Парсиев Дмитрий Яковлевич

Кротовский, вы сдурели

Annotation

- Нет смысла строить путь в Индию, пока не взят контроль над Кустовым, - строго сказал император, - Бывал там?

- Пока только слышал, - отвечаю, - Вроде бы он вольный город... в смысле, в состав России не входит.

- Не входит, - согласился государь, - И у меня нет сейчас столько свободных войск, чтобы Кустовой штурмом брать. Тут надобно потоньше действовать.

- Потоньше, это как? - напрягаюсь внутренне, уже предчувствуя, что на этот раз царь-батюшка отправит меня «брать под контроль» целую независимую область.

- Значит, слушай меня, Кротовский, и запоминай...

Приключения Кротовского продолжаются

Кротовский, вы сдурели

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Кротовский, вы сдурели

Глава 1

Нацелившись любоваться пасторальными красотами России начала двадцатого века, уселся у иллюминатора. Но подо мной проплывали только леса, леса, леса… изредка реки. Сам не заметил, как уснул. А разбудили меня уже чуть ли не над самой Красной площадью. Дирижабль швартовался у какой-то вышки… что сказать, до Останкинской телебашни этой вышке еще расти и расти. Вот и все впечатления от перелета.

Спустив вниз, работники авиа-отрасли передали меня труженикам наземной транспортной службы. Так что уже через полчаса мялся в блистающей роскошью приемной в самом Кремле, причем Кремль рассмотреть толком не успел. Все в темпе, все почти на бегу.

Важный чин за секретарским столом весь обвешанный орденскими лентами, время от времени снимал трубку с зазвеневшего телефонного аппарата и приглашал очередного посетителя в «покои». Почему именно «покои», объяснить для себя не смог. Более беспокойного места представить довольно трудно.

Оглядев всю толпу, ожидающюю приема, не обнаружил ни одной должности меньше министра и ни одного звания ниже генерала. Навряд ли до меня дойдет очередь раньше позднего вечера, если вообще сегодня дойдет. Устроился поудобнее на диванчике с намерением ухватить еще пару-тройку часов сна, но едва успел только задремать.

— Кротовский, граф, — важно объявил важный чин, — Пройдите. Государь ожидает.

Подскакиваю с дивана, озираюсь шалым взглядом и устремляюсь в приоткрытую дверь. Петр Алексеевич сидит за огромным столом в огромном кабинете, склонясь на бумагами.

— Здравствуйте, ваше величество, — сообщаю о себе осторожно.

— Проходи, проходи… — не поднимая головы, говорит царь, —…ну, как там у тебя обстановка?

Подхожу поближе. Садиться мне не приказывали, а потому остаюсь стоять.

— Работаем, ваше величество. Запущен цех по производству электромоторов. Первые изделия уже пошли в серию.

— Правда? — удивился император и, наконец, поднял на меня вгляд.

— Правда.

— Это вот на тех старых станках?

— Ну а что. Хорошие станки. Слегка устаревшие, конечно. Но мы их немного усовершенствовали. Наши моторы будут не хуже английских.

— Складно звонишь, — с сомнением в голосе сказал император, — Но тебе я почему-то верю… да ты садись, хватит маячить.

— Спасибо, — присаживаюсь на краешек стула.

— А ведь те станки я специально покупал, — признается государь, — Хотел папашку твоего непутевого в Кречевск затянуть, дело ему дать… а он, видите ли, все никак успокоиться не мог. С Мышкиным бороться пытался… вот и доборолся. Подослали к нему убийцу, а кто подослал? Концов не найдешь.

— Ваше величество, а можно спросить?

— Ну попробуй… рискни…

— А ведь вы не просто так хотели моторный цех в Кречевске устроить? У вас умысел был?

— Все верно. Имелся умысел. Что ж я разве, не нашел бы в Росси места получше?

— Я думаю, нашли бы.

— Конечно нашел бы. Тут и ходить далеко не надо. А сам-то догадался, что у меня за умысел?

— Это связано с сухопутным южным путем по Изнанке, — говорю убежденно.

— Молодец, Кротовский. Ты своего папашки посмекалистей будешь, — одобряет царь, — Путь до Индии хоть и выходит втрое короче, однако пешком не находишься. А горючки тоже на всех не напасешься. А электродвигатель чем хорош?

— Тем, что он на макрах работает, — отвечаю как школьник на уроке, — С топливом проблем не будет. Завалил тварь Изнанки, в двигатель воткнул и езжай дальше.

— Так и есть, — подтверждает Петр Алексеевич, — Ну, Кротовский? Пробьешь мне путь до Индии? За мной не заржавеет. Я тебе и работников дам, и войско дам… небольшое.

— Как прикажете, ваше величество. Можно и до Индии.

— Вот и хорошо. Я слышал, у тебя своя печатница появилась?

— Так точно. Есть печатница.

— Это нам сильно упрощает дело. На поклон ходить ни к кому не придется, — Петр Алексеевич в задумчивости прикусил гусиное перо, — Но сначала, Кротовский, придется тебе еще одну задачку раскусить.

— Что за задачка?

— Нет смысла строить путь, пока не взят контроль над Кустовым. Бывал там?

— Пока только слышал, — отвечаю, — Вроде бы он вольный город… в смысле, в состав России не входит.

— Не входит, — согласился царь, — И у меня нет сейчас столько свободных войск, чтобы Кусотовой штурмом брать. Тут надобно потоньше действовать.

— Потоньше, это как? — напрягаюсь внутренне, уже предчувствуя, что на этот раз царь-батюшка отправит меня «брать под контроль» целую независимую область.

— Значит, слушай меня, Кротовский, и запоминай. Город Кустовой является центром сразу нескольких вотчин. Правит в нем собрание владетелей.

— И как они меж собой договариваться умудряются?

— Очень просто. Раз в четыре года избирают правителя, которому для вида подчиняются… но имей ввиду, только для вида. А так каждый сидит в своем наделе и творит, что хочет. Единственно, правитель в самом Кустовом что-то более-менее решает. Только что он там нарешает за четыре года?

— Наверно, немного.

— Вот именно. Немного. А через четыре года избирают другого. Так что должность эта у них вроде свадебного генерала. Почет имеется, а власти нисколько.

— А что же от меня тогда требуется, ваше величество? Я-то там никто.

— Пока никто, — поправляет меня государь, — Дело в том, что я являюсь одним из тех владетелей. Уездный владетель Кречевский, так моя должность называется.

— Как-то неправильно это, ваше величество. Государя всея Руси обзывать владетелем отдельного уезда.

— Так на это у них и расчет, — соглашается царь, — Что не к лицу мне такая должность. А потому я к ним и не лезу. А они, засранцы, знаешь что вытворяют?

— Пока не знаю, ваше величество.

— Каждые четыре года шлют мне вызов на выборное собрание. Вот полюбуйся.

Государь пододвигает ко мне бумагу. Читаю:

—…сим официальным посланием приглашаем уездного владетеля Кречевского на выборы правителя Кустовой народной республики, кои пройдут там-то и тогда-то… о как, — поражаюсь, — У них еще и республика. Канээр фактически.

— Наглеют, что тут скажешь, наглеют. Знают, что не до них мне сейчас. У меня ж, Кротовский, сам понимаешь. Вон какая огромная страна под крылом. И со всех сторон стервятники лезут. Каждый хочет кусок урвать: от шведов до японцев… — государь задумчиво надул щеки, а потом вдруг брякнул, —…в общем так, я дарую тебе свой титул владетеля.

— Как даруете… а разве можно титулы дарить?

— В твоем случае можно, — с нажимом заявил государь, — Твой прадед уже имел близкий титул, а потомок имеет право на наследование, да и ты моими стараниями… граф Лучковский.

— А я еще и граф Лучковский?

— Ну что тебе не нравится, — заухмылялся царь, — Не могу ж я тебя графом Кречевским делать. Тебе это не по рангу. А так, послушай как звучит: Кротовский граф Лучковский. Очень удобно будет на тебя стихотворные пасквили сочинять.

— Ну спасибо вам, ваше величество…

— Да ты морду-то не криви. О тебе дураке забочусь. Завистников у тебя только прибавляться будет. А так посмеются над тобой и отстанут.

— А-а, верно, ваше величество, на осмеянного и злобу таить расхочется. Вы правы. Быть мне Кротовским графом Лучковским… только я все равно пока не понял.

— Что ты еще не понял? — нахмурился царь.

— Ну вот я так запросто заявлюсь в Кустовой и скажу там, что я теперь равноправный владетель… вместе с остальными девятью?

— Восемью, — поправил царь, — Девять — это считая тебя… а чего тут такого? Они только рады будут. У них, можно сказать, гора с плеч свалится, когда узнают, что сам Кречет от владычества отказался.

— Ох.

— Поохай мне еще тут. И вот что, погуляй немного. Пока тебе бумаги выпишут на владычество. Ну и цех наш моторный… тоже оформить надо.

Кто б сомневался, что царь про цех не забудет. Опять контрольный пакет под себя загребет. Хотя… на этот раз это будет хотя бы оправдано. Станки как-никак на его деньги были куплены.

Торчать в примной мне расхотелось, поэтому попросил у важного чина разрешения выйти наружу. Караульный отвел меня в какой-то внутренний дворик с видом на красную зубчатую кремлевскую стену, где оставил с наказом ждать… мол, когда все бумаги будут готовы, меня оповестят. Ну… ждать, так ждать.

Прохаживаюсь по дворику, озираюсь по сторонам с любопытством, как китайский турист, забывший в гостинице фотоаппарат… как никак в Кремль попал, а селфи не сделать. Радость и досада в одном флаконе. Радость от того, что в немилость к царю не попал и даже отхватил в подарок титул… досада от того, что титул, честно сказать, довольно сомнительный. Чесслово, я бы предпочел обойтись без этого владычества.

Внимание привлек прилично одетый господин, возящийся с кустами роз, потрясающей красоты. В Кремле конечно нельзя ничему удивляться, но когда видишь в качестве садовника редкого мага крови третьего уровня, волей-неволей удивишься. Маг крови, видимо почувствовал мой взгляд и обернулся.

— Э… поосторожней, у вас над ухом комарик летает, — он показал над каким именно ухом.

Что-то в его взгляде мне показалось странным, будто заботится маг не обо мне, а именно о комарике. Вопреки привычке, не прихлопнул комара, а аккуратно отогнал от себя ладошкой, чем вызвал по всей видимости в кровавом маге симпатию.

— Виноградов Гаврила Петрович, — он отмыл руку в фонтане, тщательно обтер платком и протянул мне ее для пожатия, — Числюсь в наследниках княжеского рода, но статус еще не подтвержден тотемом.

— Очень приятно. Кротовский Сергей Николаевич, — пожимаю руку, — Не знал, что царь наш батюшка заставляет княжичей садовничать.

— А… это… — Виноградов отмахнулся, — Император тут не при чем. Это для принцессы.

— Ах, для принцессы. Тогда конечно. Тогда другое дело.

Все это, конечно, выглядит чертовски странно. Маг крови с фамилией Виноградов! Да еще «числится». Так-то тоже про себя могу сказать, что «числюсь» графом, ибо я попаданец. Мне невольно вспомнился некий Мангустов, которого встретил в приемной Орлова. Не удивлюсь, если и этот такой же княжич, как я граф…

Княжич тоже смотрит на меня как-то пристально. Неужели подозревает? Но нет. Он спросил, не тот ли я Кротовский, что производит сигналки. С облегчением ответил, что тот самый. Виноградов вручил мне визитку, озвучив желание приобрести крупную партию.

Не стал спрашивать, на кой черт ему большая партия сигналок. Может розы охранять. Он вернулся к своему занятию с цветами, а я наблюдал за ним, пока за мной не пришел караульный. И пока мы с караульным не скрылись в помещении, возле меня неотступно кружил комар.

Уже принимая бумаги от писаря, почувствовал зуд на шее. Цапнул меня все-таки какой-то комарик. Зараза. Сто пудов проделки мага крови. Еще раз его увижу, Гамлета выпущу, птич меня комарам в обиду не даст. Переклюет их к чертовой матери.

(прим. автора: Виноградов псевдоним Комарина — еще одного героя-попаданца во вселенную РОС, его историю читайте здесь: «Кодекс крови» https://author.today/work/281736)

Как ни странно, меня не выставили из Кремля просто так, а сопроводили снова на дирижабль, который вернул в то же место, где забрал. Смотался до Москвы и обратно одним днем, хотя и сошел на площадь в Кречевске под светом звезд.

В особняке без меня устроили генеральную уборку, которую ближе к вечеру совместили с гулянкой. Когда я зашел, в гостиной успели накидать винных бутылок. Лучковская интеллигенция и Кречевское казачество показали, что гулять на широкую ногу умеют и те и другие. При этом, что важно, охранный периметр уже восстановлен и курсирует патруль. Молодцы, про безопасность не забыли.

Для виду поднял бокал, со всеми чокнулся и слегка отпил. А затем, прежде, чем идти в подвал, подошел к Белкиной, велел меня не терять и без сопровождения никуда не ходить. Понимаю, что становлюсь параноиком, но поделать с собой ничего не могу. Белкина дурашливо откозыряла, пообещав слушаться.

— Кротовский, — сказала немного пьяненькая Белкина, — Как скажешь, так и сделаю. Можешь вовсе меня к себе приковать. Я сопротивляться не стану.

— Похоже, к тому все идет… я скоро…

Спускаюсь в подвал, отпираю дверь и захожу в портал. Меня вроде бы привычно перенесло на Великий Базар, но что-то не так. Вот немного, но не так. Во-первых, лавка гоблина изменилась. Стала больше… прилично так больше… теперь это больше похоже не на лавку, а на прилично обставленный кабинет. Во-вторых, сам гоблин выглядит иначе. Одет как-то посолидней…

— А в честь чего такие перемены? — спрашиваю гоблина, — Накопил на новый балахон?

— Перемены в честь твоего перехода на четвертый уровень, — невозмутимо отвечает гоблин, — И это не шутка. Присмотрись повнимательней. Базар вокруг тоже изменился.

Оглядываюсь. Так и есть. Все торговые точки стали выглядеть гораздо солидней.

— А как такое возможно? При чем тут четвертый уровень?

— При том, что ты попал на другой уровень Базара, — гоблин пощелкал пальцами, подбирая подходящее сравнение, — Ну как если бы раньше у тебя был доступ в эконом-класс, а теперь ты в бизнес-классе.

— Мудрено… а другие уровни Базара имеются?

— Много чего имеется. Но главное, — гоблин задрал вверх указательный палец, — Отсюда ты уже можешь попадать в серьезные миры. Так что, поздравляю. Тебе больше не нужно мотаться по мало освоенным мирам и бегать по лесам, вырезая макры из поверженных тобою тварей.

— О. И как мне теперь добывать макры?

— А не нужно добывать макры. Сразу будешь работать за кворк.

— Это еще что?

— Это, брат Кротовский, универсальная валюта вселенной. Макр против кворка, как…

— Плотник супротив столяра?

— Как медь против золота, — гоблин настоял на своем сравнении, — Одним словом, кворк — это новый уровень для тебя. Кворком даже боги не брезгуют, твой Крот не даст соврать.

— Ну хорошо. И куда мне теперь? Что тут за миры? Они какие-то крутые, да?

— Они просто ближе к стволу древа миров. Вот скажем, Великий Базар, по-твоему, почему его называют Великим?

— Потому что он большой.

— Это театр большой. А Базар Великий. Потому что он расположен прямо на стволе древа миров. Фактически у самых корней.

— Ого. Впечатляет. Поэтому здесь есть все, — высказываю догадку.

— Да, здесь есть все. И отсюда можно попасть, куда угодно. Так что, послушай моего совета.

— Я весь внимание.

— Если б ты был весь внимание, то стал бы богом… не выпендривайся, Кротовский… Отправляйся в Киртасу. Это очень древний мир, расположен на очень толстой ветви древа миров. В нем ты сможешь устроиться.

— В каком смысле устроиться?

— В прямом. Жить и делать карьеру… что ты на меня уставился? Я не предлагаю тебе покинуть обычный мир. Ты ведь уже привык к вахтовому методу. Сутки на привычной веточке, сутки в Киртасе.

— А мой привычный мир на веточке?

— На тоненькой веточке. Увы. Паству твоему Кроту больше нигде не набрать… да и тебе тоже…

— А зачем мне паства?

— Это ты потом у Крота спросишь. Все, Кротовский, утомил. Вали в Киртасу.

Гоблин указал мне направление.

— Блин. Как я в нее попаду?

— А как ты попадал в предыдущий мир… не тупи…

— Я шел на площадь. А там меня перекидывал порталист. Все-все, понял…

Отправляюсь на базарную площадь. За небольшой макр порталист быстро настроил точку переброски.

— Первый раз в Киртасу? — спросил он.

— Ага.

— Ну… тогда удачи. Удача тебе понадобится.

Глава 2

Новый мир встретил безоблачным синим небом и высокими заборами. Причем заборные опорные столбы венчаются набалдашниками, создающими над периметром гудящее магическое поле наподобие колючки под высоким напряжением.

Вооруженные бойцы, перекрывающие выходы и множество толпящихся гуманоидных существ, что стремятся через эти выходы пройти наружу, наталкивают на очевидную мысль, что здесь что-то вроде пункта пограничного контроля. Вот что значит попасть в очень старый мир. Эмигрантов с калачами не встречают.

Занимаю очередь к стоечке и терпеливо жду, когда мной займется работник эмиграционной службы. Стоящая впереди дородная тетка что-то долго бухтела, рассказывая работнику про кулинарию и собственные в ней таланты. К моему облегчению она получила разрешение на работу поваром и важно поплыла к выходу, колыхая телесами, как корабль парусами.

— Магическое ремесло есть у вас? — спрашивает меня работник, пробежав глазами заполненную анкету.

Я не стал говорить работнику, что в анкете все и так уже указано. Себе дороже перечить работникам.

— Картограф, — отвечаю сдержанно.

— Надобность в картографах в Киртасе отпала около восьми тысяч лет назад, — надменно сообщил работник, — Еще что-то умеете?

— Работал управленцем разных уровней.

— С вашим социальным статусом в Киртасе вам не доверят управлять даже отхожим местом, — работник явно решил отыграть на мне все накопленное за день раздражение, — На военную службу готовы поступить?

— Вполне.

— Пройдите к выходу А-5, — работник протянул невзрачную серую карточку.

Беру карточку и иду к выходу. Там уже скопилась добрая половина мужской и немалая доля женской части переселенцев. Сухощавый человек в форме пересчитал нас по головам и начал запускать, проверяя у каждого наличие серой карточки, словно билеты в кино.

Как оказалось, выпустили нас вовсе не «на волю», а просто перевели в другую огороженную зону с такими же высокими заборами. Кто-то потихоньку начал роптать, видимо, уже жалея о решении переехать в Киртасу. Сухощавый в форме забрался на возвышение и обвел нас всех подчеркнуто равнодушным взглядом. Я подумал, что сейчас он начнет толкать мотивационную речь и не ошибся.

— До того, как вы попали сюда, — начал он, — В своих задрипанных мирках вы были важными персонами, аристократами, владельцами земель и прочее… очень возможно, что на родине целые народы трепетали только от одного упоминания вашего имени… так вот, запомните. Здесь вы никто. Ноль. И обращаться с вами будут соответствующе…

— А если я готов хорошо заплатить? — задал вопрос с места один из переселенцев, весь увешанный драгоценностями, как жена индийского раджи.

— Хорошо заплатить? — удивился сухощавый, — Четыреста кворков вполне достаточно, чтоб купить себе гостевой статус на полгода.

— У меня нет кворков, — слегка теряясь, сказал переселенец, — Но моя семья очень богата.

— Для кого я только что сейчас говорил? — расстроился сухощавый, — Повторяю для тупых, мне плевать насколько богата твоя семья по меркам твоего захолустья. Либо у тебя есть четыреста кворков, либо нет… еще кто-то желает поведать о своих несметных богатствах, несокрушимых армиях, бездонных арсеналах?

— Да понятно, сержант, — с ленцой в голосе выступил молодой человек, одетый во все черное, как нидзя, — Мы все тут зажравшиеся сынки очень богатеньких родителей. Но вы выбьете из нас эту дурь. Жгите дальше.

— Рад, что нахожу понимание, — ответил сержант без всякой радости, — Никто из вас не имеет полезного магического ремесла, ни мирного, ни военного. Кто-то, возможно, чему-то обучался… и даже что-то умеет. Это мы сейчас и выясним. В колонну по трое… нале-во… за мной.

Сержант сошел с возвышения и в развалочку повел нас за собой. Шли мы недолго. Военная учебная часть оказалась недалеко от зоны пограничного контроля. Фактически на той же территории.

Нас всех заставили раздется до исподнего и пройти осмотр, чем-то похожий на медицинский, хотя… у меня сложилось полное ощущение, что наше здоровье здесь никого не волнует.

Затем проверяли физическую подготовку, заставляя бегать, прыгать, подтягиваться и отжиматься. М-да. Миры могут быть разными и даже располагаться очень близко к стволу мирового древа, а армейские порядки везде одни и те же. Я побаивался, что без привычного доспеха не потяну местных нормативов, но обошлось. Сказались походы по межмирью и охотничьи сессии по мирам. Управился не хуже многих.

По итогу проверок нас разбили на группы. Меня засунули в самую большую, куда распределяли всех середнячков по физическим показателям. В группу поменьше попали переселенцы, завалившие нормативы. В ней оказался и тот, обвешанный драгоценностями, который пытался «хорошо заплатить». В третью, самую маленькую группу, вошли те, кто показал неординарные результаты. Я нисколько не удивился, обнаружив «ниндзю» среди них.

Наши группы развели в разные здания. Полагаю, на этом дорожки расходятся. Крутки попадут в какой-нибудь спецназ, слабакам придется тащить службу непочетную, а остальные, в том числе и я, составят костяк основного войска на правах штыкового мяса… если перефразировать полностью анатомически: костяк на мясных правах.

Дальше пошли индивидуальные собеседования. Нас по очереди вызывали в кабинет, и меня вызвали в числе последних. Комиссия из трех чинов успела подустать, а потому спрашивали меня вяло… без огонька…

Мне задавали вопросы скучающим голосом: являюсь ли я выходцем из военной династии… владею ли какими-либо военными специальностями… проходил ли я какую-то особую подготовку… на все вопросы честно отвечал «нет». Под самый конец спросили, есть ли у меня привязанные боевые артефакты, и я на пару секунд задумался. Говорить или не говорить. Все ж решил сказать правду.

— Есть.

— Что там у вас? Фамильный меч? — сдерживая зевоту, спросил чин.

— Доспех.

Чин проглотил зевок и встрепенулся.

— Покажите… в смысле наденьте.

Поскольку я по-прежнему стоял перед комиссией в одних трусах, с удовольствием перекинулся в доспех одним нажатием кнопки. Привык к нему, как к собственной коже.

— Откуда он у вас? — заинтересовался военный.

— Победил в божественных играх.

— То есть он масштабируемый? На четвертый уровень его лично перевели?

— Так точно.

— Та-ак, — военный чин подтянул к себе карточку с моими физическими показателями, изучил внимательно и обратился к коллеге, — Физика и моторика отличные. Почему его не отправили в отдельную группу?

— Вся моторика интуитивная. Наработанности не хватает. Мы берем в отдельную группу тех, кто годами оттачивал боевые навыки. У нас нет времени его обучать с нуля.

— Он победил в божественных играх. Какой же он ноль?

— По нормативам он — ноль.

Военный чин задумался, поглядывая на мой доспех.

— У вас только доспех? — спросил он, — Оружие есть?

— Есть, — вынимаю из инвентаря рыбий скелет.

— Ого. Первый раз такое вижу. Из чего вы вырастили такой клинок?

— Из стрелы.

— Да, похоже. То есть исходно вы — стрелок?

— Так точно, — достаю лук и колчан, раз уж начал палиться, какой смысл останавливаться.

— А почему лук не перевели на четвертый уровень?

— Не успел. Четвертый только вчера взял.

— Вот что, — принял решение военный чин, — У нас антимагов огромная нехватка. А у молодого человека отличные показатели и перспективные задатки. Переводим в отельную группу. Возражения есть?

Возражать никто не стал. Меня отвели в другое помещение к тем парням, что показали выдающиеся результаты. По пути мучительно размышлял, правильно ли сделал, что выдал доспех и оружие… стоило ли себя раскрывать… тянул бы лямку в обычной пехоте, всяко бы было полегче. Успокоил себя тем, что Гамлета и Ныра я пока не показывал. Пара припасенных козырей остались в моем рукаве… в смысле инвентаре.

В отдельной группе атмосфера мне неожиданно понравилась. Эти ребята опытные бойцы, скорее не просто бойцы, а воины, профи. Люблю профессионалов. Они не делают ненужных телодвижений. Они собраны и при этом раскрепощены. Не гоняют дурных мыслей. Когда выдается время на отдых, тут же расслабляются. Не тратят силы впустую.

— О, к нам перевели еще одного, — обратил на меня внимание «ниндзя», — А я сразу про себя решил, что ты не прост. Удивлялся, что не с нами.

— Я не профи, — отвечаю честно.

— Да? Но какая-то профессия у тебя была?

— Я специалист по технике безопасности.

— Вы слышали, парни? — ниндзя привлек внимание остальных, — Он спец по технике безопасности. По мне так это единственная техника, которая отличает профи от дилентанта. Если не владеешь техникой безопасности — ты чертов дилетант.

Несколько человек сдержанно, но одобрительно кивнуло. Похоже, меня в этом коллективе не посчитали безнадежным. А затем в комнату зашел коренастый человек в выцветшей форме, который представился инструктором. Рубленый шрам над его левым глазом создавал обманчивое впечатление, что этот его левый глаз благодушно прикрыт. На самом деле инструктор был далек от благодушия, как тигр от вегетарианства.

— Убить мага очень легко, — сообщил он, — В отличие, скажем, от оборотня, или полунежитя, или химероида, маг такой же человек из плоти и крови. Оборвать его жизнь — дело плевое.

Инструктор замолчал и обвел нас псевдо-благодушно прищуренным взглядом. Ответных реплик не последовало.

— Убить мага очень трудно, — сказал он затем, — Маг очень дорожит жизнью. Имеет целый защитный арсенал. Он не подпустит убийцу. Почует еще издалека. У Зарабду много магов. Все они хорошо обучены выживать.

Комментировать слова инструктора снова никто не стал. Все продолжали внимать.

— Меня зовут инструктор Варан. Я буду учить вас, как убивать магов. Кто из вас знает, как маг определяет опасность?

— Маг видит любое подозрительное движение.

— Еще.

— Маг слышит учащенное дыхание.

— Еще.

— Маг ощущает, как бьется сердце.

— Еще.

— Разве этого мало?

— Конечно мало. Вы все тут профи. Вас с детства учили не выдавать внешне своих намерений, вас учили держать дыхание ровным, вас учили усмирять сердцебиение. Вы даже умеете контролировать выброс адреналина. Разве не так?

— Так.

— Но этого недостаточно, — инструктор Варан провел пальцами по шраму над глазом, — Маги Зарабду умеют чуять сам дух опасности.

— Как же тогда к ним подбираться?

— Чтобы подобраться к магу Зарабду надо стать неопасным.

— В каком смысле?

— В ментальном, друг мой. Само твое сознание должно быть свободно от мысли об убийстве. Ты должен быть дружелюбен к магу. Только тогда он тебя подпустит на расстояние удара.

— Разве такое возможно? Если иду убивать мага, как я могу быть для него неопасным? Даже мысленно?

— Это непростое искусство, но освоить его можно.

Глава 3

— Есть два основных подхода, — продолжил инструктор Варан, — Первый заключается в том, что ты выстраиваешь для себя рассуждение, которое оправдывает убийство, как помощь. Скажем, помощь в избавлении от телесности. Ведь жизнь — это боль и страдание. Смерть избавляет от боли и страданий.

— Какое-то кривое рассуждение, — возразил один из переселенцев-новобранцев, — Каждый сам волен решать, нравится ему жить или нет.

— А это не важно, — возразил инструктор, — Если сам ты себя убедил, что желаешь магу добра, он увидит только твою доброжелательность и не воспримет, как опасность.

Мне почему-то сразу вспомнился Чарли Спайдер. Тот тоже отдавал приказ меня убить с улыбочкой на лице. Наверное тоже думал, что делает для меня что-то хорошее. Из Чарли вышел бы неплохой убийца магов.

— А второй способ?

— Второй способ потруднее, зато работает лучше первого. Он заключается в том, чтобы вообще не думать о маге.

— Как это можно вообще не думать о маге, если я иду его убивать?

— Ты его просто обезличиваешь. Он превращается для тебя в часть окружающего ландшафта. Действуешь как-бы мимодумно, — Варан немного подумал, подбирая подходящее сравнение, — Вот идешь по улице… подул ветер или пошел дождь… ты мимодумно накинул на голову капюшон и все, проблема с дождиком решена.

— То есть маг — это как дождик.

— Да.

— То есть я иду… увидел мага и шлепнул его, словно капюшон накинул?

— Именно, шлепнул походя и дальше пошел. В таком случае маг тебя ни за что заранее не просчитает.

— Звучит просто… слишком просто.

— Звучит просто, а достигается трудно. Сегодня размещайтесь в казарме. Обживайтесь. А завтра начнем.

Думал, что инструктор Варан просто уйдет, но он сам занялся нашим обустройством. Первым делом отвел нас к оракулу, который прописал нам всем в системной справке зачисление на службу. К концу недели на мой счет должны капнут первые пять кворков. Начало положено. Гоблин может мной гордиться… или как минимум потирать свои зеленые ладошки. Ну и мы теперь не мигранты бесправные, а рекруты отдельной группы.

— Странное название для подразделения — отдельная группа, — подивился один из рекрутов, — Никакого пояснения.

— Так это наверно умышленно, да, инструктор Варан? — спросил другой.

— Конечно умышленно. Привыкай не думать о себе, как об убийце магов. Ты всего лишь служишь в отдельной группе… это должно быть как само собой разумеющееся… где ты служишь, рекрут?

— В отдельной группе, — тут же отозвался рекрут.

— А чем ты там занимаешься?

— Учусь думать обо всех только хорошее… — инструктор одобрительно рассмеялся.

— Кстати, — добавил он, — Вы не только для врага имеете такой неопределенный статус. Любой постовой в городе, если захочет вас проверить, считает тоже самое.

Так-то это удобно, конечно, что не надо таскать паспорт. С другой стороны немного напрягает, что социальный статус прописан в системной справке и любой постовой его может увидеть. Как будто меня чипировали…

Затем пошли в столовку и инструктор Варан сел с нами за одним столом.

— На шестнадцать персон, — распорядился он.

Я пересчитал свою группу. Так и есть. Вместе с Вараном нас шестнадцать человек. Мне все больше импонирует наш инструктор. Харю надменную не кривит. Обращается с нами без панибратства, но с уважением.

А мои сослуживцы, в числе которых четверо девушек, тоже все это видят и тоже делают для себя выводы. Вообще в моей группе подобрались люди, по которым и не скажешь, что где-то на далекой родине они властители, графы, аристократы. Все они знают вкус черствого солдатского хлеба.

После ужина Варан отвел нас в казарму и уже там оставил до завтра. Думал, всем, включая девушек, придется ночевать в общем помещении. Но видимо, наша отдельная группа пользуется привелегиями. Одно- и двух-местные комнатенки. Выбрал одноместную. Гамлет сразу занял верхнюю полку для головных уборов, а Ныру пришлось довольствоваться тесным проходом между стенкой и кроватью. Другого места для него здесь нет в принципе.

— Четыре пташечки в нашей группе, — сразу заявил Гамлет с полки, — Кротовский, ты уже решил, за какой приударишь?

— Погоди, а ты видел из инвентаря, что со мной происходило?

— На четвертом уровне появился экран. Мы видели и слышали то, что видел и слышал ты, — радостно сообщил черный птич, — Если никто не возражает, то я запал на зеленоглазку.

— Я и не заметил, что одна из девушек зеленоглазая.

— Вечно ты, Кротовский, не туда смотришь, — сделал мне Гамлет замечание, — Почаще смотри на девок. Нам с серым будет не так скучно в твоем инвентаре.

— Ты за себя говори, бабник пернатый, — фыркнул Ныр, — Вообще-то западать на самок другого биологического вида в приличном обществе порицается и называется зоофилией.

— Спорное утверждение, — не согласился птич, — Зоофилия — это влечение к любым самкам животных кроме человеческих женщин.

— Ребята, я бы с удовольствием с вами поболтал, но хочу сначала прояснить один важный момент.

— Спрашивай, Кротовский.

— Время подходит к полуночи. Вы знаете, как будет происходить перенос в обычный мир?

— Скорее всего, как и в прошлые разы. До полуничи осталась минута. Давай просто дождемся.

— В прошлые разы было по-разному… ладно, дождемся.

Ровно в полночь меня перекинуло в подвал особняка. Ну, нормально. Гоблин вроде бы говорил про вахтовый метод: сутки здесь, сутки там, — приспособлюсь как-то. За время моего отсутствия ничего не изменилось. Пьяненькая Белкина даже не успела усесться за стол. Кто-то кинулся наполнять ее бокал.

— Вы там со спиртным не увлекайтесь, — делаю внушение, — Маргуша пить совсем не приучена. Болеть будет завтра.

— Не переживайте, Сергей Николаич, — подал голос Семигорский целитель, — Я ее подлечу… выпьете с нами?

— Спасибо. Я бы с радостью. Устал очень.

— Скушный ты, Кротовский… — Белкина надула губки, —…но ладно, иди. Отсыпайся… только дружков своих здесь оставь. Гамлет, ты со мной выпьешь?

— Конечно выпью, — черный тут же затрещал крыльями, он-то точно не может пройти мимо юбки.

Ныр тоже предпочел остаться в компании. Насиделся в инвентаре, а тут веселуха. Так что спать я пошел один.

Утром, хорошо выспавшись, умылся и вышел в гостиную. На кухне по-простецки теперь не позавтракаешь. Народу в доме много. Целитель молодец, ни одной похмельной рожи. Все бодрые и румяные. Занимаю почетное место, принимаю тарелку рисовой каши с маслом. Первым беру в руку ложку.

— Сережка, — Анюта сидит сразу справа от меня, как мой личный и ближайший помощник, кашу она смолотила раньше всех, — Расскажешь, зачем тебя царь вызывал?

— Расскажу, конечно. Как раз все в сборе. Всем стоит послушать.

Люди за столом не просто замолкли, а даже замерли… кто-то с ложкой, а кто-то с кружкой в руках.

— Значит… дело такое… государь даровал мне титул владетеля земель от Лучково до Кречевска.

— Вот это да!

— Так это здорово.

— Что-то вид у тебя не радостный, брат Кротовский, — заметил поручик, — В чем подвох?

— Ну… не то, чтобы подвох, — отвечаю дипломатично, — Но придется съездить в Кустовой. Мне в нагрузку теперь надо принимать участие в заседании тамошних заправил.

— И часто туда надо ездить?

— Тут, на наше счастье, не часто. Раз в четыре года всего. Собственно, дело несложное. Проголосую на выборах Кустовского правителя, и можно обратно ехать.

— А, ну это не беда, Сергей Николаич, — отозвался старший Осадчий, — Вы только в одиночку туда не едте.

— Да я понимаю. Мы английский батальон разбабахали. А он как раз из Кустового пришел.

— Вот именно. Мы с Комаринским вам почетное сопровождение организуем. Такое, чтоб ни одна Кустовская собака на вас тявкнуть не вздумала… да, Комаринский?

— Обязательно организуем, — согласился поручик, — В город войдем с помпой, трубами и барабанами.

— Вот помпы как раз не хотелось бы, — пытаюсь возразить, только слушать меня никто не желает.

Все засуетились. К вопросу моей поездки в Кустовой отнеслись со всей серьезностью. Даже Анюта отказалась наотрез отпускать меня одного. Ладно хоть Белкина с бабой Нюкой здесь остались.

Через час с небольшим мы выезжали из Кречевска в таком многочисленном и хорошо вооруженном составе, будто решили по меньшей мере устроить небольшой завоевательный поход: Матвей Филиппыч везет меня с Анютой на черной английской тачке. В качестве почетного эскорта выступает Кобылкина, на одолженном мною мотоцикле; далее еще две легковые машины с магами Милы Хоромниковой. Мила настояла, аргументировав тем, что основной деловой партнер ей нужен живым и не в плену.

Следом идут четыре грузовика с бойцами Комаринского. Поручик, как и обещал, выделил мне всех, свободных от выполнения текущих задач. Ну и замыкает отряд две сотни конных казаков. Нам приходится сбрасывать скорость и делать остановки, ибо конь, не автомобиль, без продыху скакать не способен. Но это не страшно, до Кустового не так уж и далеко. Зато сила — так сила.

И хотя от труб и барабанов мне удалось Комаринского отговорить, в город областного значения въехали все-таки с помпой. И даже вызвали некоторый переполох. Народ разбегался с улиц, а торговцы запирали лавки и магазины. Только один мальчишка, чистильщик обуви, забыл сбежать и сидел на обочине, открыв от удивления рот.

Прошу деду остановить машину. Выхожу и подваливаю к мальчишке. Ставлю сапог на приступочек. Мальчишка на автомате надраивает его ваксой. Рта он при этом так и не закрыл. Бросаю ему монетку.

— Скажи-ка мне, мальчуган, как проехать к главному зданию вашего славного города?

— К ратуше что ли? — мальчишка громко шмыгает носом.

— Ага.

— Так по этой улице едте.

Надеюсь, мальчишку не заклеймят позором за то, что сдал мне расположение главного городского стратегического объекта. В конце концов, ратушу я бы и без мальчишки нашел. Подъезжаем на главную площадь, выложенную булыжником. Казачество, показывая владение навыками конного строя, составляет каре. Из грузовиков высыпаются Комаринские бойцы и тоже строятся, как на параде.

Оставив войско перед зданием, в сопровождении деды, Анюты, Кобылкиной и Хоромниковских боевых магов поднимаюсь по ступеням в здание ратушы. Внутри меня встречает начальник охраны, с его виска катится капля холодного пота.

— Моя фамилия Кротовский, — объявляю сухо и протягиваю начальнику уведомительное письмо, — Как владелец земель Лучковских и Кречевских, я должен принять участие в выборе нового правителя?

— Вобще-то да, — не очень уверенно подтвердил начальник охраны.

— Но… если я прибыл с опозданием и новый правитель уже избран…

— Еще не избран. Как раз заседание назначено.

— М-да, приехал бы на час позже, не пришлось бы торчать на заседании. Но раз уж приехал…

— Позвольте, я вас провожу, — предлагает начальник охраны, — Только спутники ваши должны обождать. Заседание закрытое.

Пожимаю плечами. Прошу спутников «обождать», но боевые заклятия на всякий случай «далеко не убирать», чтоб на случай инцидента сравнять для начала с землей саму ратушу, а потом и все остальное.

У начальника охраны от моих слов по другому виску покатилась вторая холодная капля. Он провел меня на второй этаж, сопроводив в зал заседаний.

— Разрешите доложить, — сообщил он, пропуская меня вперед, — Прибыл Кротовский граф Лучковский для участия в выборах правителя.

За большим круглым столом воцарилось долгое молчание. Восемь владетелей с лицами прожженых интриганов смотрели на меня неотрывно. Наконец, один из них спросил:

— Не сочтите за дерзость. А на каком основании вы стали владетелем Кречевска? Так… на всякий случай спрашиваю. Вдруг Петр Алексеевич Кречет выскажется против вашей кандидатуры.

— Не выскажется, — подхожу к столу и выкладываю пакет документов, — Петр Алексеевич передал мне эти земли в дар, как потомку старого Кротовского. Ознакомьтесь с бумагами… если желаете.

Восемь владетелей ломаться не стали и внимательно изучили бумаги.

— Это сильно меняет дело, — наконец сказал тот, что занимал место председательствующего.

— Да бросьте, — отмахиваюсь, — У меня своих дел по горло. Давайте соблюдем формальность и вернемся каждый к своим делам.

— Вы правы, — согласился председатель, переглянувшись с остальными, — Чем раньше проголосуем, тем быстрее вернемся к делам… итак, прошу вас. Разбирайте бюллетени, вписывайте фамилию кандидата.

Цапаю со стола четвертушку бумаги и подхватываю карандаш. Поскольку у меня нет желания даже выяснять фамилии кандидатов, пишу слово «воздержался», складываю листок вдвое и кладу в какой-то кубок, наподобие спортивного. Остальные владетели делают тоже самое.

Председатель тоже голосует, потом тоже кладет свой листок в кубок, а потом вынимает обратно уже вместе с остальными. Расправляет, читает сначала про себя, а затем озвучивает вслух:

— Итак, голосование состоялось, — объявляет он торжественно, — При одном воздержавшемся владетели проголосовали единогласно. Новым правителем Кустовской республики на четырехгодичный срок становится… — он делает зачем-то драматическую паузу, хотя на мой взгляд явно переигрывает, эти интриганы и без того прекрасно знают, кто у них там следующий в очереди на эту выборную должность, —…становится Кротовский граф Лучковский. Поздравляю вас, граф.

Жидкие аплодисменты.

— Вы сдурели, что ли? — не выдерживаю, — На кой вам это надо?

Восемь гадких хитрованов тут же, не сходя с места и не скрывая радостного облегчения, состряпали все бумаги, тиснули большую городскую печать и поставили подписи. М-да такое со мной впервые. Забирать у меня активы пытались, а вот отдавать — такого еще не было.

И все же пока не собираюсь впадать в панику. И не собираюсь сопротивляться. Отдают… ну пусть отдают. В конце концов Кречет мне и ставил задачу именно так — взять Кустовой под контроль. Ну вот, этот контроль сам идет в мои руки. А что там в довесок идет? Долги неподъемные? Обязательства неисполнимые? Разберемся…

Владетели свалили, начальник охраны остался. Я так понимаю, он теперь мой подчиненный.

— Ну что, начальник. Показывай, что тут у вас за хозяйство, — обращаюсь к нему, — Мне надо самому как-то разместиться… и несколько сотен своих бойцов разместить. Хватит у вас тут места?

— Места хватит, — отвечает начальник, — Можно разместить и вдесятеро больше.

— Вот и отлично. Не собирался я здесь оставаться. Но видно судьба мне подзадержаться.

До конца дня пришлось заниматься хозяйственными вопросами. Всех разместить, всех питанием обеспечить. Отправил грузовик в Кречевск за мобилетной вышкой. Мне теперь в Кустовом нужна нормальная связь. Ну и раскошеливаться придется. Чую я, местная администрация сидит без нормальной зарплаты, а мне нужны лояльные, сытые и довольные новым правителем служащие.

Вместе с грузовиком отправил и Анюту. У нее задача деликатная. Снять с моего счета полмиллиона рублей и привезти сюда два чемодана налички. Я как никак миллионер по одному только расчетному счету без учета стоимости активов. У меня есть ресурсы, чтоб поиграть в финансовые игры, не залезая в долги.

Поздним вечером вспомнил про портальную пирамидку, что так навяливал мне гоблин. Вот явно знает зеленомордый гораздо больше, чем говорит. Он ведь прямым текстом сказал, что новый портальный выход на Великий Базар мне очень скоро понадобится. Он умеет смотреть в будущее? Или просто хорошо осведомлен?

В сущности это одно и тоже. Кто хорошо осведомлен, тот умеет смотреть в будущее. Только на этот раз я не пойду к гоблину. Кворков у меня нет, а мелкий зеленый торговец информацией даром не работает. Пора потолковать с Кротом. Вопросиков накопилось много. И пора потрясти первопредка, чтоб выдал хотя бы частичные ответы.

Спускаюсь в подвал ратуши, которая по всей видимости станет моей резиденцией на ближайшее время. Выпускаю из инвентаря Ныра и Гамлета.

— Парни, подыщите мне хорошее укромное место. Хочу установить портальный артефакт.

— Туда, — птич, не раздумывая показал клювом в подвальные глубины.

— Согласен с черным, — подтвердил Ныр, — Воткнем портальчик. Сбоить не будет.

Мои духи помощники нашли отличный неприметный закуток. Достаю пирамидку, разворачиваю. Настраиваю доступ. Портал к работе готов…

— Крот! — посылаю мысленный посыл, — Крот! Поговорить надо.

— Вот умеешь ты, Кротовский, запереться в самый неподходящий… ладно уж, заходи… поговорим.

Глава 4

Логово Крота все больше обретает черты уютной холостяцкой берлоги: появилась пара мягких диванов, на круглом журнальном столике ваза с фруктами и несколько бокалов, причем большая часть этих бокалов имеет характерные следы от губной помады. Воздух насыщен ароматной смесью женских духов. На спинке одного из диванов небрежно повис забытый бюстгальтер внушительного размера.

Сам Крот расселся в своем старом кресле, вид у него благодушный.

— Сибаритствуешь? — спрашиваю.

— Не без этого, — самодовольно отвечает Крот. На его морде стало еще меньше волос, да и форма черепа явно понемногу трансформируется в человеческую.

— Даже завидно.

— Ой… ладно врать, Кротовский, — Крот махнул на меня передней лапой с аккуратно подспиленными когтями, — У тебя шило в жопе. Ты не способен спокойно сидеть на месте. Нет в тебе тяги к бездеятельной умозрительности. Впрочем… именно поэтому я тебя и выбрал.

— Тоже верно, — спорить с Кротом желания не имею.

— Давай, выкладывай. С чем пожаловал.

— Гоблин что-то там намекал про паству… мол она даже мне нужна.

— Болтанул-таки, сопель зеленый, — поморщился Крот, — И как всегда ничего толком не объяснил.

— Гоблин бесплатно ничего не объясняет, — пользуюсь случаем наябедничать на зеленомордого, — Бесплатно он только разжигает тягу к знаниям.

— Его тоже можно понять. Торговля знаниями его хлеб, — лениво отзывается Крот.

— Так что там про паству? И зачем она мне нужна?

— Если быть точным, тебе паства не нужна, ты же не бог. Паства нужна мне. Она подпитывает меня верой.

— А верой можно подпитываться?

— Спрашиваешь. Для богов вера — основной источник жизни и могущества. На кой бы иначе боги сражались за паству?

— Ага. Логично. Чем больше верующих, тем сильнее бог.

— Именно.

— А разве тебе кто-то поклоняется? — тут же выражаю сомнение, — Ты даже от меня не требуешь молитв и прочего…

— А богам не нужны молитвы. Богам нужна вера. Это как бы сильно разные вещи.

— А кому тогда нужны молитвы?

— Молитвы нужны самим людям. Молитва есть акт обращения к богу с просьбой… чаще всего с дурацкой просьбой. Так что, успокойся, Кротовский. Мне молитвы нафиг не сдались. Я не мальчик на побегушках.

— И как ты тогда получаешь эту веру?

— Через тебя, Кротовский. Ты мой основной представитель. Глава рода, все дела… можешь собой гордиться…

— А поподробней как-то можно? Технически как это происходит?

— Въедливый ты, — скривился Крот, — Технически, люди уповают на тебя, как на своего лидера. На более тонком плане это упование трансформируется в веру. Ты — проводник, я — конечный получатель и накопитель.

— То есть веру можно еще и накапливать?

— Именно это и отличает богов от обычных существ. Боги имеют что-то вроде резервуара для хранения веры.

— Так… а какой в этом всем мой интэрэс?

— Ты, Кротовский не только въедливый, а еще и донельзя меркантильный… весь в меня… засранец…

— Я не понял, это щас была похвала или порицание?

— И то, и другое… а твой интерес в том, что ты имеешь право на свою маленькую долю с общего потока. Можешь называть это транспортным налогом.

— Почему транспортным?

— Ты как трубопровод, через который перекачивается газ. Имеешь право на барыши с транзита.

— О как! И какая моя доля?

— Это от меня зависит, — усмехается Крот, — Каждый бог сам решает, сколько отстегивать своему земному наместнику. Боги с большой паствой оставляют тысячные доли процента. Ну а у нас с тобой паства пока невеликая. Я на тебя перекидываю максимальные семь процентов. Больше просто нельзя.

— Вон оно как… даже не думал в таком ключе… а как это себя проявляет?

— До сих пор все вкладывал в твою удачу, — признался Крот, — Согласись, Кротовский, до сих тебе не просто везло, а буквально перло…

— М-м-м.

— А ты думаешь… ты конечно ловок и не дурак, но не настолько… сколько ты пробыл в этом мире? Меньше трех месяцев? А уже трижды с императором встречался. У тебя фабрика, завод, цех, земли… наша паства растет.

Да уж. Опустил меня Крот с небес на землю. А я грешным делом думал, что все успехи благодаря моему уму и житейскому опыту, а оказывается в меня удачу закачивали как насосом…

— К сожалению, дальше тебе удачу лопатой насыпать больше не смогу, — продолжает Крот, — Я и так все лимиты превысил. Сам понимаешь, закон равновесия… но так оно даже к лучшему. Теперь ты сам будешь решать, как тратить свои кубоверы.

— Что тратить?

— Минимальный конвертируемый объем веры — кубовер. В Киртасе ты в любом храме можешь его потратить.

— И на что мне тратить кубоверы?

— Вот это ты сам решай. Тут я тебе не советчик… ладно, Кротовский. Я тебе и так выболтал больше, чем нужно. Разберешься, не маленький… у тебя «вахта» в Киртасе начинается…

Меня и вправду из Кротовой норы перекинуло сразу в комнату казармы отдельной группы.

— Парни, сколько сейчас времени по-местному? — сразу выпускаю из инвентаря Ныра и Гамлета.

— Полночь, — Гамлет тут же взлетел на облюбованную им полку для головных уборов, — Ушел в полночь, вернулся в полночь. По-моему удобно.

— Еще бы не удобно, — соглашаюсь, — Впервые такое, чтоб перенесся в другой мир, и не надо никуда бежать. Можно спокойно выспаться…

Разбудили нас в семь утра. Не самая ранняя побудка. Ныр и Гамлет отправились в инвентарь, а я пошел умываться. Затем нам выдали рекрутскую форму, дав время на переодевание и подгонку под себя. Можно было придать доспеху вид этой формы и не заморачиваться переодеванием, но решил не давать пока себе фору. Не стоит облегчать учебную жизнь. На то она и учеба. Так что доспех тоже отправился в инвентарь.

Инструктор Варан погнал нас на спортивную площадку, заставив бегать с ускорениями и делать силовые упражнения. Мне пришлось туговато. В группе я отстающий. Даже девчонки меня уделывают. Увы, без доспеха на их уровень не тяну. Так что на завтрак приплелся последним и без сил.

После завтрака дали передохнуть всего минут двадцать и опять отправили на занятия. На этот раз на полосу препятствий. Блин, как так? Тот же ниндзя даже не вспотел. Для него это легкая разминка. Хотя… если бы я был в доспехе, для меня это тоже была бы легкая разминка. Но ниндзя не в доспехе. А мне есть на кого равняться.

Потом обед и час на отдых. Этот час пролежал пластом на кровати в своем пенальчике. Да, давно меня так не гоняли. Ныр с Гамлетом смотрели сочувствующе. Вот нафига так смотреть? Жалею, что выпустил их на это время из инвентаря.

А затем опять занятия. Только теперь полоса препятствий стала по-настоящему опасной. Варан использовал какие-то магические артефакты, устраивая нам огненные валы, ледяные колья, вихревые лезвия. Теперь любая ошибка на полосе чревата тяжелыми увечьями.

На этот раз даже ниндзя не выглядит человеком, вышедшим на легкую вечернюю пробежку. А уж про меня говорить нечего. Теперь всерьез задумался о том, чтобы переодеться в доспех. Маскировка не позволит отличить его от выданной формы, но… как-то себя сдержал. Продолжил без доспеха.

— Первый и самый очевидный канал, по которому вас вычислит маг — это канал страха, — вещал инструктор, устраивая в яме ядовитое болото. А нам приходилось не просто бежать над болотом по тоненькой качающейся жердочке, в нас еще и камни летели, — Страхом выдать себя легче всего. Маг почует страх в первую очередь. Вы должны крепко себе уяснить. Если поддался страху, ты мертв.

— Не путайте страх телесный со страхами ума, — продолжал инструктор, гоня нас над раскаленной лавой по врытым столбам и заставляя уворачиваться от механических маятников, — Телу свойственно пугаться. Это естественно. А вот страх ума — губителен. К сожалению, мы почти не способны их отделить. Когда пугается тело, ум сразу наполняется страхом. Вы должны обуздать свой ум.

— Второй канал, по которому вас вычислит маг — неуверенность в себе, — инструктор заставил нас идти через поле с ловушками, — Как только засомневался: пройду-не пройду, смогу-не смогу, повезет-не повезет… все, маг тебя вычислил, а значит ты мертв…

К ужину вымотался до тошноты, едва смог заставить себя глотать еду. Решил, что если сегодня занятия продолжатся, одену доспех. К счастью, на этом нас отпустили до завтра. К чести своей могу сказать, что не один я имею бледный вид. Большая часть рекрутов из группы выглядит не менее изможденной.

Думал, что проваляюсь бревном до полуночи, но Ныр с Гамлетом запросились из пространственного кармана. Выпустил их с условием, что они не будут мне сочувствовать.

— Тебе, Кротовский, не сочувствовать надо, — заявил Гамлет, — Тебя надо лечить от глупости.

— Что не так?

— Серый, помоги убогому, — вместо ответа попросил Гамлет.

Ныр вздохнул и положил морду свою волчью мне на плечо. Почти сразу почувствовал, как вымывается из меня усталость, как срастаются надорванные мышечные волокна, восстанавливаются потянутые связки, рассасываются гематомы.

— Черт, как ты это делаешь, Ныр?

— Ты забыл? Моя основная способность — ускоренная регенерация. А теперь я могу усиливать и твою собственную регенерацию, — ответил волк.

— Ты понимаешь, Кротовский? — заявил Гамлет с верхней полки, — Если б ты не заставлял нас торчать в инвентаре, мы бы могли помогать тебе прямо во время занятий.

— Спасибо, ребята. Но я не хочу светить вас до времени.

— Ну и глупо, — Гамлет отвернулся и уставился в окно, видимо, намереваясь молчать, но молчать не смог, — И доспех зря не надеваешь. Я могу дополнять твои системы визуального контроля. Ты бы в легкую проходил все препятствия и ловушки.

— Ребята, спасибо. Понимаю, что сам все усложняю. Но сдохнуть мне здесь так-и-так не дадут. А все препятствия и ловушки нужны для того, чтобы я смог обуздать собственный ум.

— Кротовский прав, — Ныр решил принять мою сторону, — Это учебка. А ты лезешь со своей помощью…

На этот раз Гамлет ничего не сказал. Он продолжал насупленно смотреть в окно.

Могу понять Гамлета. Он — мой дух помощник. Его существование в принципе нацелено на то, чтобы помогать мне в любых ситуациях. А он вынужден оставаться бездеятельным наблюдателем. Только инструктор Варан не просто так над нами поставлен. Чтобы учить нас ловко проходить полосу препятствий, могли к нам в инструкторы приставить циркового акробата.

А Варан вовсе не акробат. Далеко не акробат. Системная справка обозначает его недвусмысленно: «убийца магов ур. 5» Он учит нас не препятствия проходить. Он готовит из нас себе подобных. Конечно, я не собирался становиться убийцей магов. Но лучше иметь навык, который никогда не пригодится, чем не иметь навыка, когда он окажется жизненно необходим.

Благодаря Ныру через час почувствовал себя полностью отдохнувшим и восстановившимся. Чтоб не валяться просто так, решил выйти из комнатушки. Ныру и Гамлету предложил было подождать здесь, но они пожелали переместиться в инвентраь. Мол так они будут видеть то, что вижу я.

— В твоем инвентаре хотя бы есть экран, а в этой конуре только окно, а оно показывает стену противоположной казармы.

Прошел по коридору и вышел в общий холл с низкими кушетками и парой кресел. Кушетки оказались заняты. На одной полулежа развалился ниндзя. На другой, задрав ноги на табурет и закинув руки за спинку, распластался долговязый рекрут. В кресле, поджав под себя ноги, устроилась девушка.

«о, да… зеленоглазка… мое… хотеть…» — пришел мысленный посыл от неугомонного пернатого бабника.

«уймись уже» — прилетел в догонку мыслеобраз от Ныра.

Обе реплики своих помощников я проигнорировал.

— А напомни, пожалуйста, — обратился ко мне ниндзя с ленцой в голосе, — Как тебя зовут?

— Кротовский.

— А… точно, Кротовский… — ниндзя прикрыл глаза и продолжил, обращаясь уже не ко мне, — Почему мне так больно смотреть на довольную рожу Кротовского? Гусь, ты не знаешь?

Долговязый рекрут на соседней кушетке сфокусировал на мне взгляд.

— Еще бы не больно. Мне тоже больно. У него такой румяный свежий вид, будто он приехал из отпуска, а не вылез час назад из Варановской потогонки.

— Значит, не показалось, — констатировал ниндзя, — Скажи, друг Кротовский, как тебе это удалось? Насколько я помню, тебе все эти препятствия давались тяжелее всех. Ты постоянно приходил последний.

— Наверно он силы экономил, — предположил Гусь, — Он сразу показался мне хитрецом.

— А ведь это отличная тактика, — подключилась девушка, — Все время плестись в самом хвосте, имея запас сил.

— Ребята, — говорю миролюбиво, — У меня не было запаса сил.

— Значит, у тебя было зелье регенерации, — сказал ниндзя.

— Нет у меня зелья. Есть только регенерация.

— Повезло, — сказала девушка, — У меня нет ни зелья, ни регенерации.

— Кротовский, может, ты маг? Это было бы забавно. Маг решил выучиться на убийцу магов.

— И зачем это ему?

— Ну… может быть, Кротовский работает на Зарабду. Хочет узнать наши методы, чтобы научиться им противостоять.

— Кротовский, не слушай этих охламонов, — сказала девушка, — Они несут всякую чушь.

— Нет проблем, — миролюбиво развожу руками, — Увы, я не маг. Мне сразу сказали, что надобность в картографах отпала восемь тысяч лет назад.

— Это они приврали, — убежденно сообщила девушка, — Первые столкновения с Зарабду случились гораздо позже.

— О, раз уж об этом зашел разговор… — пытаюсь перевести беседу в более информативное русло, — Нам тут второй день твердят про магов Зарабду. О чем вообще речь?

— Зарабду — Изнанка Киртасы, — сказала девушка.

— Только на самой Зарабду считают наоборот. Они говорят, что Киртаса — Изнанка Зарабду, — уточнил Гусь.

— Какой душный Гусь, — снова подал голос ниндзя, — Не все ли равно? Травка дала исчерпывающий ответ.

— Ладно, — согласился Гусь, — Травка права. Мне без разницы. С тем же успехом мы могли попасть на Зарабду. И сейчас нас бы обучали убивать магов Киртасы.

— Поосторожней с высказываниями, — предостерегла Травка, — Не надо лезть в политику.

— Я не лезу в политку. Я просто говорю, как есть. Чем ближе к стволу на древе миров, тем больше путаницы в местном пантеоне. Где боги Лица? Где боги Изнанки? Бррр.

— Гусь, ты совсем отмороженный? Теперь ты полез еще и в религию.

— Все, я молчу, — смирился Гусь, — Завтра схожу в храм и попробую отмолить грех словоблудия.

— А нам можно попасть в храм? — встреваю с очередным вопросом.

— Разумеется, — Травка скосилась на меня недоверчиво, — Кротовский, ты с какого мира?

— С Земли.

— А. Понятно. Твой мир совсем молод, если не имеет даже нормального названия, — Травка сочувственно покивала, — Выйдешь из казармы, оттуда сразу налево. Не доходя до забора, еще раз налево.

— Спасибо. Рад знакомству.

Выхожу из казармы и направляюсь по маршруту Травки: два раза налево. Это не совсем храм. Скорее часовня. Нечто подобное я видел в мире божественных игр. Здесь тоже в нишах фигурки тысячи богов. И тоже есть алтарь… коннект… связь будет?… есть связь… отлично.

«Поздравляем, в храме тысячи богов вам доступен новый функционал. На вашем счету семь единиц Веры. Желаете пожертвовать их одному из богов? ДА/нет…»

Обалдели крохоборы. В ужасе отдергиваю руку от алтаря. Мои жалкие семь единичек и то готовы прикарманить… причем на халяву… делаю вдох-выдох. Еще раз прикладываю руку. На второй раз обошлось без вымогательства: «на вашем счету семь единиц Веры… показать доступные приобретения?»

Жму «да»: вы можете поднять уровень лука до четвертого уровня, стоимость — семь единиц Веры; вы можете поднять уровень клинка до четвертого уровня, стоимость — пять единиц Веры.

Поднять рыбий скелет дешевле, но я все же профильный стрелок. Трачу все семь на лук. Веру списали. И? Пытаюсь достать лук из инвентаря, но в храме обнажать оружие запрещено. Ладно. Дело сделано. Жалеть поздно, сдавать назад бессмысленно.

Выхожу из храма достаю лук… ого, он теперь уже не лук: «арбалет многозарядный модернизированный; доп. функции; восполнение боеприпаса, возможность предустановленных боевых заклятий, совместим с системами наведения, прицеливания, сопровождения цели, утяжеленная стрела (болт), повышенная скорострельность» — ну, если опустить всю лирику, ничего принципиально нового мое оружие дальнего боя не получило. А только лишь стало чуть совершеннее. И тем не менее, я рад. Скорость, дальность, точность и убойность повысились, а чего мне еще желать…

Глава 5

Вернулся в свой пенальчик с чувством выполненного долга. Как поднакопятся очки веры, клинок тоже подтяну до четвертого уровня. Других вариантов храм тысячи богов все равно пока не предлагает.

В полночь меня вернуло в обычный мир… на Землю… мир с неоригинальным названием. Несколько секунд тупил, что я делаю в незнакомом, темном, пыльном помещении.

— Кротовский, ты чего подвис? — Гамлет верно истолковал мой недоумевающий вид, — Мы в подвале ратуши Кустового.

— А. Точно.

Поднимаюсь наверх. Тут еще никто не спит. Казаки угощают табачком местную охрану, знакомятся, налаживают, так сказать, горизонтальные связи. Настасья Кобылкина с начальником местной охраны делает устный сравнительный анализ американских и немецких систем зажигания двухтактных двигателей. Начальник при этом слушает довольно рассеянно, он влюбленно смотрит на Настины сиськи.

— А мне кажется, обе хороши, — говорит он невпопад.

Усмехаюсь и прохожу мимо них в жилое крыло, где мне отвели аппартаменты. Так-то согласен с местным службистом. Обе хороши, а еще совершенно одинаковые. Запираюсь в спальне, выпускаю Ныра с Гамлетом и заваливаюсь спать. Денек завтра предстоит непростой.

Ровно в восемь утра следующего дня я уже сижу в кабинете правителя. Сижу и жду. Вроде бы как рабочий день начался. По идее в моей приемной должны толпиться люди, желая порешать со мной насущные злободневные вопросы. Но в приемной никто не толпится. Вообще никого нет. Даже секретарши.

В восемь пятнадцать выхожу из кабинета и направляюсь по коридору. Заглядываю в один кабинет… в другой… в кабинетах сидят какие-то люди, видимо, работники местной администрации. Когда заглядываю, смотрят на меня пугливо и настороженно. Но пока не представляю, о чем мне говорить с рядовыми работниками. Желательно найти какого-то зама, способного ввести в курс дела. В коридоре сталкиваюсь с начальником охраны, единственным пока знакомым человеком.

— Доброе утро, Сергей Николаевич, как спалось на новом месте?

— Доброе… хорошо спалось… а подскажите, есть у правителя секретарь?

— Так каждый правитель приходит со своим секретарем.

— Ага. И уходит, соответственно, тоже вместе с секретарем?

— Так точно.

— Ну а заместители какие-то имеются у правителя?

— Так они тоже… того… как приходит новый правитель, ставит своих замов.

— Надо же, какое осложнение… ну а есть кто-то из начальства, кто остается на месте?

— М-м. Я служу при ратуше двенадцатый год. Начинал обычным охранником, — сообщает начальник охраны.

— Это похвально… вы сможете ввести меня в курс дела? Рассказать, кто чем занимается? Как тут в целом обстоят дела?

— Жалованье задерживают… — немного подумав, сообщил начальник, —…не обессудьте, Сергей Николаевич. Я не в свои дела лезть не привык.

— Понимаю. Ладно. Вернусь пока в кабинет.

В конце концов, какой бы номинальной не являлась должность правителя, какой-то круг вопросов все равно входит в его обязанности. Город Кустовой не так уж и мал. Население несколько десятков тысяч. Здесь несколько заводов и фабрик. Не может быть, чтоб правитель вообще ни за что не отвечал. Нужно просто подождать. Какой-нибудь заинтересант все равно нарисуется.

И заинтересант нарисовался. За неимением секретаря начальник охраны лично постучался в кабинетную дверь и заглянул:

— Сергей Николаич, к вам посетитель. Впускать?

— Впускайте.

В кабинет вошел человек располагающей внешности. Вот бывают такие люди, внешность у них располагающая. Таким людям сразу хочется довериться. И именно поэтому к таким людям привык относиться с настороженностью.

— Здравствуйте, граф, — поприветствовал располагающий человек с теплой улыбкой, — Меня зовут Джимми Фокс.

— Здравствуйте, присаживайтесь… признаться, не ожидал встретить англичанина, так хорошо говорящего по-русски… и лицо у вас, не в обиду будет сказано, какое-то родное Рязанское.

Фокс улыбнулся еще шире, еще теплее.

— Рожа у меня, граф, скорее Костромская, чем Рязанская. А Джимми Фокс — мой давний псевдоним.

— Все интереснее и интереснее. Джимми Фокс с Костромским лицом. Сразу навевает что-то флибустьерское…

Я думал, Фокс начнет меня заверять, что к пиратскому ремеслу не имеет ни малейшего отношения, но тот опять удивил.

— Кто прошлое помянет, тому глаз вон… я давно перешел в разряд благонамеренных граждан, — он протянул мне визитку, — Являюсь единственным владельцем местного банка «Фокс и партнеры».

— Полагаю, мне не стоит спрашивать, куда делись партнеры.

— Не стоит, — с мягкой улыбкой подтвердил Джимми, — Приятно иметь дело с понимающим человеком.

На самом деле я пока далек хоть от какого-то понимания. Пожимаю плечами неопределенно. Жду, что скажет мягкостелющий Джимми дальше. И Джимми не заставляет себя ждать:

— Я так понимаю, граф, сейчас вы испытываете информационный голод. Приехали в Кустовой на пару часов, а застряли года на четыре…

— Скрывать не стану. Есть такой голод, но причину вашего посещения готов угадать. Городская казна задолжала вам выплаты по кредиту?

— Не совсем так, — возражает Фокс, — Вернее совсем не так.

— Буду рад, если просветите.

— Городская казна действительно задолжала огромную сумму, только увы… не моему банку. Восемь хитрованов не пожелали впустить меня в свой узкий круг. Все делишки обстряпывались через английский банк.

— Английский банк?

— Угу. Мне остается подбирать крошки с большого стола. Кредитую всякую мелочевку… лавочники… фермеры… служащие…

— Понимаю. Малое кредитование… и что же вы хотите предложить мне Джимми? Перекрыться кредитом в вашем банке, чтоб расплатиться с англичанами?

— И опять не угадали, — весело возражает Джимми, — К сожалению ваши предшественники раздербанили все, что было можно, а затем слили англичанам даже то, что нельзя. Увы, город Кустовой, в сущности сирота. Владетели гребут под свои наделы, а Кустовой как бы с самого начала был общий.

— А общий — это все равно, что ничей, — догадываюсь.

— Именно так граф. Общий, значит ничей. На сегодняшний день последнее, что осталось в собственности у города — это сама городская ратуша. Да и то только потому, что англичанам она не нужна.

— Печально.

— Еще как печально. Теперь понимаете, почему вам с такой радостью спихнули на руки город?

— Теперь понимаю… хотя и не все. Зачем они поставили меня? Они ведь должны понимать, что я не стану закрывать разворованные кредиты из своего кармана.

— А это неважно, граф. Им нужен был козел отпущения, а тут подвернулись вы, — поясняет Фокс, — Даже если прямо сейчас вы уедете из города и никогда в нем больше не покажетесь…

— На меня повесят всех собак заочно. Это я понял. Ловко. Очень ловко. А что предлагаете вы, Джимми?

— Я наводил о вас справки, граф, — признается Джимми, — Везде, где вы появляетесь, вы наводите свой порядок… а за вашей спиной всегда стоит русский царь. Так что, я птица не того полета, чтобы вам что-то предлагать. Но я могу сказать, что будет, если вы уедете из города.

— И что же будет?

— Все поступления в городскую казну пойдут на покрытие долгов. Городские службы и без того катастрофически недофинансированы, а тут уж совсем все встанет.

— Городские службы? Что входит в понятие городские службы?

— Дворники перестанут мести улицы и вывозить мусор. Ассенизаторы перестанут вычищать выгребные ямы. Городовые перестанут ловить воришек и грабителей. Врачи городской больницы и так принимают пациентов на голом энтузиазме, но даже им нужно как-то кормить семьи. Роженицам сейчас уже приходится ждать в очереди по целой неделе. Одна городская школа закрыта, закроется и вторая. Я молчу про пожарную службу, а в городе несколько деревянных кварталов…

— М-да. Картина печальная. А что же сами люди? Горожане что будут делать?

— О-о, Я вам скажу, что сделают горожане. Горожане окончательно озвереют от бардака и грязи. Они выйдут на улицы и свалят власть владетелей.

— Так, может, это и хорошо?

— Ничего хорошего, — убежденно говорит Джимми Фокс, — В этом случае власть заберут англичане. Они именно этого и ждут. Люди поднимут мятеж и присягнут английской короне. Людям плевать, кто над ними, хоть сам черт. Лишь бы в городе был порядок.

— Спасибо вам, Джимми. Вы очень полно обрисовали мне обстановку… если позволите, один вопрос.

— Пожалуйста, граф.

— Я пока не уяснил ваши собственные мотивы. Уж извините за прямоту. Вы не создаете впечатление человека, ратующего за всеобщее благо.

— А, вот вы о чем… вы правы, граф. С некоторых пор я люблю всего две вещи: деньги, женщин и спокойную жизнь…

— Три… вы назвали три вещи.

— Третье вытекает из двух первых. Так вот. В этом городе у меня все это есть. И я не хочу, чтобы что-то для меня изменилось. А я почти уверен, когда к власти придут англичане, они попросту аннулируют мой патент. Англичане, знаете ли, с конкурентами не церемонятся.

— Спасибо за откровенность, Джимми. Вот теперь я понял. Теперь все встало на свои места.

— В таком случае не смею дальше отнимать ваше время, граф, — Джимми Фокс поднимается с места, — И желаю вам удачи… искренне…

— Спасибо. И вам удачи, Джимми.

Ну что ж. Картинка начинает прорисовываться. И Джимми прав, мне прямо сейчас нужно принимать решение. Я еще могу просто ни во что не ввязываться. Просто свалить из этого города и забыть про него… причем забыть навсегда. Если уеду, владетели позаботятся о том, чтоб загнать мою репутацию ниже плинтуса. Чтоб фамилию Кротовского потомки ныне живущих горожан произносили с омерзением…

Едва местный банкир с английским именем и Костромской рожей вышел из кабинета, как через пару минут начальник охраны доложил о новом посетителе. На этот раз со мной пожелал пообщаться бухгалтер нашей ратуши. Один мой прямой подчиненный таки рискнул выползти из своей ракушки.

— Здрав… ваш… сво… — войдя в дверь, проходить бухгалтер не решается и мнется у двери.

— Проходите, проходите, — подбадриваю бухгалтера.

— Я тут увидел случайно, — бухгалтер продолжает мяться, — От вас Фокс выходил… и вот…

— Что вот?

— Прошу извинить за дерзость, ваш… сво… не будет ли вашего распоряжения на выдачу жалования? Хотя бы частично.

— А. Понятно, — кривлюсь, — Сколько уже без денег сидите?

— Задержка больше двух месяцев.

— А что у нас в городской казне?

— Вчера все выгребли подчистую, — бухгалтер пожимает плечами, — Всегда так. Старый правитель в последние дни изволит все средства изымать… на нужды… так сказать…

— На личные нужды?

— Ну, по гроссбухам проводят, как представительские расходы.

— Ясно… представители народные… гребаные кровососы… везде одно и тоже… ладно, давайте ведомости. Сколько там накопилось долгов перед работниками…

Бухгалтер кладет передо мной ведомости. Просматриваю… офигеваю…

— А скажите, почему тут у вас все суммы указаны в английских фунтах? Это основная городская валюта?

— Вообще-то, единственная валюта. У нас давно все обороты в фунтах. И банк англицкий принимает одни фунты, и на заводах рабочим плату в фунтах выдают.

Ох. Во что я ввязываюсь? Этот гребаный город выкуплен англичанами подчистую. И при этом, понимаю, никуда я уже из этого города не уеду. Меня начинает охватывать азартная злость.

— Но хотя бы обменять рубли на фунты здесь можно?

— Боюсь, только в банке, — расстроенно сообщает бухгалтер, — Но обменный курс будет грабительский. Да и то… могут и вовсе отказать.

— Понял вас. Что-то придумаем. Людей без жалованья не оставим.

Бухгалтер ушел от меня, сгорбившись так, будто папка с ведомостями клонит его к земле. Совсем господа властители город запустили. Если даже бухгалтер ведет себя как побитая собака.

А затем в кабинет ворвалась Анюта. Следом за ней деда с двумя тяжеленькими чемоданами.

— Как доехали?

— Все хорошо, Сережка, мы и Кешу с собой привезли. Он вышку быстро поставит. Надо только решить, куда ее водружать.

— А чего тут решать, — показываю Филиппычу, чтоб ставил чемоданы с деньгами в дальний угол кабинета, — На крышу ратуши и будем ставить. Это пока единственное здание, которое мы контролируем в городе.

— Понятно, сейчас ему скажу… — Анюта нацелилась бежать.

— Обожди, Матвей Филиппыч сам распорядится. Ты мне здесь нужна. Без тебя, как без рук.

Деда пошел решать с установкой мобильной связи, а Анюте даю задание отмусолить бухгалтеру сто двадцать тысяч на расходы.

— Ничего себе, — поражается Анюта, — На что такие деньги?

— На жалованье бюджетникам.

— Сережка, они нас так разорят.

— Ну… полмиллиона мы можем позволим себе спустить… но это еще не все.

— Что еще? — Анюта насупилась.

— Беда в том, что наши рубли здесь не в ходу. Даже если выдадим людям деньги, купить они ничего не смогут.

— И что делать?

— Здесь в ратуше места хватает. Откроем рублевый магазин.

— Не поняла. Какой магазин?

— Валютный магазин под названием «Березка». Валюта — Российский рубль. Как только появится связь, звони в Кречевск, Лучково, Семигорск… Миле Хоромниковой тоже звони…

— И что говорить?

— Говори, что нужны товары. В первую очередь продовольственные. Мука, масло, мясо, молоко, все повезем. Говори, что мы будем разворачивать в Кустовом торговлю.

— Поняла.

— И побыстрее. Нам нужно, чтобы уже завтра в ратуше заработал рублевый магазин. Чтоб люди смогли отоварить свои рубли.

— Сережка. На сто двадцать тысяч рублей, знаешь сколько продовольствия нам придется привезти…

— Ты права. Сразу все деньги на руки лучше не выдавать.

— Лучше вообще деньги на руки не выдавать.

— Это почему?

— А смысл? Отоварить все равно только здесь смогут.

— Не, так тоже не годится. Но резон в твоих словах есть. Сразу все сто тысяч на руки выдавать не будем. Тысяч тридцать пока в оборот запустим. Как половина вернется на торговле, выдадим людям еще тысяч пятнадцать. А то и впрямь раззоримся на зарплате… в общем действуй… и помещение под магазин с дедой присмотрите на первом этаже, желательно торцевое, а если с отдельным входом, то совсем хорошо.

Вызываю к себе бухгалтера. Тот прибегает радостно, но увидев на моем столе пачки с российскими рублевками, обретает потерянный и расстроенный вид.

— Вы не переживайте, — сходу даю пояснение, — Грузовики с продовольствием уже выехали. Завтра с утра люди смогут купить на эти деньги еду.

— Ваше сиятельство, — бухгалтер смотрит на меня просительно, — Пусть лучше завтра я и начну людям деньги выдавать. Пусть они убедятся, что это не просто бумажки, что на них можно купить настоящие продукты.

— Вы правы… Анюта, — кричу в дверь, и Анюта, занявшая секретарский стол в приемной, сразу забегает, — Бухгалтер дело говорит. Люди устали от вранья. Организуем выдачу жалованья прямо в магазине.

— Поняла, — Анюта закивала, — Деньги получил, тут же на месте отоварил. Сережка, так даже лучше. Деньги из здания не выйдут.

— Угу. так даже лучше.

Анюта у меня умница. Заботится о сохранении клановых финансов. Не удивлюсь, если она организует все так, что в итоге людям деньги даже на руки выдавать не будут. Сразу продуктами. Но она верно мыслит. Чтоб содержать бюджетную сферу пусть небольшого, но областного города, моих денег надолго не хватит.

Видя, что я хоть как-то пытаюсь решать проблемы городской администрации, бухгалтер немного оттаял, во всяком случае перестал зажиматься, как интеллигент в переполненном метро. Пользуясь зачатками его лояльности, прошу дать мне раскладку об основных источниках городской казны.

— Ваше сиятельство, главный плательщик у нас — завод машиностроения Моргора.

— Кого? Мордора или Моргана?

— Моргора

— А, понял, нечто среднее. И сколько он отстегивает в бюджет?

— Нисколько, ваше сиятельство. Это город заводу все время должен.

— Я обалдеваю от предпринимательской жилки крупного капитала. А как такое возможно?

Глава 6

— Во-первых, завод Моргора содержит школу.

— Это которую могут закрыть?

— Нет, у них своя школа профессионального обучения. Готовят на рабочие специальности.

— И куда идут работать те, кто окончил эту школу?

— Туда и идут. На завод Моргора.

— А какое это имеет отношение к городской казне?

— Ну это же школа, — поясняет бухгалтер, — Образовательное учреждение. Стоит на городском балансе.

— Как красиво придумано. Завод готовит под себя кадры, а платит за это городская казна… очень красиво… что еще?

— Еще завод содержит клуб. Там устраивают представления… кино крутят…

— И что за кино?

— Английские фильмы… на той неделе шел «Веселый Чарли».

— Как замечательно. Англичане пропихивают свою массовую культуру, а платит за это обратно город. Что еще?

— Общежитие…

— Не говорите мне, я сам догадаюсь. В общежитие селят работников завода, но содержится оно тоже за счет города.

— Совершенно верно, — бухгалтер печально вздохнул.

— Ну красавцы, чего там. Значит, будем снимать с баланса все эти заведения. Пусть Моргор сам за все платит.

— Такое решение придется проводить через городской совет, — сообщает бухгалтер.

Да е-мое… тут еще и городской совет… и наверняка этот совет с потрохами куплен англичанами.

— Ладно, будем думать. Можете идти пока.

И как только бухгалтер ушел, словно прорвало. Ко мне валом поперли работники администрации. Одни шли с какими-то вполне конкретными рабочими вопросами, требующими принятия неотложных мер. Другие, по-моему, просто хотели удостовериться, что к правителю можно вот так запросто попасть на прием… без волокиты… без предварительной записи и унизительных хождений с прошениями.

Я принимал всех и всех выслушивал. Люди испытавали культурный шок от одного факта разговора со мной. Ничего. Привыкнут. Главное, люди начинают мне верить. Еще бы теперь не посрамить это доверие. Поток посетителей иссяк только поздним вечером.

— Сережка, — Анюта заглянула ко мне в кабинет, — Это был последний. И, если честно, я готова была его сожрать. Есть хочу… сейчас волком завою.

— Пойдем, поедим чего-нибудь… заодно и волка покормим… да, Ныр?

Волк все это время сидел за ширмой, а Гамлет прятался на шкафу за шляпной коробкой. Они напрочь отказались сидеть в инвентаре, мотивируя, что мне нужна постоянная охрана.

— А меня? Разве не надо кормить? — возмутился со шкафа черный.

— Конечно надо, — успокоила его Анюта, — Я тебе орешков припасла.

— Орешки уважаю, — тут же оттаял Гамлет и слетел Анюте на плечо, — Только чур будешь кормить прямо с руки.

— А морда не треснет? — хмыкнул Ныр, — С руки его кормить.

После позднего ужина ушел в спальню дожидаться переноса и поймал себя на мысли, что дожидаюсь его для того, чтобы завалиться спать. Мне все больше нравится новый вариант «вахты», начало сессии начинается с возможности отоспаться…

Утро в Киртасе ожидаемо началось с тренировок. До завтрака Варан нас гонял в щадящем режиме, позволяя рекрутам разогреть забитые мышцы. А после завтрака опять разрешили побездельничать всего двадцать минут, чтоб дать съеденному провалиться в пищевод. Затем опять погнали на полосу препятствий.

Сегодня задания усложнились еще больше. Теперь нужно не только пройти все препятствия и при этом не сдохнуть, теперь еще приходится поражать условные цели. Но я справляюсь. Не знаю, как такое возможно, только сегодня мне все дается гораздо легче. Будто тело начало подстраиваться под запредельные нагрузки. Спасибо Ныру за регенерацию животворящую.

Затем обед, час на отдых и новый заход. У меня складывается впечатление, что Варан просто проверяет наши пределы. Задания стали еще сложнее. Мы разделились на группы, и на этот раз нам приходится поражать целые скопления условных противников. Я прибился к группе Ниндзи, Гуся и Травки. Они сами меня позвали в свой маленький коллектив. Ломаться не стал. Эти ребята мне симпатичны.

К тому же наша группа получилась взаимодополняющей. Ниндзя оказался мастером метательного ножа. У его ножей нет такой точности и соответственно дальности как у моего арбалета, но мощь «снаряда» поражает. Его брошенные ножи в полете сначала имеют положительное ускорение. Так что, пролетев двадцать метров, разгоняются так, что пробивают толстенное железо. По скорострельности ниндзя мне тоже немного уступает. Его боеприпас «возвращается в портупею» дольше чем у меня.

Травка — мастер теневого боя. Она способна становиться практически невидимкой. Ее оружие — обычная спица: «в одно ухо влетело из другого вылетело» — пояснила она особенность своего убойного умения. А Гусь оказался реальным богатырем, хотя на богатыря совершенно не похож. Долговязый, худой… а вот нате вам… может деревья с корнем выворачивать.

Мы настроились, что нас опять будут гонять до самого ужина, пока не начнем с ног валиться от усталости. Но Варан вдруг тормознул «полосу истязаний». Построил нас и троих из отряда отбраковал, отправив к другому инструктору. Нас осталось только двенадцать.

— Ну… вот собственно и все, — сообщил он как-то обыденно.

— В каком смысле?

— Что значит, все?

— А вы что думали? Я буду вас полгода гонять, как в учебке? Так вы и так все профи. Мне нужно было только отбраковать тех, кто на убийцу магов не годится.

— А мы годимся разве?

— Вполне. Вы способны абстрагироваться. Работать без личностного вовлечения. Для вас это просто гребаная работа. Не больше… не меньше… именно такие люди мне и нужны.

— И что дальше?

— Дальше? Дальше нас ждет работа… Зарабду прямо сейчас ведет против нас боевые действия. Сегодня и начнем. Транспортник уже прибыл.

— А ужин дадут? — встрял Гусь.

— Какой ужин? Вам в бой через полчаса. Потом пожрешь.

Варан хмыкнул, а Гусь буркнул, что за полчаса он вполне успел бы переварить не только ужин, но заодно и завтрак.

Транспортник оказался летающим судном, заставившим задуматься о технологиях Киртасы. Не самолет, не вертолет, а… черт знает что. В сказке про Золушку тыква превратилась в карету. А тут полное ощущение, что тыква осталась тыквой, только разрослась до размеров полувагона и научилась левитировать.

Тем не менее, псевдотыква вполне такое удобное устройство для перелетов. Гусь, устроившись в мягком кресле, приткнул кое-как длинные свои мослы, а затем попытался потребовать себе прохладительный напиток.

— Ага… щ-щас… Варан пропишет тебе бодрящий коктейль, — Травка пихнула Гуся локтем в бок, — Не наваливайся, долговязина. Ты не один тут.

Нас выгрузили где-то в километре от передовой. Вроде бы досюда не долетает, но дух опасности витает в самом воздухе. Даже Гусь перестал балагурить, взгляд его стал жестким, цепким, сосредоточенным, настороженным.

— Гусь, — в своей немного ленивой манере обратился к нему Ниндзя, — Не грузись, будь добр. Не подводи нашего инструктора.

— Да. Ты прав, — Гусь шумно вздохнул, — Навеяло… я буду думать о чем-нибудь приятном.

— О бабах, — подсказала Травка.

— О жратве, — не согласился Ниндзя.

— О философии, — важно поправил сам Гусь…

Варан привел нас в окопы третьей линии. Здесь еще относительно спокойно, но уже не тыл… совсем не тыл. Меня поразило вооружение местных бойцов. Механика, вроде моего арбалета, запросто соседствует с какими-то навороченными артефактами, наподобие футуристического лучемета. Вот что значит, магический мир.

К нам подошел младший офицер, и Варан попросил его обрисовать обстановку. Офицер «развернул» голографическую карту:

— Мы держим позиции на этом холме, — показал он, — Противник на том холме. И у нас и у них позиция хорошая для обороны и дерьмовая для атаки.

— Так. Передний окоп у них где? — спросил Варан.

— Вот здесь… и дальше по холму еще рядами…

— А магов сколько?

— Магов двое. Они меняются каждые два часа. Один земляной, второй воздушник. У мага вот здесь позиция, во втором ряду.

Инструктор Варан покивал.

— Сейчас кто у них на смене?

— Земляной… с-сука… Каждые двадцать минут землетряс мне устраивает. Двоих мне наглухо завалил. Вторые сутки откопать не можем.

Инструктор Варан возмущение офицера воспринял совершенно безэмоционально, как если бы ему сообщили, что накануне прошел дождь. Ну… прошел и прошел… Вот уж кто профи.

— А где этот их воздушник отдыхает? — спросил он у офицера.

— Где-то за холмом. Я точно не знаю. Они мне двух птичек сбили. Я больше не пытаюсь разведку запускать.

— Понятно… значит так… группа Кротовского, — не ожидал, что Варан назначит меня старшим группы, но я уже понял, любые эмоции излишни, удивляться неполезно, а потому просто принимаю к сведению, — Займешь позицию вот здесь под холмом… мы начнем шуметь… ты пройдешь вот здесь, обойдешь оба холма… понятно?

— Понятно.

— А потом поднимешься к ним вот отсюда и снимешь их воздушника… приступайте…

В любой другой ситуации я бы офигел. Мне поставили сложнейшую боевую задачу. Не просто кокнуть вражеского мага. А кокнуть вражеского мага, отдыхающего почти в тылу. Но я просто кивнул. Надо, значит надо. Эмоциальные реакции излишни.

Моя группа из четырех человек, включающая кроме меня Ниндзю, Травку и Гуся спустилась в низину. Здесь еще есть остатки зеленки. А дальше нам придется пробираться через рукотворный бурелом. Похоже там поработали маги с обеих сторон. От леса остались только расщепленные пни и заваленные стволы, местами горелые.

— Прошу не удивляться, — заранее сообщаю своим, — У меня есть духи-помощники.

— А мы и не удивляемся, — философски заметил Гусь, — У тебя, Кротовский, по-любому в закромах запасики…

— Вот и хорошо, что не удивляетесь.

Выпускаю Ныра и Гамлета. Скидываю с себя выданную форму. Переодеваюсь в доспех, настраиваю маскировку.

— Знаешь, Кротовский, — говорит Травка, — Я, конечно, тоже не удивляюсь. Хотя очень хочется удивиться.

— Тогда удивись прямо сейчас, пока не началось. Потом не стоит.

— Спасибо, что предупредил.

Гамлет взвился в небо, очень быстро превратившись в едва заметную черную точку. Мой шлем тут же начал рисовать контуры интерактивной карты. И моя карта намного информативней той, что показывал младший офицер. Вижу и окопы, и вражеских бойцов… а когда Гамлет поднялся в высшую точку, увидел и то, что происходит на той стороне холма. Жирной красной точкой отметилось расположение вражеского воздушника пятого уровня. Цель визуализирована.

Как и обещал Варан, с нашей стороны начали «шуметь». Дождались, когда земляной маг противника устроит очередное землетрясение, и открыли огонь, якобы в отместку… выстрелы, грохот… с той стороны тоже подключились… полетела ответка на нашу сторону.

— Пора, — говорю негромко, — Ныр пойдет первым… за ним Травка, за Травкой я, потом Ниндзя… Гусь замыкает.

— Твой волк в курсе, что там могут быть раскиданы ловушки? — уточнила Травка.

— Я в курсе, — отозвался Ныр, — У меня на ловушки волчье чутье.

— Ч-черт… — выругалась Травка, —… не мог заранее предупредить, что твой гребаный волк умеет разговаривать?

— А что не так?

— Что-что… я опять удивилась… все… я больше не удивляюсь… Кротовский скучный, фокусы у него дебильные, удивляться нечему и вообще…

Что именно «вообще», Травка так и не сказала. Главное, она вернула себее полную безмятежность сознания. Ее снова ничего не трогает. Буддийский монах должен медитировать много лет, чтобы достичь такой же степени отрешенности.

Ныр упал на брюхо и пополз вперед как заправский пластун. Мы поползли за ним. Если и были раскиданы там ловушки, волчище их миновал, а вместе с ним миновали и мы. А еще он каким-то образом умудрялся так прокладывать путь, что мы все время оставались закрыты от вражеских наблюдателей.

Самая опасная часть пути осталась позади. Заползли за холм. Мы еще не в тылу, но зону непосредственного боевого контакта преодолели. Гамлет тоже работает безупречно. Выдает мне подробную картинку, сам оставаясь незамеченным. Видимо, на четвертом уровне он достиг в буквальном смысле «таких высот», что засечь его не могут.

До того места, где «отдыхает» воздушник, осталось преодолеть метров семьсот. Но это самые сложные семьсот метров. Здесь очень много глаз, а главное вражины шныряют хаотично по траншеям и окопам. Гамлет пытается подгадать место и время, где и когда мы смогли бы прошмыгнуть, но похоже это невозможно. Мы все время попадаем в зону чьего-то внимания. Слишком много народу на этой условно безопасной для противника стороне холма.

— Кротовский, — ко мне подполз Гусь, — Не продраться здесь. Придется разделиться.

— Что предлагаешь?

— Предлагаю здесь тоже пошуметь. Мы с Ниндзей сымитируем фланговый удар с попыткой прорыва в окопы третьей линии. Вы с Травкой под шумок проползете.

— Хорошо.

Гусь сначала просто пополз… потом поднялся на ноги и побежал пригнувшись… а когда его заметили и открыли по нему пальбу, рванул в полную силу. Его тело покрылось защитной оболочкой, напоминающей птичье оперение. Он тоже имеет «козырь в рукаве». Пара попаданий ему не навредили.

Гусь запрыгнул в ближайший окоп и заработал клевцом. Ниндзя бежит следом и раскидывает метательные ножи… и каждый нож находит цель, даже если цель пыталается прикрываться броней или рельефом местности. Эти его ножы, как тяжелые противотанковые пули, неостановимы.

Провокация сработала. Путь открыт. Мне удалось преодолеть еще около четырехсот метров. Фактически, я на расстоянии уверенного поражения. Можно спокойно целиться. Мое сознание тихо, как озерная гладь в безветренный день. Мой доспех в режиме хамелеон. Пока я недвижим, меня вообще засечь нереально.

Цель находится в накатанной замлянке. Окна нет, но есть щелевая форточка. Я бы и в нее попал, если бы вражеский маг подставился. Но пока он скрыт стеной. Придется ждать, когда маг пройдет мимо узкой бойницы.

Маг будто испытывает мою безмятежность. Почти подходит к форточке… и снова отходит. Я вижу его передвижения на радаре, если он сделает лишний шаг влево, то попадет в зону поражения, но… пока не подходит.

Во вражеском лагере переполох. Они подтягивают силы. На подмогу бегут бойцы. Чтобы не вскрыли мою позицию, Травка на мгновение выходит из тени: в одно ухо влетело, в другое вылетело, — ее спица вошла и вышла. Травка снова ушла в невидимость.

Ныр взвился из травы, перекусил кадык бойцу и снова распластался по земле. Счет на секунды. Травка и Ныр смогут отвлекать внимание на себя, только недолго. А маг… маг зашевелилися. Шаг… еще шаг… и еще шаг. Он поравнялся с форточкой на какую-то секунду, только мне этого вполне достаточно. Скорострелом выпускаю три болта подряд. Голова мага разлетается как перезрелый арбуз. Дело сделано. Теперь как-то уйти отсюда.

Глава 7

Бойцы Зарабду, кажется, даже не заметили, что потеряли мага. Но и без этого эффект неожиданности от нашей атаки внес в их действия сумятицу. Сначала погнались за нами, решив, что моя группа — это часть сил прорыва, и нам пришлось непросто. Ныр получил два ранения, меня тоже чем-то зацепило, но спас доспех.

Но затем нам удалось отступить в зону ловушек и мин, в которую бойцам лезть совершенно не хотелось. Мина не спрашивает, за какую армию ты воюешь. Гамлет долбанул с небес цепью молний, окончательно отбив у противника желание продолжать преследование. А дальше в атаку пошли силы Киртасы, и Зарабдийцам совсем стало не до нас. Видимо, с земляным магом Варан тоже разделался.

Ныр вывел нас в тыл. Мы шли фактически по его кровавым следам. Крови с волка вытекло немало. Травка кинулась было делать ему перевязку, но волк только поморщился.

— Да… на мне как на собаке…

Бой на холме становился все ожесточенней. Киртасцы достигли определенного успеха и теперь пытались закрепиться. Зарабду наоборот кидали войска, чтоб вернуть утраченное. Только мы свою задачу выполнили. Лезть в бой не вижу смысла, да и приказа такого не было. Вскоре подошел Варан с остальной группой.

— Четко сработано, — похвалил он, — Могу поздравить с выполнением первого задания.

Мы дошли до транспортника, который вернул нас в казарму. Теперь я уже не пытался прятать Ныра. Все равно его видели. Они с Гамлетом зашли в комнату вместе со мной. Вернее, один зашел, а второй заехал на моем плече.

— Ныр, ты как?

— Заросло уже, — он улегся на пол, положив морду на передние лапы.

Через некоторое время ко мне в комнату постучалась Травка.

— Кротовский, повара нам ужин приготовили. Идешь?

— Иду, конечно.

— А твои… духи-помощники… есть будут?

Пожимаю плечами.

— Они могут обходиться без пищи, но пожрать не отказываются.

— Уж я точно не откажусь, — встрял Гамлет с верхней полки, — Только сразу предупреждаю, червяков не ем.

— А что ты ешь?

— Лучше всего орешки… лучше всего из твоих прекрасных рук… — мелкий бабник перелетел на Травкино плечо, — Впрочем, из твоих прекрасных рук, зеленоглазка, согласен есть даже черствый хлеб.

Инструктор Варан с невозмутимым видом пронаблюдал наше пришествие в столовую в компании птича и волка. Немного подумав, привычно гаркнул:

— На пятнадцать персон! Эти двое свою пайку тоже заработали.

После ужина вернулся в комнату, дожидаться перехода в обычный мир. А затем, сразу лег спать.

Утром меня разбудила Анюта со свойственной ей бесцеремонностью.

— Сережка, утро давно. Вставай.

— Что там? Опять вести прием работников?

— У работников появилось занятие поинтересней, чем смотреть на твою недовольную физиономию.

— Можно без утренних загадок?

— Можно, — сжалилась Анюта, — Мы открыли в ратуше магазин и уже начали выдавать деньги.

— А вот на это я бы хотел взглянуть.

Пришлось вставать и умываться. А потом Анюта повела меня показывать магазин.

— Помещение нашлось как раз такое, как ты хотел, — рассказывала мне Анюта с видом экскурсовода, — Большое… на первом этаже… есть отдельный вход. Там раньше какие-то собрания проводили. Но оно пустует давно.

— Отлично.

Мы зашли в помещение магазина.

— Казаки здорово пособили. За ночь сколотили и полки, и прилавки, и даже вот… отдельную кабинку для бухгалтера, чтобы деньги выдавать.

— Ага. Вижу.

Бухгалтер маячит в кабинке с важным видом, отмусоливая непривычные его рукам купюры. Работники администрации толпятся перед прилавками. Лица некоторых помню по вчерашним посещениям. Они шушукаются, считают на пальцах, шевелят губами, переводя примерно рубли на фунты и фунты на рубли. Сравнивают подсчеты с товарными ценниками и с некоторой опаской пристраиваются в очередь в кассу на получение выплат.

Анюта была права. Практически на все деньги работники сразу закупаются продуктами. Рубли для них, что бумага. Натурой брать надежнее. Подошел начальник охраны. Он тоже потратил всю сумму и отошел от прилавка, груженый мукой, яйцами, салом и сахаром.

— Здравствуйте, Сергей Николаич, — увидев меня, начальник немного смутился, — Не удержался. Сейчас только жене отдам и вернусь к прямым обязанностям.

— Ну что вы. Ни к чему извиняться. Охрана на посту, сам видел.

— Сергей Николаич, а можно пожелание? — помявшись, обратился начальник.

— Разумеется.

— А можно добавить в ассортимент чего-нибудь сладкого? Я дочке всегда шоколаду покупал.

— М-м. Придумаем что-то, — вместо меня отвечает Анюта, — Шоколад не гарантирую. А меду привезем несколько видов.

Анюту тут же обступили. Посыпались просьбы расширить продуктовый набор. Анюта не растерялась. Выдрала из блокнота листок.

— Вот сюда записывайте пожелания. Рассмотрим.

Усмехаюсь. Думаю, листочка от блокнотика не хватит… отоваренные работники администрации понемногу расходятся, но народу в магазине меньше не становится. Подтягиваются другие труженики бюджетной сферы: учителя, врачи, полицейские, дворники…

Ну что ж. Процесс запущен. Я начал тратить. Пора подумать о том, как зарабатывать. Хотел выходить из магазина, но глаз зацепился за вошедшего джентльмена, совершенно чужеродного в толпе простых служащих. Даже врачи и учителя, по меркам начала двадцатого века считающиеся людьми хорошо оплачиваемыми, на фоне джентльмена смотрятся бедно.

А то, что это именно джентльмен, легко понять по штанам заправленным в носки, желтым ботинкам, клетчатому пиджаку, массивной часовой цепи, вылядывающей из-за отворота, а главное, по брезгливо надменному виду. Он обвел взглядом происходящее, покривился, увидев рублевые ценники, демонстративно развернулся и ушел. М-да, в Кречевске англичане хотя бы дали мне немного времени, чтобы освоиться. В Кустовом, боюсь, они такой ошибки не повторят.

По пути в свой кабинет созвонился с Джимми Фоксом. Он пока мой единственный хорошо осведомленный источник в Кустовом. Банкир средней руки ждать себя не заставил. Появился так быстро, будто ошивался неподалеку.

— Удачное совпадение, граф, — заявил он с порога, — Заехал взглянуть на ваш рублевый магазин, а тут вы звоните…

— Быстро слухи расходятся, — усмехаюсь.

— О, поверьте. Открытие магазина надолго станет самой обсуждаемой новостью.

— А у меня для вас маленький презент, Джимми, — протягиваю новую мобилу, — Производство моей Питерской фабрики. Компактный, современный, может звонить по России… здесь в городе связь тоже уже налажена.

— Спасибо. Пригодится, — Джимми покрутил мобилу в руках, — И вправду компактный… но вы пригласили меня не только для того, чтобы вручить презент…

— Не только… можете рассказать, как устроена в городе власть?

— Отчего ж. Могу, — Джимми устроился на посетительском стуле поудобней, закинув ногу на ногу, — Итак, граф, начнем с вашей должности. Сразу скажу, тучные времена для правителей прошли.

— Это я уже понял, Джимми. Всю городскую собственность давно распродали. А ратуша англичанам не нужна.

— Совершенно верно. На сегодняшний день у правителя, то есть у вас, граф, осталась функция получения налогов с аренды и патентов. Но, к сожалению, налоговые поступления не покрывают расходов.

— Я вчера успел немного распросить бухгалтера. Город каждый год берет кредит в английском банке, чтобы покрыть кредит предыдущего года. Естественно сумма кредита каждый год возрастает.

— Увы, граф, в том и проблема, — убежденно говорит Джимми, — Больше банк кредита не даст. Иначе вам эту должность не подсунули бы.

— М-да… что тогда остается? Урезать бюджетные расходы?

— Боюсь, это плохой выход. Люди и так с большой неохотой идут работать дворниками и мусорщиками. Нынче даже должность городового не в престиже. На заводе Моргора платят гораздо больше…

— Да, но Моргору вряд ли нужны люди без рабочих квалификаций.

— Во-первых, получить рабочую специальность не так сложно, — не согласился Джимми Фокс, — Во-вторых, кто не попадет на завод, пойдет батрачить к фермерам… поверьте, граф. Все, что можно было урезать, уже урезано вашими предшественниками.

— Да… понимаю… все украдено до нас.

— Именно.

— Тогда остается поднимать налоги. Раз нельзя уменьшит расходы, нужно поднимать доходы.

— Не хочу вас расстраивать, граф. Только лавочники и так скоро зубы на полку начнут складывать. Их и так как липок обдирают. Если поднимите налоги, они взбунтуются.

— Да уж, Джимми. Картина выходит совсем безрадостная. Но… вы сказали лавочники. А если не трогать лавочников? Поднять налоги крупному бизнесу. В Кустовом несколько крупных фабрик. Я думаю, один только завод Моргора способен содержать полгорода.

— А вот эту священную корову вам совершенно точно не позволят доить, граф, — усмехается Джимми, — Крупные предприятия неприкасаемы. Потому что крупные предприятия под англичанами.

— Да, точно… вы что-то говорили про городской совет, — припоминаю, — Что без его одобрения такое решение не провести… расскажите про городской совет, Джимми.

— Тут все просто. Совет состоит из двух равных лож. Ложа владетелей и ложа народных представителей. По сорок пять человек в каждой ложе.

— Итого в совете девяносто человек?

— Да. Ложа народных представителей — выборная. Горожане сами выбирают. Кстати, — Джимми прищелкнул пальцами, — Выборы в эту ложу пройдут на днях. Они всегда вслед за назначением правителя.

— Ага. Понял. А вторая ложа?… которая владетелей…

— Каждый влатедель имеет пять голосов. Девять владетелей — сорок пять голосов.

— А какова в совете процедура принятия решений?

— Решение принимается простым большинством голосов.

— То есть, если мне удастся договориться с владетелями, мы в девятером обеспечим половину голосов в совете…

— Ага… только вам этого не удастся, граф, — Джимми покачал головой, — Владетели не станут голосовать против англичан. Все они держат капиталишки в английском банке, все они давно прикупили дома в Лондоне. Натурально, ссориться с англичанами они не станут.

— Что-то совсем все грустно. Разве только взять город штурмом и выкинуть отсюда англичан.

— Если вам есть, что противопоставить английскому пехотному моторизованному полку, то да. Ничего иного не остается.

— У них тут целый полк? — присвистываю невольно.

— Не прям здесь. Немного западнее. Размещен у соседнего владетеля и контролирует дорогу на Самарканд. Но если понадобится, примчатся очень быстро.

— Ну что ж, Джимми. Вы мне очень помогли. Дали четкую непредвзятую картину.

— Всегда рад помочь, — Джимми поднялся со стула, — Знаете, граф. Положа руку на сердце, я вам не завидую. По моим представлениям положение ваше безвыходное. Но, как я вчера уже говорил, наводил о вас справки…

— И что такого вы про меня узнали?

— Про вас говорят, что вы умеете находить выход из безвыходных положений. Мне будет очень любопытно следить за тем, что вы предпримете.

— Спасибо за откровенность, Джимми.

Как только банкир ушел, позвонил Комаринский.

— Здрав будь, брат Кротовский, — голос у Комаринского бодрый и звонкий, — Мне сказали, ты надолго в Кустовом застрял?

— Так точно, господин поручик, — отвечаю, — Застрял по самые гланды.

— А вот с поручиком ты меня обидел… мне штабс-капитана дали.

— Так это здорово. Поздравляю. Слушай Комаринский, а полк тебе случайно не дадут в подчинение?

— Ну это ты загнул. Мне и батальон пока по уставу не положен. Но никуда не денутся, дадут батальон. А что, помощь нужна?

— Пока не нужна.

— Я тогда своих парней отзову обратно в Лучково, — говорит Комаринский, — Мне твоими стараниями начальство забот навалило.

— Э… какими такими стараниями?

— Ну как. Ты старую дорогу по Изнанке нашел? Нашел… К нам опять каторжан гонят. Будут дорогу твою расчищать. Личный приказ самого императора.

— Вон как. Ну, дорога — это хорошо.

— Вот и я так думаю… ну бывай…

Комаринский отключился. Но спокойно подумать мне снова не дали. В дверь заглянула Анюта.

— Сережка.

— Что опять?

— А ты угадай с трех раз, — в сердцах Анюта повысила голос, — Что… что… англичане гадят…

Она заставила меня выйти из-за стола, подвела к окну и ткнула пальцем в стекло. На площади перед ратушей собралась толпа в пару тысяч человек. Причем народ активно подтягивается с боковых улиц. Распахиваю окно. В уши сразу ударяет тяжелый возмущенный гул.

— Город утопает в нечистотах! — перекрикивая толпу поставленными голосами, орут заправилы, — Сколько можно терпеть власть нечистых на руку владетелей!

На речевки проплаченых активистов толпа отвечает одобрительными выкриками. М-да. На этот раз джентльмены решили играть белыми фигурами. Начали поднимать народные волнения на второй день моего правительства. Даже лестно. Уважают, засранцы.

Пока я вижу на площади по большей части рабочих в комбинезонах. Скорее всего накачали и нагнали трудяг с крупных заводов. Но тут ведь главное создать массовку. А недовольных горожан хватает. На пролетарское митингующее ядро с каждой минутой наматывается пестрая обывательская оболочка. Площадь заполняется народом.

Сквозь доносящийся рев толпы только с четвертого гудка услышал посыл вызова на мобилу.

— Слушаю.

— Доброго дня, мистер Кротовский, — сразу узнаю ровный «благожелательный» голос Чарли Спайдера, — Я думал, у вас хватает забот в Кречевске.

— В Кречевске забот у меня на самом деле хватает… что ты хочешь, Чарли?

— Вы видите мою маленькую демонстрацию возможностей?

— Вижу, Чарли… пока не впечатляет…

— Отступитесь, мистер Кротовский. Здесь в Кустовом вы только зря потратите время, силы, а главное деньги. Поверьте, здесь я смогу вас остановить.

— В Кречевске, Чарли, ты говорил тоже самое. А в итоге убегал оттуда, сверкая пятками.

— Как хотите, мистер Кротовский, — Спайдер отключился.

Направлюсь к выходу.

— Сережка, ты куда? — тревожно спрашивает Анюта.

— Пообщаюсь с народом.

— Обалдел?

— Нисколько.

Спускаюсь на первый этаж. Здесь идет подготовка к боевым действиям. Охрана ратуши в союзе с казаками готовится встречать прорыв толпы во всеоружии.

— Э, ребята, — окрикаю бойцов, — Вы на самом деле собрались стрелять по людям?

— Так они это… прорваться могут…

— Отставить оружие.

Иду к двустворчатой парадной двери ратуши и распахиваю обе створки. Увидев меня, толпа взревывает. Жду… еще жду… стою и жду… продажные агитаторы продолжают выкрикивать то, что им велели выкрикивать. Но я вышел, а у агитаторов не прописан план на такой случай. Им велели хаять правителя заочно, но не объяснили, что делать, если правитель выйдет к толпе. Их подначки перестали действовать. Агитаторы еще драли глотки какое-то время, но в конце концов заткнулись. Люди смолкли, люди хотят услышать, что скажет правитель.

— Полностью согласен с вашими требованиями, — надсаживая горло, выкрикиваю в толпу, — Город утопает в нечистотах. Надо наводить порядок!

— Это ты должен навести порядок! — находится проплаченный горлопан.

— Для этого я поставлен, — отвечаю громко, — Что вы предлагаете?

Кричать претензии легче, чем предложить решение. А горлопанов не обучали искать решения, их обучали разводить смуту…

— Ты должен отвечать перед народом, — все же раздался чей-то голос, — Хватит грести под себя. Раскошеливайся, богатей.

— Я готов раскошеливаться, — отвечаю спокойно, — Я уже начал раскошеливаться. Сегодня работники муниципалитета получали продукты за мой счет.

— Этого недостаточно! Мы примем новый закон. Совет проголосует. Пусть правитель отвечает своими собственными деньгами.

— Хорошо. Я готов отвечать своими собственными деньгами. Принимайте новый закон.

«Сережка, ты обалдел? — зашептала мне в ухо Анюта из-за плеча, — Если они примут такой закон, они нас разорят»

Ну что ж. Я понимаю, что ставлю сразу на зеро. Но иного варианта для игры мне не оставили.

Глава 8

— Тогда давайте устраивать голосование! Обещаниями мы сыты по горло.

— А давайте! — выкрикиваю весело, — Где тут у вас зал для голосований?

Зал для голосований оказался буквально напротив. Направляюсь через площадь в окружении толпы. Горлопаны агитаторы не ожидали от меня такой сговорчивости, они сбиты с толку окончательно. Зато народ вдохновлен. Народ требует, чтобы заседание совета проходило в открытом режиме.

Всей гурьбой заваливаемся внутрь. Члены городского совета занимают свои места, видимо они тоже принимали участие в массовке… слуги народа, блин… В зал наталкивается и сам народ. Уже через пару минут внутри не продохнуть. На такое количество посетителей зал не расчитан. Но сейчас на это никто не обращает внимания. Все глаза устремлены на меня. А я пользуюсь моментом и по-хозяйски поднимаюсь на трибуну.

— Приветствую славных жителей Кустового, — начинаю сходу, — Меня зовут Сергей Николаевич Кротовский. Владетель Лучковский и со вчерашнего дня правитель Кустовской республики.

— Зубы нам не заговаривай, — кричит кто-то из толпы, — Говори по делу.

— Теперь о деле, — отзываюсь эхом, — Про меня ходят слухи, будто я неимоверно богат… будто я состою в паях с самим Российским императором… будто мои предприятия обеспечены огромными заказами министерств обороны и внутренних дел…

Делаю паузу… в зале стало так тихо, что слышен только скрип не расчитанных на такие нагрузки половиц под ногами собравшихся…

— Так вот, это правда! — подбавляю в голос силы и припечатываю ладонью по трибунке.

На самом деле мне неизвестно, ходят про меня такие слухи или нет. Ну… теперь можно быть уверенным, теперь такие слухи точно пойдут. В зале поднялся гомон. Совершенно непонятно, обрадовало людей такое мое признание или наоборот… но оно людей впечатлило без всякого сомнения. Стоящая под трибуной Анюта вытаращила глаза и шепчет одними губами: «Сережка, ты сдурел?»

Может, и сдурел. Но мне ясно одно, либо я поломаю игру англичанам и навяжу свою партию, либо так и буду играть вторым номером, отбиваясь от атак. Дожидаюсь, когда толпа снова стихнет и продолжаю:

— Решить проблему с вывозом мусора несложно. Сегодня же дам распоряжение на поставку десяти грузовиков. Это существенно упростит дворникам работу…

— Но этого недостаточно! — как попка выкрикнул агитатор-провокатор.

Ай, какой молодец. Он даже не подозревает, что теперь своими воплями льет воду на мою мельницу.

— Совершенно верно. Этого недостаточно. Решать проблему чистоты нужно целостно. Все вы знаете прекрасную поговорку: чисто не там, где метут, а там где не сорят…

— Что ты хочешь этим сказать? — тут же заголосили горлопаны, — Поднимать налоги на вывоз мусора мы тебе не позволим.

— Никаких налогов поднимать не собираюсь, речь совершенно о другом, — отвечаю тут же и указываю пальцем на одного из агитаторов, — Вот посмотри себе под ноги. Что ты видишь?

Горлопан в недоумении уставился на свои пыльные ботинки. Ничего особенного он явно не замечает.

— Ну ты ослеп что ли? — кидаю претензию, — Вот ты только что кинул себе под ноги окурок. Не смог донести до урны? А за тобой, между прочим, кому-то придется подметать…

— И мыть еще за ним, — послышался женский голос.

— И надымил, как черт… и так дышать нечем…

— Вот об этом я и говорю, — снова перехватываю инициативу, — Скажите мне, часто вам попадается мусор на улице? Что, трудно дойти до мусорного бака?

— Так все бросают, — попытался оправдаться агитатор, — Окурок же…

— Да? Все бросают, а ругают дворников, — вставил кто-то свои пять копеек.

— Вот и я об этом, — продолжаю развивать мысль, — Один окурок бросил, другой ведро до бака не донес, третий вовсе свалку устроил.

— А мясник, собака, требуху прямо в канаву выбрасывает, — наябедничал еще один горожанин, — В переулке от крыс проходу нету.

И тут как прорвало. Народ начал вываливать накопленные претензии. Жду две-три минуты, позволяя людям выпустить пар и громко хлопаю в ладоши, привлекая внимание. Превращать собрание в простую склоку в мои планы не входит.

— Тише, горожане. Вы не на базаре. Прошу высказываться по очереди, — обвожу людей взглядом, якобы выискивая, кому дать слово, и останавливаю взгляд на человеке с докторской клиновой бородкой, которого выбрал заранее, — Давайте предоставим слово городской интеллигенции.

— Все верно, — сдержанно говорит доктор, — Проблему чистоты нужно решать комплексно. Кроме упомянутых выше грызунов, разносящих инфекции, обратил бы ваше внимание на высокий уровень загрязненности питьевой воды. В половине колодцев вода непригодна для употребления даже после кипячения.

— Ну что ж, — как бы подвожу итог всему вышесказанному, — Очевидно, одним вывозом мусора проблему не решить. Во-первых, придется расширять штат полицейского департамента. Вменить в обязанности городовых выявлять самых злостных грязнуль. А если они не поймут человеческого языка и попадутся вторично, то и штрафовать.

— Сразу штрафовать, — крикнул кто-то, — Нечего с ними церемониться.

— А кого-то и сразу штрафовать, — соглашаюсь, — Причем с учетом нанесенного городу ущерба. Травить колодцы сточными водами — это уж, извините, ни в какие рамки… далее… я намерен выделить денежный грант медицинскому департаменту. Потому что решение о степени загрязненности и, соответственно, опасности для здоровья горожан должны выносить все-таки врачи, а не дворники.

— А вот это верно, — одобрил доктор с клиновидной бородкой.

— Кроме этого, я собираюсь оплачивать учителям сверхурочные часы на внеклассную работу с учениками. Приучать к чистоте надо смолоду. И, наконец, хочу выделить фининсирование пожарной службе. Нужно проводить постоянные инспекции свалок и подобных пожароопасных мест. Это тоже, если хотите, напрямую относится к вопросу чистоты.

В сущности я отметил все основные городские службы. Если уж тратиться, то с максимальным эффектом. Чем шире я профинансирую, тем больше довольных и меньше обделенных.

— Складно поешь, — опять встрял агитатор, — Давайте документ писать… а красивых слов мы во как наслушались.

— Послушай, — делаю вид, будто крикун меня изрядно утомил, — Что ты все время бежишь впереди лошади? Тут и без тебя не дураки собрались… оформим документ, как положено: городское постановление о личной ответственности правителя в вопросах соблюдения чистоты… такое название устроит?

Личную ответственность народ одобрил. Текст постановления был составлен и довольно быстро. У меня рука набитая. Я подобных постановлений на правах инспектора по технике безопасности в свое время не одну сотню настрочил.

В итоговом виде документ был громко зачитан перед собравшимися, и совет приступил к голосованию. Ложа народных представителей проголосовала за него почти единогласно. Два человека по каким-то причинам отсутствовали и один воздержался. А вот ложа владетелей единым фронтом выступила против такого постановления. Уж не знаю, что их там смутило. Возможно, просто не желали допустить подобного прецедента, возможно, личная ответственность не сопоставима с их личными принципами.

Итого вышло сорок три голоса «за» и сорок голосов «против». Осталось проголосовать только мне. Да уж. Забавно выходит. Поскольку за мной числится пять голосов, все зависит от меня. Если я присоединюсь к владетелям, документ будет отклонен. Я еще могу отыграть все назад и не вешать себе на шею эту финансовую гирю.

— Так как вы голосуете, Сергей Николаевич? — выкрикнул с места нетерпеливо доктор.

— Я-то… я голосую… «за».

Из здания совета вышел под светом звезд вместе с Анютой и Филиппычем. У меня на руках свежее постановление. До самой ратуши Анюта хранила молчание, но войдя внутрь, не удержалась:

— Сережка, объясни мне. Зачем ты под это подписался?

— Видишь ли, Ань. Любая ответственность — медаль с двумя сторонами. С одной стороны ответственность, а с другой стороны возможность.

— Честно… ничего не поняла.

Я не стал ничего пояснять. Пока и сам ни в чем не уверен. Поднялся в свою комнату, дождался полуночи и уснул уже в Киртасских казармах.

Утро началось с приятной новости. Инструктор Варан лично зашел в наше крыло сообщить, что за выполнение задания нам начислено по десять кворков. Он отвел нас к полковому казначею, и я впервые получил в руки эту таинственную валюту. С виду ничего особенного. Монета, как монета. Только сплав непонятный. Впрочем, мне плевать. Лишь бы гоблин их принимал.

А после завтрака за нами прилетел транспортник. Когда мы взлетели, Варан сухо пояснил.

— Сегодня держим оборону на стене. Задача прежняя. Выбиваем магов.

Вообще мне по-прежнему не очень понятно, кто в Киртасе подпадает под определение мага. Любой в нашем отряде обладает какими-то супер способностями. Но, похоже, по здешней классификаци даже Настасью Кобылкину к магам бы не отнесли. Поскольку она не владеет заклятиями массового поражения.

Транспортник высадил нас в крепости… с реальными высокими зубчатыми стенами. Опять я сбит с толку. Я уже видел на вооружении обеих сторон средства поражения и разрушения, для которых эти средневековые типы каменных укреплений не представляют особой проблемы, но Травка пояснила, что стены эти зачарованные. Разрушить такую стену даже очень сильному магу будет очень непросто.

Варан разбил нас на три группы по четыре человека. Мне, Ниндзе, Травке и Гусю достался восточный сектор стены. Мы поднялись наверх. Здесь уже заняли позиции стрелки, готовясь стрелять через бойницы. Я тоже начал пристраивать арбалет между зубцами.

— Это ты зря, Кротовский, — как бы нехотя обронил Ниндзя, — Не светил бы ты своей бляшкой.

— А как же стрелять тогда?

— Высовываться не более, чем на четверть секунды, — пояснил Ниндзя.

— Как я успею прицелиться и выстрелить за четверть секунды?

— Это тебе виднее, — Ниндзя уселся, привалившись спиной к зубцу, и полностью расслабился, по-моему даже задремал.

— Ладно, как скажешь.

Я тоже спрятался за зубец стены. Выпустил Ныра и Гамлета. Ныр принюхался и оскалился.

— Кровью пахнет, — сказал он.

Гамлет обошелся без высказываний и поднялся в небо. Гусь и Травка тоже высовываться не пожелали. Ну что ж. Они все опытные воины. Мне стоит прислушиваться к их советам. Сосредотачиваюсь на показателях радара. Гамлет набрал предельную высоту, высветив красные точки противников.

Они еще довольно далеко, но быстро приближаются. Километр… восемьсот метров… семьсот… шестьсот пятдесят… еще немного и они войдут в зону поражения… и вдруг на нашу стену обрушивается шквал огня. Боец, что выцеливал противника в пяти шагах от меня, не успел выстрелить ни одного раза. Его голова разлетелась на ошметки. Залп Зарабдийцев был страшен. Чуть не половина наших стрелков валяется, разбросав мозги по стене.

— Вот так, Кротовский, — говорит Гусь, — Четверть секунды это еще много… очень много…

Честно говоря мне очень страшно. Не знаю, как заставить себя высунуться даже на эти гребаные четверть секунды.

— Это был спаренный удар земли и воздуха, — взялась пояснять Травка, — Дальнобойно-убойное сочетание. Первый удар самый мощный. Им нужно время на перезарядку. Но высовываться пока рано. Возможно у них есть еще маги.

— У них еще двое, — сообщаю, — Огонь и Вода.

— Ты это видишь?

— Да. Через Гамлета. Я же картограф.

— Дерьмо… в смысле, что у них целых четыре мага идет на штурм — это дерьмо. А то, что ты картограф — это здорово.

— Огонь и Вода самое дерьмовое сочетание, — согласился Ниндзя, — Перегретый пар имеет неприятное свойство. Даже за стеной нас достанет…

Ниндзе, Гусю и Травке, видимо, одновременно пришла одна и та же мысль.

— Ложись! — все трое разом упали на животы, одновременно накидывая капюшоны. А в следующий миг мой доспех схлопнул забрало, лишив ненадолго обзора. Но даже через доспех я почувствовал нестерпимый жар. Будто кто-то плеснул кипятка на печные камни в парилке. Если бы были у меня открытые участки тела, наверно обварились бы.

Я слышал, как взвыл от боли волк, но не мог ничем ему помочь. Я его даже не видел… одно хорошо, перегретый пар исчез так же быстро, как появился. Забрало доспеха не раскрылось, а только убрало затемнение со светофильтра и раскупорило каналы для дыхания. Что сказать, мой доспех умнее меня. Если б не он, мне бы рожу обожгло будь здоров. Я-то вслед за остальными на брюхо упасть не успел.

— Ныр, ты как?

— Нос ошпарило, — прогундосил Ныр, — Ерунда. Жить буду. Только нюх отшибло. В ближайшие двадцать минут на мое чутье не рассчитывайте.

— Ну нет. Так не пойдет, — Травка достала из потайного кармашка малюсенькую баночку и потянулась к Ныру, — Да не дергай башкой… это мазь регенерации… нам без твоего чутья этот бой трудно будет пережить.

Ныр тяжко вздохнул и подставил морду. Травка очень экономными движениям помазала ему нос.

— Ты вроде говорила, у тебя нет зелья регенерации, — заметил Ниндзя.

— Сама в шоке… что придется тратить драгоценный бабушкин подарок на волчью морду.

Кидаю взгляд на нашу линию обороны. К моему радостному удивлению от второй магической атаки пострадало не так много Киртасских бойцов. Видимо, кому хватило смекалки и опыта пережить первую, те пережили и вторую.

«Кротовский, — пришел образ от Гамлета, — Ты долго прохлаждаться собираешься? Земляной и воздушник скоро перезарядятся»

«Я готов»

«Вывожу метку на твой шлем. Воздушника будет снять проще всего»

«Метку вижу»

«Сейчас он замрет, чтобы намигичить заклятие… на счет три… один… два… три!»

Высовываюсь из-за зубца, одновременно вскидывая арбалет. Свожу прицельную метку. Выстрел, выстрел, выстрел… и сразу прячусь обратно. Туда, где только что торчала моя голова летят стрелы, болты и разряды…

— Ну вот, четверть секунды это очень много, — замечает Ниндзя.

— Вообще-то в четверть секунды Кротовский не уложился, — возражает Гусь, — Надо было ограничиться одним выстрелом… попал хоть в кого-нибудь?

«Воздушник готов» — докладывает Гамлет.

— Воздушник готов, — отзываюсь эхом.

— Меняем позицию. Быстро, — выкрикивает Гусь.

На этот раз не тупил и ломанулся, пригнувшись, за остальными.

— Кротовский, — укоризненно говорит Гусь, падая на задницу на новом месте, — После такого удачного выстрела надо менять позицию.

— После любого выстрела надо менять позицию, — поправляет Ниндзя, — Особенно после такого удачного… что там видит твоя птичка?

— Гамлет докладывает, что земляной не стал атаковать.

— Это мы и сами видим.

— Еще он сообщает, что земляной выстраивает укрепления. Особенно вокруг магов.

— Резонно. Теперь земляной будет работать на оборону. Теперь они будут осторожничать.

— И как нам еще трех магов снимать? Варан собирается подключаться? — спрашивает Травка.

— Зарабду идут на штурм широким фронтом. У Варана на другой стене забот хватает. Надо как-то самим выкручиваться, — обрисовываю обстановку.

— Жаль. Есть мысли?

— Я могу взломать укрепления, — в своей ленивой манере отзывается Ниндзя, — Если использовать эффект неожиданности, земляной не успеет среагировать. Тогда Кротовский снимет еще одного.

— И кого валить?

— Огневика, вне всякого сомнения, — убежденно говорит Гусь, — Земля и вода хорошо сочетаются на ровной местности. При штурмах крепостей у них будет самое неэффективное сочетание.

— Согласен. Кротовский, нарисуй примерную схему, — просит Ниндзя, — Где там засел их огневик?

Беру кусочек отбитого камня и рисую расположение Зарабдийских сил. Так вышло, я являюсь глазами всей группы. Жаль, не могу передать им показания радара напрямую, но Ниндзе хватило даже такого рисунка. Он указал пальцем.

— Там засел?

— Чуть левее… еще левее… чуть правее… да, теперь ты указываешь прямо на него.

— Понял. Готовность три секунды.

Гамлет настраивает мне метку на шлеме. Подбираюсь внутренне, чтобы еще раз высунуться и отстреляться.

— Погнали, — выкрикивает Ниндзя.

Одним молниеносным движением он выскакивает из-за зубца и с двух рук посылает в полет сразу четыре метательных ножа. Я высовываюсь мгновением позже и выпускаю четко в метку бронебойный болт. Мы оба тут же прячемся, но я продолжаю видеть глазами Гамлета.

Эти чудо-ножи Ниндзи летят с нарастающим ускорением. За триста метров полета они разгоняются до скорости автоматной пули. Учитывая их немалую массу, ножи влетают в сотворенное земляным магом скальное укрепление не хуже пушечного снаряда. Кусок защиты разлетается, как от взрыва. Личные щиты спасают огневика от гранитных осколков, но следом в догонку летит мой болт и пробивает его голову.

«Огневой готов» — лаконично сообщает Гамлет.

Потеряв двух магов, Зарабдийцы, видимо, поняли, что дальнейшая позиционная война им невыгодна, и решили перейти к более решительным действиям.

— Бойся! — крикнул Ныр.

Хорошо, что мы снова сменили позицию и не оказались в зоне поражения. Водяной кулак обрушился на то место, из которого мы проатаковали секунду назад. Тело мертвого Киртасского бойца раздавило будто прессом.

Земляной маг противника решил пренебречь обороной и вспучил землю, сотворив широкую лестницу на стену. Зарабдийская пехота, пользуясь численным преимуществом, рванула вверх в атаку.

— Пора и нам размяться, — Гусь покрылся своей необычной перьевидной броней и вытянул клевец из поясной петли. Травка ушла в невидимость. Ныр встопорщил шерсть на холке. Ниндзя зажал между пальцами по три ножа в каждой руке.

Не сомневаюсь, что на узкой полосе стены моя группа прекрасно справится и без меня. А я собираюсь продолжить охоту на магов.

«Гамлет, давай метку на земляного. Уж очень много проблем от гада»

«Поздно. Он успел опять закрыться, — отвечает Гамлет, — А вот водному я устрою освежающие ионизирующие процедуры»

«Ты о чем?»

А в следующий миг я и сам понял «о чем»… говорил Гамлет. Черный подловил водяного мага, когда тот закручивал в ладонях сферу невероятно плотной воды, и долбанул по нему молнией. Вода хороший проводник для молнии. А проклятие невезухи еще и обеспечило магу самый неблагоприятный исход. Он принял «водно-электрическую ванну». Его, бедолагу, долго трясло от разрядов тока.

Для удара птичу пришлось снизиться, и его попытались сбить. Но спохватились поздновато. Гамлет успел набрать высоту. Он слишком маленький и юркий, чтоб достать его в высоко в небе. Только второй раз рисковать ему нельзя. Враг будет готов к удару «с небес». Второй попытки ему не дадут.

Три мага из четырех нейтрализовано. Если б я знал, сколько проблем способен подкинуть земляной, валил бы его первым. По глиняной лестнице продолжает взбираться пехота противника. На моем куске стены положение еще более-менее стабильное. Моя группа уверенно держит оборону и крушит Зарабдийцев. Но рано или поздно их набежит столько, что они задавят нас числом.

«Гамлет, есть соображения, как достать земляного мага?»

«Он закатал себя в скорлупу. Твой арбалет не пробьет»

«Ниндзя пробьет»

«Даже Ниндзя не пробьет, — возражает черный, — Он в три слоя закупорился. Как египетский фараон в многослойных саркофагах».

Что ж делать-то? Всю эту пехоту нам не перебить. Мы теряем бойцов. А они все лезут и лезут.

Глава 9

И все же. Клятый земляной маг вот прямо так наглухо запечатался? Что его не достать ни железом, ни магией? Мой божественный доспех и то оставляет каналы для дыхания и звука. А магу тоже надо как-то дышать, как-то отслеживать то, что происходит снаружи. В конце концов ему надо подпитывать лестницу, по которой бегут на штурм бойцы Зарабду. А если он создал глухой экран, магия не пройдет не только внутрь, но и наружу.

Переключаюсь на тонкое видение. Энергетическое тело мага поражает. Такого я не встречал. У него целые реки и озера магической энергии. И плотность потоков потрясает. Силен бродяга. Понятно, откуда у него столько силищи, что может одновременно держать на себе такую защиту и эту глиняную лестницу на стену.

В какой-то миг замечаю магический выплеск из его темечка. Будто он как кит выбросил в небо фонтанчик магической силы. Через двенадцать секунд опять такой же выброс под давлением. Перехожу на обычное зрение. Отсчитываю очередные двенадцать секунд и выглядываю из-за зубца. Одновременно с выбросом силы из темечка на вершине его саркофага откупоривается небольшой лючок.

Вот я и нашел его слабое место. Вопрос, как попасть? Если стрелять, то нужно, чтобы снаряд летел почти вертикально сверху вниз. Наверно, Гамлет смог бы запулить в него молнией. Но за Гамлетом теперь следят. Не позволят снизиться на расстояние удара.

Система наведения, как ни странно, не считает такой выстрел невозможным. Расчитывает навесную траекторию. Сперва болт полетит очень высоко вверх, а потом будет падать почти вертикально. Но время полета… около шести секунд. Придется стрелять с упреждением по времени.

Собственно, шанс есть… и неплохой. Мои боеприпасы имеют возможность небольшой коррекции направления полета. Гамлет отследит отклонение от цели. Система наведения подправит болт. Ладно… в конце концов гаубицы стреляют навесом на десятки километров и попадают как-то, а тут всего шестьсот метров… буду пробовать.

Когда до времени «че», то есть откупоривания магической защиты остается равно шесть секунд, отстреливаюсь в метку… посылаю болт в белый свет «как в копеечку». Уже через секунду тяжелая стрела превращается в едва заметную черточку. И… я так понимаю… еще продолжает набирать высоту.

Пять секунд… арбалетный болт вообще не разглядеть. На такую высоту даже Гамлет подняться не способен. Четыре секунды… надеюсь, мой снаряд не ушел в стратосферу, набрав первую космическую скорость. Я совершенно не заинтересован в том, чтобы он становился искусственным спустником Киртасы.

Три секунды… мне кажется, или я вижу в небе какую-то красную точку? Две секунды… нет, мне не кажется. Это раскаленный наконечник стрелы с заклятием огня. Гамлет дает поправки на ветер и разреженность атмосферы. Одна секунда… система наведения вводит угол корректировки полетного курса. Я даже вижу, как стрела чуть-чуть изменила направление падения. Ноль секунд… лючок в саркофаге раскрылся. Раскаленная стрела залетает в него, как Санта Клаус в печную трубу на рождество.

«Космический аппарат штатно состыковался с орбитальной станцией, — докладывает Гамлет, отыгрывая диспетчера Роскосмоса, — Земляной готов»

Земляной и вправду «готов». Глиняная лестница лишилась магической подпитки и поползла вниз, как размякшая грязь. Вместе с ней посыпались и штурмующие Зарабдийцы. Оставшись без притока свежих бойцов, штурм сразу начал сдуваться. А к нам на подмогу наоборот, наконец, прислали подкрепление.

— Э, ребятки, — окликаю свою группу, — Теперь и без нас справятся.

«Ребятки» тут же начали выходить из боя, предоставив добивать Зарабду местному гаарнизону.

— Пойдем помогать Варану?

— Варан, по-моему тоже справился. Вон он с остальным отрядом.

У инструктора оказался один раненный, но не тяжело, шел сам. Загрузились в транспортник, который доставил нас на территорию лагеря. Пока Варан отводил раненого в лазарет, мы остались его дожидаться возле столовки.

— Правда, что ваша группа четырех магов в этот раз ликвидировала? — спросил один из магоубийц.

— Да это все Кротовский, — ответил Гусь, — Мы при нем типа массовки.

— Хорошо устроились.

— Не жалуемся, — лениво отозвался Ниндзя.

После обеда ходили к казначею. Я получил на руки еще двадцать кворков. Деньги, как я понимаю, немалые. Но чесслово. Война — это не мое. Тут ведь не игра и не охота. Тут приходится убивать себе подобных. Я бы предпочел зарабатывать другим способом. После еще сходил в храм тысячи богов. Не упало ли случаем на мой счет очков веры. Увы, на божественном счету у меня ноль. Остаток вечера просидел в своем пенале, дожидаясь перехода в обычный мир.

А как только вернулся, сразу увидел в интерфейсе мигающую гоблинскую иконку. От ведь… чутье у зеленомордого. Вот откуда он знает, что я кворками разжился? Перенесясь к знакомому прилавку на Великом Базаре сразу вываливаю перед гоблином заработанные монеты.

— Неплохо для первой недели, — похвалил тот, — Это все, что у тебя есть?

— Все.

— Тогда оставь на запас, — он отодвинул от себя пять монет.

— Как скажешь, — прячу деньги в инвентарь, — Что можешь предложить на эти двадцать?

— Во-первых, хочу предложить новую форму сотрудничества, — говорит гоблин, — Раньше у нас были разовые сделки. Ты мне макры, я тебе конкретные технологические решения.

— А теперь что?

— А теперь предлагаю сотрудничество на постоянной основе. Я буду тебя консультировать не раз от разу, а по выработанной стратегии.

— И чем объясняется новоя форма, как ты называешь, сотрудничества?

— Очень просто объясняется. Ты перерос, условно говоря, полугаражные решения, пусть даже и прорывные. Ты ведь не хочешь, чтобы на твои производства каждый раз накладывало лапу государство?

— Государство обеспечивает мне рынок сбыта.

— А заодно отъедает контрольные пакеты твоих предприятий.

— Ну… это неизбежно.

— Избежно. Еще как избежно. Тебе пора обретать собственную промышленно-производственную независимую базу со всему вытекающими. Тебе нужен собственный технологический суверенитет.

— Ого, — поражаюсь, — Масштабно вещуешь.

— А ты думал, — подмигивает гоблин, — Любой каприз за ваши кворки.

— Заинтриговал. И с чего начнем обретение технологического суверенитета?

— Для начала тебе нужно набрать политический вес. Без этого никуда, — сообщает гоблин, — Ты уже сделал первый шаг. Но действовал по привычке спонтанно. А нужна системность.

— Так что ты конкретно предлагаешь?

— Политическую партию.

— Ты серьезно?

— Серьезней некуда, — невозмутимо говорит гоблин, — Кстати, англичане в Кустовом ее уже практически создали. Тебе опять придется догонять.

— Чет я не слышал пока ни про какую партию.

— Они ее еще не анонсировали. Точнее… не формализовали. Но она есть. А как ты думаешь, иначе они по щелчку пальцев устроили бы демонстрацию перед ратушей?

— Да как… согнали рабочих… те люди подневольные… а там всякие недовольные подтянулись.

— Не такие уж они и подневольные, — возражает гоблин, — Англичане уже подвели идеологическую базу. Уже создали партийную вертикаль. Они давно готовят переворот в Кустовом. Уж поверь, господа англосаксы — ребята продуманные.

— А, ну да, — припоминаю, — Они в клубе даже английские фильмы крутят для населения.

— Все верно. Внедряют образ жизни и культурные коды.

— Ну что ж… партию, так партию…

На следующее утро меня пришла будить Анюта. Ох. Все забываю поставить на дверь засов.

— Ань, чего опять?

— Сама не пойму. Но по-моему что-то странное.

— Это объяснение у тебя странное… а ну-ка погоди секунду. Ляг на кровать.

— Сережка, сдурел?

— Не спорь, пожалуйста. На живот ляг.

— Мог бы хоть цветы подарить… перед этим…

— Анюта, не собираюсь я на тебя покушаться. Ляг уже.

— Ну… легла…

— Не шевелись… я тут кое-что увидел внезапно… потом видение могу утратить.

— И что ты увидел? — Анюте стало любопытно.

— Каналы у тебя энергетические… очень мощные… сейчас возможно почувствуешь странное ощущение… я только затор уберу…

— Действительно. Странные ощущения. У меня будто резко сил прибавилось.

— Ага. Поздравляю. Ты теперь богатырка первого уровня. И у тебя аж двойка в потенциале.

— Как у деды?

— У деды поскромнее… все, можешь подниматься… так что там странное случилось?

— Люди в магазине стали отовариваться не на все деньги.

— Это странно по-твоему?

— Ну… это еще не совсем странно. А вот то, что в магазин приходят какие-то лавочники с рублями и начинают у нас закупаться… откуда рубли у лавочников?

— Да уж. Действительно странно. Пошли посмотрим.

Работники администрации и врачи с учителями получали выплаты вчера, сегодня очередь дошла до низовых работников: дворники, мусорщики, ассенизаторы. Казалось бы, этим нечего и думать, чтоб откладывать рубли в кубышку. И тем не менее, почти все стараются хоть малую часть, но не тратить. Хотя явно вижу, что потратить очень хочется. Как будто рубли они откладывают вынужденно.

Выглядываю из магазина на улицу. Ну точно. У крыльца стихийно организовался пункт обмена валюты. Работники меняют отложенные рубли на фунты. Начинаю понимать суть происходящего. По всей видимости людям нужно закрывать долги… кто-то задолжал за жилье… кто-то знакомым… кто-то в лавках брал продукты в кредит. Долги у них в фунтах. Отдавать им само собой тоже в фунтах.

Меня другое интересует. Зачем скупщики приобретают рубли? На кой им российская валюта? Ответ на этот вопрос находится довольно быстро. Подъезжающие на телегах лавочники выкупают у спекулянтов рубли и тут же идут в наш магазин их отоваривать. Схема замкнулась. Вместе с Анютой возвращаемся на второй этаж в мой кабинет.

— Сережка, что думаешь по этому поводу? — спрашивает она, — Если наши продукты будут еще и лавочники скупать, нам придется увеличить поставки.

— Ну… как ни крути, объем продаж сейчас ограничен. Мы сколько в день на руки выдаем?

— Бухгалтер составлял ведомости из расчета общей выдачи на двенадцать тысяч рублей в день.

— Вот. Значит, и магазин продаст на двенадцать тысяч. Никак не больше.

— Ну да. Сколько денег выдано, столько и в кассу вернется.

— Тут вопрос в другом… — стучу пальцами по столу.

— И в чем вопрос? — интересуется Анюта.

— Надо… надо поговорить с Фоксом…

Достаю мобилу, но на этот раз даже не успеваю набрать его номер. Джимми Фокс позвонил первым.

— Здравствуйте, граф.

— Здравствуйте, Джимми. Вот прямо сейчас хотел вам звонить.

— Значит, я вас опередил. Хочу к вам зайти.

— Жду.

Как только отключил мобилу, Анюта меня предупредила.

— Сережка, этот Фокс — мутный тип. Я бы ему не доверяла.

— Он делец, — пожимаю плечами, — С дельцами и не может идти речи о доверии. С дельцами может идти речь только о взаимной выгоде.

— Тебе виднее, — Анюта немного постояла, будто взвешивая какое-то соображение, — Если что, я вышвырну этого Фокса… и не в дверь, а в окно…

— Еще бы. Ты теперь богатырка. Если ты его вышвырнешь в окно, сможешь перебросить через всю площадь.

— Вот именно.

Анюта вернулась в приемную за секретарский стол. М-да. Она и раньше обладала потрясающей точеной фигурой, а теперь еще в придачу добавилась мощнейшая энергетика. Жизненная сила, грация, изящество молодой львицы. Перед ней и раньше мало какой мужик способен был устоять. И это она только имеет первый уровень. А если я со временем подниму ей уровень до третьего-четвертого? Это уже будет не секс-бомба, а секс-залп-РСЗО…

Джимми Фокс объявился в моем кабинете с неизменной теплой улыбкой старого доброго знакомого.

— Отличный ход, граф, — заявил он с порога.

— Это вы о чем, Джимми?

— О том, что вы решили играть на переукрепленный рубль.

— Э-э… можно уточнить?

— Да ладно… спекулянты меняют фунт на семь рублей…

— Так. И?

— Вы серьезно? — поразился Джимми, — Не знаете реальный обменный курс?

— Анюта! — зову свою помощницу из приемной.

Она заходит в кабинет, бросив красноречивый взгляд на окно. Не нравится ей Джимми Фокс. Ох, не нравится.

— Слушаю, — говорит она, скрестив руки на груди.

— Ань, какой обменный курс рубля к фунту мы использовали в расчетах?

— Двенадцать рублей за фунт, — докладывает Анюта.

— Ого.

— Вот и я о том же, — оживляется Фокс, — Вы умудрились локально обвалить английскую валюту чуть не вдвое. Если ее величество английская королева узнает, что в какой-то дремучей глуши ее фунты меняют по семь рублей, ее хватит удар.

— Так. Я, кажется, начинаю догадываться… Ань, а цену на продукты в магазине мы какую ставили?

— Так подешевле… — Анюта разводит руками, — Ты сам сказал, делать символическую наценку. Ну… я и поставила крупно-оптовые цены… нам-то не в убыток.

— Теперь вы понимаете, какую аферу провернули? — заулыбался Джимми Фокс, — Вы поставили очень низкие цены, но люди-то не знают, что они низкие… и не знают действительного курса. Они ориентируются по покупательной способности валюты в данном конкретном магазине. Я бы сказал, просто, как все гениальное… только увы, мне такая идея в голову не приходила.

— Мы не собирались наживаться на простых людях, — с вызовом заявила Анюта.

— Ну тогда вы просто потрясающе парадоксальные люди, — Анютин выпад Фокса не смутил ни в малейшей степени, — На каких же еще людях наживаться, если не на простых? На сложных что ли? Уж поверьте, на таких наживаться гораздо сложнее. Сложные и сами только ждут случая, чтоб нажиться на ваш счет.

— Ну ладно, Джимми, — увожу разговор от нравственной темы, — Что вы предлагаете? Лично я пока не получаю никакой финансовой выгоды. Скорее наоборот. Я пока только трачу и ничего не зарабатываю.

— Обмен валюты, — сообщает Джимми, — Это же очевидно. Мы будем здесь покупать фунты по семь рублей и продавать в России по двенадцать.

— Никаких «мы», — тут же пошла в отказ Анюта.

— Извините, — Джимми включил заднюю, — Я просто предлагаю услугу. Пункт обмена валюты… маленькая будочка в дальнем углу вашего магазина. Мой процент будет очень скромным… каких-то семь процентов.

— Три процента, Джимми, — осаживаю дельца, — И то только потому, что не имею желания заморачиваться с получением лицензии на валютные операции. Хотя… мне ведь это несложно, да Анюта?

— Раз плюнуть, — подтвержает Анюта, — Ты же правитель. Можешь хоть банк открыть.

— А вы умеете аргументировать, — усмехается Джимми, — Я согласен на три процента.

— Какой дневной оборот на обмене валюты вы сможете обеспечить Джимми?

— Зависит от того, сколько продовольствия вы способны завезти в город. Главное, не допустить товарного дефицита.

— Это не проблема, — говорит Анюта, — Уж что-что, а город Кустовой завалим продовольствием.

— Тогда, думаю, смогу покупать несколько тысяч фунтов ежедневно, — предположил Джимми, — Точнее пока сказать не могу. В любом случае, граф, для вас это будет очень выгодная сделка. Вы изымите из оборота фунты и наполните город рублями. Вам это очень выгодно.

— Время покажет… хорошо, Джимми… Анюта продаст вам рубли с трехпроцентной скидкой. Будку под обмен валюты сколотим сегодня же.

Когда Джимми ушел, Анюта еще стояла надо мной нахмурившись.

— Ань, дырку мне во лбу прожгешь… я не собираюсь отдавать ему деньги просто так. Сказал же, продашь ему по курсу не семь рублей за фунт, а… что у них там? Пенсы… шиллинги… короче, по семь рублей двадцать одну копейку за фунт. Он так-то подкинул нам очень прибыльную схему.

— Ты бы и сам придумал такую схему, не сегодня так завтра.

— Ну, может и придумал бы…

Когда Анюта все же оставила меня одного в кабинете, достал мобилу. Сперва хотел звонить Миле Хоромниковой. Если не она, то папенька ее, купчина первой гильдии, придумает, куда пристроить английские фунты. Но в последний миг передумал и набрал номер Орлова.

— Здравствуйте, Данила Андреевич, — обращаюсь к министру по имени отчеству, — Кротовский беспокоит.

— Что у тебя случилось, Кротовский? — недовольно пробурчал граф Орлов, — Надеюсь, войну пока ни с кем не начал?

— Ну что вы… я человек мирный… вам фунты часом не нужны?

— Фунты? — не понял Орлов.

— Английские фунты. Денежные знаки британской короны.

— Кротовский, ты еще спрашиваешь. В стране жуткая нехватка валюты. Еще как нужны. А у тебя есть что-ли?

— Ну… не прям сейчас. Но надеюсь, скоро будут.

— Кротовский, ты меня очень обяжешь. Готов даже немного переплатить сверх официального курса. По двенадцать пятьдесят за фунт куплю все, сколько будет. Ты понял меня?

— Понял, Данила Андреевич.

— Смотри. Если узнаю, что продал фунты кому-то другому, обижусь.

Вот те на… стоимость фунта поднялась еще на пятьдесят копеек.

— Не сомневайтесь. На сторону не продам.

— Заранее спасибо… слушай, Кротовский, раз уж ты сам позвонил… хотел бы тебя порадовать, но у меня новости не очень радостные.

— Что случилось, Данила Андреевич?

— Мышкин, гаденыш, выбил себе увеличение квоты по Челябинским моторам. Так что тебе поставки уменьшат.

— Насколько?

— Вдвое, а может даже втрое.

— М-да. Жаль.

— И мне жаль. Но я ничего не смог поделать. Лично у царя за тебя просил. Только… Петр Алексеевич ни в какую. Говорит, Мышкину поставлены новые задачи по освоению сибирского севера.

— Понял вас, буду как-то выкручиваться.

Орлов отключился.

Плохо дело. А я собрался поставлять грузовики в Кустовой. Какие уж тут поставки. Хватило бы отработать по контракту с министерством обороны. Набираю Березникова.

— Здравствуйте, граф, — отзывается инженер.

— Здравствуйте. У меня новость не слишком хорошая. Нам квоту на двигатели урезают.

— Проболтались-таки, — расстроился инженер.

— В каком смысле… а вы в курсе что-ли?

— В курсе конечно. Только вам не говорили. Не хотели расстраивать.

— Что значит, не хотели расстраивать? Думаете, я бы никогда об этом не узнал?

— Конечно узнали бы. Просто мы с Кешей начали форсировать настройку линии.

— Та-ак. Какой линии?

— Грузовики на электродвигателях. Нам так и так надо начинать ставить свои агрегаты. А тут еще и квоту сократили. Торопились, как могли.

— А грузовику мощи хватит, если вместо дизеля электродвигатель будет стоять?

— Мы ставим два мотора. На каждую ось. Стендовые испытания уже прошли. Тянет хорошо.

— Вы молодцы. А что будет с ценой на грузовики?

— Так моторы наши, — объясняет инженер, — Свое всегда дешевле. К тому же коробка переключения передач в приниципе не нужна.

— Да?

— А на кой она электродвигателю? Только газ и тормоз. Так что себестоимость вас приятно удивит. Кстати. Первые десять грузовиков на электрической тяге ждите завтра в Кустовом. Жаль, сюрприза не получилось.

— Все равно порадовали. Спасибо, — отключаюсь.

Ай да Кеша с Березниковым. Уже успели перенастроить производство. То есть, мне тогда даже выгодно, что дизельные челябинские движки будут меньше поставляться. У меня руки будут развязаны. Я смогу спокойно продавать грузовики на электротяге в Кустовом. И никто мне слова не скажет, что я обязательства по контракту не исполняю… все претензии на Челябинский моторный завод.

Прав гоблин. Мне нужен свой технологический суверенитет. Конечно, рынок сбыта здесь небольшой. Если взять всю Кустовскую республику, включая все владения, населения здесь наберется не больше пятисот тысяч. По меркам двадцать первого века — это мизер. Но меркам века двадцатого для старта вполне достаточно.

— Сережка, — Анюта вошла в кабинет, оборвав размышления, — Я тебе говорила. Не надо заигрывать… не надо потакать всем недовльным…

— Да что опять? Еще одна демонстрация?

— Да, еще одна демонстрация. Чем больше ты им даешь, тем больше они будут требовать.

— И что на этот раз от меня требуют джентльмены?

— Нет, Сережка. На этот раз уже не джентльмены. Теперь всякая шелупонь под окна приперлась.

Анюта раскрыла окно и сделала приглашающий жест: «на мол, полюбуйся…»

Глава 10

Подхожу к окну… да-а… удивительное рядом… на этот раз на площадь приперлась «публика» самая неблагополучная… из самых неблагополучных районов. В сущности рвань из трущоб. Я и не знал, что в Кустовом такой уровень расслоения в обществе. Что еще удивительней, впереди этой рвани, по большей части пьяной, выступает несколько представителей городской интеллигенции. Узнаю и доктора с клиновидной бородкой.

Сегодняшняя демонстрация не такая массовая, как вчерашняя. И пятисот человек не наберется. Но лозунги у них куда как радикальнее.

— Мы живем в самых отравленных районах. Пьем самую грязную воду.

— Наши дети рождаются уже больными.

— Мы требуем выплат.

— Требуем переселения.

— Пусть богачи живут возле кожевни. Мы тоже хотим жить в чистоте.

Закрываю окно. Прикрываю глаза. Это черт знает что.

— Сережка, надеюсь, ты не собираешься к ним выходить? — с легким опасением в голосе спрашивает Анюта.

— Не собираюсь. Это уже перебор. Кстати… эти люди тоже имеют право голоса на выборах?

— Я-то откуда знаю? — Анюта слегка опешила, — Уточню.

Она вышла из кабинета, а я еще какое-то время наблюдал за «демонстрацией». Что там говорил гоблин: создать собственную политическую партию? Он бы еще объяснил, как именно это сделать.

Вскоре вернулась Анюта, «обрадовав» меня, что эта рвань тоже принимает участие в голосовании. Вроде бы в городском совете даже имеется их представитель.

— Анюта. А узнай, пожалуйста, кто в совете избран от их района… только не прямо сейчас. Завтра займешься. Сейчас давай обсудим поставки продовольствия. Как верно заметил Джимми Фокс, товарного дефицита нам нельзя допустить ни в коем случае.

Остаток дня провели в расчетах и созвонах. Заодно решили задействовать подвальные помещения ратуши под склады. Чтоб ни у кого даже сомнений не возникло в нашей способности отоварить рубли на любую сумму.

Филиппыча назначил ответственным за сохранность складских запасов. Ему же поручил повесить дверь на тот закуток, где у меня припрятан портал на Великий Базар. Вряд ли им кто-то сможет воспользоваться. Допуск именной, но… во избежание лишних вопросов.

Затем перенесся в Киртасу и завалился спать. А утром сразу после побудки в нашу казарму с задумчивым видом пришел инструктор Варан. Я думал, нас ждет очередная охота на магов, но я ошибся… причем ошибся кардинально.

Варан потер шрам над глазом, откашлялся и сообщил:

— Поздравляю… война окончена.

— Окончена?

— Совсем окончена?

— Пока «да». Пока совсем. Сегодня ночью был подписан очередной мирный договор, — инструктор вздохнул, — А так мы воюем с Зарабду с завидной регулярностью на протяжении последних семисот лет.

— И что с нами теперь будет?

— Значит… с вами… с вами будет все хорошо, — заверил Варан, — За выполнение боевых задач вы все получаете гражданство четвертой степени. А те, кто пожелают остаться в армии, со временем смогут и третью степень получить.

— То есть я могу уволиться из армии и жить в Киртасе? — тут же задаю вопрос.

— Можешь уволиться. С четвертой степенью даже сможешь устроиться на работу в городе. Но если что… — Варан выдержал паузу, —…приходи обратно. Тебя возьму.

Спасибо, конечно, добрый инструктор Варан. Но мне хватило. Никогда не имел наклонностей к армейской службе.

Никто кроме меня увольняться не пожелал. Жаль расставаться с Ниндзей, Гусем и Травкой. Они хорошие товарищи, только я свой выбор сделал. Получив рассчет два кворка и сорок семь сотых, попрощался со своей группой.

— Кротовский, я начала к тебе привыкать, — Травка оказалась единственной, кто выразил некое подобие сожаления.

Гусь слегка помахал, обозначив прощальный жест. Ниндзя только разлепил один глаз, посмотрел на меня вопросительно и прикрыл обратно. Понимаю. Я им никто. Знакомы меньше недели.

Вышел из казармы и меня выпустили за ворота территории. Ну… здравствуй Кирта… как выяснилось, Кирта — это столица Киртасы. А моя военная часть располагается в пригороде. Сел на пригородный поезд вроде электрички только без проводов. Билет обошелся в десять сотых кворка.

Вообще это странно, что здесь разменные деньги не имеют собственного имени, их так и называют «сотыми». То есть сотыми долями от кворка. Какой-то солидный мужчина сосед по электричке объяснил мне, что кворк — неразменен и целостен. А потому и названия для местных копеек нет. Ну… не мне осуждать местные традиции. Сотые так сотые.

Доехал прямо до центрального вокзала. Мог и раньше сойти, поезд без проводов делал несколько остановок. Но я рассудил так, что начинать знакомство со столицей лучше с центра.

Вокзал поразил великолепием и величественностью, чистотой и убранством. Вид у людей очень благополучный: одежда, прически, макияж у женщин — все как в высшем свете. Хорошо быть гражданином Киртасы. От вокзальной площади отъезжает множество разнокалиберного транспорта: от минимопедов до длинных гармошечных автобусов.

Здания вокруг площади — все сплошь образчики модерновой архитектуры в двадцать этажей и выше. Одним словом, впечатлен. Вспомнив, что в казарме так и не позавтракал, решил зайти в заведение общепита с демократичной вывеской и… тут меня и настиг облом.

— Вам сюда нельзя, — жестко заявил какой-то тощий уборщик со шваброй.

— Ты обалдел, полотер?

Напрасно я попытался качать права. Копы подъехали менее, чем через три минуты. Я не стал сопротивляться стражам порядка. Позволил им надеть на себя наручники, усадить в полицейскую машину и отвезти в участок.

Дежурный офицер, что меня оформлял, оказался человеком вменяемым. Когда он узнал, что я только сегодня демобилизовался из армии, не стал заполнять на меня протокол о задержании.

— Запомни, парень, — сказал он мне по-отечески, — С твоей четвертой степенью гражданства, в центр города вообще лучше не соваться, уж тем более нельзя никуда заходить… гражданство тоже только сегодня получил?

— Да.

— Так и быть. Отправлю тебя с машиной в дэ-дистрикт.

— А дэ-дистрикт это что?

— Район такой. Где ты имеешь право проживать и работать. У тебя уже есть карта города?

— Видимо… пока нет…

— Что ж они тебя из армии уволили и ничего толком не объяснили?

Я только пожал плечами.

Меня снова усадили в полицейскую машину, только уже без наручников и рядом с водителем. Тот в дороге пытался расспрашивать меня про войну, но я перед увольнением давал подписку о неразглашении, как умел, отделывался общими фразами.

— Много повоевать пришлось? — не отставал от меня водитель.

— Да я в бою всего два раза был, да и то недолго.

— Убил кого-нибудь?

— Стрелять стрелял, — отвечаю, — Может, и убил.

По мере удаления от центра богатый лоск зданий и чистота тротуаров сменялись обшарпанными типовыми спальными кварталами, уличным мусором и убитым асфальтом. А дэ-дистрикт оказался вовсе районом трущоб. Асфальта тут скорее нет, чем есть. Дворы и улицы засраны. Серые однотипные девятиэтажки понастроены так плотно, что давят на мозги и вгоняют в депрессию одним видом нагроможденного бетона.

Водитель высадил меня перед серой коробкой районной полиции.

— Ты первым делом сразу встань на учет, — посоветовал он, прощаясь, — И сразу спроси про работу. Если повезет, устроишься патрульным.

Нормально так. Если устроюсь на неблагодарную работу в уличный патруль, то это мне еще повезет. Не поторопился ли я, уволившись из армии?

В полицейском участке дэ-дистрикта атмосфера совсем иная, нежели в центральном. И попахивает тут нехорошо, будто тошнило кого-то. И гомон стоит. Какие-то люди толкутся неприятные, потные, грязные. И сами копы не имеют намека на вальяжность центровых коллег. Злые, задерганные, взвинченные.

На прием к инспектору пришлось ждать в очереди. Отдельного кабинета у инспектора не оказалось. Он… вернее она, женщина с очень темным оттенком кожи, принимала тут же в общем зале. Когда в очереди до меня остался всего один человек, сухонький старичок с раскосыми глазами, я тихонько выдохнул. Еще немного, и меня примут.

Как это часто бывает на последнем шаге от конечной цели, именно дедок завис у инспекторши надолго. Он очень подробно и очень нудно рассказывал о том, как «подломили его магазинчик». Инспекторша терпеливо заносила в протокол обильные, но не имеющие отношения к сути подробности. Ибо двое грабителей были в масках и говорили измененными голосами.

Наконец, дедок расписался в протоколе и отвалил. Я сел на стул, прогретый его костлявым задом. Инспекторша мазнула сканером перед моей физиономией.

— На учет вставать? — спросила она.

— Так точно.

— Из армии уволился… — не спросила, а утвердила она, — Вам присваивается номерной код гражданина. Вы получаете доступ дэ-уровня к информационной мировой сети. В течение трех дней вы обязаны устроиться на работу. В течение суток вы обязаны получить регистрацию по адресу проживания. Вам есть, где жить?

— Нету.

— Вот адрес, — она черкнула карандашом на клочке номер дома, — Там сможете снять жилье. Если нет денег, первую неделю сможете жить бесплатно.

— Спасибо. А карту?

— Карту? — переспросила инспекторша.

— Ну да. Я так понял, мне нужна карта с районами. В какие имею право заходить, в какие — нет.

— А, карта районов. Она есть в информационной сети. Раньше внутренним интерфейсом доводилось пользоваться?

— Доводилось.

— Ну вот. Должна появиться новая вкладка.

Перевожу внимание в свой внутренний интерфейс. Действительно. Появилась новая вкладка. Прямо под иконкой зеленомордого гоблина.

— Спасибо. А с работой не подскажете, куда обратиться?

— Проще всего устроиться на фабрику разнорабочим. Но платят там мало.

— М-м… а другие варианты есть?

— Можете устроиться к частнику в магазин продавцом, но частник будет платить еще меньше, — инспекторша критически окинула взглядом мой доспех, замаскированный под полевую армейскую форму, — Можете пойти в патрульные… только сразу скажу. Первые полгода будут ночные смены. Район у нас криминальный. Ночные патрули — дело опасное. Предупреждаю заранее.

— Я согласен.

— Смотрите, — предупредила инспекторша, — Если раньше, чем через неделю напишите заявление на увольнение, никакого жалованья не получите. Если выданную полицейскую форму уделаете, будете выплачивать ее полную стоимость.

— Уж неделю как-нибудь продержусь, — решил я пошутить и тут же пожалел об этом. Задолбанной инспекторше такие шутники явно колом стоят.

— Тут написано, служили в отдельной группе, — хмуро уточняет инспекторша, — Что еще за группа?

— Просто полного взвода не набралось, — отвираюсь, как учил инспектор Варан, — А нас пятнадцать человек было. Для отделения много, для взвода мало. Чтоб на довольствие нас поставить, обозначили как отдельную группу.

— Ладно. Пусть так, — согласилась инспекторша, — В армии какой только ерунды не придумают… зачисляю вас в патрульные… форму получите у коптенармуса, он вон там сидит, за решеткой… оружие есть у вас?

— Есть клинок и арбалет.

— Сойдет на первое время. Для патруля этого вполне достаточно. На дежурство когда готовы заступить?

— Могу хоть сегодня. Не люблю тянуть с работой.

— Хорошо сказано, — впервые за весь разговор инспекторша улыбнулась. Будем знакомы, Кротовский. Меня зовут инспектор Джура.

— Рад знакомству, инспектор. Разрешите идти?

— Идите, Кротовский. К восьми вечера быть здесь и в форме.

Получил у коптенармуса форму, а заодно и ключ-код от личного шкафчика. Пошел в раздевалку, отсканировал форму, сменив маскировку доспеха. И убрал форму в шкафчик. Пусть здесь лежит. Целее будет. Не хватало еще ее порвать, чтоб у меня из жалованья вычли ее стоимость.

Выйдя из здания полицейского управления отправился заселяться… уже как-бы в форме патрульного.

— Первую неделю можете жить без оплаты, — напомнила мне консьержка серой девятиэтажки.

— Я заплачу сразу.

— Есть комнаты с санузлом по пол кворка в неделю.

Учитывая, что мой оклад патрульного должен составить два с половиной кворка в неделю, цена приемлемая.

— Давайте с санузлом. Заплачу за четыре недели сразу. Мне в армии выходное пособие выдали.

Поднявшись в лифте на седьмой этаж, консьержка провела меня по длинному грязному коридору, в котором половина ламп не светила вообще, а другая половина светила плохо. Завела в комнату и даже сама застелила постельное белье. Оставшись один, выпустил Ныра и Гамлета.

— Ну как вам?

Ныр принюхался и выдал вердикт:

— Грязная нора.

— Здесь даже нет полки для головных уборов, — высказал претензию Гамлет, устраиваясь на спинке кровати.

— Зато отдельное жилье, — говорю бодро, — Эта комната даже побольше той, что была у нас в казарме. Лично я голоден, как волк. И собираюсь сходить в кафешку.

— Много ты знаешь о волчьем голоде, — Ныр улегся на пол.

— Совсем не знаю, — отвечаю миролюбиво, — Могу купить что-нибудь для вас.

— Мне семечек возьми.

— А мне пирог с вишневым вареньем.

— Да вы гурманы… ладно, возьму что-нибудь…

К восьми вечера успел вернуться к полицейскому управлению. Во дворе разводящий пристроил меня в один из нарядов третьим номером. Двое коллег оказались обрюзгшими и оплывшими мужичками. Один постарше с усами, второй помладше без усов. На лицах обоих сослуживцев отпечаталась скука. Часть нарядов рассаживалась по машинам. Наша троица выдвинулась пешком.

— А нам тачка не положена? — спрашиваю.

Сослуживцы меня ответом не удостоили. Угрюмо двинулись по улице. Минут через пятнадцать неспешной ходьбы усатый вдруг решил дать пояснение:

— Ты это, молодой… за нами держись… у нас участок неспокойный. По ночам такое творится… во-от, а самое главное — это что?

— Не терять бдительность, — делаю предположение.

— Ответ хороший, но неверный, — поправляет безусый, — Самое главное — не суетиться.

— Ага. Подольше проживешь, — поддерживает усатый, — Сейчас еще ничего. А как стемнеет…

Рекомендации более опытных товарищей оставляю без комментариев. Может, они и правы. А я тут человек новый. Осмотрюсь для начала.

Глава 11

У моих напарников слова с делом не расходятся. Они оказались прямо чемпионами по несуетливости. Настолько они неспешные, что меня, привыкшего постоянно гнать в условиях вечной нехватки времени, первые два часа ломало как наркомана. Приходилось себя одергивать, подтормаживать и удерживать от желания поддать им пендельного ускорения.

Первую остановку они сделали, когда здание полиции скрылось за углом девятиэтажки. Доблестным патрульным захотелось пончиков. Когда они сожрали по пончику, то далеко опять не ушли… им захотелось кофейку. Напившись кофею, продвинулись еще метров на двести, тормознули у киоска с лотерейными билетами, где подробно обсудили с каким-то хмырем ставки на ближайший спортивный матч.

После этого прошли всего один квартал, напарникам понадобилось отлить. Видимо, выпитый кофе за это время успел стечь вниз. Я терпеливо ждал, когда они посетят общественную уборную. На выходе из уборной они завели разговор со знакомым таксистом, коротавшим на парковке время в ожидании клиента.

— Ты не булькай, молодой, — наставительно сказал усатый, когда мы снова двинулись в путь, — Это и есть наша работа. Быть на улице. Ну а мы на улице…

Пришлось вынужденно согласиться… идти и не булькать.

Когда стемнело и зажглись редкие фонари, мы-таки стали свидетелями, если не преступления, то правонарушения. Из машины, резко тормознувшей у обочины, выскочили трое крепких парней и начали метелить какого-то прохожего.

Напарники сделали вид, будто ничего не заметили. Один опустился на коленку и начал перешнуровывать якобы развязавшийся ботинок. Второй следил за процессом перешнуровки с таким сосредоточенным видом, будто ничего итереснее в жизни не видел. Коп распрямился, только когда хулиганы прыгнули обратно в машину и уехали.

— У-у, — сказал владелец строптивых шнурков на хрустальном глазу, — Вижу пострадавшего в драке. Надо помочь бедолаге.

Лично я не стал бы называть дракой избиение. Но поправлять старшего товарища тоже не стал. В чужой монастырь со своей терминологией не лезут. Мы подняли избитого человека и довели до травмпункта. В приемной копы записали на себя «обнаружение и оказание первой помощи прохожему по улице такой-то возле дома такого-то… к сожалению на место происшествия прибыли слишком поздно… свидетелей происшествия так же не обнаружено…» — красавцы, чего там…

Ближе к полуночи допатрулировали до жилой окраины. Дальше начинается промзона: склады, ангары, подъездные пути, вдалеке маячат фабричные трубы. Напарники в задумчивости остановились, засунув руки в карманы.

— Нам туда не надо идти? — спрашиваю.

— В нашу ответственность входит территория вон до той ржавой будки, — нехотя пояснил усатый, — Но мы ведь имеем визуальный контроль будки?

— Имеем, — в тон ему ответил безусый, — Будку видим. Значит, будка под контролем.

— Ну вот, какой смысл идти к будке, если мы и отсюда ее прекрасно держим на визуальном контроле.

— А. Понимаю. Будка под контролем, — старательно прячу кривую ухмылку, — И что. Идем братно?

— Пять минут стоим. Потом идем обратно.

На исходе положенных пяти минут, когда копы уже развернулись, чтоб возобновить патрулирование в обратном направлении, послышался скрежет выдираемых петель.

— Ветрено сегодня, — не моргнув глазом, сказал усатый, — Конструкции скрипят под порывами.

— Очень ветрено, — подтвердил безусый, поглядев на строго вертикальный столб дыма, валящего из фабричной трубы.

Кто-то продолжал курочить воротину.

— Слушайте, мужики, — я все же решил внести ясность, — Разве нам не выгодно, если мы возьмем грабителя с поличным?

— Выгодно, — мрачно сказал усатый, — Особенно, если возьмем с поличным сразу двоих…

— А еще лучше троих… — добавил безусый, — А лучше всего, если эти трое будут вооружены и очень опасны.

— В идеале, если кто-то из нас получит огнестрельное ранение… желательно, не смертельное… — напарники продолжают накидывать варианты, доводя рассуждение до чистого фарса.

— Слушай, молодой. Ты правда хочешь погеройствовать?

Пожимаю плечами. Геройствовать не хочу, конечно. Но настолько трусливая позиция напарников мне тоже совершенно непонятна.

— Мы можем хотя бы сообщить о преступлении, — делаю предположение, — Если уж так опасно самим туда лезть… ну пусть высылают подкрепление…

— Отличная мысль, молодой, и как мы раньше не догадались, — саркастически похвалил меня безусый, — Ага. Давай. Вызови подкрепление. А мы пока проверим вон ту девятиэтажку. Я слышу оттуда женские крики. Там явно происходит бытовое насилие.

Оба напарника двинулись к ближайшему дому. Лично я не слышу никаких криков, тем более женских, но… понял уже, как действуют эти ребята. Всегда найдут повод остаться в стороне и не вмешиваться.

Лезу во внутренний интерфейс. За время неспешного патрулирования успел бегло ознакомиться с функционалом. Залажу во вкладку служебного чата, отмечаю иконку дежурного офицера.

Патрульный Кротовский: слышу признаки грабежа в промзоне

Офицер: а поконкретнее

Патрульный Кротовский: кто-то ломает дверь в ангаре

Офицер: проверьте и доложите

М-да… а действительно. Что еще ждать от дежурного? Немедленное подкрепление с кавалерией… только потому, что я услышал что-то? Ладно. Хрен с ними. Схожу и сам проверю.

Иду на звук. Заворачиваю за какие-то гаражы. Ну точно. Вижу двух молодцов в масках. Один вполне грамотно подклинил верхнюю часть воротной створки ангара и выжимает домкратом ее из петель. Верный способ, только очень громкий. Второй молодец стоит на шухере. Классика ночного грабежа.

К сожалению, дальше пошло не по классике. Вместо того, чтобы при появлении представителя правопорядка дать деру, тот, который на шухере достал из карманов сразу два ствола. И начал по мне палить «заместо здрастье». Не соврали мои напарники. Преступники тут и в самом деле вооружены и очень опасны.

Я был готов и мгновенно юркнул за гараж. Только оружие у грабителя оказалось непростое. У него боеприпасы тоже имеют функцию самонаведения. Зацепило мне бочину в облет стены. Терпимо, доспех погасил основной урон. Но рана — есть рана.

Ныряю рыбкой за гору строительного мусора. Слышу приближающиеся шаги. Второй молодец перестал курочить ворота. Они оба идут сюда. Видимо, меня добивать.

— Эй, коп, — слышу измененный голос, — Ты совсем тупой?

— Какая разница? — говорит другой, — Теперь он будет мертвый коп…

В следующий миг меня перекинуло в обычный мир. Вот блин. Не заметил, как наступила полночь…

Только что в меня стреляли и я прятался за кучей мусора. А теперь сижу в темной комнате и слышу шум толпы за окном. С минуту соображал, что за комната и что за шум. А затем запоздало выпустил Ныра и Гамлета. Волк обнюхал мою рану и даже лизнул.

— Тебя насквозь прошило, — осуждающе заметил волк и прислонил голову к моему бедру.

— Серьезно ранен? — спросил Гамлет.

— Терпимо. Сейчас подлечим, — ответил Ныр.

Через несколько минут кровотечение остановилось полностью. Чувствую, как перетекает в меня живительная сила, и начинаю задремывать. Но провалиться в сон не дали. Анюта заглянула в спальню.

— Сережка, не спишь?

— Уже нет. Что там опять?

— Я свет включу, — Анюта потянулась к выключателю, — Как ты, видеть в темноте не уме… ты ранен? Кто это сделал?

— Успокойся. Меня ранили не здесь.

— А где?

— Долго объяснять… так что там на этот раз?

— А сам не слышишь? Эта демонстрация и не думает расходиться. Они костры жгут.

— Костры… а я думаю, откуда запах дыма… эти блики в окнах напротив.

— Сережка, ты точно в порядке? Я позвоню целителю.

— Не надо. Ныр меня подлечит не хуже целителя.

— Ну смотри… — Анюта бесцеремонно подошла вплотную и всмотрелась в мои зрачки, —…представляешь? У этих голодранцев уже нашелся свой заправила. Он требует… вот ведь наглость… требует встречи с тобой.

— Это доктор, что-ли?

— Нет. Не доктор. Думаю, один из этого пьяного рванья… Сережка, хватит уже давать им поблажки. Казаки прямо сейчас строятся во дворе. Пора их разгонять к чертовой бабушке.

— Обожди, Анюта. Применить силу мы всегда успеем, — морщась от боли в боку, поднимаюсь на ноги, Анюта бросается меня поддержать.

— Куда?

— В подвал.

— Опять к своему порталу? — Анюта проявляет осведомленность, — Одна рана не зажила, опять туда лезешь.

— Ань. Ну ты как сварливая жена…

— Еще чего?

— Я в безопасное место собираюсь. Правда.

С одной стороны меня поддерживает Анюта, с другой стороны опираюсь на затылок Ныра. Спускаюсь в подвал. Здесь вовсю идет разгрузка товаров. Мешки и ящики таскают сразу через два хода. Бдящий Филиппыч глянул на меня вопросительно, и я качнул головой в сторону портала. Портал уже отгорожен и забран на замок. Деда открыл дверь и отдал мне ключ. Молодец. Ответственный человек у меня деда.

— Сережка, я с тобой схожу.

— Ань, взял бы тебя с радостью. Но портал тебя не пропустит. Здесть ждите.

Переношусь к гоблинскому прилавку. Зеленый торгаш информацией смотрит на меня чуть ли не осуждающе.

— Да, я сегодня без денег, — раздражаюсь, — Что и спросить нельзя?

— Спросить можно, — отвечает гоблин с усмешкой, — Но желательно не превращать это в традицию.

— Что превращать? Вопросы?

— Приходить ко мне раненым и без денег. Поверь, это стало бы скверной традицией… спрашивай уже.

— Ты говорил, мне придется создавать политическую партию… как это сделать?

— Кротовский, вот скажи мне, я хоть раз халтуру гнал?

— Экхм… нет…

— Ну а что ты тогда суетишься? Я ведь технологии тоже не в твою голову вкладывал. В Кешу твоего… в инженера этого… как он?

— Березников.

— Во-во. Березников. Так что не забивай себе голову.

— Погоди. А в кого ты теперь вложишь знания?

— В наиболее подходящего человека, — гоблин сморщился, — Тут нужен человек с харизмой. Способный увлекать людей.

— О как. И кто? Анюта?… Деда?… Настасья?

— Кротовский. Угадайку не надо тут устраивать. Ты не на викторине. И, кстати, встреться с заправилой тех митингующих. Может оказаться полезным.

— Ну блин. Совершенно не имею желания ставить во главе своей партии какого-то грязного алкаша.

— Напрасно ты так упорствуешь. Алкаши тоже бывают предсказуемы и управляемы. А главное, алкаш никогда не полюбит власть больше, чем выпивку. Соответственно, не станет тебе конкурентом.

— Знаешь? Так себе довод.

— Не гунди, Кротовский. Плохого не посоветую, — гоблин ухмыльнулся, — А да… раз уж ты приковылял… пару слов по поводу твоей финансовой авантюры…

— Это ты про заниженные цены в магазине?

— И про них тоже, — гоблин в задумчивости вытянул губы в трубочку, — Затея оригинальная и даже красивая. Но… должен тебя предупредить. Не тебе тягаться с английским банком. Понимаешь?

— Понимаю. Так что теперь делать? Поднимать цены?

— До выборов даже не вздумай. Всю свою репутацию псу под хвост пустишь. Привлеки купечество. Поделись доходами от валютный спекуляций. Не жадничай.

— Ох. Хорошо. Еще будут напутствия?

— И так тебе в кредит наговорил. Хватит с тебя.

Ну, хватит так хватит. Возвращаюсь в обычный мир.

— Быстро ты, — сказала Анюта.

— Увы. Там меня подолгу не терпят. Пошли.

— Куда?

— К парадному входу. Придется поговорить с этим их заводилой.

Мы поднялись из подвала и прошли в холл. Охранник распахнул передо мной дверь. Выхожу на крыльцо. Пьяная толпа. Яркие костры выбрасывают снопы искр. Митингующие что-то непрерывно скандируют. Но что именно, в этом реве разобрать невозможно. Просто вакханалия какая-то. Не представляю, о чем можно с ними договариваться…

Вдруг толпа расступается. Из недр ее выходит человек в плаще и капюшоне. Поднимается по ступеням ратуши на крыльцо. Делаю приглашающий жест. Человек заходит внутрь. Я следом. За нами пытается вломиться несколько пьяных нищих, но казаки оттирают остальнных от двери и закрывают ее на засов.

— Не пойму, что они выкрикивают, — Анюта хмурится, — Наша неистовая вера…

Вошедший откидывает капюшон и поясняет:

— Они кричат: «Наша неистовая Ева!»

— Гадюкина⁉

— Баронесса!

— Ева. Черт возьми, как?

Ева усмехается, довольная произведенным эффектом.

— Кротовский, рот закрой. Мы так и будем разговаривать возле двери?

— Прошу прощения. Не ожидал. Растерялся немного. Пройдем, конечно… ко мне…

— Куда к тебе? Сразу в спальню? — баронесса продолжает меня подкалывать, — Шучу я, Кротовский. Веди в кабинет, или где ты там заседаешь…

Мы уселись в моем кабинете. Причем я вытурил из кабинета всех остальных, включая деду и Анюту… и дверь закрыл плотно.

— Что, удивился? Не ожидал?

— Просто обалдел… Ева, ты и есть главарь всей этой банды оборванцев?

— Ага. Сначала просто искала осведомителей. Знаешь, Кротовский, нищие очень много знают… потом вошла в доверие… а потом… меня будто вспышкой озарило! Я поняла, что все эти униженные и оскорбленные — огромная сила. И что бороться с ними очень трудно, легче их возглавить. Ну… я и возглавила.

Ага. Теперь понятно, в кого хитромордый гоблин вложил свои идеи. Так-то да. Еве в харизматичности не откажешь. Уж она, пожалуй, способна повести за собой толпу. А зеленый гад еще заговаривал мне зубы про алкашню… все ведь уже знал прекрасно…

— Значит, они называют тебя — наша неистовая Ева… звучит.

Мне остается надеяться, что зеленомордый не проводит аналогий с Гебельсом, а то придушу лягушачью душенку.

— Еще бы не звучало, — Ева усмехнулась, — Ради этого мне пришлось в рукопашную удавить их прежнего главаря… кстати, Кротовский. Мой магический уровень… я ведь так и не вышла на четвертый.

— А давай-ка посмотрим, — потираю руки, — Я тут давеча даже Анюту превратил почти в мага. Ложись вот… ну хотя бы на стол ложись…

— А я предлагала пойти сразу в спальню, — Ева разделась донага настолько быстро, что остановить ее я не успел. Ну… а потом уже не захотел останавливать…

— Вообще-то я не предлагал тебе раздеваться, — замечаю запоздало, уже подтягивая штаны

— Не поняла. То есть ты вытворял все это со мной на столе ради удовольствия? Шучу, шучу… ну, что скажешь про мой уровень?

— На живот ляг… и попу свою вызывающую прикрой чем-нибудь… а то я сосредоточиться не могу…

— Да пожалуйста, Кротовский. Ради тебя что угодно. И разденусь… и оденусь…

Она накинула на ноги свой плащ. Я подтянул его повыше… до середины спины. Иначе, как тут сосредоточиться… перешел на тонкое видение.

Да, Ева поработала над своими магическими каналами. До четвертого уровня ей не хватило совсем немного. Но на одном целительстве, видимо, не смогла преодолеть уровневый барьер.

Ее каналы будто разделены на две независимые системы. По одной циркулирует сила смерти, по другой — сила жизни. По наитию вывожу пальцем рисунок нового канала, соединящий обе системы воедино. И… у меня получилось. Будто что-то уравновесилось. Будто произошло смешение двух систем.

— Поздравляю тебя, Ева, теперь ты мастер ядов и лекарств четвертого уровня. До семерки нам еще далеко. Но Гадюкинское проклятие три-семь ты точно преодолела.

— Кротовский, гад ползучий… я в тебя верила… знала, что ты сможешь, — она сбросила с себя плащ, соскользнула со стола, неуловимо по-змеиному приблизила лицо и поцеловала меня в губы.

Одевалась она очень неторопливо, позволяя мне любоваться гибким совершенным телом… при этом она полностью вернула деловой настрой. Такая уж у нее натура… змеиная, если можно подразнить, то почему бы не подразнить…

— Ева, насколько мне известно, у бедняков есть свой представитель в совете, — перехожу к делу, ибо вижу, она собрана и вполне готова к деловому разговору. Ты знаешь, кто их представляет в совете?

— Знаю, Кротовский.

— И?

— Там не один человек. В городе четыре нищих района. От каждого района по два избирателя.

— О как. То есть у них аж восемь депутатов. И я так понимаю, они тоже сейчас в этой толпе?

— А вот тут не угадал. Все эти депутаты вовсе не нищие. Он купили голоса избирателей на деньги англичан.

— Понятно. Получили места за подачки…

— За мелкие подачки, Кротовский. Но больше их не изберут.

— Верю. Ну а как ты вообще видишь все это движение? Под какими лозунгами ты хочешь их объединить?

— Кротовский, тут важны не столько сами лозунги, сколько то, что за этими лозунгами понимается.

— Не понял.

— Я сама этого раньше не понимала.

— Ага. Помню. У тебя было озарение.

— Точно. Беднякам важно показать, что ты хочешь бороться за их права. Что хочешь улучшить их жизнь. Понимаешь? Борьба за чистоту в городе тоже сойдет. Они, конечно, поймут это по-своему. Они будут думать, что жить в чистоте, значит жить как богачи, за которыми убирает прислуга.

— Интересная мысль. Они мечтают стать богачами?

— Разумеется. Жизнь в чистоте по их мнению, не означает, что им нужно за собой убирать. Жизнь в чистоте означает, что за ними убирать будут другие.

— Мудрено… но ведь так никогда не будет… либо у них появится определенная культура чистоты, либо они останутся на уровне срущих под себя свиней.

— Вот. Именно. Ты правильно сказал, культура. Но если ты выглянешь в окно, увидишь, что эти славные люди уже засрали всю площадь… и при этом они митингуют за чистоту…

— Ну хорошо. Мы поднимем этих людей под лозунгами, которые они понимают как-то очень по-своему.

— Да. Назовем это движением рос, — предлагает Ева.

— Рос? Это от слова Россия?

— Нет. Рос, роса, росы. Чистейшая влага, выпадающая утром на траву, называется роса. Россия как-бы не причем.

— Ага, понял. Значит, партия РОС. Так будет она называться. А Россия как-бы не причем. Отлично придумано.

— Еще бы не отлично, — согласилась Ева, — Мне прямо как откровение пришло… проводи меня. Пора идти. Пока мои соратники по партии меня не потеряли…

Глава 12

Уже на обратном пути к выходу спохватился.

— Ева, что ты скажешь своим «соратникам по партии»?

— Скажу, что ты отличный парень.

— Я серьезно.

— Так и я серьезно. Скажу, что ты очень хочешь улучшить жизнь простого народа. Но другие правители и фабриканты вяжут тебя по рукам и ногам.

— Ох. Ева, ты хочешь поднять мятеж?

— Мятеж — это идеально. Враз поменяем власть и сделаем тебя не выборным, а полноправным правителем.

— Погоди. Давай, не будем гнать коней. Поверь, мятежи очень плохо заканчиваются для тех, кто их устраивает.

— Но у нас все получится. Я уверена.

— Даже если получится. В сорока километрах отсюда стоит английский пехотный полк. Англичане город без боя не отдадут.

— Значит, мы будем сражаться.

— Нет уж. Не хочу доводить до кровавой бойни. Ева, не вздумай делать что-то, не согласовав со мной. Обещай мне.

— Черт с тобой, Кротовский. Я обещаю. Сделаю, как ты скажешь.

— Вот то-то. Завтра утром придут грузовики. Я выделю один под нужды самых бедных районов. Сама заберешь.

— Как скажешь.

— И еще. Я уверен. Не все бедняки такие полоумные, как собравшиеся здесь. Должны быть здравые вменяемые люди.

— Вменяемые люди на площадь митинговать не ходят, — возражает Ева.

— Знаю. Но опираться мы будем именно на здравых людей.

— А что делать с этой шантрапой?

— Шантрапа пусть митингует… только не здесь…

— А где?

— Они там что-то кричали про кожевенную фабрику.

— Есть такая фабрика. Как раз в их районе. Вонь там несусветная. Травит всю окрестность.

— Вот! Пусть митингуют возле фабрики… пусть требуют сократить выбросы или вовсе перенести фабрику за город.

— Поняла.

— И еще. Тот доктор с бородкой… он тоже полоумный?

— Нет что ты. Очень рассудительный человек. Только идеалист.

— Ага. Отправь его ко мне. Хочу с ним поговорить.

— Слушаюсь, Кротовский. Отправлю.

Проводив Еву, отправился спать. Сегодня на правах личного доктора рядом со мной ночевал Ныр. А утром чувствовал себя огурцом. Рана затянулась, даже шрама не осталось. Вот она сила ускоренной регенерации.

Ева сдержала слово и увела маргинальную прослойку населения митинговать в другое место. Она молодец. По крайней мере могу быть уверен, что эти люди не направят гнев против меня. Хотя площадь они за ночь загадили так, будто неделю здесь ошивались. Дворникам пришлось потрудиться, чтобы подчистить за ними, но к тому времени, когда подкатила партия грузовиков, площадь перед ратушей была выметена.

На грузовички приятно посмотреть. На бортах свежей краской бликует надпись «Торговый Дом Кротовского». Чуть ниже приписано: «экологически чистый транспорт на электромоторах. Мы заботимся о чистоте городского воздуха» — неплохо придумано.

В присутствии членов городского совета торжественно передал грузовики коммунальной службе. Ключи от одного передал лично в руки «неистовой Еве». Надеюсь, она людей не только на митинги и мятежи поднимать способна. Субботник по уборке территории — тоже недурная политическая акция.

Поскольку Челябинский завод урезал квоту, машин мы пригнали с запасом. Несколько грузовичков и малых тракторов моего производства выставили тут же на площади на продажу. Вообще надо превратить площадь перед ратушей в торговую площадку. Заполонить тут все не только техникой, но и палатками, прилавками, ларьками, павильонами. Во-первых, будет организованный сбыт широкой линейки российских товаров, во-вторых, на занятой площади митинговать будет негде. Хватит с меня тут митингов, пусть в других местах митингуют.

Принимаю входящий вызов от Джимми Фокса.

— Англичане принимают ответные меры, граф. Они пошли в финансовую атаку.

— Что именно, Джимми?

— Они подсылают ко мне своих эмиссаров и тоже скупают рубли.

— Ага. Зашевелилось кубло змеиное. Как думаете, Джимми, что они будут делать с рублями?

— Очевидно. Накопят большую денежную массу. А потом припрутся в ваш магазин и выкупят все товары. Вы к этому готовы, граф?

— Готов Джимми. Пусть приходят хоть с двумя чемоданами. Мы всю ночь забивали подвал продовольствием.

— Тогда я продолжаю обменивать валюту без ограничений, — в голосе Джимми Фокса отчетливо просквозило опасение, — Мне понадобится гораздо больше денежной массы для финансовых операций. Вы уверены?

— Уверен, Джимми. Рублями обеспечу. Дави тапку в пол.

Отключаю мобилу, так как уже вижу въезжающие на площадь знакомые грузовики министерства обороны. Лично иду встречать полковника Баранова.

— Кротовский, тебе посылка… от… ну ты понял…

— Очень своевременно… только не надо выгружать ее здесь на площади. Отгоняйте на задний двор.

Армейцы перегнали один грузовик и подняли на второй этаж два ящика из под снарядов. Только я знаю, что там не снаряды. В моем кабинете полковник велел открыть оба ящика. Капец. Столько бабла я еще не видел, ни в прошлой жизни, ни в этой.

— Сколько здесь, полковник? — стараюсь звучат ровно, будто принимать такие посылочки для меня дело привычное.

— Четыре миллиона, — полковник Баранов упер в меня тяжелый взгляд, — Если б не личный приказ Орлова, я бы решил, что вы тут с ума посходили… Кротовский, сделай одолжение, скажи, что ты не сумасшедший.

— Век воли не видать. Я не сумасшедший.

— А кто тогда сошел с ума? — не выдержал Баранов, — Или ты на полном серьезе считаешь, что английский банк обменяет все эти деньги на фунты?

— Ну… все — не все. Но пару миллионов обменяет. Кстати, вот и Джимми. Проходите Джимми. Как договаривались. Семь, двадцать одна за фунт.

Полковник Баранов смотрел стеклянным глазом, как Анюта обменивала Фоксу около ста тысяч фунтов по смехотворному курсу. Когда Джимми вышел из кабинета, он признался:

— Наверное, это я сошел с ума… объясни мне, Кротовский, на кой черт английскому банку наши рубли в таких количествах? Они хотят скупить наш военный флот?

— Первопредок с вами. Кто же им продаст флот…

— Они хотят выкупить запасы золота, серебра, редких металлов?

— Нет.

— Они хотят скупить нашу нефть?

— Нет, полковник. У нас на внутренний рынок нефти не хватает.

— Тогда я сдаюсь, — полковник тяжело опустился на стул.

— Англичане будут покупать продовольствие в моем магазине. Не верите?

— Не верю.

— Я думаю, они скоро начнут. Давайте спустимся вниз. Все увидите своими глазами.

Мы пришли в магазин как раз к тому моменту, когда подставные покупатели от англичан начали сметать с полок весь товар. Они швыряли на прилавок ненавистные рубли и, почти не глядя, скупали все.

Анюта поставила дополнительных продавцов, чтобы не создавать очередь. Грузчики непрерывно подтаскивали из подвала мешки с мукой, крупами, овощами, сахаром… вносили круги сыра, колбасы, рыбу… перли на горбах туши, полутуши… свинину, говядину, курятину… Джимми Фокс трижды поднимался со мной наверх, чтобы обменять фунты на рубли.

— Кротовский, — полковник Баранов дождался, когда Джимми в очередной раз выйдет из моего кабинета, груженый рублями, — Я уже понял, что ты опять как-то всех обдурил. Объясни мне, как???

— Очень просто, полковник. Это знаменитый английский снобизм. Они думали, что английский банк всесилен. Думали, что амбары русского крестьянства опустеют раньше, чем их фунтохранилище, что оголят мой магазин и создадут искусственный дефицит товаров.

— А. Вон как… и долго они еще будут… вот это все?

— Увы. Боюсь, надолго их не хватит.

Я оказался прав. Анюта зашла в кабинет уже через несколько минут.

— Сережка, все. Англичане сдулись.

— Жаль. Сколько сегодня валюты наторговали?

— Чуть больше двухсот пятидесяти тысяч, — сообщила Анюта, как о какой-нибудь мелочи.

— Ну ничего. С учетом того, что вчера наторговали, как раз хватит, чтобы расчитаться с полковником. Анюта выдай по курсу двенадцать пятьдесят за фунт.

— Кротовский, ты сдурел? — вскинулся полковник, — Я своими глазами видел, как ты покупал фунты по семь рублей с копейками…

— Полковник, не надо думать, будто я нажился. Я, между прочим, продавал товары почти по себестоимости… и мне еще зарплаты людям из своего кармана…

— Я позвоню Орлову, — решительно заявил Баранов с угрозой в голосе.

— Да пожалуйста… пожалуйста…

Он потыкал в кнопки мобилы. Приложил к уху аппарат. Громко сопел, ожидая, когда на том конце возьмут трубку.

— Это Баранов… да… так точно, привез… говорит, выдаст на всю сумму… да, но он по двенадцать пятьдесят хочет… а я что хочу?… ну хоть бы рублей по восемь продал… так точно… слушаюсь, не лезть дураку не в свое… понял… конец связи.

Когда полковник Баранов ушел, Анюта попинала мыском туфли ящик из-под снарядов.

— Сережка, а неплохо мы сегодня поработали. Здесь ведь полтора миллиона… не меньше.

— Анюта, считай, что пока мы только отбили расходы. О прибылях говорить пока рано.

— Ну да… сколько дел еще предстоит… — она подошла к окну и выглянула наружу, —…гляди-ка, англичашки неугомонные…

— Что там еще?

— Сам посмотри. На другом конце площади тоже технику выставляют.

— Да. Вижу. Тоже трактора… тоже грузовики… пойдем вниз. Посмотрим поближе.

Мы спустились вниз и вышли из здания. Англичане, как упорный боксер, пропустивший хороший удар в первом раунде. Перегруппировались и снова пошли в атаку: «сезонные скидки на тяжелую технику заводов Моргора» — они выкатили всю линейку производимой продукции. Цена в фунтах такая, что при текущем местном курсе, нам с ними никак не тягаться. Наши малые грузовики стоят почти как их большегрузы.

— Плохо дело, — выношу вердикт, — Вот она обратная сторона переукрепленного рубля. Мы стали неконкурентоспособны…

— Что делать, Сережка? Может, пора выравнивать курс рубля к фунту?

— Увы. Поднимать цены в магазине мы пока не можем… поторопились мы со своей авантюрой, Анюта. На бумажках дурацких мы заработали, а самое-то главное упустили… наших машин мы теперь ни одной не продадим…

!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Самобичевание пришлось резко прекратить, в нашу сторону вальяжно гребет Чарли Спайдер собственной персоной. И ведь не боится меня, гаденыш.

— Мое почтение, мистер Кротовский, — Чарли вежливо приподнимает котелок.

— Ты бесстрашный человек, Чарли. Не боишься, что я тебя прямо здесь придавлю?

— Это была угроза мистер Кротовский? — громко переспрашивает Чарли, привлекая внимание большого количества праздношатающихся свидетелей.

— Это был невинный вопрос. Что тебе надо, Чарли?

— Я увидел ваш интерес к нашим грузовикам. Желаете прикупить? Отличная, между прочим, машина.

— Машина хорошая, — соглашаюсь, — Но покупать не хочу.

— А зря. Наши машины вне конкуренции. Ваши ведра с болтами никто покупать не станет.

— Это мы еще посмотрим.

— Ну, как знаете. А то могу выкупить вашу убогую технику по цене металлолома… чисто веселья ради, — с улыбочкой предлагает Чарли.

— Да неужели? У вас еще остались фунты? Могу предложить мешок гороху. Обхохочешься.

— Как говорят у вас русских, хорошо хохочет последний. Так вроде бы? — улыбочка Чарли Спайдера начинает превращаться в оскал, напоследок он роняет сквозь зубы, — Всего доброго, мистер Кротовский.

— Вот урод, — буркнула Анюта вслед удаляющемуся Спайдеру, — Наверняка ведь опять какую-то гадость замыслил.

— Можешь даже не сомневаться. С ним нужно держать ухо в остро…

Моя фраза потонула в истошном вопле, разнесшемся по площади:

— Уби-и-и-или-и-и!!! Уби-и-ли-и-и!!!

Вся площадная толпа развернулась на заходящуюся в крике деревенскую тетку. Тут же, расталкивая зевек, к ней подбежал наряд городовых.

— Кого убили? Где убили?

— Му-у-жа убили! В кустики отошел по малой нужде. А я жду-жду… заглядываю… а там…

Тетка указывала рукой на кустарник, разросшийся сбоку от ратуши. Стражи порядка дошли до кустов вместе с воющей теткой. Один из них раздвинул ветки с пожелтевшей, но еще не опавшей листвой.

— Мертвый, — сказал он громко, — Шея свернута.

— А вдруг живой… — крикнул кто-то из толпы, —…доктора бы надо.

Кто-то побежал звать доктора. К нам с Анютой тут же присоединился Филиппыч.

— Не стояли бы вы тут, Сергей Николаич, — забеспокоился деда, — В такой толпе ножичком пырнут, и не заметишь.

— Вы правы. Давайте выбираться отсюда. Пусть полиция сама разбирается.

Только мы не успели выбраться из толпы. Заметив нас, тетка вдруг вытаращила глаза и указала на нас пальцем.

— Это он! Черт пришлый. Я его видела! Это он в кустах над моих мужем стоял!

— Кто? Граф что-ли? Правитель? Кротовский? Ты что, тетка, умом тронулась?

— Нет, — заголосила тетка, — Не правитель. Старый, что рядом с ним.

Филиппыч в недоумении развел руками.

— Ты меня за убийцу приняла? Рехнулась?

— А я тоже его видел, — вдруг поддержал тетку кто-то из горожан.

— И я… я тоже видел…

— Это бред какой-то, — растерянно пробормотал деда, но к нему уже подошли городовые.

— Извините, но такой порядок. Нам придется вас задержать… до выяснения…

— Да вы обалдели? — вступаюсь за старого слугу, — Какие еще задержания?

— Не надо, Сергей Николаич, — деда сморщился и подставил руки, чтобы ему надели наручники, — Они от вас только и ждут такого. А потом обвинят в противодействии правосудию. Пусть задерживают…

— Сережка, деда прав. — Анюта схватила меня за рукав, — Совершенно точно, очередная подстава от Спайдера. Мы во всем разберемся.

Мне ничего не осталось. Я позволил полицейским увести деда. Я бы мог не отдавать Филиппыча. Но сто процентов уверен, тут же полетят слухи, что я выгораживаю или даже покрываю преступников. Чарли специально подначивал меня возле грузовиков. Хотел вывести из равновесия, чтобы потом я поступил опрометчиво и под влиянием эмоций. Нет уж. Такого Чарли от меня не дождется. А деду все равно вытащу… чуть позже…

Через некоторое время мы с Анютой сидели в полицейском управлении в кабинете следователя.

— Подтвержден насильственный характер смерти, — сухо рассказывал следователь, — Шея сломана, причем свернута с огромной силой… вот заключение доктора. Он осматривал тело и вынес однозначное заключение.

— Ну допустим, — устало киваю. Знаю уже, что полицейские успели проверить деду на оракуле, им известно о его богатырстве.

— Далее. У нас есть три свидетеля. Жена погибшего видела вашего слугу непосредственно склонившегося над телом. Еще двое в это же время видели, как он выходил из кустов.

— Они не могли ошибиться?

— Вряд ли. Они опознали Смородинцева по горячим следам. На свежих впечатлениях, так сказать. К тому же, ваш слуга сам подтверждает, что постоянно ходит по тропинке мимо здания. Ему приходится часто бывать как на площаде, так и на заднем дворе ратуши.

— А сговориться они не могли?

— Как вы себе представляете, граф, сговор со вдовой?

— Тоже верно. Ну хорошо. А мотив? На кой понадобилось моему слуге убивать фермера?

— Самая вероятная версия — выплеск агрессии. Ваш слуга не владеет магией, но обладает богатырством. Такие прецеденты случались. Так называемые «физики», люди, у которых вместо магии пробуждена огромная физическая сила. Это подобно вулкану, который может выбросить извержение в любой миг.

— Бред какой-то.

— Тем не менее. Это самый очевидный мотив. Богатырство даже не считается магией и во многом сопоставимо со способностями оборотней. Отсюда и психическая неустойчивость.

Анюта помрачнела и уставилась на следователя недобро. Прямо очень недобро. Она ж у меня тоже богатырка…

— Благодарю вас, — поднимаюсь, сворачивая разговор, — Очень надеюсь, что на этом вы не сочтете расследование оконченым.

— Разумеется нет, граф, — следователь Анютиного тяжелого взгляда к счастью не заметил, — Буду держать вас в курсе…

— Анюта, ты не переживай, — я попытался ее успокоить, когда мы вышли из здания, — Деду в беде не оставлю. Но пока придется ему посидеть под замком…

* * *

Поздним вечером, когда уже собирался уходить в спальню и готовиться к переходу в Киртасу, в интерфейсе вдруг замаячила иконка гоблина. И что от меня понадобилось зеленому? Кворков у меня нет, и он это знает. Спускаюсь в подвал, иду к порталу и переношусь а Великий Базар.

— Кротовский, какого лешего ты творишь? — гоблин сходу вываливает на меня раздражение, — На кой ты полез делать по-своему?

— Ты о чем?

— О том, что ты взял и отправил людей с площади. Думаешь, легко поднять этот сброд? Думаешь, так просто раскачать эту пьянь?

— Вот ты о чем… извини, не хочу делать ставку на маргиналов, склонных к бунтам и мятежам, — отвечаю твердо, — Я буду работать со здоровой вменяемой частью населения.

— О-о, — гоблин воздел очи горе, — Ты мог очень быстро, понимаешь, Кротовский, очень быстро совершить переворот. Ты мог забрать всю полноту власти за одну ночь.

— Самый коротокий путь, не всегда самый лучший, — отвечаю упрямо, — А что мне потом прикажешь делать с этими революционерами? Они же бешеные.

— С ними прекрасно бы справилась Ева, — пробрюзжал гоблин, — Она в этом мастер. Передавила бы их по-тихому. А ты что устраиваешь? Утопию решил строить?

— Я навожу в городе порядок. Многие люди меня поддерживают.

— Многие люди… — передразнил гоблин, — Многие люди — безликая масса. А тебе нужно было всего пару тысяч готовых на все отморозков… взял сначала власть, потом бы уже и думал о людях. Ну… теперь огребай… даже не знаю, как ты будешь выкручиваться.

Гоблин демонстративно ушел за конторку, давая понять, что общаться дальше со мной не желает. Нет так нет… однако едва перенесся с Великого Базара, замигала иконка Крота. Ну… блин. Теперь и главный босс вызывает на ковер. Делать нечего. Снова шагаю в портал и переношусь в кротовью нору.

— Что? Тоже будешь меня распекать? — спрашиваю насупленно.

— Не буду, — отмахивается Крот, — И так знаю, что ты упертый сукин сын. Все равно по-своему сделаешь. Я хочу поговорить о другом…

— Слушаю.

— Скажи мне, Кротовский, какая у тебя цель в жизни?

— Ну барин… вопросики у тебя.

— Принижать меня не надо. Я не барин, а бог. Так что да. Вопросики у меня соответствуют. Ну… к чему ты стремишься?

— Хочу возродить род Кротовских, возможно даже возродить Дом Изнанки… ты ведь сам в этом заинтересован. Разве не так?

— Так. Конечно так, — соглашается Крот и вдруг огорошивает меня, — А стать богом ты не хочешь?

— В каком смысле? — переспрашиваю ошарешенно.

— В прямом. Дорасти до десятого уровня, а потом взять и переступить черту, отделяющую тебя от божественности.

— Я об этом не думал как-то… а надо?

Крот усмехнулся.

— Это ты сам должен себе ответить… ладно. Рановато тебе пока об этом…

Крот махнул на меня когтистой лапой и я перенесся в подвал. Вот и поговорили…

Глава 13

Когда начался отсчет последней минуты перед полуночью, достал заранее арбалет, зарядил его на бронебой и выпустил черного с серым.

— Чет боязно мне, ребята, — признаюсь, — Там меня поджидают два урода с мега-пушками. Даже доспех не защитил.

— Большую часть урона твой доспех поглотил, — возразил Гамлет, — Но боевые артефакты у них мощные. Не ниже четвертого уровня.

— Как перенесешься, сразу падай на землю, — потребовал Ныр, — Мы с черным их отвлечем.

Так и сделал. Как только перенесло за гаражную кучу хлама, тут же кидаюсь на брюхо. Ныр пулей выскакивает из моего убежища и в два прыжка скрывается за углом гаража. Грабитель на автомате выпустил ему вдогонку целую очередь, но не попал. Волк слишком резок и быстр.

— Это чо, собака была? — не понял стрелявший, — Откуда она здесь…

Гамлет, взлетевший над гаражами, долбанул по нему молнией, не дав договорить. Грабителя протрясло от синих электрических змеек. На этот раз проклятие смертельного невезения сработало иначе. Палец на спусковом крючке боевого артефакта скрючило в конвульсии, но выстрелил грабитель не в себя, а в ногу подельника. Тот упал с воплями, пытаясь зажать рану в простреленном бедре.

— Ну все… теперь я… — стрелок оправился от разряда мини-молнии и навел артефакт на кучу, за которой я продолжал прятаться.

Только на этот раз говорливому преступнику не дал договорить Ныр. Каким-то образом волк умудрился запрыгнуть на крышу гаража и сиганул с нее на спину отморозку.

— Сдаюсь, — просипел грабитель. Его шея плотно зафиксирована в капкане волчьих челюстей.

Выбираюсь из-за кучи, отпинываю в сторону оружие противника. Одному вяжу руки, другому перетягиваю рану на ноге… и тоже на всякий случай вяжу руки. Наручников мне не выдали, зато у запасливых грабителей при себе обнаружился моток крепчайшей бечевки.

«Патрульный Кротовский: два преступника задержаны. Одному требуется медицинская помощь»

«Дежурный офицер: принято, дождитесь наряда и скорую»

«Патрульный Кротовский: не могу ждать, мне еще третьего догонять»

«Дежурный офицер: там еще и третий есть?»

«Патрульный Кротовский: уезжает на машине»

«Дежурный офицер: и как ты его задержишь, если он на машине? И где твои напарники?»

«Патрульный Кротовский: напарники разбираются с бытовым насилием в соседнем доме… извините, мне некогда…»

Сворачиваю служебный чат. Не сказать, что мне и в самом деле настолько некогда. Гамлет третьего не упустит. Летит следом и ведет на радаре. Но все же. Чем быстрее за ним отправлюсь, тем раньше поймаю.

Третий преступник оказался самым осторожным. Он сидел за рулем, дожидаясь подельников, а когда запахло жареным, решил дать деру. Он и не подозревает, что птич у него на хвосте.

— Ныр, беги за ним, — отправляю волка, — Я следом.

Волку, конечно, не догнать машину на хорошей прямой дороге, а в промзоне на ухабах запросто. Ну и у меня есть свои приемчики… залезаю по пожарной лестнице на крышу ангара, который курочили грабители, перевожу доспех в режим планера и с разбега отправляюсь в полет. Моя полетная скорость тоже не позволила бы догнать машину на трассе, а здесь могу лететь по прямой даже там, где оббегать приходиться Ныру. Про машину и говорить нечего…

Ни о чем не подозревающий преступник привел нас, судя по всему, в логово «Али-бабы», где хранится награбленное. Гамлет поджидает на кабине грузовика, мы с Ныром прибыли почти одновременно.

— Растешь, — одобрил волк, — От меня почти не отстал.

— В лесу не угнался бы… Гамлет, сколько их там?

— Двое.

— Заходим осторожно, — предупреждаю, — Уж больно оружие у них страшное.

Водила, видимо, был настолько уверен в отсутствии погони, что даже не запер дверь. Мы вошли беспрепятственно. Прокрались мимо штабелей в цеховую глубину, к единственному освещенному месту в огромном помещении. Заглядываю в щель между наставленными коробками и ящиками.

Под промышленной очень яркой лампой, свисающей с потолка, за столом сидит человек… не, не человек. У человека уши не растут в два ряда. И кожа не напоминает шкуру крокодила… за столом сидит гуманоид. То-ли паяет он там что-то, то-ли точит… мастерит, одним словом. Справка определяет его как артефактора пятого уровня. Начинаю догадываться, кто снабдил воришек таким убойным оружием.

— Почему не разгружаетесь? — спрашивает артефактор-гуманоид, не отрывая взгляда от работы.

Водила стоит рядом, непроизвольно вытянув руки по швам, перекатываясь с носка на пятку и с пятки на носок.

— Так нечего выгружать, — докладывает он.

— А чего так? — артефактор сосредоточенно орудует тонким пинцетом.

— Копы.

— Так валили бы копов… в первый раз что-ли?

— Не в первый… только на этот раз копы парней положили.

— Да? — гуманоид, наконец, поднял взгляд на грабителя, — Поясни мне сленговое значение слова «положили»: убили, схватили, в землю закопали…

— Убили… наверно. Парни же по копам стреляли.

— Точно убили?

— Да даже если не убили… парни это место копам не сольют.

— Почему ты так в этом уверен?

— Невыгодно им это. Лучше отсидеть за одну попытку взлома, чем за серию ограблений.

— А за попытку убийства копа… что им полагается?

— Ой брось… — грабитель скривил пренебрежительную харю, — Здесь все копы ущемленные в правах. Четвертая стадия гражданства… мусор…

— А я? — спросил гуманоид, — Я по-твоему тоже мусор? У меня вообще никакого гражданства.

— Нет… ну что ты… — водила замялся, — Ты крутой. Ты артефактор.

— То есть ты считаешь, нам не нужно бояться, что копы сюда придут?

— Не придут, — убежденно ответил грабитель.

— Ты готов в этом поклясться? — голос гуманоида стал холодным и вкрадчивым.

— Да легко… чем ты хочешь, чтобы я поклялся?

— Своей жизнью поклянись. Больше у тебя ничего нет.

— Да легко… — с вызовом согласился водила.

В следующий миг Гамлет ударил гуманоида молнией. Артефактор, держащий в руках недоделанный артефакт, нечаянно его активировал. Водилу испепелило на месте.

— Гамлет, черт побери. А можно было обойтись без убийства?

— А я тут причем? — оскорбился Гамлет, — Это клятва сработала.

Мы «упаковали» гуманоида, связав его со всем тщанием. Уж больно опасный тип. Затем снова списался с дежурным офицером. Указывать координаты не понадобилось. На служебной интерактивной карте мое местоположение и так отмечено.

На этот раз «подкрепление» все же приехало… аж на трех тачках с мигалками. Так что обратно в управление я поехал на машине, а Гамлет с Ныром поехали в моем инвентаре. Нечего им пока светиться. И очень скоро я пожалел, что спрятал своих помощников в инвентарь, потому что в полиции на руки мне надели браслеты, а на шею обруч, блокирующий доступ в инвентарь.

— Люди, вы сдурели? — я пытался качать права, когда меня запирали в соседнюю с артефактором-гуманоидом камеру, — Если чо, я поймал опасных преступников… на тот случай, если вы этого не заметили.

Мои доводы были проигнорированы. Я как-будто пустое место. До разговора со мной снизошел только сам артефактор, да и то от скуки.

— Ты первый день в Киртасе, парень? — спросил меня он.

— В полиции первый день работаю.

— Незнание законов не освобождает от…

— А ну-ка примолкли там, — прикрикнул на нас охранник, — Нельзя разговоривать заключенным в разных камерах.

Гуманоид потерял ко мне интерес и, по-моему, задремал. Я продолжаю офигевать. Как так? Через некоторое время возле решетки моей камеры нарисовались напарники. Усатый держит в руке пончик, а безусый — стаканчик с кофе.

— Вот говорили тебе, молодой, не лезь, — с осуждением сказал усатый.

— Да что не так-то?

— Э… отошли от заключенного, — снова прикрикнул охранник.

Безусый вздернул брови, показывая, что ничего сделать для меня не может. Оба ушли… жрать пончики и дуть кофе… нормально, чо… решив, что переживаниями ничего не изменить, как смог устроился на жесткой лавке и задремал. А утром меня растолкали и отвели в допросную.

Обруч с шеи и в камере не снимали, а в допросной опять нацепили браслеты, еще к столу пристегнули, как-будто преступник — это я. В допросную зашел тучный дядька с блестящей от пота лысиной. Ага. Припоминаю, он начальник нашего отделения. Наконец-то начальство пожаловало. Будут хоть какие-то объяснения.

Вместе с начальником вошла женщина… жгучая мулатка… глядя на нее, сразу подумал про карнавал в Рио, жаркие ночи на берегу океана, бренчание кастаньет, глубокий вырез, танго, каблучки отстукивающие ритм, и томный гитарный звон…

— Кротовский… Кротовский…

— А?

— Вы уснули что-ли?

— Извините. Не выспался. На лавке в камере толком не поспать.

Стряхиваю секундное наваждение. Мулатка одета в строгий брючный костюм. Черные волосы забраны в тугой хвост. Облупленные депрессовые стены допросной не имеют ничего общего с бескрайним звездным бразильским небом.

— Меня зовут инспектор Сильвего, — представляется мулатка и первой садится напротив. Слегка помявшись, начальник усаживается тоже, — В отношении вас будет проведено служебное расследование.

— На какой предмет расследование?… если это не секрет, конечно?

— Не секрет, — инспектор Сильвего раскрывает папочку, — На предмет правомочности ваших действий и применение силы при задержании граждан с третьим статусом.

— А-а, так вот в чем дело, — начинаю догадываться, — Мой статус четвертый, по сравнению с теми классными парнями я — мусор бесправный. А ничего, что они грабили, убивали, направили оружие против представителя закона? Уже только за это их должны сейчас мудохать шлангом по почкам в грязном подвале…

— Кротовский! — начальник побагровел, — Ты забываешься! Ты — никто в Киртасе. Пришлый. Эмигрант… одному из задержанных придется проходить дорогостоящее лечение… у него прострелена нога.

— Так не я же его подстрелил. Его напарник шмальнул из артефакта.

— Молчать! — взвился начальник, — А от еще одного кучка пепла осталась. Родственники уже пригрозили иском!

— Так я водилу пальцем не трогал. Его этот завалил… как его дьявола Кауцкого… гуманоид-артефактор! Что-то вы, папаша, ко мне придираетесь…

Начальник задышал ртом и залупал глазами, как карась, вытащенный из воды. Но знойная инспекторша его пригасила.

— Начальник. Будте так добры, обождите в вашем кабинете. Я поговорю с этим засранцем с глазу на глаз. Я ему объясню, что придираться мы еще даже не начинали.

— Как скажете, инспектор, — начальник оторвал жопу от стула и, перед тем как выйти, бросил на меня нехороший взгляд, — Сделайте так, чтобы он надолго запомнил этот разговор…

Когда за начальником закрылась дверь, инспектор Сильвего простучала наманикюренными ноготками по столу незатейливый ритм и заговорила обманчиво мягко:

— А теперь, Кротовский, поговорим начистоту…

Глава 14

—…ты, Кротовский, совсем страху не имеешь или просто дурак? Первый раз вижу патрульного, который дерзит начальнику отделения полиции…

— Просто я вижу гражданский статус.

— Без сканера?

— Ага. Я ж астральный картограф. Вижу что-то вроде всплывающей подсказки. Начальник имеет такую же четвертую категорию, как и я. В этом мире он такой же бесправный. Удивляюсь, что он вообще дослужился до начальника.

— А мой статус видишь?

— У вас второй. Так что вам не удалось прикинуться простым инспектором. Я вас раскусил. Да и начальник не стал садиться раньше вас. Соблюдает субординацию.

— А я и есть инспектор, — подтверждает Сильвего, — Но ты прав. Полномочий у меня больше, чем у твоего начальника. Значит… ты не дурак.

— Умным себя тоже пока не ощущаю. Объясните мне, недалекому, зачем брать в копы бесправных эмигрантов вроде меня?

— Ваша зона ответственности находится в районе с дэ-статусом. По сравненнию с другими гражданами четвертой категории вы в правах не ущемлены.

— А эти типа залетные джентльмены из сити? Пришли грабить не в свой район?

— К сожалению, преступники с третьей категорией гражданства именно так и делают. Совершают преступления в дэ-районах.

— Понятно. Здесь они борзеют от безнаказанности. Странная избирательность законов.

— Кротовский, ты тоже не борзей, — холодно предупреждает инспектор Сильвего, — Начальник верно сказал. Ты здесь никто. Пришлый эмигрант. Не тебе выражать недовольство нашими порядками.

— Вы правы, извините.

— Так-то лучше, — сдержанно одобряет знойная мулатка в брючном костюме, — Наши традиции складывались не веками даже, а тысячелетиями. Либо ты их принимаешь, либо…

— Я понял. И что теперь? Мне за свой счет лечить урода с простреленной ногой? И за свой счет, мир его праху, хоронить второго? Это ж не я сделал…

— Знаю. Хотя и не понимаю, как… как ты все это подстроил, что преступники стреляли по своим? Ты мастер иллюзий? Ментальный маг? Чего я о тебе не знаю, Кротовский?

Морщусь, но похоже, придется вскрывать карты.

— Если снимете с меня дурацкий ошейник, покажу.

— Ну хорошо, — инспектор Сильвего поднимается из-за стола. Обходит меня со спины и наклоняется. Приближает губы к моему уху. Я чувствую тонкий аромат ее духов.

— А глупостей не будет? — спрашивает негромко, — Ты, Кротовский, вроде не дурак, но…

— Глупостей не будет. Куда я денусь из подводной лодки… руки-то у меня все равно пристегнуты.

Ее пальцы касаются моей шеи. Слышу щелчок отпираемого затвора. Доступ в инвентарь открыт. Выпускаю Гамлета. Птич садится мне на плечо.

— Ворона? — спрашивает Сильвего.

— Галка, — отвечаю я.

Инспектор возвращается на свое место.

— Великовата для галки. Что умеет твоя птица? Это она мастер иллюзий?

— Не она, а он, — встревает птич, — Детка, ты можешь называть меня просто… принц Гамлет… я тебя…

Убираю пернатого бабника от греха обратно в инвентарь, пока он лишнего не наговорил.

— Что он хотел сказать? — инспектор заламывает бровку.

— Он хотел выразить восхищение вашей красотой. Он у меня тот еще ловелас. И он не мастер иллюзий. Умеет бить молнией… не очень сильной, но от его молнии тело сводит судорогой.

— И все?

— Ну… еще вместе с молнией прилетает проклятие на неудачу.

— Неудача? — удивляется инспектор, — Из-за нее преступники стреляют по своим?

— Угу. Могут и себя покалечить. Такое тоже бывало.

— Любопытно… а волка почему не выпустил? — спрашивает Сильвего.

— Так вы в курсе?

— В курсе. Хотела тебя проверить. Варан сказал, что ты скрытный парень. Так и есть. Про проклятие неудачи он не знал. Колись, Кротовский. Что еще умеешь?

Пожимаю плечами. Если она общалась с Вараном, то знает про мое обучение на убийцу магов.

— Волк обладает ускоренной регенерацией… о том, что я картограф, указано во всех анкетах… — отвечаю неохотно, — Я не маг. Мои духи помощники — тоже.

— Скромняга ты, Кротовский. А про доспех свой не хочешь рассказать?… или показать…

— Доспех как доспех. Ничего особенного.

— А ты покажи.

Вот засада. Какая любопытная дамочка. И как мне показать доспех если я и так в него уже одет?… лезу в настроки, отключаю режим маскировки. Доспех принимает исходный вид облачения пустынного воина. Сильвего впечатлена.

— То есть ты все время был в доспехе?

— Да.

— Вот что, Кротовский. Сегодня ты изловил пришельца. Я хотела убедиться, что это не простое везение. Теперь я в этом убедилась, — доверительно сообщает инспектор, — Ты можешь стать отличным агентом…

— Каким еще агентом? Людей в черном? Ловить пришельцев?

— Да, ловить пришельцев… про черное не поняла…

— Эт так… в моем мире таких агентов называли люди в черном.

— А, теперь поняла. Нет, никакого черного быть не должно. Форма обычного полицейского — отличное прикрытие. Черный цвет — привилегия граждан первой категории. В черном даже я не хожу. Темно-синий максимум.

— То есть вы предлагаете мне перейти в агенты?

— Ты догадлив, Кротовский.

— А если я откажусь?

— Ты уже сам точно описал последствия. Лечить и хоронить преступников будешь за свой счет. Устанешь пыль глотать.

— А если я перейду в агенты?

— Лечение и похороны за счет государства.

— Соцпакет подкупает широтой услуг.

— Тебя и зарплата приятно удивит.

— Сколько у меня времени на размышление?

— Нисколько, — инспектор Сильвего достает из папочки бланк заявления, — Вписывай имя и фамилию… вот здесь подпись… дату не забудь.

Я опять подписываюсь непонятно на что. Но оставаться на унизительной должности бесправного патрульного тоже не хочется. Что я здесь теряю? Долгое нудное разбирательство? И даже если докажу, что действовал в рамках самообороны, мне все равно придется оплачивать по счетам преступников. Нет уж. Ставлю подпись на заявлении. Инспектор Сильвего тут же отстегивает мне руки.

— Верный выбор, Кротовский, — хвалит она, — На агентской службе ты будешь приравнен к гражданам третьей категории. Сможешь находиться в цэ-районах, посещать любые заведения в цэ-районах. Задерживать граждан-троек, но… но только в служебные часы. Как только смена оканчивается, чешешь обратно в дэ-район. В нерабочее время ты — снова четвертый. Понял?

— Понял. Какие мои дальнейшие…

— Сейчас можешь идти домой. К восьми вечера быть в конторе. Метку на карту тебе поставила.

Открываю карту, нахожу отметку и уточняю:

— Так и ваша контора находится в цэ-районе. Мне как на работу добираться? Меня в транспорт пустят?

— В твоем статусе теперь указано место трудоустройства, так что да… пустят. Тебе даже в метро теперь можно ездить.

Капец, это просто праздник какой-то, мне в метро ездить разрешили. Выйдя из допросной, с удовольствием принял душ, по дороге к дому перекусил в забегаловке и даже прикупил кое-чего для «своих парней». Гамлету — семечек и орешков, Ныру — сладких пирогов. Волк у меня, оказывается сладкоежка. Надеюсь, кариес ему не грозит.

Отоспавшись, отправился в новую «контору». Две остановки на автобусе, затем пересадка на метро. Полицейскую форму я сдал, но по настоянию инспектора Сильвего доспех по прежнему копирует патрульное обмундирование.

Офис агенства расположен в полуподвале жилого дома. Вывески нет. Дверь неприметная. Понимаю, опять шифруемся. Какой-то маго-технический сканер просветил на входе мой статус и отщелкнул замок. Помещение скромное. Всего несколько кабинетов и один небольшой холл. В холле…

— Кротовский, — радостно удивляется Травка, — Какими судьбами?

— Я знал, что наши пути еще пересекуться, — с удовлетворением констатирует Гусь.

Ниндзя одобрительно приоткрыл и обратно призакрыл один глаз.

— Меня повысили из обычного патрульного, — сообщаю важно, — Смог проявить себя в первый же день.

— Кто бы сомневался, — буркнул Ниндзя, — Шило в жопе — это не диагноз, а состояние души.

— Тоже рад вас видеть, — пикироваться с Ниндзей не имею желания, — А вы как здесь оказались? Выперли из армии?

— Не выперли, а перевели в СВБ.

— О как. И что такое эсвэбэ?

— Ну ты даешь, Кротовский, не знаешь, куда перевелся?

— Меня в известность не ставили, — поясняю сдержанно.

— А тебя точно повысили? — Гусь тоже засомневался, — Ты же, Кротовский, из тех парней, которых может ждать только один тип повышения… через повешение…

— Типун тебе на язык, Гусь. Я даже никого не убил. Так… слегка не разобрался в местных реалиях.

— И стоило тебе уходить из армии, — философски заключил Гусь, — От судьбы не убежишь. Даже сменив армейскую форму.

— Его форма как раз будет к месту, — в холл незаметно вошла инспектор Сильвего, — У армии и полиции немного разные полномочия. Вы будете друг друга дополнять.

— А вот и наш новый босс, — Ниндзя разлепил оба глаза, — Надеюсь, мы получим вводную.

— Получите, — кивает мулатка, — Не для того я выцарапывала вас из лап Варана и Коповника, чтобы вы на диванчике прохлаждались.

— Так и знал, что нас не случайно собрали, — догадался Гусь.

— Разумеется. Ваша группа антимагов показала выдающиеся результаты.

— Так нам опять придется охотиться на магов?

— В основном да. В основном на магов, — подтвердила Сильвего, — Кротовский уже словил одного контрабандиста-нелегала.

— Тот артефактор — контрабандист? — удивляюсь, — С виду похож на обычного грабителя.

— Контрабандист, можешь не сомневаться. Эти гады воруют все подряд. Не только товары со складов. Один откачивал даже воду из океана. Представляете? Несколько десятков кубических километров. Попался только потому, что вместе с водой переправил в свой мир редкую акулу. На той акуле быть закреплен датчик, чтоб отслеживать сезонную миграцию… а она взяла и мигрировала в другой мир… так мы его вычислили.

— А что еще они воруют?

— Говорю, все, что угодно: металлы, чернозем, атмосферу, но чаще всего крадут у людей жизненную силу. Вот эти астральные паразиты самые распространенные. Устраивают логово на чердаках и в подвалах возле оживленных перекрестков и вампирят втихаря. Теперь понятно, на кого вам придетя охотиться?

— Понятно… как нам их искать?

— Будете получать приблизительную наводку на адрес. Дальше по обстановке. У вас и картограф свой есть. Разберетесь. Да… еще один момент… простых паразитов жалеть ни к чему. А вот магов лучше брать живыми.

— Лучше или обязательно?

— За живого мага будет премия. Лучше… но не обязательно…

— Транспорт будет?

— Во дворе стоит фургон. Он ваш, — инспектор достала из кармана ключ.

— Я чур за рулем, — Травка подняла руку.

— Это вы сами решайте, — Сильвего перекинула ключ Травке, — Еще вопросы?

— Вопросов больше нет.

— Ну… а чего тогда сидим? Вперед, на свершения… Рассиживаться некогда.

— У меня еще вопрос, — обращаюсь к инспектору, когда группа уже поднялась с места, — Мне нужно прятать Ныра и Гамлета?

— Необязательно.

Мы вышли во двор и загрузились в фургон. Травка уселась за руль. Гусь занял переднее пассажирское сидение справа от Травки. Ниндзя развалился на кресле в салоне. Ныр тоже не пожелал сидеть на полу и занял длинное заднее сидение. Мне досталась боковушка у входа. Гамлет устроился на плече Травки, хотя та и пыталась его согнать.

— Ты мне мешаться будешь.

— Когда это я кому мешался? — возразил наглый птич, — Я исключительно помогаю.

— Этот мелкий пернатый засранец строил глазки нашей новой начальнице, — заложил Гамлета Гусь, — Гони его Травка. Пусть сзади сидит вместе с волком.

— Протестую. Я не способен строить глазки. Мне анатомия не позволяет.

— Ладно. Черт с тобой. Сиди, — резрешила Травка и активировала автомобильный навигатор, — Есть первый адрес. Поехали.

Первым адресом оказался жилой четырехэтажный жилой дом.

— На чердак, — сразу дал наводку Гамлет, — Там сидит… паразитище…

Травка ушла в невидимость и первой вошла в подъезд. Остальные следом.

— Какой тягостный эмоциональный фон, — негромко поделился Ниндзя, — Дети плачут, любящие супруги ругаются…

— А это верный признак астрального паразита, — подтвердил Гусь, — Не забывайте про отрешенность. Себя не выдаем. Паразиты очень чувствительны.

Паразита обнаружили быстро. Он нас не почуял. Расслабился, сидя на чердаке. Не даром Варан тратил время на обучение. Пришелец чем-то напоминает насосавшегося клеща с раздутым брюхом.

— Второй уровень всего, — сообщаю показания справки, — Валим наглухо. За такого премию точно не дадут…

Я не успел выстрелить. Травка первая всадила в раздутое брюхо свои спицы. Паразит сдулся как пузырь.

— Один готов, — сообщила она, — Поехали дальше.

По следующему адресу опять пришлось кончать паразита. Правда, с этим вынуждены были повозиться. Тот засел под лестницей в кинотеатре, спрятавшись под кучей хлама. И сам неплохо прикидывался старой афишей с изображением полуголой девицы. В противовес предыдущему, это был какой-то плоский подвид.

Пришелец попытался улизнуть, но был уязвлен Гамлетовской молнией, а потому крайне неудачно для себя зацепился за вбитый в стену гвоздь… застрял бедолога. Он пробовал прикинуться настенным календарем, но Ныр откусил ему все три зимних месяца. Паразит издох.

— Не скажу, что всегда мечтал гоняться за астральными паразитами, — поведал Гамлет, когда мы снова загрузились в машину, — Но по крайней мере работа не самая нервная…

— Не сглазь, — осадил его Ныр.

— Обратно сообщаю. Сглазить не могу в силу анатомии. Могу только накаркать, — огрызнулся черный.

Уж не знаю. Сглазил он или накаркал… или разминка на простых паразитах закончилась… только когда навигатор выдал следующую цель, Травка покачала головой:

— Не хочу вас расстраивать, мальчики, на этот раз придется тащиться в канализацию.

Мы доехали до нужного места и спустились вниз через люк.

— Как вы думаете, — Гусь сморщился от вони, — Что можно воровать в канализации? Людей здесь нет. Из крыс разве жизненную силу вытягивать?

— Навряд ли, — ответила Травка, — Сильвего говорила, что контрабандисты могут воровать что угодно.

— И? — не понял Гусь, — Дерьмо он здесь ворует что-ли?… если так, то не хотел бы я жить в его мире. Если ради дерьма он готов рисковать собственной жизнью, его мир еще дерьмовей.

— Вон там, — Гамлет оборвал философские измышления Гуся.

— Где?

— Ты смотришь прямо на него.

— Я смотрю на стену канализации.

— Вот именно. Только это не стена. Это пятнадцатиметровый паразит, который прикидывается стеной.

— Вот это да… и как нам его валить?

Глава 15

— Слушайте, — философски заметил Гусь, — А может, не надо его валить? Если он очищает мир от дерьма, он делает полезное дело.

— Тебя отправили сюда не для того, чтобы ты рассуждал о пользе. Есть мысли, как кончать эту тварь?

— Мысли есть… желания нет… сейчас мы стоим по щиколотку в говне, а если проткнем этого говнососа, он нас забрызгает по самые макушки.

— Ладно, отойдите в сторонку, — нехотя говорит Ниндзя, — Я с ним раберусь.

Мы с удовольствием спрятались за угол. Ниндзя отправил в полет несколько своих «реактивных» ножей и сам едва успел забежать в укрытие. Разогнавишись до снарядной скорости, боеприпасы вонзились в тугое паразитское брюхо, произведя эффект «разорвавшейся бомбы».

— Шухер, прорыв канализации.

Мы ломанулись к люку. Вонючий поток преследовал нас по пятам к счастью недолго. Паразит не успел накопить критически много дерьма. Потопа не случилось.

Выбравшись наверх, мы отмыли обувь у колонки, а потом просто сидели в машине, не открывая навигатора. Ждали полночь. Никто в этом не признается, но подозреваю, не я один живу на два мира сразу…

Возвращаюсь в обычный мир и устраиваю небольшое совещание с Ныром и Гамлетом.

— Ребята, боюсь, рассчитывать на следователя мы не можем. Деда обвиняется в очень странном убийстве. Нам надо как-то доказывать его невиновность.

— Лучший способ доказать невиновность — это найти настоящего убийцу, — резонно заявляет Гамлет, — Только свидетелей у нас нет.

— Вообще-то есть. Все они указывают на деду.

— Вот поэтому они никакие не свидетели, — парирует Гамлет, — Очевидно, что их обдурили.

— А как их могли обдурить?

— Так же как ты дуришь людей своим доспехом.

— Маг, способный менять внешность?

— Ага. Либо тот самый мастер иллюзий, в чем подозревала тебя наша новая начальница. Кстати, Кротовский, почему ты ей все время «выкаешь»? Сама она сразу перешла с тобой на ты.

— Выкаю, чтоб поддерживать образ восемнадцатилетнего юнца. Молодым начальницам нравится чувствовать себя хоть перед кем-то взрослыми и умудренными опытом…

— Да ты коварен.

— Давайте, не будем уходить от темы. Как нам искать мага, умеющего менять внешность?

— А серый у нас на кой? — Гамлет переводит стрелки на Ныра, — Пусть нюхает и след берет.

— Тоже верно. Тогда пошли.

Меняю на доспехе маскировочный режим и превращаюсь в городского нищего. В полночь город пуст, но полная луна светит ярко… не хочу, чтоб меня узнали. В компании серого и черного выхожу из ратуши через черный ход. Место преступления совсем рядом, далеко ходить не надо.

— Никакого следа я здесь не возьму, — проворчал Ныр, — Сами видите, стадо коров прошло.

— Ну хоть что-то, серый, — промотивировал его Гамлет, — Зацепочку…

— Не знаю, сойдет ли за зацепочку, есть запах крови… только не человеческой…

— Любопытно… и чья кровь?

— Собачья.

— Ну… спасибо тебе, мой серый брат… зацепочка, что надо… собачья кровь.

— Сарказмировать не надо, — сморщился Ныр, — Если такой умный, сам ищи…

— Успокойся, Гамлет, — обрываю черного, — Других зацепок все равно нет… Ныр, ты можешь определить, откуда идет след?

— Откуда идет, не могу… но могу проследить, куда уводит.

Волк повел нас с Гамлетом по следу. Гамлет всю дорогу острил:

— Какая тонкая разница! Не откуда идет, а куда уводит…

— Сейчас здесь еще и птичей кровью запахнет, — пригрозил волк.

— Вот в этом ты весь, — Гамлет вспорхнул с моего плеча, набрав высоту недосягаемую для волчьих челюстей, — Чуть что, сразу «пасть порву… моргалы выколю»… грубо…

На этот раз идти пришлось далеко. Мы прошли за Ныром через центральные улицы к окраинам, но и там он не остановился, продолжая, идти по следу.

— Ты точно след не потерял? — пристал к нему Гамлет, — Может, ты просто для виду носом водишь?

— Заткнись! — потребовали мы хором.

— Как скажете, — птич демонстративно замолк, но замолк ненадолго, — Дружище, ни в коем случае не хотел бы подвергать критике твою чуйку, но ты привел нас на загородную свалку.

— Это я и сам знаю, — отозвался Ныр, — Вот здесь.

— Что здесь?

— Здесь зарыли.

— Что зарыли?

— Видимо, труп. Надо откопать и посмотреть

— Ну спасибо за предложение, — съязвил Гамлет, — А я как-то не догадался взять лопату.

— Черный, хватит выпендриваться. Если б ты и догадался взять лопату, как бы ты ее тащил? В клюве?… отойдите, я сам разрою…

Волк начал рыть землю передними лапами. Получается у него довольно ловко. Уже через несколько минут он что-то откопал и вытащил зубами на поверхность.

— Это собачий труп, — брезгливо сообщил Гамлет, будто без него мы этого не видим.

— Причем потрошеный труп, — добавляю я, — Из него извлекли внутренние органы… Давай, умник пернатый, прояви свою хваленую эрудицию и смекалку. Кому и зачем понадобилось потрошить собаку?

— Для ритуала, — предположил птич, — Если маг не очень сильный, для превращения ему может требоваться ритуал.

— А почему именно собака? — спросил Ныр, — Он же не в собаку превращался…

— А я знаю? Мало ли какие бывают ритуалы. Других идей у меня нет.

— А ты что думаешь? — спрашиваю волка.

— Я про такие ритуалы не слышал, — отвечает Ныр, — Но могу сказать, что этот труп не единственный. Будем откапывать?

Ныр откопал еще один потрошеный собачий труп, только более старый… потом еще один, уже изъеденный червями…

— Все хватит, — машу рукой, — И так понятно, что кто-то делал это регулярно.

— Кто-то постоянно балуется такими ритуалами? — волк качнул головой, выражая сомнение, — Убийств в городе до этого не было.

— Можно менять внешность и для других целей, — Гамлет продолжает отстаивать свою версию.

— Для каких?

— Да хоть бы в красавчика превращаться и женщин соблазнять.

— У тебя одно на уме, — фыркнул Ныр.

— Я просто привел пример… это просто для примера, — заоправдывался черный.

— Значит так, ребята. Ритуал или не ритуал, но в этом месте предполагаемый убийца закапывает собачьи трупы. Надо устраивать здесь засаду. Кто первым будет?

— Я побуду, — сказал Ныр, — Идите.

Мы с Гамлетом вернулись в ратушу, и я лег спать. А проснувшись утром, первым делом выглянул в окно. Картина удручающая. Возле наших выставленных на площади грузовиков и тракторов никакой движухи. А если кто и подходит к моей технике, довольно скоро переходит на другой конец площади. Продукция заводов Моргора явно пользуется спросом. Моя — нет. Ко мне в спальню заглянула Анюта.

— Сережка, проснулся уже?

— Проснулся. Пытаюсь придумать, как нам сделать свою технику конкурентоспособной.

— И? Придумал?

— Ни черта не придумал.

— Плохо. Нам еще больше урезали квоту на Челябинские моторы. Девяносто процентов машин придется продавать самостоятельно. Если ты ничего не придумаешь, завод придется останавливать. Нам будет не на что закупать материалы и нечем платить зарплату.

— Скверно… ну-ка… погоди-ка… кто это там пожаловал на крутых тачках?

На площадь въехала целая процессия легковых машин представительского класса. Из головной машины в сопровождении нескольких магов-телохранителей вышла Мила Хоромникова. Мы с Анютой побежали вниз ее встречать.

— Ну что, Кротовский, — увидев меня, Мила лучезарно улыбнулась, — Судя по твоей унылой мине, я прибыла как всегда вовремя. Опять надо вытаскивать из пекла твою подгорающую задницу?

Развожу руками виновато. Всех последствий валютной авантюры я и вправду не просчитал. Приглашаю Милу подняться в мой кабинет.

— Мы обрушили курс фунта.

— Ага, — Мила кивает понятливо, — И теперь твои грузовики никто не покупает. Значит так. По поводу твоего магазина…

— Цены в магазине до выборов повышать мы не можем, — встревает Анюта.

— И не надо повышать цены в вашем дурацком магазине, — сухо поясняет Мила, — Сделайте ваш магазин только для сотрудников. Внешний вход на клюшку. Отоваривать только своих и только в день зарплаты.

— Та-ак. А как же остальные горожане?

— Для остальных горожан откроем другой магазин, — ничтоже сумняшеся сообщает Мила, — Для начала поднимем цены процентов на двадцать. Потом… посмотрим…

— Дельная мысль. Только помещения под второй магазин у нас нет. Можно поставить торговые палатки на площади.

— Отлично. Так даже лучше, — соглашается Мила, — Но к зиме все равно мне помещение найди. В тепле торговля бойчее пойдет…

— Ох. До зимы нам еще дожить.

— Готовь сани летом, — не соглашается Мила, — Теперь, что касается грузовиков и тракторов… они ведь у тебя на этом… как его…

— На электричестве.

— Да причем здесь это? Там же макры вставлять надо?

— Да.

— А у англичан дизельное топливо?

— Да.

— А на чем дешевле?

— На макрах дешевле, хотя и не намного. Но главное, макры достать проще. С дизтопливом напряженка.

— Ну вот. Уже плюс. А еще ты за чистоту борешься в городе. Вводи налог на загрязнение окружающей среды. Пусть содержание английских тракторов в копеечку влетает.

— С налогом не так просто. Чтоб такой налог ввести, нужно получить одобренние совета.

— Да? Жаль. Но ничего. Есть у меня еще кое-какие идеи. Только… Кротовский… по скупке английских фунтов ты берешь меня в долю. Пятьдесят на пятьдесят.

Вздыхаю. Куда тут деваться. Мила Хоромникова своей прибыли не упустит. Вся в папашу…

— Согласен.

— Ну тогда вперед, — Мила поднимается со стула, — Покажу вам, как работает купечество первой гильдии… да, покои мне приличные в вашей богадельне найдутся?

— Можем только в ратуше поселить. Мы тоже все здесь живем.

— Ладно, сойдет. Никогда не жила в ратушах. Буду дышать воздухом властных коридоров.

Мила вышла на крыльцо ратуши, тряхнула огненной гривой, обвела взглядом площадь с видом завоевателя и поманила ручкой. Из машин повыскакивали ее приказчики и подбежали к ней.

— Значит так, мальчики. Мы будем здесь разворачивать торговлю. Площадь граф Кротовский отдает нам на откуп. Так же мы будем скупать урожаи и продукцию местных фермеров… за рубли… при текущем соотношении рубля к фунту скупка даже в приоритете…

Ай да Мила. Сразу сообразила, как обернуть себе на выгоду переукрепленный рубль. Урожаи у фермеров будет приобретать по дешевке. Но я молчу. Всех денег мне не заработать. Переходить ей дорогу не хочу. Надеюсь, Мила про мои интересы тоже не забудет. И оказываюсь прав.

— Кротовский, — продолжает она, — Предлагаю следующую схему. Нам, конечно, выгодно выкупать местную продукцию за рубли, только вот самим фермерам рубли не очень нужны. Им нет смысла покупать продовольствие, когда они его сами производят…

— И что ты предлагаешь?

— Предлагаю поставлять им твою технику в рассрочку. Фермеры будут расчитываться самим урожаем. Конвертацию плодов труда в рубли беру на себя.

— Вариант отличный. Лучше в рассрочку, чем совсем никак.

— Вот и я так думаю, — соглашается Мила, — Получим замкнутый цикл. Фермер сбывает урожай и получает за него трактора. На тракторах он вырастит больший урожай и получит за больший урожай больше тракторов. Чем больше тракторов, тем больше урожай и так далее… всем выгодно.

— Мила. Ты меня поражаешь. Читала Карла Маркса? Знаешь формулу: деньги-товар-деньги…

— Карла твоего не читала. Но папеньку всегда слушалась.

— И то верно. Твой папенька Карла Маркса не глупее.

Приказчики Милы развернули бурную деятельность. Я велел возводить торговые павильоны. Вообще-то в Кустовом уже есть рынок, где приезжие фермеры сбывают свою продукцию. Но там они продают в розницу. А здесь будут сразу сдавать оптом, кому-то так удобней и даже выгодней. Не надо тратить время. Не надо тратить деньги на постой и прокорм. Приехал, сдал, получил бабло на карман и отчалил обратно в родную деревню.

Одним словом торговля моими машинами начинает сдвигаться с мертвой точки. И я могу вплотную заняться поисками убийцы. Отправляюсь в полицейский участок к следователю. Тот оказалася на месте и с готовностью меня принял.

— Скажите, в последнее время не было обращений граждан по поводу пропажи собак?

— Собак? — удивляется следователь, — Нет, не было. У нас собак вообще воровать не принято. А если те сбегают, то люди просто развешивают на столбах объявления.

— Понятно. Спасибо.

Следователь проводил меня с несколько обескураженным видом. Он явно не увидел никакой связи. А я пояснять не стал. Возвращаюсь в ратушу и прошу Анюту зайти в мой кабинет.

— Ань, узнай пожалуйста, есть у нас в департаменте какой-то сотрудник, отвечающий за содержание домашних животных?

Анюта вздернула бровь изумленно, но переспрашивать не стала. Ушла узнавать и вскоре привела такого сотрудника… вернее сотрудницу, пожилую даму в роговых очках.

— Проходите. Присаживайтесь… значит, вы ведаете вопросами содержания собак?

— Содержания?

Что-то сегодня все удивляюся моим вопросам.

— Да, содержания домашних собак. Есть ведь наверно в городе какие-то правила… уложения… регулирующие так сказать порядок по братьям нашим меньшим…

— Извините, — оробела сотрудница, — Таких уложений у нас нет.

— И что же? Администрация совсем никак это не учитывает? И не владеет информацией?

— К сожалению нет, — в глазах сотрудницы проявился испуг, — Недоглядели. Виноваты…

— Вы уж себя не корите, — спешу успокоить женщину, — Вы ни в чем не виноваты… вы идите, работайте…

Я уже пожалел, что вызвал эту женщину. Она поднялась со стула и попятилась к выходу, продолжая оправдываться:

— Нам с бродячими собаками не сладить. Один ловец на весь город, да и тот пьяница беспробудный…

— Как вы сказали? Ловец бродячих собак?

— Уж он какой есть… вчера первый раз за последние три года трезвым его увидела… у него как жена померла, так вовсе не просыхает.

— Так-так-так. Вчера, говорите, он трезвый был? Впервые за три года?

— Ну… так… тоже пришел за жалованьем. Продукты в магазине брал.

— А скажите, когда он за жалованьем приходил? Это было до того, как фермера убили или после?

— Вот прям тогда и было. Я ему квиточек выписала. Он пошел отовариваться. Я его еще похвалила, молодец мол. За ум взялся. Приятно видеть в трезвом уме… а после, как ушел вскоре шум поднялся… про убийство стали кричать. Вчера после него никому и не выписывала.

— Спасибо. Вы очень помогли.

Едва выпроводил женщину, как прилетело послание от Ныра:

«Вижу убийцу. Притащил сразу два собачьих трупа»

«Следи за ним. Ничего не предпринимай. Мы с Гамлетом скоро будем»

Глава 16

Выбегаю на площадь, сажусь в один из грузовиков, выставленных на продажу. Никому не надо, так хоть сам попользуюсь. Машина непривычная. Рукояти переключения передач нет, сцепления нет. Зато управлять очень легко: газ, тормоз и баранка, — еще одно конкурентное преимущество. Нарабатывать моторику проще намного. Надо будет подкинуть идею, чтоб продавцы предлагали фермерам бесплатный тест-драйв.

Гоню на окраину к городской свалке, где Ныр устроил засаду. А грузовичок приемистый. Негруженый так вообще лихо скорость набирает. Начинаю чувствовать себя участником ралли Париж-Даккар. Нещадно давлю на клаксон, шугая горожан, сама-то тачка почти бесшумная. Сбрасываю скорость только на поворотах, чтоб не опрокинуться, и снова топлю «тапку» в пол. Горожане в изумлении останавливаются, провожая меня взглядом. Предложить что-ли англичанам гонки на грузовиках? Не, не согласятся. Англичане не любят проигрывать.

Бросаю грузовик, немного не доехав до свалки, дальше пешком. Гамлет уже кружит в небе, обеспечивая меня показаниями радара. Навстречу выбегает Ныр.

— Долго, — говорит он с упреком.

— Торопился, как мог… ну, где он?

— Бросил труппы и пошел.

— Как бросил? И не закапывал?

— У него тоже с собой лопаты не было… а еще он бухой в стельку, лыка не вяжет.

— Ты не мог ошибиться? Странное поведение для мага-ритуалиста.

— Не мог. От него сивухой разит на километр.

— И где он бросил трупы?

Ныр не стал отвечать и повел меня к свалке. Действительно, два собачьих трупа… оба выпотрошены, как и предыдущие… не закопаны только…

— Не, фигня какая-то. Никакой он не маг, никакой он не ритуалист. Нельзя действовать настолько небрежно. Он вчера человека убил, а сегодня поленился собак закопать… не может быть.

— А зачем он тогда внутренности вынимает? — с вызовом спросил Гамлет, уязвленный недоверием к его теории.

— Да мало ли, зачем… Может, он жрет потроха. Может, ливерную колбасу из них делает, — предположил Ныр.

— А почему мясо выбрасывает?

— Собачье мясо жесткое. А у него зубов нету почти, а те, что есть, гнилые.

— Все это вполне возможно, — возражаю, — Одна только несостыковка. Вчера он был трезвым.

— Вот! А я о чем! А у серого все мысли только вокруг жратвы…

— А у тебя вокруг баб.

— А что если вы оба правы? Ловец — никакой не маг, а только поставляет магу собачий ливер? И к ратуше вчера приходил именно маг, принявший облик ловца, чтоб остаться неузнанным. Потому и трезвый был.

— Точно. Их двое! И работают они в паре.

— Есть один способ все выяснить, — говорит Ныр, — Потрясти этого бухого ловца.

— Так ты его не упустил? Можешь выследить?

— Могу конечно. Пошли…

Ныр привел нас к лачуге недалеко от свалки.

—…вот здесь его лежбище.

— Внутри никого нет, — категорично заявляет Гамлет, — Иначе радар бы показал.

— А я говорю, он внутри. Мой нюх меня не подводит.

— Успокойтесь.

Толкаю дверь, она оказалась незаперта. Мы ввалились внутрь все вместе и… я едва не запнулся о лежащее на грязном полу тело.

— Боюсь, мы не сможем его ни о чем распросить, — мрачно сообщил Ныр, — Он мертв.

— Совершенно точно мертв, — подтверждает Гамлет, — Радар мертвых не отображает.

— Задушен, — добавляет волк, — Причем совсем недавно. Теплый еще.

Гамлет облетел окрестности в надежде кого-то засечь, но вокруг свалки никого не обнаружил. Таинственный убийца успел сбежать.

— Если честно, я совсем запутался, — признаюсь, — Маг убил единственного человека, способного таскать ему собачьи внутренности без опаски, не вызывая никаких вопросов со стороны. Отлов бродячих собак был его работой. Где теперь маг будет брать собак?

— Ну… может, он запаниковал. Заметил слежку, — предположил Гамлет.

— Ерунду не говори, — буркнул Ныр, — Он меня заметил, а я его нет?

— Может, ему больше не нужны собаки, — черный накинул еще одно предположение, — Маг сделал, что хотел. От подельника избавился, как от ненужного свидетеля.

— Вот это больше похоже на правду.

Мы вернулись в город в сущности ни с чем. Единственная ниточка оборвалась. Припарковал грузовик на площадь, где он стоял раньше, обнаружив некоторое оживление возле нашей техники. Моя гонка по городу привлекла внимание горожан, судя по всему, пиар-акция имела успех. Перед тем как уйти, громко объявил, что любой желающий может прокатиться на грузовике совершенно бесплатно. Заявление было встречено одобрительным гулом. Жаждущие тест-драйва тут же обступили продавцов.

Поднимаюсь на второй этаж. В кабинете меня поджидает Ева. Она вжилась в роль подпольного главаря бунтовщиков-революционеров. Стильный шелковый черный плащ ниспадает с плеч, глубокий капюшон на голове кутает в тень лицо, и только медовый янтарь выразительных глаз посверкивает таинственным отраженным светом…

— Кротовский, что там за история с твоим старым слугой?

Пересказываю ей события последних суток, включая мои собственные попытки расследования.

— Единственная ниточка привела в тупик, ловец бродячих собак мертв, — подытоживаю рассказ.

— Попробую навести справки через нищих, — обещает Ева, — Если этот ловец жил недалеко от свалки, значит, он один из них… но это после… сегодня я по-другому поводу.

— Слушаю.

— Ты хотел пообщаться с доктором… с тем, который с бородкой. Идеалист и борец за права бедняков… я его привела.

— Так пусть заходит. Что ты его в приемной маринуешь…

Ева завела доктора.

— Очень рад, граф, что вам небезразлична судьба простых людей, — сказал доктор, присаживаясь на стульчик.

— Небезразлична, — подтверждаю, — Но должен вас сразу предупредить. Я не идеалист. Я реалист. Всеми силами готов помогать, как вы выразились, простым людям, но не в ущерб интересам своего клана.

— Я это понимаю, — с серьезным лицом ответил доктор, — Даже такой подход в наших краях — большая редкость. Другим владетелям на людей плевать. Ева сказала, у вас есть ко мне разговор?

— Есть. Я хочу, чтобы вы провели исследование.

— Медицинское?

— Разумеется. Цель исследования — узнать, как загрязнение окружающей среды сказывается на здоровье граждан.

— Вы имеете ввиду мусор на улицах?

— Не только. В городе несколько крупных заводов. Из их труб постоянно валит черный дым. Отходы производства сливаются и вываливаются бесконтрольно, отравляя землю, воду и воздух. Понимаете?

— Я вас прекрасно понимаю, граф… вы даже не представляете, насколько прекрасно я вас понимаю, — голос доктора зазвенел торжественно, — Я знал… я надеялся… что когда-то этот вопрос будет поставлен ребром.

— Рад, что мы друг друга так хорошо понимаем. Так что… возьметесь за такое исследование?

— Проводить подобное исследование нет необходимости, — вдруг огорошил нас доктор.

Заявление прозвучало неожиданно как для меня, так и для Евы. Мы оба уставились на идеалиста непонимающе.

— Но… может, вы как-то объяснитесь, док?

— Охотно, — глаза доктора полыхнули сумасшедшим блеском, — Охотно поясню. Проводить подобное исследование нет необходимости, потому что оно уже проведено… вот, извольте…

Доктор полез в свой докторский саквояж, вытащил оттуда толстую пачку исписанной бумаги и положил на стол передо мной.

— Ого. Основательный труд.

— Здесь есть все! — с гордостью сказал доктор, — Районные сравнения по детским паталогиям… заболевания дыхательных путей… сердечно-сосудистые… вот здесь раздел по кишечным инфекциям… вот сопоставительные графики заводских выбросов с обращениями астматиков и аллергиков…

— Вы молодчина, док. Не ожидал. А вы могли бы выступить с докладом перед городским советом?

— Могу выступить хоть сейчас. Доклад давно подготовлен.

Ай да доктор, ай да сукин сын… это будет бомба. Вот так мы и прижмем англичан-промышленников. Не хотят платить аренду и налоги в городской бюджет? Ну что ж. Тогда будут платить штрафы за загрязнение окружающей среды. Прищучим бритишей по самые жабры.

— Аня! — кричу, — Анюта!

Анюта вбегает в мой кабинет.

— Сережка, что случилось?

— Когда ближайшее заседание совета?

— Сегодня. Прям сейчас заседают.

— Отлично, — поднимаюсь с места, — Тогда не вижу смысла терять время.

Войдя в зал заседаний, попросил председателя предоставить внеочередное слово для доклада. Просьба была удовлетворена. В соответствии с регламентом председатель постучал молоточком и объявил выступающего. Делаю доктору приглашаюший жест: давай, мол, док, жги…

Доктор оказался хорошим докладчиком. Не мямлил, не робел. Говорил четко по существу. Приводил конкретные цифры, зачитывал краткие выписки из историй болезни, но… фурора не произошло. Как были воодушевлены господа народные избранники в едином порыве, когда голосовали за то, чтобы повесить на меня личную материальную ответственность… и как настороженно они отнеслись к докладу.

Вот тут и стало понятно, с чьего стола подкармливаются товарищи парламентарии. Как только речь зашла об ответственности крупных заводчиков за выбросы, гробящие людское здоровье, сразу поскучнели и погрустнели. Мое предложение проголосовать за новое решение было воспринято вяло. Я настоял. Решение было отклонено большинством голосов.

Оставаться на заседании дальше я посчитал бесполезным. Мы с доком вышли из зала совета. На улице нас поджидали Анюта с Евой.

— Как все прошло?

— Плохо. Нас зарубили, — сообщил док.

— Поторопился ты, Кротовский, — сказала Ева с укоризной, — Надо было снова делать заседание открытым. Мы нагнали бы в зал наравнодушных горожан. Депутаты остереглись бы голосовать против воли народа.

— Может, остереглись бы, а, может, и нет, — не спешу соглашаться с Евой, — А знаете, так даже лучше.

— И что тут хорошего?

— Народные избранники показали, кому на самом деле служат. Завтра же, Ева, нужно донести результаты голосования до широких слоев. Пусть люди сами увидят, кого избрали.

— Люди увидят, люди осознают… а дальше что?

— А вот на этой волне мы и объявим нашу партию РОС. Это будет знаково. Приурочено к несправедливому решению совета.

— Ага, понимаю. Мы объявим о создании партии на фоне народного возмущения. Кротовский, ты молодец.

— Еще бы не молодец. У меня, как правителя, есть хороший административный ресурс. Именно правитель назначает конкретный срок голосования в совет. Я назначу дату голосования на тот день, когда это будет выгодно именно нам.

— Значит, будем забирать совет в свои руки?

— Обязательно будем. Без этого мне так и будут постоянно руки выкручивать.

Дождавшись полуночи, перемещаюсь в Киртасу. Полное ощущение, что Травка, Ниндзя и Гусь тоже сюда только что переместились. Тоже пытаются перезагрузить оперативную память и вспомнить, что они тут делали сутки назад.

— Травка, — говорит Ниндзя, — Чего подвисла? Посмотри в навигатор. Наша смена еще не окончилась.

— Так я смотрю в навигатор, — отвечает Травка, — Вот, Сильвего нам очередную наводку…

— Надеюсь, не в канализации?

— Судя по карте, больница. Есть пояснение… так, читаю… в пределах городской больницы обнаружены аномальные скачки магического фона.

— И? От нас что требуется?

— Задание: проверить и разобраться.

— Нормальное такое задание. Исхитрись-ка мне добыть то, чего не может быть. Запиши себе названье, чтобы в спешке не забыть… — не удерживаюсь и цитирую Филатовскую сказку про Федота.

— Выбора у нас все равно нет, — подает голос Гусь, — А название я запомнил: аномальные скачки магического фона… надеюсь, измеритель магического фона у нас с собой? Так, уточняю на всякий случай.

— Обижаешь, Гусь, — отзывается Ниндзя лениво, — Я без измерителя магического фона срать не хожу… езжайте уже… будем разбираться по ходу торжественного парада…

Травка вырулила на дорогу и погнала фургон к больнице. Минут через двадцать она припарковалась на больничной парковке.

— Травка, ты разве не видела знак — парковка только для служебных машин?

— Видела. Специально сюда и парковалась. У нас машина как раз служебная.

Я как-то уже привык, что Ныр с Гамлетом свободно ходят вместе с нами. Подрасслабился…

— С собаками в больницу нельзя! — грозно окрикнул на входе охранник.

— Где ты тут видишь собаку? — оскорбился Ныр, — Совсем страх потеряли, собаку от волка отличить не могу…

Я упрятал Ныра в инвентарь, не дав ему закончить тираду. Охранник взялся протирать глаза, видимо решил, что говорящий исчезающий волк ему примерещился.

— Что же ты, родимый? — наезжаю на охранника, — Сон на посту — тяжкое должностное правонарушение… скажи спасибо, что мы не стукачи.

— Спасибо, — растерянно пробормотал охранник.

— Однако кроме шуток, — озабоченно сказала Травка, когда мы прошли внутрь, — Огромная больница. Три крыла. Семь этажей. Где мы тут будем искать скачки… как его там? Я, кажется, в спешке забыла название…

— Аномальные скачки магического фона, — галантно подсказал Гусь.

— Спасибо, Гусь. Ты меня очень выручил. Теперь-то мы их сразу найдем… о, наша начальница сжалилась над нами. В чат пришло уточнение…

Все переключились на внутренний служебный чат: «отделение диагностики истощения и разрывов магических каналов, — написала нам инспектор Сильвего, — четвертый этаж, левое крыло».

— Уже теплее, — одобрила Травка и первой направилась к лестнице, ведущей на этажи левого крыла.

В отделении диагностики нас встретила пожилая медсестра.

— Вы к кому, молодые люди?

— У нас один знакомый пережил травму магических каналов, — не моргнув глазом, начал сочинять Гусь, — Разрыв на фоне истощения, и как следствие, скачок фона…

Медсестра на полном серьезе задумалась.

— А как зовут вашего знакомого? — спросила она.

— Мы не знаем.

— Он не успел сообщить.

— Все произошло слишком внезапно.

— Ну… тогда вам лучше поговорить с заведующим, — решила медсестра, — Его кабинет в торце коридора.

Мы переглянулись, пожали плечами и с предложением медсестры согласились. За неимением разумных вариантов, приходится соглашаться на любые предложенные…

Глава 17

Завотделения оказался человеком слегка не от мира сего со всклокоченными неряшливыми волосами. Там, где у обычного в моем понимании врача должен висеть стетоскоп, у этого болтался на веревочке мудреный артефакт.

— Чем могу, молодые люди?

— Нам тут поступил сигнал от граждан с соседней улицы, — отыгрываю ревностного, но недалекого копа, — Люди жалуются на перепады настроения, обмороки, тошноту и неодолимую тягу к соленым огурцам. У вас тут случайно никакой утечки магического фона не происходило?

— Магический фон, молодые люди, это вам не урина в мочевом пузыре. Свойствами непроизвольной протечки не располагает.

— И все же, — упираюсь по-ментовски, — Надо бы разобраться… успокоить граждан…

— Ну хорошо. Пройдемте, — соглашается заведующий, — Увидите все собственными глазами.

Профессор повел нас по палатам с пациентами.

— Обратите внимание, — заведующий нам будто экспонаты в музее демонстрировал, — Здесь лежат на обследовании сразу трое. Ни у кого ничего не протекает…

Походу он принял нас за совсем твердолобых, а потому говорил на «понятном нам языке». Открыл дверь другой палаты:

— Здесь два пациента проходят лечение по сращиванию каналов. Но нет, не подумайте, у них тоже никаких протечек.

Мы идем вслед за заведующим, скроив туповатые рожи, и пытаемся увидеть хоть какую-то зацепку, имеющую отношение к заданию. Но не видим ничего особенного, ничего такого, что не укладывалось бы в логику больничного процесса. Травка даже начала поглядывать на меня с укоризной: «вот обязательно тебе, Кротовский, — написала она в групповом чате, — выставлять себя еще большим дураком, чем ты есть на самом деле?»

Я переключился на тонкое видение. Как-никак, астральный картограф. Тоже могу видеть магические каналы и резервуары. И с каждым пройденным пациентом во мне крепнет ощущение, что здесь что-то не так. Что профессор творит с людьми какую-то дичь.

Конечно, я не ахти какой спец, а в целительстве и вовсе дуб дубом. Но все-таки способен отличить, когда человеку проводят диагностические процедуры, а когда ставят над ним лабораторные опыты, как на подопытном кролике. Последние сомнения отпали, когда проф завел нас в палату с «овощами», пациентами, пребывающими в коме. Вот тут я убедился окончательно, с каждого пациента откачивается магическая сила. Скрытые каналы мановоды уходят в общую нишу через вентиляционные отдушины.

— Спасибо вам, профессор. Очень жаль, что оторвали вас от дел, — извиняющимся тоном сказала Травка, — Теперь мы полностью во всем разобрались. Никаких протечек в вашем отделении…

— А-адну минуточку, — прерываю Травкин спич смущения и раскаяния, — А что у вас в этой нише, профессор?

— Диагностическое оборудование, — отвечает заведующий сухо, — Там тоже никаких протечек…

Травка, Ниндзя и Гусь подают мне невербальные сигналы, мол, хорош, Кротовский, хватит отнимать время у уважаемого человека. Но у меня иное мнение.

— А что же вы тогда так напряглись, уважаемый?

— Это дорогостоящее оборудование, — поясняет профессор.

Травка так, чтобы заведующий этого не заметил, крутит пальцем у виска. Гусь смотрит на меня округло с красноречивым намеком, что пора бы уже угомониться. Но я упорствую:

— Настолько дорогостоящее, что вы его замуровали подальше от любопытных глаз?

— Не замуровали, а запечатали. Оборудование чувствительно к изменениям влажности и температурных колебаний.

Даже Ниндзя разлепил оба глаза, насколько позволяет ему раскосое строение гляделок, выражая недоумение моей упертостью.

— Ладно. Как скажете, профессор… но мне придется описать это в рапорте. Надеюсь, ваше оборудование установлено здесь с санкции больничного руководства. И если так, все вопросы будут исчерпаны.

— Рапорт, значит, — заведующий посмурнел, — Вот неймется вам копам, уличным попкам… ума нет, а лезете везде, даже там, где ни черта не понимаете… ладно, как хотите, пройдемте…

Заведующий вывел нас из палаты с пациентами и повел куда-то в дальнюю часть отделения, явно не в ту, где «запечатано дорогостоящее оборудование». Мы вошли в помещение, напоминающее процедурную. Кафельные стены, кафельный пол… даже потолок и тот кафельный.

Я уже догадался, зачем он нас сюда привел, и среагировал мгновенно. Выпустил Гамлета до того, как заведующий активировал свой странный артефакт. Черный жахнул молнией. Как и положено по «закону смертельного невезения» профессор разрядил артефакт в самого себя и обвалился на кафельную плитку как куль.

— Кротовский, какого хрена… — ругнулась Травка, —… обязательно надо его валить на глушняк? Мог бы просто намекнуть, вырубили бы аккуратно.

— Если быть объективными, — рассудительно заступился за меня Гусь, — То Кротовский даже не намекал, а говорил прямым текстом.

— И ты туда же… прямым текстом… если все, что несет Кротовский прямым текстом принимать за чистую монету…

— Ребята, успокойтесь. Он не мертв, — говорю мягко, — Он в коме.

— Откуда знаешь?

— Вижу. У профа почти полное истощение магических каналов. Он высушил сам себя. Так же, как половину лежащих здесь пациентов.

— То есть, его оборудование — и есть причина скачков магического фона?

— Разумеется. Надо отписываться Сильвего. По идее она должна прислать нам группу зачистки, которая все приберет и сотрет часть памяти пациентам и персоналу.

— В твоем мире умеют стирать память? Да еще избирательно?

— Не. Это я так… предположил…

Ко времени прибытия инспектора Сильвего в компании нескольких копов, на этот раз настоящих аж с третьим гражданским статусом, мы помогли медсестре переложить профессора на больничную койку, где та его подключила к его же собственному оборудованию. Заведующий стал своим собственным пациентом. Случай из разряда — не рой другому яму, сам в нее попадешь…

А мне-таки пришлось составлять подробный раппорт, тот самый, которым я пугал заведующего. Инспектор Сильвего читала его внимательно, хмуря бровки и поигрывая в пальцах шариковой ручкой, будто проверяла на наличие ошибок, а затем убрала мою писанину в папочку и выложила на стол передо мной профессорский артефакт.

— Узнаешь? — спросила она.

— У профессора на груди болтался.

— Я не об этом.

— Подобных раньше не встречал. Вообще в артефактах не разбираюсь.

— Понятно. А так? — она выложила на стол еще один артефакт, тот, из которого артефактор испепелил водителя.

— Хм, — переключаюсь на тонкое видение, всматриваюсь в плетение силовых каналов, — Да, теперь вижу сходство. И что это значит?

— Очевидно, Кротовский. Оба артефакта изготовил один и тот же мастер.

— Так надо потрясти этого артефактора.

— Потрясти не выйдет. Его уже департировали.

— Как это департировали? Просто вытурили из Киртасы и все? А грабежи? В конце концов он на моих глазах подельника сжег так, что услуги крематория тому уже не понадобятся.

— С подельником вышел несчастный случай. Ты сам это видел. К тому артефактор согласился выплатить компенсацию его семье. А на грабежах мы его не поймали. Он не своими руками грабил.

— А те двое?

— А те двое тоже колоться не станут. Им вешать на себя предварительный сговор и серию совсем невыгодно… ладно, — Сильвего сгребла «игрушки» со стола, — Можете ехать отдыхать. На сегодня смена окончена.

Мы загрузились в фургон, и Травка снача доехала до моего дома.

— Бр, Кротовский, ты живешь в этих трущобах?

— Если у вас на примете есть жилье получше, готов рассмотреть.

— Нет у нас других вариантов. Мы еще не заселились никуда.

— А. Тогда удачи в поисках жилья, — вылажу из машины и берусь за ручку, чтобы задвинуть дверь.

— Подожди… я тоже здесь поселюсь… — окликает меня Гусь и поясняет, —…не хочу ничего искать. Мне плевать, где ночевать.

— Ладно. Пошли. Похадотайствую за тебя у местного управдома. Мое ментовская форма у сердобольных людей вызывает жалость.

— А отдельный санузел там есть? — кричит в форточку Травка.

— Есть.

— Тогда я тоже сюда… Ниндзя, ты как?

— Я с вами. У меня точно нет желания искать другое жилье.

Управдом меня не забыл и выделил комнаты всем. Нас всех заселили в одном доме, только раскидали по этажам. Но и то хорошо. Не придатся объезжать квартал, чтоб собрать команду. Толи позавтракали, толи пообедали в кафешке у дома и разбрелись по берлогам. Я завалился в постель с намерением проспать до вечера. Но поспать удалось всего часа полтора. Кто-то начал долбиться в мою дверь.

— Кто там?

— Кротовский, подъем, — слышу Травкин голос, — Нас на службу вызывают.

Чертыхаюсь, облачаюсь, выглядываю за дверь. Травки там уже нет. Спускаюсь на улицу. Фургон заведен, наши все внутри. Заползаю внутрь, Травка тут же трогается с места.

— Кротовский, ты оповещалку что ли отключил?

— Какую оповещалку? Не знаю никакую оповещалку.

— Во внутреннем интерфейсе. Настрой себе.

— Ладно, настрою. А что случилось? Только кратко…

— Если кратко, — начал Гусь, — Наша неуемная начальница, похоже, карьеристка и выслуживается перед собственным начальством…

— Вот это щас нифига не кратко. Можно по-существу?

— Так бы сразу и сказал, — попенял мне Гусь, — Если по-существу, то Сильвего сидела в засаде у больницы. В надежде, что к профу придет какой-нибудь сообщник.

— О! Умно. Почему сразу карьеристка? Просто грамотный ход. И что дальше?

— Очевидно. Кто-то пришел. Сильвего проследила. Теперь хочет его брать.

— Живьем?

— Разделяю твое удивление, Кротовский. Мы не самая подходящая команда, чтобы брать кого-то живьем… мы как бы все-таки дипломированные убийцы…

— Да просто нет больше никого у нашей начальницы кроме нас, — с уверенностью заявила Травка, выжимая обороты из приемистого движка, — Иначе никакой вменяемый человек не звал бы нас на задержание… уж Кротовского точно…

— Ну спасибо, чо…

— Да ладно, Кротовский, — Ниндзя приоткрыл глаз, — Это был комплимент от Травки. Кстати, проверь все-таки служебный чат. Может, тебя и вправду не вызывали. Может, зря Травка тебя разбудила…

Лезу в чат, проверяю.

— Меня тоже вызвали, — сообщаю, — Прям гордость берет. Начальство мне доверяет… в отличие от вас…

Травка паркуется перед гостиницей у дорогой турбированной тачки, из которой тут же вылезает инспектор Сильвего и перебирается к нам. Единственное свободное место возле меня. Все три задних сиденья занимает Ныр. Развалился как царь зверей. Будку отъел уже как молодой лев… сдвигаюсь, чтобы инспектор смогла сесть.

— Что так долго? — Сильвего слегка на нервах, — Он из номера вышел.

— И где он?

— В кафешке сидит, кофе дует.

— Тогда выходим и берем? — спрашивает Гусь.

— Поздно… вышел уже… кати вон туда… да-да вон та машина… за ним следом езжай.

— А почему вы не вызвали нормальных копов? — мне приходится придерживать начальницу, пока Травка делает крутой разворот, — Предъявите документы… все дела… будте добры, ноги шире, руки на капот, благодарим за сотрудничество… копов наверняка этому обучают.

— Обучают, — соглашается Сильвего, — Только нельзя мне копам тему светить. Копы сольют в ка-дэ-эр. И дело у меня заберут.

Гусь молча поднял вверх указательный палец, как бы утверждая: «вот, а я говорил, что она карьеристка».

— А что такое ка-дэ-эр? — указующий в небо перст Гуся игнорирую.

— Киртасский департамент расследований, — поясняет Сильвего.

— А мы к какому департаменту относимся? Если не секрет, конечно…

— Мы подчинены сибу, службе имперской безопасности.

— Понятно, конкурирующие структуры.

— Так и есть, — подтверждает Сильвего.

— Что-то наш клиент в разгон пошел, — окликнула Травка, прибавляя скорость, — Боюсь, он нас срисовал. Пытается оторваться.

— Он опытный шпион. Мог и срисовать. Не упусти его.

— А он еще и шпион?

— Именно. Шпион Зурабду. У нас давно в розыске, — Сильвего сжала кулаки, — Я глазам не поверила, когда он в больницу приперся.

— Это что же за необходимость такая, если рассекреченный шпион так рискует?

— Вот это нам и надо выяснить. Поворот не пропусти… он, гад, во дворики заныривает, там много проездов и арок. Легко затеряться.

— Не затеряется, — заверяю инспектора.

Открываю окошко и выкидываю в него Гамлета. Черный вспархивает и набирает высоту. Начинаю сообщать Травке показания радара, где поворачивать, где дальше прямо ехать. От моего птича этот шпион не улизнет ни в каких дворах. Мы висим у него на хвосте как приклеенные.

Не сумев оторваться в закоулках-переулках шпион выскочил на оживленную городскую трассу и начал ловко лавировать, перестраиваясь по полосам и обгоняя машины.

— Ах, вот ты что удумал, — оскалилась Травка, — В шашечки решил со мной поиграть…

Ниндзя, до этого сидевший молча, приоткрыл глаз:

— Ему шашечки или ехать?

— Ему и то, и другое, — азартно бросила Травка через плечо, — Будут ему шашечки.

Надо сказать, Травка водит машину виртуозно. Реакция у нее, как у мангуста. А кроме этого Гамлет подсказывает на какой полосе есть промежутки между машинами и ведет нас не хуже спутника.

Шпион выскочил за городскую черту и снова решил сменить правила игры. Он свернул с трассы на проселочную грунтовую дорогу, кривую и петляющую. И вот на этот раз он подгадал для себя удачно. Наш фургон имеет мощный двигатель, но слишком тяжел и громоздок. Шпиону пришлось снизить скорость, но нам пришлось замедлиться еще больше.

— Не могу я быстрее, — расстроенно пожаловалась Травка, — Мы опрокинемся на этих буераках… или днищем на корягу напоремся. Кардан оставим тут и привет…

Шпион начал отрываться. Как ни пыталась Травка выжимать все силы из нашего фургона, риск себя не оправдывал. Мы явно отстаем.

— Уйдет гаденыш, — сквозь зубы обреченно проговорила инспектор Сильвего.

— Остается одно, — говорю, — Гамлет долбанет по нему молнией.

— Если твоя галка долбанет, мы стопудово получим труп. Плохой вариант.

— Ну… извините, других вариантов у меня…

— Меня выпускай, — бросил Ныр с заднего сидения.

— Тебя? Ты его догонишь?

— Догоню.

— Ладно, — отодвигаю боковую дверь, — Пробуй.

Ныр выскочил на ходу из машины и понесся напрямки через лес. Ему бежать по петляющей грунтовке не обязательно.

Глава 18

— И что он сможет? — сомневается Сильвего, — Он хоть и крупный, но всего лишь волк. У него есть особые способности?

Пожимаю плечами. Ныр, как впрочем и Гамлет, вполне самостоятельное существо. Да, он мой дух-помощник, но помогает мне по собственной инициативе. Не считаю его подчиненной сущностью, скорее очень верным другом. Влезть в его черепушку, узнать, что он думает, не могу, да и не хочу. Не имею потребности в тотальном контроле.

Как бы то ни было, Ныр действует решительно, быстро сближаясь со шпионской машиной. Подозреваю, он вообще не утруждал себя составлением какого-то плана. Просто выскочил из-за куста наперез, запрыгнул на капот и ударил передней лапой по лобовому стеклу. Не разбил, но оставил несколько глубоких царапин, будто стеклорезом прошелся.

В его атаке больше сработал эффект неожиданности, чем реально нанесенный урон. Шпион дернулся и крутанул баранку, уводя машину в занос. Волка сбросило с капота. Преследуемый смог удержать автомобиль на дороге, выровнялся и поддал газу.

— Ныр выиграл для нас несколько секунд, — крикнула Травка, — Неплохо, но нам это не поможет.

Однако Ныр не посчитал, что его миссия на этом окончена. Он снова скрылся среди деревьев, догнал шпиона и запрыгнул на капот еще раз. И снова ударил лапой по стеклу, а потом еще раз. Шпион опять попытался сбросить волка, но теперь Ныр смог-таки проковырять несколько дырок в лобовухе. Удержался на капоте, зацепившись когтями. Шпион начал стрелять прямо через стекло. Разрядил в Нырово брюхо весь магазин. Волк свалился на обочину, едва не угодив под колеса.

— Он убил твоего волка, — воскликнула Сильвего.

— Не убил, — отвечаю спокойно, — Его очень трудно убить.

В подтверждение моих слов Ныр поднялся и отряхнулся по-собачьи. Вместе с кровавыми ошметками из его тела повываливались пули. Он снова пустился в погоню. Догнал и запрыгнул на крышу. Шпион вдарил по тормозам. Ныра протащило по инерции вперед. Он скатился с машины еще раз. Теперь уже под колеса. Шпион проехал по нему сначала передним, а затем и задним колесом.

Ныр поднялся, буркнул что-то ругательное и потянулся всем телом. Передавланные, сдвинутые кости с громким хрустом встали на свои места. И опять он погнался за машиной, догнал, поровнялся, прицеливаясь на то, чтобы снова запрыгнуть на капот. Похоже, у шпиона сдали нервы. Он попытался бортануть Ныра, кинув машину в сторону. Волк отскочил, а шпион выровняться обратно не смог. Его выбросило с дороги. Машина врезалась в дерево.

— Кротовский, чертяка, — в голосе Травки звучит зависть и обвинение, — Я тоже хочу себе такого волка. Ну почему у меня такого нет…

Травка остановилась перед разбитой шпионской тачкой. Ныр доломал лобовое стекло и первым забрался внутрь. Однако почти сразу вылез обратно.

— Сбежал, собака, — сообщил он растроенно.

— Как сбежал? Куда? — Сильвего побежала проверять, а я и так знаю, мне радар показывает, шпиона в машине больше нет.

— Использовал портальный артефакт, — пояснил Гамлет, опустившись на крышу, — Лучше я б сразу молнией по нему долбанул. Сейчас бы имели хотя бы труп.

— Не умничай, — мрачно огрызнулась Сильвего, — Что хоть за артефакт?

— По способу изготовления схож с предыдущими, — сказал Ныр.

— То есть его тоже изготовил артефактор?

— Вне всякого сомнения.

— Жаль… очень жаль… — пробормотала инспектор и полезла через разбитую лобовуху, как до этого лазил Ныр.

Она обыскала салон и выбралась обратно.

— Есь чо? — полюбопытствовал Гамлет, косясь на инспекторские сиськи. Копаясь в машине, та не заметила расстегнувшейся пуговки на упругой груди.

— Только конверт в бардачке, — ответила Сильвего и распечатала, — Так… что тут у нас… билет в оперу… какая-никакая а зацепка… ладно, поехали обратно.

Травка повезла нас в город. Ныр попросил упрятать его в инвентарь, сказал, что там он быстрей отрегенерирует. Гамлет же наоборот пожелал остаться в машине. Он пояснил, что предпочитает компанию красивых женщин, а не раненого ворчливого зануды.

В одном месте я вдруг заметил на улице до боли знакомую фигурку и не поверил своим глазам. Откуда в Киртасе могла взяться Белкина? Впрочем, видел всего несколько секунд и издалека. Девушка скрылась в толпе, а я себя успокоил простым соображением, мол мало ли на свете девушек, похожих на Белкину.

Когда мы вернулись в наш полуподвальный… толи штаб, толи контору, Сильвего с видом важным и деловым прикрепила на стену три фотки, как это принято делать в детективном кино про расследование.

— Итак, — сказала она, указав пальцем на три неприятные морды, — Артефактор-нелегал, коматозный профессор и Зурабдийский шпион. Есть мысли, как они могут быть связаны? Точнее говоря, что именно их связывает?

— Лично у меня вообще ни одной идеи, — Травка подняла руки, сдаваясь.

Гусь нахмурился и пожевал губами. Ниндзя разлепил и обратно залепил глаз.

— Кротовский, может, у тебя есть идеи? — с надеждой спросила Сильвего.

— А скажите, инспектор, — делаю попытку вникнуть, — Что именно воровали для артефактора те грабители?

— Бытовая техника в основном. Товар ходовой, сбыть несложно и стоит прилично, — ответила Сильвего.

— То есть вы думаете, артефактор просто собирался сбывать краденое? Это просто способ подзаработать?

— Хм. А ты прав, Кротовский. Это как-то мелко для него. Учитывая, какие игрушки он умеет изготавливать, на продаже артефактов он мог бы зарабатывать на порядок больше. Причем не нарушая закона.

— А может, ему запчасти были нужны? — предположил Гусь, — Артефакты надо из чего-то изготавливать.

— Отличная идея, — похвалила Сильвего, — Действительно, в бытовой технике используются обработанные стандартизованные макры плюс полудрагоценные металлы и проводники. Все это нужно для артефактов…

— Одна только несостыковчка, — Ниндзя разлепил глаз, — Артефактор решил набрать запчастей на триста лет вперед? Изготовление артефакта — долгая кропотливая работа. А сколько у него было натырено этой бытовой техники?

— Ты прав. Там был целый склад забит этой техникой. Ладно, подумаем еще, — инспектор Сильвего налила себе кофе из кофейника и уселась в кресло, закинув ногу на ногу, — Надо решить, кого отправить в оперу.

— Вместо шпиона?

— Угу. Я думаю, Кротовского.

— Меня? Я ж на того шпиона даже не похож.

— А кто похож? Ниндзя что-ли? Или мы с Травкой?

Вздыхаю и молчу, предлагать кандидатуру Гуся неловко. Он тоже со шпионом не имеет ничего общего.

— Вот и определились, — Сильвего отставила чашку и поднялась с места, — Можете отдыхать пока. А я попробую достать для Кротовского подходящую одежду. Не в полицейской же форме тебе идти.

— А когда будет опера?

— После полуночи выезжаем.

Инспектор с Травкой ушли забирать оставленную у гостиницы машину Сильвего, а я продремал до полуночи и переместился в обычный мир, чтобы уснуть уже нормально и проспать до утра.

Проснулся от какого-то бубнежа за дверью моей спальни. По-моему там кто-то спорит. Один голос, Анютин, я сразу узнал, второй голос незнакомый. Со вздохом гляжу на часы в интерфейсе. Шесть утра. Дадут мне когда-нибудь нормально выспаться? Вопрос риторический… облачаюсь в доспех и открываю дверь.

— Что там случилось? — спрашиваю хриплым со сна голосом.

— Ну вот видите, не спит, — укоризненно сказал Анюте незнакомый усач канцелярского вида, — Извольте расписаться, граф. Курьерская почта. Должен вручить лично в руки.

— Лично так лично… давайте сюда, — ставлю закорючку, забираю конверт, курьер отчаливает, а я передаю конверт Анюте, — Прочитай, пожалуйста. Кому там опять от меня что-то надо.

— Сим уведомляем владетеля Лучковского, правителя Кустового…

— Ань, читай сразу суть… спать хочу…

— Суть… ага, вот суть… ставим вас в известность, что сегодня в полдень состоится внеочередное собрание владетелей республики Кустовой… темы заседания… соответствие текущего правителя занимаемой должности, а так же возможное переизбрание правителя…

— О как!

— Сережка, это что значит?

— Дело ясное. Не понравилось владетелям мое правление. Будут меня переизбирать.

— Так. И что делать?

— Очевидно, поспать уже не получится. Ты вот что. Узнай по процедуре переизбрания. Как проходит, сколько голосов нужно для принятия решения и так далее.

Анюта убежала узнавать, а я присаживаюсь на кровать. Вот так новость. Зашевелились владетели. Уже и не рады, что меня выбрали. Не ожидали, что я начну прижимать промышленников, что в политику полезу… а я конкретно лоханулся. Даже не попытался заранее узнать, насколько крепка власть правителя. Думал, если уж избрали, то все. Четыре года у руля…

Набираю номер на мобиле, Ева берет трубку практически сразу.

— Не разбудил?

— Говори, Кротовский.

— Есть новости по связям собачьего ловца?

— Пока нету. Что-то случилось?

— Владетели решили меня переизбрать. И они это сделают. Так что не вижу смысла создавать политическую партию. Я просто заберу Филиппыча и мы свалим отсюда. Отбой по всем направлениям.

— Обожди, Кротовский. Не руби так сразу. Я скоро буду…

Ева отключилась. А вскоре вернулась Анюта и подтвердила:

— Увы, Сережка. По республиканскому уставу владетели могут в любой момент переизбрать правителя. Для переизбрания требуется набрать три четверти от общих голосов.

— Понятно. Как они меня единогласно выбрали, так же единогласно и снимут.

— Ну вот и я, — Ева вошла в мою спальню, — Что вы там сказали? Три четверти голосов?

— Быстро ты… да, три четверти голосов. Мне в принципе можно даже не ходить. Мой голос ничего не изменит.

— Ну… ты все-таки сходи, — посоветовала Ева, — Ты же умеешь убеждать. Вдруг сможешь кого-то перетянуть на свою сторону.

— Ох. Схожу, конечно. Только боюсь, это бесполезно. За них все решает Чарли Спайдер.

Выпроводил Анюту и Еву из спальни. Не вижу смысла куда-то бежать, что-то решать. Все это будет пустая суета. Лучше посплю еще пару часов. Но едва прилег, ко мне снова постучали.

— Черт. Кто там еще?

— Извини, Кротовский, — слышу голос Белкиной, — Анюта сказала, ты не спишь.

— Заходи, заходи. Я не сплю, — откидываю одеяло, быстро перекидываю из инвентаря на себя доспех.

Белкина зашла с виноватой улыбкой.

— Кротовский, я соскучилась…

А я-то как соскучился. Я вдруг понял это отчетливо. Мне почти нестерпимо захотелось плюнуть на все политические игры и уехать вместе с Белкиной в Кречевск в старый родовой особняк.

— А ты какими судьбами здесь? — спрашиваю Белкину вместо того, чтобы сказать то, что хочу сказать на самом деле.

— Скотина ты, Кротовский, бесчувственная, — обреченно говорит Белкина, — Мы с бабой Нюкой приехали, потому что дорогу по Изнанке скоро доведут до Кустового. Надо пробивать портал.

— Что-то поторопился царь-батюшка тянуть изнаночную дорогу до Кустового. Если только он не собирается прислать пару полков… м-да… пара полков, пожалуй, могла бы повлиять на решение владетелей…

— Ни про какие полки я не знаю, — расстроилась Белкина, — У Комаринского только одна рота, а и та пока еще неполная.

— Жаль… ну я и не надеялся…

Спросить что-ли у Белкиной как бы в шутку… как бы невзначай, что она делала в Киртасе? Я, конечно, почти уверен, что мне просто показалось… а вдруг?… но нет, не буду я ее спрашивать. Во-первых, глупо, а во-вторых, это прозвучит как-то странно, будто бы я Белкину желаю проконтролировать… будто бы требую от нее отчета. А Белкина отчитываться передо мной не обязана. Я ж сам перед ней не отчитываюсь…

— Кротовский, ты хоть рад меня видеть?

— Вот, ты чудной вопрос задаешь. Конечно рад. Белкина, я вряд ли кого-то еще рад видеть, как тебя… ты на рожу мою хмурую внимания не обращай. Навалилось просто сегодня… пойдем, позавтракаем… и бабу Нюку с собой возьмем. Я по ней тоже соскучился…

А ровно в полдень я зашел в особый зал заседаний на втором этаже городского парламента. Владетели еще не все собрались. Подтягиваются один за другим. Тот самый усач канцелярского вида, что притащил мне в шесть утра курьерскую почту, запускает всех новоприбывших. Видимо, тоже традиция какая-то.

— Ребята, — обращаюсь к владетелям, уже собравшимся за круглым столом, — Мы все отдаем себе отчет, что все это простая формальность. Что решение вы уже приняли. Не буду заламывать руки, не буду пытаться вас ни в чем убеждать…

— Владетель кнышский, — перебил меня усач, запуская последнего… не, еще не последнего, предпоследнего владетеля…

Но мне так-то плевать. Нарисовался предпоследний, сейчас и последний нарисуется.

—…ребята, у меня одно единственное условие. Не знаю, зачем вам понадобилось подставлять моего старого слугу. Но скажу прямо. Я его вам не оставлю. Заберу Филиппыча и свалю из вашего вольного города. Надеюсь, вы меня услышали. Без Филиппыча я не уйду… так, уточняю, чтоб не осталось между нами недоразумений…

Семь владетелей из восьми запереглядывались между собой, не одарив меня ни словом. Вот засранцы. Они, когда меня избирали, словом со мной не обмолвились, будто я мебель какая-то. И теперь, когда снимать с должности собрались, игнорируют демонстративно. Да и хер с ними. Я свое слово сказал. А они, если не дураки, Филиппыча удерживать не станут. А я так думаю, что они не дураки.

— Собрание это решит, — все же высказался сухо один из владетелей.

Вот, значит, как… собрание типа еще будет решать… внутренне подбираюсь. Если собрание желает объявить мне войну, то у меня тоже пара козырей в рукаве имеется. Ныр уже полностью отрегенерировал. Все эти владетели маги, конечно, и уровни у них приличные. Но я им тоже смогу сюрприз организовать. И даже курьера зашлю… даже двух курьеров… одного черного, а другого серого…

В очередной раз растворив дверь, снова засунулся усач.

— Владетель Белышевский… — сообщил он голосом, звенящим от напряжения.

Глава 19

— Ну… чего замер? — не выдержал один из владетелей.

— Владетель Белышевский, — повторил усач, — Скончался.

— Как?

— Когда?

Взволнованные владетели повставали с мест.

— Вот только что. Вышел из машины, — рассказывает усач сдавленным голосом, — Улыбался. Был в хорошем настроении…

— Ну… и… говори толком.

— Вдруг упал… и все… подошли к нему, а он мертвый…

Владетель Кнышский, зашедший последним, полноватый лысоватый дядька вдруг начал смеяться. Прям разобрало его от смеха.

— Ну, Кротовский… ну, Кротовский… — приговаривал он между взрывами хохота.

— Уймитесь пожалуйста, — неприязненно потребовал владетель, — Как бы то ни было, мы должны провести голосование. Кто за то, чтобы снять Кротовского с должности правителя?… кто против?… итого. Шесть голосов за снятие. Владетели Кротовский и Кнышский против… усопший владетель Белышевский, ввиду отстутсвия на голосовании считается воздержавшимся. Таким образ, три четверти голосов не набраны. Владетель Кротовский остается на должности правителя…

Гляжу ошалело, как один за другим покидают зал мрачные как тучи владетели. Через минуту остались только я и поддержавший меня Кнышский.

— Кнышский.

— Кротовский, — пожимаю протянутую мне руку, — Это что сейчас было?

— Голосование. Весело, да?

— Пока не смешно… почему вы не стали голосовать за мое отстранение?

— Не поверите, Кротовский. Только ради того, чтобы увидеть, как скривятся их постные хари. Не верите?

— Честно сказать, так себе мотивация…

— Я вам так скажу, Кротовский. Мне, что англичане, что русский царь — все едино. А с вами весело.

— М-м… а этого владетеля, как его там… Белышевского… вы тоже ради веселья… того…

— А я тут причем? — удивился Крышский, — Постойте-ка. Так это не ваша работа?

— Во всяком случае, я не отдавал приказа его убивать.

— А, как скажете, — Кнышский мне явно не поверил, — В таком случае он скончался чрезвычайно удачно для вас. Белышевский был самым ярым вашим противнивником.

— Я этого не знал.

— Понимаю, — покладисто согласился Кнышский, — А еще у нет наследника.

— Вот как? И кто же будет править вместо него? — вслед за Кнышским я тоже перешел на ироничный тон, будто неожиданный оборот событий и меня начал забавлять.

— Это должен решить сам Белышевский народ, — отвечает Кнышский, — Кстати, как текущий правитель, вы должны лично проводить усопшего владетеля в последний путь… так сказать, поприсутствовать при погребении.

— Я понял вас, — отвечаю учтиво, — Благодарю за подсказку.

— Рад помочь… тогда и у меня будет маленькая просьба… — добавил Кнышский, когда я уже поднялся с места.

— Слушаю.

— Старый скряга вел со мной многолетнюю тяжбу за кусок никому не нужного оврага на границе наших с ним земель. Крайне вредный был старикан. А у меня там старое кладбище. Могилы предков.

— Я вас услышал, — отвешиваю короткий поклон, — На могилы претендовать не стану.

В ратуше меня дожидается Анюта, Ева и Белкина.

— Ну что, сняли? — спрашивает Анюта, — Возвращаемся в Кречевск?

— Не сняли… Ева, зайди в мой кабинет. Есть разговор.

— Слушаю, Кротовский, — говорит Ева, затворяя за собой дверь. Мы остались с ней с глазу на глаз. Анюта и Белкина дожидаются в приемной.

— Ева, я же просил не предпринимать никаких шагов без согласования.

— Ты говоришь загадками.

— Я про владетеля Белышевского, который скоропостижно скончался полчаса назад.

— Я его не трогала, Кротовский. Уж поверь. Чтоб подобраться к владетелю, мне бы пришлось разрабатывать целую операцию. Это тебе не крестьянина в кустах придушить.

— Тогда я отказываюсь что-либо понимать. Чертовщина какая-то. Кто ж его пришил?

— Я попробую это выяснить, — Ева пожимает плечом, — Эти владетели наверняка имеют немало счетов друг к другу. Если потянуть за ниточки, что-то да всплывет.

— Да, ты права. Попытайся это выяснить, только…

— Только что?

— Только не сейчас. Я должен участвовать в погребении. А хоронить его будут на родной земле. Хочу, чтобы ты поехала со мной.

— Хорошо.

Решив, что береженого Крот бережет, отдал приказ сбираться всей своей охране и казакам. Белкина тоже изъявила желание поехать, чем меня удивила.

— Маргуша, и охота тебе ехать на порохоны? Ты ведь не обязана.

— Я знаю, Кротовский. Но мне нужно ехать.

Отговаривать не стал. Сегодня у меня день абсурдов. Устанешь удивляться. Затягивать тоже не стали. Выехали после полудня. До Белышево, так называется вотчина почившего владетеля, ехать около семидесяти километров. Она, как выяснилось, граничит не только с землями Кнышского, но и с моими. Фактически Белышевский был моим ближайшим соседом.

Порадовало, что долгое прощание здесь непринято. Хоронят в день смерти. Так что есть все шансы вернуться в Кустовой еще сегодня. Мы поехали на кладбище, расположенное в самом центре города Белышево. Там уже были подготовлены склеп, яма и гроб. Такое ощущение, будто прежнего владетеля хотят закопать как можно скорее.

Какой-то служитель местного культа все же произнес толи речь, толи отпевальную молитву. Мне на правах правителя тоже пришлось произнести несколько слов. На этом церемония прощания перешла в заключительную стадию. Все желающие подходили, дабы бросить на покойного последний взгляд.

Первыми мимо катафалка прошли владетели. Все они тоже приехали, правда со мной по-прежнему не общаются. Игнорируют. Один только Кнышский подошел. Вот уж кто сегодня в отличном расположении духа, так это он. После владетелей прошли слуги, челядь и прочий дворовый люд.

Обычные горожане толпятся за оградкой фамильной усыпальницы, их на территорию кладбища не пускают. Хотя народу много собралось. Похороны суверена для людей — событие важное.

Опустили гроб, начали закапывать. Служитель культа опять забубнил речитатив, не очень разборчивый, что-то вроде обращения к первопредку с просьбой что-то указать. Ну, в тонкости местных верований вдаваться не собираюсь. Мне бы закончить поскорее и заняться делами насущными. У меня их невпроворот.

Из погруженности в собственные мысли вывел будто прокатившийся по толпе вздох удивления. Поднимаю взгляд от земли, осматриваюсь. Чем еще попытается удивить этот день? И понимаю, что все смотрят на Белкину… и посмотреть есть на что…

Посреди пасмурного дня над Маргушей проявился столб света с какими-то бликами и переливами. Сама Белкина удивленной не выглядит. Она поднимает вверх руку, показывая, как преображается перстень на ее руке.

— Белка! Белка! Белка! — проскандировал служитель культа, как на футбольном матче перед выходом на поле любимой команды, — Белка указала нам новую владетельницу. Славен день сегодняшний. Закончилось владетельство пришлого, да приидет владение истинное.

Толпа горожан радостно ликует. Семеро владетелей смотрят на Белкину так, будто накатили по стакану уксуса и заели его лимоном. Один лишь Кнышский довольно ухмыляется и по его губам читаю: «ну, Кротовский… ну, Кротовский…» — а сам Кротовский, подозреваю, вид имеет ошалелый. Потому что сам Кротовский вообще перестал пытаться хоть что-то понять…

При выходе с кладбища казаки взяли нас с Белкиной в оцепление. Без этого, боюсь, радостные Белышевцы затискали бы бедную Белкину от переизбытка народной любви. Мы дошли до особняка на главной площади, где еще вчера жил, здравствовал и правил прежний владетель. Теперь, я так понимаю, особняк, прислуга, да и вообще вся Белышевская область принадлежит Маргуше. Вот вам и тихоня, вот вам и скромная заучка…

Спокойно побыть в доме не получилось. Толпа страстно желала лицезреть новую владетельницу и шумела на площади. Мы с Белкиной вместе вышли на балкон. Толпа фанатично взревела.

— Белкина, — наклоняюсь к ее уху, — Может, уже объяснишься?

— Очень просто, Кротовский, — Белкина продолжает махать толпе и говорит почти не разжимая губ, — Когда я достигла четвертого уровня, ко мне пришла Белка.

Мне известно, что Белкина не пьющая. Но на всякий случай уточняю:

— Кто пришел?

— Мой первопредок. Белка.

— О.

— Да. Она начала мне помогать. Она же сказала, чтоб я ехала сюда в Белышево. Представляешь, Кротовский, оказывается, раньше эта область называлась Белково.

— Не знал.

— А прежний владетель, хитрый гад, переименовал, чтобы стереть связь с истинным покровителем этих земель.

— Я так понимаю. Стереть историческую память у него не вышло.

— Не вышло, люди меня приняли, — согласилась Белкина, — В прежние времена наши прадеды были соседями. Они оба входили в Дом Изнанки. Пока их отсюда не вытурили.

Она показала мне свой перстень, на котором появился дополнительный вензель, вензель владетеля. Я украткой глянул на свою «гайку». У меня тоже такой вензель есть. А был ли он там исходно? Не помню. Наверное, не было…

— Понимаю. Мы с тобой, получается, вернулись на земли своих прадедов.

— Именно. Белка давно готовила это… как и твой Крот готовил твое возвращение в Кречевск.

— А смерть владетеля… тоже Белка подстроила?

— Видимо да. Она называла его самозванцем… и вообще была зла на него.

— От оно что. Опасно злить богов… погоди-ка… что значит твое «видимо да»?

— Ну… мне указали на одного человека из деловых партнеров прежнего владетеля, который был на него обижен…

— Так, и…

— Я просто поставила на него печать усиления. Я ведь печатница. В итоге обида переросла в мощное проклятье.

— Ты меня поражаешь, Маргуша. Так спокойно говоришь о том, что убила человека.

— Белка сказала, что он и так обречен. Но ты прав, я ускорила его смерть. Белка сказала, что я должна сделать выбор, как это сделал ты.

— Я?

— Чему ты удивляешься, Кротовский? Ты бы на моем месте поступил иначе?

— Ты права. Я тоже сделал выбор. Мне тоже приходилось убивать…

Шум толпы стал казаться нестерпимым. Ушел с балкона и присел на диванчик. Надеюсь, этот день меня не доканает… хотя, чего тут удивляться? Наши боги подталкивают нас к тем решениям, которые им выгодны. Слюнтяи и соплежуи для божественных игр не годятся. Права Белкина, мы оба сделали свой выбор.

Она тоже ушла с балкона и прикрыла балконную дверь. В комнате стало намного тише. Белкина села мне коленки и обняла за шею, склонив голову мне на плечо.

— Ты осуждаешь меня, Кротовский.

— Вовсе нет.

— Не умеешь врать. Я же вижу. Но я не жалею о том, что сделала. Ты все время пытаешься сбежать от меня. Ты постоянно в делах и заботах. А мне… мне ты отвел роль домохозяйки и жены, только не своей, а чужой жены. Так вот, я этого не хочу. Я хочу быть рядом с тобой. Теперь ты не сможешь меня игнорировать.

— Ну, блин. Приехали. Ты пошла на все это из-за меня?

— Конечно.

— Маргуша, раз уж у нас зашел такой откровенный разговор…

— Спрашивай о чем хочешь, Кротовский. Ты обалдел что-ли? У меня от тебя секретов нет.

— Скажи, ты была в Киртасе?

— Каждый день там бываю… вернее, каждую ночь. Ровно в полночь меня переносит, и я провожу там целые сутки… а когда возвращаюсь, то попадаю в тоже время, когда уходила. Будто этих суток не было.

— Я это знаю. Я видел тебя в Киртасе. Мельком.

— Так и знала, что мы там с тобой встретимся. Помнишь, я просила тебя?

— О чем?

— Чтобы ты взял меня в другой мир. Ну вот, я от тебя стараюсь не отставать.

— Это тоже Белка устроила?

— Ну, она отправила меня на Великий Базар. Там я встретила гоблина. Гоблин отправил меня в Киртасу.

— И здесь зеленомордый руку приложил. Тоже ему кворки таскаешь?

— Ага. Он обещал устроить так, что люди в Белышево меня примут как владетельницу. Он свое слово сдержал…

— И как мне тебя найти в Киртасе?

— Меня поселили в самом центре, в имперской академии госслужбы, — радостно сообщает Белкина, — Поскольку я маг-печатник, сразу обратили на меня внимание. Присвоили второй ранг гражданства. Сказали, печатники очень ценятся. И офицерское звание должны дать…

— Здорово.

— Приедешь ко мне? Или, скажи, где ты поселился. Я сама к тебе приеду.

Вот это да. Обошла меня Маргуша влегкую. Второй ранг, офицерское звание. Еще поди-ка будет вхожа в высшие слои общества. Ей богу, стыдно признаваться, что ранг у меня четвертый и должность рядового копа.

— Не, лучше я сам тебя найду… а здесь какие планы у тебя? Пора возвращаться в Кустовой…

— Кротовский. Мне придется пока здесь остаться. Но я приеду… чуть позже…

— Точно без меня здесь справишься? Могу охрану тебе оставить.

— Не нужно. Гоблин сказал, меня здесь в обиду не дадут. У меня теперь своя охрана есть. Белышево очень большая область… и очень богатая… за меня не переживай.

О как. Не только в Киртасе. Я и здесь Белкиной не ровня. Кречевск по населению самый маленький во всей Кустовской республике. А она отхватила одну из богатейших областей. Остается одно утешение, что я пока еще правитель всей республики. Только вот должность у меня почти номинальная, да и ту удержу, если Белкина за меня голосовать будет…

В Кустовой вернулись под вечер. Ну и денек сегодня. Все планы насмарку.

— Ева, мы собирались сегодня анонсировать партию РОС. А теперь когда…

— Не переживай, Кротовский. Работа запущена. В бедных районах вовсю идут митинги. Доктор с обеда с улиц не уходит.

— А, точно. Доктор-агитатор. И как? Люди его слушают?

— Док прекрасный оратор. Среди бедняков пользуется большим авторитетом. Можешь считать, что наша партия состоялась. Мне поступают звонки из оперативных штабов. Сотни горожан уже изъявили желание вступить в РОС. Ты конечно, Кротовский, тот еще брюзга, но, я считаю, у нас неплохие шансы получить большинство в парламенте.

— Ты полностью права, Ева. День сегодня хоть и нервный, но сулит перспективы.

— Вот именно, — Ева улыбается ободряюще, — Ты удержал пост правителя. Ты создал партию. Ты получил сразу двух союзных владетелей. По-моему неплохо для одного дня.

— Верно говоришь. Грех жаловаться. День вполне удачный…

— Извини, — перебивает меня Ева, — Опять звонят…

Ева приняла звонок, приложила трубку к уху и с минуту слушала, мрачнея на глазах. Потом отключила связь и швырнула мобилу на стол.

— Что там опять?

— Ты не поверишь, Кротовский. Оказывается, я до полусмерти избила человека на улице. Только за то, что тот выглядел недостаточно опрятным. На этой новости часть моих активистов, разумеется, из самых бедных слоев, уже отказались со мной работать…

Глава 20

— Куда собралась? — подтормаживаю Еву.

— У меня сегодня запланированы несколько выступлений перед избирателями. Док в одиночку всю работу не вытащит. В конце концов лицо партии — это я.

— В том и проблема. Противник пытается очернить твой образ в глазах людей. И ведь какой ловкий ход. Избила человека, потому что тот неопрятно выглядел. Тебя выставляют фанатичной поборницей чистоты без тормозов. Сейчас тебе лучше на улицах не показываться.

— Но не сидеть же, сложа руки, — возражает Ева, — Если я буду отсиживаться, люди укоренятся во мнении, что это я избила того человека.

— Согласен, сидеть, сложа руки, — не выход. Только объясняться перед людьми — еще хуже. Твои объяснения будут восприняты как оправдания. Этим ты избирателя только еще больше против себя настроишь.

— Что ты предлагаешь?

— Собери свой штаб. Тех активистов, кто в тебе сомневается, удерживать не пытайся. Сплоти вокруг себя только самых верных сторонников.

— Понимаю. Там хватает людей, чьи мотивы мне не ясны. Мутные типы.

— Именно. Подобный кризис тем и хорош, что позволяет внести ясность. Мутных гони безо всякого сожаления. Ядро партии должно быть без гнили.

— Я поняла тебя, Кротовский.

— Угу. Боюсь, мы поторопились анонсировать партию. Сперва надо было вычислить того иллюзиониста, что умеет принимать чужой облик. Он нам всю игру может поломать. Ну… теперь уже поздно. Как говорится, фарш невозможно провернуть назад. Будем искать его параллельно с агитационной работой.

— Раз уж мне придется опять уходить в тень, я сама займусь его поисками.

— Разумно. Поиск мага в приоритете.

— Как думаешь, этот маг работает на англичан?

— На англичан… а, может, на одного из владетелей, что в конечном итоге все равно означает англичан…

Проводив Еву, отправился в спальню дожидаться перехода. По-хорошему стоило бы сходить к гоблину за советом. Но, во-первых, мне нечем ему платить. Во-вторых, меня пугают его экстремальные методы. К Кроту идти тоже не вижу смысла. Он вмешивается крайне редко, только когда моей жизни угрожает реальная опасность. А так из него лишнего слова не вытянешь. Придется справляться самому.

Переношусь в Киртасу. Служебный полуофис-полуподвальчик напоминает полусонное царство. Похоже, моим компаньонам тоже поспать толком не удается.

— Кротовский, будь гуманоидом, сделай кофе, — просит Травка, — Убила бы за пару часов сна.

Ставлю кофейник. Достаю из тумбочки банку с кофе и сахар.

— Кому еще кофе?

Ниндзя дисциплинированно поднял руку, хотя глаз при этом не открыл. Гусь тоже поднял руку, хотя гузку от дивана не оторвал. Ладно. Мне не трудно. Достаю с полки четыре чашки.

— Вам еще подать? — спрашиваю, разлив кофе по чашкам.

— Да, — отвечают хором все трое.

Раздаю чашки, беру свою и подношу к губам, предвкушая обжигающий, горячий, сладкий…

— О, Кротовский, кофе сделал! — восклицает с порога инспектор Сильвего, в ее руках сверток с одеждой, — На вот. Одевайся. Тебе некогда кофе пить, мне отдай.

Со вздохом отдаю инспектору свою чашку и принимаю сверток.

— Вот не надо на меня так смотреть… правда времени нет… я тебе оставлю глоточек… — Сильвего с наслаждением отхлебывает, —…м-м, неплохо…

— И где мне переодеваться? Туалет хотя бы тут есть?

— Да брось, Кротовский, — Травка щурит один глаз, держа чашечку с кофе на отлете, — Тут все свои.

— Как скажете…

Раскладываю вечерний костюм а-ля фрак местного покроя прямо на столике и сканирую. Затем подгоняю доспех под местную оперную моду. Получается не идентично, но довольно похоже.

—…так пойдет? — спрашиваю у Сильвего.

— Пойдет, — одобряет инспектор, — Классный у тебя доспех. Он прям любую форму способен принимать?

— Почти любую.

— А ну-ка, преврати его в купальный костюм, — требует Травка, — Иначе не поверю.

— Какой еще купальный? В плавки что-ли? Обойдешься…

— Гад ты, Кротовский, — расстраивается Травка, — Почему у меня нет такого… о, слушай, подари мне свой доспех. Обещаю в офисе всегда превращать его в бикини.

— Он не сможет превратиться в бикини… и он ко мне привязан.

«облом» — посылает Гамлет сообщение из инвентаря.

«уймись» — отвечает ему Ныр.

— Все ребятки, выезжаем.

Сильвего, как и обещала, передает мне чашку, в которой осталось на пару глотков. А она мне нравится. Нос не задирает. С нами ведет себя без чванства, но и не запанибрата. Вообще питье из общей посуды — знак доверия и определенной близости. Сильвего явно дает понять, что она с нами в одной лодке.

Подъезжаем к зданию оперы. Что сказать, дорого-богато… даже покруче нашего Большого театра. На огромную площадь, выложенную разноцветными светящимися булыжниками, подкатывают кабриолеты, лимузины и прочие колесные атрибуты классового неравенства. Хорошо еще мы поехали не в нашем фургоне, а в тачке Сильвего. У нее машина бизнес-класса, так даже она на общем фоне выглядит блекло.

— Кротовский, ты должен изобразить важную персону… или как минимум того, кто привык к роскоши… на обстановку и, тем более, на людей не пялься… сможешь? — спрашивает инспектор.

— Смогу. В своем мире даже с императором встречался.

— А, ну тогда справишься… Травка останется в машине, — продолжает инструктаж Сильвего, — Я, Гусь и Ниндзя — зайдем через черный ход. В зал нас не пропустят. Но мы будем крутиться в фойе. Считай, будем рядом.

— Это все понятно, — киваю, — А мне что делать?

— Оперу слушать, что еще. Ты наживка на этой рыбалке. Твоя задача просто болтаться на крючке и изображать червячка.

— Хорошо, — выхожу из машины и неспешной походкой подгребаю ко входу.

Тут трудится целый взвод швейцаров. Открывают пассажирские двери подъезжающих машин, провожают гостей по лестнице ко входу. Пристраиваюсь в этот помпезный конвейер. Показываю пригласительный билет. Меня запускают внутрь. Ничо сложного.

Мне велено по сторонам не глазеть, ну я и не глазею… даже позевываю слегка в кулачок… м-да, главное в зале не уснуть. А то конфуз выйдет. И хорошо, что я картограф. У меня есть карта зрительного зала. Я знаю, где примерно находится мое место, и через какой вход мне в него заходить. Место у меня почти скраю, не самое козырное, зато удобное. Можно занять одним из последних, когда зал заполнится.

Прозвенел мелодичный колокольчик, люди потянулись в зал. Вперед не лезу, жду, когда пройдет основная масса. После третьего звонка тоже, наконец, захожу. Усаживаюсь. Справа от меня пожилая дама с морским биноклем. И взгляд у нее такой… всех подозревающий. Вряд ли она пособница шпиона. Ее больше интересуют сплетни.

Передо мной сидят две дамы в компании офицера. Вид у дам легкомысленный, у офицера наоборот — озабоченный. Но озабоченность эта быстро разъяснилась. Офицер дождался, когда его спутницы отвернутся, и втихаря приложился к фляжке, распространив клоповный запах хорошего коньяку. Какие они к лешему пособники? Не… эти тоже не тянут.

Сзади явно семейная пара. Эти двое так долго разбирались, на свое ли место они сели, что я понял, таких пособников шпиону даром не надо. Они бляшку с номером под носом разглядеть не могут, куда им еще пособничать. Правда, место слева пока еще свободно. Посмотрим, кто тут сядет.

Впереди сидящие дамочки вдруг оживились и зашушукались, давя косяка куда-то вверх и влево. Офицер воспользовался, что на него не смотрят, и приложился к фляжке еще раз. А я невольно стал подслушивать их шушуканье:

— Принц… с новой пассией…

— Как он мог? Сам принц? Уже… с новой… — в притворном ужасе дамочка прикрыла рот ладошкой в белой перчатке, — Кто она?

— Новенькая какая-то… говорят, пришлая… из какого-то дикого мира… это просто скандально…

Не выдержав, оборачиваюсь, куда смотрят дамочки. Надо мной нависает ложа для больших шишек. Видимо для принцев. И сам принц имеется. А кто еще может восседать прямо по центру ложи, весь такой кудрявый с бантом через плечо, весь такой утонченный и разодетый, весь такой возвышенный от дум на высоком лбу. Принц, конечно. А рядом с ним… я почему-то даже не удивился… сидит Белкина, благосклонно принимая ухаживания принца…

Ну и Белкина… ай да Белкина… а я ее чуть за ательера Паукова замуж не выдал. Анекдот прямо. Только мне почему-то не смешно… пришлось отвлечься от созерцания аристократических высей, потому что появился сосед слева. Ну… этот на шпионского пособника похож еще меньше.

Буржуин с большой буквы. Вот бывают такие люди, от которых пахнет деньгами. Вроде бы сами по себе деньги запаха не имеют, но люди такие бывают. Я даже догадываюсь, почему у него место с самого краю. Явно не потому, что денег не хватило. А потому, что он в любой момент может ускакать обратно к своим капиталлам. Не… уж этот толстосум точно не пособник. Для него это было бы просто не по рангу.

На сцене началось оперное действо. Занавес раздвинулся. Оркестр заиграл. Громко так, гад, заиграл. Я оглох на оба уха почти сразу. А литавры — это полный финиш. Будто мне по ушам этими литаврами навернули.

«Кротовский, — подал недовольный голос Гамлет из инвентаря, — Мог бы предупредить, что пойдешь в цех штамповки тазов и ведер».

«Кончай трепаться, черный, — буркнул Ныр, — Звук прикрути. У меня уши в трубочку свернулись».

«Все, все… убавляю…»

И это называется духи-помощники. Звук они, видите-ли, убавили и продолжают прохлаждаться в моем инвентаре. А я должен терпеть эту шумовую атаку. Но, как оказалось, это были еще цветочки. На сцену вышел гуманоид оперный певец с каким-то неподдающимся осмыслению трубным голосом, от которого у меня сразу зазудело в неопределенных местах зато сразу во всем теле.

Вот это уже настоящая пытка. К счастью, минут через пятнадцать пришло время для смены декораций. Занавес завесился. Певец скрылся, давая возможность немного перевести дух.

— Как вам опера? — вдруг обратился ко мне буржуин с большой буквы.

— На любителя, — отвечаю честно.

— Понимаю… как мне к вам обращаться?

О как! Толстосум все-таки шпионский пособник?

— Э-э… просто друг… — брякаю первое, что приходит на ум.

— Как скажете… просто друг… у нас все в силе?

— Разумеется.

— Тогда груз будет вас ждать на восточном двенадцать. Пропуск будет выписан на имя… на имя старого друга. Так и скажите охране: старый друг. Они получат все инструкции… а мне пора. Наслаждайтесь оперой.

Толстосум тут же поднялся и вышел. Я для проформы посидел еще пару минут и тоже поднялся с места, не удержавшись, кинув взгляд на ложу принца. Белкина смотрела на меня неотрывно.

Я быстро покинул зал. Сильвего, Ниндзя и Гуся искать не пришлось. Они ко мне подошли сами.

— Кротовский, — прошипела Сильвего, — Это был он?

— Да.

— Ты знаешь, кто он?

— Понятия не имею. Но по-моему, он какой-то ходячий кошелек.

— Кошелек — это слабо сказано. Его зовут Бетрод. Он один из богатейших людей Киртасы.

— Ого.

— Что он тебе сказал?

Передаю разговор с Бетродом слово в слово. Благо разговор этот был очень коротким.

— А что значит восточный двенадцать? — задала Сильвего резонный вопрос.

— Не знаю. Я так-то не местный.

— Ладно… поехали, — приняла решение инспектор, — Ты правильно сделал, что не стал уточнять. Это могло показаться подозрительным.

Мы вернулись в полуподвальчик, где я на этот раз занял один из диванов.

— Пока наша начальница наводит справки про восточный двенадцать, я покемарю.

— Наглый ты, Кротовский, — возмутилась Травка, — Оперу слушал. Теперь еще и диван занял.

— Знаешь, сама слушай такую оперу… и вообще, твоя очередь делать кофе.

Не знаю, делала ли Травка мне кофе, потому что уснул. А разбудила вернувшаяся Сильвего.

— Я все узнала… кофе нету?

— Сейчас сделаем, — Травка бросила на меня укоризненный взгляд и пошла ставить кофейник.

— Восточный двенадцать — это одна из фабрик Бетрода, — сообщает Сильвего, — Видимо, там и нужно забрать какой-то груз. Кофе пьем и выезжаем.

— А на чем? — Ниндзя разлепляет глаз.

— Что на чем? — не поняла инспектор.

— На чем поедем? На фургоне?

— М-да. Ты прав. Судя по размаху заговора, может понадобиться грузовик, — Сильвего задумалась, — Ладно, придумаю что-то. Грузовик найти не проблема.

Вскоре мы выехали на арендованной фуре. Сильвего выбрала шестиосный большегруз. И мы согласились с таким выбором. Лучше, если размер грузовика окажется избыточным, нежели недостаточным. Если слишком большой грузовик, его можно оправдать конспирацией или еще чем-то. А вот если слишком маленький — тут уж ничем не оправдаешься. Глупо провалить операцию из-за грузовика.

Ехать до фабрики пришлось прилично. Фабрика загородная. Прибыли только к обеду с одной остановкой у придорожной закусочной. Когда добрались до места, решили всей командой не светиться. Травку оставили за рулем. Я, само собой, тоже остался в кабине. Сильвего, Ниндзя и Гусь вышли загодя.

Травка подогнала машину к проходной. Охранный периметр, как у секретного ядерного объекта. Три забора с колючкой и разделительными полосами. Все серьезно. Охранник, вооруженный скорострельной штурмовой армейской винтовкой, подошел к кабине. Еще два охранника остались за бетонным ограждением.

— Грамотно работают, — процедила Травка сквозь зубы, — Охрана опытная.

Она открыла окошко.

— Мы за грузом.

— Документы, — сухо потребовал охранник.

— Старый друг, — выкрикиваю пароль, — Вас должны были предупредить.

Охранник коротко бросил: «ждите» — и ушел за бетонную стенку.

— Готовься, Кротовский, — Травка напряглась, — Что их предупредили, я не сомневаюсь. Вопрос, какие инструкции им оставили на наш счет. Если что, я сразу уйду в невидимость.

— Я вполне готов. Там у них один маг, имей ввиду.

Глава 21

Железные ворота поползли в сторону.

— Проезжайте, — сурово крикнул охранник.

— Мне не нравится его тон, — предостерегла Травка, — Он говорит «проезжайте», как какой-нибудь сраный конвоир. Какого хера он такой борзый?

— Он видит нашу четвертую категорию гражданства, — успокаиваю Травку, — И считает себя высшим существом. Не парься… трогай уже…

— Знаешь, Кротовский, я участвовала в трех войнах, — доверительно сказала Травка, заводя машину в ворота, — Много чего повидала. Но мне не понять, кем себя мнит этот вертухай. У него ствол не стреляный. Он даже ремень нормально не подогнал. Он нулевое мясо. На передовой проживет не больше пары часов… я таким как он пачками выписывала накладные в холодильник…

— Ну… он-то об этом не догадывается. Он на передовой не был… а самый грозный лай у цепного пса, который кроме цепи и миски ничего не видел и страху не имеет… вон к тому ангару… ага… развернись сразу, задом подъедем…

Травка подогнала грузовик к раскрывшимся ангарным воротам. Кто-то открыл задние кузовные двери. Нас начали загружать. Но из-за распахнутых дверй мы не видим, чем именно нас грузят. Только слышим буханье ног грузчиков по кузовному полу.

Умница Травка полностью успокоилась. Перешла в состояние безмятежности. В то самое состояние, в котором Варан учил нас убивать магов. Мы прождали около получаса до конца погрузки, и по-моему она даже ни разу не пошевелилась. Складской чекер подал нам через форточку пропуск на выезд.

— Все что-ли?

— Ага, — Травка повернула ключ зажигания, — Машину закрыли. Пропуск дали.

— Тогда едем.

Нас выпустили без эксцессов. Охранник даже на стал выходить. Принял пропуск из будки. Проехав с километр, мы остановились. К нам забрались Сильвего, Ниндзя и Гусь.

— Как прошло?

— Нормально.

— А что так долго?

— Так полчаса грузили.

— Что хоть грузили?

— Мы не видели. Мы даже из машины не выходили.

— Так, может, тормознем и посмотрим?

— Это можно, — согласилась Сильвего.

— Так что? Останавливаться?

— Минуту… срочное сообщение пришло по внутреннему чату… — Сильвего перевела взгляд на внутренний интерфейс, —…вот что, ребята, потом посмотрим… Травка, поддай газу.

— Что случилось?

— Мне тут маякнули… по моим каналам… артефактор возможно вернулся в Киртасу… и мне это не нравится… очень не нравится.

— Настырный малый, — подал голос Ниндзя, — Надеется опять отделаться простой департацией?

— Может, и надеется. Смотря кто его прикрывает, — Сильвего пожала плечами, — Он и в прошлый раз подозрительно легко отделался…

— Черт. Дорожная полиция, — сообщает Травка, — Явно тормозить нас будет. Что делать?

— Это не полиция, — мрачнеет Сильвего, — Это кадээр. Тормози, куда деваться… только всем молчать… сама с ними говорить буду.

Травка послушно сбавила скорость, прижалась к обочине и остановилась. К нашей кабине неспешно подошли двое в темно-зеленой форме. Я уже понял, что чем темнее одежда, тем выше статус. Черный цвет так и вовсе — привилегия правящего класса.

— Киртасский департамент расследований, — расслабленно сообщил один, — Что везем?

— Имперская безопасность, — выкрикнула в ответ Сильвего, — Мы находимся на служебном задании.

— Мне как-то по-белому, где вы находитесь, — небрежно возразил кадээровец, — Вы везете груз, который вам не принадлежит. Документов на груз у вас нет. Вылазьте из машины, господа. Не заставляйте меня применять силу.

— Ага… щас… выходим, — громко сказала Сильвего и добавила намного тише, — Травка, гони…

Травка только этого и ждала. Втопила педаль в самый пол. Грузовик рванул с места, попутно столкнув с дороги легковушку кадээровцев.

— Не ждали… лопушки… — радостно прокомментировал Гусь, разглядывая в зеркало заднего вида удаляющиеся раздосадованные физиономии.

— Хорошо сработано, — похвалила Сильвего, — Это их не остановит, но задержит.

— Куда поедем? — озабоченно спросила Травка, — На въезде в город наверняка нас встречать будут.

— В город не поедем, — ответила инспектор, — Вон там сейчас поворот будет на проселочную. Туда съезжай.

Сильвего, как оказалось, знает много объездных дорог. Вскоре стемнело, однако она уверенно указывала совершенно незаметные своротки, вот только кадээровцы взялись за нас серьезно. Через некоторое время все же выследили нас при помощи летающего транспортника, догнали, засветили мощным прожектором и начали давить на мозги через громкоговоритель:

— Бегать бессмысленно! Вас все равно поймают! Немедленно остановите машину!

— Что делать? — спрашивает Травка, — От летанки мы не уйдем.

Увы, тут я с Травкой согласен. За нами теперь гонятся и легковые машины тоже, оглушая и ослепляя ночной пригород сиренами и фарами. Нет сомнений, в конечном итоге нас подловят и за каким-нибудь очередным поворотом просто перегородят дорогу. Скрыться на фуре нереально.

— Все равно машину отберут, — говорю, — Давайте хоть попробуем глянуть, что везем.

— Не отберут, — жестко отвечает Сильвего, — Уже недалеко осталось. Вон туда сворачивай.

— Точно туда? — засомневалась Травка, — Там какое-то поместье… очень-очень богатое поместье. Оно нам надо? Портить отношение с хозяином целого замка?

— А вот это моя забота, — ответила Сильвего, — Езжай.

— Там на въезде ворота закрыты, — предупреждает Травка.

— Плевать, тарань.

Травка пожала плечами в нерешительности. И я ее сомнения снова разделяю, если Сильвего съехала с катушек, ее право. Но пусть в одиночку влазит в самоубийственные авантюры. Нас-то зачем за собой тащить…

— Тарань, — жестко повторила Сильвего и надавила на Травкину коленку, втапливая педаль.

От мощного удара кованые ворота вогнуло внутрь. Наш грузовик помчался по ажурной дорожке, явно не предназначенной для проезда большегрузных фур. Проехав еще метров двести, Травка остановила машину.

— И куда ж мы, твою изнанку, заехали? — спросила она нервно, — Кадээровцы и то побоялись сюда соваться.

Действительно, не только преследующие нас машины тормознули перед выбитыми воротами. Летающий транспортник тоже завис в воздухе, не решаясь пересечь границу поместья.

— Здесь будте, — бросила Сильвего, выпрыгнула из кабины и пошла по дорожке к замку.

Из самого замка ей навстречу вышла очень пожилая и очень аристократическая дама.

— Рута, девочка моя, — аристократическая дама заключила инспектора в объятиях, — Ты как всегда… не можешь без экзальтаций…

— Я че-то не понял вот щас, — поинтересовался Гусь, — Они знакомы?

— Судя по объятиям, даже родственники, — Ниндзя разлепил оба глаза.

Сильвего повернулась к нам и помахала призывно. Пришлось гасить фары и тоже выбираться из машины. Мы предстали перед старушкой божьим одуванчиком, по какому-то наитию все как один встав по стойке смирно.

— Бабушка, знакомься, мои друзья: Травка, Ниндзя, Гусь и Кротовский… ребята, позвольте представить, моя бабушка принцесса Киртасская… ну вы чего рты пораскрывали? Загоняйте машину в гараж. Уже почти полночь, в бабушкином доме не принято ложиться так поздно…

А я и не заметил, как полночь подступила. Мы залезли обратно в кабину. Под всеобщее гробовое молчание Травка загнала фуру в гараж и я просто дождался в машине, когда меня перенесет в обычный мир.

На этот раз меня не будили ни ночью, ни ранним утром. Так что рабочий день начался в восемь, как у всех нормальных служащих. Первой ко мне на прием заявилась Мила Хоромникова.

— Кротовский, у меня неплохие новости.

— Отлично. Приятно начинать день с неплохих новостей. Слушаю.

— Во-первых, курс рубля к фунту начал выравниваться. Еще не по двенадцать за фунт, но уже и не семь.

— И какой сейчас курс?

— В диапазоне от девяти до девяти с половиной. Для нас это уровень комфорта.

— Значит, скупку фунтов продолжаем?

— Конечно. Нам это выгодно. И я бы хотела удержать такой курс обмена до конца осени.

— Понимаю, хочешь выкупить у фермеров урожай этого года.

— И не только этого года, — Мила тонко улыбнулась, — За твои грузовики и трактора они делают сорокапроцентный взнос. Остальное будут выплачивать урожаем следующего года… по фиксированным расценкам.

— Ловко.

— Еще бы. Считай, их следующий урожай я уже выкупила по текущему курсу.

— Значит, трактора и грузовики пользуются спросом? Я немного выпал из курса событий. Других дел навалилось.

— Ну ты даешь, Кротовский, — Мила надула губки, изобразив осуждение, — Я твоих машин на полгода вперед продала.

— В смысле наполгода вперед? Ты продала грузовики, которые еще не произведены?

— И трактора тоже. Не вздумай меня подвести. Твой завод должен работать на полную мощность. К следующей посевной мы должны все поставить.

— Так-так-так. Мила, обожди. Это все здорово, но ты берешь предоплату только в сорок процентов. У меня нет такой маржи, чтоб на сорока процентах выйти хотя бы в ноль.

— Я дам тебе ссуду… беспроцентную… папенька одобрил. Не надо глядеть на меня таким букой.

— Ох. Какой хоть будет размер ссуды?

— Двадцать пять процентов от стоимости техники. Только не говори, что тебе этих денег не хватит для работы завода.

— Э… у… я и не говорю… вполне хватит. Завод по миру не пойдет.

— Ну вот то-то, Кротовский. Лучше бы спасибо сказал. Я тебе сбыт наладила, а ты дуешься.

— Вовсе я не дуюсь, Мила. Ты все прекрасно организовала. Просто ты меня перед фактом ставишь…

— Сам виноват, Кротовский. Носишься, как угорелый. Тебя не застать. С твоей Анютой я все согласовывала. Она полностью одобрила. А у меня тоже нет времени ждать. Приходится на ходу подстраиваться.

— А… если с Анютой, тогда другое дело. Так бы сразу и сказала. Ты умница, Мила. Без тебя мой завод мог и вовсе встать.

— Уже лучше, Кротовский, — одобрила Мила, — Теперь по фунтам. Я обещала Фоксу, что не выпущу тебя из кабинета, пока ты с ним не встретишься.

— Ох. Зови Фокса. Чего уж там.

— Одолжений мне не делай, Кротовский. Это ты мне кругом должен, — Мила крикнула в сторону двери, — Фокс… Фокс, заходи уже. Где ты там застрял…

В кабинет из приемной вошел Джимми Фокс.

— Здравствуйте. Рад видеть, — банкир как всегда излучает оптимизм.

— Здравствуйте, Джимми. Какие новости?

— Все неплохо. Ажиотаж первых дней спал, но на рубли по-прежнему имеется устойчивый спрос. Впрочем, по мере наполнения города рублевой массой он будет снижаться. Вот выписка по банковским операциям, — Джимми протягивает листок бумаги.

— Еще триста тысяч фунтов выкупили? — поражаюсь, — Английский банк еще не объявил нам войну?

— Английский банк ничего поделать не может, — радостно сообщает Фокс, — Любой ход английского банка только ухудшит его положение, в шахматах это называется…

— Джимми, я знаю, как это называется в шахматах… а если англичане со своей стороны начнут обратный выкуп? Мы скупаем фунты, а они начнут скупать рубли?

— Тогда я англичанам натурально не позавидую, — веселится Фокс, — В этом случае мы продадим им столько рублей, что русский царь на вырученные фунты сможет выкупить весь английский флот. Уж поверьте. Скупать рубли ангиличане не станут. Англичане не дураки… уж это точно.

— В том и дело. Англичане не дураки. Они ребята изобретательные… ладно, продолжаем в том же духе… Мила, как договаривались, половина фунтов твоя… поскольку мы перешли к плавающему курсу, выкупишь по-среднему. Есть возражения?

— Меня это вполне устроит.

Мила довольно улыбнулась… еще бы ей не улыбаться, она кругом свою выгоду имеет. Но и мне грех жаловаться. Хотя и в перспективе, но я тоже выхожу на прибыль. А главное, мой завод будет загружен на полную мощность. Чего мне еще желать…

Когда Мила и Фокс вышли, ко мне зашла Анюта.

— Сережка, Мила изложила тебе свою схему по отсроченным платежам на трактора и грузовики?

— Изложила… и сказала, что с тобой согласовала. Почему я узнаю последним?

— Она хотела сама тебе все рассказать. Вот прямо очень просила.

— Ага. Хитрая рыжая бестия. Анюта… на будущее… я понимаю, что в последние дни все галопом у нас. Но сначала согласовывай со мной… у меня нет повода не доверять Миле…

— Извини, Сережка. Я думала, тебе некогда. Я для расчетов даже Кешу с Березниковым привлекала. Мы пришли к выводу, что так нам будет выгодно.

— Ты права. Нам это выгодно. Ты становишься отличным управленцем. Мне пора доверять тебе действовать с большей самостоятельностью…

— Но я все равно буду согласовывать с тобой, — добавила понятливая Анюта.

— Вот и замечательно.

— Сережка, есть еще одна новость.

— Слушаю.

— Сегодня объявили о создании еще одной партии.

— Ага. Англичане тоже переходят к активным действиям. Что за партия?

— Европейское единство, — докладывает Анюта, — Я так поняла, костяк партии составлен на основе рабочих коллективов заводов Моргора.

— Ожидаемо. Какие лозунги у «Европейского единства»?

— В основном говорят про угрозу со стороны русского царя. Разносят страшилку, будто царь Кречет хочет поработить вольную Кустовую республику. Призывают запретить хождение русского рубля и разрешить только английский фунт…

— Ну вот. А Джимми уверял, что англичане находятся в положении цугцванга… нельзя недооценивать англичан.

— В каком положении?

— Цугцванга. Это шахматный термин.

— А. Еще говорят, что Кустовой должен запросить поддержку английской короны. Мол только так можно избежать порабощения.

— Знакомая песня.

В кабинет заглянула Ева.

— Кротовский, про европейское единство уже слышал?

— Только что Анюта рассказывала. Опередила тебя с этой новостью на каких-то пять минут.

— У меня другая новость имеется… по связям собачьего ловца.

— Так. Что-то накопала?

— У него был друг. Чучельник.

— Кто? — переспросила Анюта.

— Чучельник. Он тоже ловит животных и птиц. И делает чучела на заказ. В Кустовом появляется редко. Но сегодня этот чучельник объявился в городе.

— Вот как. А ведь чучельники тоже вынимают внутренности из животных… вдруг это как-то сязано?

— Вот и я об этом сразу подумала.

— Тогда поехали. Надо потолковать с этим чучельником.

Глава 22

Мы с Евой забрались в ее грузовик. Она села за руль.

— Знаешь, куда ехать?

— Да. Мне сообщили адрес.

Вскоре мы приехали на окраину города, я сразу узнал окрестности городской свалки.

— Если не ошибаюсь, ловец собак тоже жил где-то рядом?

— Совсем рядом. Его халупа вон там, — показала Ева, — Пойдем.

К сожалению дом чучельника оказался закрыт. Внутри радар тоже никого не показывает… во всяком случае никого живого…

— Вы чучельника ищите? — оборванный мальчуган выглянул из соседней халупы.

— Да, — я бросил мальчишке монету.

— Он на пустыре… за тем углом…

— А что он там делает?

— Там доктор выступает. Все взрослые пошли.

— А, понятно, — Ева кивнула, — Пойдем, Кротовский. Там сегодня док проводит агитацию.

Мы пошли к пустырю, где собралось несколько сотен жителей трущоб. Доктор толкал речь о санитарно-эпидемиологической обстановке. Вряд ли люди понимали хотя бы половину его медицинской терминологии, но слушали с полным вниманием.

Непонятно, зато таинственно и даже по-своему магически. Человеку, произносящему такие загадочные слова, хочется верить безоговорочно. Тем не менее общий смысл люди ухватывали. Из толпы раздавались одобрительные возгласы и даже комментарии.

— Верно говорите, доктор, тубрекулезные палочки у нас уже во где сидят. Ладно собаки… но люди за собой тубрекулезы должны убирать…

Док заметил нас с Евой и изобразил короткую пантомиму, мол не собираемся ли мы тоже выступать. Ева в ответ сделала отрицающий жест и накинула на голову капюшон.

— Давай, отойдем, — сказала она мне, — Нет смысла толкаться в толпе.

Согласен с Евой. Люди сейчас настроены против нее, светиться на митингах ей точно не стоит. Мы отошли в сторонку и подождали, когда закончится агитация. Часть людей начала разбредаться с пустыря, некоторые остались, продолжая обсуждать тему выступления. К нам подошел док.

— Здравствуйте, рад видеть вас, граф, среди простого народа. Для людей это важно. Зря вы отказались предстать перед ними. Их бы это воодушевило.

— Здравствуйте, док. В другой раз… непременно… вы отлично справляетесь.

— Благодарю, — док слегка зарозовел от похвалы.

Ева потянула меня за рукав. Мы снова дошли до дома чучельника, но опять его не застали. Мальчишка еще раз выглянул из хибары напротив.

— Куда еще он мог пойти? — брасаю ему еще одну монету.

— Куда пойти? — переспросил мальчишка и поковырял пальцем в грязном носу, — В шинок.

— А где шинок?

— Вон там.

— Вот… засранец мелкий, — негромко выругалась Ева, — Не мог сразу сказать…

Однако и в шинке мы не застали чучельника. Больше того, половой сказал, что чучельник сегодня даже не заходил.

— К черту, мы так будем искать до ночи, — выйдя из шинка, выпускаю Гамлета и Ныра, — Ребята, найдите мне это чучело.

Черный поднялся в небо, серый направился к хибаре, обнюхал дверь и взял след.

— Туда… за пустырь…

Он привел на свалку, ровно на то место, где недавно откапывал трупы собак. На этот раз человеческий труп лежал на груде мусора.

— Это чучельник? — спрашиваю мрачно.

— Он, — ответил Ныр, — Запах идентичен.

— И по описанию подходит, — добавляет Ева.

— Зар-раза, — Гамлет опустился на мое плечо, — Что будем делать?

— Зайдем к нему в дом.

В третий раз за день пришли к халупе чучельника.

— Надо было сразу ее вскрыть… ходим тут кругами… нас десять раз срисовать успели, — из дома напротив ожидаемо высунулся малец, —…эй, ломик есть у тебя?

— Ломик? — удивленно переспросил мальчишка.

— Ломик, ломик… — пошарил в карманах, но похоже, монетки у меня кончились, — Да пофиг…

Вынимаю из инвентаря рыбий скелет и поддеваю хлипкую щеколду. Входим внутрь.

— Фу, ну и вонища у него в доме, — Ева зажимает нос.

— Не надо так громко восклицать про вонь, — предостерегаю Еву, — Люди могут услышать. А у тебя и так репутация… на сей счет…

Хотя… Ева права, конечно, вонь специфицеская. Ныр тоже сморщился… а затем оскалился недобро. На столе стоит чучело волка, видимо, еще недавно чучельник над ним работал.

— Ныр, если тебе неприятно, можешь выйти.

— Приятного мало, но я переживу как-нибудь, — отвечает волк, — Мне доводилось видеть человеческие мумии… тоже чучела в каком-то смысле… вон в ту банку загляните…

— Где банка?

— На полке за занавеской.

Отодвигаю занавеску. На полке стоит даже несколько банок. Все они заполнены внутренностями животных.

— Банки лучше не открывать, — предупреждает Ныр, — Внутренности довольно свежие, но запах вас не порадует. И да, это собачьи…

— Спасибо, что предупредил. Лезть в банки с кишками и так не собираюсь… мы и так теперь знаем, кому отдавал ловец собачьи органы. Вот только чучельник тоже мертв…

— Кротовский, гляди-ка, — Ева взяла с подоконника сильно потрепанную школьную тетрадку.

— Любопытно, что там?

Ева развернула тетрадь.

— Здесь записи… кому, почем и какие изделия продавал чучельник… это что-то вроде книги учета.

— Отлично. Посмотри, указано там, кому он собирался продать чучело волка?

— Щас… момент… — Ева перелистывает страницы, — Ага… вот последняя запись: волк… сто пятьдесят фунтов… Чарли Спайдер…

— Значит, все-таки Чарли. Я не удивлен.

— Я тоже не особо удивилась. Только вот, что нам делать с этими сведениями?

— Будем звонить в полицию. Пусть приезжают. Я дам показания…

Мне пришлось ждать, когда прибудет следователь. Потом все рассказывать и показывать. Увы, мои показания следователя не впечатлили.

— К сожалению, граф, — я пока не вижу прямой связи между тремя убийствами, — Отпустить вашего слугу я не могу.

— А Чарли Спайдер?

— А что Чарли Спайдер? — возражает следователь, — Он просто указан в качестве покупателя… я, конечно, опрошу его… как свидетеля…

— То есть Спайдер для вас даже не подозреваемый?

— Извините, граф. Подозревать лично я могу кого угодно… в том числе и вас, уж извините за прямоту. А запись в тетради не тянет даже на косвенную улику. Спайдер будет проходить только как свидетель.

— Но способ убийства во всех трех случаях одинаковый. У всех жертв свернута шея.

— А это, граф, тоже еще ничего не значит. Два последующие убийства могли быть умышленно совершены тем же способом, чтобы выгородить вашего слугу.

По итогу мне не удалось следователя ни в чем убедить. А версия про мага-иллюзиониста была и вовсе воспринята со скепсисом. Аргументы про собачьи внутренности он даже не дослушал. Вернулись в ратушу поздним вечером с мыслью, что день просто прошел впустую. Даже причастность Чарли Спайдера лично для меня мало что меняет. Я его и так подозревал в первую очередь.

В полночь перенесся в Киртасу в грузовик.

— Ну как прошли сутки в родных пенатах? — Травка решила выйти на откровенность, однако делиться впечатлениями о родном мире никто желания не изъявил, — Понятно. Каждый сам по себе…

— Травка, — отозвался Гусь, — Вовсе мы не сами по себе. Мы в одной команде. Просто не вижу смысла тащить сюда личные проблемы из своего мира. У нас и здесь проблем хватает.

— Поддерживаю Гуся, — сказал Ниндзя, не разлепляя глаз.

— Как скажете, — вздохнула Травка и выпрыгнула из кабины. Мы вылезли следом.

— Куда нам теперь? Донья Сильвего пришлет за нами слугу? Или будем в гараже ночевать?

— Сама вас отведу, — подала голос вошедшая Сильвего, — Пожрем… заодно и поговорим.

— Звучит многообещающе.

Инспектор отвела нас… даже апартаментами не назвать… в роскошные покои.

— Падайте, — распорядилась она по-свойски, — Это мои три комнаты в бабушкином доме. Сейчас принесут что-нибудь съестного. А пока расскажу немного о себе.

— Это было бы неплохо… инспектор Сильвего… или правильно говорить, принцесса? Принцесса Киртасская?

— Меня можно назвать принцессой только с очень большой натяжкой, — начала Сильвего, — Моя бабушка двоюродная сестра императора. Она в очереди на трон где-то в третьем десятке. Я — во второй сотне. Учитывая, что император в ближайшие триста-четыреста лет передавать трон никому не собирается, мои шансы стремятся к нулю… поэтому, я никакая не Киртасская… даже рядом не Киртасская. Я — Рута Сильвего. Взяла фамилию своей крестной. Мне так проще.

— Рута… раз уж у нас зашел откровенный разговор… — осторожно перехожу на «ты», — Ты явно собрала нас не просто так. Ты преследуешь какую-от определенную цель. Мы можем рассчитывать на то, чтобы знать о твоих замыслах? Или мы простые исполнители твоей воли? И нам не следует задавать вопросов?

— Ты верно ставишь вопрос, Кротовский, — одобряет Рута Сильвего, — Если бы мне нужны были простые исполнители, я бы не пошла на такие сложности. Дядя Варан…

— Дядя? Варан еще и дядя?

— Если точнее, дядька. Варан — не мой родственник. Он мой воспитатель и защитник. Но я зову его дядя… в знак уважения.

— А, тогда понятно.

— Так вот, я попросила дядю Варана подобрать мне команду. Он сразу сказал, что не доверяет местным. Любой из местных может оказаться человеком одного из наследных принцев. Он предложил набирать команду из иномирцев.

— Варан — мудрый человек, — вставил Гусь, — На его месте я поступил бы так же.

— Вот именно, — кивнула Рута Сильвего, — Он отобрал вас четверых, натаскал охотиться на магов и проверил в боях. Убийцы магов всегда считались элитой из элит. Вы показали себя отлично.

— Спасибо. А у вас в Киртасе больше одного наследного принца?

— У императора нет детей, только племянники. Все они имеют примерно равные шансы. Официально первым наследником считается принц Фердир, только лично я считаю, что шансов у него нет… никаких…

— Почему?

— Потому что он заносчивое тупое чмо… и не надо на меня так смотреть… не одна я так считаю.

— Допустим. Так какая твоя цель?

— Я избрала службу императору…

— И для этого взяла фамилию своей крестной? — Ниндзя уставился на Руту в абразурную щель щурого глаза.

— А что тут такого? — с вызовом ответила Рута, — Может, я не хочу таскаться по балам, театрам и операм? Я даже настояла на втором ранге гражданства. Дядя Варан меня так учил. Если хочешь стать покорителем вершин, привыкай начинать путь с подножия горы.

— Варан — мудрый человек, — повторил Гусь, — Он учил тебя правильным вещам.

— Очень мудрый, — подтвердила Рута, — Когда я сказала ему, что подозреваю заговор против императора, он предложил устроить независимую проверку.

— И что показала проверка?

— Так это вы мне скажите, что показала ваша проверка, — Рута усмехнулась, — Я вам подкидывала наводки. Вы шли по следу. Что скажете?

— Погоди. Все эти рейды по городу…

— Да-да. Сперва я засунула Кротовского в полицейский наряд. В первый же день он вышел на артефактора. Потом я навела вас на профессора. Я не навязывала вам никаких выводов… вы его сами раскололи.

— А шпион? Шпиона ты сама выследила.

— Так я сама и не ожидала. Просто устроила слежку за клиникой. Но связь с артефактором вы обнаружили… вернее волк почуял. Ну… скажите мне. Я все надумала? Бабушка вот мне не верит. Говорит, что такого не может быть. Внутренних заговоров в Киртасе не было пятьсот лет.

— Заговор или не заговор… выводы делать пока рано. Но что творится что-то очень нехорошее, в этом нет никаких сомнений. В любом случае расследование надо продолжать.

— По крайней мере вы не считаете, что я съехала с катушек, — с облегчением резюмировала Рута Сильвего, — Вот эти две комнаты занимайте. Диванов на всех хватит. Завтра нам предстоит разговор с бабушкой. Не ведитесь на то, что она выглядит очень старой. Ум у нее острый как бритва… а теперь все, хватит на сегодня о делах. Набиваем брюхо и… спать.

Глава 23

На следующее утро мы завтракали вчетвером. Рута Сильвего уже куда-то умотала. Травка за столом сидела как на иголках.

— Перестань дергаться, наслаждайся овсянкой, — попросил ее Ниндзя.

— Сам наслаждайся дурацкой овсянкой. Я полночи не могла уснуть.

— Чего так?

— Ты еще спрашиваешь… мы вчера так и не посмотрели, что у нас в грузовике… сейчас придем, а там окажется пусто… или грузовик сгорел… или его угнали… или еще какая-нибудь фигня…

— Тут ничего не поделаешь, — рассудительно заметил Гусь, — Сказано же было. В доме бабушки поздно ложиться не принято. В аристократических домах чтут всякие традиции.

— Признайся, Гусь. Ты в своем родном мире тоже какой-нибудь принц…

— Вообще-то княжич, — ответил Гусь с достоинством, — Но шансов на княжеский трон у меня еще меньше, чем у Руты Сильвего.

— А… понятно. А ты, Ниндзя? — Травка решила-таки докопаться до правды, — Какой у тебя титул?

— Никакой. Я незаконнорожденный. Но какое-то время воспитывался при дворе… пока не отправили на военную службу.

— А я всего лишь граф, — предвосхищаю вопрос Травки, — На момент совершеннолетия в моем клане было два человека. Первое, что я сделал в тот день — продал родовой особняк на покрытие долгов.

— А, ну тогда я забралась выше всех вас, — заявила Травка, — Я правила королевством целую неделю, пока дядя не узурпировал власть…

— Действительно. У тебя дела идут получше нашего.

— Ерничать не обязательно… ладно, хватить лопать. Пошли в гараж.

В гараже обнаружилась Рута Сильвего. Она уже вскрыла грузовик. Вокруг разбросаны коробки и раскуроченные запчасти от непонятно чего.

— Как успехи?

— Что-нибудь интересное есть?

Рута подняла на нас озабоченный взгляд.

— Ерунда какая-то. Здесь тоже бытовая техника. Я уже разломала пару кухонных комбайнов и одну посудомоечную машину. Ничего необычного.

Мы тоже полезли в грузовик. Травка забралась в дальнюю часть кузова и подала несколько коробок оттуда. Итог тот же. Бытовая техника. Самая обычная бытовая техника.

— Вот теперь вообще непонятно стало, — пожаловалась Рута, — На кой артефактор грабил склады? Если Бетрод ему со своих заводов дает тоже самое без всяких рисков…

— А вдруг не тоже самое? — делаю предположение, — Вдруг там техника другой марки и изготовлена по другим технологиям?

— А вот это надо уточнить, — Рута перевела внимание на внутренний интерфейс. Судя по характерным движениям зрачков вступила в переписку, — Значит так, — сообщила она через несколько минут, — Артефактор действительно грабил склады другой фирмы. Технологии изготовления ее приборов на самом деле отличаются от технологий заводов Бетрода.

— Осталось только понять, — вставил Ниндзя, — Зачем артефактору такая прорва запчастей.

— А может, он хочет поставить на поток изготовление боевых артефактов?

— Маловероятно. Артефакты — штучная работа. Скорее искусство, чем технология.

— Ну… тогда он хочет изготовить какой-то очень большой и сложный артефакт, для которого надо очень много запчастей.

— Вот это больше похоже на правду. И если так, надо искать связь с оборудованием коматозного профессора. Тот в своей клинике высасывал из пациентов магическую силу. Представьте, если артефактор хочет сделать аналог… только намного-намного мощнее.

— Точно. Вот теперь нам есть, что сказать бабушке. От таких доводов она не отмахнется.

Рута настояла на том, чтобы идти к бабушке всем вместе. По-моему, она свою бабуську слегка побаивается. Излагала обстановку тем не менее она сама, мы просто стояли на фоне колонны, отыгрывая массовку.

— Бабушка, выхлопочи мне право на допрос первой категории, — подытожила Рута, — Мы прижмем Бетрода.

Престарелая принцесса Киртасская какое-то время молчала. Мы только слушали, как она брякает ложечкой в чашке кофе с молоком.

— Бетрод спелся с Зурабдийским шпионом, — сказала она, наконец, — Скверно. Только допрашивать Бетрода тебе не позволят. Тебя к нему даже не пустят.

— Поговори с императором, — выпалила Рута.

— Шутишь, девочка… к императору не пустят меня… — она отставила чашку и задумалась, — По официальным каналам мы будем пробиваться слишком долго.

— Бабушка, ну хоть что-то можно придумать? — просительно протянула Рута.

— Сегодня будет прием по случаю предстоящей годовщины, — сказала бабушка-принцесса, — Ты знаешь, я давно не хожу на приемы. Но в этот раз так и быть… заявлюсь…

— Там ты поговоришь с императором? — загорелась Сильвего.

— Там не будет императора. И говорить я ни с кем не буду. Но могу взять тебя с собой. Я тебя проведу, а дальше сама.

— А Бетрод там будет?

— Должен быть, — кивнула старушенция, — Только нахрапом тебе его не взять. Где сядешь, там и слезешь.

— Да куда он денется? — воинственно возразила Рута, — У меня есть свидетель, как он встречался со шпионом… в смысле с Кротовским.

— Бетрод отмахнется от твоего Кротовского, как от комара.

— Но у нас есть улики. Целый грузовик улик.

— Наплюет он на твои улики. Скажет, по ошибке отгрузили. А скорее всего вообще ничего не скажет. Нет, деточка. Прижать Бетрода ты не сможешь. Уж поверь. Он игрок не твоей весовой категории… хотя… — принцесса Киртасская посмотрела на меня задумчиво, —…возьмем заодно с собой и Кротовского.

— В каком качестве? — удивилась Рута.

— В качестве твоего кавалера, каком еще.

— У него четвертая категория гражданства, — предупредила Рута.

Старушку это нисколько не смутило.

— Сделаем ему временную вторую категорию на один вечер. Это несложно.

День прошел в приготовлениях. Мне раздобыли костюмчик… темно-синий. Само собой я его надевать не стал, скопировал, как смог. Руту наряжали как принцессу. Впрочем… почему «как»… она и есть принцесса. Цвет платья у нее называется закатное море. Я считаю, нашей знойной мулатке больше подошло бы что-то светлое, что подчеркнуло бы почти шоколадный оттенок кожи, но… с традициями не поспоришь. Рута и так выглядит сногсшибательно.

Бабушка-принцесса одета в черное. Я так понимаю, это не знак траура, а самый шик и крутизна. Показатель принадлежности к первой категории граждан. Как-никак бабуська у нас, хотя и без шансов на трон, но двоюродная сестра императора. Бабушку, Руту и меня посадили во что-то длинное лимузинное. Травка, Гусь и Ниндзя поехали в фургоне следом. Им опять придется весь вечер торчать в машине на всякий страховой случай.

— А что там за мероприятие будет? — спрашиваю Руту негромко, — Я так понял, какая-то годовщина…

— Завтра очередная годовщина возведения императора на престол. У нас в Киртасе считается главным праздником, — пояснила она, — А сегодня прием… что-то вроде репетиции. Соберется вся высшая аристократия.

— Традиция такая?

— Точно.

— И в чем будет моя задача? Вряд ли я смогу еще раз разыграть шпиона. Бетрод наверняка уже в курсе, кто я на самом деле.

— Разумеется, — согласилась сидящая напротив бабушка-принцесса, — Единственный расчет на то, что Бетрод тебя увидит, узнает и занервничает.

— И что он сделает? Если занервничает?

— Попытается тебя убить… что напрягся, Кротовский, я пошутила… — Рута хмыкнула, — Он не станет убивать на приеме. После возможно… но не на приеме…

Ну спасибо, чего там. Успокоили, конечно. Только я пока так и не понял сути нашего плана, если он вообще есть… этот план… пока у меня полное ощущение, что дамочки собрались действовать по македонскому принципу: придти, увидеть, победить… так-то совсем не мой принцип…

Нас привезли в ту часть города, где расположены самые помпезные здания. Где находится и сам императорский дворец, куда заказан вход большинству граждан второй категории. Нам с Рутой сделали исключение. Мы приглашены самой принцессой Киртасской.

У меня до ноля часов временно повышен статус. А ровно в полночь, когда пробьют часы, мой доспех из модного костюмчика должен по закону жанра вернуть облик полицейской формы. А сам я должен успеть отсюда свалить на нашей штатной самоходной фургонной тыкве.

Авто лимузинного тип «пришвартовалось» к богатому зданию. Слуги препроводили нас внутрь. Все слуги здесь в белом, видимо, чтоб никто не спутал… даже если забыл дома очки. Белый цвет здесь — цвет чисто служебный. Есть в этом определенное удобство, когда общество четко дифференцировано по цвету штанов… не спутаешь, перед кем надо приседать и говорить ку…

Престарелая принцесса тут же включилась в протокольный процесс, начав здороваться со всеми к ней подходящими, обмениваться фальшивыми улыбками и пикироваться вопросиками с подтекстом. Мы с Рутой воспользовались моментом, пока на нас никто не смотрит, и отошли в сторонку.

Людей в черном здесь собралось много. Хватает и нам подобных, одетых в темные оттенки синего, зеленого и красного. Зал, в котором проходит прием, тоже весь отделан черными драпировками. Одним словом, все по местной моде. Если заранее не знаешь, будешь думать, что попал на траурную церемонию.

У многих людей в черном питомцы, понятное дело черного окраса, тоже видать, мода: черные кошечки, черные собачки, грызуны какие-то… тоже черные. У одной дамы змея… черная мамба.

— Рута, — понизив голос конфиденциально, обращаюсь к инспектору, — Ты почему не сказала, что здесь со зверями пускают.

— Кротовский, сама не знала. Бабушка никаких зверей не держит. Даже запаха не переносит.

— Ладно… прикрой меня…

— Что ты собрался делать?

— Вытащу Гамлета.

— Хорошая мысль. Только его надо на бабушку посадить.

— Почему?

— Потому что твой Гамлет вызывающе черный. Тебе иметь такого черного не по рангу.

— Э… полегче… ты при Гамлете такое не брякни. Он себя в конец возомнит датским принцем.

«Кротовский, — встрял птич из инвентаря, — я и так все слышу. Выпускай»

Вздыхаю и выпускаю Гамлета. Черный вспархивает под самый потолок, делает пару кругов над залом, присаживается на стол с закусками и начинает нагло клевать орешки прямо из большого блюда.

«Совсем оборзел, мелкий засранец. Ты что творишь?»

«Спокойно, Кротовский. Все под контролем»

Впрочем, внимания на Гамлета и впрямь никто не обратил. Видать, черным зверушкам здесь многое позволено. Только один жирный черный кот угрожающе зашипел на Гамлета. Гамлет посмотрел на котяру сверху вниз пренебрежительно и кинул ему орешек. Кот понюхал и брать орех не стал.

«Гама, кончай жрать. Найди мне Бетрода»

«Сэр, есть сэр… слушаюсь сэр»

«Посэркай мне еще…»

Гамлет снова взлетел.

«Танго, я Фокстрот… как слышно, прием… Танго, я Фокстрот… веду наблюдение в заданном квадрате»

«Придушить мелкую тварь» — подал мысль из инвентаря Ныр.

«Чего еще ждать от серых завистливых бездарей» — горделиво парировал Гамлет.

«За бездаря ответишь»

«Гамлет, ну правда. Заканчивай валять дурака. Ты видишь Бетрода?»

«Бетрода пока не вижу. Зато вижу Белкину» — черный сделал пометку на радаре.

Маргуша стоит под ручку с тем же принцем, с которым была в опере. Она заметила меня в тот же миг, как я на нее посмотрел. Скользнула по мне взглядом, как по пустому месту. Ни улыбки, ни малейшего признака радости. Я сто процентов уверен, что она меня заметила. А следом посмотрела вверх на Гамлета… и тоже явно его узнала… и никаких эмоций.

С одной стороны мне на руку, что Белкина не показывает вида. Мне палиться перед широкой публикой и внимание к себе привлекать совершенно ни к чему. С другой стороны, напрягает, Белкина ведет себя так, будто меня знать не знает. Может, зазналась она. Может, у нее теперь совсем другие интересы. А я кто? Так, проходной персонаж четвертой категории…

«Вижу Бетрода, — птич отвлек меня от мыслей о Белкине, — Только что вошел»

— Рута, — обращаюсь к инспектору, — Он вошел. Что мне делать?

— Просто маякни перед ним, Кротовский. Так, чтобы он тебя заметил.

— Хорошо.

Иду наперез движению Бетрода. Подхватываю с подноса фужер. Отпиваю. Делаю вид, будто Бетрода только что заметил. Останавливаюсь прямо перед ним. Широко улыбаюсь. Бетрод делает вид, будто меня не узнал и отводит взгляд.

Что за день такой? Меня сегодня все игнорят. И Бетрод, и Белкина… тем не менее, дело сделано… я точно видел, что он меня узнал. Вон даже сбледнул слегка. Прохожу мимо и скрываюсь в помещении со стилизованным изображением мужской фигурки.

«Он втихаря смотрел, как ты скрылся в уборной, — доложил Гамлет, — Идет к принцу… шепчется с ним о чем-то»

«Гамлет, ты слышишь, о чем они говорят?»

«Извини, Кротовский, локатора у меня нет… погоди… они удаляются на пару… зашли в комнату… зараза, дверь заперли… попробую облететь…»

Гамлет выпорхнул в окно и обогнул здание.

«Вижу голубчиков, — докладывает он радостно, — на террасу вышли… потолковать без лишних ушей… сейчас подлечу ближе и включу звуковую трансляцию»

Гамлет спорхнул на перила балкона.

— Я только что видел того парня, — взволнованно заявил Бетрод.

— Успокойся, — осадил его принц, — Какого парня?

— Который был в опере. Ты говорил, что он из обычных ищеек СИБа… скажи мне, как обычная ищейка могла сюда пролезть? Он — не простая ищейка. Он — ЕГО ищейка!

— Да брось, Бетрод, — принц скривился в ухмылке, — Если бы это был его ищейка, нас бы уже волокли в подвал. Перестань психовать. У тебя все готово?

— Артефакт собран не полностью.

— Но к работе он готов?

— Выдаст максимум сорок процентов мощности. Артефактор не успевает сделать апгрейд. Запчастей не хватает.

— Нам вполне достаточно этих сорока процентов. Я знаю, как поднять мощность до расчетной.

— Как?

— У меня тоже есть… — начал пояснять принц и заметил Гамлета, — Что это за птица?

— Кар-р, — нагло ответил Гамлет и попытался поймать клювом пролетающего мимо комара.

— Взяли моду заводить черных животных. Ладно кошки… собаки… теперь еще и вороны, — принц поморщился, — Займу трон, запрещу к чертовой матери… не переживай, все пройдет как надо… пойдем, Бетрод, гости ждут.

Принц и промышленник вернулись в общий зал. Выхожу из уборной, на ходу предупреждая черного:

«Гамлет, на глаза им больше не попадайся… и так засветился…»

«Да понял я» — ответил Гамлет.

Нахожу в толпе Руту и подхожу к ней.

— Ну что? — в ее голосе напряжение.

— Бетрод с принцем в сговоре, — отвечаю, — Они спешат. Что-то должно произойти очень скоро.

— Я знаю, когда… — Рута сжимает кулаки, —…завтра во время празднования годовщины. Кротовский, у нас очень мало…

— Тщ… — останавливаю Руту Сильвего, — Он идет сюда.

— Принц?

— Принц под ручку с… — чуть было не брякнул «…с Белкиной». Поймал себя за язык в последний момент.

— С кем?

— С девушкой.

— Кротовский, — Сильвего приблизилась ко мне вплотную, — Он не должен меня узнать. Поцелуй меня.

— Заче… — договорить не вышло. Рута Сильвего впилась губами в мои губы. Целуясь с Рутой, я ошалело смотрел, как остановился и нахмурился принц, поглядев на нее со спины, видимо решив, что обознался…

Принц развернулся и пошел в другую сторону. А вот Белкина задержалась на пару мгновений. Только Белкина смотрела не на Руту, а на меня… и она не обозналась совершенно точно. Я ж стою к ней лицом.

Глава 24

Мы еще потолкались какое-то время среди гостей, но больше ничего интересного не выяснили. Бетрод куда-то испарился. Принц вместе с Белкиной прохаживался по залу, обмениваясь с гостями любезностями, но о делах ни с кем не говорил. Вернулись в машину и поехали обратно в бабушкин особняк.

Там все, включая Травку, Ниндзю и Гуся расселись в ее гостиной, получив по чашке кофе с молоком. Ниндзя пытался отказаться от напитка на том основании, что молоко не пьет, однако был проигнорирован.

— Излагай, Кротовский, — дала отмашку бабушка и отхлебнула из чашки, — Сегодня придется лечь позже обычного.

Все сдержанно кивнули. Заговор против императора — достаточное основание, чтобы лечь спать немного попозже.

— Бетрод оказался в сговоре еще и с наследным принцем, — начинаю доклад, — В ближайшее время… может быть даже завтра они собираются пустить в ход какой-то мега-артефакт…

— Точно завтра, — с жаром подтверждает Рута, — Завтра на праздновании будет император и все остальные возможные наследники трона. Нет более удобного случая, чтобы избавиться от всех разом.

— Так ведь часть запчастей у нас, — возразил Ниндзя, — Артефакт не готов.

— Артефакт готов, только не прошел усовершенствование. Но принц сказал, есть другой способ его усилить. Так что завтра они пустят его в ход.

— Ерунда, — не поверила бабушка, — В охране императора сильнейшие маги Киртасы. Они подавят любой артефакт. Ничего у принца не выйдет.

— Так в том и дело, что артефакт вытягивает магическую силу. Он сделает магов беспомощными, — взялась пояснять Рута, — Мы своими глазами видели это в клинике коматозного профессора.

— Вот как, — бабушку проняло, — Умно придумано. Значит, надо принца остановить. Не хватало, чтоб это ничтожество захватило трон.

— Мы должны попасть на празднование, — заявила Рута.

— Не выйдет, — ответила старая принцесса, — Завтра будет присутствовать сам император. Гости строго по приглашениям. А вас не приглашали… я могу приехать туда только одна.

— Не вижу в этом смысла. Ты сама говорила, что к императору тебя не подпустят. Тебе лучше остаться здесь.

— Согласен с Рутой, — поддержал Гусь, — Если принц перебьет всех остальных наследников, вы перейдете из третьей десятки претендентов в первую тройку. Вами рисковать нельзя. Вы сами можете стать ближайшим претендентом на трон.

— Этак ты договоришься до того, что я окажусь заинтересованной в заговоре, — бабуся начала сердиться.

— Простите. Я просто пытаюсь просчитывать последствия, — оправдался Гусь, — Вы должны остаться в резерве на случай, если события пойдут по неблагоприятному сценарию.

— Ну хорошо. Ты прав, — смягчилась старушка, — Мне лучше остаться здесь. Попробую списаться кое с кем. Подниму старые связи.

На этом старая принцесса посчитала совещание состоявшимся и отправила нас спать. Травка, Ниндзя и Гусь пошли занимать диваны, а меня Рута придержала у двери своей спальни.

— Кротовский, — она провела ладонью по моей груди, — Ты вообще никогда не снимаешь доспех? Ты из тех, кто по жизни в скорлупе?

— Ну почему… на ночь снимаю… когда дома ночую… но сегодня лучше остаться в доспехе…

— Как хочешь… — Рута многозначительно посмотрела на меня и скрылась за дверью.

Заводить интрижку с непосредственной начальницей считаю неполезным. В полночь перенесся в обычный мир, разделся, перекинув доспех в инвентарь, и уснул. На утро за завтраком Анюта положила передо мной несколько газетных листков.

— Не люблю читать во время еды, — хмурюсь на Анюту, — Что это?

— Агитационная газетенка от конкурирующей партии, — поясняет Анюта.

— Тем более не хочу это читать… только аппетит портить.

— Сережка, не ворчи. Я сама прочитаю вслух. Тебе все равно надо знать.

— Ох. Ладно. Читай… а лучше просто перескажи своими словами… самую суть.

— Если самую суть, то на нас вешают очередное убийство.

— Вот те раз. Кого еще убили?

— Опять какого-то бродягу.

— И опять свернута шея?

— На этот раз его нашли повешенным… на груди у него была табличка.

— Та-ак… что за табличка?

— На ней было написано «разносчик туберкулеза».

— О как. Он реально болел туберкулезом?

— Откуда я знаю? Главное, опять нас обвиняют. Мол партия РОС вот так борется за чистоту… мол если мы придем к власти, то будем изгонять из города всех больных. А кто не захочет уходить, с теми будем расправляться как с бродягой… Сережка, это же просто какая-то чудовищная ложь…

— К сожалению пропаганда именно так и работает. Чем чудовищней ложь, тем вернее в нее поверят…

— Сережка, надо найти этого убийцу. Иначе выборы нам не выиграть.

— Я понимаю это, Анюта. Но этот гад умеет принимать чужой облик. У нас пока никаких зацепок.

— Плохо. Мы по уши влезли в дела Кустового. Взяли на себя большую часть бюджетных расходов. Мила отгружает грузовики и трактора в счет урожаев будущего года. Если нас отсюда выпрут, забирать свои деньги будет непросто.

— Ну… выпереть нас не так легко. Снять с должности владетели меня не смогли. Но ты права, если выборы не выиграем, ни о каком развитии торговли здесь и речи не будет. А жаль. Кустовая республика — хороший рынок сбыта. Не хочется его терять… что там еще за шум за окном? Кто опять митингует?

— Сейчас посмотрю.

Анюта вышла из-за стола, подошла к окну и раскрыла створку. Комнату заполнил многоголосый шум толпы.

— Европейский выбор? — спрашиваю.

— Они самые… глотки дерут… — подтверждает Анюта, —…Сережка, гляди-ка, а какого лешего наш доктор вместе с ними трется?

— Не обозналась? — подскакиваю со стула и тоже подхожу к окну.

— Вон он. На помост залез. Как так?

— Давай послушаем…

Оратор захлопал в ладоши, приветствуя доктора. Толпа тоже зааплодировала. Дока явно узнали.

— Мы все с большим уважением относимся к работе нашего доктора, — оратор надсаживает горло, — Он всегда ратует за самых обездоленных. Партия РОС мистера Кротовского воспользовалась его простодушием. Заставила работать на себя… И… какой итог? Разве нашему доктору по пути с этими людьми?

— Нет… не по пути… — закричали в толпе.

— Разве доктор этого хотел? — с обвинением в голосе прокричал оратор, — Разве он хотел, чтобы больных людей изгоняли из города?

— Док не такой! — вторит толпа.

— Давайте, предоставим слово самому доктору, — агитатор сделал широкий жест, как бы приглашая дока выйти вперед, и яростно зааплодировал. Толпа шумно поддержала.

— Действительно, — начал доктор, — Поначалу я очень загорелся идеями партии РОС. Да что говорить, идеи правильные…

— Вот паскудыш, — выругалась Анюта, и я с ней полностью согласен.

—…но методы, такие методы неприемлемы, — крикнул доктор разочарованно, — Так с людьми поступать нельзя. Я принял решение…

Доктору пришлось прерваться, чтобы переждать крики поддержавшей его взревевшей толпы.

— Я принял решение отделиться от партии РОС. Я понял теперь. Когда во главе партии стоит человек, далекий от простого народа, то и методы у него антинародные. К сожалению, у меня нет достаточного опыта, чтобы организовать собственную партию. Поэтому, по приглашению активистов партии европейского единства, я реил создать при ней фракцию движения за чистоту. Надеюсь, вы меня поддержите.

Дальше доктор опять завел шарманку про проведенные им исследования паталогий, вирусов и прочей дряни. И что меня каждый раз поражает, толпа его слушает. Мол, оно совершенно непонятно, зато очень умно…

— Чертов идеалист, — прошипела незаметно подошедшая Ева, — Он ведь даже не отдает себе отчета, что толпа ни черта не понимает.

— Да, но ему доверяют.

— Доверяют. Нахватался умных терминов и решил, что самый умный. А англичане ему в уши надули. Обманули как ребенка.

— Поговори с ним, — потребовала Анюта у Евы, — Объясни ему обстановку.

— Думаешь, я не пыталась? Он мне теперь не доверяет. Фанатик… придушить его что-ли?

— Ни в коем случае, — пресекаю, — Во-первых, док такая же жертва пропаганды, как и все остальные. А во-вторых, если его убьешь, народ окончательно уверует, что это мы убираем всех неугодных.

— Ох, Кротовский. Я это понимаю. Бессмысленно трогать доктора, надо искать убийцу.

— Как его искать? Появились зацепки?

— Нет никаких зацепок. Вернее есть.

— Какая?

— Огромная такая зацепка… целое зацепище… по имени Чарли Спайдер… вот только подобраться к нему не выходит.

— Попробовать за ним проследить, — предлагает Анюта.

— За ним трудно следить. Он чертов профессиональный шпион. Он большой мастер уходить от слежки…

В дверь постучали, и заглянул охранник:

— Сергей Николаич, к вам курьер… говорит, срочно…

— Ну пусть заходит, раз срочно.

В комнату зашел тот самый, что передавал предыдущее послание от владетелей. И вот сразу стало понятно, что ничего хорошего этот курьер не принес.

— Что у вас? — спрашиваю неприязненно, — Опять решили устроить собрание владетелей?

— Собрание владетелей уже состоялось, — сдержанно сообщил курьер.

— О как. Без меня. И что там на этот раз придумали?

— Собрание владетелей определило дату выборов в городской парламент.

— Да с чего бы? Это я определяю дату на правах правителя.

— В соответствии с городским уставом собрание так же имеет такое право… простым большинством голосов. Три четверти голосов для этого не нужны. И сразу сообщаю, это право приоритетное, — он добавил с плохо скрытым злорадством, — Отменить решение вы не можете.

— И когда состоятся выборы?

— Завтра в полдень.

— Да вы очумели? А народ оповестить?

— Уже начали. Народ у нас в городе дисциплинированный. Завтра воскресение. Так что… все придут… а теперь разрешите откланяться.

— А вот это полное фиаско, — сообщаю, когда за курьером закрылась дверь, — Завтра мы выборы проиграем с треском. Англичане нас обставили по всем статьям… Анюта, ты остаешься за старшего…

— Сережка, ты куда?

— Схожу к следователю. В конце концов он обязан искать убийцу. Потребую, чтоб оторвал жопу от стула и делал хоть что-то.

— Так себе затея.

— Других идей у меня нет.

— Кротовский, я, пожалуй, с тобой съезжу, — решила Ева, — Не хватало, чтобы ты наделал глупостей. Нам еще осталось только испортить отношения с полицией… для полного набора неприятностей.

Мы подъехали к зданию полицейского департамента на ее грузовичке. Следователь оказался на месте и принял нас без проволочек.

— Уже слышали про очередное убийство, граф? — спросил следователь, едва мы с Евой переступили порог кабинета.

— Разумеется. И я хочу знать, как продвигается ваше… — делаю акцент, —…ВАШЕ расследование. Количество убийств множится ежедневно. А вы продолжаете упорно подозревать сидящего за решеткой Матвея Филиппыча.

— Ну зачем вы так, граф, — оскорбился следователь, — Мы работаем.

— И? Хоть какие-то результаты вашей работы? Они есть вообще?

— Во-первых, я проверял вашу версию с ритуалом преображения. Вы считаете, что некий маг использует внутренности животных для ритуала, чтобы принимать чужой облик.

— Я помню свою версию… и к чему пришла проверка?

— К тому, что ваша версия несостоятельна, уж извините, граф… я подал запросы в различные архивы. Так вот, маги метаморфы действительно встречаются. Их немного, и подобных уникумов полиция всегда ставит на учет. Сами понимаете… они могут стать идеальными преступниками.

— Понимаю.

— В первую очередь я убедился, что ни один состоящий на учете метаморф в наших краях не объявлялся.

— А не… состоящие на учете? Хотелось бы и про них что-то услышать.

— Сейчас услышите и про них, — многообещающе сказал следователь, — Все эксперты в один голос говорят, что никакие ритуалы для преображения метаморфам не требуются. И уж тем более им не нужны собачьи кишки. В крайнем случае метаморфу может понадобиться волос, слюна или еще какая-то плоть или внутренняя жидкость того индивидуума, в которого он собрался преобразиться. Но не собака, граф… уж точно не собака…

— Ну допустим. А у вас есть какие-то версии? — напираю на следователя, — Весь город полнится слухами, что Ева избила до полусмерти человека. Вы тоже считаете, что она утратила над собой контроль? Что не вынесла вида неопрятного человека?

— Разумеется, я так не считаю. Вы уж меня за дурака не держите, — следователь кажется обиделся, — И последнее убийство ну очень странное…

— Которое с повешением?

— Да. Которое с повешением. На самом деле жертва была убита прежним способом. Перелом шейных позвонков. А повесили тело уже после смерти… и табличку эту подвесили… это было не просто убийство, это было публичное послание.

— Рад, что вы это, наконец, осознали. Все предыдущие убийства и то избиениие тоже были публичными посланиями. Неужели вы этого не видите? Связь явная. Кто-то очень хочет, чтобы мы проиграли выборы. И этот кто-то… вовсе не Матвей Филиппыч.

— Я понимаю, граф, — следователь усмехнулся, — Вы думаете, за всеми этими убийствами стоит Чарли Спайдер.

— А кто же еще? Он прямо заинтересован в том, чтобы меня свалить. У Спайдера ко мне старые счеты. А кроме того, это вполне в его духе. Явно его почерк. Действовать из-под тишка, гадить чужими руками… какие тут еще могут быть сомнения?

— А я с удовольствием скажу вам, граф, какие у меня сомнения.

— Хорошо. Я слушаю.

— Так вот, — следователь поднялся со стула и прошелся по кабинету, — Есть кое-что… кое-что не бьется. И это психологический портрет самого метаморфа. Понимаете?

— Пока нет.

— Метаморфы крайне редко кому-то служат. По большому счету они неуправляемы. Они себе на уме. Они обладают потрясающе подвижной психикой. Эта изменчивость заложена в саму их природу.

— И? Пока не вижу связи с Чари Спайдером.

— Понимаете, граф… Чарли Спайдер игрок… но игрок очень расчетливый, очень осторожный. Не станет он связываться с метаморфом. Спайдер предпочитает играть наверняка.

— Признаться, вы меня не убедили. На кого угодно можно найти рычаг давления и заставить служить. Семья, близкие… что угодно. Уж кто-кто, а Чарли Спайдер подберет ключик хоть к самому черту…

— Воля ваша, граф, — следователь снова уселся за стол, вернув казенный деловой настрой, — Но я вам скажу свое личное мнение.

— Сделайте одолжение.

— Надо искать среди людей вашего ближайшего круга.

— Чушь…

— Дослушайте, граф, — следователь поморщился, — Убийца слишком хорошо осведомлен. Убийца всегда подгадывает те места, где вы находитесь или собираетесь посетить в ближайшее время.

— Поясните.

— Сперва убийство возле ратуши. В тот момент вы были на площади. Буквально рядом.

— Согласен.

— Потом ловец собак. Его убили за несколько минут до вашего появления там.

— И с этим согласен.

— Затем чучельник. Там вы вообще разминулись с ним на какие-то минуты.

— Ну а сегодняшнее убийство? Я узнал о нем только от своей помощницы.

— А сегодняшнее убийство особое, — поясняет следователь, — Как я уже говорил, это не просто убийство. Это послание… публичное заявление… если хотите, добивающий удар.

— Версия красивая, — признаю, — Но дело в том, что мой ближний круг слишком узок. Никто из моих близких в подобном не заинтересован. Ни Ева, ни Анюта, ни Матвей Филиппыч, ни Мила Хоромникова… я молчу про Комаринского, Кешу и Березникова… мне просто некого подозревать.

— Всегда найдется, кого подозревать, — не согласился следователь, — Как я уже сказал, метаморф себе на уме, метаморф скрытен и неуправляем. Он всегда ведет свою собственную игру. Подумайте, есть такой среди ваших ближайших знакомых?

— Кротовский, — заговорила до сих пор молчавшая Ева, — А если это Белкина? Она себе на уме. И она теперь владетель огромной области. Кто возьмется утверждать, что она не ведет собственную игру?

Глава 25

Могу понять Еву, с Белкиной связано немало странностей в последнее время. И ведь Ева еще не знает о событиях, происходящих в Киртасе. И все же… подозревать Маргушу на голых умопостроениях следователя не собираюсь. Фактов он не предоставил, а любителям строить теории лучше записываться в философский кружок. Там опираться на факты необязательно.

— Я могу повидаться с Матвеем Филиппычем? — меняю тему разговора.

— Можете, это не запрещено, — отвечает следователь, — Скажу, чтоб его привели.

Через несколько минут полицейский завел деду в кабинет.

— Матвей Филиппыч, как вы?

— Я в порядке… скучно только…

— Скука — не беда. Скоро я вас вытащу. Как кормешка? Содержание?

— Не жалуюсь, Сергей Николаич. Анюта мне столько разносолов таскает. Все не съедаю. Этак растолстею.

— Не растолстеете. Не успеете… одну минуту, приму звонок.

Достаю из кармана мобилу. Не сказать, что сильно удивлен этому звонку, но тем не менее… не ожидал.

— Слушаю тебя, Чарли.

— Доброго дня, мистер Кротовский, — Чарли Спайдер неизменно вежлив.

— Что хочешь на этот раз?

— Хочу, чобы вы приняли неизбежное, мистер Кротовский. Завтра вы проиграете выборы. Ваше пребывание на посту правителя теряет смысл.

— Разве? Я так не считаю.

— Теряет, теряет, — уверяет Спайдер, — Я хочу предложить вам сделку.

— Уже предлагал. Не будь так навязчив, Чарли, ты не на восточном базаре.

— И тем не менее. Если не ради себя, то ради вашего старого слуги меня выслушайте. Джентльмен в ответе за своего слугу, не так ли?

— Слушаю.

— Я предлагаю вам уехать, мистер Кротовский… прямо сегодня… вместе с вашим слугой. Одно ваше слово, и его отпустят.

— Ты хочешь сдать полиции настоящего преступника?

— Я не знаю настоящего преступника, — Чарли рассмеялся, — Но я смогу убедить полицмейстера отпустить его.

— Обойдусь, Чарли.

— Нет, мистер Кротовский, не обойдетесь… вы думаете, сможете в любой миг отбить его силой? Вот только завтра вашего слугу переведут в гарнизонную тюрьму под охрану английских войск. Уж поверьте, там его отбить не выйдет. Его ждет суд, обвинительный приговор и каторга, из которой он вряд ли вернется. Ну… как вам сделка?

— Скверная сделка, как и все твои сделки, Чарли.

— Как хотите, мистер Кротовский, у вас есть время до завтра. Надеюсь на ваше благоразумие, — Спайдер отключился.

— Скажите, — обращаюсь к следователю, убирая мобилу, — А с какого перепуга Чарли Спайдер решает, кого из подследственных переводить в гарнизонную тюрьму?

— Решение городского совета, — отвечает следователь, — Если человек находится под стражей более трех дней, его переводят.

— Я так понимаю, какой-то из предыдущих правителей подсуетился.

— Верно понимаете. Содержать собственную тюрьму посчитали накладным. Поэтому пользуемся гарнизонным острогом.

— И за содержание заключенных городской бюджет платит англичанам?

— Именно, — следователь усмехнулся.

— Значит так. Переводить Филиппыча не позволю. Я пришлю казаков. Они будут досматривать…

— Вы собираетесь вмешаться в работу полиции, — предупредил следователь.

— Не собираюсь я ни во что вмешиваться. Заводите и выводите, кого угодно. Но Матвей Филиппыч останется здесь.

— Давайте поступим по-другому, — предложил следователь, — Я напишу докладную на имя начальника, что завтра собираюсь проводить следственный экперимент. И что ваш слуга нужен мне здесь. Он останется в полиции еще на сутки на законных основаниях. А там будем думать.

— Спасибо, — поднимаюсь с места и благодарно жму руку следователю.

Вернувшись в ратушу, все же отдаю Анюте распоряжение:

— Спайдер поднимает ставки. Отправь пластунов к зданию полиции.

— Зачем, Сережка?

— Спайдер грозил перевести деду в английский гарнизон. Если попытается, мы должны его остановить.

— Я поняла. Отправлю немедленно.

Перенесся в Киртасу и поерзал на диване, устраиваясь. Надо ж было ляпнуть Руте, что собираюсь спать в доспехе… решил все же пойти на компромис. Обувь, шлем и штаны отправил в инвентарь, оставив на себе только куртку. Я, конечно, могу придать ей вид пижамы, но от этого она не перестанет быть курткой. Накинул на себя плед и прикрыл глаза.

— Кротовский, чего ты там ерзаешь? — проворчала Травка с соседнего дивана.

— Сама-то чего не спишь?

— Чего-чего… сам знаешь. Прыгаем из одного мира в другой. Там проблемы… здесь проблемы…

— Знала бы ты, как хорошо я тебя понимаю, — подал голос Гусь.

— Давайте спать, — предложил Ниндзя, — Мы же договорились… не тащим проблемы из одного мира в другой.

— Тебе легко говорить.

— Почему это мне легко?

— Ты незаконнорожденный. На тебе не висит такой ответственности.

— Ага. Разве это ответственность… быть генералом воюющей армии… — усмехнулся Ниндзя и повернулся на другой бок.

На следующий день после завтрака Рута Сильвего выдала нам рабочие комбинезоны. Когда только успела их раздобыть…

— Переодеваемся, — распорядилась Сильвего, — Мы с Травкой в моей спальне, мальчики… мальчикам можно прямо здесь переодеться… кроме Кротовского, конечно. Кротовский подгонит вид своего доспеха.

— Вид я могу подогнать, — предупреждаю, — Но надпись «Коммунальная служба Кирты» мой доспех воспроизвести не в силах.

— Ну что делать. Останешься неподписанным…

Мы загрузились в рабочий фургон. Травке было велено ехать в центр Кирты. Рута по дороге разъясняла обстановку:

— Как вы понимаете, на мероприятие нас не пустят. Поэтому пойдем через…

— Опять в канализацию, — расстроенно догадалась Травка.

— В канализацию. Других вариантов нет. Мне дали маршрут и кое-какие коды от замков.

— А нам на карты можно перекинуть этот маршрут?

— Уже… — Рута перенесла внимание в интерфейс, —…ловите.

Все кроме следящей за дорогой Травки полезли смотреть маршрут. Нам предстоит пройти под землей около десяти километров.

— А это что за отсечки?

— Поперечные черточки? — уточнила инспектор.

— Да.

— Это решетки. Вот от них мне и дали коды, — пояснила Рута.

Машину оставили в неприметном тесном дворике. Гусь подцепил крышку люка и слез последним, задвинув ее на место.

— Я так понимаю, нам туда…

— Ага. Вверх по течению.

— Да брось, нет тут никакого течения. Все очень прилично. Все бежит по трубам.

— Ну я и говорю, учитывая наклон, течение оттуда… подача воды туда…

— Заканчивайте умничать и строить из себя водопроводчиков. Пошли.

Выпускаю Ныра и Гамлета. Черный тут же начал возмущаться.

— И как я буду вести разведку? Тут потолки меньше двух с половиной метров. Как мне летать?

— Низенько, — ответил Ныр, — Завали клюв. Без тебя обстановка нервная.

Волк потрусил первым. Гамлет некоторое время ехал на моем плече, недовольно нахохлившись, но все же не удержался. Полетел вслед за Ныром.

— Понеслась моча по трубам, — донесся его полный досады голос.

Первую отсечку прошли нормально, Рута ввела код, и решетка открылась. А вот на второй отсечке нас ждал облом. Она набирала код трижды, но решетка открываться не пожелала. Сильвего несколько минут вела с кем-то переписку, а потом озвучила ее итог нам:

— Видимо, коды сменили… по случаю мероприятия… увы, новых кодов мне не дали.

— А взломать… — предложил Гусь.

— Исключено, — Рута отрицающе покачала головой, — Сигнализация сработает. Департаментские нас тут же вычислят и повяжут.

— Вот всегда так, — обличительно заявил Гамлет, походу он сегодня не в настроении, — Не успели выйти, а уже все пошло не по плану «А». Начинаем судорожно придумывать план «Бэ»…

— Не поднимай пыль лопастями, — привычно отбрил его Ныр, — Без тебя дышать нечем.

— Запашок тут и впрямь… не амброзия… однако Гамлет прав. Нужен другой план.

— Я могу попробовать поискать другой путь, — предлагаю, — В кои-то веки пригодятся навыки картографа.

— Отлично, Кротовский, — обрадовалась Рута, — Куда идти?

— Судя по моей карте должен быть спуск на уровень ниже. Может быть, там пройдем.

Через сорок минут блужданий Ныр нашел ржавый люк. Люк оказался заварен, зато без сигналки. Ниндзя вскрыл его своими супер-ножами. Мы спустились на нижний уровень.

— А что это за тоннели? — поинтересовалась Травка.

— Думаю, какие-то технические ходы, имеющие отношение к метрополитену, — ответил я и оказался прав. Время от времени мы слышали отдаленный шум поездов. Однако и здесь нам не удалось найти проход в самое сердце города. Тут тоже решетки и толстенные двери с кодовыми замками.

— Кротовский, есть мысли?

— Есть. Ниже еще один уровень тоннелей. Судя по геометрии, это какие-то шахты или вообще естественные разломы. Надо пробовать поискать.

Довольно скоро мы нашли… не проход, но что-то наподобие завала. Будто шахту закидали отвалами породы.

— И как мы тут разгребем без лопат?

— Вместо лопат есть лапы Ныра. Он роет с потрясающей скоростью.

Нам пришлось отойти в сторонку. Из под волчьих лап порода летела фонтаном. Уже через пару минут он зарылся так, что мы видели только его хвост. А еще минут через десять Ныр прокопал проход.

Все-таки это оказалась не шахта, а сеть естественных пещер. И если бы не мое умение картографа, мы бы ни за что не нашли правильного пути. Хотя… мало забраться по этим пещерам под императорский дворец, нужно еще потом найти выход на поверхность. Не факт, что вообще есть этот выход.

— Кротовский, мы точно идем в правильном направлении? В этих лабиринтах черт ногу сломит.

— Точно. Как верно было замечено ранее, уклон пещер на подъем в сторону центра. Видимо, дворец императора стоит на горе…

— Ну уж не на горе. Скорее там холм… а это что еще за хрень?

— А это энергетический паразит, Рута. Ты сама заставляла нас таких истреблять.

— Да? Ну тогда валим эту дрянь. Это наша прямая обязанность.

Мы прибили энергетического паразита, но уже черз пятьсот шагов попался еще один… крупнее прежнего. А затем паразиты стали попадаться через каждые сто метров… все крупнее и крупнее.

— Рута, это вообще нормально? Почему этих паразитов здесь так много? На чем они вообще паразитируют? На крысах?

— Без понятия, — Рута развела руками, — Нечего тут делать энергетическим паразитам. Им тут тупо нечего жрать. Нам даже летучих мышей не попадалось, не то что крыс. Кротовский, а ты что думаешь?

— Я думаю, тайну появления здесь энергетических паразитов лучше отложить на потом. У нас образовалась проблема посерьезней.

— Что опять?

— Дальше пещера уводит из-под холма. А нам ведь не нужно проходить холм насквозь. нам надо как-то найти путь наверх.

— Черт. И что делать?

— Привал. Надо подумать, — присаживаюсь на камень, — Так… давайте все-таки вернемся к теме паразитов.

— Кротовский, ты сам сказал, сейчас не до них.

— Я передумал… кто-нибудь знает, как паразиты сюда попадают?

— Они проникают свозь мельчайшие складки пространств, — Рута прикрыла глаза, припоминая, — Пока они мелкие, имеют очень высокую проникающую способность. Потом находят кормовую базу, отъедаются и становятся малоподвижными. Очень крупные паразиты вообще почти перестают двигаться.

— Исчерпывающий ответ в четком академическом ключе, — похвалил Гусь.

— Спасибо.

— Одну минуту… — подтормаживаю взлет академической мысли, — Говоришь, проникают будучи совсем мелкими?

— Да.

— А эти как сюда проникли? Заметьте, жрать им тут нечего. Значит что?

— Значит они проникли сюда уже крупными. Но так не бывает…

— А если они сюда не сами проникли? Если их сюда протащили?

— Да, но зачем?

— Вспомните оборудование коматозного профессора. Оно тоже высасывает силу подобно паразитам. Только очень-очень быстро. Фактически мгновенно.

— Ты прав, Кротовский. Это звенья одной цепи. Мало выкачать магическую силу, ее еще нужно во что-то поместить. Условно говоря, нужна емкость, чтобы утащить украденную силу.

— То есть тот мега-артефакт предназначен для того, чтобы перекачать магическую силу из людей в паразитов.

— Браво! — неожиданно раздался голос из дальнего конца пещеры, — Вы все поняли верно.

— Кто здесь⁈ — мы повскакивали с мест. Ныр ощерился и зарычал. Гамлет взмыл в воздух. К нам кто-то неторопливо приближался.

Глава 26

— Дядя Варан, — в голосе Руты облегчение и возмущение одновременно, — Вот всегда ты подкрадываешься…

— Работа такая, — невозмутимо отвечает Варан.

Втихаря показываю кулак Гамлету и Ныру. Моя хваленая разведка прозевала все, что можно. Хотя, совсем строго их судить тоже нельзя. Варан — матерый убийца магов. Он кого угодно проведет. Просто придется смириться, что мои помощники не всесильны.

— Дядя Варан, как ты здесь оказался?

— Шел по следу, — Варан немного помолчал, — Не хотел вмешиваться в ваше расследование. Мне нужно было убедиться, что вы придете к тем же выводам, что и я.

— И? Убедился?

— Полностью. Заговор против императора очевиден. Мы знаем место, время и метод. Осталось только предотвратить.

— Ага. Сущая мелочь. Только мы не знаем, как попасть на холм.

— Кротовский уже все понял, — инструктор Варан кивнул на меня с улыбкой, как бы приглашая поделиться, — Давай, Кротовский. Рассказывай.

М-да, Варан хитрый старый черт. Верно меня считал.

— Кротовский, не томи.

— Жги, Кротовский…

— Вообще-то у меня нет полной уверенности, — пытаюсь слегка остудить команду, — Чисто гипотеза… не более… я думаю, паразитов протащили через провал.

— Через что?

— Через провал на Изнанку. Это не рукотворный портал, а что-то вроде временной дыры.

— Вообще-то, — осторожно заметил Ниндзя, — Есть специальные люди, которые следят за тем, чтобы никаких провалов не было. Их называют привратниками. Не поверю, что у императора Киртасы нет сильного привратника.

— Есть у него привратники, — подтверждает Рута, — Кротовский, не катит твоя гипотеза.

— Вообще-то катит, — возражаю и признаюсь, наконец, — У принца есть мастер печати. Тот, кто может снять портальную печать и нарушить всю систему защиты от провалов с Изнанки.

— Откуда знаешь, Кротовский? Что еще за мастер печати?

— Девушка, с которой принц везде таскается. Я думал, она его фаворитка. А теперь начинаю понимать. Она его ключ… отмычка… с ее помощью он собирается вскрыть имперскую защиту от прорывов.

— Вот черт… и где только принц ее откопал…

— Не важно, где принц ее откопал, — пресекает Варан, — Важно, что имперские привратники не смогут предотвратить прорыв.

— А нам-то что делать? — нервно спрашивает Рута.

— Если сюда протащили паразитов, значит провал на Изганку уже существует, — отвечаю.

— Ты сможешь найти этот провал?

— Смогу, но Гамлет сможет быстрее… да, Гамлет?

— Попробую, — черный вспорхнул с моего плеча и устремился в какой-то боковой тоннель. Мы пошли следом за ним.

— Слушай, Кротовский, — у Травки вид хмурый и недовольный, — Я так и не поняла…

— Спрашивай, Травка. Между нами не должно быть недосказанности.

Я внутренне настроился на то, что она спросит про Белкину, но она спросила другое:

— Куда приведет нас этот провал?

— Изнанкой Киртасы является королевство Зурабду, — вместо меня ответил Варан.

— На кой нам лезть в Зурабду? Нам так-то надо попасть на холм.

— Вот там и увидими. Преступникам тоже надо попасть на холм.

— Варан дело говорит, — поддерживаю старого инструктора, — На месте сориентируемся. Не просто так принц спелся с Зурабдийским шпионом. Скорее всего у них там должен быть еще один провал непосредственно под императорский дворец… так, Гамлет поставил метку на карте. Один провал он нашел.

— И где тут провал? Я ничего не вижу, — озаботился Гусь, когда мы пришли на место.

— Доверься Гамлету и Ныру, — успокаиваю Гуся, — Они у меня в этом спецы.

— Первая пойдет Травка, — Варан жестом тормознул Гуся, — Ты конечно танк по броне, но она может зайти в невидимости… давай, Травка… по-тихому…

Травка шагнула в провал первой, и мы успели услышать, как она тут же взвыла от боли. Гусь ломанул следом за ней… за Гусем все мы… оказалось, Травку никто не убивал. Мы просто переместились в пещеру, в которой сидят три десятка жирных энергетических паразита. И все они сразу принялись откачивать из нас силу.

Ощущения непередаваемые. Паразиты не просто пьют тебя, как сок через трубочку. Они еще непереносимо давят на психику, лишая малейшей воли к сопротивлению. Скрипя зубами от злости и боли, мы кинулись резать проклятых паразитов. А те успели жиру нагулять. Их еще не так легко убить. К тому времени, когда прикончили последнего, мы едва стояли на ногах. Паразиты выжали нас как лимоны. Мы на грани обморока от истощения. Еще немного, и впали бы в кому, как пациенты того профессора.

— Вот это мы попали, — Рута, бледная как полотно, присела на пол пещеры, — Я не то что идти, стоять не могу.

Согласен с Рутой. Чтоб восстановиться, нам нужны если не недели, то дни. Мы сейчас бойцы никакие. Даже Варан утирает со лба липкий пот. Он изможден и выглядит как немощный старик. По-хорошему, надо возвращаться. Нас сейчас можно брать голыми руками, попадали на пол как куклы, нет сил шевелиться.

— Сюда кто-то идет, — Ныр единственный из нас, кто не выглядит находящимся при смерти, его потрясающая регенерация позволяет ему восстанавливаться прямо на глазах.

— Кто идет? — уточняю слабым голосом.

— Маги. Много. Надо уходить.

Ныр подошел ко мне и прижался к моему боку. Чувствую, как он делится со мной силой. Через полминуты восстановился настолько, что смог подняться на ноги.

— Помогай, Ныр. Надо перетащить всех обратно в провал. Иначе зурабдийские маги нас тут в лепешки размажут.

Гамлет держал проход, а мы с волком затаскивали всех по очереди обратно. Сходили, называется… спасли императора… Рута пыталась возражать.

— Кротовский, нам нужно идти вперед, что ты делаешь?

— Слушай, Рута. Идти вперед самоубийственно. Мы и так поломали планы преступникам. Истребили всех паразитов.

— Нет, Кротовский. Они не смогут теперь украсть магическую силу. Но откачать смогут.

Наверно, Рута права. Преступников мы слегка подообломали. Но высушить Киртасскую аристократию и всех перебить они все равно смогут. К сожалению, предотвратить покушение нам не удалось. Нам бы самим отсюда живыми уйти. Однако… сегодня явно не наш день. Ныр опять кого-то почуял.

— Кто там еще?

— Бойцы. Магов среди них немного. Зато бойцов несколько десятков.

Ну все… обложили с обеих сторон от провала. Похоже мы наследили, и кто-то поднял тревогу.

— Мы будем защищаться, — прошептала Травка, пытаясь подняться на ноги, — Живой не дамся.

— Умрем, как герои, — поддержал Гусь и попытался активировать свою броню, к сожалению сил на это у него не нашлось.

— Тащим обратно в провал, — отдаю приказ Ныру, — Гамлет, в межмирье проход открывай. Сможешь?

— Смогу. Только имей ввиду, Кротовский, — мрачно сообщил Гамлет, — В межмирье повышенная плотность. А они без сил. Могут не выжить.

— Там хоть какой-то шанс. А здесь или на Изнанке точно хана.

Мы с Ныром еще раз всех перетащили. На этот раз в дюны вечных сумерек.

— Что ты делаешь? — пожаловалась Травка, — Меня здесь как тисками сдавило…

— Терпим, ребята. Терпим. Скоро полегчает… Ныр, начинай охоту…

Волк взвыл призывно, и к нам начали стягиваться нулевые сущности. Те сущности, на которых я когда-то охотился, чтобы достичь первого уровня. Тогда Ныр и Гамлет были просто пером и клыком. Пришло время повторить. Уровень мы не поднимем, конечно, а силы восстановить должно получиться.

Волк вытягивал силу из поверженных сущностей и передавал всей команде по очереди. Гамлет ему помогал. Небыстро, но уверенно команда отступала от края пропасти бессилия. Через некоторое время Варан поднялся на ноги и даже порывался помочь в охоте.

Только смысла в этом нет. Ныр и так истребляет мелких существ в товарных объемах. Другое дело, что ему приходится уходить в дюны все дальше. Поблизости все подчищено. Он возвращается, передает накопленную силу и убегает снова. Через пару часов охоты все окрепли до той минимальной степени, чтобы подняться на ноги и задышать полной грудью.

— Надо идти, — потребовала Рута, — Мы провели в этих дюнах несколько часов.

— На этот счет не переживай, — успокаиваю Руту, — В межмирье время почти остановлено. В Киртасе не прошло и нескольких секунд.

— Надо же. Ты, Кротовский, все время имеешь в рукаве пару козырных карт. Откуда ты вообще знаешь про это межмирье?

— Так. Случайно узнал, — рассказывать, что эту дорожку показал Крот, не хочу. Нюансы взаимоотношений с собственным тотемом личное дело каждого.

— Успокойся. Сядь, — Варан уселся на землю и похлопал ладонью по земле, приглашая Руту сесть рядом, — Кротовский и впрямь полон сюрпризов. Я однажды слышал про дюны, через которые боги прокладывают свои тропы… а теперь вот и сам убедился… Кротовский, может, ты знаешь, как нам нейтрализовать мастера печати?

Вот ведь чуйка у Варана… или он так… наугад спросил…

— Может, и знаю, — отвечаю сдержанно, — У меня ко всем очень большая просьба. Не убивайте эту девушку. Она новичок в Киртасе. Принц мог заставить ее работать на себя обманом или хитростью.

— Как скажешь, Кротовский, — Варан посмотрел на меня долгим испытывающим взглядом, — Обещаю. Девчонку не трону… если угрозы от нее не будет…

Неизвестно, сколько мы проторчали в этих дюнах по субъективному времени. Стрелки хронометров замерли будто приклеенные. Но главное, мы полностью восстановились.

— Ну что, идем дальше? Пора показать зурабдийцам, чего стоят квалифицированные убийцы магов…

— У нас нет задачи убивать зурабдийских магов, — возражает Варан, — Наша задача спасти императора… Кротовский, доставай из рукава очередного короля… у тебя ведь он есть?

Варан простодушно лыбится, типа ляпнул между прочим, типа просто предположил… а меня напрягает его осведомленность… хотя… возможно он и вправду просто предположил. Такого тоже исключать нельзя.

— Кое-что есть, — отвечаю сдержанно и подзываю к себе Гамлета и Ныра.

Я — картограф четвертого уровня. Гамлет — пронизыватель миров четвертого уровня. Ныр — странник по неизведанным мирам… тоже четвертого уровня. По отдельности мы три эффективные системы слежения и обнаружения. А вместе, объединив наши сознания, мы способны на большее… давно хотел проверить. Теперь выпала такая возможность.

Вижу пространства, вижу пересечения пространств. Вижу силовые линии, стягивающие и раздвигающие миры. Вижу, как накладываются и трутся друг о друга границы миров, иногда сталкиваясь, а иногда взаимопроникая… это потрясающе. Когда говорят, что существуют параллельные миры, то плохо представляют, о чем говорят. Миры не бывают параллельными. Все гораздо сложнее…

— Туда, — указываю уверенно, — Нам не придется переходить на Изнанку. Здесь проведу.

Веду команду между дюнами и останавливаюсь перед еще одним провалом.

— Кротовский, что здесь?

— Еще один рукотворный пробой. И он, я думаю, ведет как раз на холм прямо под императорский дворец.

— Точно знаешь?

— Не точно. Я хоть и картограф, но сводить координаты миров с такой точностью не способен. Просто других провалов поблизости нет.

— Кто пойдет первым? Вдруг там опять паразиты?

— Я схожу, — вызывается Ныр, — Если что, успею заскочить обратно.

Глава 27

Волк сиганул в провал.

— Может, это… — неопределенно сказал Ниндзя, делая жест в сторону провала.

— Не надо. Ныр справится.

Я оказался прав. Серый вернулся через полминуты. Я увидел, что пасть у него в крови. Но сразу понял, это не его кровь.

— Чисто, — сказал он, облизнувшись, — Можно.

Мы прошли в провал один за другим. В нескольких шагах два трупа с перекушенными глотками. Лихо мой волчара снял постовых. Заматерел.

— Что это за место? Опять пещера?

— Я так понимаю, это подвал императорского дворца, — ответил Варан, — Слышите? Музыка играет…

Прислушиваюсь. Действительно, откуда-то сверху доносятся звуки музыки, звуки праздника. Гуляния в самом разгаре.

— Насколько велик этот подвал?

— Огромен, — ответил Варан, — Это дворец императора, а не курятник… пошли.

Ныр взял след и пошел первым. Мы двинулись за ним. Местами звуки праздника усиливались, видимо там, где мы проходили мимо слуховых или вентиляционных каналов. В других местах звуки заглушались, становились едва слышными… а где-то вовсе исчезали. Ныр остановился перед лестницей, пролеты у которой уводили как вверх так и вниз.

— Подвал не только очень обширный, он еще и многоярусный, — сказал он озабоченно, — След ведет вниз.

— Нам иного не остается. Идем вниз.

Спустились на нижний подвальный ярус. Старая кирпичная кладка, пыль и сухая прохлада. Здесь полная тишина как в склепе, никаких звуков праздника сюда не доносится. Еще минут десять идем вслед Ныром. Затем волк остановился, принюхался.

— Они рядом, — сообщил он, — За той стенкой… их там много.

Крадучись, мы прошли еще немного вперед вдоль стены. Стали слышны голоса. И… я узнал голос Белкиной… довольно напряженный голос, взволнованный…

— Я не понимаю, принц. А это зачем?

— А тебе не нужно ничего понимать, — отвечает принц раздраженно, его голос я тоже узнал.

— Вы сказали, нужно снять портальную печать, чтобы перенастроить портал… так вы это объяснили… — Белкина явно пытается спорить с принцем, —…я сняла вам портальную печать… но теперь еще этот монструозный артефакт… все это кажется подозрительным.

— Я же сказал, — в голосе принца зазвенел металл, — Артефакт нужен, чтобы истребить энергетических паразитов. Их развелось здесь слишком много.

— Врет, как дышит, — прошептала Травка одними губами и я согласно кивнул. И, похоже, Белкина тоже догадалась, что принц ее обманывает.

— Я же не слепая, принц, — возражает Белкина, — И не полная дура. Вы все нацепили защитные амулеты. Значит, артефакт работает не против паразитов, а против людей. Принц, вы меня обманули…

Ох уже эта Белкина. Не дура, но наивность девичья. Она пытается пристыдить принца… слов нет…

— Ты кто такая, чтоб меня обвинять? — вызверился принц, — Если ты еще не поняла… эти люди там наверху — они и есть паразиты. Они жрут и пьют в три горла, но сами ничего никогда не делали. Они все получили по праву рождения.

— Вы тоже все получили по праву рождения, — уперлась Белкина.

— С меня хватит, — принц потерял терпение, — Вяжите ее. Не хочет по-хорошему… будет по-плохому…

Послышалась возня. Похоже, бедную Белкину связали.

— Что вы с ней возитесь, принц, — раздался еще один голос. Этот голос я тоже узнал. Этот голос принадлежит артефактору, — Нам вполне хватит и сорока процентов от номинальной мощности. Артефакт разгонится чуть медленней… но он все равно справится, просто не так быстро.

— Вот и хорошо, — отвечает принц, — Если эта мелкая дрянь не желает нам помогать, она умрет первой. Артефакт вытянет из нее все силы в первую очередь. Запускай таймер.

— Запускаю, — отзывается артефактор, — Через пять минут активируется.

— Слышишь, ты, маленькая дрянь? — принц обращается к Белкиной, — У тебя осталось пять минут, чтобы передумать. Наложи чертову печать, и получишь защитный амулет. Будешь жить!

— Да пошел ты, — огрызнулась Белкина, — Лучше сдохну, чем тебе помогать.

— Как скажешь… как скажешь… смерть от истощения будет мучительной. Артефакт будет убивать тебя медленно… ну а мы пойдем наверх. Пора забирать власть.

Мы услышали топот многочисленных ног, затем все стихло. Варан похлопал меня по плечу и сказал негромко:

— Выруби артефакт, Кротовский.

— А вы?

— А мы тоже пойдем наверх. Там сейчас начнуть убивать нашего императора. Мы должны помешать.

Моя команда ушла вслед за принцем и его людьми. Я махнул Ныру и Гамлету, чтобы отправлялись тоже. Пусть помогают остальным.

Оставшись один, прохожу за угол. Вижу огромный артефакт, больше похожий на чудную лабораторную аппарутуру. Вижу Белкину, привязанную к стулу. Артефакт излучает свет, его достаточно, чтобы Белкина меня разглядела.

— Кротовский… — выдохнула она, —…я так и знала. Ждала тебя…

Ох уж эта наивная Белкина. Думает, что именно так все устроено. Как только она попадает в беду, обязательно приходит Кротовский и ее спасает… а ведь рано или поздно Кротовского под рукой не окажется… рассекаю клинком веревки, помогаю ей поднятся на ноги.

— Как отключить артефакт?

— Я… я не знаю, — Белкина опешила.

Ладно. Придется справляться самому. Пробую разрубить артефакт рыбьим скелетом, но изделие мастера оказывается слишком прочным.

— Черт… крепкий орешек…

Переключаюсь на тонкое видение. Вижу переплетение многочисленных силовых каналов, но разобраться в этом я не в состоянии. Артефакт слишком сложен для меня. Единственное, мне удается увидеть что-то вроде управляющего блока. Я могу протянуть руку и пережать один из каналов, вот только не знаю, отрубится от этого артефакт или наоборот активируется немедленно. Чувствую себя неумелым сапером, что пытается обезвредить бомбу.

— Кротовский… Кротовский… — тихонечко говорит Белкина, — Меньше минуты осталось…

Я и сам знаю, что меньше минуты осталось. Только что я могу поделать? В хитросплетениях хитрого артефакта ни черта не понимаю.

— Маргуша, сможешь наложить печать?

— Попробую… — она прикрыла глаза, —…есть… получилось.

— И что за печать ты наложила?

— Печать замедления. У тебя есть дополнительно сорок секунд.

— Спасибо. Это здорово…

— Успеешь?

— Не знаю, — не знаю, но продолжаю пробовать. Должно же быть объяснение всем этим плетениям… хитроплетениям.

Тем временем наверху началась заваруха. Гамлет транслирует по визуальному каналу то, что происходит в огромном дворцовом зале. Принц потребовал себе слова и начал произносить пафосную речь про паразитов и узурпаторов. Этот дурачок и вправду считает себя борцом за справедливость?

К сожалению, Белкинская печать замедления мне не помогла. Долбаный артефакт активировался и начал набирать обороты. Пока еще не сильно давит на мозги, но уже чувствую как начал высасывать мою силу. Я ж прямо возле него нахожусь. Мы с Белкиной под раздачу первые попадаем.

— Кротовский, — жалобно протянула Белкиной, — У тебя получается?

— Пока не очень.

Артефакт разогнался. Теперь уже не только мы с Белкиной. Теперь и те, кто находится наверху попали под его воздействие. Суровый дядька, восседающий на троне, я так понимаю, император, коротко приказал, указав рукой на принца:

— Взять его.

Имперские маги кинулись выполнять приказ, но куда там. Люди принца с легкостью их отбросили. У людей принца есть защитные амулеты, на них артефакт не действует.

Сам принц начал глумиться над слабеющим императором. Выкрикивает что-то про конец его правления. Радуется, гаденыш… что самое неприятное, радость его обоснована. Я по-прежнему не понимаю, как отключить эту адскую машинку. Мои силы на исходе. Теперь уже просто наугад рву какие-то каналы, но толку ноль. Оборванные каналы тут же восстанавливаются.

— Крото-овский, — произносит Белкина одними губами, — Я смогу наложить еще одну печать… скажи мне…

Я бы сказал, если б знал… и тут мне приходит спасительная мысль.

— Белкина… Маргуша… сможешь наложить печать на усиление видения?

— Наверно… — она прикрывает глаза, что-то шепчет из последних сил.

Белкина опустилась на пол. Струйка крови выбежала из носа, но… она смогла это сделать. Она усилила мое тонкое видение. Да. Теперь понимаю, почему за мастерами печати охотятся по всей вселенной. Они могут усилить что угодно и в чем или ком угодно.

Сразу начал воспринимать силовое наполнение артефакта иначе. Стал видеть, что и зачем. Будто прозрел. Вычленил основной силовой канал. Вот он, родимый. От него все зависит. Протягиваю руку и выдергиваю канал, будто проводок из взрывного устройства. Есть. Получилось. Артефакт затрясся и заглох. Умер, дрянь такая…

Осторожно беру обессиленную Белкину на руки. Она и так была на грани истощения, а еще вложилась в заключительную печать. Ничего страшного. Это не кома. Восстановится. В крайнем случае затащу ее в межмирье, там ее быстро на ноги поставим.

Перевожу внимание на внутренний интерфейс. Гамлет продолжает транслировать происходящее наверху. К сожалению, имперские маги по-прежнему ни на что не способны. В этом их слабина. Откачали из них магическую силу, и все, они не бойцы.

Зато моя команда отрабатывает за себя и за тех имперских парней. Убийцы магов могут убивать и без магии. Что Гусь, что Ниндзя, что Травка… эти ребята сами по себе машины убийства. А Варан так просто поражает. Никакой показухи. Движения скупые, едва заметные. Одно движение — один труп.

Ныр тоже не отстает. Он резкий и верткий. Магу требуется время, чтобы сотворить направленный щит или защитное заклинание, но Ныр этого времени не дает. Откусывает пальцы вместе с кистью. А магичить без рук не получается. У магов плетение заклинаний наработано именно через руки на уровне мелкой моторики.

В этой короткой, но жаркой схватке жирную точку поставила Рута. Подскочив к принцу, она от души вмазала ему ногой по бубенчикам. Вот чую, есть у нашей принцессы к принцу свои старые счеты. В этот удар она всю душу вложила. Принца согнуло пополам. Говорить пафосные речи ему как-то сразу расхотелось. Не до речей ему, прямо скажем… а затем, наконец, набежала многочисленная имперская охрана, обозначив окончательный перевес на стороне императора. Мятежников прижали, нагнули и повязали.

К счастью, вовремя вырубленный артефакт не успел никого высушить до критически невозвратного уровня. Даже Белкина очнулась. Увидев, что я тащу ее, она счастливо улыбнулась.

— Кротовский, — прошептала она удовлетворенно и прижалась щекой к моему плечу…

Когда я вошел с Белкиной на руках в зал, император тоже успел оклиматься. Он обвел присутствующих суровым взглядом:

— Кто-то мне объяснит, откуда в моем торжественном зале оказались зурабдийские маги? — глаза императора начали наливаться гневом.

— Это мог сделать только мастер печати, — тут же подсказали императору, — Только он мог снять защиту от прорыва.

— Мастер печати… — мрачно повторил император, — И где этот мастер печати?

— Он… вернее она… вон она, — докладчик указал пальцем, и все посмотрели на Белкину на моих руках.

— Взять ее, — коротко распорядился император.

— Прошу прощения, — ставлю Белкину на ноги и задвигаю за себя, — Коварный принц ее обманул. Но затем она помогла обезвредить артефакт и поломать замыслы принца.

— А ты кто такой? — спросил меня император, сдвинув брови.

Пожимаю плечами. Называть свою фамилию не вижу смысла. Очевидно, императору она ничего скажет.

— Взять его тоже, — добавил император.

М-да. Похоже лексикон у местного императора не блещет разнообразием. Слово «взять» он произнес трижды в пяти коротких предложениях. Больше я сказать ничего не успел. Кто-то шмальнул в меня из парализатора, и я отрубился.

Глава 28

Очнулся уже в обычном мире… причем в постели. Как добрался до кровати, не помню, а над городом Кустовым поднимается солнце. Еще и проспал до утра. Позвонил Белкиной, и она взяла трубку почти сразу.

— Кротовский, не может быть…

— Чего не может быть? — слегка напрягаюсь.

— Ты мне, наконец, позвонил.

— А… да уж… сподобился… ты как?

— В порядке.

— Что там было? У импертора… после того, как меня отрубили…

— Меня тоже отрубили, — Белкина вздохнула, — Но потом довольно скоро обратно прирубили. Потом допросили. Потом отстали… но тебя я больше не видела.

— Понятно. Раз от тебя отстали, от меня и подавно отстанут. Встретимся в Киртасе, — хотел прервать звонок, но Белкина опередила.

— Кротовский, подожди… не отключайся.

— Слушаю.

— Я вот что подумала. Ты можешь открыть торговое представительство в моей области. А заодно обустроить продажу запчастей и обслуживание грузовиков и тракторов. Тогда мои фермеры станут покупать твою продукцию с большей охотой… или я глупость говорю?

— Никакую не глупость, — заверяю, — Белкина, ты умница. Почему я сам до этого не додумался…

— Вот и хорошо.

Белкина осталась довольной. Я тоже доволен. Продую выборы, смогу торговать хотя бы в ее Белково. А это уже немало. Правда, завтракать все равно пришлось в довольно нервной обстановке. В ратушу заявилась Мила Хоромникова:

— Мне портят всю коммерцию. Навесы разобрали, ларьки посдвигали. Совершенно невозможно торговать в таких условиях.

— Мила, садись с нами, — приглашает Анюта.

— Я не голодна.

— Хоть чаю попей, — Анюта поставила на стол еще одну чашку, — Сегодня выборы. Весь город на площади соберется. Завтра вернем все ларьки на место.

— Ладно. Чаю попью, — Мила позволила за собой поухаживать. Анюта наложила ей варенье в розеточку и оладьи на тарелку.

— Мила, сегодня по всей видимости выборы мы с треском проиграем. Программу отсроченных платежей за машины придется пока приостановить.

— В курсе, Кротовский. Уже остановила. И так долговых расписок на круглую сумму. Даже папенька говорит, что в долг таких сумм никогда не давал…

— Чай пьете, — в комнату вошла Ева.

— Будешь с нами?

— Куда там… не до чаю… мне скоро выступать перед избирателями, — Ева подошла к окну, — Весь город собрался. Последний шанс перетянуть людей на нашу сторону.

— А как вообще все будет происходить? — заинтересовалась Мила.

— Будет два выступления, — начала объяснять Ева, — Сначала доктор выступит от европейского единства. Он к ним переметнулся, гаденыш… потом я выступаю от партии РОС… а потом начнется голосование…

— Мы будем за тебя болеть, — пообещала Мила.

— Пора, — отставляю чашку, — Пойдемте на площадь.

На площади собрался если не весь город, то явно больше половины. Не протолкнуться. Полиция стянула сюда почти весь списочный состав на случай очередных провокаций. Хотя я думаю, никаких провокаций не будет. Чарли Спайдер и так может считать, что победа у него в кармане. Просто нет смысла в новых провокациях.

Толкаться в толпе не пришлось, сцену для выступлений установили возле ратуши. Мы заняли место неподалеку. Мальчишка разносчик сунул мне в руки брошюрку от конкурирующей партии. Надо же. Чарли раскошелился. Напечатал агитационные материальчики.

Не раскрыв брошюрки, сунул ее в карман. В полуха слушаю выступление доктора. Ничего нового. Он опять вещает про исследования, про заразы, про паталогии. Закончив, доктор спустился со сцены. На помост поднялась Ева. В сущности она говорит то же, что только что говорил доктор. Только простыми словами. Конкурирующей партии и в дебатах проперло. Их представитель выступал первым, а Ева вроде как повторяет уже сказанное… только без исследований. А без исследований… это звучит уже не так значимо… не имеет того научного веса…

И тут меня пронзает простая и яркая мысль. А что за исследования такие? Доктор все уши прожужжал про инфекционные болезни, про их переносчиков… реально научные исследования? Типа анализ крови? ДНК? Лаборатория должна быть, наверно… мышек и лягушек он препарировал или… собак… дворовых собак, которые жрут то, что находят на помойке… пьют воду из луж…

Достаю из кармана брошюрку и начинаю листать. Конкуренты постарались, изложили идеи доктора простым языком, еще и картинками проиллюстрировали. Нарисовали крыс, кошечек и собачек. Даже желудочно-кишечный тракт изобразили с довеском в виде печени, почек и прочего собачьего ливера. И стрелочками снабдили и подписями с указанием заболеваний и про развитие паталогий помянуть не забыли.

Так вот кому передавал ловец собачьи кишки. Доктору он их передавал. И чучельник тоже. Доктору нужен был материал для исследований. Вот и снабжали его кишками. Спайдер там случайно совпал, заказав чучело волка. Кишки другому получателю предназначались. И выходит, не врал Чарли Спайдер, когда говорил, что не знает, кто убийца.

И ведь все сходится. Доктор постоянно возле Евы болтался. Все знал о ее планах. И тогда на площади он был в момент первого убийства. А потом, когда понял, что мы можем взять след, избавился от свидетеля… и от второго свидетеля избавился, когда увидел, что мы с Евой на митинг заявились не ради выступления.

Ева закончила произносить речь. К сцене направился Чарли Спайдер. А на кой англичанин туда лезет? Их партия выступление закончила. Нечего ему на сцене делать… и, кстати, кое-что не бьется в моем стройном построении. Не бьются слова следователя про то, что маги трансформеры, или как их там правильно называть, индивидуалисты с подвижной психикой… что они не способны никому служить… что эти ребята всегда себе на уме.

А тут что получается? Доктор подставил меня и Еву,чтобы переметнуться под Чарли Спайдера? А смысл? По идее ему что я, что Спайдер нафиг не сдались. Если бы он основал свое собственное политическое движение, это было бы в логике, описанной следователем, а так… Спайдер поднялся по ступенькам и направился прямо к Еве. Ева повернулась в полоборота удивленно, мол какого лешего тебе тут надо…

А я, наконец, додумался… переключился на тонкое видение и вызвал справку по статистике. Чарли Спайдер оказался вовсе не Чарли: «???, мутант… 2 уровень»… с-с-слов нету… вытряхиваю из инвентаря Ныра и Гамлета, отдавая мгновенный мысленный приказ. Пока черный расправлял крылья и взлетал, волк в два прыжка оказался на сцене и успел как раз вовремя, чтобы защитить Еву и принять на себя удар липового Чарли Спайдера.

Ныр проскулил жалобно, получив под ребро остро отточенное железо и свалился на доски. Поганый мутант зло отпнул его ногой и снова бросился на Еву… но ударить еще раз не успел… Гамлет разрядил в него молнию. Липового Спайдера затрясло от разряда, он начал заваливаться на пол, и если бы я не подоспел вовремя, напоролся бы на собственный клинок.

Я не позволил на этот раз сработать Гамлетовскому смертельному проклятью. Удержал падающего мутанта и перехватил его железку. Правда, при этом порезался сам. Несильно порезался… видимо проклятье смертельной неудачи на меня перекинулось и зацепило, но зацепило лишь слегка.

Площадная толпа ахнула всем своим многоголовым телом, подалась вперед, округлив глаза. Только что на этих глазах произошло самое дерзкое покушение на убийство, какое только можно представить.

— Ныр. Живой?

— Да что со мной сделается… — волк пробурчал недовольно и поднялся на лапы, — Вот сука, два ребра мне вскрыл. Знали бы вы как зудят ребра, когда срастаются…

Поддельный Чарли Спайдер от удара молнии потерял контроль над мутацией и вернулся в свой настоящий облик. В облик доктора. И ведь что характерно, в настоящем облике системная справка определяет его как целителя втрого уровня. Замаскировался гад даже на уровне тонкого видения. Пока он не очухался, завожу ему руки за спину и вяжу ремнем. Шлепаю ладонью по щекам.

— Подъем, товарищ доктор.

Доктор очухался, в глаза его вернулась осмысленность, а затем… он опять начал превращаться… на этот раз в меня.

— Нет, родной, — отвешиваю ему смачного леща, сбивая заклятие, — Этот номер больше не пройдет. Хочешь, чтобы Гамлет еще раз тебя молнией шарахнул?

— С удовольствием, — с готовностью предложил Гамлет, садясь на мое плечо.

— А я ему яйца откушу, — пригрозил Ныр, — Тогда уже никто не спутает. Хоть в кого превращайся.

— Не надо. Я больше не буду, — скуксился доктор.

— Отвечай, гаденыш, — теперь я отрабатываю на широкую публику и говорю громким голосом, — Куда дел настоящего Спайдера? Тоже шею свернул? Или железякой своей зарезал?

Доктор опустил голову и уставился под ноги, всем видом показывая, что говорить ничего не собирается. Ладно хоть не требует обеспечить ему право на один звонок адвокату… чай не в Америке…

— Да здесь Чарли Спайдер, — вместо доктора отвечает Гамлет, — Ты на радар глянь.

Гляжу на радар. Действительно, Чарли Спайдер находится среди нас… только я его в упор не вижу. Что опять за ерунда.

— Он под сценой, — принюхавшись сообщает Ныр.

Набежавшие полицейские лезут под сцену и выволакивают оттуда связанного по рукам и ногам настоящего Чарли Спайдера. Его развязывают и тоже заводят на сцену. Чарли выглядит подавленно.

— Что здесь происходит? Почему меня связали? Сначала опоили какой-то дрянью. А потом связали…

— А это, Чарли, — с удовольствием поясняю, — Случай из разряда: не рой другому яму… вместо того, чтобы искать преступника, ты попытался воспользоваться ситуацией, обернуть ее в свою пользу… а в итоге пригрел этого преступника в своем доме.

— Я пока не понимаю, — хмуро отвечает Чарли.

— А я тебе поясню. Наш дорогой доктор — и есть тот маг, что способен принимать чужой облик. Сперва он подставил и дискредитировал меня и мою партию. А затем… вот только что… он попытался подставить и тебя…

— Зачем ему это?

— А ты сам подумай. Если б тебя, Чарли, обвинили в убийстве Евы, кто возглавил бы твою партию? Кто в твоей партии номер второй?

— Точно… — закивал Чарли, — Он и есть второй номер. Он возглавляет свою фракцию. Но я пока не понял, как он собирался все это провернуть.

— Ну не зря же он тебя под сцену связанным засунул. И твой облик он не зря принял. Прирезал бы Еву, а потом сиганул под сцену. Сам сменил бы облик еще раз, прикинувшись кем угодно, хоть тем же полицейским, и сдал бы тебя. И тебя, Чарли, признали бы виновным. Ловко, да?

— Очень ловко, — Чарли посмотрел на доктора новым взглядом… с уважением, — А я его считал простачком недалеким. А он какую мноходовку затеял… док, ты кто такой на самом деле?

— Это неважно, — ответил доктор с вызовом, — Я считаю, что городом не должны править богачи.

— Вот как… и кто по-твоему должен править городом?

— Интеллигенция. Наиболее образованная прослойка общества.

— Я думаю, дебатов на сегодня достаточно, — прерываю доктора, — Вы сегодня уже выступали. Пора переходить к голосованию… уведите доктора, — даю отмашку полицейским и делаю приглашающий жест стоящему рядом следователю, — Господин следователь, он ваш… и деду… деду немедленно выпустите из под стражи…

— Сделаю это с удовольствием, — следователь отвесил короткий поклон, — Поздравляю вас, граф Кротовский. Вы раскрыли дело.

Доктора увели, а обалдевшие возбужденные горожане приступили к голосованию. Мне было любопытно, как здесь организован процесс. Оказалось, все просто. На площадь вынесли деревянный оракул и водрузили на ту самую сцену. Люди подходили не к оракулу даже, а к сцене. Прикасались рукой к доскам помоста, называли себя и мысленно отдавали голос за одну из двух партий.

Система отличная. Оракул не может ошибиться. Оракул не позволит проголосовать дважды одному человеку. Оракул не спутается в подсчетах. Поток людей идет быстро… вернее сразу несколько потоков. Оракул успевает засчитать все голоса.

И тем не менее, голосование продлилось до глубокой ночи. За кого именно голосуют люди, увы, мы знать не могли. Оракул оповестит только после полуночи. При этом по городу мгновенно поползли слухи один страннее другого.

Одни говорили, что Кротовский, то есть я, раскрыл коварный заговор против своей партии. Другие говорили, что городской следователь раскрыл коварный заговор против Чарли Спайдера. Причем организатором чуть ли не меня назвали.

Самым нелепым мне показался слух о том, как Чарли Спайдер заказал у чучельника чучело волчицы. Однако волк, чью волчицу убили, решил отомстить… и пришел прямо из степи за Чарли Спайдером прямо на площадь…

— Ева, я больше не хочу слушать эти нелепицы, — взмолился я, когда ближе к полуночи она мне рассказала очередную городскую байку, — Когда они успевают выдумывать всю эту чушь?

— Но это же люди, — Ева улыбнулась.

— Понимаю. Люди. Но с меня хватит. До полуночи меня прошу не беспокоить, — я закрылся в спальне и устало присел на кровать. Мне еще в Киртасе со своими проблемами разбираться…

Глава 29

В Киртасе обнаружил себя в небольшой и по-своему уютной камере. Как-никак дворец императора, тут даже заключенных держат в приличных условиях. Раз такое дело… посплю до утра… кому я сейчас могу понадобиться?… Ошибся. Поспать не вышло. Вскоре за мной пришли.

Несколько суровых и очень бдительных служак долго меня вели по коридорам. Сперва по бетонным коридорам без отделки… потом по коридорам с очень старой отделкой… потом качество отделки стало повышаться от уровня эконом к уровню бизнесс-класс.

Но и на бизнес-классе мы не остановились. Пошли коридоры премиум-сегмент, а за ними коридоры сегмент-эксклюзив. Когда я решил, что круче отделки просто быть не может, меня удивили, доведя до помещений уровня шарм-даже-для-шейха. А затем удивили еще больше, чтоб я знал, убогий, меня ведут по дворцу императора Киртасы, а не заштатного царька средней руки отдаленного захолустья на древе миров.

Вояж завершился в огромном зале ослепительной красоты, носящем сверх-скромное название «приемная». Ничо такая примная у императора Киртасы. Банкеты проводить в такой приемной…

— Кротовский, живой? — Рута поднялась с дивана и помахала мне рукой.

Конвоиры не стали мне препятствовать. Подхожу ближе. Здесь кроме Руты и Травка с Гусем и Ниндзей, и Варан, и даже престарелая принцесса. Вся честная компания. Белкиной только нет.

— Не дождетесь, — отвечаю иронически и тоже падаю на диван.

— Кротовский, на кой ты в зал поперся с мастером печати на руках? Не понимал, что император будет… слегка не в настроении?

— Я так-то к вам на выручку шел, — отвечаю возмущенно, — У вас там шли боевые действия. Не мог я в стороне отсиживаться.

— Как видишь, справились… и без тебя… — возразила Рута, — Хорошо хоть, тебя не прибили в горячке…

— Император ожидает, — перебил ее подошедший важный человек в темно-синем костюме с черной лентой через плечо.

Мы повскакивали с мест и двинулись вслед за ним.

— Кротовский, — шепотом предупредила Рута, — Не лезь с пояснениями, если не спрашивают.

Киваю согласно. Уже сам понял, лезть с пояснениями неполезно. Нас завели в зал еще больших размеров… целый футбольный стадион… невольно поискал в этом зале взглядом футбольные ворота. Ворот нет, зато статуй из черного мрамора хватает на две футбольные команды.

Император, весь в черном, даже пуговки и те черные, даже кольцо на пальце черное. Восседает, само собой, на черном троне. И Белкина уже здесь, живая и невредимая. Рассказывает императору, как ставила печать на портальные врата в своем… а по совместительству и моем мире. Император внимательно слушает. Рассказом он явно заинтересован.

—… и тогда, — говорит Белкина, — Мы прошли по Изнанке и пробили новый портал в тылу англичан, тем самым отрезав английские войска от путей снабжения…

— Отличный маневр, — одобрил император, — Ну… а дальше?

— Дальше Кро… — Белкина на мгновение сбилась, —… дальше граф велел англичанам убираться туда, откуда пришли…

— А вот это было недальновидно, — пожурил император, — Нельзя отпускать врага.

— Вы полностью правы, ваше императорское величество, — согласилась Белкина, — Прежде чем отступить, англичане нас обстреляли.

— Та-ак, — осерчал император, — Надеюсь, этот ваш граф не спустил подобной наглости?

— Разумеется, нет. Мы снова спустились на Изнанку, обогнали англичан и устроили засаду на берегу реки. Когда англичане вошли в реку, мы открыли огонь, а в тыл им ударила наша конница. Ни один англичанин живым не ушел.

— Вот это другое дело, — похвалил император, — Сразу так надо было… но это ничего. Ваш граф пока еще молод… наберется опыта со временем… м-да… а вот мои генералы проспали покушение. Где это видано, пустили Зурабдийских магов прямо во дворец. Несмываемый позор… белое пятно на моей репутации… а, вот и мои спасители появились, — император заметил нашу компанию.

Престарелая принцесса изобразила перед императором затейливый реверанс. Остальные, включая Руту, остались стоять по стойке смирно. От нас, к счастью, реверансов никто не потребовал. Да я бы и не смог повторить, я ж не танцор.

— Черной ночи, великий император, — поприветствовала бабушка, — Да укроет чернота твои намерения.

— Черной ночи, дорогая сестра, — отозвался император.

Он начал пространно благодарить принцессу за свое спасение, будто это она, бабуська, провернула всю работу. По его хвалебным речам выходило, будто она чуть не своими руками перебила всех заговорщиков. Впрочем, сама старушенция принимала похвалы как должное и поправлять императора не лезла. Я тоже не лезу, меня ж заранее предупредили.

— Внучка моя, — бабуська дождалась, когда император закончит говорить, и потянула Руту за руку, чтоб та сделала шаг вперед, — Очень толковая девочка… очень предана вам, ваше величество.

Император обратил на Руту благосклонный взор.

— А почему вторая категория гражданства? — спросил он.

— Очень скромная, — тут же ответила бабуська, — Хочет всего добиться сама… без протекций.

— Похвально, — император внимательно посмотрел на Руту, — А племянничек мой скромностью не отличался… заговор устроил… спелся с Зурабдийцами ради трона.

— Как такое возможно? — бабуська очень правдоподобно поразилась, будто сама не знала подробностей.

— За помощь в заговоре обещал отдать Зурабдийцам Курумскую гору, — обвинительно поведал император.

— Защити меня ночная тьма, — ахнула принцесса, — Это ж святотатство.

— Вот именно… — император побарабанил пальцами по черному лакированному подлокотнику, —…вот именно. А к внучке твоей, сестра моя дорогая, надо присмотреться… и команда у нее лихая… молодцы. Всех ждет награда… ступайте.

Мы были милостиво отпущены, но покинув зал, все выдохнули с облегчением, даже сама бабушка-принцесса. А вот Белкина при императоре осталась. Я так понимаю, Белкину император при себе держать будет. Слишком ценен мастер печати, чтоб его отпускать восвояси…

Чопорный служащий проводил нас на выход из дворца, где поджидала черная монструозная машина. Черная снаружи, черная внутри, везде, где только можно словно клейма оттиснут личный императорский герб. Когда мы загрузились в тачку, бабушка-принцесса вполне так по-свойски нам подмигнула:

— Личную машину нам выделил, — сказала она.

— Это типа круто? — легкомысленно поинтересовалась Травка.

— Это огромная честь, — пояснила Рута, — Знак личного расположения. Мало кому доводилось прокатиться на личной машине императора.

— Да? Тогда живем. Глядишь, и зарплату поднимут.

— Уж в этом не сомневайтесь. Третья категория гражданства у вас в кармане.

Добравшись до особняка принцессы, мы решили не злоупотреблять ее гостеприимством. Нам надо забирать фургон, оставленный во дворике недалеко от вдорца, да потом еще как-то добираться до своих трущоб. Пока что еще наша категория четвертая. Нам пока не по рангу разгуливать по престижным кварталам.

Так что сначала забрали машину, потом завезли Руту. А уже на обратном пути к жилищу нашей четвертой категории Ниндзя вдруг разлепил один глаз:

— О, кворков насыпали… неплохо насыпали… пора переезжать в район попрестижней…

Все тут же полезли в свои внутренние интерфейсы. Даже Травка тормознула у обочины. Ей тоже хочется посмотреть, сколько баблишка отвалили за спасение императора.

— Тысяча кворков премии, — сообщила она, — Так-то не очень много за спасенную жизнь монарха.

— Если нам теперь ежемесячно будут столько платить, — возразил Гусь, — То это очень приличная прибавка.

— А еще лучше каждую неделю, — предположил Ниндзя, — В Киртасе принято платить понедельно.

Я не стал принимать участия в обсуждении. Мне не до обсуждения пока. Помимо сообщения о приходе на счет тысячи кворков, я получил еще два уведомления, которые меня порадовали даже больше, чем кворки… хотя косарь кворков сумма большая… по мне так даже очень большая… но эти два уведомления затмевают даже тысячу кворков…

Октябрь 2023

Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/290086

Content

Парсиев Дмитрий Яковлевич Кротовский, вы сдурели