я только должен сначала совместить их как-то. Просто прикладываю и они сливаются с предметами. Клык вливается в древко, отчего лук обретает костяные вставки. Перо вливается в стрелу, добавив ей дополнительное оперение и более острый наконечник.

Помощники подправляют мою стойку. Подсказывают, как целиться, как стрелять… м-да, без их помощи лучник из меня совсем бы был никакой.

Начинаю движение по болоту. Благодаря шлему радиус действия радара увеличился до пятидесяти метров. По мне так очень ценное умение. Я сам еще не вижу, не слышу, а радар уже отмечает точку и даже показывает уровень существа. Что тоже важно. Мне придется быть очень разборчивым в выборе охотничьей цели. Цель может и не согласиться с моим представлением о том, кто из нас жертва.

На границе круга, охваченного радарным слежением, высветилась точка желто-зеленого цвета. Это значит, что противник мне почти не опасен. Стараясь не шуметь и не шлепать по водянистой болотине, подкрабываюсь поближе. Жаба-не жаба… не поймешь. Вроде и жаба, только в пасти полно острых зубов, как у щуки. Одним словом, тварь Изнанки.

Прицеливаюсь. «Чуть ниже… чуть левее… много, теперь правее… — Пронизыватель продолжает меня подправлять, — стреляй на задержке перед выдохом» Пускаю стрелу. Надо же, попал. Подхожу и подбираю первый трофей: «вы заработали 1 очко опыта … до второй ступени осталось 99 очков».

Отлично, а жабу куда девать? «в инвентарь» — подсказывает справка. Инвентарь — это хорошо. Не придется склизкую тушку таскать в руках. Добыча исчезает, интерфейс добавляет значок в инвентарной вкладке. Херова компьютерная игрушка… шутники…

За первой жабой-не жабой пошла вторая, за ней третья. Как говорил первый президент Советского Союза — процесс пошел… и я, к сожалению, увлекся. Зашел слишком далеко вглубь болота и поплатился. Мерзкая тварь третьего уровня, похожая на лысого саблезубого паука, от стрелы не сдохла и погналась в погоню. Оторваться от нее я не смог. Догнала… тварь такая.

Еще толком освоиться не успел, а уже минус две жизни. Такими темпами в «аэропорт не попадаю». Надо срочно повышать меры предосторожности. А пока можно сходить сдать накопленное добро, и на вырученные монеты пожрать. Но и тут облом. Жабьих тушек в инвентаре нет. Что за шуточки опять? В первый раз все мое со мной переместилось в точку возрождения…

Оказывается, и сейчас в точку возрождения переместилось тоже, что и в первый раз: оружие и предметы доспеха ко мне «привязаны». Я их потерять в принципе не могу. Перо и Клык — судя по всему тоже ко мне привязаны, хотя справка об этом умалчивает. А холщовые штаны с рубахой мне даны специально, чтоб я голым задом не смущал местное население. Так что, в некотором смысле привязаны тоже.

Единственное, что у меня «отвязалось» — это жабьи тушки. Пожрать мне в новом мире не судьба. Пришлось снова переть на болота. Справка пыталась меня искушать, сообщая, что утерянные жабьи тушки можно подобрать на месте моей бесславной гибели. Но я не стал рисковать. Оно того не стоит.

За пару часов набил под сотню новых недожаб и словил долгожданное оповещение, что накопленного опыта набралось достаточно для повышения уровня. Ну… и зачем меня об этом оповещать? Повышайте ступень и дело с концом… но не так все просто: «вы не можете поднять собственную ступень пока не подняли уровни всех ваших предметов»

О как. Теперь понимаю, как влипли ребята, взявшие полный комплект из восьми предметов. Они будут переходить на вторую ступень до морковкиного заговения. Игра, наверно, закончится, а они на вторую ступень не перейдут.

Ну а мне что поднимать? У меня три кандидата: лук, шлем и сапоги. И каждый предмет предлагает свои возможности, не огромные, но не плохие. Плюс 10% к скорости перемещения по пересеченной местности предлагают сапоги. А такой прибавочки мне бы хватило, чтобы убежать от паучары… шлем искушает виртуальным прицелом. Это очень неплохо, видеть условное перекрестье во время прицеливания… лук обещает на выбор повысить убойную силу стрельбы либо на 10% повысить «скорострельность». Все предложения желанны, но выбрать надо что-то одно.

В итоге делаю выбор в пользу сапог. Логистика — залог военного успеха. Быстрее прибежать и быстрее убежать… что может быть важнее? Мобильность повышает шансы выживания. А пока я жив, я продолжаю крушить врага: «сапоги пустынного воина перешли на 2-ю ступень». Какие замечательные у меня сапоги. Способны переходить не только по грешной земле, но и по ступеням божественного развития.

Начало положено. Справка сообщила, что сеанс пребывания в игре длится не сутки, а двенадцать часов. Я попросил у неведомого администратора вывесить в интерфейсе таймер обратно отчета и получил такой таймер.

За положенные мне двенадцать часов набил достаточное количество недожаб, чтобы перевести на вторую ступень все предметы и накопить очков для поднятия собственной ступени. Но поднимать на вторую ступень себя самого пока не стал.

Таймер отсчитывает последний час пребывания в игре. И перед тем, как покинуть игру, хочу выйти из болот и вернуться в нубовское поселение. Скорее всего никакого риска в том, чтобы остаться на болотах, нет. Между выходом из игры и возвращением в игру не пройдет и мига. Но у меня есть свои резоны.

Блуждая по болотам, я успел все прикинуть и подсчитать. Крот, наверно, опять будет ругать за то, что его ослушался… да и леший с ним. У меня своя голова есть. В селе первым делом избавляюсь от жабьих тушек. Алхимик подкинул за них горсть медных монет… чет совсем не густо. Да и ладно. Я здесь бизнес развивать не собираюсь.

А потом отправляюсь в храм и сразу прохожу в зал с доспехами. Могу я получить еще один предмет из комплекта? Оказалось, пока сам не перешел на второй уровень, могу: «вы получили колчан пустынного воина, одна дополнительная стрела, возврат стрелы через одну минуту… вы можете перевести колчан на второую ступень… поздравляем, стрела теперь будет возвращаться в колчан через 48 секунд».

Манипуляцию с предметом экипировки успел проделать в последнюю секунду. Меня перекинуло обратно за стол в барской избе. Только я разут и без гимназистской формы. От блин, и что теперь? Мое шмотье так и останется в храмовой камере хранения?

Не осталось. Ботинки и костюм появляются на столе. Портанулись следом за мной.

— Сережка, это что такое было? — удивленно спрашивает Анюта, высунув нос из-под одеяла, — Только что сидел одетый и вдруг бац… раздетый…

— А ты чего не спишь? Спи давай… эт магия такая.

— Хороша магия, — Анюта отворачивается на другой бок, но продолжает ворчать, — Чтобы полезное намагичить, так нет, он мгновенное раздевание намагичил… поважнее-то ничего нету.

И здесь на меня ворчат. Никому не угодишь…

Глава 8

На другое утро Мишка Окунек постучавшись в избу, заходить не стал. Оставил завтрак на крылечке.

— Чего не заходишь? Стесняешься? Вот чудак… заходи давай.

Но Окунек только энергично замотал головой и отступил еще на шаг.

— Ну… как хочешь, — забираю оставленный завтрак.

— Барин, — тихонько позвал Окунек, когда я развернулся, чтобы войти в дом, — Твоя барыня?

— Что, понравилась?

— Оченно красивая, — Мишка тяжко вздыхает, — Везет тебе, барин…

— Ох, Мишка, и ты туда же.

После завтрака мы с Анютой вышли вместе и я сразу повел ее в гараж. Старший Окунь уже сколотил целую бригаду из тех мужиков, что порукастей и поголовастей. Не знаю, когда они успели переделать вторую машину, но грузовичок готов. Хотя, кустарщина, конечно, лютейшая.

С кузова они срезали только заднюю часть, оставив на этот раз не только капот, но и часть крыши и передние двери. А сзади поставили бортовой деревянный кузов, сильно напоминающий телегу… похоже, раньше это и была телега. Поскольку по длине телега оказалась длинновата, мужики добавили заднюю ось, сняв с трактора ту колесную пару, что поменьше.

— Сережка, — увидев это произведение народного промысла, Анюта ахнула, — Вы что с машиной сделали?

— Нравится? — спрашиваю с гордостью.

— Форменное варварство.

— Много вы, женщины, понимаете. Давай прокатимся. Ты еще наш трактор не видела. Вот это варварство так варварство.

Для чистоты эксперимента в кузов загрузили Окуневскую бригаду. Надо же выяснить, как груженая машина поедет. Поехала только в путь. Я думаю, до тонны груза можно возить спокойно. Собственно, на Комаринском грузовике стоит тот же самый Челябинский движок Чумазик, и нормально, возит по полвзвода за раз.

На поле оживление. Деревенские жители радуются подъему воды. Прорыв плотины обеспечил такие заливные луга, каких давно не бывало. В тех местах, где вода уже сошла, вовсю прут из земли луковые стрелки. И впрямь как на дрожжах. Боря стоит на краю поля и, засунув руки в карманы, следит, как работает на тракторе молодой деревенский парень.

— Здрав будь, Боря, — подхожу к нему, — Смену готовишь?

— А как же. Вишь, барин, как река разлилась. Теперь тока паши… надо еще один трактор.

— Так это к Окуню вопрос… будет у нас второй трактор?

— Сделать можно. И легковая машина есть, и разобранный старый трактор Комаринские вчера притащили…

— А что тогда не так?

— Мотор совсем плохой. Мотор долго не проходит. Накопитель поменяли, масло долили, а он все равно как чахоточный.

— М-да. Моторист нужен. А моториста у нас нет… хотя, — тут мне приходит идея, — А если новый мотор привезем. Сможете снять мотор и новый поставить?

— А мотор такой же будет?

— Разумеется, один в один.

— Не знаю, барин. Надо пробовать.

— Тогда вот как поступим. Первым делом снимайте мотор. А кузов резать, колеса переставлять — это потом, по итогу снятия мотора.

— Понял, барин, — отвечает кузнец, — Снимать будем осторожно, с прицелом на замену.

— Вот и отлично… ну что, Анюта, ты уже все поняла?

— В Челябу меня отправишь, — обреченно говорит Анюта.

— Отправлю, и немедленно. Срочно нужны моторы, ремкомплекты, запчасти, каталоги… одним словом нужно все… моториста не прошу, моториста тебе в Челябе вряд ли дадут.

— Опять с почтарями трястись по ухабам, — пожаловалсь она, — У меня после той поездки бока намятые.

— Что поделать. Ань, я бы сам поехал, но на кого мне тут хозяйство оставить?… кстати, генеральную доверенность, что я тебе выписывал, с собой взяла?

— Конечно.

— Тогда в Челябе в местном банке откроешь счет. Это, чтоб платить можно было за моторы.

— Догадалась уж.

Вскоре подъехал Комаринский. Его бойцы выгрузили какое-то навесное тракторное оборудование. Видимо, не вошло в прошлый раз. Я попросил его сначала завезти Анюту в Семигорск. Подпоручик, понятное дело, в просьбе не отказал. Проехать в одной кабине с «фабриканткой» для него чуть не за счастье. Всю дорогу он «трещал крыльями» и вон из кожи лез, чтобы понравиться Анюте. Сама Анюта принимала его ухаживания со сдержанной благосклонностью.

Высадив Анюту у почты, дожидаться оказии в Челябинск, мы отправились в рейд по окрестным населенным пунктам. Искали и отрабатывали прорывы. Я продолжил попутно знакомиться с местными баринами, договариваясь о скупке старой техники.

Вечером снова заехали в Семигорск. Хотел убедиться, что Анюта уехала. Почтмейстер заверил, что лично усадил ее в почтовый грузовик, а затем попенял в шутку, что мне этого местная общественность не простит.

— Как ты мог с нами так поступить, Кротовский? Услал Анну Смородинцеву на следующий же день. Имей ввиду, мое сердце разбито… кстати, чуть не забыл, там один помещик тебя дожидается.

— Где он?

— Наверно, в кабаке сидит. Где ж еще… пойдем вместе. Мне тоже нужно промочить горло…

Помещик действительно дожидался именно меня. Перед ним стояла рюмка настойки, так даже не стал ее допивать.

— Будте любезны, граф, — сказал он мне, — Извольте взглянуть на мою машину.

— Давайте взглянем.

Мы вышли из ресторана и подошли к машине. Я ее заметил еще до того, как войти в помещение. Машина как машина. И судя по тому, что в нее не впряжена тройка лошадей, до Семигорска доехала своим ходом.

— Возьметесь, граф? — не очень понятно спрашивает помещик.

— М-м… а что именно вы от меня ждете?

— Ну как же… все кругом говорят, что вы старые машины чините и в грузовик переделываете.

Нормально так работает Семигорское сарафанное радио. Только сегодня первый грузовик выкатили из Конюшен Феррари… из Лучковского гаража, а об этом «все кругом говорят». Ни связи, ни газет, ни общественного транспорта. Просто чтоб переговорить с человеком, нужно намотать по «одному названию, что дорога» десять, двадцать, а то и тридцать километров. А уже «все говорят»… хуягия, как сказал бы Крот.

Видя морщины на моей лбу, помещик решил добавил аргументации:

— А мою машину даже чинить не надо. За моей машиной уход был хороший… так что, возьметесь?

Мне нравится, как звучит в его устах слово «уход». В его понимании за машиной ухаживают примерно так же, как за лошадью.

— Погодите, я пока в толк не возьму, — все же решаюсь уточнить, — У вас хорошая машина… на ходу… зачем от нее избавляться? Не лучше будет купить нормальный заводской грузовик?

— Не купишь грузовик. Я бы рад, да не купишь. Все грузовики выкупает министерство обороны. В свободную продажу не поступают.

Вот те раз. Вроде бы капитализм на дворе. Вроде бы не плановое хозяйство. Вроде бы спрос рождает предложение… а с другой стороны, если на всю страну один производитель моторов, то и производитель грузовых шасси вполне вероятно тоже единственный. А еще добавить к этому европейские санкции на поставку техники, и тогда все становится не только понятно, а даже привычно. Все как всегда, Россию пытаются задушить экономическими методами.

— Но вы понимаете, что машину мы испортим? Что это будет весьма грубое изделие?

— Да и шут с ней, — помещик решительно и беспощадно машет рукой, — Понимаете, мне насоветовали купить, чтоб семью возить. А куда мне возить семью? Некуда.

— Так сами катайтесь. Удобно ведь.

— Как тут сказать, — замялся помещик, — Удобно, да не совсем. Холопа ведь рядом с собой в машину не посадишь.

— Почему? — пока что ни черта не понимаю.

— Неловко как-то перед людьми, чтоб холоп в одной кабине с барином ехал.

От оно что. Сложившаяся классовая культура. Стремно барину ехать в салоне с мужиком сиволапым. А вот ежели барин будет в кабине сидеть, а мужик в открытом кузове сзади трястись, то тогда все норм, куртуазность поведения нарушена не будет.

— Ну что ж, сделать можем, — докладываю помещику с хмуро-озабоченным видом, — Но вы должны понимать. Ручной труд, единичное изделие, индивидуальный подход…

— Вы, главное, сделайте, за ценой не постою.

Ну, раз так, заряжаю помещику ценник от души, заодно вложив в него добавку за мои собственные рабоче-крестьянские корни, умудрившиеся не ссохнуться и протянуться из прошлого воплощения в нынешнее графское. Пущай гад-эксплуататор доплачивает за право наслаждаться классовым неравенством.

Помещик, видимо, рассчитывал на меньшую стоимость переделки. Задумался. Я и сам теперь понимаю, что хватил лишнего, но отступать нельзя. Я не торговец с турецкого базара. Торговаться не люблю и не умею, но… умею аргументировать:

— В стоимость переделки включена шестимесячная гарантия. В случае обнаружения поломки по вине производителя кузовных работ, устранение поломки будет производиться бесплатно. Так же в стоимость входит техническое обслуживание, включая замену масел и смазок…

— Идет, — соглашается помещик и мы ударяем по рукам.

— Я могу сам отогнать вашу машину в Лучково, — предлагаю помещику и тот с радостью соглашается.

— Я тогда у сестры переночую. Она у меня в Семигорске живет, а навестить, время не находил.

Я только пожал плечами и принял у помещика ключ от машины. Сам он почему-то направился не к сестре, а обратно в кабак. Но это уже не моя забота.

Хотел уже было садиться за руль, но тут вижу приближающегося человека. Во время разговора с помещиком он стоял неподалеку и, как мне показалось, слушал наш разговор.

— Извините, что вмешиваюсь не в свое дело, но мне показалось интересным… — человек замялся, явно испытывая неловкость.

Еще один желающий переделать легковушку в грузовик? Непохоже. Он не выглядит как барин. Скорее тянет на служащего.

— И что вас заинтересовало?

— Я так понял, вы переделываете легковые машины в грузовики…

— Можно сказать и так.

— А как вы во время переделки настраиваете развесовку по осям?

— По каким еще осям? — начинаю догадываться, что этот человек не просто служащий, а как-то связан с техникой.

— Между передней и задней осью. После переделки распределение нагрузок изменится.

— Говоря откровенно, никак не настраиваем. У нас для этого просто нет технической возможности. А вы в этом разбираетесь?

— Постольку-поскольку… я вообще-то инженер по гидравлическим насосам. Но приходится и механизмами заниматься.

— Вот это да. И откуда в Семигорске взяться целому инженеру?

— Моя фамилия Березников. Я на Клещова работаю. Вчера у нас на производстве случился негаданный прорыв на плоти… ну, одним словом, прорыв… и мне выпал в кои-то веки выходной. Пока там все не устранят, мне делать нечего.

— Вот как, — мое управленческое чутье вполне разборчиво шепчет, что таких людей так просто отпускать нельзя. Таких людей надо хватать и держать, — А в моторах понимаете?

— Довольно поверхностно, но принципы работы всех узлов понимаю, — отвечает инженер.

— А хотите прокатиться со мной до Лучково? Я покажу вам наше скромное производство. А вы, может быть, что-то посоветуете?

— А давайте… прокатимся… — соглашается инженер, — Честно говоря, знакомств в Семигорске я так и не завел. А гулять по городу надоело.

По пути в деревню инженер разговорился. Он явно соскучился по общению своего уровня. Я ему в двух словах описал обстоятельства своего переезда из Питера. Он в свою очередь поведал собственную историю. Что раньше работал в Оренбурге на очень приличной должности, но имел слабость к азартным играм. И что слабость эта привела ко вполне предсказуемому итогу: он попал в должники… и не к кому-нибудь, а к самому Афонасию Клещову. Березникову пришлось оставить должность, семью и отлаженный быт и ехать сюда, отрабатывать Клещову карточный долг.

— И долго вам еще работать на Клещова? — я уже начинаю продумывать вариант, как бы выкупить долги такого полезного человека.

— Все долги перед Клещовым я закрыл… год назад еще, — признается инженер.

— Хм. А почему не возвращаетесь в Оренбург… к семье?

— Никто меня там уже не ждет. Дочь выросла, вышла замуж. Жена… жена тоже не ждет. Я их не виню. Семь лет — срок немалый.

— Я все равно не понимаю. Что вас держит в этой глухомани? Интересная работа? Перспективы?

— Нет никаких перспектив. И ничего интересного нет. Клещов слишком жаден, чтобы ждать от него интересных или перспективных проектов. Просто я… знаете, мне боязно возвращаться. Там меня сдерживала семья, но и она не сдержала. А теперь… боюсь сорваться и снова сесть за карточный стол.

Доехав до Лучково, паркуюсь сразу у гаража. Показывать инженеру поля и реку не вижу смысла.

— Здоров, мужики, — приветствую пыхтящую с мотором бригаду, — Как успехи?

— Разбираемся, барин. Пока не выходит…

Березников подошел к разбираемой машине, поглядел на то, что делают работники, и вдруг решительно отодвинул Окуня старшего.

— Что ж ты делаешь, охламон, дай сюда…

Кузнеца это задело.

— Зачем вы так с нами, барин, мы человеческую речь понимаем, — но инструмент инженеру отдал. А затем стал смотреть, как тот делает… даже начал согласно кивать…

— Теперь понятно? — инженер протянул Окуню ключ.

— Теперь понятно. Сначала надо эту балду скрутить.

— Сам ты балда. Но ты правильно понял.

Пока инженер буквально на пальцах объяснял мужикам последовательность действий при демонтаже мотора, я вышел из гаража и свистнул младшего Окунька.

— Ого, барин. Опять новую машину пригнал.

— Пригнал… ты вот что, Мишка… метнись по людям, собери мне стол в барском доме на скорую руку, но чтоб поприличней… и выпивку какую, не сивушную. Мне надо важного человека из города угостить. Понимаешь?

— Понимаю, барин. Я мигом.

Через некоторое время я позвал Березникова на ужин. Мишка расстарался. Притащил всякой снеди и бутылку сидра не забыл. Сам я почти не пью, но думал, инженер выпьет. Однако и инженер оказался не большим сторонником алкоголя. Его больше занимала сама возможность общения с новым человеком из столицы.

Я не стал ходить вокруг да около, и просто начал вываливать все подряд: в каком виде застал деревню, как пришла идея переделать легковушку в трактор и так далее. Вплоть до последнего случая с помещиком, которому инженер оказался случайным свидетелем. Разве только не стал говорить про обрушение плотины, из-за которой он получил неожиданный выходной. Не настолько хорошо я его пока узнал.

— Признайтесь, граф, вы ведь не просто все рассказываете.

— Врать не стану. Мне отчаянно нужны если не мастера, то хотя бы квалифицированные рабочие. А уж заполучить инженера даже не мечтал, — и тут же спрашиваю в лоб, — Пойдете ко мне?

— Знаете, Кротовский. Именно такого предложения я ждал последний год-полтора. Наверно, это покажется странным. Но в том числе и по этой причине не уезжал отсюда. Надеялся, что приедет в Семигорск кто-то подобный вам. И вот дождался. Так что «да» пойду.

— Поверьте, мне многое не покажется странным. Я рад, что вы дождались меня в Семигорске… скажите, трудности с увольнением от Клещова могут возникнуть? Нужна помощь?

— Не возникнет трудностей. Скорее наоборот. Работу насосной станции я давно отладил. Людей подготовил и обучил. Клещов только рад будет сэкономить на моем жалованьи.

— Вот и прекрасно. Кроме жалованья я хочу назначить вам долю от прибыли ремонтного цеха. Хочу, чтоб вы были заинтесованы в развитии предприятия. Договорились?

— Договорились, граф.

— И еще один момент. Если Клещов будет спрашивать, почему уходите… не спешите называть мою фамилию. Шила в мешке не утаить, но чем позже он про меня узнает, тем лучше.

— Вполне понимаю. С такими людьми как Клещов по доброй воле мало кто хочет иметь дело. Меня он легко отпустит, а вот если другие работники начнут рассматривать вас как работодателя…

— Рад, что мы друг друга понимаем.

Мишка Окунь уже подготовил для инженера место ночлега и отвел его. А я разулся, снял верхнюю одежду и сел за стол. Скоро наступит полночь «по времени моего мира».

Отступление от автора.

Возможно, еще не все читатели это знают. По «авторскому миру РОС» публикуется история Андрея Третьякова. Мы вместе разрабатывали этот мир, и теперь пишем параллельно каждый свой сюжет с разными героями, в разных условиях, в непохожих стилях изложения.

Должен признаться, что расхождения и несостывки в наших вариантах мира случаются. Как оказалось, предусмотреть абсолютно все невозможно, а авторское воображение трудно поддается обузданию. Тем не менее мы стараемся преодолевать противоречия уже по ходу написания наших историй.

Надеюсь, в скором времени по «миру РОС» начнут публиковаться и другие авторы. А пока предлагаю вашему вниманию цикл «Эра Мангуста», очень надеюсь, что он вам понравится: https://author.today/work/263637

Глава 9

Я переместился в храм тысячи богов и порадовался, что одеваться не нужно. Сапоги, шлем, холщовая одежда — все осталось на мне. А то ведь не каждый раз новая игровая сессия будет начинаться в абсолютно безопасном храме. Необходимость срочно одеваться в лесу или кишащем опасностями болоте, может аукнуться нехорошими последствиями.

На улице начинает вечереть. Сегодня у меня «ночная смена». Если в предыдущий раз я начал с раннего утра, то сейчас… будем считать… выставляю часы в интерфейсе на 19-00. Отсчет пошел.

На выходе из храма сталкиваюсь нос к носу с акулоподобным громилой. Тот меня явно узнал, растянул рот в жуткой зубастой улыбке:

— Здоров, братуха, — он протягивает пятипалую ручищу с бугрящимися мускулами на неохватном предплечье.

— Здоров, — осторожно пожимаю акулью «ласту» и обращаю внимание на наколку: затонувший якорь с оборванной веревкой и почему-то «пускающий пузыри».

— Это означает, что я оторвался от стаи, — поясняет он значение татухи, — Меня зовут Акула.

Имечко оригинальностью не блещет, зато сразу передает основную суть носителя.

— А меня Кротовский. Рад знакомству. Ну что, Акула, нашел ты той бабке заблудшую козочку?

— Нашел, — удрученно ответил Акула и выковырнул когтем из зубов застрявшее мясо, — Только не донес. Уж как я себя ругал, Кротовый, ты не представляешь.

— Кротовский, а не Кротовый, — поправляю Акулу, — Ну не страшно. Козочка была сразу обречена. Если б не ты, ее другой бы сожрал.

— Так оно, — согласился Акула, — Только я на нее задание взял. Меня штрафанули… представляешь? Я к тому времени всплыл на вторую ступень, так меня притопили обратно на первую. Такой уж уродился. Только встану из-за стола, и опять голодный. Хоть вовсе не вставай.

Я и сам чувствую собачий голод. Недавний обильный ужин с инженером судя по всему здесь «не считается». Придется кормить себя заново.

— Тогда заглянем в трактир? — предлагаю обжористому Акуле, но тот тяжко вздыхает.

— На последний медяк купил пирожок с капустой. Это был самый маленький пирожок в моей жизни.

— А я угощаю.

— Ты отличный парень, Кротовый, — Акула тут же повеселел, — Я бы не отказался положить чего-нибудь на клык.

Мы отправляемся в трактир. Я уже смирился, что мою фамилию выговорить правильно он не сможет. Мы сели за столик и я сразу выложил на него перед трактирщиком все свои деньги. Тот кинул взгляд на Акулу, понятливо кивнул и сгреб мои медяки.

— Скоро принесут, — сказал он.

— А ты фартовый парень, Кротовый, — доверительно сообщил Акула, откидываясь на спинку сидения. Добротная дубовая мебель под его тушей жалобно скрипнула, — Погремунчика изловил.

— Я думал — это единственный способ попасть в игру.

— Ну нет. Откуда бы тогда взялось столько народу… — возражает Акула, — Я заплыл в игру другим течением. Сородичи напрягли старые связи, перекупили билет. А на розыгрыш из любопытства пришел. Сам посуди, как бы я ловил Погремунчика вот этим? — он кивнул на огромную секиру, прислоненную к стенке.

— А ты оружие разве не в храме получал?

— Секирка у меня наследственная, — Акула любовно погладил древко, — Мне Акулбаба сразу сказал, в храме ничего не бери. Тебе это ни к чему… слушай, Кротовый, давай вместе охотиться, а? Я сильный и ловкий… только не очень умный… но я буду тебя слушаться.

Нам принесли еду, и Акула набросился, будто неделю не ел.

— А вот резать хлеб ни к чему, — сказал он и запихал в пасть сразу четыре куска, — Пустая трата времени.

Однако… здоровяк задал мне задачку. А про него справка прямо так и выдает: «здоровяк 1 уровня». С одной стороны, мне бы не помешал такой помощник. С таким помощником тот саблезубый паук меня бы не слопал. Но его же хрен прокормишь. Вон он… за семерых лопает.

— Видишь ли, Акула, — выражаю сомнение, — Я-то в отличие от тебя в храме взял и оружие, и еще три предмета. Мне для прокачки опыта в пять раз больше понадобится.

— А я с тобой поделюсь, — запросто отвечает Акула, — Мне Акулбаба сразу сказал, если, говорит, ты, малой, получил билет на игру, это еще не значит, что уже можешь начинать ссаться от счастья. Постарайся, говорит, сойтись с игроком, который в голову не только жрет, а еще и в нее думает.

Какой мудрый чел… акул… этот Акулбаба. И мне трудно представить габариты того аксакала, если он называл вот этого громилу словом «малой».

— Но я охочусь на болоте, — делаю еще одну попытку отделаться от Акулы, — Там агрессивная среда.

— За это не переживай. Я толстошкурый. Меня болотом не пронять. К тому же там водная стихия. Мне это только на пользу.

— Ну хорошо, попробуем. Но я ничего пока не обещаю.

Мы создали с Акулой «игровую группу», в которой я взял на себя роль вожака с правом распределения игрового опыта. Вообще-то, очень щедро с его стороны, предоставлять мне такое право. Но подвоха я не вижу. По-моему он просто по-детски наивен.

— Акула, а лет тебе сколько?

— Шестнадцать, — отвечает он, — По нашим меркам еще малек.

— По нашим тоже.

Выходим из трактира на вечернюю деревенскую прохладу. Солнце катится за горизонт, только бездельников не видно ни одного. Игроки деловито снуют по селу. Скидывают добычу, берут новые задания и снова бегут «в поля». Немало попадается тех, что уже взяли третий уровень, есть даже отдельные «ударники труда» с четвертым. А мы с Акулой по-прежнему однерки. Непорядок.

Когда добрались до болота, сумерки начали переходить в ночь.

— Акула, ты в темноте хорошо видишь?

— Так же как днем, — отвечает он, — Ты, главное, говори, что делать.

Кабы я знал, что делать. Хотя… одна задумка у меня есть. Достаю лук и кладу руку на костяную вставку. Надеюсь, Клык не совсем слился с оружием? Сможет подманивать тварей? «Подергай за тетиву» — мысленно сообщает Клык. Я дергаю, и тетива издает протяжный заунывный звук. Сработало. На радаре вижу приближение сразу трех болотный тварей.

— Акула, приготовься, сейчас подбегут. Вон оттуда… и вон…

— Не трепыхай плавниками, — успокаивает меня тот, — Щас все сделаем.

И действительно, для здоровяка это оказалось сущим пустяком. Он пошлепал «задней ластой» по болотине, переводя на себя агрессию недожаб, и замахал секирой, будто перышком. Три взмаха, три тушки. Он закинул их в инвентарь и сказал:

— Гони волну, босс. Я даже не вспотел.

И я «погнал волну». Акула махал секирой, как заведенный. Я его прикрывал и отстреливал тварюшек, что пытались зайти на него с флангов. За каких-то полчаса мы оба перешли на вторую ступень.

— Все, Акула, хватит жаб колбасить. Они теперь для нас плохая цель.

— Почему?

— Жабы имеют первый уровень, а мы — второй. Нам с них опыт со штрафом теперь идет.

— Штрафы? — испугался Акула.

— Ничего страшного, дай мне подумать, — достаю из инвентаря заначенную в трактире полбуханку, — На вот, перекуси… чутка.

Напарник закинул ее в пасть целиком и начал жевать. А я лезу в интерфейс. Мне нужно все обдумать. Во-первых, могу констатировать, что добрал колчан из комплекта не зря. Дополнительная стрела увеличила «производительность» ратного труда примерно на четверть. Даже без Акулы я бы отыграл необходимость добирать дополнительный опыт за счет увеличенного боекомплекта.

Во-вторых, я хочу увидеть, что получил от игровых щедрот: «поздравляем, вы сделали первый шаг по лестнице божественного восхождения — картограф второй ступени».

Честно сказать, я надеялся получить какое-то более магическое достижение… фаербол какой-нибудь… заклинание ледяных сосулек… а что мне даст картограф второй ступени? Описаний никаких не прилагается… зато появился значок карты. Ну-ка, ну-ка. Что за карта? Открываю карту и понимаю, что по своей полезности она не уступит ни воздушным клинкам, ни земляным штырям.

На карте схематично, зато разборчиво отражены местные болота и поселение. По моим прикидкам примерно треть всей территории начальной локации. А главное отмечены зоны различной степени опасности. Основная часть болотины, где водятся бесполезные теперь недожабы, окрашена в серый цвет, но есть островки зеленого, показывающие, что здесь водятся твари как раз в мой текущий уровень.

Есть также рассыпь небольших желтых пятен повышенной опасности. И несколько красных точек, а красный означает, что опасность очень велика. С такой картой охотиться одно удовольствие.

— Туда пойдем, — сообщаю заскучавшему напарнику, дожевавшему полбуханку.

Мы перешли в зеленую зону, где водятся как раз те саблезубые пауки. Остановились на границе территории. Воевать с пауками, находясь в окружении, я морально не готов. Пусть будет возможность для отступательного маневра.

Я «заиграл» на тетиве. Акула зашлепал ногами, переманивая монстров на себя. Сначала сбежались окрестные недожабы, которых мы быстро извели. Следом полезли пауки второго уровня. Я оказался способен уверенно укладывать пауков с двух выстрелов, а вот Акула, по-моему, разницы даже не заметил. Один удар — один труп.

Когда на участке закончились пауки, перешли на другой. Я последовательно поднял на третий уровень всю свою экипировку:

«лук — плюс один к силе и дальности стрельбы

шлем — ночное зрение и улучшенный прицел

колчан — возврат стрелы через 42 секунды

сапоги — тихий шаг»

Затем на третью ступень поднялись мы с Акулой. Та-ак, что мне новенького дадут? Ожидал чего-то не менее полезного, чем карта, но… аукцион немыслимой щедрости закончился: «поздравляем, вы теперь стрелок: во что целюсь, в то и попадаю начального уровня». Увы, всего лишь стрелок. С магией побрили.

Зато появился счетчик текущего рейтинга. Я нахожусь на 6578 месте, Акула на три сотни пунктов ниже меня. Видимо потому, что я прокачиваю еще и предметы экипировки, а он только личный уровень. И вот эти цифры рейтинга меня пугают.

На основе данных с карты мне нетрудно придти к заключению, что пятый уровень для начальной локации окажется предельным. Потому что мы с Акулой всего на третьем, а подходящих для охоты мест на болоте осталось всего ничего.

А это значит, что достигнув пятой ступени, игроки будут покидать локацию. Отсюда вопрос, сколько игроков перейдет в следующий круг? Явно не все. Иначе все бы брали по полному комплекту доспеха и неторопливо его прокачивали, чтобы уровню к тридцатому-соровому раскачать свой фул-сэт в нечто эпическое.

Почему бы иначе Крот предостерегал, чтоб не брал больше двух позиций? Разве Крот не понимает полезности прокачиваемых предметов? Не поверю. А значит, ответ очевиден. Из начальной локации выпустят не всех. Вопрос лишь в том, сколько человек успеют из нее выйти. Может половина… может, больше… а может, меньше…

— Кротовый, у нас пожрать ничего не осталось?

— Придется потерпеть, дружище. Есть у меня подозрение, что уже к сегодняшняму утру много игроков отсеется.

— А мы?

— Нам придется постараться. Пошли. Время поджимает.

Карта сменила цвета. Зеленые зоны перекрасились в серые. Желтые пятна — в зеленые. Красные точки стали желтыми, и только один участок в центре болот продолжает отливать кровавой краснотой. Значит, туда пока не пойдем.

— Акула, в твой инвентарь сколько входит?

Напарник пожал плечами.

— Пока входит.

— Ну, тогда пошли.

— Пойдем валить тех волков? Я смогу. Мне дали достижение «крушитель».

— Отличное достижение, Акула. Мы попробуем замахнуться на тварей пожирнее. Как думаешь, справимся?

— Справимся.

— Вот и я так думаю.

Привожу здоровяка к месту, отмеченному желтой точкой. Опасность высокая, но не смертельная. Кто там окажется? Оказался какой-то болотный хмырь. Возле его лежки даже не бродит более слабых тварей. Толи они опасаются приближаться, толи хмырь их пожрал. Неважно. Это облегчает нам задачу.

— Будем выманивать? — спрашивает Акула.

— Думаю, лучше выманить. В своем логове он опасней, чем на открытом месте.

Натягиваю тетиву и издаю протяжный тянущий звук. Хмырь заворочался в берлоге, рыкнул недовольно… но и все на этом. Мало ему? Можем и повторить. Издаю сразу несколько звуков подряд. И тут болотная тишина разрывается ответным страшным ревом.

Многоногая многорукая тварина выскакивает из-под древесных навалов и в несколько прыжков преодолевает отделяющее нас расстояние. Я успел выпустить одну стрелу, но хмыря это не остановило. Он здоровый, как медведь.

Однако Акула слабины не дал, встретил вражину точным размашистым ударом огромной секиры и отсек одну из конечностей. Любой нормальный зверь от такой раны если бы не исдох, то сражаться уже не смог бы. А этот кинулся на здоровяка и сбил с ног.

Выпускаю вторую стрелу. По-моему, это его только разозлило еще больше. Он прыгнул на упавшего Акулу. Акула попытался вырваться из многорукой хватки, но хватка у хмыря железная. Они покатились по болотным кочкам. Акула отчаянно вырывался, ему почти удалось освободиться, но тут его нога соскользнула в воду, и хмырь увлек его на глубину.

Сперва я еще на что-то надеялся, глядя на бурление в черной болотной воде. Но бурление успокоилось. Вышло на поверхность несколько пузырей воздуха и все затихло. Черт. Как неудачно вышло. Акула возродится, конечно, в храме. Но мы потеряем часть опыта, а главное, потеряем время. Пока он вернется на болота. Пока мы тут друг друга отыщем, ночь совсем закончится.

И вдруг с громким всплеском из воды вынырнула крупная туша. Мне от хмыря точно не убежать. Да и черт с ним. Вместе с Акулой в храме возродимся… но какого лешего? Вместо хмыря из болотной воды вынырнул Акула с довольной рожей и в два гребка подплыл к берегу.

— Йом… мойом… ты как выжил в болоте? А хмырь где?

Акула выбрался на берег, таща за собой тушу убитого хмыря.

— Я же А-ку-ла, — наставительно сообщил напарник, — Тащить меня на глубину было самой большой его ошибкой.

Ай да Акула, ай да самкин сын. Действительно, нет ничего глупее, чем пытаться утопить крокодила… в смысле акулу. На нас обвалился целый водопад опыта. Я перевел на следующую ступень сразу три предмета. Еще один такой заход и мы с напарником на законном четвертом уровне.

— Акула, как думаешь, пойдем валить еще одного такого же?

— А чего по мелководью мелюзгу гонять, больше устанешь, чем пожрешь. Пойдем, конечно.

Вот и умница у меня Акула. Ибо я взглянул на рейтинг и прифигел. Уже больше тысячи игроков помечены циферкой пять в золотом кружочке. Тут догадок строить не приходится. Они все перешли в следующий круг.

Пока мы шли к следующей точке на карте, наступил рассвет. На этот раз я сразу поставил Акулу на такое место, где будет легко столкнуть в воду. Битва с еще одним хмырем прошла как по писаному с учетом предыдущего опыта. Мы с Акулой теперь четверки. От щедрот божественной игры я получил «бронебойный выстрел новичка».

Я рад конечно, но на болота пришло утро. А количество игроков, получивших вожделенную пятерочку в золотом кружочке, перевалило за две тысячи.

И где ж они гады такие успевают находить и валить топовых тварей? У меня одно объяснение. Магия в прямом смысле этого слова. Они владеют магическими способами умерщвления тварей Изнанки, которые нам с Акулой даже не снились. Наш предел мечтаний — крушитель и бронебойный выстрел. А что умеют те ребята? Судя по скорости набора опыта, не в пример больше нашего.

— А теперь не пора еще пожрать, босс? — спрашивает вечно голодный Акула.

— Сходим еще в одно место и пожрем. Я заставлю трактирщика выкатить все свои запасы. Что ты любишь больше всего?

— Мясо… тушеное… мягонькое… с приправами… и черносливом…

— Вот, у тебя это будет. Но сперва нам придется выйти против главного болотного гада.

— Он будет даже сильнее болотного хмыря?

— Он самый сильный на всем болоте, можешь не сомневаться.

— Тогда ладно, я потерплю.

Мне нравится мой новый напарник. Потому что ему самому нравятся в жизни две вещи: набивать брюхо и сражаться. И нет лучшего работника, чем работник с четкой и внятной мотивацией.

Нам приходится шлепать по болотине, а где-то даже перебираться вплавь. Если б не Акула, который переправлял меня через топи на своем хребте, я бы до этого места не добрался.

— Главный гад где-то здесь, слышишь? Вроде звуки какие-то…

— Это не просто звуки, босс, — возражает Акула, обладающий прекрасным слухом, — Она очень сердита.

— Кто она?

Акула пожимает плечами.

— Не знаю, кто она, но ругается так, что неловко даже мне. А я между прочим, босс, слышал, как ругается Акулбаба… в моем народе говорят так, если ты слышал, как ругается Акулбаба, то тебя ничто больше не сможет смутить.

Глава 10

Момент обнуления таймера я упустил, и возврат в барскую избу оказался настолько неожиданным, что вызвал невольный испуг. Черт возьми, надо привыкать к этим мгновенным переносам. Только что стоял на болоте, а в следующий миг — старые бревенчатые стены, уютный свет от лампадки, деревенская тишина шуршит в занавеске открытого окошка. Добредаю до кровати, падаю и практически мгновенно погружаюсь в сон. По внутренним часам не спал больше суток.

К восьми утра проснулся, чувствуя себя вполне отдохнувшим. Мишка Окунек уже поскребся в окошко, напоминая, что пора завтракать. Из гаража доносятся ударные звуки звенящего металла. В деревне рабочий день в разгаре.

Пока умывался, Окунек втащил в дом черную шкворчащую чугунную сковородку с молодой картошкой, пожареной на сале с большим количеством знаменитого Лучковского лука. К жарехе прилагается каравай свежеиспеченного хлеба и запотевшая в холодном погребе крынка молока. Так можно жить.

— Как инженер? — мы с Мишкой на пару уминаем жареную картоху и запиваем молоком.

— Тафно ше фстал, — выдает Мишка набитым ртом, — Ф.. ф… караше…

После завтрака первым делом и я отправляюсь в гараж. Поскольку он расположен практически напротив дома, начинать день с посещения гаража вполне естественно. Там я и застал Березникова, о чем-то толкующего с Окунем старшим.

— Всем доброго утречка, — привлекаю к себе внимание, и мужики отрываются от дела, чтобы засвидетельствовать почтение.

— Доброе, граф, — инженер поворачивается ко мне, — Вы уж меня не ругайте, не утерпел, зашел осмотреть инструмент.

— Полно вам, я только рад.

Мужики вернулись к работе, и мы вышли наружу, чтоб нормально поговорить без оглушительного звукового сопровождения.

— Всегда меня поражал русский мужик смекалкой и изобретательностью, — признается Березников, — Из подручных материлов фактически на коленке умудряется наделать вполне рабочих приблуд и приспособ.

— К сожалению с профессиональным инструментом у нас пока что туго. В Семигорске ничего не купишь. Но я уже отправил своего помощника в Челябинск. Все, что сможем достать, закупим.

— Я в этом не сомневаюсь. Черкнул вашему кузнецу пару несложных чертежиков. Он скует быстро, а в работе хорошо поможет… я бы еще хотел взглянуть на ваш трактор, столько уже слышал про него…

— Давайте сходим. Это недалеко.

— Кстати, — сообщает инженер по пути к полю, — Я обратил внимание, ваш кузнец по привычке пускает в плавку какую-то самородную руду.

— Признаться, я не вдавался…

— Я так и подумал. Тут сравнительно недалеко есть рудник Чибисова. Он же и завод держит. У него можно покупать хотя бы пруток. Это сэкономит вам время и силы.

— Даже не слышал про заводчика Чибисова.

— Он довольно угрюмый человек, — Березников усмехнулся, — Но в Семигорске можно поймать его приказчика. С этим малым иметь дело намного проще.

— Спасибо, я учту… собственно мы пришли, вон наш «кентавр».

Трактор у нас работает чуть не круглосуточно. Распахивая полоску за полоской, постепенно сдвигается куда-то к горизонту. Неслабо он уже насеял. Остается надеяться, что весь урожай Балакбай не утащит… а вот и он сам, помянешь черта.

Группа конных степняков показалась из подлеска, пронаблюдала за трактором с дальнего конца поля. Видимо, удовлетворившись результатами проведенной инспекции, Балакбай просемафорил издалека, что-то, должное означать: «я Балакбай, оброк давай» — и горделиво свалил.

— Это что еще за друг степей? — поинтересовался инженер.

— Навязался иждивенец на мою голову. Считает, что это его земля.

— Со степняками по-хорошему говорить бесполезно, — Березников качает головой, — Иного языка, кроме языка силы, они не понимают.

— Всему свое время. И силу покажем… ну, и как вам наш трактор, — перевожу тему разговора.

— Потрясающая дикость. Но главное, что работает.

— С этим не поспоришь… Какие у вас ближайшие планы? За мной приехал грузовик, придется ехать по делам.

— Хочу как можно скорее развязаться с Клещовым. Прямо сейчас и отправился бы в артель.

— Я договорюсь с подпоручиком. Он не откажет.

Начался мой уже привычный рабочий день. Довезли инженера до артели и поехали в рейд. День вышел плодотворным. И несколько провалов отработали. И удалось договориться на выкуп сразу двух тракторов и одной легковушки. Вечером Комаринский высадил меня у окраинного дома в Семигорске.

— Вот здесь у Чибисова вроде конторы, — сказал он, — Сам он очень редко бывает. А приказчик появляется здесь наездами.

Мне повезло. Застал самого заводчика Чибисова. Он действительно оказался угрумым человеком. Сразу бросилось в глаза, что одет он вроде и дорого, но безвкусно. Что старается вести себя, как родовитая знать, но выходит это откровенно нелепо. Похоже, он и сам это чувствует, отчего постоянно психует и злиться.

Вот уж странно. Выбился ты в заводчики из низов. Живи и гордись этим. Но нет, все силы уходят на то, чтобы доказать окружающим, что ты мол не от сохи…

— Я пытаюсь наладить переделку автомобилей, — сообщаю Чибисову, — Хотел бы покупать вашу продукцию.

— Да пожалуйста, — мрачно буркнул Чибисов.

— А какие у вас изделия?

— В основном прут. У меня только прут покупают.

— Странно, а листовой прокат разве не пользуется спросом?

Этот совершенно нейтральный на мой взгляд вопрос почему-то омрачил Чибисова еще больше.

— Представьте себе… не пользуется. У меня и прут отлично берут. Я для Клещовской артели только успеваю решетки делать, — ни с того ни с сего он заговорил с вызовом.

Черт знает, что. Он говорит со мной так, будто я ему что-то предъявляю.

— Решетки — это отлично. На решетках тоже можно зарабатывать.

— Не жалуемся, — говорит Чибисов уже не так воинственно.

Припоминаю. Когда пролез на Изнанку, видел, что территория огорожена металлическими решетками. Видимо, так артельщики защищают себя от тварей. А по мере выработки огороженную территорию приходится постоянно расширять.

— Но ведь можно стремиться к большему. Выпускать продукцию с более высокой добавленной стоимостью. Я так понимаю, у местных кузнецов пруток только в перековку и идет.

— Один раз уже попытался, — заводчик не выдержал и начал вываливать то, что раньше старался удерживать в себе, — Не надо думать, что я глупее вашего. Договорился с одним… поставили оборудование для горячего проката. А ЧМЗ взял и отказался покупать. Чего-то их не устроило.

— Так, давайте, я буду покупать. Надо же как-то отбивать стоимость оборудования.

— Пока в продаже только прут, — упрямо повторил заводчик.

— Ну хорошо. Прут так прут, — говорю миролюбиво, — Какие диаметры у вас есть?

— Это вам лучше с приказчиком обсудить, — Чибисов насупился, показывая, что говорить больше не о чем.

Пожимаю плечами и выхожу из кабинета. На выходе меня встречает приказчик.

— Проходите, пожалуйста, сюда, граф, моя фамилия Ромашкин, все обсудим.

Приказчик у Чибисова — полная его противоположность. Улыбчивый, круглолицый, краснощекий. Фамилия Ромашкин подходит ему как нельзя кстати. Заведя меня в тесный кабинетик, Ромашкин предлагает присесть.

— Не принимайте близко с сердцу, — попросил он меня, — Таков уж мой работодатель. На всех сычом смотрит.

— Ничего страшного. Бывает.

— У нас есть пруты трех диаметров. Вы какие хотите брать?

— Я, пожалуй, возьму на пробу все три. Пока мне трудно судить об объемах. Скажите, а то оборудование для проката… что на нем можно делать?

— Уголок и швеллер.

— Так это же здорово. Не поверю, что спросом не пользуется.

— Знаете, граф, — озвучивает Ромашкин предложение, — Я попробую еще раз поговорить с хозяином. Может, он передумает.

— Поговорите обязательно. Если маленькие объемы производить невыгодно, я помогу наладить сбыт.

— Обязательно поговорю.

Ромашкин выписал мне счет, и я пообещал оплатить сегодня же. Таким вечно недовольным дельцам, как Чибисов, своевременно сделанная предоплата как правило поднимает настроение.

И все же из конторы заводчика вышел в полном недоумении. Он закупил оборудование и не внедряет только потому, что ЧМЗ отказался покупать продукцию? Муть какая-то. Здесь явно есть двойное дно.

Дойдя до главного городского здания, зашел к почтмейстеру и оформил перевод на счет Чибисовского завода. Пока заполнялись бумаги, перекинулся с ним парой слов о том о сем. Почтмейстер, как человек следящий за событиями в стране, захотел пересказать мне новость из последней газеты. Что якобы под Краснодаром обнаружен портал, ведущий на седьмой уровень Изнанки.

Уже имея опыт общения с газетчиками, я, честно сказать, не поверил.

— А на Луну портала никакого не обнаружилось? Эти репортеры способны написать что угодно.

— Напрасно вы так, граф. Я слежу за статьями этого репортера.

— М-м. И как его фамилия?

— Андрей Третьяков. Ведет постоянную рубрику «Эра Мангуста».

— Увы, мне эта фамилия ни о чем не говорит.

Распрощавшись с почтмейстером направился к выходу, но на этот раз меня задержал Комаринский.

— Кротовский, вот ты где. Попался, наконец-то.

— Странные претензии. Всего час назад виделись.

— Ну уж нет, — Комаринский категоричен, — За этот час мне всю плешь проели. Люди ищут тебя, а отдуваться приходится мне. Пойдем.

— Куда?

— За мной, — Комаринский открывает ключом учебный класс, — Вот тебе будет кабинет, Кротовский. Класс все равно пустует. А ты сможешь принимать здесь людей. Вот тебе ключ… и табличку повесь… с часами приема.

— Комаринский, ты меня совсем сбил с толку.

— Садись, давай, за стол. Сейчас их приведу.

Пожимаю плечами и сажусь за стол. Может, и прав подпоручик. Мне бы не помешал в Семигорске кабинет для приема посетителей. Но когда мне этим заниматься? Разве только по вечерам. Только у меня и так уже в сутках тридцать шесть часов. Я ж тоже не резиновый… и не железный…

Сначала в «кабинет» зашел помещик, пожелавший обменять две раздолбанные машины на один целый грузовик. Пришлось с ним поторговаться. За ним зашел другой. Этому понадобился трактор. Он оказался более сговорчивым, и о цене договорились быстро.

Ну что, прием можно оканчивать? Всех принял? Нет, еще не всех. Заходит еще один посетитель… в дверном проеме появился «деда» собственной персоной… вид у него, как у побитой собаки.

— Матвей Филиппыч, совершенно не ожидал. Что случилось?

— Сергей Николаич, хоть ругайте, хоть розгами секите. Не удержался. Анютка уехала, а мне что в Питере делать? Слоняюсь по цеху, мешаюсь только.

— Не нужно так переживать. Я и сам уже хотел вас сюда вызывать. Как там в Питере?

— Фабрика работает как часы. Кешка важный стал. С ним сам Хоромников советуется. Один я праздную бездельника.

— Ну ладно. Это хорошо, что приехали. Здесь у нас дел непочатый край. Машину водить умеете?

— Откуда, Сергей Николаич…

— Значит, придется осваивать. Без транспорта в этих местах никак. Ну пойдем, надеюсь, Комаринский на меня не смертельно обижен. Не откажется дать свой грузовик.

Мы выходим из здания, и меня действительно дожидается грузовик погранцов, но… не только он. Рядом стоит прямо целая карета с тройкой лошадей. И уже только по сидящему на козлах кучеру понятно, что это не очередной помещик, желающий прикупить «кастомный» грузовичок. Потому что кучер маг: «стихия земли 3:3». И в самой карете еще трое. И все трое маги. Деда сразу набычился, почуяв неладное.

— Спокойно, Матвей Филиппыч. Я буду говорить, вы помалкивайте.

Из кареты вышли трое и подошли ко мне. Двое по бокам явные душегубы, а в середке… в середке просто королевский экземпляр. Упыри-кровопийцы ему в подметки не годятся. Одет в меха, чуть не соболиные, а морда… по одним только заплывшим глазкам видно, кровосос в квадрате.

— Граф Кротовский, — проявляет осведомленность кровосос, называя меня по фамилии, — Можно вас на пару слов?

— Куда деваться… слушаю.

— Меня зовут Афонасий Клещов, — веско говорит он, — Наслышаны наверно?

— Наслышан.

— Понимаете, какая штука граф… вот появились вы здесь без году неделя. И сразу пошли твориться нехорошие вещи.

— Боюсь, вас неверно проинформировали.

— Поверьте, граф. У меня хорошие информаторы. Так вот. Появились вы здесь, и началось. Сначала плотину прорвало в день, когда вы посетили мою артель. Затем мой главный инженер внезапно уволился. А теперь вы еще заявились к моему партнеру со своими нелепыми предложениями…

— Это к какому еще партнеру?

— Вот я прям чувствовал, что по первым двум пунктам у вас вопросов не возникнет. А партнер мой — Чибисов. До вас у него дела шли неплохо. И я приложу определенные усилия, чтобы и ПОСЛЕ вас его дела шли не хуже прежнего. О вас говорили, как о неглупом человеке, Кротовский. Очень надеюсь, что вы меня поняли… и поняли предельно прозрачно.

Ну что ж, как говорится, маски сброшены. Клещов явно и недвусмысленно обозначил угрозу. Кто ж мог подумать, что я сходу влезу в сферу его интересов. Хотя… уж очень явно мои и его интересы входят даже не в косвенное, а прямое столкновение. По всему выходит, что это было неизбежно.

— Я вас понял, Клещов. На сим позвольте… обойтись без расшаркиваний.

Мы с дедой влезли в кабину грузовика, и водитель тронул машину с места. Пока мы выруливали на улицу, Клещ со своими душегубами неотрывно смотрел нам во след.

— Вы как хотите, Сергей Николаич, — сказал деда, когда мы отъехали, — Только я вовремя приехал.

По дороге в деревню я ввел Филиппыча в курс событий. Он простой человек, но не глупый. И я постарался до него донести, что мне нужны сейчас не кулаки его, а голова.

— Комаринский выделил нам место под контору, — подытоживаю инструктаж, — Мне нужен доверенный человек, чтобы принимать клиентов. Кроме вас, Матвей Филиппыч, у меня свободных людей нет.

— Помилуйте, Сергей Николаич. Я в машинах ни бельмеса не смыслю.

— В машинах разбираться не обязательно. Гораздо важнее разбираться в людях. А чуйка на людей у вас стопроцентная. Остальное — мелочи и дело техники. Освоитесь. Я в этом не сомневаюсь.

Ближе к полуночи, когда деда был накормлен, напоен и спать уложен, я разулся, разделся и сел за стол перед засвеченной лампадкой. Умом я понимаю, что меня перенесет в игру из любого места, даже из сортира. Но видимо, есть у меня тяга к определенным ритуалам.

Пришло время очередной игровой утренней сессии.

— Ты представляешь, босс, — сходу выпалил Акула, он явно тоже только что вернулся с «родины», — Когда я выплыл из игры, меня принял сам Акулбаба.

— Это здорово, Акула. И что он тебе сказал?

— Он очень обрадовался, когда узнал, что я подружился с самим Фартовым-Кротовым. Он велел зажарить для меня целого барана.

— Целый баран — это неплохо.

— Это очень неплохо. Плохо другое, теперь я опять очень голоден.

— Тебе придется еще немного потерпеть, дружище. Главного гада мы еще не успоколили.

Мы пошли по топкой трясине, увязая в болотной жиже чуть не по колено. И вскоре я тоже услышал ругань. А затем и разглядел ту, которая ругается… привязанную к дереву девушку. Мы подошли поближе.

— И что? Долго вы будете на меня пялиться? Убейте уж-же… ну? Мне все равно вас не догнать. Оставьте хоть мизерный шанс.

— О чем она, босс? — озабоченно спросил Акула.

— Если мы ее убьем, она перенесется в храм… и у нее появится маленькая возможность добить пятую ступень и перейти в следующий круг.

— Давай, поможем ей, босс. Я очень не люблю, когда девушки кричат.

— Почему бы и нет. Поможем.

Акула перехватил секиру на боевой хват и коротко размахнулся. Девушка старалась как могла, принять смерть, глядя ей в глаза, но в последний миг все же зажмурилась. А я едва успел повиснуть на Акульем предплечье.

— Акула, ч-черт. Убивать ее не надо.

— Ты же сам сказал, что это ей поможет.

— Зато тебе дураку не поможет. За убийство получишь штраф.

При слове штраф Акула опять испугался. Похоже, это единственное слово, которого боится Акула.

Глава 11

— Может быть, ты расскажешь, что здесь произошло? — обращаюсь к девушке.

— Если помож-жете, расскаж-жу. Вам не обязательно меня убивать самим. Просто подманите любую тварь и уходите.

— Мы сделаем лучше. Мы тебя отпустим.

— Ох, — Акула посмотрел на меня с уважением, такая гениальная по своей простоте идея ему в голову не пришла.

— Ну ладно. Я пришла сюда с тремя… с тремя игроками. Мы договорились. Я заманю страж-жа в ловушку…

— Стража?

— Здесь данж-ж. Данж-ж охраняет страж-ж… вернее охранял… я выполнила свою часть, страж-ж попался. Но и я тож-же попалась. Они с самого начала так спланировали. Не хотели со мной делиться.

— Почему?

— В данж-же сидит болотный хозяин. Опыта с него как раз хватит, чтобы три игрока перешли на пятую ступень. Четвертый, как видите, лишний.

— Так поступать нехорошо, — осудил Акула, — Особенно с девушками.

— Понятно… Акула, освободи девушку… — и поясняю, — Моего товарища зовут Акула.

— Догадаться нетрудно.

— А меня — Сергей Кротовский.

— Меня зовут Резкая Жужа… для своих просто Жужа.

— Жужа, — впечатлился Акула и перерубил опутывающие веревки одним ударом секиры, — А у тебя есть стрекозиные крылышки, Резкая Жужа?

— Только попробуй меня облапать, — тут же возмутилась Жужа и в ее руках блеснули два кинжала, — Подреж-жу бубенчики, моргнуть не успеешь.

— Я не умею моргать, — обиделся Акула, на всякий случай отступая от Жужи на пару шагов.

— Не сердись на Акулу. Он не имел ввиду ничего дурного. И на мир он смотрит по большей части с гастрономическим интересом.

— Да… прошу прощения… вспылила. И… спасибо, ребята. Уж-же и не надеялась встретить в игре нормальных существ.

— Что ты собираешься делать дальше, Жужа?

— На болотах ловить больше нечего. Постараюсь успеть добеж-жать до леса. Вдруг повезет.

— Не успеешь. В рейтинг давно заглядывала?

— Ж-жопа, клятые уроды, — она перевела внимание на внутренний интерфейс, — Когда они только все успевают…

— У меня другое предложение. Ты сказала, данж расчитан на трех человек…

— Он ж-же уж-же занят.

— Иного выхода все равно не осталось.

— Ты прав. Нуж-жно попробовать. Вы возьмете меня в группу?

— Приглашение уже отправлено.

Я тут же получаю уведомление: «игрок Жужа вступила в вашу группу»

— Ну ты ж-жук, сам распоряж-жаешься опытом всей группы.

— Я делаю это рачительно и в общих интересах. Не будем терять времени. Где этот данж?

— Да вот ж-же. В двадцати шагах.

— А, вижу, пойдем. У тебя есть предметы из храма, Жужа?

— Нету. Один ты, Кротовский, за троих нахапал.

Подколку Жужи оставляю без внимания. Справка определяет ее способности так: «рывок, 4 игровой уровень», — но мне бы хотелось узнать от ней больше.

— У тебя есть еще способности кроме рывка?

— Ты видишь игровую статистику? — в голосе Жужи зазвучала зависть, — Неплохо, Кротовский… у меня есть еще маскировка… пока самой начальной ступени.

— Маскировка — это отлично. Ну что, пустят нас в данж?

«Внимание, игровое уведомление. Боги решили сжалиться над вашей нелепой троицей. Проход в данж открыт».

— Похоже нам повезло… Акула, иди вперед.

Мы попали в какой-то не то тоннель, не то грот. Подземный проход со свисающими с потолка корнями.

— Пока нечего опасаться. Те трое здесь все перебили, — сообщает Жужа.

Она оказалась права. Мы идем по тоннелю совершенно беспрепятственно.

— Скажи-ка, Жужа, — спрашиваю негромко, — Что из себя представляют те трое.

— Те три урода? … один умеет плести ловушки из корней растений.

— Маг природы. Понятно.

— Второй морозит и швыряет сосульки.

— Школа магии льда.

— Все верно. А третий сам опасный. Он накладывает проклятья. Эти проклятья не наносят сразу большого урона, зато действуют подолгу. Он уж-же сейчас на четвертом уровне по три проклятья на одну ж-жертву умеет накладывть. Что потом будет, страшно подумать…

— Смотри, босс, — Акула привлекает мое внимание, — Там свет впереди.

Действительно, тоннель выводит снова на поверхность. Дальше идем с предельной осторожностью. Нам не столько важно, чтобы твари нас не заметили, сколько те игроки. Есть у меня подозрение, что трое клятых магов в открытом противостоянии разделают нас под орех.

Теперь я иду впереди, дав знак остальным, чтобы отстали на несколько шагов. Жужу мое решение удивило. Она считает именно себя наиболее подходящей для разведки. Но она просто не знает, что у меня есть радар… а еще карта.

А моя карта уже открыла территорию данжа. Это небольшая площадка диаметром в какую-нибудь сотню метров, со всех сторон окруженная непроходимыми топями. Тоннель выводит именно на эту площадку.

Здесь все поросло высокой травой и кустарником. В центре площадки даже небольшая рощица кривых деревьев. Если у тех игроков нет радара как у меня, прятаться от них будет несложно.

Я продолжаю красться первым. Жужа за мной следом. Акула замыкает. Несмотря на потрясающие габариты он двигается ловко и даже грациозно. Акула и есть.

Наконец, радар ловит красные точки. Одна, вторая… где еще один? Даю группе отмашку оставаться на месте и продвигаюсь еще немного вперед. Ага. Теперь вижу. И третьего игрока вижу. И болотного хозяина, засевшего в норе, тоже вижу. Вернее, не саму тварь, а точку на радаре… и приписка: «Бряк; болотный хозяин; элитная тварь».

И теперь я понимаю, почему один из игроков: «заклинатель корней 4 уровня» подкрался к твари ближе всех. Он готовит ловушку. Их план начинает проясняться. Они выманят тварь, тварь влетит в тщательно подготовленную ловушку, и тогда останеться ее только добить. Ну уж нет, ребята… «пулемета я вам не дам…»

Вдруг справка выкидывает новое уведомление: «вы столкнулись с группой игроков, предпринявших враждебные действия против члена вашей группы. Они являются для вас законной целью. Штрафа за нападение на них не последует». А вот теперь совсем хорошо. Быстро возвращаюсь к своим и рассказываю свой собственный план. Нагло-магов будем наказывать…

Троица магов по всей видимости считала свой план идеальным. Тем более, что до сих пор у них все получалось довольно легко. «Корневик» сплел очень хорошую, очень крепкую ловушку и отполз на исходную позицию.

Мастер проклятий расположился так, чтобы ловушка оказалась точно между ним и тварью и кинул на болотного хозяина первое проклятие. Хозяин забеспокоился и полез из своего логова наказывать обидчика. Он попер прямо в расставленные силки. Но тут… я оттягиваю тетиву и издаю душераздирающий звук…

Маги еще не сообразили, что просиходит, а я для верности использовал манок еще дважды. Растревоженный Бряк сменил направление и пополз на меня… совершенно в другую сторону, туда, где спрятался я сам.

Не рак, не кряк, он реально какой-то «бряк». Совершенно непостижимое чудище. Но клешни у него вправду имеются. Да еще какие. Такими клешнями можно с корнем выворачивать небольшие деревья.

Тварина шумно проминает камыши и кустарник. Я прячу лук в инвентарь, чтоб не сыграть лишний раз ненароком «на тетиве». Теперь мне нужно, чтобы элитная тварь про меня забыла и перевела агрессию обратно на магов. А это должно быть несложно. Проклятие продолжает на ней висеть и снимать с нее очки здоровья.

Мой расчет сработал. Потеряв меня из виду, бряк развернулся и пошел на «проклятущего» мага. А вот ловушка осталась в стороне и само собой не сработала. Идеальный план покатился под откос.

Однако маги слабины не дали и решили показать болотному хозяину, что магия — это сила. Корневик с ходу кинул ему под ноги наскоро сплетенную новую ловушку, которая не остановила его, но задержала. Маг льда пошел долбить тонкими сосульками, пробивающими панцирь Бряка и врезающимися в его плоть. Третий навесил на тварюгу еще два своих фирменных проклятья. Шкала здоровья хозяина резко пошла снижаться.

Но Бряк тоже не погулять вышел, он переборол краткое ошеломление, разорвал путы и рванул на противных магов. Его клешни угрожающе защелкали. Когда он уже навис над игроками, и огромная клешня начала опускаться как орехокол на орешек, маг льда умудрился намагичить заморозку. Голову твари сковала ледяная корка, заставив его замереть.

Маги кинулись разрывать дистанцию. И вовремя. Бряк тряхнул башкой, ледяная корка разлетелась рассыпью мелких кристаллов. Хозяин кинулся в погоню, но снова застрял в очередной корневой довушке. Мастер проклятий обновил начавшее затухать проклятье. Ледышник обрушил на членистую конечность крупную ледяную глыбу, и конечность отчетливо хрустнула.

Бряк явно начал сдавать. Шкала здоровья стемительно опустошается, а маги продолжают оплетать его корнями, долбить сосульками и проклятиями. Вот уж не думал я, что буду переживать за тварь Изнанки. Тем не менее, ход развития событий вполне укладывается в рамки разработанного мною сценария.

Слабое место любого мага — беззащитность в ближнем бою. Если Резкая Жужа сблизилась с ним на расстояние удара, намагичить он ничего не успевает. И против летящей секиры тоже магичить уже поздно. Две мои стрелы пущенные в корневика, как две свечки на праздничный тортик. Маги выдают хороший урон, но сами они удар держат плохо. Три ноль в нашу пользу.

Обрадованный победой над противными магами Акула ломанулся добивать Бряка. Я едва успел его окрикнуть:

— Назад! Куда под клешню…

Бряк, конечно, сильно потрепан, но жив и весьма опасен. Вместе с гибелью магов корневые плетения и ослабляющие проклятия перестали на него действовать. Еще не хватало, чтоб перекусил здоровяка своей огромной клешней.

Натягиваю тетиву и снова использую манок. Поскольку ни Акула, ни Жужа твари не нанесли пока никакого урона, та послушно развернулась и потянулась на заунывные звуки, подставляя моим товарищам широкую спину.

— Вот теперь можно, — кричу Акуле.

Тот подскакивает к хозяину и, хорошенько хекнув с натуги, отсекает твари заднюю конечность. Резкая Жужа так и вовсе по-кошачьи ловко запрыгивает ей на спину и выдает кинжалами серию ударов в уязвимые места. Я тоже выстрелил разок вернувшейся в колчан стрелой, но больше для проформы. Элитная тварь, хозяин болот повержен.

Лезу в интерфейс смотреть, сколько опыта нам отвалили. Данж, конечно расчитан на трех игроков, и по идее победа над элитной тварью должна дать достаточный объем опыта для перехода на пятую ступень всех трех. Но… расчитан ли он еще и на запасливого Кротовского, хапнувшего четыре предмета из храма? Если нет, то мне придется делать очень неприятный выбор, в сущности кидать своих товарищей или выходить из игры.

Опасался я зря. Объема полученного опыта хватило. Видимо расчет был выстроен на то, чтобы перевести и трех игроков, и по паре предметов каждому. Но поскольку мои соратники из храма вообще ничего не брали, хватило даже с запасом. Можно выдохнуть. Теперь мы «пятерки в золотых кружочках».

Наши порядковые номера в рейтинге: 4756, 4757 и с какого-то лешего 4769. Как умудрились вклиниться между нами в рейтинг двенадцать левых игроков, не имею понятия. Да и шут с ними. Главное, мы успели. Игра поздравляет с успешным переходом в следующий круг.

— Босс, — Акула приплясывает нетерпеливо на месте, будто готов уже прямо сейчас начинать ссаться от счастья, — Надо «лутать» добычу.

Х-хэх. Добыча — это мы любим, добыча — это наше все. Сперва обхожу тела трех магов-игроков. Выпадет с них что-то? А как же. Навалило много, хотя и малополезного. Начиная с тех же жаб, заканчивая тушами болотных хмырей. Надеюсь, нам удасться все это сбыть местным жителям. А вот каких-то артефактов или качественного оружия не перепало. Если что и было у них, то все оказалось привязано. Жаль, хотя и ожидаемо.

Теперь подхожу к элитной твари. С глав-гада просто обязано выпасть что-то очень полезное. И я не ошибся. Выпало три предмета, по одному на члена группы. Причем каждый предмет четко под запросы игроков.

Акула получил легендарные наплечники болотного хозяина на плюс 25% к защите от любых физических атак. Ссаться-не ссаться, но слегка сикнуть уже можно. Жуже выпал легендарный браслет на плюс те же двадцать пять к колющему кинжальному урону. А мне… легендарная стрела из берцовой кости хозяина болот; предмет для колчана пустынного воина; плюс 25% к пробивной способности; эффект дополнительного урона — болотная отрава.

Какой я молодец, что взял тогда колчан. Теперь у меня три оперативных самовозвратных боеприпаса. Этак мало-по-малу доведу боезапас до размера автоматного магазина, и начну стрелять очередями.

— Кротовский, — Жужа не может налюбоваться на свой легендарный браслетик, — Акула хоть и не семи пядей во лбу…

— Почему это не семи? — вскинулся Акула, — У меня лоб такой, что семь твоих как раз войдет.

— Да, извини, аналогия оказалось неуместной. Так вот, хотя Акула умом не блещет, вынуждена согласится с его собственной аналогией. Фартовый-Кротовый — точно про тебя.

Жужа продолжает тянуть звук «ж-ж» в произношении, но я уже как-то привык… как-то перестаю обращать на это внимание.

— Рад что вы в меня верите… игровая справка сообщает, что если у игроков моей группы нет невыполненных заданий перед местными жителями, мы можем сразу перенестись в следующий круг без штрафов.

— У меня больше нет никаких заданий, — запереживал Акула, — А за тот раз меня и так уже оштрафовали.

— У меня тоже нет, — добавляет Жужа, — Ты прав, Кротовский, нет смысла искушать судьбу и идти в деревню, продавать добычу за горсть медяков. У меня и так уже минус одна жизнь. Не хочу потерять еще одну из-за какого-нибудь обозленного мудака. А их там сейчас хватает.

С Жужей полностью согласен. На следующий круг перешла ровно половина. Пять тысяч из десяти. Оставшиеся, могут отправить нас на перерождение просто от обиды. Им терять нечего. Жму «согласиться на перенос» и в следующий миг оказываемся в новой локации.

Это уже не та лубочная деревня. И это прямо бросается в глаза. Трава жухлая и топтаная, постройки посеревшие и потрескавшиеся. Потеки, ржавчина, плесень. Старый форт на Изнанке без прикрас. Вот теперь у меня есть ощущение, что мы в реальности, а не в игре.

В тесной непонятно чем пропахшей лавке скучающий торговец выкупил всю добычу из наших инвентарей и заплатил… я думал, сущие копейки заплатит, а сумма выплаты вышла приличная. На прокорм Акулы на первое время хватит. Я оставил его и Жужу в трактире, а сам решил посетить храм. По сравнению с прежним неказистый, кособокий, но ведь храм.

Еще не успел дойти до свободной ниши, а в интерфейсе уже помигивает значок с красным флажочком: «вас вызывает первопредок». Ого, Крот желает меня видеть. Кроту прямо не терпится. Я и сам чувствую потребность с ним пообщаться. Захожу в нишу. Переношусь в нору. Я готов выслушивать едкий Кротовий гундеж про то, как я все не так делаю, какой я недалекий и бестолковый…

— Отлично сработано, Кротовский, — поражает меня Крот похвалой прямо с «порога».

— Надо же, я ждал противоложной реакции.

— Это почему же? — удивляется Крот.

— Ну как же. Лимит вещей из храма превысил. Во второй круг едва успел заскочить…

— Ага… м-да… самокритика у него тут прорезалась… а я все-таки надеялся на большую твою сообразительность, — попенял мне Крот, — А ты опять вылез на голом везении.

Вот теперь я вижу привычного мне Крота. Брюзжащего и мною недовольного.

— Может просветишь меня?

— Нашел просветителя… знаешь, тех троих магов хорошо просветили. Они знали все: оптимальное количество игроков для данжа, как заманить стража и как потом отделаться от той резкой девахи. Кто-то помог им составить отличный план. И? Им этого помогло?

— По итогу нет.

— Вот об этом я тебе и талдычу. Закон равновесия применим ко всему. Я думал, ты это уже усвоил, и теперь перестанешь клянчить от меня новые знания. Дотумкал, что если получишь эти знания от меня, они выйдут тебе боком, как тем троим.

Глава 12

— Ну хорошо. А просто порассуждать мы можем? Без раскрытия игровых секретов? Наверняка ведь есть лежащие на поверхности факты, на которые мне стоит обратить внимание?

— Вот так уже лучше. Так можно, — одобряет Крот, — Вот и начни рассуждение… с самого главного… ты ведь через храм ко мне попал, а?

— Ну да… храм… храм… храм тысячи богов.

— Та-ак, — Крот кивнул с намеком, что мол уже теплее, — Каких? … богов…

— Каких богов… каких богов… их до черта там этих богов.

— Не богохульствуй, — Крот погрозил мне когтистым пальцем, — Много таких смельчаков— богохульников на столбах развешено… количество богов он, видите ли, в чертях меряет… поверь, тысяча — это совсем немного.

А действительно. Их вроде бы и много этих богов в храме, но мне ни разу не попался игрок, имеющий в храме своего покровителя. Ни Крот, ни Акула, ни Жужина Стрекоза… или кто там ее тотем… и никто другой… просто ни разу.

— Получается, абсолютно для всех игроков боги, представленные в храме, чужие?

— Ну вот. Соображаешь, маленько, — Крот выражает одобрение, — Ну, давай, Кротовский, раскручивай мысль… напрягай умишку.

— Получается, что эта тысяча богов устроила игры для тех, в ком совершенно не заинтеросована… но зачем?

— А вот это можешь в справке посмотреть. Это открытая инфа.

Лезу в справку, формулирую запрос, и мне выдается что-то вроде игрового анонса: «верховные боги, проявив бесконечную милость, начинают очередные игры…»

— Бесконечная милость? Ты серьезно?

— Вообще-то дочитывать надо, — пробурчал Крот, — Но ты и так все понял. Срали они на милость, тем более на бесконечную. Так работает все тот же закон равновесия. Прямая узурпация власти не приветствуется, вот боги и играют в «демократию». Предоставляют шанс, копошащимся в земле червям навозным вроде меня.

— Шанс на что?

— На то, чтобы подняться повыше. Этакий социальный лифт на Олимп.

— Так что получается, вся эта игра профанация?

— Ну почему сразу профанация. Все взаправду. Полсотни счастливчиков окажутся в победителях… валяй дальше, Кротовский, не теряй нить.

Дальше… дальше… и тут до меня доходит иезуитский замысел богов. За мою долгую карьеру мне попадались такие начальники, что окружали себя самыми невзрачными и бесталанными людьми, чтобы никто не мог их самих ни затмить, ни подсидеть.

— Вот значит как. Боги подстраивают правила игры так, чтобы побеждали не самые сильные, достойные, умные и так далее, а наоборот. Чтобы побеждали серые посредственности, такие, кто не сможет претендовать потом на большее.

— Зачет, Кротовский, — важно поздравил меня Крот, — Ну, а теперь посмотри на все новым взглядом… так сказать, с высоты обретенного понимания.

— Получается, что победит тот, кто не покажет особых талантов, кто будет пролезать на грани поражения. А вот выскочек и фаворитов будут срезать безжалостно.

— Все верно. Теперь понимаешь, что я имел ввиду, когда сказал, что ты отлично сработал?

— Теперь понимаю. Я вылез во второй круг в числе последних.

— Да, а еще ты взял в команду двух откровенных аутсайдеров. Они даже не маги. Оба «физики». При этом один глуп, как пень, а другая психованная. Я думал, что ты сделал это с умыслом, Кротовский.

— Ну… как-то само получилось.

— Ладно-ладно, мог и подыграть. Не расстраивать меня еще больше саморазоблачительными признаниями.

— Ну извини. Уж какой есть… погоди, — тут меня пронзает еще одно понимание, — То есть боги мне уже подыграли? Мне позволили пройти в данж, хотя он уже был как бы «занят». Потом дали разрешение напасть на игроков без штрафа, хотя до пятой ступени это прямо запрещено…

— Именно так в игре все и происходит, — подтверждает Крот, — С одной только поправкой. Заруби себе на носу: Боги тебе не подыгрывают, боги используют тебя в своих целях. Лучшее отношение со стороны богов, которого ты можешь добиться — это когда богам на тебя насрать. Выруби это в граните и в рамочку повесь. Понятно?

— Понятно.

— Ну, тогда свободен.

Выхожу из храма и в задумчивости возвращаюсь в трактир. В свете новых вводных стратегию игры придется пересматривать. Причем существенно. Я думал все просто. Что игра — что-то вроде гонки на выживание. Кто быстрей прокачается до сотни, тот и победил. Однако в жизни все всегда оказывается сложнее.

Подсаживаюсь за столик к своим. Акула имеет абсолютно счастливый вид. Он только. что закончил поглощать нечто жирное-мясное и ему уже подносят новое блюдо, огромного запеченого карпа. Жужа потягивает из кружки и смотрит на Акулу с неприязнью.

— Как обстановка?

— Я бы сказала, что он ест как свинья, но не хочу обижать бедное домашнее животное.

— Я про другое.

— Как ты велел. Закуплены: котелок, жестяные миски, ложки, кружки, соль, перец, вяленое мясо, сыр и далее по списку.

— В чей инвентарь сгрузили продукты?

— Разумеется, в мой, — Жужа скривилась.

— А что с дальнейшей игрой?

— Загляни в интерфейс. Там по-прежнему висит объявление.

Заглядываю в интерфейс: «происходит пересмотр правомочности игровых действий всех игроков на соответствие правилам игры. Это стандартная процедура, занимающая определенное время. К вечерней игровой сессии достижения игроков и игровые сценарии будут обновлены»

Надо же. Они там что-то пересматривают. Видеоповторы наверно делают, вдруг кто из офсайда пробил. Ждать, значит ждать. До самого выхода из игры мы так и просидели в трактире. На улице полил холодный дождь. Какой смысл мокнуть и суетиться, если игра пока поставлена на паузу.

Вернувшись в свой мир, потушил лампу и завалился спать. А ну утро в гараже застал Березникова. Окунек успел мне доложить за завтраком, пока кормил нас с дедой оладьями, что инженер еще вчера переехал со скарбом.

— Как в целом оцениваете перспективы нашего цеха? — спрашиваю его.

— Перспективы есть, иначе бы я к вам не пошел, — Березников позволил себе улыбнуться, — Кузовные работы можно и нужно совершенствовать, а самое слабое место сейчас — это моторы.

— Понимаю. Нужен моторист.

— Не в одном мотористе дело, граф, — озабоченно возражает инженер, — К сожалению, наши моторы не дотягивают до немецких не только качеством. Слово «сервис» у нас пока не слыхали. Понимаете, мотор изнашивается за время работы.

— Это понятно.

— Так вот. Нельзя просто поставить на него точно такие новые поршни.

— Почему?

— Из-за износа внутренних стенок цилиндра. Для нормальной работы нужны поршни уже чуть большего диаметра. А соответственно и все сопутствующие детали… поршневые кольца и так далее. Все это нужно производить, а у нас пока такого производства нет.

— Ах, вот оно что.

— Ну и в целом ресурс наших моторов оставляет желать лучшего. Не слишком сложные ремонты мы и сами освоим. Мужики у вас с головой. А в случае с серьезными поломками пока вижу один выход. Закупать новые моторы. Благо до Челябинска от нас недалеко.

— Ну что ж. Над этим уже работаем. Первые поставки надеюсь получить в ближайшее время.

— Это очень хорошо, граф. Других существенных препятствий я не вижу. Только ближайшие районы обеспечат высокий спрос как на грузовички, так и на тракторы, — инженерский взгляд разгорелся, — Вот это дело, так дело. Поставим на широкую ногу. А если чуть дальше в будущее заглянуть… эх… можно на всю страну производство организовать. В России сейчас на технику острый дефицит.

К гаражу подкатил грузовик Комаринских погранцов. Я уже собрался по привычке загружаться в кабину, но увидел внутри кроме водителя и подпоручика еще одного пассажира.

— Анюта?

Она выбралась из кабины.

— Сережка, я привезла два мотора.

— Так это здорово. Прямо сейчас об этом говорили… чего взгляд такой грустный? Устала?

— Не в этом дело, Сережка. Это первые и последние два мотора. Больше поставок не будет.

Что ж такое? Только вырулишь из одной ямы, уже в другую залетел.

— Так. Рассказывай. Что на этот раз стряслось?

— Директор меня лично принял. Расшаркивался, как мог. Два обещанных мотора мол вот они, чуть не ленточками повязаны, но…

— Что, «но»?

— До сих пор львиную долю моторов выкупало Министерство Обороны, считай Орлов.

— Так.

— А теперь и МВД туда лезет. Мол, для них унизительно покупать технику по остаточному принципу. Мол, у них тоже потребности. Другими словами, Мышкин тоже хочет наложить свою лапу.

— Понятно. Вездесущий Мышкин везде ноздри засунул.

— Сережка, не знаю, может ли нам это помочь… в конце разговора директор намекнул на одну лазейку. Он сказал, что по личному императорскому повелению квоты на моторы будут делить на производителей грузовых машин. Под Орловым есть завод, а под Мышкиным пока нет. Это, конечно, так себе лазейка…

— Погодите-ка, — влез в разговор стоящий рядом Березников, — А вот с этого места поподробней.

Анюта посмотрела на меня выразительно, мол, это кто вообще такой, но я обозначил едва заметный утвердительный кивок:

— Продолжай.

— Немцы перестали поставлять свою технику. В стране жуткая нехватка. И главным образом нужны именно грузовики. Уже объявлено что-то вроде соревнования. Кто сможет наладить быстрый выпуск грузовых машин, тот и будет получать моторы.

— Так ты сама сказала, один завод уже есть… и этот завод под Орловым.

— Орлов тоже думал, что все схвачено, — Анюта хмыкнула, — Только не справляется Орловский завод. Кречет сказал, одного завода мало. Должна быть в стране здоровая конка… конкора…

— Конкуренция?

— Во, точно, конкуренция.

— И как быстро нужен такой завод?

— Нужен вчера, — ответила Анюта, — С сегодняшнего дня уже идет отставание от графика.

— Ну, графиками нас не испугать, — невозмутимо возразил Березников, — Ни один госпроект на моей памяти вовремя не реализовался. В нашей стране это невозможно.

— Э. Погодите. Вы это серьезно? — теперь уже я сдаю назад, инженер что-то разошелся на двадцать-то копеек, — В машине огромная номенклатура. Все эти рулевые… тормозные… зажигание и прочее.

— Ну, все это уже делается под легковую машину, — возражает инженер, — Причем по преимуществу как раз на Урале. Разве только стекла и фары отливают где-то под Ярославлем.

Анюта стрельнула в инженера заинтересованным взглядом.

— Директор говорил тоже самое. Он мне дал… вот… — она полезла в саквояж и выудила какой-то толстенный талмуд, — Здесь техзадание… чертежи и все такое… он сказал, что с поставкой всех запчастей поможет. Вернее даже так. Директору выгодно, если все узлы будут поставляться через него. Нам нужно делать только кузов и это… днище…

— Протестую, — весело возразил инженер, — «Днище» мы делать не будем. Мы будем делать шасси!

— Ну да… я просто слово забыла.

Березников тут же раскрыл папку и начал довольно быстро просматривать чертежи. Сам я в этом ни бельмеса не понимаю. По мне так на этих чертежах не грузовик изображен, а какой-то диковинный железный скелет. Мы с Анютой просто стояли рядом с инженером и ждали, что он в итоге скажет.

— Ну что тут сказать, — инженер захлопнул папку и поднял взгляд на нас с Анютой, — Здесь предлагается идти тем же кривым путем, по которому пошел Орловский завод грузовиков.

— М-м, а попонятней можно?

— Можно. Очень даже можно. Смотрите, в стране уже налажено производство легковых машин. И все узлы уже подстроены под определенные габариты. Я понимаю, грузовик на то и грузовик, что должен быть вместительным. И здесь… одну минуту…

Инженер снова раскрыл папку и начал листать в поисках нужного чертежа.

— …ага, вот. Здесь предлагается делать уширенную, удлиненную раму со всеми вытекающими переделками. Так сказать, попытка натянуть сапог на голову. Я готов спорить, потому и не справляется Орловский завод, что вынужден подгонять все узлы под заданные габариты.

— И что вы предлагаете?

— Предлагаю делать на выходе примерно тоже, что ваш цех делает уже сейчас. Оставляем раму по ширине как у легковушки, только немного наращиваем сзади. И третью ось мы ставить не будем. Просто поставим сразу четыре колеса на уже имеющуюся заднюю ось. Конструктивно это проще. Да, это будет маленький грузовик… мини-грузовик… зато наладить выпуск можно быстро.

— А если наш грузовик им не понравится? — засомневалась Анюта.

— Поверьте, Россия не в том сейчас положении, чтоб исходить из понятий «нравится-не нравится». Ей срочно нужны грузовики. Ну будет наш поменьше и поуже, но грузоподъемность будет такая же. Уж не сомневайтесь, еще драться будут за нашу продукцию.

— Тогда так, — выдаю свое командирское крайнее слово, — Предложение ваше здравое. В конце концов, если в высоких кабинетах мини-грузовик не одобрят, попробуем решать проблему с моторами иначе. Продолжим выкупать всякое старье. А с покупателями проблем точно не возникнет.

— Именно такого решения я от вас и ждал, граф, — полный энтузиазма инженер потер ладошки, — Дайте мне сутки. Я составлю предварительные чертежи.

Во время всего этого разговора деда почтительно стоял в сторонке и только покачивал головой, будто не хотел верить в происходящее.

— Ну, Матвей Филиппыч, еще не пожалели, что уехали из скучного Питерского цеха? … нет? … толи еще будет… Поехали, Анюта. Комаринский нас заждался. Раз уж ты вернулась, то и с клиентами тебе работать.

— А мне что делать? — растерянно спрашивает деда.

— Ваша первейшая задача будет освоить управление грузовиком. Мне нужен свой водитель… Окунек… где он? … а вот. Мишка, отведи Матвей Филиппыча к трактористу. Скажи, барин велел обучить. Все, мы умчались.

Первым делом отвезли Анюту в учебный класс Семуча, переданный с легкой руки Комаринского под мою контору. По дороге мы с ней набросали ряд пунктов для акта предварительной дефектовки транспортного средства.

— Значит так, Анюта, — указываю ей на преподавательский стол, — Будешь принимать местных помещиков, как строгая училка. Эх, тебе указку еще в руки… помещики будут блеять перед тобой, как двоечники.

— Они и так будут блеять, — заверяет меня Анюта, — Без всякой указки.

— Я в тебе не сомневаюсь. Твоя задача принять машину просто по внешнему виду: кузов, руль, колеса, наличие мотора. Если машина еще и заводится, и способна своим ходом проехать, то указываешь, что «на ходу». Все, окончательная приемка будет производится по факту доставки в Лучково. Вопросы?

— Сережка, это я буду сидеть в классе настоящего магического училища?

— Ага. Можешь слегка поважничать.

— Да ну тебя.

— Все, осваивайся. Комаринский сегодня и так полдня только меня ждет и катает.

Однако вернувшись в грузовик, прошу подпоручика завести меня еще в одно место.

— Еще и к Чибисову тебя? Ох, Кротовский, ты накопил передо мной такой моральный долг, что грузовик скоро уйдет в перегруз.

Комаринский поворчал для проформы, но к заводчику отвез. Я застал только приказчика, самого заводчика уже не было, но даже рад. С Ромашкиным хоть как-то можно вести дела. Приказчик заверил, что платеж поступил. И сразу послал людей оттащить партию прутка в машину.

— А по уголку вы говорили с Чибисовым?

— Да. Мы сделали расчеты, — приказчик передает мне листы, — Хозяин поставил жесткое условие. Он запустит оборудование, если вы обязуетесь выкупать указанные здесь объемы.

Смотрю расчеты. М-да. Выкупать целиком продукцию целого завода, довольно рискованно. С другой стороны, цены указаны очень даже божеские. По сравнению с прейскурантами, привезенными Анютой из Челябы, ниже процентов на двадцать пять. Так что, риск того стоит. К тому же, если с ЧМЗ у нас выгорит, считай, все сами пустим в дело. На сторону продавать даже и не придется.

— Так, а это что за номерклатура? У вас еще и листы? Вы говорили только про уголок и швеллер.

— Да, наладим оборудование, сможем еще и листы катать, но только на горячую. И ширина к сожалению только семьдесят сантиметров. Но иначе Чибисов упрется.

Я старательно делаю вид, что «горячие листы — это не айс». Что листы — это неприятное для меня осложнение.

— Хорошо. Давайте готовить бумаги. Годовой контракт Чибисова устроит?

— Конечно. Устроит. Никуда он не денется. Он угрюмец еще тот, но прибыль считать умеет.

— Тогда договорились.

Остаток дня я катался с Комаринским по рейдам. Уменьшал «груз морального долга».

Глава 13

В полночь вернулся в игру на вечернюю сессию и сразу уткнулся в раскатанную в интерфейсе простыню текста: «Поздравляем, вы перешли во второй круг. Вы достигли пятого уровня, вы получили +1 жизнь, разблокирован текстовый чат, личные достижения можно посмотреть во вкладке вашего персонажа».

Разумеется я хочу посмотреть личные достижения. Что мне дал рубежный пятый уровень: «картограф 5 уровня. Вы получили способность астральный картограф. Вы умеете составлять не только карты местности, живые существа вы тоже можете видеть, словно раскрытую карту»

Любопытное достижение, хотя и непонятное. Какое прикладное значение у этого астрального картографа? Смогу видеть других на уровне тонкого состава? Я до сих пор помню, как выдернул опору из сознания того студентика. Повторить тот фокус с тех пор ни разу не получилось.

Кроме астрального картографа игра подкинула и более приземленных бонусов. Я получил новый ранг стрелка: «во что целюсь, в то попадаю, и даже не удивляюсь этому» — боги шутят… «в колчан добавилась еще одна стрела» — их уже четыре у меня, уверенно наращиваю боезапас до размера пистолетного магазина… «прицел на шлеме получил совмещение с прицельной планкой на луке» — ага, теперь понятно почему я не должен удивляться, если попал именно туда, во что целился.

Ну и до кучи: «сапоги пустынного воина получили эффект «горчичник под пяткой» — бонус к стартовому рывку, что бы это ни значило. А так же в журнале появилось корневое задание: «добраться до Надыпа» — что за такой объект этот Надып, не сказано. Карта не предоставлена. Только указатель куда-то на юго-запад. Ну, хоть так.

— Босс, — озабоченно пробубнил Акула вытирая с губ густой жир, — Народ потянулся на выход.

— Вот именно, Кротовский, — резкая Жужа давно уже сидит как на иголках, — Меня задрало торчать в этом кабаке. Давай уже что-то делать.

— Экие вы нетерпеливые… пойдемте… пойдемте на выход.

Мы вышли из трактира. Дождь закончился. В вечереющем небе красное солнце размалевало небо красной краской. Большая толпа игроков собравшаяся у ворот, дождалась, наконец, когда их откроют.

— Тож-же хочу наруж-жу, уж-же меня задрало торчать в этом форте.

— А ну-ка всем спокойно, всем выдохнуть… что-то мне не нравится эта движуха.

Я сразу подозревал, что в толпе игроков найдутся те, кто лучше нашего знает не только формальные, но и неписаные правила. Не все первопредки такие осторожные как Крот. Выбалтывают подопечным ценную инфу, в надежде, что она им поможет.

Вот и сейчас, едва ворота разошлись на ширину груди, несколько десятков игроков рванули наружу так, будто участвуют в спринтерском забеге. А что это они так торопятся? У меня нет карты Надыпа, но карта прилегающей к форту земли имеется. Так вот, настораживает эта карта. Единственный выход из форта пролегает между скалистых утесов.

А уже через минуту стало понятно, куда… а вернее откуда так торопились свалить эти спринтеры. Несколько десятков вышедших следом игроков как-то быстро и споро забрались на скалы и без вскяких предупреждений начали выбивать выходящих из форта из луков, арбалетов и магических жезлов.

— Зачем они так делают, босс? Разве их за это не оштрафуют?

— Увы, нет. Теперь уже не оштрафуют.

Потеряв пару десятков убитыми, остальная толпа отпрянула и вернулась за ворота. Началось шумное обсуждение, что делать дальше. Решение нашлось быстро. В толпе пришли к простому заключению, что на скалах засело меньше сотни, а в форте под пять тысяч. Наглых выскочек нужно просто задавить толпой. Даже имея выгодную позицию, долго они не продержатся.

— Кротовский, не хочешь принять участие в вылазке? — азартно спрашивает Жужа, — Кто завалит игрока, тот получает с него добычу.

— Не хочу… и тебе не советую… тут явный предварительный сговор.

И действительно, когда штурмовой отряд из пяти сотен игроков выбежал за ворота, выяснилось, что добрая сотня из них заодно с теми, кто засел на скалах. Штурмовой отряд был вырезан, попав под коварный удар в спину. Таким образом численность засадного отряда не сократилась, а удвоилась. Те, которые были в сговоре, тоже залезли на скалу.

После этого толпа резко утратила первоначальную воинственность. Никто не мог дать гарантию, что следущий штурм пройдет по иному сценарию. Сколько еще в сговоре с той группой, только боги знают. И есть у меня подозрение, что сами боги это и подстроили. Им ничего не стоило дать игрокам разные задания: одним попасть в Надып, другим не дать нам попасть в Надып.

— Жужа, — во мне зашевелился параноидальный червяк, — Тебе какое задание дали?

— Попасть в Надып… Кротовский, ты же командир группы, у тебя есть доступ.

— Да? — лезу в командирскую вкладку.

Действительно, у меня есть доступ. И Акула, и Жужа получили задание попасть в Надып. А справка задавила червяка окончательно: «члены одной группы всегда получают одно и тоже корневое задание». Можно успокоиться. Троянского коня в моей группе нет.

— Что нам делать, босс? Если мы и дальше будем стоять просто так, я очень скоро проголодаюсь.

— Значит, план такой. С северо-восточной стороны под стеной форта протекает река. Мы залезем на стену и спрыгнем в воду.

— Ну уж нет, — запротестовала Жужа, — Я плавать не умею. И вообще боюсь воды.

— Акула не даст нам утонуть. Он уже возил меня на себе там на болотах. Он как рыба в воде.

— Обижаешь, босс. Я А-ку-ла!

— Тем более.

— Ладно, так и быть, — Жужа погрозила Акуле кинжалом, — Если я утону, моя смерть на твоей совести… ну что стоим? Полезли на стену.

— Лезть на стену тоже надо с умом, — подтормаживаю Жужу, — Чтобы потом не пришлось лезть на стену от бессилия.

— Каламбур не поняла.

— Короче. Игроки скоро решатся на еще один штурм. Тогда все внимание будет приковано к попытке прорыва. Вот под шумок и рванем.

— Босс, вообще-то река с другой стороны от ворот. Со скалы нас не увидят.

— Со скалы не увидят, зато из форта нас видно как на ладони. Здесь наверняка затихарились их союзники.

— Ты параноик, Кротовский. Внутри форта безопасная зона. Здесь нельзя убивать.

— Зато на стене не безопасная. Ждем… я сказал.

Случилось, как я предсказывал. Толпа игроков числом под тысячу рванула из ворот. Мы не стали смотреть, чем все закончится на этот раз, и полезли на стену. Я карабкался так быстро, как только мог. Увы. В моей группе я самый медлительный. Резкая Жужа заскочила первой и остановилась, дожидаясь меня Акулу.

— Слева, — успел крикнуть я, увидев, как вываливается из невидимости игрок в облачении ассасина.

Жужа успела отпрыгнуть в сторону. Брызжущий ядом клинок пролетел в сантиметрах от ее лица. У меня нет возможности достать лук, но тут на стену забрался Акула, взмахом секиры срубил ассасину голову. Я забрался последним.

— Прыгаем.

— Нет, — Жужа увидела далеко внизу бурлящую горную реку.

Разводить церемонии некогда. По кромке стены бежит группа из пяти человек. Явно не для того, чтобы нас поздравить с удачной идеей покинуть форт оригинальным способом. Толкаю Жужу и прыгаю сам. Рядом со мной, рассекая воздух как болид, летит туша Акулы.

Падаю в реку и ухожу к самому дну. Об поверхность воды расплескивается огненный вал. Маг огня не успел нас подпалить. Ему не хватило долей секунды. Рядом с моей головой в ил воткнулась толстая арбалетная стрела. Мне нужно грести к поверхности, но вода настолько неожиданно холодна, что мышцы сводит судорогой. Жужа даже не пытается плыть. Нас обоих просто тащит течением.

Могучие руки подхватывают меня и Жужу и выталкивают на поверхность. Едва успеваю сделать судорожный вздох, как Акула снова утаскивает нас с Жужей ко дну. На этот раз над нашими головами реку пронзают сотни острых ледяных иголок. Клятые маги.

Не понимаю, как Акула может плыть так быстро, таща на буксире сразу двоих. Я пытаюсь кинуть взгляд на Жужу, но в бурлящей воде не вижу ни черта. Зато Акула тут в своей стихии. Когда начало казаться, что потеряю сознание от нехватки кислорода, моя голова снова оказалась над водой. Теперь мы плывем по поверхности. Акула придерживает наши головы, чтобы мы с Жужей могли нормально дышать.

— Кротовский, черт бы тебя побрал, — недовольные вопли над водой дают понять, что Жужа очухалась, — Скажи этому карасю, чтоб вытаскивал нас на берег.

— А вот сейчас обидно было, — прогундосил Акула и окунул ее голову в воду, — Что… не надо?

— Надо, надо, — успокаиваю Акулу, — Так она будет плыть хотя бы молча.

Однако Акула очень скоро сжалился над девушкой и вернул ее голову на поверхность.

— Ну все, — выпалила Жужа отплевываясь от воды, — Я вам этого никогда… бульк… бульк…

Акула подержал ее голову в воде еще несколько секунд.

— Все, все, черт бы вас… я больше не буду, — смирилась она.

К немалой скорости горной реки добавляется чемпионская скорость плывущего Акулы. Мы удалились от форта довольно далеко, и когда на берегу показалось село, Акула предложил выйти на сушу. Но я решил воспользоваться подвернувшейся возможности и отдалиться от остальных игроков как можно дальше. Береженого Крот бережет.

Я скомандовал «причаливать», только когда мы доплыли до второго поселения. Что у меня, что у Жужи зуб на зуб не попадал, судорогами сводило все тело, и лишь Акула испытывал одно единственное неприятное ощущение — он как всегда хотел жрать.

— Жужа, выдай Акуле кусок сыра и полбуханки.

— А чо только полбуханки? — возмутился Акула, — Полбуханкой только дразнить. Я только сильнее жрать захочу.

— Ладно, выдай целую буханку. Акула у нас молодчина. Если б не он, из реки бы не выплыли.

Немного обсохнув и подкрепившись мы пошли к маленькому горному селу. Каждый лелеял свои надежды: кому тепло очага, кому сытная еда, а мне полезная инфа… увы, село оказалось мертво. Ни единой живой души. И куриц не кудахчет.

Зато на окраине села обнаружился малюсенький храмик тысячи богов. Скорее даже часовенка. Мы пошли в эту часовенку. Там вместо статуй оказались маленькие фигурки. И вообще все такое миниатюрное. Подхожу к чему-то вроде алтаря и накладываю руку. Коннект будет?

«Вы вошли в храм тысячи богов. Желаете ознакомиться с текущими заданиями?»

Ну, если ничего другого кроме заданий здесь не предлагают, то «да» — желаю.

«Стражи храбро сражались, защищая храм от осквернения тварями тьмы. Стражи продержались две ночи, но все погибли. Если вы сможете защитить храм и в третью ночь, получите награду: возможность привязки к алтарю воскрешения, доступ к экипировке, опыт и новые достижения»

Так. А описание тварей тьмы имеется? Есть и описание: «уродливые гиены из глубин Изнанки этого мира. Сухопутные четвероногие твари. Стайные. Челюсть — капкан. Ядовитый укус. Рвущие плоть. Аура оцепенения, Могущественный вожак»

После такого описания появляется только одно желание, загнать всю команду обратно в воду и отплыть отсюда подальше. Но… но я понимаю, подальше будет тоже самое: «принимаю задание» — ну? нам выдадут гранатометы, пушки, заградительные бетонные сооружения, противотанковые мины, бомбардировочную авиацию? Не… ни черта не выдали. Рассчитывать придется только на себя.

— Мы будем защищать этот сарай, босс?

— Я не вижу другого выхода. Если мы справимся, сможем привязать здесь точки возрождения и уже полностью обезопасим себя от тех агрессивных игроков.

— А если не справимся?

— Рано или поздно нас все равно отправят на возрождение. Уж так устроена игра. Я считаю, стоит побороться за хорошую точку привязки.

— Вынуждена признать, Кротовский, в твоих словах есть здравое зерно. Но как тут обороняться? Эти хлипкие хижины… Акула плечом нечаянно заденет и обвалится.

— Я видел мостки.

— Чего?

— Я говорю, на берегу реки есть мостки. Вот на них и будем держать оборону.

— Кротовский, ты не переохладился часом? Это из разряда — искать не там, где потерял, а там где светлее.

— И правда, босс. Нам нужно охранять храм, а не реку.

— Храм совсем рядом. В зоне прямой видимости… пошли, подготовимся.

Мы разобрали ту часть мостков, что ближе к берегу, оставив только наиболее отдаленный от суши небольшой настильный островок на врытых в дно сваях. Гораздо удобней держать оборону, когда вокруг тебя быстрая река.

Под моим руководством Жужа наточила острых кольев, а Акула врыл их в дно вокруг оставшегося сегмента мостков. Поскольку выдранные доски оказались с гвоздями, мы постарались наколотить вокруг нашего островка что-то вроде бортиков. По моей задумке эти борта еще больше должны затруднить штурм нашего надводного укрепления.

Ближе к полуночи мы заняли оборонительную позицию и стали ждать. Но прошел час… а потом еще час. Жужа начала нервничать, а Акула — канючить. Я постарался, как мог, их успокоить.

— Не время брюхо набивать. Терпим.

Ближе к рассвету мы дождались. Из леса вынеслись стремительные тени и помчались к храму. Радар тут же замаячил красными точками: полтора десятка… два… три десятка. Что-то дофига этих гиен. А уровни у них от пятого до седьмого. Не представляю, как бы отбивались в селе.

Достаю лук, натягиваю тетиву и посылаю тягучий звук: приглашение на бой. Волк бросает вызов гиенам. Пара особей, что ближе к нам, повернули в сторону реки уродливые головы. Оскалились. Но… кто-то рыкнул из глубины их стаи. И гиены утратили ко мне интерес. У них есть приоритет. Осквернить и развалить храм для них важнее, чем вступать в драчку с волком.

Как так? Один за другим извлекаю из тетивы целую серию звуков, но гиены лишь изредка тявкают в мою сторону и продолжают обступать храм. «Попробуем иначе, — мысленно передает мне Клык, — возьмись за струну другим хватом». Я меняю хват по его подсказке и тетива начинает петь, как волчица готовая к случке. Волчица, призывающая самца.

И вот тут гиены не смогли противиться. Захлестали хвостами себя по бокам, заоблизывались, разбрызгивая с языков ошметки слюнной пены, начали сближаться… лишь бы твари не потеряли интереса. Выдаю еще несколько звуков. А затем накладывю стрелу и пускаю в ближайшую особь. Есть. Подстрелил. Вот теперь они полностью переключили на нас внимание. Оставили храм и начали подходить к реке.

Что ж вы так осторожничаете? Натягиваю лук и пускаю еще одну стрелу. Получили? Еще как получили. Твари кинулись в атаку. Я выпустил оставшиеся в колчане стрелы, чтоб осторожность гиен не пересилила жажду мести за сородичей. И теперь начинаю понимать, что это за способность такая: «астральный картограф» — я как бы вижу центры сосредоточения жизненных сил в теле, то есть наиболее уязвимые места.

Твари бросились в воду. Справка хоть и называла их сухопутными, но плавать по собачьи у них хорошо выходит. Акула поплевал на ладошки, покрепче перехватил секиру и заработал как лопастями мельницы. Собственно, он и делал основную работу. Жужа прикрывала его широкую спину. И ей пришлось пустить в ход клинки, когда твари попытались нас окружить.

Челюсти у гиен оказались настолько мощными, что даже не выдирали, а просто выкусывали куски из досок. Но им приходилось карабкаться на мостки, одновременно борясь со стремниной. Жужа как ткацкий станок с легкостью успевала располосовывать им морды на лоскуты. А если не успевала Жужа, я был готов ее подстраховать, через минуту стрелы вернулись в мой колчан.

Один только раз я приберег свою премиальную бронебойную костяную стрелу, когда вожак гиен тоже сиганул в воду. Он на самом деле излучал какую-то ауру, от которой кровь стыла в жилах. Бронебойная стрела удачно пробила ему грудину и, видимо, поразила в уязвимую точку. Вожака понесло течением по реке. Давящая аура исчезла.

— Все ребятки, отмахались, — солнце высветлило небесклон. Недобитые гиены свалили в лес. В село пришло утро, храм остался нетронутым, — Пойдем получать награду.

— Я люблю получать награду, — Акула довольно облизнулся, — Только придется ждать. Нас сейчас вынесет из игры.

— Да и ладно. Начало следующей сессии будет приятным.

Глава 14

Новое утро в деревне Лучково ознаменовалось торжественным событием. Под всеобщее ликование из гаража был выкачен второй трактор, с чьей-то легкой руки получивший в народе название «монстр Кротовского». Мы с Анютой и дедом присоединились к процессии, сопровождающей технику на поля.

Навесное оборудование на втором тракторе оказалось не таким, как на первом. Окунь старший пояснил, что это не для посадки, а для уборки урожая. Что-то вроде лукоуборочного оборудования.

— А разве пора уже лук убирать?

— Уже можно, барин. Который первым засеяли, тот вырос.

Видимо, небывалый разлив реки так хорошо насытил поля магической водичкой, что лук вырос даже быстрее, чем предполагали. Ко второму трактору в пару присоседился бортовой грузовик. Собранный лук пересыпался по косой трубе в его кузов. Народ спонтанно организовал гуляния по случаю праздника лукового спаса.

Мне первому поднесли крупную луковицу, которую я вынужден был слопать и при этом постараться не пустить слезу. Лук оказался не очень ядреный, даже сладковатый. Так что съел и не поморщился. После этого ко мне подходили по очереди деревенские девки и целовали в щеки, приговаривая что-то про барина и сладкую жизнь. Я им как сумел подыграл. Раз уж так важны для людей их народные обряды, кто я такой, чтобы их обламывать.

Зато Балакбай, похоже, не имеет других занятий, кроме как нам подгадить. Нарисовался в сопровождении двух десятков конников, еще и две телеги пригнал. Видимо, только и ждал момента, когда мы начнем лук убирать.

— В мои подводы лук грузи, новый барин, — заносчиво приказал он.

— Слушай, Балакбай, — предпринимаю попытку достучаться до его разума, — Ты же понимаешь, что так не может продолжаться бесконечно. Мир меняется. Нельзя бесконечно жить разбоем.

— Ты слабак, новый барин. Выдумываешь, чтобы себя оправдать. Ты говоришь — разбой. Я говорю — право сильного. Кто прав? Я прав. Потому что я сильный.

— Ты кочуешь по степи, да, Балакбай? Бываешь в разных местах?

— Я хожу до самого Самарканда, — соглашается он.

— Не грабь лук запросто так. Вози мой лук на продажу. Так будет выгодно нам обоим. Мы оба будем богатеть. Разве это плохо?

— Опять выдумываешь, новый барин. Ты вырастил слишком мало, чтобы мы оба разбогатели. А я ведь предупреждал.

Он спешился и вдруг подошел к стоящей рядом со мной Анюте. Зенками своими заплывшими «изляпал» всю ее ладную фигурку… прямо с головы до ног, все обсмотрел, паскуда, разве только не обнюхал. Мне пришлось придержать начинающего закипать Филиппыча. Эти степные хитроглазые манипуляторы на провокации большие мастера.

— Я так решил, новый барин. Я заберу две подводы лука и вот эту твою барыню. Лук будет есть мой конь, а я буду пользовать твою барыню. На этот год мы будем в расчете.

— Ты совсем берега попутал? — тут уж я деду удержать не смог, деда в гневе страшен. Влепил Балакбаю так, что тот улетел под копыта своей лошади.

Круглолицые кореша Балакбая засвистели, заулюлюкали и подоставали оружие. Оружие у них говно, конечно, но у моих крестьян и такого нет. Я приготовился использовать своих магических помощников, хотя… толку от них сейчас будет мало. Разве только попытатья пугануть эту конницу волчьим воем. Не факт, что сработает. Они своих коней в степях ко многому приучают. Зажимаю Клыка, засунув руку в карман.

Но мои мужики не дрогнули. Кто с вилами, кто с цепами, а кто с простыми деревянными колами построились в стенку, готовые защищаться. Черт знает, чем бы это закончилось, но тут прозвучал звук клаксона. К полю подъехал грузовик Комаринских погранцов. Бойцы посыпались из кузова, а из кабины выпрыгнул сам подпоручик.

— Тебе все неймется, Балакбай? — крикнул он, — Лучку захотел?

— Уже не только лучку, — я очень рад прибывшему подкреплению, — Его теперь на сладенькое потянуло.

— Это что же?

— Анну Смородинцеву пожелал забрать.

Глаза Комаринского мгновенно налились кровью. Балакбай даже отшатнулся в испуге. Потирая ушибленную скулу, он забрался на своего коня.

— Не забывай, Комарин. Я свистну в степь и прискачет три сотни… а тебе вовсе нечего здесь делать, Комарин, — напомнил он высокомерно, — Граница твоего государства вон там проходит.

— Это не ты будешь решать, где проходит граница Рассейского государства.

— А кто же? — презрительно спросил степняк.

— Император будет решать.

— Твой император в столице. А здесь я — сила… слышишь, новый барин? За то, что позволил холопу руку на меня поднять, ответишь. Завтра начнется праздник неба. И я буду праздновать его три ночи с моими братьями. Если не приведешь ко мне барыню и десять подвод лука до конца праздника, пеняй на себя.

Засранцы умчались прямо через поле, постаравшись вытоптать конскими копытами побольше лука.

— Сегодня же подам рапорт командованию, — хмуро пообещал подпоручик, — Этот Балакбай в конец оборзел.

— Думаешь, твой рапорт как-то поможет?

— Поможет-не поможет, а я подам. Сколько можно делать вид, будто все хорошо? Пора бы штабным офицерам жопы оторвать от мягких стульев.

— Спасибо.

— Брось, Кротовский. Это я извиняться перед тобой должен. Пограничник, называется… с сегодняшнего дня перехожу на боевое положение. Весь взвод в полную готовность. А если в штабе кому-то не нравится, пусть сам границу охраняет и по провалам с Изнанки мотается.

— А про праздник он не соврал? И вправду будет три ночи гулять?

— Про три ночи это он еще поскромничал. Они там всей своей степной кодлой соберутся. Будут пойлом заливаться, пока все запасы не выжрут. Но баб и детишек из деревни придется эвакуировать. Тут уж, брат Кротовский, не до шуток… кто ему такой красивый фингал влепил?

— Матвей Филиппыч, он Анюте родным дедом приходится.

— Рад знакомству, — подпоручик откозырял деду, — С этого дня мой наряд в Лучково будет дежурить круглосуточно. Авось остерегутся нападать на государевых погранцов.

— Сам-то в это веришь?

— Не особо… потому и говорю, баб и детей надо вывозить.

— Куда мне их вывозить? Где я всех размещу?

— За это не переживай. Тут у всех родня кругом. Мужики сами свои семьи по соседним селам развезут, — успокоил меня подпоручик, — И Анну Смородинцеву в Семигорск перевози. Найдем, где поселить.

Уже перед самой посадкой в кабину грузовика инженер сунул мне листочек с расчетами.

— Проблемы со степняками так или иначе разрешатся, — заявил он оптимистично, — А дело останавливать нельзя. Я тут вам, граф, накидал примерно потребности на шасси: рассчетные длины, толщины и тэдэ. Если Чибисов оборудование под ЧМЗ брал, у него и швеллер, и уголок должны соответствовать.

— Хорошо, — забираю листок, — Как раз сегодня к нему собираюсь.

Комаринский завез Анюту в «контору», а заодно высадил и меня, сообщив, что сегодня выездного рейда делать не планирует.

— Проведу смотр взвода. А то ребятки расслабились… вечером за тобой грузовик пришлю.

Комаринский укатил, а я решил зайти вместе с Анютой ненадолго. Как никак у нее первый рабочий день на новом месте, и наткнулся на слоняющегося по коридору…

— Кеша? А ты как здесь оказался?

Инокентий Прокротов-Смородинский как всегда излучает оптимизм во весь свой двухметровый рост.

— Приехал, Сергей Николаич. Напросился в Челябе вышку ставить. Ну и думаю, что мне на фабрике торчать. Там теперь скучно.

Что у меня за клан такой непутевый? Всем им видите ли на фабрике скучно…

— А что за вышку?

— Для мобилетной сотовой связи, — Кеша широко улыбается, — И сюда одну тоже привез. Орлов распорядился, чтоб все города, где стоят пограничные горнизоны, были оборудованы нашими вышками. Так что я сам и установлю.

— Так у нас теперь тут связь будет? — обрадовалась Анюта.

— Будет. Сегодня же и начну монтировать.

— Как здорово, Сережка. Ты рад?

Еще бы мне не радоваться. Создаются все предпосылки к превращению Семигорска в Нью-Васюки. Я уже начинаю прикидывать, как задействовать пытливый Кешин ум в нашем машиностроительном проекте.

Оставив Анюту с Кешей обмениваться новостями, отправляюсь к Чибисову. Теперь у меня на этот завод больше планы. И Чибисова, и Ромашкина застаю на месте. Дело на мази. Цены и объемы согласованы. Годовой контракт в черновую уже составлен. Я только вношу несколько не самых принципиальных дополнений.

Показываю бумажку, что дал мне инженер. Сможет ли завод выдавать продукцию точно под наши запросы. Оказывается, может. Даже шестиметровая длина швеллера не проблема. Единственное, листовой прокат чуть толще, чем хотелось бы. Но, тут уж деваться некуда. Имеющаяся технология горячего проката меньшей толщины не допускает.

Чибисов меня обрадовал, что у него уже есть пробные образцы всех видов изделий. Оборудование еще проходит обкатку, но уже сейчас можно сказать, что качество вполне приемлемое. Я потребовал сразу выставить мне счет на все, что имеется. И вот какого лешего этот заводчик носом крутил? Это же гораздо выгоднее, чем гнать голимый пруток.

Пообещав сегодня же оплатить и уже завтра все забрать, выхожу из конторы в приподнятом настроении. Собственное производство — это совсем другой уровень. Не идет в сравнение с кустарной переделкой раздолбанных машин в не менее раздолбанных «монстров Кротовского».

Однако едва я успел отойти от Чибисовской конторы, как возле меня остановился экипаж, запряженный тройкой лошадей. Трое мордоворотов обступили с трех сторон. Из кареты неторопливо выполз Клещов, весь в мехах и с тросточкой. Он опереток про злодеев насмотрелся что-ли?

— Кротовский, прокатимся?

— Спасибо, я пешком постою.

— Ну, как скажешь.

Клещов в развалочку подошел и подло ткнул концом трости мне в брюхо. Больно так ткнул, гаденыш. Я пополам согнулся от боли.

— Ты что творишь, Клещ? Люди все видят.

— Люди? Какие люди? — Клещов погано ухмыльнулся, — Ты что думаешь, Кротовский? Сошелся с подпоручиком и город в твоем кармане? Я думал, ты поумнее.

— Город, вроде, общий.

— Нет, Кротовский, не общий, — Клещов хлестко ударил тростью прямо по локтю, руку мне отсушил, с-сука, — А Комаринский здесь никто. Его задача мотаться по деревням и тварей отлавливать. Не более того. Ты этого не понял?

— Пока не понял.

— Напрасно, — Клещов кивнул едва заметно, и один из его душегубов коротким отточенным ударом сунул мне кулаком в печень, — Последний раз тебе говорю… на этот раз прямым текстом. Этот город мой. С потрохами мой. И ты мне мешаешь. Теперь понял?

— Теперь понял.

— Очень надеюсь, что понял. Я не против, если ты будешь перебирать старые машины. Но в ЧМЗ не лезь. Сиди в своем Лучково и Балакбая ублажай. Теперь все ясно?

— А ЧМЗ тебе каким боком?

— Ты все-таки намного глупее, Кротовский, чем о тебе говорят слухи. Но я так и быть. Дам тебе одну подсказку. Привет тебе от князя Мышкина. Знаешь такого?

— Знаю.

— Ну, хоть что-то ты знаешь, — Клещов кивнул своим и все они вернулись в карету, — Я последний раз тебя предупредил, — Негромко повторил он уже из окна экипажа, — Поехали.

Я перетерпел боль, немного отдышался и заковылял по улице. И что мне теперь делать? Опустить руки, забиться в нору и забухать с деревенскими мужиками только потому, что какой-то бай решил, что земля — это его земля… а какой-то клещ возомнил, что город — это его город?

Забухать несложно. Деревенские мужики едва вышли из беспросветного запоя, поверили, что новый барин на что-то способен. Новый барин дал надежду, новый барин и заберет надежду. Впервой что-ли? Любимая забава всех времен и народов. Забрать у людей надежду, а потом удивляться, почему они до сих пор не передохли… Ну уж нет. Хрен вам, паразитам. Я еще побарахтаюсь. И Мышкин в нашей стране пока еще не царь.

Дойдя до главного здания Семигорска натыкаюсь на возбужденного Комаринского.

— Кротовский, где тебя носит все время? Почему все время я за тебя отдуваюсь?

— Ох, что там опять?

— Вот-вот, ключевое слово «опять». Иди встречай очередную гостью.

Мне вдруг почти нестерпимо захотелось, чтобы очередной гостьей оказалась Белкина. Но увы. Зайдя в класс, увидел Веронику Кондратьевну. Мне даже пришлось потрясти головой, чтобы убедится, что от побоев глюк не словил.

— Вы как здесь очутились?

— Очень просто, граф, и не надо на меня смотреть, как на привидение, — Баба Нюка заулыбалась, ее явно повеселила моя удивленная рожа, — Ты же помнишь прорыв с Изнанки в магуче…

— Конечно помню. Мышкин подстроил.

— Неделю назад состоялась дисциплинарная комиссия. Из магуча меня выперли. Собственно, я это еще тогда предсказывала.

— Я помню. Но надеялся, что Мышкин от вас отстанет.

Баба Нюка пожала плечами.

— Мышкин просто запустил процедуру оценки моей профпригодности. Все остальное сделали другие руки.

— Ну а здесь-то вы как оказались?

— Попросила кое-кого из старых знакомых, чтобы меня отправили в семуч. Мне не отказали. Собственно, тут и отказывать не в чем. Именно та дыра, в какую меня и должны были сослать. Ты против разве?

— Предок с вами. Я только рад. Но тут одно название, что училище. Здесь даже нет прохода на Изнанку.

— В курсе. Уже поговорила с этим вашим Комаринским, — баба Нюка очень точно изобразила резковатую манеру подпоручика, — «Тут везде проход на Изнанку».

— Мне он сказал тоже самое.

Вероника Кондратьевна покивала, а затем подняла на меня взгляд мудрой старой женщины.

— Так и будешь ходить вокруг да около? Не спросишь?

Набираю в грудь воздуха и выпаливаю:

— Как… Белкина поживает?

— А вот об этом ты можешь у нее спросить.

— В смысле?

— Иди уже. Там на улице. Она истомилась.

Выбегаю на улицу. Маленькая фигурка на углу здания. Она будто озябла и обхватила себя за плечи, чтобы согреться. Подбегаю к ней, загребаю в объятия.

— Белкина, черт тебя побери, какого черта ты сюда приперлась?

— Скотина ты, Кротовский, бесчувственная.

Глава 15

— Не смогла я, Кротовский, — Белкина хмурилась и смотрела на меня большими доверчивыми глазами, — Жить в одной банке с этими «пауками» совсем невыносимо. Все это их Пауковское семейство… бр-р… постоянно интригуют даже друг с другом… все плетут, все опутывают. Пауков младший, представляешь, безо всякого стеснения посвятил меня в свои замыслы.

— И что за замыслы? Он хочет оплести паутиной весь мир?

— Он бы, может, и рад оплести весь мир, но они же «всего лишь ательеры»… они оказывается еще и жутко комплексуют от этого… а пока Пауков младший задумал взять в жены какую-то императорскую кузину.

— Погоди. А тебя он куда девать собрался?

— В его планах мне отводилась роль младшей жены.

— О, не знал, что на просторах Российской империи практикуется многоженство.

— Кротовский, ты бы пожил немного рядом с этими Пауковыми, такого бы наузнавал, поседел бы наверное.

— Бедная Белкина, вечно тебе достается.

— С твоей подачи между прочим.

— Каюсь. Я только хотел устроить твою судьбу.

— И только поэтому я тебя прощаю, Кротовский.

— И как же тебе удалось вырваться из банки с пауками?

— На одном важном приеме и при большом скоплении важных персон я выложила Пауковской мамаше все, что думаю о ней, о Паукове младшем и обо всем ее семействе, — Белкина счастливо улыбнулась, — Это было что-то! Ты бы видел с каким позором они меня изгоняли!

— Ты не выглядишь как-то сильно опозоренной. И? Что теперь? Только не говори, что перевелась учиться в Семуч.

— А что такого? Бабу Нюку сюда перевели. А меня из имперской академии выперли на следующий же день после скандала с мадам Пауковой. Что мне еще оставалось…

— А, гори все синим пламенем… Белкина, я чертовски счастлив тебя видеть.

— Ты не выглядишь как-то сильно счастливым.

— Мне сегодня дважды угрожали, даже слегка побили… мне передали «привет от Мышкина»… скорее всего меня попытаются ограбить, убить и снова отправить на каторгу. Не знаю, в какой последовательности. С твоим появлением проблем у меня только прибавится, в этом можно даже не сомневаться. Поэтому «да», ты права, Белкина, я не выгляжу особо счастливым.

— Да уж, Кротовский. Чего рядом с тобой никогда не бывает, так это скуки. И я лучше один один день проживу рядом с тобой, чем длинную жизнь рядом с Пауковым младшим.

— Ну… тогда потом не жалуйся, Белкина. Ты знаешь, с кем связалась.

Комаринский помог с жильем для всех сразу: Анюту, бабу Нюку и Белкину поселили на втором этаже у одной капитанской вдовы. На троих им досталось всего две комнаты. Но ничего, поделят как-нибудь жилплощадь. Не в деревню же их везти.

Мы с Кешей отправились в Лучково на Комаринском грузовике. Я хотел и Кешу к девчонкам подселить, они не возражали, но тут сам Кеша воспротивился. Не по-пацански мол это. Когда подъезжали к деревне, увидели вереницу женщин с детьми, бредущих пешком в соседние села. Водитель мне не отказал, мы чуть не до ночи развозили их по «пунктам временного размещения». Вернувшись, наконец, в Лучково едва успел разуться, раздеться и сесть за стол перед зажженой лампадкой, как меня закинуло в игру.

Забавно видеть лица товарищей, которые только что перенеслись сюда из неведомых мне миров. Акула по инерции причмокивает и облизывается. Наверняка только что что-то жрал. Резкая Жужа хмурится и кусает нижнюю губу, будто подбирает аргументы в незаконченном споре.

— Теперь идем за наградой, босс?

— Пошли уже, Кротовский. Задрало торчать на этих мостках.

Втроем мы едва втиснулись в часовенку, но ждать снаружи никому не хотелось. Каждый хочет узнать, какая награда ему выпала: «поздравляем, вы отстояли малый храм тысячи богов. По истечению третьей ночи их сила наполнила древние стены. Твари больше не смогут разрушить храм или осквернить. Желаете перенести сюда точку привязки на случай гибели?» — да, желаю.

«Вы получили опыт, вы получили новые уровни. Вам доступна награда: предмет из доспеха пустынного воина» — руки тянулись к штанам или куртке. Выданная на старте холща не спасает ни от холодной воды, ни от пронизывающего ветра. И все же, с комфортом придется повременить.

Выбираю наручи. Мне, как лучнику, они дают самые весомые бонусы к стрельбе. Акула с Жужей тоже получили какие-то предметы, но не «масштабируемые», как мой доспех. Таков уж их изначальный выбор. Так что я со своими вещичками забираю на себя втрое больше игрового опыта, чем они оба вместе.

Впрочем, они не в претензии. Понимают, что без меня никакой храм они бы не отстояли. К тому же нам в награду дали достаточно, чтобы перейти на групповой восьмой уровень.

— Куда теперь, босс? — Акула выглядит вполне довольным, ему достаточно одного факта, что есть кто-то, кто думает вместо него.

— Туда, — указываю направление, — Раз уж мы сместились на восток. Постараемся удержать, а лучше даже усугубить разбег с основной игровой массой. От встречи с другими игроками ничего хорошего я не жду.

— Точно параноик, — мрачно констатировала Жужа, но оспаривать не стала. Отдает себе отчет, что ее порывистость часто служит плохую службу. Уж ей точно стоит держаться за «параноика» в моем лице.

Мы вышли на тропинку и углубились в лес. По прошлой жизни с играми я знаком больше по книжкам, но составил некое общее впечатление, что каждый новый уровень должен даваться тяжелее прежнего. Здесь я такого не наблюдаю. Может быть, просто потому, что уровни у нас пока невысокие.

Наша команда оказалась неплохо сбалансированной. Я, благодаря радару, выявляю и подманиваю тварей. Акула принимает на себя основной удар. Резкая Жужа подскакивает к противнику со спины и отрабатывает кинжалами, как на швейной машинке. Она, кстати, тоже «видит» уязвимые точки, только по-своему, и называет свое умение акупунктурой.

Тварей Изнанки в лесу предостаточно, наша прокачка идет бодро. Очень скоро перевалили за десятый уровень, получив еще по одной дополнительной жизни. Жужа взяла на юбилейном десятом уровне умение «свежевальщика». Она теперь еще и макры из тел вырезает.

Не сказать, что я расслабился. Просто не ожидал, что кто-то может поставить на нашем пути ловушку. Увы, ловушки мой радар определять не умеет. Акула провалился в волчью яму и улетел на перерождение. От острозаточенных кольев не спасла даже его толстенная шкура. Жужа, благодаря немыслимой ловкости, в последний миг успела перескочить через яму с кольями, но видимо зацепила какой-то сторожок. Три ядовитых дротика отправили ее вслед за Акулой. Я остался цел по чистой случайности, немного отстав именно в этот момент.

Пригибаюсь, отбегаю назад по тропе и прячусь за куст. Радар показывает десяток красных точек. Ловцы идут смотреть, что за зверь к ним прибежал. Справка приводит в полное замешательство, определяя ловцов, как тварей тьмы. Это что ж за твари такие сверхразумные?

Выглядываю из-за куста. Вроде и твари, а вроде и не совсем. Уродливы они, конечно, как смертный грех. Но при этом прямоходящи, пятипалы и даже одеты в какие-то шкуры. При этом еще и владеют зачатками членораздельной речи.

Хорошо, что Акула этого не видит. Весь запас провианта вывалился из Жужиного инвентаря. Твари собрались в кружок и с удовольствием дегустируют нашу пищу. Сыр и хлеб им почему-то пришлись не по-вкусу. Все это варварски полетело в яму. Чесслово, Акулу бы Кондратий хватил… хорошо, что не видит, улетел бы на перерождение повторно от расстройства…

А вот мясцо и рыбку уплетают и причмокивают. Этак они сожрут у нас все. Чем я потом Акулу кормить буду? Но поделать ничего не могу. Против десятерых не потяну. У меня даже глаз задергался от беспомощности… а, нет, это не глаз… это значок чата подмигивает обилием входящих сообщений. Жужа рвет и мечет.

Но Жужа как-нибудь переживет. Отписываю команду:

«Акула, греби сюда. Истеричку лучше всего положи в мешок, чтоб глупостей не наделала»

«Босс, у меня нет мешка»

«Кротовский, ты охренел?»

«Босс, она вырывается»

«Сволочь ты, Кротовский, скажи этому крокодилу, чтоб меня отпустил»

«Босс, мне обидно»

«А ну успокоились оба. Спокойно и без нервов. Идите обратно. Встречу вас у того кривого дерева, где мы скормили Акуле буханку хлеба»

«Мы у каждого дерева его хлебом кормим. Столько хлеба даже свинья не сожрет»

«Босс, а вот сейчас обидно было…»

Отключаю оповещалку к чертовой матери. Мне остается только следить и отмечать на карте. Куда дикари потащили наши запасы. Место их лагеря. Как организовано наблюдение за местностью. К тому времени, как Акула с Жужей вернулись с точки возрождения, я составил план коварной мести.

Эти дикари явно не ждут серьезного нападения. В наскоро обустроенном лагере ведут себя довольно расслабленно. Для порядка у них сидит один на дереве, да и тот через полчаса начинает подавать признаки нетерпения, что мол его пора менять. И после недолгих пререканий находится неудачник, который получает от вожака пинок под зад и идет его менять, занимая наблюдательную позицию.

— У тех дикарей всего один дозорный, — объясняю расклад, — Он сидит на дереве, а дерево на возвышенности в сотне шагов от лагеря. Если его по-тихому снять, тревогу поднять будет некому.

— Как же его снять, Кротовский? На то он и дозорный, что тихо не подобраться.

— Пока он сидит на дереве, не подобраться. А когда слезет вниз, чтобы пустить на свое место сменщика, легко подберемся. Вон видишь, ветка трясется?… повыше… да, там… это он дает знак, что «надозорился по самые гланды». Скоро вожак другого пришлет.

Жужа поняла, что от нее требуется. Дождавшись, когда дикарь полезет вниз с дерева, она метнулась бесшумной тенью. Все-таки отличная у нее эта способность — маскировка. Отбежала буквально на десяток шагов и уже слилась с местностью так, что не различишь.

Вот в этом она хороша. Я бы не снял прячущегося в листве дозорного со ста шагов. Акулу срисовали бы на счет раз. А она все сделала со стрекозиной легкостью. Сблизилась, нанесла два молниеносных удара, дикари пикнуть не успели.

Мы не стали сразу соваться в лагерь. Успокоили двоих у водопоя. Потом еще одного подкараулили, отошедшего в кустики. Чем больше проредим поголовье, тем легче разделаться с основным отрядом. Но ждать бесконечно тоже нельзя. Дозорного скоро хватятся.

Я занял хорошую позицию, подождал, когда в колчан вернутся стрелы и начал с вожака. Не пожалел на главного сразу премиальную стрелу. И правильно сделал. Без вожака дикарская стая превратилась в стадо. Спокойно как в тире выбил еще троих оставшимися в колчане стрелами. А потом Акула, размахивая секирой, с грозными воплями вбежал в расположение лагеря, окончательно демотивировав противника.

Кто похрабрей, предпочел сражаться и пасть в бою, кто потрусливей, ломанулся в лес, чтобы принять медленную смерть от враждебной среды Лицевого мира. У главаря единственного имелись магические способности. Видимо он и создавал тот магический зонтик, что позволял существам Изнанки выживать здесь.

И кстати, судя по количеству барахла, что мы обнаружили в лагере, дикари по этим местам довольно долго гастролировали. И в ловушки к ним не только зверье попадалось. Я подобрал для себя штаны и куртку. Жужа с Акулой отхватили по паре магических вещичек. Однако самая ценная вещь нашлась у главаря.

— Глянь, Кротовский, — Жужа показала мне длинный деревянный футляр, — Там наверно дудочка.

Но в футляре оказалась не дудочка: «стрела с заклинанием заморозки, артефактный предмет, может быть использован только при наличие особого колчана». И как оказалось, мой колчан пустынного воина вполне годится. Он именно такой «особый» как нужно. Просто отлично. Теперь у меня две премиальные стрелы.

На дикарях мы подросли до пятнадцататого уровня и получили еще по одной запасной жизни. Все-таки в этой игре уровни берутся очень быстро. Все говорит о том, что игра надолго не затянется. При таких темпах до сотой ступени можно подняться за несколько дней.

Мы продолжили двигаться в сторону условного Надыпа, но довольно скоро увидели горные вершины. Для альпинистских восхождений у нас нет ни средств, ни времени. Нам пришлось менять направление маршрута с южного на юго-западной. Увы, столько сил было потрачено на то, чтобы отдалиться от других игроков. Вот только у богов другие планы. Этот хребет по-другому не обойти.

Ближе к вечеру мы набили двадцатый уровень и вышли к небольшому городку, зажатому между скал. Собственно его и городом можно назвать только потому что, дома сложены из камня. А так… скорее даже село, чем город.

Я уже смирился с неизбежным и повел группу по мощеной улице. Справка оповестила, что в пределах города игроки нападать друг на друга не имеют права. И на том спасибо, игроки попадаются буквально на каждом шагу.

Раз уж подвернулась возможность, зашли в лавку к алхимику и сбыли ему добытые макры. Затем в трактире пополнили запасы еды. После дикарей нам мало что осталось. Вытолкать Акулу из трактира не вышло. Здоровяк встал на мертвый якорь.

— Ладно, — машу рукой и первым подсаживаюсь за столик, — Съедим чего-нибудь горячего. Деньги остались еще. Весь день на сухомятке.

Заказали еду. Сидим едим. Никого не трогаем. И тут группа игроков во главе с носорогоподобным шкафом во главе поднимается из-за соседнего стола и обступает нас. Ну вот чего им неймется? Они справку не читали?

Носорог опускает пудовые кулаки на столешницу и нависает над нами как гора. Даже наш Акула ему в габаритах уступает.

— А я вас помню, — басит Носорог, — Вы спрыгнули со стены форта.

— Хобби у нас такое, — отвечаю спокойно, — Готовимся сдавать на разряд по прыжкам в воду.

— Хоббитов не помню. А вас помню, — повторяет Носорог, — Вы спасались. А значит вы не предатели.

Жужа уже раскрыла рот, чтобы ответить колкостью, но я накрываю ее руку ладошкой. До меня начинает доходить, о чем толкует Носорог.

— А я тебя тоже припоминаю, ты был одним из тех, кто пошел штурмовать засаду возле того форта.

— Да. И я один из первых, кто улетел к храму. Меня коварно пырнули в спину, — подтверждает Носорог, — Мы хотим собрать тех, в ком уверены.

— Э-э… а собрать для чего?

— Для отряда. Ты обновленное задание читал?

Упс. Про вкладку с заданиями я благополучно позабыл. Открываю: «вы добрались до горного хребта. Чтобы попасть в Надып, вам придется совершить небольшое восхождение. Вот только на вершине вас будут ждать укрепления, захваченные слугами тьмы. Вам придется сразиться с ними. Вступите в отряд или соберите собственный отряд. Размер отряда от 50 до 70 игроков».

— Кротовский, — Жужа тоже прочитала задание, — Может лучше тебе самому возглавить такой отряд?

И вот кто просил Жужу лезть со своими предложениями? В другой ситуации я бы так и поступил. Но не в этой игре. Боги выскочек не любят. Хватит с меня того, что я возглавляю мини-группу.

— Я думаю, Носорог лучше подойдет на роль командира, — отвечаю дипломатично, — Но мы поможем ему набрать людей. Я следил за двумя попытками штурма. И кое-кого успел запомнить. Акула, доедай. Надо идти.

Мы прошли по городу и довольно скоро набрали отряд из тех, в ком можно быть уверенными, что те не получили задания ударить нам в спину. Кого-то вспоминал я, кого-то Носорог… потом уже сами привлеченные узнавали тех, с кем вместе оказались в храме, улетев на перерождение.

К концу вечерней сессии у нас набрался полный отряд из семидесяти игроков. Теперь нам предстоит штурм крепости. И я так понимаю, подробности мы узнаем, когда войдем в игру в следующий раз.

Глава 16

На следующее утро инженер сразу заявился ко мне в избу.

— Вот, граф, — он показал мне портянку миллиметровки, — Это шасси нашего будущего грузовика.

— Любопытно… Окунек, а ну-ка, убирай все со стола… и оботри чем-нибудь…

Мы развернули чертеж.

— Насколько мог, сохранил габариты от исходной легковой машины. Ширина один в один. В длину сзади нарощена но полметра. Это маловато, но иначе сильно возрастают риски опрокидывания.

— И насколько мы уменьшили вместимость кузова от исходного образца?

— На четверть. Согласитесь, не так уж и много. Мы вынесем боковые борта за шасси всего на тридцать сантиметров с каждой стороны, и в итоге… вуаля… ширина нашего кузова практически не уступает исходнику.

— Тогда сделаем борта более высокоми, — подаю идею, — Кузов станет глубже и визуально вместительнее.

— Отличная мысль… кстати, у гаража сейчас выгружают партию металлоизделий. Вам удалось договориться с Чибисовым?

— Пока это пробные образцы. Но в целом соглашение достигнуто.

— Это очень хорошая новость, граф. Цена у Чибисова низкая, плюс не нужно тратиться на доставку. Если мы удешевим наше шасси за счет стоимости материала, выиграть конкурс будет намного легче.

— Вы правы. Пойдемте смотреть, что они там прислали.

Под руководством инженера мужики начали выкладывать железяки прямо во дворе гаража, имитируя будущее шасси. Это, конечно, очень грубая имитация. Длинные куски надо будет срезать и сращивать, но мы захотели увидеть собственными глазами, как все примерно будет выглядеть.

Кеша, до сих пор участия в обсуждении не принимавший, вдруг неожиданно влез.

— А скреплять железные части на болты будете или на клепки?

Инженер пожал плечами.

— Болтовая стяжка выглядит предпочтительней. С последующим закернением, само собой… что-то не так?

— Есть другой способ. Быстрее и надежней.

— Просветите меня, — инженер попросил вежливо, но явно не поверил.

Кеша вытащил из кармана маленький кристаллик.

— Это называется патронный накопитель, — сказал он, — Фабрика Кротовского клепает такие сотнями.

— Хм. Любопытно, но пока непонятно. Стрелять по швеллерам предлагаете? — инженер усмехнулся.

— Зачем же стрелять… тепловую энергию из накопителя можно извлекать не мгновенно. Это удовольствие можно растянуть во времени.

— Та-ак… и… — Березников начал подавать признаки интереса.

— Мы подаем на сращиваемые части направленный поток жара… вплоть до плавления металла. А там делайте с ним что хотите. Хоть накерняйте, хоть вплавляйтя, хоть наплавляйте.

— Вы подали идею, — инженер уважительно покивал, — А экономическая целесообразность? Патрон нынче недешев.

— Накопитель постепенно разрушится, но не сразу. А если брать с фабрики по себестоимости, так и вовсе выгода на лицо.

Ай да Кеша. Он только что подал идею сварки по металлу.

— Скажи-ка Кеша, тебе долго монтировать ту вышку для связи?

— Так вчера еще воткнул, Сергей Николаич. Пока вы Аньку на постой устраивали. До сюда связь скорее всего не достанет. А из Семигорска уже сегодня сможете звонить хоть в Москву, хоть в Питер.

— А в Челябу?

— Само собой.

— Отлично. Тогда так поступим. Ты, Кеша, займись этой своей идеей по маго-сварке. Чтоб в кратчайший срок у нас был простой и удобный прибор.

— Придумаем что-нибудь, — Кеша как всегда излучает самоуверенность во весь свой двухметровый рост.

А я уже обращаюсь к Березникову.

— Можно мне забрать ваш чертеж шасси?

— Забирайте смело, граф, — согласно кивает тот, — У меня в трех экземплярах.

— Вот и отлично. А я дождусь грузовик погранцов, и сразу…

— Зачем вам ждать чужой грузовик, Сергей Николаич? — я и не заметил, как лихо подкатил деда, сидя за баранкой, — У вас теперь свой авто… вместе с водителем.

Тьфу-тьфу-тьфу. Боюсь сглазить. Что-то меня все подряд радуют сегодня с самого утра. Сажусь в машину. По сравнению с Комаринским грузовиком кабина с непривычки ощущается намного уже и ниже, но… зато комфортнее. Это ж легковушка была… еще недавно.

Грузовик погранцов встретили на выезде из деревни. Я показал водителю знаком, чтоб разворачивался, но у него в кузове сидели бойцы. Подпоручик, оказывается, еще вчера установил круглосуточный пост, и теперь водитель вез сегодняшнюю смену на ротацию. Ну что ж, я и этому рад. Когда в твоей деревне постоянно дежурят государевы слуги, чувствуешь себя намного спокойнее.

Когда мы отъехали от деревни на пять километров, в моем кармане ожила модная пластиковая мобила, что передала мне Анюта. Да ну? Я могу делать звонки по России? Без роуминга? В трубе забит всего один номер, и я его тут же набираю:

— Фабрика Кротовского слушает, — важно отвечает Анюта, но тут же не выдерживает и начинает смеяться, — Сережка, правда здорово? У нас теперь связь. Ты скоро будешь?

— Скоро.

Деда высаживает меня перед главным зданием Семигорска, где у меня «контора» и по совместительству класс магического училища. В конторе-классе обстановочка еще та…

Во-первых, на учительском месте восседает Анюта, принимающая местных помещиков. На случай, если Анюта разит их своей красотой не до потери чувства, рядом за партой расположилась еще и Белкина с не менее важным видом, одетая, кстати, по последней моде в Пауковском ателье, самом лучшем ателье Петербурга.

Вероника Кондратьевна отрабатывает по принципу «контрольного выстрела в голову», если посетитель сражен еще на наповал, отправляет его в окончательную прострацию острым пронизывающим взглядом старого чекиста. Под ее взглядом даже мне до сих пор хочется сделать руки по швам, пятки вместе и подровнять носки, а уж бедные помещики… любо дорого посмотреть, клиенты сговорчивы, как покладистые дети.

При этом все при деле. Все заняты. Баба Нюка заполняет магические свитки убористым почерком, а Белкина шлепает на них семучевскую печать. Здороваюсь со всеми и интересуюсь:

— А что за свитки вы делаете… если это, конечно, не секрет?

— Это мы, граф, всесто тебя подрабатываем, — отвечает баба Нюка.

— В каком смысле?

— Комаринский наябедничал на тебя, что ты де такой стал занятой. В рейды с ним больше не ездишь…

— Один день всего пропустил, — оправдываюсь, — Так и то по его инициативе.

— Ну, как бы то ни было… мы с Маргушей делаем для него свитки, закрывающие провалы. Тебе и в самом деле теперь некогда с подпоручиком мотаться по деревням. А он приедет, свиточек достанет, печать надломит… и нету больше провала. Тварь с Изнанки не пролезет.

— О, какие вы у меня все-таки умницы.

— Молодец, граф, — одобряет баба Нюка, — Не скуп на комплименты.

— Это не комплименты, — возражаю, — Это чистая правда.

Дожидаюсь, когда Анюта отпустит клиента, и интересуюсь, как проходит прием:

— Я смотрю, клиенты идут один за другим.

— По-моему, все окрестные помещики считают своим долгом сюда заехать, — вздыхает она, — Сережка, даже те у кого нет ни машины, ни трактора, приходят и какую-то непонятную рухлядь предлагают.

— М-да. Мне тут с вами не контору надо было, а мужской салон открывать. Отбою от посетителей бы не было… шучу… придется тебе снова ехать в Челябу. Инженер уже сделал расчеты по грузовику.

— Сережка, я могу снять копию и переслать. Ты забыл, у нас теперь связь!

Дожили, барышня из начала двадцатого века проводит мне ликбез по возможностям сотовой связи.

— Ну копию, так копию. Вот тебе чертежи… и, пожалуйста, поговори лично с директором. На секретарей не надейся. Здесь сразу расчеты по себестоимости материалов. Для конкурса это важно. Обязательно донеси, что у нас свой местный поставщик.

— Уж разберусь как-нибудь, — снисходительно отвечает Анюта, — Давай свои чертежи.

Из конторы выхожу в еще более приподнятом настроении, чем сюда заходил. Усаживаюсь в авто.

— К Чибисову поедем, Матвей Филиппыч, — показываю направление, — Я подскажу, как ехать.

Собственно, с Чибисовым осталось только одно — поставить подписи на годовой контракт. Я лишь переживал, будет ли он на месте… как выяснилось, он на месте… а еще выяснилось, переживал я не о том.

— Извиние, граф, — мрачно говорит мне заводчик, — Но я вынужден отказаться от контракта.

— Как отказаться?

— Как я уже говорил, у меня в наличии только пруток.

Ну да. Не бывает так, что день начался прекрасно, и чтоб потом без большого облома. Я же уже бизнес-схему выстроил. Чертежи с предварительными расчетами уже в Челябу отправлены. Как так? Но Чибисов был замкнут, угрюм и твердил одно и тоже.

Что ж делать теперь? Мало того, что в Челябе металл тупо дороже на четверть. Его еще везти сюда надо как-то. А железной дороги в Семигорск не проложили. Доставка выйдет в копеечку. Вся наша инициатива с организацией производства у черта на куличках без соответствующей материальной базы начинает превращаться в глупую возню.

С самого начала история с Чибисовским оборудованием имела отчетливый привкус болотной илистой мути. Но я списывал все на угрюмость и недалекость заводчика. Увы, я с самого начала ошибался.

Выхожу на улицу и иду к машине. Будто поджидавший меня невдалеке экипаж подъезжает и останавливается рядом. Из каретного окошка высовывается голова Клещова.

— Это только начало, Кротовский, — говорит он радостно, — Готовься, я от тебя мокрого места не оставлю…

Возница подстегивает лошадей, и экипаж срывается с места, подняв тучу пыли. Вот и пусть катится. Чертов Клещ. Я и сам догадался, что отказ Чибисова от контракта — его работа. Но Клещ у нас, оказывается, имеет склонности к демонстративному поведению. Не лень ему было меня тут поджидать.

Сажусь в машину и командую деду ехать в контору, вдруг Анюта не успела отправить чертежи. Однако неприятности по одной не ходят. Анюта не только успела все отправить, но и с директором уже пообщалась. В разговоре они уже сделали акцент на низкую себестоимость материалов от местного поставщика. Не представляю, как выкручиваться. Проще вообще забыть про ЧМЗ.

— Кротовский, мы идем в ресторан, — окликнул местный целитель, когда я вышел на улицу, — У тебя такой мрачный вид… как доктор прописываю тебе семьдесят граммов яблочной водки. Тебе это на пользу.

— Ой нет, мне точно не до водки, — открещиваюсь от целителя.

— Ну не ломайся, Кротовский. Просто познакомь и все…

— С кем познакомь? С Анютой? С Белкиной? Нет? С Вероникой Кондратьевной?

— С новенькой.

— С какой еще новенькой? … а, впрочем, черт с тобой, пошли в ресторан. Мне самому любопытно. Что там еще за новенькая.

В ресторане подсаживаемся за столик к компании. Интендант, почтмейстер и подпоручик уже здесь.

— Нельзя быть таким предсказуемым, Кротовский, — обвиняет меня Комаринский, — Поддержать спор никто не пожелал.

— Был бы смысл спорить, — лениво возражает интендант, ковыряя вилкой в салате, — Это всем известно. Если в Семигорске объявилась красивая женщина, то она «а» знакома с Кротовским, «б» она приехала именно из-за Кротовского и «в» — первое, что она сделает, увидев Кротовского, так это полезет с ним обниматься. Так что, уволь подпоручик. Предлагай свои пари кому-нибудь другому.

— Ну и где же эта новенькая? — кручу головой, разглядывая людей в полупустом зале, — Как хоть ее зовут?

— Он еще и выпендривается, — почтмейстер скривился, — Он ждет в гости такое количество женщин, что если не назвать имя, сам не догадается.

— Но я правда не знаю, — пытаюсь оправдаться, — И никого я не жду. С чего вы вообще решили, что она моя знакомая?

— О! Каков поворот, — неискренне восклицает Комаринский, — Теперь уже кто-то решится поддержать пари?

Поддержать пари никто не решился… И правильно сделали.

— Кротовский! — в ресторанный зал влетела стремительная Мила, полыхнув гривой рыжих волос, — Обними меня. Я соскучилась.

Поднимаюсь с места, обнимаюсь с Милой.

— Ну вот, — флегматично комментирует Комаринский, — Предсказуем до безобразия…

Мила не захотела сидеть в ресторане и потащила меня «на фатеру». Как оказалось, она успела отснять себе в Семигорске целый особняк. И вообще уже успела развернуть бурную деятельность. Перезнакомилась со всеми, до кого смогла дотянуться.

— Мила, ты-то здесь какими судьбами?

— Известно какими, — мы уселись в гостиной ее нового жилища, — Как только от тебя начали поступать первые сведения…

— Какие сведения?

— Ты телеграмму давал. Просил узнать про моторы.

— А да, было.

— Так вот, папенька тоже сразу начал интересоваться моторами. А когда Анюта отправилась на ЧМЗ, он уже просто места себе не находил. Знаешь, какой у него теперь девиз?

— Понятия не имею.

— Там где Кротовский, там пахнет деньгами.

— Мне кажется, он меня переоценивает.

— Не скромничай. До нас уже дошли слухи, что ты собрался бороться на конкурсе по производству грузовиков… в общем, папенька не выдержал и отправил меня. Сам он дела в Питере оставить не может.

— Боюсь, ты зря потеряешь время… — Мила не дает мне договорить и прикладывает пальчик к моим губам.

— Уж как минимум должок я с тебя получу, Кротовский… что уставился? … ты все правильно понял… да… вот так… расстегни это… и это тоже… отнеси меня в спальню…

Вернулись к разговору только через полчаса.

— Так что ты говорил?

— О чем?

— Продолжай гладить… мне нравится… ты сказал, что я зря потеряю время.

— У меня возникли сложности с поставками металло-изделий. А без этого я обречен заниматься кустарной переделкой машин в гараже.

— Любопытно. Слово металлургия последнее время слишком часто звучит у папеньки на устах. Рассказывай.

Пришлось рассказать историю с заводчиком Чибисовым и его связях с Клещовым.

— Клещов… Клещов… — припоминает Мила, — Это который ростовщик? Афонасий вроде бы его зовут.

— Точно так.

— Слыхала. Темный тип. Грязными делами не гнушается.

— Все так и есть. А самое неприятное, он еще с Мышкиным связан.

— Папенька как чувствовал.

— Ты о чем?

— Навязал мне телохранителей.

— Вот как, — теперь понятно, что делают на первом этаже пятеро магов с весьма приличными уровнями, они с Милой сюда прибыли, — Так ты что, собралась вступить в эту игру?

— Разумеется.

— И Мышкин тебя не пугает?

— Ой брось. Во-первых, таких «Клещовых» под Мышкиным не перечесть. Каждого «Клещова» он в лицо не помнит и как звать не знает.

— А во-вторых?

— А во-вторых, у Мышкина сейчас проблем хватает. Идет передел влияния. Сам император к Мышкину претензии имеет. Когда, если не сейчас, отрывать от Мышкина куски? Так что, мой ответ «да». Я хочу вступить в эту игру.

— И что ты собираешься делать?

— Для начала попрошу папеньку собрать сведения и про Клещова, и про того заводчика. Ты сам сказал, история мутная. А в мутной воде водится крупная рыба, — Мила показала мне «модную мобилу в пластиковом» корпусе, — В Семигорске теперь есть связь, Кротовский. И этой связью можно и нужно пользоваться.

М-да. Еще одна представительница конца девятнадцатого века рассказывает о полезных возможностях сотовой связи.

— Согласен, Мила, связь — это сила.

— Стихами заговорил.

— Само вышло.

— В общем так, Кротовский. Заезжай ко мне завтра с утра. Может и нарою к тому времени чего-нибудь на Чибисова с Клещовым.

— Спасибо.

— Спасибом не отделаешься.

— Вот ведь… комерсантка.

— Поговори еще, — она чмокнула меня в щеку, — Ладно уж иди. Издергался… будто я тебя силком в эту спальню затащила.

Возвращаюсь к конторе, где меня дожидается деда.

— Поедем, Матвей Филипыч. На сегодня с делами закончили.

Ближе к полуночи я сел за стол перед лампадкой. Пришло время переносится в игру.

Глава 17

Вечерняя сессия началась с объявления: «Укрепления, возведенные на перевале, долгие десятилетия помогали защитникам сдерживать натиск слуг тьмы. Но ныне защитники пали. Темные силы овладели стратегическими высотами. Вы все должны ударить одновременно и выбить нечистых с перевала. Пусть каждый отряд выберет свое место для штурма. Готовьтесь. До рассвета линия укреплений должна быть освобождена».

— Я не понимаю, Кротовский, — Жужа тоже закончила читать справку и теперь находится на грани потери самообладания, — Мы должы идти на штурм укреплений в одном строю с предателями? С теми от кого постоянно ждем удар в бочину?

Пожимаю плечами. Что тут добавить? Жужа точно охарактеризовала обстановку. Боги опять шутят, хотя… скорее уж злобно насмехаются.

— Для того мы и собрали отряд из тех игроков, которым можем доверять, — отвечаю, — Но ты права. Это не сильно поможет. Тут написано «ударить одновременно». В атаку пойдут все отряды в одно время. Вполне возможно, рядом с нами на штурм пойдет отряд, состоящий из одних только предателей.

— Что делать, Кротовский? — прогудел стоящий рядом Носорог, роль командира он принял с радостью, а вот как именно надо командовать, понимал слабо, — Есть идеи?

— Для начала сменить точки привязки на местный храм, если этого кто-то еще не сделал. В эту ночь мы улетим на перерождение не по одному разу.

— Дельная мысль.

В храме мне удалось только одно — сменить привязку. Крот на связь не вышел. Решать задачку придется самому. От храма наш отряд отправился к месту предстоящего сражения. Идти пришлось недалеко, городок когда-то считался пригарнизонным. Двадцать минут пешей ходьбы до укреплений, ныне захваченных противником.

— Ближе трехсот метров к стенам не подходи, могут выстрелить, — со значением предупредил меня Носорог.

Я бы и сам не стал подходить ближе, карта местности в интерфейсе и так уже отрисовалась. Но я понимаю Носорога, ему нужно как-то нарабатывать командирский авторитет… хотя бы вот так…

Сам перевал в месте предстоящего штурма достаточно пологий и широкий. Теперь ясно, зачем пришлось возводить целую «линию» укреплений. Ширина этой линии под километр.

Рва на этой стороне нет. Все-таки укрепления возводились с расчетом на то, чтобы встречать противника с другой стороны. Но стенка имеется. Скорее, не стенка даже, каменный забор, огораживающий гарнизон со склона, считавшегося ранее безопасным. Это упрощает нам задачу. Мы будем атаковать со стороны, не предусмотренной для обороны. Но на этом хорошие новости заканчиваются.

Противник за стенкой многочисленен и силен. Слуги тьмы сильно напоминают дикарей, что подстроили ловушку в лесу. Такие же уродливые. Только снаряжены намного серьезней и имеют двадцать пятый игровый уровень.

А еще карта показывает за каменным забором целый ряд практически одинаковых строений. Они слишком низкие для дозорных башен и слишком тесные, чтобы удобно было держать в них оборону. Тогда зачем они понатыканы вдоль стены через каждые сто метров? И тут я понимаю. Это не башни, это небольшие храмы.

Храмы и сейчас выполняют определенную сторожевую функцию. Слуги тьмы не приближаются к ним ближе, чем на десять метров. Святость, излучаемая храмовыми стенами, может, пугает, а, может, даже вредит им.

Отряды игроков уже занимают позиции перед штурмом. Скоро прозвучит сигнал атаки, но я продолжаю идти вдоль линии. Хочу осмотреть левый фланг.

— Предлагаю пойти на штурм с этого места, — сообщаю Носорогу.

— Тогда наш отряд окажется крайним слева, — возражает он, — Мы попадем под дополнительный урон с угловой площадки.

— Да, площадка — это плохо, — соглашаюсь, — Удобное место для стрельбы. Зато мы окажемся сбоку от основной атаки. В случае чего не попадем в гущу замеса. А по тому как устроена игра, какой-то замес должен произойти. Какой-то неприятный и грязный замес.

— Ладно, — согласился Носорог, — Наверно, ты прав. Подтверждаю это место.

Справка тут же выдала оповещение, что командир выбрал место атаки, и весь отряд должен пойти на штурм именно отсюда. Защелкал таймер, отмеряя последние секунды перед боем. Защитники укреплений задвигались за стеной, изготавливаясь отражать нападение.

«…три …два … один …в атаку!» — игровая справка выдает всеобщее сообщение, но игроки не бросаются с воплями вперед. Игроки осторожничают, неспешно один за другим начинают переступать невидимую черту, за которой окажутся уязвимыми для вражеских стрел и боевых магических заклятий.

Что сказать, боги подстроили блестящую иезуитскую поставу. Сделали все, чтобы посеять сомнение и взаимное недоверие, а затем собрали нас в одно место, поставив перед нами общую задачу. Задача и без того не из простых, а с подобным настроем…

Носорог тоже спешить не стал. Наш отряд двинулся вперед с оглядкой на другие отряды. Никто не хочет ловить первый удар защитников. Вот только боги позаботились на тот случай, если игроки начнут чрезмерно осторожничать:

«Ваш отряд должен пересечь черту в течение пяти секунд. В противном случае будут применены штрафные санкции» — Акула, прочитав, что ему грозят очередным штрафом, чуть было не рванул вперед остальных.

— Спокойно. Идем в общей группе, — я придержал его за пояс.

Правда, за отведенные нам пять секунд переступить черту успели не все. Какой-то зазевавшийся, а может, самый осторожный игрок словил штраф и улетел на перерождение. А таймер начал отсчитывать следующие пять секунд, грозясь снять одну жизнь со следующего штрафника. Тут уже игроки поняли, что осторожничать себе дороже, и побежали в атаку. Наш отряд тоже побежал.

Защитники обрушили на нас шквальный огнонь: стрелы, камни, боевые заклятья и проклятья. Наш отряд оказался «крайним» в обоих смыслах. Входящий урон по нам намного выше, чем по остальным отрядам. Угловая или боковая площадка — что-то вроде возвышения над стеной, на которой собралось под три десятка слуг тьмы, отрабатывала в основном именно по нам.

Мы еще не успели добежать до укреплений, а уже понесли потери. В моей группе к храму полетел первым Акула. Противники, видимо, посчитали здоровяка удобной целью и пошли накладывать на него «с двух рук».

Прежде, чем меня отправили следом за Акулой, я успел выпустить обе премиальные стрелы. Одна моя запасная жизнь оказалась потречена не впустую. А едва мы с Акулой вышли из храма на улицу, следом за нами выбежала Жужа. Ненадолго она нас «пережила».

— Что делать, босс? — Акула выглядит слегка обиженным. Гибнуть без шанса на ответку кажется ему несправедливым.

— Бежать обратно, — отвечаю, — Если через пятнадцать минут не вернемся под стены, с нас снимут еще по одной жизни.

И мы побежали. За время блуждания по лесам поднакопили запасных жизней. Их плюсовали на каждом пятом уровне. Но что такое шесть жизней в подобной бойне? Махом растрачу. Вернувшись к месту сражения, подтормаживаю своих.

— Есть еще две минуты в запасе, подождем других.

За эти две минуты подбежали еще полтора десятка игроков из нашего отряда. Носорог в том числе.

— Надо составить построение, — говорю Носорогу, — Щитоносцев пустить вперед, чтоб прикрывали бойцов с дальней атакой. А всем ловкачам бежать со всех ног на укрепления, не дожидаясь основной группы.

— Нас все равно всех укокошат, — обреченно гудит Носорог.

— Разумеется, но так мы успеем дать по слугам ответку.

Носорог в очередной раз со мной согласился.

Жужа вместе с другими «резкими» игроками из отряда помчалась к стене. Большую часть из них выбили на подходе, но четверо, в том числе и Жужа, добежали и запрыгнули на стену. Их конечно быстро вырезали, но кто-то одного, а кто-то и пару темных слуг с собой забрать успел.

А главное, они выиграли немного времени для остальных. Пока защитники занимались нашими резвыми бойцами, мы успели подбежать на расстояние выстрела. Лично я снова пристроился за широкой спиной здоровяка. И к тому времени как Акулу обнулили, отстрелялся на весь кочан. Еще минус четыре защитника в мою копилку.

И снова мы бежим от точки возрождения к месту штурма, имея на месте всего пару минут, чтоб собраться в ударный кулак из подвернувшихся игроков и снова пойти в атаку. Слуги тьмы раз за разом обнуляют наше войско, но мы имеем запасные жизни. Мы раз за разом возращаемся.

А вот слуги тьмы запасных жизней не имеют. С каждой новой атакующей волной их становится меньше, а сопротивление все менее упорным. На четвертой атаке нашему отряду удалось не только перевалить за стену, но и закрепиться и связать противника ближним боем.

Акула дорвался до мяса противных слуг тьмы и отыгрывался за три безответные смерти от стрел и магических ударов. Но у защитников тоже хватает бойцов ближнего боя. Акулу и Жужу еще раз отправили на перерождение.

Мне удалось заныкаться под стеной за кучей какого-то мусора и высовываться только для того, чтобы снова выпустить вернувшуюся в колчан стрелу. А затем мы отбросили защитников от стены в глубь территории гарнизона. Мы наконец-то поверили, что способны победить.

Другие отряды прорвались за стену раньше нас и продвинулось дальше нас. Они уверенно оттесняют слуг к противоположной стене. Один из центральных отрядов даже уже прорвался к одному из храмов…

И тут игровая справка выкатывает текст под восклицательным знаком: «уточнение задания: очистите прихрамовые территории от слуг тьмы…» — надо же, какое странное уточнение. Можно подумать, мы собрались ограничиться только тем, что захватим территорию гарнизона и позволим шляться возле храмов недобитым «прихрамывающим» слугам по «прихрамовым» дорожкам. Тут что-то явно не так. Тут что-то сильно не так.

Носорог воодушевленно потряс над головой своим мега-молотком.

— Вперед! Рвемся к храму.

— Обожди, Носорог, — пытаюсь остудить геройский порыв, — К храму рваться надо, я согласен. Только не к этому храму.

— А к какому? — недовольно переспросил Носорог.

— Нам лучше к крайнему.

— До него дальше идти. Там больше защитников, — упирается Носорог.

— Поверь, короткая дорога не всегда быстрее приведет к цели.

— Ну уж нет, Кротовский, наслушался твоих советов, — возмущенно ревет Носорог, — У меня осталась последняя жизнь. А тебе я больше не верю… Все за мной!

Большая часть отряда срывается с места в след за ним, но к моему удивлению, не весь отряд. Кроме Акулы и Жужи еще несколько игроков остались возле меня.

— Кротовский, чертов параноик, — Жужа озвучивает общий вопрос, — Что опять не так?

— Не могу сказать конкретно, — пожимаю плечом, — До сих пор никакой подставы не было. Значит, подстава еще впереди. И вот это уточнение задания мне показалось очень странным.

— Что в нем странного, босс? Храмы надо освобождать тоже.

— Вот именно. Это и так слишком очевидно.

— Что ты предлагаешь? — спрашивает один из игроков.

— Вон там с краю есть еще один храм. Предлагаю пробиваться к нему.

— Что это даст? — не отстает игрок.

— Игровые задания часто завязаны на храмы. Так и так тот храм тоже придется зачищать. Лучше делать это без конкуренции.

— Убедил. Я с тобой.

Наша небольшая группа из десятка игроков стала продвигаться не в глубь территории, а вдоль забора. Угловую площадку мы практически зачистили еще раньше в составе полного отряда. Но под площадкой оказалось закрытая постройка. Жужа с Акулой уже привыкли не лезть вперед меня, а вот остальные игроки нацелились просто пройти мимо.

— Там скопление слуг и тварей, — говорю, — Они ударят в спину.

— Откуда знаешь?

— Я картограф. Я вижу.

— Твари тьмы неразумны и не поддаются дрессуре, — подает голос еще одна девушка игрок, — умелый погонщик может их обуздать, но не полностью.

— Я понял, дайте сообразить…

Мой радар отчетливо показывает два скопления. При наложении на карту становится понятно, что там два отдельных помещения. В одном гиеноподобные твари, в другом — слуги тьмы…

— Лезем наверх, — отдаю команду и сам первым начинаю карабкаться на площадку.

— Нас там легко заметить… — напоминает девушка игрок.

— Тогда постарайся не светиться, — хмуро бросает ей Жужа, — А если не веришь Кротовскому, просто вали за Носорогом.

Девушка все-таки полезла… и остальные тоже.

Оказавшись над помещениями, я окончательно понимаю схему их расположений. Тварей держат в тесной комнате вроде загона. Достаю лук и извлекаю тот самый звук, что уже заставил однажды гиен отвлечься от задания. Этот звук снова приводит тварей в возбуждение. Радар показывает как заметались красные точки в замкнутом пространстве.

Продолжаю извлекать звуки из тетивы. Изнутри доносится надсадный тявкающий ответный вой. В какой-то миг гиены впали в неистовство и, видимо, прорвались из загона в соседнее помещение. Права была девушка, твари не поддаются дрессуре. Они кинулись на слуг.

Одна за другой начали гаснуть на радаре красные точки. Слуги сопротивлялись, гиены тоже понесли потери, но одержали верх. Они разорвали всех прислужников, а затем вырвались наружу. Нашему отряду осталось просто немного подождать наверху. Твари нас не видели и умчались на звуки боя.

Мы продолжили продвигаться вдоль стены, стараясь не столько ввязываться в бой, сколько перебегать от одного строения к другому. Вскоре мы увидели тот самый крайний храм, наверное самый малый из тех, что возведены в гарнизоне. И так совпало, именно в этот миг словили новое оповещение системной справки:

«Поздравляем объединенные силы игроков. Вам удалось сломить сопротивление слуг тьмы. Ваше задание обновлено: установить точку привязки в одном из гарнизонных храмов. Внимание, две тысячи игроков, которые сделают это первыми, перейдут в следующий круг игры… поспешите… боги желают вам приятной игры»

— Это все прочитали? — риторически спросил один из моих спутников.

— Вот это и есть та подстава, которой я опасался, — говорю в ответ, — Сейчас возле храмов начнется бойня между игроками.

И тут же прилетает еще оповещение… в догоночку: «Командир вашего отряда Носорог погиб и вышел из игры. За то, что отряд не уберег командира, все члены отряда получают штраф: минус сто единиц боевого опыта».

— Вот так вот, — резюмировала Жужа, — Кротовский, конечно, чертов параноик. Но он всегда оказывается прав.

И тут же в интерфейсе раскрылся список нового рейтинга… рейтинга игроков, которым удалось прорваться первыми.

— Тогда поспешим, — забеспокоился один из игроков, — Мы почти у цели.

Мы действительно у цели. Нам осталось выбить несколько прислужников, слоняющихся у храма. На это ушло меньше минуты. Я делаю приглашающий жест:

— Заходите, заходите, — а сам придерживаю Жужу и Акулу. Им не обязательно знать подробностей, но я впущу их в храм, когда рейтинг перешедших в следующий круг перевалит за тысячу… а лучше за полторы. Боги не любят выскочек. Вот мы и не будем выскакивать. Мы сохраним добрую традицию заскакивать в этот паровоз в числе последних.

Я, Акула и Жужа сменили точку привязки под порядковыми номерами: 1812, 1813 и 1815. От ведь, а? Опять не подряд получилось.

«Поздравляем. Вы вышли в следующий круг игры. Вы получили опыт. Вы получили новые уровни (текущий уровень 25). Вы можете выбрать награду. Вам доступно: предмет из комплекта пустынного воина».

Ну наконец-то я возьму куртку… или штаны взять? Собственно кроме куртки и штанов доступен только «один предмет»: перчатки. И как бы я не мечтал о комфорте, придется побегать в шмотье, которое мы намародерили в лагере у дикарей.

Потому что перчатки дают бонусы к стрельбе, а штаны и куртка не дают. И тем не менее. У меня уже шесть предметов из комплекта. Еще немного, и соберу полный сет. А это даст дополнительные и очень весомые бонусы. Хотя, уже и с тем, что имею, к двадцать пятому уровню я тоже мальчиком для битья не являюсь.

Осталось мелочь — победить в игре. Иначе все эти достижения и крутые предметы отправятся коту под хвост. Только с победой я смогу окончательно присвоить себе доспех и повысить магический потенциал. Мне есть за что бороться.

Глава 18

Проснулся от того, что на улице кто-то кого-то довольно громко отчитывал и, по-моему, даже бранился. Узнать подробности не у кого. Сундук, на котором ночевал деда, заправлен. Лежак, на котором спал Кеша, растрепан, но тоже пуст. Я спал дольше всех.

Может, Мишка рядом? Подхожу к окошку и толкаю створку. Мой главный агрегатор деревенских новостей трется возле избы. Мишка на посту.

— Окунек, заходи… чего у тебя в чугунке?

— Вареная картоха с укропом, — отвечает Мишка, протискиваясь в избу, — И пирог с квашеной капустой… и еще лещь… жирнючи-ий.

— Пойдет… ставь на стол… я только умоюсь. А кто там ругается?

— Старый нжинер ругает молодого.

— Кешку что ли?

— Ну того, высокорослого, который с Питера приехал.

— За что ругает? — наваливаюсь на еду, лещ и впрямь жирный, с картошечкой в самый раз.

— Молодой нжинер чуть старый трактор не спалил.

— Ого. Сейчас доедим, сходим.

Отзавтракав, выходим на улицу. Ругань уже стихла, но Кеша еще мотыляется возле гаража. Вид у него довольно растрепанный.

— Кеша, чего там стряслось?

— Серге-ей Никола-аич, — обиженно тянет Кеша, — Я им прибор сделал… для маго-сварки… а они вон…

— На звук моего голоса из гаража тут же выбегает Березников.

— Да я разве против прибора? Инокентий, я вам очень признателен. Но вы же чуть цех не сожгли… — инженер оборачивается ко мне, — Представляете, граф, впервые вижу, чтоб металл горел… не плавился, а именно горел.

— Я же объяснил, — оправдывается Кеша, — С подачей кислорода переборчик вышел. Заклятие воздушного потока.

— Поток вышел на славу, — покладисто соглашается Березников, — Зрелище горящего трактора навсегда останется в моей памяти, но я вас умоляю… продолжайте ваши опыты на пустыре… а еще лучше за реку идите… если вы спалите степь и выкурите из нее степняков, вам только спасибо скажут.

Не вижу смысла влазить во взаимоотношения двух инженеров. Разберутся без меня.

— Как в целом? — спрашиваю Березникова.

— В целом… в целом корпеем потихоньку. Раскройку продумываем. Сборочный стенд на коленке изобретаем. Главное, ждем прокат. Нужны полноценные поставки.

— Над этим работаем, — отвечаю без конкретики. Не вижу пока смысла посвящать инженера в текущие трудности. Окончательную точку ставить пока рано.

Деда уже подогнал грузовичок. Сажусь в кабину, и мы отчаливаем в Семигорск. Первым делом собираюсь посетить Милу Хоромникову.

В ее особняке меня встречает угрюмый маг воздушник аж целого пятого уровня. Он делает какие-то пассы, и вокруг меня закручивается небольшая воздушная вьюга, от которой все предметы в моих карманах начинают гудеть, звенеть и брякать. Ого. Это вместо рамки металлоискателя?

— Проходите, — индифферентно сообщает воздушник, завершив процедуру.

— Благодарю, — приглаживаю вставшую дыбом шевелюру и прохожу на второй этаж.

Мила встречает меня в приподнятом настроении.

— Кротовский, тебя не дождешься, — говорит она с осуждением.

— С утра сразу к тебе поехал. Ты что-то накопала?

— Накопала? — возмущается Мила, — Я не просто накопала. Я в очередной вытащила тебя из болота. Имей ввиду, Кротовский, теперь ты мне обязан по гроб жизни.

— Звучит пугающе.

— Похами еще.

— Виноват, звучит многообещающе.

— Так-то лучше, — Мила уселась в кресло и закинула ноги на журнальный столик, — Вина мне налей… вон там… да, на трюмо бутылка…

Мила обожает подпрягать окружающих. Я это помню и не выпендриваюсь. Наполняю бокал, подношу ей со всей учтивостью.

— И клубнику мне подай… да… сливки-то не забудь…

Я незаметно усмехаюсь и делаю то, что она просит. Я знаю, что она не столько клубнику хочет, сколько того, чтоб я за ней поухаживал.

— Ты вчера обмолвился, что Чибисов упоминал некого партнера по закупке оборудования.

Вообще-то я не обмолвился вчера, а сказал прямым текстом. Но я не хочу спорить из-за ерунды.

— Я думал, что этот партнер Клещов, — усаживаюсь в кресло напротив.

— Ну нет. Клещов не действует так прямолинейно. Такие как Клещов предпочитают действовать из тени.

— Но суть от этого не меняется.

— Это как посмотреть, — возражает Мила и продолжает с воодушевлением, — Партнером Чибисова по закупке оборудования выступил один Челябинский цеховик. Он как раз что-то изготавливает для ЧМЗ. Он же предложил Чибисову войти в долю по производству проката. С Чибисова сырье, с цеховика выход на ЧМЗ. Обоюдовыгодная сделка.

— Ага. Но когда оборудование было поставлено, цеховик приехал к Чибисову и сообщил, что ЧМЗ их прокат покупать отказывается.

— Так и было. Вот только цеховик Чибисову соврал. Прокат отличный. Цена приемлемая. ЧМЗ ни от чего не отказывался, — Мила делает паузу, — Кротовский, хватит светить постной рожей. Скажи, что заинтригован. Что ты не понимаешь, как такое возможно…

— Мила, я знаю, как такое возможно, — отвечаю невозмутимо, — По такой схеме банкротят крепкие заводы. Предлагают выгодный проект, вынуждают взять кредит под дорогостоящее оборудование, а потом обламывают. В итоге оборудование простаивает, кредит оплачивать нечем, крепкий завод уходит кредитору за долги.

— Кротовский, ты скушный и нудный. Тебя ничем нельзя удивить, — Мила надула губки.

— Вообще-то меня можно удивить, — говорю мягко, — Рассказ ведь еще не окончен.

— Не окончен. Но, боюсь, того эффекта уже не будет.

— А ты все-таки попытайся.

— Ну хорошо. Я вышла на этого цеховика. Он в долгах у Клещова. Клещов держит его за горло.

— Пока ничего удивительного.

— Я выкупила долги того цеховика. Доволен? Папенька меня придушит, когда узнает, сколько денег я отвалила.

— О! А вот теперь удивила. Как тебе это удалось?

— Ну, этот цеховик оказался должен не только Клещову. Дела у него совсем неважно идут. Так что… я просто не оставила ему выбора.

— Любопытно, любопытно, — встаю из кресла и прохаживаюсь по комнате, — То есть ты выкупила половину оборудования?

— Я выкупила все оборудование. Оно теперь все мое. Кротовский, понимаешь, как я рискую? Оборудование сменило владельца, но продолжает лежать мертвым грузом.

— Мила, ты умница. Папенька обязательно тебя похвалит. Ты ведь все просчитала. Просто еще никогда не совершала таких крупных сделок.

— Это верно. Кротовский, ты обязан мне помочь. Мы припрем Чибисова к стене, я выкуплю его завод с потрохами.

— Ты еще спрашиваешь. Разумеется, помогу. Бери своих телохранителей. Поехали брать Чибисова за горло.

— Что прямо сейчас?

— А ты хочешь дождаться, когда папенька пришлет своих приказчиков, которые все за тебя сделают? Ну да, они все за тебя сделают. А папенька поставит управлять заводом какого-то более решительного человека. Тебе такие проекты пока не по плечу. Не тянешь ты пока такие проекты.

— Ох, и гад же ты, Кротовский.

— Гаджеты, гаджеты… давай собирайся. Пора показать твоему родителю, что ты взрослая девочка, и способна действовать решительно… у меня как раз грузовик во дворе под парами.

— Совсем обалдел… грузовик… у меня тут две шикарные машины.

Я оставил Милу одеваться, а сам сбегал во двор, предупредить Филиппыча, что ненадолго отъеду.

— Так и мне с вами? — спросил деда.

— Нет смысла, — отвечаю, — Хотите, в машине покемарьте. Хотите, с Анюткой в конторе посидите.

— Я лучше с Анюткой в конторе… покемарю…

Мы приехали к Чибисову на двух крутых тачках с пятеркой крутых магов. Уже в этом мы обставили Клещова. Тот ездит в морально отсталой карете, и магов у него всего трое.

— Я же сказал, Кротовский, — вид у Чибисова сегодня не только угрюмый, а еще и усталый, — Я же сказал, проката не будет. Только пруток.

— И что вам это даст? — задаю встречный вопрос, — Вы думаете, Клещов сжалится и не станет отбирать ваш завод?

— И об этом уже узнаете, — невесело усмехается заводчик, — Я не наивный дурачок, Кротовский. Клещов и жалость — вещи несовместимые.

— Тогда какой смысл упираться?

— Простой смысл, — вскидывается Чибисов, — Так у меня будет еще полгода. Понимаешь, Кротовский? Полгода он будет покупать пруток.

— И сколько вы надеетесь успеть на этом заработать? — делаю вид, что не заметил, как Чибисов начал мне «тыкать», — Тысяч десять? Пятнадцать?

Чибисов снова усмехается. Похоже я назвал даже завышенную сумму.

— Пятьдесят, — говорит Мила Хоромникова.

— Нет, барыня, — Чибисов вдруг перешел на крестьянский говор, — Нам такого не видать…

— Ты не понял, Чибисов, — говорит Мила, — Я дам за твой завод пятьдесят тысяч. Прямо сейчас.

Она дает знак одному из своих магов, и тот вываливает из саквояжа на стол пачки с новенькими червонцами.

— Здесь ровно пятьдесят пачек, Чибисов, — веско продолжает Мила, — Это неплохие отступные за твой заводишко.

Чибисов нервно облизывается.

— Но вы не понимаете, барыня, — он пытается сохранить остатки аристократического лоска, которым так старательно себя покрывал, — Клещов не уступит. Вы зря потратите деньги.

— Это уже не твои проблемы. Так ты согласен?

— Я согласен, барыня. Куда деваться бедолаге Чибисову? — прикрикнул заводчик с показной радостью, — Я согласен. Пишите бумагу…

Пока один из ее магов подавал ей бумагу и приборы, Мила незаметно выдохнула. А Чибисов снова погрузился в обычное угрюмое состояние.

— Возможно я сейчас влезу не в свое дело, — говорю осторожно, — Но Миле Хоромниковой понадобится толковый управляющий.

Мила и Чибисов посмотрели на меня заинтересованно.

— А почему нет? Чибисов знает свой завод, как пять пальцев.

— Действительно, а почему нет… — соглашается Мила, — Мы это обсудим.

Через каких-нибудь полчаса я отъезжал в авто от Чибисовской конторы с новоиспеченной заводчицей.

— Кротовский, черт тебя подери, — Мила не в силах сдерживать чувств, — Я думала, этот завод мне встанет еще в полмиллиона, не меньше…

— Да, брось. Он и без долгов столько не стоит.

— Скромняга ты, Кротовский, дай я тебя расцелую, — Мила чмокнула меня в щеку, — Так легко все прошло… это благодаря тебе… как думаешь, папенька будет доволен?

— Папенька будет доволен, когда ты отобьешь все вложенные деньги и выйдешь на прибыль.

— Да, ты прав. Ты редкий зануда, Кротовский, но ты прав… где тебя высадить?

Машина подруливает к зданию, и тут я вижу перекошенную рожу промчавшегося мимо Комаринского. А следом за ним бежит пятеро его погранцов. Выскакиваю наружу с нехорошим предчувствием.

— Что случилось? — кричу и бегу за ним.

— Убийство, — на бегу бросает Комаринский.

— Кого… кого убили?

— Деда.

Подпоручик переходит на шаг. В кустарнике поджидает пара парней из его взвода.

— Вот он, — говорит один из них.

Он лежит лицом вниз. Вокруг примятая трава. Седые вихры на затылке растрепаны. Подпоручик присаживается на корточки и переворачивает тело. И я вижу, что это не Матвей Филиппыч. Похож чем-то, но не он. Прислоняюсь спиной к дереву. Мне нужно придти в себя.

— Кто он? — спрашивает Комаринский у своих парней.

— Первый раз видим, — погранцы разводят руками, — Залетный какой-то. Мы в Семигорске всех знаем.

— Почему вы решили, что это убийство? — подпоручик задает следующий вопрос, — Ни раны, ни крови…

Подошедший целитель отодвигает Комаринского и начинает осмотр.

— Следов насильственной смерти нет, но это еще ничего не значит, — сообщает он, — Смерть внезапная. Его могли убить такой магией, какая следов не оставляет. Надо сообщать в Челябу. Пусть присылают следователя.

— И кого они пришлют? — в сердцах спрашивает Комаринский, — У них дел своих нету? Неопознанный труп без следов насильственной смерти. Они просто свалят это дело на меня. Мол мой гарнизон, мне и разбираться.

Подпоручик поднялся на ноги и отряхнул мусор с коленок.

— Но сообщить надо, — настаивает целитель.

— Это не сложно. Вон… благодаря Кротовскому у нас теперь есть связь… кстати, Кротовский, черт бы тебя побрал… может, ты знаешь, что у нас за внезапный труп?

— Брось, Комаринский, — остужает его целитель, — Кротовский у нас спец по живым красивым женщинам, а не по мертвым старикам.

— Да, ты прав… извини, Кротовский, вспылил… получил я головную боль.

— Может, это и не убийство вовсе, — пытается успокоить целитель, — Кому бы понадобилось убивать никому неизвестного старика.

Комаринский с целителем продолжают строить догадки. Но у меня тоже есть догадка. И эта догадка мне не нравится. Этого старика могли убить по ошибке… приняв за Филиппыча. Я хорошо помню, как угрожал мне Клещов.

— Так, господа, — обращаюсь ко всем присутствующим сразу, — Я забираю всех своих из Семигорска.

— В смысле? Зачем? — и тут Комаринский догадывается, — Ты думаешь, спутали с твоим дедом?

— Думаю или не думаю, но рисковать не хочу. Степняки еще не завтра нарисуются. В деревне будет спокойнее. Там чужаки точно не шляются.

Возвращаюсь к зданию. Мила дожидается меня возле машины в окружении своих боевых магов.

— Кротовский, что случилось? Там кого-то убили?

— Пока непонятно. Но меры предосторожности надо принять. Ты… вот что, Мила… завод купила… прячься в свой особняк и не высовывайся. Ты тоже в зоне риска.

— Я слышала, хочешь своих женщин везти в деревню.

— Да.

— Я могу поселить их в своем особняке.

— Спасибо. Но, извини за неудачное сравнение, не хочу складывать все яйца в одну корзину. Это опасно. Все вместе вы станете слишком удобной целью.

Один из магов Милы согласно кивнул.

— Я дам тебе машину с водителем. А то знаю тебя… засунешь в кузов грузовика.

— Спасибо, Мила.

— Ладно уж… будешь должен…

Анюту, Белкину и бабу Нюку посадили в тачку Милы. Мы с Филиппычем поехали в грузовике. Дорога до Лучково прошла спокойно. Никто на нас не напал. Зато в самой деревне мы застали переполох.

Крики, ругань, зарево какое-то будто от пожара.

— Что случилось? — кричу в окошко пробегающему мужику с вилами.

— Прорыв, барин. Твари прут. Много.

Стоило послушать Милу. Оставить женщин в ее особняке было бы правильней. Силен русский человек задним умом. Показываю деду, чтобы рулил к гаражу. Туда стянулись все деревенские мужики. И наряд Комаринских погранцов тоже здесь. Яркие костры запалены. Трактора и машины составлены в круг, у всех работают двигатели.

— Матвей Филиппыч, вы тоже машину пока не глушите.

Выбираюсь из грузовика, Окунек тут же оказывается рядом и тащит меня за рукав. Народ расступается, меня пропускают в середку. Здесь, как могут, оказывают помощь раненым, несколько мужиков пострадало. Ко мне подходит тот самый Ведмедчук, что умеет оборачиваться на медведя.

— Два наплыва отбили, — говорит он, — Работающая техника их немного отпугивает. Ярких костров они тоже опасаются. Только это все полумеры. Если следующий наплыв будет еще больше, можем и не отбиться.

— И когда возможен следующий наплыв?

В этот миг от реки накатывает многоголосый вой. Твари Изнанки вышли на охоту.

— А вот уже и следующий наплыв. Их много, барин. Нам их не сдержать.

Глава 19

Мысль о том, чтобы отправить женщин пока не поздно обратно в Семигорск, потеряла актуальность. Теперь уже поздно. По тем ухабам даже крутая Хоромниковская тачка от тварей тьмы не оторвется. Маг-водитель, подойдя ко мне, это подтвердил:

— Придется держать оборону, граф, — сказал он, — К сожалению, твари Изнанки не мой профиль, но чем смогу…

Однако погранцы смотрят на мага с уважением. Вряд ли они умеют видеть уровни, как я, но силу чувствуют. А пятый уровень стихии земли — это серьезно. С таким молодцом, глядишь, и отобьемся.

— А умения какие у вас? — спрашивает один из погранцов.

— Могу «погребение», — отвечает маг, — Причем сразу на большом участке. Но заклятие жрет много силы. Против юрких тварей это как из пушки по воробьям.

— А мы попробуем собрать их в одну кучу, — тут же ухватываюсь за способность стихийника.

— Кротовский может, — подтверждает погранец, — У него манок.

У нас практически нет времени на подготовку. Твари уже рыщут где-то близко и могут обнаружить нас в любой миг.

— Раненых в гараж. Живо. Женщины тоже, — поворачиваюсь к магу, — Какая площадь вашего умения?

Жестом руки маг очерчивает примерную площадь.

— Понятно… мужики переставляйте технику… вот так в виде воронки… и газуйте потом на холостых, чтоб твари на машины не лезли, а на меня бежали.

Еще показываю погранцам, чтоб прикрывали магу спину. Неизвестно, насколько успели разбрестись твари. Вдруг какие-то полезут с неожиданной стороны. Погранцы занимают позиции. Мужики выставляют строй, ощетинившись дрекольем, я начинаю извлекать из Клыка заунывные звуки волчьего воя. Где-то невдалеке за избами твари отвечают в разноголосицу ревом.

— Вроде сработало. Приготовились.

Главное опасение, что твари разбежались по округе, не оправдалось. Выскочили стаей и помчались на меня между натужно газующих машин и пылающих костров. Ох и страшны зверюги. Здесь не игра, запасных жизней не дают. Но я все же напоминаю магу.

— Пусть вся стая подойдет… мужики, держим!

Я первым выпускаю из пера заряд по головной особи. Ведмедчук, обернувшись на медведя, приподнимается на задние лапы, ревет и клацает пастью, вырывая кусок шкуры из брюха сиганувшей сбоку твари. Мужики ловят зверюг на колья и вилы.

— Держим строй! Еще две секунды… одна… магич родимый.

Маг только и ждал отмашки. Его руки давно окутаны вязкой коричневатой силой земли. И теперь эта магия ухнула на землю, как многотонный валун, вызывая локальное землетрясение. Площадка перед гаражом разверзлась ненасытным ртом размером с баскетбольную площадку.

Твари повалились в этот огромный земляной рот. Даже те, что немного отстали, не смогли погасить скорость бега, и посыпались следом. Вот так «погребение». Грунт вокруг того рта пошел обсыпаться, и сразу две машины начали тоже сползать в пропасть.

Но я не успел даже окрикнуть сидящих на водительских местах мужиков. Земляной рот мгновенно схлопнулся, подняв тучу пыли, а обе машины к моему облегчению только лишь погрузились в землю задними колесами. Ну… это не страшно. Откопаем.

— Силен, — погранцы обступили мага со всех сторон, — Тебе бы в бойцы.

Ведмедчук отплевался от густой подбрюшной шерсти, вернул человеческий облик и с уважением поглядывал на земляного стихийника.

— Мне и так неплохо, — снисходительно усмехается тот.

— Чего? Нравится баранку крутить?

— А почему нет. У меня еще одно есть умение — «дорога как скатерть». Для водителя в самый раз.

Действительно. С нашими ухабами умение чрезвычайно полезное. И я так думаю, на должности элитного водителя этот маг получает жалование, какого весь пограничный взвод не получает. Однако не к месту сейчас обсуждать преимущества комфортности езды и престижности работы. Дело еще не сделано. Надо что-то решать с провалом.

Отправляемся к реке всей гурьбой, и баба Нюка с Белкиной тоже с нами пошли, оставив с ранеными только Анюту.

— Вероника Кондратьевна, что думаете про тот провал? Получится закрыть?

— На то я и привратник, чтоб с такими штуками управляться. Пойдем, граф. Надо своими глазами увидеть.

Но когда мы подошли к реке, баба Нюка покачала головой.

— Это не провал, граф.

— А что же?

— Это портал… настоящий рукотворный… и пробит он не отсюда. Он пробит с Изнанки.

— Разве так можно?

— Много чего можно. А в здешних местах и вовсе аномалия. Ее склонны относить к особенностям литосферной плиты.

— А попроще?

— Если попроще, — встревает Белкина, — То обычно в каждый изнаночный мир существует только по одному порталу.

— Так, а здесь?

— А здесь в центре континента наоборот. Сколько порталы не пробивай, все ведут в один и тот же мир.

— То есть, если я правильно понял, кто-то спустился на Изнанку, прошел по ней точно под нашу деревню Лучково и пробил обратный портал?

— Именно. И тварей оттуда нагнал.

— Понятно. В десяти километрах отсюда Клещовская артель. Я не любитель «хайлилайклить», но подозрение падает конкретно… ну хорошо, а закрыть вы его можете?

— Увы, граф, — баба Нюка качает головой, — Порталист, который его сюда влепил, посильнее меня будет. К тому же место здесь «тонкое». Здесь портал сам собой просится. Но ты погоди кручиниться.

— А что, есть варианты?

— Я смогу взять этот портал «на обслуживание», — заявляет баба Нюка, — И сразу скажу, от прорыва тварей это не спасет.

— Тогда какой в этом смысл?

— Смысл простой. Тот другой портал, который пробит на земле Клещовской артели, схлопнется. Поганец Клещов не сможет больше попадать на Изнанку. Вся округа на двенадцать километров перейдет под мой контроль. Портал будет только здесь.

— Не только порталы, — снова влезает с пояснением Белкина, — Провалов тоже никаких не будет.

Ай да баба Нюка. Какая перспектива прорисовывается. Это же просто классический пример для поговорки: не рой другому яму… — не просчитывал Клещов, что у меня появится свой собственный привратник. Теперь остается только взять этот портал под контроль. И вуаля. Кто желает попасть на Изнанку, либо пусть отходит подальше, либо платит за входной билет, да и то, если я разрешу… а Клещову я вряд ли разрешу.

— То есть, в моей деревне Лучково появится свой собственный стационарник на Изнанку, и это будет единственный портал на все окрестные земли, — резюмирую сказанное.

— Это ты хватил, граф, — урезонивает меня баба Нюка, — Чтобы утвердить полноценный стационарник, у Маргуши силенок не хватит. У нее уровень — только двоечка. Но долгоиграющий портал будет. С Маргушей на пару мы держать его сможем.

Я еще не знаю, какая мне с этого выгода, но польза уже имеется. У меня появляется рычаг давления на Клещова. Осталось только придумать, как обезопасить деревню. И тут металлургический завод мне в помощь. Установим клети из прута. Что-то обязательно придумается.

Приступить к работе баба Нюка не успела. Из портала начала выползать новая тварь Изнанки. Всего одна, но какая. Чудовищная уродливая четырехглазая башка едва протиснулась в портальную створку. А дальше поползло длинное многоногое тело, будто склепанное из типовых сегментов. Мы все с надеждой посмотрели на мага, но тот покачал отрицательно головой.

— Оно само порождение магии земли, — сказал он, — Мое «погребение» ее не остановит.

— Что же делать?

— Бежать. Лучше в разные стороны.

В этот миг послышался характерный трескучий звук работы двухтактного двигателя. К реке стремительно вылетел черный мотоцикл. Мне показалось, что мотоциклист собрался протаранить тварь своим железным конем, но тот лихо остановился с заносом, выбросив из под заднего колеса фонтан земли, окативший насекомоподобную голову.

— Разойдитесь, господа, — голос из под шлема прозвучал гулко и утробно, — Дайте работать профессионалу.

В руке мотоциклиста появилась длинная огненная плеть. И по тому, как лихо он с ней обращается, сразу стало понятно, что слова про профессионала не пустая бравада. Он разделал тварюгу, как повар осетра. Та могла только противно верещать, когда огненная плеть ее полосовала, срезая целые сегменты хитиновой брони.

Через какие-то секунды тварь издоха. Огненая плеть пропала из руки нашего спасителя так же внезапно, как и появилась. Мотоциклист снял шлям и оказался… мотоциклисткой…

— Анастасия Кобылкина, — ахнула Белкина.

— Что, не ждали? — Кобылкина победно усмехнулась и показала жестом, чтоб закрыли рты. Ситуация показалась ей комичной, — И что ты, Кротовский, стоишь, как чурбан? Хоть бы обнял меня ради приличия.

Я отмер и на ватных ногах пошел обниматься с Анастасией.

— Но как? Ты-то как здесь?

— Твоими стараниями, Кротовский, — она меня обняла, а потом еще и похлопала по спине, — О, окреп… похудел… возмужал.

— Угу, возмудел и похужал… только я не помню, чтобы прилагал какие-то старания…

— Тебе, Кротовский, стараться особо не надо. Тебе достаточно просто показаться на горизонте, — Кобылкина заухмылялась, — Это ж из-за тебя у меня начались проблемы с надсмотрщиками. Обиделись, засранцы. Начали мне гадить, где только могли. Я и подумала, что я в конце концов теряю в промозглом Питере кроме непомерной конкуренции?

— А почему именно в Лучково?

— А почему нет? — вопросом на вопрос ответила Кобылкина, — В таком глухом месте с другими охотниками толкаться плечами точно не придется. Уже сейчас вижу, что не прогадала. С такой твари макр на пару тысяч потянет… мужики, чего стоим? Переворачивайте тварюгу на спину.

— И из портала ее целиком вытаскивайте, — добавила баба Нюка, — Пока она полутушей в проходе валяется, я работать не смогу.

С появлением Кобылкиной обстановка как-то сразу нормализовалсь. Деревенские побежали за жердями. Тварь теперь нужно оттащить и разделать. Маг взял в салон раненых и повез в Семигорск к целителю. Все выдохнули и принялись за дела. Погранцы, завистливо поглядывая на Кобылкинский трофей, пошли выковыривать макры из разбросанных по деревне туш мелких тварей. Баба Нюка, наконец, смогла «взять портал на обслуживание».

— Кстати, граф, — сказала она, — Последнюю тварюгу подманили не с нулевого уровня.

— Все верно, — подтвердила Кобылкина, рассекая тушу своей плетью, — Третий уровень, не меньше. Какой-то сильный порталист на тебя отрастил большой зуб, Кротовский.

— Тут не в порталисте дело. Афонасий Клещов… он музыку заказывал.

— Ну ничего, успокоила Вероника Кондратьевна, теперь с порталами баловать уже не выйдет. Это я вам как привратник говорю.

Анастасия и вправду вынула из твари очень крупный макр. Потом вместе с погранцами она «прогулялась» на ту сторону. Судя по довольным рожам погранцов они там успели поохотиться и довольно удачно.

Под руководством инженера мужики сколотили вокруг портала временное, но довольно крепкое укрепление. Так что пограничный наряд остался дежурить со спокойной душой. Когда ближе к ночи закончили с работой, а всех новоприбывших распределили по домам, в барской избе всех не уместишь, я тоже засобирался в дом, но меня поманили из-за куста.

— Кротовский, — шепнула Кобылкина, — Иди сюда… да не бойся… пошли.

Анастасия провела меня к дому на окраине деревни, куда ее заселили.

— Что случилось? — спрашиваю.

— Я баньку затопила, попариться хочу, — она обвила меня руками за шею, — Пошли, спинку мне потрешь.

И вот как тут сопротивляться? Мы прокрались в старую баньку, протопленную по-черному. Я вспомнил как горяча Кобылкина… а в протопленной бане прямо страсть, как горяча…

— Настя, — через некоторое время мы лениво сидели на полке, отдыхая, — Тебе на самом деле пришлось из-за меня уезжать из Питера?

— Не драматизируй, Кротовский, — она зачерпнула ковшик и поддала на камни, — Те вертухаи просто стали последним аргументом. В Питере на самом деле не протолкнуться от охотников. А еще эти разборки…

— Какие разборки?

— Ты не в курсе? … в Питере идет передел влияния… Орлов пытается отодвинуть Мышкина от добычи макров… сам знаешь, баре дерутся, у холопов чубы трещат. Ну их к черту… но когда я выбирала для переезда место поглуше на карте Родины, твое местонахождение тоже учитывалось… и не надо делать такое лицо, не думай, что я втюрилась в тебя по уши и побежала за тобой на край света.

— Я и не думаю.

— Вот то-то. Куда засобирался? Оставайся на ночь.

— У меня еще дела.

— Полуночные дела? Ладно-ладно, я пошутила.

Вернувшись в избу, я уселся за стол и засветил лампаду. Пришло время игры…

— Что будем делать, босс? — Акула повертел в пальцах вареную картофелину, закинул в рот и начал жевать.

— Ты бы хоть кожуру счистил, — поморщилась Жужа.

— Вот еще… так вкуснее.

— Скушай еще вареное яичко, — «любезно» предложила Жужа.

— Не. Не люблю, когда скорлупа на зубах хрустит… босс, те ребята подходили, с которыми мы храм брали.

— И что говорят те ребята?

— Известно что. Хотят присоединиться к нашей группе. Будешь их брать?

Я не стал бы брать «тех ребят» уже только потому, что они перешли в следующий круг в первой сотне игроков. Боги не любят выскочек, эти игроки в зоне риска. В нашу команду «неудачников» они отсев не проходят.

Но у меня есть и другие соображения, чтобы оставить наш мини-отряд в прежнем составе. Во-первых, наша группа сбалансирована, во-вторых, этим двоим я доверяю, а есть еще и в-третьих…

— Значит так. Наша задача свалить из этого гарнизона целыми и без потерь. Большой группой уйти незаметно сложнее.

— А мы будем уходить незаметно? — уточнил Акула.

— Именно так. Пошли.

— Кротовский, оповещения еще не было.

— Вот и займем позицию до оповещения.

Хорошо иметь карту. Это позволяет видеть то, чего не видят другие. Я привел группу к западной стене. Она не в пример выше той, что нам пришлось штурмовать. Но одну лазейку я нашел. Не знаю какое было предназначение у этого отверстия. Возможно через него заливали из бочек кипящую смолу на головы штурмующих. Теперь уже не важно. Важно, что отверстие у края стены, и мы сможет спрыгнуть через него на другую сторону, незамеченными и с непереломанными ногами.

— Нам нужно влезть вон на тот козырек, — показываю конечную точку скалолазного маршрута и первым начинаю подниматься по старой деревянной лестнице.

— Хлипковата, — пожаловался Акула, берясь за перила.

— Жрать надо меньше, — безжалостно посоветовала Жужа, — Лезь давай.

Мы забрались на нужный козырек благополучно. Лестница выдержала. Заняв стартовую позицию, мы стали ждать системную отмашку. Чтобы Акула не начал канючить, мне пришлось продолжить кормить его вареной картошкой, которую он продолжил жрать вместе с кожурой.

И как только в интерфейсе появилось сообщение, что выходы в новую локацию доступны, я скомандовал: «вперед». Хорошо еще, что я отправил Акулу лезть первым, иначе в новую локацию он бы не попал. Акула умудрился застрять.

— Прожорливая с-скотина, — Жужа ругалась свистящим шепотом, пытаясь протолкнуть Акулу ногой, — Кротовский, игроки уже повыходили наружу. Что нам теперь делать?

Не смотрела она старый мультик про Винни-Пуха, а рецепт довольно прост: подождать, когда Акула похудеет. Хотя… смех смехом. А Жужа права. Если игроки опять получили задание отстреливать конкурентов, наши шансы незаметно улизнуть тают как масло на солнце.

— Жужа, а мы вроде брали бутылку оливкового масла?

— Точно.

Жужа извлекла из инвентаря бутылочку и начала поливать Акулу в местах застревания. Акула заинтересованно принюхался.

— Пахнет вкусно, — прогундосил он.

— Поговори еще, — закончив смазочные процедуры, Жужа впечатала каблуком в объемную ягодицу, — Есть! Поехал засранец.

Глава 20

Акула свалился в заросли кустарника, а мы с Жужей свалились на Акулу.

— Черт, он весь в масле, — Жужа сдавленным голосом костерила промасленного Акулу и обтирала испачканную руку об траву.

— А ну тихо, — командую, — Ползем за мной.

Благодаря радару мне удается засекать и обходить… обползать всех игроков. Получили они задание отстреливать или нет, проверять не хочется. Да даже если не получили, походя избавиться от конкурента никто из них не побрезгует.

Напарываясь на колючки и острые камни, Жужа шепотом обзывала меня параноиком, но послушно ползла следом. Наконец, доползли до неширокой речки. Увы, надежды, что она окажется «судоходной», не оправдались.

— Прокатимся на Акуле? — азартно предложила Жужа.

— Босс, здесь воды по колено. Я сяду на мель.

— Я знаю, Акула, успокойся. Жужа шутит.

Тем не менее нам удалось убраться от места старта незамеченными. Хотя моя карта показывает не слишком обширные территории, этого достаточно, чтобы выбирать маршрут, забираясь во все более глухие места. Я не столько опасаюсь тварей тьмы, сколько других игроков.

Тварей и слуг тьмы тоже опасаюсь. Мы выбрели на село с храмом. Сменить место привязки очень важно, но… в селе оказалось уж больно много прислужников. Нападать я не решился.

Пошли дальше, и в следующем селе подступы к храму стерег всего один противник. Правда этот противник имел пятидесятый уровень: конный рыцарь тьмы, весь закованный в металл… даже конь у него закован в металл…

— Как думаешь, босс, мы с ним справимся? — Акула полон сомнения, темный рыцарь его впечатлил.

— Надо пробовать.

— Кротовский, ты должен придумать какую-то хитрость, — Жужа тоже не горит желанием бросаться на рыцаря в открытом бою.

— Ладно, так поступим, — делаю вид, будто у меня есть план, — Ты, Акула, лезь на дерево. А ты, Жужа, прячься в кусты.

— Я понял, босс. Ты выманишь его сюда. Я спрыгну с дерева и выбью из седла.

— А я выскочу из кустов и нашинкую его кинжалами, — добавляет Жужа.

— Да, именно так.

Я почему-то сомневаюсь, что рыцарь пятидесятого уровня окажется настолько глуп, чтобы попасть в подобную ловушку. Но ничего лучшего все равно придумать не смог. Накладываю стрелу на тетиву, выхожу из леса на открытый луг и, пригибаясь, начинаю сближаться с рыцарем.

Разумеется, рыцарь меня заметил раньше, чем я смог сблизиться на расстояние выстрела. Он тронул поводья и поскакал на меня. Я даже стрелять не стал… бестолку… сиганул обратно в спасительный лес. И как только я забежал за деревья, тот прекратил погоню. Понимает, гад, что в лесу может нарваться.

Рыцарь подождал еще какое-то время, а затем вернулся на исходную позицию к храму. Не к самому храму, ближе десяти метров он приближаться к храму не может. Но вот в десяти метрах от храма он и встал.

— Значит так, — говорю своим, — Переходим к плану «бэ».

— Что мне далеть, босс? — с готовностью отзывается Акула из древесной листвы.

— Тоже самое, сидеть на дереве.

— Кротовский, этот темный такой же параноик как ты… если не хуже, — сообщает Жужа из кустов.

— Тем хуже для него. Жужа, у тебя будет другая задача…

После небольшой подготовки начинаю второй раунд. Снова выхожу из леса и иду в сторону рыцаря. На этот раз рыцарь заметил меня даже раньше. Но в погоню сразу не бросился… чертов параноик… откуда только берется такое осторожное мудачье.

Я сблизился еще на несколько шагов, но тот снова остался на месте. Понимаю, он ждет, когда я подойду настолько близко, чтобы потом догнать меня раньше, чем я успею сбежать в лес. Делаю еще пять шагов. Ждет гад.

Тогда я делаю шаг вперед, а затем сразу два шага назад. Рыцарь рефлекторно дернулся, но не повелся. Я делаю еще шаг вперед и опять два назад. Ждет и уже не дергается. Убираю стрелу и извлекаю из тетивы звук волчьего воя. Конь встает на дыбы и ржет, но рыцарь осаживает коня. Выдержанный какой… но у всякой выдержки есть предел.

Пробегаю еще пять шагов вперед, а затем снова бегу назад. Слышу за спиной топот копыт. Рыцарь не выдержал издевательств над собой и над конем и рванул в погоню. И снова я успел заскочить в лес раньше. Рыцарь осадил коня. На лугу он меня не догнал, а сунуться в лес опять не решился.

— Ты! Ссыкло! Выходи за… за корягу биться, — пытаюсь дразнить рыцаря из леса, но рыцарь не ведется.

Он еще ждет какое-то время и снова возвращается к храму, занимая сторожевую позицию в десяти метрах от него. А затем мне приходит оповещение от системной справки: «поздравляем, ваша группа прорвалась в храм тысячи богов, игрок Жужа установила привязку в храме, святость храма повысилась на один уровень, защитный радиус вокруг храма расширился до двадцати метров».

Волна святости, излучаемая храмом резко раздалась и накрыла темного. Темный попытался выскочить из зоны губительного храмового излучения, снова вжарил коню шпорами под бока, но сбежать не успел. Конь его хоть и закован в железо, но сам при этом не железный. Конь тупо устал скакать туда-сюда, таская на себе такую тяжесть.

Сначала прислужник тьмы свалился с коня. А следом свалился сам конь. Ай да мы. Пока я играл с рыцарем в кошки-мышки, пока отвлекал его внимание, наша штатная стрекоза, обойдя предварительно село с другой стороны, добежала до храма незамеченной.

Первым делом, преодолев позывы жадности, мы с Акулой тоже сменили точку привязки, а уже после все вместе пошли «потрошить» рыцаря. Кроме того, что с темного прислужника пятидесятого уровня моя група отхватила вагон игрового опыта, элитный противник порадовал еще и добычей.

Жуже досталась крутая заколка в виде бабочки. Летать этот волшебный предмет не позволит, но способности «легкий шаг» Жужа все равно очень довольна. Теперь понятно, что позволяло обвешанному толстым железом рыцарю так резво мчаться на коне, заколка уменьшает вес владельца.

Акула тоже претендовал на заколку, мотивируя тем, что ему с нее будет больше пользы. Мол в его случае «полезная нагрузка» магического предмета окажется не в пример выше.

— Куда ее еще больше облегчать, босс? — Акула обличительно указывал толстым пальцем на худенькую Жужу, — Ее скоро ветром сдувать начнет.

— Кротовский, отдавать заколку Акуле плохая идея, — парирует Жужа, — Она ему на пользу не пойдет. Он начнет еще больше жрать, а меньше весить в итоге все равно не станет.

— Успокойтесь. Акуле от рыцарских щедрот тоже достанется отличный артефакт. «Ременная пряжка старого солдата», — зачитываю характеристики, — Повышает общую выносливость, делает владельца более неприхотливым ко сну, воде и пище.

Жужа тут же согласилась, что эта волшебная вещичка прямо создана для Акулы. Сам Акула, правду сказать, принял артефакт с некоторыми сомнениями. Снижение аппетита он не спешил относить в разряд полезных преобретений… скорее наоборот.

Ну а мне перепала еще одна премиальная стрела с заклинанием огня. Не знаю, как она оказалась у рыцаря. Да и не важно. Теперь у меня максимально возможное количество премиальных боеприпасов: бронебойная стрела с отравой, ледяная и огненная. При правильном чередовании можно достигать высокой эффективности разрушений. Итого сейчас мой колчан содержит семь стрел. На автоматный рожок еще не тянет, а на пистолетный магазин запросто.

Получив новую точку привязки мы почувствовали себя гораздо уверенней и отправились дальше. Наша цель прежняя — попасть в Надып. Где это, по-прежнему неизвестно, но на карте имеется стрелка, указывающая направление.

Вместо тварей тьмы теперь приходится сражаться с прислужниками тьмы. Кроме тех случаев, когда среди темных слуг попадаются «погонщики». А они попадаются. Тогда мы сражаемся и с тварями, и со слугами одновременно.

И сражаемся вполне успешно. Мы перешли отметку тридцатого уровня и активно подбираемся к сороковому. Скорость набора игрового опыта явно свидетельствует о том, что игра продлится недолго.

Это не компьютерная бродилка, в которой разработчики пытаются подсадить пользователя всерьез и надолго. Здесь иные привила. Боги тянуть резину не собираюся. Такими темпами еще три-четыре сессии, и все закончится.

Ну а мне повезло с командой. Акула с Жужой хоть и грызутся слегка друг с другом, но главное, что действуют как в той песне Владимыра Семеныча: «я как проклятый ишачу, не ханыжу, не торчу… прилечу похохочу». И хотя Акула хохотать вряд ли будет, Акулбаба напутсвовал его позволением в случе победы «начать ссаться от счастья», но дела это не меняет. Акула вкалывает, как надо. Они с Жужей оба хорошие бойцы: в меру дерзкие, в меру осторожные…

Когда солнце пошло клонится к горизонту, мы перевалили за сорок пятый.

— Кротовский, — спрашивает Жужа, — Думаешь, уже сегодня нас всех опять соберут в одну кучу? Чтоб мы бодались за выход в следующий круг?

— Сегодня или нет, но к этому все идет… глядите-ка там река?

— Точно река, — подтверждает Акула, — Довольно широкая. Но я легко смогу ее переплыть, босс. Может, нам в этот раз повезет? Не придется ни с кем сражаться? Я просто перевезу вас на другой берег.

Я только покачал головой. Такой халявы боги не допустят… и оказался прав. Когда мы подошли к реке, оказалось, что она бурлит от несметного количества зубастых рыбешек, похожих на пераньи.

— Проклятье.

Жужа в сердах швырнула в воду подобранную на берегу палку. На эту палку тут же накинулось полчище зубатых рыб.

— М-да, если они деревяшку разодрали в пару секунд, от нас даже костей не оставят. Придется искать какое-то плавсредство.

Мы двинулись по берегу и через какое-то время набрели на речной паром. Увы, за право переправиться на пароме собралось побороться слишком много претендентов. Несколько крупных групп игроков уже взвешивают шансы в неизбежной битве обладания. Нашей троице здесь ничего не светит.

Мы пошли дальше и увидели с высокого берега маленькую трехместную лодочку, привязанную к деревянным мосткам. Вот прямо наш размерчик. Осталось только выяснить, есть ли еще желающие на эту лодочку.

— А ну пригнитесь, здесь будте и не высовывайтесь, — говорю своим, — Я на разведку.

Падаю на брюхо и по-пластунски ползу к берегу. Ни леса, ни кустов на берегу нет, но трава высокая. Меня никто не видит, и… я тоже никого не вижу. Зато все видит мой радар.

По итогу вылазки я обнаружил три группы: две по пять игроков, а в еще одной целых семеро. Не уверен, что каждая группа осведомлена о засевших в разных местах конкурентах. Но догадываются… тут к гадалке ходить не надо.

Возвращаюсь к своим. Обсказываю обстановку.

— У меня нет уверенности, что мы найдем другую лодку. А даже если найдем, скорее всего на нее мы тоже окажемся не единственными желающими.

— Но наша группа самая маленькая, — резонно возражает Акула.

— Зато наша оруппа единственная, обладающая полными сведения обо всех соискателях на лодочную прогулку.

— И что нам делать, босс?

— Ждать.

— Так и знала, что это скаж-жешь, Кротовский. Ненавиж-жу ж-ждать.

Первой не выдержала группа из пяти игроков. Они вскочили и помчались к реке. Забег был красивым, но недолгом. Вторая пятерка держала наготове пару убойных заклятий, пятеро бегущих в один миг превратились в троих бегущих. По итогу короткого боя. Вторая пятерка добила первую, потеряв одного игрока.

Возбужденно перешучиваясь, оставшиеся четверо уже не торопясь отправились к лодочке. Триумф оказался недолгим. Семерка более выдержанных игроков обрушилась на них внезапно и превосходящими силами. Увы, группа из семи потерь вообще не понесла. Надежда на то, что все они друг друга перебьют и на ноль помножат, не оправдалась. Оглядываясь и не кучкуясь, те семеро беспрепятственно подошли к лодочке.

— Какого черта, Кротовский, сколько можно ждать?

— Мы не справимся с семью игроками, — пробубнил Акула, — Тем более у них три мага.

— Но они сейчас уплывут, — возбужденно шепчет Жужа, — Так мы хотя бы попытаемся.

— Жужа, черт тебя подери, а ну не дергайся, — пытаюсь урезонить нашу «резкую стрекозу», — Акула, придави ее чем-нибудь тяжелым…

— Только попро…

Ничего тяжелее собственной туши «под рукой» у Акулы не нашлось. Он навалился на Жужу, прижав к земле. Но уже через пару секунд отпустил. Мы оба знаем, что она успокаивается так же быстро, как и заводится.

— Гад ты, Кротовский, — сообщила она обреченно, — Они уже отвязали лодку и грузятся. Вот чует сердце, ни фига мы уже не найдем…

— А мы и не будем искать другую лодку, — отвечаю спокойно, — Мы на этой поедем… так, а теперь медленно и незаметно ползем к лодке.

— Кротовский, ты издеваешься?

— Медленно и незаметно… я сказал.

Между тем в семерке игроков начался разлад. Лодочка то трехместная. Я сразу знал, что все они не поместятся. Те трое, что успели забраться в лодку, начали уверять, что один из них вернется за оставшимися.

Аргумент, конечно, нелепый. Дураку ясно, что никто уже не вернется. Да даже если и вернулся бы, четверых на борт не взять. Как минимум двое «в аэропорот не попадают». И то при наличие альтруиста, который рискнет «билетом» в следующий круг. А такие альтруисты если и были в игре, вылетели еще на первых двух этапах.

Разумеется, ни к какому соглашению они не пришли. Разумеется, трое в лодке сцепились с теми четырьмя, которые не в лодке. Разумеется, трое в лодке проиграли. А нечего было лезть первыми и становиться удобной мишенью. Боги не любят выскочек.

Одного они с собой все-таки забрали и любезно освободили оставшихся от необходимости избавляться от лишнего игрока. Последние трое начали выкидывать тела из лодки прямо в реку.

— А вот теперь наш выход, ребятки, — накладываю стрелу и прошиваю одного из игроков.

Жужа с Акулой со всех ног бросаются к берегу. Один из игроков бросает им под ноги ловушку. Акула в ловушку залетел, а Жужа с легкостью перемахнула через плетение корней и уже в следующую секунду запрыгнула на мостки. Я выбил стрелой еще одного игрока, а Жужа насовала кинжалами любителю ловушек.

Ф-фуф. Кажется получилось. Вот только… отвязанная лодка поплыла по течению. К тому времени как Жужа разделалась с магом, лодку отнесло на такое расстояние, что даже наша стрекоза не имеет шансов запрыгнуть в нее с мостков. Ну неужели облом?

В этот миг Акула, освободившись от корней, разбежался и сиганул в воду. В два гребка он преодолел расстояние до уплывающей лодки и выпрыгнул из воды как рыба, спасающаяся от щуки.

Оказавшись в лодке, Акула орал, как резанный, отрывая от себя два десятка клыкастых пираний. Они успели изрядно его покусать. Истекая кровью, Акула схватился за весла, и несколькими мощными гребками вогнал лодку в берег. Жужа запрыгнула первой. Я оттолкнул лодку и запрыгнул следом.

— Греби, Акула, скорее.

Но Акула успел настолько пострадал от укусов, что просто обмяк как куль и свалился на дно. А по берегу в нашу сторону уже бежит новая группа игроков.

Я хватаю весла и начинаю грести. Когда конкуренты подбежали, атаковать нас было уже бесполезно. Они что-то кричали с берега, один от бессилия и злости пустил в нас фаерболом. Вопреки всему его фаербол развернулся и прилетел обратно, оставив от завистника только обгорелый скелет… боги шутят…

Я греб к берегу. Жужа держала на коленях голову Акулы. А сам Акула умирал. Видимо, пираньи не только отъели от него немало мяса, но заразили каким-то ядом.

— Кротовский, что же делать? — Жужа заламывала руки, — Мы успеем довезти его до храма?

Очевидно, что мы не успеваем. Даже если мы довезем его живым до берега. Дотащить потом до храма точно не получится. Я бы очень хотел, чтобы Акула выжил. Но он не выживет.

Глава 21

В горячке событий не заметил, как наступило время выхода из игры. Только что я рвал жилы, налегая на весла… и опять этот мгновенный переход… старый стол с лампадкой, отблески света на потемневших бревнах, шорох сухой осенней листвы за окном…

Я потушил свет, добрел до кровати и рухнул спать.

Следующее утро началась сумбурно и шумно. Комаринский лично прибыл осмотреть новоявленный портал. Со сна мне казалось, что его звонкий командирский голос доносится со всех концов деревни сразу. Придется вставать. Надо выходить к дорогому гостю.

Окунек заставил меня съесть несколько ложек каши, которые были запиты сливовым компотом. Я вышел из избы и отправился к речке, где и застал народное скопление.

— Почему туши тварей на Изнанку не выкинули? — строго допрашивал подпоручик своих погранцов, — Поля же рядом. Твари погниют, все посевы потравят. А на Изнанке их магия сама высушит…

— Не успели, ваше благородие, не до туш вчера было.

— А макры повырезать вам времени хватило, — едко заметил Комаринский и продолжил осмотр «непорядков» на припортальной территории. Его внимание привлекла огромная башка насекомоподобной твари, — Кстати, а где эта… охотница?

Последнее слово прозвучало саркастически. Комаринский считал, что охота на тварей — дело не женское. Что выбрать такую профессию женщина может только от безысходности и отсутствия шанса на замужество.

— Я здесь, — промурлыкала Настя, выходя из портала, — Позвольте представиться, Анастасия Кобылкина.

Увидев прекрасную валькирую, Комаринский слегка сбился с боевого настроя. Он даже забыл поставить на вид своим парням, вышедшим вместе с Настей, что шляться по Изнанке приказа не поступало. Повисла пауза… сбой программы… холодная перезагрузка жесткого диска… одним словом, Комаринский подвис.

Я подоспел как раз вовремя, чтобы придти подпоручику на помочь:

— Знакомься, Анастасия. Подпоручик Комаринский, прошу любить и жаловать, командует местным пограничным гарнизоном.

— Оч-чень приятно, подпоручик. Мы с вашими пограничниками как раз для этого и выходили на Изнанку… присмотреть место для захоронения останков. Надеюсь, вы не против, что я попросила ваших подчиненных…

— Ну что вы, всегда рад помочь. Обращайтесь ко мне в любое время… — отдуплился, наконец, подпоручик и добавил, обращаясь уже ко мне, — М-да-а, дела-а. А скажи-ка, брат Кротовский, что ты будешь делать с этим порталом?

— В каком смысле?

— Ну вот, скажем, Клещов свой портал обнес забором и никого к нему не подпускает…

— Ах, вот ты о чем. Ну, во-первых, у Клещова больше нет портала… это тебе Вероника Кондратьевна лучше объяснит… вот она к нам идет вместе с Белкиной.

— Портал порталу рознь, — начала объяснять баба Нюка, поздоровавшись со всеми, — У Клещова был временный портал, ни к чему не обязывающий.

— А этот капитальный что-ли? — удивился подпоручик.

— Еще не стационарник, но к классу долговременных уже относится. А это статья особая. Такие порталы подлежат внесению в госреестр со всеми вытекающими…

— Вероника Кондратьевна, — прерываю привратницу, — Вы меня пугаете… какие еще «вытекающие»?

— Все время забываю, граф, что ты у нас редкий неуч… — на этих Баб Нюкиных словах Белкина фыркнула, ну конечно, куда мне до нашей заучки, — …такой портал облагается налогом. Но зато государство берет его под защиту и даже может выделить средства на портальное обустройство.

— Это действительно так, — припоминает Комаринский, — Если я не позабыл Устав, то должен обеспечить сторожевой пост с постоянным пребыванием бойцов числом не менее отделения… с кем только мне теперь прикажете по рейдам мотаться?

— На этот счет, подпоручик, можешь не переживать… и нечего мне тут хмуриться, — осадила баба Нюка, — Надобности в постоянных рейдах больше не будет.

— Это почему же?

— Во-первых, радиус в двенадцать километров под моим контролем. Во-вторых, в Клещовский портал непрерывно текла река, такая нагрузка создавала постоянное возмущение магического фона по всей округе. Теперь провалов станет существенно меньше.

— Существенно, это насколько?

— Минимум на порядок. Да и те провалы будут совсем маленькие. Так что радуйся, Комаринский. Жизнь твоя облегчится. Сторожить один портал проще, чем всю округу.

— Ну… до легкой жизни нам еще далековато, — возразил Комаринский, — Если Клещов заберет этот портал под себя, то и реку в него опять пустит.

— Как это заберет? С какого перепуга он что-то заберет на моей земле? — тут уже я начинаю горячиться.

— Земля твоя. А портал государственный, — отвечает Комаринский, — Мышкин отожмет под себя твой портал, и… привет. По твоей деревне Клещовские мордовороты будут ходить, как у себя дома.

— Ты не пугай графа раньше времени, — баба Нюка погрозила подпоручику сухоньким пальчиком, — Мы с Маргушей в любой миг с портала печать снимем. Он тогда сразу утратит долговременный статус. И пусть Мышкин потом ищет другого печатника с привратником. Устанет искать.

— Вы меня успоколили, Вероника Кондратьевна.

— Я тебя еще больше успокою. Забрать твой портал — еще суметь надо… а на то у нас и пограничная служба, чтобы портал удержать… ты подсуетись, Комаринский, напиши рапорт руководству. Пусть почешутся.

— А вот это дельная мысль, — согласился подпоручик, — И рапорт напишу, и укажу что портальный пост нуждается в постоянной связи. Пусть мобилетную вышку в Лучково ставят… только я вам прямо скажу, Клещов без боя портал не отдаст. Вы его теперь к стене приперли. Без своего портала добыча макров у него тазом накроется. Он теперь на все рычаги надавит… а то и в открытую буром попрет.

— Что? Вот прям войной пойдет? Я думал он только исподтишка гадить умеет.

— Да запросто. Мышкин его прикроет, правды не доищешься.

— Ну а ты у нас кой? — выговаривает баба Нюка, — Ты бравый подпоручик или что?

— Вот не надо из меня труса делать, — вскинулся Комаринский, — Я портал охранять не отказываюсь. Только не думайте, что мой взвод всесильный. У Клещова работы на Изнанке идут. Знаете, сколько боевых магов надо, чтобы все это обеспечить… а благородные по Изнанке не шляются. Они только по титулу дворяне, а на деле сплошное отребье… простите, Анастасия, вас в виду не имел…

— Я так и поняла, подпоручик, — сухо ответила Настя, — М-да… называется уехала из Питера в тихое место. С одной стороны степняки грозят, с другой Клещов… я гляжу, Кротовский, тебе спокойно не сидится… ладно, ладно, я пошутила… знала, к кому еду… что вы там говорили про мобилетную вышку?

— Если проехать пять километров в сторону Семигорска, появится связь.

— Тогда я позвоню, пожалуй. Есть у меня на примете парочка сорвиголов, которые только по титулу дворяне… тоже из Питера сорвались, но пока никуда не приткнулись.

Настасья пошла к своему мотоциклу, а мы с Комаринским пошли к его грузовику. У нас обоих в Семигорске дела. Только его грузовик заводиться не пожелал.

— Да что ж навалилось со всех сторон, — расстроился подпоручик.

— Брось. Мужики посмотрят сегодня. Уж как-нибудь починят. На моем пока съездим.

Мы вдвоем втиснулись в кабину к Филиппычу. Тесновато, но ехать можно. Когда мы выехали из Лучково навстречу протарахтел мотоцикл Кобылкиной. Видимо, успела позвонить и уже ехала обратно. Она помахала нам рукой в кожаной перчатке. Комаринский махал в ответ двумя руками.

— Эх, какая женщина, — восхитился он, проводив Настю взглядом, — И как я в такой просак попал… ээ, дурачина, ляпнул, что благородные по Изнанке не шляются… обиделась, наверно…

— Ты уж постарайся загладить вину, подпоручик, — усмехаюсь, — Тебе по роду службы с ней бы в связке работать… тебя где высадить?

— Давай к главному зданию. У меня бланки там в сейфе… э, а ты, Кротовский, не туда же поедешь?

— Мне к Миле надо. Нам железо нужно, портал обносить.

— Ну уж нет, — возмутился Комаринский, — Ты к Миле, а с помещиками мне объясняться? Наверняка уже очередь перед конторой. Давай вместе заедем… а потом езжай к Миле.

— Да, ты прав. Девчонки мои все в деревне.

Филиппыч высадил нас у главного здания и мы с Комаринским пошли в класс. Никаких ожидающих меня посететилей в коридоре не обнаружилось. Я уже хотел было разворачиваться, но подпоручик жестом привлек мое внимание.

— Гляди, Кротовский, — сказал он негромко, — Дверь в класс не заперта.

— Разве? Мы вчера запирали, я точно помню.

Подпоручик достал из кобуры револьвер, а я взял в руку пронизывателя. Видимо, нам обоим пришла одна и та же мысль, что в класс мог забраться вчерашний убийца. Комаринский резко распахнул дверь и направил дуло в проем.

В классе оказался человек. Он сидел на ученической скамье навалившись на парту, как будто уснул. Мы осторожно подошли к нему, продолжая в него целить. Человек никак не отреагировал. Комаринский протянул руку и приложил пальцы к его шее.

— Мертв, — констатировал он.

— И как это понимать?

— Не имею представления, — Комаринский приподнял голову мертвеца, — Кротовский, ты его знаешь?

— Первый раз вижу.

— И я первый раз…

Мы сходили за целителем, благо он рядом в соседнем крыле.

— Внезапная смерть без признаков насилия, — сообщил он после осмотра.

— То есть он умер так же, как и вчерашний?

— Так или не так, не мне решать. Но по внешним признаком смерти полностью схожи.

Я оставил подпоручика с целителем строить догадки, а сам отправился к Миле. Ловить таинственного убийцу не моя забота, а вот обеспечить безопасность деревни моя прямая обязанность.

У Милы в особняке я застал и Чибисова. Сняв с себя бремя владельца завода, он будто стал добрее, дружелюбнее, как-то легче нравом. Мила приняла его на должность управляющего, вернув в зону комфорта, в рамки собственных компетенций, а главное, на тот сословный уровень, в котором он ощущает себя естественно.

— На полные мощности оборудование еще не выведено, — посетовал он, — Увы, граф, у нас пока по-прежнему прутка завались… швеллера и уголка пока мало.

— А мне сейчас как раз понадобится пруток… и довольно много, — успокаиваю Чибисова, — Сколько сможете поставить?

— Обеспечим прутком, — обещает Чибисов, — Мы под Клещова готовили большую партию, а он не забирает. Никак не может решить проблемы с порталом. Так что… если Мила Петровна не будет возражать…

— Мила Петровна возражать точно не будет, — подтвердила Мила, — Чибисов, голубчик, обождите меня в приемной. Мне нужно переговорить с графом Кротовским.

— Не смею мешать, — Чибисов сама любезность, — Если не возражаете, я на завод поеду. Прослежу…

— Вот и хорошо, езжайте, — отпустила его Мила, — А теперь, Кротовский, рассказывай. Что там за события в твоем Лучково. Ух, как я не люблю узнавать все последней…

— К тебе первой поехал.

— Сказал бы что-то новое…

Мне пришлось выложить Миле все новости, включая прибытие Настасьи Кобылкиной. Без этого она меня не отпустила.

— Кобылкина, значит… — Мила сурово сдвинула брови, — Папенька говорит, где Кротовский, там пахнет деньгами. Я бы добавила… и женщинами.

— Я надеюсь, ты не собираешься меня ревновать.

— Еще чего. Ладно уж, ступай. Вечно несешься куда-то.

Я решил снова ехать в контору. Если Анюта оставлена в деревне, это не значит, что с клиентами можно не работать. Но едва зашел в класс, наткнулся на возбужденного подпоручика. Он вытряхнул из револьвера обычные пороховые патроны и загонял в барабан достанные из сейфа патроны на магических накопителях.

— Комаринский, что стряслось?

— Мои парни выследили убийцу.

— Ого. И кто он?

— Пока не знаю. Обложили гаденыша в номере над рестораном. Ждут меня.

— Я с тобой. Понимаю, что ловля убийц не мое дело, но у меня есть все основания подозревать, что рыщет он по мою душу.

— Черт с тобой, Кротовский, пошли… только под руку не лезь. Ты ведь помнишь, как он убивает. Ни следа, ни раны…

— Обещаю.

Мы прибежали в ресторан. Чем хорош Семигорск, основные заведения находятся в шаговой доступности. На входе нас уже поджидал половой с неизменным полотенцем, перекинутым через согнутую руку.

— За мной господа, я покажу.

— Да знаю… — Комаринский отодвинул полового и первым побежал вверх по лестнице. Поднявшись на второй этаж с номерами, мы увидели в коридоре пятерку его погранцов.

— В пятом нумере, ваше благородие, — доложил один, — Караулим.

— Значит так… — Комаринский принялся отдавать распоряжения, — Ты Ведмедчук, переходи в медведя. Выбьешь дверь… забегаем все вместе. Главное застать его врасплох.

— Не застанем врасплох, — повинился Ведмедчук, — Он уже знает, что мы здесь. Он готов нас встречать.

— Вот черт. Плохо. Очень плохо. Могут быть жертвы.

— Комаринский, одну минуту…

— Кротовский, ты обещал не лезть, — раздраженно отмахнулся подпоручик.

— Да обожди ты, я знаю, кто там, — вклиниваюсь решительно, — Я сам все улажу.

— Кротовский, не лезь…

— Успокойтесь, все! И опустите оружие, — прикрикиваю на возбужденных погранцов и подхожу к двери номера, в котором радар безошибочно определил «магию ядов 3:7», — Ева, открывай, это я.

И когда открылась дверь, я произнес учтиво.

— Знакомьтесь, господа, баронесса Ева Гадюкина. Она мой друг и преданный член моего клана.

— Кротовский, ты конечно предсказуем до безобразия, — плохо сдерживая гнев, прошипел подпоручик, — Но я требую объяснений.

— Объяснения будут… я надеюсь… Ева, ты пригласишь нас с Комаринским? Он командир местного пограничного…

— Я знаю, кто такой Комаринский, — прервала меня баронесса, — Только ради предка, оставьте ваших мужиков за порогом. Несет от них…

Через минуту мы с подпоручиком сидели в номере Евы Гадюкиной. Погранцы были оставлены топтаться за дверью, но саму дверь оставили открытой. Слишком много подозрений пало на баронессу, чтобы начать ей доверять только по моему слову. Скорее, они начали с подозрением коситься на меня.

— Итак, баронесса, — строго начал Комаринский, — Вы подозреваетесь в двух тяжких убийствах невинных жертв…

— Подпоручик, — небрежно перебила его Ева, — Грозного судию из себя строить не надо… ты хоть личость этих «невинных жертв» установил?

— Потреты отправлены в Челябинск, — теряя напор, ответил подпоручик.

— Ну… к зиме дождешься, — Ева бросила на стол перед Комаринским две карточки с портретами, — Вот этот седой пожилой по кличке Тетерев находится в розыске за череду заказных убийств… а вот этот, его напарник по кличке Боровичок, находится в розыске по той же причине.

— Я не знал.

— Я тебя еще больше удивлю, подпоручик, — Ева вперила в Комаринского неподвижный взгляд, — За поимку этих двоих назначена награда… заметь, за поимку живыми или мертвыми. Оба уже осуждены заочно. Я надеюсь, ты трупы еще в Челябу не отправил?

— Нет. Не отправил.

— Вот и молодец. Готовься пришивать новые погоны. Скоро получишь повышение.

Я достал из кармана «модную мобилу» и протянул Комаринскому.

— Звони начальству, Комаринский. Подтвердить или опровергнуть слова Евы несложно. Тетерев и Боровичок. Пусть вышлют ориентировку.

Комаринский кивнул, достал из кармана затертую записную книжку, нашел нужный номер и начал вводить его в телефон.

— Ева, а ты-то как узнала про этих наемных убийц?

Баронесса скосила взгляд на Комаринского, мол можно ли говорить при нем. Я утвердительно прикрыл глаза.

— Ты был прав, Кротовский, когда принял решение не афишировать мое вступление в клан, — начала Ева, — В МВД меня по-прежнему принимают за свою. Представляешь, мне даже предложили поступить на службу… лицемеры поганые… я хотела их просто послать, но все же сказала, что подумаю.

— И что потом?

— А потом меня вызвали и предложили работу, знаешь какую?

— Начинаю догадываться.

— Вот-вот. Предложили тебя устранить.

— А ты?

— Разумеется, я согласилась, — Ева хищно улыбнулась, — Давно мечтала отправить тебя на тот свет…

— Ева шутит, — успокаиваю навострившего уши Комаринского, — Чувство юмора у нее такое… своебразное.

Подпоручик пожал плечами и начал говорить по мобилету, прося его связать с отделом жандармских расследований.

Глава 22

— И давно ты здесь? — спрашиваю Еву, понижая голос.

— Неделю уже. Сначала просто следила за тобой. А потом обнаружила, что не только я за тобой слежу.

— А эти убийцы… их тоже Мышкин послал?

— Вряд ли. Скорее всего Клещов их подослал. Мышкин не стал бы мараться такими связями.

— И то верно… тогда так, — привлекаю внимание отключившего связь Комаринского и его погранцов, — Господа, огромная просьба. Еву вы не знаете, не видели, не подозреваете. А этих двух душегубов записывайте на свой счет. Я так понимаю, вам за них спасибо скажут.

— Еще какое спасибо, — радостно сообщил подпоручик, возвращая трубку, — Уже сверили портреты, что я им отправил… уже следователя сюда вызвали. Как тараканы забегали. Этот Тетерев, оказывается, загубил любимого племянника княжны Дубовой. Честь семьи и все такое… вот только…

— Что не так?

— Как мы на себя запишем упокоение этих двух упырей, если даже наш целитель не смог определить, отчего они умерли?

— Тут нужен не целитель, а специалист по ядам, — баронесса протянула магический свиток, — Здесь заклятие ядовитого вдоха. Скажешь следователю, что шум поднимать не хотели и удавили убийц по-тихому.

— А если он спросит, где я взял такие редкие свитки?

— У цыган купил… придумай уже что-нибудь… — начала раздражаться баронесса.

Пока никто не увидел нас рядом с Евой, мы с засобирались на выход. Уже на пороге я не выдержал, задал вопрос.

— Как ты умудрялась целую неделю не привлекать внимания… с твоей-то внешностью?

— Мужской костюм и накладные усы… иди-иди… — она послала мне воздушный поцелуй.

Спустившись на первый этаж, Комаринский подозвал полового. Тот похоже только и ждал этого.

— Ну как, схватили убивца?

— Ошибочка вышла, — мрачно ответил подпоручик, — Оказался приличным человеком. Вы уж будте добры, не лезте к нему с вопросами. И без того неудобно вышло…

— Мы с пониманием, — половой понятливо закивал, — Кому такое понравится… приехал человек по делам, а его… к-хм… я все понял.

Подъехал Комаринский грузовик. Как я и обещал, мои мужики его реанимировали. Комаринский загрузился со своими ребятами, пообещав, что его бойцы ничего не растрепят.

— Они и сами не дураки, — сказал он негромко, — Свою выгоду в этом деле понимают.

Погранцы укатили, а я пошел работать с клиентами. К этому времени у конторы собралась небольшая очередь желающих загнать свою авто-рухлядь. Правда, узнав, что Анюты с Белкиной сегодня не будет, добрая половина вдруг озаботилась срочными делами, пообещав заехать попозже.

Остаток дня прошел совершенно обыденно. Только вечером, когда Филиппыч привез меня в Лучково, инженер представил идею грузопассажирского варианта грузовика. Мол у нас уже скопилось несколько задних сидений от легковушек, которые можно устанавливать в кузов.

Идею я одобрил, только напомнил, что завтра утром приедет первая партия прутка. Нам придется кинуть все силы на установку ограждений и защитных систем. Инженер ответил, что про это помнит, чертежи уже подготовлены. Прототип магосварочного аппарата уже опробован в деле, и сейчас идет сборка еще одного.

Ближе к полуночи, когда Филиппыч с Кешей завалились спать, я зажег лампадку на столе. Пришло время заходить в игру, и после переноса мне сразу пришлось налечь на весла. Я снова в лодке вместе с Жужей и умирающим Акулой.

— Попробуй его покормить, — предлагаю Жуже больше от безысходности, чем на что-то надеясь.

Однако Жужа приняла мой совет с полной серьезностью.

— Акулка, хочешь сметанки… или творожку?

— Сметанки… — еле слышно прошептал Акула синеющими губами, — … и творожку.

— Акулка, а может еще и мясца? Или буженинки?

— Мясца… и буженинки…

Жужа кормила Акулу сметаной, мясцом и буженикной, а заодно и собственными слезами. Акула, как ни странно ел… и чем больше он ел, тем лучше ему становилось. Все-таки у здоровяка потрясающий метаболизм, регенерация и… аппетит. Пряжка с ремня старого солдата аппетита ему не испортила.

К тому времени когда лодка прошла стремнину, Акула не просто перестал умирать, а вообще уже не выглядел умирающим. Он жрал и причмокивал со все большим энтузиазмом.

— Ах ты моя обжорка, — ласково приговаривала Жужа, поднося ему очередной кусочек, — Ах ты, скотинка моя, ненасытная…

— Жужа, кончай его кормить. Бери кружку, начинай воду вычерпывать. Итак волной закидывает, а если бортом черпанем, потонем к чертовой бабушке…

Жужа спохватилась и принялась за работу. Лодка хоть и трехместная, но Акула у нас по весу за полтора идет. Ладно хоть стрекозочка наша весит как барашек. В итоге в перегруз не ушли, но на середине реки течение довольно быстрое, а ветерок еще и волну поднимает. Боязно до жути. Когда мы причалили, крепкие дубовые весла рыба обкусала чуть не до обрубков.

Мы с Жужей собрались было мастерить какие-нибудь волокуши, но Акула заверил, что сможет идти сам. Двинулсь неторопливо. Здоровяк только закинул мне руку не плечи, чтобы я его поддерживал. Жужа продолжала его кормить и поить прямо на ходу.

На этом берегу оказалась безопасная зона. Других игроков здесь можно не опасаться, но сменить привязку в храме мы обязаны. Мы доковыляли, и мы успели. Рейтинг показал, что на новый круг должна выйти тысяча игроков.

— Еще почти сотню игроков ждать, — сообщила Жужа, когда мы вышли из храма наружу.

— Подождем, посидим пока в трактире, — отвечаю, любуясь только что надетыми штанами из комплекта пустынного воина. Я собрал уже семь предметов из возьми. Теперь я буду отбирать себе вчетверо больше игрового опыта, чем Жужа с Акулой вместе… чувствую себя беспринципным эксплуататором.

В трактире заказали для Акулы жирнющего печеного гуся и целую свиную ляжку, пусть лопает и сил набирается… лишь бы гад только не лопнул. Заодно набрали гору провианта. Теперь даже Жужа не возражала… стратегический запас, заменяющий Акуле зелье исцеления.

На новом круге нам не пришлось прятаться от других игроков. Через реку все перебирались на длинном участке отдельными группами кому где как повезет. Скопления в одном месте не случилось. Прорвавшиеся на новый круг просто уходили дальше на юго-запад. Никаких засад, никаких подстав никто организовывать не пытался.

Мы, конечно, все равно приняли меры предосторожности, вышли из поселения не по дороге, а по едва заметной тропе. Мой радар увеличил радиус охвата до ста пятидесяти метров. Так что могу констатировать, за нами никто не крался и не преследовал.

Мы идем по лесной тропе, все больше забирающей в гору. Нам снова придется штурмовать перевал? Оказалось, что нет. Тропа вывела к ущелью. Ущелье вывело к скальному склону, склон утыкан пещерными входами как ломтик сыра дырками.

— Ненавижу пещеры… б-р-р… — Жужа передернула плечами, — Кротовский, нам никак по-другому не пройти?

— Никак, Жужа. Если только ты не любитель покорять заснеженные горные вершины.

Заснеженные вершины Жужа не любит еще больше, чем пещеры.

— Ладно. Тогда пошли.

Поначалу переход через пещеры не показался чреватым большими неприятностями. Мы все обладаем ночным зрением. Карта отрисовывает достаточно большие отрезки, чтобы вибирать путь и не блудить. Радар предупреждает о любых засадах. Мы довольно скоро набрели на старую часовню, встроенную в скалу прямо в пещере, где смогли установить привязку. Казалось бы, что может пойти не так?

Но пошло не так и очень скоро. Пещеры оказались густо заселены подземными прислужниками тьмы — малорослыми, щуплыми, юркими, очень вредными и очень изобретательными на всевозможные ловушки.

И в эти ловушки мы начали беспощадно влетать. Накопленные запасные жизни пошли минусоваться с пугающей неумолимостью. То скрытая яма, то дротик, то петля, то камень с потолка. Ни карта, ни радар помочь не в силах. Мое «суперумение» астральный картограф, позволяющее читать живых существ как карту местности, тоже.

Мне осталось только установить очередность, кто из нас на этот раз пойдет первым и разрядит собою очередную ловушку, и кого придется ждать, пока он добежит сюда от точки возрождения. Разумеется, чем дальше мы отходим от часовни, тем дольше приходится ждать. Потому что нового храма или часовни в этих пещерах нам не попадается.

И с игровым опытом обстоит все очень негусто. Как вышли в новый круг с пятидесятым уровнем, так пока и не сдвинулись. Сверкаем «юбилейным полтинником»… и это начинает подбешивать. Если и удается подстрелить или отловить мелкого засранца, то дают за него совсем не «водопад». Одним словом, очень тяжелая локация… очень неудобные противники.

В какой-то миг мы все-таки набрели на крупное поселение подгорных коротышек. И вот на этот раз спасибо моей карте. Без нее просто прошли бы мимо. Вход в поселение был прекрасно замаскирован в складках местности.

И тут уж мы оттянулись. В открытом бою подземные слуги тьмы оказались слабы даже в толпе. Акула косил, Жужа шинковала. Я отстреливал по мере восполнения боеприпаса. Тут мы сразу взяли по пять уровней, а затем реанимировали загаженный храм тысячи богов. Что во-первых, позволило нам сменить, наконец, привязку, а во-вторых, подкинуло полезных достижений.

Боги сжалились и наградили меня неоценимым умением: «поздравляем, вы достигли 55 уровня, вы получаете умение картограф скрытых механизмов, теперь вы можете видеть чертежи невидимых глазу устройств».

С этого момента прохождение локации упростилось колоссально. Теперь я вижу все, что приготовили прислужники на нашем пути. И теперь я понимаю, почему мы не могли до этого распознать ни одной ловушки. Все они активировались магическими заклятиями, которые ни увидеть, ни нащупать невозможно.

Мы перестали дохнуть, как многоразовые мухи. Мы спокойно бредем по пещерным проходам, обходя ловушки и зная, что рано или поздно нам попадется еще одно замаскированное поселение слуг тьмы.

И рано или поздно нам такое поселение попалось. Коротышки снова были застигнуты врасплох. Не ожидали, что моя картографическая способность укажет проход, и что мы не успокоимся, пока этот проход не отыщем среди камней.

В итоге: шестидесятый уровень, новая точка привязки и кое-что полезное из нычек темных хитрованов. Премиальной стрелы мне не досталось, увы, их количество не может быть больше трех, но колчан разросся до девяти стрел. Учитывая, что теперь время возврата боеприпаса сократилось до двадцати секунд, периоды «снарядного голода» сократились до счета: и раз… и два… и три…

Запас жизней, ухнувший в начале похода по пещерам до двух штук, снова растет. Отработав еще одно поселение, мы подняли этот запас до пяти жизней и взяли шестьдесят пятый уровень. В очередной раз сменив точку привязку, отправились в путь и… оказались на распутье.

— По какой дороге пойдем, босс? — Акула приподнял подол свежестрофеенной кольчуги и почесал объемное пузо.

— Ну что, придется устроить совет имени трех богатырей. Нам, правда, сделать выбор будет проще. Дорог всего две.

Изображать богатырей Акула и Жужа не против, но выбирать все равно предстоит мне. Карту в интерфейсе только я вижу.

— Кротовский, все равно ты чертов параноик, — отмахивается Жужа, — Все равно выберешь самую убогую тропу.

— В общем-то ты права, Жужа. Правая дорога шире. Идти по ней будет легче. Есть высокая доля вероятности, что до нас по ней прошли другие игроки и расчистили путь.

— И именно поэтому по этой дороге ты не пойдешь, — язвительно вставила Жужа и добавила, — Чертов параноик.

— И именно поэтому я по этой дороге не пойду, — покладисто соглашаюсь, — Широкие дороги имеют тенденцию вливаться в еще более широкие. Не хочу в итоге толкаться плечами с другими игроками.

— Я не понял, босс, по какой дороге мы пойдем?

— Мы выберем окольную. По прямоезжей пусть Ильи Муромцы чешут. А нашей лихой компашке двадцать верст не крюк. Короче… идем налево.

Мы выбрали ноголомную, каменистую тропу, забирающую то круто вверх, то вниз. Но я считаю, не прогадали. Пара поселений слуг тьмы нам попалось. Так что опыта набили, семидесятый взяли. И хоть Жужа гундела, что рано или поздно мы зайдем в тупик, в тупик мы не зашли.

Карта отрисовывает теперь до двух километров пещерных разветвлений. Я просто выбирал те, по которым течет какой-нибудь ручей, рассудив, что ручьи не могут вытекать из тупика. Один раз, правда, пришлось карабкаться на водопад, а потом наоборот заныривать в подземный ручей. Но когда у тебя в команде есть почти стрекоза и почти акула, это все мелочи и дело техники.

И когда вместо ручья нам попалась целая речка, я уверовал, что эти пещеры мы пройдем насквозь. На берегах речки начали попадаться следы разумной жизнедеятельности. Несколько раз встретились перекинутые через речку мостики и даже полноценные мосты, по которым способна проехать телега. Мы явно приближаемся к крупному населенному пункту.

А зайдя за очередной скалистый поворот, услышали шум сражения. Мы выбрели не просто на населенный пункт, а на целый подземный город, обнесенный крепостной стеной.

— Босс, почему крепостные стены так сильно порушены? — спросил Акула, — Это сделали игроки?

— Сомневаюсь. Разрушения старые.

— А почему тогда их не починили?

— Подберемся поближе, посмотрим.

Прячась за камнями, мы подкрались к месту штурма. И надо сказать, это самый странный штурм, какой только можно представить. Игроки не пытались собраться в единое войско и прорвать и без того дырявую оборону противника. Игроки почему-то стараются прорываться за стену малыми группами.

Я уже привык к шуткам богов, но здесь творится просто какая-то нелепица. Оставив Акулу и Жужу ждать меня за камнем, я подкрался почти под самую стену, только не в том месте, где она порушена и идут боевые действия, а чуть в стороне, и потому остался незамеченным ни игроками, ни защитниками.

И вот теперь я все рассмотрел. Теперь понятно, почему игроки выбрали тактику малых групп. Защитники на стене, оказывается, вовсе не защитники… не совсем защитники. Попросту говоря, они ходячие мертвецы. Получив арбалетный болт в сердце или опаленные до костей заклинанием огня, они продолжают бродить, не выказывая ни малейших признаков боли.

Я понял, что зомби не защищают стену как таковую, а просто бродят огромными толпами и бросаются на все живое, что проникает за внутренний периметр стены. Перебить всю эту ораву нереально, поэтому игроки время от времени, увидев какие-то лазейки, подгадав, когда толпы зомбаков на что-то отвлекуться, бросаются в прорыв на свой страх и риск группками по несколько человек. Некоторым удается ускользнуть от ходячих мертвецов и прорваться внутрь города, некоторым — нет.

Я вернулся к своим и дал знак уходить обратно к речке. Расположившись на каменистом берегу возле мостика, устроили военный совет.

— Прорываться через толпы зомби плохая затея, — сразу сказала Жужа, хотя из нашей тройки именно у резкой Жужи на это имелись бы самые высокие шансы.

— На стену нам не залезть, босс. Там, где стена не порушена, слишком высоко.

— Согласен. Я хочу рассмотреть вариант с речкой.

— А что с речкой? — оживился Акула.

— Судя по карте, она вытекает прямо из города. Пошли сходим.

Мы пошли вверх по течению, пока не уперлись в стену. Речка действительно протекает через отверстие в стене, но это отверстие забрано мощной железной решеткой. Акула, не раздумывая сиганул в воду, подплыл к решетке и попытался выдрать ее из стены. Разумеется, у него ничего не вышло. Он выбрался обратно на берег.

— Не поддается, босс.

— Еще бы, — фыркнула Жужа, — Там такие толстенные прутья.

— Это над водой они толстенные, — заспорил Акула, — А в воде проржавели еще как. Еще бы чуть-чуть, и мне бы удалось.

— А скажи, Акула, — пытаюсь ухватиться за его идею, — Решетка плотно к стене прилегает? Доску можно за нее просунуть?

— Просунуть можно. Только доску засовывать бесполезно. Там лом нужен.

— Ну, лома у нас нет… а вот доски имеются…

Глава 23

Мы еще раз вернулись к мостику и надрали с него десяток досок поприличней.

— Кротовский, эти доски не слишком толстые, — пыталась урезонить меня Жужа, — К тому же подгнившие. Как рычаг они не пойдут.

— А нам не нужен рычаг. Нам нужна пробка.

— А вот теперь я не понял, босс, — пожаловался Акула, неся под мышкой стопку досок, — Что за пробка?

— Ты затолкаешь доски за решетку, — поясняю, — Одну за другой… одну за другой… чтобы полущился дощатый щит.

— Босс, но тогда речка не сможет течь.

— Вот имеено это нам и нужно.

— Остановить реку?

— Ага.

Акула снова подплыл к решетке и рядком затолкал за нее доски. Не сказать, что вода совсем перестала течь, в какие-то щели она просачивалась. Но как метко заметил Акула, мы остановили реку.

— И что теперь, босс?

— Теперь ждем… Жужа, выдай Акуле сухой паек. У него есть время немного подкрепиться.

Оказалось, что Акуле хватило времени не только на то, чтобы подкрепиться, но и снова проголодаться. То есть минут пятнадцать уже прошло…

— Босс, мне кажется или решетка трещит?

— Тебе не кажется, Акула. За пробкой скопилось огромное количество воды. Я думаю, решетку скоро выдавит.

— Тогда надо ей помочь, — Акула отряхнул с пуза крошки и, чавкая ногами по илистой грязи, где еще недавно протекала речка, решительно направился к решетке.

— Куда… — только и успел крикнуть я.

Надсадно хекнув, Акула рванул за пруты. Сама решетка не сломалась, ее выдавило из креплений в стене. Мощный поток воды сбил Акулу с ног и потащил по обмелевшему руслу.

— Ну дурак… ну дурак… — приговаривала Жужа пытаясь обогнать Акулу бегом по берегу.

Я старался не отставать, но Жужа бегает не в пример быстрее меня. Она успела забежать на полуразобранный мостик раньше, чем Акула под ним проплыл. Он ухватился за ее руку, а затем и я подоспел. Вдвоем мы вытащили Акулу на мост.

— Не обязательно было так стараться, — гундосил Акула с которого обтекала вода, — Я бы и сам выплыл.

— Выплыл бы ты… через пару километров…

— Ладно. Хватит собачиться. Пойдем.

— Мы не собачимся, — Акула засопел, — Мы акулимся и стрекозлимся.

— Я тебе щас покажу стрекозлость, — пригрозила Жужа.

— А ну тихо.

Напор воды через дыру в стене сильно уменьшился, но мы с Жужей все равно держались за ремень Акулы, пока брели по пояс в воде. Нам повезло. Толпы мертвецов не набежали. По пути к храму я отстрелил нескольких, целясь в головы. Уж не знаю почему, но повреждение или отсечение головы их умертвляло окончательно.

На этот раз мы осуществили привязку во второй сотне игроков. Однако учитывая, что на заключительный круг должно выйти только пятьсот, в число выскочек нас вряд ли можно отнести. Мы решили не выходить из храма, пока не объявят старт заключительного круга. Нет смысла шляться по городу, если по нему уже шляются толпы зомбаков.

Я получил куртку пустынного воина, собрав полный доспех. На семьдесят пятом уровне он стал похож на тот неимоверно крутой комплект, который я видел в самый первый день на витрине. Жаль будет не войти в число финалистов и все профукать. Терять этот магический доспех выживальщика очень не хочется.

Так мы и прождали, пока не законилась очередная игровая сессия. Обнаружив себя в барской избе, я собрался тушить лампу и валиться спать, но услышал в тишине деревенской ночи звук приближающихся шагов, а затем в дверь неожиданно громко постучали.

— Кто там? — хриплым со сна голосом спросил деда. Надо же, только сейчас самозабвенно храпел, а проснулся мгновенно.

— Ваш-бродь, погранслужба… с поста мы, что у портала…

— Матвей Филиппыч, откройте.

Деда подошел к двери, скинул засов и впустил погранца.

— Там это… — погранец замялся, — …человек вас спрашивает.

— Ничего не пониманию. А почему он прямо ко мне не пошел?

— Так это… ваш-бродь, мы его не пустили.

— Почему?

— Так он это… с Изнанки пришел.

О как. Ну что же. Придется сходить посмотреть, что там за парламентария нам прислали с Изнаночной стороны. Одеваюсь, обуваюсь. Дед тоже натягивает портки, со мной собирается. Только Кеша на другой бок перевернулся и дальше дрыхнет. По хорошему, надо ставить нормальный барский особняк. А то в избе сейчас ночуем мужским коллективом, а женщин пришлось селить в соседнюю избу. Но когда ж до этого руки дойдут…

— А что за человек? — с подозрением спросил Филиппыч у погранца по дороге к портальному посту.

— Так он это… из каторжных, — погранец со значением оттопырил нижнюю губу, — Нулевка. Никаких магических способностей, а пять километров умудрился по Изнанке пройти… как его только твари не сожрали.

— Погоди-ка, — мне захотелось уточнить, — Я думал он с Клещовской артели.

— Ну так с нее.

— Так не пять километров, а десять, — поправляю бойца.

— Это, ваш-бродь, ошибки нету никакой. Это, по Лицу, значит, будет десять километров. А по Изнанке только пять.

— Это называется, граф, эффект пространственной складки, — из-за угла одного из домов вышла баба Нюка с Белкиной под ручку.

— А вы чего не спите?

— Не спится что-то.

— Угу. И что это за эффект? — нам пришлось сбавить шаг, чтобы баба Нюка с Белкиной от нас не отставали.

— Именно то, что описал пограничник. Расстояние между двух порталов на Лице и на Изнанке отличается. Иногда на Лице расстояние короче, иногда на Изнанке. Миры все ж таки разные, география отличается. Здесь река, а там нет. Там гора, а здесь нет…

— Любопытно.

Мы дошли до поста и я увидел на земле человека, завернутого в старую грязную овчину. Его отчаянно колотило в ознобе. Пройти пять километров по Изнанке, не имея никакой сопротивляемости, — это неслабо. Я сам будучи нулевкой провел на Изнанке минут десять, меня и то колотило. А этот сколько? … превозмогая трясучку, человек поднял голову и я его неожиданно узнал.

— Посконников!?

— Я, граф, — бывший поверенный криво усмехнулся, — Что, не узнать, наверно? Я вот удивлен. Думал, не узнаете… прикажите дать мне луку, а то судорогой сводит.

— Какого лука?

— Вашего Лучковского лука, ваш-бродь, — подсказывает погранец, — Ваш лук сильно помогает, ежели кто на Изнанке зазнобился.

— Дайте ему лука.

Матвей Филиппыч пошел в поле и тут же скраю выдернул несколько пропущенных трактором во время уборки луковиц. Бросил эти луковицы Посконникову, и тот вгрызся с жадностью, начал хрумать, даже не снимая шелухи. Меня аж передернуло. Я, конечно, помню, что Лучковский лук не особо ядреный, но вот так есть его как яблоки…

Как бы то ни было, бывшему поверенному пошло на пользу. Трястись перестал, тело судорогами не выворачивает. Он принял сидячее положение, хотя продолжает кутаться в овчину.

— Как вы здесь оказались? — спрашиваю Посконникова.

— Известно как, граф, вашими стараниями… осужден на каторгу за попытку кражи секретных документов.

— Ты не заговаривайся, — пригрозил ему дед, — Сам постарался. Графа не приплетай.

— Я своей вины не отрицаю, Матвей Филиппыч, — со второй луковицы Посконников все же стал очищать шелуху, — Просто даю пояснение. Осужден, этапирован, приписан в Семигорск, отбываю на Клещовском прииске.

— Ну это понятно. Бывают совпадения… а в Лучково зачем пошел? Думаешь, я стану каторжного у себя прятать?

— Не за себя прошу, Сергей Николаич, — заговорил Посконников с жаром, — Мы все там окочуримся. Клещову на каторжных плевать. Он на вас нападение готовит.

— Вот как. А ну давай, поподробнее.

— Меня в подробности на посвящают. Нам говорят, скоро все наладится. А мы не верим. Сначала река течь перестала, а теперь и вовсе портал пропал. Клещовский порталист злой ходит. У него теперь только разовые порталы получаются. И то далеко ходить надо… это я сам слышал, маги между собой говорили.

— И что ты от меня хочешь?

— Примите нас к себе, — вываливает Посконников так запросто, будто горсть семечек предлагает.

— Что значит, примите? Посконников, ты же не глупый человек. Кто мне позволит каторжан забирать? Меня же самого за такое на каторгу отправят.

— Сергей Николаич, Клещов нас всех тварям бросит на растерзание. Маги говорили, ему прииск стал невыгоден. Он нас в убыток кормить не станет…

— Вообще-то, — вступает в разговор баба Нюка, — Есть установленный свод уложений по содержанию каторжан. В частности там говорится, что работающие на Изнанке приписываются к ближайшему к разработкам порталу. А портал теперь здесь.

— Боюсь, это ничего не меняет, — возражаю бабе Нюке, — Разрешений я не получал. Меня все равно осудят за укрывательство.

— Видишь, какое дело, граф, — не соглашается привратница, — Если ты откажешь каторжанам в убежище, тебя тоже осудят. Портал на твоей земле.

— Она правду говорит, — подтвердил Посконников с мольбой в голосе, — Старые каторжане тоже самое говорили. Мол Клещов нас погубит только для того, чтобы графу… то есть вам подгадить.

— По-хорошему, надо с Комаринским утрясать. Вот совсем не хочу я брать на себя такую ответственность. Он утром приедет. Тогда и решим.

— Нельзя до утра ждать, — отчаянно заспорил Посконников, — Утром поздно будет. К утру мы передохнем.

— Там не одни только осужденные, — вступил в беседу подошедший инженер Березников, — Есть и вроде меня, кто Клещову задолжал. Но у тех жизнь не лучше каторги.

— А… черт с вами. Тогда так, — обращаюсь к стоящим на посту погранцам, — Парни, вы готовы засвидетельствовать, что каторжанам грозит гибель, и они просят об эвакуации?

— Конечно, ваш-бродь, — отвечает за всех Ведмедчук, — Вы не думайте, тут не укрывательство. Это Клещов лихоимствует. Подпоручик завтра же с утра рапорт напишет по-правильному. Доложит по всей форме…

По всему получается, придется мне взваливать на себя еще и проблему с каторжанами. Других вариантов не вижу…

— А как же ты сюда добрался, болезный? — из темноты выступила Настасья Кобылкина, видимо слушала разговор за спинами, — Нулевка. Без оружия. Ночью на Изнанке…

— Напрасно вы подозреваете… — засуетился Посконников, показывая висящий на нитке грубо обработанный макр, — Каторжане дали. Сказали, ты с графом знаком. Хоть что делай, а помощь приведи.

Настасья присела на корточки. Посконников так до сих пор и не поднялся с земли. Она взяла в руку его оберег, подержала в ладони.

— Личный малый защитный купол… отвод глаз… довольно слабый, кстати… но вообще, при некотором везении пройти мог бы.

— Каторжане у решеток шум подняли, — тут же стал пояснять бывший поверенный, — Чтоб тварей на себя отвлечь. А я с другой стороны перелез и рванул.

— Понятно, — Настасья поднялась на ноги, — И сколько там вашего брата?

— Под сто сорок душ.

— Плохо. Мне столько народу в одиночку защитой не накрыть. Я боец, а не маг прикрытия, — Кобылкина покачала головой, — А других приличных магов я здесь не наблюдаю. Вы извините, господа, но вы тут все единички и двоечки.

— А мы сами дойдем, — уверяет Посконников и добавляет просительно, — Вы нам только луку дайте побольше и от тварей уберегите…

— Так можно, — Настасья явно решила брать дело в свои руки, — Мне бы для подстраховки Ведмедчука и еще двоих с магией.

— Сходим, — не раздумывая соглашаются погранцы.

Тут же организовался маленький отряд во главе с Настасьей. Я тоже решил присоединиться. Лишним не буду, а дополнительный мешок лука притащу. Посконников порывался идти с нами, но его оставили. Настя сказала, что дорогу до прииска найдет, а «обуза нулевая» нам только мешаться будет.

Под светом звезд мы вошли в портал и попали под свет других звезд. На Изнанке тоже оказалась ночь, только небо незнакомое… и все незнакомое. Так вышло, что в таинственном и никому не известном межмирье я бывал много раз. А на Изанке в общей сложности и часа на провел.

— Кротовский, — Настасья сняла с плеча и прислонила к стенке решетчатого тамбура мешок с луком, — Наслышана, что ты умеешь тварей приманивать. Только не видела никогда.

Понимаю, дорогу лучше заранее расчистить, пока мы не отошли и находимся за безопасным ограждением, возведенным деревенскими мужиками. Я достал Клыка и начал приманивать тварей. Не прошло и минуты, как из чащобы послышались ответные подвывания. Настя с уважением поджала нижнюю губу, умение по ее мнению, действительно ценное.

Вместе с погранцами она разделалась с тварями, и мы отправились к прииску. По пути я еще несколько раз пускал в ход манок. Мы постарались предельно обезопасить предстоящий проход каторжан. Настя набила несколько десятков тварей. Погранцы даже не лезли ей помогать, сосредоточились на вырезании макров, да и то едва поспевали за воительницей. Ее огненнаяя плеть — просто конвейер по утилизации агрессивной фауны.

А еще Настю впечатилил мой радар, вернее способность определять магический уровень существ с пятидесяти метров даже когда они не видны.

— А ты полезный парень, Кротовский, — одобрила она, — Имел бы ты хоть третий уровень, взяла бы тебя в свою группу.

— Я тебя попробую еще раз удивить, — говорю негромко, — Вон за тем кустарником засел еще один.

— Так подмани его.

— Высокоразумные существа на манок не ведутся. Там маг природы четвертого уровня.

— Ты еще и специализацию определять умеешь… где, говоришь, засел этот шпион?

— Вон тот куст, похожий на слона.

— Кротовский, у меня нет такого богатого воображения, покажи пальцем… а, да, действительно похож на слона…

По всем правилам обложной охоты Настасья с погранцами окружили прячущегося мага.

— Выходи, — крикнула она, — Сбежать не выйдет.

Маг все-таки попытался улизнуть, но напоролся на Ведмедчука. Побежал в другую сторону, я ударил его разрядом пронизывателя. Мага заломали и скрутили.

— Погранслужба, — формально представился Ведмедчук, вернув себе человеческий облик, — Вы задержаны за незаконный промысел на территории Изнанки.

— Я работаю в артели Клещова, — с вызовом ответил маг, — Не имеете права.

— Имеем, — возразил погранец, — Отходить от территории артели больше семиста метров без охотничьего разрешения запрещено.

— Я заплачу штраф.

— Заплатишь, — пообещала ему Настасья, — Если живым до почты доберешься. Зачем за нами следил?

— Я не следил.

— Не люблю общаться с упрямыми людьми, — посетовала Настя, — Пойдем отсюда, ребята. Через полчаса вернемся. Если парню повезет, он будет еще жив.

— Не оставляйте меня, — запаниковал маг, — Я же связанный. Меня твари сожрут.

— Так не пойдет, — Настя нахмурилась, — Сведения про то, что ты связан, не имеют ни малейшей ценности для меня. Потому что я и так знаю, что ты связан. И твой прогноз мне тоже не интересен. Я и сама догадываюсь, что тебя твари сожрут. Если прямо сейчас ты не начнешь говорить что-то действительно полезное, мы уйдем… раз… два…

— Клещов хочет напасть на деревню, — выпалил маг.

— Уже лучше, но тоже ничего нового… Когда? Какими силами?

— У Клещова двадцать магов… считая меня… а нападет завтра…

— Почему не сегодня? — теперь уже я задаю вопрос.

— Клещ говорил со степняками. Степняки тоже хотят на вас напасть. Сегодня они еще будут праздновать, а завтра нападут.

— Одновременно напасть хотите?

— Зачем одновременно? — усмехается маг, — Если Балакбай вырежет твою деревню, то и делать ничего не надо.

— Понятно. Если Балакбаю не хватит сил, Клещ придет нас добивать. Вполне в его Клещовском духе.

— Вы меня отпустите?

— А сам как думаешь? Ноги тебе развяжем, с нами пойдешь. За нами зачем следил?

— Я не за вами следил. Один каторжанин убег из новеньких. Его наверно сожрали уже давно. А меня все равно отправили его выслеживать. Как будто дел больше нету.

— На прииске сейчас сколько магов?

— Никого там сейчас нет. По-моему Клещов каторжан решил просто угробить.

— Ну смотри, если соврал, Ведмедчук тебе башку откусит. Да, Ведмедчук?

— Рроарррр.

Глава 24

Маг не соврал. Мой радар показал, что на прииске в самом деле нет ни единого мага. Перебравшись через забор, оставили Ведмедчука присматривать за плененным, а сами пошли к бараку, набитому нулевками.

Видно, что прииск разрабатывается давно. Большие площади перерыты, перемыты, пересеяны. Целые горы пустых отвалов. И понятно теперь, куда уходило такое количество прутка. По мере выработки обносить решетками приходилось все большую площадь.

Внутри барака готовились встречать смерть полторы сотни измученных каторжан и Клещовских должников. Защитный артефакт почти полностью разрядился, заряжать его некому. Многих сидельцев уже колотит в ознобе. Мы сходу начали раздавать лук.

— Передаем, передаем. Всем достанется. Лука много.

— Лучковский лук! — в бараке пошло оживление, — Неужто Посконник до графа дошел?

— Живем братцы!

Когда каждый получил и съел по луковице и надкусил вторую, я привлек к себе внимание:

— Послушайте, все. Я, граф Кротовский. В связи с тем, что вас бросили на верную смерть, вы все переходите под мою временную ответственность. Повторяю, временную! Если кто-то не желает идти со мной или мне подчиняться, пусть сразу отходит в сторонку. За малейшее неповиновение буду выпинывать на Изнанку… и уже без лука. Всем ясно?

— Ясно, граф…

— У нас дураков нет…

— Будем слушать как родного тятю.

— Тогда разбираем остальной лук и выходим. Нам еще пять километров по Изнанке топать…

Мы дошли благополучно. Предварительно проведенная работа по зачистке тварей Изнанки позволила обойтись без форс-мажоров. Ну и сами каторжане — люди понимающие, не туристы на расслабоне. Шли быстро, собранно, плотным строем. Слабых поддерживали и помогали идти.

Я больше переживал, как сами деревенские воспримут новоприбывших. Все-таки крестьянин хоть и мелкий, но собственник, а каторжанин хоть пострадавший от Клещовского произвола, но преступник. Но и в этом обошлось. Разобрали по избам, дали ночлег, накормили и напоили.

Мне удалось лечь спать только под утро и ухватить не больше трех часа сна. С завода прибыл первый грузовик с прутком, закипела работа. У меня и так шли определенные приготовления к встрече «гостей», но теперь мы знаем, что до нападения осталось чуть больше суток. За это время нужно достроить оборону.

Я собрал каторжан и толкнул речь про то, что угроза со стороны Клещова для них вовсе не миновала. Что добрый царь далеко, и заступаться за нас некому. Придется справляться самим. Инженер Березников тоже выступил. Он проработал на прииске много лет, у каторжан в большом авторитете.

Каторжане, ожидаемо, севершенно не горят желанием вернуться под Клещовскую руку, так что мы в одночасье получили полторы сотни замотивированных работников. Причем среди них, по словам того же инженера Березникова, хватает и квалификацированных рабочих и даже мастеров.

— Я вот не понимаю, — говорю инженеру, отведя его в сторонку, — Клещов так легко разбрасывается кадрами…

— Он мыслит только категориями сиюминутной прямой прибыли. Как только прииск превратился в рисковый актив, готов сразу избавиться… да, вместе с людьми. Уж каторжан ему точно не жалко. Мышкин новых пришлет.

А ведь среди каторжан нашлись и кузнецы, и столяры, и обработчики макров. Даже те, кто разбирается в технике и в механизмах. Недалекий Клещов с таким коллективом мог организовать серьезное производство, но предпочитал тупо рыть макры на Изнанке.

Приехал Комаринский. Долго морщился и кривился, разглядывая происходящее, но демарш с эвакуацией каторжан все же одобрил. Затем сел в грузовик и укатил обратно в Семигорск «строчить рапорт».

Через некоторое время я тоже поехал. Мне нужно заехать к Миле, просить скорее везти пруток, он нам срочно нужен для обороны. Рыжая бестия встретила меня в приподнятом настроении, сообщила, что я опять загоняю себя в долги и попыталась затащить в постель.

— Мила, войди в мое положение. У меня завтра война. Вот чесслово не до забав… вот отобьемся и тогда…

— Ладно уж, иди, гадкий Кротовский. Будет тебе пруток.

После Милы у меня намечено еще одно посещение… в гостиничном номере над рестораном.

— Я начала думать, что не объявишься, — Ева быстро запустила меня в комнату и закрыла дверь на замок, — Сегодня хотя бы без этого мужланского сопровождения… этот Комаринский раньше женщины не видел?

— Таких как ты не видел, — усмехаюсь и замечаю на спинке стула мужской пиджак и брюки, — Ты не одна?

— Сдурел? Это моя маскировка. Иди ко мне, Кротовский, я соскучилась.

— Ева, не до того сейчас. Клещов с Балакбаем…

— Двадцать минут потерпят Клещов с Балакбаем, — оборвала она, и впилась губами в мои губы.

В двадцать минут мы не уложились.

— Пить хочу.

— Я сделаю кофе, у меня тут есть горелка.

Она пошла к трюмо поджигать гарелку, и я подумал что в том, как покачиваются ее голые бедра есть что-то гипнотизирующие.

— У Клещова двадцать боевых магов.

Начинаю описывать обстановку, но она меня опять прерывает.

— Всего двадцать, — поправляет она, — Боевых семнадцать. Порталист и два «купольщика» не в счет.

— Ого, откуда знаешь?

— Провела кое-какую работу.

— И что можешь сказать про них?

— Четверых можно перекупить… если постараться то и пятого, — она ловка сняла закипающий кофейник с огня.

— Они встанут на мою сторону?

— Если хорошо заплатить, то встанут, но я бы этого не делала. Зачем тебе эти продажные твари?

— И то верно. Я выпишу тебе чек. Сможешь снять деньги у почтмейстера.

— Я знаю.

Я вышел от Евы и сказал деду ехать обратно в Лучково. Ева меня порадовала. Если она перекупит пятерых магов, у Клещова останется четырнадцать, потому что еще один у нас в плену. А боевых и вовсе только одиннадцать. Надо сказать об этом Комаринскому, он лучше меня в этом понимает.

Вернувшись в Лучково, я не узнал «родную» деревню. Такого количества народу здесь не было до того, как отсюда вывезли дедей, женщин и стариков. И даже полторы сотни каторжан, получивших убежище, и даже весь Комаринский взвод в полном составе не объясняет, откуда здесь столько народа.

— Окунек! — окликаю Мишку, — Откуда столько людей?

— С соседних сел мужики сошлись, — поясняет Окунек, — Помогают строить оборону.

— Ну что ж, пойдем посмотрим, чего понастроили…

А посмотреть есть на что. Из прутов понакрутили противоконных ежей и противопехотных ежиков. Прямо перед гаражом устроили несколько походных кузниц, всем умеющим ковать в тесной Окуневской кузнице места не хватило.

Чтобы обеспечить достаточно высокие температуры для ковки металла, Кеша вместо раздувных мехов наладил поддув через заклятия из накопителей. Три сварочных аппарата работают непрерывно. К оглушительному кузнечному звону добавлятся треск и искры от магосварки.

Деревенские улицы перерыты траншеями и перекрыты навалами и ограждениями. Прямо в огородах идет монтаж камнеметных приспособлений и оттяжных самострелов. Все средства поражения, что способен на коленке смастерить рукодельный русский мужик, все это деятельно строгается, точиться, клепается, затачивается и натягивается.

В барской избе устроен военный штаб. Березников расстелил на столе от руки набросанную карту деревни и показывает Комаринскому с Настасьей Кобылкиной, как в итоге будут выглядеть линии обороны. Баба Нюка с Белкиной и Анютой тоже находятся здесь. И вот как раз им здесь делать нечего. Я заявил, что собираюсь отправить их в Семигорск. Баба Нюка с Белкиной заспорили.

— Извини, граф, но если дело пойдет плохо, нам с Маргушей нужно быть поблизости, чтобы снять портальную печать.

— Если дело пойдет плохо, будет уже безразлично, останется здесь портал или нет.

— Ну не скажи…

Баба Нюка с Белкиной уперлись намертво. Анюта сказала, что подавно тогда ни в какой Семигорск не поедет и будет сражаться наравне со всеми. Достались же мне такие упрямые женщины. Я махнул рукой и вышел из избы на улицу, как раз, чтобы увидеть подъезжающую тачку Милы Хоромниковой. Этого только не хватало. Миле-то что здесь делать. Но это оказалась не Мила. Приехали четверо ее телохранителей.

— Приветствуем, граф, — сказал старший, — Главой дома Хоромниковых принято решение оказать помощь по охране вашего предприятия.

О как. Купчина отправил мне подкрепление. Ну что ж. Это очень своевременная помощь. Обычных защитников у нас хватает, а вот с магами напряженка.

— Прошу вас, проходите в избу. У нас как раз идет военное совещание.

Маги переглянулись и зашли внутрь. Весь вечер обсуждали возможные тактики нападения, как со стороны степняков так и со стороны Клещовских магов, а так же меры противодействия им. Я рассказал, что пятерых магов, возможно удасться вывести из игры через подкуп. Эта новость была принята с большим воодушевлением.

Так же на допрос притаскивали плененного Клещовского мага природы. Я ему посулил за сотрудничество хорошие деньги, и тот рассказал все, что знает о способностях остальных магов Клещова. В итоге он даже предложил помощь в обороне. Я сказал, что подумаю, но вообще в этом деле склонен согласиться с Евой, на кой мне сдался такой продажный помощник…

Ближе к полуночи все разошлись по местам ночлегов, а я зажег лампаду. Мне пора в игру.

В храме подземного города столпились пять сотен игроков. И все кидают друг на друга косые оценивающие взгляды. Каждый десятый из присутствующих здесь станет победителем. Пятьдесят человек сорвут приз, десять процентов — это немало… но и немного. Девять из десяти отвалятся на финальном круге.

«Поздравляем, вы вышли в финальный круг. Благодать храма тысячи богово распространилась на подземный город, он теперь безопасен для вас. Но прямо над ним расположен город Надып. Как только выйдете на поверхность, будте осторожны, Надып стал источником миазмов тьмы. Доберитесь до главного храма города и возложите руку на один из пятидесяти его алтарей. Удачи»

— И что делать, босс? — тут же спросил Акула, он смог прочитать справочное сообщение, но мало что понял.

— Мы можем спокойно выходить наружу — отвечаю, — Зомби здесь по всей видимости больше нет. Игроков тоже можно здесь не опасаться. Здесь безопасная зона.

Мы вышли из храма и пошли по подземному городу, еще недавно заполненному ходячими мертвецами. Остальные игроки, кто группами, кто по одиночке, тоже расходились в разные стороны.

— Работаем по старой тактике, босс?

— Акулка, ты где таких умных слов нахватался?

— От босса.

— Ой ты батюшки, поведай мне недалекой, в чем заключается наша «старая тактика»? Всех бояться и ото всех прятаться?

— И это тоже, — подтверждает Акула, — Сначала всех бояться, потом найти хорошее место для привязки и… и… тогда уже не так сильно бояться…

— Растет наш Акула, — Жужа изобразила показное восхищение, — Этак, Кротовский, ты из него стратега вырастишь.

— Жужа, прикрути краник с сарказмом. Дай мне подумать.

— Да пожалуйста… пожалуйста… какие нервные нынче пошли параноики…

— Вот что, ребятки. Судя по моей карте, здесь очень много выходов на поверхность. Так что… на этот раз мы не будем торопиться. Здесь безопасно. Здесь трудно устроить засаду. Привязка к храму в подземном городе нас пока устроит. Суетиться не будем.

— По-моему ты деградируешь.

— Акула, засунь ее в мешок, достала.

— Все-все, молчу.

Мы нашли отличное место для выхода на поверхность, русло все той же речки. Когда-то она уходила под землю через решетку, подобную той, что мы выдрали. Только эта решетка и без нас не вынесла испытания временем и торчала из воды в двух шагах от места перетока с поверхности. Акула затащил нас вверх по течению, без него эту водную преграду мы бы не преодолели.

После мрака подземелья пришлось промаргиваться, чтобы снова привыкнуть к солнечному свету.

— Это большой город, — сообщил Акула, который не умеет моргать, но к яркому свету адаптировался первым, — Таких больших зданий я не видел.

По меркам игрового мира здания и вправду большие. Бетонные девяти-двенадцатиэтажки… причем типовые, построенные по одному лекалу. Мы попали в спальный район, похожий на все спальные районы городов двадцатого века. Ржавые трамвайные рельсы придают особенно достоверное сходство. Похоже, реку загнали под землю только для того, чтобы освободить место для жилых «свечек». Они окружают со всех сторон.

— Приготовились, — предупреждаю негромко, — Четверо противников справа.

Противниками оказались снова зомбаки, вышедшие из-за ближайшего многоквартирного дома. Причем довольно слабые. Я их перестрелял до того, как Акула с Жужей успели пустить оружие в ход. Но игровой опыт получили… не сказать, что много, но и немало.

А затем вышла еще одна группа побольше. И мы с ней тоже легко разделались. А следом приперлась толпа голов в пятьдесят. И тут уже пришлось драться без дураков.

— За мной.

Закончив с истреблением зомби, первым бегу к ближайшему дому. Сперва нужно понять, что вообще в целом нас ожидает в городе Надыпе, и только потом устраивать массовые сражения. Я не стал проверять, работает ли лифт. Пешком быстрее. Мы забежали на верхний двенадцатый этаж, по пути успокоив еще несколько шляющихся по лестничной клетке мертвецов.

— Фу, ну и вонищ-ща тут, — Жужа брезгливо обтерла кинжал о полуистлевшую одежду зомби, которому только что отсекла голову.

— Потерпи.

По моему знаку Акула выдавил ржавый люк, и мы поднялись на крышу. Да, здесь хотя бы есть, чем дышать. А главное, с высоты двенадцатиэтажного дома карта сразу охватила территорию диаметром в несколько километров, отметив конечную точку игрового маршрута. Теперь я могу проложить точный путь к главному храму, к храму, войдя в который мы можем стать победителями.

На этом хорошие новости заканчиваются. Эти несколько километров пройти будет очень непросто. Чем ближе к главному храму, тем сильнее зомби. Это уже не просто ходячие мертвецы. Это какие-то чудовищные мутанты, невероятно сильные, быстрые, опасные.

Мне видно с крышы, как одна из групп игроков слишком поторопилась, решив прорваться в центр побыстрее прямо по проспекту. Они бы еще факельное шествие устроили с транспорантами. Нельзя же ломиться так напрямик. Игроки поплатились очень быстро. Пара мутантов отправила их на перерождение за пару секунд. И магия не помогла.

— Это просто жесть, — впечатлилась Жужа, которая тоже смотрела за продвижением этой группы, — Вынуждена в очередной раз признать. Ты, Кротовский, чертов параноик, но ты опять прав.

— И заметь, Жужа, — говорю наставительно, — Эти клоуны успели сменить место привязки. Видишь, вон там часовенка?

— Ага, точно. Они из нее теперь вышли. Только куда им идти?

— Если они не совсем дураки, то пойдут обратно.

— Неа, Кротовский, ты не угадал. Они опять поперли в центр, только другим путем.

— Ну, дураки непредсказуемы. Замаешься угадывать.

— И что ты решил, босс… может перекусим?

— Давайте перекусим. Подкрепимся маленько. У нас будет много работы.

— Что ты придумал? — спрашивает Жужа, доставая, хлеб, картошку, мясо и сыр.

— У нас семьдесят пятый уровень. Нет смысла переть в центр, пока не прокачаемся до сотки.

— На чем мы будем качаться? На этих зомбачках? С них же опыта мало идет. Это будет медленно.

— Жужа, ты только что видела парней, которые решили поспешить. Ну они поспешили, что дальше? … В общем так. Опыта с них мало, согласен. Но их тут до черта. Нам просто нужно придумать способ, как утилизировать их сотнями… тысячами…

Подхожу к краю крыши, натягиваю тетиву и издаю призывающий звук манка. Бродящие внизу зомби тут же остановились, повернулись и задрали головы вверх.

— Ну вот, манок на них действует. Мы только отойдем еще подальше на север, чтоб с другими игроками по-возможности не пересекаться и устроим грандиозную охоту.

— И насколько грандиозная будет охота, босс? — спросил Акула с набитым ртом.

— Такая грандиозная, что Акул-баба разрешит тебе ссаться от счастья.

Глава 25

Наша маленькая группа перекочевала в другой район, подальше от выходов из подземного города. И этот новый район мало чем отличается от предыдущего. Утыкан такими же спальными многоэтажками. Здесь бродят такие же несметные полчища зомби.

Обдумав тактику предстоящей охоты, я пришел к выводу, что ничего особо хитрого выдумывать не нужно. Манок способен подать на разделку товарный объем зомбаков в неограниченных количествах. Единственное, что нужно, это подобрать оптимальное место переработки нежити в игровой опыт.

Таким местом я выбрал длинный гараж для спецтранспорта с десятком ворот для въезда/выезда машин. Судя по плакатам внутри здесь стояли пожарки. Ныне гараж пуст, что нас полностью устраивает.

Мы откатили первые ворота на достаточную ширину, чтобы Акула с Жужей могли вести «прием пациентов», не мешая друг другу. И в тоже время не стали откатывать воротину полностью, подклинив ее, чтобы особо нетерпеливые пациенты не попадали «без очереди».

Я занял «Чапайскую» позицию на крыше, подманивая зомби манком, а затем отстреливая. В текущих игровых реалиях я способен выпускать шестьдесят стрел в минуту. А это уже очень приличная скорострельность. При этом стрелы у меня возвратные, то есть бесконечные.

Зомби почему-то оказались стадными созданиями. Нет чтобы идти к гаражу стройной колонной по двое… то ни одного, то прут сразу большой толпой. Накладываю стрелу… целюсь… выстрел. Зомбак со стрелой в глазу падает. Отряд не замечает потери бойца и продолжает ковылять в нашу сторону. Еще выстрел… еще…

Не всегда удается попадать прямо в глаз, но мимо башки мои стрелы не пролетают. А пробивной способности хватает, чтобы продывярить черепную коробку. От моих выстрелов толпа рядеет, оставляя на тротурае по одному упокоенному телу в секунду. Фактически играю в казаки-разбойники, только вместо мелом нарисованных стрелок, часто уложенные тела.

Толпа доходит до гаражных ворот и в дело вступают два шинковочных комбайна семьдесят пятого игрового уровня. У них скорость утилизации зомбаков даже выше, чем у меня. Проходит минута, и гора покромсанных тел валяется перед воротами, привлекая острым запахом тучи навозных мух.

— Фу, ну и мерзость… бррр.

— Потерпи, Жужа, скоро станет полегче.

— Это чем же? Они перестанут вонять?

— Ты перестанешь бурно реагировать…

— Босс, эти тела начинают мешаться. Целая гора, босс.

— Закрывайте воротину и открывайте следующую. Их тут десять штук.

— Десять чего, босс?

— Десять воротных створок. Я специально выбрал именно это место.

Мои ребята закрыли ворота номер один и открыли следующие, получив сравнительно незагаженный пятачок для приема граждан по вопросам борьбы с бродяжничеством. Я подманиваю новую толпу зомби. Все начинается заново, новая вереница неподвижных тел с простреленными головами показывает направление, с которого припелась эта толпа.

Мы довольно бодро взяли восьмидесятый уровень, и хотя после него с зомбаков стал начисляться сильно урезанный опыт, я решил пока ничего не менять. Все равно прокачка идет быстро и комфортно. Но когда взяли восемьдесят пятый, стало понятно, что локацию придется менять. Опыт капать практически перестал.

— Все ребятки, — объявляю с крыши гаража, — Придется идти ближе к центру. Нам нужны зомбаки покруче.

— Кротовкий, тут один зомби Акулу покусал, — тревожно сообщает Жужа, — Чет ему все хуже и хуже.

Спрыгиваю с гаража и подхожу к Акуле. Вид у него и впрямь неважный.

— Попробуй его покормить.

— Он уже столько сожрал, сколько я за месяц не съем.

— Да?

Акула скорбно кивнул. На этот раз еда его не исцеляет. Он сел на пол привалившись к гаражной стенке. Его начало сильно знобить.

— Что делать, Кротовский?

— Спокойно. В этой игре мы бессмертные. Подождем пару минут. В крайнем случае Акула отправится на перерождение.

Акула умирал трудно. Прошла пара минут… а потом еще пара минут… здоровяк плохо поддавался смерти, но у меня рука не поднималась пустить ему в сердце стрелу. Жужа стояла закусив нижнюю губу. Вогнать в Акулу клинок она тоже себя заставить не могла.

По лбу его градом катился пот. Вот попытался сделать еще один вдох и не смог. Тело разом обмякло. Отмучался. В командирской вкладке интерфейса потухла его иконка: «игрока нет в живых». Какого черта? Он должен возродиться в подземном храме…

В следующий миг глаза Акулы раскрылись: «зомби пятого ранга, опасность смертельная» — тут же предостерег меня радар. Здоровяк одним рывком вскочил на ноги. Тело его преобразилось. Вздулись невероятные гипертрофированные мускулы, ногти превратились в огромные когти, зубы удлинились и стали толще, теперь это не зубы, а настоящие акульи клыкы.

Он еще не вполне овладел новым телом. Слегка качнулся, адаптируясь к изменившимся габаритам. Но в глубине мертвых глаз начал разгораться хищнический блеск. Он вдруг втянул воздух, принюхиваясь.

Фактически на автомате я выхватил из колчана премиальную бронебойную стрелу и с трех шагов пустил ему в глаз. Но даже такое точное попадание не упокоило его сразу. Только когда я всадил в другой глаз еще одну стрелу с заклинанием огня, а Жужа воткнула под подбородок кинжал, жуткий зомби упал.

«Вы можете получить с поверженного зомби игровой опыт, но этот опыт будет списан со счета члена группы по имени Акула; желаете присвоить опыт?» — нажимаю «нет». Бред какой-то. Получать опыт за погибшего Акулу…

— Это было жестко, — Жужа меня отвлекла от игровой справки, — Это нам еще повезло, что мы упокоили его до того, как он полностью преобразился в неживую тварь. Кротовский, ты видел, какой он стал? Он бы легко нас уделал и в зомби превратил.

— Да, Жужа. На этот раз мы прошли по самому краю.

— А что стало бы тогда? Мы бы ходили втроем по городу, пока нас кто-нибудь не упокоил?

— Не знаю. Акула уже возродился в храме. Спросим у него, что он вообще помнит.

Но Акула не помнил ничего. Добравшись до нас от места возрождения, он виновато переминался с ноги на ногу.

— Я помню как мне было плохо, босс… еще помню, как вы с Жужей на меня смотрели… и мне было стыдно, что я вас подвел… а потом все…

— Что все? — не выдержала Жужа, — Что потом было?

— Потом я возродился в храме подземного города.

— Ну вот тебе и ответ, Жужа, что будет, если мы все трое превратимся в зомби… лучше бы нам избежать такой участи… Акула, не кори себя. Ты ни в чем не виноват. Зато благодаря тебе мы получили очень важные знания. Нам ни в коем случаем нельзя превращаться в зомби.

Мы отправились вглубь города Надыпа. Толпы низкоранговых зомби начали раздражать. Опыта с них ноль, а мешают очень сильно. Мы резко перестали их воспринимать как легких противников. Один укус и привет. Хоть сам глазом на клинок кидайся.

Так что, на этот раз я решил действовать осторожней. Мы залезли в пустующий торговый центр. Запах гнилых продуктов там стоял смрадный, но даже Жужа слова не сказала. Привыкла… как я и предсказывал.

Помещение зачищал в основном я, хватит выпендриваться. Ближний бой оставим на крайний вариант. Ребята пахали на мой доспех, пришло мое время отрабатывать. Они только прикрывали мне спину на всякий случай.

Но поскольку стягивать на себя толпы зомбаков мы не собирались, а радар позволяет выявлять даже прячущихся за стенами и стеллажами, «всякого случая» не случилось. Зомби второго и третьего рангов шустрее, сильнее и даже хитрее, только им это никак помогло.

Доспех пустынного воина восьмидесятого уровня не уступает по возможностям выявления, слежения и прицеливания высокотехнологичным системам двадцать первого века. А мои магические стрелы имеют не только потрясающе высокую скорость полета, но и способны корректировать курс по принципу самонаведения.

Когда двухэтажный магазин был полностью зачищен, мы оборудовали боевую позицию. На этот раз старались без дураков. «Полоса препятствий» вышла что надо. В ход пошли, стеллажи, прилавки, холодильники, все, что могло помешать зомбакам добраться до наших «нежных тел». В этом плане только мой доспех давал определенную защиту. Прокусить его непросто даже сильно мутировавшему зомбаку.

Затем я стал понемногу выманивать с улицы зомби-мутантов. Благо эти в большей степени «индивидуалисты», стадами не ходят. Зато ходят небольшими стаями по пять семь особей. Так что полоса препятствий нас неплохо выручала. Акуле с Жужей пришлось вступить в бой всего пару раз.

Мы набили девяностый уровень. И скорость набора опыта опять существенно снизилась.

— Кротовский, однако дело к вечеру, — Жужу явно достало отсиживаться за моей спиной, — Если мы и дальше будем так осторожничать, призовые места займут без нас… а Акула дожрет все наши запасы.

— Я просто печеньку… похрумать… — Акула спрятал за спину мешок с сухим соленым печеньем в виде рыбок, которых запихивал в рот горстями, словно кит, настигший косяк минтая, — Я когда сижу без дела, быстро становлюсь голодным.

— И что вы предлагаете? Поохотиться на зомби четвертого уровня?

— Да, — хором ответили они.

— Уговорили. Попробуем.

Мы перебежали из торгового центра в ближайшую высотку и снова забрались на крышу. Я стал обозревать и заносить окресности на подробную карту.

— Кротовский, ты же уже составил чертову карту.

— Теперь мы ближе к центру, — объясняю терпеливо, — Теперь карта будет гораздо детальней. А так же…

— Что?

— А так же я сделал одно важное наблюдение.

— Поделишься?

— Разумеется. Значит так. Слабые зомби тупо бродят стадами, куда глаза глядят. Двойки и тройки подобны хищникам. Эти рыщут по определенной территории, как будто у них ареал обитания.

— А четверки?

— А четверки имеют логово, из которого почти не выходят. Помните ту группу игроков, что нарвались в самом начале? Они прошли в непосредственной близости от логова мутанта четвертого ранга. Вон оно, — показываю пальцем вниз на скопление автомобилей на проспекте, — А вон в том трамвае сидит сам мутант.

— И как нам помогут эти сведения?

— Ну, мутанты четверки очень опасны. Любые знания об их повадках могут оказаться полезными. Кстати, знаете, где сидит ближайший? … в этом доме на седьмом этаже. Обратили внимание, что в этом здании нам не попалось ни одного зомбака? А ведь большое здание…

— Не попалось, босс.

— Я думаю, мутант их всех сожрал… потому и прокачался…

— Кротовский, скажи уже, что мы будем делать?

— Пошли… на девятый. Там мы устроим засаду в квартире над мутантом. Потом выманим его…

— А потом убьем, — добавил Акула.

— Вот именно.

Мы спустились на девятый. Нужную квартиру взламывать не пришлось. Дверь выдрана с мясом. М-да. Силен четвертый ранг. Видимо уже выковыривал кого-то отсюда. Пройдясь по квартире, я почти сразу выбрал «огневую точку».

Из прихожей длинный и узкий коридор ведет прямиком на кухню. Отличное место для стрельбы. Пока мутант будет бежать на меня по этому коридору я вряд ли промахнусь. Мы забарикадировали кухню мебелью так, чтобы оставить мне возможность стрелять. А зомбак должен еще постараться, чтобы пролезть на кухню.

А если я его не успокою, и он все-таки пролезет на кухню, у меня на подстраховке Акула и Жужа. Втроем должы уделать гада.

— Ну, приступим.

Оттягиваю тетиву и начинаю выманивать зомбака. Однако четвертый ранг не торопится кидаться в нашу ловушку. Радар показывает, что он беспокойно задвигался, но видимо мы не подошли достаточно близко к его логову.

— Что делать, босс?

— Попробуем по-другому.

Открываю окно и снова использую манок. Мы же всего в двух этажах над ним. Должен уже услышать и прибежать. И он услышал… и прибежал… только не по лестничной клетке. Из комнаты рядом с кухней раздался странный шум, а затем огушительный треск и звон разбитого стекла. Мутант выбрал более короткий путь, он запрыгнул через балкон.

Он оказался в коридоре перед самой кухней, не дав мне времени на прицеливание. Я только успел отпрянуть и выпустить бронебойную стрелу. В голову не попал, но мощный боеприпас пробил зомбаку плечо и немного отбросил.

Я не успел наложить на тетиву другую стрелу, а он уже ломал нашу баррикаду. Причем ломал с легкостью. Один взмах когтистой лапой, и массивная столешница от обеденного стола, которую мы так старательно крепили в проходе, развалилась как фанерка.

Еще один взмах, кухонный шкаф начал складываться как картонная коробка. И все же той секунды, пока он пробивался на кухню, мне хватило, чтобы выстрелить «огненной стрелой». Теперь я попал в голову. Монстру выжгло полчерепа. Я вижу, как вытекают его мозги, но и этого мало. Он замедлился, но не успокоился.

Отступая к окну, использую третью премиальную стрелу, превращая его разбитую голову в кусок льда. И он продолжает на меня наступать. Он входит в кухню и, наконец, получает размашистый «привет» от Акульей секиры, которая окончательно раскалывает мутантский череп.

— У нас получилось, босс, — тяжело дыша констатировал Акула.

— Получилось, — сглатываю пересохшим горлом, — По полтора уровня взяли. Только на будущее надо учитывать, что эти уроды еще и ловкие как обезьяны. По балконам шныряют.

— Мы продолжим охотиться на зомби четверок? — уточнила Жужа, будто сомневаясь в моих словах.

— Да, Жужа. Продолжим.

— А я думала, ты включишь параноика.

— Вовсе нет. Именно мутант четвертого уровня нас полностью устраивает. Потому что такая тварь, — показываю на тело, — Точно не станет превращать нас в зомби. Если одолеет, то просто сожрет. А у нас почти у каждого по десятку запасных жизней.

— Ты поразительный, Кротовский. Даже идя на рискованный шаг, ты руководствуешься исключительно параноидальными соображениями.

— Ты не умничай. Сейчас сходим к ближайшей часовенке и сменим привязку. Я еще посмотрю, как ты потом запоешь.

Мы сменили точку привязки и сменили тактику. Я пришел к заключению, что в замкнутых пространствах, четвертые зомбаки опасней, чем на открытой местности. Поэтому я стал оборудовать место стрельбы в трамваях и автобусах. Теперь Жужа выманивала и тащила «паровоз». Она единственная в нашей компании, кто способен убежать от мутанта… по крайней мере на короткой дистанции.

Пока зомби гнался за Жужей, я шпиговал его стрелами. В голову на бегу такой резвой твари попасть трудно, но и премиальная стрела в брюхе, сильно остужала преследовательский пыл. А затем подраненного зомбака добивали всей группой.

Несколько раз нам не повезло. Мутант оказывался нас быстрее, ловчее или удачливее. Но я был прав в том, что превращать нас в зомби не входит в планы четверки. Всякий раз мы благополучно возрождались в часовне. А главное, охота того стоит. Новые уровни идут один за другим.

— Как ты думаешь, босс, почему нам не попадаются другие игроки?

— В смысле?

— Ну… на мутантов четверок только мы охотимся.

— Не факт, что только мы. Город большой… хотя, действительно, нам не попалось здесь ни одной группы.

— Вот и я о том же, босс.

— Может, у них осталось мало запасных жизней. А, может, бояться превратиться в зомби.

— Но четверки не оставляют зомби, ты сам сказал.

— Может, другие об этом не догадаываются… не важно… важно, что мы добили до сотого уровня. И в рейтинге мы занимаем первые три строчки. Вот это действительно важно. Пришло время решительного штурма. До главного храма осталось пройти совсем немного.

Мы подошли к конечной точке игры почти вплотную. Осталось преодолеть каких-нибудь пятьсот метров. И для этого… всего ничего… завалить одного единственного зомбака: «зомби мутант шестого ранга, опасность — без шансов».

Да как так? Почему без шансов? Должны же быть шансы. Но радар красит противника в радикальный черный цвет. Радар выдает четкий прогноз — такой противник нам не по зубам. А прокачиваться дальше некуда. Мы достигли предельного сотого уровня. Боги шутят… или просто насмехаются…

Глава 26

— Отходим.

— Кротовский.

— Отходим… я сказал… попробуем найти другой проход.

Мы обошли весь центр. Никакого другого прохода мы не нашли. Зато на моей карте теперь обозначены двенадцать ареалов высокоуровневых мутантов шестого ранга. Чтобы прорваться к главному храму нужно завалить одного из них. Остается только одна надежда, что придет более сильная группа игроков, победит супер-зомби, тогда мы сядем на хвост и пройдем следом.

Однако боги не захотели оставлять нам такой лазейки: «по условиям игры через каждый из двенадцати проходов можно пройти только один раз. После победы над монстром проход для других игроков будет заблокирован. Поторопитесь, если двенадцать других групп успеют раньше, прохода для вашей группы может не остаться».

И вот что они там пели про полсотни победителей? У меня теперь очень большие сомнения, что в игре сможет победить хоть кто-то.

— Босс, гляди… один отряд решился.

— Да… действительно.

Пятеро магов сотого уровня… все в системных доспехах, прокачанных до капа. Кто еще сможет прорваться, если не они? Круче только горы. Мы наблюдаем из-за угла, как эти пятеро решительно толкают калитку и заходят в скверик на территорию мега-зомбака.

Из-за густой растительности мне не видно, как происходит сражение. Только радар отмечает, как гаснут одна за другой красные точки игроков и остается только одна черная точка зомби. Он их всех уделал.

— По итогу сражения зомбак стал только сильнее, — прокомментировала Жужа, — Что будем делать?

— Вообще-то, это мой вопрос, — обиженно вставил Акула.

— Сейчас мы будем выходить из игры. На следующей сессии поищем решение.

Я вернулся в избу и потушил лампу. Поспать удалось всего несколько часов. С рассветом на нас напали степняки. Про три раза по триста Балакбай загнул, но пятьсот конных воинов собрал. И я так думаю, он еще взял с запасом. Чтобы втоптать копытами в землю скромную мирную деревеньку и это через чур. Но… наша деревенька уже не такая мирная… и не такая скромная… мы тоже к встрече подготовились.

Конница шла через поля широким клином, поднимая в воздух пыльную тучу. Кони глухо стучали на скаку подковами в подсохшую землю, и земля содрогалась от их топота. А перед конницей валом катила волна безотчетного ужаса, накрывая и лишая воли все живое.

— Это их особая способность, — пояснил мне Комаринский, — Магов у них не встречается почти. А вот эта психическая атака — их козырь. Чем больше войско, тем сильнее воздействие.

Мы с подпоручиком стояли на крыше гаража, глядя на приближение противника. Волна ужаса действительно оказывала сильнейшее воздействие. Я нахожусь еще в полукилометре от нее, но уже сечас с огромнейшим трудом давлю в себе панический приступ. А что чувствуют мужики, стоящие на первой линии обороны? Не поддадутся? Не побегут?

«Я немного собью их напор, — подсказывает Клык, — я провою встречный вызов».

Отлично, любое воздействие, способное ослабить давление на психику не помешает. Достаю из кармана Клыка и сжимаю, выпуская навстречу степнякам необычный будто бы многоголосый вой: стая волков выходит на битву… стая волков жаждет теплой крови… и это впрямь дало эффект. Будто столкнулись две звуковые волны, частично друг друга погасив.

Балакбай словно почувствовал, что сила массового заклятия его воинов начала ослабевать, выдернул из ножен кривую саблю и прокричал древний разбойничий клич. Пятьсот глоток последовали его примеру, разнося над полем леденящий душу вопль. Пронзительный и страшный, лишающий жертву воли не только к сопротивлению, но даже к бегству. От этого вопля кружащие над полем встревоженные птицы замертво попадали наземь. Но стоящие в обороне мужики не дрогнули и не побежали. По простой, я думаю, причине. Здесь их дома и их земля. Бежать им просто некуда.

Я вижу, как искажено гневом лицо Балакбая. Пощады не будет. А мы пощады и не ждем. Кони налетели на разложенные в поле «подарочки», пробивая копыта штырями, рассекая ноги, напарываясь на сторожки. Жалобное ржание, падения, взбрыкивание. Передовые конники собрали на себя наши ловушки. Степняки осадили коней. Замедлились. Пошли осторожней. Начали выстраиваться гуськом, чтобы пробраться через поле с меньшими потерями… и стали удобными мишенями.

— Из всех орудий бей!

Пошли разряжаться самопальные самострелы и катапульты. Засвистели камни из пращей. На степняков обрушился смертоносный град. Я надеялся, что получив отпор, степняки откажутся от атаки. В конце концов они обычные разбойники, но… они не отказались. Подаставали короткие луки, с невероятной скоростью пуская стрелу за стрелой, устроили ливень из стрел.

Защитникам пришлось оставить первую линию обороны и отступить за дома. Воспользовавшись этим, разбойники взяли в руки веревки. Ловко накидывая петли на свежевкопанные столбы оборонных сооружений, стали выворачивать и растаскивать их конями.

Несколько раненых мужиков, что не смогли сбежать за укрытия и остались на первой линии, были безжалостно добиты. Степняки, ожидая, когда расчистят проход, устроили себе забаву. Начали стрелять по ним с десяти шагов и истыкали их стрелами. Причем стреляя в уже мертвые тела.

Они смеялись и кричали, что такая участь ждет всю деревню. А кто не умрет от стрелы и от клинка, пожалеет, что не получил легкой смерти. А одного молодого парня наоборот, убивать не стали. Тот не добежал до угла дома с десяток шагов. У него из ноги уже торчали две стрелы, а степняки продолжили стрелять ему по ногам и по рукам. Они не целили в жизненно важные органы, заставляя молодого крестьянина стонать и истекать кровью.

— С умыслом так делают, чтоб кто-то не выдержал и побежал спасать, — сквозь зубы процедил Комаринский и вдруг вскрикнул тревожно, — Куда она лезет!

Я проследил за его взглядом и увидел, как Анюта перебегает от одного дома к другому, стараясь оставаться незамеченной для степняков. Она остановилась за тем углом, до которого не успел добежать молодой крестьянин.

Вот что она делает? Не понимает, что именно такого безрассудного поступка только и ждут. И окрикнуть ее не могу, этим я ее просто выдам. Мы с Комаринским с бессильным отчаянием смотрим с гаражной крыши, как Анюта поднимает наподобие щита какую-то деревянную крышку и выскакивает из-за угла.

Увидев ее, степняки заулюлюкали, насмехаясь, что «мужчин» в деревне больше не осталось. И начали стрелять. Будто играя с жертвой, они выпустили несколько стрел в деревянную крышку, которой Анюта прикрывалась.

А Анюта не стала тащить раненого за угол избы, понимая, что ей этого не позволят. Она рывком подтащила его к двери. Степняки не ожидали, а когда разгадали ее намерение, стало поздно. Она распахнула дверь избы. Пущенные стрелы вонзились в дверь, а Анюта втянула раненого внутрь.

Степняков это разозлило. Балакбай прокричал что-то грозное, запалил просмаленную стрелу и пустил в соломенную крышу дома. А следом полетели другие горящие стрелы. Соллома тут же заполыхала в нескольких местах.

— Командуй, подпоручик, — бросил я Комаринскому и спрыгнул с гаража.

Управлять войсками я все равно не умею, а бросать Анюту с раненым в горящем доме не могу. Как назло окна той избы выходят на сторону степняков. Через них ни влезть, ни вылезть. Я добежал до угла подпаленной избы и уже собирался рвануть к двери, когда меня сбили с ног.

— Охолоните, Сергей Николаич, — прошептал мне деда, прижимая к траве, — Вы за всех тут отвечаете.

— Она же сгорит там…

— Это моя забота… подсадите меня, Сергей Николаич…

Деда помог мне подняться на ноги. Я сцепил руки, чтобы он смог на них встать и перебраться на крышу. Все-таки он поразителен для своего возраста. Я бы не смог так ловко это проделать. Филипыч откидал горящую солому, отодрал обрешетку, вывернул пару настильных досок и спрыгнул внутрь дома.

— Тикай оттуда, граф, — прокричал мне с гаража Комаринский, — Они прорвались.

Степняки закончили растаскивать завал и въехали в деревню. И снова натолкнулись на отчаянное сопротивление. Если они думали, что мужики просто попрятались за избами, если ожидали, что сейчас проскачут с ветерком по деревне, вырезая всех подряд, то они ошибались… и довольно жестоко.

Они напоролись на вторую линию обороны, еще более мощную, чем первая. Мой оперативный штаб отлично все продумал. Степняки радовались, что прорвались в деревню, но на деле они сами залезли в мешок «с кулаками». В таком тесном пространстве конница не имеет никакого преимущества, наоборот, становится уязвимой и почти беспомощной.

Вот только я, кинувшись выручать Анюту, оказался за укреплениями и попал под раздачу. Из-за угла дома прямо на меня выехал Балакбай.

— Прощайся с жизнью, новый барин, — Он поднял в замахе кривую саблю и пришпорил коня.

Я разрядил в него перо. Не убил, конечно. Но разбойник на несколько мгновений утратил контроль над телом и свалился с лошади. Не дожидаясь, когда он очухается, я выбил саблю из его руки, но больше сделать ничего не успел. Балакбай пришел в себя практически мгновенно.

Он еще не поднялся на ноги, а сразу выхватил засапожный нож. По-хорошему, мне достаточно просто сбежать, его и так добьют, но я знаю, как только отвернусь, его нож полетит мне в спину.

Я прыгнул на него, попытавшись перехватить руку с ножом, и мне это удалось. Мы начали бороться, но очень скоро стало ясно, что Балакбай меня гораздо сильней. Он опрокинул меня на спину и вырвал из захвата руку с ножом.

Я попытался ударить его клыком в шею, но разбойник отпрянул. Я воспользовался этим и сбросил его с себя. Мы снова оказались на ногах. Он с ножом, а я с клыком. А в следующий миг Филиппыч спрыгнул на Балакбая с крыши горящей избы. Выбил нож и просто свернул ему шею.

— Не смей тянуть грязные лапы к чистым женщинам… — пригрозил зачем-то деда уже мертвому степняку и перевел взгляд на крышу пылающего дома, — Анюта спускай его сюда.

Где-то рядом прямо за углом еще кипит битва. А мы принимаем раненого. Анюта спустила его и спрыгнула сама… вовремя, изба уже горит как факел. Мы быстро оттащили истыканного стрелами парня. Целитель починит.

А затем я увидел в просвет между избами удирающих степняков… и послышались крики… победные крики… хорошо кричит тот, кто кричит последним. Это кричат мои мужички. Сами степняки уже забыли, как улюлюкали… как грозили и насмехались. Чешут сверкая пятками.

Я бросился организовывать цепочку мужиков с ведрами, чтоб залить горящую избу. Если огонь перекинется дальше, вся деревня сгорит. Как-то сразу стало некогда ликовать. Степняки свалили, но нагадить успели.

Отстоять саму избу не удалось, конечно. Главное, не дали огню пойти дальше. Кеша использовал для этого заклинание потока воздуха, отогнав пламя от следующей избы. Только я знаю, что расслабляться пока рано.

— Кротовский, Клещовские нарисовались, — сообщил подпоручик.

Мы с ним снова залезли на наблюдательный пост на крыше гаража. По полю идет неторопливо небольшой отряд. Пересчитываю. Семнадцать человек. Неужели Еве не удалось перекупить тех магов? Но вот они остановились, немного не дойдя до деревни, заговорили о чем-то. Пятеро магов отделились и пошли обратно. Значит, все-таки удалось.

Их отряд разом сократился почти на треть, но оставшиеся двенадцать не посчитали, что сил недостаточно. Они так же уверены в себе. Объединенные силы деревенских с каторжанскими они противниками не считают. И я с этим согласен. Мужики отбили атаку степняков… сами… без посторонней помощи. И это очень хорошо. Наши маги не растратили силы. Они выйдут на битву с полными магическими резервами. Но на этом мужицкая миссия выполнена, против магов им противопоставить нечего.

Они попытались, конечно. Их катапульты и самострелы выстрелили еще по разу, на сразу стало ясно. Серьезным боевым магам — это мелочь. Весь мужицкий металлолом обсыпался о магические щиты.

— Отводи мужиков. Теперь наша очередь, — сказал мне Комаринский и спрыгнул с гаража.

Против сильных боевых магов погранцы подпоручика со своим первым-вторым уровнем, конечно, не дотягивают. Да, их целый взвод, но увы, не тот случай, когда количество способно перерасти в качество. Но и у нас есть сильные маги. Четверо Хоромниковских телохранителей — это сила.

А еще у нас есть Настасья Кобылкина. Кстати, она не зря звонила каким-то знакомым. На ее зов примчались двое молодых магов «троечек», не очень сильных, но совершенно безбашенных. И все равно, я не берусь предсказать исход магического сражения. В этом я почти полный дилетант, а опыт участия в божественных играх, боюсь, в реальной жизни неприменим.

Я грешным делом думал, что битва между магами — это что-то молниеносное, очень быстрое, потому что поражающая мощь у них огромна. Но я ошибся. Магическая защита тоже нечто впечатляющее.

И когда сражение началось… и не закончилось мгновенно… и продлилось три минуты, а потом и пять минут… я начал приходить к мысли, что победит не та сторона, что способна нанести неожиданный или просто точный удар, а та, которой на дольше хватит магических сил. И теперь я понимаю Комаринского, почему тот не вводил в бой магов против степняков. Маги быстро размазали бы их по полю, но сила была бы растрачена.

Наши маги не стали отсиживаться в обороне и сразу вынудили Клещовских кинуть все силы на защиту. Хоромниковские телохранители явно имели «домашние заготовки», они умело совмещали и накладывали заклинания разных стихий. Поле превратилось в зыбучие пески, затем в раскаленные до красна пески, затем в болото, затем в болото скованное льдом.

Нападающим пришлось потратить немало сил на противодействие, чтобы не провалиться, не опалиться, не засосаться, не превратиться в ледышки. А при этом еще одновременно отражать атаки погранцов, которые не жалели магических патронов, «накладывали» всем своим арсеналом не очень мощно, зато обильно.

Отдельной проблемой для врага стала Настя со своими безбашенными подмастерьями. Они все трое оказались бойцами ближнего боя и вели непрерывную атаку. Настина огненная плеть выбивала защитные пологи один за другим, как мыльные пузыри. Клещовским приходилось с бешеной скоростью магичить только на то, чтобы их восстанавливать.

В какой-то миг я увидел, что напор наших магов начал ослабевать, а оборону противника они так и не продавили. И вот уже Клещовские начали переходить на атакующие действия. Сначала у них высвободился для атаки один маг… потом еще один… а вскоре ситуация изменилась на противоположную.

Теперь нашим приходится защищаться. Даже Настина плеть работает только на отражение атак. И вот уже мы пропускаем удары… пока не смертельные, но тревожные. То один, то другой выходит из боя, чтобы кинуть собственные резервы на самовосстановление.

Для меня становится очевидным, что Клещовские умышленно провоцировали наших магов на атаки, чтобы заставить быстрее растратить силы. И наши растратились. А Клещовские приберегли ресурсы и теперь переигрывают. Комаринские погранцы уже начали падать от полного истощения, и это только вопрос времени, чуть раньше или чуть позже, но мы проиграем.

У меня просто не осталось резервов. Что я могу со своим разряженным пером и клыком? Ничего. Разве только сесть в машину и попытаться протаранить вражеских магов, но это будет чистое самоубийство, к тому же бессмысленное. Учитывая то, какая мощь вкладывается в заклятия, меня раздавят вместе с машиной как спичечный коробок.

— Ну что, граф, — Вероника Кондратьевна положила руку мне на плечо, а я и не заметил, когда они с Белкиной успели забраться на крышу гаража, — Видимо, пора.

— Пора что?

— Пора снимать портальную печать, — невозмутимо ответила баба Нюка.

— Да, пожалуй. Снимайте. В этой битве нам не победить. Снимайте печать и бегите отсюда…

Глава 27

Вероника Кондратьевна деловито приложила руки ко рту рупором и прокричала: «Настасья, отходи!», — а затем повернулась лицом к Белкиной. Они взялись за руки и обе прикрыли глаза. Привратник и печатник — две взаимодополняющие функции. Не знаю, как они работают в паре, только вижу, как схлопнулся портал…

А затем вокруг исчезнувшего портала пошли мощные возмущения магического фона, как от камня брошеного в воду. Камень давно утонул, а волны все расходятся и расходятся. Один за другим начали хаотично появляться провалы, и чем дальше расходилась «волна», тем их больше.

Это были провалы разных размеров и разной «глубины». Не все они вели на нулевой слой Изнанки, некоторые намного глубже. И через эти провалы повалили растревоженные твари. Самыми редкими и в то же время самыми жуткими были твари с третьего слоя. Вот, значит, как происходят прорывы с Изнанки.

И как-то подгадали баба Нюка и Белкина, а, может, умышленно устроили, что мы за последний третьей линией обороны оказались от тварей отделены укреплениями. И все эти твари бросились на Клещовских магов.

И снова качнулась чаша весов. Теперь мои получили передышку. Пока Клещовцы вынужденно бросали все силы на сдерживание тварей, мои маги подпитывали себя. Настасья вобрала энергию крупного макра и… будто «на грудь приняла». Ее глаза пьяно заблестели, щеки раскраснелись, затрепетали ноздри, она явно ощутила огромный прилив сил.

Клещовцам пришлось туго. Чтоб разобраться с тварями им пришлось пускать в ход последние резервы. А затем мои маги снова пошли в атаку. В сущности добивать противников.

— Пощадите, мы всего-лишь наемники…

— Вы не всего-лишь наемники… вы сраные презренные наемники, — теперь Настя гоняла их плетью, как пастух нерадивых коз, — Вы на мирную деревню напали, уроды… пощады просите?

Некоторые еще сопротивлялись, а остальные вставали на колени, поднимая руки вверх. И когда я готов был выдохнуть с облегчением, с осознанием того, что на этот раз мы победили, вдруг появился еще один портал. Не провал, похожий на рваную дыру, а именно портал с четкими контурами.

Из портала вышли четверо человек в серой совершенно не примечательной форме. Но зато какие были эти четверо. Три мага шестого уровня и один маг седьмого. Я такие высокие уровни видел только на приеме у императора. И тот из них, который семерка, показательно небрежно состряпал какое-то заклинание, от которого все маги словно попали в густой кисель.

— Личная адъютерия князя Мышкина, — скучным голосом представился он в повисшей тишине, — Всем прекратить незаконные боевые действия.

Мне осталось только усмехнуться. Боевые действия действительно прекратились. Даже Настасья, хоть и рвала сжав зубы из всех жил, не могла пошевелиться.

— Граф, Кротовский, — не меняя скучного тона, обратился ко мне адъютант, — Вы арестованы за незаконную департацию лиц, осужденных на каторжные работы. Сдайте оружие и пройдемте со мной.

— У меня нет оружия.

Что сказать, вовремя они нарисовались, как будто поджидали этот момент. Если до этого у меня были основания, чтобы предоставить каторжанам убежище. Теперь такого основания нет. На моей земле больше нет долговременного портала, и пойди докажи, что вообще был.

— Вы не имеете права, — попыталась вступиться за меня Анюта, но Мышкинский маг на нее даже не взглянул. Зато вдруг повернул голову в сторону дороги. Я проследил за его взглядом и увидел как в нашу деревню въезжает броневик… самый настоящий, железный, на больших широких колесах, с башенкой и пушкой… не очень большой, но черт возьми, с пушкой! А за броневиком едет колонна из трех военных грузовиков.

Подъехав к нам броневик остановился, обдав округу дизельным выхлопом. Люк в башне отворился и оттуда показался… полковник Баранов собственной персоной.

— А ну убрали мышиные лапки от Кротовского, — зычно крикнул полковник, — Ад… ютанты, ютанты ада херовы… в аду вас приютили, там бы и сидели.

Из грузовиков высыпала магическая пехота, вооруженная так, будто они собрались охотиться на дракона.

— Задержан на законных основаниях, — возразил Мышкинский адъютант, — Организация побега и укрывательство заключенных…

— Ты мне только не рассказывай, — прервал его Баранов, — У меня рапорт от командира пограничной заставы… кстати с погранцов заклятие сними, пока я не рассердился…

Башенная пушка недвусмысленно пришла в движение и нацелила дуло на Мышкинских магов.

— Да пожалуйста, — в голос адъютанта вернулась прежняя ленца, он повел рукой и все отмерли, — В таком случае мне осталось только пригласить с собой Маргариту Белкину…

— Ты что несешь, мышкин прихвостень?

— Ты, Баранов, редкий салдафон, но я не стану переходить на личности, — похоже адъютант с полковником пересеклись не впервые, — Повторяю, Маргарита Белкина пойдет с нами.

— Никуда она с тобой не пойдет. Твой Мышкин мне не указ.

— Я знаю, что князь тебе не указ, — окрысился адъютант, — Зато государь император тебе указ… личный указ! В связи с крайней востребованностью для нужд государства, маги женского пола со специализацией печатника с потенциалом ниже третьего уровня передаются под руку императорского опекуна вне зависимости… ты слышал, Баранов?… вне зависимости от их на то желания. Опекуном Маргариты Белкиной назначен князь Мышкин лично…

Адъютант развернул бумагу с гербовой печатью и показал полковнику. Баранов посмотрел на меня с сожалением. В его взгляде я отчетливо прочел, что в этот раз помочь он не сможет.

Следующая книга: https://author.today/reader/282401/2568901

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/276955

Content

Кротовский, не начинайте

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27