Кротовский, может, хватит?

Глава 1

— Служу царю, но приказы принимаю от непосредственного начальства, — Полковник Баранов едва заметно развел руками, показывая, что это все, что он может для меня сделать, — Отправлю запрос министру обороны. Если Орлов подтвердит, препятствовать не стану…

— Не надо никаких запросов, — сказала Белкина упавшим голосом, — Я пойду с вами хоть к Мышкину… хоть к черту…

— Напрасно вы так, барышня, — полез поправлять ее адъютант, но она его перебила.

— Только дайте мне время до вечера. Хочу побыть с родными и… и с друзьями. На это ваш Мышкин согласится?

— Мы вернемся за вами в полночь, — серый адъютант козырнул и первым шагнул в портал, за ним ушли остальные.

После ухода «ютантов ада» в деревне поднялась сущая суета. Сначала Баранов не позволил Настасье добить Клещовских магов, велев их заковать и упрятать в грузовик. Кобылкина ругалась так, что даже видавшие виды каторжане заслушивались.

Потом смешалось все: радость победы и горечь утраты, ликование и плачь по погибшим. От степняков прискакала безоружная делегация с белым флагом с просьбой отдать им тела их погибших. Великодушный русский мужик отдал и слова не сказал.

Мы с Белкиной взялись под ручку и ушли к реке… вдвоем. Нам позволено проститься. Сегодня в деревне обойдутся без меня. Мы сели рядышком на деревянные мостки и смотрели как течет речная вода. Однажды я уже прощался с Белкиной навсегда, а теперь прощаюсь еще раз. Я не знаю, что говорить, да и не хочу… а она и не требует, чтобы я что-то говорил. Мы с Белкиной понимаем друг друга безо всяких слов.

Ближе к полуночи снова открылся портал. Мышиные серые адъютанты пришли за Белкиной.

— Обещали придти после полуночи, — сказал я, — А полночь еще не наступила.

— Откуда ты знаешь, что не наступила? — Белкина бросила в воду камушек, на приближающихся серых магов она даже не взглянула.

— У меня внутренние часы. До полуночи еще четыре… три… две… одна…

Поскольку я вошел в игру не раздевшись и не разувшись, моя гимназистская форма и обувь опять переместились вместе со мной. Я переоделся в доспех, а форму с туфлями пришлось оставить на земле. Убрать в инвентарь ее невозможно, а таскать в руках глупо.

— Зачем ты принес сюда эту старую одежду, босс?

— Ну, в моем мире есть сказка про лягушку которая сняла с себя кожу.

— Сама? — поразилась Жужа.

— Ага, сама, а ее сожгли в печи.

— Кого, лягушку?

— Нет, кожу.

— Это очень жестоко, босс.

— Если в твоем мире, Кротовский, детям рассказывают такие сказки, то я начинаю понимать, почему ты такой параноик.

— Да нет, вы не поняли, та лягушка преобразилась и превратилась…

— В Акулу?

— Неважно. У меня созрел план. И вам придется мне полностью довериться.

— Ты нас пугаешь, босс.

— Кротовский, что ты придумал, чертов параноик?

— Пойдем, мы будем валить зомби-мутанта шестого ранга.

Я подвел Акулу к заборчику, за которым начинается территория зомбака. Место я выбрал на самом краю ареала.

— Мне перелезать, босс?

— Пока не надо. Стой здесь. Я схожу вместе с Жужей, а потом вернусь к тебе.

Жужу я отвел к другому краю зомбакской территории. Мне нужно чтобы Акула и Жужа пересекли границу его владений в максимальном удалении друг от друга.

— Может, ты уже расскажешь свой план, Кротовский?

— Просто доверься мне… лезь.

— Ну залезла, дальше что? — спросила Жужа, сидя на заборе

Я не стал ей отвечать. И пустил стрелу ей в сердце. Она свалилась с забора на территорию зомби. Затем я побежал к тому месту, где оставил Акулу, и проделал с ним тоже самое. Его мертвое тело тоже упало за забор. Теперь нужно немного подождать. Преображение в зомби занимает некоторое время.

Рассчет мой довольно прост. Когда Акула в прошлый раз превратился в зомби, он превратился в зомби пятого ранга. То есть он буквально на один ранг ниже главного зомби-босса. В одиночку, он конечно ему проиграет. Но…

Но Жужа теперь тоже должна превратиться в зомби-мутанта пятого ранга. И вот вдвоем у них уже есть шанс. Главное, чтобы зомби-Жужа и зомби-Акула не схлестнулись друг с другом. Вот для этого я их и развел по разным углам ареала.

Перебегаю в новое место, чтобы занять наблюдательную позицию. Во что превращается Акула, я уже видел — в жуткого монстра с гипертрофированными мускулами. Жужа тоже впечатляет. Невероятно резкая и опасная тварь с острыми зубами, похожими на лезвия ножей. Завершив трансформацию, они оба, не сговариваясь, двинули вглубь территории глав-зомби.

И вдруг они друг друга почуяли. Черт бы их подрал. Весь план насмарку. Сейчас они сойдутся в битве, а потом придет главный и добьет оставшегося, но… нет. Они сошлись, порычали друг на друга… и даже обнюхали. Я так понимаю, они решили объединиться против общего сильного конкурента.

Ну какие же они у меня умнички. Я как-то выпустил из виду, что стайный инстинкт зомбакам не чужд. Они же охотятся группами. А мои чем тупее? Во-от, мои ничем не тупее. Я тоже осторожно перебираюсь через забор. На сотом уровне мой доспех, прокачанный в потолок, дает неплохие показатели маскировки.

Увидев мою парочку, глав-зомби сразу кинулся в атаку. Зомби-Акула принял на себя удар, а зомби-Жужа, по-рептильи извернувшись, вцепилась противнику в бедро. Это была эпическая битва. Сгустки черной смолистой крови выплескивались ведрами. Страшными челюстями они выдирали друг из друга целые пласты мяса. Зомби-Жужа полосовала зубами и когтями как поварскими ножами, распуская плоть враги на ремни.

И все же глав-зомби был сильнее. Он опрокинул Акулу на спину, оттянул лапой его голову и перекусил шею вместе с позвоночником. Командирская вкладка тут же выдала сообщение, что Акула переродился в часовне. Зато зомби-Жужа воспользовалась подставленной спиной и сиганула врагу на плечи, попытавшись перегрызть шею в основании черепа.

Глав-зомби издал вой, похожий на верещание сирены и попытался содрать Жужу со спины. Но ее кинжальные когти глубоко вонзились в плоть врага, а челюсти сомкнулись как капкан. Еще немного, и она отгрызет ему шею, как тот перегрыз шею зомби-Акуле.

Зомби-босс заметался, не в силах сбросить с себя зомби-Жужу. Он не прекращал попыток ее достать. Своими не менее острыми когтями содрал всю шкуру с ее черепа и выколол оба глаза, но она так и не разжала челюстей. Босс рухнул на колени, а затем повалился на землю. Черная точка на радаре погасла.

Все сложилось как нельзя лучше. Мне осталось только упокоить сильно израненную зомби-Жужу, но… победив зомби-шестерку, она сама достигла шестого ранга и с немыслимой скоростью начала регенерировать.

Я выпустил в нее все три премиальные стрелы. Она кинулась на меня… наугад… вытекшие глаза не давали ей ничего видеть. И только эта ее слепота позволила мне продержаться. Несколько долгих минут мне пришлось играть с ней в кошки-мышки, убегать, прятаться и шпиговать стрелами. Когда она упокоилась, я был на грани обморока от усталости и пережитого напряжения.

«Ну вы где ходите?» — отписываю в групповом чате.

«Что это было, босс?»

«Кротовский, ты совсем охренел? Ты меня убил»

«Успокойтесь и гребите обратно… и побыстрее, пока другие игроки не набежали»

«Они уже набежали, босс»

Ну вот, а я хотел упасть на травку и несколько минут поваляться неподвижно. Иду к заборчику, туда, где вход в ареал зомби-босса. За калиткой действительно маячит пятерка игроков. Они пытаются проникнуть на территорию, но игровая система их не пускает. И правильно делает, что не пускает. Развелось халявщиков. Только и думают, как упасть кому-нибудь на хвост…

«Значит так, я их отвлеку, а вы перемахнете незаметно через забор».

Подхожу к калитке. Игроки тут же начинают мне предлагать какие-то немыслимые суммы в неслыханной валюте за то, чтобы я включил их в свою группу и позволил зайти на территорию. Они совсем дурачки? Зачем мне деньги их мира? Я изображаю вялый интерес и даже торгуюсь для вида, только чтобы они не видели, как к забору чешут Акула и Жужа.

Когда мои перемахнули на территорию, я тут же потерял к ним интерес и отвернутся. Мне в спину еще летели какие-то посылы, потом угрозы, потом попытки достать меня заклятиями. У них ничего не вышло. Проход закрыт. Пусть идут другим путем.

— Кротовский, — Жужа с Акулой подошли ко мне, — Где крутой мутант? Что случилось? Зачем ты нас убил?

Я решил действовать по принципу, что лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать, и подвел их к растерзанному трупу глав-босса.

— Это вы его уделали, молодцы.

— Да? Босс, я ничего не помню.

— Неважно. Главное, дорога свободна. Пойдем к храму.

Акула и Жужа не сговариваясь пропустили меня вперед. Огромные двустворчатые двери расступились сами собой, я под торжественную музыку прошел под своды величественного храма тысячи богов.

Сначала я подумал, что на дальней стене изображена огромная фреска с божественными ликами, но тут понял, что это не фреска, а что-то вроде экрана для прямых трансляций. Тысяча богов смотрели на меня из зрительного зала.

Прямо оторопь. Совсем не хочется находиться в фокусе внимания такого количества таких могущественных существ. Я отметил, что звероподобных среди них нет. Все они выглядят, как люди. Они полностью антропоморфны… ну, может, мое восприятие меня обманывает…

В огромном зале стоит пятьдесят алтарей. И светящаяся дорожка указывает мне на самый большой центральный. Торопливо иду к нему, вжав голову в плечи, послушно кладу руку на алтарь. Музыка начинает бабахать так, что у меня плещутся мозги в черепной коробке. Пафосный голос, льющийся из под свода, поздравляет, наставляет и даже стращает.

Я терпеливо жду, когда мне скажут, что можно отсюда выметаться, но меня ждет сюрприз. Я не только перехожу на третий магический ранг и не только получаю доспех пустынного воина. Как самому первому победителю, мне положена еще одна награда.

Просматриваю целый список на выбор из артефактов, каждый их которых способен меня усилить… существенно усилить, но натыкаюсь взглядом на кристал повышения ранга и, не задумываясь, беру его: «…ты сделал свой выбор, игрок, возблагодари богов…» — на меня опять полилась пафосная чушь. Я в свою очередь, прикладываю руку к сердцу и как умею выражаю благодарность за награды, чувствуя при этом нелепую схожесть с актером, которому вручают Оскара… увы, выдавить из себя благодарную слезу не смог… Оскара мне не видать.

Следом за мной ту же процедуру прошли Акула и Жужа, только в более скромном варианте. Но и им перепало от бежественных щедрот. Второе и третье место — тоже немалое достижение. Я предложил выйти их храма, от греха, пока Акула не напрудил от счасться…

— Я горд и счастлив, что оказался в твоей команде, босс, — Акула светился радостью, — Если когда-нибудь окажешься в моем мире, скажи слово «Кротовый-Фартовый» и тебя встретят как самого почетного гостя.

— Кротовый и фартовый — это два слова, — поправила Жужа.

— А ты, если окажешься в моем мире, — нисколько не смутился Акула, — И тебе будет лень говорить два слова, скажи слово «Жужа»…

— Я лучше скажу Кротовый-Фартовый, — возразила Жужа, — От меня не убудет. Я теперь тоже стала изрядным параноиком. А то мало ли что со мной сделают, если скажу «Жужа».

Я сильно сомневаюсь, что в этой необъятной вселенной когда-нибудь попаду в мир Акулы или Жужи, но мы очень тепло простились, пожелали друг другу удачи и заверили, что будем скучать по нашей команде. А затем меня перенесло обратно на мостки речки Шуршанки.

— Напугал меня, Кротовский, — Белкина вздрогнула, — Что стало с твоей гимназистской формой?

— Неважно. Смотри что у меня есть, — протягиваю Белкиной кристалл повышения ранга.

— Что это?

— Это твоя свобода от Мышкина. Активируй.

— Правда? — Белкина недоверчиво взяла кристалл, по мосткам уже забухали сапоги Мышкинских адьютантов, — Просто активировать?

— Ага.

Она прикрыла глаза и активировала. И вдруг ее выгнуло дугой, как будто попала под высокое напряжение. Мне пришлось схватить ее за плечи, чтоб не свалилась в воду. Мало ли, как происходит мгновенное повышение ранга. Может так и должно быть?

Но нет, вдох застрял в легких, у нее просто остановилось сердце. «Крот, Крот, черт тебя подери. Что за подстава от богов?»

«Ты дурак, — буркнул Крот из межмировой темноты, — тебе дали кристалл, чтобы ты поднял ранг с третьего до четвертого. А ты отдал его магу-двойке»

«И что будет?»

«В лучшем случае, если она выживет, это пережгет ей магические каналы… очень сомнительный способ освободить ее от Мышкина».

«Ты можешь что-то сделать?»

«Я ничего не могу, Кротовский. Выкручивайся сам» — Крот выдернул меня в межмирье и просто пропал с концами.

Я очутился в дюнах вечного сумрака с Белкиной на руках. Спасибо хотя бы на этом. Крот перенес меня в место, где нет времени. Только я-то что могу сделать? Стоп, я получил третий ранг. Может, у меня появились новые способности? Ведь не просто так Крот меня сюда притащил…

Вызываю справку… способности… новые способности: «поздравляем, вы достигли третьего ранга, вы можете выбрать специализацию: портальный картограф; астральный картограф; картограф устройств и механизмов…»

М-да. Я бы предпочел вдумчиво посидеть над важным выбором… но времени мне не оставили… да и выбора в сущности тоже: «вы выбрали основную специальность — астральный картограф. Вы можете читать живые существа словно карты местности…»

Та-ак. И что мне это дает? Ах да, переключаюсь на тонкое видение… и начинаю видеть те самые магические каналы… и не только каналы. Чего только нет в человеке. И меридианы, и вихри наподобие воронок и целые вместилища, в которых собирается магическая сила как вода в озерах.

А еще какие-то будто оборванные светящиеся волокна, а так же темные места без светимости. Я вижу как Белкинские каналы не справляются с огромным объемом энергии, которую она поглотила. Эта неконтролируемая сила ее разрушает и очень быстро. Тонкие каналы перегорают прямо на глазах.

Я вспомнил, как однажды протянул руку и выдернул опору из сознания. Ведь это значит, что мои руки тоже сотканы из магических каналов. Они имеют ту же магическую природу. Я прямо руками начинаю соединять каналы в Белкинском теле, будто электрические провода. И как в замкнутых проводах появляется напряжение, так через каналы начинает протекать магическая сила.

Я сращиваю каналы, будто просто знаю, какой канал с каким нужно соединить. Я вывожу каналы во вместилища. Я чувствую себя строителем ирригатором, который перенаправляет реки, запруживает плотины и пускает потоки в новые русла. Только вместо воды здесь магическая сила.

В какой-то миг я понял: все, достаточно. Магическая сила больше «не выходит из берегов». Ее течение выровнялось в Белкинском теле. Сердце снова начало мерно биться, она задышала. Я осторожно потряс ее за плечо. Белкина открыла глаза.

— Ты в порядке?

— Я… я не знаю… необычно… — она уставилась на меня большими доверчивыми глазами.

— Тогда нам пора.

Мы перенеслись с ней обратно на мостки. Адъютанты остановились в двух шагах от нас.

— Маргарита Белкина, вам пора.

— Она с вами не пойдет.

— Кротовский, это глупо.

— Нет, это не глупо. Она не подпадает под указ государя, у нее третий магический ранг.

— Ну что за детские уловки? — адъютант вздохнул, — Вы думаете, мы не сумеем определить ее ранг?

— Так определяйте.

Адьютант полез в карман, вытащил крупный накопитель. Что-то пошептал в него и активировал поисковое заклятие.

— Как видите, Кротовский, я могу это сделать не сходя с места. И на этот раз вам придется отвечать за противодействие силам правопорядка… дабы не возникло мысли о подлоге, начну с вас. Итак вы, Кротовский — картограф, ранг третий, потенциал — тоже тройка… Кого еще возьмем… да хоть бы полковника Баранова… магия воздуха… ранг шестой… потенциал — тоже шестерка…

— У вас нет сомнений, что я определяю, все верно?

— Вы отлично справляетесь. Пожалуйста, продолжайте.

— Благодарю вас, — с едким сарказмом произнес адъютант, — Итак, проверяем Белкину… специализация — мастер печати… ранг… тр… ранг… как черт возьми такое возможно?

— Дайте мне, — перебил его другой адьютант и взял из его руки накопитель, — Ранг третий, потенциал неизвестен… первый раз вижу, чтобы вместо цифры потенциала стоял знак вопроса…

— Вы удовлетворены, господа?

— Но этого не может быть. Мы перепроверим.

— Пожалуйста, вам этого никто не запрещает.

— Мы проверим позже. Если это какой-то фокус, вам не поздоровится, Кротовский… честь имеем.

Адъютанты свалили в портал.

— Мда, Кротовский, — полковник Баранов похлопал в ладоши, — Лихо ты их… тебе пришло сообщение от графа Орлова.

— И что от меня хочет министр?

— Тебе придется срочно лететь в Питер.

Глава 2

— И когда мне лететь в Питер? — спрашиваю полковника.

— Лучше прям сейчас. Аэроплан в Челябе стоит. К утру доберешься до летного поля, а днем, считай, в Питере.

— А спать мне когда?

— В машине поспишь… — полковник конфиденциально понизил голос, — Я тебе этого не говорил, но в Питере сам Кречет сейчас… скорее всего Орлов тебя к нему поведет… кстати, что это за доспех на тебе? Не встречал таких.

— Да так, экспериментальный образец. Сырой еще, много недоделок…

— Ну-ну, как доделаешь, про нас не забудь.

Так-то палево, конечно, подарок богов смотрится совершенно неуместно. Один только футуристический эргономичный шлем, нашпигованный системами искусственного интеллекта и магическими наворотами астронавтам двадцать первого века в мечтах не грезился. А тут кондовая Россия.

— Я забегу в избу переодеться… на минуту буквально.

Забежав в избу, переодеваться я, разумеется, не стал. Мне тупо не во что. Гимназическая форма осталась в зомби-городе. Залезаю в настройки доспеха пустынного воина. Может он не настолько вызывающе выглядеть?

А как же, может: «доспех имеет несколько маскировочных вариантов: обноски пустынного бродяги, латаный халат погонщика верблюдов, видавшая виды одежда путешественника, форма стражника пустынь, выходной мундир, парадный мундир, мундир старшего офицерского состава для особо торжественных случаев… вы так же можете настроить собственный вариант внешнего вида»

Какой прекрасный функционал. На скорую руку состряпываю нечто среднее между выходным мундиром и костюмом путешественника. Настраиваю цвет, форму пуговиц, шлем превращается в кепку… вуаля. Получилось нечто, напоминающее форму гимназиста, только поприличней. Для меня в самый раз.

Я думал, меня повезет Филиппыч на нашем грузовичке, но Баранов скривился и пригласил в свой броневик, который, на удивление, оказался комфортным средством передвижения: мощные рессоры прекрасно амортизируют ухабы, пара накопителей в салоне обеспечивают приток свежего воздуха и комфортную температуру. Кожаные диваны и откидной столик довершают антураж путешествия в купейном вагоне… даже чай в подстаканниках.

Я продрых всю дорогу до Челябы, а потом умудрился так же безмятежно уснуть в аэроплане, хотя совершенно непонятно, как эта «фанера» летит и не разваливается. Однако доспех полностью погасил все страхи, включив режим «готовности к планированию». Парашюта у него нет, а есть вариант, напоминающий воздушного змея. Одним словом, разбиться не должен.

Днем я в Питер не попал, тут Баранов загнул, но ближе к вечеру модная штабная тачка подвезла меня к зданию министерства обороны. Орлов встретил в кабинете с таким видом, будто извелся от ожидания:

— А-а, явился, наконец-то. Кротовский, у тебя совесть есть?

Я на всякий случай вжал голову в плечи и промолчал.

— Тебя умышленно, Кротовский, понимаешь? Умышленно! Запихали в самую глухую дыру Российской империи, чтобы ты сидел там ниже травы и тише воды. И что?

Я горестно вздохнул и снова промолчал.

— Молчишь? Месяца не прошло, а уже чуть ли не войну там устроил… вот что мне с тобой делать?… поехали.

— К-куда?

— В Зимний. К императору…

Вместе с графом Орловым мы сели в еще более навороченную тачку и поехали в Зимний дворец. За рулем… мне пришлось протереть глаза… сидел полковник Баранов. А он как сюда попал? Он же со мной на аэроплане через полстраны не летел… видимо, секретные военные маго-технологии. Хотя… летчик был в шлеме и в очках… лица не видно…

— Твоя идея с малыми грузовиками признана очень удачной, — сев в машину, министр сменил гнев на милость, — И место удачное. Челяба рядом, металлургический завод вообще под боком. Жди еще одного госконтракта. Петр Алексеевич лично одобрил.

Во дворце на этот раз нас не слишком долго мариновали. Почти сразу отвели в кабинет, где царь работает с посетителями. На огромном столе перед ним растелена огромная карта страны, над которой и склонился Кречет в державных думах.

— Вот, привел, ваш велич, — Орлов подтолкнул меня в спину, чтоб я предстал перед государем «во всей красе».

— Ну, и что же ты, Кротовский, царя своего не слушаешься? — Петр Алексеевич поднял на меня взгляд с заломленной бровью, — Я тебе что велел?

— Ниже травы, тише воды, ваше величество, — прищелкиваю каблуками и делаю руки по швам.

— Ну хоть это ты помнишь, — хмуро констатировал император, — Как же ты, братец, в такой глухомани умудрился Мышкину дорогу перейти?

— У Мышкина, ваш велич, куда ни плюнь везде интересы, — попытался вступиться за меня Орлов.

— Ой, ладно, ладно… завел шарманку, — государь отмахнулся от Орлова гусиным пером, — Что там с грузовиками?

— Вот, контракт готов, — Орлов выложил перед Кречетом красную папочку.

— Вот и чудно… чернильницу мне… угу… где подписывать?

— Вот здесь… и здесь, ваш велич…

Я стою с обалделым видом. Они там опять уже все решили… они там уже все опять подписывают. Мне даже знать не надо, что именно.

— Чего опять недовольную рожу скроил? — от императора мой ошарашенный вид не ускользнул, — Свой интерес поимеешь, не переживай. Значит так, квоту на моторы получишь. Грузовики по контракту выкупать будет Орлов. Ну, я войду в пайщики… эт само собой… Кротовский, ты чем-то недоволен?

— Очень доволен, ваше величество.

— А вот я недоволен, Кротовский. Пока еще недоволен… куда мне тебя прикажешь отправить, чтоб харю твою кислую хотя бы до весны не видеть, а? — государь с сомнением окинул взглядом карту необъятной родины и покачал головой, — Да, велика страна Россия, а Кротовского засунуть…

Указательный императорский палец пополз куда-то на север к полярным Арктическим льдам.

— Помилуй, ваш велич, — министр обороны кинулся на мою защиту, — Только не на Таймыр. Его ж там твари сожрут. Туда без армии соваться…

— Пожалуй, ты прав, — согласился Кречет, — До Таймыра он даже не доедет.

Его палец продолжил путешествие по карте, перемещаясь по северной границе на восток. Чутка не дойдя до Аляски, палец к моему облегчению начал спускаться на юг.

— А, может, на Курилы его? — вдохновенно предложил министр, — У нас там поля непаханные…

— Сдурел? — строго одернул Орлова Кречет, — Мне еще только войны с японцами не хватало…

Обогнув восточные рубежи палец государя уткнулся в реку Амур.

— С китайцами только-только начали отношения налаживаться, — теперь уже Орлов высказался против такой локации, — Лучше не рисковать.

Государь кинул на меня недовольный взгляд и со значением покивал. Как будто я и вправду способен ухудшить отношения с китайцами. В конечном итоге палец приполз куда-то под Челябу.

— Чето, похоже нету у меня места получше.

Кречет выпрямился, почесал пером затылок и в некоторой беспомощности оглядел комнату, не завалялось ли карты еще каких-нибудь неучтенных земель. Однако неучтенных не завалялось. Выбирать придется из того, что есть.

— Значит так, — император решительно ткнул куда-то в казахские степи, — Я тебе надел в прошлый раз как раз здесь давал.

— Немного повыше, ваше величество, — робко пытаюсь поправить императора, — В смысле, севернее немного.

— Не указывай царю, куда перстом на карте тыкать, — осерчал Кречет, — В Кречевск поедешь.

— В Кречевск?

— В Кречевск?

— Да, в Кречевск. Между прочим город назван в честь моего первопредка. И интересы там у меня имеются…

— В каком же качестве его туда? — ошарашенно спросил Орлов.

— В качестве личного императорского посланника… Орлов, ты рот закрой… и бумаги готовь… свободны… оба.

Когда мы с Орловым сели в машину я выпалил, не сдержавшись:

— Что еще за Кречевск? Я думал, южнее моего Лучково одни только степи.

— С чего ты так решил? — удивился Орлов.

— Ну, если из моей деревни на юг смотреть, то одну степь видно.

— Эх ты, картограф. Много ли видно из твоей деревни? Там не только степи. И лесов хватает. И рек. И городов. Степь там не везде.

— Но я даже не слышал про дорогу на Кречевск, не говоря уж…

— А нет туда дороги… сейчас ко мне заедем, я тебе все растолкую.

В своем кабинете Орлов тоже развернул карту, только поскромнее. Но я легко нашел на ней Челябинск и даже Семигорск.

— Вот, где-то здесь моя деревня Лучково, — сообщаю графу, — А дальше на юг… да, здесь не только степи. А вот это что за полоска в форме подковы? Аккурат под моей деревней.

— А это… — граф нацепил на нас очки, — Это скальная гряда. Ты верно заметил, имеет форму подковы. А вот внутри подковы и находится Кречевск.

— Любопытно. Как будто эту гряду специально там поставили, чтобы оградить Кречевск от России. Как великая китайская стена. Чтобы из России в Кречевск попасть, надо обходить ее всю. Я правильно понимаю?

— Ты верно понимаешь. А еще я тебе скажу, Кротовский, гряда эта рукотворная. Прадедушка твой постарался.

— Силен был у меня прадедушка.

— В те времена Кречевск входил в состав Российской империи. И дорога была нормальная, и связи были.

— А что потом?

— А потом началась первая война дома Лица и дома Изнанки. На Кречевск двинули войска. А твой прадед был магом земли колоссальной силы. Он созвал группу сподвижников, и вот они коллективно подняли эту скалу.

— Я этого не знал.

— Теперь знаешь. С тех пор Кречевск живет своей обособленной жизнью. Дороги нет. Торговли нет. Связей нет.

— И зачем Кречет меня туда отправляет?

— Я сам удивился… вообще-то в Кречевске, насколько я знаю, до сих пор работает крупное предприятие.

— Градообразующее?

— Верно сказано, градообразующее. И царь до сих пор является его владельцем… во всяком случае по бумагам это так.

— А на деле?

— А вот в этом тебе самому придется разбираться. Знаешь, я думаю, Кречет отправляет именно тебя, чтобы ты исправил поступок своего предка.

— Дела-а.

— В общем так, Кротовский, ты погуляй до завтра. А с утра ко мне зайдешь. К тому времени все бумаги будут готовы.

Выйдя из министерства, я отправился на фабрику, куда мне еще гулять в Питере? На входе теперь и вправду охраны как в форд-ноксе. Но меня пустили без разговоров. Наоборот, забегали, засуетились. Чуть не весь персонал согнали, хотя я и не просил.

Фабрику не узнать. Никаких сигнализаций частникам здесь понятное дело не устанавливают. Частные машины даже на территорию не пускают. Фабрика изготавливает портативные мобилеты и охранные системы для нужд армии. Какие уж тут частники. И так вон яблоку негде упасть. Не меньше тысячи человек вкалывает.

Меня проводили в бухгалтерию. Я для вида полистал отчетность, но и так понятно, учет в идеальном состоянии. Как там Анюта говорила: «здесь теперь даже клопы без инвентарных номеров не бегают». Чтобы не отвлекать людей от работы, решил тут зря не торчать и ехать в гостиницу, однако уже на выходе столкнулся с Хоромниковым.

— Что же вы, граф, не сообщили о приезде, считайте, что я обижен, — тут же слегка наехал на меня купчина и потащил в свою машину.

— Петр Ильич, я проездом буквально на день, честное слово.

— А вот об этом поговорим в спокойной обстановке, — категорично заявил Хоромников и бросил водителю, — В Англетер давай. У меня там как раз приватный столик заказан.

Пришлось согласиться. Зато сразу и номер в гостинице снял. С купчинской протекцией мне еще и скидку дали существенную.

— Хочу поблагодарить, граф, — Петр Ильич поднял бокал шампанского, — Мила сказала, вы ей очень помогли с покупкой завода.

— Она у вас умница. Сама все сделала. Поверьте, мое участие было минимальным.

— Лестно слышать такую оценку именно от вас, граф. Эх, все дела-дела, не замечаешь, как дети вырастают…

С чего это купчина в ностальжи ударился? Не поверю, что ему понадобилась моя жилетка «для поплакаться».

— Я пока молод еще, чтоб задумываться о скорости взросления детей.

— Готовь сани летом, — поучительно сказал купчина, — Я ни на что не намекаю, граф. Просто хочу, чтобы вы знали. Мила моя единственная и любимая дочь. За приданым дело не встанет.

Ого. Вот куда он клонит. Однако.

— Я буду иметь это ввиду, — отвечаю с серьезным видом.

— Рад. Знаете, граф, Мила строит большие планы на тот завод. Хочет расширять производство. Для этого на самом деле есть предпосылки?

— О да, полюбуйтесь, — кладу перед купчиной папочку с подписанным контрактом, — Только что был на приеме в Зимнем.

— Любопытно, — купчина обтер руки салфеткой и принял документы, — Очередной госконтракт. Мои поздравления, граф. Лихо. Очень лихо. А я сомневался, стоит ли вкладываться.

— Стоит. Ваши деньги окупятся.

С купчиной мы расстались вполне довольные друг другом, и по-моему, он уже видит меня своим зятем.

На следующее утро я входил в приемную Орлова. Там уже сидел молодой человек, довольно расслабленно закинув ногу на ногу. Когда я зашел, он обернулся на меня, и мы встретились взглядами. Я в эти глаза будто в зеркало посмотрелся. Очень уж немолодой взгляд для такого молодого человека. Но он сразу отвернулся, а я подумал, мало ли что может примерещиться.

Я чинно устроился на диванчике. Молодой человек, видимо от скуки, начал негромко насвистывать. Я помотал башкой и старательно поморгал. Мне опять что-то примерещилось? Молодой человек словно почувствовал мою реакцию и насвистывать перестал. А я просто на автомате взял и допел:

— …в котором осень нам танцует вальс Бостон…

Молодой человек протяжно присвистнул. Мы вытаращились друг на друга.

— Мангустов, не свисти, денег не будет, — в приемную бодро зашел Орлов, — Ну что сидим, как не родные, заходите… оба… и знакомьтесь.

— Граф Мангустов, — молодой человек поднялся и протянул руку для пожатия.

— Кротовский… граф… тоже… — пожимаю руку.

— Во-от, — протянул Орлов, запуская нас в кабинет, — Мангустов поставляет новые макры для твоей фабрики, Кротовский. Представляешь, всего один заменяет пять штук. И дешевле и удобней… на вот, твои бумаги. Все подготовлено.

— Благодарю. Ну я тогда пойду, пожалуй.

— Да, ступай, Кротовский. Мне с графом еще кое-что утрясти надо. Баранов тебя на вокзал отвезет.

— Э-э, я думал, на аэроплане.

— Ну извини, Кротовский. С аэропланами напряженка. Вот если ты начнешь еще и аэропланы для нас изготавливать, хоть каждый день буду тебя катать. А пока…

— А, понимаю. До свидания. Рад был познакомиться.

Зато стараниями полковника Баранова мне досталось отдельное купе. Молодого человека по фамилии Мангустов я просто выкинул из головы. Ну попаданец… ну мне подобный… здесь это даже не считают чем-то из ряда вон выходящим. А меня после знакомства с Акулой и Жужей вообще удивить трудно.

Я уже предвкушал, как завалюсь спать на трое суток. Расстелил постель, взбил подушку, убрал доспех в инвентарь и… зазвонил мобилет. Звонок от Анюты:

— Сережка, ты представляешь, нам в Лучково поставили мобилетную вышку. Звоню прямо из деревни.

— Очень рад, — отвечаю с показной бодростью.

Я бы предпочел, чтобы вышку поставили на пару дней позже. Ну ничего, отъедем от Питера и связь пропадет.

— Сережка, у меня отличная новость. Мы выиграли конкурс на изготовление грузовиков.

— Анют, мне об этом известно.

— Отку-уда-а? — Анюта явно расстроилась, явно надеялась первой меня обрадовать.

— От императора.

— А-а, ну тогда ладно, — смягчилась Анюта, мол так и быть, мол она согласна оставить за императором право донести до меня эту новость первым, — Так что мне уже прислали документацию… как ее… про эту смету…

— Проектно-сметную?

— Во-во. Ее.

— И что в ней?

— Ну там требования к цеху. Березников присматривает место на другом берегу. Цех придется строить большой.

— Э, погоди… вас там на день нельзя оставить? — запереживал я, — Кто нам будет строить большой цех?

— И что же твой император тебе ничего толком не рассказал?… шучу-шучу… нам каторжан оставили…

— Что значит, оставили? Это ж не хомячки, не рыбки в акваруиме, чтоб их вот так взять и оставить.

— Сережка, ну я подробностей не знаю. Комаринский тебе позвонит и все объяснит.

— Да? Ну ладно.

Я отключил телефон и решил, что теперь мне спать никто не помешает. Разумеется, я ошибся.

*Граф Мангустов — главный герой еще одной истории, происходящей в этом же мире:

Глава 3

Сначала до меня дозвонился Комаринский.

— Кротовский, ты должен меня поздравить!

— С чем?

— Меня повысили. Теперь я поручик. Гарнизон будет увеличен до роты.

— Отлично. Поздравляю.

— Ты как будто не рад, Кротовский… вот что, имей ввиду, без тебя не отмечаем. Не отвертишься.

— Комаринский, погоди. Анюта сказала, каторжан оставили у нас…

— Все верно. Поскольку Лучково дали статус районного центра, кто-то должен строить главное городское здание.

— Какое здание? Ты меня пугаешь.

— Казармы, почтамт, медпункт… училище опять же…

— Какое к лешему училище?

— М-м, что-то связь плавает… тебе Вероника Кондратьевна позвонит. Она все объяснит.

Весь сон пропал. В Лучково происходит черте что. Я попросил чаю. Мне принесли. Дождался нового звонка.

— Здравствуй, граф, — я услышал голос бабы Нюки, — Ты можешь меня…

— Что? Поздравить?

— Для начала не сильно ругать.

— Что еще у вас случилось?

— К нам пришел с повинной Клещовский порталист. В конце концов он не боевой маг, участия в нападении не принимал.

— И что ему надо?

— Хочет у нас работать.

— А у нас есть работа для порталиста?

— Ну… новый портал мы уже поставили. Нельзя районому центру без собственного портала. Только в этот раз мы его за рекой поставили. А то в деревне он мешался бы только.

— А, ладно. Портал это хорошо.

— А еще, граф…

— Опять не сильно ругать?

— На этот раз поздравить.

— Пугаете.

— Меня назначили ректором училища. Комаринский взял самоотвод. У него без училища дел хватает. Ему теперь как-то надо обустроить защиту каторжного острога на Изнанке.

— Поздравляю… что? Какой еще острог на Изнанке?

— Связь пропадает. Очень плохо слышно. Комаринский тебе сам позвонит.

Баба Нюка отключилась. Я лег и попытался успокоиться. Постепенно мысли замедлились и перестали биться о мой многострадальный череп. Раздался новый звонок.

— Слушаю.

— Кротовский, это Комаринский. Ты можешь успокоить свою бестию?

— Какую бестию?

— Кобылкину, кого же еще? Мне пришлось принять на работу пятерых магов. Ты не думай, они на деревню не нападали.

— Это потому, что их Ева подкупила. Поручик, они же беспринципные и продажные.

— Вот я их и купил… других магов мне все равно негде брать.

— И что нужно от меня?

— Поговори с Кобылкиной, я ее побаиваюсь.

— Ох. Ладно.

Я стал ждать звонка от Кобылкиной, но пришло только текстовое сообщение от Евы: «Кротовский, куда ты пропал? я волнуюсь» — «Со мной все в порядке. Был в Питере. Еду обратно».

Больше мне никто не позвонил. Связь пропала. Мобилетные вышки в России есть пока не везде. Как я этому рад…

Я проспал до позднего вечера и понял, все, спать больше не могу. Выспался досыта. Попросил чаю с ватрушками и достал пакет документов, что вручил мне Орлов. Пора разбираться, куда на этот раз решил запихать меня император.

Сперва развернул «приложение номер 1 — карта местности». По крайней мере моя новая локация совсем недалеко от деревни Лучково. Всего в сорока километрах. Ближе, чем до Челябинска. Но… но туда нет дороги, а путь еще и преграждает скальная гряда. Если обходить гряду, то будет не сорок километров, а все двести… а то и больше…

«Приложение номер 2 — демографический состав». По последней переписи населения численность жителей Кречевска насчитывала 38 тыс. человек. Та-ак, а когда у нас была последняя перепись? Имеется пометочка с датой — двадцать лет назад. М-да, за двадцать лет население могло как удвоиться, так и наоборот, уполовиниться. Но уже что-то.

«Приложение номер 3 — национальный состав». Коренной костяк составляет поселение южноуральских казаков. А также в городе проживают: этнические поляки, венгры, чехи и с какого-то перепуга еще и турки. Правда, судя по сноске, горе-переписчики не умели отличать турок от татар. Одним словом, в Кречевске понамешано всего понемногу. Этакое вольное поселение а-ля Тортуга, только сухопутная. Одно радует, грабежи больше не являются основной статьей дохода городской казны.

Ну хорошо, переходим к «приложению номер 4 — хозяйственно-экономический уклад». После физического отделения от России посредством возведения скальной гряды экономика Кречевска пришла в упадок, а население начало промышлять разбоем. Еще бы, пограбили и свалили. И выковыривай их из-за скалы, как черепаху из панциря. Однако около двадцати лет назад предыдущий император попытался навести порядок. Ага, видимо в то время и были произведены демографические изыскания.

Поскольку силовое решение проблемы не показалось целесообразным, монарх вложился в модернизацию производств. Ого, вот прямо так: производств, — во множественном числе. Благо под Кречевском обнаружены богатые месторождения аллюминия, меди, олова, серебра и даже никеля. Хм. Действительно, места богатые.

Далее перехожу к приложению номер пять и мне становится совсем интересно. Оказывается, монарший клан попытался наладить в Кречевске полный цикл по производству электромоторов. В Германии и Англии было закуплено оборудование на правах «частичной франшизы».

М-да, я и не знал, что франшиза бывает частичной. Но мой прежний опыт подсказывает, что если в России что-то делается по «частичной франшизе», непременно должна наступить «полная шиза» с попыткой производить «кентавров», когда технологическая несовместимость преодолевается путем доробатки напильником…

Как вообще могла придти идея с этой полной шизой? А для этого мне в помощь «приложение номер 6», которое поясняет, что сперва хотели выпускать электромоторы под немецким брендом. Но успели только закупить станочный парк, после чего немцы с нами благополучно разосрались.

Далее была предпринята попытка докупить недостающее оборудование у англичан… и даже чего-то там закупили. Однако быстро выяснилось, что немецкие станки с английским оборудованием «не дружат». Англичане поначалу пытались преодолеть пропасть в различных технологических подходах, но потом тоже с нами разосрались.

Ну и в конце уже на самостоятельной основе наши неугомонные чиновники решились запустить штамповку и отливку корпусов и деталей со сложным рельефом. Итог эксперимента выведен внизу страницы красным жирным карандашом: НИ ХЕРА НЕ РАБОТАЕТ!!! — вот прямо так большими буквами с тремя восклицательными…

Ну, спасибо тебе, царь батюшка, Петр Алексеевич. Чесслово, лучше бы на Таймыр отправил. Там бы меня сожрали по дороге свирепые твари Изнанки и не мучался…

Я сошел с поезда в мрачном расположении духа на Челябинском вокзале спустя двое суток пути, гоняя мрачную мысль, что еще предстоит как-то добираться на перекладных до Семигорска. Однако на привокзальной площади меня поджидал Филиппыч, немного подняв настроение.

По дороге в Лучково я пытался распрашивать деду, что там творится, но тот только усмехался и отвечал, что не хочет портить впечатление. Вот ведь конспиратор на мою голову… и когда грузовичок въехал в деревню, мне пришлось согласиться, впечатление и впрямь незабываемое.

Деревню не узнать. Народу столько, что не протолкнуться. На другом берегу кипит стройка. Сразу возводятся несколько крупных объктов: новый цех, здание госучреждений, училище, казармы и в отдалении бараки для каторжан. Степь теперь просто не видно.

Меня встречают чуть не с хлебом-солью. Еще бы дорожку ковровую постелили. Хотя… приятно конечно. И в общем люди заслужили праздника. Столько всего случилось за эти дни. Я не стал кочевряжиться и позволил усадить себя во главе очень-очень длинного стола. Точнее, не просто стола. Такое ощущение, что из изб повыносили вообще все столы и составили вдоль всей улицы.

Так что, гуляли всем миром. Отмечали все: победу над степняками и магами, госконтракт, новые погоны Комаринского, назначение бабы Нюки, а так же свободу и третий ранг Белкиной. У нас теперь есть самый настоящий стационарный портал. Анюта между делом показала мне присланную диппочтой государеву бумагу, согласно которой за мной закрепляется право на разработку растительных макров на Изнанке. Казалось бы, живи и радуйся, но… завтра с утра мне придется отправляться в Кречевск.

Когда стемнело, и все подзакосели, я сослался на усталость с дороги и отправился почивать. Пока шел до барской избы вослед мне неслись здравницы…

А на следующее утро вместе с Комаринским мы забрались на свой прежний «наблюдательный пункт» на крыше гаража.

— Скажи, поручик, что ты знаешь о Кречевске? Он ведь сравнительно недалеко отсюда…

— Может, и недалеко, только проще до Питера добраться, чем до Кречевска.

— А ты бывал?

— В Питере?

— В Кречевске.

— Нет, брат Кротовский, не бывал и тебе не советую… что? Ты туда собрался? Выкинь из головы.

— Не могу. Сам император приказал.

Поручик присвистнул.

— Теперь понятно, почему ты такой мрачный ходишь.

— А как добраться туда? В этот Кречевск?

Я выставил максимальное приближение на оптике моего шлема, но едва способен разглядеть вдалеке тонкую полосу скальной гряды.

— Так вон. Прямо по степи пока в скалу не упрешься. А дальше, либо объезжай вдоль скалы, но это долго, либо перелезай через скалу, но транспорт придется оставить.

— А как быстрее?

— Через скалу конечно быстрее. Перелез, а там уже недалеко. Пешком быстро дойдешь.

— Так ты же там не был?

— В Кречевске не был, — ответил поручик, — А на скалу лазил… из любопытства.

— Трудно залезть на ту скалу?

— Не особо. Слезать труднее… Ты Настасью попроси. Она тебя но мотоцикле быстро до гряды домчит.

— Хорошая мысль. Ты с ней помирился?

— Куда деваться, пришлось, — Комаринский усмехнулся, — Но дамочка она горячая. Сейчас я ей позвоню.

Он дастал мобилу и нажал на посыл вызова. Настасья долго не отвечала, и я решил, что уже и не ответит.

— Комаринский, какого черта ты мне в такую рань… — в трубке послышался Настин хриплый со сна голос.

— Прошу извинить. Кротовский собрался в Кречевск.

— Куда?

— На юг в степь. Подвезешь?

Настя еще что-то пробормотала и отключилась.

— Я лучше Филиппыча попрошу… на грузовике…

— Не проедет грузовик, — возразил Комаринский, — А Настасья тебе не откажет.

Действительно, минут через двадцать мы услышали, как завелся на дальнем конце деревни мотоцикл.

— Мне пора, — я начал спускаться с гаражной крыши.

— Ты на связь только выходи, Кротовский, — бросил мне в догонку поручик, — Если через месяц не вернешься. Возьму свою роту и пойду тебя выручать.

— Спасибо… очень надеюсь, что этого не понадобится.

Я устроился на задней седушке мотоцикла, обняв Настасью за талию.

— Кротовский, — весело крикнула она через плечо, — Если будешь так целомудренно за меня держаться, вылетишь на первой же кочке. Покрепче обними.

Пришлось обнять покрепче. Комаринский оказался прав, на грузовике мы бы не проехали. А вот мотоцикл на бездорожье чувствовал себя уверенно. Один минус, если не мой доспех, я б себе с непривычки отбил седалище. Кочек в степи много, а манера вождения у Настасьи довольно агрессивная.

— Отличная машина, — сообщила Настя, гася движок, — Специально брала, чтоб по Изнанке колесить. И проедет везде, и в любой портал пролезет.

Она подвезла меня к самой скале.

— Мне сказали, что эта скала рукотворная, — я задрал голову, разглядывая гранитную стену.

— Солидно. Это какой силы был маг, чтоб такое забабахать…

— Вроде бы магов было сразу несколько… Комаринский сказал, залезть не очень сложно.

— Стена неоднородная и с уклоном. Залезем.

— Спасибо, Настя, дальше я сам.

— Ну уж нет. Я тебя целый час по кочкам везла, весь зад сбила. Я тоже залезть хочу.

Мы вскарабкались на скалу. Высота приличная, метров семь, но залезли без особых трудностей.

— Красота, — Настя окинула взглядом окрести, — Это и есть твой Кречевск? Отсюда недалеко… даже пешком.

— Я тоже думал, что он дальше окажется. На самом деле почти рядом.

— Кротовский, — Настя подошла к другому краю скалы, — А спускаться будет сложнее. Здесь стена отвесная.

— Да, поручик предупреждал.

— И как ты полезешь? Здесь веревка нужна.

— Веревку я не взял. Хочу попробовать другой способ.

— Заинтриговал.

— Тогда смотри.

Я активировал на доспехе режим планирования, и он превратился во что-то напоминающее крылья бабочки. От рукавов до штанин появились эластичные вставки. Я разбежался и прыгнул, растопырив руки и ноги в стороны. Поразительно, эти крылья действительно позволили мне планировать. Я испытал потрясающее ощущение полета. Настя восторженно кричала мне со скалы, что я должен сделать ей такой же костюм, иначе она заберет себе мой. Фигушки. Не отдам ни за что.

Уж не знаю, может быть, мне просто повезло с восходящим потоком воздуха, но пролетел почти километр. Этот полет очень воодушевил. Вернул какое-то детское ощущение, что неразрешимых трудностей не бывает, что преодолимо все.

Я привел доспех в прежний «маскировочный» вид и зашагал к городу в приподнятом настроении. Меня не смутил даже первый попавшийся абориген, который попытался сходу меня ограбить.

— О! Хымназыст, — бородатый пузан в жилетке на голое тело и высокополой шляпе с засаленной до неразборчивости эмблемой попытался заступить дорогу.

Нажатием одной виртуальной кнопки я выхватил из инвентаря боевой лук и в одно движение сбил с него шляпу, пронзив стрелой эмблему. У толстяка под шляпой оказалась внушительная плешь. Он ойкнул и отступил в сторону.

Когда я прошел мимо, тот подобрал пробитую стрелой шляпу. Однако в качестве трофея ему не досталось даже стрелы. Через двадцать секунд стрела вернулась в мой инвентарь. Аборыхэн тупо смотрел на свою пустую руку, в которой только что держал стрелу.

Я прошел через грязную окраину с бедными халупами, а затем через чуть менее грязный район поприличней. Мне стали попадаться каменные дома в два и в три этажа, мощеный тротуар даже с уличными фонарями. Чем хороши небольшие города, чтобы попасть в центр, спрашивать дорогу не обязательно. Дорога сама приведет.

У меня к тому же есть карта, которая заполняется по мере продвижения. Вскоре я вышел на площадь. И если б не было у меня карты, я бы все равно догадался, что эта площадь центральная. Я осмотрелся и направился к самому большому зданию.

Перед входом с интересом глянул на табличку. Самое большое здание оказалось не мэрией, не ратушей, а заводоуправлением. Это хорошо. Это говорит о том, что грабежи больше не являются основной статьей дохода городской казны.

На входе вахтер с заплывшей харей попытался меня тормознуть:

— К кому? — рыкнул он настолько по-песьи, что мне почти нестерпимо захотелось дать ему в морду… но я сдержался…

— Наладка оборудования, — отвечаю сдержанно и чинно, — От вашего руководства был запрос по ремонту.

— Наладка… по ремонту… — цепной пес заворочал единственной извилиной, — К Засуновичу?

— Да.

— По лестнице на второй этаж… — дальше пошло что-то неразборчивое с потерей членораздельности, увы, цепные псы складно выстраивать длинные предложения неспособны. А уточнять я не стал. Сам разберусь.

Поднимаюсь на второй этаж. Толкаю дверь с табличкой «Приемная». За секретарским столом сидит «нечто», точающее ногти узенькой пилочкой. И только по наличию кадыка, догадываюсь, что это «нечто» исходно мужского пола. Походу, я попал в общественную среду победившей толерантности.

— Сегодня собеседований не будет, — противным голосом сообщает «нечто исходно мужского пола», — Барон занят.

Делаю медленный вдох-выдох. Я пробыл в этом городе не больше часа, а он меня уже просто безумно раздражает.

— Моя фамилия Кротовский, — говорю веско и нависаю над секретарем…шей, — Я личный посланник императора Кречета. Будь так добр, оторви жопу от стула. Сообщи своему Засуновичу.

Глава 4

Секретарь…ш брезгливо вытянул губки в куриную гузку, что-то невнятно процедил, но все же подорвался с места. Коротко стукнул в директорскую дверь, открыл и вполз внутрь. Я услышал его противный подвизгивающюй голос:

— Барон, к вам тут тщеловетчек от императора Кречета… запускать?… — что ему сказали в ответ, я не расслышал, но когда он высунулся обратно, манерно бросил мне, облив презрением, — Прахадзытце.

— Граф Кротовский, — представляюсь, заходя в кабинет, — Направлен в качестве личного посланника.

Сидящий за рабочим столом барон Засунович откинулся на спинку кресла, побарабанил пальцами по столешнице и посмотрел на меня, как удав на кролика.

— Расстроили вы меня, граф Кротовский… очень расстроили.

— Когда же я успел? — не дожидаясь приглашения, усаживаюсь на стоящий перед столом посетительский стульчик.

— Явились без войска, без охраны. Прошло каких-то двадцать лет, и пожалуйста. Вся репутация коту под хвост… императорский посланник заходит в мой город в одиночку прогулочным шагом, как будто ему совершенно нечего здесь опасаться.

— В этом можно разглядеть и добрый знак, — делаю вид, будто угрозы в свой адрес не заметил, — Император таким образом демонстрирует исключительно мирную направленность намерений… дает понять, что заинтересован в сотрудничестве, а не во взаимной вражде.

— Красиво сказано, граф, хорошо сказано. Но вы не учли кое-что. Я в сотрудничестве с русским царем не заинтересован.

— Но враждовать тоже ни к чему, согласитесь?

— Враждовать ни к чему, соглашусь. Так что, разворачивайтесь, граф Кротовский, на сто восемьдесят градусов и идите туда, откуда пришли. Текущий статус-кво — это лучшее возможное положение дел для обеих сторон.

— Я бы рад. У меня, знаете, своих дел хватает. Фабрика в Питере, завод под Челябинском. Я к вам сюда не рвался, можете мне поверить. Но… к сожалению, император не отправил бы меня сюда, если бы считал так же…

— Вам не повезло, Кротовский, сочувствую… только помочь не могу.

— А я считаю, стоит хотя бы попробовать поискать компромисс. По принципу волки целы, овцы сыты.

— Пока не улавливаю мысль.

— Барон, вы же наверняка видели карту Российской империи. Страна огромная. Самая большая в мире. Вы ведь понимаете, она бы такой не стала, если правящие монархи с легостью разбрасывались бы землями.

— Вы мне угрожаете что-ли?

— Напротив, пытаюсь предостеречь от шага, ведущего к конфронтации.

— Что вы предлагаете, Кротовский? По-простому можете объяснить?

— Мы оба с вами деловые люди, — начинаю простраивать позицию, — И я как деловой человек понимаю, что у вас уже отлаженные рабочие схемы, что менять вы ничего не хотите…

— Правильно понимаете.

— Ну вот. И я со своей стороны тоже менять ничего не хочу. Я, знаете ли, уже ознакомился с историей, как в Кречевске пытались наладить выпуск электромоторов. Мне такую головную боль ни за какие посулы не надо.

— Ага, — барон снова застучал пальцами по столу, но в этом стуке теперь слышалось не раздражение, а заинтересованность, — И как вы хотите выстроить наши э-эм… взаимоотношения?

— Вы не препятствуете мне, я не препятствую вам. Мы сохраняем статус-кво. Вы же понимаете, император потребует отчетность. Высасывать из пальца или просто отсебятину писать я тоже не могу.

— Ты есть вы хотите получить доступ к моей внутренней кухне?

— Можете считать это внешним аудитом. Я со своей стороны даю гарантию, что не стану лезть в ваши дела. Что работает, то будет работать и дальше. Я не стану ничего ломать. Ваша прибыль останется незыблема.

— Хорошо, вы меня убедили, — Засунович нажал кнопку, вызывая секретаря, и когда тот засунул в дверь напомаженную физиономию, распорядился, — Пригласите пана Пшнечного, пожалуйста, скажите, важно…

Секретарь умелся. Мы остались ждать. Ну вот. Я уже решил, что хоть какая-то подвижка пошла, а тут еще пан какой-то. И вот я как чувствовал. Как только Пшнечный вошел в кабинет, обстановка сразу накалилась.

— Знакомьтесь, Пан Пшнечный, мой компаньон… а это Кротовский… от русского царя…

— И зачем ты меня звал? Гони его в шею, — сразу с порога заявил пан.

— Кротовский деловой человек. Он только проведет аудит.

— Еще чего? Чтобы царская ищейка совала нос в наши дела? Засунович, я категорически против.

— Я тоже не восторге. Но лучше иметь дело с Кротовским, чем с Орловым.

— Плевать, — в пане взыграл младоевропейский гонор, — Пусть только сунутся. За нами англичане.

— Пан, — пытаюсь вставить свои пять копеек, — Война — это большие затраты. В этом никто не заинтересован.

— Вот именно, — подхватывает Засунович, — Кротовский дает гарантии. Он не станет ни во что лезть. При этом он сам фабрикант, а нам нужны новые рынки сбыта. Он может в этом помочь.

— Ну хорошо, — согласился пан Пшнечный, — Но только аудит. Доступ к любым документам только с моего позволения. И когда пан Кротовский будет готовить отчет русскому царю, этот отчет он согласует с нами.

Я вышел из кабинета с чувством облегчения. Возможно сам император счел бы, что я сделал недостаточно. Что императорский посланник должен открывать двери ногами и вести себя по-хозяйски. Но по мне и этого немало. Меня не вышвырнули из города, не прирезали по-тихому в степи и даже согласились наделить некоторыми полномочиями.

Мне даже выделили секретаря в качестве провожатого, которого я попросил отвести меня в бухгалтерию. Забавно, что кабинет бухучета оказался размером со школьный класс. И как в классе писари и счетоводы сидят за партами. А главный бухгалтер сидит за столом вроде учительского, так, чтобы видеть перед собой весь свой штат.

Когда мы вошли, два десятка пар глаз уставились на меня. И пока секретарь представлял меня, мол кто я, да от кого, я прошел к стеллажу с документами и наугад выдернул какую-то папку. Главбух закудахтал как курица и кинулся отбирать у меня папку:

— Вы что… так нельзя… только с разрешения пана Пшнечного…

Я многословно извинился и отдал папку. Собственно, папка мне и не нужна была. Мне нужен был панорамный снимок бухгалтерского штата, сделаный в тот момент, когда я эту папку выхватил, когда совершил этот «акт самоуправства». Мой шлем сделал такой снимок. Есть у него, оказывается, и такая функция. Переслать этот снимок я никому не смогу, зато пользоваться могу запросто.

Я перечислил главбуху отчеты, которые хотел бы получить в первую очередь для аудита и вышел. Секретарь, не скрывая осуждения во взгляде, холодно поинтересовался, куда еще меня нужно отвести. Я ответил, что мне нужно где-то устроиться.

— Есть усадьба, — ответил секретарь, — В ней всегда селились царские представители. Боюсь, дом очень запущен, но я сомневаюсь, что какой-нибудь житель пустит вас жить к себе… и сразу скажу, гостиниц у нас нет.

Я пожал плечами и молча согласился. Секретарь повел меня в явно самый старый район города. Он оказался недалеко от центра. Уже минут через пятнадцать ходьбы мы остановились перед ржавой калиткой.

— Я внутрь не пойду, — сказал секретарь и направился обратно, вихляя бедрами.

«Ну, а я пойду с удовольствием», — говорю сам себе и толкаю калитку, заскрипевшую на проржавевших петлях. Тропинка за калиткой едва угадывается, лишь кое-где проступает булыжная кладка. Участок когда-то был рукотворно засажен плодовыми деревьями и кустами, но теперь это просто заросли.

В центре заросшего участка стоит большой дом в два этажа. Когда-то это был богатый дом, а теперь он сильно запущен. В двух местах вижу обвалившуюся черепицу. За домом очень давно не следят.

Когда я подошел к дому, все же увидел протоптанную узкую тропинку, ведущую на задний двор. Кто-то сюда ходит. Я постучал кулаком в дверь без особой надежды, что мне откроют. Мало ли, кто лазит в старый дом… вполне вероятно, дети. Но мне открыли. Сильно заросший мужичок с лиловым носом высунулся из-за двери. Он уставился на меня мутными пьяными глазами. М-да, видимо не дети сюда лазят. Видимо, здесь устроили бомжатник.

— Моя фамилия Кротовский, — начал я и осекся, такой реакции от мужичка я не ждал.

— Батюшка, Крот наш кормчий, неужели дождался… — глаза мужичка увлажнились, он задышал ртом, обдавая сад густым перегаром, — Эх, жаль старой не дожил, эх, как жаль…

Мужичок засуетился, пропуская меня в дом.

— А ты сторож что ли при доме? — спрашиваю, заходя.

— Он самый. В четвертом колене. Папанька мой еще вашего прадеда застал, тока малой был совсем… вот сюда, хозяин, сюда проходите.

Вот так поворотец. Орлов говорил, что прадед Кротовского здесь повоевать успел, но я совершенно не ожидал, что застану родовую усадьбу… еще и с «обслуживающим персоналом». Персонал, правду сказать, что-то совсем расклеился. Еще бы, он ни одного Кротовского за свою жизнь скорее всего в глаза видел. Странно, что он вообще до сих пор службу тащит.

— …а потом царские люди тут жили, — сторож продолжал развивать мысль, начало которой я упустил, — А что мы могли? Их ведь не выгонишь…

— Ты молодец, — хвалю сторожа, — Сделал все, что мог.

— …и вот, самое главное уберег, — мужичок мою похвалу пропустил мимо ушей, снимая с грязной шеи массивную цепочку с ключом, — Вот, передаю в целости.

Я важно принял у сторожа ключ. Зачем обижать человека… он этот ключ всю жизнь таскал, как символ.

— Как звать тебя, сторож?

— Фемка.

— Скажи мне, Фемка, царские деньги в Кречевске ходят?

— Ходят. Их не везде принимают, но ходят.

— А что здесь везде принимают? — мне стало любопытно, какая валюта в городе считается основной.

— Аглицкие фунты, — Фемка сплюнул с ненавистью, — Агличане здесь как у себя дома ходят.

— Фемка, фунтов у меня нет. Купи на рубли поесть чего-нибудь… и выпить…

— А что брать?

— Из еды?

— Из выпивки.

— Из выпивки, бери то, что обычно берешь. А я отлучусь пока по делам.

— Понял, хозяин. Я быстро. Тут у Крысячихи лавка. У нее все продается, — Фемка натянул на голову бесформенную шляпу неизвестного цвета и фасона.

— Вот и хорошо, Фемка, одолжи шляпу твою… ненадолго.

— Как скажете, хозяин.

Фемка вышел за дверь и сразу свернул в сторону заднего двора по своей тропинке. Видимо, привык там ходить. Оставшись один, я придал доспеху вид под названием «обноски пустынного бродяги», только вместо драного платка изобразил почти полную копию Фемкиной шляпы.

Получилось довольно похоже. Я тоже вышел из дома по Фимкиному следу. Да, хорошая у него тропинка через зады. Сразу выводит на пустырь, такой же заросший, как и придомовой участок. Удобно уходить от слежки, если она есть. Но слежки нет. Иначе сканер засек бы.

Я пошел обратно к центру. Одетых в лохмотья бродяг здесь хватает, а в шляпах здесь ходит почти все мужское население. Так что, маскировка вышла удачная. Внимание на меня практически не обращают.

Я занял позицию напротив здания заводоуправления и стал ждать окончания рабочего дня, изучая панорамный снимок, что сделал в бухгалтерии, когда схватил со стеллажа папку. Все двадцать лиц попали в кадр. Я стал их просматривать одно за другим. Вернее, не сами лица, а реакцию, вызванную моим поступком.

Удивление, осуждение, презрение, снова удивление… я тщательно просмотрел все двадцать и только одно лицо выражало явное одобрение и даже радость. Молодой чубатый счетовод с последней «парты» с надеждой во взгляде смотрел на посланника русского царя, осмелившегося выхватить одну из папок. Ну что ж. С этим парнем я и попробую поговорить.

В шесть вечера из здания начали активно выходить люди. Чубатый тоже вышел и направился вниз по улице. Я пометил его точку на радаре, как цель. Теперь мне не обязательно непрерывно держать его на виду. Радар будет сам его искать.

Парень шел довольно долго. Миновал «приличные» кварталы, потом так же устремленно пришел мимо «трущоб». За городом он что-ли живет? После трущоб пошли деревянные избы и я понял, что это вроде слободки. Здесь и живет та самая коренная часть Кречевска, состоящая из южно-уральских казаков. Это обнадеживает. С русским человеком найти общий язык будет проще.

В слободке парень заметно замедлился. Явно чувствует себя здесь уютней, чем в самом городе. Начал здороваться и раскланиваться с другими людьми. Потом толкнул дверь таверны. Я немного постоял на углу, а затем зашел следом. Парень сидел за столиком с кружкой пива. Я подошел.

— Не помешаю?

Парень нахмурился, глянул исподлобья, но узнал меня и просветлел лицом.

— Вы?

— Может, и я.

— Вы сегодня были у нас, — оживился парень, — В бухгалтерии… вас не узнать в этом…

— Да. Я в городе человек новый.

— Маскировка, — догадался парень.

— Верно. Маскировка. Тебя как звать?

— Василий Осадчий.

— А меня граф Кротовский. Расскажешь мне, Василий, что у вас тут в городе творится?

— А чего не рассказать, расскажу… а скажите, граф, вы правда от русского царя?

— Правда, лично с ним говорил в Петербурге. Ну… так что тут у вас?

— Здесь всем заправляют Засунович и Пшнечный. С англичанами дружбу водят. Стелются перед ними. Я вам лучше не буду говорит, какие они тут непотребства позволяют…

Я припомнил секретаря и кивнул согласно, мол про непотребства лучше не рассказывать. Я еще проговорил с Василием несколько минут. У меня сейчас нет задачи получить от него маскимум информации. Важно то, что появился лояльный союзник из управления. Пусть и на низкой должности.

— Долго не будем болтать, Вася, — поднимаюсь из-за стола, — Не надо привлекать внимания. Я тебя найду потом позже. Ты ведь здесь в слободке живешь?

— Так и есть, граф.

— Вот и чудно. Бывай.

Я вышел из трактира и отправился обратно в особняк. Добрался, когда уже стемнело. Фемка открыл мне дверь, едва держась на ногах. Надо что-то делать с его пьянством. Однако он, хоть и кривой, как турецкая сабля, собрал на стол. Мы с ним поужинали.

— Хозяин, я вам постелил в той ко… комнате. Там поприличней.

— Спасибо, Фемка. Иди спи. Я сам тут разберусь.

Сторож ушел спать в каморку возле входной двери, а я решил пройтись по дому. Уж не знаю, магия это или технология, но темнота мне совсем не мешает видеть. Шлем выдает отличную картинку, разве только цветность не очень хорошая. Ближе к черному-белому. Но я вижу все, даже потеки на старых обоях.

Прошелся по обоим этажам, прикидывая, что нужно делать в первую очередь для ремонта. Во мне крепнет убеждение, что в этом городе я надолго… и что этот дом мне еще послужит. Уже завершая обход, наткнулся на лестницу, ведущую в подполье.

Мной овладело почти детское любопытство. Я спустился вниз по скрипучим ступенькам. Старая темная неожиданно крепкая добротная дверь только еще сильнее разожгла интерес. Но дверь оказалась заперта на ключ. Ключ?

У меня только один ключ. Вдруг подойдет. Вставляю отданный Фемкой ключ, и тот четко входит в скважину. Поворачиваю. Замок открывается с сухим щелчком. Толстая дверь открывается удивительно легко и без скрипа. Я попадаю в абсолютно пустую комнату. Странно. Может, это тамбур ведущий в другое помещение?

Но нет. Других дверей нет. Это просто пустая комната. Зачем, спрашивается, ее нужно запирать. Перехожу на тонкое видение, и понимаю, зачем. Здесь портал. Невидимый обычному глазу портал.

Прохожу в портальную арку, готовый оказаться на Изнанке, в межмирье или еще где-то, но… оказываюсь в норе старого Крота.

— Ну и что ты такой грозный ко мне ввалился с луком наперевес? — иронично спрашивает меня Крот.

Он как и всегда сидит в кресле закинув ногу на ногу.

— А, извини. Не знал, что попаду именно сюда, — убираю лук в инвентарь.

— Да ладно, все правильно. В незнакомое место лучше заходить с оружием наготове, особено в незнакомый портал… ну, как тебе обстановочка?

Глава 5

— Обстановочка напряженная, — отвечаю, — Пока даже не знаю, как подступиться…

— Кротовский, — перебил меня Крот, — Про твои трудности в Кречевске я и так знаю.

— А… обстановочка… — догадываюсь и обвожу взглядом Кротовью нору, — Впечатляет.

Здесь и в самом деле произошли изменения в лучшую сторону. Сама нора раздвинулась, потолок стал выше. Антураж обогатился хрустальной люстрой, настенными светильниками и обоями. Добавилось мебели и о… даже камин в углу появился.

— Вот то-то, — смягчился Крот, — В том числе и твоими стараниями… первое место в игре… не ожидал.

— Я вот не понимаю, — решаю воспользоваться благостным расположением покровителя, — Как там в вашем пантеоне все устроено? Репутация? Рейтинг? Ты вошел в топ-тысяча, и теперь твой бюстик появится в храме?

— Х-хэх, топ-тысяча… это ты загнул, Кротовский, — в пятипалой лапе Крота прямо из воздуха появился графинчик с рубиновой густой жидкостью, — В топ-десять миллионов я попал, пожалуй. Поверь, это очень круто.

— Ого. Тесно там на вашем Олимпе.

Я стал смотреть, как Крот нацеживает себе из графина в малюсенькую граненую стопочку и опрокидывает себе в пасть.

— Э-эх-х-хорошо пошла, — он шумно втянул воздух, занюхнув рукавом.

— Мне прям любопытно стало, что это ты такое пьешь? Может, и мне нацедишь?

— Сдурел, Кротовский? — графинчик исчез из Кротовьей лапы, — Забыл, как Белкину чуть не угробил?

— А это…

— Это амброзия. В ней столько магической силы, что тебя от одной капли не на молекулы даже… на атомы разнесет. А у меня на тебя еще планы. Ты хорошо справляешься, хотел тебе в знак поощрения приоткрыть пару тайн, но… решил, что не стоит. Зачем лишнее выбалтывать… когда и так справляешься хорошо.

— Нормальная такая логика, — возмущаюсь, — Раз и так справляюсь, то награждать не обязательно.

— Логика божественная, привыкай, — Крот усмехнулся, — Ой ладно, рожу такую скорчил. Не надо корчить из себя обделенного. Будет тебе подарочек.

— Сразу бы так, — я мысленно потер ладошки, примеряя на Крота шапку и бороду деда Мороза.

— Главная проблема, в которую ты упрешься в Кречевске, сырая технология. Даже те примитивные электродвигатели изготовить на существующей базе нереально.

— Та-ак.

— Не такай, растакался он тут, — Крот состроил хмурую морду, но явно больше для вида, видимо, чтоб я губу сильно не раскатывал, — Это не значит, что я тебе на блюдечке подам технологическое решение… но дверку тебе приоткрою.

— Что за дверка?

— Гоблина помнишь?

— Травника? Конечно помню.

— Ну, травник он так… больше по старой памяти…

— И чем он на самом деле занимается?

— Как раз тем, что тебе нужно. Он торгует технологиями.

— О как!

— Сходи к нему, — предложил Крот так запросто, будто гоблин где-то тут недалеко в двух кварталах.

— В смысле «сходи»? Как «сходи»?

— Что напрягся? Это и будет тебе моя награда. Портал на Великий Базар.

— А как же? Я думал этот портал ведет к тебе…

— Чтобы ко мне попасть, тебе нужен не портал, а моя добрая воля. Она, кстати, иссякла уже… все-все… дуй давай.

Крот махнул на меня небрежно, как на муху, нацелившуюся ему в тарелку. Меня перенесло обратно в комнату с невидимым порталом. Я постоял немного, прислушался. Тихо, как в склепе. Да ладно, чего там. Снова вступаю в портал и… да, Крот был прав. Я попадаю на холм, с которого виден бескрайний Великий Базар.

Я вдруг очень ярко и отчетливо вспомнил, как в прошлый раз шел за гоблином, ступая ему след в след. Ко мне вернулось то же сосредоточенное состояние. И я пошел. И как в прошлый раз утратил чувство времени, пока не уткнулся в прилавок.

На этот раз я позволил себе осмотреться. Великий Базар сразу поразил пестротой и многообразием всего. Здесь нет двух похожих торговых точек. Вот лавка с резной дверью, над которой висит колокольчик, следом в ряду простой бабмуковый навес, под которым стоят стеллажи, за ним магазинчик павильонного типа с большими витринами. А дальше вообще что-то напоминающее огромный мыльный пузырь, внутрь которого, тем не менее, как-то проникают посетители, пузырь при этом не лопается.

— И долго ты будешь пялиться по сторонам? — спросил меня гоблин из-за прилавка. Его торговая точка расположена и вовсе под открытым небом, — Заходи. На этот раз Крот привета не передавал?

Гоблин откинул какую-то не то крышку, не то столешницу, и я прошел за прилавок. Мы уселись на низенькие стульчики и стали не видны проходящим по базару посетителям. Прилавок нас полностью закрыл от посторонних глаз.

— Крот сказал, что вы торгуете технологиями, — я сразу перешел к делу.

— Торгую, — согласился гоблин.

— И что? — у меня зазудело в неопределенном месте от предвкушения, — У вас можно купить любую технологию?

— Я так понимаю, никаких подробностей тебе Крот не дал… узнаю старого брюзгу, слова из него лишнего не вытянешь.

— Эт точно, — усмехаюсь.

— Тогда слушай. В принципе я могу продать любую технологию, но чем сильнее технология опережает текущий технологический уровень твоего мира, тем больше будет наценочный коэффициент.

— Пока не понял.

— Теоретически, я могу тебе продать технологию полета на Марс. Но учитывая уровень индустрии твоего мира, повышающий коэффициент составит три… — гоблин показал три пальца.

— Три раза?

— Три порядка, — поправил гоблин, — И это не моя прихоть. Так работает закон равновесия.

— Три порядка означает, что цена вырастет в тысячу раз, — присвистываю, — Однако.

— А с другой стороны, — рассуждает гоблин, — Ну допустим, получил ты такую технологию, что ты с ней делать будешь? В твоем мире даже отраслей нужных еще нет. Ты этой технологией все равно не сможешь воспользоваться.

— Понимаю. И все же любопытно. Сколько стоит такая технология?

— Навряд ли совокупных ресурсов твоего мира хватит, чтоб ее купить. Вот лет через сто-сто пятьдесят подходи. Если твой мир будет готов, технология обойдется совсем недорого. Понимаешь? Цена не столько зависит от сложности технологии, сколько от готовности ее внедрить. Если ко мне придет какой-нибудь дикарь, едва освоивший палку-копалку, технология изготовления простейшего колеса ему тоже окажется не по карману.

— Правила торговли начинаю понимать. Ну, а допустим, мой случай. В наличие уже есть оборудование для производства электродвигателей, но от разных поставщиков…

— Не утруждайся, — прервал меня гоблин, — Я сам посмотрю.

Он нацепил на голову какую-то проволочную конструкцию и надвинул на глаз что-то вроде монокуляра. Черт знает, что он там видит. Может, он супер продвинутый картограф устройств и механизмов, способный заглядывать в другие миры.

— Ага, вижу, — прокомментировал гоблин результат своих изысканий, — Станочный парк из Германии, часть оборудования из Англии, остальное попытались сами изготовить.

— Верно.

— Ну что ж. Вот это как раз тот случай, когда работать можно. Такая технология будет стоить недорого. В сущности она уже есть, ее нужно просто довести до ума.

— И… сможете помочь?

— Смогу. Теперь о цене.

— Слушаю, — я приготовился внимать, какие ресурсы и в каких количествах запросит гоблин.

— В качестве оплаты я принимаю осколки знаний.

— Чего-о?

— В твоем мире их называют макрами.

— Но это же магические кристаллы. Причем тут знания?

— Магией принято называть технологии неподвластные разуму на текущем этапе развития.

От такого ответа стало немного обидно. Но гоблин мои чувства щадить не собирается.

— То, что для тебя магия, для богов простейшая технология. Вот твой доспех. Он магичен или технологичен?

— Э-э. Мысль начинаю ухватывать.

— Макры — одновременно сгустки силы и осколки знаний о творении миров. К чему я тебе это говорю. Мне не нужны любые макры. К примеру, твой мир исхожен вдоль и поперек. Все виды макров в нем неплохо изучены.

— А какие тогда макры тебе нужно? И где мне их брать?

— На оплату приму макры с окраинных миров, недавно открытых. А где их брать… помнишь площадь, на который ты получил билетик на игру?

— Мне опять придется играть?

— Не нужно тебе больше играть. Ты победил и заработал репутацию. Просто устройся охотником. Тебя возьмут. Будешь так же проводить двенадцатичасовые сессии, не тратя времени своего мира… я тебе черкну сейчас координаты, — гоблин написал цифровой ряд карандашом на обрывке оберточной бумаги, — …вот туда просись.

Я оставил гоблина и отправился на площадь. Понимаю, что ввязываюсь в очередную авантюру. Но Крот прав, иначе я упрусь в проблему недоведенной до ума технологии. И никакими аудитами я ее и с места не сдвину.

На площади в этот раз не так много народу, как перед игрой, но тоже немало. Здесь и вправду что-то вроде рекрутингового центра под открытым небом. Встаю в небольшую очередь, невольно крутя головой. Вдруг обнаружу здесь Акулу или Жужу. Но нет, все лица незнакомые.

Очередь подходит быстро. Рекрутер поднимает на меня взгляд, подтягивая к себе из стопки очередной бланк.

— На третий ранг со списком миров ознакомились?

— Э-э, мне бы сюда попасть, — кладу клочок бумаги от гоблина.

— В этот мир требуется высокая репутация, — рекрутер всматривается куда-то чуть выше моего лба, будто считывает всплывающую подсказку, — О, победитель последних игр. Тогда трудностей не возникнет. Вот здесь распишитесь. И вот инструктаж. Там мир повернутый на природной гармонии. Вас еще вусмерть заинструктируют, но правила…

— Куда уж нам без инструктажа, — ставлю необходимые подписи.

— Подходите к центральному порту, — напоследок рекрутер по-свойски улыбнулся.

Встаю в еще одну небольшую очередь теперь уже к порталу. Местный порталист проверяет «билет» и запуливает согласно указанным координатам. Увидев мои данные места назначения, он что-то бормотнул про «дальность перелета», но кочевряжиться не стал. Портанул и меня.

Переместившись в другой мир, я огляделся и практически сразу понял, что «пунктик» про природную гармонию появился не на пустом месте. Деревня, село или как тут правильно называть, не имеет ни намека на «мертвую древесину».

Плетни из живых кустарников. Дома из живых деревьев с довольно причудливо переплетенными ветками. Даже колодец не вырублен, а «вживлен» в древний древесный ствол. Корни поднимают воду из-под земли и наполняют низко разположенное дупло.

Нимфы, дриады, друиды или как их там правильно, черпают эту воду ведерками. Причем у ведерок имеются живые шевелящиеся корни. Вот так поставь такое ведерко на землю на пару часов, и врастет как здрастье. Одним словом, здравствуй мир биотехнологий, сыроедения и вегетарианства.

Одна из нимф взобралась на крышу дома, ступая по веткам как по лесенке. И захлопала в ладошки, привлекая внимание разинувших рты новоприбывших искателей приключений:

— Господа охотники. Добро пожаловать в славные чертоги Матери Природы. Нам очень нужна ваша помощь. Отравленные зерна тьмы проросли в благословеных лесах нашего мира. Злобные твари топчат чудесные лужайки, обгрызают корни вековых деревьев и убивают все живое, что попадется на их пути.

— А можно без лирики? — оборвал нимфу какой-то волкоподобный боец с хищным оскалом, — Убивать тварей тьмы — наша работа. При всем уважении, свама, чем меньше вы будете болтать, тем быстрее мы возьмемся за дело.

Нимфа толи испугалась, толи растерялась… в общем забыла текст. Она беспомощно моргала ресницами-опахалами, пытаясь вернуть нить утерянного рассуждения.

— Ну вот чо ты влез? — раздраженно бросил волкоподобному другой охотник не менее свирепого вида, — Дал бы ей досказать, а потом уже пугал клыкастой пастью. Ее теперь от заикания лечить придется.

Однако свама, как назвал ее охотник, все же смогла взять себя в руки.

— Я понимаю, господа охотники, что вы далеки от чаяний нашего мира. Что противостоять тварям тьмы способны лишь те, кто не уступают им в свирепости и кровожадности…

Эк, она нас поставила в один ряд с тварями. Волкоподобный даже клацнул челюстями от неожиданности сравнения.

— … поэтому мы поощрим вас если не за осознанное, то хотя бы формальное соблюдение законов, по которым живет наш прекрасный хрупкий мир…

— Уже интересней, — сообщил волкоподобный, стараясь не раскрывать пасть слишком широко.

— Каждому из вас будут начисляться очки рейтинга. И если по истечении времени вашего пребывания здесь рейтинг достигнет сотни баллов, вы сможете унести с собой достижения, навыки и даже повышение ранга.

— Красиво стелет, — заметил охотник с торчащими вверх кабаньими клыками, — Осталось узнать в чем подвох.

— Никакого подвоха, — возмутилась свама, — Я клянусь корнями древа-матери.

— Тогда скажи, что там за законы надо соблюдать.

— Если говорить просто, то вы обязуетесь убивать только тварей тьмы, — радостно сообщила свама, — Это ведь не сложно, да?

— То есть мне теперь нельзя прибить комара?

— В нашем мире нет кровососущих насекомых.

— А жрать я что буду? Мне нужно мясо.

— Вы сможете поедать мясо тварей тьмы.

— Сама жри мясо тварей тьмы. Оно почти всегда отравленное.

— Но для нас любое мясо несъедобно, — растерянно возразила свама.

— А для нас съедобно не любое. Черт, так и знал, что будет подвох. Вы ведь каждую травинку живой считаете?

— Конечно. Трава дитя леса.

— О-о. Я уже жалею, что приперся сюда. Вот к оракулу не ходи, нас будут штрафовать за каждого раздавленного червяка, а потом мы же по итогу должны останемся. Нет уж, дамочка. Сама истребляй тварей тьмы.

Несколько охотников исчезли в портальной вспышке, использовав автоматический самовозврат. Ну а я решил остаться. Гоблину нужны макры с тварей Изнанки именно этого мира. Так что, потерплю. Посижу на сырой диете. Уж голодом морить нас здесь не должны. Я когда подписывал контрактные бумаги, видел пунктик про жизнеобеспечение.

Свама слезла с крыши, посчитав инструктаж оконченным, а я подумал, это даже хорошо, что Акула в этот мир не попал. Он бы здесь точно не удержался. Я прошелся по деревне и заглянул в подобие местного трактира. Мне налили миску какого-то густого нектара. Вкусно и даже калорийно. Нормально, одним словом.

Зато здесь нет никакой вражды между охотниками. Никто никого не пытается подкараулить в засаде. Наоборот. Я так понимаю, здесь собрались профи с определенным кодексом чести и выработанными правилами. Я вижу много сработанных малых групп. Пары, тройки, пятерки. Они деловито расходятся из деревни.

Увы, меня ни в одну компанию не зовут. Я новичок и чужак. Я еще побродил немного, но так никого и не нашел. Ладно, придется охотиться в одиночку. Я вышел из деревни и пошел по принципу «куда глаза глядят».

Первая же попытка поохотиться чуть не стала для меня фатальной. Я вышел на не слишком опасную тварь… как мне показалось сначала… и подстрелил ее. А тварь взяла и не сдохла. Кинулась на меня по ломаной траектории, настолько непредсказумой, что еще две стрелы ушли в молоко.

И когда она добежала и набросилась, мне оказалось нечем отбиваться. Оружия ближнего боя у меня нет от слова «совсем». По большому счету меня спас доспех. Порвать его не так-то просто. Потом мне удалось скинуть с себя тварюгу и залезть на дерево. И только сидя на ветке, я смог ее добить из лука. Не, так дело не пойдей. Я ведь даже макр не смог вырезать. Пришлось убирать тварь в инвентарь целиком. А инвентарь тоже не бездонный.

Я вернулся в деревню, чтобы выпросить у местных хотя бы нож. Только при слове «нож» эти гребаные пацифисты бледнели и начинали молиться природе-матери… к такой-то матери. Я решил не пороть горячку. Сегодняшняя сессия все равно короткая. Нет смысла опять переть в лес. Дождался окончания времени пребывания в трактире с плошкой нектара. Благо его тут дают бесплатно. А потом переннеся в старый особняк.

Глава 6

Я доплелся до комнаты, где мне постелил Фемка, и рухнул. Едва хватило сил нажать на виртуальную кнопку, убирающую доспех в инвентарь. Уснул почти мгновенно под переливистый Фемкин храп, доносящийся даже через закрытую дверь.

Спал как убитый. Проснулся как заново родившийся. Несмотря на разруху родовой особняк действует на меня благоприятно. Утром после умывания заглянул на кухню, где похмельный сторож пытался жарить яичницу трясущимися руками.

— Фемка, вот тут денег немного, — высыпаю на полочку несколько монет, — На малый опохмел тебе хватит?

— Спасибо, хозяин, — Фемка горестно вздохнул, — Стакан вина Крысючиха нальет.

— Ты, брат, тогда продержись до вечера. Нас всего двое в доме. А жизнь у нас теперь неспокойная пойдет.

— Я понял, хозяин. Один стаканчик, и все… а можно, я прямо сейчас сгоняю?

— Ладно уж. Беги. Сам дожарю.

Из вчерашних закупок осталось немного сыра, зелень и слегка раздавленный помидор. Сойдет для яишницы. К моменту возвращения сторожа, завтрак был готов. Со стаканчика вина Фемке не сказать, что сильно полегчало, но хоть вид не такой помятый.

Кофе у нас к сожалению не оказалось. Но местный чай тоже не плох. Фемка проводил меня до парадной калитки, выпустил на улицу и даже пообещал ее смазать и оттереть ото ржавчины. Ну, я только рад такому рвению. Когда человек при деле, время быстрее пролетает, дурным мыслям про опохмел в голове остается меньше места.

В здание заводоуправления вахтер сегодня пропустил молча… и это уже прогресс. Я поднялся в кабинет пана Пшнечного, приготовившись ждать. Такого рода начальнички любят мариновать людей в приемных, видимо, таким нехитрым образом утверждаясь в собственных глазах.

Пшнечный, правда, не заставил особо долго ждать, пропустил минут через двадцать. И сразу начал с наезда.

— Что вы там устроили в бухгалтерии? Мне доложили, пытались взять какие-то документы.

— Ни единого документа в глаза не видел, — отвечаю спокойно.

— Ну ладно, — пан Пшнечный сверлил меня какое-то время неприязненным взглядом, но и шут с ним, дырку не высверлил, — Какую документацию вы хотите получить?

— Я же сообщил вашему глабуху, — сохраняю полную безмятежность, — Для начала хочу оценить состояние императорских активов. Это ж довольно очевидно.

— Ну да… вы правы… обождите меня, я скоро.

По-моему этот пан не семи пядей во лбу. Но проблема не моя. Охота ему мотаться по кабинетам, пусть мотается. Кто не любит думать, тот вынужден много бегать. Я сто процентов уверен, что с главбухом он уже разговаривал. Но из упрямства своего действует по предварительно оговоренному условию: сперва пан Пшнечный получает от меня запрос и только потом я получаю документы. Инстанциональная субординация!

Он вернулся минут через десять с несколькими папками.

— Пойдемте, Кротовский, вам приготовили кабинет для работы.

Отлично. Я рад, что мне не придется сидеть всю дорогу в кабинете Пшнечного, уж больно атмосфера от него тягостная. Мне выделили кабинет, маленький и пыльный, зато свой. Пшнечный даже вручил ключ, но предупредил, что оставлять документы здесь на ночь нельзя. Что я должен в конце дня все относить в бухгалтерию.

Какой строгий пан. Но я этому только рад. Потому что эта строгость не от ума.

— Если у меня появться вопросы… — кидаю пану вдогонку, — …мне к вам идти?

— Разумеется. Со всеми вопросами только ко мне.

Уже через час я стучался к нему снова.

— Что еще вам нужно, Кротовский?

— Я ознакомился.

— Что уже?

— А смысл мне медитировать на эти бумажки.

— И что вы теперь хотите?

— Для начала задать вопрос. По этим документам царские станки и оборудование выведены из основных фондов. А физически они еще существуют?

— Разумеется. Все в целости. Хотите увидеть своими глазами?

— Это было бы просто отлично.

— Хорошо. Я дам вам кого-нибудь в провожатые.

— Пан Пшнечный, одна просьба. Дайте в провожатые кого-то, кто хоть немного разбирается в учете. Иначе я надолго застряну с инвентаризацией.

— Не обещаю… — буркнул вредный пан и пошел искать мне провожатого.

На самом деле инвентаризация не при чем. У меня другой расчет. Мне дадут кого-то из заводоуправления, это понятно, не работягу же посылать. Но если дадут кого-то из бухгалтерии, а это весьма вероятно, то дадут не самого ценного работника. А где сидит не самый ценный работник? Правильно, на последней парте.

Вероятность не стопроцентная, но она сработала. Пшнечный дал мне в провожатые Василия Осадчего. Едва заметно поджав губы, я показал ему, чтоб виду не показывал. Но Вася и сам не дурак. Делал вид, что отрыву от учетного процесса совершенно не рад.

Мы на пару с ним вышли из здания, и Осадчий повел меня куда-то на северо-восток. Почти всю дорогу мы молчали, хотя идти оказалось далеко… даже весьма далеко. Фактически за город. Только когда радар показал полное отсутствие посторонних в радиусе пятидесяти метров, я заговорил открыто.

— Как это ты умудрился, Василий, получить такую солидную должность?

— Шутите, граф?

— Нисколько. Наверно, хорошо понимаешь в математике?

— Математику люблю, есть такое, а должность так себе. Ничего серьезного мне не поручают.

— Тем не менее. Работаешь в заводоуправлении, а не в цеху или на шахте.

— Это меня из-за отца взяли. Батька у меня казачий старшина. А Засунович с Пшечным тоже с казачеством ссориться не хотят. Вроде как проявили расположение.

— Вот оно что. Казачество — это сила. Много в городе вашего брата?

— Точно трудно сказать. Не так чтобы много. Но мы всегда вместе держимся.

— Это я заметил. Вы и живете своим хутором. Выходит, в твоем трудоустройстве замешана большая политика…

— Все-таки шутите, — Василий смущенно усмехнулся.

— Шучу, но только отчасти. Царю тоже знать надо, на кого он в городе Кречевске может положиться.

— А вот в этом даже не сомневайтесь, — с жаром заверил Осадчий, — Мы все за русского царя. И я тоже. Не думайте, что Засунович меня должностью купил.

— А я так и не думаю. Иначе бы с тобой не разговаривал.

— Вот он старый цех, — показал мне Василий, — Все царские станки в него стащили.

— Ага. Ну пошли смотреть.

Цех оказался не только старый, но еще и заброшенный. Засунович с Пшечным не удосужились даже сторожа приставить. Дверь подперта обычной палкой. Большинство окон повыбито. В крыше явные течи.

Внутри плотно составлены ржавеющие станки и оборудование. Тут и природные осадки след оставили, и дети похулиганили. Ладно хоть мародеры ничего не растащили. Пунктов приема металлолома в Кречевске нет, что не может не радовать.

Сразу стало понятно, что проводить инвентаризацию почти невозможно. Большинство шильдиков со станков сорвано… скорее всего детьми. А вот так на глаз назначение всего этого я определить не смогу. Тут инженера надо звать.

Я ограничился простым пересчетом по количеству штук и сделал несколько приблизительных пометок. Отличить токарный станок от шлифовального я все-таки способен.

— Столько добра без дела ржавеет, — посетовал Василий, — А ведь за большие деньги покупали. Из Европы везли.

— Василий, поможешь мне нанять ремонтников? Крышу залатать.

— В цеху?

— В цеху и в усадьбе.

— Поговорю с отцом. Он подберет.

— Отлично. В свое время надо будет познакомиться с твоим батькой.

— Он только рад будет. Про вас меня уже расспрашивал.

— И что ты ему сказал?

— Сказал, что вы человек государя. Что не просто так в Кречевск прибыли.

— Ну, просто не просто… время покажет. Пойдем что-ли обратно… а скажи мне Василий, если эти станки никому не нужны, что производят в городе?

— Два рудника основных. Медный и аллюминиевый. Ну и плавки у нас. С аллюминия слябы делают, а с меди проволоку.

— Понятно. Вася, ты иди в город. А я задержусь, пожалуй.

— Так, может, я могу помочь. Вы только скажите.

— Мне надо на скалу забраться. Где это лучше сделать?

— Над речкой. Вон там за цехом пруд, видите?

— Вижу.

— В него речка впадает. Если пройдете вверх по течению, прямо до скалы и дойдете. Там место самое удобное. Мы в детстве лазили.

— Погоди, а речка под скалой протекает?

— Ага, прямо из под нее течет.

— Понял, спасибо. Давай, так сделаем. Ты сегодня в заводоуправление не возвращайся, будто бы мне помогаешь с инвентаризацией. И завтра с утра тоже сюда подходи. Здесь и встретимся.

— Договорились, — по-моему Вася даже обрадовался, тащиться в контору ему не очень хочется.

Я дошел до пруда, а затем вверх по течению реки, пока не добрался до скалы. Над рекой скала на самом деле какая-то «просевшая». Возможно, что маги, возводившие скалу, не сразу создали ее твердой. И прежде чем превратиться в гранит, скала над рекой «оплыла».

Я с легкостью забрался, перевел доспех в режим планирования и прыгнул. В этот раз летел даже дольше. Километра три пролетел. По дороге к скале я перебирал настройки видения на шлеме, и обнаружил режим, на который раньше не обращал внимания. В этом режиме можно видеть воздух.

Я даже не сразу в это поверил. Но воздух очень неоднороден. Не только потому, что он постоянно движется, еще и плотности у него разные. Видеть воздух — это круто. Так что я не просто планировал, я скользил по воздушным плотностям и потокам как серфингист по волнам.

А приземлившись на землю, я побежал. И опять супердоспех мне в помощь. Не знаю, что за заряд он подает в пятку, но ногу подкидывает. Может, я не поставил мировой рекорд по бегу, все равно бежал очень быстро, а главное, почти не уставал. Уже через час мобила пиликнула, оповещая, что появилась связь.

Я связался со своими, чтоб высылали за мной транспорт вдоль берега реки. Хватит тащить все в одиночку. У меня есть клан, у меня есть целая команда профессионалов. Глупо не использовать такой ресурс.

Еще не стемнело, а я уже сидел в барской избе деревни Лучково, расписывая сложившуюся обстановку и нарезая задачи. Мы даже дозвонились до Петра Хоромникова, чтоб посодействовал в выделении дополнительной мобилетной вышки. Мне, черт возьми, в Кречевске нужна связь.

— Сережка, — Анюта дождалась, когда я замолкну, — Есть один вопрос, который без тебя решить мы не можем.

— Что еще за вопрос?

— Младший брат Балакбая…

— Что, опять луку хотят? В прошлый раз мало было?

— Нет, наоборот. Брат Балакбая… его зовут Билимбай…

— А племянника по имени Бамблби у него нет случайно?

— Можно без подковырок?… я ж не просто так.

— Извини, я слушаю.

— Билимбай нормальный мужик, — вставил Комаринский, который тоже присутствовал на совещании, — Он, в отличие от непутевого братца, понимает, что разбоем дальше промышлять невозможно.

— Вот именно, — подхватывает Анюта, — Он предлагает водить торговые караваны. Хоть тот же лук возить.

— Ну что ж, я только за. Торговать и сотрудничать всегда лучше, чем враждовать.

— А еще он несколько женщин вернул.

— Каких женщин?

— Вдовых. С детьми. Русских женщин, Сережка. Они же крали женщин. Ну вот. Во время нападения немало степняков загибло.

— А, вдовых. Понял. Я только не уверен, что в родных селах их примут, тем более с детьми от степняков.

— В этом и проблема.

— Подумайте, что можно сделать. Обустройте их как-то, лучше всех в одном месте. Они, считай, опозоренные по меркам крестьян, им лучше вместе держаться.

— Я примерно так и хотела.

— Хорошо. Если с текущими делами закончили…

— Сережка, одна еще новость… хорошая… правда…

— Ну, давай свою хорошую новость.

— У нас на счету мильон!

— Ого.

Комаринский выпятил нижнюю губу и со значением покивал.

— Ну все, теперь Кротовский совсем зазнается.

— Не зазнаюсь. Комаринский, мне твоя помощь нужна.

— Ну… коли мильонщик меня вежливо просит… как тут откажешь.

— Мне нужно какое-то холодное оружие.

— Хм, а ты чем владеешь?

— Ничем не владею.

— М-да. Ладно, подумаем. Когда тебе нужно?

— Да вот, скоро уже. Прям сегодня.

— Поговорю с ребятами. Придумаем что-то.

В последнюю минуту перед полуночью я уединился в маленькой спальне за занавеской. Нож и клинок, что подобрал для меня поручик, в инвентарь перемещаться не захотели. Мне помогли их прицепить на пояс. Но когда ровно в полночь меня начало перетаскивать в другой мир, я успел услышать, как грохнулось на пол железо. Увы, взять с собой непривязанное ко мне оружие не вышло.

Я снова очутился в трактире с плошкой нектара… и снова без оружия ближнего боя. Я с тоской оглядел зал, но ни одного охотника не увидел. Все разбежались. У всех есть команды. Чужак никому не нужен. Расчитывать придется только на себя и… и в конце концов надо налаживать контакт с этими местными пацифистами. Иных возможностей просто не вижу.

Первым делом я подогнал настройки своего доспеха, немного подстроив его под фасон местной моды. Не один в один, полностью косить под местных ни к чему. Это наоборот может вызвать отторжение, мол чужак полез в калашный ряд со свиным рылом, не зная значения тех или иных элементов одежды. Но некоторые детали и цвета я изменил. Чтоб это выглядело так, будто я проникся аборигенской эстетикой.

Я вышел из трактира и пошел по деревне, направо и налево предлагая помощь. Один раз мне даже позволили поднести пару ведер и вылить их на грядку. Наконец, та самая свама, что давала нам инструктаж, заметила мои потуги.

— Я вижу охотник, ты стараешься перенять хотя бы внешние атрибуты нашего уклада. Это похвально.

— Подражание тоже ведет к пониманию, хотя и небыстро, — пытаюсь подстроиться под менторскую манеру свамы.

— Хорошо сказано, охотник, — одобрила свама, — Обучение начинается с прилежания. Прилежание начинается с повторения. Я хочу наградить тебя за старание.

— Я буду рад любой помощи, — мне приходится прилагать усилие, чтобы челюсти от патоки не свело.

— Тогда прими маленький дар. Слияние — очень важный навык.

— Слияние с чем?

— С чем угодно. Сольешься с лесом и станешь в лесу невидим для врагов.

— Слияние — это вроде маскировки? — пытаюсь перевести этот пафос в прикладную плоскость

— Пусть будет маскировка, — свама снисходительно улыбнулась, — Но маскировка дает внешний эффект, а слияние преображает внутренне.

— Спасибо, мне еще придется это осознать. Пока я не понимаю ценности слияния. Уж извините за тупость. Сейчас я бы предпочел раздобыть хоть какое-то оружие ближнего боя.

При слове «оружие» свама скривилась как от кислого, она бы явно предпочла, чтоб я продолжал внимать ее чушь про слияние. Но все же она решила удостоить меня ответом.

— Ты хотя бы честен, охотник. Так и быть, я тебе подскажу, где добыть оружие.

— Я весь внимание, свама.

— Вот за тем холмом есть озеро. За озером поляна, где когда-то жили иглобразы. Они делились с моми народом длинными острыми иглами. Увы, теперь поляна отравлена порчей. И сами они поддались тьме.

— И какого размера эти иглы?

— Как стрелы в твоем колчане. Только толще… существенно толще. Такую иглу ты сможешь превратить в оружие.

— Честно сказать, я бы предпочел что-то не просто колющее, а еще и режущее, мне нужно добывать макры из тел тварей.

— Те иглы имеют лепестковый наконечник с острой гранью. Таким ты сможешь вырезать макры.

Последние слова свама произнесла, не сдержав отвращения. Отвернулась и пошла от меня прочь. Ну что ж. И на том спасибо. Осталось как-то завалить иглобраза.

Я отправился через холм за озеро, как указала свама. Поляну нашел только потому, что она описала, как ее найти. Продрался через очень колючие кусты, спасибо доспеху, и увидел его… порченого тьмой иглобраза. Ох и страшен ты, иглобраз.

Ну а что я хотел? Мне же сразу сказали, что иглы длиной как стрелы в колчане, и при этом намного толще. И да, наконечники лепестковые, явно очень острые. А если иглобраз этой дрянью еще и стреляет… пойди придумай, как его завалить. Но придумывать придется. Деваться мне некуда.

Глава 7

Ни с того ни с сего справка вдруг выкинула оповещение: «ваш доспех начал использовать навык слияния…» — о как! Мой доспех уже чего-то нахвататься успел, а я пока даже близко не понимаю, о чем там речь. А пояснение какое-то будет?

«…доспех запустил адаптивный процесс… слияние начинается с отзывчивости…» — серьезно? Не знал, что у меня такой отзывчивый доспех. Я осмотрел доспех и понял, про какую «отзывчивость» толкует справка. Доспех изменил форму поверхности. Он будто покрылся «гусиной кожей», такими мелкими, твердыми гладкими пупырышками.

Что забавно, я практически перестал цепляться за острые колючки. По твердым гладким пупырышкам колючки проскальзывают, не втыкаясь и не царапаясь. Надо же, не совсем бесполезный навык это слияние. Глядишь, и я его освою… чай не глупей собственного доспеха…

Теперь я перемещаюсь сквозь колючий кустарник намного свободнее, у меня сам собою начал вырисовываться план. Даже если иглобраз пуляется стрелами, сквозь кусты эти стрелы вряд ли до меня долетят. И в целом зверюге с таким шикарным «оперением» через заросли ломиться не слишком удобно. В терновом кусте я всяко буду себя чувствовать уверенней, чем он.

Переползаю в самое густо-заросшее место. В просвете между ветками вижу пасущуюся тушу. Иглобраз, похрюкивая, объедает какие-то листики и цветочки. При этом поигрывает на солнечном свету огромными иглами, будто позирует для канала про животных. Щас, родной, я тебя сфоткаю… только зафиксирую в фокусе объектива. Навык астрального картографа показывает уязвимые места. Дожидаюсь наиболее удачного «ракурса для снимка»… и начинаю «фотографировать очередями».

Выпускаю все три премиальные стрелы: бронебой, огонь, заморозка. Иглобраз пронзительно взвыл. Лишние «иголки» в теле, по его мнению, не добавили ему фотогеничности. Он явно против выкладки такого снимка во всемирную сеть.

Зверюга вдруг резко поворачивается ко мне спиной, но… вовсе не для того, чтобы дать деру. Из его спины и жопы выстреливается целый залп. Я успел упасть на землю. Острые как бритвы наконечники посекли кустарник над моей головой.

Я резко начинаю отползать подальше, иглобраз уже развернулся ко мне нефотогеничной мордой и несется меня карать за несогласованную съемку. Он не застрял в кустах наглухо, как я надеялся, но скорость у него существенно снизилась. Я выпустил еще одну стрелу, иглобраз ответил неприцельной короткой очередью. Кривые ветви кустарника урон приняли на себя.

Гадкий иглобраз снова ломанулся за мной в погоню, я дал деру изворотливым ужом. Зверь возмущенно взревел. В ответ я пустил еще одну стрелу. Снова удачно. Я работаю вторым номером, как тот боксер, что не имеет нокаутирующего удара, но имеет хорошую дыхалку и волю к победе. Бой завершился в четвертом раунде, пусть победа присуждена по очкам, зато единогласным решением судей. Одним словом иглобраз издох.

Помотал меня зверюга. Сперва я из кожи вон лез, чтоб его «сфотографировать», потом крутился как на сковородке, чтобы он мне «фотографию» в зад не засунул. Тяжел труд у фотоохотника.

Подхожу к немалой туше. Вблизи иглобраз особенно впечатляет… даже мертвый. И какую мне иголку брать? Выдернуть одну из тех, что остались неотстрелянными или подобрать уже выпущенную? Их тут по кустам немало раскидано. И тут замечаю самую мощную «королевскую» иглу, торчащую практически из холки. Эта игла для стрельбы явно не предназначена. Ухватываюсь за нее и медленно вытаскиваю из туши с чавкающим звуком. Да-а, вещь.

«Вы получили утяжеленную стрелу для вашего колчана… к сожалению стрела не годится для стрельбы» — сообщает мне справка. Что для стрельбы не годится, я сам понимаю. Важно другое. Важно, что неведомая мне система эту стрелу приняла как «родную». А в инвентарь я ее могу убрать? Да, черт возьми. В инвентарь убирается. Системна вещь!

«Происходит слияние… вы можете подправить форму утяжеленной стрелы для использования в иных целях». У-у. Навык слияния нравится все больше. Конечно я хочу подправить форму супер стрелы: рукоять, чтобы держать поудобней; небольшая гарда, чтоб кисть прикрывала; ну и острие немного подправим, чтоб больше на нож походило, лепестковый наконечник не слишком подходит.

Итогом доволен. Фактически это меч, только клинок на нижние две трети представляет собой круглый прут. Так это мелочи. Нижние две трети для нанесения ударов по-моему и не используются, там и не затачивают даже.

Вытаскиваю из инветаря тушку твари, что таскаю вторые сутки. Сам я пока ни разу макры не извлекал, но видел неоднократно. Рассекаю грудину крест-на-крест двумя ударами. Клинок справляется с легкостью, кости рубит, словно куриные. Грудная клетка раскрылась как чемодан. Вытаскиваю макр. Прячу в инвентарь.

Теперь очередь туши иглобраза. Кости у него существенно толще, но за несколько минут и с ним управился. И кстати, макр с иглобраза крупнее. Наверно и ценится выше.

Все на этом? Нет, оказывается не все: 'одолев противника и забрав средоточие его силы, вы уловили 12 единиц природной эссенции, 6 из которых — получил доспех еще 6 вы вобрали в себя.

Чего-то я начал путаться. Свама не говорила ни про какую эссенцию, она говорила про репутацию. А… вот: «вы заработали 1 очко репутации с миром природы». Про репутацию понял. Одно очко получил, надо заработать еще 99. А вот эссенция — это что такое?

«Природная эссенция — преобразующая природная сила. Вы можете ее накапливать и использовать для усиления» — из всего этого описания более-менее понимаю слова «использовать для усиления». Кстати, половину забрал доспех. Но мне не жалко. В прошлый раз доспех вместе с оружием забирал девяносто процентов. Так что, половина — это еще по по-божески.

«Правила игры» уяснил, клинком обзавелся, теперь вперед к свершениям. Решил пока не замахиваться на таких крупных и опасных тварей, как иглобраз. Нужды нет. Выслеживаю тварюшек помельче, оттачиваю навыки.

Если не удается поразить вражину стрелой, встречаю ее клинком. За особенность формы я прозвал его рыбьим скелетом. А что, похоже. Рукоять — это хвост, острый наконечник — голова, ну а прут между рукоятью и остриём — самый что ни на есть рыбий позвоночник. Он кстати и довольно гибкий к тому же.

В инвентаре постепенно копится горка макров, понемногу вбираю эссенцию, хотя и не знаю пока, на что она мне понадобится. Ну и очки репутации… два в плюс, одно в минус. Не зря возмущались те охотники, за каждый неловкий шаг, рискуешь словить понижение «репы».

И уже только для того, чтобы не уходить в минус по репутации, приходиться активно культивировать навык слияния. Как ни странно, именно он позволяет развивать нужное чутье, чтоб не раздавить охрененно полезную для это мира букашку и не оттоптать немыслимой важности корешок.

И потому, после очередной зарубы с тварью тьмы, когда с ветки дерева свалился маленький пушистый комочек, я его не проигнорировал. Подставил ладошки и бережно поймал. Лучше он обсерит меня по локоть и цапнет за палец, чем расшибется. «Репу» берегу пуще глаза.

Но он не цапнул и не обсерил. Смотрит на меня блестящими глазами пуговками. «Галчонок, птенец галки семейства врановых» — зачем-то пояснила мне справка. Ну… спасибо… а то я всегда мечтал научиться отличать галку от вороны… и что мне с ним делать? Я задрал голову, чобы разглядеть гнездо из которого он вывалился. Но никакого гнезда не увидел.

И тут вдруг перо пронизывателя, тихо мирно лежавшее в кармане все это время, будто взбесилось. Начало выгибаться и проситься: «достань!» — требовало перо. Куда деваться, достал: «примени слияние!» — не отставал пронизыватель.

Мне и самому любопытно стало. Какое-то новое чутье подсказывает, что ничего плохого случиться не должно. Залезаю во вкладку интерфейса: «Вы накопили 50 единиц природной эссенции, желаете потратить их на слияние пера с птенцом галки?» — «желаю».

После этого перо исчезло, а галчонок преобразился. Он стал крупнее и изменил цвет. Теперь он такой же чернющий, каким был пронизыватель. И взгляд изменился. Это не блестящие глаза пуговки. В этих глазах глубины дальнего черного космоса. Галчонок важно распушил перья, деловито потоптался по ладони, повернул голову и посмотрел на меня искоса, будто оценивая, стоит ли вообще иметь со мной дело.

— Ммя. Пр-ридумай иммя, — сказал он тщательно проговаривая слова.

— Имя, говоришь? Черный… важный, как принц… как тебе имя Гамлет?

— Пр-рекрасно, — одобрил галчонок, — На пле-е-чо!

— Это что щас было? Строевая команда?

— Пр-росьба.

Да уж. Просит так, будто приказ отдает. Пересаживаю Гамлета на плечо, на котором он тут же уютно устраивается.

— Впер-ред.

— Куда вперед? Хорош борзеть. Я в этой низине всех тварей перебил. Надо искать другое место для охоты. Понимаешь?

— Гор-ра, — важно сообщил Гамлет.

— Ты уверен? Переть в гору?

— Гамлет гар-рантирует.

Гамлет оказался прав. На горе охота пошла намного бойчее. Меня конечно подбешивает его командирский тон, хотя… с другой стороны, раньше был у меня простой радар, а теперь еще и голосовой навигатор. Одно плохо. Этот навигатор по желанию нажатием кнопки не отрубается.

А еще он тоже теперь отжимает на себя эссенцию на постоянной основе. Недавно я радовался, что доспех забирает всего половину. Рано радовался. Теперь доспех забирает только треть, что не является поводом для оптимизма, потому что еще треть забирает наглый незатыкающийся птиц. Правда, он и матереет прямо на глазах. Очень скоро Гамлет взлетел и вот тут карта и радар резко увеличили радиус обзора. Только ради этого стоит терпеть мелкого говнюка.

— К р-речке, — он спикировал мне на плечо, — Там чер-рно от твар-рей.

— Молодец, Гамлет. Отыщу червяка пожирнее и тебе скормлю.

— Сдур-рел.

— Ладно, пошутить нельзя.

На самом деле грех жаловаться. Гамлет свой «эссенциальный паек» отрабатывает с лихвой. Макры копятся, очки природной эссенции прирастают. Я разошелся, как тот рыбак, у которого пошел клев. Но тут Гамлет, который все время гнал меня вперед, вдруг забеспокоился.

— На возвр-рат, — сказал он тревожно, — Кр-радется тьма.

Я бы и сам рад валить. Да поздно. Я уже выманил тварюгу, которую предпочел бы не выманивать. Многоногая жуткая гадина выползла из низкой пещеры и ринулась на меня с противным шипением.

Я шпиговал ее стрелами, но тварюга оказалась немыслимо живуча. Я пытался от нее сбежать, но куда там. На гористой местности она на восьми ногах чувствует себя гораздо увереннее, чем я на двух.

И выручил меня Гамлет. Он начал пикировать на тварь и клевать в темя. Твари это почему-то очень не понравилось. Она отвлеклась от погони за мной и попыталась прибить мелкого засранца. Это позволило мне разорвать дистанцию, дождаться возврата премиальных боеприпасов и добить гадину.

— Забор-роли, — воинственно сообщил Гамлет, садясь мне на плечо, хотя видок у него потрепаный. Тварь-таки умудрилась выдрать из него несколько перьев, — Пр-рямо. Смотр-ри.

Я посмотрел, куда указывал Гамлет. Под корягой что-то шевелилось и пищало. Я подошел, опустился на коленки и заглянул. Там сидел и пытался скулить, привлекая внимание, совсем мелкий серый волчонок с едва прорезавшимися молочными зубами.

«Слияние» — коротко потребовал лежащий в кармане Клык. Я потратил накопленную сотню очков эссенции, практически сразу смирившись, что сейчас у меня появится еще один пожиратель ее запасов. Клык исчез, как до этого исчезло перо, а волчонок сразу стал крупнее, живее, умнее.

Он тут же перестал пищать и полез со мной играться. Совсем другой нрав, не просто непохожий на Гамлета, а даже скорее его полная противоположность. Очень непосредственный, очень игривый и задорный. Он крутился волчком, катался по земле, бегал и прыгал. Когда я попытался подхватить его на руки, он исхитрился вывернуться и оббежать вокруг меня.

— Какой резвый звереныш, — восхитился я, — Проныра. Буду звать тебя Проныра.

— Во-во-воу-у — одобрил он имя.

— Все, Проныр, надо идти. Темнеет.

Я засунул волчонка за пазуху и побежал к деревне. Теперь мне и самому чутье кричит, что в ночном лесу оставаться очень опасно. Забежал в деревню, когда местные жители уже закрывали вход воротами из живых древесных толстых ветвей.

В деревне к ночи стало очень оживленно. Все охотники вернулись… и вернулись тоже со зверями, которых они называли почему-то фамильярами. И вот тут я оценил выбор бывалых охотников. Самым мелким был птенец орла. Хотя уже и сейчас понятно, что этот «птенчик» вымахает до размеров небольшого птеродактиля.

По двору возле трактира прохаживались юные тигры, пумы, лев и пара медвежат. Головы у медвежат размером с крупную тыкву. Во что вырастут такие щеночки, боюсь даже строить догадки.

Я зашел в трактир с Гамлетом на плече и Проныром за пазухой. Попросил три плошки нектара и вежливо поинтересовался у брутальной охотницы с тяжелой нижней челюстью, не помешаю ли.

— Лишь бы мой Бов тебе не помешал, — усмехнулась охотница, — А так садись.

Свободных мест все равно больше нет, поэтому предупреждение про загадочного Бова пришлось проигнорировать. И только когда я сел, из заплечного ранца охотницы выполз натуральный питон… только маленький… толщиной с пожарный шланг всего. А какой он длины, я на свое счастье не узнал. Питон полностью наружу не выполз.

— Серьезный у тебя Бов, — сказал я, с уважением глядя на питона.

— Он еще маленький, — ласково сказала охотница и погладила питона по голове, — А ты зачем взял эту мелюзгу?

Я пожал плечами и ничего не ответил. А что тут отвечать? Что моего мнения никто и не спрашивал? Или что я понятия не имел о том, какая фауна водится в этом мире? В любом случае, я своим выбором доволен. И менять ничего не стал бы, даже если мне такую возможность предложили бы.

Когда передо мной поставили три плошки, я вытащил из-за пазухи Проныра, посадил его на лавку и подставил ему нектар. Волчонок с удовольствием стал лакать. Гамлет тоже застучал клювом о дно своей посудины, поглащая нектар.

— Странно, — сказала охотница, глядя на моих питомцев, — Мало того, что ты взял самых слабых духов, так еще и двоих. Ты же не успеешь прокачать их в полную силу.

— Духов? — я ухватился за странность.

— Да. Зачем тебе они?

— Ну, я не знал, что в этом мире водятся питоны.

— В этом мире и волки не водятся, — охотница усмехнулась, — Здесь травоядный мир.

— Откуда тогда взялись все эти звери?

— Этот мир — генетическая фабрика. Ты мог призвать почти любого зверя. Ты как вообще сюда попал?

— Ну, один знакомый написал мне координаты…

Охотница долго и смачно смеялась. Даже питон по-моему ухмылялся.

— А чего смешного?

— Чтобы попасть в этот мир, я свернула пару гор и сточила пару железных посохов. Я шла к этому десять лет.

— В самом начале несколько охотников просто свалили отсюда, потому что им не понравились условия.

— Они свалили, потому что у них был выбор, — наставительно сказала охотница, — Такое бывает. Некоторым дают возможность выбирать из двух или даже трех миров. Мне выбора не предлагали. Я бы здесь осталась, даже если бы мне пришлось сидеть здесь голодом.

— Вот как…

— Угу. А тебе просто написали координаты на бумажке? Ты вообще не в курсе, куда попал?

— У моего… наставника такой подход. Он предпочитает выдавать мне минимум информации.

— Дурацкий подход, — прямолинейно заявила охотница, — Ты выбрал двух слабейших духов. Глупее этого не придумаешь…

Я не стал говорить охотнице, что у меня еще и доспех прокачивается. Ну ее. Я ей не стендапер, чтоб ее веселить.

Глава 8

До конца охотничьей сессии так и просидел в трактире. А когда перенесся в барскую избу в деревне Лучково, зевнул так отчаянно, что чуть челюсть не вывихнул. По-хорошему надо возвращаться в Кречевск. У меня там похмельный сторож мается, наверно потерял меня… нет, переть куда-то на ночь глядя нет никаких сил.

Добрел до постели и, перед тем как рухнуть спать, нащупал в кармане Перо и Клык. Лежат такими же неживыми предметами. Чтоб утащить их из того мира в виде Гамлета и Проныра, мне придется набрать сто очков репутации. Значит, буду набирать. Я уже полюбил этих двух засранцев…

Утром возле избы меня поджидала целая экспедиция. Мишка Окунь чуть не на бегу скормил мне тарелку ухи. Я снова сел на заднее сидение к Настасье Кобылкиной. За нами следом двинулись два грузовика: один с Комаринскими погранцами, другой с моими соклановцами и подчиненными.

— Разве они проедут? — спросил я у Настасьи.

— Мы разведали старую дорогу. Она сильно заросла, но грузовики пройдут, — ответила Настя.

Настасья поехала не через поля, как в первый раз, а к выезду на Семигорск. Наша колонна шла какое-то время в сторону соседнего села и только потом повернула к степи. И да, действительно можно заметить, что когда-то здесь проходила дорога.

Один только раз грузовик засел колесом, но погранцы в раскачку его быстро вытолкали. Так что доехали до самой скалы. Причем удалась вплотную подобраться к тому «оплывшему» месту, где речка уходит под камень.

— Сойдет, — сообщил инженер Березников, осмотрев скалу, — Пока можно сделать простейший веревочный подъемник. Потом придумаем что-то более основательное.

Инженер переговорил с мастером из каторжан, которого взяли с собой именно для этого. Погранцы вытащили из кузова веревки, доски, какие-то деревянные валы наподобие колодезных воротов. Я даже вникать не стал. Без меня разберутся.

Комаринский сообщил, что оставит на скале постоянный пост:

— Скала — важная довлеющая высота плюс наблюдательный пункт, — сказал он, — При наличие связи, точка очень важная. Такое место надо брать под контроль.

Полностью согласен с поручиком. Ради такого дела Кеша демонтировал мобилетную вышку в деревне, чтобы переставить сюда. Под вышку из тонкоствола сколотили треногу, чтоб расположить как можно выше. К всеобщей радости покрытие на скале оказалось даже больше, чем мы ожидали. Пусть не идеальная, но связь есть… и с Лучково, и с Семигорском.

— Хоромников обещал на неделе прислать еще одну вышку, — сказал Кеша, — Ту поставим в деревне, и качество будет вовсе отменное.

— И так уже неплохо. Я уверен, сможем из Кречевска звонить. Он к скале гораздо ближе.

Дальше я отправился в компании с дедой, Анютой, Кешей и Березниковым. Вообще удачным оказалось расположение старого царского цеха. Он как раз находится между скалой и городом. Простраивать логистику в такой последовательности удобней всего: Лучково — Скала — Цех — и крайняя точка сам Кречевск.

Возле цеха нас уже поджидал Василий Осадчий с двумя десятками усатых казаков.

— Ремонтников привел, — доложил Василий, — За работу готовы браться хоть прям сейчас. Отбирайте сколько надо.

Березников окинул наметанным взглядом плечистые казацкие фигуры и сходу заявил:

— Возьмем всех… ну, показывайте, что тут за станки, оборудование…

— Так вот, пожалте, проходьте. Дверь не запертая.

Два инженера: Березников и Кеша Прокротов-Смородинский ломанулись в цеховую дверь как в пещеру Али-Бабы. Им обоим не терпится посмотреть на царское наследие. Я тоже зашел следом. Хоть я вчера все это уже видел, мне очень важно услышать, какую резолюцию вынесут «компетентные структуры».

Компетентные структуры в лице двух инженеров ходили среди станков, как два ребенка в магазине игрушек:

— Глядите, фреза немецкая… хорош-ша… — захлебываясь, говорил один.

— Вы лучше на сверлильный станок посмотрите. Вот это я понимаю. На совесть так на совесть… — вторил другой.

— А привода подкачали. Вы гляньте, на голой силе макра и ременная передача…

— Так этим станкам тридцать лет. Сейчас инженерная мысль дальше пошла.

Эти два энтузиаста ременных передач как-то быстро откопали документацию. Причем в таком месте, где я не додумался бы искать.

— На немецком все… — расстроился Кеша.

— Ничего страшного, — Березников забрал у него каталог, — Я шпрехаю маленько. Одно время даже учился…

— В Германии?

— Угу.

Я вышел из цеха на воздух. Пожалуй, нет смысла ждать, когда инженеры вынесут вердикт. Лучше вечером вернусь. Но они тоже вышли… и довольно скоро.

— Я так думаю, граф, — сказал мне Березников, — Не так уж тут все безнадежно, как могло показаться на первый взгляд.

— Вы считаете, на этом оборудовании можно делать электромоторы?

— А почему нет? Тут только до ума не довели, а так вон, даже литейка имеется… в смысле печь для литья…

— А я не увидел.

— Там соседнее помещение. Вы просто вход не разглядели. Одним словом, моторы делать можно, но какое качество будет у этих моторов, как вы понимаете, сказать заранее не могу.

— Ну хорошо. Принимайте работников под свое управление. Что-то срочное нужно из материалов?

— Если что понадобится, я в Лучково или Семигорск позвоню. Связь есть, — Березников показал мне мобилу с активным режимом, — Подъемник на скалу уже сегодня сделают. Погранцы помогут, если рук хватать не будет.

— Вы идите, Сергей Николаич, — поддакнул Кеша, — Занимайтесь своими делами. Мы тут сами…

И то верно. Нет смысла стоять над душой у профи. А мне есть чем заняться. Мы с Василием Осадчим пошли в Кречевск и к обеду добрались до заводоуправления. Пшнечный меня уже поджидал в состоянии близком к бешенству.

— Что вы себе позволяет, Кротовский? — от его взвинченного обвинительного голоса даже в ушах засвербело, — Мы договаривались, что документы вечером сдаете в бухгалтерию.

— Извините, пан, — пытаюсь говорить миролюбиво, — Застрял с инвентаризацией.

— Так не пойдет, — упрямо взвизгнул пан, — Извольте сдавать все папки. Я распоряжусь, чтобы иначе вас не выпускали из здания.

Я открыл кабинет, впустил пана и вручил ему папки.

— Собственно, я считаю, других документов уже и не понадобится. У меня уже сложилось понимание, какой доклад я отправлю императору.

— И какой же?

— Давайте я изложу это в присутствии барона Засуновича, чтоб по два раза одно не обсуждать.

— Ну пойдемте.

Голос Пшнечного полон подозрения и недоверия. Но мне плевать. Засунович не такой отъявленный кретин. Надеюсь, в его присутствии разговор выйдет более толковым.

— Как я и говорил… и слово свое собираюсь сдержать… — начал я, когда мы втроем уселись в кабинете Засуновича, — …своим отчетом я намерен убедить императора сохранить сложившееся положение вещей.

— М-м… а поподробней…

— Я хочу уговорить императора отказаться от прав на добычу, обогащение и плавку руд. Вы ведь этого хотите?

— Да мы этого хотим, — с вызовом заявил Пшнечный.

— Подождите, — осадил его Засунович, — Я был бы рад такому исходу, но как вы это проаргументируете?

— Очень просто. Я доложу императору, что в этой части и так все уже налажено. И что господа Засунович и Пшнечный сами с этим отлично справляются.

— Вы думаете, императора это убедит? — с сомнением хмыкнул Засунович, — Какой тогда вообще смысл ему в Кречевске, если он откажется от меди, аллюминия и никеля?

— А для этого будет вторая часть доклада, — отвечаю невозмутимо, — Я доложу, что все царские станки и обудование, а так же царский цех… а все это и так уже выведено из основных фондов…

— Нужны нам эти станки, — язвительно вставил Пшнечный.

— Вот именно, — продолжаю, — Все это оборудование и цех остается во владении царского дома. Вам ведь не нужен этот цех?

— Без старого цеха мы как-нибудь перебьемся, — Засунович снова усмехнулся, — Но в чем будет выгода государя? На кой ему это старье, которое не работало двадцать лет назад, а теперь и подавно работать не будет?

— Я доложу государю, что начну на этом оборудовании изготавливать электромоторы, — отвечаю как само собой размеющееся.

— Знаете, Кротовский, — осторожно заметил Засунович, — Уж извините за прямоту, но поначалу вы создали о себе впечатление здравомыслящего человека.

— Послушайте, барон, — отвечаю с тонкой улыбкой, вот теперь пора подсунуть рыбке приманку, — Я доложу, что НАЧНУ делать… я ведь не буду указывать конкретных сроков, когда именно я эти моторы сделаю.

— А-а… вот теперь понятно, — барон покивал, — Все это растянется на долгие годы… а потом либо падишах богу душу отдаст, либо осел издохнет… да, я как-то подзабыл про извечную русскую волокиту и очковтирательство. Тонко, граф, тонко… вы еще и финансирование под это выбить умудритесь, не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь. Будет и финансирование.

— Приятно с вами иметь дело, граф, — барон явно расслабился, — Что же вы сразу не пояснили? Мы с паном Пшнечным изрядно понервничали.

— Ну извините, я тоже не могу вот так сходу все выкладывать. Я должен был к вам присмотреться.

— И тем не менее, — в пане Пшнечном взыграла паранойя, — Я бы хотел ознакомиться с вашим докладом. Кто вас знает, что вы там понапишите. Нам вы тут можете хоть с три короба наплести.

Ну вот и чудно. Добрый пан наживку проглотил. Именно такой реакции я от него и ждал.

— Вообще-то, я бы хотел… даже настаивал… чтобы вы барон и вы пан поучавствовали в составлении и подписании этого доклада, как члены аудиторской комиссии. Такой доклад будет иметь больший вес, если окажется основан не на одном лишь моем мнении.

— Что-то я пока не понял, — насторожился Засунович, — Какое дело императору до моего мнения? Он меня знать не знает.

— Все верно. Вас он не знает. Но знает про рудники. В итоговом соглашении пропишем, что вы возьмете на себя обязательства…

— Какие еще обязательства? — вскинулся Пшнечный.

— По обеспечению царского производства производимым вами сырьем. Это полностью успокоит императора.

— Ах, вот оно что, — «догадался» Засунович, — Ловко, граф. Мы обяжемся поставлять металлы для производства электромоторов.

— Вот именно. Вы даже сделаете небольшой ценовой дисконт. Вам это не будет ничего стоить, потому что никакие моторы производиться тоже не будут.

— Понятно. А импертор откажется от рудников.

— Разумеется. Ему главное, чтобы был надежный поставщик. В докладе мы просто отразим, что такой поставщик у цеха уже есть.

Мы тут же сели составлять доклад, подкрепив его соглашением о приоритетных поставках Кречевских металлов. Тот факт, что стороной покупателем в договоре выступил торговый дом Кротовского местных акционеров не смутил. Да впрочем, им-то какая разница. Они остались в полной уверенности, что все это останется голой фикцией.

Ну а я вышел из здания заводоуправления с чувством хорошо проделанной работы. Во-первых, Засунович с Пшнечным передали торговому дому Кротовского все царские активы… вместе с цехом и землей, на которой этот цех стоит. Наверно, государь наш Петр Алексеевич удивится, если узнает, что какой-то барон на пару с паном вот так взял и отдал царскую собственность… на ровном месте без его ведома… ладно, я добрый… пока. Царю не скажу.

Во-вторых, Засунович с Пшнечным обязались поставлять мне металлы. Я со своей стороны никаких обязательств им не дал. То есть сам я ничем не рискую. Выгорит дело с моторами, хорошо, не выгорит… я по крайней мере ничего не теряю.

Ну и в-третьих, если дело все-таки выгорит, и я запущу выпуск моторов на полную мощность, барон с паном сами подписались, что мой моторный цех является покупателем приоритетным. То есть мне не придется ничего просить. Они обязаны поставлять в первую очередь мне, и только потом англичанам или с кем там они еще торгуют…

А, да… есть еще и в четвертых. Никакого доклада посылать царю я не собираюсь. Он собственно никаких докладов с меня и не требовал. Ну разве Кротовский не молодец?

В старый родовой особняк Кротовских я добрался только к вечеру. Зато сразу с компанией. Со мной почти весь мой клан: деда, Анюта, Кеша и еще Березников в придачу. Сторож Фемка имел вид одновременно и радостный, и обалделый. Он, бедолага, уже решил, что мое появление ему вчера с пьяну примерещилось.

— Нет Фемка, не примерещилось, — сказал я ему, выдавая деньги на продукты, — Ну и возьми там винца… только немного. Вечером тебе можно… как я и обещал.

Фемка убежал тариться. Я пошел показывать новый дом. Отсыревший, захламленный зато свой настоящий родовой. Каждый выбирал себе комнату на свой вкус. Анюта тут же взялась кому-то звонить и заказывать какие-то материалы и инструменты.

Кеша с Березниковым засели за чертежи. Деда пошел делать обход дома на предмет уязимостей к проникновению со стороны злоумышленников. Разумеется, он столкнулся с Фемкой, который по-привычке возвращался через заднюю калитку. Фемка был пойман, затем опознан и отпущен.

— Суровый дед какой, а, — поделился Фемка, выкладывая на кухне продукты, — И главное, изловил меня так ловко… хозяин, можно?

— Можно, намахни немного, — разрешаю сторожу. Человеку, который беспропудно пьянствовал много лет подряд в одночасье запрещать спиртное нельзя.

Он налил почти полный стакан, присосался, допил весь и крякнул удовлетворенно. Глаза его сразу пьяно заблестели.

— А у Крысючихи новая работница появилась, — пожаловался сторож, — Злющая-я. Зыркает на меня, как на врага. Вот что я ей сделал, а?

— Не знаю, Фемка. Это ты сам разбирайся.

После ужина все разошлись по комнатам, даже захмелевшего Фемку я отправил отсыпаться. И так вышло, что остался один. На охотничью сессию мне отправляться пока рано, и я решил еще раз сходить в подвал. Открыл дверь ключом, который… я как-то выпустил из виду, не вывалился из меня вчера, как нож и клинок. Ключик-то тоже «системный»…

Я подошел к невидимому порталу. Вдруг Крот выйдет на связь. Мысленно потянулся к его норе и… получил отклик. Кротовья нора распахнулась, и я ввалился внутрь.

— У тебя чего такой вид ошалелый? — спросил меня Крот.

— Эм-м… не думал, что к тебе попаду.

— А куда ты собирался попасть? — Крот оскалился в ухмылке.

— К тебе, конечно, просто… не надеялся.

— Ладно уж, заходи… раз пришел. Не надеялся он… как в целом обстановка?

— А то ты не знаешь?

— Знаю. Но надо же как-то с тобой разговор поддержать.

— Нормально обстановка… а чего это ты такой добрый сегодня? — спрашиваю Крота настороженно, — Разговор со мной поддерживаешь… обычно ты только по делу говоришь.

— Так и ты обычно только по делу говоришь, — парирует Крот, — Просто день сегодня особенный. Не заметил?

Глава 9

— День довольно насыщенный, но…

— Не скрипи мозгами, не догадаешься, — Крот махнул на меня когтистой лапой, — Я тебе скажу, что сегодня за день…

Крот сделал драматическую паузу, нацедил тридцать капель из графина и закинул в пасть. Мне надоело смотреть, как он прется от своей дозы божественной амброзии.

— Может, уже скажешь?

— Скажу, конечно, просто дал тебе время подумать, вдруг догадаешься.

— У меня идей нет.

— Ладно. Слушай. Сегодня ты перетащил свой клан в место моей силы… мог и догадаться.

— Этот особняк место твоей силы… да, мог и догадаться… погоди, а Питерский особняк, он тоже место силы?

— Не. Холодное побережье. Вообще не мое.

— А здесь…

— А здесь центр континента. Средоточие моей стихии.

— А-а, твоя стихия — земля.

— Ну, не совсем ты безнадежен, — одобрил Крот, — Когда твой прадед перебрался в Питер, он ослабил меня, а как следствие и себя.

— А почему ты ему не сказал?

— Кротовский, не тупи. Ты думаешь, каждый с такой же легкостью общается с первопредком?

— А ну да.

— Ты первый за несколько поколений, — Крот поднял вверх указательный палец, — Знал бы ты, как виртуозно мне приходилось играть на струнах вероятностей, чтоб тебя сюда перетащить.

— Да ладно, — тут уже я не поверил, — Скажи, что это ты все подстроил и на императорское решение повлиял.

— Я не сказал, что подстроил, — нахмурился Крот, — Я сказал, играл на струнах вероятностей. Это не одно и тоже.

— Как скажешь. Тебе виднее.

— Вот именно.

— Ну хорошо, и что это значит для меня в практическом плане?

— Одну простую вещь. Ты должен здесь закрепиться.

— А если царь меня еще куда-нибудь сошлет?

— Уж постарайся сделать так, чтобы не сослал, — наставительно сказал Крот и добавил, — Для твоей же пользы. Усек?

— Усек, — ответил я и в следующую секунду снова оказался в подвале.

Так-то легко отдавать распоряжения: «должен закрепиться…» — распоряжения отдавать несложно. Я вышел из подвала и пошел в свою спальню. Подошло время перехода в другой мир.

Я снова очутился за столом в трактире. Охотница с удавом поднялась и пошла на выход. Все остальные охотники тоже потянулись наружу.

— Куда это они все?

— Ночь пр-рошла, — сообщил Гамлет с моего плеча, — Подъем лежебока.

— Раскомандовался…

Я глянул в окно и в самом деле обнуружил, что на улице раннее утро. Видимо, для каждого мира свои правила перехода. В прошлый раз сессии чередовались на дневные и ночные. По всему выходит, что здесь только дневные. Усадил Проныра за пазуху, волчонок сонно зевнул и уткнулся носом мне в шею. Он подрос или мне кажется?

В этот раз решил не дожидаться, когда охотники разбегутся из деревни, и тоже поспешил за ворота. Пометил на радаре охотницу, как цель приоритетного слежения. Она вроде без команды работает. Было бы неплохо объединиться с хозяйкой удава.

Довольно скоро убедился, что охотница в паре с питоном вполне самодостаточна. Она применяет заклинание из магии природы, опутывая противника корнями, и держит, пока ее не слишком резвый питомец до него доползет. А потом все. Удав сжимает тварь и переламывает кости. Это просто машина смерти, а не питомец. М-да. Мне с моими помощниками до охотницы далеко. Просто нет смысла напрашиваться к ней в напарники.

— Кр-руто р-работает, — прокоментировал Гамлет.

Ничего. У нас тоже есть свои преимущества, и мы будем их использовать. Подсмотренные схватки охотницы-питонщицы позволили посмотреть на свои собственные возможности отстраненно, как бы в сравнении. Да, у меня две огромные проблемы: небольшой урон и откровенная слабость в ближнем бою. Своим «рыбьим скелетом» я только могу худо-бедно отмахиваться, но бью им еще слабее, чем стреляю из лука.

Теперь, что касается преимуществ. Во-первых, карта и радар. Там где обычный охотник бредет наугад, я точно знаю куда иду и что меня ждет там, куда я иду. Это сильно экономит время по части выслеживания добычи. Во-вторых, Проныр не утратил способности подманивать противников. Мне не нужно лишний раз ломиться за тварью, достаточно занять удобную позицию и вызвать на бой.

Так, что еще… ага, есть еще и, в-третьих… да, мой лук не дает большого урона, зато бьет издалека. Тем же магам приходится подпускать к себе тварей на тридцать шагов. На большем расстоянии они магичить неспособны. А я благодаря системе наведения могу бить прицельно со ста метров да еще и по уязвимым точкам.

Все? Нет не все. По сравнению с той же питонщицей у меня есть еще одно важное преимущество — мобильность. Доспех позволяет быстрее бегать и меньше уставать. И у меня нет здоровенного неторопливого питомца. Уж Гамлет от меня точно не отстанет. Скорее наоборот, пока я бегу, он нарезает круги у меня над головой.

Отсюда вывод. Мой приоритет — скопления тварей помельче. Пока другой охотник выслеживает и валит крупного противника, я, чтобы не отстать по очкам, должен успеть разделаться с десятком мелких.

Поэтому я решил не углубляться в чащобу вслед за остальными. Вокруг поселенения тоже много тварей, пусть и не крупных, их тоже кто-то должен истребить. Я стал обходить по километровому радиусу, отстреливая все подряд. И уже через пару часов сделал полный круг.

За это время Проныр успел отожраться на халявных очках природной эссенции. На взрослого волка еще не тянет, но таскать за пазухой его уже не нужно. Ни за какую «запазуху» он просто не влезет. Все-таки мои питомцы, благодаря слиянию, получаются покрупней своих природных «аналогов». Волк уже сейчас размером с немецкую овчарку, и, я думаю, будет еще расти.

А кроме того за сплошную зачистку ближнего радиуса меня нежданно наградили: «в отличие от других охотников, вы не погнались за добычей, а проявили ответственный подход, полностью освободив от тварей тьмы ближние подступы к поселению. Природа-мать наделяет вас: 400 очков природной эссенции; 10 очков репутации, 4 очка навыка слияния».

А ведь отсыпали немало. Отсюда еще один вывод: прямолинейное истребление тварей является экстенсивным подходом, нежели достижение системных задач. Делаю себе пометку, что вечером по возвращению в поселение надо будет обязательно продолжить наведение мостов с главной свамой.

Ну а пока есть смысл немного тормознуть и вложить набранные очки. Вместе с призовыми накопилось немало. Залажу в интерфейс, что мне тут предложит Природа-мать… ну, кое-какие предложения имеются, остается только выбрать.

Себе беру адаптивный навык владения клинком. Ближний бой по-прежнему моя самая большая уязвимость, которую надо срочно преодолевать. Доспех распределил свои бонусы самостоятельно, ему мои хотелки по боку, он сам знает, как прокачиваться. Но жаловаться грех, он, видимо, тоже распознал приоритетность ближнего боя и усложнил форму клинка. Теперь его если и можно сравнить с «рыбьим скелетом», то с очень крутым, хищным и опасным рыбьим скелетом.

Кстати, примерно теже изменения затронули и стрелы. Их наконечники стали гранеными, витыми и зазубренными. На такие наконечники даже смотреть жутко, очень не хочется, чтоб такой наконечник воткнулся в твою плоть. Оперение тоже стало сложнее, что сразу сказалось на «летных характеристиках» боеприпаса. Меньше сопротивление воздуха, меньше отклонение от цели, меньшая баллистичность траектории полета.

Гамлет получил первое активное умение: «крик замешательства». Он издает этакий вопль с небес, от которого у твари тьмы случается приступ дезориентации. Короткий приступ, буквально на пару секунд. Но нам и это к столу. Проныру мать природа выбора не дала. Он по умолчанию получил повышенную регенерацию. Надеюсь, навык не бесполезный.

В свете новых обретений я пересмотрел и усложнил метод дальнейшей охоты, тем более, что на новом круге твари нам стали попадаться гораздо серьезней. Теперь я тщательно выбираю позицию для стрельбы, причем на предельной дистанции, на которую я способен прицельно бить. Я уже усвоил, что хорошая позиция — почти полдела.

Дальше по обстоятельствам. Если тварь в зоне поражения, я стреляю. Если тварь засела в логове и ее нужно выманивать, Проныр воем вызывает ее на бой. Так или иначе первую серию выстрелов произвожу с расстояния в сто метров.

Тварь кидается в мою сторону и в дело вступает Гамлет, издавая свой вопль с небес. Короткого замешательства хватает, чтобы произвести вторую серию выстрелов. Подраненная тварюга несется на меня, и на этот раз ее перехватывает Проныр. Верткий подвижный волк оттягивает на себя агрессию, позволяя мне выпустить третью серию выстрелов.

После этого создание тьмы уже ничем не пронять. Больше не отвлекается на уловки и чешет исключительно на меня. Однако запаса расстояния хватает, чтобы отоварить противника стрелковым залпом по четвертому разу. Если после такой интенсивной нашпиговки стрелами, темный зверь не истек кровью, добить его клинком не так сложно.

Ну да, наш метод охоты не так прост и незатейлив, как у других охотников, что действуют по принципу: пришел, увидел, победил. Нам приходится использовать все имеющиеся тактические преимущества. Но главное, результат.

И хотя второй радиус имеет существенно большую площадь и охотиться здесь сложнее, концентрация более сильных тварей на нем намного ниже. А кроме того, их поголовье уже прорежено другими охотниками. Мы изрядно умотались, даже Проныр под конец «выложил язык на плечо», но до вечера второй круг зачистили.

И снова получили дополнительную награду от матери природы. Так что вечером возвращались в поселение вполне довольные собой. Даже несмотря на то, что полученные очки у нас делятся на четверых, прогресс по итогу дня неплохой… очень неплохой.

Правда, зайдя в поселение, мои подопечные, увидев других питомцев, слегка приуныли. Возле трактира прохаживаются огромные матерые зверюги, поражающие воображение машины для истребеления тварей тьмы. Рядом с этими тиграми, львами и медведями мой зверинец выглядит детсадовской мелюзгой.

— Ну вы чего скуксились? — пытаюсь приободрить своих, — Ну да, они большие и сильные, но они не умеют того, что умеете вы. Отставить уныние. Берем по плошке нектара, а потом идем искать сваму. У нас от матери природы уже две персональные награды. Свама нас должна встретить как родных.

В трактир Проныра не пустили, мотивировав, что крупным зверям в трактир нельзя. Этот запрет волка не только не расстроил, а наоборот, задрал его чувство собственной важности на небывалую высоту. Ну еще бы, его назвали крупным зверем… у него там чуть ли не эйфория случилась от такого эпитета. Даром, что из всех питомцев, по габаритам впустили только Гамлета, а мельче него просто никого нет.

За стол мы садиться не стали, чтоб не огорчать волка, поэтому нектар нам вынесли наружу. Собственно, все остальные охотники тоже расположились на травке перед зданием общепита. Все предпочли остаться возле своих питомцев.

Проныр слизнул с плошки свой нектар двумя движениями языка и тут же сунул будку в посуду к Гамлету, за что получил клювом по носу.

— Куда мор-рдой пр-решь? — оскорбился тот.

— Боу-шку откоу-шу, — огрызнулся Проныр.

— А ну не ссориться… на вот, мою лопай… я еще возьму.

После ужина мы пошли искать сваму. Под светом звезд поселение стало выглядеть таинственным и в чем-то волшебным. Источники света непонятного происхождения светили самыми причудливыми цветами. Местные жители прекратили работу и прогуливались парочками после трудового дня.

Мой маскировочный фасон с закосом под местную моду неплохо работает. Местные от меня по крайней мере не шарахаются, как от других охотников. А может дело еще и в том, что мои питомцы их не так сильно пугают. Уж не знаю, что именно сработало, но главная свама на этот раз вышла ко мне сама.

— Я вижу, охотник, ты стараешься. Природа сегодня дважды тебя отметила.

— Боюсь, что одних стараний недостаточно, свама, — отвечаю скромно.

— О чем ты?

— О том, что я пытаюсь бороться со следствием, не зная причины, — и поясняю на понятном ей языке, — Я гляжу на листву, но не вижу корней.

— Ну что ж, если я и готова довериться чужаку-охотнику, то только тебе, — свама повела меня к окраине, я так понимаю, чтобы поговорить без лишних ушей.

Я только рад. Начало интригующее.

— Отступники, — сказала свама будто выплюнула сквозь сжатые челюсти.

— Отступники?

— Мой народ всегда имел разумное распределение задач. Мы делимся на группы, каждая из которых занимается своим направлением.

— Это действительно разумно.

— Но ремесленники всегда отличались своенравностью. Их опыты и раньше выходили за рамки… за рамки наших устоев.

— Так. И что натворили ремесленники?

— Они перешли за черту. Именно из-за их безрассудных опытов начались прорывы тварей тьмы.

— И что они сделали?

— Стали увлекаться оружием, — свама помрачнела, — Они говорили, что наш народ должен себя защищать. Вот и накликали беду.

— Я пока не вижу прямой причинно-следственной связи.

— Ты не видишь этого, потому что твой разум так устроен, — сказала свама, — Ты только начал осваивать слияние с природой. И… тебе это простительно, но они…

— Так что они сделали?

— Когда они пошли против воли Матери, мы их сослали. Вон туда, за ту гору. Мы надеялись, что они одумаются… мы ошибались.

Меня уж подзадолбало вытаскивать из свамы клещами обрывки сведений, но деваться некуда.

— И что, эти ремесленники призвали тварей тьмы? Открыли проход для тварей тьмы? Я не понимаю мотива. Что ими двигало?

— Сначало любопытство, потом одержимость… какая теперь разница? — устало произнесла свама, — Ты любишь факты, охотник. Вот тебе факт. Когда с гор начала надвигаться опасность, они должны были включить охранный артефакт. Но они не включили… видимо, обиделись за то, что их изгнали. Они бросили мой народ на растерзание тварям.

— И все-таки, свама, здесь что-то «не бьется». Где, вы сказали, тот артефакт, который они должны включить?

Свама взяла прутик и начал рисовать карту прямо на земле, затем прочертила маршрут от поселения до места ссылки ремесленников.

— Вот так ты сможешь пройти, охотник. Только боюсь, отступники давно отдали себя тьме. Ты ничего не добьешься.

— Ну, я все-таки попробую.

Свама ушла, а я остался возле нарисованной ею карты. Все равно сейчас меня вынесет из этого мира. Идти куда-то смысла нет. А обдумать стоит.

Да, затея рискованная. Чтобы добраться до этих отступников, придется уходить далеко. Причем уходить именно в средоточие тварей тьмы. Я бы сказал, в сторону эпицентра.

Но с другой стороны, уже очевидно. Тупо соревноваться с другими охотниками бесполезно. С такими машинами для убийства, как их фамильяры, охотники очень быстро наберут нужный объем очков развития. Им плевать на проблемы этого мира. Они пришли сюда за макрами и за прокачкой.

Когда меня перекинуло в особняк Кротовских, я хотел только одного, рухнуть спать, но мигающий значок в интерфейсе все же заставил обратить на себя внимание. Такого значка еще не было. Перевожу внимание на него и понимаю, что это стилизованное изображение гоблина. Гоблин меня вызывает.

Со стариковским кряхтением поднимаюсь с кровати, которую уже почти успел нагреть и иду в подвал. Вхожу в невидимый портал и оказываюсь за прилавком старого гоблина на Великом Базаре.

— Что за срочность? — спрашиваю недовольно, — Я только с охоты.

Гоблин расплывается в улыбке.

— Твой товар слишком быстро портится.

— Макры не портятся.

— Макры не портятся, — соглашается гоблин, — Только я покупаю не сами по себе макры. Я покупаю осколки знаний. А ценность знаний падает очень быстро. Ты ведь не единственный охотник в том мире. Давай… показывай…

Глава 10

Высыпаю на прилавок немалую скопившуюся горку макров.

— Я вот не очень понимаю, — спрашиваю у гоблина, — По каким законам происходит вот это перемещение предметов между мирами?

— Каких конкретно предметов? — уточняет гоблин.

— Ну вот ножик я не смог перетащить в тот мир, а макры со мной переместились…

— А, ты об этом. Если миры имеют разную физику, то предметы не переносятся.

— А макры?

— А макры только кажутся физическими предметами. По сути они — чистая энергия. Молекулярной структуры не имеют.

— Вон как. А я? Я-то имею.

— А кто сказал, что ты перемещаешься туда телесно? — парировал гоблин и усмехнулся, — Есть много друг Горацио… чего не снилось…

Он снова нахлобучил на голову свою проволочную приблуду и надвинул на глаз монокуляр. Я хотел еще спросить, как возможно, что в том мире Перо и Клык слились с духами и ожили, а здесь остаются просто предметами. Но не стал спрашивать. Не сомневаюсь, что гоблин ответит, сомневаюсь, что сам я пойму ответ.

— Неплохо, неплохо, — сообщил гоблин, закончив разглядывать макры, — За это я смогу подкинуть тебе кое-какие технологические решения.

— Отлично, — я приготовился принимать чертежи, формулы, расчеты и описания тех-процессов, однако гоблин почему-то не спешит передавать мне тубусы и толстые пачки исписанной бумаги.

— Значит так, — начал он, — В двух словах твоя проблема в том, что тех документация и тех процессы основаны на разных описательных базах и даже на разных системах исчисления. У немцев метрическая, у англичан британская.

— И… как это преодолеть?

— Это преодолевается методом научного тыка, — ответил гоблин невозмутимо.

— Это шутка была?

— Нет, не шутка. В сложившихся обстоятельствах вам стоит взять за основу расчетный внутренний диаметр статора и подгонять все остальные размеры под него…

— И все?

— Нет не все. Еще вам лучше делать статор не из алюминия, а из сплава железа с кремнием и высоким содержанием углерода. Сразу избавитесь от большого количества проблем.

— И где брать такой сплав?

— Не проблема. Получать чугун в твоем мире давно умеют.

— Ах, чугун…

— Чугун, чугун, — покивал гоблин, — Ну и еще кое-чего подкину по мелочи, чтоб твои инженеры меньше голову ломали.

Повисла пауза. Я ждал, когда гоблин «начнет подкидывать»… хотя бы по мелочи… а гоблин тоже ждет, похоже из вежливости.

— Еще какие-то вопросы? — тактично спросил гоблин.

— А как мне это все… донести до инженеров?

Гоблин начал смеяться… видя мою обалделую физиономию, он стал смеяться еще громче…

— Извини, — сказал он, отсмеявшись, — Иногда забываю… если ты ждешь от меня технологию, изложенную на бумаге, или даже готовый образец изделия, то должен огорчить, это так не делается.

— А как, черт возьми, делается? — я начал закипать.

— Обычно нужному человеку приходит идея или озарение, — спокойно ответил гоблин, — Иногда приходится прибегать и к более радикальным способам, но в твоем случае этого не понадобится.

— И что это за радикальные способы? — мне стало любопытно.

— Ну, к примеру, — гоблин навел свой монокуляр куда-то в середину моего лба, что-то посмотрел там и продолжил, — В твоем прежнем мире нужно было срочно передать Советскому Союзу технологию ядерного оружия…

Мне сразу стало неловко. Он только что с легкостью меня «выкупил», узнав что я попаданец, однако он продолжил как ни в чем не бывало.

— …времени было в обрез, а там само Равновесие встало под угрозу. Технологию пришлось бесплатно передавать.

— И как ее передали?

— Пришлось внедрить американским ученым концепцию о важности сохранения равновесия, так что они слили русским секреты сами. Я потом только подкинул кое-чего по мелочи, но… Курчатов и так великий ученый. Справился бы и сам…

М-да. Не знал, что в обретении атомной бомбы помогал зеленомордый гоблин.

— …что забавно, — на гоблина явно напала словоохотливость, — Амеры потом пришли ко мне качать права.

— Они в курсе были?

— Ну, есть там у них что-то вроде тайного правительства…

— И что они хотели?

— Потребовали компенсацию, — гоблин сморщился, — Придирчивые такие… во всех мирах англосаксы гаже эльфов. Не люблю с ними дел иметь, но пришлось идти навстречу. Предложил им пару вариантов. А они…

— Что они? — теперь мне уже прямо очень любопытно.

— А они уперлись. Хотим, говорят, полететь на Луну. Ну… я дал им технологию полета на Луну. Знаешь, дураку проще дать, чего хочет, чем объяснить, что на пользу ему это не пойдет. Так что слетали они пару раз, а потом поняли, что не тянет их индустриальная база. Так с тех пор на Луне и не были.

— М-да. Любопытная история.

— А главное, поучительная, — подытожил гоблин, — Так что смело возвращайся. Ну и продолжай добывать макры. Если хочешь освоить производство моторов в ближайшее время, моя помощь тебе еще понадобится.

Вернувшись в особняк, ощутил, как сильно хочу спать. С возобновлением охотничьих сессий мой день опять растянулся более, чем на сутки. И я проспал дольше всех. Когда вышел на кухню застал там только одного Фемку.

— А где все? — спрашиваю, садясь за стол.

— Инженеры подскочили ни свет ни заря, — доложил сторож, — И давай долдонить: чугуний… чугуний… где я им возьму чугуний? У нас отродясь вся посуда с люминия делается.

— Понятно.

— Анна с Матвей Филиппычем, значит, тоже давай про чугуний, ну это уже с их инженерской подачи… Анна у тебя, хозяин, очень серьезная барышня. Все утро в коробочку говорила… даже за завтраком… и потом они все пошли в цех, а она и по дороге опять в коробочку… хозяин, это что за коробочка?

— Переговорное устройство. Называется мобилет. Надо будет тебя научить пользоваться.

Я тоже хотел отправляться в цех, но мне позвонила Ева Гадюкина. Она у меня на нелегальном положении, поэтому встречаться с ней договорились тайно. Я открыл окошко в своей спальне и помог забраться внутрь. Она настояла на том, чтобы никому пока о ней не говорить, в том числе и Фемке.

— Как ты пробралась?

На этот раз ее маскировка оказалась не столь кардинальной, как в Семигороске. Она одета в типичное крестьянское платье с вышивками. И надо отметить, ей это платье очень идет. Впрочем… на такую фигуру пойдет что угодно.

— Воспользовалась тайной тропой твоего сторожа, по которой он в Крысючихинскую лавку бегает.

— По-моему, сторож тебя побаивается.

— Меня многие побаиваются. Сторожа не исключение… но я считаю, недостаточно побаиваются… начинай.

Она полностью разделась и улеглась на мою постель на живот.

— Ева, раздеваться-то зачем. Я как теперь сосредоточусь?

— Кротовский, перестань болтать. Сделай со мной то, что мужчины делают с женщинами… после и сосредоточиться сможешь.

Куда уж тут деваться… пришлось снимать напряжение… зато через двадцать минут я полностью расслабился, а расслабившись, сосредоточился.

После того, как недавно я помог Белкиной перейти на новый уровень, решил попробовать поработать и с Гадюкинским проклятьем 3:7. В конце концов, это просто ее домысел, что она стала жертвой какого-то проклятья, и потому мол не может подняться выше третьего уровня. Попытка — не пытка.

Я переключился на тонкое видение и стал всматриваться в ее магические каналы. Надо сказать, что у Гадюкиной устройство всех этих каналов, пазух и хранилищ и впрямь гораздо сложнее, чем у Белкиной. У нее явно очень высокий потенциал. А вот почему она не может использовать собственные возможности…

Я старался вникнуть в архитектуру ее «силовой установки», но мало что понимал. А если пытался перенаправить каналы, как это делал с Белкиной, ничего не получалось. Вернее, получалось, но как только я убирал руку, канал возвращался в прежнее русло.

— Пока не получается, — вынужден был признаться.

— Но что-то ты видишь? — с надеждой спросила Ева.

— Я вижу будто какие-то преграды. Но мне явно не хватает силы видения… или просто мастерства. Не знаю пока. Позже еще попробуем.

— Я расчитываю на тебя, Кротовский, — Ева начала одеваться. Если она и расстроилась, то внешне этого никак не показала.

Выпустил Еву так же через окно. Она спрыгнула с подоконника, легко приземлившись на землю. И быстро бесшумно скрылась в зарослях. Змея… как есть змея. Я закрыл окошко и вешел на кухню.

— Хозяин, там работники пришли, — доложил сторож, — Говорят, крышу чинить.

— Так впускай их. Что ты их на пороге держишь.

Отдав последние распоряжения и оставив Фемку за главного, отправился в цех. Еще на подходе заметил оживление. Из трубы идет дым, в распахнутые ворота что-то выгружают. Народ снует деловито. А главное, я слышу характерный шум работающих станков. Мои инженеры время даром не теряют.

На входе мне встретились оба. Они покрыты сажей, вид имеют довольный.

— Как обстановка?

— Вы знаете, граф, — радостно сообщил Березников, — Нам с Кешей пришло несколько отличных идей. Уж не знаю, может, в этом вашем особняке атмосфера какая особенная…

— Вполне возможно, — отвечаю сдержанно, — Этот особняк хранит кое-какие тайны… так что вы там придумали?

— Вот полюбуйтесь. Уже выплавили корпус для мотора. Заметьте… из чугуна!

— А где вы взяли чугун?

— С Семигорска доставили. Анна еще ранним утром туда позвонила.

— А как вы его через стену перетащили?

— Как я и говорил. Подъемники уже готовы. Так что… работаем. Сами посмотрите.

Мы зашли в цех. Часть станков уже запущена. Плавильную печь, оказывается, расконсервировали еще вчера. За станками стоят в основном каторжане из квалифицированных, но возле каждого на подхвате крутятся молодые парни.

— Сразу подмастерьев набираем из местных, — пояснила мне Анюта. Она переоделась в комбинезон с карманами, из которых торчит блокнот, карандаш и мобила, на голову повязала красную косынку. Ни дать, ни взять красавица-передовица производства с плаката советских времен, — Сережка, медь нужна и аллюминий. Когда будут? Нам работать надо.

О как. Не думал, что так быстро у них все завертится. Но… надо, значит надо. Жаль, машины у меня нет. До заводоуправления придется идти пешком. Едва вышел из цеха и направился в сторону города, столкнулся с Василием Осадчим.

— Вась, а ты чего не на службе?

— Сергей Николаич, — с досадой в голосе ответил Василий, — Служить бы рад, прислуживаться тошно…

— Так… Вася… — я насторожился, — А фамилия Грибоедов тебе ни о чем не говорит? Горе от ума? Тоже нет… совпадение, значит… так что там про службу? Тебя выперли что-ли?

— Я сам ушел, — признался Василий, — Сергей Николаич, возьмите меня, хочь подмастерьем, хоть чернорабочим. Мы Осадчие работы не боимся…

Это конечно поспешил Василий с увольнением. Я собирался свести его с Евой. Мне разведка в этом городе позарез нужна. Но уж теперь…

— Простых рабочих, Вась, я и так наберу. Ладно. Кому-то все равно нужно учет вести. Пошли, с Анной Смородинцевой тебя познакомлю. Только не влюбись ненароком.

— У меня девушка есть… невеста.

— А, ну это лучше.

Пока устраивал Осадчего, «шерпы» подтащили новую партию груза. Среди прочих полезных вещей там оказалось два десятка мобил. Молодец Анюта соображает, что заказывать. Я сразу прихватил пару трубок. Уже знаю, кому их презентую.

В заводоуправление меня по старой памяти пустили без лишних вопросов. Поднявшись на второй этаж, сразу столкнулся с паном Пшнечным. Его кислая подозревающая физиономия сразу должна настроить на мысль, что встреча с паном никому и ничего хорошего не сулит. Однако я широко улыбнулся как ни в чем не бывало.

— Чего вам здесь надо, Кротовский? — строго по-ментовски спросил меня Пшнечный.

— Небольшой презент для вас и для барона.

Пан оказался падок на халяву, ну… я и не сомневался. Мы вместе зашли в кабинет к Засуновичу. Я вручил им обоим по мобиле. Коротко объяснил, как ею пользоваться. Под моим руководством они созвонились друг с другом из разных углов кабинета.

— Разработка моей Питерской фабрики, — расхваливаю мобилы, — Между прочим имею госконтракт на поставку в министерство обороны.

— Я такие видел в Европе, — высокомерно заявил Пшнечный, — Там все такими пользуются.

— Вот и отлично. Теперь и в Кречевске появится нормальная связь. Это очень удобно, пан. Экономит массу времени.

Вместо пана ответил Засунович.

— А скажите, граф, можно еще заказать эти мобилеты? Я бы купил.

— Разумеется. Сколько вам нужно?

— Смотря какая цена.

— Цена уж всяко ниже чем в Европе. Правда… торгуется только за рубли.

— А фунты не примете?

— Куда мне девать эти фунты? — кривлюсь, — Ладно, придумаем что-нибудь. Тем более мне нужно прикупить у вас пробную партию меди, аллюминия и никеля. Можем сделать взаимозачет.

— Взаимозачет нас вполне устроит, — обрадовался барон.

Мы тут же состряпали пару спецификаций. С моей стороны мобилы, с их стороны металлы. Начинаю понимать англичан. Это очень выгодно — менять сырье на высокотехнологичные изделия с высокой добавленной стоимостью.

Конечно, господа акционеры и так обязаны поставлять мне свои металлы. Но, во-первых, пусть они это делают не по принуждению, во всяком случае пока… а, во-вторых, бартер для меня намного выгодней.

Я вернулся в цех сразу с грузом на грузовике. Пока сгружали металл, я передал экспедитору полтора десятка мобил. Бартер состоялся.

— Анюта, заказывай еще мобилы. В Кречевске голый рынок и высокий спрос.

— Заказала уже… Сережка, из Семигорска масло не привезли. А нам надо станки смазывать. Сможем мы его здесь купить?

— В Кречевске есть мануфактурный склад, — тут же отозвался стоящий рядом Василий Осадчий, — Англичане держат. У них смазочные материалы хорошие.

— А за рубли нам продадут? А то я сегодня от фунтов отказался… по политическим соображениям.

— За рубли продадут, только курс у них очень низкий.

— Ну что делать. Придется покупать по спекулятивному курсу… Анюта, поставки местной продукции осуществляй через Василия. Негоже графа за маслом гонять. Без меня справитесь.

Я еще сходил к скале, чтоб своими глазами увидеть подъемник. Подъемник впечатлил, я и не думал, что перевалку грузов через семиметровую стену можно организвать на таком минимуме материалов. Фактически бревна, доски да веревки. Вот только автомобиль на таком подъемнике не перетащишь. Слишком тяжелый и габаритный.

А я бы перекинул пару грузовиков на эту сторону. Они бы нам очень пригодились. Разве только договориться с Билимбаем? А что, степнякам сам бог велел тачки перегонять. Для степняков двести километров по степи не крюк. Это могло бы стать их народным промыслом… в смысле бизнесом.

Только когда начало темнеть, отправился обратно в Кречевск. В особняк добрался поздно. Думал, мои все разбрелись по комнатам, но вся моя команда собралась в гостиной.

— Сережка, где ты ходишь?

— На скалу лазил. Прикидывал, как грузовик сюда перенести.

— Думаем над этим, — заверил Кеша, — Пока, правда, по расчетам выходит долго и трудозатратно… а мы вот винца взяли. Вас ждем.

— А что за повод?

— Ну, оно как бы праздновать еще нечего, до первого мотора еще далеко. Но настроение все равно какое-то приподнятое. Мы сегодня за день запустили техпроцессы, на которые по прикидкам не меньше месяца отводили. Очень удачный сегодня день.

— Пожалуй, вы правы. За удачу стоит выпить… Фемка, ты чего трешься как не родной? Тащи штопор… и посуду для себя. Я слово держу, вечером тебе можно.

Сам я пить не стал, только пригубил за удачу. Потому как один я знаю, что наша удача имеет зеленую гоблинскую морду. И за услуги свои зеленомордая удача принимает исключительно редкие макры. Так что ближе к полуночи сослался на усталость и ушел в свою спальню. Ох… мои соклановцы посидят еще полчаса-час и спать пойдут. А мне еще пахать и пахать. В мире матери-природы солнце только-только поднялось.

Глава 11

— Р-расвет пр-ришел.

— Выхоу-дим на охоу-ту.

Местные жители уже открывают живые ворота. Охотники потянулись на выход из деревни. Я тоже пристроился в очередь. Некоторые питомцы вымахали так, что охотники едут на них верхом, посматривая на остальных свысока.

— Запр-ряжем Пр-роныра, — предложил Гамлет с моего плеча, — Пр-рокатимся с ветер-рком…

— Завау-ли хлебау-ло, — тут же ответил волк.

Несколько охотников обернулись.

— Твои питомцы умеют говорить?

— Можешь в цирке с ними выступать… так с них всяко будет больше проку.

В нашу сторону посыпались шуточки. Рядом со мной оказалась питонщица и хлопнула меня по плечу.

— Эй, продай мне одного. Я хорошо заплачу. А то скушно бывает в лесу.

Ползущий рядом с ней удав поднял голову на уровень моего плеча и плотоядно посмотрел на Гамлета.

— Можем обменять Пр-роныра на твоего чер-рвяка, — не растерялся Гамлет и треснул удаву крылом по носу, — Только пусть еще подр-растет немного. Чтоб я его ненар-роком не склевал.

Охотники грохнули от смеха. Питонщица тоже рассмеялась. На этом их интерес угас. Все спешат по своим маршрутам. На болтовню времени нет. У нас тоже своя дорога. Волк свернул на едва заметную тропу. Я уже привык ему доверять в выборе троп. В этом он не ошибается.

Уже минут через десять Гамлет заметил подходящую добычу и виртуозно приземлился мне на плечо, как истребитель на палубу авианосца.

— Хор-рошая цель, — сообщил он.

— Стоу пудоу, — согласился волк.

Мы подкрались поближе. Здоровенная тварь, чем-то похожая на вепря, копошилась у корней толстого дуба, своим непрерывным рытьем оголяя корни дерева. Согласен, цель хорошая. На крупных тварей охотиться даже проще. Они менее подвижны и маневренны. Иногда удается разделываться с ними, сидя на дереве на безопасной высоте. Хотя в этом тоже большой недостаток. Если тварюга изуродует древесный ствол, с которого я стреляю, то мы получаем неслабый такой «минус в карму». А, беснуясь во злобе, деревья они портят только так.

По этой причине стараюсь не охотиться с деревьев, а выбирать такие места, чтобы между мной и тварью был овражек или еще какая-нибудь неровность рельефа. Я выбрал позицию, изготовился к стрельбе и дал Проныру отмашку, чтоб начинал. Мне нужно, чтобы зверюга повернулась ко мне хотя бы боком. Его массивный зад и крючковатый короткий хвост в число уязвимых частей тела не входят.

Волк протяжно взвыл. Однако противный свин оказался на удивление не восприимчив к попыткам вызвать его на бой. Он продолжал увлеченно рыть под корнями дуба. Проныр выдал целую серию звуков, и опять безрезультатно. Я получил системное предупреждение, что если тварюга испоганит дерево окончательно, то порча лесного имущества ляжет на мою совесть, другими словами мне с меня снимут очки репутации.

Деваться некуда. Выпускаю короткий залп. Три премиальные стрелы одна за другой всаживаются в массивную заднюю ляжку зверя: бронебойная пробивает и рвет толстенную шкуру; огненная, втыкаясь следом, мгновенно разогревает мышечные ткани до очень высоких температур; а третья, ледяная так же мгновенно замораживает. Живая ткань, какая бы крепкая она ни была, от столь резких температурных перепадов получает обширные участки разрушения.

И вот тут уже мега-вепря проняло. Заверещал как свинья под мясницким ножом. Развернулся и побежал на меня, сильно припадая на заднюю ногу.

— Зау-медлился, — прокомментировал стоящий рядом со мной Проныр.

Тело волка подрагивает от напряжения, он, как сжатая пружина, готов пуститься вперед в любое мгновение. Но ему пока рано. Сейчас выход другого артиста… траги-комического жанра с эпизодической, но ответственной ролью. Гамлет решил выпендриться. Вместо того, чтобы просто прокричать свой «крик замешательства», он спикировал свину голову, опустил клюв к самому его уху и заорал:

— Кушать подано, глухая свинья!

От неожиданности со свином случился не только положенный приступ дезориентации, а еще и акт непроизвольной дефекации… иначе говоря, свин обделался… он тряхнул башкой, сгоняя с себя источник дезориентирующего звука, и заметался, забыв на время, где лево, право, верх и низ.

Выпендрежный Гамлет, потеряв под лапами точку опору, чуть было не свалился вепрю под копыта. Каким-то чудом он, кувыркнувшись в воздухе, умудрился отлететь в сторону от свиной туши.

— Пр-ридур-рошный бор-ров, — крикнул он возмущенно, — Мечешься… р-роняя кал…

— Боу-лобоул, — фыркнул Проныр.

Я выпустил еще три стрелы. Не премиальные. Но попал удачно. Поразил зверя в переднюю ногу той же стороны. Его это не остановило, но теперь он припадает на всю левую сторону обеими левыми ногами.

Проныр понесся вперед. Пользуясь тотальной левосторонней хромотой твари, волк цапнул ее за брюхо с многострадального левого бока. Свин снова заверещал, попытался поддеть Проныра на чудовищные клыки, но тот отскочил. Зверь снова заметался. Я выпустил третий залп. Левой стороне сегодня категорически не везет.

Зверь до меня так и не добежал. Когда у меня откатился боезапас, я еще раз засадил в него премиальный залп. Проныр умудрился распороть ему брюхо и выпустить кишки. Даже Гамлет мстительно клевал его в ухо, правда, садиться на голову уже не решался.

— Я его бил на лету, — самодовольно заявил он, кружась над поверженным противником, — Свин умер-р уставшим.

Я думал, Проныр ответит птичу какой-нибудь колкостью, но тот промолчал. Проныр нашел для своих челюстей занятие поинтересней.

— Ты жр-решь мясо темной твари? — возмутился Гамлет

— Съедоу-бно, — кратко ответил волк.

— Вообще-то, охотники говорили, что их мясо съедобным бывает, — подхожу к туше, доставая клинок, — А мне его можно?

— Моу-жно.

Не сказать, чтоб меня так задолбал местный нектар. Но мы вышли в поход надолго. И сегодня вряд-ли вернемся в поселение. А жрать чего-то надо. Помимо макра, под одобрительное урчание Проныра, я вырезал из свина еще и несколько приличных мясных шматов. Мясо послушно переместилось в инвентарь, так что в руках его тащить не придется.

Мы продолжили двигаться по маршруту, что начертила мне прутиком главная свама. Наши тактические приемы оттачиваются. Мы способны охотиться не только на одиночных тварей. Если попадаются не слишком опасные группы в пять-семь голов, справляемся и с ними.

Проныр у меня сократился до Ныра, слишком уже резкий, чтоб называть его таким длинным именем. Теперь Ныр неплохо раскачался, вымахал в крупного волчару и вполне способен сражаться самостоятельно. Его бешеная регенерация позволяет очень быстро залечивать даже серьезные раны.

Гамлет тоже изрядно заматерел и получил еще одно активное умение. Вернее, его прежнее умение преобразовалось в «карающую молнию небес». Он теперь не только парализует, но и наносит неплохой урон. «Прожаривает мозги» — по его собственному выражению.

Доспех мой обретает новые свойства. Я, чессказать, начинаю побаиваться, как бы он тоже не ожил, как это случилось с Пером и Клыком. Надеюсь до этого не дойдет. Своенравный доспех с собственной волей — это будет уже через чур.

«Опять стая шакалов» — передал мне Гамлет мыслеобраз, иногда ему лень ко мне подлетать, и он передает сообщения телепатически.

«Сколько голов?»

«Вижу девять… нет еще один… десять»

«Черт, многовато»

Ныр согласно проскулил. Он, естественно, тоже «подключен» к каналу телепатической связи. Сегодня мы уже сталкивались с этими шакалами и не раз. Очень неудобные противники. Бедняге Ныру от них досталось.

«Может обойдем?» — спрашиваю с надеждой.

«Постоянно перемещаются, — возражает Гамлет, — все равно выйдут на след и нападут».

Вынужден согласиться. Лучше мы сами выберем место для сражения, чем будем принимать бой на условиях противника. Шакалы хитры и предпочитают окружать, нападая с нескольких направлений.

«Дай мне подробную карту» — обращаюсь к Гамлету.

Птич передал мне не только карту, но и «скрин-шоты» местности, а затем подлетел ко мне, привычно приземлившись на плечо.

— Молодец, ты прямо как разведывательный самолет беспилотник.

— Он пилоу-т бессамолеу-тник.

— Ну… так тоже можно сказать… примем бой вот здесь, — делаю пометку на карте, благо Ныр с Гамлетом каким-то образом видят ее в моем интерфейсе, — Какая никакая возвышенность. Шакалам придется бежать в гору.

— Вызоу-вим их на бой? — с сомнением спросил Ныр.

— Не, так они нас окружат. Подманем иначе.

— Пр-ровоешь шакальей самкой, — предложил Гамлет, — Самцы сбегутся к тебе р-роняя не только кал, но и слюну. Главное подольше пр-родержись в нужном обр-разе.

Гамлет довольно скабрезно покрутил хвостом, показывая, как именно Ныру предстоить подманивать шакалов.

— Я тебя самовоу нагну в нуу-жном образе… я не умею выть по-шакальи.

— Не надо выть по-шакальи, — пресекаю очередную перепалку, — Подманим их иначе. И подманивать их будешь… ты Гамлет.

— Всегда подозревал, что он тот еще шакалеунок, — мстительно ухмыльнулся Ныр.

Расположившись на холме, я достал из инвенатя кусок свиного мяса и нарезал на куски.

— Гамлет, накидай мясо в низине между холмами. На запах крови шакалы должны клюнуть.

— Пр-риманка, — одобрил Гамлет.

Он стал брать по паре кусков и скидывать перед холмом. Несколько штук закинул подальше, чтоб шакалы почуяли их в первую очередь. И шакалы повелись. Довольно скоро притрусили всей стаей. Первые куски жрал вожак. Его добычу никто не осмелился оспаривать. За следующие слегка погрызлись. Главное, что сбежались в низину. Теперь они у меня как на ладони.

В случае опасности вожак обычно держится за спинами других особей, а тут он опасности не учуял. Запах крови и халявное мясо сбили его. Я воспользовался и первым делом выбил вожака. Стая припустила на холм, начиная расходиться веером. Гамлет долбанул молнией крайнего, не убил, но тот резко сменил направление.

А затем уже и Ныр провыл призывно. Шакалы занервничали. Вместо того, чтобы продолжать расходится, как они всегда делают во время нападения, стали сбиваться в кучу для защиты. А мне только того и нужно. Выпускаю стрелы одну за другой, стараясь не столько прикончить какую-то конкретную особь, сколько подранить как можно большее количество.

Подранку бежать на холм всяко труднее. Шакалы начали замедляться. Я бил по ним как в тире. К тому времени, как они до меня добрались, поголовье сократилось вдвое, а оставшиеся в живых имеют минимум по одной стреле в теле.

Ныр принял на себя основную тяжесть ближнего боя. Я прикрывал ему спину. А мою спину прикрывал Гамлет, успевший долбануть молнией еще одну тварь. Отмахались более-менее удачно без тяжелых ранений.

— Ныр, ты как, идти сможешь?

— Та, на мне как на соу-баке.

Пока я вырезал из тел макры, у Ныра прекратилось кровотечение. Он сожрал приличный шмат свинины и, сообщил, что готов к дальнейшему путешествию.

Мы продолжали охотиться по дороге, что не помешало к вечеру выйти к точке, обозначенной старшей свамой. Все-таки высокая мобильность моего мини отряда — это важное преимущество. Благодаря доспеху я могу бежать по пересеченной местности практически не уставая… и почти не отставая от Ныра.

Место ссылки отступников-ремесленников оказалось поселением, во многом похожим на то, в котором мы были. Только это намного меньше. И здесь явно похозяйничали темные твари. Живые ворота обвалены. Листва на них пожухла.

— В селе никого нет, — доложил Гамлет, совершив облет, — Стена свалена еще в двух местах.

— И чтоу делать? — спросил волк.

— Простейшая логика подсказывает самые очевидные шаги, — отвечаю, пожав плечами, — Попробуем восстановить ворота и стену. Нам нужно безопасное убежище.

Перекошенная морда Ныра говорит о том, что он не считает такую логику простейшей.

— И сколько мы провоу-зимся с этой стеноу-й?

— Я думаю, достаточно просто привалить обваленые куски на место и полить водой. Дальше местные биотехнологии сами все сделают.

Выражая сомнение, Гамлет издал звук похожий на «кря».

— Он тоже хочет научиться поу-дманивать… видимоу уток…

И тем не менее, я водрузил упавшие части на место, а волк натаскал воды из местного низенького колодца. По одному ведру в зубах он оказался способен носить. Гамлет осуществлял моральную, по его мнению поддержку, а на деле попросту мешался:

— Р-ровнее… р-ровнее… уклон два гр-радуса.

— Отстань.

— Моу-жно я его в ведре утоу-плю?

— Только попр-робуй…

— Тогда не мешайся.

— Да я дипломир-рованный пр-рораб… лучше бы спасибо сказали.

Однако я оказался прав. Восстановив целостность периметра, стена начала оживать сама собой. Пожухлые листья отлетели, но на их месте уже показались набухающие почки: «Охотник, ты восстановил село, разрушенное тварями тьмы. Природа-мать благодарна тебе…»

— Ого, ср-разу десять очков р-репутации, — обрадовался Гамлет.

— И эссенеу-нции много дали, — подхватил Ныр.

— Ну вот. Я сразу говорил, системный подход приносит свои плоды.

— Что теперь?

— Теперь… теперь пройдемся по домам. Надо понять, куда подевались ремесленники…

Мы зашли в центральный самый большой дом и сразу обнаружили на столе записку:

'Дорогая моя свама. Как бы не была ты разочарована во мне и моих товарищах, помни, что мы остаемся полностью преданы тебе и нашему народу…

— Не похоу-же, что это писал обиженный отступник.

— Ты прав, Ныр.

«…Твари тьмы подступают, дорогая свама. Мы только что активировали защитный артефакт. К сожалению у нас нет возможности ждать больше суток, когда артефакт наберет полную силу. Мы должны идти к следующему опорнику, что стоит в горах. Без нас он не выстоит. На всякий случай оставляю карту намеченного маршрута…»

— Дальше идут сопли с сахар-ром. Обнимаю… целую… и пр-рочая хр-рень. Что скажете, господа пр-рисяжные?

— Очевидно, свама сильно окаралась. Кичилась своей мудростью, а сама не смогла отличить предательство от преданности. Нам надо найти этот артефакт и разобраться, почему он не заработал. Гамлет, ты видел что-то похожее?

— Я видел стр-ранность на самом высоком дер-реве этой дер-ревни, — тут же ответил он, — Я не стал подлетать близко.

— С чегоу это? Что моглоу помешать сунуть любопытный клюв?

— Там семейство летучих мышей, — ответил птич, — Они шипят и скалятся. Сами туда лезьте.

Мы вышли из дома и задрали головы вверх. В центре деревни действительно растет высокое дерево.

— Судя по показаниям моего радара, эти летучие мыши — твари тьмы.

— Р-разумеется, — нервно подтвердил Гамлет, — Чем еще они могут быть?

— По-моу-ему, наш храбрый птич их поу-просту боится, — убежденно заявил Ныр.

— Вот сам и р-разбирайся с ними, если такой хр-рабрый.

— Я не умею лазить по деревьям.

— Успокойтесь, парни, — осаживаю подопечных, готовых опять разругаться, — Я сам слажу. В конце концов это всего лишь мыши… хоть и летучие…

Я начал взбираться на дерево. Ныр беспокойно крутился внизу и даже подскуливал, глядя на меня. Гамлет нарезал вокруг меня круги.

— Ты молодец, — возбужденно «подбадривал» он, как тренер, чей спортсмен преодолевает дистанцию на важнейшем чемпионате, — Уже забрался на три метра и сорок сантиметров… осталось предолеть…

— Гамлет, заткнись пожалуйста. И перестаньте психовать… оба!

Я забирался все выше, начиная чувствовать беспокойную темную силу не семейства даже… а целого роя. Сколько ж там этих мышей? В такой огромной кроне их и тысяча может оказаться. Ничего, разберемся. Я зажал в зубах рыбий скелет и полез дальше.

Глава 12

Летучие мыши забеспокоились, почуяв мое приближение, и начали кружиться вокруг, шипя, скалясь и пробуя на зуб мой доспех. Одна гадина умудрилась расцарапать щеку. Я прекратил подъем, утвердился на толстой ветке, прижавшись спиной к стволу и попытался отмахиваться клинком.

Толку почти ноль. Ну порубил с два десятка мышей. а их слетелось еще больше. Теперь они меня кусали и царапали везде, где только могли, то есть от макушки до пяток. Доспех начал подавать сообщения о потере целостности. Одна отдельно взятая мышь не способна его прокусить. Но их сотни, если не тысячи. И каждая норовит вцепиться.

«Доспех потерял 4 % прочности… 5 %… 6 %…» Черт, этак они полностью разрушат мне доспех. Сможет ли он потом отрегенерировать «с нуля», неизвестно. А главное, когда мыши доточат доспех, примутся за меня.

Я решил сменить орудие. Убрал «рыбий скелет» в инвентарь и достал стрелу с заклинанием огня. Ее наконечник начал нагреваться и быстро раскалился докрасна. Отмахиваться раскеленной стрелой оказалось гораздо продуктивней. Все ж таки огня клятые мышы боятся.

Я снова полез вверх, но когда поднялся до кроны, беснующаяся мышиная туча стала настолько плотной, что закрыла собой небесный свет. Так что пылающий наконечник стрелы превратился для меня в светильник. К сожалению летучие мыши почти перестали его бояться, набрасывались, царапали и кусали с остервенением. «Доспех потерял 24 процента прочности…» — увы, сейчас все, что мне удается, это прикрывать хотя бы лицо… ну и продолжать лезть вверх.

Зато я добрался до места, где основной ствол раздваивается, образуя небольшую площадку. Если где и быть артефакту, то на ней. Прочность доспеха потеряла половину прочности, но не отступать же теперь. Делаю рывок, подтягиваюсь и забираюсь на площадку. Похоже, нашел.

Нечто похожее на ананас… или на шишку… одним словом имеющее приблизительную форму яйца. Только больше любого ананаса в несколько раз… с какими-то прожилками, по которым пробегают синие всполохи. Несомненно это артефакт. Вопрос только, как его активировать?

Пока вижу лишь, что мега-шишка установлена в неком особом гнезде… и установлена неровно. Летучие мыши успели обжить и изгадить посадочное место. Может, в этом все дело? Прямо раскаленным наконечником начинаю выгребать мышиный помет. Вместе с пометом из зазора лезут и растревоженные мыши. Они тут неплохо устроились, как в норке или в дупле.

Доспех потерял 70 %. Плохо дело. Похоже, мне придется сигать прямо с дерева, если буду спускаться так же медленно, как поднимался, останусь без доспеха. Но я довожу дело до конца. Зачистив гнездо поднатуживаюсь, чтоб передвинуть артефакт. Однако он смещается довольно легко. Фактически, было достаточно его чуть подтолкнуть, и он сам встал на место.

Синие всполохи ускорились, а затем артефакт начал разливать свет. Пока еще слабый, неяркий. Но попадая под лучи этого света, твари тьмы валились замертво. Прошло еще несколько минут. Лучи охватили всю древесную крону, и вся мышиная туча осыпалась на землю. Можно выдохнуть. Видимо, ремесленники активировали артефакт, но из-за спешки не успели убедиться, что он правильно установлен. Биотехнологии сбойнули там, где от них не ожидали.

Справка завалила ворохом сообщений от благодрной матери-природы. Нам хорошо отсыпали и «репы», и очков эссенции, не забыв пожурить за использование «нагревательного пожароопасного прибора» в непосредственной близости от ветвей священного дерева. Мол тогда бы награда была еще больше… скупердяйство и придирки… слов нет.

Зато оказалось, что в «непосредственной близости» к артефакту мой доспех регенерирует намного быстрее. Так что следующие полчаса я просидел на дереве, дожидаясь возвращения стапроцентной целостности. А когда доспех полностью восстановился, прилетело еще одно любопытное сообщение: «ваш доспех постиг слияние с новым животным видом; режим планирования преобразован в режим парения».

Ух ты. Чего-то успел поднабраться мой доспех у летучих тварюшек. Активирую полетный режим и вижу разницу. Крылья-перепонки усложнились и удлинились. Да я просто бэтмэн теперь. Прыгаю с ветки, расправив «крылья».

— Кр-руть! — одобрил Гамлет, пролетая возле меня.

Прежде чем приземлиться, я сделал над деревней пару кругов.

— Нам еще Ныра теперь летать научить, и можно переименовываться в летную эскадрилью.

— Ну-у неу-т. Я сухопу-утный, — заартачился Ныр.

— Да ладно, я пошутил. Пойдем в дом. Меня сейчас вынесет из этого мира.

Вернувшись в особняк, сразу увидел в интерфейсе призывную иконку гоблина. Ждет меня с добычей. Ладно, не буду томить зеленого. Отправляюсь к порталу и переношусь в лавку.

— Показывай, — гоблин деловито надвигает на глаз свою оптику.

Высыпаю добытые макры. Жду, когда гоблин «насмотрится».

— А это с кого вырезал? — вдруг спрашивает он.

— Какой?… а, этот… со здоровенной свиньи.

— Неплохо, неплохо… а этот?

— А этот с крупной летучей мышы. Из гнезда ее выковырял. Там этих мышей был целый косяк, а макр только в этой…

— Хорошо, хорошо. Значит так… что могу предложить в плане технологии.

— Слушаю.

— Вы сможете делать медную проволоку гораздо тоньше.

— М-м… экономия?

— При чем тут экономия? Вы сможете делать больше витков на катушках… объяснить тебе в двух словах?

— Попробуй.

— Когда вы протягиваете проволоку через волоку…

— Через что мы ее тянем?

— Через волоку… волочильню… неважно, в общем проволока тянется неравномерно, там разные толщины, молекулярная решетка вытягивается по-разному, даже заусенцы всякие.

— Пока ничего не понял.

— Короче, если хочешь получить более тонкую проволоку, ее нужно разогревать дополнительно. Там только надо среду создать, чтоб медь не окислилась… твой Кеша догадается. Сообразит, как сделать тепловую вакуумную камеру…

— Да? Ну ладно. Если Кеша догадается… ты главное ему нателепутствуй идею. А то сам я толком не объясню.

— Эт само собой. Но тебя мне тоже нужно в курс ввести хотя бы в общих чертах.

— Ой ладно. Как будто от того, что я теперь в курсе, что-то изменится.

— Ну не скажи, — хмыкнул гоблин, — Вот представь, завтра подойдет к тебе Василий Осадчий с идеей делать элоктромотор вообще без статора.

— Как без статора? Только ротор и все? Я, конечно, далек от темы, но насколько помню…

— Вот и я об этом, — гоблин закивал, — Что ты скажешь Василию?

— Скажу, чтоб отдохнул.

— Во-от. Видишь? Поэтому я и должен тебя в курс дела вводить.

— И что, реально можно делать без статора?

— Да легко. В твоем прежнем мире на каждом шагу такие.

Вот блин. Был бы у меня интернет, никакой гоблин наверно не понадобился. Распрощавшись с гоблином я вернулся и завалился спать. И опять проспал дольше всех.

Меня разбудило негромкое ритмичное постукивание по подоконнику. Со сна хотел крикнуть Гамлету, чтоб перестал валять дурака, но вспомнил, что в этом мире никакого Гамлета нет. Поднялся, прошлепал до окошка, раскрыл его и помог Еве забраться внутрь.

— Ты чего так долго спишь, Кротовский? Чем по ночам занимаешься?

— Добываю технологии.

— Звучит загадочно, — Ева улыбнулась, — Если постараешься, добудешь кое-что и из меня…

— Ева, не сейчас… вынь руку оттуда…

— Фу… противный ты, Кротовский. Тогда я тоже тебе ничего не расскажу.

— А есть что рассказать?

— Кое-что есть.

— Вот что за меркантильность? Все требуют с меня плату за информацию.

— Не бурчи, Кротовский. Ладно уж. Слушай. Англичане недовольны твоей деятельностью.

— А их какое дело?

— Англичанам до всего есть дело. Главный у них тут некто Чарли Спайдер. Я тебе скажу, Кротовский, он очень неприятный и опасный тип.

— И что собираются делать англичане?

— Гадить, что же еще… в этом они мастера.

— Черт! — кидаюсь к сумке, где у меня лежит мобила, но… она начала звонить до того, как я взял ее в руки.

— Алло, — отвечаю на звонок, уже предчувствуя нехорошее.

— Сережка, — голос у Анюты расстроенный, — У нас часть станков повыходила из строя.

— Что случилось?

— Я Кеше мобилет передаю… он объяснит…

— Сергей Николаич, — теперь уж говорит Кеша, — Англичане подмешали в смазку абразивы. Подшипники на станках испорчены.

— Только подшипники?

— Да. Все остальное более-менее. Не критически…

— Так заказывайте подшипники.

— Они немецкие, Сергей Николаич… — Кеша почти безутешен, — …размеры сняли. Анюта уже начала обзванивать наши заводы. Скорее всего в точный размер не подберем. Придется подгонять. А это время.

— Вот черт. Ну что делать, Кеша. Так или иначе подшипники не вечные. Не сейчас, так через месяц этим все равно пришлось бы заниматься… что-то еще?

— Есть хорошая новость… вернее еще не новость, задумка…

— Что за задумка?

— Как сделать медную проволоку тоньше. Я сейчас подбираю заклятия на макрах для камеры. Чтоб один на нагрев, а другой на откачку кислорода…

— Отличная идея, — обрываю Кешу, — Подключи Березникова. Две головы лучше.

— Уже…

— Ладно. Отбой.

— Что случилось? — спросила Ева, когда я отключил мобилу.

— То, о чем ты предупреждала. Англичане нагадили.

— И что ты собираешься делать?

— Искать новые подшипники… или ты о другом?

— О другом… Кротовский, я сразу хочу сказать, предъявлять претензии бессмысленно. Ты ничего не добьешься.

— Это я и сам понимаю. Но я хочу поговорить с этим Чарли… как его там?

— Чарли Спайдер. Я схожу с тобой…

— Нет, Ева.

— Оденусь в мужскую одежду…

— Нет, Ева. Рисковать ты не будешь. Иди.

Я проводил ее… до подоконника. А после завтрака отправился в город. В цеху мне делать нечего, там без меня справятся, а вот посмотреть в светлые «британские очи» пришло время. Спайдер, если я не ошибаюсь, в переводе с английского означает паук. Говорящая фамилия.

Я довольно быстро отыскал мануфактурный склад англичан. Зашел как обычный посетитель. Надо же своими глазами увидеть, чем торгует потенциальный противник. И да… ассортимент меня впечатлил.

Ружья, револьверы, патроны. Часы, от маленьких карманных на цепочке до больших настенных с боем. Посуда, утварь, ткани и даже ковры. Специи со всего мира. Инструмент самый разнообразный, в том числе «клеймовый». Косметика и парфюм. Масла, смазки, краски. Венцом всему роскошный черный автомобиль на отдельном постаменте и стоящий рядом такой же черный мотоцикл.

Мотоцикл я бы купил прямо сейчас, если бы не ждал подставы… а что англичане подставят, не сомневаюсь. Ко мне подошел консультант в клетчатом пиджаке, пробковом шлеме и подкрученными вверх усами. Ни дать ни взять джентльмен, прибывший на сафари.

— Отличный мотосайкл, — сказал он мне доверительно, — Мощный, надежный, безотказный…

— Такой же надежный и безотказный, как ваши смазочные материалы?

— У нас все самого высшего качества, — снобски высокомерно заявил англичанин, — А главное, у него стоит электродвигатель. Не нужно никакого дизтоплива. Вы ставите маленький макр и очень долго едете. Превосходная машина для путешествий.

Он смотрит на меня прямо, открыто, не моргая, демонстрируя полную честность в делах и открытость в намерениях. М-да, меня всегда поражала способность некоторых людей врать прямо глядя в глаза.

— Я хочу поговорить с Чарли Спайдером.

— О, боюсь мистер Спайдер очень занятой человек.

— Так ведь можно позвонить и уточнить… сообщите ему, что граф Кротовский желает обсудить дела… если у вас нет мобилета, могу одолжить свой.

Достаю из кармана мобилу и небрежно протягиваю англичанину. Сто процентов уверен, что сноба это заденет… и сноба это задело.

— У меня есть мобилет, мистер Кротовский, — сказал он с преувеличенно независимым видом… и все же не удержался от вопроса, — Что это за модэл?

— Российская разработка. Производятся на моей фабрике в Петербурге.

— О, наверное, редкая вещь?

— Та, обычный ширпотреб. Стоит очень недорого.

— Джяст э момэнт…

Англичанин отошел в сторонку и достал собственную мобилу. Начал куда-то звонить. Я подождал, пока он переговорит и снова подойдет ко мне.

— Вы можете застать мистера Спайдера в Ириш пабе. Он сейчас там.

— Благодарю. Где этот паб?

Англичанин указал направление. И вот надо было врать про немыслимую занятость мистера Спайдера? Чем он может быть занят в пабе, кроме того, что пиво там дует? Я быстро нашел паб и зашел внутрь. Рыжий ирландец в жилетке проводил меня в кабинку к мистеру Спайдеру. Тот сидел с кружкой темного пива и лузгал семечки.

— Гуд дэй, мистер Кротовский.

Что еще меня поражает в англичанах, они вводят санкции, суют палки в колеса, откровенно гадят, но… при этом вежливо здороваются как ни в чем не было. В нашем обществе таких людей, если говорить на тюремном жаргоне, называют суками… а у них — джентльменами.

— Могу присесть? — я тоже проявляю вежливость.

— Пожалуйста, мистер Кротовский. Пиво, виски, сигара?

— До обеда спиртного не употребляю.

— Мне очень жаль, что ваши станки вышли из строя…

— Чарли, — перебиваю грубо, — Давай обойдемся без лицемерного вранья. Мы оба с тобой знаем, что за вежливой улыбкой ты скрываешь собачий оскал. Сначала ты собираешься заверять меня в дружбе, а потом начнешь угрожать. Давай сразу к угрозам. Сэкономим друг другу время. Итак, что ты хочешь?

— Напрасно вы так категоричны, мистер Кротовский. Мы в самом деле предпочитаем дружить, а не враждовать.

— Таких друзей как вы меняют на двух врагов… еще и с доплатой…

Однако Ева была права. Этот англичанин серьезный противник. Самообладание железное. Я уже чуть не в открытую его оскорбляю, а он спокоен как удав… или как паук…

— Дайте мне пять минут вашего драгоценного времени, мистер Кротовский, — продолжает Спайдер с несокрушимой невозмутимостью, — И я постараюсь аргументировать свою позицию.

— Я вас слушаю.

— Конечно, мистер Кротовский, я забочусь о своей выгоде. Но, прошу заметить, мы с вами имеем как раз тот случай, когда выгода может быть обоюдной.

— Продолжайте.

— Вы собираетесь делать электромоторы. Но давайте говорить откровенно, — Спайдер начал разгибать пальцы из кулака, — На устаревшем оборудовании, без отлаженной технологии, с неквалифицированным персоналом. Вопрос, зачем? Потому что так хочет ваш царь? Так это смешно, мистер Кротовский…

— Царь обеспечит меня рынком сбыта. Большим рынком, — возражаю Спайдеру, — И это вовсе не смешно.

— Да, мистер Кротовский, это не смешно. Когда князь Мышкин пожелает отобрать ваше производство, царь палец о палец не ударит. И вам станет не до смеха. Как ничего не сделал прежний царь, когда у вашего прадеда отбирали все, что он имел.

— И в чем ваше предложение?

— Разделение труда, мистер Кротовский. Я сам буду поставлять вам электромоторы. А вы будете их продавать. Я дам вам такое соотношение цены и качества, какого вы сами не достигнете при всем желании. И вы будете торговать не на скудный Российский рынок.

— Да? И куда мне продавать ВАШИ моторы?

— Здесь центр Азии. Весь континент перед вами. От Китая до Ирана. И никакой Мышкин у вас ничего не отберет. Вы будете под защитой Британской короны, мистер Кротовский. И речь не только о моторах. Вы видели ассортимент мануфактурного склада?

— Видел.

— Это только малая часть. На британских товарах вы вернете былое могущество и даже превзойдете его. Вы сможете возродить Дом Изнанки, мистер Кротовский, во всем его величии.

Как мягко стелет мистер Спайдер. Одна только несостыковочка…

— А зачем тогда вам я, мистер Спайдер? Зачем я вам нужен для торговли с Китаем, Индией, Ираном… вы без меня там прекрасно торгуете…

— Понимаю, мистер Кротовский. Вы мне пока не доверяете. Просто подумайте… посчитайте… торговля морем имеет свои недостатки. Сухопутные маршруты тоже нужны. Я предлагаю вам не просто плату, я предлагаю долю с прибыли… очень хорошую долю… я хочу чтобы вы не становились моим конкурентом, я хочу видеть вас своим партнером.

— Дело ведь не конкретно во мне?

— Давайте считать, что дело не конкретно в вас. Не было бы вас, в город Кречевск царь прислал бы кого-то еще.

Он о чем вообще сейчас говорит? Я могу предположить, что Китай, Индия и Иран ненавидят англичан. Но когда это мешало торговать? Я явно чего-то не знаю. А вот Спайдер очень хорошо осведомлен. И про историю моей семьи знает наверняка побольше моего. Надо говорить с Кротом. Буду его пытать, пока не выложит все. Задолбал держать меня в неведении.

— Я вас услышал, мистер Спайдер. Я подумаю.

Глава 13

Никак не выходит у меня из головы разговор со Спайдером. Я снова отправился к скале. Не знаю как, но как-то все это должно быть связано. Вся эта несуразица должна получить объяснение. А несуразного здесь много. До фига, я бы сказал.

Во-первых, эта дурацкая подковообразная скала. Какой в ней смысл? Она больше символизирует крепость, чем является ею. Старый Кротовский ее даже не замкнул в кольцо. Обойти сто километров не проблема от слова вообще. И тогда пожалуйста, заходи в город с юга, где нет никакой скалы.

Во-вторых, Чарли Спайдер чего-то не договаривает. Он сказал: «давайте считать, что дело не конкретно в вас» — а у меня почему-то сложилось впечатление, что дело как раз во мне. Но что я могу? Наладить выпуск моторов на устаревшем оборудовании? Смешно. Или…

…или есть более тривиальное объяснение. Англичанин считает меня глупцом, падким на лесть и посулы. Возможно, он наплел мне про торговлю с Индией только для того, чтобы я не лез с ним конкурировать. А когда я откажусь от идеи производить моторы, он меня просто кинет. Кидалово, как это называлось у нас в девяностые, — искусство, в котором англичанам нет равных.

И тогда нет смысла искать причинно-следственные связи. А скала… да мало ли что пришло в голову старому Кротовскому? Может, это и в самом деле был его символический жест. Как супруги, вынужденные делить жилплощадь после развода, отгораживаются друг от друга ширмой. Ширма ни от чего не защищает. Она просто символ разделения, и все.

Я забрался на скалу и побрел по ее гребню. Точнее, по поверхности скалы. Она реально как стена, только очень широкая. Пятиметровой толщины гранитная отвесная стена. Кстати, у меня все крутился образ, на что похожа эта скала-стена… на объездную дорогу. А что, при пятиметровой ширине можно даже двусторонку организовать. Подровнять кое-где, асфальт постелить, и будет идеальное дорожное полотно.

Активировал режим планера, разбежался и прыгнул. Вот случай, когда ломать голову не обязательно. Здравый смысл говорит мне, что больше нескольких метров я пролететь не способен. Но планирую, взбираясь по воздушным потокам и плотностям.

Как сказал тогда гоблин, магия — это технология, которую мы не в силах постичь. А на что способен доспех, подаренный богами? Если судить по ощущениям, какие-то антигравитационные свойства он имеет: «… а так же встроенную пассивную способность „ловец ветров“ из магии школы воздуха» — подсказала справка.

Ну вот, еще и пассивная способность у него есть. Вероятно, этого достаточно чтобы держаться в воздухе и лететь… не как птица, конечно, но как воздушный змей. Немного не долетев до города, приземлился за деревьями. Пока никто не знает об этой моей способности, и пусть не знают. Приберегу этот секрет до поры.

До особняка опять добрался по темноте. Фемка открыл мне дверь.

— Хозяин, наконец… а мы вас ждем.

— А чего ждете?

— Ужинать.

— Ну вот. Ужинали бы без меня. Зачем ждать.

— Хозяин, а в Крысючихинской лавке стали отоваривать хорошими продуктами, — похвастался сторож, — Ее новая работница хоть и злющая, но ко мне хорошо относится.

На Фемкин голос и звон посуды в гостиную вышли Анюта с дедой и Кеша с Березниковым.

— Может, позвать эту работницу к нам? — предложила Анюта.

Фемка не нашелся, что на это ответить. А я усмехнулся.

— Сережка, ну правда. Нам повариха нужна. Фемкина яичница уже вот где, — она провела рукой по горлу, — Я завтра схожу в эту лавку.

— Не надо, Ань. Я подберу повариху. Сама посуди, ну зачем нам злющая повариха?

— И то верно.

До конца ужина думал, как деликатно донести до Фемки мысль, чтоб не вздумал предлагать новой Крысючихинской работнице место поварихи. А то я мало, что поварихи не получу, еще и без сторожа останусь. Но так ничего и не придумалось. Когда Фемка разлил всем чай, я ему дал добро на вечернюю бутылку вина. Он сбегал на кухню, откупорил, честно предложил всем, но вина никто больше не захотел. Сторож радостно умотал обратно на кухню. Пить вино при хозяине он само собой стесняется.

— Анюта, как продвигается поиск подшипников?

— Так себе, Сережка, — она вздохнула, — Уже понятно, что в точный размер мы таких в России не найдем. Ищу, чтоб хоть приблизительно подходили… представляешь, говорят, у англичан на складе были подшипники разных размеров.

— Это бессмысленно, — отмахиваюсь от англичан, — Вы мне лучше объясните, как мы сможем поставить подшипники, которые подходят не точно.

— Подгонять придется, граф, — пояснил Березников, — В сущности переделывать некоторые узлы.

— А времени это много займет?

— Прилично. Что-то закажем, что-то сами отольем, но это все небыстро будет.

— Понятно. А как там Кешина идея насчет медной проволоки?

— Занимаюсь параллельно, — отвечает Кеша, — Раз уж так вышло со станками, появилось время поэкспериментировать.

— Идея очень здравая, — поддержал Березников, — Знаете, граф, в этом казусе с подшипниками оказалась и хорошая сторона. Мы заодно не только подшипники, мы еще и модернизацию оборудования проводем. Задумок хватает.

— Точно, — вставил Кеша, — Англичане думают, что нам подгадили. А на деле вынудили нас задуматься над техпроцессами. Так что, все в ажуре будет, Сергей Николаич, можете не сомневаться.

После ужина, когда все разошлись, я спустился в подвал и открыл дверь с порталом. Хотя Крот и говорил, что для того чтобы попасть в его нору, нужен не портал, а его добрая воля. Но у меня как-то уже отложилось, что портал — это портал. Через портал связь легче осуществляется.

«Крот — позвал я мысленно, — Крот! Ты здесь?»

Через несколько минут он все же откликнулся.

«Заходи» — буркнул он.

Ну вот, говорил, что портал не нужен, а в интерфейсе появился значок с изображением Крота. Я втопил иконку и шагнул в портал. У Крота в норе легкий беспорядок, резкий запах алкоголя и тонкий аромат женских духов.

— Ты не один что-ли? — спросил я ошалело.

— Теперь уже один, — попенял мне Крот, — Вот че ты разорался? Крот… Крот… сорвал романтический момент.

— Извини, я не знал.

— Да ладно, — Крот махнул лапой и все посторонние запахи исчезли, — По делу хоть?

— По делу.

— Говори, — Крот привычно закинул нижнюю конечность на коленку и начал покачивать щегольской туфлей.

— Я не понял, у тебя на… на лице…

— Что на лице? — насторожился Крот.

— Волос вроде меньше стало.

— Ты находишь? — Крота мое замечание скорее обрадовало. Он выудил откуда-то зеркальце и начал себя пристально рассматривать.

— По-моему меньше.

— Угу… угу… так, о чем ты там начал? — он убрал зеркальце, давая понять, что желает сменить тему.

— Расскажи про старого Кротовского, — попросил я.

— Поконкретнее спрашивай. Сам знаешь, чем меньше я тебе скажу, тем лучше.

— Поконкретнее… легко сказать поконкретнее… я вот тут с англичанином разговаривал. Он мне предлагает чуть не с Индией торговать.

— Вопрос твой в чем? — Крот начал терять терпение.

— Что во мне такого особого? — выпалил я первое, что пришло в голову.

— В тебе ничего ТАКОГО особенного, — Крот заухмылялся, — Ты картограф третьего уровня. Забыл об этом?

— Ну почему же… я помню.

— Если это все, что ты хотел узнать…

— Зачем старый Кротовский возвел эту каменную стену?

— А вот это хороший вопрос, — похвалил Крот, — Но я не стану на него отвечать… ты сам способен во всем разобраться.

— У меня идей нет.

— Скоро появятся. Все. Иди уже.

Меня выкинуло обратно в подвал. Называется, поговорили… поднялся в свою спальню и дождался перехода в другой мир.

— Пор-ра, — бодро прокричал Гамлет, — Кар-рту не пр-ропил?

— Не пропил. Я только не уверен, что мы найдем этих ремесленников. С их навыками выживания они должны быть давно сожраны тварями тьмы.

— Пр-ровер-рим, — оптимистично заявил Гамлет.

Мы вышли из деревни и на протяжении десяти километров не встретили ни одной твари.

— Аму-улет рабоу-тает, — пояснил Ныр.

Зато после оказавшись за пределами рабочей зоны амулета Гамлет почти сразу обнаружил противника. Он шлепнулся мне на плечо, едва не промахнувшись, чего с ним не бывало даже в первый день.

— Некр-росы, чер-ртовы некр-росы… на дохлых клячах.

— Какие еще некросы?

— Почти нежить. Маги смерти. Бр-р.

Подкравшись ближе, я увидел четверых черных конников на черных конях. Реально, назгулы какие-то. С такими связываться совершенно нет желания.

— Ныр, постарайся обвести нас волчьими тропами.

Волк вздохнул протяжно и первым затрусил в чащобу. Похоже, кончились веселые времена, когда мы устраивали засады на свиней и шакалов. Тут мало что разумные, так еще и маги смерти. Как с ними воевать, не имею понятия. А что еще хуже, радар их «ловит» только на близком расстоянии. Гадье имеет систему антирадар.

Мы обошли этих некросов по очень широкой траектории, но только для того, чтобы нарваться на других. Гамлет как раз взлетел повыше, чтобы осмотреть окресности и его засекли. Он сразу начал снижаться, пытаясь затеряться в кронах деревьев. Но не успел. Некросы кинулись в погоню.

Передовой конник размахнулся и швырнул в птича какой-то темный сгусток. Гамлет что-то почуял, попытался увернуться, но не успел, его зацепило. Он рухнул вниз. Некросы подстегнули коней и устремились к месту его падения. Ныр тут же провыл вызов на бой и конники развернулись, оставив Гамлета.

Волк провыл еще раз, выскочил из-за куста, показавшись на глаза темным магам, и сиганул в другие заросли. Ему вслед полетели еще черные сгустки тьмы, но ни один не попал. Пока Ныр отвлекал их на себя, я занял удобную для стрельбы позицию. Дождавшись момента, когда черный остановится, пустил в него три стрелы. Некрось покачнулся в седле и свалился на землю. Минус один. Хорошо, что они хотя бы не так живучи как темное зверье.

Оставшиеся двое прекратили гнаться за Ныром. Ну да, лучше сперва разобраться со стрелком. Я тоже побежал прочь. Мне нужно двадцать секунд, чтобы в колчан вернулся премиальный боезапас. Я петлял как заяц, сгустки тьмы пролетали мимо и врезались в деревья. В том месте, куда попадал такой сгусток, живое сразу становилось мертвым. Кора и листья чернели и засыхали на глазах.

Я забежал за дерево, упал, перекатился за корнями и переполз по пластунски. В дерево полетели черные снаряды, видимо некросы не знают проблемы снарядного голода, но меня там уже не было. Встаю на одно колено, навожу прицел и посылаю залповые три стрелы. Я снял второго.

Снова кидаюсь бежать, уворачиваясь от черных сгустков. Мимо меня пролетел один… второй… и все… только звук падения за спиной. Поворачиваюсь. Конь без седока. Ныр выбил последнего из седла и перегрыз глотку, когда тот оказался на земле.

— Меу-ртв, — сказал Ныр и рванул к тому месту, где упал Гамлет.

Он первым добежал до распластанного тельца. Гамлет лежал на земле, раскинув крылья и неестественно вывернув голову. Ныр коротко провыл, ткнулся носом, чтобы перевернуть птицу.

— Дай мне.

Я осторожно поднял Гамлета на ладонях. Тот приоткрыл один глаз.

— Отмахались? — спросил он.

— Черт, мы думали, ты погиб.

— Ер-рунда. По касательной прошло. Жизненно важных органов на задело.

— Угу, только у тебя перья на хвосте теперь имеют пепельный окрас.

— Ваксой замажем. Буду как новый, — сказал Гамлет и снова отключился.

«Ваш питомец попал под проклятье смерти. Жизненные силы покидают его…» — сообщила справка.

Я попытался переместить Гамлета в инвентарь, и у меня получилось. Больше того, процесс умирания остановился. Плохо другое, как только я его достану, он очень быстро умрет. Значок проклятья висит над его иконкой и пропадать не собирается.

— Пойдем, — говорю Ныру.

— Ку-уда?

— Собирать добычу.

— А как же Гамлет?

— Бездействием мы ему не поможем.

Подхожу к телу мертвого мага. Никогда раньше не вырезал макр из человеческого тела, и даже не знаю, будет ли он там. Но я рассекаю грудную клетку… есть макр. Да еще какой. Черный, как обсидиан. Кристалл отправляю в инвентарь, а справка сообщает о получении очков эссенции… при чем за мага дали много… намного больше, чем за тварь тьмы.

Иду к следующему. Одна из лошадей запуталась поводьями в кустарнике. Ныр одним прыжком запрыгнул ей на спину и перегрыз шею в основании черепа. Я достал макр и из лошади тоже. Затем мы достал макры из оставшихся тел. А потом Ныр быстро нашел еще одну лошадь. Она тоже пошла под нож… под рыбий скелет.

Я надеялся… не на чудо… скажем, на тот же закон равновесия. Мать-природа с ее трепетным отношением к жизни должна была что-то предложить за накопленные очки эссенции. Я бы и очки репутации отдал, чтобы снять с Гамлета то проклятие, но… мать-природа ничего не предложила. Никаких спасительных вариантов.

Нам с Ныром пришлось продолжить путешествие вдвоем. Возможность радара обнаруживать противника ужалась до каких-то сорока метров. Теперь мы больше полагаемся на волчье чутье. Вот только очень трудно почуять некросов. Они не имеют запаха, почти не излучают тепло и жизненную силу. Они почти мертвые.

Второй раз нарвались на отряд из двадцати конников. Победить их уже просто не реально. Мы утекали со всех ног. Но убежать от лошади очень трудно даже в густом лесу. Нас начали догонять. Летящие нам вслед сгустки смертельной тьмы ложились все ближе, все прицельней.

Когда под ногами захлюпало болото, не осталось иного выбора, кроме как бежать в самую трясину. Сам бы я быстро в нем утоп, но Ныр умудрялся находить тропы даже в трясине. К сожалению, болото становилось все более топким. Я перевел доспех в режим парения, и это помогло. Нет, я не взлетел и по воде ходить не научился. Но проваливаться стал меньше. Я даже вытаскивал Ныра, когда его начинало засасывать.

Нам почти удалось пересечь болото, мы уже видели сухой берег, но радоваться было рано. Некросы нас поджидали на другом берегу. Мы с Ныром осторожно выглядывали из-за болотной кочки и пересчитывали противников. Отряд из двадцати конников разделился.

«Я насчитал только пятерых» — телепатически передаю Ныру.

«Пятеро» — подтвердил волк.

«Тогда я рискну»

Ныр посмотрел на меня исподлобья, но ничего не ответил. А я заполз на кочку животом, чтоб иметь чуть лучшую опору, и достал лук.

«Ты нас выдашь» — предупредил Ныр.

«Вот и пусть попробуют нас здесь достать».

Мне придется стрелять из неудобного положения, фактически навалившись на бок. Однако натянуть тетиву я в состоянии даже так, а мой шлем позволяет точно прицелиться. А еще я не собираюсь пускать весь премиальный залп в одного конника. Я уже понял, что некросы урон держат плохо.

Бронебойная стрела попадает точно под забрало шлема, пробивая голову противника, как перезрелую дыню. Стрела с заморозкой вонзается в грудь другому. Тот сразу промораживается до состояния куска мяса, пролежавшего сутки в морозилке. Упав с лошади, он раскалывается на несколько частей, как ледяная скульптура. Огненная стрела прожаривает третьего в печеную катрошку, которую забыли вовремя вынуть из духовки.

«Минус три» — Ныр показывает знакомство с арифмитическим счетом.

Двое оставшихся некросов пытаются забросать нашу болотную кочку некро-сгустками. Только фига им. Тут метров восемьдесят. Заклы магов на такие расстояния не долетают. А я уже посылаю в них обычные стрелы. Обычные не так эффективны. Но у меня их семь штук.

Семи штук хватило, но из леса выехало еще трое. Эти трое пришпорили коней и кинулись в болото.

— Стрелы кончились.

— Я буду первым водоу-плавающим волком, — изрек Ныр и мы одновременно сунули головы под воду.

По поверхности болота начали расплескиваться сгустки тьмы… как кляксы. Кочка, за которой мы прятались, стала выглядеть так, будто ее облили нефтью. Но волк прав. Он уже неплохо «насобачился» в болотных перемещениях. Мы под водой отползли подальше от берега, и вынырнули за другой кочкой.

Неугомонные некросы продолжали погружаться в болото. Я удачно подстрелил еще одного откатившимся боеприпасом, но мне снова пришлось заныривать и менять позицию. И я не заметил, куда делся Ныр. Зараза. Я поразил еще одного, готовясь нырять за волком, но тот сам вынырнул за спиной оставшегося противника и свалил его в воду.

Больше некросов по наши души не прискакало. Я вырезал макры, мотивируя тем, что если некросы нарисуются, мы всегда сможем снова отойти в болото, а оставлять ценный ресурс не могу. А потом мы снова углубились в лесную чащу. На этот раз за нами никто не гнался.

От автора:

Друзья, с радостью хочу поделиться новостью. По авторскому миру РОС стартовал еще один цикл. К Кротовскому и Мангустову присоединился Комарин. (Прошу не путать с поручиком Комаринским). Комарин — еще один попаданец, маг крови с собственным кодексом чести. А первопредок у него… вы догадались… кровососущий бог Комар.

Очень живой и легкий язык повествования, бодрая динамика событий и оригинальность сюжета со всеми атрибутами боярочного жанра: залет в тело опального аристократа, интриги, сражения и… ну очень красивые девушки. Надеюсь, вам понравится. Читайте и наслаждайтесь:

Глава 14

К сумеркам нам с Ныром удалось добраться до места, указанного на карте, не нарвавшись на конные разъезды некросов.

— Где-то здесь, — говорю негромко, — Ничего не чуешь?

— Чу-ую… там поселение, от него разит некроу-сами… а там живые…

Странно, я думал, должно быть наоборот. Выжившие должны в поселении прятаться, а не за его пределами.

— Пойдем, посмотрим. Что там за живые…

Ныр привел меня к настолько плотно заросшему кустарнику, что его можно принять за живую изгородь… причем изгородь непролазную.

— Поу-ищу обход, — буркнул волк и побежал вдоль кустарника.

Я просто присел на травку, догадываясь, чем закончится попытка отыскать этот «обход». Менее, чем через минуту Ныр прибежал с другой стороны, сделав полный круг.

— Я так понимаю, прохода нет.

— Нет. Моу-жно попробовать прорубиться через кусты.

— Не, нам мать-природа сразу «репу» порежет, — я подошел к кустарнику вплотную и сложил ладони рупором, — Эй там… в теремочке… вам привет от главной свамы.

— А ты кто? — прошелестели кусты в ответ.

— Охотник. Помогаю избавить ваш мир от тварей тьмы.

— Проходи.

Кусты раздвинулись. Я перевел доспех в режим закоса под местную моду и пошел в открывшийся проход. Ныр переступил лапами с места на место. Кустарник, послушный чьей-то воле, доверия у него не вызывает.

— Пошли уже, — бросаю Ныру через плечо.

Ныр посмотрел на меня исподлобья каким-то затравленным взглядом, вздохнул и пошел следом.

За кустарником обнаружилась чистая травяная полянка, на которой кружком сидело два десятка местных жителей… я так понимаю, это и есть ремесленники. Меня они восприняли спокойно, хотя и настороженно. Но когда следом на поляну вступил Ныр, напугались. Повскакивали с мест.

— Спокойно. Он мой друг. Его зовут Ныр.

— Не нау-до меня боу-яться, — волк досадливо поморщился и нервно зевнул, показав огромные клыки.

Ремесленники напугались еще больше.

— Он еще и разговаривает? — в ужасе спросил один из них.

— А что такого? Ребята, будьте толерантней как-то, что-ли… к иным формам жизни.

— Мы не ожидали… не знали, что свама решится.

— Решится на что?

— Позвать иномирцев.

— Ну… сами вы явно не справляетесь… рассказывайте, давно тут сидите?

— Вторые сутки пошли.

— Угу. И чего ждете?

— Мы думали, некроманты разграбят поселение и уйдут. Тогда мы сможем подключить артефакт. Но они не уходят.

— И не уйдут. Много в поселении некросов?

— Три десятка. Нам не справиться.

— Вам и с оу-дним не справиться, — мрачно выдал Ныр.

— Ну почему же? — возразил ремесленник довольно воинственно, — С одним справились бы.

— Как?

Ремесленики запереглядывались украдкой, но ничего не сказали. Видимо, не доверяют.

— Нет, ребята. Так дело не пойдет. Мы с Ныром тоже с тремя десятками некросов не справимся. Так что… рассказывайте, что вы умеете. Либо бьем некросов всем миром, либо… в аэропорт не попадаем.

— Но ведь это ваша работа, — возразил ремеслинник.

— А это ваш мир, — возвращаю той же монетой, — Мы с Ныром свалим отсюда в любую минуту, ибо всех денег не заработать. А ваш мир пожрет тьма, и ваше дешевое чистоплюйство вам не поможет.

— Но мы не убийцы.

— Вы и торгуетесь дерьмово. Привыкли все получать нахаляву. Все Ныр, уходим отсюда. Главная свама была права, когда выгнала этих придурков. Они ни на что не способны.

Я сделал вид, будто собираюсь валить отсюда. Ныр посмотрел на меня напряженно-вопросительно. Не забыл ли я про Гамлета. Но я не забыл про Гамлета, я просто блефую. Мне нужно сделать этих муд… чудаков чуть более сговорчивыми. И «чудаки» прониклись.

— Вы говорили со свамой?

— Да, мы говорили со свамой. Она отправила нас в то поселение, где вы оставили записку. И мы же поправили артефакт, потому что он был установлен неточно.

— Хорошо, мы расскажем тебе, на что способны.

Ныр облегченно выдохнул, но я не считаю пока, что выдыхать уже можно. Я хочу дожать этих хитрожопых пацифистов прямо «на берегу», пока мы с Ныром не начали рисковать своими шкурами за их интересы.

— Одолжений мне делать не надо, — говорю жестко, — Вы не только поможете отбить поселение, вы выполните мое личное условие. Иначе сидите тут в кустах до морковкиного заговения.

Местные жители недоуменно переглянулись. Термин «морковкино заговение» им явно не знаком. Но по моей интонации и так понятно, что ничего хорошего это заговение не сулит.

— Говори твое условие, охотник.

— У меня есть еще один друг. Он пострадал от удара некросов. Мне пришлось упрятать его в… особое пространство. Вы поможете излечить его от проклятия смерти.

— Но свама…

— Здесь нет вашей свамы, — даже не пытаюсь дослушивать очередную чушь, — Либо вы помогаете мне, либо сами боритесь с некросами.

— Для этого можно использовать защитный артефакт, — наконец, сказал ремесленник, — Но если твой друг большой…

— Он небольшой. Он всего-лишь птица, способная уместиться в моих ладонях.

— Тогда мы поможем.

— Вот и чудно. А теперь рассказывайте, что вы умеете.

— Все наши умения выстроены на взаимодействии с природой. Мы многое умеем, но все наши усилия всегда были направлены только на созидание, — взял слово один из ремесленников, — Когда мы заметили первые проявления проникающей тьмы, я прямо сказал сваме, что мы должны учиться защищаться.

— Понимаю. Свама слушать тебя не захотела.

— Не захотела, — подтвердил ремесленник, — Нас сослали, но мы посчитали, что так даже лучше. Мы начали осваивать новое направление в ремесле и кое-чего добились: колючки, ловушки, петли, оплетки…

Мы с Ныром слушали и недоверчиво качали головами. Эти ребята в кратчайшие сроки наработали целый арсенал боевых заклятий на основе природной магии. В этих лесах они могли бы стать непобедимы. Единственное, чего у них не было, так это решимости. Они тупо не верят в свои силы. В тепличных условиях мира без внешних угроз их боевой дух уснул мертвым сном.

— Понятно, — подытожил я, когда местный чудак закончил рассказ, — Инструментарий вы наработали неплохой. Вам просто нужен хороший пинок, чтобы вы начали им пользоваться. В таком случае общее руководство беру на себя. Возражения есть?… возражений нет.

Мы с Ныром оценили общую диспозицию. Я наметил место для засады. Мелочиться смысла не было. У местных ребяток много наработок. Я решил превратить подступы к поселению в полосу препятствий, минных заграждений и смертельных ловушек. Пусть ни один некрос не останется обделенным.

Старший ремесленник выслушал мои соображения, со всем согласился, но сказал, что лучшее время для засады — полдень. В этом время их магия будет наполнена живительным светом дня, а некросы наоборот будут на низшем пике своих сил. Я хотел было согласиться перенести военные действия на завтра, но заглянув в свой инвентарь, понял, что времени до завтра у меня нет.

Проклятие замедлилось на два порядка, но продолжало убивать Гамлета даже в пространственном кармане. Под его иконкой появился счетчик, показывающий, что жизненные силы растрачены на девяносто пять процентов. Жизнь в нем едва теплиться. До завтра он просто не доживет.

— Сражение будет сегодня, — настоял я, — Приступайте к подготовке.

Местные возражать мне не стали. Они довольно быстро превратили широкую полосу леса от поселения до своего укрытия в минное поле. Еще и походя что-то придумывали и изобретали. Когда солнце скрылось за горизонтом, засада была готова.

В роли загонщиков пришлось выступать нам с Ныром, что понятно. Местные задействованы в качестве операторов природо-технологов. Их задача активировать сюрпризы так, чтобы в них попали именно некросы, а не мы. Подкравшись к поселению вплотную, я смотрел через брешь в заборе, как возятся там спешившиеся некросы. Походу они готовят какой-то темный ритуал.

«Начинай» — нетерпеливо поторопил меня Ныр, но я не любитель спешки. Пара минут для Гамлета некритичны.

Слуги тьмы собрались вокруг начертанной фигуры и начитывали какое-то очередное темное мега-проклятие. Как тут упустить такую возможность? Обломать их лучше всего в тот момент, когда они хорошенько выложатся, когда проклятие будет почти готово.

Над фигурой заклубились дымки. Ее линии начали источать зловещий фиолетовый свет. Речитатив некросов ускорился.

«Начинай» — потребовал Ныр.

«Да все, начинаю…» — я наложил стрелу и натянул лук, но выждал еще немного. Вот чую я, что еще не время.

К фиолетовому свету добавились красные всполохи. Некросы начали впадать в экстаз, вливая в проклятие все больше сил. Из начертанной на земле фигуры полезло какое-то существо, постепенно материализуясь в этом мире.

Крупное демоническое существо вылезло на полтуши. В воздухе отчетливо запахло серой. Раскрылась пасть, усыпанная острыми зубами… вот теперь пора… я начал выпускать стрелы: бронебой, заморозка, огонь.

Некросы у меня на прицеле, бью как в тире. Отстреляв премиальный боезапас, перехожу на обычные стрелы. Завалил пятерых. Это ж праздник просто. А некросы только сейчас начали выходить из транса и понимать, что ритуал грубо сорван, а портал схлопнулся, перерубив полувылезшего демона пополам.

Ныр провыл что-то очень обидное на высокой «лунной» ноте. Некросы побежали к коням, но кони нервничали и фыркали. Волчий вой их пугал…

К тому времени, как слуги тьмы организовались для «карательной экспедиции», у меня откатился боезапас. Вот что значит правильно выбранное время для провокации. Я успел вынести еще четверых и драпал от поселения с чувством хорошо проделанной работы… хотя увлекся немного. Раздосадованные фигуранты неудавшегося ритуала почему-то на меня очень рассердились и погнали коней вскачь. А так быстро я не могу бежать даже в доспехе.

Выручил меня Ныр. Шмыгнул из-за низких кустов чуть ли не под копыта лошади, заставив ее сбиться с бега. В волка тут же полетели сгустки тьмы, но он ловко уворачивался и петлял между деревьями. Мы неслись с ним по ночному лесу, стремясь поскорее забежать в спасительную зону ловушек.

И вот мы забежали, а ловушки работать не начинают. Да как так? Нас догоняют. Вот уже мне чиркнуло по плечу сгустком тьмы, следующее попадание окажется более точным. Вот и Ныру подпалило кончик хвоста, а клятые ремесленники не активировали ни одной ловушки.

Зря я на них понадеялся? Может, испугались? Может, парализовало их от страха? Какая теперь уже разница… забегаю за дерево и накладываю стрелу. Какого-то некроса я еще успею подстрелить.

И тут ловушки начали срабатывать: кол в бочину, толстая ветка по морде, вылезший из-под земли корень и удавка на шею. Будто сам лес ополчился против прислужников тьмы. Теперь я понял, чего ждали ремесленники. Они ждали, когда все до единого некросы залетят в зону поражения… молодцы, расчетливо сработали. Всех накрыли одним разом… передавили и перекололи…

— Пойдем охотник, — ко мне подошел старший из ремесленников, — Пора позаботиться о твоем друге.

Глава 15

Мы поспешили в поселение. Здесь тоже в центре растет высокое дерево. Не сомневаюсь, что артефакт расположен на нем. Старший ремесленник подошел к нему, но карабкаться не стал. Бормотнул что-то под нос, приложил ладони к древесной коре и покачал головой.

— Что еще? — у Гамлета осталось меньше трех процентов жизненных сил, я уже готов придушить этого местного.

— Придется подождать.

— Скоу-лько ждать? — в голосе Ныра прозвучала отчетливая угроза, ремесленик побледнел, но остался непреклонен.

— Некроманты исказили силовые потоки. Я поправлю… постараюсь поскорее… — он полез наверх, я тоже сунулся было за ним, — Нет. Жди на земле. Только мешать будешь… дайте мне пятнадцать минут.

— Ладно, — обращаюсь к волку, — Не будем стоять над душой. Пойдем.

— Куда? — Ныр не замечает, как нервно скребет передними лапами.

— Макры вырежем. А то ты сейчас корни разроешь. Нам еще только штрафных санкций от матери-природы не хватало.

Я вывел Ныра наружу, и мы повытаскивали макры из темных, что залетели в ловушки ремесленников. Сквозь их тела уже начали прорастать какие-то хищные растения. Начинаю понимать опасения главной свамы. Эти Мичуринцы не стесняют себя в генетических экспериментах.

Ныр мне помогал. Его когти легко вспарывают некромантскую грудину, остается только вынуть кристалл. Мы вернулись в поселение, оттащили за забор и вырезали макры из тех, кого я подстрелил во время ритуала.

— А в этоу-м тоже есть макр, — Ныр кивнул на демоническую полутушу.

— Да? Значит надо достать.

Демон оказался крепок. Нам с Ныром пришлось повозиться. Зато макр из него достали размером с куриное яйцо, только угольно-черное.

— Если за такой макр гоблин не передаст мне технологию реактивного двигателя, я перестану себя уважать, — пообещал я.

Я думал, что ремесленники попросят помочь поставить на место обрушенные участки растительной стены, но они отлично справляются сами. При этом не прикладывают никакой физической силы. Веточка цепляет за веточку, а та за более толстую веточку… стена будто поднимает себя сама.

— Поднимайся, — крикнул мне с дерева с старший.

Я быстро начал карабкаться на дерево. Оно, пожалуй, даже повыше предыдущего. И артефакт на этом дереве побольше. Огромная шишка размером мне по пояс переливается световыми прожилками.

— Я настроил его на исцеление, — сообщил старший, — Просто положи своего друга рядом.

Достаю Гамлета из инвентаря и бережно кладу возле огромной шишки. Его жизненные силы начали быстро снижаться: 3,0… 2,9… 2,8…

— Что происходит?

— Артефакт должен настроиться.

— Да пока он настроится…

— Жди.

Снизившись до двух единиц, отсчет вниз прекратился. А затем приплюсовалась одна десятая: 2,1… а затем еще одна: 2,2… 2,3…

— Ффуф, заработало вроде.

Я просидел возле птича около получаса, пока тот не вернул полные сто процентов. Но Гамлет почему-то так и не пошевелился. Отсторожно потормошил его:

— Гамлет… Га-амлет…

— Что? — встрепенулся тот, — Я все-таки не сдох? Да ну нах…

— Ты не рад что-ли?

— Р-рад, Кр-ротовский, — Гамлет впервые назвал меня по фамилии, — Вовр-ремя ты меня оттуда вытащил.

— Откуда?

— Я сидел на дер-реве, тер-ряя последние силы. А под дер-ревом меня поджидала стар-рая белая змея… чтобы сожр-рать.

— Вообще-то ты был в моем инвентаре.

— Одно др-ругому не мешает, — философски изрек Гамлет, — Где этот верткий зубоскал? Я по нему соскучился.

— Под деревом сидит. Извелся весь.

Гамлет спорхнул вниз и приземлился Ныру на голову. Волк был так рад, что возмущаться наглостью не стал. А я получил новое сообщение: «Ваш питомец обрел новый тип слияния, слияние со смертью. Его магические атаки наносят дополнительный урон магией смерти» — жутковатое сообщение. Даже не уверен, что я этому рад.

Старший ремесленник начал подавать недвусмысленные знаки, что пора и честь знать. Мол и так засиделся на священном дереве, что для чужака вообще-то неприемлемо. Ладно, не буду испытывать терпение аборигена. Он слово сдержал. К тому же и мать-природа отсыпала за освобождение деревни от души. Только не удержался от желания пролететь над поселением. Да и кто захочет тупо спускаться по веткам, когда есть такая возможность.

Ныр с Гамлетом дурачились, гоняясь друг за другом, а я получив от местных плошку с нектаром, коротал время, пока меня не перенесло в особняк. Иконка с изображением гоблина призывно мигает. Зеленомордый торговец сведениями из интернета ждет с нетерпением новой добычи. Ну… мне есть чем его порадовать. Иду к порталу и переношусь на Великий Базар. Высыпаю на прилавок горку добытых за день макров. Дожидаюсь, когда гоблин рассмотрит их в свой монокуляр, а затем выкладываю еще одну добычу, макр, взятый с демонской туши.

— Ого, — гоблин даже присвистнул, — Как ты умудрился?

— Немножко везение… немножко холодный расчет… что скажешь? Я смогу получить за него технологию гравицапы? Хотя бы на паровой тяге?

— Можешь получить за него малиновые штаны, — хмыкнул гоблин, показывая знакомство с классикой советского кинематографа, — Серьезно, недавно мне отвалили очень много кэцэ за технологию окраски в интенсивно малиновый цвет.

— Штаны себе оставь. К твоему цвету лица очень подойдут.

— Сам начал шутить… — гоблин пожал плечами и развел руками, — …я подумаю, что тебе предложить за этот макр. Сам понимаешь, гравицапа тебе сейчас точно не нужна. Ты еще элементарный электромотор делать не научился.

— Подумай… что можешь предложить прямо сейчас? — перехожу к делу, — Англичане нам подгадили.

— Подшипники, — покивал Гоблин, — Вот с этим помогу.

— Слушаю.

— Делать шариковые подшипники не то, чтобы очень сложно… скорее муторно, — заявил Гоблин, — Для изготовления железных шариков требуется специфическое оборудование. А качество у них…

— Что предлагаешь?

— Роликовые подшипники. У тебя станки все есть, вплоть до расточных. Они как раз не пострадали.

— Роликовые?

— Ага. Себестоимость у них только высокая получится. Придется каждый ролик вручную точить. Зато получишь точность… хотя бы в сотню микрон… со временем улучшишь.

— Ну, мне это ни о чем не говорит. Так что верю на слово.

— Уж поверь. В отличие от информационной свалки под названием интернет, я предлагаю оптимальные варианты.

— Ладно.

— А чем расплатиться за макр из демонического мира подумаю до завтра.

Порешав с гоблином, с чистой совестью отправился спать. Проснулся уже традиционно последним.

Сторож Фемка, перейдя на ограниченный режим потребления алкоголя, стал выглядеть лучше, хотя во взгляде появилась глубинная философская грусть.

— Хозяин, работники закончили чинить крышу, — доложил он, накладывая мне омлет с копченой грудинкой, — Теперь на втором этаже потолки белить будут.

— Хорошо, что напомнил про них. Как раз хотел с ними поговорить.

После завтрака поднялся на второй этаж и поинтересовался, как найти Осадчего.

— Ваську чтоль?

— Не, старшего. Который старшак в слободке.

— Так в слободке и найдете.

Работники объяснили мне, как его искать, я, не теряя времени, туда отправился. Старший Осадчий оказался представительным усатым мужчиной с почти лысой головой. Он принял меня в своем доме с трубкой в зубах. Познакомились, поговорили о житье-бытье южно-уральского казачества, вынужденно проживающего за пределами Российской империи.

— Мы с пониманием, — заверил меня казачий старшина, — Раз пришлось царю-императору оставить наш город, значит на то воля предка… а вы, Сергей Николаич, как думаете, собирается он возвращать власть над Кречевском?

— Увы, — отвечаю осторожно, — О своих планах Петр Алексеевич мне не докладывает. Но зачем-то он меня сюда отправил…

— А кого ж еще отправлять, если не вас? — удивился старший Осадчий, — Тут еще прадед ваш первые рудники ставил. Вам, значит, и дело его продолжать.

— Теперь тут Засунович с Пшечным хозяйничают, — возражаю.

— Да кто они такие? Псы приблудные, англичанами поставленные. Раньше тут все Кротовским принадлежало. Никаких, прости предок, засунов и близко не было, — старшина брезгливо сплюнул.

— А что вы знаете? Про прежние времена?

— Так я позже родился. Что я могу знать.

— Ну, может, старики рассказывали, — пытаюсь разговорить Осадчего, — Вот про стену вокруг города, к примеру.

— Это про скалу?

— Ну да, — у меня зазвонила мобила и мне пришлось отвлечься, — Слушаю.

— Сергей Николаич, мы придумали, — донесся из трубки радостный Кешин голос.

— Что придумали?

— Мы сами подшипники сделаем. Только дробь использовать не будем. Мы катки изготовим.

Учитывая, что Кеше скорее всего неизвестно слово «ролики», по всей видимости он говорит именно о них.

— А на чем делать будете?

— Тут как раз есть настольные станочки для изготовления малых деталей. На них и точней получится. А кольца отольем.

— Хорошо, Кеша, делайте.

— Правда, ручного труда много получится.

— Ну ничего. Тут уж ничего не поделать. Подумаете потом, как делать их легче.

— Это само собой.

Отключив телефон, я перевел взгляд на Осадчего, который пережидал окончания переговоров, попыхивая трубкой.

— Извините, по работе… пришлось ответить.

— Мы с пониманием, — снова заверил меня старшина.

— Так, о чем мы… про скалу…

— Ее еще прадед ваш поднял прямо из земли. Она раньше выше была. А теперь обратно в землю просела.

— А зачем он ее поднял, старики не говорили?

— Ну, — Осадчий немного подумал, — Для обороны, наверно… правда, скала эта не понадобилась.

— Что значит, не понадобилась?

— Так не было на скале сражения.

— Да ну?

— Вот точно. Не было.

— А почему тогда старый Кротовский отсюда ушел?

— Вот этого я не знаю, — решительно отстранился старшина, — Говорят, ему царь приказал. Только мне в это не верится.

М-да. Разговор с Осадчим совершенно ничего не прояснил, а только еще больше все запутал.

— А скажите еще, тут кроме вас разный народ живет.

— Тут всякие есть. И с Европы много сюда переехало.

— А эти европейцы пойдут под корону русского царя?

— Добровольно?

— Ну да.

— Это вряд ли, — ответил казачий старшина, — Англичашки им все гадости рассказывают… и про царя… и про русских. Они нас не любят.

Кто бы сомневался. Где есть англичане, там сеется рознь и взаимное недоверие. После беседы с Осадчим решил отправиться в цех. Короче всего идти через город, так что я пошел по улицам Кречевска. Недалеко от центра возле меня остановился черный лаковый автомобиль.

— Мистер Кротовский, — Чарли Спайдер помахал мне из окошка, — Я могу подвезти.

Не найдя причины отказаться, сажусь в авто.

— Благодарю за любезность, мистер Спайдер.

— Мне это совершенно ничего не стоит, — со снобским английским великодушием ответил англичанин, — Куда вас везти?

— Хочу попасть в свой цех.

— Вы еще не отказались от идеи делать моторы? — Спайдер изобразил нарочитое удивление.

— А почему я должен был отказаться? Ваши посулы про торговлю с Индией не содержат пока ни малейшей конкретики.

— Но вы должны понимать, мистер Кротовский, что бизнес — это дорога с двусторонним движением. Покажите нам готовность к сотрудничеству. А так я пока не вижу смысла делать вам конкретные предложения.

— И что я должен сделать, чтобы показать готовность к сотрудничеству?

— Если в вашу чашку налита вода, я не могу заполнить ее хорошим виски, — нравоучительно заявил Чарли Спайдер, — Освободите ваш склад от дурацких станков, и я начну наполнять его высококачественными британскими товарами.

— Вы забываете, мистер Спайдер, что это не мои станки. Они принадлежат русскому императору.

— Тем более, — мое возражение англичанина нисколько не смутило, — Отправьте их вашему царю. Пусть он сам решает, что с ними делать. Я даже помогу. Это будет мой шаг вам навстречу, мистер Кротовский. Я возьму на себя эту миссию. Доставлю станки хоть в Петербург… за свой счет. Как вам идея?

— Идея — говно, мистер Спайдер, — отвечаю вежливо, — Узнаю ваш знаменитый англосаксонский разводняк. Сначала я избавлюсь от станков. Потом вы потребуете от меня еще что-нибудь, не давая ничего, кроме лживых обещаний. Говно — ваша идея, мистер Спайдер.

— Напрасно вы так горячитесь, мистер Кротовский, — Спайдера ничем не проймешь, ему хоть плюй в глаза, — Мы все равно вернемся к этому разговору. Но уже с других позиций. В следующий раз отказаться от моего предложения вам будет намного трудней, поверьте. А тогда и условия с моей стороны будут для вас менее выгодными. Подумайте над этим… мы приехали… вот ваш цех.

Высадив меня, черный пафосный автомобиль укатил, а я направился в ворота. После разговора с англичанином осталось довольно гадостное ощущение. Зато, как вошел внутрь, настроение сразу поднялось. В цеху деловой настрой. Больше сотни людей работают на достижение хорошей правильной цели. Не интригуют, не угрожают и не лгут… просто работают… просто делают полезное дело.

— Сережка, ты чего такой мрачный? — Анюта вышла мне навстречу, — Посмотри какую проволоку Кешка с Березниковым сделали. Почти как волос.

— Уж не совсем волос.

— Ну конский волос. Ну правда тонкая такая… ты недоволен чем-то?

— Анют, не в этом дело. С англичанином пообщался. Все настроение испоганил… где Матвей Филиппыч?

— Сейчас наберу ему… а, вот и он… идет сюда.

— Что-то случилось? — деда мгновенно сориентировался по нашим лицам.

— Сережка говорит, англичане опять гадят, — растроенно сообщила ему Анюта.

— Гадили, гадят и будут гадить, — подтверждаю, — Матвей Филиппыч, нам нужно усилить охрану цеха… многократно усилить.

— Я понял, Сергей Николаич, — деда проникся моей озабоченностью, — Привлеку еще людей, если надо, сам буду в цеху ночевать…

— И не просто людей. Нам бы и маги не помешали. Позвоню Комаринскому, попробую выпросить у него бойцов. У него целая рота теперь в подчинении.

— И бабе Нюке можно позвонить, — подсказала Анюта.

— А она чем поможет?

— Ну ты даешь, Сережка, — поразилась Анюта, — Она там уже в своем училище целый класс учеников собрала. Все маги… хотя и начинающие. Но Кобылкина их гоняет в хвост и в гриву.

— Шутишь…

— Ничего не шучу. Это со слов самой Настасьи. Они с бабой Нюкой в отличие от Комаринского в покер не играют и о юбках не…

Договорить у Анюты не вышло. Резкий очень громкий хлопок перекрыл рабочий цеховой шум. Треск. Искры где-то в глубине помещения. Станки начали снижать обороты и остановились.

— Что случилось?

Кеша с Березниковым выскочили из-за загородки, где корпели над чертежами, и подбежали к стенду, на котором были закреплены несколько макров.

— Скачок по нагрузке, — крикнул Кеша, — Все макры к чертям вынесло.

— Макры мелочь, — Березников от досады сжал кулаки, — Стабилизатор полетел к чертям собачьим.

Нам с дедой видимо одновременно пришла одинаковая мысль и мы оба выбежали из цеха. Только Филиппыч оказался глазастей меня, раньше заметил человека, пытающегося незаметно свалить, прячась за кустарником.

— А ну стой! — закричал деда и рванул за диверсантом, но тот просто ломанулся со всех ног через растительность, уже не пытаясь скрыться незаметно.

Возможно, если бы у меня было время все спокойно обдумать, я бы поступил иначе. Но у меня этого времени не было. Я действовал на автомате. Выхватил лук и первую попавшуюся стрелу. Успел только отметить, что это стрела с заморозкой. Шлем выставил прицел. Я свел метку с прицельной планкой и выстрелил.

Попалась бы мне в руку обычная стрела, может он и выжил бы. А так… ему проморозило всю спину между лопаток. Он умер практически мгновенно. Мы с Филиппычем подбежали к телу, завалившемуся на куст. По ботинкам, пиждаку и шлему стало совершенно очевидно, что это англичанин.

Тишину разорвала непривычная трель звонка. Деда перевернул мертвое тело, вытащил из внутреннего кармана клетчатого твидового пиджака мобилет и нажал на кнопку приема вызова.

— Джони, как все прошло? — я сразу узнал голос Чарли Спайдера.

— Джони не сможет тебе ответить, Чарли, — отвечаю в трубу, — Джони стало зябко. До смерти зябко, Чарли.

— Вы об этом пожалеете, мистер Кротовский, — донеслось из трубки.

— А я тебе еще вчера говорил, Чарли. Не трать попусту свое и мое время. Не держи меня за дурака. Оставь посулы и переходи сразу к угрозам.

В трубке щелкнуло что-то и она отключилась.

Глава 16

— Матвей Филиппыч, давайте оттащим его подальше в кусты, пока никто не увидел.

— Сергей Николаич, англичанин и так уже все понял.

— Меня волнует не англичанин. Я хочу чтоб наши работники про убийство пока не знали. Пусть спокойно занимаются своим делом.

Мы отволокли тело в заросли. Англичане, если захотят, его заберут.

— Сергей Николаич, глядите… вон там…

— Пока ничего не вижу.

Филиппыч подвел меня к странному кусту и только тут я понял, что это не куст, а срезанные, тщательно уложенные ветки. Мы раскидали их и обнаружили под ними черный мотоцикл. За седушкой в особом креплении поблескивает полировкой короткая двустволка с вертикальным расположением стволов.

— Хорошая игрушка, — похвалил деда.

— Вот и забирайте. И мотоцикл тоже возьмем. Будем считать компенсацией за ущерб.

— Англичане будут в бешенстве, — хмыкнул Филиппыч.

— Пусть бесятся.

Когда из цеха начали выходить люди, мы с дедой уже выволокли мотоцикл из чащи.

— Вы куда убежали? — спросила Анюта.

— За диверсантом погнались. Он, правда, удрал. Зато вот…

— Отличный трофей, — согласилась Анюта, — Представляете, этот гад вывел из строя стабилизатор.

— Что за стабилизатор?

— Понимаете, Сергей Николаич, — взялся пояснять Кеша, — Наши станки приводятся в движение силой макров. Но макры и по размеру, и по строению отличаются. Всегда одинаковых не подберешь. Один сильнее дает посыл, другой слабее… и сами силовые воздействия у них отличаются по качеству.

— Типа как напряжение и сила тока? — не очень понятно уточнил я.

— Скорее как ток силы, — не очень понятно пояснил Кеша.

— А стабилизатор зачем?

— Он выправляет силу, излучаемую макром… чтоб без скачков подача шла.

— Ага, понял. А запасной стабилизатор у нас есть? — спрашиваю на всякий случай без всякой надежды.

— Нету, Сергей Николаич. Я пока даже не знаю, как за дело браться.

— Погоди. Вон в каждом мобилете макр стоит. Там как-то стабилизируется?

— В мобилетах очень слабые токи. Там по другому устроено. Там нет таких нагрузок.

— М-да. А починить стабилизатор можно?

— Боюсь, что нет. И в России их не делают. Надо самим что-то изобретать.

— Ну что ж. Не жили с гравицапой, не стоит и начинать.

— С чем?

— Это я так… мысль вслух. Ты, Кеша, сегодня продолжай заниматься подшипниками. А завтра утром на свежую голову, глядишь, и придет тебе подходящая идейка.

Кеша посмотрел на меня с сомнением, но спорить не стал и вернулся в цех. А мы с дедой развернули бурную деятельность по обеспечению безопасности. Теперь от англичан можно ожидать чего угодно, вплоть до открытого нападения.

Я созвонился и с Комаринским, и с бабой Нюкой, а еще с Настасьей и Милой Хоромниковой. Все обещали оказать содействие. Потом я отвел в сторонку Василия Осадчего. Он хоть и занимается у нас бухучутем, однако я решил ввести его в курс противостояния с англичанами.

— Надо вам с батькой моим переговорить, — сказал он.

— Вообще-то, я с ним сегодня уже разговаривал, но ты прав. Его как минимум нужно предупредить. Англичане могут ударить в любом месте. Как нам с тобой добраться до казачей слободки незамеченными? Не хочу в Кречевске светиться.

— В объезд можно, мимо старого карьера.

Мы оседлали трофейный мотоцикл и проехали, не заезжая в город. Старший Осадчий будто бы и не удивился, увидев меня снова.

— Такое дело, — я решил говорить без утайки, — Сегодня я убил англичанина.

— Если скажете, что это был Чарли Спайдер, — старшина пыхнул трубкой, — Я вам подарю коня.

— К сожалению другого. Того звали Джони.

— Редкий мерзавец, — одобрил казачий старшина, и я понял окончательно, что этого человека мне не придется уговаривать и мотивировать, он и так уже мой союзник.

— Сколько людей есть у англичан, я имею ввиду таких людей, которые готовы на многое?

— Под сотню местных ублюдков работает в охране рудников… — начал перечислять Осадчий, но я его перебил.

— А разве охрана рудников не Засуновичу с Пшнечным подчиняется?

— Они только по бумагам подчиняются. Засунович с Пшнечным ставленые управляющие. Я вам больше скажу, начнется заваруха, эти двое из города первые сбегут.

— Понял. Значит сотня охраны. А самих англичан тут много?

— Немного. Но если надо, из соседнего Кустового батальон пригонят.

— Что за Кустовой?

— Еще один вольный город, — пояснил младший Осадчий, — От нас километров шестьдесят на юго-запад.

— Не знал, что тут еще вольные города. А батальон — это ведь много.

— Триста штыков, — подтвердил старшина, — Но и это не все.

— Что ж еще то?

— Еще они могут и местных раззудить. А народишко тут шибутной и вооруженный. А это еще около двух тысяч.

Я припомнил, что видел на мануфактурном складе оружие и патроны в открытой продаже.

— Вооруженная толпа это плохо. Ваша слободка, я так понимаю, тоже может попасть под удар.

— К оракулу не ходи, — согласился Осадчий, — На нас первым делом и попрут. Но вы не думайте, Сергей Николаич, мы за себя постоять тоже можем. Патронов у нас правда маловато. Но тут ведь много и не понадобится.

Прямо тут в избе на белом боку мелованной печи кусочком угля мы грубо начертили карту Кречевска и его окрестностей.

— Расположение объектов у нас выходит самое неудачное, — показываю на карту, — Ваша слободка и мой цех расположены с разных концов от города.

— Да, это большое неудобство. А ваш особняк и вовсе в центре города, — напомнил старшина, — Вам бы стоило пока из особняка переехать. Он самая удобная цель для нападения.

Прав, конечно, Осадчий. Только съехав из особняка, я останусь без портала и гоблинских технологий. А макры, как выяснилось, товар скоропортящийся, как новости в век интернета. Замешкался на несколько часов, и твоя новость уже ни для кого не новость…

— К сожалению, особняк оставить пока не могу. Он вообще-то крепкий, с толстыми стенами. Его можно превратить в укрепление.

— Можно, — согласился Осадчий, подергав себя за ус, — Посмотрим, что можно сделать.

— Да я и сам справлюсь.

— В этом не сомневаюсь. Но вы верно говорите, Сергей Николаич. Неплохо иметь летучий отряд в центре города. Во-первых, это поможет сковать силы противника. Во-вторых, такой отряд может быстро придти на выручку и в цех, и в слободку.

Закончив с обсуждением, я собрался уезжать, но казачий старшина меня одного не отпустил. Так что в особняк я ехал с конным казачим кортежем. Причем казаки остались на ночь в особняке. Я не знал, а у меня, оказывается, есть конюшня на задворках в виде пристроя. Сами казаки «расквартировались» на втором этаже.

Фемку дважды гоняли в лавку за продуктами. Сегодня моя гостинная «аутентично» походит на гостинную настоящего графа и хозяина земель: за длинным столом много народу… и в основном воины. Ружья и шашки составлены в специальные «горки». А я до этого не мог понять, зачем в гостиной так много подставок для зонтиков…

После позднего ужина я ушел в свою спальню, заранее открыв окно. И ждал, когда раздастся тихий стук по подоконнику. А после помог Еве забраться внутрь. Я почти уверен, что моя помощь ей для этого не нужна. Скорее всего ей просто нравится, что я оказываю внимание.

— Кто это там таскается по двору? — спросила она.

— Казаки выставили ночной патруль. Они теперь охраняют дом.

— Ну… пусть охраняют…

— А отчего столько скепсиса в голосе?

— Слишком легко прошла мимо их «патруля».

— Давай лучше к делу. Удалось что-то узнать?

— Удалось, — Ева протянула мне несколько свернутых в трубочку листов, — Вахтер в заводоуправлении скончался на посту… что ты на меня так смотришь? По другому зайти не получилось… поверь, это не тот человек, о котором стоит сильно скорбеть. К тому же ты первый начал.

— Хорошенькое оправдание… первый начал… что это за листки?

— Приказы о назначении Засуновича и Пшнечного на должности.

— Невероятно. Как ты умудрилась их достать?

— В сейфе покопалась.

— Ты умница… так… кто их поставил на должность? — разворачиваю листки.

— Сам видишь. Канцелярия ее величества.

— Действительно. Ни имени, ни фамилии. Безликая канцелярия… а кто же тогда собственник?

— Вот этого я не нашла. И полагаю, не найду.

— Это что получается, англичане захапали здесь все просто так? Для отвода глаз поставили марионеток, чтоб себя не выпячивать. Но тогда… тогда это значит, что собственник…

— Это ты, Кротовский. Твой прадед ушел отсюда, но рудники и заводы никому не продавал и не передавал.

— Вот как, значит. Теперь у меня есть лишний повод вымести их отсюда поганой метлой.

— Вот и я так думаю… Кротовский, я не доверяю этим мужикам патрульным.

— Они не мужики, а казаки.

— Ой, какая огромная разница… я останусь у тебя до утра.

— Нет, Ева, у меня еще дела.

— Зануда ты, Кротовский.

Она каким-то неуловимым движением приблизилась и чмокнула меня в щеку. А затем легко перемахнула через подоконник и скрылась во тьме ночи.

Я припрятал добытые Евой листки и присел на край кровати дожидаться перехода в другой мир.

— Утр-ро, утр-ро, — оповестил Гамлет, будто я сам этого не вижу.

— Спасибо за напоминание.

— Скажи спасибо Ныр-ру, если бы он не сожр-рал твой нектар, ты пр-ролил бы его себе на штаны.

Действительно, плошка суха, как пустынный песок. Ныр виновато опустил голову.

— Не будем укорять Ныра, — говорю примирительно, — Он еще не самый большой обжора из тех, кого я встречал… о, кто-то идет в поселение.

— Это охоу-тники, — волк ткнулся носом мне в ладонь, извиняясь за съеденный нектар.

— А как они здесь оказались?

— Мы немного не успели к поселению до перехода, — сказала питонщица, услышавшая мой вопрос, — Но темных поблизости не было.

— В поселении артефакт, который их отпугивает, вы успели войти в безопасную зону.

— Это радует, — питонщица плюхнулась на землю, привалившись на питона, свернувшего кольцо наподобие спинки сидения, вымахал удав уже до каких-то неприличных размеров, — Эй, мелкий, — питонщица заметила Гамлета, забравшегося мне на плечо, — Мой Бав по-прежнему недостаточно подрос для тебя?

— Даже чер-рез чур-р, — тут же отозвался Гамлет, — Голова его здесь, а хвост приползет только к полудню…

Охотники вокруг загоготали, стали подходить, ожидая представление.

— Когда на его голову светит утр-реннее солнце, его хвост еще находится под покр-ровом ночи…

К нам подошел старший ремесленник и я дернул плечом, чтоб Гамлет заткнулся.

— Приветствую славных охотников, откликнувшихся на призыв о помощи, — сказал он.

— А этот малый не такой сноб, как та свама, — негромко заметил один из охотников.

Старший ремеслинник сжался от этих слов, нелестное высказывание про сваму он восприянял болезненно.

— Вы истребляете тварей тьмы, — продолжил он, — Мой народ благодарен вам за это. Я прошу вас помочь освободить еще один рубежный артефакт.

— И что нам с этого… — почти не разжимая губ, спросила питонщица, адресуя вопрос не столько к ремеслиннику, сколько самой себе, но я ее расслышал.

— Репы и эссенции отсыпят немало, — отвечаю.

— А ты уже поучавствовал?

— Как раз прошлой ночью.

— Я согласна, — громко сказала питонщица, — Только сначала не отказалась бы от плошки нектара. Со вчерашнего ничего не ела.

— Нектар сейчас принесем, — ответил ремесленник, — А через полчаса выходим. К сожалению, времени остается все меньше.

— А почему вы заранее не активировали эти свои артефакты? — спросил один из охотников.

— Они пьют силу из самой матери-природы. Это очень расточительно, — пояснил абориген.

— Кто экономит на обороне, тот кормит чужую армию, — заметил охотник.

Ремесленник ничего не ответил на это, и я его понимаю. У меня бы тоже не было желания посвящать чужака в сложности отношений с главной свамой.

Пока охотники подкреплялись нектаром я обратил внимание, что их стало меньше.

— А где остальные? — спрашиваю у питонщицы.

— Сошли с дистанции, — мрачно ответила та, — А некоторые потеряли петов, но остались. Не спрашивай, на что они надеятся. Я не знаю.

Через полчаса мы вышли в новый поход. Охотники — народ дисциплинированный, рассиживаться и тратить время впустую не привыкли. Гамлет сразу поднялся в воздух, а вместе с ним взлетел очень крупный орел, питомец одного из охотников. Орел набрал такую высоту, что превратился в маленькую точку.

— Он у тебя, наверно, видит на десятки километров вокруг? — спрашиваю у хозяина орла.

— Видит он очень далеко, только не вокруг. У орла тоннельное зрение.

— Ну это все равно здорово. Гамлет выдает обзор менее километра.

— Что значит выдает обзор? — зацепился охотник, — Прямо вот круговой обзор?

— Ну да. Правда без подробностей, как точки на карте.

— Мой орел так не умеет, — охотник впечатлился.

— У каждого питомца свои преимущества, — дипломатично закругляю разговор, выдавать все свои фишки желания не имею.

И все же первым противника обнаружил именно Гамлет. Видимо орел все-таки в большей степени боевой питомец, нежели разведывательный.

— Вон там десяток некросов и полсотни еще каких-то прислужников тьмы… послабее, — озвучиваю результат разведки.

Наш отряд сразу остановился. Все сгрудились вокруг меня.

— Что значит, послабее?

— А кто такие?

На меня посыпались вопросы, но я только пожал плечами.

— Ребята, Гамлет не всесилен. Я схожу на разведку и все узнаю.

Оставив охотников с ремесленниками, я пустил Ныра вперед и побежал следом. Через несколько минут мы уже оценивали силы противника, глядя из зеленой полосы. На этот раз некросы имеют подкрепление в виде пеших бойцов.

Раньше таких не попадалось: массивные, ширококостные, уродливые. Но имеют доспех и вооружены мечами и топорами. На орков похожи. Под низкими лбами глубоко посаженные злые глазки. Скорее всего эта пехота умом не блещет и способна выполнять только простые приказы.

Я заметил у некоторых некросов в руках кнуты. Похоже, сравнив их подопечных с орками, я им польстил. Эти по своим повадкам больше напоминают животных. Они агрессивны и плохо управляемы. Вернувшись к отряду, я обсказал, что успел рассмотреть.

— Их не так уж много, — сказал кто-то.

— Нападем на них, — владелец огромного тигра ударил закатанным в железо кулаком по латной ладони, — Мы их разгромим.

— Сил вполне хватит, — подтвердил третий.

Я согласен, что сил у нас хватит. Но, во-первых, не вижу смысла хоть немного рисковать там, где можно обойтись совсем без риска. А во-вторых, раз уж охотники собрались в единый отряд, я хочу убедиться, что они могут отработать сообща… единой командой.

— Предлагаю действовать наверняка, — прерываю поток самоуверенных заявлений про «пойти и победить».

— И что предлагаешь? — тут же спросила питонщица.

— Некросы сами по себе ребята резкие и кидаются на все живое. А их подопечные и подавно. Устроим засаду. Заодно проведем боевое слаживание с использованием умений местных жителей.

— А местные что-то умеют?

— У-у… поверьте, им есть, чем удивить.

Я выбрал место, расставил бойцов и нарезал задачи. Охотники молодцы, вполне управляемы. Да, они привыкли охотиться в одиночку или малыми группами, но способны «работать» в коллективе.

— Все готовы?

Разноголосица доносит до меня утвердительные ответы о готовности. Даже старший ремесленник послушно поднял руку, показывая, что ловушки готовы к активации.

— Тогда начинаем.

Ныр провыл пронзительный вызов на бой, впечатлив не только охотников, но и их питомцев. Но я предупредил заранее. Так что охотники были готовы и придержали своих зверюг… донесли до подопечных, что на бой вызывают не их.

А затем взлетел Гамлет. Оставаясь на недосягаемом расстоянии для атаки, он прокричал что-то очень неприличное, обидное и издевательское. У недоорков планка упала сразу. Некросы же мужественно боролись с желанием сначала подумать, а уже потом бежать наказывать, чуть дольше… секунды три. Темные слуги ринулись в атаку.

Глава 17

Начало их атаки я предугадал верно. Впереди несется азартная тяжелая пехота, выполняя роль гончих псов, конница держится позади. Некросы себя берегут, вперед не суются, а недоорки удивительно резвы для такой «небеговой» широкой кости и железной «спортивной формы».

Глядя, как сотрясается земля под стопами тяжеленных недоорков, Ныр покосился на меня тревожно. Ему даже с одним таким не справится, а тут несется целая толпа. Но я умышленно занял позицию в центре строя, охотники нас прикроют. Показал Ныру жестом, чтоб в драку не лез и держался возле меня. Я по-прежнему в ближнем бою мало на что способен. Так что Ныр — мое прикрытие на ближних подступах, не более.

А вот другие питомцы-зверюги показали, на что способны. Медведь гризли поднялся на задние лапы, оглушительно взревел и двумя ударами передних лап сбил с ног двух бегущих на него недоорков. Удав ударил другому головой в грудную пластину так, что смял ее. Тигры и львы пошли резвиться, превращая темную пехоту в мясной фарш, расфасованный в мятые, давленые жестяные банки.

Я сосредоточился на отстреле некросов. Как раз по мне работенка. Но… некросы смогли удивить. Быстро сообразили, что сгустками черной магии охотничьих питомцев не пронять. В отличие от мелкого Гамлета, слишком они крепки для таких ударов. Магия смерти не дает достаточной концентрации, чтобы их убить или хотя бы серьезно ослабить. Даже мне такой «шлепок» только снял часть прочности с доспеха. И тогда некроманты сменили тактику.

Вместо сгустков тьмы они стали с двух рук выпускать небольшие вихри тьмы, накрывающие поле боя маленькими злыми тучками. В этих черных клубящихся облаках питомцы, надышавшись отравой, начали замедляться, а недоорки наоборот, будто нюхнули допинга. Взбодрились как от нашатыря. Зенки кровью налились, замолотили своим грубым железом с удвоенным рвением, даже самым крупным петам начало стремительно «плохеть».

А один недоорк проигнорировал замедлившегося удава, готового уже чуть ли не впасть в спячку, и помчался прямо на меня. Ныр решительно заступил ему дорогу, давая понять, что до моей тушки недоорк доберется только через волчий труп. У меня премиальные стрелы на откате, все, что смог — это засадить темному под забрало оперенную занозу. Это не остановило его, только немного сбило. Двуручный меч срубил волку кончик правого уха.

Ныр вцепился недоорку в руку, сомкнув челюсти на запястье. К сожалению, рука недоорка хорошо защищена, прочный наруч и капканом не перерубишь. Свободной рукой темный выхватил из-за пояса кинжал. Я пустил в него еще одну стрелу. Он дернулся, рявкнул нечленораздельно и отвел руку в замахе, собираясь всадить кинжал в волчье брюхо.

И наверное всадил бы… Гамлет, кружащийся над полем разрядил в пехотинца молнию с довеском. Молния недоорка потрясла, а «довесок» взбодрил. Атака магией смерти, которую Гамлет получил после последнего слияния, темному скорее помогла, чем навредила. Пехотинец отхватил экспресс-процедуру электрошоковой терапии с последующим бодрящим душем.

Один только плюс от Гамлетовой атаки, недоорк потерял пару драгоценных секунд. Ныр все же исхитрился дернуть его за руку так, что тот потерял равновесие и начал валиться. А я сменил лук на клинок и воткнул «рыбий скелет» темному под горло. Недоорк наконец-то исдох.

Так что… еще не известно в чью пользу закончилось бы сражение, если б не вступили в дело местные ремесленники. Ничего не подозревающие некросы собрались в зоне ловушек, и ремесленники их активировали. Как и в прошлый раз, ни один некромант обделенным не остался. Корни, ветви, стволы и колючки — все пошло в дело. Даже кони попали под раздачу. Клячи жалобно ржали, когда природная магия их колола, душила и рвала на части.

Как только некроманты вышли из игры, тучи смертельного газа тут же стали рассеиваться, снижая концентрацию. Петы начали ускоряться, недоорки — замедляться, и темную пехоту быстро добили… причем по итогу добили без потерь. Однако охотники поняли прекрасно, без помощи аборигенов исход был бы иным.

Сражение позволило охотникам взять важные уроки. Они оценили мощь спайки некросов с пехотой, оценили силу местных ремесленников и собственные силы в командной работе. Мы продолжили поход, и меня удручало только одно. Умение из школы магии смерти, которое получил Гамлет, не только не наносит вреда его адептам, а наоборот, помогает.

Однако после нескольких неудачных применений мать-природа исправилась и пришла моему пернатому другу на помощь: «пассивное умение вашего питомца 'прикосновение смерти» преобразовано в умение «смертельная неудача» — отлично. Во-первых, новое умение темным теперь будет хоть как-то вредить, а во-вторых, меня предыдущее умение откровенно пугало. Я боялся думать, во что со временем превратился бы Гамлет, если бы это умение развивал.

В последующих столкновениях с темными мы оттачивали тактические приемы, стараясь бить их легче, надежней и с меньшими рисками. Новое умение Гамлета тоже себя показало. Оказывается, смертельная неудача — вполне такое убойное проклятие. Апофеозом дня стал случай, когда Гамлет долбанул недоорка молнией, а тот в отчаянной трясучке зарезал сам себя… насмерть.

После этого наглый птич окончательно закрепился в статусе отрядного любимчика и беззастенчиво этим пользовался. Охотники не жалели припрятанных орешков, сухофруктов и сладостей, чтоб его подкормить. К концу дня остальные петы начали на него недобро коситься, а орел так и вовсе невзлюбил. Видимо, посчитал насправедливым, что все внимание достается мелкому черному засранцу.

К вечеру мы достигли цели своего маршрута с твердым намерением сегодня же отбить у некросов очередное важное поселение и… обломались.

— Некроманты осквернили артефакт и напитали его тьмой, — старший ремесленник выглядел подавленным, — Они перенастроили его против нас.

— В каком смысле перенастроили?

— Раньше артефакт излучал силу жизни, теперь он излучает силу смерти.

Действительно, мы теперь даже не можем приблизиться к поселению. Даже самые стойкие петы, войдя в зону действия артефакта, прямо на глазах начинают терять жизненные силы. Тут уже ни о какой атаке не может быть и речи.

Единственным, кто имеет хоть какой-то иммунитет к магии смерти, оказался Гамлет. Но и его клятый артефакт плющит неслабо. Он едва способен летать в зоне его действия. Да и что там может навоевать мелкая птица.

И все же, мне удалось придумать шальной, рискованный план, правда… для этого пришлось договариваться со строптивым, гордым орлом, который и так-то Гамлета не взлюбил, а уж сажать его себе на спину поначалу отказывался наотрез. Орла все же уговорили, и тот подставил спину.

— Воздушный десант к взлету готов, — деловито заявил Гамлет, усевшись на орла.

— Помолчи, пожалуйста… десантник…

— Могу… могу помолчать… но чер-рт возьми, сегодня я пр-реодолею высоту, на которой не летала еще ни одна галка.

— Отправляй уже, — прошу хозяина орла и тот согласно кивает.

Орел взлетел и быстро набрал высоту, до которой не добивает оскверненный артефакт. Когда он пролетал точно над серединой деревни, Гамлет спыгнул с его спины и спикировал вниз. Чтобы отвлечь некромантов, дабы они не вздумали пялиться в небо, Ныр провыл серию великолепных волчьих воев. Некроманты на вой не повелись, да нам это и не нужно было. Главное, что на «парашютиста-диверсанта» не обратили внимание.

Когда Гамлет скрылся в кроне огромного дерева, стоящего точно по центру деревни, наблюдающие за ним охотники оживились. Некросы ничего так и не заметили. К артефакту наш лазутчик подобрался. Можно считать, что пол дела сделано. А затем за густыми ветвями сверкнул разряд молнии, Гамлет долбанул по артефакту своим активным магическим умением.

С замиранием сердца я ждал, когда из-за листьев снова покажется маленькая птица. У него должно хватить сил, чтобы поразив артефакт, убраться оттуда. Но проходили томительные секунды, а Гамлет не показывался.

— Если он не улетел оттуда сразу, то уже и не выберется, — сказал мне ремесленник с горечью в голосе, — К сожалению, он и артефакт разбить не смог, его жертва оказалась напрасной…

А в следующее мгновение я увидел как что-то падает с вершины дерева, только это не Гамлет. Предмет слишком крупный для Гамлета.

— Черт возьми, — поразилась питонщица, — Он умудрился столкнуть артефакт вниз.

И действительно. Огромная черная шишка, которую не удалось полностью разбить молнией, окончательно раскололась, ударившись об землю. Давящая аура смерти резко начала слабеть. Храбрая птица довела дело до конца, но увы… так и не смогла выбраться из зоны концентрированной магии смерти. Гамлет так и не показался.

— Может он еще жив? — с надеждой спросила питонщица, — Может просто ослаб? Нам нужно идти в атаку. Теперь мы сможем.

Наш отряд пошел в атаку на поселение. Охотники вступили в отчаянный бой, надеясь все-таки вытащить Гамлета живым, но… я увидел как один из некросов полез на дерево. Поганый прислужник тьмы не пожелал прощать Гамлету разбитого артефакта, добить его любой ценой, если в нем еще теплится жизнь.

Разумеется мы не успеваем к центру деревни. Некросы и недоорки сражаются не менее отчаянно, чем мы. А тот некромант уже забрался на вышину древесной кроны. Еще пара метров, и он доберется до гнезда, в котором был установлен артефакт.

А в следующий миг еще один объект рухнул с неба… в крону огромного дерева. И через секунду орел взлетел обратно, бережно зажимая в когтистой лапе маленького птича. Раздасадованый некрос попытался поразить Гамлета, швырнув сгусток тьмы, но не попал. Орел сманеврировал и поднялся в небо.

Мы довольно быстро зачистили поселение. Вероятно некросы вообще не расчитывали, что им придется ее оборонять и к нападению готовы не были. Орел принес мне Гамлета, живого, но снова, находящегося на краю смерти. И мне снова пришлось прятать его в инвентарь.

Старший ремесленник достал из походной котомки небольшой артефакт, размером с грейпфрут.

— Он еще должен подрасти, но уже сейчас сможет исцелить твоего друга, — обнадежил меня он, — Лезь за мной.

Когда абориген установил новый артефакт на вершине, я извлек Гамлета и уложил рядом. Что-то мне не нравится эта дурная традиция. Мне теперь каждый раз придется вытаскивать его из состояния клинической смерти, сидя на дереве?… «ваш питомец достиг еще более высокой степени слияния с силой смерти и получил достижение 'пронизыватель миров, заступивший за грань» — вот и понимай, как хочешь…

Когда меня вынесло в «мой обычный» мир, сразу отправился к порталу, даже не глядя на иконку с изображением нашей «зеленомордой музы изобретательства и эвристики».

— Знаю… знаю… — заверил меня гоблин, разглядывая в монокуляр очередную партию макров, — Стабилизатор вам вальнули… о, кое что новенькое… с кого такой макр получил?

— Очередные прислужники тьмы. Пехотинцы, похожие на орков.

— Хорошо. Сгодится.

— Что можешь предложить? — отвлекаю гоблина от любования макрами, — Мы сможем сами изготовить стабилизатор?

— Сможете, конечно. Прибор по большому счету механический… только у меня есть предложение получше.

— Я так понимаю, получше, значит оплата пойдет тем крутым макром с демона?

— Верно понимаешь. Но и я тебе не мелочь предлагаю. Ты сможешь заложить основу для целой отрасли.

— И что за отрасль?

— Можем назвать ее макро-программированием.

— Пока ничего не понял.

— Объясняю, — важно сообщил гоблин, — Вот смотри. Вы используете макр как примитивный источник энергии…

— Ну.

— Чтоб крутил ваши дурацкие допотопные станки…

— Ну.

— А почему бы вам не использовать еще одно важнейшее свойство макров?

— Слушай, я больше суток не спал и кручусь как белка. Соображаю плохо.

— Плохо… что плохо соображаешь, — укоризненно заметил гоблин, — А еще одно важнейшее свойство макров заключается в том, что в них можно вкладывать заклятия. В сущности, макры можно… и нужно программировать.

Тут я начинаю припоминать, как впервые встретил нашего Кешу в Питерском доходном доме, когда он приперся на ночь глядя. И как Кеша предлагал делать что-то вроде «сменных заклятий». Тогда я посчитал это блажью…

— И сколько заклятий можно впихнуть в макр?

— А сколько заклятий можно впихнуть в двухъядерный процессор? — вернул мне гоблин мой собственный вопрос, — Заклятия разные бывают. Вопрос не в их количествах. Вопрос в…

— В языке программирования… — начинаю догадываться я.

— Ну вот… маленько все-таки соображаешь, — удовлетворенно отметил гоблин, — Как в процессорах все состоит из нолей и единичек, так в макре все состоит из простейших образных команд. Осталось только найти тот самый малый кирпичек, из которого строится здание любого заклятия.

— И-и… что это за кирпичек?

— Простейший образ действия… не грузись, твой Кеша лучше разберется.

— Так я не понял. А со стабилизатором что?

— Не нужен тебе никакой стабилизатор, — гоблин нахмурился, недовольный моей непонятливостью, — Если ты запрограммируешь сам макр, он сам будет выдывать тот объем энергии, который нужен. Макр сам все что нужно сможет стабилизировать. Еще и КПД повысите.

— Ну хорошо. А в чем суть новой отрасли?

— Ты еще не понял? Ты сможешь использовать макры как процессоры. Ты сможешь превратить макры в вычислительные машины.

— То есть из макров мы сможем делать компьютеры…

— Ну наконец-то. Дошло…

Утром меня разбудила Анюта. Ее никогда не останавливали такие мелочи, как закрытая дверь и право на личное пространство.

— Сережка, хватит дрыхнуть.

— Что? Что опять стряслось?

— Ничего страшного не случилось, — успокоила она, — Просто много дел.

— А… можно подумать у меня в другие дни мало дел.

— Не ворчи.

— Ты будешь смотреть, как я одеваюсь?

— Ой, да пожалуйста… могу отвернуться… раньше тебя не смущало…

— Так что за дела? — спрашиваю, одеваясь.

— Наконец, пришел груз с Питерской фабрики, — радостно доложила Анюта, — Сигналки и мобилеты… так-то все это хотели в Лучково отдать, но…

— Все правильно. В Лучково пока без сигналок и мобил… летов обождут. Здесь важнее.

— Вот и я так подумала.

— Что еще?

— Еще Комаринский тебя дожидается.

— Он здесь? В особняке?

— А чему ты удивляешься? Сам ему вчера звонил. Вот он приехал.

— Отлично. Комаринский молодец… а людей он привез?

— Там полсотни погранцов во дворе. Их надо как-то разместить.

— Разместим. Особняк у нас большой.

Кое-как умывшись, выхожу в гостиную. Комаринский сидит с чашкой кофе, закинув ногу за ногу. Вид у него бодрый до неприличия.

— Ну привет, брат Кротовский, — радостно встречает меня он, — Опять влез в очередные неприятности… а я предупреждал… не совался бы ты в Кречевск.

— Я тоже рад тебя видеть… кофе есть еще?

— Тут крутился один… с кофейником… ну, рассказывай, во что опять вляпался.

— Пока мне кофе не нальют… а, Фемка, вот ты где… неси сюда кофейник.

Я начал рассказывать. Постепенно за столом собрался весь мой клан, в том числе и Березников. И хотя инженер формально в мой клан не входит, я посчитал, что его тоже нужно вводить в курс дела. Как минимум, он имеет право знать степень опасности. А дело принимает такой оборот, что под удар может попасть кто угодно, в том числе и он.

— Вот такой получается расклад, — резюмирую свой рассказ, — До сих пор англичане только гадили. Теперь пролилась кровь. Джентльмены — люди не робкие. Им есть, за что сражаться. Не сомневаюсь, они пойдут на обострение конфликта. Поэтому… должен предупредить сразу. Принимая решение остаться в Кречевске, каждый должен отдавать себе отчет в существующих рисках…

Глава 18

— Благодарю вас за откровенность, граф, — взял слово Березников, понимая что последняя фраза была адресована в основном ему, — Такой разговор, вероятно, назрел… я мало выхожу из цеха, но и так вижу, к чему ведет конфликт с англичанами. От себя скажу: я знал, на что шел, отправляясь в Кречевск. И, если вы не возражаете, хотел бы продолжить работу в прежнем ключе.

— Хорошо сказано, — похвалил Комаринский.

— И я очень рад, что вы намерены остаться, спасибо, — с благодарностью киваю Березникову, — Может быть, еще кто-то хочет высказаться? Уехать отсюда непостыдно. Осуждать никого не стану. В Лучково у нас тоже много дел…

Высказаться больше никто не пожелал, и разговор за завтраком как-то сам собой перерос в производственно-оборонное совещание. Как раз со второго этажа спустилось казачество, мы начали распределять мобилеты, решив, что связь нужна не только на каждом недвижимом объекте, включая казачью слободку, но и в каждом патруле и в каждом отряде.

Кеша на пару с инженером довольно быстро установили два уровня сигналок: вокруг дома и вокруг калитки, и объяснили казакам с погранцами как их включать/выключать чтобы пропускать своих. Затем Кеша с озабоченным видом засобирался на выход.

— Инокентий, ты куда это намылился? — всевидящий деда заметил его сборы.

— Так в цех надо бежать, — пояснил Кеша, — Мне тут идейка одна пришла. Если все получится, стабилизаторы нам даже не понадобятся.

— Ну ты даешь, — поразился Комаринский, — Только обсуждали, что отныне по одиночке никуда не ходим. Ты же сам кивал… как болванчик.

— Ой… да… извините.

Казаки организовали для похода в цех целый рейд и, я считаю, правильно сделали. Шутки кончились. В цеху, кстати говоря, тоже надо ставить сигналки и выдавать мобилы охране, поэтому туда отправились все мои соклановцы, а заодно и Комаринский. А я, приняв один короткий звонок, остался.

Вышел к задней калитке чтобы встретить Еву, заранее предупредив казачий патруль, что сигналка сейчас сработает.

— Какая честь для меня, — баронесса не удержалась от язвительного замечания, — Кротовский лично встречает у оградки… романтично…

— Мы поставили охранное устройство, — усмехаюсь, — Пройти незамеченной тебе бы на этот раз не удалось. Не хочу, чтоб кто-то пострадал.

— О, заботишься обо мне. Как мило. И правильно, не позволяй грубым мужикам заламывать мне руки. Я нежная и ранимая…

— Вообще-то, говоря что не хочу, чтобы кто-то пострадал, я больше переживал за казаков.

— Фи, Кротовский. Какой ты грубый…

— Перестань дурачиться, Ева… что ты узнала?

— Мог и потерпеть. Торчать в лавке у Крысючихи, я тебе скажу, тоска смертная…

— Ева.

— Ладно, ладно… значит так. Похоже, англичане замышляют очередную грязную пакость.

— А поточнее.

— Точно сказать не могу, но я тебе перечислю некоторые факты. А ты сам сопоставишь.

— Слушаю.

— Факт номер один. Вчера в город прибыли несколько человек. Рожи у них, как у отъявленных негодяев. Им сдали две комнаты за трактиром.

— Это еще ничего не значит, а впрочем… что еще про них узнала?

— Тогда вот тебе факт номер два. Вчера же вечером двое из них встречались в пабе с Чарли Спайдером.

— Хотел бы я узнать, о чем они говорили.

— О чем говорили неизвестно. Но разносчица кое-что услышала уже после разговора.

— И что она услышала?

— Что сам Спайдер назвал этих людей мерзавцами. А еще Спайдер говорил про грязную работу.

— Да, это уже теплее… и как ты все это разузнала?

— Люди любят трепаться… особенно в лавках… теперь слушай факт номер три.

— Я весь внимание.

— В мануфактурные склады пришла большая партия товара. В основном оружие и патроны. А сегодня с утра над складами повесили объявление, что оружие отпускается в рассрочку даже без первого взноса.

— О как. То есть можно взять сейчас, а оплатить потом?

— Выходит, что можно.

— Для полноты картины не хватает какого-то маленького штриха.

— Еще бы. Вот тебе факт номер четыре. Городские нищие…

— В городе есть нищие?

— В каждом городе есть нищие, — поучительно заявила Ева, — Так вот, городские нищие, причем заметь все как один будто по команде, сегодня с утра завели шарманку про дремучих кровожадных казаков, которые чуть ли не воруют детей и женщин. Что мол казаки ненавидят всех просвещенных европейцев и что того гляди начнут грабить и убивать прямо на улицах.

— И что? Просвещенные европейцы верят городским нищим?

— Верят или не верят другой вопрос. Но обстановку нищие нагнетают вполне умело.

— Да, нищие попрошайки всегда неплохие психологи. Умеют подбирать ключики к людским сердцам.

— Вот именно. Ну что, Кротовский. Хватило тебе фактов?

— Хватило вполне. Англичане замышляют не просто пакость, а кровавую провокацию. Они хотят заставить местных переселенцев из Европы вооружить и натравить на казаков… спасибо, Ева, это очень ценные сведения.

Как только я проводил Еву, ко мне сразу подошли двое казаков, которых старший Осадчий еще раньше называл пластунами.

— Ух, какая жинка сочная, — сказал один из них, — Второй раз к вам приходит.

— Только оченно строптивая наверно… — предположил второй

— Что строптивая, это верно, — усмехаюсь, — А вы в прошлый раз ее видели разве?

— Видели. Только мешать не стали. Угрозы от нее не чувствовали. А в окошко она к вам с такой нежностью стучалась…

— Отставить болтовню, — к нам подошел старший патруля, — Подключайте периметру.

— Включили уже. Вся периметра на охвате.

— Вот что, казаки, — перехватываю инициативу разговора, — Что видели эту женщину здесь, прошу не распространяться.

— Мы с пониманием, — сказал старший, копируя Осадчего, — Сами догадались, что такая барынька к вам не за забавой прибегает.

— Верно понимаете. Она мне принесла новости… довольно тревожные…

— Слухаем.

Я пересказал казакам те же самые факты, что перечислила мне Ева, и они перешли к точно такому же заключению. Собственно, они даже ждали чего-то подобного от Спайдера. Теперь их опасения только подтвердились.

— Звоните Осадчему, — сказал я, — Докладывайте, а я тоже своим позвоню.

Во второй половине дня в особняк вернулись Анюта с дедой.

— Сигналки Кеша установил, — сказала Анюта, — Я их с Березниковым там оставила. И Комаринский тоже остался.

— Все правильно. Так мы и решили, — подтверждаю, — Комаринскому не разорваться. Он и в Лучково должен добычу макров охранять, и стену, и цех.

— Он еще и дорогу от Лучково до цеха под присмотром держит, — добавил Филиппыч, — Дважды в день ходят. И матерьялы для цеха доставляют и прокорм для каторжан. Оно только кажется, что рота — это много.

— Комаринский нам отлично помогает. За северное направление я более-менее спокоен. Ну а здесь в городе мы можем опереться только на казачество.

— Не извольте сомневаться, — отозвался старший патруля, — Мы не подведем. Англичашкам спуску не дадим. Сегодня еще подкрепление в ваш особняк прибудет.

— Спасибо, что напомнил. Надо Фемку опять за продуктами отправлять… Фемка!

— Здесь я, хозяин.

— Скажи-ка мне, дружище, на тебя в лавке еще не смотрят косо, что ты по два раза в день за покупками туда бегаешь?

— Так я это, хозяин. Говорю, что часть продуктов в цех отвозим. Мол работников кормить. А про то, сколько казаков в особняке, я помалкиваю.

— Ну и молодец. Шила в мешке не утаить, конечно. Но лучше, чтоб не знали, сколько бойцов у нас здесь находится.

— Так что, хозяин. Я пошел? — Фемка уже держит в руках объемистую корзинку.

— Обожди. Одного тебя отправлять опасно.

— Так я же задками через заросли. До Крысючихинской лавки тут рукой подать.

— Это не значит, что тебя не срисовали… Матвей Филиппыч, присмотрите за Фемкой.

— Присмотрим, — кивнул деда.

Когда ушел Фемка, а следом за Фемкой ушел деда, ко мне обратился старший патрульный.

— Поговорил с Осадчим через тую трубу. Он подтвердил, что англичане ружья и патроны к ним без оплаты отдают. А еще знаете, что?

— Пока не знаю.

— Наши тоже попробовали ружьями отовариться… так не дали, черти клетчатые. Слободским они, видите ли, не отпускают… доверия к нашему брату у них, видите ли, нету. А то мы не знаем…

Рассуждения казачьего пластуна прервала пара выстрелов в дуплет.

— …рядом совсем, — вскрикнул тот и выбежал из гостиной.

За ним побежали остальные казаки. Я тоже поспешил следом. И уже не сомневаюсь. Фемку все-таки кто-то подкарауливал. Вот прям чувствовал. Уж больно он удобная цель… беззащитная.

Мы выбежали за потайную калитку и я увидел, как Ева вместе с бледным перепуганным Фемкой ведут Филиппыча, поддерживая его под руки. Рубаха у деда в крови.

— Что случилось?

— Спокойно, — сказала Ева, — Все живы… но Матвей Филиппыч ранен.

— Фемку караулили?

— Меня зарезать хотели, — испуганно поведал сторож, — А дед как дал по ним из ружжа. Одного наповал убил… а второй на него кинулся… и ранил.

— Убежал второй тать? — спросил один из казаков.

— Не успел, — мрачно ответила баронесса, — Я вовремя прибежала. Там два тела на тропинке. Вы бы оттащили их подальше.

Казаки пошли оттаскивать мертвые тела, а мы занесли деду в гостиную и уложили на диван.

Шокированный Фемка совершенно ошалел, видя как «новая Крысючихинская работница» обращается ко мне на ты, раздает указания казакам и ведет себя совершенно по-хозяйски. Она разрезала рубаху, осмотрела рану и покачала головой.

— Да вроде неглубоко он пырнул, — деда попытался свести ножевую рану к пустяку, — Вскользь прошло.

— Прошло, может, и вскользь, — не согласилась баронесса, — Только ножичек у него ядом заправленный. Я такие вещи сразу чую… так что лежите смирно. Сейчас пощипет…

Она с силой сжала ладони и зашептала какое-то заклятие. Из сведенных вместе ладоней на рану закапали темно-зеленые густые капли. Из раны пошел дымок. Матвея Филиппыча проняло. Он застонал протяжно.

— Ты что ж творишь, Гадюка? — возмутился он, — Будто каленым железом к ране.

— Противоядие так действует. Терпите, Матвей Филиппыч. Заодно и прижгем… Иглу с ниткой несите мне…

Фемка убежал за иглой и ниткой. А я не удержался от вопроса.

— Ева, а ты целить умеешь?

— Я же мастер ядов, — она начала сводить пальцами разошедшиеся края раны, — Любой яд может быть лекарством, а лекарство — ядом. Наш род всегда был целительским.

Вот уж удивила меня баронесса Гадюкина. Не знал, что она еще и целитель. И тем не менее. Управлялась она очень ловко. Глядя, как она провела обеззараживание иглы просто обтерев ее пальцами, как зашивала рану точными, уверенными и безжалостными движениями профессионального хирурга, я невольно перешел на тонкое видение и… обалдел.

Ева задействовала те области своего магического силового состава, которые в прошлый раз остались для меня загадкой. А теперь я видел свечение каналов, что раньше по всей видимости никогда не использовались.

— А скажи мне Ева, — спросил я, когда она закончила, — Как часто тебе раньше приходилось заниматься целительством?

— Никогда не приходилось, — ответила она жестко, — Однажды мой род отказался от этой практики. Мы стали культивировать только яды.

— Тогда я тебя наверное сейчас удивлю. Твой магический уровень только что подрос на одну десятую. Ты перешла за тройку.

— Правда? — поразилась она.

— Я это вижу. Это ваша Гадюкинская напасть 3:7, случайно не совпала по времени с тем решением, когда ваш род отказался от целительства?

— Это позже было, — немного подумав, ответила баронесса, — Но какая разница? Кротовский, ты нашел способ избавить меня от проклятья. Кого бы еще срочно исцелить?

Фемка побледнел и спрятался за мою спину. Горящие глаза новой работницы его и раньше пугали, а теперь ввергли в мистический ужас.

— Успокойся, Фемка. Ева тебя не тронет.

— Ну а что? — Гадюкина улыбнулась по-змеиному, — Печень расширена. Желудок не в порядке. Алкоголь — это тоже яд. Иди ко мне Фемка, я тебя подлечу.

Однако Фемка просто сбежал.

— Оставь его. Он тебя боится до дрожи.

— Ладно уж, — Ева провела ладонью по моей щеке, — Мне пора… а то Крысючиха скоро хватится… базлать начнет… я и так с трудом удерживаюсь, чтоб ее не прибить… может ее тоже подлечить? Нервы у нее ни к черту…

Задумавшись над перспективными пациентами, баронесса, к огромному облегчению сторожа… да и не только сторожа, покинула особняк. Проводив баронессу взглядом, Анюта покачала головой:

— Всегда чувствую себя неуютно, когда нахожусь в одной комнате с этой женщиной, — призналась она.

— Зато мне помогла, — деда неожиданно встал на сторону Гадюкиной, — Поразительно. Рана затянулась… только голову чуток подкруживает…

Я еще не вернул себе обычное видение, а потому увидел причину, по которой подкруживает голову у деды. Сегодня прямо день откровений.

— Матвей Филиппыч. Ева пробудила у вас энергетические каналы, — сообщаю удивленно, — Может, дело в ране, может, в яде, может еще в чем-то… но я вижу, как сила по ним протекает… а ну-ка, лежите смирно.

— Сергей Николаич, — попытался вразумить меня деда, — Я нулевка… какие там могут быть каналы?

— Вы-таки удивитесь, но полных нулевок не бывает. Ваш потенциал раньше колебался на ноль-семи… а теперь подрос как будто…

Я и раньше видел в Филиппыче какую-то особую силу. И дело не только в его физической крепости… там было нечто большее. И вот теперь я четко увидел затор, мешающий ему накапливать эту силу. И я просто взял и провел рукой, будто выправил канал: «порая сила; уровень 1; потенциал 1; особая способность — начальное богатырство»

— Что это было сейчас, Сергей Николаич? — завороженно спросил меня деда. Он явно что-то почувствовал.

— Вы только что стали богатырем первого уровня, — отвечаю, — И не спрашивайте меня, что это значит…

В дом вернулись казаки. Взгляды их полны угрюмой решимостью.

— Сергей Николаич, — обратился ко мне старший, — Англичане наглеют и наглеют. Знаете, кого они подослали?

— Пока нет.

— Это были наемные убийцы. Мы должны отвечать.

— Ну что ж. Значит, будем отвечать. Вы правы. Хватит играть вторым номером. Пора перехватывать инициативу.

Ближе к восьми часам вечера в сопровождении десятка казаков я толкнул дверь мануфактурного склада. Чтобы не светиться большой компанией, мы быстро зашли за стеллажи, к прилавку подошел только один из наших. Чекер только что выпроводил последнего посетителя и переглянуся со складским менеджером. Наконец-то можно закончить рабочий день, пойти в паб и выпить кружку темного…

— Любезный, — слободский казак грубо оборвал его теплые грезы, — Ружжо хочу приобрести.

— Слободским рассрочки не даем, — раздраженно ответил чекер, — Мы закрываемся.

— Как это не даете? Объявление висит. Можно взять без первого взноса.

— Кому-то можно без взноса, а кому-то нет, — устало сказал чекер, — Вот накопишь денег на винчестер, тогда приходи, а пока…

— Хотя бы патронов продай, — не отступается казак.

— Патроны продаем только тем, кто купил оружие. Купишь винчестер, покупай и патроны. А так не продаем… на выход, пожалуйста. Выход вон там…

— О, я слышал, объявили мой выход, — я выхожу из-за стеллажа с видом артиста разговорного жанра и приближаюсь к прилавку, — Любезный, неси свои винчестеры…

— Да сколько можно повторять… — начинает сердится служащий, но я выкладываю перед ним пачку денег…

— Неси свои чертовы винчестеры, — на прилавок шлепается еще одна пачка денег, — О рассрочках речь не идет. Шевели булками, англичанин. Держи свое слово джентльмена.

Третья пачка денег ложится поверх двух первых. Уж что-что, а выкупить весь запас оружия на этом пыльном складе граф Кротовский в состоянии.

Глава 19

— Мы закрыты, — припертый к стене англичанин, как последний аргумент, принимает надменный вид, — Я не обязан вам ничего продавать.

— Вы работаете до последнего покупателя. На этот счет у вас тоже висит табличка.

Англичанин оскалился, вытащил из-под прилавка винчестер и перещелкнул затвор. Из-за стеллажа вышли вооруженные казаки. Я одним движением выхватил из инвентаря лук и натянул тетиву. Наконечник премиальной стрелы с огненным заклятием тут же начал раскаляться, набирая жгучую красноту.

— Не надо Бил, — одернул менеджер товарища, — Отдай им винчестеры. Я уже подал сигнал. Сейчас сюда сбежится много вооруженных людей. Они пожалеют.

Англичан быстро уложили мордой в пол и связали за спиной руки, чтоб больше не подавали никаких сигналов.

— Если он и вправду вызвал охрану, то много вынести не успеем, — озабоченно сказал казак.

— Успеем…

Подхожу к черному автомибилю, открываю и сажусь на водительское сидение. Ключ торчит в замке зажигания. Горючки на несколько километров пробега должно хватит.

— … грузите все в машину. Тут место много. Все войдет…

Винчестеры покидали в салон. Ящики с патронами загрузили во вместительный багажник. Напоследок я швырнул лежащему на полу англичанину еще две пачки с купюрами.

— Сдачу оставьте себе.

Я выехал из склада, выбив дверь массивным бампером. Казаки повскакивали на коней и с гиканьем помчались следом. Я видел в зеркало заднего вида, как бегут к складу какие-то люди, но за нашим конно-моторизованным отрядом никто не погнался. Вероятно, у них просто не было времени, чтоб организовать погоню.

Казачья слободка превратилась в укрепленный военный лагерь. Казаки не только решили проблему с нехваткой боеприпаса, но и пополнили оружейный арсенал. Слободка ощетинилась: дулами, валами, глухими бревенчатыми стенами с бойницами. Только совсем безмозглый дурак теперь попытается устроить здесь погром.

В избе старшего Осадчего я сидел за столом вместе с другими казачьими старшинами, обсуждая вероятные сценарии дальнейшего развития событий.

— Как думаете, — спрашиваю, — Какой следующий ход предпримут англичане? Откажутся от запланированной провокации? По идее смысла в ней уже нет.

— Не скажите, Сергей Николаич, людишек растравить они ни за что не откажутся. А то, что на слободку переть теперь бессмысленно… так англичанам людей никогда не жалко. Чем больше загибнет, тем больше раздора.

— Ну да… разделяй и властвуй. Этот принцип они крепко усвоили…

В моем кармане зазвонила мобила, и в комнате тут же повисло тревожное ожидание. Все казаки перевели взгляды на меня.

— Алло.

— Кротовский, в особняк не суйся, — я услышал голос Евы, — Тут толпа собирается.

— Что случилось?

— Убили кого-то из местных. Только англичане решили не казаков обвинить, а тебя.

— Вот как. Спасибо…

Я отключил трубу.

— Вы были правы, англичане не отказались от провокации. Горожане не пойдут на слободку. Горожане, видимо, будут громить мой особняк… надо срочно выводить оттуда всех людей. Если пожгут дом, нестрашно. Главное, чтоб не было новых жертв.

Я набрал номер старшего патрульного, охраняющего мой дом.

— Не стреляйте по толпе, — сказал я, как только он принял звонок, — Уходите оттуда… задняя калитка еще не перекрыта?

— Там свободно пока, — недовольно ответил казак, отступать ему совершенно не хочется, — Только в слободку все пути перекрыты. Вы не сомневайтесь. Особняк мы удержим.

— Знаю, что удержите. Но жертвы будут среди местных. Англичанам только того и надо. В цех уходите. И Фемку не забудьте.

— Я понял.

Не успел я отключиться, как в избу ввалился один из пластунов.

— Там народ на улицах орет, — доложил он, — Мол будто граф Кротовский ограбил склад, угнал машину и насмерть задавил кого-то из местных.

— М-да. Англичане слелали свой ход… умно, — я подошел к карте города, нарисованной на печном боку, взял уголек и перечеркнул крестиком свой особняк, — Теперь в город мне ход перекрыт. Под нами остаются только слободка и цех. И я так думаю, следующим под удар попадет именно цех. Мне нужно туда…

— Ну не прям сейчас Сергей Николаич, — возражает Осадчий, — Ночи дождемся. Отправлю с вами в цех отряд. Уж поверьте, я не меньше вашего переживаю. Мой Васька там.

— Да, вы правы. Суетиться ни к чему. Комаринский и сам не маленький.

Я все же позвонил поручику, предупредил, что к цеху могут придти погромщики и ушел в светелку. Приближается полночь.

Когда я перенесся в мир матери-природы, обнаружил себя сидящим на дереве в одиночестве. Надо же, на этот раз ремесленник не стоит над душой с напоминанием, чтоб поскорее валил от священного артефакта. Артефакт, кстати говоря, за ночь подрос до размера небольшой дыни.

А где у меня Гамлет?… Гамлет нашелся тут же рядом. Он прохаживался, задумчиво нахохлившись, по соседней ветви… чуть ли не крылья за спиной сложил.

— Гамлет, ты как?

— В поррядке, — мрачно ответил Гамлет.

— А чего вид такой недовольный?

— Опять пррятал меня в свой инвентаррь, — ответил он с обвинением в голосе.

— Да что ж там такого плохого в моем инвентаре?

— Вот сам там посиди… узнаешь…

— Ладно. Давай спускаться. Ныр внизу ждет.

— И рремесленник тоже. Ходит под дерревом, как кот ученый.

Действительно. Ремесленник не пытается согнать меня с дерева но, явно чувстует неуют от моего пребывания на нем.

— Полетели, — перевожу доспех в режим планирования и делаю несколько кругов над поселением.

— Неплохо, неплохо, — снисходительно заметил Гамлет, пролетая рядом, — Но до меня тебе еще далеко… я тут давеча летал на высотах, доступных только горным оррлам.

— Я в курсе… мелкий выпендрежник.

Не знаю, откуда местные добывают нектар, но по плошке выдали всем… даже удаву. Удав, правда, нектар есть не стал.

После завтрака мы продолжили поход. Концентрация темных прислужников возрастает с каждым пройденным километром. Иногда мы стараемся просто обойти их. Вступать в бой со всеми подряд нереально.

Гамлет все-таки спелся с горным орлом. Они теперь умудряются друг друга дополнять. Мой птич определяет скопления темных сил, орел по Гамлетовской наводке дает более детальную картинку. В итоге мы имеем подробные разведданные, на основе которых и принимаем решение: биться или обходить.

Чем дальше идем, тем больше петляем, однако к полудню мы вышли к ущелью, которое нам никак не обойти… и пересечь это ущелье мы тоже не в состоянии. На выходе из ущелья — крепостная стена. Из-за стены фонит смертельный артефакт. На этот раз даже Гамет не сможет к нему подобраться, потому что артефакт установлен не на дереве… одним словом, тупик.

— Придется искать обходной путь, — устало сказала питонщица, — Если мы его вообще найдем.

— Скорее всего не найдем, — с сомнением ответил хозяин орла, — Там куда взгляд ни кинь, везде одно и тоже.

— У нас и времени на это нет, — с безнадегой в голосе сообщил старший ремесленник, — С каждым днем темные укрепляются и усиливают мощь темных артефактов. Дальше будет только хуже.

Охотники решили устроить совещание, а ремесленники тактично отошли в сторонку, понимая, что разговор пойдет не для их ушей, что охотникам придется делать трудный выбор.

— С одной стороны, переть туда бессмысленно, — заявила питонщица, — Там нам даже противник не нужен, темный артефакт нас так прикончит.

— Так это очевидно, — согласился один из охотников.

— Но с другой стороны, выбора у нас все равно нет.

— Это почему же?

— Потому, что погибнув в этом мире, мы перенесемся в родной мир. При любом исходе мы теряем только питомцев.

— Но нам не обязательно переть туда. Попробуем добить очки репутации, просто уничтожая темных тварей.

— Да? И много ты набил за эти дни на одних тварях? — язвительно спросила питонщица, — Освобожденные поселения, разумеется, не в счет…

— Ну так да. Так немного получается… но что делать-то? Пойти и тупо убиться об этот артефакт?

Гамлет, привычно присевши мне на плечо, негромко сказал:

— Я могу повесить на тебя и Ныра защиту от артефакта.

Сказал-то он негромко, только все услышали… и разом замолчали, повернув головы в мою сторону. Даже удав подтащил свою будку и уставился на Гамлета немигающим взглядом.

— Кротовский, что он сейчас сказал? — вкрадчиво переспросила питонщица.

Гамлет понял, что сболтнул лишнего, и сделал вид будто не при делах, начав озабоченно копаться клювом у себя под мышкой.

Я пожал плечами, изображая недоумение. Мол мало ли что может придти в голову недалекой галке…

— Он сказал, что может повесить защиту, — громко продублировал хозяин медведя, — Но только на самого Кротовского и его волка.

Питонщица молча стянула с головы косынку, расстелила ее передо мной на травке и высыпала из инвентаря немалую кучку макров.

— Кротовский, все макры, что я добуду в этом мире, я отдам тебе…

Вслед за ней все охотники приседали перед расстеленной косыночкой и высыпали на нее маркы. Гора набралась приличная. Не знаю, как насчет гравицапы, но на простейший пепелац такая горка точно потянет.

— Ребята, — пытаюсь вразумить охотников, — Вы ведь понимаете, что я с вами в одной лодке. У меня тоже выбора никакого нет.

— Не спорь, Кротовский. Если ты справишься, ты всех нас очень выручишь.

— Ладно, я попробую.

Я не стал спускаться в ущелье, а наоборот, поднялся на верхнюю точку гребня. Гамлет понял, что я собрался сделать и старался на Ныра не смотреть.

— Попрробуем по-дрругому?

— Да как по-другому? Ныр летать не умеет. Что такого плохого в моем инвентаре?… Все будет хорошо.

Ныр обреченно вздохнул и подошел ко мне, как на казнь. Да ну что в самом деле? Это же ненадолго… я переместил волка в инвентарь, не тратя времени разбежался и прыгнул. Оседлал воздушный поток и понесся вперед в сторону стены. Нам просто нужно через нее перелететь. Потом я сразу вытащу волка обратно.

Глава 20

Я не стал пытаться лететь вглубь вражеской территории. Слишком много глаз. Темные слуги не часто смотрят в небо, но рисковать не стоит. Как только пересек ущелье и увидел подходящую укромную ложбинку, приземлился… и сразу вытащил из инвентаря Ныра.

— Ну ты как?

Ныр по-собачьи отряхнулся.

— Воу-т я не поу-нимаю. Чего этот мелкий ныл? Я лежал поу-д корягой. Там было тихо… одноу неудоу-бство, птичьим пометом все засрано…

— Че вр-решь? Какой помет? — тут же вскинулся Гамлет, — А змею? Белую змею ты не видел?

— Ну я же не был при смерти, — возразил волк.

— А и вправду, Гамлет, — поддерживаю серого, — Ныр дело говорит. Давай, я сейчас тебя засуну в инвентарь. Может там никакой змеи…

— Не-не-некогда, — Гамлет испуганно отлетел на несколько метров, — Не забывайте, я дер-ржу на вас защиту от магии смерти. Если уберешь меня в инвентарь, тебя ср-разу нахлобучит.

— Ладно, — говорю примирительно, — Как-нибудь в другой раз. Посажу вас туда вместе. Уверен, никакой змеи там не будет.

— Кр-ротовский, шухер-р.

Гамлет первым заметил приближение противника. Сперва я увидел тучи взметаемой пыли, а затем мчащегося на нас всадника. Это не был привычный нам некрос, потому что некросы не носят тяжелую броню, не размахивают внушительными мечами с бордовым отливом, а у их коней из ноздрей не валит вулканическое извержение.

— Р-рыцарь смер-рти, — диагностировал Гамлет приближающуюся проблему, — Откуда он тут взялся?

— Замеу-тил, как вы летеу-ли, — предположил Ныр, — Броня у него очень крепкая. Стреляй в коня.

— Дельное замечание, — благодарю Ныра и опускаю перекрестье прицела чуть ниже на конскую грудь.

Коняга у рыцаря оказался крепок. Три премиальные стрелы его не остановили. А вот молния с неба заставила испуганно дернуться и оступиться. Смертельная неудача в действии. Гамлет может собой гордиться. Конь рухнул мордой в землю… и похоже сломал себе шею.

Всадник не очень пострадал, но огорчился до чрезвычайности. Он высвободил придавленную тушей свою железную ногу, подобрал оброненный меч и дальше побежал пешком. Обычные стрелы отскакивали от его броны, как от стенки горох.

— Тикаем, — отдаю тактически обоснованную команду и первым начинаю карабкаться на каменистый склон. Рыцарь смерти бежит следом. Небольшие камни громно хрупают под тяжелыми подошвами, как под гусеничными траками

Оказавшись на вершине, разворачиваюсь и пускаю еще две обычные стрелы ему в забрало. Забрало выдержало. Тогда я убираю лук и достаю рыбий скелет. Убегать от него дальше не вижу смысла, в конечном итоге я просто нарвусь на кого-то еще. Темных слуг в этих местах слишком много, а так у меня есть позиционное преимущество, я стою на горке.

Однако темный до меня так и не добежал. Ныр изловчился и толкнул рыцаря передними лапами в плечо. Латный болван скатился с горки, хромыхая многочисленными железными сочленениями. Но снова поднялся на ноги. Увы, атаки Ныра не сопровождаются проклятием смертельной неудачи.

— Ну какой гад настыу-рный, — возмутился Ныр.

Прислужик тьмы перехватил меч в другую руку и снова начал подъем наверх. Но тут у меня откатились премиальные стрелы. Бронебой, заморозка, жар. После такого залпа рыцарь стал походить на танк, подбитый в зимнем сражении. Грудная пластина покрыта густым инеем, но из дыры в ней валит черный дым.

— Да что ж ты не убьешься никак? — удивляюсь я, видя, что рыцарь возобновил героическое восхождение.

— Железный альпинист, — подтвердил Ныр, — Пусть еще раз повыше поднимется.

И он поднялся еще раз, и теперь снова пришла очередь Гамлета, у которого откатилось активное умение. Темного затрясло от разрядов молнии и он оступился на камне. Не скатился, но упал на одного колено, видимо вывихнул ногу.

Мы с Ныром набросились на него, пока он не очухался от электрического разряда. Я втыкал в сочления свой клинок, а волк загонял в щели острые когти. Общими усилиями рыцаря мы все-таки дотюкали. А потом мне еще пришлось стаскивать с него броню, чтоб добраться до макра.

— Мар-родер ты, Кр-ротовский, — с осуждением заметил Гамлет.

— Не мародер, а крепкий хозяйственник, — возражаю деловито, извлекая макр. Такого в моей коллекции еще нет. Гоблин должен оценить.

Мы пошли очень осторожно. Рыцари смерти, на наше счастье, на каждом шагу не попадаются, но недоорков шляется до черта. Гамлет не имеет возможности далеко отлетать на разведку, иначе его защитная пассивка перестает нас с Ныром закрывать.

В сражения мы вступаем только вынужденно, когда нет возможности обойти темных. И все чаще мы с Ныром просто пережидаем, пока Гамлет облетит окрестность и отыщет для нас лазейку. Концентрация темных недоорков все увеличивается, и порой приходится возвращаться, чтобы поискать другой путь.

— Ну что там? — пернатый разведчик вернулся из очередной вылазки.

— Не пр-ройти, — сообщает черный птич.

— И чтоу делать?

— Можем попр-робовать пр-ройти чер-рез Изнанку, — предлагает Гамлет, — Здесь пр-ровалов хватает.

Что провалов хватает, я и сам заметил. Чуствуется, что мы находимся вблизи мощной магической аномалии. И, похоже иного выхода нет. Гамлет прав. Надо пробовать через Изнанку. Тем более, что ближайший провал вот он, в двух шагах.

Гамлет протащил нас с Ныром, использовав навык пронизывателя миров, сами мы в эту пространственную дыру протиснуться не смогли. Изнанка встретила одуряющей жарой, насыщенной тяжелым сернистым духом и низким грозовым небом.

— Именно так я представлял себе ад, — сообщаю невесело, — А еще здесь плющит от магии смерти. Гамлет ты случаем не снял с нас защиту?

— Не снял. Здесь высокая концентр-рация пр-роклятья смер-рти.

— И что самое скверноу-е, недоорков здесь вовсе не меньше, чем на Лице.

Волк прав. Темных прислужников на Изнанке, как клопов в старом диване. Похоже, и этот путь для нас закрыт.

— Ну что, ребята, возвращаемся, пока нас не заметили? Здесь ловить нечего… — уже собирался заступать обратно в провал, но тормознул, — Гамлет, а вон там что?

— Там еще один пр-ровал.

— Я вижу, что еще один… но это какой-то другой провал.

— Р-разумеется, другой. Он ведет на следующий слой Изнанки.

— А, может, попробуем в него…?

— Это соу-всем глупая затея, — возразил Ныр, — Мы и по нулевому слою придем неизвестно куда. Пространства Лица и Изнанки не совпадают. А на еще более глубоу-ком слое мы просто пойдем наугад. Там даже стороны света могут поменяться на противоположные.

— Р-редко соглашаюсь с шер-рстяным, но он пр-рав. Это называется, ткнуть пальцем в небо.

— Обождите, ребята. У меня есть пара железных аргументов.

— Таких же железных как броня рыцаря смерти?

— Даже еще железнее…

— Говор-ри, Кр-ротовский, заинтр-риговал.

— Итак, аргумент номер один. Вернуться, значит, сдаться. А если мы сдадимся, по выходу из этого мира вам придется «сдать» обратно свои замечательные звериные тела и продолжить существование в виде пера и клыка. И появится ли у нас когда-нибудь еще подобный шанс…

— Умеешь замоу-тивировать, — вынужденно признался Ныр, — Но играть на шанс один из миллиона…

— А вот на это у меня есть второй железный аргумент, — перебиваю волка.

— ???

— Вы обратили внимание на магическую аномалию?

— Ее трудно не заметить.

— Вот именно. Она заметна на Лице, она заметна на Изнанке…

— Ты гений, Кр-ротовский, — Гамлет хлопнул крылом Ныру по лбу, — Извини, мой серый друг, хлопнуть по лбу сам себя я не в состоянии… анатомия не позволяет…

— Вы хоу-тите сказать, что аномалия пронизывает сразу несколько слоев, — догадался хлопнутый по лбу Ныр, — А значит…

— А значит, у нас не будет проблемы выбора направления. Мы пойдем в сторону аномалии… и мы по-любому придем к аномалии… она как маяк, что светит сквозь разные слои.

Гамлет протащил нас с Ныром на следующий слой. Как ни странно давление смертельного проклятия здесь переносится легче. И мир, хотя и выглядит безжизненным, не так сильно похож на ад… скорее на песчаную пустыню. Правда, очень скоро выяснилось, что и безжизненным он не является.

— Главное, что я четко чувствую откуда фонит, — говорю ободряюще, — Мимо аномалии не пройдем.

— Мы и мимоу неприятноу-стей не пройдем, — прованговал волк, — Вон там, слышите?

Я не услышал, зато увидел. На нас, перебирая двумя десятками членистых ног, спешит гигантское насекомое, похожее на длинного многоногого таракана. Как если бы три таракана соединили, как три вагона в метрополитене. Размером чудище тоже вагонам не уступает.

— Капец, сейчас он снимет с ноги огромный тапок и припомнит мне геноцид его малых сородичей.

— Лезь на бар-рхан, — крикнул мне Гамлет.

Не знаю, какой смысл лезть на бархан. Тараканы по стенам ползать умеют, что им стоит забраться на мелкую кучку. Но почему-то я послушал черного и вскарабкался на бархан.

— Что теперь?

— Прячь Ныра в инвентарь и взлетай.

— С бархана?

— Да быстрее…

Закидываю волка в инвентарь, перевожу доспех в режим планирования и толкаюсь ногами и… черт возьми… низенько, но лечу.

— Как такое возможно?

— На глубоких слоях Изнанки высокая концентрация магической силы, — Гамлет летит рядом со мной с таким важным и ответственным видом, будто он родитель желторотого птенца, которого пришло время ставить на крыло, — А твой доспех тоже магический.

Действительно, доспех будто напитался магией, он чутко реагирует на малейшие мысленные приказы, меняя направление полета. Мне даже удается делать махи короткими крыльями, поднимая его выше в воздух. Мы сделали круг над тараканом, который остановился и озабоченно зашевелил антенистыми усами, пытаясь понять, куда сбежала его добыча.

— Далеко мне все равно не улететь, — предупреждаю Гамлета.

— Далеко не надо. Садимся ему на спину.

Я приземлился на гладкую хитиновую спину. Таракан меня даже не почувствовал. Он перестал шевелить усами и двинулся дальше.

— Куда он нас тащит? — спрашиваю шепотом.

— Можешь говор-рить свободно, тар-раканы глухие… и Ныра выпусти…

Я усмехнулся и вытащил Ныра. Волк посмотрел себе под ноги, затем огляделся по сторонам.

— Чтоу этоу значит?

— Это значит, достаем гармошку и поем песню про вагон, который бежит качается. Надо только решить, кто из вас будет крокодилом Геной…

— Ну… я бы сказал, он не стоу-лько качается, скоу-лько кренится… но это не самая большая преблема. Он бежит не туда, куда нам надо.

— Ныр-р, ты умеешь выть по-тар-раканьи? Нам ср-рочно нужен тар-раканий погонщик.

— Гамлет шутит. Он только что заверял, что тараканы глухие. Но усатый рыжий гад и впрямь бежит не туда. Надо что-то решать… предлагаю пройти в головную часть подвижного состава… Гамлет, ч-черт, не садись ему на морду… не нервируй, тараканы пугливые…

— Зато он сменил напр-равление. Теперь бежит, куда надо.

— Ну ладно. Тогда прокатимся еще немного.

Увы, далеко уехать на таракане не вышло. Насекомый постоянно и непредсказуемо менял направление, а затем вовсе побежал в обратную сторону.

— Моу-жет спрыгнем?

— Если хочешь оказаться в тар-раканьем желудке, то пожалуйста… пр-рыгай.

— Гамлет прав. Усатого придется мочить.

Подхожу к его башке и накладываю стрелу на тетиву. У-у… чтоб отстрелить такую будку надо из гранатомета стрелять, но… глаза боятся руки делают. Выпускаю залп в сочленение, где голова крепится к туловищу. Таракан получил глубокое ранение, но даже не дернулся. Похоже, у него просто отсутствуют нервные окончания. Только усами зашевелил недовольно, но на это нам начхать.

Дождавшись отката повторил процедуру отстрела. Рана еще больше углубилась, из нее потекла жидкость. Таракан продолжает бежать, как так и надо… я еще в него пострелял, а потом достал рыбий скелет и начал рубить. Голову я ему так и не отделил от туловища. Она повисла на каком-то ошметке. Однако таракану и это помеха, он бежит дальше…

— Да что ж такое? Когда он сдохнет?

— Очевидно, р-рано или поздно он сдохнет от голода, — сообщил наш эксперт по насекомым, — Зато теперь можно смело пр-рыгать.

Мне безумно жаль оставлять в таракане его макр. За такой макр можно выторговать у гоблина роботизированную конвейерную линию, но… время поджимает. Ждать, когда тараканище сдохнет от голода, мы точно не можем. А убивать будем очень долго. Так что… мы благополучно сошли с этого дикого поезда, а таракан побежал бальше, болтая на ходу полуотрубленной головой.

Довольно долго на нашем пути не встречалось ничего живого, и я уже втайне надеялся добраться до места без новых приключений, но… надеялся напрасно.

— Воздух… воздух… — заполошно прокричал Гамлет, опускаясь мне на плечо.

— Если ты опять испоу-ртил воздух, мог и не сообщать…

— Не дур-ри, пр-рячься, дур-рак.

Я увидел точку на горизонте… и точка эта очень быстро приближалась.

— Бежим… к тем валунам.

Мы едва успели сховаться между крупных камней, когда по наши души объявился новый мега-экземпляр насекомого царства… на этот раз летающий. Гнус, размером с прогулочный вертолет, трещал крыльями на таких оборотах, что поднимал небольшую песчаную бурю. Он завис над камнями и пытался дотянутся до нас длинным хитиновым хоботом.

— Отстань от меня, животное…

Перепуганный Гамлет разрядил в летуна фирменную молнию, несущую смертельную неудачу. Гнус затрясся, будто попал в зону турбулентности, и ушиб крыло об камень. Я выстрелил ему в глаз. Ныр в прыжке укусил его ногу.

Гнус не ожидал такого отпора и попытался набрать высоту, однако ушибленное крыло не позволило совершить летный маневр. Насекомое заметалось. Мы воспользовались дезориентацией противника и применили все доступные средства поражения низколетящих воздушных целей. Гнус оказался не в пример хилее таракана и рухнул на земь. Волк перегрыз ему горло, словно топливный шланг. Противный насекомый издох.

— На этот раз без макра не уйду, — заявляю сразу, доставая из инвентаря рыбий скелет.

Пополнив коллекцию макров, я готов был идти дальше, но Ныр настоял, что раз уж мы сделали вынужденную остановку, стоит заодно перекусить. В моем инвентаре пока еще хватает свинины, поэтому его предложение сочли дельным и обоснованным.

Ныр ел сырьем, а мы с Гамлетом предпочти приготовить а-ля шашлык. Я насаживал кусочки на кончик стрелы с заклятием огня, и они очень быстро запекались. Черный отказывался есть шкворчащее горячее мясо и ждал, когда остынет. Я делал вид, будто старательно выбираю себе самые лучшие куски, и птичу еще вдобавок приходилось сносить наши шуточки про его чрезмерную избирательность в еде.

— В кругу друзей не щелкай клювом, — поучительно говорил я, отправляя в рот очередной кусок. Гамлет делал вид, будто его эти подколки совершенно не трогают.

Судя по внутреннему хронографу, до источника магической аномалии добрались только к позднему вечеру, когда до выхода из этого мира оставались считанные минуты. Мы залегли на бархане, осматривая плоскую каменистую площадку, по которой гуляли черные всполохи.

— Интересно, что это за природное явление? — спрашиваю своих спутников, — И почему вся эта насекомая мерзость собралась вокруг него?

А каменистая площадка на самом деле кишит огромными насекомыми, будто их туда чем-то притягивает.

— Твари Изнанки всегда лезут на большие всплески магической энергии, — сказал Гамлет, — Где провалы, там прорывы. Ничего удивительного в этом нет.

— Я поу-ка до конца не поу-нимаю природу этого прорыва, — отозвался Ныр, — Но похоу-же на перекачку…

— Что еще за перекачка?

— Перекачка энергии из одного мира в другой. В данном случае перекачка энергии смерти. Так темные терраформатируют под себя миры, чтобы их захватить.

— То есть в сущности — это портал?

— Можно сказать, что портал. Только портируются не физические объекты, а сама энергия.

— А в чем разница?

— Энергию портировать легче. Она имеет большую проникающую способность…

— Ну хорошо. Подумаем над этим терраформирующим порталом на следующей сессии. Сейчас все равно выкинет…

От автора: друзья, сегодня стартовал новый цикл по миру РОС.

Идейный следак из отдела по борьбе с наркотиками попадает в аристократа, чей род промышляет незаконным кайфом на макрах.

Чтобы переформативать родовой бизнес и вместе с тем не угробить собственный род, герою придется повести тонкую, но беспощадную игру против Питерских авторитетов и их высоких покровителей.

Сможет ли новоявленный граф Воронцов устоять перед искушением властью, деньгами, прекрасными женщинами и достичь поставленной цели… читайте:

Глава 21

Вернувшись в свой мир, сразу увидел в интерфейсе мигающую иконку Гоблина и чертыхнулся. В пору зубами скрежетать. В инвентаре целая гора макров, переданных мне охотниками, а к порталу не попасть. В особняке сейчас хозяйничают и мародерят младоевропейцы. Выхожу в горницу, где по-прежнему заседают казачьи старшины.

— Мне пора.

— Неймется вам, Сергей Николаич, — проворчал Осадчий, — Обождите пять минут еще. Ребята для вас две четверти горючки раздобыли. В бак выльют, и поедете.

В пять минут «ребята» уложились. Залить две четвертные бутыли топлива — дело несложное. Я не стал включать фары. И так дорогу вижу прекрасно, а казачьим коням их свет ни к чему, мешает только. Ночь сегодня лунная. Мы выбрали окружную дорогу вокруг города через старый карьер. Поскольку карьер заброшен, дорогой почти никто не пользуется, но сегодня на карьере путь перекрывает небольшая группа пьяных горожан.

Вид у горожан воинственный и самоуверенный. Хотя вооружены они в основном дрекольем. Только у одного в руках винчестер… да и этот «воин» винчестер держит как лопату. Увидев черную машину, горожане обрадовались, видимо решили, что англичане едут. А увидев скачущих вслед за машиной казаков, растерялись… но с дороги не сошли. Мне пришлось притормозить, чтобы не давить недоумков.

— Проезд закрыт, — пьяный боец взмахнул оружием… по его мнению угрожающе.

— Любезный. Ты ослеп? — открываю окошко, — Ты бы проспался.

Казаки направили на горожанина дула точно таких же английских карабинов.

— Нельзя… — попытался настаивать пьяный, но голос его дал предательского петуха.

— Оружие — не игрушка, — я открыл дверь, быстро вышел из машины и вырвал из рук горожанина оружие, — Хорошо, что оно у тебя на предохранителе. Но лучше пусть у меня побудет.

Пьяный таращил глаза, открывая и закрывая рот от возмущения. Как так? Он только что стоял на дороге, олицетворяя собой силу справедливости и мощь английской короны. К такому неуважительному отношению он был не готов. Он полез отбирать оружие обратно, но я просто оттолкнул его, уронив на обочину.

Остальные горожане с угрюмыми лицами расступились. Им хватило остатков ума понять, что останавливать нашу моторизованную кавалькаду бессмысленно. Но когда мы отдалились от них, для порядка все же покричали в спины что-то угрожающее.

Они, конечно, простые недалекие работяги. Но как бы то ни было, грамотно англичашки работают. Не сомневаюсь, скоро нагонят на все дороги вооруженного народа. И в следующий раз их будет много с оружием, в следующий раз уже не пропустят.

Оставив карьер за спиной, я через некоторое время съехал с дороги и заглушил двигатель. Казаки сгрудились у машины.

— Мне нужно в город смотаться, — казаки между собой запереглядывались и начали спешиваться, — Нет, ребята. Я один схожу. Тут недалеко.

— Одному опасно, мы с вами.

— Поверьте, я смогу пройти незамеченным. Я хоть и плохонький, но маг. К тому же, в городе есть у меня надежный защитник.

— Защитница, — понятливо поправил пластун и осклабился, — Да, такая жинка казачьей десятки стоит. Идите, Сергей Николаич. Мы здеся вас ждать будем.

Отойдя на полсотни шагов, меняю на доспехе маскировочный режим. Закос под городского нищеброда. Один раз я уже пользовался этой маскировкой вполне успешно. А еще посылаю Еве текстовое сообщение. Вскоре получаю ответ: «рощица между особняком и Крысючихинской лавкой». Вот и отлично. Баронесса меня подстрахует.

Через городские кварталы мне удалось пройти без особых трудностей, хотя возбужденного, орущего, пьяного люда на улицах очень много. Я даже видел какие-то толпы с факелами, но приближался не стал. Обошел стороной. На одном перекрестке увидел черную машину. Двое англичан раздавали всем желающим бутылки с дешевым алкоголем. Перед багажником выстроилась очередь. Теперь понятно, откуда на улицах столько пьяных. Англичане целенаправленно превращают городское население в тупой агрессивный скот.

В рощице отыскал Еву благодаря радару, она пряталась за деревьями… и сразу обратил внимание, что ее уровень поднялся до трех с половиной. Спрашивать, кого она успела «полечить» за это время, не стану. Тот случай, когда лучше не знать. Чтоб получить пациента, она вполне может травануть человека. Методы у Евы не самые гуманные.

А вот сама баронесса узнала меня, только когда я подошел к ней вплотную.

— Ты? Черт тебя подери… — она неверяще покачала головой, — …но так даже романтичней. Граф тайком вернулся из изгнания и переоделся в нищего, дабы припасть к порогу отчего дома… все-все. Больше не ерничаю.

— Да ладно. За ерничанием ты прячешь тягу к романтизму. Как обстановка?

— Более-менее… — Ева пожала плечами, — … твой особняк крушили довольно долго… и даже пытались поджечь. Я сама не видела, но какие-то пшеки громко ругались. Дом оказался зачарованным. Не загорелся.

— А сейчас там кто?

— Основная толпа ушла. Они предпочли разграбить лавку Крысючихи, — баронесса мстительно улыбнулась, — Слышал бы ты, как Крысючиха вопила: «я своя… я за простой народ… мой папка чистокровный чех…» — увы, простой народ ее своей не признал.

— Я так понимаю, Крысючиху ты подлечила…

— Я тут уже много кого подлечила. Что… заметно?

— Твой текущий уровень три целых пятьдесят четыре сотых.

— Отлично, Кротовский, хочешь, я тебя укушу? Место укуса можешь выбрать сам, — баронесса недвусмысленно провела пальцем мне по животу сверху вниз, — А потом сразу вылечу.

— В другой раз, — усмехаюсь, — Мне нужно попасть в дом.

Мы прошли через сорванную с петель заднюю калитку. Толпа здесь знатно оттянулась. Трава вытоптана, кустарники поломаны. Но сейчас на приусадебной территории почти никого нет. Только под деревьями валяется пара тел… видимо спящих… видимо в дымину бухих. В самом доме радар тоже показывает несколько «нулевок», но это явно не засада. Скорее всего та же пьянь, уставшая от трудов мародерных.

— Вот скотье, — по-змеиному прошипела баронесса, ее зрачки в темноте кажутся вертикальными и светят желтым светом, — Передушу уродов.

— Плюнь на них, Ева. Трупы нам точно не нужны. Англичане тут же превратят их в сакральных жертв… жди здесь.

Я оставил баронессу снаружи, чтоб она не сорвалась ненароком. Характер у нее вспыльчивый. Прошел в настеж раскрытые двери особняка. Какой-то пьяный урод вдруг выскочил в прихожую из кухни. От неожиданности я его чуть не прирезал, а тот меня не заметил даже. Нетерпеливо подседая, он начал растегивавать ширинку, только со сна никак не мог с ней справиться.

— Ты ссать тут собрался, с-скотина…

Я не выдержал, схватил его за ворот и вышвырнул из дома. Снаружи донесся хрипловатый смех Евы. Смешно ей… прохожу скорее по коридору, стараясь не смотреть по сторонам. А то ведь не удержусь, начну наводить в доме порядок, а у меня другая сейчас цель.

В подвале не только никого нет, даже ни малейших следов погромщиков. Может, и вправду дом зачарован, запертая подвальная дверь наверняка должна была пробудить любопытство. Открываю замок своим ключом и захожу в портальную комнату. Думаю, даже если смогли бы мародеры сюда попасть, порталом бы не воспользовались. Просто не увидели бы его.

Переношусь в лавку к гоблину. Зеленый торговец технологиями встречает меня с насупленным видом.

— Почему так долго? Полночь давно прошла.

— Меньше часа прошло после полуночи, — возражаю.

— Это в твоем мире прошло меньше часа, — бурчит гоблин, — А в иных мирах прошли годы… ладно, показывай…

Одолжение он мне типа сделал… пожимаю плечами и высыпаю целую гору макров.

— Ну как? Неплохой улов?

— Посмотрим, — гоблин надвигает на глаз монокуляр и начинает перебирать кристаллы.

Я терпеливо жду.

— А что в других лавках продается? — воспользовавшись моментом, когда гоблин оторвал взгляд от макров, задаю вопрос, который давно вертится на языке.

— А ты не смотрел что-ли? — удивляется зеленый.

— Да я к твоему прилавку приклеенный.

— Вовсе ты не приклеенный, — еще больше удивляется гоблин.

— Ну… блин… ты сам тогда велел по сторонам не смотреть, шаг в шаг за тобой идти.

— Тогда это было обосновано, — подтверждает торговец, — Теперь ты и сам в состоянии не потеряться. Значит, смотри… на Великом Базаре можно купить все…

— В каком смысле все?

— Если хочешь, можешь планету себе купить, — невозмутимо ответил гоблин, — Были случаи, когда места в божественном пантеоне на торги выставлялись. Было бы чем платить.

Я присвистнул.

— А за макры?

— Вообще чаще всего сюда приходят либо за технологиями…

— Как я?

— Как ты… либо за высокотехнологичными изделиями, в просторечии — артефактами.

— Магические артефакты?

— Они самые. И сразу дам тебе дружеский совет.

— ??? — ого. Гоблин зачислил меня в друзья.

— Не злоупотребляй артефактами. Они привязываются как паразиты. А избавиться от них почти невозможно.

— А зачем избавляться от магических артефактов?

— Любой артефакт полезен на определенном этапе твоего развития. Однажды ты его перерастешь, как детскую игрушку. А он к тебе привязан и продолжает питаться твоей силой. Доводилось мне встречать таких неуемных коллекционеров… обвешались без ума артефактами, как елка шариками…

— А, вот оно как… а мой доспех? Я его тоже перерасту?

— Твой доспех — масштабируемый. Развивается вместе с тобой. Такие изделия — большая редкость. Хотя… кто знает, возможно когда-нибудь и из него вырастишь… как из детских штанишек… так что, мой тебе совет, покупай только то, что сможет послужить дополнением к твоему доспеху, не умножая без нужды количество артефактов.

— Ага. Понял. Спасибо за подсказку.

— Так, теперь о деле, — гоблин отодвинул от себя большую часть макров, — Вот это все старье, мне оно не интересно.

— Как старье? Почему старье?

— А чего ты у меня спрашиваешь? — оскорбился гоблин, — Ты лучше знаешь, где их взял.

— Ну, мне их дали охотники.

— Вот и спрашивай у охотников, зачем они тебе их дали… не переживай. Макры — универсальный товар. Вот как раз и пробежишься по Базару. Что-нибудь на них прикупишь.

— Как скажешь. А что по остальным? — киваю на ту меньшую часть, что гоблин готов себе оставить.

— Могу предложить одну идейку в продолжение вчерашнего разговора.

— Это про макро-программирование?

— Оно самое. Так вот. Предлагаю устройство для прямой связки: электродвигатель и макр.

— Пока не понял, что это даст.

— Макр — источник электропитания для двигателя. Устройство будет содержать в себе один управляющий макр и один питающий. Если совсем просто, то подходишь к станку, вынимаешь отработанный макр и меняешь на новый как батарейку. При этом любой… подчеркиваю, любой макр… и станок работает.

— Звучит неплохо.

— Более того. Это уже будет программируемое устройство. Ты сможешь задать для станка программу действий хоть с того же мобилета.

— Понимаю. Получится станок с ЧПУ… с числовым программным управлением.

— Ну… управление будет не числовое, на других принципах, но суть та же. Идет?

— Идет.

На этот раз я не перенесся в свой мир, а сделал первые произвольные шаги по Великому Базару. Давно меня он манил. Сколько раз я гадал о том, что можно здесь увидеть. Ну вот… теперь смогу убедиться воочию.

Сперва зарулил в тот «мыльный пузырь», что поразил меня своим видом еще в первое посещение. Но это оказалась тривиальная забегаловка, где можно пожрать… за макры. Нет уж спасибо. У меня макры пока из одного места не сыпятся, чтоб тупо отдавать их за еду.

Потом зашел в павильон, торгующий как раз теми волшебными предметами, о которых предупреждал меня гоблин. И вот я прям благодарен ему за предупреждение. Так-то глаза разбегаются, сколько всего можно приобрести: от магических жезлов с различными заклятиями, в том числе и боевыми, до совершенно экзотических предметов… хрустальный домик суккубы, к примеру. Домик размером со спичечный коробок, но продавец заверил, что смущаться не надо. Магия пространства позволит посещать сей хрустальный храм разврата владельцу любых габаритов…

Я вышел из павильона и только титаническим усилием воли ничего в нем не купил. Нафиг, нафиг… в такие места я больше ни ногой. Я мог бы решить все проблемы с англичанами, прикупив один единственный климатический артефакт. Врубил бы им минус сорок на пару месяцев, они б сами из Кречевска сбежали. Только потом мне бы пришлось стать обслугой этого артефакта… в прямом смысле. Вещичка с характером… и с запросами…

Только с третьего раза попал в лавку, торгующую приемлемым для меня ассортиментом. Там тоже много чего можно было приобрести. Обвесов для моего доспеха хватало. Были бы макры, смог бы превратить его в костюм Бэтмена или Человека-паука, но кристаллов едва хватило только на еще одну премиальную стрелу с заклинанием огня. Мне и то хлеб.

Вернулся в свой мир в приподнятом настроении. Даже храпящая гопота в моем особняке уже не раздражает так сильно. Но как только вышел во двор, Ева схватила меня за рукав и потащила прочь.

— Кротовский, злыдень. Какого черта ты так долго?

— А что? Разве долго?

— Светает уже… и связь не работает.

— Не понял.

— Вот что тут непонятного? — у баронессы такой вид, будто готова меня покусать, — Я не могу позвонить с мобилета. Связь отсутствует.

Достаю свою собственную мобилу и убеждаюсь. Покрытия нет вообще. Я почти уверен, англичане опять подгадили.

— Я смотаюсь до цеха. Может, выясню что-то.

— Я с тобой, — решительно заявляет Ева.

— А как же Крысючиха?

— Я же сказала. Ее лавку разграбили. Она меня уволила… без выходного пособия, тварь такая.

Мы без осложнений выбрались из города и дошли до машины с поджидающими там казаками, если не считать осложнением тот факт, что добрая половина казаков «трещали крыльями» перед Евой, явно пытаясь привлечь ее внимание. Ну… они ж еще не знают, что она переодетая баронесса, иначе вели бы себя чуть сдержанней.

По дороге в цех нас тоже никто не пытался тормозить, зато в самом цеху атмосфера как в растревоженном улье. Несмотря на раннее утро, спали только работники. Мои соклановцы и Комаринские погранцы были на ногах.

— Что случилось?

— Англичане захватили скалу. Вышку нашу мобилетную скинули вниз, подъемник тоже разломали. Теперь у нас ни мобильной связи, ни дороги в Лучково. Все перекрыли.

— А Комаринский где?

— Он был как раз на скале вместе с постом. Теперь неизвестно.

Плохо дело. Я думал, англичане попробуют натравить погромщиков на цех, но они хитрее поступили. Они заняли стену. Сначала отрезали слободку от цеха, взбунтовав горожан. А теперь отрезали цех от Лучково. Раздробили мои силы и перекрыли все пути. Грамотно… очень грамотно.

— А сколько англичан на стене? — спрашиваю погранца.

— Трудно сказать. Но больше сотни, это точно.

— Откуда их там столько? Может это не англичане, а охрана рудников?

— Нет граф, там англичане. Причем регулярная часть. По мундирам видно. И вооружены все по-армейски.

— Пробегал слушок, — задумчиво сообщила Ева, — Что Спайдер может вызвать в Кречевск целый английский батальон. Я не поверила… видимо, зря…

— Батальон, это триста человек? — уточняю на всякий случай.

— Так точно, — подтверждает погранец, — По аглицкому уставу в батальон входит до трехсот простых стрелков и до десяка магов.

— Еще и маги у них… ладно, я прогуляюсь.

— Сережка…

— Сергей Николаич…

— Кротовский…

— Граф…

— Успокойтесь, пожалуйста, — одергиваю всех сразу, — Я обладаю возможностями маскировки, которых нет ни у кого из вас. И я пойду один… не обсуждается.

— А нам что же делать?

— Вам — крепить оборону. Поднимайте работников. Пусть роют окопы и возводят укрепления. Сил у нас в цеху тоже немало. Оружия и патронов хватает. Англичане сходу не возьмут.

Глава 22

Я отправился вверх по течению реки, не став менять маскировочный образ городского нищеброда. В свете наступившего утра еще издали заметил сброшенную со стены мобильную вышку и обломки подъемника. На самой скале копошились английские солдаты, обустраивая стрелковые позиции. Приблизиться они мне не позволили.

— Хэ, забиль здесь ти? — крикнул мне сверху постовой, сильно коверкая русскую речь, — Идти в город… ти… в городе дасть бесплатний алкохоул.

Вежливый посыл он подкрепил лязгом передернутого затвора, воплощая тот проверенный временем принцип, что с добрым словом и винчестером можно быть намного убедительнее, чем с одним только добрым словом. Я не стал упираться. Развернулся и пошел прочь, покачиваясь из стороны в сторону, имитируя походку беспробудного алкаша.

Но как только скрылся с глаз английского постового, сменил направление и пошел вдоль скалы. Батальон — это много, конечно, но не настолько много, чтобы перекрыть всю стену. На первом километровом отрезке посты стояли через каждые триста метров. Потом расстояние между ними увеличилось.

К полудню дошел до места, где расположение одиноких дозорных составляло не меньше километра один от другого. Здесь я и решил перебраться через стену. Сменил маскировочный окрас доспеха и побежал, стараясь прикрываться растительностью. Только один из дозорных, что стоял спиной к солнцу, меня заметил. Да и то, когда я уже забрался наверх.

Он побежал ко мне, что-то крича и размахивая биноклем. Я не стал ждать, когда он вместо бинокля возьмет в руки карабин. Перевел доспех в режим планирования, разбежался и прыгнул. Увидел, обернувшись, что англичанин встал на одно колено и вскинул винчестер. Он все же выстрелил мне в догонку, но с такого расстояния по движущейся цели, разумеется, не попал.

На этот раз мне не повезло с воздушными потоками, пролетел меньше километра. И потом еще пер пешком больше двух часов, пока не появилась связь. К моему облегчению сам Комаринский ответил на звонок.

— Поручик, про тебя сказали, что ушел проверять посты и не вернулся… я уж думал, вступил в неравный бой с англичанами.

— Не дождешься, Кротовский… но позора я сегодня хапнул… приказал своим парням оставить позиции. Их было в десять раз больше. Они пришли прямо по стене… с двух сторон.

— Отступить не позорно, а разумно.

— Вот и я так подумал. И без того не знаю, как объяснять командованию, что делает моя рота в сорока километрах от границы.

— Комаринский, дружище, ты можешь прислать за мной транспорт? Я обхожу стену с востока.

— Что-нибудь придумаем… как там мои парни за стеной?

— Готовятся к обороне…

Только к вечеру я добрался до Лучково и остаток дня провел в переговорах. Пытался звонить Орлову и просить подкрепления, но Орлов почти прямо отказал:

— Если б те англичане зашли на территорию Российской империи, я бы не задумываясь выслал войска, — сказал он мне по телефону, — А пока они официальную границу не пересекли… извини… не моя ответственность. Попробуй поговорить с пограничниками…

Комаринский, разумеется, тоже выпрашивал дополнительные войска по своим каналам. Вроде бы ему обещали дать несколько десятков бойцов Семигорского ополчения. Немного, да и бойцы не профи, но… у нас не тот случай, чтоб носы воротить. Так же удалось поговорить с Билимбаем, представителем степных кочевников. Тот сказал, что даст конную полусотню.

А вот Мила Хоромникова оптимистично заявила, что не упустит случая загнать меня в долги еще больше. Папенька усилил ее охрану до десяти боевых магов, а это серьезная сила.

А еще порадовала баба Нюка. Став руководителем местного магического училища, она развернула бурную деятельность. В семуче уже сейчас обучается несколько десятков молодых людей с разных концов Урала и Сибири. Маги они не слишком сильные, максимум двойки, зато с боевым задором. Не все они выразили желание повоевать с англичанами, но большая часть согласилась.

Итого с миру по нитке собрали приличное войско. Еще бы объединить все разрозненные его части в единый кулак, и вполне сможем выставить против англичан сопоставимые силы. И вот тут у нас самая большая загвоздка.

Это только кажется, что семиметровая стена — ерунда. Пока мы будем через нее лезть, англичане успеют стянуть достаточно сил, чтобы с этой стены скинуть обратно. Их посты оборудованы оптикой, вооружены нарезными карабинами, да и маги имеются. Рассчитывать, подкрасться к стене незаметно под покровом ночи, не приходится. Средства ночного слежения у них тоже наверняка имеются. В одиночку я бы смог, а большим отрядом… Тупо штурмовать стену — самоубийственно.

Билимбай предложил обойти скалу с юга. Там мы зайдем в город беспрепятственно и сможем соединиться с казаками. Тогда можно будет прорваться и к цеху. План, может, и хорош, но на обходные маневры уйдет несколько дней. Этого времени англичанам вполне хватит, чтобы взломать цеховую оборону.

Так и не найдя ни одного приемлемого решения, я ушел в барскую избу, подошло время охотничьей сессии.

— Добр-рое утро, Кротовский, — поприветствовал меня Гамлет.

— Не такое уж оно и доброе… — окидываю взглядом низкое тяжелое небо Изнаночного мира, — …и не такое уж оно и утро…

Никакого местного светила я не видел до выхода. И не вижу теперь. Такое ощущение, что этот мир освещает себя сам.

— Надоу ухоу-дить отсюда, — сказал Ныр, — Здесь нет портала. Здесь только его отголосок.

— А где же тогда сам портал?

— На нулевом слое Изнанки. Именно там магия смерти давила сильнее всего.

Я не стал отправлять Гамлета на поиски ближайшего провала, ползать он не умеет, а в воздухе его легко заметить. Поэтому мы двинулись все вместе вдоль барханов. Я не сомневался, что в этой местности провал отыщется быстро, и оказался прав. Рваная пространственная дыра нашлась уже через сотню шагов. Гамлет помог нам с Ныром в нее протиснуться.

Мы сразу ощутили тяжесть проклятия, разлитого над этим слоем… и сразу увидели, что выкинуло нас именно туда, куда нужно… даже слишком точно туда, куда нужно. Мы оказались в укрепленном форте темных слуг. Еще повезло, что провал вывел за какой-то сарай, иначе бы нас тут и обнаружили, и тут же теплыми повязали… или прирезали.

Здесь полно недоорков, немало некросов и даже рыцарей смерти хватает. Одним словом здесь целое темное войско.

«Вон та черная башня, — безмолвно передал Ныр, — в ней портальный артефакт, который перекачивает силу смерти в Мир Природы»

Я согласно кивнул. Башню трудно не заметить. Она стоит в самом центре форта. Но и пробраться в нее незамеченными тоже не выйдет. Слишком уж она на виду. В самом «оживленном» месте, если только можно применить такой эпитет к скоплению слуг тьмы.

«Как думаете, — мысленно спрашиваю своих спутников, — Сможем мы протащить сюда таракана с того слоя?»

«Оу-н навел бы тут шухеру» — одобрил идею Ныр.

«Обалдели, — Гамлет выразил скепсис, — В дыру провала такую тушу протащить очень непросто. Для этого нужно, чтоб я сидел на тараканьей голове… и то без гарантий. Провал может его зажать»

«Кого зажать?»

«Таракана зажать, — пояснил Гамлет, — таракан очень длинный»

«Но придется попробовать, иначе к башне нам не подобраться»

Мы выбрались обратно в тараканий мир и снова заняли позицию за барханом.

— Ну и как вы собир-раетесь его подманивать? — радраженно спросил Гамлет, указывая на ближайшее монструозные насекомое.

— Пока не знаю… ну в прошлый раз такой на нас как-то сагрился.

— Не факт, что он на нас сагр-рился, — возражает Гамлет, — Возможно, пр-росто бежал по своим делам, а тут мы попались.

— И такое возможно, — соглашаюсь, — Ладно, сидите здесь, я попробую.

— Подожди, Кр-ротовский. Тар-раканы плохо видят, — тормознул меня Гамлет, — Если приблизишься к нему на такое растояние, где он тебя заметит, сбежать уже не сможешь… пусть лучше Ныр-р… его не так жалко…

— Спасибоу, ты настоу-ящий друг, — огрызнулся Ныр.

— Не ну правда, пр-ровой что-нибудь скабрезное, как ты умеешь…

— Например?

— Напр-ример, титька тар-раканья…

— Тиууитькауууу таракауууууньяяууу, — провыл Ныр так громко и заунывно, что с соседнего бархана осыпалась часть песка.

Ближайший таракан заинтересованно зашевелил длинными усами и даже сделал в нашу сторону несколько шагов.

— Ну вот! Можешь, когда хочешь! — Гамлет попытался дружески хлопнуть Ныра крылом по затылку, но тот дернул башкой.

— Отвали, черный, это было просто совпадение… я сбегаю.

— Сиди уж, — великодушно «разрешил» Гамлет, — Это задачка не для сухопутных умов.

— Ага. Для воздухоплавательных.

Гамлет деловито распушил перья и взмыл в воздух.

— Чер-рный вор-рооон, что ты вьеооошься над моеееею головооой.

— Ни гоу-лоса, ни слуха, — констатировал Ныр.

Мы с ним на пару смотрели, как черный подлетел к тараканьему рылу и начал мельтешить у того перед глазами. Таракан долгое время не желал реагировать на противного пернатого, но Гамлет способен достать кого угодно… достал и таракана.

— Я наср-рал ему на усы! Тар-ракан в бешенстве! — торжествующе кричал Гамлет, — Тащу пар-ровоз. Внимание, тащу пар-ровоз…

Таракан послушно пошел за птичем, как осел за подвешенной перед носом морковкой, но тут из-за холма вылетел тот самый гнус, размером с вертолет, и стремительно полетел прямо на Гамлета.

— Шуууухер, чеу-рный! — взвыл волк, — Воу-здушная тревога.

Толи Гамлет находился слишком далеко, толи собою упивался слишком сильно. Но приближение гнуса заметил слишком поздно. Насекомый летун, сложив крылья, упал на него камнем. В последний миг Гамлет увернулся, но залетел прямо в тараканий рот. Таракан тут же схлопнул челюстные пластины, зажевав заодно и гнуса.

Мы с Ныром не успели толком испугаться, когда увидели, как черный наглец снова вспорхнул вверх.

— Выу-сший пилоу-таж, — облегченно выдохнул волк, — Выскочил как-то.

Гамлет повел таракана дальше. С каждым шагом тот набирал скорость, постепенно переходя на бег.

— Ну чего встали? — заполошно прокричал Гамлет, — Дуйте к провалу. Войдите в него и растяните.

— Ты оу-хренел?

— Что значит, растяните? Это же не пи…петка, чтоб ее растягивать…

— Не спор-рьте. Вр-ремени нет.

Мы с Ныром нырнули в провальную дыру, которая действительно с приближением таракана будто бы разбухла. Волк вцепился зубами в один ее край, а я руками — в другой край, и… она действительно поддалась и начала тянуться.

Капец, вот уж не думал, что мне придется расстягивать пространственное влагалище. В этих заботах мы с Ныром не сразу заметили, что на нас вытаращился недоорк, мирно кативший до этого тачку с каким-то строительным барахлом.

— О! — ошалел недоорк, бросил тачку и пошел на нас, на ходу вытаскивая меч.

Время замедлилось. Я понимал, что если отпущу край провалища, вся затея отправится псу под хвост. Ныр, видимо, думал также. Он продолжал тянуть зубами, тоскливо косясь на замахивающегося недоорка.

А в следующий миг время вернуло бег в обычную скорость. Огромная тараканья морда воткнулась в провал, как… в… как одно в другое… в общем у меня нет подходящих слов. Нас с Ныром просто откинуло в стороны, а вот недоорк попал точно под таранный удар. Пролетев пару метров, он приземлился прямо на свою тачку… тачка покатилась… недоорк взревел возмущенно.

С треском разодрав почти девственную ткань мироздания, огромный таракан попер в форт, проталкивая внутрь свою вагонную тушу. Я сам не понял, как оказался на плоской крыше сарая. В форте поднялась сущая кутерьма. Все темные слуги побросали дела и кинулись драться с тараканом. Ну-ну… пилите, Шура.

Я в суматохе потерял из виду Гамлета с Ныром, но сейчас просто некогда их искать. Путь к башне свободен. Спрыгиваю с крыши и бегу к ней со всех ног. Внутри мне попалось трое некросов, которые попытались обстрелять меня своими черными сгустками. Но я сегодня в ударе. Умудрился увернуться, а вот некросы увернуться не умудрились. Одна только стрела прошла мимо. Так что я потратил на троих четыре премиальных боеприпаса.

Гулко топая по ступеням, забегаю на самый верх. Там на площадке какой-то чудик возится со стеклянным высоким артефактом, выставленном на небольшом постаменте. Чудиком он мне показался, потому что сгорбленный, кривобокий, лысый на одну сторону и одет в непойми что.

Я пустил в него стрелу, но стрела попала в какое-то защитное поле и застряла. Тогда я выхватил рыбий скелет и попытался им уязвить странного чудика. Но и клинок не смог причинить ему вреда. Чудик рассмеялся гадким злобным смехом и начал что-то лепить в ладонях прямо из воздуха. С каждым движением кисти это что-то обретало плотность и чернотную цветность.

Я понял, что это «что-то» сейчас полетит в меня. Попробовал еще раз нанести удар клинком. И опять безуспешно. Защитное поле крепче брони. А заклятие в его руках уже сформировано. Понимаю, что не успею даже сбежать.

В следующий миг на площадку влетел Ныр и вцепился в… тоже самое защитное поле. Чудик просто брезгливо тряхнул рукой, и волка отбросило к стене. А следом в башенное окно влетел Гамлет, который разрядил в мерзкого колдуна молнию, но… молния просто растеклась по защите, не причинив ему никакого вреда.

И только фирменная Гамлетовская неудача оказалась неотразима. Чудик выронил тщательно слепленное проклятие себе на ногу. Видимо, качественно слепил. Не помогла даже хваленая защита. Колдун взвыл и запрыгал на одной ноге.

Тут мы на него и навалились всем скопом. Уронили, отпинали. Гамлет попытался выклевать ему глаз, Ныр пытался отгрызть ему кисть. А я выхватил откатившуюся стрелу с заморозкой и всадил колдуну в ту ногу, на которую он себе заклятие уронил. Потому что в том месте защита его уже и так повреждена. Колдун оказался не морозоустойчивым. Сдох в ледяных муках.

Я отогнал от себя меркантильную мысль о том, что смогу получить за макр, если вырежу его с поверженного колдуна. Я уже слышу снизу шаги. По ступенькам к колдуну бежит подмога. Никакой макр вырезать мне не позволят.

Толкнул ногой стеклянный артефакт, который оказался неожиданно увесистым. Сначала он только покачнулся, но я пнул его еще раз. Артефакт начал валиться с постамента. Хватаю Ныра и закидываю в свой инвентарь, Гамлет отправляется туда же. Сейчас по нам будут палить из всех ладошек, а много ли черному надо?

Заскакиваю на подоконник. Артефакт долетел до пола и разлетелся на тысячи мелких осколков. Часть осколков полетела в меня. А я совсем не горю желанием узнать, что будет, если в меня попадет осколок такого дряного артефакта. Отталиваюсь ногами и прыгаю куда-то вбок, чтоб не попасть под массированный выброс поганых осколков.

Я лечу над фортом. Мимо меня пролетают черные сгустки: «ваш доспех обогатился новым типом слиния с тьмой, теперь он способен использовать в планирующем режиме энергию антиматерии» — ну что ж. Видимо что-то в меня все-таки попало. Главное, что попало не критично.

Я летел довольно долго и порой даже набирал высоту. Но… все-таки лететь как птица я не способен, даже используя энергию антиматерии. Мне пришлось приземлиться и дальше бежать на своих двоих. Я выпустил Ныра и Гамлета, хотел распросить их об уровне комфорта во время парного пребывания в инвентаре… к сожалению поговорить не удалось. Мы услышали конский топот погони.

Не думал, что темные погоняться за почти бэтменом… видимо, очень уж мы их расстроили выходкой с убиением колдуна и разбитием артефакта. Походу, такого демарша нам решили не прощать. Мы чесали со всех ног, но от конницы убежать мы оказались не способны.

Гамлет отчаянно искал место провала, только увы… мы сами себе оказались злобными буратинами. Источник провалов мы сами же раздолбали в дребезги. Когда стало понятно, что от погони нам не уйти, я решил принять бессмысленный бой. Просто глупо погибать бесславно уставшим. Лучше погибнуть уставшим геройски.

Глава 23

На невысокой горке, заросшей колючим кустарником, я остановился, развернулся и достал лук. Конница не сможет здесь бить с наскока. На подъеме, да пробираясь через заросли, ей придется сбавлять скорость.

— Чтоу ты задумал?

— Хороших идей нет. Примем бой.

— Оу-станемся здесь?

— Ага.

— Кр-ротовский, смотри, — крикнул Гамлет.

— О. Бежим дальше.

— Не оу-станемся?

— Поднажмем.

Какой молодец у меня Гамлет. Заметил приближение отряда охотников. Не знаю, как они здесь оказались, но оказались на наше спасение. Черный первым к ним подлетел.

— Шухер-р! За нами погоня.

Но охотники уже и сами услышали топот копыт некровских коней. К тому моменту, когда добежали мы с Ныром, они успели развернуть строй из походного в боевой. Забежав за их спины, я рухнул на землю, хватая воздух ртом. Жаль некому зафиксировать рекорд по бегу по пересеченной местности.

— Эффектное появление, — флегматично прокомментировала питонщица, спуская удава, — И давно ты их за собой тащишь? Лошади выглядят уставшими.

— Килоу-метров пятнадцать, — вместо меня ответил волк.

Когда отдышался и смог подняться на ноги, с темными было покончено. Осталось только подставить ладони, в которые мне ссыпали только что вырезанные макры. А неплохо охотники сработались с аборигенами. Работают в убойной связке.

— Как вы здесь оказались? — спрашиваю у питонщицы, убирая макры в инвентарь.

— Проклятие исчезло, мы и пошли…

— Но вы были на Лице. Как на Изнанке оказались?

— А, это местные нас провели… сквозь дерево…

— Как это сквозь дерево?

— У них свои оригинальные способы портальных перемещений. Мой бедный питоша до сих пор в шоке… а еще сказали, средоточие темных сил на этом слое. Это так?

— Скорее всего так. У них тут форт… и темных слуг очень много.

— А, ну вот туда местные нас и ведут.

— Так что. Выходим?

— Сегодня поздно уже, — питонщица сдержала зевок, — Здесь переждем смену сессий. Выйдем завтра со свежими силами.

Вернувшись в обычный мир, я раздраженно заткнул мигающую гоблинскую иконку в интерфейсе. Сегодня на Великий Базар я совершенно точно не попаду. Рухнул спать с намерением ухватить не менее пяти часов сна. Меня разбудили через четыре. Ну ладно… по нынешним меркам это еще гуманно.

— Окунек, ты? — я прошлепал к двери барской избы босиком в одних трусах.

Однако это оказался не Окунек. Настасья Кобылкина вошла в избу, внеся с собой запахи сырой хвои, терпкой смолы и ночного костра.

— О, всегда бы так, — одобрила Настасья, — Приятно, знаешь, когда мужчина встречает с дороги сразу раздетым.

— Настя, мне не до баловства сейчас. У меня война с англичанами.

— Кротовский, у тебя все время с кем-то война… одно другому не мешает… ладно, шучу. Сама предпочитаю заниматься этим неспешно в ванной или в бане с большим количеством горячей воды.

— Ты по делу? — спрашиваю, натягивая штаны.

— Очень может быть, Кротовский, я опять вытащу из кострища твою подгорающую задницу, — многообещающе сообщила Настя.

— Заинтриговала. Куда ехать?

— Сначала прогуляемся до портала… а уже потом ехать.

— Настя, я сильно сомневаюсь, что прогулка по Изнанке мне как-то поможет. Если только ты не нашла там убер-оружие.

— Это ты сам решай, что я там нашла. Пошли.

Мы вышли на уличный осенний предутренний холодок. Ночной заморозок сковал лужи хрумким ледком. Дошли до портала, где на посту скучал Комаринский погранец, и переместились на Изнанку. Там нас поджидал еще горячий, пахнущий маслом Настасьин мотоцикл. Она завела железного коня и дала мне знак кивком головы, чтоб садился сзади.

— Настя, может, все-таки раскажешь, что ты нашла? — мне пришлось кричать, чтоб перекрыть треск мотора.

— Кротовский, ты же знаешь. Я не мастер говорить… и не любитель болтать. Потерпи, тут рядом.

Мы и впрямь проехали недолго, минут десять всего. Настя заглушила мотоцикл.

— И? Пока не заметил ничего заслуживающего внимания, — верчу башкой по сторонам, но вижу обычный дикий пейзаж нулевой Изнанки. Деревья, кусты, трава, мхи, лишайники…

— Это дорога, — коротко пояснила Настасья.

— Где?… ах, точно… — я увидел, наконец, заросшую просеку, — Если б ты не сказала, не догадался бы.

— Сама несколько раз здесь проезжала. Дорога старая.

— Так. И куда она ведет? Я имею в виду направление.

— Вообще-то, ты у нас картограф, — Настасья Кобылкина хмыкнула, — Но она довольно короткая. По спидометру всего семнадцать километров.

— И что? Просто обрывается?

— Не просто. Там такое же заросшее заброшенное поселение.

— Поехали. Я хочу увидеть это старое поселение на Изнанке.

Видимо, так себе из меня картограф. Я бы потерял эту дорогу. Не знаю, как ориентировалась Настя, деревья на старой дороге отросли не хуже чем вокруг, но она вела мотоцикл очень уверенно, хоть ей и приходилось петлять между деревьями, а порой и давать крюка, чтоб объехать заросли.

— Вот оно, — Настя повела рукой, — Дальше дороги просто нет. Я удивилась сначала. Решила пройтись… наткнулась на развалюху… потом еще на одну. Тут много домов раньше стояло. А вон тот вообще каменный двухэтажный.

— Где?

— Ты прямо на него смотришь, Кротовский.

— А. Так это дом! Я подумал, что скальный выступ.

— Это дом, можешь не сомневаться. Я тебе больше скажу, Кротовский. Здесь тебе не просто пара бараков для работяг. Хотя тут и карьер недалеко. Это было большое поселение.

— Да. Очень любопытно.

Я слез с мотоцикла и пошел по мертвому поселению. Заглянул в ближайшее строение. Внутри остатки обваленной крыши и заросли. Чтоб пытаться здесь что-то найти, надо устраивать археологические раскопки. В следующем доме та же картина. Внутри выросло большое дерево, обрушив ветвями одну из стен.

Затем попробовал попасть в каменный двухэтажный дом. Он сохранился гораздо лучше, даже крыша до сих пор держится. Но толстая дверь вывалилась из петель и вросла в землю.

— Настя, помоги мне. Надо отвалить эту дверь.

Настасья Кобылкина только для видимости показала, будто прилагает серьезные усилия, видимо, чтобы не уязвлять мое мужское самолюбие. Но я-то не слепой, видел, как она с легкостью вывернула дверь вместе с большим комом земли. Вот что значит стихийник пятого уровня, мне не ровня.

Мы вошли внутрь. На удивление, десятки лет не ухайдакали каменный дом, как предыдущие. Даже мебель почти не гнилая. Я пораскрывал дверцы шкафов и буфетов. Повытаскивал ящики, откинул крышку сундука.

— Кротовский, что ты тут ищешь?

— Любые свидетельства, способные пролить свет на тайну этого поселения… Надо подняться на второй этаж.

— Смотри, чтоб лестница под тобой не обвалилась.

— Я почти умею летать.

— Почти — это как? — усмехнулась Настасья, — Камень тоже почти умеет…

Я не стал дослушивать ее подколки. Сделал шаг на нижнюю ступень… потом на следующую… ступени отчаянно скрипят, но лестница в целом держит. Осторожно поднялся на пролет, а затем преодолел и второй…

— Кротовский, ты залез? — нетерпеливо крикнула мне снизу Настя.

— Да. Тоже можешь подняться.

— Ладно уж… иду… — за делано ворчливым тоном, отчетливо слышу плохо скрываемое любопытно.

Я услышал ее шаги и удивился, под Кобылкиной ступени почти не скрипят. Вот что значит, легкая походка охотника. У нее наверно и умение есть соответствующее.

— …ну и что тут? — Настасья чихнула, — Кротовский, слонище, пыль поднял… есть тут хоть что-то стоящее?

— Есть. Гляди, — я показал Настасье сидящий на стуле за столом скелет в лохмотьях, уронивший голову на столешницу.

— Ой, — она забавно прикрыла рот ладошкой. Не ожидал от крутой охотницы такой по-человечески женской, даже девичьей реакции.

— Смотри, у него тетрадка под ладонью.

— Думаешь, это его дневник?

— Уверен.

— Кротовский, у него дыра в черепе.

— Тут и пистолет рядом валяется, — аккуратно вытаскиваю тетрадь из под руки скелета.

— Он застрелился что-ли?

— Сейчас мы это выясним.

— Этому пистолету лет сто, — со знанием дела заявила она.

— Так… слушай… полевой дневник штабс-капитана… Овечкина, что-ли?… чернила совсем поблекли…

— Читай же, Кротовский…

— Я ж говорю, видно очень плохо… так… вот… «…годня майор в штабе зачитал приказ… мы все-таки будем выступать на Кречевск…»

— При чем тут Кречевск? Это же Изнанка?

Я пропустил ее вопрос мимо ушей.

— «…майор сказал, что мы все равно выковырим его из норы…»…пока не понял, о чем он, а вот: «…Кротовский объявлен вне закона… майор сказал…» м-да, что сказал майор по этому поводу, история умалчивает.

— Я не поняла. Тебя объявили вне закона?

— Я думаю, тут речь идет о моем прадеде. Настасья, ты мне свет загородила. И так ни черта не видно. Не нависай над душой.

— Ой, да пожалуйста.

— «…этот трусливый прокрот возвел перед нами двадцатиметровую стену, майор долго смеялся на штабном совещании… Кротовский наверняка истратил все магические резервы…»

— С чего она двадцатиметровая? — опять влезла Кобылкина, — Там и десяти нету.

— Осела за сто лет. Слушай дальше, — я переворачиваю страницы, пытаясь найти среди заметок про фураж и караулы сведения о самом походе, — Ага. Нашел: «майор сказал, что мы не будем штурмовать эту дурацкую стену. Если Кротовский такой дурак, тем хуже для него. Мы сразу ударим в его логово на Изнанке… Кротовский сам виноват… мы бы ограничились только взятием Кречевска. Он сам вынудил нас забрать все…»

— Что значит забрать все?

— Вероятно исходно они не собирались нападать на это поселение. Но поскольку мой прадед возвел ту скалу, они двинулись через Изнанку.

— А… теперь поняла. Ну читай дальше, Кротовский.

— Я читаю… читаю… — перелистываю еще пару страниц, — Так… «Мы выдвинулись на Изнанку… так быстро прошли, не встретив никаких препятствий… поселение пусто, Кротовский даже не собирался его защищать… ни души… майор в бешенстве… обещает лично удавить Кротовского… вот только…»… черт, неразборчиво.

— Я совсем запуталась, — пожаловалась Настасья, — Кротовский возвел стену, так?

— Ну да.

— И тогда этот майор пошел на Изнанку захватывать поселение?

— Выходит так.

— А твой прадед просто сдал поселение без боя?

— Похоже на то.

— А смысл какой?

— Спроси, что полегче… а вот, слушай дальше: «…этот Кротовский хитрый черт… заманил нас в ловушку… он возвел стену вовсе не для обороны Кречевска… а чтоб заставить нас пойти по Изнанке… его проклятая стена вытянула из пространства всю магическую силу… порталист говорит, что не может сотворить портал на Лицо… майор храбрился на штабном совещании… но, похоже, мы застряли на Изнанке надолго…»

— Вообще-то да, — согласилась Настасья с дневниковой записью, — Эта скала очень длинная. Чтоб ее возвести пришлось бы «высушить» всю магию на десятки километров вокруг.

— М-да. Теперь и я начинаю понимать, зачем прадед возвел такую длинную стену. Он выкачал всю энергию, чтоб запереть захватчиков на нулевом слое. Ловко.

— Ну, не знаю, Кротовский, — засомневалась Настасья, — Он мог обезмажить пространство на десятки километров вокруг. Но этот майор просто увел бы войско подальше. Через сто километров… через сто пятьдесят, но они бы в итоге вышли из этой местности. Пройти войском сто кэмэ по Изнанке — это раз плюнуть… так себе ловушка.

— А ты слушай дальше… «мы не сразу поняли, откуда на нулевом слое кишмя кишит темными тварями, да еще такими сильными… порталист выступил на штабном совещании… худшие опасения подтвердились… он объяснил, что Кротовский создал огромную разность потенциалов… природа не терпит пустоты… обезмаженное пространство подобно вакууму… оно затягивает магическую силу с более глубоких слоев Изнанки, а вместе с ней лезут твари…»

— У-у, да твой прадедушка коварный тип, — поразилась Настя, — Теперь понятно, в кого ты такой уродился, Кротовский. Он высосал тут всю магическую силу и на десятки километров создал жуткую аномалию. Понимаешь? Здесь просто был провал на провале! Ох, я не завидую тому штабс-капитану.

— А ты говорила, так себе ловушка… ловушка, что надо. Слушай дальше: «мы несем чудовищные потери… уже не идет и речи о прорыве… удерживаем позиции из последних сил… твари нападают непрерывно…»…тут опять неразборчиво, — перелистываю еще несколько страниц, — «…у нас заканчивается вода и провизия, а главное, заканчиваются боеприпасы…»

— Этим парням не позавидуешь.

— Угу, как говорил один персонаж: «я человек завистливый, но здесь завидовать нечему».

— Что за персонаж? — заинтересовалась Кобылкина.

— Да так. Один турецко-подданный. Читаю дальше: «…у майора началась гангрена… в бреду он требует к себе целителя, видимо не помнит, что сам хоронил его по частям… в момент просветления майор вдруг признался, что император не давал разрешения нападать на Кротовского, и что на нас обрушилось легендарное проклятие Кречета».

— Я про это слышала. Нет ничего страшнее императорского проклятия. От него укрыться невозможно.

А я вот впервые про это слышу. Надо будет выяснить об этом подробней. Как бы не навлечь ненароком… а пока продолжаю читать:

— «…если майор сказал правду, то мы все прокляты. А майору нет прощения. Я убью его своей рукой. Я оставил две пули. Одну для майора. Другую для себя.»

— Бедный капитанчик. Майор обманом отправил его на смерть, — расстроилась Настя и даже погладила сочувственно череп, — Теперь уже понятно, что он убил и майора, и себя. Это все? Кротовский, теперь я уже не хочу слушать дальше.

— Тут немного совсем осталось. Я хочу дочитать.

— Ладно, дочитывай.

— «…какая чудовищная ирония, мы находимся точно под Кречевском, но не можем в него переместиться… когда мне урывками удается поспать, все время снится, как хохочет над моей головой Кротовский… одну из двух пуль я истратил. Моя последняя пуля тоже заряжена в пистолет. Ставлю на этом точку.»

— Погоди, Кротовский, — прервала меня Настасья, — Он так и написал? «Находимся точно под Кречевском»?

— Ну да.

— А вот этого никак не может быть. От Лучково до Кречевска сорок километров. А по Изнанке мы прошли только пятнадцать. До Кречевска еще полдороги… а скорее даже больше.

— Это как раз объяснимо, — поясняю Настасье, — Баба Нюка говорила, что здесь какие-то особенности литосферной плиты. Пространственные складки или что-то подобное. В общем, расстояния по Изнанке и по Лицу не совпадают.

— А, точно, — вспомнила она, — Мы же ходили по Изнанке до Клещовского прииска. По Изнанке всего восемь километров оказалось.

— Вот именно, а по Лицу все двадцать.

— Тогда понятно. Получается, если мы пробьем здесь портал, то выберемся прямо в Кречевск?

— Настя, ты гений. Ты была права. Ты в очередной раз вытаскиваешь мою подгорающую задницу.

— Пока не поняла, в чем именно моя заслуга, но все равно приятно.

— Настя, скорее. Поехали. Надо срочно в Лучково.

— Кротовский, ты чего так возбудился?

— Пожалуйста, не спорь, — я не удержался и поцеловал ее в губы, — От нашей оперативности очень много сейчас может зависеть.

— Ладно, когда ты так… просишь… как уж тут отказать… э, нет, я первая спущусь по ступенькам. Ты опять пылищу поднимешь.

— Конечно, Настасья, — говорю покладисто, — Спускайся, ты, первая. И заводи мотоцикл.

Она сбежала вниз так, будто почти ничего не весит, а подо мной опять скрипело несусветно. Вот как она это делает? А у меня между прочим тоже есть умение легкого шага… видимо, не того уровня. Я запрыгнул на заднее сиденье и обнял ее за талию.

— Ого, всегда бы обнимал меня так крепко, — похвалила меня Настасья.

— Насть, — прокричал я, когда мы уже поехали, — Как думаешь, за сто лет магический потенциал этого места вернулся в норму?

— Конечно, давным давно, — ответила она убежденно, — Можешь даже не сомневаться. Иначе здесь бы продолжались прорывы тварей с глубоких уровней.

— Это хорошо. А скажи еще. Если здесь раньше был портал в Кречевск. Его можно теперь восстановить?

— Можно. Подходящие портальные места устойчивы. В Питере некоторым порталам по триста лет. Главное, чтобы был порталист, печатник и привратник.

— Как замечательно все складывается. Боюсь сглазить. Тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо. У меня есть все три профильных специалиста. Теперь бы только успеть.

Глава 24

Как я ни торопился, быстро собрать команду все равно не вышло. Пока мы доехали до портала, да пока со всеми созвонился, да пока все собрались… организовать рейд — дело небыстрое. А отряд я собрал немалый, взял всех, способных воевать: Комаринский, с оставшейся половиной роты и отрядом ополченцев из Семигорска, это раз; Настасья подтянула кодлу студентов стихийников, которых натаскивает на охотников за макрами в рамках учебной программы, это два; весомую силу представляют семеро высокоуровневых магов, предоставленных мне Милой Хоромниковой, это три… а если брать по силе, то все четыре.

Билимбай прискакал лично и привел с собой около семидесяти конных степняков. Он важно восседал на лошади, бряцая саблей и держа мобилу возле уха. Ни дать ни взять менеджер-кочевник. Отдельной статьей идут баба Нюка, Белкина и наш порталист. Без этих троих затея в принципе состояться не может.

По Изнанке нам пришлось идти пешком, на Настасьином мотоцикле всех не увезешь. Так что к заброшенному поселению добрались только к позднему вечеру.

— Вероника Кондратьевна, как быстро получится портал на Лицо пробить?

— Ты, граф, нас не торопи. Мы от этого быстрее не сделаем, — урезонила меня баба Нюка.

Мне пришлось смириться и ждать. Присел под деревом, привалившись спиной к стволу, и стал дожидаться перехода в другой мир. Оно так, пожалуй, даже лучше. Отработаю положенную квоту на зеленомордого в мире матери-природы и вернусь к своим насущным делам. Белкина присела возле меня, положила голову мне на плечо. Ее работа в самом конце, когда готовый уже портал нужно будет скрепить печатью.

Началась новая сессия. Почти все охотники рассаживались на питомцев, вымахавших до ездовых габаритов. Даже питонщница приспособилась ездить на своем желтом «мега-шланге». Ну а мне придется идти пешком. Я же не Иван-царевич, чтобы ездить верхом на сером волке. Да и Ныр у меня — не ездовая лайка, а гордый и свободолюбивый зверь. Все равно аборигены-ремесленники тоже идут пешком. Так что в нашем караване я не самый медленный верблюд.

— Кротовский, — поинтересовалась питонщица, когда мы дошли до места, — Ты говорил, что здесь укрепленный форт, кишащий слугами тьмы… я вижу только пустые развалины.

— Да уж. Наш диверсионный таракан порезвился на славу.

— Какой еще таракан?

— Твоему чер-рвяку до нашего тар-ракана еще р-расти и р-расти, — со знанием дела поведал Гамлет.

— Действительно, таракан, — поразилась питонщица, разглядывая гигантскую тушу, — По-моему он еще жив. Усы у него еще шевелятся.

— Тар-раканы невероятно живучие твар-ри, — подтвердил Гамлет.

— А мы сможем его добить?

— Не бзди. Я одного такого уже склевал.

Мы подошли ближе. Темные слуги постарались, как следует. Ценой своих жизней они нанесли насекомому неисчислимое количество повреждений. Некросы его просто заливали потоками смертельных заклятий. Удивительно, что тварюга до сих пор жива и даже не оставляет попыток перекусить последнего рыцаря смерти, ноги которого болтаются из тараканьей пасти.

Охотникам не пришлось добивать таракана. Аборигены ремесленники сотворили какое-то хитрое групповое заклятие. Из земли полезли стебли тонких хищных растений, которые быстро оплели тушу, пуская толи побеги, толи корни под складки хитиновых накладок, и очень быстро высосали тушу досуха.

Охотникам осталось только достать макр… огромный и наверняка очень ценный макр. Однако мне отдали его с видимым облегчением. Понимаю, если б не было у них договора отдавать мне всю добычу, пришлось бы как-то решать, кому он достанется. Такие ценности нередко становятся причиной раздоров. А так все только рады. Отдали Кротовскому со спокойной душой, и спорить не о чем.

— Скажи, охотник, — обратился ко мне старший ремесленник, когда я упрятал драгоценный трофей, — В той башне ты убил горбатого колдуна?

— Да.

— Его тела там нет, — расстроенно сообщил абориген.

— А что ты хотел? — влезла питонщица, — Кто же оставит сильного колдуна, даже мертвого? Он и мертвый представляет собой немалую ценность. Как минимум из него можно вырезать макр.

— Вы правы, — с сожалением согласился ремесленник, — Он и мертвый еще может послужить своему хозяину.

— Так… а вот с этого места поподробнее. Что ты там начал говорить про хозяина?

— Мне стыдно рассказывать об отступнике и предателе моего народа… но, видимо, придется.

— Уж будь так добр. Расскажи, — потребовала питонщица.

— Вот именно. Сколько можно использовать нас в темную? — поддержал другой охотник, — Рассказывай все как есть.

— Он считался великим местером, — начал рассказывать ремесленник, — Мы всегда ходили к нему за советом и помощью. Он познал многие тайны… горько признаваться в этом, но именно он обучил нас боевым заклятиям.

— Пока что я вижу только пользу от вашего мастера, — не согласилась питонщица, — Давай, жми дальше.

— Его эксперименты стали заходить слишком далеко. Он открыл порталы в иные миры.

— И в этом я пока не вижу ничего плохого.

— Но раньше наш мир был закрыт от чужаков. Если бы не он, оставался бы таким и дальше.

— А вот это не факт, — безжалостно возразила питоншица, — Все миры рано или поздно раскрываются. По вселенной шарится очень-очень много исследователей. Кто-то когда-то но пробил бы портал в ваш мир.

— Вот и он говорил точно так же. И я был одним из тех, кто ему верил. Когда свама изгнала его, несколько ремесленников сохранили с ним связь.

— Ага. Ваша компашка — это и есть те самые «несколько ремесленников», — догадалась питонщица.

— Да. Мы оставались под его чарами. Слушали сказки про иные миры. Я сам ходил с ним на Изнанку. Но потом даже я стал замечать его одержимость. Он жаждал не просто исследовать, а захватывать иные миры.

— А вот тут согласна. Это уже и впрямь перебор, — покивала питонщица, и вместе с ней зачем-то покивал и питон.

— Я еще пытался отговаривать его… заставить одуматься. Только без толку. А однажды он притащил из другого мира ученика… он так его назвал.

— Это ты про горбатого?

— Да. Этот ученик имел совершенно извращенное понимание жизни.

— В каком смысле?

— Он был мастером по выращиванию кристаллов. Представляете? Он говорил, раз кристаллы растут, значит они живые. Мы все только посмеялись над таким нелепым утверждением, но… но не наш мастер. Он принимал ученика всерьез. В конце концов их эксперименты вылились в совершенно чудовищные формы. Они просто перестали видет разницу между живым и мертвым.

— М-да… теперь понятно, как твой мастер докатился до дружбы с некросами и рыцарями смерти. Сумасшедшие ученые — это зло.

— К сожалению, мы поняли это слишком поздно.

— Ладно, не дрейфь. По крайней мере вашей сваме хватило ума призвать на защиту охотников. Ты знаешь, где засел этот ваш сумасшедший мастер?

— Конечно. Его логово в горах. Я бывал там, — признался ремесленник.

— Ну вот и чудно, — питонщица хлопнула себя ладонями по бедрам, как бы подводя итог разговору, — Мы сходим в горы, вальнем этого неуемного мастера и… вопрос закрыт. Утомил что-то уже меня ваш дивный природный мир…

— Обожди-ка, — осаживаю ее порыв оптимизма, — Что-то тут не бьется. Что-то мне не нравится… как будто наш добрый абориген чего-то не договаривает… любезный, если хочешь, чтобы мы довели дело до конца, рассказывай все…

— Этот мастер мой отец, — понурив голову, ответил ремесленник.

— А главная свама еще поди-ка твоя мать?

— Да, — еще больше скуксился ремесленник.

— Ну вот видишь, Кротовский. Теперь уже все разрешилось окончательно, — питонщица ухмыльнулась и поднялась с питона, как с лавки, — Сыновние чувства… все дела… когда вернешься в свой мир, можешь сочинить про это слезливую балладу, а пока…

— Это еще не все, — вдруг выпалил ремесленник, оборвав охотницу.

— Не все?

— Если вы его убьете, мать-природа не прибавит вам очков репутации.

— Что значит, не прибавит? — могильным голосом переспросила питонщица.

— Он хоть и отступник, но он старейшина нашего племени. Природа-мать такого не простит.

— Ну вот теперь, видимо, сказано все, — резюмирую, — Вот теперь я бы хотел получить хоть один повод для оптимизма.

— Черт, черт, черт, черт… — питонщица плюхнулась попой обратно на удава, — …какой еще в жопу повод для оптимизма? Кротовский, ты слышал? Если мы не завалим этого сукиного сына, нам не хватит очков репутации. А если мы его завалим, у нас отнимут даже те очки, что есть уже сейчас. Это гребаный разводняк. Вот как чувствовала, что будет подвох. Вот зудело у меня в одном месте, что так просто питомца не получить. Слишком легким делом это все казалось.

— Но может, наш друг ремесленник видит какой-то выход из положения? — обращаюсь к аборигену, — Не могла же свама призвать нас, заранее зная, что мы нарвемся на кидалово? Хоть какая-то лазейка должна быть?…хоть самым мелким почерком внизу договора? Или свама умышленно пошла на это, отдавая себе отчет, что ее репутация перед гильдией охотников навсегда рухнет ниже плинтуса.

— Кротовский, ты сам видел, что эта их свама дура…

— Обожди… дай ему сказать…

Мы все уставились на ремесленника. Тот какое-то время молчал.

— Я думаю… возможно свама надеялась… — нехотя заговорил он.

— На что, блин, надеялась твоя свама? — не выдержала питоншица.

— Может, она надеялась, что вы заберете его с собой…

— Кого с собой… вашего мастера с собой? Что за бред? Нас сюда закидывает индивидуальным порталом. С собой мы можем забирать только макры… а еще, надеялись, что заберем питомцев…

— Вот это она и имела ввиду, — тихо предположил ремесленник, — Что мастер согласится стать чьим-то питомцем. Выбора-то у него все равно нет.

— Знаешь что? — взорвалась питонщица, — Я, сука, ошибалась. Ваша свама — не дура, а круглая дура. Если она думала, что ее двинутый на всю башку мужинек с манией величия согласится стать чьим-то питомцем на правах моего удава, то это просто феерический идиотизм.

— Но я просто предположил, — попытался оправдаться ремесленник, — Меня свама тоже изгнала, — Я вообще узнал про вас… уже от вас…

— Ладно, — питонщица мстительно сорвала травинку, за что наверняка получила минус очко в репу, — Не знаю, как остальные, но я лучше получу в послужной список провал задания, чем отказ от него.

— Что ты собралась делать?

— Я пойду и удавлю этого гавнюка. А когда меня выкинет из этого гребаного мира, я накатаю такую жалобу в гильдии, что ваша свама вообще пожалеет, что нас нанимала. Эта сука попадет в черный список всей гильдии.

— Ну уж нет, — вскинулся хозяин громадного полосатого тигра, — Если ты его удавишь, мы точно уйдем отсюда без наших петов.

— И что ты предлагаешь? — раздраженно спросила питонщица.

— Мы Кротовскому отдаем все макры? Отдаем, — с наездом сказал тигровед, — Вот пусть он и придумывает, как нам выпутаться.

— Э… але… — возмущаюсь, — Вы мне так-то макры отдаете за то, что я артефакт расхерачил.

— Ну извини. Больше нам отдать тебе нечего. А ты, Кротовский, хитрый, как лис. Придумаешь что-нибудь. Тебе же лучше. Получишь третьего говорящего пета. У тебя будет уже целая театральная труппа.

— Да вы охренели? Нормально вы так… без меня меня женили… как будто это так просто…

«Кротовский, ну что ты споришь… — мысленно передал мне Гамлет, — …выбора все равно другого нет. Если кто и сможет управиться с этим сумасшедшим мастером, то только ты»

«Сам знаю, что выбора у нас нет, — так же мысленно отвечаю Гамлету, — просто цену набиваю. Вдруг у них еще что-то есть?»

Однако зря я ждал предложений от охотников. Им и вправду больше нечего предложить. Еще поворчал для вида и согласился. Хотя… правильно сказала питонщица. Как уговорить того мастера? Он же больной на всю голову. Хуже дурака с инициативой только дурак с манией величия.

Ремесленники повели нас в логово полоумного мастера, и я воочию убедился, как работает портал, прокинутый «сквозь дерево». Старший ремесленник подошел к большому дереву и чего-то наколдовал, отчего отбрасываемая стволом тень сгустилась до антрацитовой черноты.

Мы ступали на эту тень и шли прямо на дерево, которое непонятным образом превратилось в проход. Выходили мы уже на Лицевой стороне мира из совершенно другого дерева. Да, любопытная друидская магия.

Идти до гор, где окопался мастер, оказалось не очень далеко, но подступы к горе были перекрыты. На скальной площадке нас поджидало странное существо, окруженное четырьмя конными рыцарями смерти.

— Я не понял, засранец выжил что-ли? — я сразу узнал горбатого уродца, лысого на одну сторону.

— Не выжил, — поправил меня ремесленник, — Его превратили в лича.

— А лич — это у нас кто?

— Поднятый мертвый колдун.

— Благодарю… за исчерпывающее пояснение. А то я смотрю у него вид какой-то нездоровый.

— Уделаем лича, не впервой, — воинственно заявил тигровед и пустил вперед огромную кошку.

Однако лич оказался не прост. Тигр тут же застрял в наколдованной им трясине. Судя по тому как взвыл тигр, трясина оказалась с неприятным сюрпризом.

— Отправляйте петов, — забеспокоился тигровед, растеряв самоуверенность, — Завалим толпой.

Увы, у лича, как выяснилось, хватает заготовок на всю «толпу». Его арсенал состоит не из убойных умений, наносящих единовременный урон, а из неприятных долгоиграющих проклятий: замедляющих, ослабляющих, дезориентирующих и травящих… травящих… травящих.

А самое неприятное, лич еще и магичит как из пистолета, будто запас магической силы у него неисчерпаем. И при этом четверо рыцарей смерти с места даже не двинулись. Стоят как вкопанные, словно личные телохранители… а впрочем, они и есть телохранители.

— Отводите петов, — кричу охотникам, — Вы их тупо здесь положите. Нельзя идти на гада так прямолинейно. Хитрее надо.

Лично я Ныра и Гамлета пока придерживаю. Если уж здоровенные зверюги воют и стонут, мои там в считанные секунды загнутся.

— Что ты предлагаешь, Кротовский? — удав у питонщицы выполз из зоны поражения, но выглядит так, будто его ненадолго зашвырнули в чан с кислотой: шипит, дымится, пузырится.

— Атака в лоб не проходит. Во-первых, надо рассредоточить петов, чтоб шли на него со всех сторон. Держать круговую оборону ему будет труднее.

— Разумно. Что еще?

— Еще я не понимаю пока, откуда он непрерывно черпает запасы магической силы.

— Так это лич. Он сам по себе есть средоточие энергии смерти.

— И тем не менее. Даже у лича должны быть естественные ограничения.

— Ты прав, охотник, — к нам подошел старший ремесленник, — Эти рыцари смерти необычные. Они как колодцы силы для лича.

— Как батарейки, что-ли? В смысле, они передают личу свою силу?

— Да.

— Тогда нам сначала надо выбить рыцарей. А затем и лича завалим.

Мы сменили тактику. Петы окружили лича и не столько наступали, сколько отвлекали внимание. Тем временем все, кто способен наносить дальний урон, сосредоточились на поражении одного из рыцарей. Тот хоть и закатан в броню по самые брови и даже выше, но когда обрушивается шквал огня и каленого железа, даже броня не выдерживает.

Мы выбили первого рыцаря и принялись за второго. Скорость колдунских проклятий снизилась, что значит, мы избрали верную тактику… второй рыцарь отвалился… за ним и третий. Лич явно начал выдыхаться. Охотничьи петы прорвались на ближние подступы и завалили последнего. Теперь лич фактически беззащитен.

Но мерзкий приспешник тьмы приготовил нам последний сюрприз. Его тело начало неравномерно пухнуть, будто внутри него резко забурлили быстрые химические реакции, и засветилось опасным фиолетовым светом. Я догадался, что долбаный некро-терминатор решил подорвать свой некро-реактор.

— Шухер! Он взорвется!

На рефлексах закидываю в инвентарь Ныра и Гамлета и падаю на землю, ногами к взрыву, головой к закату. А в следующее мгновение шарахнуло так, что у меня разом отрубились зрение и слух.

Глава 25

Через пару секунд понял с огромным облегчением, что зрение и слух меня не покинули. Это мой шлем в момент взрыва закрылся наглухо, а когда опасность миновала, вернул прежнюю форму. Я осмотрелся. Вся площадка усыпана сырыми щепками. Я тоже весь усыпан сырыми щепками.

Оглядываюсь за спину и понимаю. Ремесленники в последний момент успели взрастить вокруг лича живой древесный заборчик, который принял на себя основную силу взрыва. Молодцы аборигены. Начинаю относиться к этим ребятам с уважением.

Мы отправились дальше и к позднему вечеру поднялись на вершину хребта. Старший ремесленник сообщил, что отступник живет на следующей вершине гряды. И что идти до нее осталось не очень далеко.

— Ну что, Кротовский, — обратилась ко мне питонщица, — Сейчас пойдешь или…

— Или. Выйду с началом новой сессии, — отвечаю, — Утро вечера мудренее.

— Твое право, — может, мне показалось, но в голосе питонщицы я услышал сочувствие.

Я отошел в сторонку от остального отряда и присел на камень. Гамлет и Ныр расположились рядом.

— Кстати, Гамлет, — спросил я, — Как на этот раз тебе в моем инвентаре? Белой змеи не было?

— Нор-рмально, — коротко бросил Гамлет и отвернулся.

Ныр хмыкнул, но промолчал. Ну… нормально, так нормально. Я тоже не стал развивать тему.

Дождался смены локаций. Сидящая рядом Белкина задремала на моем плече. Последние несколько дней были так наполнены событиями, что мне некогда было перекинуться с ней даже парой слов. Наверное, она почувствовала, что я на нее смотрю, и открыла глаза.

— Кротовский, представляешь?

— Пока нет.

— Уснула всего на несколько секунд. А такой яркий сон приснился.

— Хороший?

— Не знаю. Там был ты. А с тобой был волк и птица, похожая на ворону. У тебя был такой вид…

— Какой?

— Будто тебе опять подсунули нерешаемую задачу.

— И не говори, Белкина… мне все время что-то подсовывают…

— Кротовский.

— У.

— А ты правда ходишь по иным мирам?

— Правда.

— Здорово. Возьми меня с собой.

— Ох. Ладно… подумаю… пойдем, баба Нюка зовет.

— Портал практически готов, — сказала баба Нюка, — Только нестабилен пока. Давай, Маргуша.

Портал на самом деле подрагивал и мерцал. Белкина пришлепнула печать, и он замер, будто закрепился на месте.

— Ну вот. Готово.

Я хотел пройти первым, однако Комаринский меня не пустил. Отправил сначала пару своих бойцов, которые зашли, а через минуту один из них вышел обратно.

— Можно, — лаконично сообщил он.

Перехожу на Лицевую сторону. В полночной тьме я могу видеть не хуже, чем днем, но с этого места трудно что-то рассмотреть. Мешает растительность, зато слышу звуки жаркого боя… причем совсем недалеко. Вызываю карту. Портал встал в самом лучшем месте, какое только можно было загадать. Недалеко от цеха, чуть севернее. Стены я не вижу, но вижу невдалеке протекающую речку. Теперь я точно представляю, где нахожусь.

За мной следом прошел Комаринский.

— Стреляют. Черт. Наверняка англичане штурмуют цех.

Так и оказалось. Две английские роты окружили цех и вели непрерывный беспокоящий огонь из карабинов, изматывая нервы обороняющимся. Защитники почти не стреляли в ответ, видимо экономили патроны.

Решив, что воля защитников сломлена, англичане пошли на штурм. Но получили отпор. Завязался бой, местами переходя в рукопашный. Я сам видел, как деда выскочил из укрытия, разрядил оба ствола, положив двоих, а третьему размозжил голову прикладом.

У нас совершенно не было времени на раскачку. Пришлось вступать сходу. Впрочем, тут главным образом сыграл фактор неожиданности. Англичане не ожидали коварного ударного в спину. Их быстро смяли. Часть из них смогла более-менее организованно отступить обратно к стене, оставив на поле боя с полсотни бойцов убитыми и ранеными. Наша помощь защитникам цеха подоспела очень своевременно.

На радостях обнимались и подбрасывали шапки. Я тоже обнялся с Анютой, дедой и даже с Кешой.

— Так, Кеша, — отстраняю от себя нашего пропахшего смазкой изобретателя, — Зачем тебе винчестер?

— Обороняться, — воинственно ответил Кеша.

— Отдай оружие ополченцам. У меня для тебя другое задание будет, — знал бы он, сколько мне приходится совершать телодвижений, чтоб в его светлую голову приходили технологически-прорывные идеи…

— Слушаю.

— Мы с Лучково притащили мобильную вышку. Срочно ставь ее на крышу и подключай. Мне позарез нужна связь с казачьей слободкой… поручик, — переключаюсь на Комаринского, — Как думаешь, какие у англичан будут дальнейшие действия?

— По зубам они получили крепко, — отвечает Комаринский, — Думаю, сейчас они хвост подожмут и рыпаться не будут, пока не уяснят обстановку. Мы же им как снег на голову…

— Так-то да. И сколько им понадобится времени, чтобы уяснить обстановку?

— До утра точно со стены носа не покажут.

— Значит, надо успевать до утра.

Кеша взял пару рабочих и уже через пятнадцать минут вышку кое-как прикрепили и подключили. Но мне лучше и не надо. Это все равно временно. Я сразу набрал старшего Осадчего. Тот явно не спал, принял звонок почти мгновенно.

— Сергей Николаич, я извелся совсем, — признался Осадчий, — Как там у вас?

— Ситуация под контролем. Пришла подмога из Лучково. Англичанам крепко дали под сраку. Ваш Васька жив и даже не ранен. Как у вас?

— Напряженно. Пьяный народец шарит вокруг слободки. На рожон не лезут, но гадить пытаются… даже постреливают из-под тишка. Я своих сдерживаю, как могу. Казаки пока терпят.

— А, может, хватит терпеть? Наведем порядок в городе?

— А как англичане?

— Все англичане на стене сейчас. До утра по крайней мере. Успеем?

— А чего ж не успеть… успеем. Город у нас небольшой. Если всеми силами сойдемся. Двух часов хватит, чтоб всю шелупонь по щелям разогнать.

Ну что ж. Как говорил классик марксизма-ленинизма, вчера было рано, а сегодня будет поздно. Вдарим прямо сейчас. Мой отряд зашел в Кречевск с севера, а казаки с юга. Отдельные непродравшие глаза недоумки пытались сопротивляться и даже соорудили пару баррикад. Это они зря. Злить казаков — себе дороже. Лучковские этой ночью тоже особым гуманизмом не отличались.

Так что, если какой-то горожанин, потерявший берега под винными парами, не понимал простого шомпола по кумполу, ловил еще и шашкой… и не всегда плашмя. Дабы горожане окончательно вняли, что власть переменилась и англичане здесь больше не рулят, засветили два сигнальных огня, подпалив мануфактурный склад и ирландский паб, где у англичан было что-то вроде неформальной штаб-квартиры.

Ближе к утру Ева привела на центральную площадь, пылающую праведным гневом Крысючиху.

— Кротовский, — сказала баронесса, — Лавочница хочет тебе кое-что рассказать.

— Вообще-то мне сейчас не до проблем мелкого бизнеса.

— А все равно меня послушайте, пан Кротовский, — голос у Крысючихи оказался резкий и неприятный, — Я с ими как с людями поступала… я им в кредит продукты давала… а они так со мной поступили.

— Ага. Я так понимаю, речь идет о погромщиках? — заинтересовался старший Осадчий.

— Об них. Знамо дело. Я им никогда не отказывала… я их с пеленок… а они как собаки…

— Угу. А где живут, знаете?

— Всех знаю. Обо всех как на духу, пан Осадчий.

Да уж. Недальновидно поступили склонные к криминалу горожане, решив под шумок поживиться в Крысючихинской лавке. Она сдала всех с потрохами, адресами. Мы такую важную информацию под сукно прятать не стали. Фактически Крысючиха сдала нам самых отъявленных и проблемных. Осадчий тут же послал конные наряды. Сегодня правосудие вершится без ненужных проволочек.

Когда наступило утро, город полностью перешел под наш контроль, а англичанам мы полностью перекрыли возможность в него вернутся. Мы заняли позиции как изнутри, так и на самой стене, поднявшись на нее на восточном и западном направлениях.

Биться насмерть с англичанами не вижу смысла. Пусть спускаются наружу и чешут по степи, куда хотят. Пересекать границу России они, само собой, не станут. Это уже будет повод для самого Орлова. Он нарушения границы не потерпит. Так что, скорее всего англичане вернутся туда, откуда пришли, в город Кустовой.

И в общем-то они так и поступили. Билимбаевские наблюдатели сообщили, что англичане навязали веревки для спуска. Вот только напоследок решили зачем-то в нас пострелять. Может из глупой мести, за то, что этой ночью положили у них несколько десятков бойцов, может, из вредности своей нагло-саксонской. Но постреляли, и даже кого-то ранили. Хорошо, у нас целитель под боком. Помереть человеку не дал, но спускать такую наглость на тормозах мы все равно не можем.

— Надо догнать супостатов, — горячился старший Осадчий, — Вот зря вы меня сразу не послушали, Сергей Николаич. Нельзя их живыми отпускать. Они сочтут это как знак нашей слабости. Вернутся целым корпусом.

— Был не прав, — признаюсь, — Понадеялся на джентльменское благоразумие. Только через стену мы за ними не полезем. Они, наверно, только этого и ждут, чтоб мы за ними сгоряча погнались. А сами нам ловушку устроят.

— А как же по-другому, Сергей Николаич? Если стену обходить, упустим.

— Есть другой способ, — набираю номер бабы Нюки, — Вероника Кондратьевна, вы сейчас где?… не очень заняты?… с порталистом беседуете?… отлично… да, вместе с ним подойдите… и Маргушу с собой позовите, если вас не затруднит.

А следом я попросил подойти Билимбая.

— Всегда рад помочь, новый барин, — степняк подъехал на коне.

— Скажи, Билимбай. Как англичане в Кустовой пойдут? Есть такое место, где им обязательно проходить придется?

— По степи можно много где пройти, — резонно ответил Билимбай, — Но скорее всего мимо брода не пройдут.

— А что за брод?

— Отсюда в четверть лошадиной ноги на западе река течет.

— А нарисуй мне примерную карту… четверть ноги — это сколько?

— Половина от половины дневного перехода.

Билимбай нарисовал карту. Очень приблизительную, но нас и такая устроила. Объединенным войском вместе с казаками мы прошли через портал на Изнанку. Там, где по Лицу англичанам придется топать порядка пятнадцати километров, по Изнанке нам понадобилось пройти всего пять.

Обогнав англичан, мы пробили разовый портал и вернулись обратно на Лицо. На этот раз мы немного промахнулись, но нам вполне хватило времени, чтобы уже по Лицу дойти до брода и устроить засаду на более крутом западном берегу реки.

Вот не сделали господа для себя важных выводов. Не задумались над тем, как это мы так ловко один раз уже получили численное преимущество, не форсируя стену? Ну что ж. Кто сказал, что первыми погибают самые смелые… первыми погибают самые глупые. Очень удивленные были рожи у англичан, когда мы открыли по ним огонь. Стреляли, как в тире.

Я тоже стрел не жалел. Мой лук достиг такого уровня, что бьет не хуже винчестера. Мне, при этом, даже не нужно высовываться из укрытия. Система наведения позволяет накладывать с закрытой позиции как из гаубицы. Причем я выбивал именно магов. Они хоть и пытались прятаться за спинами рядовых бойцов, только от моего радара не спрячешься. Стрел в моем колчане хватило на всех.

Понимая, что шансов ноль и батальон бесславно гибнет, они рванули было в обратном направлении через брод на восточный берег. Но там на них налетела сборная конная команда из казаков со степняками. Винчестер плох тем, что его надо перезаряжать, причем на бегу это делать вдвойне неудобно. А шашка и сабля хороши тем, что их перезаряжать не надо.

А еще именно этого от англичан ждал сильный водяной маг, приданный мне в усиление Милой Хоромниковой. Он лихо порезвился, творя на мелководье водяные смерчи, водовороты и затоны. В общем, на этот раз живым никто не ушел.

Мы вернулись в Кречевск полноправными победителями. Первыми нас поздравили Кеша с Березниковым, которые с загадочными лицами попросили меня на минуточку зайти в цех. Как тут отказать. Я зашел.

— Вот, Сергей Николаич, — Кеша торжественно указал пальцем на один из станков, — Мы сделали это! Вот!

— Что, вот?

Вместо ответа Кеша достал мобилу. Понажимал пальцами и… станок завелся дистанционно. Я только сейчас обратил внимание, что привод пропущен через электро-двигатель.

— Скорость оборотов вала повышена в четыре раза, — гордо сообщил Кеша, — Вы представляете, какую производительность он теперь будет выдавать?

— Боюсь строить догадки. Но это здорово, — я, в свою очередь, поздравил Кешу и Березникова. Победы на экономическом фронте не менее важны, чем на поле боя.

Из цеха я отправился в особняк под предлогом показать Белкиной, бабе Нюке и Настасье родовое гнездо Кротовских. Хотя, чего греха таить, разгромленный и разграбленный мародерами, он откровенно слабо тянул на предмет родовой гордости. Но гости все равно впечатлились. Уверяли меня, что мол так он выглядит даже атмосферней. Мол чувствуется, что это не просто жилище, а в некотором смысле — непосредственный участник исторических событий.

Я оставил их побродить по дому, а сам побежал в подвал. Гоблин меня заждался. Только перенесясь к его прилавку на Великий Базар, мне пришлось некоторое время дожидаться, пока зеленомордый соизволит появиться.

— И зачем ты пришел? — недовольно спросил меня гоблин, — Я ведь предупреждал. Мне старье не надо.

— Да ты посмотри сначала, — выкладываю перед гоблином макр, добытый из мега-таракана, — Разве не прелесть?

— Была прелесть, — возразил гоблин, — А теперь этот макр мне не нужен.

— Как не нужен? — пытаюсь спорить, — Наверняка он имеет огромную ценность.

— Ценность имеет, но не для меня, — гоблин раздраженно передернул плечами, — Где ты раньше был?

— Раньше не мог. Правда. Пришел к тебе, как только смог.

— Мой тебе совет, Кротовский. Пойди и купи на свои макры портальный артефакт. Поставишь его в доступном для тебя месте.

— Не понял. Какой портальный артефакт?

— Обычный. С порталом на Великий Базар. Поверь, он тебе очень скоро понадобится.

— Ну, знаешь. У меня уже есть один портал к твоему сраному прилавку.

— Если меня слушать не хочешь. Сходи к Кроту. Он подтвердит.

«Не надо ко мне ходить, — раздраженно отозвался Крот из ниоткуда, — Я занят… и да, подтверждаю… купи портальный артефакт».

Крот пропал, гоблин скрылся. Я остался один. Ладно, чо… куплю гребаный артефакт, когда такие авторитеты приказывают. Я пошел в ту же лавку, где покупал стрелу с заклинанием огня.

— У вас есть портальный арефакт?

— На Базар? — уточнил продавец, и когда я утвердительно кивнул, небрежно выставил маленькую белую пирамидку, — Лучше сразу ставьте в надежное место. Артефакт можно перенести, но потребуется около недели на перенастройку. Да и вообще…

— Что, вообще?

— Портальные артефакты лучше лишний раз не переносить. Они быстро привыкают к определенному месту, — скучающим голосом пояснил продавец.

Во мне тут же проснулась параноя. Мне еще не хватало артефакта со своими собственными привычками. Я еще не отошел от впечатления, которое оставил климатический артефакт в прошлый раз.

— Скажите, а он ко мне привяжется?

— Нет. Это внешний предмет. Он сам по себе, вы сами по себе. И зачем вам привязка? Достаточно настроить индивидуальный пользовательский доступ. Брать будете?

— Буду, — выкладываю перед продавцом все свои честно заработанные макры, включая тараканий.

Тараканий макр не вызвал особого отклика в душе продавца. Он просто констатировал:

— У вас здесь макров с запасом. Артефакт стоит дешевле. Хотите еще что-то приобрести?

— А стрелы еще есть? С заклятиями?

— Могу предложить кое-что получше, — продавец выложил передо мной какую-то нашлепку, — Артефакт, управляющий начинкой боезапаса. Можете настроить все стрелы на огонь, можете на лед, можете на бронебой. Можете чередовать.

— Йо-ом мой-ом. То есть у меня все стрелы станут преимальными?

— Грубо говоря, да.

— Беру!

Перенесся в особняк в приподнятом настроении. Хоть что-то полезное преобрел на Базаре. Поднимаюсь из подвала на первый этаж и натыкаюсь на растерянную бабу Нюку.

— Граф, а где Маргуша?

— Так она с вами была, — настораживаюсь.

— Она пошла тебя искать, — растревожилась баба Нюка.

В этот миг зазвонил мобилет. Достаю его из кармана и, холодея, принимаю вызов.

— Мистер, Кротовский, — слышу голос Чарли Спайдера, — Прошу вас не терять вашу печатницу. Она со мной.

От автора:

Друзья, делюсь новостью. Во вселенную РОС влетел новый попаданец. На этот раз друид великого леса. Да, попаданца с растительным тотемом у нас еще не было. Зверь был. Птица был. Комар тоже был. А вот теперь кое-что новенькое. Знакомьтесь, граф Дубровский. Вроде бы все как у всех, но… совсем не так и по-другому:

Глава 26

— Что ты хочешь, Спайдер? — вслушиваюсь в звуковой фон на том конце. Мне кажется или я слышу шуршание шин?… не показалось… он едет в машине.

— Прежде всего хочу выразить чувство глубокого удовлетворения, мистер Кротовский. Мне доставило огромное удовольствие разыграть против вас маленькую комбинацию. Вы хороший противник: умный, расчетливый, хладнокровный…

— Какого лешего ты несешь? — показываю Настасье жестом чтоб заводила мотоцикл.

— Бросьте, Кротовский, — в трубе послышался смех, — Вы так умело изображали недоумение на мое предложение торговать с Индией, что я сам почти поверил вам. Теперь-то игра окончена. Нет смысла скрывать.

— Опять несешь бред про Индию… — мы с Настасьей выбежали во двор и оседлали ее железного коня.

— Полно вам, мистер Кротовский. Я специально подсунул на стену батальон английских солдат. Это единственный ваш промах. Вы рассекретили свой портал на Изнанку. Я лично его осмотрел сегодня утром. Отличный портал. Стационарник с большой буквы… о, я слышу звук работы двухтактного двигателя ливерпульского производства. Вы не угонитесь за мной, зря стараетесь.

— Так вы имели в виду путь через Изнанку? Торговать с Индией, возя грузы по Изнанке?

— Разумеется, мистер Кротовский. Ваш прадед сделал первые шаги. Отличный сухопутный коридор. В три с половиной раза короче, чем по Лицу. Ваш недалекий император не пожелал вкладывать в него средства. Ну что ж. А мы вложим. Теперь у Британской Короны для этого есть все необходимое.

— Вот зачем ты украл Белкину, — понимаю, наконец, — Тебе нужен был мастер печати для коридора в Индию.

Настасья гонит мотоцикл на юг по улицам города. Мне приходится вжимать мобилу в ухо, чтоб слышать самодовольные рассуждения Спайдера.

— Именно так, мистер Кротовский. Всю эту партию я разыграл только ради вашей печатицы. Такие люди рождаются раз в сто лет. И когда пробежал слух, что в дремучей России опять появился свой печатник… вы понимаете меня… я задался целью его заполочить… вернее ее…

— А если она откажется на тебя работать?

Мой вопрос Спайдер пропустил мимо ушей.

— И почему только в Индию, мистер Кротовский… не забывайте про Китай и Персию.

— Русский император тебе не спустит этого с рук.

— И что он сделает? — Спайдер радостно рассмеялся, — Это ваша знаменитая русская черта. Что имеем, не храним. Вы, русские, слишком небрежны к собственным богатствам.

— Тогда я сам тебя достану, Спайдер.

Мы выехали за город. Настасья гонит мотоцикл по грунтовке, ведущей в Кустовой. Других дорог из Кречевска все равно нет. И сомнений у меня нет. Чарли именно туда и едет.

— Не надо жадничать, мистер Кротовский. Это была честная сделка.

— Какая еще сделка? Что ты лепишь?

— Я отдал вам Кречевск. Он ваш, мистер Кротовский. Взамен я получил печатницу. По-моему неплохой размен, а?

— Говно, твой размен, Чарли.

— Да ладно, Кротовский, умейте проигрывать. Эта партия осталась за мной. Впрочем, шансов у вас не было. Я просчитал все ваши шаги. Даже про вашего агента я знал. При всех талантах баронессы… увы… разыгрывать из себя простушку-посудомойку…

Черт, он даже про Еву знает. Грамотно работает Чарли Спайдер, умело раскинул свои сети… и как только Белкина появилась в Кречевске, сразу ее сцапал…

— А твой агент, Крысючиха, да Чарли? — озвучиваю внезапную догадку и попадаю в точку.

— Так себе она агент, — недовольно отозвался англичанин, видимо, неприятно ему, что сам же навел меня на мысль, — И это уже ничего не изменит. Повторяю, гнаться за мной бесполезно. Мне известны технические характеристики мотоцикла. Он не вытянет погони.

— Да? Ты никак занервничал, Чарли? Я тебе еще подкину небольшой повод для беспокойства. Над этим ливерпульским мотоциклом немного поколдовали два толковых русских инженера.

Спайдер отключил трубу, и попытки ему перезвонить ни к чему не привели. Это, конечно, хорошо, что он занервничал, только мотоцикл и в самом деле тяжело переносит затяжную гонку. Нам не удалось нагнать английскую машину ни через час, ни через два.

Настасьин железный конь начал чихать и сбоить. Один раз нам пришлось остановиться у ручья, чтобы долить воды в радиатор. Наступил вечер, а за вечером опустилась ночь. Желтый свет фары едва выхватывал ухабистую дорогу, видимо ее сильно залепило пылью и мошкарой.

— Вон он, Кротовский, — крикнула Настасья через плечо.

— Там целых две машины.

— Три, — поправила Настя, — На трех машинах едут.

— Поднажми, Настасья. Немного осталось…

В этот миг резина на переднем колесе мотоцикла разлелетелась с громким хлопком. Настя едва смогла удержать его от опрокидывания и остановилась.

— Черт, колесо пробило… смотри, Кротовский. Они накидали железных колючек на дорогу… запаски у меня нет… что теперь делать?

Пожимаю плечами и устало присаживаюсь на обочину. Теперь уже ничего не сделать. Пешком нам их не догнать.

— Время почти полночь, Настя. Дай мне ровно одну минуту.

Настя пожала плечами и присела рядом со мной, а меня перенесло в мир природы. Пришло время очередной охотничьей сессии.

— Пор-ра, пор-ра, — Гамлет будто засиделся на одном месте и теперь меня поторапливал, — Как пойдем?

— Проще полететь, — отвечаю, — Ныр, иди сюда. Будешь сидеть в инвентаре.

— А мне? — Гамлет недовольно встопорщил перья.

— Тебе-то зачем… ты лучше меня летать умеешь.

Перекидываю Ныра в инвентарь и отправляюсь в полет к соседней вершине.

— Хорошо летишь, — хвалит меня Гамлет, — Вон там, смотри. Восходящий поток.

— Вижу.

— Ну так маши пер-репонками. Не долетишь ведь.

— Отстань. Тоже мне… инструктор пилотажный. У меня совсем другие летные характеристики.

— Как скажешь, — Гамлет сделал вид, будто оскорбился.

Тем не менее, я смог воспользоваться восходящим потоком и вполне успешно пролетел к нужной точке. Приземлился всего в нескольких метрах от хибары, приютившейся на небольшой скалистой площадке.

— Эй, кто в теремочке живет?

В ответ тишина и далекое завывание горного ветра.

— Да там оу-н, я чую, — сообщил мне выпущенный из инвентаря волк.

— А я и сам знаю, что хозяин в доме, — говорю громко, — Эй, хозяин, выходи. Разговор есть.

— Зачем ты пришел сюда, охотник? — раздался голос из хибары, — Убить меня хочешь?

— Если б хотел убить, так убил бы. Какой мне смысл тогда с тобой разговаривать.

— Тогда убери свой лук, охотник.

Немного подумав, убираю лук. Если что, мне его достать — меньше секунды.

— И волку скажи, чтоб встал рядом с тобой, — продолжает выдвигать требования голос из хибары.

— Я вооу-бще-то и так рядом стою, — возразил волк.

— А я не с тобой разговариваю.

— Ладно, ладно. Скажу… — показательно обращаюсь к волку, — Ныр, стой рядом со мной, пожалуйста.

— Ты специально да? Пытаешься мне показать, что общаешься со своими питомцами, как с равными?

— Нормально я с ними общаюсь. Пока никто не жаловался.

— Ну-ну… и птице своей скажи… думаешь, я ее не вижу?

Надо же какой глазастый.

— Гамлет, пересядь вон на ту ветку. Чтоб тебя было видно.

Гамлет молча пересел. В хибаре послышалась возня, и дверь чуть-чуть приоткрылась.

— А что он умеет?

— Кто?

— Твой Гамлет.

— Бесить… — вставил Ныр, — Ноу доу тебя ему далекоу.

— Скажи своему волку, чтоб не заговаривал мне зубы. Я имею в виду активные умения.

— Так и я имею в виду активные… моу-лчу… моу-лчу…

— Он умеет бить молнией, — отвечаю.

— Это все?

— Все.

— Я вижу, что ты не врешь, охотник.

Пожимаю плечами.

— Так ты выйдешь?

— Выйду… подожди, — в хибаре возобновилась возня, — Даже что-то упало… и, видимо, разбилось.

Через пару минут дверь приоткрылась ровно настолько, чтоб в нее смог протиснуться абориген… вполне обычный абориген, одетый во вполне обычную аборигенскую одежду. Определить его возраст я не смог. Эти аборигены вообще все выглядят довольно молодо. Он показал мне тыльную сторону правой кисти, с надетым на указательный палец кольцом.

— Знаешь, что это? — спросил он с вызовом.

— Кольцо защиты от молний, — сообщил Гамлет с ветки.

— Вот именно… ну, о чем ты хочешь со мной говорить, охотник?

— Обсудить твою участь, отступник. Этот мир желает от тебя избавиться.

— И что ты сделаешь, охотник? Убивать меня тебе невыгодно.

— Мне и в живых тебя оставлять невыгодно. Хотя… тебе отступник тоже невыгодно меня убивать. Мир природы не простит тебе убийство призванного охотника. Так?

— Ну допустим, ты прав, охотник. Это называется паритет.

— Нет никакого паритета. Тебя все равно отсюда вытурят.

— И что ты предлагаешь, охотник? Мне становится скучно. Не люблю пустой болтовни.

— Могу предложить стать моим питомцем.

— А не тесно мне будет в твоем питомнике?

— Где двоим нетесно, там и третий поместится. У тебя простой выбор, либо смерть, либо стать питомцем.

— Оба варианта мне не подходят, — надменно сообщил абориген.

— Ну… третьего не дано.

— Ну почему же. Есть третий вариант.

— Это какой?

— Моим питомцем можешь стать ты, охотник.

— Моу-жно я прямо сейчас перекушу ему горло? — мрачно попросил Ныр, — Мы с Гамлетом веками сидели в предметах. Потерпим еще пару лет. Ты все равно потом что-то придумаешь…

— Если местный житель продолжит борзеть, так и поступим, — отвечаю в тон волку.

Абориген, внимательно слушавший наш обмен мнениями, решил сдать назад.

— Это я для примера… чисто показать, что всегда есть другие варианты, — сказал он.

— Тоу-гда предлагай другие… этоу-т не поу-дходит.

— Посмотрите на эту скалу, — отступник указал направо от себя, — Как она вам?

— Очень крутая… почти отвесная… под ней огромная пропасть.

— Пропасть километровая. Это да. Но забраться на скалу ты сможешь, охотник, — уверенно заявляет абориген, — Тем более в таком доспехе как у тебя.

Все рассмотрел хитрый абориген. Даже маскировка доспеха с закосом под местную моду его не обманула.

— Что ты предлагаешь?

— Предлагаю спор. Кто быстрее на нее заберется. Если первым будешь ты, охотник, я стану твоим питомцем.

— А если ты?

— Тогда ты меня отпустишь. Я с удовольствием навсегда уйду из этого мира. Он мне наскучил.

— Но если ты просто уйдешь, задание мне не защитают. Я лишусь питомцев.

— Ты ставишь на кон всего лишь питомцев. Я ставлю — свободу, — выспренно сказал отступник.

Ныр недобро ощерился. Лично он не считает, что свобода аборигена дороже его жизни.

— И каковы будут правила? — игнорирую реакцию Ныра.

— Опять же есть два варианта, — с готовностью отвечает абориген, — Первый вариант. Мы будем забираться только собственными силами.

— Поясни.

— Твой доспех дает преимущества. А у меня нет доспеха. Такое состязание сразу будет нечестным.

— Ты хочешь, чтобы я лез на скалу голым?

— Тогда второй вариант. Мы оба используем все доступные магические средства.

«Гнилой варинт» — мысленно передал мне Ныр.

«Согласен с серым, — поддержал Гамлет, — мы не знаем, что он там припас в рукаве»

«Спокойно, у меня есть план»

— Хорошо, — отвечаю отступнику, — Пусть будет второй вариант. Используем все подручные средства.

— Отлично, — абориген не смог скрыть ликования, — Заключаем договор в присутствии и под надзором матери-природы.

— В присутствии и под надзором, — соглашаюсь покладисто.

Системная справка тут же выдала мне текст с обговоренными условиями: «подтверждаете согласие на состязание?» — жму на подтверждение.

— Имей ввиду, охотник, ты согласился.

Уже не пытаясь скрывать эмоций, абориген пинком отворил дверь настежь. Из хибары наружу выполз огроменный паук размером с теленка: «темная тварь 3 уровня». Паук мерзко зашевелил жвалами, из пасти закапала ядовитая слюна, прожигающая камень.

— М-да. не везет мне на пауков последнее время, — кривлю кислую гримасу, — Твоя тварюга идеально приспособлена лазать по стенам.

— Еще как приспособлена, охотник. Вверх ей лезть даже удобней, — абориген помахал мне на прощание, — Можешь даже не пытаться гнаться за пауком. Зря время потеряешь.

Один паук по имени Чарли мне сегодня уже говорил то же самое. Надеюсь, это не превратится в тенцендию. Абориген забрался верхом на тварь и пришпорил пятками как коня. Паучище резво полез на скальную стенку. Когда он отдалился на несколько десятков метров, я негромко отдал команду Гамлету:

— Гаси урода.

— Кр-ротовский, мы не можем атаковать аборигена.

— А я и не предлагаю атаковать аборигена. Бей по мерзкой темной твари. Бить по ней условия контракта не запрещают.

— Кр-ротовский, ты чер-ртов гений.

Гамлет взлетел с ветки, быстро сократил дистанцию и разрядил молнию в паука. Слабый сухой разряд лишь слегка наэлектризовал волоски на паучьем теле.

— Это было глупо, — крикнул абориген, — Кольцо защиты от молний…

Свой пафосный спич абориген не договорил. Молния не сработала, но фирменное Гамлетовское проклятие сработало. Уж не знаю, на чем там подскользнулся паук, но пять ног из восьми потеряли опору и повисли в воздухе.

Подлетевший Гамлет клюнул в шестую мохнатую паучью лапу. Паук сорвался со скалы. Мы провожали взглядами два падающих тела, а потом, когда они пропали из вида за выступом, ждали, когда долетят до земли. Оказывается, километр свободного падения занимает немало времени.

«Поздравляем, вы выполнили глобальное задание. Мир матери-природы очищен от скверны. Вы достигли четвертого магического уровня. Ваши питомцы достигли четвертого магического уровня и получили возможность выйти за пределы мира. Ваш доспех достиг четвертого магического уровня. Вы можете покинуть мир природы».

— Ну… мы сделали это!

— Жаль, я не увижу р-рожу питонщицы, — азартно выкрикнул Гамлет, — За то, что мы спасли ее «пожар-рный шланг» она должна р-расцеловать меня в ж…

— Ты неровноу дышишь к этой питоу-нщице. Не знал, что тебе нравятся такие брутальные женщины. Ты наверноу поу-дкоу-блучник.

— Сам ты подкаблучник.

— Помолчите чуть-чуть. Справка еще что-то пишет.

«Вниманиие, старшая свама подала апелляцию за убийство аборигена. Все полученные достижения временно заморожены».

— Вот с-сука. Убью тварюшку. Если она не отзовет свою херову аппеля…

«Внимание. Апелляция отклонена. В действиях охотника не обнаружено злого умысла против местного жителя. Все достижения вступили в силу…»

— Выу-куси, с-сука.

— Все ребята. Валим из этого «гостеприимного мира», пока они нам еще какую-нибудь претензию не выкатили.

Настасья Кобылкина на рефлексах подскочила на ноги, когда я вернулся в обычный мир в сопровождении Ныра и Гамлета. В ее руке мгновенно появилась и заплясала готовая к бою огненная плеть.

— Ого, — восхитился Гамлет, — Какая гор-рячая штучка.

— Не доу-лго ты оставался верен питоу-нщице. Красоу-тка с плетью быстроу тебя покоу-рила. Ну тоу-чно подкоублучник.

— Кротовский, какого лешего? Что это? — Настасья поняла, что опасности от моих клоунов не исходит, но получить объяснения желает… и судя по огню в глазах немедленно.

— Настя, знакомься. Мои духи помощники. Волка зовут Ныр. А этого шута с перьями зовут Гамлет.

— М-да… Кротовский, не можешь ты без сюрпризов.

Настя успокоилась, убрала плеть и с любопытсвом разглядывала моих питомцем. А посмотреть есть на что. Достигнув четвертого уровня, они оба резко прибавили в габаритах. Волк сильно перерос обычного лесного собрата, он теперь покрупнее дога будет. Гамлет стал вдвое больше обычной вороны.

— Какая крупная птица, — удивилась Настасья, — Ворон?

— С утра был галкой, — скромно потупившись ответил Гамлет.

— Значит так, черно-серая рота, отставить шуточки, — пресекаю болтовню, — Вон по той дороге три черных машины увозят дорогого мне человека. Есть мысли, как их догнать?

— По Изнанке, Кр-ротовский, по Изнанке, — явно рисуясь перед Настей, сказал черный, — Вот же провал. Небольшой… но я тебя протащу.

— А меня? — спросила Настасья.

— Увы. Это мне не по силам. Мне проще затащить тебя в постель, чем в этот жалкий провальчик.

— Не скушно ты живешь, Кротовский, — Настасья громко фыркнула, — Ты все-таки подумай. Что без меня будешь делать, даже если догонишь англичан?

— Мы справимся, — заверил Ныр и повернулся к Гамлету, — Черный, кончай выпендриваться. Время уходит.

Глава 27

Гамлет перетащил на Изнанку меня и Ныра. Увы, Настасья осталась на Лице. А жаль, она одна представляет собой немалую военную силу. Гамлет нарезает круги, прорисовывая карту местности, чтобы я мог выбирать не самые ноголомные участки леса. Впрочем, я и так от Ныра не отстаю. На четвертом уровне доспех позволяет нестись огромными скачками.

Так-то скорость у нас очень приличная. Если судить по карте, то не меньше двадцати километров в час. Что соответствует шестидесяти км по Лицу. И… мы все равно не способны догнать автомобили. Англичане едут быстрее. Решаю забежать на холм.

— Зачем бежишь в гору? — спрашивает меня Ныр, — Проще обойти.

— Попробую полетать… тебе снова придется посидеть на скамейке запасных.

— Как скажешь.

Упрятываю Ныра, залезаю на дерево, перевожу доспех в режим планирования и прыгаю. Режим планирования на четвертом уровне стал еще совершеннее. Мало того, по выражению Гамлета, успеваю «махать перепонками», перибираясь с одной воздушной плотности на другую и прибавляя скорость. А она возросла до тридцати с лишним километров в час.

— Я всегда говорил, что лучше плохо лететь, чем хорошо бежать, — с видом знатока изрек Гамлет, — К тому же не приходится тратить время на местную фауну.

Тут Гамлет прав. Нам больше не нужно оббегать стороной тварей Изнанки, которых здесь хватает. Теперь точно англичан догоняем. К сожалению, полноценный полет мне все равно пока не доступен.

— Гамлет, не вижу восходящих потоков. Есть идеи?

— Попытайся набрать высоту, — посоветовал он.

Так себе идея. И без того машу перепонками во всю силу.

— Гамлет, как думаешь, догнали мы англичан?

— У них дорога тоже — не зеркало. И петляет. Должны были догнать.

— Тогда ищи провал. Будем выбираться на Лицо.

— Провал вижу. Прямо по курсу. Да вон он. Смотри, я тебе на карту отметку ставлю.

— А… теперь и я вижу. Только он на высоте пяти метров над землей.

— Так даже лучше. На Лицо мы не перейдем, а перелетим.

— Тебе легко говорить. А если я промахнусь?

— Ты сможешь, Кротовский. Я в тебя верю.

Я действительно смог. Влетел во рваную дыру провала и потом еще летел какое-то время уже по Лицевому миру. Мы и вправду догнали англичан, только ушли в сторону примерно на полкилометра.

— Гамлет, я все. Теряю скорость. Задержи их.

Черный пилотируемый бессамолетник храбро полетел задерживать англичан, а я приземлился и на бегу выдернул Ныра из инвентаря.

— Где мы? — спросил волк.

— Почти догнали, — отвечаю, — Нам туда.

Мы припустили так быстро, как только могли, но настичь головную машину смог только Гамлет: разряд молнии в железный корпус и смертельное невезение в придачу. Автомобиль не выдержал такой атаки. Заглох, загорелся и вылетел с дороги… разумеется крайне неудачно. Две другие машины дали по тормозам.

Подбегая к дороге, выхватываю лук. Радар показывает, что Белкина находится в третьей последней машине. Значит вторая — моя законная цель. Бронебойной стрелой рассаживаю лобовое стекло и пронзаю водителя. И тут же следом пускаю стрелу с заклинанием огня. Пусть англичане прожарятся.

Один джентльмен успел выскочить из машины через заднюю дверь, но не успел даже навести на меня пистолет, Ныр прыгнул на него раньше. Во второй машине живых не осталось, как впрочем и в первой.

— Чарли. Вытаскивай свой зад из машины, если хочешь жить.

Мой лук наведен прямо на него. Моя система промахнуться не даст. Автомобильное стекло бронебойную стрелу не остановит.

— Не стреляйте, мистер Кротовский. Я выхожу.

Открылась задняя дверь. Спайдер выполз из машины вместе с Белкиной… естественно прикрываясь ею как щитом… естественно держа нож у ее горла.

— Это обязательно, Спайдер? Обязательно прикрываться беззащитной девчонкой? Ты ей еще и руки связал… урод.

— Успокойтесь, мистер Кротовский. Всегда можно решить вопрос без лишней крови… и попросите вашего волка сделать пять шагов назад. Он мелковат для оборотня, но все равно нервирует.

— Сам ты оборотень, — буркнул Ныр, — Без погонов.

— И птица ваша, — Спайдер оставил реплику Ныра без внимания, — Пусть отлетит в сторонку.

Да что ж сегодня за день такой. Сначала абориген утомлял дурацкими требованиями. Теперь и Спайдер туда же.

— Гамлет, сядь на ветку… какую-нибудь.

— Здесь нет веток, Кротовский. Мы в степи, — черный тем не менее приземлился на дорогу.

— Вот так граздо лучше, мистер Кротовский, — похвалил меня Спайдер, а в следующий миг в его левой руке блеснул артефакт, выстрелив клейкой паутиной.

Облепило всех нас: и меня, и Ныра, и Гамлета… накрепко облепило. Я даже пошевелиться не могу. А Гамлета так и вовсе распластало, прилепив к жухлой придорожной траве. Один только Ныр рвался из пут и драл их зубами.

Вырваться волк не успел. Из машины вышел водитель, достал револьвер и разрядил в волка весь барабан… одну за другой, семь пуль… волк протяжно выл, пока водитель стрелял в него, но с последней пулей затих.

— Зачем ты истратил все патроны на оборотня, Джимми? — Спайдер осуждающе покачал головой.

— Один момент, мистер Спайдер, сейчас перезаряжу, — он освободил револьвер от стрелянях гильз, а затем полез в карман за патронами, начал загонять их в барабан.

— Прошу извинить, мистер Кротовский, — Чарли изобразил некоторое подобие сожаления, — Таковы правила игры. Я бы не стал вас убивать, но вы проявили неуместную настойчивость.

Честно сказать, срать мне на английскую вежливость. С этой вежливой улыбочкой они убивают, будто чашку чая себе заказывают. Мои глаза встретились с глазами Белкиной. В этих глазах я увидел муку и внутреннюю борьбу. Увы, она ничем не сможет мне помочь, она всего лишь печатник…

…но я ошибся… Белкина как-то умудрилась выйти за собственные пределы: «мастер печати наложил на вас печать усиления» — сообщила справка. Я действительно почувствовал невероятный прилив сил. В одно движение разорвал паутину, выхватил рыбий скелет и рубанул по руке водителя, который защелкнул барабан и уже наводил на меня ствол.

Водитель еще неверяще смотрел, как хлещет кровь из отрубленной культи, а я всадил клинок ему в брюхо. И пока все внимание было приковано к оседающему на дорогу водителю, Ныр рванул зубами путы и в прыжке перекусил Спайдеру руку с ножом.

— Притворщик, — сдавленным голосом прокомментировал придавленный Гамлет, — Обычными пулями серого не пронять.

Чарли перестал удерживать Белкину и попытался вырвать руку из волчьей пасти. Но куда там. Это не пасть, а капкан. Однако Спайдер тоже смог удивить. Запасливый англичанин успел активировать ещё какой-то артефакт, подозреваю портальный. Воздушный хлопок, будто великан ударил в ладоши, и он исчез… по-английски… не предупреждая.

— Смылся гад, — Ныр разочарованно выплюнул кусок плотного пиджачного сукна, — А я уже дожевывал его правую клешню. Костюмчик у него непростой оказался.

— Эй, меня кто-нибудь освободит от клятой паутины? — возмутился Гамлет.

Гамлет потерпит. А вот Белкина явно теряет сознание. Две капельки крови выбежали из носа. Она явно перенапряглась. Подхватываю ее на руки. Она жива, только сильно истощена. Перехожу на тонкое видение и вижу множественные разрывы магических каналов. Белкина умудрилась перескочить на четвертый уровень.

— Эй, меня кто-нибудь освободит от клятой паутины? — повторил Гамлет, — Мне дышать нечем.

— Ныр, помоги ему, — сам я бережно отношу Белкину в машину на заднее сидение, — Белкина… Белкина… ты живая?

— Живая, — она открывает глаза.

— Ты что такое учудила?

— Сама не знаю. Очень хотела тебе помочь.

— Ты молодец. У тебя получилось.

— А что это за звери, Кротовский?

— Ох, Белкина. Разве это звери? Это клоуны, а не звери…

— Поосторожней, морда! — доносится возмущенный крик Гамлета, — Ты мне перо выдернул!

— Тогда сам отклеивайся.

— Ладно уж. Продолжай. Только поосторожней.

— Ты мне типа одолжение сейчас сделал, мелкий гавнюк?

— Помоги ему, Кротовский, — попросила Белкина.

Я оставил ее в машине и пошел помогать освобождать Гамлета от паутины. А потом мы завели трофейную тачку и поехали обратно. Ныр предпочел ехать на переднем сидении. Гамлет предпочел ехать на моем плече. Белкина сидела сзади и посмеивалась, слушая нашу болтовню.

А вскоре свет фар высветил Настасью Кобылкину, бегущую нам навстречу. Увидев машину, она остановилась и выхватила плеть. Я остановился, вышел и помахал ей. Она подошла и уселась рядом с Белкиной на заднее сидение.

— Догнали-таки клятых англичан… о, Маргуша, и ты здесь. Как хорошо все сложилось. Я надеюсь, Чарли Спайдер умирал мучительно.

— Чарли сбежал.

— Жаль. Но ничего. Главное, вы все здесь… Кротовский, заберем мой мотоцикл? Я оставила его на обочине.

— Настя. Он не влезет в богажник. К тому же колесо у него пробито. Завтра отправим за ним грузовик. Никто его не возьмет… а ты пока на моем поездишь. У меня почти такой же трофейный.

— Ладно, — согласилась Настасья, — Ты ведь не оставишь меня без мотоцикла.

— Уж поверь, не оставлю. И вообще, в ближайшие сутки ты никуда не поедешь.

— Почему это?

— У нас сегодня день получился трудный, но продуктивный. Есть повод отметить.

— Уговорил.

Мы въехали в Кречевск, когда уже рассвело, и… я понял, что отмечать что-либо у меня сегодня вряд ли получится. Полковник Баранов лично прохаживается перед зданием заводоуправления, хлещя себя стеком по голенищу высокого сапога. Его монструозный броневик стоит в центре площади. Сама площадь оцеплена имперскими содатами.

— А-а, Кротовский… ну наконец-то, — увидев меня, полковник обрадовался как тигр, которому принесли кусок сырого мяса, — На ловца и зверь… рассказывай, что ты опять натворил?

— Да так… мелочи… улаживал небольшой юридический спор насчет прав собственности.

— Мелочи⁉ Все министерство на ушах! — взвился полковник и начал загибать пальцы, — От пограничной службы валятся доклады, что якобы англичане готовятся пересечь нашу границу, это раз; ополчение Семигорска ушло куда-то с концами отражать интервенцию, это два; по линии министерства образования депеши шлют, на имя государя между прочим, мол портал училища захватили и студентов похищают, это три…

— Похищенного студента… студентку уже вернули…

— Не перебивай меня, Кротовский, будь добр.

— Слушаю.

— О чем я?… да… даже от купеческой гильдии поступила жалоба, видите ли честным промышленникам не дают работать и саботируют пути снабжения, это четыре.

— Так все уже разрешилось.

— Ну нет, — категорически возражает полковник, — Ничего не разрешилось, Кротовский. Сам Петр Алексеевич вопросом заинтересовался. Орлова к себе вызывал. Так что… отправляешься немедленно.

— Куда?… что, опять?

— Туда! Да, опять!

М-да… я, конечно, просил всех своих друзей по максимуму подключить связи и понажимать на рычаги. Мои друзья, кажется, перестарались. Такую волну подняли, до самого императора докатилась. Вздыхаю и разворачиваюсь к машине. И так не спал больше суток, теперь еще гнать до Челябы…

— Кротовский, ты куда? — тормознул меня полковник.

— Так за руль… ехать…

— Не надо никуда ехать. Отсюда полетишь.

— Это на чем же?

— Глаза разуй.

Из-за здания заводоуправления принятый мной поначалу за локальную тучу выползал дирижабль. Зависнув над площадью, дирижабль выбросил из себя причальные тросы и веревочную лесенку.

— Он случаем не водородом заправлен? — спрашиваю с опаской.

— Кротовский, тебе стоит опасаться, чтоб государь при встрече с тобой не был водородом заправлен. А уж полет в дирижабле как нибудь переживешь… все-все, лезь давай.

Тут уж не возразишь. Прав полковник. Забираюсь на борт по лестнице. Спрашиваю у принявшего меня капитана.

— Куда летим?

— А вам не сказали?… в Москву.

Выглядываю из иллюминатора и вижу далеко внизу машущую мне Белкину. Рядом с ней стоит Кобылкина. Вижу как на площадь выходят Осадчий с Комаринским. Деда с Анютой. Баба Нюка и Кеша с Березниковым. Отдельно в сторонке в тени здания стоит Ева Гадюкина. Все они задрали головы и смотрят на дирижабль.

Когда дирижабль начал набирать высоту, подъехала навороченная тачка, из которой вышла Мила Хоромникова. И как она умудрилась свое авто через стену перетащить? Наверно подъемник новый поставили. Ну что ж. Мои все здесь. Надеюсь, и мне позволят вернуться.

Август 23

Content

Кротовский, может, хватит?

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27