Воины Юга

Часть первая

Автор благодарит:

Юрия Паневина — за помощь и советы

Глава 1

Глухой стук копыт отражал откос обрыва, из-под копыт лошадей и настигаемой жертвы летела сухая трава и легкая пыль. Отбитого от стада бизона прижимали к охряно-рыжей стене. Остальное стадо уносилось вдоль реки, одинокий бык на собратьев уже не смотрел, тщетно пытался ускорить бег, болезненно взмахивал головой — в загривке сидела пара стрел, струйки крови на черной, с едва уловимым синеватым оттенком, шкуре, казались особенно яркими. Хха сжал коленями скакуна, побуждая уйти левее — стрелять оттуда удобнее, натянул лук…

— Подожди! — крикнул Джо.

Хха опустил оружие, позволил коню чуть отстать, наблюдая.

Великий вождь Джо по-птичьи подобрался, выбрал момент, и, свесившись с седла, ухватил быка за хвост и дернул. Черногривый бизон в бешенстве фыркнул, роняя кровавую пену, брыкнулся, но ловкий индеец уже выпустил добычу. Копыта сухощавых, но мощных задних ног быка едва не задели грудь лошади, но все же не задели. Джо воинственно захохотал, поддразнивая быка. Изнемогающее животное, словно догадываясь, что терять ему уже нечего, повело башкой, увенчанной довольно длинными и острыми рогами, скосило налитым кровью глазом. Джо послал коня ближе к стене обрыва, вдоль которой неслись охотники и добыча, свесился с седла в другую сторону, и повторил подвиг. Правда, на этот раз воину удалось схватить хвост за самый край черной кисточки и дернуть толком не получилось. Расфыркались все трое: отчаявшийся бык, раздосадованный наездник, и его скакун, в бешеном галопе перелетевший через осыпь у подножья стены. Хха, которому эти скачки по жаре и многочисленные бессмысленные фырканья уже поднадоели, воспользовался моментом, мгновенно натянул лук и послал стрелу.

Бизон даже не вздрогнул, продолжил стремительный бег, но каждый его шаг становился чуть медленнее, чуть слабее. Стрела со светлым заметным оперением на две трети вошла в плоть животного, под углом попав точно в ямку за «щитом» непробиваемой кости-лопатки, мощно ходящей под толстой шкурой. Еще с полусотню шагов — бык будто решил перейти на шаг… Так и глядя вперед, вслед убежавшему стаду, бизон упал на землю, вытянул шею и замер.

— Ты точен, о зоркий Хха, — сообщил Джо, спрыгивая с лошади. — Стрела в Жиле Жизни, благословенный бык не мучился и ушел к своим более мясистым предкам, легко и весело. А вот твой друг не успел свершить полноценное ку. Я же его всего дважды поддразнил, да и то вполсилы!

— Лошади устали, о великий вождь. И ты столько раз издевался над бизоньими хвостами, что даже тройное дерганье уже вообще не ку.

— Трусливые кингены едва ли с тобой согласились, — обиженно намекнул друг. — Игра с хвостом взрослого быка — это ку!

— Для всех ку, — согласился Хха. — Наши враги живут, закрывшись щитами, и для них высунуть нос — великое ку. Но тебя с бизоньим хвостом в руке я вижу уже третий год. Это очень скучный подвиг.

— Других-то подвигов нет, — заворчал Джо. — Хотя в прошлом году я сжимал вовсе не хвост, и…

— Я помню, — кратко заверил Хха.

Скальп, украшавший рукоять дубинки друга, был ухожен, умащен и тщательно выбит от пыли. Славный трофей, истинное и неоспоримое ку, тут не поспоришь.

Хха спрыгнул с седла и указал на тушу быка:

— Слушай, когда стада вернутся, и мы будем поближе к лагерю, я и не подумаю мешать — играй с хвостами быков сколько угодно, я буду чертить счетные палочки на коже, считать ку, и подтверждать что ни один хвост не избежал твоей могучей хватки. Но сейчас нам возиться с мясом, а потом еще возвращаться с грузом.

Джо утер взмокшее лицо, кожа наруча оставила обычные горизонтальные полосы на его широком красивом лице. Великий победитель хвостов проворчал:

— Ты прав. И ты уныл! Не совершая хотя бы малых ку, мы уподобимся сонным кингенам и будем умирать как они — скрючившись с удочками в руках. Об этом ли мы мечтали, валяясь голопузыми детьми в наших типи⁈

— Нет, не об этом. Но я никогда и не грезил увидеть, как сорвавшийся с обрыва камень лопается, ударившись о твое могучее темя.

Джо задрал голову, посмотрел на край нависающего обрыва:

— Камень в меня не попадет. С чего бы ему попадать? Мы слишком быстро скакали. Хватит болтать, говорливый Хха, мы должны заняться делом.

Иной раз будущий великий вождь изрекал сущие глупости, но к счастью, быстро сознавал, что дернул не за тот хвост. Не спешил признаться, но сознавал.

Друзья осторожно извлекли из туши стрелы и занялись свежеванием. У Джо имелся железный нож, но даже с помощью надежного лезвия длиной в три пальца дело шло не быстро. Разделка добычи — не самая увлекательная часть охоты.

Работая, разговаривали о политике и войне. Было понятно, что сражений и подвигов до окончания сезона дождей ждать не приходится. Стада откочевывают на верхние пастбища, наступает время откровенно унылое, мокрое, и чего скрывать, не очень сытое. Река поднимется, сиди себе на Лагерном Холме, смотри за краалями, скобли стрелы, да слушай песни женщин. Если вода поднимется выше Скальной тропы, будет нескучно, но лучше о печальном не думать, а то накличешь. Терять лошадей — великое горе для любого племени, даже для столь могучего, как хайова-ката.

Хайова обитали в долине Гранд-Аванк издревле — уже сто шестьдесят лет прошло, если верить сгладившимся зарубкам на Тотемном столбе. До прихода индейцев долина пустовала: ни людей, ни лошадей, ни дарков. Аванки и черные бизоны, конечно, здесь жили и кормились, но они часть реки и долины, зачем их считать?

Просторна долина и прекрасна. От Верхних порогов до Нижних Порогов — восемь полноценных дневных переходов и еще полдня. Пастбища вдоль берегов чудесны, влаги здесь хватает. Высокие обрывы надежно ограждают нижний мир от верхнего — сухого и опасного, где жажда убивает столь же легко, как пятнистый оцелот или ленивый и безжалостный ловец-притворник. Но хищники от дальних гор приходят лишь в период дождей, а большую часть года простирающиеся над долиной пустоши безжизненны, лишь катает там жаркий ветер шары колюч-травы, да шныряют между сухих стеблей ящерицы и тощие мыши-погадки. Иное дело у реки…

…—Я тебе говорю — не осмелятся кингены придти, — Джо бережно подтачивал нож. — Их лошади манят, а трусость вяжет ноги.

— А я спорю, что ли? Кому там приходить? У них осталось двенадцать воинов. Не придут, — Хха легкими точными ударами отделял мускулистую ляжку бизона — работа хрупким лезвием каменного томагавка требовала полного сосредоточения.

— Тринадцать у них воинов. А может и четырнадцать! — поправил Джо, продолживший вырезать спинное сухожилие.

— Не надувай жабу. Где там «четырнадцать»? И вообще не отвлекай, — младший свежевальщик вновь сменил томагавк на костяной нож.

— А ты не отвлекайся. Но у них точно четырнадцать воинов. Просто двоих мы тогда не видели.

Детали боевых схваток годичной давности служили непременной темой обсуждения. Джо тогда взял свой первый скальп, Хха пришлось наблюдать за битвой с острова — не взяли из-за малолетства. Но год — это много, следующий боевой поход без юного воина не обойдется.

Хайова-ката знали, как прожить хорошую жизнь. Да, обычно она была короткой, но и как иначе? Хорошее всегда коротко. Люди не мухи, людям надлежит быть сдержанными.

— Да убери ты их! — разозлился Джо, отмахиваясь от слетевшихся на мясо мух — как всегда перед сезоном дождей, надоедливые насекомые окончательно дурели.

Хха предложил мухам обождать, жужжащие облако неохотно отлетело и облепило камень.

— У племени будет отличный молодой шаман! — одобрил Джо.

— Не будет, — буркнул Хха.

Друг сочувственно промолчал. О нежелании Хха брать на себя почетные, но нелегкие обязанности Говорящего с Духами, он, конечно, знал, но, как и большинство соотечественников, считал протесты юнца детской блажью. Объяснить в чем дело было, действительно сложно. Определенные способности у Хха имелись, но он точно знал, что не может стать Говорящим. Но как это объяснить племени? Для них все очень просто. Разве что Речная Нога и кое-кто из старух пока не спешат объявить мальчика новым шаманом. Мнение вождя и старших значит немало, возможно, удастся обойтись без скандала. Скандалов и воплей Хха не любил. А ведь кто такой Говорящий с Духами? Это и есть человек прямо причастный к любым спорам, недоразумениям, загадкам и непонятностям. Дурная охота, болящий живот ребенка, скво, не желающая разделить ложе с изголодавшимся воином, мужчина, необъяснимо потерявший интерес к скво, затянувшиеся дожди — вот прямо все твое, шаманово, и никуда не денешься, пока не решишь проблему. Мыслимая ли это жизнь⁈ Пусть духи и наделили Хха некоторыми способностями, это не значит, что даров свыше хватит на столь ответственное служение. Молодой индеец знал это твердо и не собирался корчить из себя лживого Говорящего. Поколотить могут, и так, и этак, но духов обманывать не годится. Придется перетерпеть. К тому же Хха надеялся сделать настоящее ку и добыть боевой скальп. Может быть, даже не один.

Полное имя Хха звучало как — Хилый Хитрый Аванк — и для своих четырнадцати лет он был весьма разумным человеком, пусть и не отличающимся особой воинской статью и силой.

— Не молчи так мрачно, о, Повелитель Мух, — призвал Джо, убирая нож. — Будешь кормить наших великих друзей?

— Кому-то нужно. Ты же не потащишься, — проворчал младший индеец.

Переносить бизоньи легкие и свежую, не особо приятно пахнущую требуху, используя древко копья, занятие нелегкое, но у Хха имелся солидный опыт. Парень шагал по вытоптанной стадами траве, до ближайшей отмели было относительно близко. Один из берегов Гранд-Аванк уже накрывала предвечерняя тень, но речная вода еще блистала на жарком солнце, на обнаженной спине воина засыхал пот и потеки бизоньей крови, длинные волосы, схваченные через лоб полоской кожи, закурчавились на концах. Хха давно хотелось подрезать волосы, оставив лишь ухоженную скальповую прядь, но столь тщательная и модная процедура требовала помощи понимающих людей и хороших даров. С этим пока не очень получалось. Ладно, пусть Джо пока гуляет модным и красивым, время нагнать друга еще будет. Может, во время дождей…

Отмель была уже рядом. Хха пересек полосы грязи с множеством засохших следов, стряхнул с копья груз, отыскал на сером песке пару камней, постучал ими над водой. Пока речные друзья сплывались, успел помыть руки и плечи. Аванков поблизости оказалось не густо: река в конце сухого сезона измельчала, большая часть речных обитателей ушла к глубоким заводям у Нижнего порога. Хха оглядел бугорки глаз и ноздрей, торчащих из непрозрачной рыжей воды, погрозил крупному подслеповатому аванку. У речных ящеров все как у людей: есть нормальные, а есть глуповатые, думающие что воин-хайова очень легкая добыча. Что ж, общеизвестно, что мерка у духов кривая и со щелями, раздают разум как попало, многим существам не достается, так уж мир устроен.

Хха разбросал требуху пошире: мелководье всплескивало, вздымались распахнутые пасти. Угощение хозяевам реки было не то что бы обильным, воин управился быстро, подхватил копье и распрощался. Выползший на песок аванк с покрытой шрамами башкой благодарно зевнул, показав отличный набор зубов. По спине ящера уже бегали деловитые птички-чистильщики.

Возвращаясь, Хха думал над тем, что недурно бы найти челюсть молодого аванка и сделать новую пилу. Старой уже только спину чесать. Всегда вот так: клеишь зубы, с клеем колдуешь, духов призываешь, а результат непредсказуем. Иной раз пила получалась просто чудесной, а порой словно из навоза слепил. Нет, нужно железо добыть.

С железом было плохо. За последние два года сточилось и сломалось все что могло, новых трофеев взять было неоткуда. Заречные враги-кингены тоже не особо обогатились, достойные и богатые гости в Речные Прерии давненько не заглядывали. Может, врагам и попадалось что-то по мелочам, но на Торговом острове хитрые кингены ничего не предлагали. Вот зачем им железо, все равно сидят на своем озере, рыбу ловят.

Длинное озеро, лежащее на правом, вражеском берегу, досталось извечным соперникам абсолютно бесчестно. Ошибка ослепших духов. Самому Хха бывать на берегу озера приходилось всего трижды, во тьме боевого похода, но судя по рассказам, тамошние воды просто кишели рыбой. В отличие от вод собственно великой Гранд-Аванк, тут пока что-нибудь выудишь, поседеешь…

О рыбе Хха немедленно забыл, поскольку пахнуло жареным мясом. Хо, что нам та рыба⁈ Хайова-ката питаются истинно воинской добычей.

Джо успевший поджарить бизонье сердце и печень, сидел у костерка, растирал в ладонях сухие стебли тиски — горько-соленая трава служила отличной приправой.

— Вождь, ты столь же быстр, как и искусен! — провозгласил Хха, сглатывая слюну.

— Да, бледноносый, это тебе не требуху таскать, — со свойственной ему скромностью отозвался Джо.

Сердце уже было разрезано надвое, сочное мясо присыпано травой. Друзья немедля приступили к трапезе.

«Бледноносым» насмешливый воин дразнил друга, конечно же, напрасно. Оба воина-кайова были практически одинаково смуглы и загорелы. Правда, у Джо эта смуглота-краснота была чуть ярче выражена — кровью он был наполовину из «старых», а у Хха имелась лишь четверть, а может и одна восьмая, старой крови. Обычное дело для великого племени — в нынешние времена вообще уже никто из живых не помнил чистокровных «старых». Джо хвастал, что когда он родился, еще жива была бабка, видевшая в своем детстве настоящего старого вождя из краснокожих хайова. Джо вообще любил красиво приврать.

Историю Времен младший воин знал неплохо, пусть в шаманы и не собирался. Просто было интересно: как жили и сражались люди-ката, откуда пришли, какими лошадьми владели и какие сказки рассказывали. Все это было изображено на тотемном столбе, вот только как толковать замысловатые резные изображения было уже не совсем понятно.

Великое племя хайова-ката (Отрезанных) насчитывало девяносто пять человек и сто десять лошадей. У заречных врагов — хайова-кинген (Щитов) было пятьдесят четыре человека и вдвое меньше лошадей. Когда-то у Верхних Порогов жили хайова-конгтальюч (черные), но они были побеждены и исчезли много лет назад. Хха довелось видеть лишь их черепа, скальпированные в давние, почти забытые времена. Стоянки в верхней части долины давно опустели, там и охота была плохой — да, сущими неудачниками были сгинувшие конгтальюч.

— Пора возвращаться, — молвил Джо. — Как раз успеем до Птичьей стоянки доехать.

— Все верно, вождь — согласился Хха.

В отличие от сомнительной тропы младшего воина, которого духи и требования племени тянули в разные стороны, путь возвышения и побед Джо выглядел вполне читаемым и однозначным. Полностью славное имя будущего вождя звучало как День Жаркого Облака. То, что он станет верховным вождем хайова, было очевидным для всех. Бесстрашный боец, достойный стратег, славный наездник, обладатель твердой руки, острого взора и чуткого нюха, собиратель ку и скальпов… Да и вообще просто больше некому становиться вождем. Хайова-ката насчитывала двадцать два воина. Часть воинов слишком стара — уже под сорок лет, едва ли они успеют сменить крепкого Речная Нога. Другие храбры, но в бою рассчитывают лишь на себя, кто-то предпочитает уклониться от схватки, и недостаточно мечтает о победе, другой, наоборот, слишком думает о добыче. Духи подтвердят: в рядах хайова-ката нет и не было недостойных! Но все же вождь племени, это не просто достойный человек. Это самый достойный человек, которому к тому же постоянно помогают духи. Вне всяких сомнений, Джо станет именно таким. Еще есть время поумнеть и обрести удачу. Джо уверен, что в годы его власти племя, наконец, покончит с мерзкими рыбоедами-кингенами, оба берега Гранд-Аванк и озеро будут принадлежать племени ката.

Джо свистнул своему скакуну, а крапчатый подошел к Хха сам. Конь у младшего воина был с характером, еще жеребенком его посчитали «совсем дурным». Но крапчатый догадался подружиться с Хха… В общем, обоих не съели.

Охотники навьючили мясо, шкуру, подвязали бизонью башку — правильно отделить рога на месте едва ли возможно — занятие, требующее кропотливого труда, этим делом будет время заняться на стоянке.

— Можешь запускать мух, — распорядился Джо.

— Сами запустятся, — заверил младший воин.

Мухи действительно уже налетали с алчным жужжанием на пятна крови и кости. Будущий вождь поморщился — после того как лет в восемь его изжалили осы, Джо испытывал необъяснимое предубеждение ко всем подряд насекомым, даже заведомо некусачим.

Воины тронулись в путь. Вести лошадей в поводу было скучновато, сразу вспомнились времена из преданий, когда каждый хайова имел двух, а то и больше лошадей под вьюки. Ну, то было еще в Старом мире, да и то сказки.

Джо вел своего вороного первым, идущему следом Хха поймать взглядом пару лиловых бабочек и убедить их сесть на индейскую голову с торчащими прядями было несложно. Получилось замечательно: ну прямо Плачущая Гиена, принарядившаяся к празднику, украшенная дивными яркими бантиками.

— Что? — чуткий будущий вождь подозрительно оглянулся. Бабочки спорхнули и пристроились на ляжке бизона, притороченной к лошади.

— А что? — удивился двуличный Хха.

— Опять мерзких мотылько… — Джо замер на полуслове, уставившись куда-то за спину другу, потом коснулся висящей на поясе боевой дубинки.

Кингены на этом берегу⁈ Хха стремительно обернулся, машинально стиснув копье…

Стена обрывов по правую руку, извилистая лента реки в отдалении, между ними сухая желто-рыжая трава и пыль.

— Ты слеп, о, шаман, как сова в полдень — побормотал Джо. — Духам придется хватать тебя за уши и с воплями трясти, дабы втолковать малое откровение.

— Мои уши лишь для девичьих откровений — отперся Хха, тщетно вглядываясь в скучный пейзаж. Солнечный свет уже померк, но ведь ничего интересного, кроме горок свежего и старого бизоньего помета.

Меж тем, судя по шороху, будущий вождь спешно отвязывал от седла куски мяса, сбрасывая прямо в траву.

— Смотри ближе к обрыву — в голосе Джо вибрировало изо всех сил сдерживаемое воинственное нетерпение. — Двое. И один весьма яркий. Потому что, да подскажут тебе твои никчемные порхающие дружки, это…

Хха, наконец, увидел. Действительно…

…—Потому что это скво! — в изумлении выдохнул юный индеец.

— Не просто скво. Готов поклясться, это Пришлая скво! — рявкнул Джо, сбрасывая последний кусок мяса.

Да… вот это было досадно. Хха, бормоча ругательства, отвязывая поклажу.

— Я подожду. Но недолго, — великодушно пообещал друг, взлетая в седло. Его вороной сделал несколько сдерживаемых шагов.

— К чему ждать, о, вождь? Отдыхай, я все посмотрю первым и расскажу тебе, — посулил Хха, отвязывая проклятую бизонью голову.

Джо хмыкнул и послал коня вперед, застучали копыта. Хха в спешке по-детски навалился животом на вытертую пятнистую шкуру седла, наконец, оказался верхом, схватил воткнутое в землю копье. Крапчатый, которому уже сполна передалось волнение, нетерпеливо переступал на месте.

— Ху! — юный индеец сжатием колен, голосом и убеждением дал понять, что надо бы постараться…

Вне сомнений, великий вождь День Жаркого Облака прославит себя множеством подвигов, включая свое непревзойденное умение наездника. Но он всадник, посылающий коня, а скромный Хилый Аванк лишь часть своего скакуна, во время скачки не мешающая быстрым ногам и копытам — крапчатый и сам знает, как нестись быстрее ветра. Часть отставания удалось отыграть почти сразу, затем кони вышли на ровное место и вороной не пожелал быстро уступать…

Летели из-под копыт облачка сухой пыли, пригибались к шеям лошадей всадники, ветер грозил вырвать два пера-ку, укрепленные в скальповой пряди Джо, угрожающе взлетала и свистела в воздухе боевая дубинка героя. Хха старался лишь быть легче, не мешать коню, прижимал древко копья к бедру, оперенье стрел в колчане вкрадчиво пели на девять разных голосов…

Почти сравнялись…

Джо сердито оглянулся:

— Бесчестно колдуешь, обманщик!

— Я⁈ Ты несправедлив, о, вождь. Просто я дал отдохнуть коню, когда ты дергал хвосты.

Будущий вождь в ответ фыркнул со свирепостью подраненного оцелота.

Добычу Хха видел теперь отчетливо: две фигуры, бредущие в опасной близости от обрыва — судя по манере двигаться, вовсе не бесстрашные храбрецы вроде Джо, а просто недоумки, не догадывающиеся, что могут схлопотать камнем по темени. Но одна явно скво — в той длинной рубахе, что надлежит называть платьем, из ткани крайне необычного и привлекательного цвета сочной ягоды-бахата…

Найти Пришлого — это всегда подвиг и великое ку. Строка в племенной песне, которую станут повторять тысячи раз, вспоминая удачливого героя и все, что последовало дальше. А подобрать красивую Пришлую скво, это вообще… Истинный подарок добрых духов. На скаку Хха даже не мог вспомнить, когда такое случалось у ката в последний раз. На его взрослой памяти в племя попал лишь один нормальный Пришлый — Длинная Веревка. Славный был человек, три года как на охоте погиб. Еще находили двух Безмозглых и двух мертвецов. На теле одного отыскался великолепный железный нож. Складной! Но что нож, если тут скво в таком роскошном платье⁈

Духи обеих миров тому свидетели — Хха был бы очень рад появлению хорошенькой скво. Да открутят голову тому, кто скажет, что у хайова-ката непривлекательные женщины, то будет бесчестной клеветой. Просто Хха знал всех этих женщин и девушек с детства, и не совсем… В общем, тут была неопределенность во всех смыслах… Вот у Джо не было никакой неопределенности: он женщинам нравился, ему они все нравились. Истинно великому вождю, что вдова Третья Луна, что Плачущая Гиена — все прекрасны. Если Джо когда дойдет в разведку до Лесных Холмов, так и с тамошними обезьянами подвигов насовершает. Какого демона ему к Пришлой скво так мчаться⁈

Меж тем Пришлые заметили воинов, засуетились, забегали под обрывом. Вот дурнее мышей-погадков — ну где там спрячешься и, главное, зачем? Ночь без укрытия мечтаете провести? Оружия-то у вас вообще не видно.

Пришлый, что поменьше размером, шнырял вдоль откоса, скво взмахивала руками и приседала. Получалось у нее не особо грациозно. Хха, еще не совсем поняв, что делает, начал придерживать скакуна. В этот момент лошади уже неслись ноздря к ноздре, и Джо немедля оглянулся.

— Камень, — крикнул-пояснил Хха.

— Неужто?

— И камень тоже. Но она мне что-то разонравилась. Суетливая.

— Это Пришлые, воин! Великое ку! Кто в такой миг думает лишь о нежных и податливых скво?

— Мы и думаем, — признал очевидное юный воин.

Честный Джо отпираться не стал, тоже придержал коня и рассудительно сказал:

— Они Пришлые, нам все равно их забирать. Нам их духи послали. А им послали нас.

— Это верно. Но ку на ней… на них я делать не буду.

— Не хочешь делать подвиги, не делай их. Но как ты узнал? Стрелок ты хороший, но у тебя не самый острый взгляд.

— А что я узнал?

— Что она старая. Духи подсказали?

Хха пожал плечами:

— Наверное, я просто угадал.

— Ты стал скрытным — с некоторой обидой отметил Джо. — Но нам все равно очень повезло.

— Наверняка. Одежда у нее красивая. Отрежешь ленту, подаришь Плачущей Гиене, она будет в восторге.

— Не завидуй, великий шаман. Я говорю о Пришлых, а это… — Джо неопределенно взмахнул дубинкой.

Старший воин был прав — Пришлые могут принести великую удачу, а могут… Могут ничего не принести. Но обычно они полезны племени, особенно, молодые и здоровые. Если умные, тоже неплохо. Вот только с Пришлыми никогда не угадаешь.

Не в привычках хайова предаваться печали, поэтому Хха не стал грустно вздыхать. Его отец считался наполовину Пришлым и погиб достойно, мама была чистокровной Пришлой, совсем бледнокожей. Но Хха ее почти не помнил — ему еще и трех лет не исполнилось, когда маму забрали духи, в этом возрасте память еще непроросшая. Вспоминалось лишь, что с ней было очень хорошо.

Джо послал коня вперед — это верно, перед Пришлыми нужно предстать достойно.

Последнюю жестикуляцию дубинкой незнакомцы явно углядели и сейчас, забравшись на уступ, вжались в стену. Будущий вождь красиво осадил коня, величественно замер в седле. Мускулистый, с блестящим от пота торсом и упертой в бедро дубинкой он выглядел значительно. Остатки засохшей бизоньей крови на локтях и коленях доказывали, что перед гостями предстал истинный воин.

Пришлая скво действительно разочаровывала. Кроме платья, ничего особо замечательного в ней не было: престарелая, лет под сорок, хотя лицо довольно гладкое, да и тело сытое. Волосы до плеч, всколоченные, не слишком редкие, но странного цвета. Мокасины забавные — одна подошва с белыми ремешками, совсем для ходьбы не годятся, наверное, потому в руках их и держит. Лицо злобное, потное, губы поджаты. Всем Пришлым при встрече с хозяевами Прерий свойственно бояться и трястись — тут хайова и духи осуждать и смеяться не будут. Но можно же бояться как-то разумнее — видит же, что достойные воины подъехали.

Младший Пришлый оказался ничего особенного — мальчишка, лет двенадцати, худой. Одет в бессмысленную серую рубаху, с короткими рукавами, тонкую, любым москитом прокусываемую, и черную набедренную повязку до колен — разделенную на две отдельности, такая «штанами» именуется. Обут в черные мокасины с верхними шнурками — очень похожие, но замечательно синие, хотя и протертые до дыр, висят в типи Речной Ноги — память о предках. Нет ничего этакого, обнадеживающего, в мальчишке. Острижен, правда, красиво: гладко и коротко.

Индейцы молчали, чужаки тоже. Момент был интересный.

Наконец, Пришлый-мальчишка, робко поднял ладонь и сказал что-то приветственное. Хха немедля подумал о сопляке лучше, но в то же время разочаровался — Общего языка чужаки не знают, так случалось, но это сулит много сложностей. Вообще-то, молодые воины знали, как с Пришлыми вступать в переговоры лишь по рассказам, сейчас все казалось сложнее.

Джо показал дубинкой, что разумнее слезть с уступа и отойти от стены. Видимо, скво поняла как-то превратно, поскольку бурно заговорила, взмахивая руками и злобно хлопая ладонью то по нестойкому глинистому откосу, то по собственной груди. Индейцы с опаской глянули вверх — в здешних, близких к Верхним Порогам местах обрывы были опасны: вот осядут рыхлые слои, легко может накрыть вместе с лошадьми. Джо повторно указал на женщину, на склон над головой, потом на землю рядом с лошадью. Мальчишка задрал голову, пытаясь разглядеть наверху невесть что, женщина сказала нечто грубое и гордо скрестила руки на груди.

— Похоже, это не самые умные Пришлые, — сделал закономерный вывод прямолинейный будущий вождь.

Оба чужака вздрогнули и уставились на Джо. Э, так они Общий язык понимают. А зачем притворяются?

— Не смейте меня трогать! — наконец, внятно выкрикнула женщина. — Я буду жаловаться в администрацию вашей резервации! Наглое khame[1]! Я что-то не просто kkhueyu, дорогая redaktsiya, у меня вообще слов нет.

На Общем языке визгливая скво вопила вполне разборчиво, но часть слов Хха все равно не понял. «khame» означало, видимо, название известного чужакам племени, а вот «kkhueyu» напоминало оскорбление.

— Успокойся, скво. Мы не собираемся вас трогать. Не пожелаете, так даже выкапывать не станем, — молвил огорченный Джо.

— Я не «скво»! Shovinist озабоченный! — немедленно взвизгнула безумная тетка.

Индейцы переглянулись. Печально: с виду вполне здоровая, даже почти толстая, могла бы хорошо работать. Но умом совсем больна.

— А почему вы нас не будете выкапывать? — осторожно уточнил медленно соображающий, но все же соображающий, чужак-мальчишка.

— Вас сильно завалит. Да и любят Пришлые в земле хорониться, мы знаем, — мрачно объяснил Джо, разворачивая лошадь.

Индейцы шагом двинулись прочь. Краем глаза Хха видел, как мальчишка вновь задрал голову, видимо, осознал опасность и поспешно спрыгнул с уступа.

— Глуповат, но не то чтобы совсем, — прошептал Джо. — Но вообще-то они очень сомнительное ку, ты был прав. Напрасно мы мчались.

— Кто знал? Но может, ее на Менный остров отвести? Кингенам нравятся толстые скво.

— Думаешь? Нет, за нее ничего не дадут. Она же визжит все время, сразу видно, что безумна, — будущий воин расстроенно почесал щеку дубинкой.

Обделенная богами скво действительно шумно спорила с мальчишкой. Чужаки вновь перешли на непонятный язык — никаких понятий о вежливости, индейцы ведь и удалиться не успели.

— Мальчишка догоняет, — шепнул Хха.

— Гм, сегодня дурной день. Никчемные пришлые. Нас засмеют.

Джо несколько преувеличивал. Племени нужны любые люди. Разумеется, кроме больных и совсем уж туповатых.

— Мистер вождь! — мальчишка бежал неловко, цепляясь своими красивыми, но бессмысленными мокасинами за колючки. — Мистер вождь, можно узнать, куда мы попали?

Старинное обращение «мистер» звучало странно и смешно — раньше друзья это словцо только в сказках и слыхали.

— Я не «мистер» и не вождь, — объяснил, поворачиваясь к бегуну, Джо. — Мы всего лишь воины.

— Извините, я стараюсь быть вежливым, — мальчишка уже запыхался.

— Мы поняли. Ответом на твой вопрос будет — вы в речных прериях Гранд-Аванк.

— А это где? — немедленно уточнил суетливый сопляк.

— Это — здесь, — буркнул Хха.

— Да, но… — мальчишка в отчаянии огляделся.

— Послушай, пришлый юноша, если вы надеетесь прожить хотя бы одну ночь, то ускорьте шаг и поспешите добраться до лагеря, — совсем уж как слабоумному объяснил суровый, но в сущности добродушный будущий вождь.

— А почему «хотя бы одну ночь»? — мальчишка заметно побледнел, хотя и так был отъявленно и позорно белокожим.

— Потому что вас сожрут. Здесь полно оцелотов, есть и дикие дарки. Вы ведь только сегодня Пришли и еще никого не видели. И если продолжите задавать вопросы, то и не увидите, — проявляя немыслимое терпение, словно младенцу объяснил Джо.

— Да, но… А вы сами… — замямлил мальчишка.

— Мы точно не будем вас есть, — потерял терпение Хха. — Мы сейчас заберем мясо и пойдем в лагерь. Если вы не отстанете, то проведете ночь у костра. И сможете задать еще десяток своих бесконечных вопросов.

— Мясо? — мысли мальчишки явно отставали от чувств, поскольку он принялся невоспитанно сглатывать голодную слюну.

— О, малолетний чужак, послушай шамана и ускорь шаг, — посоветовал Джо.

— А он точно шаман? — сопляк с сомнением взглянул на младшего воина.

Хха сдержал себя, лишь предупредил:

— Еще раз так глянешь — в лоб пну. Понял, сопля?

— Понял — мальчишка развернулся и побежал к своей спутнице — та тащилась следом, но не спешила нагонять индейцев.

— Гм, похоже, Пришлые совсем вырождаются. Я о таких тупых вообще не слыхал — печально сказал Джо. — Впрочем, может, нам просто очень дикие попались? Он ведь только про соплю и понял.

— Ужасно невоспитанные, — согласился Хха. — Проще было за ними не возвращаться, о Верховный вождь.

— Почему «Верховный»?

— Если я шаман, то ты точно Верховный вождь. Ты совершил блистательное ку, сегодня ночью твой отдых скрасит танцами, пением и иными служениями прекрасная Пришлая скво, которая не скво.

— Я не делал на ней ку!

— Поздно. Сегодня твои сладкие пытки заставят красавицу выть от наслаждения. Вы вознесете хвалу Луне и Темной сестре, и…

— Не вознесем! — отчаянно запротестовал будущий вождь. — У нее ноги толстые как у баамма. И вообще я тебя назвал «шаманом» только для убедительности.

— Мальчишку это не убедило. Проще было сразу в лоб пнуть.

— Послушай, мы истинные хайова, но часть наших предков была по крови Пришлыми. Мы должны это помнить и проявлять вежливость. Возможно, эти двое сегодня просто не в себе. Не каждый день люди становятся Пришлыми.

Хха пожал плечами. Скво-которая-не-скво по повадкам на человека вообще очень отдаленно походила. С какой радости рычать и выть на людей, которые ничего плохого тебе еще не сделали? Так даже невежественные рыбоеды-кингены не поступают. Шакал-оборотень это, а не скво. Обернулась в человека, красивое платье нацепила, на задние лапы встала. Хотя отчего тогда у шакалихи лапы как у мясистого баамма? Да, насчет лап Джо немного прав. И о памяти предков все верно. Все люди разные, а если Пришлые люди, следовательно, они тоже разные. Если сейчас никчемные, значит в другой раз больше повезет.

Индейцы остановились у брошенного мяса, принялись навьючивать поклажу на лошадей. Занятие требовало вдумчивости, Пришлые успели дотащиться, но помочь не пытались — остановились в отдалении. Воины молча управились, взяли коней под уздцы и сразу ускорили шаг. Следовало поторапливаться.

Весьма скоро индейцев догнал мальчишка. Сопя, объявил:

— Она не успевает!

— Пусть перейдет на рысь. Или отдохнет и утром нагонит. Если доживет.

Пришлый сопляк отстал, видимо, поговорил с скво-которая-не-скво, поскольку за спиной завопили.

Индейцы с интересом слушали. «Бесчувственные скоты, животные, дикари-убийцы» это было понятно, что такое «varvary, shovinisty, khernya, ssanaya sotsgruppa» оставалось только догадываться.

— Нужно запомнить. Будем дразнить кингенов — они лопнут от злости. «shovinisty» — это хлестко, — отметил Джо.

— Верно. Думаю, она вдова. Заговорила насмерть мужа, а может и двух, — предположил Хха.

— Но сопляк ей не сын.

— Конечно. Сущий молчун, если сравнивать. Не родич. Может, он ее раб?

— Вряд ли. Рабы как-то отличаться должны: шрамами, ошейниками и спиной гнутой, — будущий вождь поправил куски туши на седле. — Нет, я рабов иначе представляю.

Про рабов индейцы знали мало. По слухам, рабов держали в городе в низовьях Гранд-Аванк, но про те жутко дальние места ходили лишь предания — к хайова люди чужие, но не Пришлые, попадали крайне редко. Друзья смутно помнили старика Широкая Лодка, но он умер, когда им было так мало лет, что его рассказы вспоминались лишь в пересказе. Вообще-то раб представлялся существом неясным, сказочным, вроде прекрасной паирики, только наоборот. Трудно представить человека, сидящего на веревке и выполняющего все, что ему прикажут. Как такое может быть в действительности? Даже обезьяна веревку перегрызет и убежит.

Будущий вождь был прав: сопляк-Пришлый, при всей своей неказистости и слабосилии, следов от ошейника не имел. Да и кто его, такого никчемного, будет кормить? Хотя сама скво-которая-не-скво еще нелепее.

— Вообще, это довольно интересно, — признал Джо, размышлявший над тем же вопросом. — Они очень загадочные.

— Да. Вот что такое «refleksiruyushchie mudaki»? — Хха прислушался. — Какое красивое ругательство, вибрирует как точная стрела. Но нужно быть осторожным — распалившись, шакалиха может укусить.

— Верно, нужно остерегаться. Так-то эта бесноватая нас развлекает, но если она вздумает так визжать всю ночь…

Над обрывом захохотала первая вечерняя гиена — вопли за спиной воинов мгновенно смолкли. Похоже, Пришлые даже не догадывались, что одинокая гиена, да еще охотящаяся над обрывом, особой опасности не представляет. Ну не забавные ли люди?

Берег погружался в сумрак, но прибрежная полоса резко расширилась. До лагеря Птичьей стоянки было уже недалеко. На обрыве забелели выходы надежного светлого камня…

Воины помогли лошадям подняться по короткой, но крутой тропке в крааль, принялись заваливать камнями проход. Пришлые торчали внизу, словно им отдельное приглашение было нужно. Хха махнул копьем, указывая, что имеет смысл поспешить, если нет желания ночевать на вольном просторе прерии. Баба изрекла что-то про таинственного «dikarya-pitekantropa с кремневой палкой» и принялась карабкаться на склон. Получалось у нее плохо — ободранные толстые пятки кровоточили. Хха отвернулся от тошнотворного зрелища и сказал другу:

— У меня не копье, а «кремневая палка». И кстати, я тоже «сопляк».

— Она стерла ноги, голодна, и вообще слабоумна. Не обращай внимания.

— О вождь, ты невыносимо милосерден! Впрочем, я и сам предвижу у этой скво-не-скво бесчисленные скрытые совершенства. Наверняка, у нее аппетит хороший.

Пришлые в краале задерживаться не стали, догадались взобраться по вырубленным в стене ступеням наверх, на площадку ночевок. Когда индейцы, расседлав и напоив лошадей, поднялись с топливом и мясом, уже окончательно стемнело. Мальчишка сидел у очага и пялился на Луну с Сестрой, скво-не-скво валялась на спальных шкурах — изнеможенная, она все же собралась с силами и подгребла под себя сухую траву со всего выступа. Хха уже не удивился — в тетке угадывался немалые опыт по части невежественной глупости.

В молчании воины развели костер и занялись нарезкой и развешиванием мяса. Мальчишка отвлекся от созерцания звезд, смотрел на работу, видимо, силился запомнить, как нужное дело делают. Скво-не-скво злобно смотрела в спину, порой что-то негромко бормотала на дикарском старом языке. Поправляя узкие полоски, наколотые на шипы ветки старой водной акации, Хха размышлял о Старых языках. Вот никто из хайова уже не помнит истинных ругательств на индейском языке, разве что отдельные словечки. А у толстоногой не-скво с собой просто огромный мешок проклятий. Может, для обогащения ругательств племени и послали духи эту говорливую дуру? Без достойных оскорблений сражаться сложно. С другой стороны…

Увешанная будущим пеммиканом[2] ветвь пристроилась у огня, Джо продолжал натирать травой-тиской полоски срезанного мяса, под сводом скального навеса витал аппетитный запах. Скво-не-скво смотрела в спину все с большей ненавистью. Потерпеть не может, что ли? Если мясо не прокоптить, до утра оно испортится. Может, скво-не-скво предпочитает мясо с душком? Судя по гладкости телес, ей любая пища впрок идет.

…—Такова ваша типичная реакция на psikhoanaliz, таково банальное сопротивление правде. Не нравится? Корчит? Правда — жестокая крыса, прогрызающая путь сквозь ваши потроха! А в psikhoanalize приятных и деликатных объяснений не существует! Как говорим мы, аналитики, есть два вида мотивов ваших поступков: хорошие и истинные! Вы хотите меня, но не можете себе позволить, и это вас саморазрушает! — повысило голос болтливое существо, ниспосланное духами.

Джо со значением покосился на друга. Да, бесноватая тетка норовит прибегнуть к заклинаниям. Но магией она владеет слабо: слова Общего языка, смешанные с непонятными заклинаниями, воздействовать на настоящих воинов не могут. По-крайней мере, сам Хха, ничего особенного, кроме желания подойти и ощутимо ткнуть неумелую ведьму древком копья, не испытал. Но это самое желание и до заклинания ощущалось. Превозмогание мелких искушений — судьба воина.

…—Молчите? Что, жестоковато для вас? Ждали иного от «слабого и не умеющего постоять за себя» существа? Не intelligentno? А вот идите nakher! Бесполезно в очередной раз приводить мнение Chekhova и Gumileva об intellekte, характере и пристрастиях настоящей intelligentsii — вы его все равно не знаете. Но viktimnost, через которую, замечу, обязан прорываться закономерный агрессивный affekt, она-то intelligentu зачем⁈ — зловеще продолжила тетка.

Друзья сделали вид, что не слышат и полностью поглощены процессом приготовления. Мальчишка-Пришлый заерзал, пересел к спутнице, там тихо забубнили. Похоже, мальчишка пытался утихомирить настойчивую ведьму. Та, судя по повелительному тону, что-то от него требовала. Все же кто они такие друг другу? Скво-не-скво ведет себя с необъяснимой и вызывающей наглостью.

Прислушиваясь к разговору и зная, что увидеть их невозможно, Джо знаком указал на пламя костра, свободную колючую ветку, нож, и себе за спину. Хха ответил неопределенным жестом: если пришелица продолжит заклятия, можно будет спросить, зачем она так старается. Хайова ведь не сделали ей ничего дурного. Магия скво-не-скво малодейственна, но нельзя же оставлять проклятия вообще без внимания. До утра еще много времени, вдруг злобное колдовство накопится и сгустится? Но спрашивать лучше огнем. Прижечь визгливую дуру между лопаток. Джо понял, кивнул, и подвинул в очаг еще несколько кругляшей сухого бизоньего помета.

— Manernichaete глупейше, a топите govnom! — немедля провозгласила баба.

Хха решил, что с него хватит, встал и глянул на Пришлых. Чужаки немедля замолкли. Воин неторопливо обтер ладони о леггины, взглянул на копье. Слегка побить глупую ведьму, потом головню ей на спину. Заклятья тетки, пусть и легковесные, сочатся тошнотворной желчью, а такая отрава способна лишить удачи — не обязательно быть шаманом, чтобы почувствовать истинную скверну.

— Она просто нервничает и переживает. Нелегкий день, — мальчишка неловко попытался защитить ведьму.

Смехотворное оправдание. Легкие дни бывают лишь у бездельников и лентяев. Видимо, у Пришлых этак принято извиняться, избегая унижения. Ладно, пусть, они люди невежественные и невоспитанные.

— Возьми факел, посветишь, — коротко сказал Хха.

— Это ветку взять, да?

Интересно, какие еще факелы здесь разглядел сопляк. Впрочем, ветку ухватил с готовностью. Глуповат, но не особо ленив.

Воины принялись раскалывать череп бизона — рога придется снимать при свете дня, сейчас легко испортить. Но хорошо поужинать не мешает. Мальчишка старался светить ровнее, но смотрел на работу воинов с таким выражением, будто бизоньих мозгов сроду не видел. Джо выкладывал мозговую мякоть на плоский камень-поднос, плотнее сбивал ладонями, вдавливал извлеченные из кожаного мешочка темные кругляши жужжелков.

— А это что? — спросил мальчишка.

Вопрос был не такой уж глупый. Откуда Пришлым знать про вкусные личинки?

— Для остроты вкуса, — пояснил Джо, накрывая куском влажной кожи камень с полуготовым блюдом и подвигая на угли. Потом будущий вождь вернул ближе к огню ветки с подсушивающимся пеммиканом.

Потрескивал огонь, над обрывами перехохатывались гиены, взвыл кем-то обиженный шакал. С далекой реки донесся мощный всплеск баамма.

Мальчишка слушал звуки ночи, сглатывал слюну — от мяса уже пахло едой — потом пригладил свою красивую прическу и сказал, то, с чего нужно было начинать:

— Воины, не будет ли грубостью узнать, как вас зовут? Это не нарушает табу? Насколько я понял, вот вас зовут Джо…

— Нет. Его зовут не так — буркнул Хха.

— А как? — растерянно спросил сопляк-Пришлый.

— Меня зовут День Жаркого Облака, — объявил будущий вождь.

— О! А я-то думаю — Индеец Джо это как-то… банально, — непонятно чему обрадовался мальчишка. — А как называть вас, достойный воин?

— К чему меня называть? Меня уже назвали, — мрачно сообщил Хха. — Я хайова Хилый Храбрый Аванк.

Тетка со шкур оскорбительно фыркнула.

— Я еще юн и только ищу с кого снять первый скальп. Но духи обещали, что мне повезет, и очень скоро, — поделился своими надеждами Хха.

На этот раз на шкурах сочли за лучшее промолчать.

— Скальп? Очень похоже на то. Тебе наверняка повезет, — закивал мальчишка. — А мое имя…

Джо предупреждающе вскинул ладонь:

— Тебя никак не зовут. У вас обоих еще нет имен.

Мальчишка смотрел озадаченно, а сварливая не-скво немедля подала свой визгливый голос:

— Это еще почему⁈ У меня есть имя, аккаунт и статус Сети, они мне вполне нравятся. У меня почти десять тысяч друзей…

— Вы пришли в Прерии, ваши имена остались в прошлом. Вождь и племя дадут вам новые имена, — разъяснил добродушный Джо.

— С какой это стати⁈ Дикость какая! Я на четвертом месте рейтинга локал-сети, и мне имя будут менять⁈ — не поверила туповатая тетка.

— Таков обычай. Вы в новой жизни и вам нужны новые имена. По-иному разве бывает? — улыбнулся будущий вождь, поворачивая на углях камень с мозговым пирогом.

— Спятили⁈ Что за мракобесие⁈ — ужаснулась скво-не-скво. — Прекратите издеваться! Какой-то вождь будет давать мне имя⁈ Я имя себе годами в sotssetyakh и forumakh нарабатывала. Когда я вернусь…

— Прямо сейчас возвращайся — посоветовал Хха. — Это вниз и перелезть через камни за стену.

— Ты, как там тебя, Херов Хилый Анк… — тетка попыталась вскочить, но подранные пятки напомнили о себе, плюхнулась обратно и замычала.

— Мы действительно умерли? — потрясенно прошептал мальчишка.

Хха стало немного жаль сопляка. Судя по отсутствующему взгляду, устремленному на пламя, мальчишка иногда умел думать новые мысли, а не только привычные-окаменевшие в туповатой Пришлой голове.

— Может, умер, может, скоро умрешь. Прислушайся к духам своих предков, они подскажут, — словно младенцу попытался подсказать Хха.

— У меня нету — пробормотал сопляк-Пришлый.

— Духов предков у тебя нет? Что, совсем? — не скрыл удивления Джо.

— Совсем. В смысле, наверное, есть, но я предков и духов вообще не знаю, — попытался солгать мальчишка. — В смысле, не помню.

— Так не бывает. Если ты сирота и не помнишь своих предков, тебя кто-то воспитывал и кормил, они и рассказывали тебе о духах, — попытался растолковывать Джо.

— Меня в internate воспитывали. Духов туда не допускали. Духи akkаuntov в sotssetyakh не имеют, их проверить на статус милосердия и indeks loyal-sochuvstviya — сочувствия нельзя. Слушайте, а мы скоро антилопу есть будем? — теперь сопляк-Пришлый уставился на полоски подпекающегося мяса.

— Кого мы будем есть? — сурово спросил Джо.

— Вот — антилопу. Я невежливо спросил? — поздновато догадался мальчишка.

— Ты дикарь. Духи прощают невеждам, — будущий вождь не стал бить чужака, спрыгнул в крааль.

Пришлый в смятении глянул на второго индейца.

— Мы убили бизона. Это великое животное и тотем рода Дня Жаркого Облака. Не стоило называть бизона диким и оскорбительным словом, — сдержанно объяснил Хха.

— Ой, я не хотел оскорблять! Но это же антилопа? Антилопа Гну, жутко здоровенный ekzemplyar, но их же сразу же узнаешь, я их в kontaktnom stereo-parke видел. Рога же… — мальчишка, наконец, заткнулся.

Похрапывала на шкурах изнемогшая скво-не-скво, шуршал у лошадей Джо, пахло мясо. Мальчишка напряженно думал. Пришлепнул губами и, все же, сказал погромче:

— Воины, примите мои извинения. Спуталось в голове, бизона не узнал. Это от голода. Вовсе ослеп.

Хха одобрительно ткнул сопляка в бок рукоятью томагавка. А говорит, духов у него нет — подсказали же.

Джо внизу проворчал:

— Голод — великий злодей. Но ты Пришлый, помни — если бы у тебя уже было имя, я бы тебя здорово отлупил. Оскорблять бизонов — верх безумия. Тебе еще никогда не отрезали язык?

— Еще нет. И вообще язык резать не нужно. Лучше просто отлупить. У меня сейчас в голове все спуталось, язык не самый виноватый, он помалкивать будет, — поспешно пообещал мальчишка.

Хха одобрительно ткнул его еще разок. Туповат, но небезнадежен.

На спальную площадку поднялся Джо, в руках его были рубахи и деревянный сосуд с Ночной мазью. Хайова принялись раскрашивать лица, нанося черную смесь ила и муравьиного порошка. Мальчишка смотрел вопросительно, но рта не разевал — язык берег.

— Полночь близка. Нас скоро атакуют, — кратко пояснил Хха.

Глаза сопляка-Пришлого округлились.

Москитос действительно уже появились — нарастало хищное жужжание, дым небольшого костра отпугивал насекомых недостаточно. Конечно, Хха мог бы отвести кровососов от сидящих, но вряд ли такое благодеяние пойдет на пользу Пришлым. Полуночные москитос — часть жизни Речных Прерий, к ней разумнее привыкать сразу.

Мальчишка заерзал, хлопнул себя по шее. Джо молча указал на свежую бизонью шкуру. Сопляк привередничать не стал, накинул на себя тяжелую и не очень приятно пахнущую броню. Хха сдвинул от костра ветку с нанизанным мясом, принюхался — готово. Будущий вождь глянул на друга вопросительно — Хха пожал плечами: видимо, нужно разбудить. Все же Пришлая, бестолковая, может, она храпит просто от недоумия, а не от того, что есть не хочет?

Джо без особой уверенности шагнул к натянувшей на себя подстилки скво-не-скво, вежливо тронул дубинкой плечо спящей. Та заворчала, открыла глаза, посмотрела в черное лицо будущего вождя и взвыла…

Хха и не подозревал, что можно вопить так громко, даже не размяв горло начальной боевой песней. В ушах звенело, толстоногая ведьма куталась в шкуру, неистово завывала, вновь и вновь пыталась пхнуть будущего вождя ногой — ошеломленный Джо первый пинок пропустил, отпрыгнул с опозданием, теперь сков-не-скво, ерзала на спине, подползая и норовя достать воина пяткой в свежих струпьях. Выла-ревела тетка без пауз, в вопле Хха разобрал лишь уже знакомое «маньяк-недоросток, тестостероновая вонючка, озабоченный фетишист», остальной поток проклятий оставался непонятен. Сопляк-Пришлый, морщась от раздирающих слух воплей, пытался что-то крикнуть безумной тетке, но пробиться сквозь истошные завывания не получалось. Наконец, допятившийся почти до костра Джо, взмахнул дубинкой и взревел:

— Заткнись, о, крысиная змея!

Вряд ли тетка его слышала, но на взмах дубинки все же среагировала. Отползла назад на траву, укуталась в шкуру и победно захохотала. Джо повернулся к ней спиной, сел у костра. Будущий вождь пребывал в полной, но молчаливой ярости.

Хха пожал плечами и принялся сдвигать с золы камень с мозговым пирогом. За пределами ночного убежища было шумно: встревоженная воплями прерия перекликалась десятками голосов гиен и шакалов, на реке заревело семейство бааммов, ему откликнулся охотящийся у Верхних Порогов оцелот.

Мальчишка кашлянул, и обратился к своей безумной спутнице. Говорить на Не-Общем языке было невежливо, но Пришлые учтивостью вообще не страдали, а сейчас было понятно, что баба вообще отказывается понимать что-либо разумное, так что мальчишка, возможно, был прав.

Пришлые разговаривали, скво-не-скво все повышала голос, Хха догадался, что сейчас она вновь заорет про маньяков, «не дам!» и про таинственный «тестостерон». Улучив во вздорном разговоре-крике паузу, негромко сказал другу:

— Лучше ее сейчас убить. Какой смысл ждать солнца? Прерия не спит, жертва Матери гиен будет уместна.

Джо поскреб ногтем кожу, обтягивающую дубинку, и сомневающимся тоном сказал:

— А скальп? Снимать у костра — он неровным выйдет. Тебе же нужен хороший скальп, с уголками?

— С этой вопливой ведьмы⁈ Она же плешивая. Хотя у меня есть четыре обезьяньих скальпа, можно подплести, — Хха оглянулся и оценивающе глянул на безумную тетку — вернее, на ее голову. — Да нет, что там подплетать?

Баба разъяренно фыркнула, но от воплей воздержалась. Вид у нее был напуганный, но упрямый. На обезьяну-пупку похожа: та тоже сунет лапу в ловушку, стиснет приманку, освободиться жадность не позволяет, так и тискает в тыкве свой любимый «тестостерон», визжит на капкан гневно.

— В камни сыграем, они подскажут — решил будущий вождь, снял с пояса мешочек с игровыми камнями, встряхнул. — А ведьме нужно что-то в зубы дать, чтобы не визжала.

Джо принялся снимать с шипов ветки полоски поджаренного мяса, кидать в сторону лежбища ведьмы.

— Воины, позвольте я ей так дам, все же пища, ценность, к чему ее бросать, духов гневить, — проявил внезапную рассудительность сопляк-Пришлый.

Он набрал горячего мяса и пошел к сумасшедшей, там Пришлые принялись шептаться на своем языке, тетка вновь гневалась.

Индейцы ели и играли в камни. Хха пробормотал:

— Раз в два года к нам обязательно приходит Пришлый. В других землях они большая редкость. Духи заботятся о Прериях. Но почему бы духам нам не прислать нам кого-то достойного? Среди Пришлых вообще нет героев?

— Они приходят из дурных мест. С чего бы им уходить из хороших? — Джо облизал пальцы и раскинул камни. — Но ты ошибаешься. Хотя пришлые не знают что такое настоящее ку, но они по-своему достойны. Я помню твою мать.

Хха кивнул:

— Но то было давно. Сейчас Пришлые уже не те.

— Не буду спорить, друг.

Ночь прошла беспокойно. Дважды приходил оцелот, шныряла наглая стая гиен — уже перед рассветом Хха пришлось застрелить нахального лохматого самца, упорно лезущего в крааль. Потому доедали мозговой пирог и учили Пришлого-сопляка свежевать тушу. Добрый Джо сказал, что если получится ободрать, шкуру мальчишка сможет оставить себе и попробовать сшить мокасины. Сопляк старался, железным ножом у него слегка получалось, костяным вообще никак. Не спеша насобирали кругляшей сухого бизоньего навоза, развели перед краалем костер, поджарили на завтрак ляжку гиены. Мальчишка то и дело просил разрешения задать вопрос, расспрашивал о конских седлах и всяком другом. Он очень старался быть вежливым, но столько вопросов… Не слепой же — смотри сам и все узнаешь. Впрочем, болтливое любопытство не самая дурная особенность Пришлых.

Скво-которая-не-скво несколько раз вопила с ночевальной площадки, сообщая, что она хочет пить и спрашивая, отчего они не торопятся идти в stoybishche. Друзья не знали что такое «stoybishche», но звучало словцо оскорбительно, поэтому даже намекать, чего именно они ждут, вообще не хотелось. Хотя поспешить имело смысл — лучше было бы добраться до Лагерного Холма засветло.

Индейцы ждали, когда тетка уберет за собой. Желудок — не самое умное в человеке, брюхо, непривыкшее к хорошему бизоньему мясу, может выкинуть всякое и воспитанный хайова предпочтет подобной мелочи не заметить. Но нагадившая в углу ночевальной площадки скво-не-скво даже не пыталась убрать за собой! Хха в жизни не встречал столь нечистоплотной женщины.

— Она не понимает, — не выдержал мальчишка. — Просто не понимает. Думает что вокруг дикость.

— Нельзя быть настолько безумной, — справедливо указал будущий вождь. — Она пришла в убежище, легла на мягкую траву, укрылась хорошей шкурой и считает, что это дикость? Глупая шутка. Пусть она напрочь безмозгла, пусть и у нее визгливое табу на близость мужчин, но всему есть предел. Мясо мимо рта она же не проносит?

— Нет, не проносит. Хотя, сказала, что если солить и перчить не будут, она есть не станет. Но я сейчас про другое говорю. Она, в смысле, мы, из другого мира. Она считает, что ее вот-вот спасут, придут оттуда и заберут, — пытался объяснить сопляк-Пришлый.

— Было бы неплохо, если бы забрали, — согласился Джо. — Жаль, что наши надежды тщетны.

— Подожди, о, обреченный вождь, — Хха смотрел на мальчишку. — А ты, сопляк, надеешься, что тебя заберут?

Мальчишка почесал волдыри от укусов москитос над ухом и заявил:

— Я бы лучше здесь умер. Можно так?

Индейцы переглянулись. Сопляк говорил неожиданные вещи. Насколько знал Хха, все Пришлые очень скучали по своей прежней жизни. Можно понять — каким бы плохим не было прошлое, человека с ним связывают крепкие сухожилия судьбы.

Мальчишка, видимо, тоже это понимал, поскольку вновь пытался объяснить:

— Близких у меня нет, а в интернате меня пытались stabilizirovat и мозги вправить, но получалось плохо. У меня социальный уровень rekordno низкий, a markery agressivnosti наоборот… Э-э…. тут довольно трудно объяснить. В общем, комиссия решила, что виноват неверно выбранный gendernyy tip и мне нужно помочь kompleksnoy korrektirovkoy и перезагрузкой orientatsii. Но мне девочки нравятся.

— Это тоже табу? — осторожно уточнил Джо.

— Не то чтобы табу, но в данном случае, если я принадлежу к четвертому полу индекса ноль шесть нормы, и если меня stabilizirovat, в смысле, исправлять…

— Остановись. От твоего курлыканья уже лоб ломит. Лучше скажи — ее тоже хотят стабилизировать? — Хха указал в сторону площадки ночевок.

— Ее? — удивился сопляк-Пришлый. — Нет, наоборот. Она мой kurator, воспитатель, как это назвать… наставница.

— Тебе повезло. Когда избавишься от такой наставницы, остальную жизнь проживешь счастливо и умрешь с радостной песней на губах, — Хха ухмыльнулся. — Не хочешь снять с безумной шакалихи скальп прямо сейчас? Вождь согласится одолжить свой железный нож.

— Скальп? Нет, пожалуй, не нужно. Я это не умею, — уклонился мальчишка. — У нас не очень принято. И вообще, она же не виновата, что такая. И она вообще не верит, что с нее могут содрать скальп.

— Это отчего? В то, что я мечтаю с ней лечь, она верит, а в то, что сдеру скальп — не верит? — обиделся Джо.

— Да, как-то так. Я понимаю — это звучит странно, — вздохнул сопляк-Пришлый. — У нас сдирать скальпы запрещает закон. Вообще-то, seks без подтвержденного Сетью согласия закон тоже категорически запрещает.

— Ты нас не путай, — начиная злиться, потребовал Хха. — Пусть ваш закон все подряд запрещает, нам-то что. У нас вообще не принято на скво набрасываться. Какой в этом смысл? День Жаркого Облака — прошел обряд посвящения, он храбрый и красивый воин. Отчего свободной скво или девушке отказываться от ночных игр с ним?

— Да, обычно не отказываются, — подтвердил скромный будущий вождь. — Но с какой стати мне желать старую толстоногую скво, которая еще и не считает себя скво?

— Ну, она-то так подумала. Вообще-то я в этом не разбираюсь, — признался мальчишка. — Но могу я попросить не снимать с нее скальп? Ее разум большей частью еще витает в старом мире.

— В щели у нее разум, — огласил очевидное Хха. — Только за щель и боится. Дура! И разговор глупый. Я сейчас съезжу за водой, и если твоя наставница за это время не приберет за собой дерьмо, я размозжу ей череп, сдеру с задницы кожу и протру этим дряблым комком оскверненные камни ночевальной площадки. А скальп останется на ее пустой голове. Мне ку и скальп с нее и даром не нужны, так и передай.

Прихватив обе пустые тыквы-фляги и остатки туши гиены, Хха поехал к реке. Небольшое стадо бизонов убралось с пути одинокого охотника — последние животные уходили к югу, к Верхним Порогам, чуя близкие дожди. Скоро придет Вода, настанет время скучных трудов и скудной пищи. Если духи от хайова не отвернутся, проклятая скво-не-скво этих месяцев не переживет. Таких шумных умалишенных баб Хха встречать еще не приходилось, тут никаким шаманом быть не нужно, чтобы понять — никчемное существо. Впрочем, это Речной Ноге решать. Для начала Пришлым в любом случае дадут имена, а правильное имя — большое дело. Вдруг даже такой шакалихе поможет?

Хха набрал воды, позвал и накормил аванков. С мелкими собратьями приплыл и Белый Коготь, хорошо знакомый юному индейцу. Хха закинул в пасть старику голову гиены и побеседовал с мудрым ящером. Белый Коготь полагал, что дожди начнутся через два дня. Старшие члены племени хайова-ката тоже так считали. Следовало поторопиться, на Лагерном Холме предстоит завершить приготовления, понадобятся силы молодых воинов.

Когда Хха вернулся к стоянке, оказалось, все готовы выступить в путь. За ночь скво-не-скво успела порядком испортить свое красивое платье, на морду оказалась еще мрачнее и надутее.

Воины принялись навьючивать коня Хха. Будущий вождь шепнул:

— Сопляк за ней убрал.

Хха пожал плечами. Мальчишка ускорил дело, но проявил непростительное мягкосердечие. Вряд ли ему доведется стать настоящим хайова.

Наконец, тронулись в путь. Воины вели лошадей впереди, Пришлые тащились следом. Стоны глупой скво-не-скво начали развлекать спутников уже через сотню шагов.

— Мне кажется, она думала, что мы посадим ее на лошадь, — сказал будущий вождь.

— Вместо мяса? — Хха хмыкнул. — Я видел ее ноги. Немного мозолей и все. Мы не над рекой идем, тут колючек почти нет, даже младенцы бегают босыми. Пусть привыкает. Если хочет немного пожить.

— Может, ее паук укусит или какая змея забыла уползти? — с надеждой предположил Джо. — Духи свидетели — это самая поганая Пришлая из всех, о которых мне приходилось слышать. Если узнают, как она меня лягнула ночью, нас просто засмеют.

— Откуда узнают? И потом, мы их не выслеживали, это Пришлые сами к нам вышли. Возможно, духи их послали для смеха. Все любят посмеяться, — Хха зевнул.

Воины привыкли не спать по нескольку дней, но на этот раз причина беспокойной ночи оказалась воистину смехотворной. Будущий вождь прав — в племени вдоволь повеселятся. Это не так плохо. Другое дело, что хайова нужны сильные руки и умные головы, а духи посылают непойми кого.

До Лагерного Холма успели дойти до темноты. Первой углядела возвращающихся охотников и чужаков резвая Три Камешка. Пронзительнее крики девчонки огласили лагерь, на высоких уступах берега появились фигуры любопытствующих хайова. Джо приосанился: пусть истинных ку свершить не получилось, в истории племени это возвращение с Пришлыми без сомнения останется.

Глава 2

Дождь утомился и задремал, небеса чуть просветлели и скальные карнизы Лагерного Холма ожили. Размять ноги было удовольствием, Хха прошелся мимо вжимающихся в углубления обрыва типи, спустился к краалю. Дождался своей очереди, вывел на прогулку крапчатого, прошлись с конем до тупика и обратно, с тоской полюбовались на Прерию, превратившуюся в кажущееся бесконечным желто-коричневое озеро, и вернулись в загон. Цепочка воинов и скво вела лошадей по тропе вдоль высоченной скалы, разминуться здесь было невозможно, приходилось ждать. Хха поговорил с Большим Копьем, сел на корточки и принялся смотреть вниз. Мысли в голову приходили невеселые, а надо бы наоборот.

Дождливый сезон в этом году выдался не особенно тяжелым, но длинным. Судя по предчувствиям и подсказкам духов, дождь продолжится еще дней пять. Да потом еще жди, когда вода спадет. Скука способна прикончить любого воина. Пищи у племени пока хватало, потери хайова понесли малые — утонуло две лошади и два десятка кур. Меньше чем обычно, но это не радовало. Хха было неспокойно: недоброе предчувствие ерзало выше пупка, но ниже грудины. Стыдно признать, прямо как в тяжести ходил — молодой воин языком не болтал, к чему насмешки слушать? Сказал лишь Речной Ноге — вождь отнесся серьезно. В сухое время непременно бы стоило откочевать на другую стоянку. Но куда с Лагерного Холма денешься?

Дурное настроение не оставляло Хха, но ничего особенного не происходило. Из достойных упоминания ку воинам случилось выловить несколько деревьев, с корнями вывернутых водой, и пять прекрасных бревен — редкий дар Гранд Аванк. На бревнах имелись четкие отметины от топора. Воины сошлись в едином мнении — рубили железом! Богатые края в верховьях, давно пора собрать небывалый военный поход. Подняться с лошадьми на кромку Сухой Прерии особого труда не составляло — день-два провозишься, и отряд будет наверху. Иное дело, что верхний путь вдоль реки весьма опасен: на протяжении трех дневных переходов нет ни единого укрытия, спуститься под защиту берега может человек, но лошади протискиваться по расщелинам не умеют. В тех опасных местах даже напоить коней весьма непросто, о встрече с оцелотами или притворниками, и говорить нечего. Немногие воины, ушедшие вдоль реки, вернулись к племени. Отчаянные походы приятны духам, но и коварным кингенам лагерь врагов, оставшийся без защиты, тоже придется по вкусу. Нет, Хха отложил бы дальние походы до лучших времен. «Такова strategiya!» как вопит сопляк-Пришлый.

Вообще-то сопляка-Пришлого теперь стоило именовать по имени. Вождь дал юному недотепе гордое имя Но-По-Э, что означает Но Почему Это. С этих слов начинается почти любое обращение любознательного мальчишки. Имя, кстати, сопляку вполне понравилось. Возможно, через несколько лет худосочный чужак станет полноправным воином-хайова. Едва ли величайшим героем и собирателем славных ку, для этого ему не хватит бесстрашия и силы. Но у великих хайова и так сплошь славные воины. Где бы взять воинов обычных, но многочисленных, чтобы просто тяжелые стволы из воды вытаскивать и загонные охоты возобновить?

Но-По-Э от таскания тяжестей не уклонялся, вот только сил и привычки к подобным делам у него было как у двух куриц. Научится, конечно, он не такой глупый как кажется, и, как ни странно, умеет плавать. Среди хайова искусство держаться на воде не слишком распространенно — плескаться среди аванков мало кому нравится. На реку даже на тростниковых лодках воины выходят очень осторожно. Впрочем, сейчас, во время дождей и высокой воды, ящеры ушли ближе к утесам у Нижних Порогов — туда щедрая река несет уйму дохлятины. Третьего дня даже огромного мертвого баамма проволокло — видевшие тушу наблюдатели утверждали, что даже лапа чудовища выше человеческого роста. Вот бы шкуру такого баамма на щиты добыть…

Мысли Хха вернулись к делам насущным. Вместе с Джо начали делать щиты — сложное искусство, требующее немалого времени и подходящих условий. Кожи уже подготовили, оставалось дождаться подходящей погоды и избытка сухого топлива. В нынешней-то сырости… Отложили заготовку, перешли к изготовлению стрел — их много не бывает. Криворукий Но-По-Э тоже учился полезному делу, но общие достижения не слишком восхищали. Мальчишке требовалось для начала сделать руку потверже, а Джо все время тянуло в дрему — будущий вождь уделял слишком много сил ночным походам.

Спрашивать, к кому крадется во тьме будущий великий вождь, было неучтиво — Хха и не спрашивал. Не имело значения. В племени слишком много вдов, а Джо великодушен. Ну и Плачущая Гиена… Тут Хха испытывал легкую зависть, простительную даже опытному воину. Хорошенькая девушка, лучшая из молодых хайова…

Защелкали по камням карниза капли проснувшегося дождя. Хха поднялся и побрел к типи юных воинов. Пришлось прижаться к стене — дождь в два мгновения превратился в ливень, желто-коричневый простор водной долины исчез за журчащей завесой, за оградой крааля грустно замерли лошади — дождевые струи заставляли их шерсть хрустально сиять.

Хрусталь — красивый камень. Плачущая Гиена носит шнурок с таким на шее и выглядит очень нарядно. Она привлекательная и не оставляет Хха равнодушным. Странность в том, что мысль скользнуть к ней под одеяло, одновременно и влечет, и отталкивает. Откровенно говоря, Хха и сам не понимал, как такое может быть. И это непонимание добавляло неприятных ощущений между пупком и грудиной. И посоветоваться не с кем: духи в столь плотских вопросах едва ли сведущи, а Джо скажет, что друг съел что-то негодное, оттого и мысли нездоровые. Будущему вождю хорошо — он всех подряд скво ценит-любит, ну, почти всех.

Струи дождя лупили все сильнее — по скальной тропинке зажурчали ручьи. Хха осторожно шлепал промокшими мокасинами по ставшему скользким камню, обходил прячущиеся под защиту выступов нависающего склона типи. В палатках негромко разговаривали, занимались нужными делами — молодой воин слышал знакомые голоса и звуки понятной работы. Приближаясь к типи Омовений, Хха заранее поморщился. И верно:

…— бесчувственные простейшие! Ладно, я тут не о харрасментах как таковых, для их определения необходимо обладать хотя бы малейшей нервной чувствительностью. А грубый харрасмент — лишь одно из проявлений нарушения личного пространства, которое в приличном обществе свято уважают на генном уровне. Это проявление самого радикального вторжение в абсолютно интимную его часть — физически, насильственно — по сути, они неумело и примитивно пытаются морить несогласных голодом, принуждая к дешевым сексуальным игрищам…

В палатке Омовений поселилась Пришлая-шакалиха. В большую часть года старое типи использовали для отмываний детей и прочих поддержаний чистоты. Конечно, во время дождей палатка пустовала — воды и так хватало, стоило высунуть нос из жилого типи, а дождь скрывал любые дела, не требующие внимания окружающих. Наглая Пришлая заняла пустующую палатку, никого не спрашивая, но никто и не возражал. Старых, брошенных типи хватало. Бесноватой бабе отдали несколько ветхих подстилок и одеял — тетка восприняла как должное. Услышав данное ей имя, лишь пофыркала. Теперь Пришлую звали Ко-Гордая-Ко и это имя ей очень подходило, хотя вряд ли баба осознавала скрытую насмешку. Одиночество Ко не угнетало, она набрала глины и целыми днями выписывала знаки-буквы на криво слепленных глиняных дощечках. Попытки высушить дощечки у огня, конечно, не увенчались успехом, но это тетку не особо огорчило, она разравнивала написанное, выцарапывала новые знаки. Любопытные скво иногда заглядывали посмотреть на жизнь безумной Пришлой. Ко бурно объясняла и показывала нацарапанное, женщины вежливо соглашались. Палками Гордую-Ко лупили всего раза три, когда отучали брать пищу из чужих палаток — полноценного понимания простейших правил воспитанности взбучки Пришлой не добавили, но получать палкой по спине ей не нравилось.

…— Понятно, что настолько плохо было не у всех и не всегда, но сам факт существования личного пространства и уважения к нему просто невозможен в здешнем обществе. Не доросли, уж простите, господа кроманьонцы. Точнее даже не так: сам этот вопрос в принципе ими особо-то и не поднимался. Прижиться или не прижиться может то, что пытался привить некто разумный и образованный, а я вот как-то даже и не помню, чтобы у меня по этой теме хоть что-то спрашивали…

Хха не удержался и сделал знак, отгоняющий дурное. Детский способ избежать неприятностей, но «Ко» — это младенческое прозвище курицы, только так ее и отгонишь. Ну или просто пинком.

Самое обидное, что тетка вроде бы действительно знала знаки-буквы. Искусством чтения и письма великие хайова некогда владели, даже сейчас в типи Речной Ноги еще хранилось несколько листов с четкими знаками и вождь помнил, что означают несколько из них. Сам Хха знал лишь несколько звуков «букв» — откуда они помнились, юный воин и сам гадал. Вроде бы мама как песенку-считалку рассказывала, но было ли такое в действительности или только казалось, уверенности не было. Джо очень старался вспомнить и помочь другу, но насчет считалок будущий воин был слабоват. Вот ракушечные серьги мамы Хха ему помнились, а что она говорила, в голове будущего вождя не застряло.

Хха знал, что уметь читать — очень важно. Это знал и вождь, и Грызущая Мышь. Возможно, искусством чтения можно было бы овладеть и самим. Но как проверить, правильно ли ты толкуешь знаки? Рискованное это дело — чтение, с ним чуть не так смысл поймешь — наверняка жутких духов вызовешь. И уж точно не стоит спрашивать советов и толкований у безумной скво-не-скво. Да и не получится — Ко-Гордая-Ко начинает визжать, стоит мужчине к ней приблизиться. Совсем безмозглая, об одном только и думает. Опасная сумасшедшая.

Шлепая по воде к своему жилищу, Хха подумал, что иной раз лучше проявить дикость и честный шовинизм. Репутация жестокого убийцы не радует, но упрощает дела. Что стоило стукнуть тупую тетку по затылку еще там, на оскверненном ночевальном месте? Вытер бы томагавк и все бы забылось. А вопиющее безумиенеизбежно приманит дурные дела.

Собираясь скользнуть внутрь типи, Хха услышал обрывок разговора.

…— Нелепая история, — сомневался Джо. — Яд — оружие, недостойное мужчины. И вообще он с первого шага начал поход неверно.

— У тех племен были свои обычаи. Наверное, и яд считался обычным средством. Но раз все так плохо кончилось, значит, они где-то ошиблись, — согласился Но-По-Э.

— Про яды говорите? — мрачно спросил, откидывая полог палатки, Хха. — Я знаю одну курицу, на которой можно попробовать снадобье поядовитее.

— Мы все знаем эту курицу, — заверил будущий вождь. — Но здесь рассказывалась история поинтереснее, хотя и неправдоподобная.

Хха взглянул на мальчишку.

— Сейчас повторю — заверил Но-По-Э и закряхтел, силясь втиснуть торец свежей заготовки древка стрелы в отверстия рогового прямителя. Сказки мальчишка рассказывал охотно, и, нужно признать, у него недурно получалось. А вот в искусстве изготовления стрел он топтался у самого начала похода к успеху.

Хха сбросил мокрые мокасины и придержал пяткой рог прямителя, Джо посоветовал малосильному сказателю как правильнее держать кисть с заготовкой. Наконец, будущее древко начало входить в отверстие, просверленное в роге зубра.

— Итак, враждовали два племени. Дело было не в прерии, а в огромном городе… — торжественно начал повествовать мальчишка, посапывая от усилий стрелоделанья…

Увязывая в тугую пачку готовые, но еще сырые заготовки — сушить над дымом их надлежит уже после Дождя — Хха удивлялся витиеватости рассказа. Вроде бы и дело понятное, но столько внезапностей, непредвиденных поворотов и случайностей… Прямо как в жизни. Вот и непонятностей хватает. Нет, точно как в жизни.

В сказке городские племена жестоко враждовали много лет. То и дело младшие вожди и дети вождей сходились в поединках и обычно схватка оканчивалась чьей-то смертью. Верховный вождь всех племен карал нарушителей закона — город странное место, там на каждую схватку должно иметься особое разрешение. Воины племен пускались на всякие интересные хитрости, чтобы сразить врага и не быть наказанными. Но суть сказки оказалась не в хитростях. Один из младших детей вождя случайно узрел младшую дочь вождя вражеского племени и она ему очень понравилась. Встретились они на общей пляске городских племен — да, довольно дикий обычай, но так уж там заведено. Юной девушке сын вождя тоже очень приглянулся, сердца их оказались открыты друг для друга, тела тоже — хотя про подробности свиданий в сказке говорилось несколько уклончиво, сказитель уверял, что на подобные описания в городах наложено строгое табу. Племена заключать перемирие не пожелали, хотя случай покончить с враждой, отпраздновать свадьбу и объединить силы против других племен был куда как удобен. Наоборот, начались новые схватки, племена теряли воинов, влюбленный сын вождя в погоне настиг одного из своих врагов и снял скальп. Верховный вождь решил, что это чересчур и вовсе изгнал из жилищ города дерзкого нарушителя закона. Дальше все закрутилось еще плотнее: девушка решила притвориться мертвой и выпила обманное снадобье, гонец, посланный предупредить ее возлюбленного, не дошел до изгнанника. Сын вождя, нарушив запрет, прискакал в погребальную пещеру, увидел свою красавицу мертвой и, обезумев, выпил яд. Красавица как раз очнулась, увидела храбреца бездыханным и в безутешном горе перерезала себе горло[3].

… — Вот так у них там и случилось, — закончил Но-По-Э, двигая древко туда-сюда сквозь отверстие в кости. — Они умерли в один час!

Хха стало не по себе — он до последнего ожидал, что сын вождя выпутается. Обычно в сказках так и бывало — герой все-таки. Но здесь вышло наоборот. И все же имелась в сказке какая-то красивая законченность. Горькая. Вроде и сам яду выпил.Хотя кто яд вообще пьет? Им наконечники смазывают, что гораздо разумнее.

— Я и говорю — странная история, — молвил Джо, со значением глядя на друга. — Вот я второй раз послушал и еще меньше понял. Этот Ромео впал в ярость, и у него было оружие. Кинулся бы в бой и погиб, свершив достойное ку. Яд-то зачем? По Ту Сторону духи встретят его безо всякого почета. Он же самоубийца, а это вообще не ку.

— Про то, как его встретили духи, в легенде ничего не говорится, — признал мальчишка, щуря глаз и оценивая результат своих трудов.

— К концу древко должно больше расширяться, удобнее будет натягивать, — указал будущий вождь. — А про дальнейшее в легенде напрасно не рассказали. Ладно, пусть не про духов. Но кто в конце победил? Эти… капультитти или наоборот?

— История умалчивает, — объяснил Но-По-Э, вновь принимаясь за шлифовку. — Может и до сих пор воюют. Племена живучие, город дикий, там мафия Капулетти кругом. Перешли на иное оружие, да и мстят за обиды и влюбленных потихоньку.

— Зачем им оружие менять? Ты же говоришь, эти «шпаги» из хорошего железа. Даже лучше мечей, — ехидно напомнил Джо.

— Я же клинки в руках не держал. Это же легенда, пересказываю, как умею, — напомнил мальчишка. — Но оружие все время меняется, так уж задумано. Ну, это когда новое железо у людей есть.

Собственно говоря, железо у хайова-ката имелось, но в таких жалких количествах, что лучше об этом было не думать. Даже меч имелся — хранился в типи Речной Ноги, на него можно было посмотреть, но использовать по назначению — вряд ли. Призрак меча, сточенный до хрупкости птичьей косточки.

— Когда-нибудь духи пошлют нам хорошую добычу, — заверил будущий вождь. — А легенда интересная, только в ней сильно приврали. Нет, не ты, разумеется, о, достойный сказитель, а те, кто ее изначально сочинил. Вот, например, что это за имя — Джульетта? Разве это имя нормальной скво?

— Имя редкое, малоиспользуемое. Хотя я знал собаку, ее звали — Джулька, — сообщил мальчишка. — Довольно крупная была собака, клыкастая.

Хха хмыкнул. Хвастун у нас сказитель. Собаку он знал! Года четыре назад погиб Желтые Зубы — последний воин, чьим тотемом была собака. Рассказывали, что дед Желтые Зубы был Пришлым и пришел в Прерии вместе с собакой. Правда, редкого зверя почти сразу разодрали гиены, но воин всегда носил на шее собачью кость. Амулет Хха как раз помнил — кость так и оставили на груди убитого Желтые Зубы — его скелет еще можно увидеть у развалин Старого Поселка. Вообще-то, судя по всему, собаки были мелкими зверьками, не приносящими большой удачи. Впрочем, что толку обсуждать тотем, когда никто не помнит как выглядела та собака? По уверениям Но-По-Э собаки в его мире вообще бывали очень разные. Кстати, зачем называть разных животных одним именем?

— Что ты хрюкаешь, о, молчаливый Хха? Судьба юной прекрасной скво и воина Ромео ввергла тебя в печаль? — вопросил Джо.

— Ввергла, — согласился Хха. — Жаль красивую скво. И я испытываю беспокойство.

— Напрасно! Ты добудешь себе веселую гладкую скво, она будет тебя так обожать и уважать, что дубинкой не отгонишь, — заверил будущий вождь.

— Я верю тебе, о, искусный знаток скво. Но пока меня беспокоит иное. Мы услышали довольно странную, если не сказать, глупую, сказку, — пробормотал Хха. — А ведь когда-нибудь мы встретим воинов из подобного города.

— И что тут ужасного? Глупые люди, придумывающие глупые сказки. У них нет ума, но есть железо, красивые ткани и эти вот… шпаги. Зачем им все это богатство, если они глупые? — принялся рассуждать Джо.

— Похоже, они умеют складывать из глупейших поступков довольно умные легенды, — пробурчал Хха, перебирая заготовки стрел. — В сказке есть смысл, ее слушать интересно, но мы сразу видим странное. Я не понимаю, как можно принять спящую скво за мертвую. Не то чтобы я очень много перещупал девушек, но мертвые тела обычно отличаются от живых. Про запах я даже не говорю. Так как он мог спутать? И почему воин вдруг убил себя? Это противоречивая сказка, но красивая. Что непонятно. Так может мы еще чего не поняли, а, будущий вождь?

— Не знаю. Это же просто сказка. Если подумать, в любой сказке есть что-то глупое. Но раз люди из города… — Джо замолчал.

Насчет особенностей сказок и толкования намеков духов будущий вождь был слаб. Но как прирожденный воин, он всегда думал о возможном противнике и будущих битвах. Люди из городов не похожи на знакомых и понятных хайова-кинген. А ведь не понимая врага, ты воюешь вслепую. К счастью, хайова-ката не так наивны, и неизменно думают о будущих сраженьях.

— А что скажешь ты, о, красноречивый рассказчик и умелый шлифовальщик? — Хха взглянул на мальчишку.

— Э-э… даже не знаю, — Но-По-Э растерянно почесал древком затылок под отросшими волосами. — Если говорить про мир, откуда родом я, то… Пути людей тех городов и путь хайова вообще не пересекаются. Там у вас нет шансов, здесь — наоборот. Но город, откуда Ромео, ближе к Прериям. В смысле, мне кажется что ближе. Наверное, с горожанами родов Монтекки и Капулетти вполне можно столкнуться. Но что из этого выйдет, я и представить не могу. Они там сильные, хорошо вооруженные и организованные. Нет, я не знаю. Но другое дело — вот эта легенда. Ромео и его девушка вовсе не безумные. По-крайней мере, не совсем безумные. Просто они влюбленные по уши. Оттого и ведут себя этак… эксцентрично.

— Давай-ка без куриных ругательств, — напомнил Джо. — Эк-сцен-трично — что за слово, словно бизон пукнул. Любовь интересное занятие, никто не спорит. Мне не хочется напоминать, что я каждую ночь люблю скво, но раз уж к слову пришлось, стоит вспомнить. И что, я сильно поглупел?

— В легенде говорят об иной любви. Она вроде болезни, но не болезнь. И это важно. Если любовь в городах есть, а у нас нет, то не связано ли это с железом, и прочими ценными вещами? — Хха нацелил полуготовое древко на мальчишку. — Что ты знаешь об этом?

— Любовь и железо? — Но-По-Э задумался. — Я примерно представляю, как куют железо. И как ткут ткань. Это жутко сложно, но понятно. А то, что называют «любовью» — вообще чувство. Как его поймешь? То, что о любви болтают, вообще ничуть не убеждает, что она есть. Мне кажется, это скорее легенда для мечтательных скво.

— Он прав! — Джо указал связкой стрел куда-то в стену типи. — Мне нравятся скво, но иной раз они начинают говорить такие вещи, что в мой череп начинает звенеть. Со скво только моргни, и на тебя выливается целый водопад. Конечно, наши скво гораздо разумнее сумасшедшей Ко, но что-то схожее иной раз мелькнет… Что ты морщишься, Хха? Если ты думаешь, что Плачущая Гиенка…

— Я сейчас не думаю о Плачущей Гиене — холодно заверил юный индеец. — Воины, скво и дети — все разные. Мы говорим о загадке, поэтому красивы ли люди, уродливы, хороши, плохи, добры или злы — нам все равно. Нас сейчас интересуют умные люди. Поэтому я думаю о Грызущей Мыши. Она когда-нибудь говорила нечто, от чего у тебя начинало «звенеть в черепе»?

— Нет, не говорила, — поразмыслив, сообщил Джо. — Грызущая Мышь, наверное, поумнее меня. На ее копье висят два скальпа, она села в седло задолго до того, как я выполз из палатки, но все еще способна вогнать стрелу в загривок бизона не хуже нас. Великая скво. Но ей почти сорок лет, она овдовела много лет назад. Причем тут любовь?

— При том, что она умная женщина. Пожалуй, я спрошу у нее, хотя и не знаю, как это сделать, соблюдая приличия.

— Спроси, — будущий вождь задумчиво потер нос. — Но такая скво, как Грызущая Мышь — редкость. Она свершила больше ку, чем половина наших воинов.

— Ты прав. Но я помню Длинную Отмель. Она редко садилась на коня, а увидеть ее натягивающую лук было бы смешно. Но она была умной женщиной, я бы у нее спросил тоже, — пробормотал Хха.

— Верно, — согласился Джо. — Я ее тоже вспоминаю. Жаль, что она давно ушла к духам. Но отчего ты не хочешь спросить и у воинов? Это будет справедливо.

— У кого? Я спросил у тебя, и у Но-По-Э. Он еще не воин, но знает много иного чем мы. У кого еще?

Будущий вождь поразмыслил:

— Ты мог бы спросить у Речной Ноги. Наш вождь мудр. Правда, он…

— Он стукнет меня древком копья и рука его еще не ослабела. Джо, ты знаешь, я уважаю многих наших воинов. Но этот вопрос не для них.

— Трудно спорить. Вообще-то, я и сам заподозрил бы тебя в слабоумии. К чему эти вопросы? Но я знаю, что ты хитроумен. И достаточно ленив, чтобы пошевелиться лишний раз. Если, конечно, не собираешься сажать бабочек и ос на своих друзей. Так в чем суть твоих вопросов? — прищурился Джо.

— Ос я на тебя никогда не сажал. И я не знаю, в чем мой вопрос. Скорее, это подозрение, — Хха дотянулся до лука, взял иные принадлежности и разложил их на шкуре. — Скажите, о пытливые бойцы, чего здесь не хватает, дабы подготовиться и выиграть схватку удачным выстрелом?

Собеседники уставились на разложенный арсенал: почти готовое древко стрелы, горсть наконечников, пучок отборных перьев для изготовления оперения, связка приготовленных сухожилий и собственно лук.

— Клея не хватает! — воскликнул быстро соображающий, но торопливый Но-По-Э.

Хха прибавил к вещам треснутый горшок:

— Готового клея нет, но, будем считать — вот он.

— Ты все равно обманешь, так что говори свою сомнительную мудрость, — буркнул Джо.

— Так вроде всего хватает, — ухмыльнулся Хха. — Но у вас было чувство, что чего-то не хватает.

— Чувство — не вещь! — возмутился будущий вождь.

— Наш Пришлый утверждает что нечто, именуемое «любовью», и есть чувство. Нужно ли чувство для успеха в схватке? Уверенность точно нужна воину. Может быть — нужно что-то еще? Подозреваю, что вот здесь — Хха коснулся ладонью шкуры у расслабленного тела лука, — должно лежать еще что-то. Возможно, оно здесь и лежит. Но мы не видим.

— Зато теперь-то я вижу, отчего ты не хочешь быть шаманом. Ты слишком заумный, — проворчал Джо. — Что может здесь лежать? Дух твоего лука? Он ведь не бабочка, им не полюбуешься. Здесь ничего нет, и загадка твоя туповата.

— Неужели, о, великий вождь? А если тетиву натянуть? Ничего не прибавится, но мы увидим напряжение.

— Ого! Любовь — это напряжение⁈ — восхитился мальчишка. — Вот это versiya!

— Давай без куриных слов, а то под дождь выпихну! — пригрозил Джо и погрузился в раздумья.

Все принялись за работу, и лишь протянув через прямилку два древка, будущий вождь изрек:

— Любовное напряжение — нужная вещь. В смысле, чувство, превращающееся в вещь. В напряженную. Но это изменчивое чувство. Мы, Хха, всегда заботимся о луке, спускаем тетиву после охоты, стараемся не натягивать ее в дождь. С вот этой твоей любовью, так не получится. Поверь, я знаю скво.

— Это вовсе не моя любовь, — заверил Хха. — Просто в дождь я думаю над всякими загадками. Это может быть полезно, а может быть бесполезно. В любом случае, мне кажется, что нам чего-то не хватает.

— Сходи ночью к Гиенке и наутро займи мысли чем-нибудь иным, — посоветовал Джо. — Или тебя вечно все будут опережать. Вон — Но-По-Э живо подрастет и возьмет Плачущую Гиену замуж.

— Не-не, я не претендую, — немедля отрекся юный сказитель. — Плачущая Гиена — весьма симпатичная девушка, но… В нашем интернате мне одна девчонка нравилась, я и сейчас ее вспоминаю.

— Ты рано начал, о, отчаянный сказочник, — похвалил Джо.

— Да я ей даже не сказал, — сокрушенно вздохнул мальчишка. — Она мне просто нравилась, а потом она исчезла. А я потом тоже попал. Может, как раз именно оно — напряжение — и сработало?

— И что вам духи в уши нашептывают? — рассердился будущий вождь. — Бери стрелу, шлифуй и рассказывай что-нибудь нормальное. Про какую-нибудь битву, и чтоб без недостающих чувств.

Сказитель отперся, сказав, что про битву он вспомнить не может, поскольку охрип и всецело на стрелах сосредоточен. Поговорили о стрелах. Обычные охотничьи стрелы — что может быть понятнее? Но нет, сопляк сомневался, имелось у него подозрение, что делать стрелы можно проще и быстрее. А что тут выдумывать? Перед дождями найти кусты лучного кизила, собрать подходящие ветки, нарезать под размер, стянуть полосками сыромятной кожи в плотный пук по двадцать две штуки, успеть первоначально просушить-подкоптить над костром — ибо так они станут ровными. Спустя двадцать два дня развязать, оскоблить кору. Смазать жиром, нагреть и выпрямить изогнутые места. Протащить сквозь костяной прямитель, потом отшлифовать древко в выемке между двумя песочными камнями. Вновь связать в плотный пучок и оставить до окончания дождей. Через одиннадцать дней после того, как вода Гранд-Аванк начнет сходить, развязать, нанести на древко продольные желобки, отполировать, вырезать выемку для тетивы и личный знак. Потом расщепить перья пополам и обрезать по размеру, сварить клей, приклеить и закрепить перья на концах вымоченными сухожилиями. После этого уже можно делать «охотничий» клей и насаживать наконечники. Ну, если сами наконечники уже готовы. Вот и все. Что еще тут можно упростить? Все же Пришлые такие пришлые, вечно думают, что умнее нормальных людей.

* * *

Вода сходила, на узкой полоске вдоль обрывов уже начала пробиваться свежая трава, ослабевших лошадей начали выводить из крааля. Но за кормовой травой все еще приходилось взбираться наверх, выходить на Сухие Прерии, которые сейчас были вовсе не сухими — буйная зелень трав даже глаз резала. Стада бизонов и белобрюхих оленей к обрывам не приближались, паслись вдали. Индейцы дважды видели табуны диких лошадей, но подобраться незамеченными к чутким мустангам нечего было и думать. Да и вообще было не до охоты — запасы корма в краале давно иссякли, в первую очередь нужно было позаботиться о лошадях.

Челюсть-серп резала траву плохо — вставленные в гнезда зубов кремни уже частично выкрошились. Хха набирал охапку сочной травы, нес к разостланной сети. Он, как и другие воины с луками за плечами, двигался за цепочкой женщин, часто меняясь. Стоять дозорным, приглядывая за высокими травяными зарослями, было одно удовольствие, косить и таскать тяжелые сети с травой куда сложнее. Скво, которые непрерывно нарезали траву, еще сложнее — от однообразных движений спину и руки мгновенно начинало ломить. Жгучее солнце и аромат трав кружил голову, хотелось упасть и закрыть глаза. Ничего, еще несколько дней и лошади смогут пастись внизу, подкармливать их можно поменьше. А сейчас трава и осторожность.

Единственным развлечением для женщин служила говорливая Ко-Гордая-Ко. Шакалиха шла следом за неутомимо работающими серпами скво, подбирала отдельные стебли и громогласно вещала:

…— Во-вторых, я не люблю шаблонов восприятия. Вам, хайова, несвойственно разбираться в себе, путем долгих и тонких рефлексий приходить к пониманию что, зачем, и как вы делаете, осознавать, где ваше место. Если вам прямым текстом сказать, что с вами, болезненными, происходит, начинается одна и та же гнусь. Между прочим, эта гнусь именуется психологами «сопротивлением» и она неизбежна на первых стадиях терапии…

Сгибаясь под тяжестью сети с пахучей травой, Хха подумал, что Пришлые именно поэтому так медлительны: мысли их расплывчаты и непостоянны, непрерывная болтовня ослабляет разум и конечности. Вот если бы они при ходьбе могли опираться на свой развитой язык как цикадный тушкан на свой хвост, то скакали бы разом на полполета стрелы.

Шедший навстречу от обрыва Джо, пробурчал:

— Скажи курице, чтобы кудахтала потише. Из-за нее ничего не слышно.

— Сам скажи, — предложил Хха, не имеющий ни малейшего желания приближаться к сварливой сумасшедшей.

— Ладно, я к ней сопляка подошлю, — пробормотал будущий вождь.

Срезая траву, Хха краем глаза наблюдал за тем, как к Ко подошел младший Пришлый — весь зеленый от травяного сока. Тетка немного послушала, отвернулась от мальчишки, вскинула руки и расхохоталась как гиена, только противнее:

— Да неужели⁈ Женщине надлежит молчать и работать, так же это по природе, да⁈

Но-По-Э беспомощно оглянулся на воинов и развел руками. Да, здравый смысл, и вообще смысл, здесь был бессилен. Напрасно позволили Ко на обрыв подняться.

Хха суеверно сплюнул себе под левый мокасин и принялся резать траву.

Духи оказались милостивы и в момент нападения работающих охраняли Говорящий с Камнем и Джо — одни из самых быстрых стрелков племени. Кажется, будущий вождь как раз едва и успел отложить серп. Оцелот атаковал край цепочки работающих: Три Камешка успела пискнуть и метнуться прочь, но ее опрокинуло гибкое тело пятнистого хищника. Раздираемая когтями девчонка истошно заверещала, попыталась ударить локтем в морду огромной кошке. Две меткие стрелы вонзились в шею оцелота, зверь заревел, выплеснул из пасти кровь, отпрыгнул к высокой траве — его догнала стрела, вонзилась в пушистый затылок; огромный кот, изогнулся, судорожно хлеща длинным хвостом…

На зверя Хха больше не смотрел, с томагавком в руке несся к девочке. Ничего — живот не распорот, кишки на месте, только спина в глубоких полосах и из распоротого до кости плеча брызжет кровь. С какой стати оцелоту вздумалось нападать на самую худосочную жертву?

Ремнем удалось захлестнуть руку повыше, Хха затянул узел, кровь сразу утихомирилась.

— Замри. Это просто ранка.

— Да, — Три Камушка лежала ничком и часто-часто дышала.

Хха огляделся — на счастье, широколистый эрпа рос вокруг в изобилии — даже рвать не нужно, в срезанной траве полно темно-зеленых листьев. Старшие опытные скво уже жевали горьковатую сочную листву. Хха наскоро обтер окровавленные ладони о леггины, выбрал самые крупные листья. Женщины опускались на колени, поочередно сплевывали яркий сок в разодранную плоть на тощей спине.

— Достаточно! — Хха раздвинул скво, присел и накрыл сочащиеся полосы листьями эрпа. Теперь на миг закрыть глаза, отстраниться духом. Никакой уверенности, что получится, не было — листья, это не мухи и не аванки, говорить с ними бессмысленно. Но иных, более достойных хитростей, юный индеец просто не знал.

Хха приоткрыл глаз — ничего особенного не случилось, листья эрпа кровь не всосали, разве что прилипли к ранам плотнее. Да fig его знает, как говорит сопливый сказитель.

Ему помогли поднять застонавшую девчонку, и Хха понес раненую к обрыву. Воины уже оттянули веревку, чтобы было удобнее спускаться.

— Я могу ее взять, друг, — сказал Джо.

— Она легкая, — пробормотал Хха, поочередно обтирая скользкие ладони о леггины.

Девчонка действительно почти ничего не весила — не тяжелее ляжки бизона. Но с нее капала кровь, и Хха опасался, что ладони опять заскользят. Впрочем, что об этом думать, спускаться все равно нужно.

Уже скрываясь за краем обрыва, Хха увидел, как Говорящий С Камнем отвесил пинка шакалихе. Приносящая несчастья тетка подлетела, шлепнулась на четвереньки, не издала ни звука, поползла обратно к воину — травяные заросли ее пугали больше пинков.

Соскальзывая по ременной веревке и привычно нащупывая ступнями следующий узел, Хха подумал, что пинками шакалиху не прошибешь. Отчего бы Говорящему С Камнем просто не стукнуть ее палицей по темени? Всем было бы лучше.

Раненая девчонка молчала, но Хха чувствовал на своем ухе ее частое-частое дыхание.

— Потерпи, ты же Камень. Даже три Камня. Сейчас ляжешь на мягкую шкуру и будешь отдыхать. К тебе придут хорошие сны.

— Да. Оцелот оторвал мне руку?

— Ха, смешная шутка. Вот же твоя рука. Просто оцарапана.

— Оторвал, я же чувствую, — убежденно прошептала девчонка. — А если не оторвал, то останутся ужасные шрамы. И ты никогда не возьмешь меня в жены.

Хватающаяся за веревку рука Хха порядком устала, пальцы норовили соскользнуть, а Средний уступ никак не появлялся, но все равно юный воин несколько удивился. Все вокруг бредить начали. Нет, этот год простым не будет. «В жены» — это несчастная от боли, что ли?

Наконец, под ногами оказался широкий уступ, Хха рысцой добежал до следующей веревки и проворчал:

— Женитьба? Вот какая женитьба, если меня в шаманы загоняют? Нет у меня мыслей о женитьбе.

— Это хорошо. А мне больно. Я хочу к маме.

Перехватывая раненую поудобнее, Хха на миг увидел ее глаза. Три Камушка была истинной хайова-ката и не могла себе позволить рыдать от боли. Но глаза ее были переполнены слезами настолько, что занимали половину лица. А еще она смотрела прямо в пропасть, чего даже взрослые воины разумно избегали. Высоты боится — ее мама разбилась на обрыве у Бааммьей отмели. Это два года назад было. Или уже три? Растут дети, прямо оглянуться не успеешь.

Внизу у веревки уже ждали люди, Хха помогли опуститься на карниз.

— Куда? — отдуваясь, вопросил юноша.

— К себе и неси! — рявкнул Речная Нога. — Может, ты и не шаман, но другого у нас нет.

Спорить настроения и сил у Хха не было, да и свое типи было недалеко. Юный воин со своей ношей перелез через загромождавший тропку завал сетей с травой и занес раненую в жилище…

Без помощи, естественно, не оставили. Живо появилась весьма сведущая в ранах Грызущая Мышь, старуха Поющая У Воды, заходили опытные воины, приносили шкуры, снадобья и давали советы. Вообще-то, обнаружилось, что у Хха и собственных лекарств хватает, понабралось за последнее время. Заходили обе тетки Три Камушка, повыли-попричитали. Рана на плече действительно была серьезной. Ее хорошо промыли жаровой настойкой и замотали, но Хха чувствовал, что рана плохая. Раненая лежала лицом вниз, неловко отведя раненую руку, молчала.

— Пошли прочь! — сказала снаружи Грызущая Мышь. — Дайте больной отдохнуть. Наш шаман, которые не шаман, должен обратиться к духам и набраться мужества.

Типи опустело, снаружи стихло. Хха сидел, смотрел на вздрагивающую судорожным неровным дыханием спину раненой. Что делать, и причем тут мужество? Три Камушка или выживет, или умрет. Все что возможно сделано, никто в племени не знает каких-то иных чудодейственных лекарств и не умеет призывать духов-спасителей. Собственно, о пришествии добрых духов ради раненых девчонок даже в сказках не рассказывают. И что может сделать молодой воин, пусть и умеющий говорить с бабочками и аванками? Нет, тут не мужество нужно, а наглость.

Хха полез в горшок, извлек одну из последних полосок пеммикана, сунул за щеку и принялся думать.

Джо и Но-По-Э заглянули в палатку уже в сумерках:

— Пожалуй, мы поживем рядом с Говорящим С Камнем. Там есть пустое типи, почти без дыр. Сейчас заберем оружие и переселимся.

— Оттуда ближе до Гиенки? — сумрачно вопросил Хха. — Джо, я считал тебя другом. Отчего ты бросаешь меня в трудный день? Вы знаете, что я никакой не шаман, но раз делать нечего, и нужно лечить, мне пригодился бы совет и поддержка. Тебя, о, знающий всякое Но-По-Э, это тоже касается. Если ты сказитель, то вдруг в твоей памяти найдется и что-то полезное.

— Так мы что… — неуверенно сказал мальчишка. — Я с готовностью, только мы еще меньше лекари и шаманы чем ты.

— За себя говори, о, болтливый! — рассердился будущий вождь. — Каждый воин сталкивался с болью, и о ранах я кое-что знаю. С другой стороны, ты, Хха, уже шаман, хочешь ты или не хочешь. Я тебе сочувствую друг, но…

— Духи свидетели, я не чувствую в себе силы истинного шамана. Но лечить все равно нужно. Так что входите и помогайте. У нас просторное жилище, а теперь еще и вдоволь шкур. Возможно, Три Камушка уже завтра почувствует себя лучше и быстро уйдет к теткам…

* * *

Насколько помнилось Хха, ничего более трудного ему в жизни делать не приходилось. Видимо, оттого что сейчас ничего и не делал? Джо с сопляком ходили за водой, взбирались на обрыв, охотясь за птицами и сурками, возились в краале, а несчастный человек-вместо-шамана почти не отлучался от палатки, сидел у откинутого полога, смотрел на неторопливо отступающие от обрывов воды Гранд-Аванк и напряженно размышлял о том, что можно делать, а что нельзя, когда злая болезнь сидит в худой хайова.

Девчонку раскачивал дурной поток болезни, дважды приходил жар, почти унося Три Камешка насовсем, а временами ей становилось легче. Пять дней, еще пять, и еще… В палатку наведывались старшие люди племени, давали советы. Никто не помнил, чтобы человек так долго болел. Умирали раненые и больные хайова, бывало, и подольше, но тогда все знали, что человек умирает, просто духи его не спешат забрать, прогневил несчастный когда-то высшие силы. Но с Три Камушка получалось как-то иначе — это и сам Хха чувствовал, только не считал, как Грызущая Мышь, что это связано с его собственными усилиями. Он-то ничего и не делал. Просто сидел рядом, возился со стрелами, разбирал и сушил листья эрпа, измельчал смеси для жаровых настоек. Три Камушка сражалась с болезнью сама. Девчонка оказалась хотя и мелким, но достойным бойцом — в моменты улучшения непременно выползала из типи, облегчалась, иной раз задерживалась и смотрела на Прерии. Хха знал, что она прощается с рекой и берегами, считая, что больше не выберется из палатки. Но все же вновь собиралась с силами, придерживая распухшую руку, выползала на ветерок карниза. Разговаривать, они не разговаривали — девчонке было слишком больно, а Хха слов утешения для девчонок попросту не знал. Так что молчали, да еще Три Камушка часто и односложно просила пить. Человек-вместо-шамана поил больную, отмечал всякие изменения, способность глотать сразу и сидеть ровно. Толку с этого не было, но нужно же на что-то смотреть.

Вечером приходили будущий вождь с мальчишкой, в типи становилось шумно и весело, горел огонь и пахло едой. Ела больная до смешного мало, хотя болтливый Но-По-Э непременно выбирал ей лучшие кусочки, сопровождая эту игру смехотворными рассуждениями. По наблюдениям Хха, охотнее всего девчонка пила похлебку из птиц. Он сказал об этом будущему вождю, но прерийных курочек сейчас в окрестностях Лагерного Холмы не было, а подшибить попугая или ворону было сложно. Джо старался, через день-два булькало подходящее варево, мальчишка бросал в горшок и вынимал раскаленные камни и ругал птиц — по его мнению, в Речных Прериях водились очень тощие вороны. Впрочем, была от Но-По-Э и несомненная польза: он так долго болтал всякие нелепости и рисовал на глине чудодейственные способы повязок, что глядя на корявые черточки рисунка, Хха догадался, о чем толкует болтун.

— Рука продевается и не болтается в суставе? И не нужно каждый раз подгонять петлю?

— Так я же об этом и говорю! — возмутился мальчишка.

— Ты о болтал об узком ремне, таком как при сломанной руке надевают, чтобы лубки поддержать. Здесь такое не подойдет — рана слишком высоко. Сейчас ты другое накарябал.

— Я же не знаю, как оно делается, я только случайно видел, а сейчас пытаюсь сообразить. Сам принцип излагаю. А ты уж доводи до практического применения, ты же шаман, — намекнул сопляк.

— Кто шаман? Сейчас я тебе эту глину в уши затолкаю! — пригрозил Хха.

Как иногда случалось, в словах и рисунках Но-По-Э имелся сокрытый смысл. Конечно, было бы куда полезнее, если бы мальчишка умел объяснять, а не возглашал тощие и путаные общие «прин-ципы».

Хха размышлял два дня, потом принялся кроить повязку. Больная пыталась уклониться от примерки — девчонке было больно, но жесткий лекарь настоял. С первого раза не получилось, пришлось подшивать кожу у локтя и добавлять завязки. Три Камушка отправилась в тяжелый поход за палатку, вернулась и не спешила снимать похожий на нелепый колчан фиксирующий футляр. Снять все равно пришлось — лежать больная могла только на животе, да и истинным чудодейственным средством кожаная повязка никак не могла стать. Но нужно запомнить этот самый «прин-цип», если девчонка умрет, возможно, кому-нибудь посильнее способ еще поможет, носить разбитую руку так явно легче.

Через день вновь вернулась горячка. Три Камушка хныкала в забытьи, Хха сидел над ней, перебирал влажные слипшиеся волосы на затылке — казалось, в потускневших прядях прячутся блохи болезни и их можно снять с больной. Блох не-шаман не находил, но девчонка меньше хныкала и стонала.

— Послушай, Хха, может нужно окурить девчонку и палатку? — прошептал Джо со своей шкуры. — Дух болезни среди нас, я его чую.

— Да уж трудно не чуять, — пробормотал не-шаман. — Рука втрое вздулась и гниет. Но окуривать бессмысленно. Я просто не знаю, чем это делать и каких духов призывать.

— А чем окуривал шаман, который был до тебя? — поинтересовался Но-По-Э. — Можно повторить рецепт, вдруг получится?

— Кто знает? Тусклая Ягода ни с кем не делилась секретами магии. По-моему, она вообще немая была. Собственно, я вообще ее плохо помню — я ее побаивался и не подходил, — попытался вспомнить Хха.

— Точно. Я тоже ее стороной старался обойти, — подтвердил Джо. — Она слегка безумная была, почти как Ко-Гордая-Ко. Только куда умнее. И шаманка была умелая. Наверное, ее безумие происходило от избытка магии.

— А как она умерла? — поинтересовался любознательный сопляк.

— Никак. Просто исчезла.

— Ого! Так может она… Эта Тусклая Ягода из Пришлых была? — начал выдумывать мальчишка. — Возможно, она нашла тропу…

— Давай без сказок, болтун. Лучше скажи, что у вас в ин-те-рнатских землях делали с гниющими руками? — огонь в очаге давно угас, сейчас Хха не видел отстраненную руку больной, но она, вздувшаяся, ставшая черной вокруг почти затянувшейся раны, так и стояла перед глазами.

— С руками? Я не знаю. Это же медицина, у нас по ней тестов не было. И на сайты такие я не заходил. Как-то в голову не приходило Э-э… вот если бы в клинике. Заражение, как это… гангрена, кажется. Наверное, уколы против воспаления. Или вот операция. Могли и руку отрезать. Это в крайнем случае. Про древнюю войну как-то видео-рассказ был, там… В общем, да, наверное операция с этой… как ее, фиг знает… ампутация, кажется.

— Ты без куриных слов обходись! — с угрозой напомнил Джо.

— Это не куриное, а медицинско-лекарское, — запротестовал мальчишка.

— Не важно, — прервал препирательство Хха. — Отрезать руку не выйдет — рана слишком высоко гниет. Но это не имеет значения, девчонка без руки жить не захочет.

— Да, может вниз прыгнуть, — согласился Джо. — Скво без руки ничего делать в жизни. Зачем ей жить? Однорукий воин хотя бы в рукопашном бою может последнее ку свершить… Нет, она точно на камни прыгнет.

— Дело не в этом. Не все, кто жить не хочет, на камни прыгают. Им незачем — они просто умирают. Жизнь — это сражение, даже когда оцелоты и кингены далеко, — попытался объяснить Хха.

— Ты прав. И вообще-то все это знают, — напомнил будущий вождь.

— Все знают. Не все сражаются до конца, — сказал Хха душной темноте и тяжело дышащей больной.

Было слышно, как мальчишка вздохнул.

— Ты не вздыхай! — злобно приказал не-шаман. — Завтра ты никуда не пойдешь, останешься, и будешь помогать.

— Мне завтра в краале убираться, лошадей уже вывели, и… — неуверенно начал отнекиваться хитроумный Но-По-Э.

— Завтра ты будешь болтать о болезнях и отрезанных руках все, что придет в твою бестолковую, но бездонную башку. Мы с Три Камушка будем слушать. Хочешь сказать что-то особенно глупое, скажи сейчас.

— Нет, я не хочу говорить глупое, — после паузы сообщил мальчишка. — Я понял. Постараюсь. Просто я с ходу не знаю, что вспомнится глупое, а что умное.

— Так со всеми. Не обязательно для этого быть Пришлым сопляком, — Хха продолжил выбирать из липких прядей невидимых блох болезни.

Девчонка дышала чуть спокойнее, друзья тоже заснули. Перед рассветом Хха вышел на карниз и сел на край обрыва. Сейчас, в полнейшей ночной тишине долетал плеск Нижнего порога — до которого было достаточно далеко. Из всего живого бодрствовали лишь воды Гранд-Аванк, даже гиены смолкли. Спать не хотелось, хотелось толкнуться ногами и взлететь вниз, в свободу. До камней далеко, успеешь возрадоваться ночной прохладе и ненужности быть шаманом. Немного трусливо и недостойно воина. Зато не нужно смотреть на гнилые руки.

Возможно, у Хха и имелись некоторые шаманские способности, но счастливую способность не замечать вонь гниющей плоти и предчувствие плохой смерти эти зачатки магии явно не даровали. Скупые духи всучили юному воину забавный дар дружбы с бабочками и ленивыми аванками. Об остальном как хочешь, так долбись тупым лбом.

Хха сидел, размышлял над своей магической нищетой и несчастной шаманской судьбой, и постигшее его виденье оказалось абсолютно внезапным. Юный воин опомнился, закрыл рот и отер натекшие на подбородок слюни лишь когда все окончилось.

Кромка Нижнего порога — (вернее, кромки, поскольку проток между каменными грядами, сквозь которые протискивалась и изливалась Гранд-Аванк, было несколько десятков) — едва озарилась предчувствием рассвета, встающего далеко за восточным обрывом. Темнота клубилась водной пылью и сквозь этот мерцающий туман двигались фигуры людей. Много… Их можно было принять за истинных существ из плоти и крови, но Хха отлично знал, что люди над водой ходить неспособны, да и разглядеть с такого расстояния фигуру человека над Нижним порогом никак нельзя. Это лишь со Скальной тропы Лагерного Холма кажется, что до порогов рукой подать. На самом деле далеко. Разве что великана там разглядишь…

В великанов Хха не верил — глупые сказки, огромному человеку в Прериях просто не прокормиться, тут и нормальный все время голоден. Но раньше юному воину не особо верилось и в видения. Конечно, они случаются, но у настоящих шаманов и вождей.

Вскочив, Хха пробежал по Скальной тропе, у типи Грызущей Мыши чуть не оступился и не полетел с обрыва, удержался на ровном, и опомнился. Глупо было бежать — карнизы Лагерного Холма скоро кончатся, а до порога еще почти полдня пути. Ошалевший не-шаман вновь вытер подбородок — слюни странно пахли, не иначе как тоже магические. Что это такое было⁈

Хха вернулся к своей палатке и до рассвета сидел неподвижно. Закукарекали петухи, в типи завозились, выползла Три Камешка. Повязку-колчан девчонка нацепить смогла, но выглядела дурно. Только глаза ярко блестели.

— Наберись мужества, юная скво. Сегодня прекрасный день чтобы умереть. Или чтобы выздороветь, — негромко сообщил Хха.

Девочка промолчала. Похоже, ей было все равно. И это тоже было дурно.

Хха подождал, пока она уползет за выступ, зашел в типи и пнул будущего вождя.

— Что? — Джо подскочил, сжимая боевую дубинку.

— Сейчас пойдешь на охоту. Я решил не ждать полудня и начну лечение утром.

— Хм, тебе виднее, друг. Сейчас я исчезну.

— Нет, сначала я должен рассказать тебе кое-что… — Хха кивнул на полог палатки.

Друзья вышли и сели над обрывом, Хха рассказал о видении или что-это-такое-было…

— Удивительный случай, раньше с тобой такого не случалось, — встревожено прошептал Джо. — Ты истинный шаман или нанюхался гноя. Но что значит это виденье?

— Я тебя сейчас ударю! Откуда мне знать⁈ Я не шаман, сколько раз вам повторять⁈

— Не шипи. Я так спросил — вдруг тебе все уже понятно. К чему надувать жабу? Тебя впервые посетило настоящее виденье, а мне впервые рассказывают про настоящее виденье. Кстати, ты думаешь, это было Настоящее Виденье? Ты почти не спал последние дни и это мог быть просто морок. Помнишь, о таких вещах рассказывали?

— Помню. Но никто никогда не объяснял, как отличить морок от виденья. В общем, я рассказал что видел, а ты решай. Ты будущий вождь.

— Я еще только будущий вождь, и я про знаменья ничего решать не должен! Я их не понимаю! — несколько панически зашептал Джо. — Нужно рассказать Речной Ноге. Он мудр и знает, как бывало с виденьями в старину.

— Нужно рассказать. Вот съезди на охоту, все обдумай и расскажи. Мы здесь будем сейчас заняты. Я не знаю истинную суть знаменья, если это вообще было знаменье, но девчонки оно точно касается. Медлить больше незачем.

— Понятно. Но что я должен рассказать вождю? Я же сам ничего не понял, — заныл Джо.

— Так и расскажешь. Но сначала сам подумай. Вдруг к тебе навстречу выскочит ответ.

— Да кто тут выскочит? Сейчас в округе даже гиену не встретишь, самое дурное время для охоты, сам знаешь. Что ты сам думаешь? Ведь это все-таки твое виденье.

— Я не уверен, что это виденье или знаменье, — пробормотал Хха. — Но если я действительно это видел, это дурной знак. Люди шли с нашего берега на берег кингенов. И людей было слишком много.

— Ну и что? Возможно, это означает, что мы отправимся в боевой поход. Мы подумываем об этом. Враг будет разбит и это станет великой победой.

— Не знаю. Что-то я не чувствовал восторга. Ты знаешь, я не самый трусливый воин, но мне стало жутко, — прошептал не-шаман.

— Еще бы! Это же не битва, где все понятно и ты можешь достойно умереть.

— Именно. Возможно, требуется какое-то следующее, дополнительное виденье. Для понятности. Но в любом случае над этим нужно хорошо подумать. Людей в видении было слишком много. Даже в старые времена наши воины не ходили в поход таким количеством. Понятно, я не успел сосчитать, но, пожалуй, над водопадом я видел сотню фигур. Или даже больше. Мы же не собираемся переселяться на унылые земли кингенов?

— Вряд ли. Может быть, когда их всех убьем, будем иногда откочевывать через реку к озеру и ловить рыбу. Не такой плохой план.

— Джо, это не план. Это морок или виденье, в любом случае сулящее дурное. Хотя, я могу ошибаться. Расскажешь вождю, он мудрее нас. А сейчас проваливай. Меня ждет трудный день.

Будущий вождь схватил лук и исчез. Хха пошел искать больную, и нашел ее лежащей на скальной тропе. Силы Трех Камушков окончательно иссякли, когда не-шаман подхватил ее на руки, девчонка лишь чуть слышно застонала. Возможно, лечение стоило начинать раньше, не дожидаясь видений и ощутимых пинков духов.

В палатке Но-По-Э уже продрал глаза, сидел и зевал.

— Умой лицо и руки, о, говорливый юноша, открой дымовое отверстие. Будешь говорить, что делать.

— Что, уже⁈

— Сегодня мне не хочется повторять дважды, — процедил Хха, укладывая девочку.

Догадливый Пришлый вылетел из типи, заплескал и зашуршал.

* * *

Это оказалось и сложнее, и проще чем предполагал Хха. Насчет грязи сопливый сказитель волновался напрасно: во-первых, грязнее той гущи, что скопилась в ране, найти было сложно, во-вторых, для разрезания не-шаман брал лепестки только что отколотого камня — резали они уж точно не хуже какого-то загадочного «скаль-пеля», только менять камни следовало после каждого реза. Гной брызгал охотно, словно только и ждал, когда им займутся. Хха вычистил рану, залил настоем эрпа, вновь вычистил, и лишь потом посадил в рану личинок мясных червей. Тут почему-то мальчишку вновь вывернуло — ну, первый раз понятно, гной и запах многих изводят, — но чем его чистые белые черви напугали? Странно, что его хваленая «медицина» не знает о столь проверенном средстве.

Впрочем, тошнило Но-По-Э не слишком-то обильно — не-шаман удачно не дал мальчишке позавтракать, а польза от многословного болтуна опять же была. Совет насчет «палки чтоб язык не откусила» отнюдь не повредил, деревяшку, Хха, конечно, совать на язык не стал, вложил в зубы девчонки толстый скрученный ремень. Девочка держалась достойно, как и подобает хайова — сознание ее оставляло и возвращалось, она тоненько рычала сквозь ремень, но начинала безумно биться, мешая лекарю, лишь дважды. Но-По-Э не сплоховал, вовремя наваливался на колотящееся тело.

— Зашивать сразу не будем? — лязгая зубами, спросил мальчишка.

— Нет, гной еще выйдет и червям нужно обжиться. Завтра зашьем, — сказал не-шаман, не испытывая особой уверенности. Но к чему показывать свои сомнения?

Но-По-Э слил ему на руки, не-шаман присел к больной, утер слезы с ее ослепших от боли глаз. Слезы лечению не мешали, но есть ли опасность ослепнуть от слез навсегда? Может, больным разумнее глаза при операции завязывать?

Духи на такие вопросы отвечать не спешили. Как подозревал Хха, любых знамений и подсказок по столь мелким лечебным поводам ждать не стоило. Что же все-таки ночью привиделось и как это понимать?

Не-шаман отогнал лишние мысли — стоило доделать до конца одно дело, прежде чем приниматься за другое. Три Камушка неподвижно лежала на боку, лишь пальцы ног мелко подергивались. Боль не уходила из ее окончательно отощавшего тела. Хха положил ладонь на ее лоб и повел средним пальцем.

— Что ты делаешь? — прошептал мальчишка.

— Не знаю. Помолчи.

Палец нащупал чуть заметную впадину, Хха ощутил, как под ноготь входит гной. Не та черно-багровая жидкость, что переполняла рану, иной гной — совсем жидкий, «жильный». Наверное, как-то иначе называется, но узнать точно не-шаману вряд ли дано. Рука до локтя наполнилась тяжестью, Хха догадался, что дальше опасно, быстро разогнулся, вышел на тропу. Он делал стряхивающие, движения, целясь вниз, за кромку обрыва. Выходило довольно смехотворно, но проходящие жена и дочь Старого Копья посмотрели с большим уважением. Вот так обманщики и становятся шаманами.

Хха вернулся в типи, больная смотрела с нетерпением, ремень в ее рту казался пережаренным и испорченным бизоньим языком. Гм, опять виденья странные. Не-шаман присел, вновь положил руку на горячий лоб, нашел пальцем впадину на черепе, о которой раньше не знал…

Он повторял игру с «жильным» гноем еще дважды, когда вернулся в очередной раз, оказалось, что Три Камушка спит. Наверное, это был не совсем сон, а этакое… одни духи знают, что за состояние, но девчонке явно стало легче. Она вновь сражалась достойно, пусть умрет без боли. Вообще-то и сами боль-ярость недурно лечат, для понимания этого не нужно быть шаманом, но теперь битва окончена.

— Может, ремень вынуть? — прошептал Но-По-Э. — Ей дышать легче будет.

— Не нужно. Наверное, жару горячки проще вернуться через большой рот, чем протискиваться сквозь ноздри и уши. Кроме того, так она будет меньше стонать и мешать нам спать.

— Ага, понял. Слить тебе? Ты весь это… обляпанный.

— Позже. Мне нужно немедля обратиться к духам. Пока здесь прибери и сходи за водой. И там — за палаткой — почисть. Если Три Камушка поправится, она будет тебе должна.

— Да чего там, пусть просто выздоравливает. Она крутая девчонка.

Хха кинул и вышел на Скальную Тропу. Следовало поискать местечко поукромнее и не позориться.

Лагерь был почти пуст — соплеменники были на охоте или у крааля. Хха забрался в расщелину и вдоволь проблевался. Выворачивало так, что треснулся лбом о камень — как ни странно от этого сотрясения еще больше полегчало. Не-шаман вытер кровь со лба, отер рот и забрызганные колени. Что за день такой? Испачкался насквозь и никакого конца этому не видно. Спуститься бы к берегу, вымыться, с аванками поговорить. Но Хха чувствовал, что дотащиться до берега попросту не хватит сил — это проклятое лечение изнуряет сильнее самой долгой и неудачной охоты. И внутри такое чувство, будто гноя до самого горла нахлебался. Еще бы раз вывернуть желудок, но он совсем пустой.

Незадачливый лекарь на всякий случай попробовал — нутро издавало лишь жалкий кашель. Сплевывая, Хха поплелся по тропе, надеясь никого не встретить. Возвращаться к себе было рановато — гной явно оставался внутри. А уставший разум, наоборот, витал где-то отдельно от воина.

Видимо, ноги лучше знали, куда им нужно. Хха сначала услышал заклинания, а уж потом сообразил перед какой палаткой он стоит.

…— В-третьих, я плюю на общественное мнение. Для меня любое общественное мнение — ересь и чушь. Оно может являться мощной движущей силой, но от этого не перестает быть дерьмом. И моя реакция связана с применением элементарного принципа: психологическое давление на человека может оказать лишь исключительно значимая фигура в жизни данного человека. Но, как говорили Kant и Shopengauer: " Не принимай благодеяний, без которых ты можешь обойтись, не делай людям слишком много чести". Как же хочется есть! Дерьмо, дерьмо, жидкое дерьмо!– гневалась укрывшаяся под шкурами ветхого типи и занятая вечным спором с пустотой, шакалиха.

Хха присел перед выставленными для просушки глиняными табличками, густо покрытыми неразборчивыми письменами. Сушила глины Ко, на редкость неумело — края уже растрескались и осыпались.

…— Что бы о вас не думали — это бред! Вне зависимости от того, комплиментарное это мнение дикарей или негативное. Достаточно принять столь очевидную истину — и вы обретете свободу, а свобода дорогого стоит. Жрать я хочу, засранцы поганые, жрать!

Слушая, не-шаман попытался сосредоточить взгляд на нелепых значках глиняного безумия и его внезапно и обильно вывернуло…

Хихикая и пошатываясь, Хха плелся домой. Прогулка вышла на редкость неприятной и недостойной воина, зато как полегчало! Если из слов и знаков шакалихи делать средство для очистки брюха — цены такому снадобью не будет!

Но-По-Э сообщил, что все прибрал и воды принес, взяв взаймы второй кувшин у жены Большой Кости. Вода — это было кстати. Лекарь-самозванец умылся, напился пахнущей горячим камнем воды и зашел в палатку. Пахло поприличнее, совсем уж испачканную шкуру мальчишка убрал. Больная спала без движений, как мертвая, лишь ноздри чуть заметно подрагивали. К ночи, наверное, умрет.

Хха лег, вытянулся как бессильный старик, и подумал, что лучше бы ему к вечеру тоже издохнуть. Это вообще не жизнь.

* * *

— Эй, не-шаман, слышишь?

Пихали в бок, без особой наглости, но усердно.

— Отстань, — взмолился Хха, не открывая глаз — на веки словно по камню положили.

— Нет, вставай, нужно идти — потребовал Джо. — Потом опять спать будешь. Но сходить нужно.

— Куда, да утащат тебя души дохлых аванков⁈

— К вождю. Там совет. Речная Нога дважды приходил, а ты дрыхнешь, как убитый. Но дело безотлагательное, ты же сам напророчил.

Издавать проклятия не было сил, Хха, не размыкая век, нащупал леггины.

— Вот это великое ку! — одобрил безжалостный друг. — Там ненадолго, расскажешь все подробно о видении и завалишься. Девчонку можешь не смотреть — я ей голову щупал, прохладней стала. То ли ты ее вылечил, то ли остывать начинает. Но пока дышит. Беспробудно.

Хха пожал плечами. Тут и собственное тело не было уверено — живо оно или мертво? Радовало одно — леггины оказались не очень тщательно, но почищены. Ку болтливым знатокам про зубные деревяшки.

Совет не оказался коротким. Присутствовали все воины, Грызущая Мышь и пять старших женщин. Оказалось, что пересказывать виденья гораздо дольше, чем их наблюдать. Хха старался, сотню раз повторил, что он не шаман, но все собравшиеся пропускали это мимо ушей. Насчет виденья-пророчества у воинов и скво имелось множество предположений, порой изумительно сказочных и неправдоподобных. Порой Хха изумлялся фантазии сородичей. Но почему-то все требовали разгадки и верных толкований пророчества именно от него. Но что верного он мог сказать⁈ Видеть, отнюдь не значит правильно истолковать.

Было уже далеко за полночь и жены Речной Ноги трижды успели обнести собравшихся чашей с настоем гмыса, но сегодня бодрящий напиток плохо действовал на Хха — зевоту приходилось сдерживать изо всех сил. Наконец, верховный вождь сказал:

— Мы не знаем, дурное или славное ждет нас и должны быть готовы к любому повороту судьбы. Мы — хайова!

— Мы — хайова и ничего не боимся! — хором подтвердили лучшие люди племени.

Хха вспомнил, что он впервые присутствует на совете, а единственно о чем думается — как бы позорно не заснуть. Совсем слабый стал. Так всегда бывает, когда человек не за свое дело берется. Нужно выскальзывать из ловушки этого шаманства, пока оно насмерть к коже не приросло.

Друзья шли обратно к своему типи, и Джо сказал:

— Теперь мне кажется, что я тоже видел знаменье. Даже несколько. Сейчас озираюсь — не крадется ли еще какое темное виденье по пятам?

Хха, попросивший у жен вождя немного гмыса и несший неудобную плошку, согласился:

— Виденья как бизоньи клещи — их со шкуры не отдерешь. И вообще день вышел вонючий и слишком длинный.

— Это ты еще часть дня проспал. Без тебя твое виденье толковали гораздо интереснее. Ты сегодня был весьма уныл, не-шаман.

— Жабу не надувай. Я сейчас сяду на тропу и засну, — предупредил Хха.

— Тридцать шагов осталось, держись мой друг. Тебя и чашку мне одновременно не донести, что-нибудь я непременно уроню. Сейчас нас никто не слышит, скажи мне по-простому: о чем было знаменье?

— Сдохнуть мне, если я знаю. Но оно сулит дурное, — не задумываясь, ответил не-шаман.

Во тьме светлели старые кожи палатки. Джо внезапно придержал засыпающего друга — внутри типи бубнил знакомый голос.

… — Тогда кружочки теста сворачивают, тщательно обминают по краю, чтобы начинка не вывалилась. И вот когда их наберется много-много, тогда уже начинают варить. Готовые они внутри такие сочненькие, с луком и прочим, когда ешь, на языке так и лопаются. Вкус потрясный! Главное — это правильная смесь мяса…

Джо многозначительно поднял палец — и раньше имелись подозрения, что Но-По-Э, оставаясь в одиночестве, начинает бредить. Неплохой мальчишка, но родственность с шакалихой сказывается. Такая уж у этих Пришлых слабость тела и ума: чуть что, начинают поносить бредовыми словами.

— Не дуй жабу. Мясо никто не смешивает. А тесто сразу разваривается, — едва слышно прошептали в палатке.

Джо радостно пихнул друга локтем — Хха поморщился: да, жива еще девчонка и даже языком слегка ворочает. Но это еще ничего не значит.

— Там вовсе другое тесто, — пояснял Но-По-Э внутри. — Муку не из корней толкут, оно плотненькое…

— Мы пришли к самой голодной палатке лагеря! — рявкнул Джо, прерывая мечтания мелких обитателей жилища, и воины вошли внутрь.

Хха разбавил гмыс водой, накрошил жужелок, дождался, когда кусочки личинок разбухнут, и начал поить девчонку. Больная не особо упиралась, и это был обнадеживающий знак. Не-шаман отставил опустевшую плошку, с уже закрытыми глазами дополз до своего ложа, с головой укрылся шкурой и вознес мольбу духам, дабы не вздумали насылать еще каких-нибудь видений. Кажется, достойно обратиться к духам не удалось — заснул раньше…

Глава 3

Наконецначало смеркаться, и можно было развести костер. Последние дни выдались настолько жаркие, что даже привычные хайова обратили на эту странность внимание и отложили откочевку от Лагерного Холма. И что это за погоды сразу после Дождя?

Хха начал подумывать, что его недобрые и смутные предчувствия относились именно к жаре. Ничего иного, откровенно неблагоприятного, пока не происходило. Даже наоборот, если не считать разъяренного солнца, все шло хорошо: трава на сырых приречных Прериях зеленела, стада начали возвращаться в долину. Охотники уже убили первых бизонов, племя отпраздновало начало нового сезона охоты. Следовало откочевать навстречу стадам, но это могло и немного подождать. Хотя Хха не терпелось — на охоту он съездить не успел, возился в лагере, хорошо хоть к аванкам ежедневно ходил, благо, река не спешила отступать, возвращаться в свое обычное русло. Но, раз кочевка откладывалась, следовало заняться давно задуманными делами.

…— Все же лопата — великое дело! Воистину магический инструмент.

Но-По-Э доковыривал яму и, как обычно, рассуждал о сказочном. В его рассказы о металлических лопатах воины не слишком верили — кто же будет тратить не на оружие столько железа?

— Наши предки справлялись мотыжками, а мы не слабее предков, — добродушно напомнил Джо, придирчиво перебирая приготовленные камни.

— Ничего плохого про мотыжку не говорю, коренья мотыжкой выбивать даже удобнее. Но нужно не только помнить о прошлом, но и думать о будущем. Лопата должна быть! — поведал мальчишка, утирая пот с морды.

Круглая и достаточно глубокая — по колено — яма была готова, пылал огонь, калились камни. К костру начали собираться хайова. Изготовление щитов — событие не частое, в определенном роде, торжественное. Скво и дети расселись вокруг ямы и принялись болтать. Грызущая Мышь и другие старшие охотники осмотрели и одобрили приготовленные шкуры быков-двухлеток. Камни в костре раскалились, Джо и Но-По-Э палками перебрасывали их в яму, а Хха распределял камни ровным слоем. Когда дно ямы стало походить на спину толстого бугристого аванка, камни полили водой — пыхнуло облако пара и тут уж медлить стало некогда. Охотники раскинули шкуру шерстью вверх, туго растянули над ямой. Момент самый сложный: шкура должна быть хорошо прогрета паром, но не подпалиться. Охотники проверяли жар, наконец, Старое Копье сказал, что можно начинать и все согласились.

Очищать горячую шкуру от шерсти — довольно скучное занятие, но когда рук много, все смеются и подначивают соседей, дело идет быстро. Облысевшая шкура сморщилась и ужалась до нужного размера, ее сняли с ямы, и Джо с Хха начали перекладывать камни обратно в костер. Пришел Речная Нога с женами, между беседой хайова подпекали на огне и грызли свежие корешки. Желающие помочь рождению щитов, по очереди оттаптывались на разостланной полуготовой коже, делая ее мягче и ровнее. Но-По-Э, с удобством рассевшись на куче выкопанной им же земли, завел сказку о летающем человечке, который жил в городе на крыше огромного дома и совершал боевые походы-налеты на рассеянных соседей. Сказка была глуповатая, но смешная. Хайова хохотали, особенно над стычкой летающего человечка с отрядом воинов чужого племени, тоже вздумавших отправившихся в набег. Хха слушал вполуха, следя за камнями. Нагретые камни вновь перенесли в яму, повторили разогрев и очистку со второй шкурой…

Бил барабан, Плачущая Гиена танцевала на полуготовой шкуре, но Хха больше волновало, хватит ли собранного топлива — впереди было самое главное. Вместе с Джо вырезали из размятой и еще мягкой шкуры круг чуть больше необходимого, начали прибивать к земле. Соплеменники подавали принесенные колышки — таков уж был обычай, каждый из соплеменников считал должным позаботиться о защите воина-родственника. Кожаный круг плотно прибили к земле и Хха начал вымазывать его тонким слоем глины. Когда и это было готово, на глиняную шкуру набросали кучу тлеющих углей — теперь-то кожа окончательно уплотнится, станет жесткой, устоит и под острыми когтями оцелота, и под самым свирепым ударом копья кингенов.

Основная магия изготовления щита завершилась, хайова принялись поджаривать угощение, подвигая колючие ветви с нанизанными ломтиками мяса ближе к огню. Бизон, убитый Джо, был не особо жирным, зато одним из первых в сезоне.

— Я отнесу? — спросил Но-По-Э, отодравший от большой ветви побег с несколькими полосками поджарившегося мяса.

— Неси. И скажи, чтобы ела медленнее, — проворчал уставший Хха.

Он знал, что больная сейчас смотрит с высоты и завидует. Ничего, зависть, как и злость, недурное лекарство.

Три Камушка стало полегче и к ней вернулась дурь, присущая всем скво. Конечно, девчонка встретила несчастье стойко, как настоящая хайова, но она все равно живой человек, и этого хватает, чтобы украдкой рыдать и бессмысленно страдать. Рука ее действительно выглядела изуродованной — мяса на раненом месте убавилось вдвое, а безобразный шрам косо стягивал остатки мускулов. Что хуже, рука почти не работала, лишь пальцы шевелились, да и те не могли удержать ничего тяжелее сухой жужелки. И что тут сделаешь? Едва ли даже истинный лекарь и шаман смог бы вернуть руке прежний вид. Вряд ли девчонку возьмут замуж, возможно, ей придется носить колчан-повязку всю жизнь, а это довольно странно и нелепо для нормальной жены. Жизнь Три Камушка не будет слишком легкой.

Хха ровнял угли на глиняном «пироге», стараясь поддерживать равномерный жар. Грызущая Мышь посоветовала не пересушивать и отправилась спать. Места вокруг костра быстро пустели. Джо, зевая, отодвигал от огня жарительные колючие ветви.

— Иди и выспись. Я прослежу, — сказал Хха.

— Хм, пожалуй, так и сделаю. Вдруг на тебя снизойдет откровение, и ты наложишь на щиты воистину мощное заклятье?

— Вряд ли. Защитные заклятья накладывали в далекой древности, на Речных Прериях они вообще не действуют. И я даже приблизительно не знаю, какими они были. Если бы Но-По-Э соизволил вернуться, он мог бы дать щитам силу Летучего Человечка.

Будущий вождь хихикнул и глянул на обрыв Лагерного Холма — сейчас там светились огни лишь двух костров.

— Более глупой сказки я еще не слыхал. Но было смешно. Как думаешь, что там делают наш сказитель и твоя больная?

— Но-По-Э пытается ее утешить. Жалость — пустое чувство. Но у сопляка в голове полно лишнего и ненужного. В любом случае, они слишком дети, чтобы утешить друг друга по-настоящему, — безразлично сказал Хха.

— Ха, ты ошибаешься, проницательный не-шаман. Конечно, он жалеет девчонку, но еще и считает ее хорошенькой. Ну, по крайней мере, считал до того как ее пожевал оцелот.

— Не надувай жабу. Три Камушка — смелая девчонка, но уж назвать ее хорошенькой…

— Да он мне сам сказал. Это ж Пришлый болтун, у них, что на уме, то и на языке, никакой скромности. Я смеюсь, а он растолковывает, как и почему. Не поверишь, но у них там, в ин-тер-натских землях любую скво в разговоре могут разделать как мы бизона: ноги отдельно, бока отдельно, гриву тоже непременно особо нужно разглядеть. Дикие люди. Представляешь, у них там маленький нос ценится особо.

— Маленький нос? Мальчишка — отчаянный врун. Иди спать. А погрызенную мы зря лечили. Вот что она однорукая будет делать?

— Тебе духи дали знак, что Три Камушка нужно вылечить. Ты это сделал. А что будет дальше — духам куда виднее, — резонно предположил будущий вождь и ушел спать.

Хха наблюдал, как остывают угли на «пироге». Половина дела сделана, нужно будет постараться не испортить получившееся. Но это уже позже, пока можно вообще не думать. Насчет знаков духов будущий вождь столь же прав, как и неправ. Духи подают слишком много знаков. Невнятных. Видимо, в любых успехах и ошибках стоит винить только самого воина — духи в любом случае напомнят — «мы же говорили».

Ночная тишина приносила редкие отзвуки с реки. Аванки спят, для охоты они предпочитают жаркие полдни. Сильные разумные существа: спят, охотятся, едят и размышляют. Достойные существа, щиты-шкуры которых никто не может пробить…

Видимо, Хха задремал, но как-то странно. С изумлением обнаружил, что стоит на коленях, сжимая томагавк, причем наоборот. Каменная головка топорика почти обжигала ладонь, зато зола на «пирогах» щитов окончательно остыла и потемнела. Луна и Темная Сестра заметно продвинулись на небе. Утоптанная земля вокруг щитов была покрыта узорами: странными, непонятными, но довольно интересными.

Хха потрогал рукоять томагавка — на торце налипла земля. Рисовал, значит? Хорошо, что никто не видел. Как бы обратиться к духам, чтоб они сгинули раз и навсегда? Ну не шаман же тут! Вот — уже провалы в голове начались.

Юный воин встал и сплюнул под левый мокасин. Когда это закончится⁈ Правда, особой усталости сегодня не ощущалось, да и узоры недурны. Ну и что? Нельзя заниматься тем, что тебе не по силам. Хха повторно сплюнул под левый мокасин и пошел спать.

* * *

Дни тянулись жаркие, но удачные. Хха, наконец-то, съездил на охоту. За время Дождя бизоны забыли страх, и, вернувшись в Прерии, звери вели себя глупо. Вчетвером охотникам без особого труда удалось загнать и убить трех крупных быков.

Ночью Хха снились необычайно широкая прерия, он ехал и ехал по невысоким травам, не узнавая мест: Гранд Аванк вроде бы вообще куда-то делась, во сне юный хайова даже несколько растерялся — хотя как можно растеряться на охоте⁈ — и проснулся с тяжестью в животе. Ну, это понятно — вечером слегка обожрался.

Накануне многие хайова уже начали снимать палатки и увязывать вещи — Речная Нога предупредил, что пора откочевывать, жара может и затянуться. Обычно племя переходило на новую стоянку несколькими группами: кто-то предпочитал занять на новой стоянке места получше, кто-то считал уместным не спешить. Будущему вождю и Хха было все равно: утвари у них было мало, а курами вообще не обзавелись.

Приоткрыв один глаз, Хха наблюдал за девчонкой — Три Камушка пыталась увязать старую подстилку. Как это сделать по правильной традиции она явно знала, но попробуй управиться одной рукой и коленками. Но дело не в этом. Если она взялась собирать вещи, значит, причисляет себя к жителям этого типи и не собирается уходить к теткам. С одной стороны, это понятно, рана подживает, потрудившихся червей Хха из мяса, очищенного от гнили, уже вынул, но промывание и смена повязок еще нужны. С другой стороны, жить подрастающей девочке с молодыми воинами не особо прилично. С промыванием руки и тетки бы справились. Она вообще здесь кто? Но опять же, с другой стороны, и Но-По-Э тоже непонятно кто. Сопляк сам себя к молодым воинам причислил, но на самом деле он еще и не хайова — Речная Нога об этом не объявлял. Но в последние дни эти двое мелких своевольных в три руки — одна рука знающая и две кривые — шили Но-По-Э новые леггины. Старые «шта-ны» сопляка протерлись на заду до позорных дыр, и обнова, пусть и не особо нарядная, со скромной бахромой, пришлась к месту. Но шитье одежды — занятие опять же семейное, имеющее значение, но в данном случае, абсолютно непонятно что означающее.

Э,что за времена — дети что хотят, то и делают⁈

Хха повернулся на живот, дотянулся и пхнул друга:

— Вставай, вождь! Над нами палатку снимают.

— Я только ненужное сворачиваю. Что б было готово, — тихонько оправдалась девчонка.

— Уймись, Трикаменная. Завтра палатку свернем, я с Грызущей Мышью говорил, она завтра уходить собирается. Вместе поедем — сонно объявил Джо. — И вообще ты одной рукой все криво увяжешь, смеяться будут.

— Руку все равно нужно разрабатывать, — сказал, не вынимая головы из-под шкуры, Но-По-Э. — При таких повреждениях упражнения необходимы! И не надо говорить что «я сильно умный». Про технику упражнений я не знаю, но точно — они нужны!

— Вставай, Не-Умный-Но-Знающий, тебе за водой идти, — напомнил Хха.

Вчерашнее обжорство давало о себе знать — завтракали вяло, хотя подкопченное мясо было на диво сочно, а вода освежающе прохладна. Пепельный большой ночной мотылек гонялся за двумя изумленными мухам — погоня кружила над головой Джо. Сопливые воин и скво украдкой хихикали, будущий вождь посматривал с подозрением.

Наконец, вышли на скальную тропу. Джо обозрел сияющие солнцем Прерии, потянулся, потрогал висящие на копье щиты:

— Подсохли. Неплохо получилось! А что твоя магическая защита? И от когтей, и от копья?

— Защита отлично заслоняет от глупых вопросов, — проворчал Хха. — Я уже говорил — понятия не имею, есть ли от знаков какая-то польза. Мне показалось, что так лучше, я и сделал. А щиты и без знаков получились недурны.

— Это верно. Ко мне уже двое воинов подходили, намекали, что собираются сменить щиты на новые, — ухмыльнулся будущий вождь.

Щиты и самому Хха понравились. Слои кожи склеились как нужно, обручи и распорки создали красивую, почти безупречно круглую форму, держащие ремни на славу подогнаны. Боевая поверхность выкрашена черной краской с единственной красной линией — символизирующей род ката-«отрезанные», древнее имя племени. И верхние чехлы из простой кожи для щитов успели сшить, все как нужно. С таким щитом встретиться в поединке с достойным воином-кингеном — разве не истинное ку?

Хха стало грустно. Шаманам сражаться в поединках не приличествует. А дело идет к тому, что кое-кто здесь так и станет тем-кто-вместо-шамана. И это надолго. Вот поэтому, а вовсе не от обжорства, та тяжесть между пупком и грудиной.

— Смотри, Длинный Лук и Лунный Глубокий Рот скачут, — удивился Джо. — И без добычи⁈

Тяжесть в животе Хха на миг стала почти невыносимой. Но охать было некогда. Что-то случилось, иначе охотники не гнали бы лошадей галопом. Схватив оружие, не-шаман бросился догонять уже метнувшегося вниз по тропе друга.

Еще не выскочив к краалю, Хха услышал:

— Лодки на реке!

Сбегались дети и скво, Длинный Лук рассказывал вождю и воинам о небывалом событии…

Лодок было две и шли они, естественно, вниз по течению. В лодках около двадцати человек, ночевали на отмели напротив осыпи Старого Бизона, тронулись в путь вскоре после рассвета. Охотники-хайова, заметившие костры лагеря чужаков, благоразумно близко не подходили — прерии у осыпей плоски и открыты, там даже тростников нет, незамеченными остаться сложно, а быстро отойти и известить племя так и вообще невозможно.

…— Лодки разные: одна поменьше, другая больше. Но обе сплошь деревянные, сбитые, крепкие, — рассказывал разведчик. — Не знаем, как они смогли спустить лодки через Верхний Порог. С виду лодки тяжелые, груженые…

Это было немыслимо. Двадцать чужаков! Наверняка с железом и иными богатствами! На лодках⁈ И сами идут в руки хайова⁈

За всю Историю Здешних Времен племя лишь дважды видело лодки. Вернее, их обломки. Куда чаще река приносила выдолбленные из стволов челноки, один такой несколько лет служил индейцам, пока его не унесло во время Воды. Но лодки и челноки — это совсем разное. И главное, двадцать человек⁈

Речная Нога расспрашивал разведчиков, но те не столь уж много знали — разглядеть издали врага было сложно. Какое у чужаков оружие? Есть ли среди них женщины и иные не-воины? Каков груз? — все это пока оставалось неизвестным. Единственное, что могли утверждать видевшие врага охотники — скорость лодок не очень велика, едва ли успеют к вечеру дойти до Лагерного Холма. Возможно, остановятся на ночевку у Птичьей стоянки — она и с воды должна быть хорошо заметна.

Вождь сделал то, чего опасался Хха — нашел взглядом не-шамана. Пришлось выйти вперед и честно признаться:

— Я ничего не видел. Никаких знамений.

Под взглядами всего племени признаваться в слепоте оказалось крайне неприятно, но Хха не собирался лгать. Как бы там не считалось, он не настоящий шаман.

— Это плохо, но пусть так. Но что ты чувствуешь? — строго вопросил Речная Нога.

— Тяжесть, — не задумываясь, ответил не-шаман.

— Так всегда перед сраженьем — едва ли не хором признали Старое Копье, Грызущая Мышь и Длинный Лук.

— О чем вы болтаете, тупицы⁈ Что за дикость, что за агрессивный affekt⁈ — завопили из-за спин собравшихся. — Это же лодки, очевидное доказательство progressa и высшего tsivilizatsionnogo развития. Возможно, это даже katera! Торговцы или спасательная экспедиция! И вы собираетесь напасть на хорошо оснащенных, разумных и организованных людей⁈ Я khueyu, дорогая redaktsiya!

Хха увидел гневно воздевающую руки шакалиху — вид у тетки был вдохновленный и безумный. Говорят, примерно так выглядели древние шаманы во время общения с духами. Но та дикость давно уже вымерла, хайова поумнели.

— Кто-нибудь, уведите Гордую Ко, — морщась, приказал вождь. — И пусть за ней присмотрят.

— Прочь грязные руки! — завопила шакалиха, но тут кто-то из скво, наконец, стукнул палкой по говорливой тыкве.

— Вот это добрый знак, — пробормотал в наступившей тишине Старое Копье. — Хайова, а не велят ли нам духи принести жертву?

Вождь вопросительно глянул на Хха, но ошеломленный не-шаман ничего умного и прочего изречь не успел.

— Это никчемную болтливую Пришлую⁈ Духам⁈ — с отвращением воскликнула Грызущая Мышь. — А духи не оскорбятся? Я бы точно разгневалась. Уж лучше прирезать пару настоящих куриц.

— У нас еще будет время для принесения достойных жертв, — сказал вождь. — Наш не-шаман об этом поразмыслит. А сейчас мы займемся делом…

Немедленно были высланы новые разведчики, женщинам и детям были отданы указания. Хха осознавал, что племя оказалось в непростой ситуации. Уйти ниже по реке не позволяли Нижние Пороги. Без сомнения, разумнее всего было проскользнуть мимо непрошенных гостей, уйти вверх по течению Гранд-Аванк, оставить имущество, женщин и лишних лошадей в укрытиях выше Птичьей стоянки — прерии там шире и частью успели просохнуть. Но тростниковые заросли вдоль реки еще не поднялись, равнина от воды до обрывов просматривается, значит, двигаться придется ночью, к чему куры, дети и лошади, тянущие волокуши не привыкли. Ржание лошадей и иной шум неизбежно привлекут внимание, если не речных странников, то уж точно гиен, оцелотов и прочих хищников. Опасный и не очень хороший план. Можно иначе: скво, куры и прочее поднимутся на обрыв, тогда опасность с реки им точно не будет угрожать, но наверху и так хватает угроз. К тому же всех лошадей придется оставить в краале Лагерного Холма, а изгороди большого загона и скальные тропы на обрыве заметит с реки и самый тупой лодочник. К тому же, часть воинов останется наверху для охраны лагеря…

Главная проблема была в том, что хайова пока не знали, что за чужаки плывут в лодках. Двадцать человек — число не говорящее ни о чем. Если на лодках идут семьи, с женщинами и детьми, то у чужаков всего пять-восемь воинов — победа будет славна, добыча обильна. Если там только воины и вооруженные гребцы, битва будет еще славнее, добыча богаче, добытое железо тяжелее, но война неизбежно затянется. Хайова — непревзойденные воины и храбрецы, но племя не может себе позволить терять воинов. Чужаков надлежит брать хитростью и обманом, только так выигрываются серьезные войны.

Хха боролся с возбуждением, видел, что и сородичи изо всех сил пытаются сохранять спокойствие. Как жабу не дуй, сейчас все зависело от новостей, которые принесут разведчики. Речная Нога послал еще троих — на этот раз были выбраны самые ловкие, способные быстро пройти над обрывом и вернуться до наступления ночи. Неудивительно, что одним из храбрецов оказался Джо.

Речная Нога кивнул наблюдающему Хха — отошли к изгороди крааля.

— Послушай, юный Аванк, я знаю, что ты воистину храбр, уже далеко не хил, и давно готов взять свой первый скальп, — негромко сказал вождь. — Но сейчас ты пойдешь в свой дом и обратишься к духам. Я помню, что ты не считаешь себя шаманом. Но ты достаточно умен, чтобы понимать — племени нужен шаман.

— Сделаю, как говоришь, вождь. Но я должен еще раз сказать — я не шаман.

— Мы помним. Возможно, в будущем у нас появится человек более склонный и способный обращаться к духам. Возьмем пленного или полноценный дар проявится у кого-то из подрастающих детей. Или ты воспитаешь шамана из Но-По-Э. У мальчика есть способности обращать свой взор к невидимому, он не так уж глуп и охотно болтает языком. Если бы ему еще слегка укоротить тот язык… Но пока шаман — ты.

— Я понял, вождь.

— Народу хайова не нужно, чтобы ты сейчас сидел на шкуре подобно хворающей мыши-погадке и горевал, что не сможешь взять скальп, — сухо напомнил Речная Нога. — Задуши змею обиды и обрати свои помыслы к духам. У тебя нет амулетов, это дурно.

— Я не умею их делать. Да и не испытываю желания. Мне проще смотреть на реку или прерию, и слышать их шепот.

— Недорого и практично, — усмехнулся вождь и снял с шеи шнурок с одним из своих многочисленных талисманов. — Все же возьми и это. Когда-то амулет сделала Тусклая Ягода. Просто так, я ее не просил, и не отдаривал. Не знаю в чем его сила, но тебе она может открыться… — Речная Нога поскреб ногтем камень амулета и задумчиво пробормотал: — Тогда подарок был покрасивее. Со временем все меняется, Хха. Река, Прерия, лошади, амулеты, люди… Когда-то Тусклая Ягода была не такой уж тусклой, но едва ли ты помнишь те годы. Печально, что она ничему не успела тебя научить. Что ж, обратись к духам со всем своим не-шаманским откровением…

Хха кивнул.

Он поднимался к Скальной Тропе и за спиной словно половина бизоньей туши висела, отягощала. Не нужно было быть шаманом, чтобы почувствовать — тяжесть, которую ощущали старшие воины, Грызущая Мышь, да и сам не-шаман, не миновала и вождя. Но к чему относится дурное предчувствие? К войне или будущему кочевью через реку, насчет которого намекало ночное видение? Возможно, в этом году лучше избежать похода на кингенов? Или неразумно сейчас об этом думать?

Хха смачно сплюнул под левый мокасин. Отчего все воины как воины, а тут голова лопается, словно ее до самого темени раскаленными камнями наполнили⁈

Он увидел Три Камушка — девчонка сидела перед типи, оттопырив локоть в «колчане». Сейчас начнет выспрашивать; вниз она не спускалась, а от пробегавших мимо скво много не узнаешь.

— Сейчас буду к духам взывать, — сумрачно предупредил не-шаман.

Девчонка молча кивнула.

Вот так подлечишь человека, а все равно никакого участия — только и кивает — взываешь к духам, ну и взывай, обычное дело.

Хха скрестив ноги сел посередине пустой палатки, удобнее подвинул один из тюков с увязанными шкурами и принялся смотреть сквозь откинутый полог. Сияла в треугольной раме предвечерняя Гранд-Аванк, вольно раскинулась зеленеющая пятнами прерия. Присутствия духов не ощущалось, тянуло в сон.

Не-шаман вроде бы не задремывал, но как-то внезапно обнаружил стоящие рядом чаши: с водой, и с полосками пеммикана. Хха машинально принялся жевать — полоски мяса оказались пряными, пропитанными жиром. Кто-то из опытных женщин делал, у самих молодых воинов выходило недурно и питательно, но по вкусу на головешку похоже.

Да… Шаман… умный, уважаемый, растолстевший. Три Камушка в жены взять — она тихая — и еще кого-нибудь из скво, чтобы ночами окончательно не затолстеть. Хха осознал, что размышляет о сугубо неподобающем, только рот и пальцы делом заняты. Амулет, подаренный вождем, потихоньку поддавался оттирающим его пальцам, менял цвет. Это камень и все, что рядом с ним было прикреплено, слишком зависелось среди более мощных талисманов Речной Ноги — магическая сила среди силы, наверное, теряется.

Слух бегущих по тропе ног Хха услышал издали, отпустил висящий на шнурке бессильный талисман, вздохнул и утер жирные губы. В палатку сунулся Но-По-Э:

— Их двадцать один! Все мужчины! Встали на ночевку напротив Птичьей стоянки.

— Кто сказал?

— От реки разведчики вернулись, и Джо с воинами сверху спустились. Он сказал — сейчас к тебе придет.

Хха обозлился:

— Я еще не настолько растолстел, сейчас сам спущусь.

— Ага. Я передам!

Суетливый гонец исчез. Хха еще разок вытер рот, злобно посмотрел на лук и колчан со стрелами. Брать? Сочтут за важный знак — шаман-не-шаман с оружием, наверняка, означает что-то особенное. Что за жизнь⁈

Он вышел на тропу. Три Камушка смотрела вниз. Хха машинально провел ладонью по ее приглаженным волосам — блох болезни почти не осталось, но проверить не повредит.

— Послушай, я тебя в жены не возьму, — сказал не-шаман и изумился — полнейшее отсутствие поблизости духов как-то странно влияло на язык. Нашел время о пустяках болтать.

Девочка запрокинула голову, посмотрела на стоящего за спиной дурня:

— Я знаю. Да мне уже и самой расхотелось.

— Да? Это хорошо. А то мне сказать было неудобно, — пробормотал Хха.

— На одноруких вообще не женятся. И потом ты меня такой грязной и больной видел, что вряд ли полюбить можно. Разве как сестру или дитя. Но для твоего дитя я слишком взрослая, — объяснила девчонка.

— Тоже верно. Но замуж за достойного воина мы тебя все равно отдадим. Рука рукой, но в тебе еще и рассудительность есть. А это большое достоинство.

— Если меня с Ко-Гордой-Ко сравнивать, так я вообще прекрасна, — заверила девчонка.

Хха одобрительно хмыкнул, но тяжесть между пупком и грудиной немедленно возросла. Вот, жаба ее надуй, как одно упоминание о шакалихе действует. Но ведь не время, вообще не время отвлекаться. Двадцать один — число непростое, лучше бы речников было ровно двадцать. Или двадцать два.

Он сбежал на площадку над краалем — воины собрались вокруг прибывших разведчиков, в сумерках масса воинов-хайова казалась особенно внушительной. Но облегчения при виде этого успокаивающего зрелища Хха не ощутил и утвердился в мысли, что слова подготовил верные.

На не-шамана немедленно воззрилось несколько десятков глаз.

— Духи наблюдают и ждут, что решат опытные воины, — внятно оповестил Хха.

— Верно, это сражение живых, духи уже позаботились о нас! — поддержал Длинный Лук. — Река принесла нам скальпы и добычу.

— Все принесенное рекой мы сосчитаем позже — напомнил Речная Нога. — Чужаков много и едва ли мы споем песнь победы даже не вспотев. Наверняка у них всех железное оружие.

— Но мы готовы, — просопел Старое Копье. — И стрел у нас больше, чем у них мечей. Нечасто клинок и копье опережают меткого стрелка.

— Случается и такое, — Грызущая Мышь демонстративно почесала шрам полускрытый нарядной боевой рубашкой. — Но нас больше и мы в своей Прерии!

— Похоже, чужаки знают, что они на наших землях и будут держаться настороже, — угрюмо сказал Джо.

— Возможно, они никого не видели, просто трусливы и непрерывно озираются. Пусть боятся, — провозгласил вождь и остальные воины одобрили.

Хха догадался, что что-то пропустил. Как могли разведчики выдать себя⁈ Ходили самые опытные воины…

— Остаемся на Лагерном Холме, — окончательно решил Речная Нога. — Если бродяги решат проплыть мимо, отправимся следом и покончим с ними у Нижнего Порога. Если повернут к берегу, проявим гостеприимство, угостим мясом, рассмотрим, чем они могут отразить наши стрелы и копья, а уж потом покончим с врагом. Едва ли они решатся нас атаковать немедля и прямо у Лагерного Холма. В любом случае,встретим их у гряды Мохнатого Притворника, ближе к лагерю не станем их приглашать, а в случае коварства чужаков и предательского нападения скво и дети успеют укрыться на Скальной Тропе.

— Едва ли чужаки осмелятся напасть здесь, — подтвердил Старое Копье. — Трудно представить, что даже самые глупые речники вознамерятся гоняться за всадниками. На лодках воевать нельзя, чужаки обречены. Их скальпы украсят наши типи! Единственное, что мне не нравится…

— Да, их число. Двадцать один — это не лучшее предзнаменование, — Грызущая Мышь покосилась на не-шамана.

— Это не предзнаменование. Считали чужаков наши разведчики, значит, это наше число и принесет удачу, — сказал Хха и чуть не шлепнул себя по губам. Откуда эта болтливость⁈

— Очень верные слова! — похвалил вождь. — Утром мы встретим глупцов, вечером порадуемся их железу и скальпам. Впрочем, война может затянуться, нужно быть готовыми идти за ними. Если понадобится, будем преследовать их и ниже порогов. Люди без лошадей, бросившие поклажу, в ужасе способны спуститься по береговым скалам — они же не знают что это бесполезно. Но мы должны предусмотреть все! Сделаем так: на рассвете День Жаркого Облака и наш шаман, который-совсем-не-шаман, поднимутся на обрыв и пройдут навстречу пришельцам.

Джо заворчал:

— К чему мне уходить от битвы? Возможно, сраженье начнется сразу же.

— Успеешь проявить свое бесстрашие, — заверил Речная Нога. — Ты самый быстрый, и ты будущий вождь. Если не свершишь глупость. Но главное — мы должны присмотреть за гостями. Мне не нравится вовсе не то, что их ровно двадцать и один. Число легко исправить. Но отчего они так уверенно плывут к нам, если знают что здесь хайова? Они даже не пытались перенести ночевку на другой берег. Да, возможно, они знают, что там на них могут напасть кингены. Но тогда получается, что они опасаются этих ничтожных рыбоедов больше чем нас? Это бессмыслица. Тогда отчего они столь безрассудно плывут к нам в руки? Возможно, они припасли для нас нечто неожиданное?

— Других лодок нет. Мы смотрели, — напомнил Длинный Лук.

— Это на реке нет. Но, возможно, другие лодки оставлены далеко, а люди с них идут берегом? Мы все еще не знаем привычек чужаков, — вождь многозначительно указал томагавком в сторону реки.

Воины молчали. Идти берегом, не зная укрытий и место ночевок — безумие. Но кто знает этих глупцов? Они в любом случае плывут к своей смерти.

— Лучше проявить осторожность, — сказал Речная Нога, явно удовлетворенный задумчивым молчанием опытных воинов. — Вы двое присмотрите за берегом и обрывом, Хха прислушается к духам — возможно с высоты обрыва их слышнее. Эй, я знаю, что ты воин и твой лук бьет не хуже других. Но еще ты залечил руку Три Камушка, и было бы безумие рисковать нашим единственным не-шаманом и не-лекарем. Возможно, у нас будут раненые, да и в любом случае воины охотно поделятся добычей с врачевателем и предсказателем.

Хайова сготовностью закивали, одобрительно хлопая Хха по плечам. Юному не-шаману хотелось протестующее заорать, но это явно было бесполезно. И недостойно. Придется лезть на обрыв.

Речная Нога напомнил, чтобы разведчики прихватили с собой мальчишку-Пришлого, пусть побудет в качестве гонца — если что-то будет замечено, присылать немедленно. Воины разошлись — накануне битвы следует хорошо отдохнуть.

— Как-то странно все вышло, — в некотором ошеломлении пробурчал будущий вождь, когда друзья поднимались на Скальную Тропу. — Я рассчитывал на три-четыре красивых и необычных скальпа.

Хха лишь сплюнул под мокасин. Дело складывалось так, что плюй хоть под левый, хоть под любой, — толку никакого.

— Зато сверху будет все виднее! — намекнул карабкающийся впереди Но-По-Э. — Засядем с удобством, отследим.

— Глупец! Улыбнись удача, ты мог бы взять свой первый скальп! — потрясенно воскликнул Джо.

— Ничего, я пока присмотрюсь, в этом деле опыт необходим, выделка опять же… еще запорчу чего-нибудь по криворукости, — без тени расстройства ответил мальчишка.

— Вот как это понять⁈ — рассердился будущий вождь. — Тебе уже показывали, как это делается, а с сушкой я бы помог. Каждый воин обязан жаждать и мечтать о первом бое!

— Это чего, трусом считаете, что ли⁈ — обиделся Но-По-Э. — Просто у меня покатолько копьем прилично получается.

— У тебя языком еще лучше получается, — проворчал Хха. — Дай нашим ушам отдохнуть.

Мальчишка, пробормотав про «ножа железного еще не добыл, чем те скальпы снимать⁈» убежал вперед.

— Джо, откуда чужаки могут знать, что мы здесь? Кого из разведчиков они видели? — спросил о наиболее загадочном событии Хха.

— Не знаю. Вернее, я не понял, — Джо помолчал. — Было слишком далеко. Мы наблюдали с обрыва, я едва различал людей около лодок. Конечно, наши разведчики внизу нам были виднее — спрятанных лошадей я видел отчетливо, да и перья на голове Глубокого Рта шевелились. Но нам до разведчиков было втрое ближе, чем от лодок. Но тут я понял, что чужаки их тоже видят. Понял по движениям в их лагере, что ли. Ну, ты знаешь, как это бывает.

— Примерно понял, — согласился Хха. — И что ты думаешь?

— Что тут подумаешь… Возможно, у них тоже есть шаман? — шепотом предположил будущий вождь.

— Может быть, — Хха сильно сомневался, что какое-то магическое озарение способно помочь разглядеть довольно грязные перья на голове Глубокого Рта. — Вообще-то, это мало что меняет. Судя по моим знаниям в шаманстве, содрать скальп с черепа говорящего-с-духами ненамного труднее, чем с иного другого, не-говорящего, врага.

— Будем надеяться, — кивнул Джо. — Но меня все равно беспокоит, как они смогли увидеть наших разведчиков. А если я ошибаюсь, и чужаки ничего не увидели, а мне просто почудилось — меня это еще больше тревожит. Может, у меня с глазами что-то?

— Я непременно плюну в них хорошо пережеванной волшебной травой, и твой взор станет острее, чем у самца баамма в гонные дни, — пообещал Хха. — Что бы ни беспокоило нас, дело решат наши стрелы. Так говорили духи задолго до того, как ваши дружеские пинки загнали меня в шаманы.

* * *

Рассвет выдался прохладным, в негустой дымке, молодые разведчики взобрались на обрыв, не слишком вспотев. Знакомая тропинка петляла между колючих кустов.

— Доброе предзнаменование: враги сегодня будут дохнуть сами собой, — Джо ударом мокасина отправил в обрыв длиннохвостую упитанную мышь-погадку, валявшуюся, задрав лапки, прямо на тропинке.

— Вряд ли это знак. Мышь придушила пятнистая ночница, вот если бы мы саму кошку увидели, то было бы истинное предзнаменование. Правда, неизвестно что означающее, — объяснил Хха.

— Еще можно по внутренностям птиц гадать! — сообщил Но-По-Э, тащивший оба щита.

— Можешь сам попробовать. Что за дикая мысль? — поморщился не-шаман.

— Мне просто так вспомнилось, к teme topika, — красиво оправдался мальчишка. — А что это кошка-ночница? Мелкий леопардо-оцелот?

Вот так у Но-По-Э всегда. О ковырянии в птичьих кишках успеет сказать, а заранее расспросить о мелком, но серьезном, ночном хищнике ему недосуг.

Охотники-наблюдатели устроились на надежном скальном выступе: по правую руку открывался изгиб обрыва, уводящий вдаль — насколько хватало взгляда — к Верхнему Порогу, по левую руку выпирал откос Лагерного холма, можно было рассмотреть даже тупик одной из скальных троп. Прерийная трава у подножья казалась плешивой — сверху отчетливо было видно насколько она вытоптана копытами лошадей и ногами людей. Ближе к краалю начиналась уж совсем красно-рыжая земля, правда, самого загона с этого места видно не было.

Будущий вождь растолковывал сопляку насчет кошек-ночниц, Хха послушал-послушал, удобно улегшись локтями и животом на чехол щита — потянуло в сон. Противиться не имело смысла: почти-шаманские сны превеликая ценность, это все знают…

Проснулся Хха сразу и окончательно, хотя никто не пихал. Блестели воды Гранд-Аванк — справа излучина реки подступала много ближе к обрывам — в кустах за спиной шуршали кузнечики, но птицы примолкли. Дневная жара тяжко легла на верхние Прерии, казалось, — высуни руку из тени куста — задымится. Хха догадался, что спал долго, уже глубоко за полдень — странно, отчего так крепко заснул?

— Что снилось, не-шаману? — осведомился Джо, продолжая разглядывать нижний мир и прислушиваться к верхнему.

— Вот ты и снился, — сипло сообщил Хха, и потянулся к меху-мешку с водой.

— Я снился великому шаману! Я! — возликовал ехидный друг. — Это лучший день моей жизни! Возможно, я и сказителю приснюсь, и окончательно прославлюсь.

Глотая невкусную жирную воду, не-шаман глянул на спящего мальчишку — Но-По-Э прикрыл голову краем шкуры-подстилки и едва слышно посапывал. Тоже крепко спит. Гм, высокое воинское умение наблюдатели продемонстрировали.

— Ты действительно снился. Шел и вещал, довольно красноречиво, — пробормотал Хха.

— Я говорил о битве? — с интересом уточнил друг.

Не-шаман напряг память — суть сна уже уходила, истаивала в дымке раскаленного дня прерии.

— По-моему, о битве ты молчал. Речь шла о девушках.

— Странно. О девушках я сегодня даже не помышлял, — несколько обиделся будущий вождь. — Но ты проснулся вовремя, о, проницательный сновидец. Вон наши гости…

Хха уже и сам видел лодки: малая шла впереди, крупная за ней. Подробностей пока не разглядеть — лишь крошечные черточки на слепящем сиянии Гранд-Аванк.

— Они не спешат, — заметил не-шаман.

— Да, похоже, тоже всласть выспались. Шестами почти не работают, просто по течению идут? Но держатся ближе к нашему берегу. Возможно, просто обходят отмели с аванками? — вслух размышлял будущий вождь.

Хха пихнул мальчишку.

— Что⁈ Бежать? — вскинулся, вырываясь из пут тяжелого сна, Но-По-Э.

— Нет, пока извещать не о чем. Но вдруг тебе интересно взглянуть.

Наблюдатели обсудили манеры чужаков. Крайне неспешные люди — даже странно, что с такими привычками они смогли пройти так далеко по Гранд-Аванк. Уже можно было различить некоторые подробности — воинов потрясли размеры большей лодки.

— Если ее разбить на доски — это целое состояние! Зачем они такую дорогую строили⁈ — справедливо ужаснулся будущий вождь.

— Если считать ее не лодкой, а кораблем, то не такая уж большая, вполне скромная, — заявил сказочник Но-По-Э.

— Можно как угодно называть, но такая лодка бессмысленна. Ее на берег вытащить трудно и на любой отмели застрянет, — растолковал Хха.

— А они не вытаскивают. Так и плывут, не разгружая. Чего ей на воде сделается? — предположил упрямый мальчишка.

— Доплывут до порога и там назад повернут? Или вообще лодку бросят?

— Про пороги я не знаю. Наверное, там разгружают и берегом перетаскивают, — попытался вывернуться Но-По-Э.

Предположение выглядело откровенно нелепым. Разгружаться и перетаскивать лодку по береговыми скалами? Не имея ни одной лошади? Это сколько дней займет?

— Полагаю, у нас будут пленники, они нам и расскажут, — предрек будущий вождь.

— Воины, я понимаю вашу логику, но, возможно, лучше этих путешественников вообще не трогать? — неуверенно сказал Но-По-Э. — Вдруг у них там ruzhya или вообще pulemet? Судя по типу судна, вполне может быть и как бы…

— Мы готовы не расслышать твои слова только потому, что ты еще не хайова, — сурово намекнул Джо.

— Что ж мне и свои сомнения не высказывать? Это будет бесчестно!

— нервно, но храбро заявил сопляк-Пришлый.

— Будь честен. Но говори без куриных заклинаний, — напомнил Хха.

— А, это да. «Ruzhya» и «pulemet» — такое оружие, весьма смертоносное… — принялся объяснять Но-По-Э.

— Мы поняли, что ты говоришь об оружии. Но что это меняет? Хитрость и твердая рука — вот истинное наше оружие. Мы — хайова! — будущий вождь наглядно сжал в смуглом кулаке боевую дубинку. — А их оружие мы возьмем себе. Нам оно нужнее.

— Я не спорю. Но есть же и иные хитрости, не столь прямолинейные, — жалобно предположил мальчишка.

— Иных хитростей нет, — сухо сказал Хха. — Мы должны их убить.

— Ну, нас же вы не убили. Вы вообще были ко мне добры, — прошептал Но-По-Э.

— Видимо, напрасно, — буркнул не-шаман.

— Но-По-Э, ты получил новое имя и можешь стать истинным хайова, — как дурачку принялся объяснять будущий вождь. — Возможно, кто-то из чужаков тоже станет частью великого племени. Но не все, духи тому свидетели, далеко не все.

— А если они все сразу сдадутся? — предположил сущую несуразность мальчишка. — Вдруг они несчастные изгнанники или просто ищут, где жить?

— Двадцать один человек и все трусы? — не поверил Джо. — Так не бывает.

— Даже если бывает, такие нам не нужны, — пробормотал Хха. — Трусы и безумцы вообще никому не нужны. Они всегда готовы ударить в спину. Мы не сможем им истинно доверять.

— Политика? Понимаю, — мальчишка потрогал костяной нож за поясом. — Что ж, раз нет иного выхода… Но я бы сначала поговорил.

— А что, по-твоему, собирается делать Речная Нога? — рассердился Джо. — Война без переговоров — занятие глупцов. Мы должны быть хитрее, а вовсе не кидаться немедля в битву, бессмысленно рискуя жизнями воинов.

Между тем, надвигался момент, который воспоют в Истории Времен. Неспешно приближались к излучине лодки чужаков, столь же неспешно ехали берегом им навстречу трое всадников. Время скрытых уловок истекало: неизвестно, заметили ли пришельцы вчера индейцев, но теперь-то они точно видели хайова.

Хха испытал странное чувство — отсюда, с удаленной высоты, он словно наблюдал иную жизнь в иных Прериях. Трое всадников: вождь, Старое Копье и Лунный Глубокий Рот казались вылепленными из глины крошечными фигурками, а лодки чужаков — щепочками, которыми играют малые дети. Смотреть не хотелось. Хотелось повернуться и уйти в высыхающие заросли трав. Подстрелить прерийную курочку… А если попадется оцелот, переломать ему лапы и содрать шкуру. С еще живого.

— Это плохо.

Друзья обернулись.

— Что именно? — осторожно уточнил Джо.

— Все, — потерянно заявил не-шаман. — Я видел, как снимаю скальп с оцелота.

— Может, так зовут вождя чужаков? — будущий вождь поправил перья в своей обновленной прическе. — Мы все узнаем, Хха. И скоро! Сосредоточься на более понятных знаменьях.

Хха подумал, что будущий вождь успел заглянуть к кому-то из скво и привести в порядок свои модные волосы. И, наверное, не только волосы — этакий он спокойный.

— Интересно, Три Камушка видит лодки? — прошептал мальчишка, по странному стечению обстоятельств тоже вспомнивший о девчонках.

— Воины, о чем вы думаете⁈ — ужаснулся Джо. — Смотрите туда!

Лодки явно свернули к берегу, всадники остановились. Хха уловил движение вождя, ответное шевеление в головной лодке, но подробностей рассмотреть не смог — слишком далеко.

— Можем сдвинуться к тому выступу, там поближе? — воскликнул вытягивающий шею, но дурно соображающий мальчишка.

— Сиди! — зашипел вождь, придавливая глупца к земле упертой в шею дубинкой.

Шипеть и шептать смысла, конечно, не было. Но замереть и не вспугнуть удачу стоило. Первые слова переговоров там, на берегу, особенно важны.

Хха отвел взгляд от слепящей ленты воды, лодок и всадников, прикрыл глаза. Смотрел на оружие в руке друга. Отличная у Джо дубинка: рукоять и боевая часть обтянуты воедино прекрасно выделанной кожей, но ударный каменный шар сохранил определенную подвижность. Хрустнет череп врага под неуловимо быстрым ударом, брызги густой крови и мозга украсят светлую кожу оружия столь радующим взгляд многоцветным узором…

На излучину реки и встретившихся там людей Хха практически так больше и не взглянул. Вернее, изредка поглядывал, но больше ориентировался на разговор друзей — обсуждали происходящее Джо и мальчишка с крайним азартом. А не-шамана опять тянуло в сон. Правда, это был иной сон — прикрыв глаза и слушая, Хха представлял происходящее.

В лодках были бородатые и безбородые — странное сборище, не иначе чужаки из разных племен. Оружие — истинное богатство, сплошь железо, даже доспехи на все тело. С этими богатыми воинами справиться будет непросто. Но часть чужаков одета попроще, и это хорошо. Переговорам пришельцы, судя по всему, обрадовались. Особенно привезенной послами полутуше бизона. Подробности беседы рассмотреть было сложно: наблюдатели спорили, возможно, не напрягавший глаза Хха видел все даже яснее, но подтвердить или опровергнуть впечатления не-шамана было некому.

— Будут высаживаться! — торжествующе объявил Джо.

Чужаки провели лодки чуть ниже по реке — под защитой отмели течение слабело и встать на стоянку было легче. Место оказалось поближе к Лагерному Холму, но особого значения это не имело — замысел Речной Ноги, несомненно, удавался.

Хха жевал мясо со свежими травинками, запивал водой, слушал разговоры. Солнце стало добрее — день клонился к вечеру. Как часто случается на войне, дело шло гораздо медленнее, чем хотелось воинам. Но к утру дело будет сделано. Скорее всего, Речная Нога даст сигнал на атаку в самый неожиданный для чужаков момент. Пока все шло спокойно: пришельцы разбивали лагерь — у них были полотняные навесы-палатки, темно-красные и голубые, издали выглядевшие воистину чудесно. Вожди беседовали, сидя в стороне, а индейцы привезли еще мяса и топлива для костров.

— Ничего-ничего, когда начнется бой, кто-то из этих бородатых непременно убежит, — предрекал страшно переживающий свою удаленность Джо. — И вот в погоню отправимся уж непременно мы! Это будет достойная охота. Как считаете, с бородатых нужно снимать один скальп или два?

— Да на что тебе сдалась та подбородочная растительность⁈ — возопил чувствительный Но-По-Э. — Это ерунда, а не скальп!

— Если духи нашептали чужакам отрастить бороды, значит, это для чего-то должно пригодиться, — заявил будущий вождь. — Черной бородой можно оторочить низ леггинов, а вот рыжая будет лучше смотреться на ножнах ножа.

— Очень стильно, да, — не рискнул отрицать мальчишка. — Но вот зачем оно тебе⁈ Только пыль собирать.

Хха лежал боком на щите, смотрел на реку и разгорающиеся костры. Тень заката ползла по Прериям, возможно, поэтому мир казался чужим. Или это из-за чужаков? Тяжесть между пупком и грудиной нарастала.

— Джо, бой будет тяжелым, — внезапно для себя пробормотал не-шаман.

Спорщики, орущие уже едва ли не в полный голос, почему-то расслышали и немедля обернулись

— Что ты увидел? — осторожно уточнил будущий вождь.

— Ничего. Просто подумалось.

— Ну… вообще-то, их, бородатых многовато. Но с Речной Ногой будут почти все наши воины, мы пронзим их стрелами мгновенно. По-крайней мере, половину из чужаков. Дальше будет сложнее, но преимущество хайова очевидно. Даже если бородатые штаноносцы храбры и быстры как молодые оцелоты… на которых они, кстати, ничуть не похожи, мы их добьем уже не торопясь, завтра или послезавтра, — разложил и так очевидный план сраженья Джо.

Все было верно, но…

Хха, наконец, догадался, что не так:

— Это слишком понятно. Люди на таких больших лодках должны быть чуть разумнее нашего сказочника. Разумнее и взрослее.

— Но я-то чего… — забубнил сопливый говорун, но на сей раз вовремя умолк.

Хха, не поднимая головы, ткнул пальцев в его сторону:

— Слышишь? Даже он знает, когда не стоит болтать и лучше поостеречься. Они не глупее нас. Даже если бородатые.

— Пусть так. Но их меньше, они на нашей земле. Что, по-твоему, им делать? Прорываться под нашими стрелами? Дальше Нижнего Порога им не уйти.

— Это если они вообще знают про Нижний Порог, и… — не-шаман умолк.

Сказать действительно было нечего. Что-то шло не так. Или все именно так и должно быть? Духи и удача на стороне смелых и хитроумных. И разве хайова не именно такие воины?

В зарослях за спиной хрипло хихикнула гиена. Но-По-Э вздрогнул.

— Не нападет, — пробормотал не-шаман.

Гиен он чувствовал уже давно — стая небольшая; то один, то другой зверь подбирался сквозь шуршащие травы и с любопытством разглядывал спины людей. Звери молодые, не знают, что хайова опасны. Вот откочует стая в нижние Прерии, поближе к воде, там и получит болезненный опыт знакомства со стрелами.

Звери с пятнистыми спинами бестолковы, и не-шаман столь же бестолков. От осознания этого обстоятельства становилось все хуже. Хха еще не доводилось умирать, но он полагал, что умирающие примерно вот так себя и чувствуют. Огни костров двоились в глазах, мерцающая лента реки извивалась подползающей змеей. Хха не видел, но угадывал фигуры людей в лагере у воды. Люди-точки уже расселись у костров, более светлые одежды хайова, рядом кажущиеся почти черными странные куртки чужаков, жирные пиявки вытащенных лодок…

Джо и мальчишка обсуждали начинающийся пир, говорили-говорили-говорили…

…— Грызущая Мышь без своего лука выглядит странно.

— Ну да, она же сейчас просто молчаливая немолодая скво. Гости больше на Плачущую Гиенку глазеют…

Речная Нога приказал прийти в лагерь чужаков нескольким женщинам — уместнее усыпить последние подозрения гостей. По сигналу скво разбегутся и в бое участвовать не будут. Естественно, кроме Грызущей Мыши — должно быть, она страшно зла, что приходиться ходить по вражескому лагерю без лука…

Джо, не забывающий поглядывать в сторону пустынного берега, простирающегося выше по течению, с некоторым раздражением сказал:

— Напрасно мы здесь сидим. Только зады сделаем плоскими. Нет у чужаков никаких лодок и хитроумных пеших воинов. Да и где здесь скроешься? Разве что в Старом Поселке можно затаиться. Но засада на расстоянии двух дневных переходов — очень странная хитрость. Нет, мы могли бы сидеть на пиру. Он определенно войдет в Историю Времен. Хха, да что ты молчишь, как передутая жаба?

— Спит, должно быть. Все равно почти ничего не видно, — многоумный сопляк-сказитель ерзал животом по короткой шкуре-подстилке, силясь рассмотреть происходящее у далеких костров.

— Быть не-шаманом не так уж плохо. В любой момент духи готовы ему колыбельную нашептать, — проворчал будущий вождь.

Хха хотел сказать, что и не думает спать, но обнаружил, что не может вымолвить ни слова. Горло и язык одеревенели, в животе стало совсем худо. Что за странность умереть в такой момент⁈

…— Они атакуют, когда Плачущая Гиена будет танцевать, так, Джо? — прошептал мальчишка, преисполненный глупейших фантазий.

— Великолепная и коварная мысль, но едва ли… — будущий вождь онемел на полуслове.

— Что это, Джо⁈ — в панике прошептал мальчишка. — Они убивают наших⁈

Вот оно. Хха неимоверным усилием заставил колени разогнуться, поднять непослушное тело.

Мошки-люди у костров пришли в движение. Те, что темнее, были на ногах. Угадывались взмахи оружием, донеслись невнятные крики — едва ли далекие голоса можно было услышать, если бы наблюдатели их не ждали. Но ждали вовсе не этих криков! Светлые точки-хайова продолжали сидеть неподвижно, точно не веря, что бой уже начался. Нет, не все — кто-то из индейцев метался и сражался, пытаясь вырваться из озаренного круга у костров…

Джо в ярости зарычал — рассмотреть, что происходит, не получалось. Почему хайова сидят, словно уже умерли?

Наконец, донесся боевой клич племени. Вот оно!

Две светлые фигуры вырвались из кольца, одна тут же упала, другая почти растворилась в темноте — Хха показалось, что он узнает прыжки и манеру бегать. Темные точки-чужаки устремились в погоню… четверо…

— Это Мышь! — будущий вождь уже накинул ремень щита на плечо. — Она уходит в сторону Птичьей стоянки. Спустимся промоиной…

— Но там-то… — Но-По-Э растерянно тыкал рукой в сторону костров.

— Молчи, ребенок! — зарычал Джо.

Хха закидывал за спину щит: руки повиновались, но не-шаман вовсе не был уверен, что все же не умер.

Скрываться в темноте не имело смысла — молодые воины проламывались сквозь жесткую, норовящую изрезать лицо траву. Расщелина промоины в обрыве оказалась чуть дальше, чем помнилось. Закрепляя в каменном выступе ремень, Джо на миг замер, глянув в сторону лагеря у воды…

По-прежнему горели костры, люди-точки чуть заметно, лениво шевелились. Только темные. Светлые были виднее — неподвижные, лежащие, подсвеченные пламенем.

— Хайова больше нет, — сказал вслух об очевидном Хха.

Удар сбил его на траву — будущий вождь ткнул друга не палицей, и не копьем, но рука у него была ненамного мягче боевого оружия.

— Я глуп, — Хха, оперся о локоть, попытался перевести дыхание.

— Мы поможем Грызущей Мыши, — Джо ухватил друга за руку, поднял на ноги. Рывком проверил надежность ремня и практически прыгнул в пропасть.

Хха помнил, что ниже есть уступы, дождался, когда ременная веревка ослабнет, соскользнул следом. Но-По-Э стоял на коленях у края обрыва, примерялся, лицо мальчишки было бело, как брюхо протухшего аванка…

Тьма и размытый давними дождями склон полетели навстречу…

Глава 4

Когда, проклиная свои не слишком ловкие не-шаманские руки и ноги, Хха отпрыгнул от ременной веревки и оказался стоящим у грани прерий и подножья стены, будущий вождь уже исчез. Но тут донеслось яростное шипение:

— Лови сопляка и прячьтесь! Мышь ведет чужаков прямо сюда.

Но-По-Э попытался вывалиться из расширившейся расщелины прямо на голову не-шамана, но был пойман за леггины, чуть не перевернулся бестолковой головой вниз, но, к счастью, сдержал вопль. Хха придавил мальчишку за шею к земле, отползли в кучи камней и земли, сползших с обрыва во время Дождя. С детства Хха учили держаться подальше от столь опасных мест, но сегодня была слишком поганая ночь, чтобы помнить мудрые советы.

— Готовьтесь! — призвал невидимый Джо. — Они близко.

Сам не-шаман никого не видел, но в некоторых вещах имело смысл полностью доверять будущему вождю. Руки и левое колено болели после спуска, Хха отогнал никчемные ощущения, ослабил петлю, удерживающую копье у перевязи щита, передал оружие мальчишке. Но-По-Э сжал древко, сопляк-Пришлый заметно дрожал, но страха в нем было не больше чем надлежит. После того что наблюдатели видели с обрыва ужас убрался на иную сторону прерий.

— Думай о копье и крови. Мы их убьем! — прошептал Хха.

Донеслось предостерегающее шипение будущего вождя. Сейчас Хха и сам слышал звук бегущих шагов — негромкие шлепки мокасин о землю, шорох травы. Грызущая Мышь устала, видимо, оторваться от чужаков было непросто.

На миг у подножья появилась тень будущего вождя — он успел сбросить куртку, натереть грудь и спину липкой красной землей — казалось, лишь очертания более светлых леггинов промелькнули на осыпи.

— Джо? Хорошо, — прохрипела Грызущая Мышь. — Дай мне свой нож.

Будущий вождь выдернул из ножен свое короткое оружие:

— Ты ранена?

— Не болтай, мальчик. Сейчас мы их убьем. Не подходите близко, стреляйте только в лицо или ноги. У них хорошие доспехи. Не получится — отступите. Утром чужаки придут в Лагерный Холм. Спрячься, Джо.

Будущий вождь безмолвно исчез между глыбами осыпи.

Хха слышал тяжелое дыхание Грызущей Мыши. Воительница-скво сидела на корточках, опустив голову, повязки, сдерживающей волосы, на ней не было, тьма и рассыпанные пряди заслонили лицо, сделав безликой. Пахло кровью. По звуку дыхания не-шаман понимал, что она ранена в грудь, но хрипы и запахи боли ничего не значили — Грызущая Мышь уже была мертва. Или считала себя мертвой.

Обрыв отражал нарастающий топот — чужаки топотали, как стадо вспугнутых бизонов. Это называется — «са-поги» на ногах. Но речники не бизоны, и еще не вспугнутые, хотя тоже устали. Грызущая Мышь уводила их по дуге: сначала почти вдоль берега по направлению к Птичьей стоянке, потом свернула ближе к стене, намекая, что стремится назад, к Лагерному Холму. Шумные хищники стремились догнать жертву до того, как она приблизится к лагерю.

Топот нарастал, было слышно, как один из чужаков споткнулся, непонятно выругался. Грызущая Мышь осторожно втянула в грудь булькающий воздух, поднялась и полезла на обрыв — прямо на откос, где подняться заведомо было невозможно, зато светлая нарядная рубаха воительницы-скво особенно выделялась. Перепрыгнула на камень повыше, под мокасином обвалилась рыхлая часть осыпи…

— Вон ведьма! — загнанно рявкнул кто-то из чужаков. — Не стреляй, я ее и влажно-красную отбарю, суку этакую!

Грызущая Мышь упорно взбиралась на непреодолимую стену, враги рассыпались, окружая подножье осыпи. Теперь Хха хорошо видел ближайшего: молодой, некрасивый парень в кожаной безрукавке с нашитыми поверх богатыми металлическими кругляшами, в руках странное копье с очень широким наконечником. Кстати, бороды на морде нет. Наверное, еще не заслужил право носить варварское украшение. Следующий воин был с массивным топором, очень широкоплечий, но этого врага Хха видел хуже…

Стрела ждала на тетиве, натягивать лук не-шаман не спешил. Рано. С полутора десятков шагов промахнуться сложно, если только… Об этом не думать!

Хха кратко обратился к духам.

Взбираться вверх Грызущая Мышь уже не могла, тщетно пыталась ухватиться за трещины в камне.

— Иди сюда, прыткая баба. Позабавимся! — отплевывая густую слюну, призвал крупный воин чужаков — видимо, старший из преследователей.

— Я тебе копьем так славно вставлю! — подтвердил дальний воин.

Дальнего врага Хха практически не видел, зато взобравшийся на крайние камни чужак с топором стоял прямо как днем. Очень бородатый, прямо поверить в такую волосатость невозможно. И штаны какие широкие. Не-шаману очень хотелось всадить стрелу в середину бороды, но это было неразумно. Бородач удобнее подставился для Джо, его добычей он и станет.

Грызущая Мышь, ахнула, отчаянно попыталась вновь зацепиться соскользнувшей рукой, не удержалась и покатилась вниз. Хха и не представлял, что угрюмая воительница способна так притворяться. Тело в измаранной землей и кровью длинной рубашке подкатилось почти к сапогам воина-великана. Тот, огромный, тускло блестящий плетеным металлическим доспехом, стоял, широко расставив ноги, и хохотал:

— Сама легла! Чуть левее, ведьма, там земля помягче.

— Поосторожнее, Осин, она прыткая — предостерег дальний воин.

— Похоже, подыхает — с некоторым огорчением признал вожак, упирая конец древка толстого копья в спину неподвижно лежащей Мыши…

Поздно — Грызущая Мышь, не поднимая головы, рванулась к нему, одной рукой обхватила жутко массивную ногу, другой ударила ножом, целя под подол защитной металлической рубахи. Вождь чужаков взревел, попытался отпрыгнуть, но Мышь цепко висела на его сапоге — воин начал заваливаться, словно дубину вскинул копье, целя по голове противнице…

Хха не мог следить за последней схваткой славной воительницы-хайова. Не-шаман, отбросив малейшие сомнения и неуверенности, выстрелил в чужака-юнца — стрела вошла в щеку, враг безмолвно повалился на землю, носы ободранных «са-пог» замерли, обратившись один к Луне, другой к Темной Сестре…

…Стрела будущего вождя тоже, понятное дело, не сплоховала — воин с топором вздрогнул, словно не веря, потянулся к торчащему из глазницы древку, но пощупать черно-белое оперение ему не довелось — безмолвно рухнул на спину…

… звуков не было, потому что тьма аж дрожала от оглушительных воплей вожака чужаков — Грызущая Мышь вновь и вновь вонзала короткое лезвие железного ножа в пах врага, в лицо ей брызгала кровь, поверженный враг еще бил воительницу по голове и плечам древком копья, но эти удары были безумны и хаотичны, словно оружие сжимала рука огромного слабоумного младенца…

— За тем! — призвал Джо, прыгая по камням вдоль стены обрыва. На миг замер, натянул лук и пустил стрелу куда-то во тьму.

Выхватывая из колчана стрелу, Хха бросился в обход «языка» осыпи. Но-По-Э с копьем бежал следом.

— Не приближайся к чужаку! — не-шаман попытался прокричаться сквозь громоподобный рев вожака чужаков, еще ворочающегося на осыпи.

— Я понял! Понял! — пискнул мальчишка.

Обогнув камни, Хха не просчитался — получилось быстрее. Сразу увиделась спина убегающего врага. Уцелевший чужак соображал быстро, но бегал похуже. Устал бородач, и это хорошо.

— Хвост и ку! — предупреждающе крикнул невидимый под обрывом Джо.

— Да, о, вождь! — не-шаман приостановился, выстрелил… куда ушла стрела толком не видел, но в сапог явно не попала.

Топающий беглец оглянулся, попытался бежать быстрее. Наконечник его копья натужно взблескивал в лунном свете. Ха! — от свежих и легконогих хайова не уйти. Молодые воины настигали с луками наготове.

— Остановись, вонючий обезьян, тебе не убежать, — призвал будущий вождь.

Бородач вновь оглянулся, оценил ситуацию, останавливаться не стал, но сбавил ход. Теперь он двигался напрямую к речному лагерю — до костров было еще далеко — лишь крошечные светлячки и их отражение сияли на воде Гранд-Аванк. Но замысел воина понятен: избегая стрел добраться до своих сородичей.

— И-и, хвост! — скомандовал Джо.

Молодые воины одновременно выпустили стрелы… Почти ку — одна из стрел слегка задела сапог чужака. Бородач оскорбительно засмеялся:

— Грязные дикари, вы стреляете как дети. А этот сопляк с копьем вообще сейчас распердится от натуги.

— Я газы приберегу, — пообещал выносливый на язык Но-По-Э. — Как упадешь, так я на поганую харю все и выложу. Ты под ноги-то поглядывай, поглядывай.

— Тебя, гладкощекого, мы с воинами на четыре кости поставим, — пригрозил речной воин, кидая быстрый взгляд вперед. — Визжать поросенком будешь, рыдать и молить, чтоб быстрее прирезали.

— Еще и извращенцы⁈ Кстати, это сразу заметно, — с готовностью отозвался малолетний сказитель. — Нет, кастрировать вас и кастрировать, тут никаких дискуссий.

Хха одобрительно кивнул мальчишке — продолжай, заговаривай.

— Охолощенный в рабы пойдешь, воду таскать! — вдохновенно продолжил Но-По-Э. — Но сначала термическая кастрация — угольки в кишку, пока эта… как ее, простата мужского духа не пропечется.

— Кому воду носит? Бабам вашим, которые нас тешить будут? — загнанно хохотнул бородач. — Нет уж вашего племени, дикие вы глупцы, одни сучки, да гладкие мальчишки у вас остались.

Индейцы выстрелили, не сговариваясь — духи помогли, обе стрелы нашли цель. Не-шаман, заметивший манеру врага прикрываться копьем, попал в ладонь бородача, упорный Джо всадил стрелу в ногу чуть выше колена.

Бородач заскрипел зубами, сломал торчащее древко и внезапно громоподобно завопил:

— Ко мне, воины Тарса! Спасайте!

Ревел он как матерый баамм — Хха несколько испугался — так и оглохнуть можно.

— Копь…! — начал предупреждать Джо.

Не-шаман едва успел подставить спину со щитом — по части метания копий бородач оказался гораздо искуснее, чем в беге. Кратко зазвенела кожа щита — не-шаман подумал, что наконечник сейчас из кишок выйдет — все же настоящее железо. Но обошлось, только щит отяжелел.

— Ага! Копьецо-то забанилось! — радостно завопил Но-По-Э.

— Помалкивай! — предостерег Джо, накладывая новую стрелу.

Действительно, шуметь было неразумно — со стороны речного лагеря, доносились невнятные, но вполне слышные вопли.

— Ко мне, воины! Я здесь! — вновь заревел бородач, вытирая раненую ладонь о штаны.

Падать он пока не собирался, выхватил меч — Хха впервые видел настоящий вполне годный огромный нож так близко, но это ничуть не обрадовало. Ждать, пока враг кровью истечет и ослабеет было весьма неразумно.

Хха начал стрелять — быстро, не давая врагу передышки — стрелы клевали в железную рубашку, иной раз высекая крошечные искры, бессильно падали под ноги бородачу. Речник рычал, пятился вполоборота, склонял голову в шлеме, прикрывал железным плечом лицо. Шестую стрелу не-шаман вновь выпустил в руку с оружием — каменный наконечник задел тыльную сторону ладонь, но недостаточно сильно. Бородач всхрапнул как раненый бизон, но меч не выронил…

Джо, ставший меньше ростом и почти растворившийся во тьме, подкрался к врагу сбоку, и ударил дубинкой, метя по вражеской шее. Камень в коже довольно звучно бухнул по крепкому загривку и металлическому воротнику — речник неожиданно ловко ответил мечом. Джо, подвижный как молодой оцелот отпрянул, клинок меча лишь задел кромку щита, висящего за спиной индейца.

— Иди сюда, дикарь! — загнанно потребовал бородач, но в этот миг стрела не-шамана, наконец, пронзила его предплечье. Чужеземный воин с проклятьем попытался перехватить выпадающий из руки меч, но вновь оказавшийся рядом Джо, выбил опасное железо…

Хха, не оглядываясь, вскинул открытую ладонь — мальчишка за спиной не сплоховал — копье легло в пальцы хайова, оставалось лишь повернуть его тупым концом вперед. Не-шаман ударил дважды — в плечо и голень врага — бородач выронил уже выхваченный нож, упал на одно колено. Джо расчетливо опустил дубинку на затылок противника — наконец-то поверженный враг ткнулся волосатой мордой в песок.

— Вот это ку! — хрипло оповестил Джо.

Хха ощутил, что его как-то странно и неуместно дергают назад — оказалось, это Но-По-Э пытается выдернуть копье, застрявшее в щите не-шамана.

— Туго засело! — нервно пояснил мальчишка.

— Потом! — подскочивший Джо ударом трофейного меча легко отсек древко от застрявшего наконечника. — Пора уносить хвосты!

Действительно, крики от речного лагеря нарастали, Хха с опозданием увидел огни приблизившихся факелов. Вот, жабу их надуй, могут и догнать.

Болтать и обсуждать не было смысла, вместе с Джо подхватили под руки бесчувственного пленника, поволокли спиной вперед. Щит за плечами не-шамана полегчал, зато ноги врага тяжко волочились, то, что именовалось «са-погами» цепляло свежую траву прерии, собирало старый бизоний навоз и иной мусор. Отчего у чужаков задние ноги вообще такие массивные?

— Мы весьма заметны, — отметил будущий вождь, оглядываясь на оставляемый след.

— Возможно, это неплохо, — просопел Хха.

— Да, но мы наметили след уже достаточно, — Джо приостановился, закряхтел, забрасывая тяжеленного чужака себе на спину, не-шаман подхватил ноги пленника — не только массивные в глупейшей обуви, но и удивительно вонючие.

Теперь бежали чуть помедленнее, зато без вопиющих следов. Но-По-Э, нагруженный оружием, задыхался, но не отставал.

— Что там? — спросил пошатывающийся под грузом будущий вождь.

Хха оглянулся — огни факелов остались примерно на том месте, где был захвачен пленник.

— Не приблизились. Они не особенно спешат.

— Это хорошо. Спрячем пленника, возьмем Грызущую Мышь и отойдем к Лагерному Холму.

— Она уже не пойдет, — не задумываясь просопел не-шаман.

— Мышь — выносливая воительница, — возразил Джо, всегда предпочитающий верить в лучшее.

Хха промолчал. День и ночь оказались удивительно плохими.

Мир накрыла тень обрывов, Но-По-Э немедленно споткнулся и попытался упасть, но удержался. Разведчики выбежали к осыпи под наблюдательным постом. Грызущая Мышь, упираясь локтями в колени, сидела на камне.

— Это ку, — невнятно сказала она, взглянув на пленника. — Послушайте меня, хайова, у меня мало сил.

Индейцы бросили тяжелого бородача, Хха указал мальчишке, чтобы следил за прерией.

Грызущая Мышь явно едва держалась на камне, подбородок ее был в черной, вытекающей изо рта крови.

— Это был плохой день. Чужие нас околдовали. Начался пир, наши воины сидели наготове, ели и пили только вместе с врагами. Но… Силы внезапно покинули хайова. Не знаю, как это получилось. Когда бородатые обнажили оружие, немногим нашим воинам удалось вскочить. Еще меньшим удалось начать драться. Лишь Старое Копье и я прорвались сквозь врагов. Старое Копье слишком ослабел, но он пал с томагавком в руке и боевым кличем. Остальных хайова враг убивал и вязал как сонных обезьян-пупок. Колдовство победило нашу силу и храбрость… — Грызущая Мышь умолкла, пережидая пока изо рта выползет огромный сгусток крови.

— Скольких убили вы? — прошептал Джо.

— Одного. Всего одного, — не поднимая взгляда, прокашляла Грызущая Мышь. — Я стыжусь, хайова. Мой нож сломался, и меня протыкали как жалко мычащего теленка.

— Тебе нечего стыдится. Там было колдовство, здесь мы убили троих и взяли одного в плен, — объявил Хха, предав своему голосу особую убежденность почти-шамана.

— Да, — Грызущая Мышь выпустила на свою почерневшую рубаху еще один кровавый ком. — Джо, уводи с Лагерного Холма кого сможешь, не медли. Ночью, пройдете по берегу. Наверное, чужакам нужны наши лошади, мы об этом догадывались. Дурной день. Мальчики, я хочу умереть, взяв ку. Помогите мне…

— Ты уже взяла великое ку, убив великана, — напомнил Джо, помогая воительнице встать. — Мы расскажем о твоем подвиге.

Отвечать у Грызущей Мыши уже не оставалось сил. Видимо, в глазах у нее темнело — Джо и Хха помогли воительнице перебраться через камни, нащупать лежащее тело. Крупный бородач лежал на животе, из-под него воняло кровью и вскрытыми кишками. Грызущая Мышь опустилась коленом на спину врагу, взяла за волосы и с трудом приподняла голову мертвеца. Джо нагнулся вместе с женщиной, помогая удерживать нож в бессильных пальцах. Круговое движение клинка, будущий вождь коротко ударил мокасином в шею трупа, чмокнула-лопнула сорванная с черепа кожа.

— Ке-н-ии-накисипанаййй! — с кровью выдохнула Грызущая Мышь, сжимая скальп.

Воительница сползла с тела на камень, села, с облегчением вытянула ноги, еще раз кашлянула, и ее голова свесилась на грудь.

— Достойная смерть, — прошептал Хха.

— Да, нам бы так. Но сейчас нужно спешить, — Джо смотрел в прерию.

Казалось, факела удаляются к речному лагерю. Видимо, речники не рискнули преследовать хайова во тьме.

* * *

Имело смысл разделиться — так разведчики и сделали. Джо и Но-По-Э поспешили к Лагерному Холму, не-шаман занялся работой на месте. Снять с мертвецов броню и защитные куртки оказалось непростым делом — выяснилось, что под железной плетеной рубахой надета еще одна, «подкладная», которую тоже явно следовало забрать. Хха понадежнее связал пленника, увязал оружие и доспехи, оскальпировал своего мертвеца. Получилось довольно кривовато — у Джо со своим вышло куда быстрее и ловчее. Вообще-то, свежий скальп у пояса никаким торжеством душу Хха почему-то не преисполнил. Истинно сказали все живые и мертвые — дурная ночь.

Дальше ночь становиться получше не спешила — не-шаман выбился из сил, поднимая на обрыв добычу. Лазить туда-сюда пришлось неоднократно, веревка была коротка, а пленник весом — беременная самка-баамма. От толчков и ударов о стену, бородач пришел в себя, вздумал дергаться и извиваться, Хха слегка уронил его на один из уступов, это груз на время утихомирило.

Наверху гулял ветер, холодил взмокшую кожу. Хха сделал из баклаги-тыквы крошечный глоток — воду следовало экономить — и продолжил нелегкие труды. Луна светила хорошо, осмотреть раны пленника удалось быстро. Кровоточила только одна — на ладони.

— Помочиться на руку можешь? — осведомился не-шаман.

Пленник с перехваченным ремнем ртом лишь бешено косил глазом. Странный человек, и брови у него странные: густые, словно еще одна борода над глазами растет. Как таким уродливым существом жить можно?

Хха позволил себе передохнуть, послушать ночь. Пленник тайком жевал перехватывающий пасть ремень. Ему бы силы поберечь, они еще пригодятся. А ремень, выкроенный из хребтовой кожи, можно жевать до следующего Дождя. С другой стороны, что тут до утра осталось-то?

Тут Хха стало не до размышлений — сквозь высокую траву к обрыву крался оцелот. Шорохи были едва слышны, но в эту ночь не-шаман улавливал и самые мелкие подсказки — иначе было никак нельзя. Наложив стрелу на тетиву, Хха обратился к зверю — уйди, завтра придешь — мяса будет много…

Шорох не повторялся. Прикрыв глаза, не-шаман видел силуэт припавшего к земле зверя, плавающие в лунном свете пятна нарядной шкуры, вздрагивающие усы — снизу, из-под обрыва сильно пахло свежей кровью. Ветерок стих, даже пленник перестал мять зубами ремень — видимо, тоже почувствовал что-то.

Оцелот решил придти завтра. Хха открыл глаза и улыбнулся пленнику — скоро твой рот освободится, наш незваный гость, и ты призовешь духов, богов, и всех кого вы там цените, дикие обросшие люди.

Наконец-то! Обрыв отражал глухой стук копыт — внизу шел табун хайова. Хха встал с копьем на краю обрыва, зная, что снизу, на фоне неба он отчетливо виден. Стоило поддержать скво, занятых непривычной работой — все же не совсем одинокими женщины остались.

Сверху лошадей и немногочисленных всадниц разглядеть было сложно: сплошная масса теней, частью норовящих уйти левее, на вольную прерию. Тяжело удержать табун, не чувствующий привычной твердой руки погонщиков-мужчин. Но вот двое всадников настигли и завернули-направили непослушных лошадей. Один из всадников коротко вскинул руку в приветствии — узнать Джо по кругляшу щита за спиной можно было и без этого жеста. В хвосте табуна шли смирные лошадки с вьюками, ведущих их всадниц не-шаман так и не смог узнать — одна из погонщиц едва держалась в седле, неловко стучала пятками, подгоняя лошадку.

Табунщицам-хайова предстояла тяжелая ночь и мучительная дорога. Но не только им.

Стук копыт стих. Хха наблюдал за огнями лагеря у реки. Никакого движения. К счастью, ночь действительно темная.

Не-шаман выждал еще немного и решил, что пора начинать. Развязал рот пленника, стряхнул с хорошего ремня вязкие слюни бородатой обезьяны, смотал. Поднял тыкву-баклагу, взболтнул. Очень надеясь на отказ, спросил:

— Пить хочешь?

Пленник, гримасничавший, пытавшийся размять полуразрезанные ремнем губы, немедля зарычал:

— Дай воды, жестокий дикарь! Вы раскололи мне голову и продырявили руки и ноги. Ты знаешь, что сделают с тобой наши воины, когда поймают⁈

Хха дал глупцу напиться, бросил опустевшую тыкву и, слушая угрозы, разглядывал оружие. Сколько острого железа! Истинное богатство, еще вчера племя чувствовало бы себя счастливым. Но получилось наоборот. Но сейчас железо лучше отложить, уместнее привычный костяной нож.

— Что ты собираешься делать, патлатый полуголый урод⁈ Что за костяшка? — облизывая губы, спросил насторожившийся пленник.

— Я собираюсь страдать от жажды. Мне хочется пить, ведь я великодушно отдал воду гостю, которому требовалось восстановить силы. Но ты сквернословишь и оскорбляешь меня, и я начинаю жалеть о своей доброте. Только дружеская беседа способна меня развлечь и утешить. Но ты, злобный колдун с лицом, подобным промежности старой обезьяны, едва ли охотно порадуешь меня красочным и искренним рассказом. Думаю, тебя придется пытать. Не волнуйся, мохнатолицый воин, ты отдохнул, утолил жажду, ты выдержишь длинную боль…

Хха помнил рассказы, о том, что сердце воина, пытающего сильного врага, преисполняется счастьем и восторгом. Врали. Пытки — довольно трудное и утомительное занятие. Возможно, счастье не испытывалось оттого, что не-шаман не позволял гневу вырваться на свободу — пленник должен был мучиться, кричать, но не умирать. Что требовало полного хладнокровия палача. Есть такое слово — хладнокровие — это слово не из Старого языка, но вполне известное хайова.

…Временами у Хха закладывало уши. Пленник начинал лихорадочно говорить, вновь вспоминал о своем упрямстве, и нужно было выдумывать ему новую боль. Костяной нож быстро затупился, но это было даже кстати.

«Люди Тарса»… звучит как-то глупо. Но вот они приплыли сюда, и лучшие воины хайова мертвы или с ними произошло худшее…

…Вновь кричал бородач, так кричал, что Луна и Темная Сестра дрожали на небе. Он кричал и кричал — вознося звездам и обрыву проклятия и мольбы, взывая к своим странным богам — хотя о них Хха как раз и не спрашивал. Слушала Верхняя Прерия вой и стоны боли, вновь подходил оцелот, но приблизиться не решился. Хха не знал, долетают ли крики до лагеря на берегу Гранд Аванк, но очень на это надеялся…

Восток уже отчетливо пламенел, когда силы пленника окончательно иссякли. Хха бросил испорченный нож с обрыва — тел у осыпи еще не было видно. Кончается плохая ночь, но едва ли зарождающийся день будет лучше. Хотя шансы славно умереть вполне есть, тут судьба может быть милосердна. Ничего «особо-шаманского» Хха, естественно, во время пыток не испытал. Какие уж здесь знаменья и пророчества — потрошить бизонов много легче, там хоть много думать и много запоминать не требуется.

Всадника и лошадей Хха увидел издали — начинало всерьез светать. То, что Джо верхом, было неудивительно — наверняка позаботился увести табун далеко, оставить погонщиц в относительной безопасности и пешком едва ли успел бы к рассвету. Но зачем он крапчатого с собой привел? Вряд ли не-шаману доведется сесть в седло…

Джо махал издали, не-шаман показал, что видит, подхватил приготовленный нетяжелый узел с оружием. С тропки оглянулся: остальная добыча спрятана, бородатый — до пытки его звали Казз — еще дышал. Если умирающему повезет, к нему придет оцелот. Если нет, «человека Тарса» к полудню добьет солнце — оно жестче пятнистой кошки. В любом случае, разговаривать бородатый мертвец уже неспособен. По-правде говоря, Хха не был уверен, что пленник под конец пыток оставался в своем уме. Отрезать безумцу язык — разве не милосердие?

Собственный язык пока оставался при не-шамане, пусть и ненадолго, но язык вполне чувствовался, поскольку ссохся и пить хотелось просто страшно.

Хха спустился на скальную тропу Лагерного Холма. Снизу — от крааля — доносились голоса: естественно, будущий вождь добрался раньше, и теперь все оставшиеся в лагере расспрашивали о том, как удалось уйти табуну.

К разговорам не-шамана абсолютно не тянуло — Хха заглянул в ближайшую палатку, взял горшок с водой и долго пил, разглядывая разбросанные вещи. Скво в спешке собирали самое необходимое — скорее всего, выживут лишь ушедшие с табуном, их и следовало снарядить должным образом. Все верно — хайова умеют достойно умирать, если рядом нет колдовства. Которое, по правде говоря, не совсем колдовство.

Хха попил еще немного и решился спуститься.

У крааля сразу замолчали. Собралось четырнадцать человек: старые женщины, две матери с младенцами, сухоногий Ходивший Туда, ну и прочие, решившие не покидать лагерь. Три Камушка сразу посмотрела на скальп на поясе не-шамана. Остальные продолжали молчать. Да, едва ли тут кто-то спокойно спал из-за криков на дозорной вершине и мог не размышлять об их причине.

Что сказать Хха не знал, поэтому строго обратился к Но-По-Э:

— Ты мог бы ехать с табуном.

— Да какой из меня ездок? Так и не успел научиться, — мальчишка крепче перехватил древко копья. — А здесь я при деле, вот наверх лазил, за тылом присматривал.

— По Верхней Прерии они подбираться не будут, — заверил Хха.

— Многое узнал? — осторожно уточнил будущий вождь.

— Не слишком многое. Но бородатые придут прямо сюда. Они любят сражаться строем и опасаются открытой прерии. Нам следует приготовиться, — громко известил не-шаман.

— Мы убьем нескольких! — твердо сказал Ходивший Туда.

— Это уж точно. Духи на нашей стороне. И колдовства больше не будет — духи это подтвердили. Но железа у врага все равно много и воины речники не из последних, — напомнил Хха.

— Не пугай, мы про железо помним, — крикнула Цветущий Кизил, оставшаяся удивительно сварливой даже в это нелегкое утро. — Но точно ли не будет колдовства?

— Разве что мы подпустим бородатых обезьян вплотную. Но тогда что железо, что колдовство — нам будет все равно, — объяснил Хха. — Займитесь делом, все мы знаем, что делать.

Остатки великого племени хайова действительно знали, как надлежит оборонять Лагерный Холм — рассказы о давних битвах помнили все. Вот только умельцев держать оружие, как должно истинным воинам, здесь осталось маловато.

Джо и не-шаман, действуя толстой жердью-рычагом, задвигали камнями проход подъема у крааля.

— Зачем ты привел моего крапчатого? Он мог бы пригодиться ушедшим скво, — прокряхтел Хха, налегая на неудобную жердь. — Не желаю, чтобы он попал к чужакам.

— Крапчатый выразил желание умереть вместе с любимым хозяином. Шучу, — будущий вождь утер взмокшую морду. — У меня есть план, а для него нужны лошади. Хватит тебе прохлаждаться, вот поднимешь свой засидевшийся зад и поможешь другу. Правда, план пока невыполнимый.

— Что задумано? — не-шаман втиснул конец жерди под следующий камень.

— Когда я провожал табун и скво, мы видели стадо бизонов. Стада уже близко, почти напротив Птичьей стоянки. Крик Короткое Заклятье и ее дочь — смелые скво и недурно сидят в седле. Они попробуют погнать бизонов к нам.

— Не справятся. И потом, стадо наверняка пойдет ближе к реке.

— Справятся, особенно если найдется кому помочь Крик Короткое Заклятье. Вообще-то, они с дочерью и сами крепкие и отчаянные скво.

— Обе? — не скрыл удивления Хха. — Крик Короткое Заклятье была подругой моей матери.

— Говорю же — они хорошие женщины, а на возраст и прочие мелочи лично мне духи не советуют обращать внимание, — несколько раздраженно пояснил будущий вождь. — Думай о деле, о великий не-шаман. Или созданные чары утомили твой разум? Это я могу понять.

— Какие еще чары? Я сидел и слушал рассказы врага. Не то чтобы он был разговорчив… В общем, мне не понравилось. Но втащить его и добычу на обрыв было куда труднее, чем выслушать.

Джо странно молчал, пока не подкатили последний камень. Потом оперся локтями о еще прохладный каменный бок и пробормотал:

— Твой собеседник был разговорчив. Я слышал его крики еще у Птичьей стоянки, и даже дальше. Мы уходили, и подгонять лошадей не было нужды.

Хха глянул вопросительно — будущий вождь вроде бы не шутил.

— Но это очень далеко, — неуверенно напомнил не-шаман.

— Поэтому я тебе об этом и рассказываю. Ладно, в эти дни полно странностей, и твои не-шаманские странности плывут в одном ряду с иными. Но что нам нужно знать в первую очередь о враге?

— Ну, у них на лодках есть метательные луки. Не такие как у нас, стреляют медленнее. Называются «а-болет»…

— Опять куриные слова⁈ — возмутился Джо. — Нужно позвать нашего сказителя. Вонючие штаны, са-поги, прорва железа, еще и эти «а-болеты» — может, мальчишка про них слышал…

Обсудить успели многое, да хорошо позавтракать удалось — кур в лагере осталось явно больше чем необходимо. Хха жевал слегка недопеченную куриную ногу, слушал Но-По-Э — про странное оружие сказитель вроде бы знал, но толку от этого было немного — непонятно, как такой сложный лук действует в сражении, да и вообще зачем он нужен. Мальчишка этих подробностей тоже не знал. Что ж, битва покажет.

Меж тем «люди Тарса» не спешили идти на штурм. Они вообще почему-то до сих пор торчали в лагере у реки, словно ленясь начинать битву относительно прохладным утром. Но Хха знал, что они непременно подойдут к Лагерному Холму. Такие уж люди эти чужаки.

— Слушай, может, они новое колдовство готовят? — слегка занервничал Джо, уже проверивший все свои стрелы.

— Нет, о вождь. Они без колдовства обойдутся.

— Почему ты так уверен? Было знаменье?

— Какое еще «знаменье», надуй его в жабу⁈ Говорю же, я не шаман! А колдовства не будет, потому что его и не было, — мрачно сказал Хха.

— Это как? Грызущая Мышь говорила…

— Она, — пусть ее охота в Мире предков будет вечно удачна, — говорила правильно. Только это было не колдовство, а яд.

— Чужаки и наши воины ели и пили одну пищу. Речная Нога был мудр и не позволил бы себя так обмануть…

— Это была хитрость. Мой крикливый друг уверял, что их воины привычны к определенному яду. Они много дней принимали его по чуть-чуть и их толстые животы привыкли к отраве. Не думаю, что он лгал, это было в середине нашей беседы…

— Такое могло быть, — заверил Но-По-Э, пытавшийся подточить трофейный топор, сидя на уступе выше воинов. — Человек может привыкнуть к малым dozam яда, и если тщательно соблюдать dozirovku…

— Выплюнь куриные слова и перестать нас подслушивать!

— Я знаю некоторые нужные вещи, пусть знаю и очень поверхностно, — кротко напомнил сказитель.

— Никто с этим не спорит. Но ты сейчас топор нам на голову уронишь. Он вообще для тебя слишком тяжел.

— Так иного же нет. А каменным бить мне мощи не хватит, — с тоской признал слабосильный воин.

— Иди курятину доешь, там еще осталось. А оружием твоим будут камни, — указал Хха.

Сопляк позволил себе что-то неуважительно пробурчать и взобрался к скальной тропе.

— Мы не успели его научить обращаться с луком. Умрет, так вообще непонятно чем в Мире предков будет занят. И не воин, и не ребенок… — с грустью сказал будущий вождь.

Хха подумал, что сказитель даже и не хайова, неясно, попадет ли он вообще в Мир предков, но об этом лучше было промолчать.

Запасы оружия были подготовлены, проход к скальным тропам укреплен, планы обороны обсуждены, а враг все не спешил. Наконец, Три Камушка, взявшая на себя обязанности дозорного наблюдателя, предупреждающе закричала, указывая на реку.

Хха вгляделся в слепящую речную полосу — по ней двигались лодки.

— Они весьма хитры, — пробормотал будущий вождь. — Не желают много шевелить ногами, погрузили лагерь и теперь подплывут по течению поближе. Послушай, не-шаман, кажется, их стало больше?

Хха оглянулся на людей — скрывать бесполезно, скоро все увидят.

— Колдовской яд ослабил наших воинов, некоторые из них попали в плен. Возможно, их привязали к веслам на большой лодке.

Кто-то из женщин ахнул, запричитали старухи. Все верно — одно дело встретить смерть с оружием в руке, другое — стать бессильным как… как… Хха не знал, с чем сравнить. Не-шаман вновь обернулся к остаткам племени:

— Этот враг не схож с нормальными людьми. Пришельцы не знают чести, не чтут своих отцов и матерей. Они изгнанники — даже вонючий город счел их слишком отвратительными. Любой шакал прерии честнее этих бродяг. У бородатых дикарей есть лишь хорошее оружие и привычка к колдовскому обману. Наши воины собирались сражаться с ними как с мужчинами. Это наша ошибка. Не повторим ее! Будем безжалостны и не станем с ними разговаривать! Многие из них сегодня околеют и их души останутся бродить и лить слезы над гнилыми костями. А всех нас, всех хайова, ждет Охота в Мире предков — так сказали духи!

Засевшие среди камней отозвались одобрительными криками.

— Хоть ты и не шаман, но сказал хорошо. Мне тоже стало спокойнее, — шепотом одобрил Джо.

Будущий вождь полез повыше, дабы разглядеть, где пристанут лодки, а Хха посмотрел на лук, щит, слегка подпорченный отверстием от наконец выбитого вражеского наконечника, и сплюнул под левый мокасин. Громкие и уверенные, хотя и не особо мудрые, речи успокаивают людей, и это хорошо. Вселить спокойствие — такова обязанность говорящего с духами или того-кто-вместо-шамана. Но кто должен ободрять самого того-кто-вместо — вот вопрос. Только колчаны, полные стрел, и успокаивают. Слегка.

К завалу у тропы спустилась Три Камушка:

— Лодки пристали в прогалине левее водопоя. Та заводь, куда ты ходил беседовать с аванками.

— Помню. Я тоже ленив и не желал ходить далеко.

— Нельзя ли напустить на бородатых обезьян твоих друзей-аванков?

— Вряд ли. Лодки слишком большие, а на берегу мои речные друзья попадут под копья и мало что сделают.

— Что ж, придется поубивать чужаков прямо тут. Жаль, одной рукой сложно снять скальпы. Но раньше я даже не мечтала о такой возможности, — девчонка улыбнулась.

— Сдирать скальпы тебе непременно кто-то поможет. А пока давай укорочу ремень, будет удобнее кидать камни.

Хха затянул новый узел на ремне и больная неожиданно ткнула его здоровым кулаком в живот:

— Ты уныл, не-шаман. С чего бы? Славный день, чтобы доказать истинную доблесть хайова. Или ты не выспался? А мне хорошо спалось — временами враг на обрыве здорово тебя восхвалял. Слышать было приятно.

— Да? Мне показалось, скво смотрят на меня странно.

Три Камушка презрительно выпятила губу:

— Что тебе за дело до взглядов старух? А Гиенки здесь все равно нет. Ее убили?

— Не знаю, мой крикливый друг ушел из лагеря слишком рано и мало что мог сказать, — Хха собрал волосы выздоравливающей, стянул шнурком. Постарался завязать хвост повыше — так выглядело воинственнее.

— Вряд ли я пробью много черепов — левая рука у меня все равно остается слабее, — рассудительно сказала девочка. — Зато сверху мне будет все видно, и я после битвы вам расскажу. А Но-По-Э потом присочинит покрасивее и рассказ о сражении за Лагерный Холм станет прекрасным сказаньем!

— Вот это верно — духи любят героические рассказы.

Три Камушка полезла наверх к своему дозорному месту и камням, а Хха ухмыльнулся. Вот кто воистину предназначен успокаивать не-шаманов — прекрасные девы. Осталось выжить в битве и посмотреть, какой станет Три Камушка, когда подрастет. Похоже, однорукость не помешает ей нравиться воинам.

Замечательно глупые мысли оказались к месту — Хха почувствовал себя много бодрее.

* * *

Враг приближался — жирный короткий червяк, медленно ползущий по красновато-зеленой плоскости прерии.

— Это называется «строй», — сообщил Хха другу.

— Я понял, но все равно не представляю, как они в этом «строю» не мешают друг другу, — Джо выглядел крайне заинтересованным. — Но на скалу они так не полезут?

— Я не догадался об этом спросить.

Зоркий Джо всмотрелся и сообщил:

— Похоже, там все семнадцать копий. Или даже больше? Неужелиникого у лодок не оставили? На месте кинген я бы непременно воспользовался случаем и увел у глупцов лодки.

— С большой лодкой довольно трудно справиться. Но чужаков осталось ровно семнадцать. Об этом мы с моим другом побеседовали отдельно.

— Верю. Пленника здорово тянуло к искренности. Слушай, Хха, как ты научился так ловко пытать? Я никогда не думал…

— Полагаю, мою руку направляли духи, — предположил не-шаман. — Вообще мне не хочется об этом говорить.

— Не станем, — покладисто согласился Джо. — Ты заметил — у всех «людей Тарса» щиты! Они отнеслись к нам с должным уважением.

— Там не у всех щиты, — поправил вновь устроившийся чуть выше воинов Но-По-Э. — В середине строя, наверное, арбалетчики.

— У них только два или три арбалета, умник. И не все эти луки исправны. Люди Тарса захватили это странное оружие, когда отравили жителей в деревне у реки. Правда, про арбалеты я не очень расспрашивал, поскольку не понимал, что это такое, — пояснил не-шаман.

— Пойду и еще раз напомню скво, чтобы береглись, — решил Джо. — Непонятно чего ждать от столь необычного оружия.

Резвый будущий вождь поднялся на скальные тропы, Хха, сидя в тени камней, не спеша натянул тетиву на лук и поинтересовался:

— Послушай, Но-По-Э, эти городские вонючки начнут с переговоров? Ты должен знать их манеры.

— Не думаю что они особо городские. Ну, по виду-то точно не наши городские. Но так-то, конечно, с переговоров начнут. Грозить, пугать, обещать снисхождение и всякое такое. Мы бы, наверное, и сами это сделали, — предположил мальчишка.

Хха подумал, что лично не-шаману чужаки обещать снисхождение вообще не станут. Судя по всему, вопли пытаемого они отлично слышали. Едва ли это их напугало, но спать точно не дало. И вселило дурные мысли. Малая хитрость против ядовитых хитростей. Кстати, Джо преувеличивает сложность пыток — это как лечить, только наоборот…

Наверху тревожно завопила Три Камушка. С чего бы это⁈ Враги еще далеко. Подпрыгнувший Хха разглядывал прерию, но ничего не видел. Наверху многоголосо и гневно закричали хайова, а не-шаман словно ослеп. Вот прямо над головой завопил на чужом языке Но-По-Э. Тут подслеповатый Хха, наконец, разглядел…

Ко Гордая Ко неуклюже, но довольно шустро бежала прочь от Лагерного Холма. В руках у шакалихи была ветка, на ее конце развивался светло-желтый странный флаг.

На каменное заграждение спрыгнул Джо, вскинул лук:

— Бродячая сука полагает, что стрела ее не догонит!

Хха ухватил будущего вождя за леггин:

— Не трать стрелы. Пусть уходит.

— Ты сдурел⁈ Она все расскажет о лагере!

— Эта Ко приносит несчастья. Пусть она будет с врагами.

Джо в замешательстве выругался. Сверху вслед беглянке полетело несколько стрел и камней, но предательница лишь прибавила ходу. Нужно признать, действовала Гордая Ко довольно осмысленно: долго сидела затаившись под стеной, а когда «люди Тарса» приблизились, кинулась к ним не напрямую, а сначала прокравшись в сторону вдоль склона.

— Это я виноват, — горестно признался Но-По-Э. — Должен был догадаться, что она к цивилизованным побежит. Можете меня убить. Но лучше после битвы.

— Мы подумаем и решим твою судьбу, — Хха усмехнулся.

— Ты что, нарочно эту тупую шакалиху отпустить решил? — прошептал будущий вождь.

— Почти. Но то, что она приносит несчастье, понятно и не-шаману, не так ли?

— Да, это верно, — коротко подумав, закивал Джо. — С ее проклятого появления все и началось. Пойду, успокою скво.

— Скажи, что это хитрость. Теперь мы поменяем место засады. Мы чего здесь внизу сидели?

— Ну, тут тень. Мы же хотели потом наверх и в сторону отойти — оттуда стрелять удобнее, разве не так? — озадаченно напомнил будущий вождь.

— Да, но знает ли об этом хитроумная Ко?

— Хитро! Ты все больше и больше не-шаман, — восхитился Джо.

Он вновь поднялся наверх к женско-стариковским воинам, а Хха разглядывал удаляющуюся предательницу — теперь Гордая Ко шла особенно горделиво, торжественно взмахивая своим флагом и часто спотыкаясь — мокасины она оставила в лагере, предпочтя надеть свои странные жесткие и никчемные подметки с ремешками.

— Но что означает этот ее жезл с лоскутом на ветке? — вслух поинтересовался Хха.

— Белый флаг — стандартное обозначение намерений вести переговоры или сдаться в плен, — мгновенно объяснил многознающий сопляк-сказитель.

— Флаг разве белый? — удивился не-шаман.

— Ну… — мальчишка несколько замялся. — Должно быть, раздобыть кусок белой кожи ей не удалось. А trusy у Ко изначально были белые, сейчас-то конечно, не особо…

Хха поморщился. Слово «trusy» он слышал впервые, но примерно представлял, что это такое. Абсолютно дикие тетки в этом несчастном «ин-тернатском» мире.

— У меня мирные намерения! Я, bilyat, нуждаюсь в цивилизованной помощи и содействии в возвращении… — легкий ветерок доносил визгливые вопли беглянки.

Видимо, «люди Тарса» отнеслись к внезапному появлению оборванной сумасшедшей с должной опаской — по крайней мере, строй остался на месте. Гордая Ко ускорила шаг, неровной рысью приблизилась к чужим воинам. С ходу ее копьем бородатые глупцы не ткнули…

— Слушайте ее хорошенько, обманные колдуны, — пробормотал Хха и обернулся к вернувшемуся другу. — Поднимаемся?

— Сначала вот это, — Джо достал крошечные, почерневшие от времени деревянные коробочки. — Я заглянул в типи Речной Ноги, полагаю, вождь не был бы против.

Это были остатки стариной краски для боя — великая ценность! Но сейчас реликвию едва ли стоило беречь.

Краска совсем ссохлась, но предусмотрительный будущий вождь прихватил и немного жира для размешивания. Друзья раскрасили лица друг друга: до углов рта сплошь великолепным черным цветом, ниже сплошь красным.

— Иное дело и великая честь! — с удовлетворением сказал Джо, вытирая ладонь о живот и раскрашивая вокруг пупка. — Мы последние воины-хайова, которым так повезло!

Хха подумал, что, скорее всего они с Джо вообще последние воины хайова-ката. Кстати, у будущего вождя в животе от пупка до грудины, видимо, тоже ноет. Там живет страх. Но подобные вещи даже друзья между собой не обсуждают.

— Иди сюда! — окликнул не-шаман страшно завидующего Но-По-Э.

Краски на ладонях хватило, чтобы украсить лицо сказителя двумя яркими полосами.

— Сегодня ты хайова, мой брат, — сказал Хха.

Мальчишка, молча, кивнул. Все верно — умирать нужно с гордостью.

Сверху было видно куда лучше. Не-шаман устроился в, с детства знакомой, расщелине — сегодня она казалась теснее, чем помнилось — удобнее поставил колчаны.

В прерии дело сдвинулось: оборванное светлое платье предательницы исчезло за строем, вражеские воины без спешки двинулись к Лагерному Холму.

— Берегут силы, это разумно, — отметил будущий вождь, занявший позицию по другую сторону от тропы подъема.

— Были бы у нас стрелы с металлическими наконечниками, я бы вздремнул со спокойным сердцем, — пробормотал не-шаман, и потрогал рукоять висящего на поясе металлического ножа. Жесткие ножны и тяжелый длинный клинок — почти с локоть размером — были непривычны и могли подвести в схватке. Но привычный нож забрали нелегкие пыточные занятия, и, кроме того, Хха видел, что нормальное оружие почти бессильно против брони чужаков. Что ж, духиили помогут победить, или заберут к себе. Надо думать, в счастливом мире Охоты Предков никакие шаманы не требуются и можно охотиться в свое удовольствие.

Войско чужаков приблизилось: стена из шести больших щитов держалась удивительно ровно, даже голов почти не видно, лишь ноги перешагивают по вытоптанной земле. Хха не мог понять, как можно так плотно держать защиту, потом догадался — бородачи с одной ноги враз шагают. Хитро. Уже было слышно бряцанье железа. Дорогого металла на чужаках имелось столько, что даже щиты укреплены железными бляхами. Со склона Лагерного Холма по врагам пока не стреляли и не кидали камни: и бесполезно, да еще Джо сказал твердо — не пугать, бить наверняка. Кроме того, в лагере нашлось всего две женщины, способные натягивать лук — не стоило заранее показывать, что у защитников всего пять лучников. Едва ли доносчица Гордая Ко знала что-то о способностях стрелков — на оружие она и смотреть брезговала.

Речники остановились, из-за строя вышло три человека. Вернее, один толстяк, с ног до головы закрытый железной плетеной броней, вывел двух пленников. Воин был очень толстый — Хха таких толстых мужчин вообще раньше видеть не доводилось. Наверняка это и есть вождь чужаков — Грог его зовут, — про него разговорчивый приятель не-шамана много рассказывал.

Понять, кто у врага главный — это хорошо. Остальное было много хуже. Видеть своего вождя пленником всем хайова было очень больно. Истинный позор. Речная Нога едва стоял, кажется, один глаз его был выбит. Ссохшиеся от крови волосы, скрученные за спиной руки, на шее веревка, за которую крепко держал толстый враг. Другой рукой жирный Грог толкал-прикрывался Плачущей Гиеной — девушка была голой, даже без мокасин, лицо и груди распухли, темнели сплошной багровой синевой. Узнать Гиену можно было разве что по стройным округлым ногам.

— Эй, дикари! — рыкающим басом воззвал Грог. — Отдайте нам лошадей и подарите семнадцать молодых женщин. Обещаю: мы будем добры к послушным девкам и лошадям, и не станем никого убивать. Мы даже вернем вам вашего трусливого вождя! Или вы все умрете! Тем, кого зарубим сразу, еще повезет. Мы тоже умеем славно пытать.

Кажется, из-за строя что-то протестующее пыталась выкрикнуть Гордая Ко, но немедля заткнулась.

Скалы Лагерного Холма тоже молчали. Говорить было не о чем.

— Бесстрашный вождь, язык-то тебе еще не отрезали, скажи что-нибудь своим старухам и колдунишке, который вовсе не колдун! — Грог тряхнул веревку так, что Речная Нога едва не рухнул на колени — но осторожный предводитель чужаков поспешил удержать свой живой щит на ногах.

Речная Нога постарался выпрямиться, вскинуть голову и крикнул:

— Хайова-ката, вы знаете что делать!

Властный крик вождя племени раскатился по лагерю и скальным тропам громко, как в былые дни.

Хха действительно знал, что нужно делать — для этого не нужно было быть «колдунишкой, который вовсе не колдун». Воин выпрямился, натянул лук — должно быть, Хха еще никогда не целился столь тщательно. Стрела была выбрана с костяным наконечником — он самый острый. Стукнула тетива — стрела по самое оперение вошла в украшенную разводами запекшейся крови грудь Речная Нога — вождь вздрогнул, улыбнулся и начал опускаться на красноватую землю прерии…

Прячась за камень, Хха успел без особого удивления разглядеть в груди вождя две стрелы — вторая с черно-белым оперением. Конечно, и Джо тоже знал, что нужно делать…

— Дикие вонючие дикари! — взревел предводитель речников, заслоняясь легкой пленницей и пятясь за строй. — Вы все страшно и жестоко умрете!

— Идите к нам! Ке-н-ии-накисипанаййй! — взвыл невидимый Джо.

— Ке-н-ии-накисипанаййй! — кричали прячущиеся женщины-хайова и старик, хромой на обе ноги.

Когда эхо начало стихать, Хха различил голоса младенцев — издать боевой клич племени самые младшие хайова не могли, поэтому просто возмущенно вопили.

«Люди Тарса» атаковали…

Глава 5

Стрелы Хха все же берег — сейчас поразить врага было почти невозможным. «Люди Тарса» выстроили диковинную «черепаху» из щитов, сейчас этот строй открытый лишь со спин, пытался преодолеть завал у начала ведущей наверх тропы. Сыплющиеся сверху камни и нечастые стрелы штурмующим мешали, но не очень: метание особенно тяжелых камней защитникам Лагерного Холма было попросту не по силам, а стучащие по щитам относительно легковесные снаряды причинить вред бородатым дикарям не могли. Чужаки разражались проклятиями, но их строй переползал через заграждение. Не-шаману дважды удалось пустить стрелу в просвет между тяжелыми щитами, но едва ли стрелы нанесли серьезные ранения — хотя не на всех речниках были железные рубахи, часть нападающих была в толстых жилетах и куртках из простеганной ткани. Кстати, и шлемы были не на всех, имелись и смешные кожаные колпаки — вот это стоило учесть. Пока все двенадцать вражеских воинов оставались на ногах, устойчиво держали общий панцирь щитов. Вождь пришельцев, против ожиданий хайова, не возглавил атакующих; остался внизу с двумя своими воинами и пленницами, басовито орал с отдаления приказы и угрозы. Вот в руках речников, оставшихся с громогласным Грогом, не-шаманнаконец-то рассмотрел таинственные «а-болеты»: действительно, небольшой лук, прилаженный поперек хорошо выделанного бруса. Видимо, какой-то обряд у дикарей связан с этим странноватым оружием.

Пока гадать и разглядывать не было времени — «черепаха» перебралась через завал, разразилась победными криками. Тропа перед врагом была свободна: узкий извилистый проход, временами идущий вдоль склона, временами втискивающийся в столь тесную вертикальную щель меж скальных лбов, что там с полутушей бизона едва пролезешь. Взбираться нелегко, и, главное, — чужаки неизбежно подставят спины-бока под стрелы воинов хайова, знающих каждый шаг этой тропы. Нет, на месте дикарей Хха не стал бы испускать торжествующие кличи, преодолев жалкий заманивающий завал.

Вперед вырвался речник в великолепных красных сапогах. Прикрывая голову щитом, мощными прыжками преодолел начальный подъем, перекинул на другую сторону свое странное громоздкое копье — вместо нормального наконечника на оружии красовалось нечто вроде томагавка с длинным копейным острием. Хха воздержался от искушения поразить на миг открывшийся складчатый и потный затылок врага, выпустил стрелу ниже. Штаны чужака — по виду тяжелые и плотные от грязи и жирных пятен — все же оказались пробиваемы. Красавец взревел от оскорбления и боли — стрела вонзилась в его мощную ляжку чуть пониже ягодицы. Удачно. Едва ли воин сохранит желание и силы взбираться к жилищам хайова.

Тут Хха чего-то не понял — он перебегал на уступ правее и рядом что-то стукнуло о скалу. Судя по звуку, в не-шамана метнули нож, или еще что-то достаточно тяжелое, но небольшое. Но кто и откуда⁈

Склон Лагерного Холма преисполнился боевых криков, проклятий, женского визга, стука камней о щиты и иных звуков великого сраженья. Чужаки упорно пытались взобраться по тропе, раненый красносапожник ковылял вниз, закрывая спину и место ранения щитом, стоная и изрыгая довольно интересные проклятья. Хха подранил еще одного чужака — низкорослый воин, видимо, не из самых храбрых, топтался в хвосте атакующей цепочки речников, и, видимо, полагал, что он почти в безопасности. Напрасно! Вдоль тропы прокатился щит с бляхами; его владелец застрял на уступе вверх ногами — Джо был верен себе, его стрела норовила сразить насмерть…

Отряд атакующих разбился на две части — в середине не могли разминуться со спускающимся красносапожником. Но головная часть речников упорно поднималась к основной Скальной Тропе и типи хайова. Четверо воинов, и в отваге им не откажешь.

Хха попытался выцелить второго — хваткий бородач, расчетливый, с весьма хорошим на вид, нетяжелым топором в руке. Вот поднял щит, подталкивая, помогая бесстрашному товарищу втиснуться в узкую щель тропы. Открылась подмышка, не защищенная железным жилетом. Не-шаман мгновенно натянул лук…

Женщины наверху визжали и выли все отчаяннее — враги были уже в считанных шагах и град камней их не останавливал. Хха оставался в стороне, уже много ниже наступающих, но так и было необходимо. Сейчас этот ловкач с топором получит свое…

— Оглянись! Внизу, дурень! — донесся сквозь вопли и стук пронзительный девчачий визг.

Если это Три Камушка, то обращается она весьма неучтиво, и скорее всего, именно к своему врачевателю-спасителю, потому что…

Соображал не-шаман в это мгновение не то чтобы очень мгновенно, но тело действовало быстрее. Взгляд вниз — направленный глупейший «а-балет» — взгляд чужого стрелка издали не разгляделся, но угадался… прятаться нет времени…

Единственное, что успел Хха — подставить спину со щитом. Стука не услышал, но ожгла боль. Ранило. Это совсем дурно — у хайова воинов больше-то и нет.

Ожидая раздирающей боли рядом с хребтом, не-шаман нырнул за камень. Боль была, но не то чтобы очень раздирающая, и стрела почему-то не мешала. Воюем, хайова!

Хха вновь вскинул лук и успел увидеть, как Ходивший Туда убивает головного воина чужаков — хромоногий лучник сидел на самом краю верхней тропы, одна из старух придерживала его за колчан на спине. Ходивший Туда выпустил стрелу в упор — до рычащего врага оставалось не более шага. Речник взмахнул руками, выпрямился во весь рост и рухнул вниз — стрела торчала у него под шлемом.

— Ке-н-ии-накисипанаййй! — в один голос торжествующе взвыли Ходивший Туда и старуха-держательница.

Вновь выцеливая попятившегося в нерешительности воина-с-топором, не-шаман не поверил своим глазам — только что торжествовавший Ходивший Туда обессиленным немым комком рухнул под ноги врага. Речник немедля ударил хайова топором, злобно добавил мертвецу ногой в живот. Ходивший Туда был мертв еще до этого — грубое оперение короткой стрелы торчало у него из груди. Проклятые «а-болеты»…

Чужак с топором принял на щит град камней и ливень ненавидящего женского визга — скво с верхней тропы пытались убить врага проклятьями. Но стрела Хха оказалась все же действеннее — вошла под руку — речник развернулся, рухнул — полдесятка камней мгновенно раздробили затылок под соскочившим шлемом…

Помня об «а-болетах» внизу, Хха не очень геройски проскочил на соседний уступ — спина болела, но позволяла двигаться. На тропе продолжалось сражение: речники, несмотря на потери, лезли вперед — видимо, жизней своих сородичей вовсе не ценили. Правда, двое из оставшихся в головном отряде смельчаков не рискнули пробиваться через узость вертикальной тропы: высокий воин выскочил на плоскость склона, удержался, и, цепляясь за расщелины, подобно пауку полез вверх. На тропе над ним размахивая копьем и угрожающе подскакивая, возник Но-По-Э. Едва ли мальчишка напугал опытного воина, но щит речника висел за спиной, а ползти прямо на наконечник копья речнику не хотелось. Тут две разом прилетевшие с разных сторон стрелы помогли разрешиться этому сомнительному равновесию: Хха вновь вогнал стрелу в пройму железной плетеной рубахи, а стрела будущего вождя пронзила бедро речного смельчака. Воин с ревом ужаса заскользил вниз, не удержался, покатился по склону, переворачиваясь и все с большей скоростью колотясь о скальные выступы…

Последний боец из головного отряда «людей Тарса» благоразумно решил отступить. Закрывая спину и голову щитом, резво двинулся вниз, местами весьма рискованно прыгая и переходя на бег. Хха пустил стрелу, но без особого успеха — в край щита попал. Но тут помогли духи: вслед отступавшему летели камни, особого вреда не приносили, но чужак попросту наступил на катившийся камень, потерял равновесие, крепко бахнулся о выступ скалы, полуоглушенный покатился и скрылся за выступами. Хха приготовил лук, ожидая, когда враг покажется…

— Не стреляй, — негромко сказал невидимый Джо. — Он свою кривую ногу сломал. Или даже обе.

— Хорошо сломал? — уточнил не-шаман, осторожно выглядывая из-за камня.

Остатки атакующих отступали от тропы, но оба стрелка с «а-болетами» пристально следили за склоном, и вновь подставлять им спину не-шаман считал неразумным.

— Одну-то ногу уж точно хорошо! — заверил Джо, прячущийся по другую сторону тропы.

Упавший действительно замычал от боли, потом закричал. Хха увидел, как он ползет по тропе. Щит речник бросил, видимо, обезумев от боли; волочилась забавно выкрутившаяся носком наоборот нога, торчали из раны над сапогом окровавленные кости. «Вообще не срастется» — подумал не-шаман и хихикнул — да кто ж ноге врага срастаться позволит?

— Да, этот скальп возьмут скво, — согласился невидимый Джо. — Камни — прекрасное оружие, и его много. Что у тебя со стрелами? Мне что-то не очень хочется ползти к колчанам. Эти стрелки внизу весьма опасны.

— Да, вождь. Стрел у меня осталось пять, а полный колчан ждет чуть ниже, я его вижу.

— Странно, что ты не убит, о зоркий не-шаман. Я видел, как тебе попали в спину. Сильно ранен?

— Посмотреть не могу. Наверное, не особо. Немного крови натекло на задницу и все.

— Это добрая весть! Вообще-то тебе все племя орало, предупреждая. Ты словно нарочно подставлялся этим демонским а-болетам.

— Было слишком шумно, а ведь я еще и слушал духов, — оправдался Хха.

— Шутник без башки. Ну, ладно, — будущий вождь прислушался к стонам уползающего вниз обезноженного воина, которого настигали камни, и заорал в полный голос:

— Враги уползают подобно растоптанным червям! Осмелятся ли они вновь взглянуть на Лагерный Холм, эти трусливые куски плавучего помета аванков⁈ Придет ночь и враг вновь услышит песнь боли границы Прерий!

— Ке-н-ии-накисипанаййй! — в восторге взвыл склон. — Скоро ночь!

Что-то негодующе заорал снизу вождь чужаков, но боевая песнь хайова с легкостью заглушила проклятья бессильного врага. Скво выли как десяток гиеновых стай, слышался и смех младенцев. Хха подумал, что это похоже на победу. Ну, отдаленно похоже… очень-очень отдаленно похоже. «Людей Тарса» осталось лишь тринадцать, а это хорошее число, особенно если учесть, что среди них раненые и даже тяжелораненые. Едва ли враг осмелится вновь в лобовую штурмовать Лагерный Холм. А что они еще могут сделать? Попытаться забрать лошадей из крааля, напоказ пытать оставшихся пленников и грозить хайова.

…Лежало тело вождя, ставшего после смерти много меньше ростом, враги отошли подальше от возможных стрел, оттащили раненых. Доносился рык Грога, указующего рукойто на твердыню Лагерного, то на реку.

— Ты готов? — прошептал Джо, перебежавший на левую сторону тропы к другу. — На крааль этот мохнатомордый баамм сейчас рукой не тычет, и это неспроста!

— Так что им еще брать, если не наших с тобой лошадей? — пробормотал не-шаман. — А готовиться мне не к чему, думаю, крапчатый и сам управится.

— Ну, мы обязаны поддержать наших четвероногих друзей меткими стрелами. Если выдастся такая возможность.

Речники проявили похвальную предсказуемость — трое врагов направились к краалю. Прикрывались щитами и вообще не очень спешили — Лагерный Холм уже доказал свою негостеприимность. Со склона полетели камни, но до загороди крааля скво было камней не докинуть. Трое грабителей несколько приободрилось. Не опуская щитов, принялись снимать жерди ворот.

Хха видел, что лошади обеспокоены. Не нужно быть шаманом, чтобы понимать что вопли, крики, запахи крови и стук камней напугают любое разумное существо. Лошади забились в дальний угол крааля, крупный серый конь будущего вождя оскорбленно повернулся крупом к шуму и чужим людям. Крапчатый Хха, вытянув шею, откровенно и предупреждающе смотрел на воров.

— Ох, он им и задаст! — прошептал Джо. — Вообще-то, я твоего крапчатого и сам опасаюсь — ночью меня опять чуть не цапнул.

— У крапчатого было нелегкое детство, — пробурчал не-шаман.

Долговязый грабитель протянул коню что-то съедобное и, видимо, начал сюсюкать. Крапчатый окончательно уверился, что пришельцы глупы и невежественны, фыркнул и повернулся задом. С лошадьми речники, очевидно, дело имели мало: невзирая на нехорошие признаки, приободрились. Двое продолжили прикрывать щитами своего соучастника, а долговязый безумец приготовил веревку и шагнул ближе, норовя обойти крапчатого и накинуть самодельную узду на шею…

Бил крапчатый как обычно — двумя копытами и без всякого предупреждения. Долговязый вор отлетел — даже вскрикнуть не успел, донесся лишь звук удара и буханье щита на который рухнул глупец. На примолкшей, было, Скальной тропе захохотали — вздорный нрав лошадей молодых воинов был известен, взбучку воров скво вполне предвидели. Вор сидел, оглушенно мотая башкой, из разбитого рта потянулись кровавые слюни — левое копыто крапчатого обычно бывало точнее.

— Только не длинного! — прошептал Джо. — Этот воинственность утерял.

Хха и не думал тратить стрелу на оглушенного глупца — не стоит пугать остальных.

Товарищи неудачливого конокрада посмотрели наверх — со Скальной тропы в них немедля кинули камень, но тот опять не долетел. Ободренные воры уставились на лошадей, речник, тот, что поплотнее сложением, злобно подхватил веревку, закинул за спину щит, решительно побежал к лошадям, заходя сбоку.

— Ты в ноги, я в башку! — призвал Джо. — И сразу падай.

Молодые воины одновременно вскочили и выпустили стрелы.

Приседая, Хха не столько увидел, как угадал стукнувшую в скалу стрелу «а-болета».

— Какая отвратительная придумка! — сидящий на корточках Джо поднял чужую стрелу — несуразно толстую и короткую, но с великолепным массивным железным наконечником.

— Да, наши стрелы гораздо благороднее, — согласился не-шаман, осторожно выглядывая из-за камня.

В краале и вообще было шумно: кричал оставшийся на ногах воин, пытался отогнать копьем коней, гневно топчущих сраженного речника — стрелы, угодившие в колено и шею, уже сломались, вор лежал неподвижно, лишь железная рубашка звякала под ударами копыт. Поспешно уползал к воротам загона чужак с разбитым лицом. На Лагерном Холме торжествующе вопили, задетый копьем вора жеребец окончательно разъярился, начал наступать на обидчика, тот счел за лучшее попятиться к воротам, но прикрываться щитом не забывал — момента его подстрелить так и не представилось. Друзья сочли уместным заняться уползающим на четвереньках долговязым конокрадом — целью тот был легкой и малоценной, но вдруг вздумает быстро оправиться?

Обе стрелы пронзили правое бедро ползущего — тот обреченно взвыл.

— О, великий не-шаман, мы слишком одинаково думаем! Попали с разницей на палец, — Джо хихикнул. — Отчего эти мохнатомордые вообще вздумали воровать наших коней? Судя по неумелости, глупцы впервые видят лошадей.

— Что они видели, я не спрашивал. Но лошадей они хотели запрячь в лодку. Лодка тяжелая и лошади должны были волочить ее вдоль берега. Так у них делается. Большая лодка, кстати, именуются — «барка».

— Барка? Мой серый должен был тянуть барку⁈ Да они с ума сошли!

— Мы впервые видим барку, они впервые видят наших лошадей, — объяснил Хха, наблюдая за врагом.

Уцелевший конокрад оттаскивал воющего товарища, к нему на помощь спешили двое других — щиты держали наготове. Потом «люди Тарса» сгрудились в отдалении, видимо, совещаясь. Вот! Наконец-то враг, неся раненых, направился назад к своим лодкам. Скальная тропа взвыла от восторга. Толстый Грог обернулся, погрозил лагерю хайова, что-то выкрикнул — весьма неразборчиво.

— И что дальше? — пробормотал не-шаман. — Что они будут делать, и что будем делать мы? Что-то не припомню подобной войны в рассказах о Старом мире, да и в сказках.

— Как что⁈ Мы освободим наших пленных и добьем врага.

— Это конечно, — Хха наблюдал за удаляющейся процессией — Плачущую Гиену и Гордую Ко заставили нести одного из раненых; женщин качало от тяжести. — Но я думаю о другом.

— «О другом» думать еще рано! — решительно объявил Джо. — Сначала мы свершим обязательное. Плачущая Гиенка уже никогда не станет такой хорошенькой как раньше, но мы ее непременно спасем. И у врага остаются другие наши воины, возможно они оправятся от яда, и… В общем, всех нужно освободить. Мы придумаем, как это сделать. Ты обратишься к духам…

— Подожди… — Хха предупреждающе вскинул ладонь.

— С обращеньем к духам можно повременить, сначала мы утолим голод и жажду… — будущий вождь замер.

Слух и зрение Джо были получше, чем у не-шамана, зато близость зверей Хха ощущал куда острее. Сейчас звук приближения сотен копыт становился все очевиднее.

— Вот оно! — Джо осознал и захохотал. — Знак твоих духов! Нам не придется обедать, о, искусный шаман!

— Да, Крик Короткое Заклятье и ее дочь — великолепные загонщицы! — признал Хха.

С юга, вдоль обрыва, приближалось великое множество бизонов. Уже были видны поднятые бегущими животными облака красноватой пыли. Видимо, Крик Короткое Заклятье и бывшими с ней скво удалось согнать сразу два стада — уж очень много было бизонов.

— Возьмем копья? — вскакивая, спросил Хха.

— Нет! Не приближаемся к врагам ближе двадцати шагов или железо нас сразит, — к Джо немедля вернулось хладнокровие и спокойствие будущего вождя. — Помни,что ты уже ранен, и мы взяли достаточно ку на сегодня. Сейчас мы должны быть вдесятеро осторожнее.

Про ранение Хха не мог забыть при всем желании. Наваливалась усталость, ноги не хотели шевелиться. Но приход бизонов сулил еще одну победу, и следовало забыть об усталости.

Друзья взглянули на прерию. Туповатые речники явно заметили приближающиеся стада. Что возомнили «люди Тарса» оставалось неизвестным, но они явно спешили побыстрее добраться до лодок.

— Едва ли успеют. Но и нам нельзя медлить, — озабоченно признал Джо.

Молодые воины спустились вниз, побежали к краалю. Обиженные кони встретили хозяев без особого восторга. Серый раздувал ноздри, возбужденно косясь на распростертый труп конокрада.

— Подожди, его нужно успокоить, — предупредил не-шаман.

Сухой порошок сборной лекарской травы имелся в мешочке на поясе — средство простое, одинаковое годное для всех живых, отнюдь не чудодейственное, но успокаивающее боль. Хха вдул порошок в рану от копья на груди лошади, попросил серого проявить терпение в столь важный день.

— Ты убедителен, — прошептал стоящий за спиной Джо.

— Я стараюсь. Но кроме убедительности, нам бы не помешали и седла.

Подниматься к палаткам за седельными шкурами было уже некогда, друзья вскочили на лошадей. Серый фыркал, обеспокоенный раной и неприятной жесткостью на спине, но терпел. У Хха что-то и сил фыркать не оставалось.

— Ты дурно выглядишь, — с тревогой признал Джо. — Кровью поистек?

— Нет. Ночь выдалась не из приятных. Но на коне я чувствую себя всегда лучше.

Всадники двинулись к воротам крааля, но тут сверху донесся пронзительный крик Три Камушка — девчонка пыталась о чем-то предупредить. Воины разглядели торопливо спускающихся по тропе людей.

— Копья надо или не надо⁈ — подбегая, завопил запыхавшийся Но-По-Э — обвешанный колчанами мальчишка волок два копья, придерживая на голове свернутую седельную шкуру. За сказителем спешила молодая скво с остальной упряжью.

— Только седла, о славные воины лагеря! — обрадованный Джо соскочил с коня.

Оседлать лошадей было делом мгновения, но топот бизоньего воинства нарастал еще быстрее. Хха, забыв усталость, вскочил на коня. Под рукой висел полный колчан, спину прикрывал не чудесный, но спасительный щит. Не-шаман чувствовал, что они успеют и это будет истинное ку!

— С седлом я спокойнее! — объявил Джо, направляя коня.

— Еще бы, ты всерьез рисковал самым ценным для вождя, — согласился не-шаман.

— Истинно злой, аванковский, завистливый, язык! — заметил, усмехаясь, друг.

Стоило выехать от крааля, как бегущие бизоны, заметив всадников, шарахнулись подальше от обрывов — живой поток начал заворачивать ближе к реке. Несколько молодых самок, сбитые несущимися сородичами, вскакивали на ноги, протестующе мыча. Джо взмахнул луком, протяжно закричал, пугая гривастую черную, и так впавшую в панику, массу животных.

Бизоны Речных Прерий — не слишком крупные, но сильные и остророгие животные. Взрослый самец бизона вполне способен в одиночку отогнать оцелота. Но как и всем живым существам, бизонам известен страх — порой малообъяснимый, способный погубить десятки обезумевших быков и коров…

Молодые воины неслись среди перепуганных животных, рев и красноватая пыль окутывали со всех сторон. Ближайшие быки пытались уйти в сторону, но их ослепшие сородичи не слушались голоса разума, бегущие в удушливой завесе стада, перемешавшиеся, и от этого еще более испуганные, с трудом сворачивали в нужную сторону. Хха пытался говорить с ними и послать ближе к реке, но как всегда, когда животных было слишком много и они были слишком напуганы, говорить не получалось. Проще было скинуть со спины щит и взмахами крупного предмета пугать ближайших быков. Рассмотреть речников не-шаман даже не пытался: враг был где-то здесь — между стадами и рекой, но удастся ли бизонам задеть убегающий отряд чужаков, оставалось неясным. Хха осознал, что будущий вождь что-то кричит. А, вот жест был понятен — Джо призывал пригнуться, значит, враг рядом и нужно помнить об а-болетах…

Теперь щит прикрывал плечо, в руках вновь был лук. Сжимать колени и управлять крапчатым не было нужды — конь охотничью скачку понимал и любил. Хха тщетно всматривался вперед: кроме рогов, грив и завесы пыли ничего не было видно. Внезапно крапчатый высоко прыгнул — под копытами скакуна промелькнула споткнувшаяся и пытающаяся вскочить корова — рога едва не задели задние ноги коня. Не-шаман осознал, что видел что-то еще, только когда оно осталось далеко сзади: растоптанный человек, вмятый копытами в траву и ставшую чуть более красной землю. Кажется, речники бросили одного из раненых…

Внезапно сквозь пыль засияла вода реки. Тут припавший к гриве коня Джо выпустил стрелу. Не-шаман с опозданием увидел тени лодок — вблизи та, что именовалась «баркой» казалась еще больше — к бортам лодок жались забежавшие в воду люди. Тысячи брызг, летевшие из-под копыт проносящихся мимо бизонов, осыпали чужаков сияющим дождем. Откидываясь на круп лошади, Джо послал вторую стрелу…

Влетевший в воду живой поток немедля повернул к берегу — страх перед аванками гнездился в сознании бизонов изначально, еще с Начала Времен. Стада вновь бежали по ровной прерии. Оказавшиеся с края продолжающейся безумной скачки индейцы начали сдерживать лошадей; свернув, укрылись за прибрежной скалой. Крапчатый недовольно взмахивал головой, не понимая, отчего веселье заканчивается, если нет сраженной добычи. Монотонно шумели уже близкие протоки Нижнего Порога, брызги долетали до скалы.

— Это ку! Бизоны затоптали по меньшей мере троих, еще в одного я всадил стрелу! — сообщил скромный будущий вождь.

— Несомненное ку! — подтвердил Хха. — Я заметил речников слишком поздно, не было смысла напрасно терять стрелу. Ты зорок, о, вождь!

— Ничего. Ты славно гнал бизонов, твой зов был силен.

— Я гнал? — изумился не-шаман. — Это твои вопли нагнали на них ссыкучего ужаса.

— Не будем спорить. Я научился угадывать, когда ты колдуешь, но если ты хочешь это скрывать, пусть будет так. Хотя в чем смысл, если мы здесь одни? Но тебе виднее, не-шаман, — Джо смотрел вслед удаляющимся стадам — бизонов догоняли уставшие телята и охромевший старый бык. — Ничего подобного я не видел! Даже не помню, когда бизоны так близко подходили к Лагерному Холму.

— Времена меняются, — с горечью напомнил Хха. — Но ты подумай, что будет сейчас. Мы почти у Нижнего Порога. Что сделают бизоны, когда увидят обрывы и падающую воду?

— Все верно, я уже подумал об этом, — довольно усмехнулся будущий вождь. — Бизоны повернут обратно и мы поможем им найти правильный путь. Главное, пригибайся пониже. А-болетчиков мы не растоптали.

— Помню. И на этот раз я не прозеваю.

Плеск вод Гранд Аванк вновь стал гаснуть — его заглушал нарастающий топот бизоньих копыт. Животные устали и слегка умерили бег, но все равно земля дрожала. Вели стада два огромных самца-вожака, бегущие почти бок о бок — редкое зрелище. Воистину в этот день Речные Прерии сошли с ума.

— Побеспокой духов еще разок, — предложил Джо, посылая коня к бегущим животным. — Пусть отведут глаза мохнатомордым. Сейчас нас будут ждать.

Насчет магических просьб не-шаман пропустил мимо ушей. Уж какие там обращения к духам на полном скаку? Понятно, что сейчас будет еще опаснее, но азарт вновь овладевал сердцем Хха. Стрела уже ждала на тетиве, промахнуться не хотелось.

Лошади скакали уже внутри потока бизонов — знакомый сильный запах животных, топот и фырканье окружали индейцев со всех сторон. Сотни выгнутых острых рогов, лоснящиеся гривы, переходящие в хребтовые «ремни» черных спин, развевающиеся длинные кисти хвостов… Лошади были повыше бизонов, Хха тесно прижимался к шее крапчатого и чувствовал себя частью бегущей Прерии…

Что бы там ни говорил будущий вождь, правильно управлять стадами невозможно: сейчас живой поток вытянулся, несясь практически по кромке воды. С одной стороны это было хорошо — Хха уже видел лодки, и всадников выносило прямо на них. С другой стороны, не-шаман догадывался, что и враг вполне способен рассмотреть хайова: пыли-то было маловато. Окруженный бизонами Джо оказался правее и впереди, вот он на миг вскинулся, выпустил стрелу, свесился на бок, заслоняясь лошадью…

…Хха видел ближайшего речника, стоящего на носу большей лодки-барки, уже приготовился стрелять, но тут бегущий впереди бизон рухнул на землю — мелькнуло оперенье стрелы а-болета каким-то чудом пробившее крепкий костяной лоб быка. Окружающие звери, мыча, шарахнулись, оттесненный крапчатый оказался в воде, брызги из-под копыт окропили грудь и лицо не-шамана. Хха осознал, что часть зверей несется прямо на лодки уже по реке. Неудачливый не-до-лекарь и не-до-воин догадался, что его сейчас убьют, но сворачивать было бесполезно и невозможно. С барки кричали — Хха видел распахнутые рты — бородатые и иные — но не разбирал ни слова. Плеск, топот, бешеное фырканье коня и бизонов… Оставалось не потратить стрелу напрасно…

— Ке-н-ии-накисипанаййй! — взвыл-запел Хха, алчно ища достойную цель.

Вот — воин тянул рычаг арбалета — лицо молодое, испуганное, кстати, вовсе не бородатое. До борта было — рукой дотянуться. Хха всадил стрелу в открытое горло медлительного стрелка — маленький каменный наконечник вышел из затылка валящегося в воду врага. Крапчатый нес вдоль борта барки — черного и воняющего чем-то едким — не-шаман успел глянуть внутрь, ужаснуться. Свесился на бок коня, уклоняясь от удара копья… Вражеские воины кричали, щеря черные поганые зубы — все равно не слышно. Барка содрогалась, задеваемая рогами и тушами оббегающих ее бизонов. Доставая стрелу, Хха откинулся на круп коня. Стрелять в столь немыслимой позе было нельзя — такого даже в Старом мире не делали — но не-шаман все равно пустил стрелу сквозь брызги и даже попал во что-то на подскакивающей перевернутой барке. Впрочем, особо уверенным в удаче Хха не был — стрелять в перевернутый мир духи не советуют, от этого приема мигом начинает тошнить…

Всадник и окружающие его бизоны выскочили на берег и воссоединились с бегущим стадом. Вместо брызг вокруг вновь поднялась пыль, заскрипела на зубах. Хха ощутил, как крапчатый вздрогнул. Не-шаман с ужасом ощутил боль коня — крапчатый пошатнулся,сделал еще несколько шагов, силясь унести всадника от врагов и берега, коротко, жалобно заржал. Хха немедля спрыгнул с седла — соскользнул вправо, чувствуя как боль окатывает крапчатого с противоположной стороны. Стрела торчала рядом с меховым седлом — проклятая стрела а-болета вошла до середины оперенья — виднелся лишь жалкий кончик, с дурно и неровно прикрепленными индюшачьими перьями.

— Как же так⁈ Мы почти ушли! — пробормотал Хха, не веря своим глазам.

Крапчатый протяжно вздохнул и начал ложиться на бок.

Грохот копыт бизонов стихал — вокруг них уже не было, стадо уносилось прочь. С барки яростно вопили, но не-шаман не разбирал смысла проклятий.

В глазах крапчатого была боль и непонимание — он все еще хотел бежать рядом с бизонами, охотиться и воевать, лететь как ветер…

За спиной застучали копыта, но Хха не обернулся.

— Садись, или нас подстрелят, — сказал Джо.

Не-шаман почувствовал, как его хватают за руку, но все равно не мог не смотреть в глаза крапчатому. Джо крякнул, втаскивая друга на коня, немедля послал серого прочь. Отяжелевший конь сделал несколько шагов вперед — в изрытую копытами землю воткнулась толстая стрела а-болета.

— Промахнулся, кривоглазый, — удовлетворенно заметил Джо.

— Одного а-болетчика я сшиб в воду, — непонятно зачем сказал не-шаман.

— Истинное ку! Твое и крапчатого. У тебя был лучший конь. Сделаешь это сам?

— Руки меня не слушаются, — прошептал Хха.

— Ничего, я буду точен, — будущий вождь натянул лук.

Крапчатый, подняв шею, смотрел вслед — все никак не мог поверить, что его оставляют. Хха отвернулся. Это было как предавать своих хайова, даже хуже.

Щелкнула тетива. За спиной не раздалось ни звука, но Джо, конечно, не мог промахнуться в столь важный момент.

— Нужно отъехать подальше, — озабоченно сказал будущий вождь. — Это демоновское оружие перезаряжается медленно, но бьет куда дальше наших луков.

— Один из а-болетов теперь на дне. Там неглубоко, но захотят ли «люди Тарса» нырять… — прошептал Хха.

— Прекрасная весть в столь плохой день!

— О да.

— Соберись не-шаман. К нам навстречу едут скво. Они не воительницы, но очень храбрые женщины. Уловка с бизонами нам очень помогла. Нужно ободрить наших помощниц.

— Я буду весел и воинственен, — заверил Хха.

Судя по физиономии будущего вождя — боевая раскраска все равно растеклась и превратилась пугающую пятнистую маску — так что лишние следы влаги под глазами будут незаметны.

Воины соскочили с подуставшего серого. Всадниц, спешащих навстречу, было четверо, и они вели в поводу несколько запасных лошадей.

— Великое ку вам, искусные скво! — заорал Джо. — Ваши бизоны оказались прекрасными бойцами!

— Это ваши ку, молодые и храбрые воины! — крикнула Короткое Заклятье. — Вы безумные смельчаки, мы не верили своим глазам!

— Мы старались, — скромно признался будущий вождь. — Хха собрал всю свою магию и стадо неслось как тот многоногий баамм из старых легенд.

Не-шаман сплюнул — просто так, даже не под мокасин — и сел на землю.

Будущий вождь и скво обсуждали всякие военные тонкости: сколько врагов убито и сколько ранено, что «люди Тарса» теперь будут делать дальше, и когда нужно снять скальпы, чтобы их не попортили ночные грызуны. О задавленных бизонах и об их мясе тоже не забыли — едва ли в ближайшее время племя сможет удачно поохотиться.

Хха молчал, голова была пуста, как старый треснутый горшок. Добрая Сломанная Ветвь подала тыквенную баклагу — у пожилых тридцатилетних женщин большой жизненный опыт. Не-шаман цедил теплую, но вкусную воду и уже осознанно пытался ни о чем не думать.

— Хайова, враг уходит! — воскликнула вдруг Крик Короткое Заклятье. — Смотрите, они выводят лодку!

— Враги видели, что всадников у нас прибавилось, и опасаются атаки — объяснил Джо. — Вы с копьями и очень опасны. Особенно издали.

Скво засмеялись.

— Но как они будут вести столь большую лодку⁈ — спросила Короткое Заклятье. — Мы нанесли им большой урон. Должно быть, они теперь все сидят на веслах и гребут со стонами и слезами.

— Давайте подскачем и пустим стрелы! — призвала молоденькая широколицая дочь Короткое Заклятье.

— У них там а-болет, и он очень опасен, — напомнил будущий вождь. — Наверное, стрелок будет следить за нами, на весла его не посадят.

Хха не хотелось смотреть на лодки. В смысле, вообще в ту сторону не хотелось смотреть. Но сказать следовало.

— К веслам привязаны наши пленные воины. На них железные цепи. Вот такие, — не-шаман показал толщину большого пальца. — Думаю, воины не могут даже подняться с доски, на которую их посадили. Там Длинный Лук, Глубокий Рот, и другие воины. Я видел шестерых, возможно пленников больше. Плачущая Гиена тоже сидит на цепи.

И Джо, и женщины ошеломленно молчали.

Наконец, будущий вождь нашел нужные слова:

— Значит, наших воинов можно освободить!

Хха, да и сам будущий вождь, понимали, что это маловероятно. На земле хайова могут выследить и застрелить чужаков, пусть тех насчитается хоть целая сотня. Но не на воде. Посреди реки барка в полной безопасности.

— Они будут высаживаться для охоты и на ночлеги. Мы пойдем за врагом и будем идти, сколько понадобится! — сообщил быстро соображающий Джо.

— Давайте напугаем врага уже сейчас! — взмолилась Ягодный Зуб, давно неравнодушная к плененному Лунный Глубокий Рот.

— Не подходя близко, риск нам сейчас не нужен! — распорядился будущий вождь. — Хха, если ты в силах, поднимись в седло. И призови аванков! Пусть покажут, что у хайова есть союзники!

Аванки… Какие, жабу им надуй, аванки, если в седло едва поднимаешься…

Гнедой — ушастый и короткомордый — отнесся к новому седоку без восторга, но скво и будущего вождя Хха нагнал. Женщины готовили луки — к тугому охотничьему оружию они были непривычны, да и старое запасное оружие было ненадежно.

— Не спешите, — намекнул Джо.

— Не бойся, малыш, вас мы не подстрелим, — заверила прямолинейная Крик Короткое Заклятье.

К берегу шестеро последних воинов-воительниц хайова подскакали все же красиво.

— Ке-н-ии-накисипанаййй! — взвыл Джо, посылая коня вдоль берега и напоминая остальным хайова, что останавливаться под прицелом зловещего а-болета не стоит.

Скво неслись по берегу, визжа боевой клич, словно стая ведьм. Джо подумал, что настали какие-то странные и последние времена, о которых даже в легендах не додумались наврать. Но да, это был момент торжества, пусть и не окончательного.

— Ке-н-ии-накисипанаййй! — пел не-шаман во все горло, и взбодренный гнедой растопыривал свои шерстистые уши, запоминая миг победы.

Барка, волоча за собой на веревке меньшую лодку, уходила к середине реки. Движение ее было неловким — видимо, гребцы не особо освоились с ворочанием тяжелых весел. На корме лодки виднелось несколько фигур, защищенных установленными у бортов щитами. Не-шаману показалось, что он угадывает грузную фигуру вождя Грога. Но было далековато.

В плоский, испещренный следами копыт берег, ткнулась а-болетная стрела. Бородатые дикари явно пытались подстрелить Джо, принимая всадника за настоящего вождя. Хайова немедля ответно натянули луки… большая часть стрел упала в воду, лишь две клюнули черный борт барки — Хха надеялся, что не сплоховал. Понятно, что сразить воинов врага было сложно, но индейцы демонстрировали свою решительность. Рано или поздно стрелы хайова настигнут коварных отравителей. Хотя, если речники решат обосноваться на противоположном берегу, их скорее сразят стрелы кинген. Бородатые бродяги обескровлены сражением, и хитрым кингенам, если они проявят выдержку и хладнокровие, не составит большого труда взять богатейшую добычу. Это несправедливо, но у войны собственная справедливость. Что давний враг сделает с пленниками-хайова?

Но пока об этом рано было думать.

— Ке-н-ии-накисипанаййй! — пел Хха, натягивая лук. Гнедой скакал по воде, вновь летели брызги, норовя замочить чувствительное оружие. Нужно было хорошенько послать последнюю стрелу — барка уже подходила к середине реки, ее довольно опасно сносило усилившимся течением. К другому берегу идут, больше «людям Тарса» деваться и некуда — против течения барке просто не выгрести.

— Ке-н-ии-накисипанаййй! — эхом донесся ответный клич.

Боевой клич раздался с барки. Хха, скорее, не увидел, а догадался, что на большой лодке что-то происходит. Задергались-замелькали головы за кормовыми щитами, блеснул на солнце клинок воздетого меча, потом стало видно, как вылетают и падают в воду весла. На барке неразборчиво кричали, но сквозь крики все равно прорывалось торжествующее:

— Ке-н-ии-накисипанаййй!

Метались по лодке люди, последний бой пленников-хайова был короток и страшен. Лишенную весел лодку начало разворачивать…

— Ке-н-ии-накисипанаййй! — донеслось в последний раз.

Не-шаману показалось, что он узнал звонкий голос Плачущей Гиенки.

Речники еще пытались что-то сделать, сгрудившись на корме барки. Но лодки уже затянула быстрина порогов, барку окончательно развернуло, теперь она шла бок о бок с меньшей лодкой, впереди белела буйная пена между камнями, вздымались сытые и блестящие горбы утесов…

Хха осознал, что предвещало то ночное виденье…

…Переворачиваясь, барка показала дно — плоское и широкое как брюхо неведомой рыбы. Хвостиком нырнувшего баамма мелькнула маленькая лодка… и все исчезло.

Над Нижним Порогом висел молочный туман брызг, отдаленно и монотонно шумела невидимо ниспадающая за обрывы вода — так было всегда, сколько помнил не-шаман это место.

— Воды Гранд-Аванк сражались вместе с хайова! — потрясенно молвил Джо. — Воины ушли свободными. Великий подвиг!

— Великий день в истории Времен! — прошептал не-шаман.

— Ке-н-ии-накисипанаййй! — уже негромко воскликнули плачущие женщины.

Спешившиеся воины и скво стояли на берегу, глядя на порог. Потом Джо присел и начал умываться. Это верно — от расплывшейся старинной боевой краски чесался лоб и щеки. Хха тоже вошел в воду и принялся смывать корку с лица.

— Мы все знаем, что нужно делать, — отфыркиваясь, напомнил будущий вождь. — Мясо бизонов портится, скальпы врагов — тоже. И лучше раздеть тела убитых, пока они не распухли. Крик Короткое Заклятье, вы с дочерью, езжайте по правую руку, Сломанная Ветвь и Ягодный Зуб соберут добычу посредине, а мы поедем ближе к порогу — там задавило двух телят.

— Джо, мы не умеем правильно снимать скальпы, — нерешительно напомнила Ягодный Зуб.

— Неужто? — будущий вождь ухмыльнулся. — Нет, вовсе наоборот, это мне неоткуда знать манеру скво брать трофеи. Вы отлично обращаетесь с кожами и шкурами, снимите скальпы по-женски. Уверен, получится красиво.

Друзья неспешно ехали к камням перед порогами.

— Хорошо, что мы не едем к телам. Снимать скальпы мне не хочется. Я вообще не уверен, что это наше ку, — пробормотал Хха.

— А чье? Не говори глупости, о, не-шаман. Это великий день, когда сражалось все племя. Победа обошлась нам дорого, и… — Джо помолчал. — Но мы с тобой часть великих хайова и вовсе не сидели, трясясь от страха, в какой-нибудь щели.

— Это так, — признал Хха, боясь думать, что будет дальше.

Джо, как обычно, был зорок — задавленные телята действительно лежали между утесов, там, где разворачивались стада. Ободрать и разделать туши удалось быстрее быстрого: новые железные ножи сделали работу вчетверо легче.

Управившись и погрузив мясо, друзья, не сговариваясь, подошли ближе к водопаду и забрались на прибрежный утес. Открылась нижняя долина, бурлящие белые потоки на ступенях падающей Гранд-Аванк, но видно было плохо: все затуманивала пелена висящих в воздухе мельчайших капель.

— Ничего не разглядим, — прокричал Джо, с удовольствием слизывая с губ свежую влагу.

— Вряд ли кто-то уцелел.

— Даже если выплыли, внизу им не выжить. Но я не об этом. В барке и лодке была ума ценных вещей. Но сто лет бы хватило.

— Все досталось нижним аванкам. Да и зачем нам сокровища на сто лет?

— Могли бы обменять. На что-нибудь.

— Давай подумаем об этом позже. Я устал так, что готов повалиться в водопад, лишь бы поспать на лету, — признался Хха.

— Вижу. Вам — не-шаманам — труднее. Но падать не надо. Поедем в лагерь, Три Камушка уложит тебя на шкуры и подаст свежей курятины. Полагаю, она догадалась все приготовить.

— Обойдусь без мяса. Но мне нужно лечь, — простонал Хха.

Сразу добраться до лагеря не получилось. Воины повели нагруженных коней кромкой берега, и за скалами наткнулись на вынесенное течением тело.

— Это мой, — пробормотал не-шаман, узнавая стрелу в горле мертвеца.

— А-болетчик! Замечательное боевое ку! И даже не отпирайся! — воодушевленно воскликнул Джо. — Хорошая рубаха, пояс… И скальп молодой, отличный! Никакой лысины! У речников было порядком лысых черепов. Но этот хорош! Забирай!

— Не могу. Если присяду, то лягу и засну.

— Я сделаю это для тебя, друг! Иначе духи нас не поймут. Тащись к лагерю, я догоню…

Хха плелся, ведя в поводу лошадей. Глаза закрывались. Мыслей, или — надуй им великую жабу — каких либо волшебных видений не было. Догнал Джо, нагруженный добычей почти как лошадь, пригревало предвечернее солнце, простиралась прерия, по которой бродили группки собиравших добычу и свежующих бизонов хайова — не-шаман видел все расплывчато, словно все еще стоял над водопадом. С кем-то перекликался будущий вождь — Хха окончательно перестал понимать смысл слов…

Как поднимался на Скальную Тропу — вообще не помнилось. Там была Три Камушка, помогла снять колчан и пояс с оружием. Хха вытянулся вниз животом на разостланной шкуре, подумал, что недурно было бы вот так сладко и умереть и, вроде бы, действительно немножко умер.

Глава 6

Проснулся Хха на рассвете. По шкурам крались первые мыши серости рассвета, у палаток центра лагеря протяжно пели скво-плакальщицы. В палатке никого не было. Хха прихватил рубаху, и, кряхтя — рану на спине кто-то добрый, но не очень умелый, залепил лечебной травяной кашицей — выполз навстречу утру.

Три Камушка, неловко обхватив коленки, сидела на холодке и смотрела на прерию.

— Ты что делаешь, юная скво? — сумрачно вопросил Хха.

— Жду, когда не-шаман проснется, дабы сообщить ему, что его ждут в палатке Речной Ноги.

— Я про повязку. Почему сняла?

— Мешала кидать камни. Вообще она уже не нужна, без нее не очень больно.

— Понятно, уже без глупостей лекаря обходимся. Значит, ждут в палатке вождя?

— Да. Поспеши.

— Успею. Мне нужно посоветоваться с духами, — Хха поскреб затылок, подумал, что сейчас, когда есть железные ножи, нужно хотя бы разок сделать прическу. — Да, нужно узнать мнение духов. Или хотя бы твое.

— Мое? — девчонка в изумлении оглянулась.

— Твое. Наверняка, слушая наш умный разговор, духи вознамерятся что-нибудь добавить от себя. У тебя есть мысль, что нам делать дальше?

— Лучше бы подождать Но-По-Э — у него всегда полно мыслей.

— Кто спорит. Его изобильные мысли носятся слишком шумно, подобно вчерашним стадам бизонов, и непременно подминают сами себя. Где, кстати, наш великий сказатель? Поясняет скво, как нужно плакать?

— Нет. Он вооружился и отправился на похороны.

— Какое странное ку, — удивился Хха.

Пытливому Но-По-Э уже не раз объясняли, что останкам воинов лучше открыто лежать среди камней склона или меж трав прерии — солнце и звери отдадут им должное, проезжающий мимо хайова увидит кости и вспомнит о подвигах умерших, а воды Дождей и разлившегося Гранд Аванк неспешно уберут останки. К чему прятать тела в землю, как это принято у диких народов? Хайова нет причин стыдиться костей своих предков.

— Но-По-Э уточнил, касается ли обычай скво-воительниц — по-моему, он непременно хотел убрать тело Грызущей Мыши. Я сказала, чтоб не дурил. Но он считает, что должен закопать дохлую Ко Гордую Ко. Таков уж тамошний обычай, — объяснила Три Камушка. — И мне нечего было возразить — предательница, к счастью, так и не стала хайова, позорилась сама по себе, так пусть ее спрячет стыдливая земля.

Хха вспомнил о болтливой курице. Действительно, в барке её вроде бы не было, должно быть, враг пожалел цепи для ничтожной шакалихи. А чего она тогда умерла?

— Гордую Ко затоптали бизоны, — не дожидаясь вопроса, пояснила девчонка. — Крик Короткое Заклятье утверждает, что сначала Пришлую стукнул по голове кто-то из речников. Но в этом нет уверенности — бизоны пробежали по ней дважды.

— Но-По-Э прав — останки лучше закопать. Иначе шакалы отравятся и начнут выть беспрестанно, — решил не-шаман. — А где наш будущий вождь?

— Утешает того, кого может утешить, — уклончиво, но понятно объяснила Три Камушка.

— Это тоже правильно, — вздохнул Хха.

— Не завидуй. Там грустные удовольствия.

— Я не завидую. Но лучше грустные удовольствия, чем слабость и боль в спине. И я хочу услышать от тебя ответ на свой вопрос.

— Не смешно. Кто задает вопросы однорукой девчонке? Лучше я дам не-шаману свежего мяса. Всю ночь жарили, — Три Камушка принялась неловко подниматься.

Хха поддержал ее за здоровое плечо и сердито сказал:

— У нас осталось двое воинов. Двое с половиной — и та половина сейчас закапывает никому не нужную падаль. Остальные мальчишки-хайова — совсем дети. С кем мне говорить? С десятком старух и овдовевших скво, плачущими в типи Речной Ноги? Они мудры и мы их уважаем, но сейчас они не в себе. К тому же Крик Короткое Заклятье и ее погонщицы наверняка уехали за лошадьми и остальными нашими людьми?

— Да, они дали своим лошадям отдохнуть и сразу уехали.

— Послушай, Три Камня, тебе придется говорить. Пусть годы невелики, но оцелот поспешил даровать тебе взросление. Конечно, лучше бы на месте зверя оказаться красивому и ловкому воину вроде нашего Джо и обойтись без клыков и когтей — все бы порадовались такому твоему взрослению, но вышло наоборот. Что поделать? Ты еще мелкая, но вполне разумная и сдержанная скво. Скажи свои мысли.

Девчонка хмыкнула, ушла в палатку и тут же вернулась с кувшином воды. Попила, дала напиться Хха и задумчиво пробормотала:

— Прежде чем я скажу умную мысль, я должна сказать глупую. Такой уж обычай скво, да простит нас не-шаман. Я — малолетняя калека и тебе вовсе не нравлюсь, но ты спрашиваешь моего совета. Да зачем же, надуй ту жабу⁈

— Ты мне нравишься и весьма. Не думал, что девчонки могут быть столь стойкими воинами и драться с болезнью до конца. Но нравится и нравиться — это разные чувства. Я не трясусь от страсти и предвкушения, представляя тебя на спальной шкуре. Даже повзрослевшую. Как сказал бы наш всезнающий болтун — ты не моя Джульетта. Но мне нравится видеть тебя и разговаривать с тобой.

— Наверное, это хорошо, — рассудительно признала Три Камушка. — Откровенно говоря, на постельной шкуре мне видится мужчина с более крепкими и смуглыми ногами. Не знаю что в них такого хорошего, но так мне виделось.

Хха сгреб хихикнувшую девчонку за тонкую шею, прижал к себе.

— А вот это мне нравится, — придушенно объявила не-долеченная мелкая скво. — Запах боя! Не хочу вас хвалить, но вы с Джо — истинные герои легенд. Жаль, что эти легенды очень скоро забудутся.

— Вот это уже о деле, — пробурчал не-шаман. — Продолжай.

— Хайова уже не выжить, — прошептала Три Камушка. — Даже если на нас не нападут кингены, к следующему Дождю нам будет сложно запасти мяса вдоволь. Кто-то умрет. Детей немного, и они еще малы. Охранять лошадей некому — часть табуна мы потеряем. Мы будем бороться, но с каждым годом нас будет меньше. И эта мысль будет истреблять хайова быстрее, чем голод и набеги кинген.

— Все верно. Разве что кроме набегов кинген — им будет достаточно придти один раз. В отличие от мохнатомордых, воины по ту сторону реки прекрасно знают, как мы воюем. При кочевье нам едва ли удастся отбиться от засады из десятка воинов. Так что все верно, кроме одного. Ты не думаешь об ином пути.

— А иной путь есть, а, не-шаман?

— Даже по реке можно плыть и вверх. Хотя это трудно — «люди Тарса», которых доедают аванки, готовы подтвердить. Но это не значит, что о сложном пути не следует думать. Я почти выспался, самое время обратить помыслы к духам. Они никогда не помогают, но так легче собраться с мыслями. Сделаем так: ты скажешь скво, что не-шаман пошел в прерию — искать знаменье. Думаю, знаменье бродит где-то рядом с трудящимся Но-По-Э. Так что мне лучше прихватить мотыжку. Догонишь меня там. Только сначала надень повязку-колчан.

Девчонка пыталась скулить, но Хха надел на нее лубок и завязал ремни. Такую вещь для ее руки придумали, а скво капризничает. Мелкая она все-таки, пусть и разумная.

На тропе спуска виднелись изрядные пятна крови, и Хха с удовольствием подумал, что как бы там не сложилась дальнейшая История Времен — сраженье было славным. И Ходивший Туда погиб великолепно — не каждый здоровый воин смог бы так хладнокровно всадить стрелу во врага. Если всем хайова суждено уйти — они уйдут достойно.

Могильщика удалось без труда разглядеть еще сверху — Хха отправился к трудящемуся мальчишке напрямую.

— Она стала много больше, чем мне помнилось, — сообщил потный Но-По-Э.

— Ноги подогни, — посоветовал не-шаман, разглядывая то, что осталось от изменницы.

— Ноги ей задирать нельзя, она этого больше всего при жизни боялась, начнет потом мне во сне являться и мозг пилить, — объяснил сказитель.

Хха пожал плечами — ноги умершей можно было подгибать в любую сторону: целых костей в них не осталось. Да и вообще Гордой Ко осталось мало. Но обычай есть обычай, пусть похоронится, как считает нужным ее соплеменник. Хотя, что их связывает? Ничего ведь схожего.

Не-шаман взялся за мотыжку и дело пошло быстрее — яма удлинилась и углубилась.

— Если бы Ко догадалась добежать ближе к реке, копать было бы мягче, — проворчал Хха.

— Ее, наверное, сразу пристукнули, когда бизоны появились. Наверняка, начала кричать, что не позволит себя толкать и волочь, — печально предположил мальчишка.

— Интересно, кому она это кричала: речникам или бизонам?

— Всем. Мы — странные люди. Как подумаю, так даже не верится, — Но-По-Э обтер землю с кости-мотыжки. — Как думаешь, на барке имелись лопаты?

— Смутно представляю, как они выглядят. Возможно, и были. Мы обсудим загадку после этого замечательного обряда.

Подошла Три Камушка, вместе опустили останки негодной Пришлой в яму. Пихали в основном мотыжками и мокасинами — Но-По-Э на более торжественном обращении с трупом не настаивал. Хха закинул в яму белую подметку обуви покойной — сохранилась только одна, вторую, должно быть, бизоны на память унесли.

— М-да, вот так оно и завершается, — мальчишка принялся засыпать яму. — Кто бы мог подумать…

— Нам как раз нужно подумать. Только не о задавленной курице, — сказал Хха, спихивая в могилу красноватую землю. — Что думаешь, о, проницательный сказитель?

— Нам конец, — без раздумий изрек Но-По-Э. — Не выживем.

— Говорить так — гневить духов предков! — спокойно напомнила Три Камушка.

— Духи по утрам отсутствуют. Детей и нервных женщин рядом тоже нет. Вон, даже она не возражает, — сказитель указал мотыжкой на полузакопанную яму. — Так что повторю прямо — вымрем, resursov не хватит.

Хха поморщился:

— Ты мог бы хоть сейчас обойтись без куриного языка. Или это в память о покойной?

— Редкой э-э… прямоты была женщина, — Но-По-Э подпихнул мокасином еще земли. — Сразу отвыкнуть от иных языков я не могу. Поправляйте, я ж понимаю. Но сути дела диалект не меняет. Нет воинов — нет достаточной защиты и достаточного количества мяса. Лучше об этом прямо сказать.

— Ты уже сказал, — напомнил не-шаман. — И?

— Вот тут я не знаю — вздохнул мальчишка. — Имеется у меня отвратительная привычка видеть дело в исторической перспек… в историческом… тьфу! В общем, наблюдаю взглядом отстраненно парящего орла.

— Красиво! — восхитилась Три Камушка.

— Что тут смеяться, жабу вам надуй? — заворчал Но-По-Э. — Так уж меня учили, я виноват, что ли? Система обучающе-игровых исторических и etnograficheskikh testov решением konkretnykh племенных случаев не озадачивается.

— Все, молчи. Вон Джо идет, все объяснит…

Будущий вождь действительно плелся к могильщикам. За плечами лук, перьев в скальповой пряди прибавилось, но вид утомленный. Ночные обязанности старшего мужчины племени порядком изнуряют.

— Закопали? — еще издали спросил будущий вождь. — Это правильно. Жаль, мы курицу сразу не пристукнули и не скормили аванкам. Ничего, холмик быстро утопчется, добрые шакалы оросят это место своей душистой мочой. Но довольно о хорошем. Не-шаман, нам нужно принять решение! Прямо сейчас. И это сложное решение. Похоже, духи оставили нас в живых именно для этого.

Хха испытал и облегчение, и разочарование. Облегчение от того, что Джо, несмотря на бурную ночь, пришел к похожим мыслям, и, наверное, к тому же ответу. А разочарование, оттого что будущий вождь надеялся разделить тяжесть решения с не-шаманом. Как говорит сказитель: «конкретным-перспективным» не-шаманом, который ничего такого абсолютно не готов решать.

— Поговорим за едой. Пока мясо свежее, его нужно есть, расточительной протухлости нам духи определенно не простят, — пробурчал Хха.

* * *

Как выяснилось, Три Камушка умела вопить не только в пылу сраженья.

…— невозможно! Так поступают только безмозглые и лишенные чести обезьяны! Хайова никогда… — у девчонки вновь перехватило горло.

Сочувствующий Но-По-Э подал юной скво чашку с водой и осторожно намекнул:

— Действительно, звучит очень radikalno. В смысле жестоко. Едва ли женщины согласятся.

— Пусть придумают что-то получше. Кстати, вы тоже еще можете придумать. Мы с не-шаманом будем в восторге и немедля воспоем вам хвалу, — проворчал Джо. — Пока вернутся табунщицы, дети и лошади, есть время. Но затягивать нельзя. Кингены могут собрать боевой отряд и перейти Гранд Аванк. Им понадобиться два-три дня. Но даже если они этого не сделают, то позже переговоры нам будет вести намного труднее.

— Вы уверены, что кингены вообще будут вести переговоры? — уточнил Но-По-Э. — Когда они поймут ситуацию, им гораздо проще будет просто снять скальпы с нас и со всех скво и захватить лошадей.

— Возможно. Так сделали бы в старом мире, — мрачно сказал Джо. — Там люди жили густо, и они мешали друг другу. Но много ли славы в скальпе скво? Убивать женщин неразумно. Пора вспомнить: давным-давно хайова-ката, хайова-кингены и хайова-конгтальюн были просто хайова. Конгтальюн нет уже много лет, теперь, пожалуй, сражаться вообще не с кем. Нет, кингены примут наших лошадей и скво.

— Наши женщины не примут кингенов! — зарычала Три Камушка. — Это недостойно! И они противные! Они — враги!

— Их боевой клич не отличается от нашего. И не ори раньше времени, — призвал Джо. — Решение племени будет нелегким. Боюсь, скво и без тебя нас затопчут как те бизоны.

— Скво можно будет понять. Вчера была победа, сегодня, по сути, капитуля… сдача в плен, — пробормотал сказитель. — Такие решения принимать трудно.

Хха дожевывал мясо и думал, как странно все происходит в последние дни. Где неспешный совет племени с выкуриванием трубки едкого «зеленого табака»? Где рассудительные речи и мудрые примеры из прошлого? Нет, ничего нет. Только споры детей и неотвратимость.

— Каждое важное решение — нелегко, — напомнил Джо, с надеждой поглядывая на друга. — Нам предстоит убедить скво, и если ты, Три Камушка, продолжишь визжать раньше времени, решение племени это ничуть не облегчит…

Хха допил воду, обтер руки и сказал:

— Скво не нужно ничего решать. Духи о нас позаботились. Ночью ко мне явилось видение. Это был дух Речная Нога, моего отца, и с ними великий водяной дух Нижнего Порога. Они открыли мне истину.

— У Нижнего Порога тоже есть дух? — недоверчиво переспросил Но-По-Э. Ну, ладно. И в чем истина?

— В том, что я тебя сейчас пну! Слушай что говорят! — рыкнул Хха. — Вчера духи хайова-ката отогнали врага от нашего берега, а духи хайова-кинген не позволили чужакам пристать к противоположному берегу. Храбрость наших плененных воинов и мощь Нижнего Порога убили речников. Это знак, который видели все, у кого есть глаза! Так же многие видели, как мы с День Жаркого Облака сражались у самых лодок. Мы сразили волшебных стрелков-а-балетов, но и сами погибли. Духи оставили нас пока в живых лишь для того чтобы мы могли рассказать о победе и знамении.

— Изящно и внушает, — признал сказитель. — Но есть много слабых мест. Логически рассуждая…

— Твою липкую логику приносят и уносят воды Гранд Аванк. Сейчас для нее не сезон, — кратко объяснил Хха.

— Но все же… — замямлил упрямый Но-По-Э.

— Рот закрой! — призвал Джо. — Наш не-шаман еще не закончил.

— Осталось немного. Хвост знаменья такой: духи велели отдать лошадей и наш берег хайова-кингенам. Наши давние враги и родичи теперь обязаны вдвое тщательнее следить за рекой. А духи умерших воинов хайова-ката присмотрят за рекой ниже по течению, — Хха, наконец, взглянул на друга. — Мы двое — мертвые, но живые, пойдем догонять остальных наших воинов.

Джо, уже все понявший, коротко кивнул. У не-шамана мгновенно полегчало между пупком и грудиной.

— В каком смысле «пойдете догонять»? — туповато удивился сказитель.

Три Камушка ухватила болтуна за отросшие волосы и потянула к выходу из палатки:

— Выйди, о, проницательный! Возможно, старших воинов еще раз посетят мудрые духи и дадут еще совет.

Джо посмотрел на раскачивающий полог типи:

— Гм, мы «старшие воины». Возможно, я сегодня даже вождь. Немножко вождь. Да. Ты хорошо придумал. Я помышлял о чем-то похожем, но так гладко не получалось.

— Ты был занят.

— Ну, к одним приходят духи, к другим приходят скво. И не будем спорить, что важнее. На переговоры к кингенам пошлем Крик Короткое Заклятье — она на редкость мудрая женщина, прямо даже удивительно. Полагаю, объяснить ей волю духов будет достаточно легко. Она и сама боится будущего. Кстати, ее дочь много спрашивала о тебе.

— Когда валялась с тобой на шкурах? Лгун.

— Мне непонятно твое неверие, друг. Мы не только валялись, но и вели беседы. Это свойственно людям в постелях, — с достоинством объяснил будущий вождь. — В целом, тебя посетило великое знаменье. И своевременное! Сейчас приедут табунщицы и остальные, ты объявишь волю духов.

— Я⁈ — Хха застонал. — Уста вождя перескажут знаменье куда красноречивее и ярче.

— Не получится. Сказать должен ты. У тебя дар, хотя ты и не признаешь его. Потом можешь уйти в палатку — слушать духов и мыслить. А я приму на щит вождя слезы, жалобы и вопросы скво, — Джо вздохнул. — Не помешало бы нам и еще какое-то небольшое, но однозначное знаменье.

* * *

Разумнее было не дать скво опомниться — пусть уж переживут все сразу, рыдая о погибших и думая об уходе к бывшим врагам. Тем более, враги еще вовсе и не «бывшие».

Хха обратился к собравшимся у крааля табунщицам и всем прочим прямо с политой кровью тропы подъема. Невзирая на потерю воинов, в племени еще оставалось достаточно народа — вначале не-шаман думал, что у него язык одеревенел. Но язык не барка, духам его подправлять легче.

В разгар речи над головами рыдающих хайова закружилась пара рыжекрылых канюков — вот это сделать было проще, канюки и так любопытны…

Закончив, Хха пошел вверх, оставив будущего вождя и скво решать сотню сотен отдельных вопросов и проблем.

Три Камушка сидела на корточках на Скальной Тропе — речь она слышала, ничего не сказала, но по лицу девчонки Хха определил, что говорил неплохо. Не-до-леченная нянька слила страдальцу из кувшина — лицо оратора было потным, словно бизона гнал. Возможно, духи иногда и приходили к не-шаману — Хха не был готов отрицать очевидное — но уж выступать с речами они точно не помогали. Нельзя заниматься тем, чего не умеешь.

— Ложись и отдохни, — прервала молчание Три Камушка. — Вечер будет печален, а тебе еще нужно попрощаться с дочерью Крик Короткое Заклятье.

— Чего⁈ С чего ты вообще взяла…

— Мы немного подслушали. Джо говорит верно, пусть и излишне уклончиво. Неизвестно, как там получится с кингенами, но наши скво все равно больше любили своих мужчин.

— Ведения приходят к одному мне, а разум потек у всех хайова, — проворчал Хха, укладываясь на шкуры. — Не желаю думать об этом.

— Не думай. Но сегодня полнолуние, и все мы обязаны оставить хорошую память о себе.

— «Мы обязаны»⁈ — не-шаман подпрыгнул. — Не думаешь ли ты идти с нами⁈

— А кто мне запретит? Вы — мертвы, и идете в поход, как велят вам духи. Насчет меня духи вам ничего не говорили, но мне было отдельное виденье. Не волнуйся, я не буду в тягость. Провожу вас и найду место умереть где-то за Нижним Порогом. Мне всегда было интересно взглянуть, что там за земли.

— У меня болят уши. В тебя вселился вздорный и вонючий дух Гордой Ко?

— Обидные слова, не-шаман. А что мне делать? Нужна ли однорукая кингенам? У них и так жен будет втрое больше чем раньше. Едва ли все тамошние воины сильны и милосердны, как Джо. Нет уж, лучше я умру с вами. И как мертвый дух, ты не должен мной командовать. Кстати, Но-По-Э тоже идет с вами.

Хха застонал:

— Да вы немыслимое говорите! Надулись, как такие жабищи, что…

— Подумай сам. Вы не можете идти к кингенам, потому что вы воины, и брали их скальпы. Возможно, они бы и приняли вас, но родственники их убитых воинов никогда бы не забыли былых обид. Это верно…

— Мальчишка-сказитель здесь причем? Он Пришлый и не участвовал ни в одном боевом походе.

— Он мальчишка, но уже не совсем. И он страшный болтун. Мы привыкли, а кингены едва ли окажутся столь снисходительны. В общем, он решил умереть с нами. И, как мертвые духи, вы не должны мешать желаньям еще живых…

Хха вышел из палатки, трижды сплюнул под левый мокасин, но дело-то было безнадежным.Три Камушка вознамерилась быстро и славно умереть. Возможно, надеется догнать воинов, Грызущую Мышь, Гиенку… Там есть кого догонять — в поход отправился великий отряд хайова. Но если бы можно было так легко переходить из тяжелого мира живых в счастливый мир вечной Охоты, то кто бы сидел тут, на берегах Гранд Аванк? Нет, пути в иные миры наверняка сложнее. Но попробуй объяснить девчонке то, что самому неизвестно. В одном Три Камушка права: что бы там не ждало в Верхнем мире, руки и спины там не болят. Иначе вообще какая-то нелепая бессмыслица с этими мирами получается.

Мальчишка-уже-не-совсем-мальчишка несся по скальной тропе. Вот странно: в седле он совсем сидеть не умеет, а бегает как мелкий вспугнутый оцелот, видно, что учили его бегу. И кто так неправильно детей воспитывает? Странный этот мир Ин-тернатский, еще страннее мира духов.

— Решил идти и околеть вместе с нами? — вопросил Хха. — Думаешь, это будет так весело?

— Отчего это сразу «издохнуть»? — осторожно засомневался сказитель. — Еще пободаемся. Мир велик, не только на Гранд Аванк люди живут. А если помирать, так лучше с вами. Я как-то уже уверился, что так и будет. Судьба! Я ж вас сразу на берегу встретил — и духи нас не напрасно свели.

— Оставь поминать духов! Духи нам еще и подсунули нечестивую Гордую Ко.

— Это было недоразумение, оно уже уладилось, — Но-По-Э глянул вниз, на прерию. — Наверное, Ко уже вернулась туда, домой. Она вообще-то заработать на kriokameru рассчитывала, но здесь иной принцип сработал.

— Думаешь, когда ты умрешь, сразу вернешься в мир ин-терната? — догадался Хха.

— Крайне не хотелось бы! Мне туда нельзя.

— Ты тоже изгнанник, что ли?

— Э-э… не совсем. Я — беглец. Наверное.

— И сам не знаешь, вовсе как младенец гадаешь, — сердито сказал не-шаман.

— Не то, что не знаю, скорее, объяснить не могу. Мое расстройство autisticheskogo spektra современного kommunikativnogo поведения и отторжения gendernogo samoopredeleniya…

— Уймись, болтун! У самого полголовы куриных слов, и девчонку глупостям научил, она тоже ума лишилась.

— Да я ей говорил. Вот если бы была здорова, если бы полная remissiya руки… — принялся объяснять мальчишка.

— Вы ведете недостойный разговор! — взвизгнула из типи Три Камушка. — Я все слышу, и, клянусь всеми духами, Но-По-Э, я сейчас тебя пну!

Мальчишка выразительно глянул на Хха и развел руками.

— Ты чего вообще сюда бежал? — мрачно спросил не-шаман.

— А, ну да! Меня Джо послал. Говорит, чтоб ты сейчас отдохнул и ночью обратился к духам. Нам не помешал бы совет и поддержка.

— Так и сказал? «Совет и поддержка»? Тогда пусть Три Камушка попросит, она живо духов отпинает. Сколько раз говорить — духи меня не слушают! Да, они иногда приходят, но только когда им в голову придет. Духи — это вообще не то, что вы все думаете.

— Я про духов вообще ничего не думаю, я только слова Джо передал, — поспешно напомнил мальчишка. — Пойду, меня скво просили помочь. Может, в последний раз, да помогут нам духи, которые вовсе не то, что мы думаем.

Но-По-Э удрал. Слушая, как шлепают по скальной тропе уже продравшиеся мокасины гонца, не шаман пробормотал:

— Бегает лучше, чем ходит, а болтает быстрее, чем бегает. Все-таки что-то шакалье в нем тоже есть.

— У тебя дурное настроение и ты устал. Иди, поешь мяса, и поспи, — призвала девчонка.

Поели вместе — мяса в эти дурные дни было вдоволь. Потом жевали веточки зубника, прислушивались к голосам у крааля.

— Все скво согласились или нет? — шепотом гадала Три Камушка.

Хха жевал-чистил зубы приятной веточкой и думал о том, что очень часто согласие-несогласие не имеет значения. Просто приходиться слушать свой разум и делать. pizdets какой-то, как говаривала покойница.

Проснулся Хха уже в сумерках, взял оружие и баклагу с водой. На тропе скво молча уступали дорогу, смотрели вслед. Не-шаман взобрался к верхней Прерии, прошел на уступ и сел. Лагерный Холм не спешил засыпать: горели немногочисленные костры, донесся плач младенца, закричали и стихли дети постарше…

Хха полагал, что снизу — на фоне еще чуть закатного неба — виден силуэт общающегося с духами не-шамана. Как-то окончательно затянулся на шее этот узел: конечно, обязанности говорящего-с-духами Хха на себя не принимал, но почему-то выполнял. Джо прав — больше попросту некому. Но не значит ли это, что Хилый Хитрый Аванк — бесстыжий самозванец и обманщик? В сказках о таких глупых хитрецах порой рассказывалось. Интересно, как настоящие шаманы вообще становились шаманами? Не с младенчества же они этот дар в себе обнаруживали? Тусклая Ягода могла бы рассказать, прежде чем исчезнуть.

Голова Хха размышляла о тысячах вещей, а руки шлифовали древки стрел. Порой не-шаман смотрел на звезды и реку, на крошечные огни на дальнем берегу — кингены подошли ближе к реке и перестали скрываться, и это тоже что-то значило. Как разгадать подсказки окружающего мира, когда духи не приходят, а Луна и ее Темная Сестра молчат?

…Полнолуние плыло над обеими Прериями, не-шаман задремывал и просыпался, слушал голоса зверей, и снова клевал носом. В полусне и бесчисленных звуках ночи приходили давно ушедшие: мама, старый Широкие Зубы — некогда впервые посадивший Хха на спину коня. О, как многих хайова когда-то знал не-шаман: смеялась Грызущая Мышь, Старое Копье напоминал, как делать петлю на тетиве, обещала станцевать Плачущая Гиена… Дрема отступала, сидящий над долиной вновь смотрел на сияющую реку и неутомимый Нижний Порог — дымка над водопадами клубилась в пустоте — никаких фигур. И понятно, почти все уже ушли за черту миров…

За спиной слушающего мир человека прошел оцелот. У Хха не возникло и мысли браться за лук — сегодня пятнистый хищник не испытывал вечного желания нападать. Наверное, это полнолуние делало ночь этакой странной. Не-шаман, полузакрыв глаза, слушал песни гиен — чистящие прерию стаи нынче словно вторили плакальщицам. Может, и действительно вторили — ведь они слышали плач скво накануне. Потом начали перекликаться на реке бааммы — трубный вздох-рев начинался выше по реке, потом огромные звери передавали этот звук ниже и ниже — он угасал перед порогом…

Хха засыпал тысячу раз, но все-таки не заснул. Уже чувствовалось утро, когда не-шаман понял, что духи не придут и собрал стрелы. Что ж, духам виднее, зато столь отлично отшлифованных заготовок стрел у не-шамана еще никогда не было.

Спускаться по увлажненной росой и тянущейся веревке было не особо приятно. Оказавшись на тропе, мрачный не-шаман прошел к своей палатке.

— Ты силен! — сонно объявил Джо. — У меня прямо ступни сводило. Дивная песнь!

— Это ты про что? — поинтересовался не-шаман, складывая стрелы.

— Про гиен. Вот точно они с нашей Гиенкой прощались. Это ж просто гиены, а смогли так спеть!

— А мне больше бааммы понравились. Что-то в них есть betkhovenskoe, этакий konfliktnyy simfonizm с широким melodicheskim дыханием, — невнятно сообщил из-под шкуры Но-По-Э.

Хха безмолвно проклял сопляка и его куриные словечки. К счастью, Три Камушка смолчала, хотя явно не спала.

Не-шаман с облегчением улегся и подумал, что в ночах полнолуния действительно есть нечто особенное. Не только из-за возможности зачатия новых жизней, но и вообще…

* * *

Многое важное Хха проспал, но дел все равно хватило. Провожать Крик Кроткое Заклятье и Ягодный Зуб отправились все же именно молодые воины.

— Вас наверняка увидят, — заверил Джо, подтягивая узлы на вязаной из тростника лодке.

Откровенно говоря, после знакомства с баркой и даже меньшей лодкой речников, Хха думалось, что хайова плавали просто на охапках травы. С другой стороны, крепкая огромная, так искусно сделанная барка и унесла чужаков прямиком к диким нижним аванкам.

— У кингенов на красивых женщин острый нюх — это издавна известно, — проворчала Крик Короткое Заклятье. — Меня волнует: сочтут ли они меня достаточно привлекательной, чтобы оставить со скальпом, когда мы подплывем поближе.

— Не пугай себя, — посоветовал Джо. — Если вождь кингенов все еще Час Ровного Солнца, вас выслушают. Их вождь всегда разделял день войны и день переговоров, не будем его оговаривать.

— Тогда было кому отомстить за гибель послов или торговцев, — напомнила Ягодный Зуб.

— Вас не убьют, — отсутствующим голосом объявил Хха.

Крик Короткое Заклятье внимательно посмотрела на не-шамана, кинула, но сказала, почему-то обращаясь к Джо:

— Скажи ему. Нельзя упускать такой случай.

— Скажу, — заверил будущий вождь. — Но сама понимаешь, тут как получится. Он сейчас проводит больше времени с духами, чем с нами.

Лодку оттолкнули с отмели и она, слегка крутясь, направилась к пологому голому островку, разделяющему в этом месте русло Гранд-Аванк — на островке можно было передохнуть. К лодке немедля направилась пара любознательных и не очень сытых аванков, но Хха посоветовал ящерам держаться подальше: скво взяли с собой копья, да и вообще в подобные дни лучше отыскать себе иную пищу.

— Значит, их не убьют? — пробормотал Джо, наблюдая за лодкой. — Было короткое виденье или шепоток духов? Никак не пойму как это у тебя получается.

— Это было пожелание.

— Да? — будущий вождь поскреб ребра. — А звучало совершенно иначе.

— Мало ли как звучало. Я вот тоже не понял — что ты мне должен сказать?

Джо махнул рукой:

— Пустое. Не обращай внимание. Крик Короткое Заклятье очень хотела, чтобы ты разделил постель с ее дочерью. В смысле, она бы и сама была не прочь, но подозревает, что ты сочтешь ее староватой. К тому же, с нее действительно могут содрать скальп, так что она на тебя не претендует. В общем, я передал.

— Да что вы все время такую немыслимую жабу надуваете⁈ Где это видано что бы так говорили⁈ И что думает по этому поводу ее дочь? — гневно вопросил не-шаман.

— Что ей думать? Ждет, надеется. Хха, ты довольно недурен собой, да еще умеешь беседовать с духами. И с животными. Это ценные способности. Естественно, многие наши скво хотят от тебя детей. От меня, конечно, тоже хотят, и я старался, как мог. Но ты-то все время занят магией. Я объяснял, но… Они понимают, но надеются.

— Я что на жеребца похож? — потерянно спросил не-шаман. — Помнишь, был в табуне такой черный, выше всех на голову…

— Голова тут ни при чем. И вообще это не так сложно. Ложишься и отдыхаешь, думаешь у духах, как положено истинному не-шаману. Скво у нас опытные, все сами сотворят. И тебя никто не заставляет, поскольку понятно, что телом ты еще юн. Просто времени у нас нет. И потом, ты телом юн, а не умом! — разозлился Джо. — Отчего я должен столько болтать⁈ Есть ночь, так проведи ее с пользой. Духи поймут.

— Мы о чем говорим в такой день⁈ — застонал Хха.

— О политике и жизни племени мы говорим. Вон, кингены выползли…

До другого берега было далеко: с трудом можно было различить троих вышедших к воде воинов. Вот они встретили скво-посланниц, заговорили… Крик Короткое Заклятье повернулась к «своему» берегу, взмахнула копьем, показывая, что переговоры будут продолжены. Хха перевел дыхание…

Кингены и женщины скрылись, отойдя от берега.

— К духам обращаться поздновато, но я знаю Крик, во многом она поумнее меня, — прошептал Джо. — Да и с чего кингенам капризничать? Мы отдаем замечательных скво, великолепных лошадей и богатейшие дары.

* * *

Вечером просигналили огнями — переговоры продолжались и оставались мирными.

А ночью Хха о переговорах не думал. И о духах тоже. Да и совет Джо насчет «лечь и отдыхать» оказался откровенно глупым — с чего бы воину лежать как выловленному из реки бревну?

* * *

Вернулся не-шаман еще затемно, но уже перед рассветом. Будущего вождя в типи не было, сказитель, к счастью, безмятежно сопел.

— И как это? — шепотом поинтересовалась Три Камушка.

Хха хотел ее строго отругать, но подумал, что девчонка умна, а последние дни заставили всех повзрослеть и постареть. И к тому же Три Камушка стала совсем как сестра, и даже ближе — не каждой сестре спасаешь отгнивающую руку.

— Это — хорошо! — заверил не-шаман. — Если интересуешься подробностями — то когда-нибудь потом. И вовсе не потому, что ты сопливая девчонка, а потому что, если я сейчас не засну, то сдохну как иссушенная ящерица.

— Опять спать? Пусть так, — несколько расстроенно согласилась Три Камушка. — Но непременно расскажешь. Ты ведь не только в палатку Крик Короткое Заклятье заходил.

— Я не заходил, — пробормотал не-шаман, уже засыпая.

Это было верно — не заходил. Затащили. Ну и пусть — скво-хайова — лучшие женщины в Прериях!

* * *

С берега кингенов послы-скво вернулись с большой вязанкой сушеной рыбы.

— Они видели сраженье и потрясены храбростью наших воинов! — объявила Крик Короткое Заклятье. — Пора племенам хайова воссоединиться. Вождь Час Ровного Солнца и его племя готовы принять наших женщин и наших лошадей.

Молчание и негромкие возгласы собравшихся воспринялись неоднозначно. Остатки хайова-ката все еще чувствовали себя слишком «ката».

— Вы идете с палатками, священными связками и скальпами, лошадьми и отличным оружием! — крикнул Джо. — Час Ровного Солнца и его люди будут счастливы вас принять. И если они еще не поняли своего счастья, нужно дать им время. Кингены всегда были немножко тугодумами.

Кто-то из скво засмеялся.

— Но они всегда оставались хайова по крови. И это важно. Война окончена, впереди другие войны, — негромко сказал Хха, опираясь локтями о жердь ограды крааля. Думал, что услышат только стоящие рядом женщины, но услышали все. Слово не-шамана звучит все же чуть иначе, чем просто слово.

…— Как выяснилось, они слишком опасались Хилого Хитрого Аванка, и в этом было все дело, — рассказывала Крик. — В ту ночь кингены слышали вопли пытаемого чужака. Похоже, ту пытку слышала вся Прерия. Да и потом, с того берега казалось, что битва была выиграна колдовством. Не только колдовством, но… Такого сильного шамана принять в племя — большой риск. Кингенов можно понять. Но когда выяснилось, что шаман уходит по зову духов, все сразу решилось. Мы обсудили детали, воины поклялись не причинять зла женщинам и детям. Вообще-то, они похожи на нас. Мы вспомнили общих предков и Историю Времен.

— Полагаю, вы намекнули что шаман, или его дух, может вернуться и отомстить за предательство? — уточнил Джо.

— Намекать не пришлось — сказала Крик. — Шаман кингенов — очень хороший лекарь. Так говорят. Но в сраженьях он слабо помогает. Боевых шаманов, умеющих ТАК пытать, там очень опасаются.

— Пусть будет так. А про меня говорили? — не удержался Джо.

— Несомненно! — Крик Короткое Заклятье достала амулет. — Наш новый вождь передает уходящему последнему вождю хайова-ката! Талисман сильный, он помогал деду Час Ровного Солнца. Можете не верить, но мне кажется, что это честный подарок. На той стороне расстались с амулетом с большим сожалением.

— Передашь мою благодарность. В час моей последней битвы этот талисман будет рядом с моим сердцем, — Джо с сомнением осмотрел подарок. — Что ж, займемся делом…

* * *

Дел и волнений оказалось бессчетное количество, Хха уж подумывал, не сбежать ли для общения с духами, но это была, конечно, малодушная мыслишка.

Кингены перенесли к реке свои озерные лодки, оказавшиеся связанными куда получше. Скарб, кур и иные запасы пищи переправляли до островка, затем перегружали и доставляли на дальний берег. Главное было — не утопить драгоценное оружие. Мечи, топоры, кольчуги и великолепные копья речников загружали по одному на лодку. Все прошло благополучно.

Затем пришел черед лошадей. Ближнюю часть реки миновали удачно, уже вблизи кингенского берега аванки все же изловчились и утащили одну из кобыл. Хотя ожидались большие потери, все равно было обидно. Хха подумал, что по ту сторону острова аванки вообще незнакомые, с такими дикарями говорить трудно. Оно и верно — знакомство и постоянные беседы — известное благо.

Расставание с серым скакуном далось Джо тяжело, и утешить будущего вождя было нечем. И вообще день выдался плохим. Почти как ТОТ день…

Женщины рыдали, оглядываясь на Лагерный Холм, никто не решался первым сесть в лодки. Да, скорее всего, уже общее племя хайова к началу Дождя переберется сюда, а скво вновь почувствуют себя хозяйками в удобном и привычном лагере. Но пока страхи и неизвестность мучили уходящих.

К молодым воинам подошла Крик Короткое Заклятье:

— Пожалуй, мне умнее плыть первой. Нужно же кому-то решиться. К тому же, я могу стать третьей женой нашего нового вождя! Он ценит опытных и умных женщин. Хотя я еще могу передумать, но сейчас поспешу. Вас ждет славный путь, воины! И вы умрете стариками, окруженные почетом, скальпами и внуками!

— Было знаменье? — понимающе кивнул Хха.

— Еще бы! — засмеялась Крик. — Спасибо тебе, не шаман!

Подходили, прощаться и пожелать удачи, дети и женщины. Многие прощались очень почтительно, Хха ловил странные взгляды, и думал о том, что уважение и страх — очень близкие родичи. Вон — на Джо просто вешаются и без затей рыдают. Уместно тут завидовать, или подобное низкое чувство чуждо любому не-шаману?

Три Камешка и сопливого сказителя обнимали почему-то одинаково и с очень похожими напутствиями. Хха удивлялся, пока мрачный друг не объяснил:

— Твоя однорукая лгунья объявила, что они с Но-По-Э были предназначены в супруги, но этому оказалось не суждено сбыться и теперь они направляются прямо в Верхний мир. Таково пожелание духов. Путь юных влюбленных будет длинен, и до его конца они будут спать разделенные мечом, дабы соблюсти должную чистоту тел и мыслей, и явиться к духам в надлежащем виде.

— Зачем разделяться мечом? — изумился не-шаман. — Хайова и без мечей умели блюсти чистоту тел и помыслов.

— Не знаю. Это, наверное, из сказки, которыми набита голова сказителя. Но сказано хорошо — скво поверили, даже тетки не стали особо уговаривать глупую девчонку оставаться. Она хитра. К тому же, Но-По-Э теперь обзавелся мечом — хотя и выбрал самый маленький, чуть длиннее твоего ножа. Не знаю, как он всю свою поклажу будет тащить. Боюсь, уготованный нам путь станет вдвое короче из-за этих двоих.

Не-шаман пожал плечами:

— А к чему нам особо далеко ходить? Разве смерть через год слаще завтрашней смерти? Не было мне таких видений.

Последняя лодка отошла от берега. Три Камушка не выдержала и разрыдалась.

— Стоит тебе махнуть, и Крик пришлет лодку. Подумай, — сухо предложил Хха.

Упрямица замотала головой.

— Тогда идите и готовьте ужин, нам надлежит напоследок хорошо поесть, — сказал добрый Джо.

Дети побрели к Лагерному Холму, а воины смотрели за происходящим у острова. Последние лодки обогнули отмель, кто-то из скво пересаживался в хорошую лодку кингенов. Один из чужих воинов, глядя через реку на будущего вождя и не-шамана, приветственно вскинул копье.

Джо ответил и вздохнул:

— По-крайней мере, нас будут вспоминать с уважением.

— Даже с излишним уважением, — согласился не-шаман. — Пошли ужинать?

Последние хайова-ката, несмотря на свою полумертвость, сытно поужинали, старшие прогулялись по скальной тропе. Оставшиеся в лагере типи лежали аккуратно свернутыми, укрытые под уступами.

— У нас было столько всего, и мы все отдали. Лошадей, священные связки со скальпами, лучшие пастбища и места охоты… — печально сказал Джо.

— Лучше бы у нас была пара железных рубах и а-болетов. Тогда бы и все остальное осталась при нас. Или мы бы забрали богатства у других глупцов. Как вот этот нож, — Хха потрогал рукоять оружия у пояса. — Ты помнишь, с чего мы начали враждовать с кингенами? Это ведь случилось уже здесь, а вовсе не в Старом мире.

— Кингены нанесли нам обиду. Обманули при состязании. Ты знаешь эту историю не хуже меня. Если хочешь сказать, что это был ничтожный повод, так я не стану спорить. Но так решили вожди. И такова была воля духов.

— Или в то время был шаман, способный толковать волю духов примерно как я. И уж точно — тогдашние вожди были даже поглупее тебя.

— Но я все же был вождем! Пусть и всего два дня, — напомнил Джо.

— Пожалуй, подобные два дня случались мало у кого из вождей. Так отчего же мы печальны, вождь? Мы мечтали свершить великое ку и славно умереть. С первым вполне получилось — История Времен и легенды хайова нас не забудут! Осталось второе, а оно заведомо полегче.

— Ну, я как-то иначе второе представлял. Великую битву или поединок, что ли. А тут идти и просто умирать? Это выглядит утомительным, — в сомнениях признался Джо.

— Так уж вышло. И уж явно мы умрем славнее, чем Гордая Ко, — не-шаман сплюнул под левый мокасин. — Пошли спать.

Мелкие несвершившиеся супруги уже спали, крепко обнявшись — сказитель придерживал больную руку подружки.

— Что-то я не вижу меча из сказки, — прошептал Джо.

— Меч берегут. Лубок и сопливость пока его вполне заменяют, — объяснил не-шаман. — Интересно, если бы им действительно довелось вырасти, они бы поженились? Но-По-Э ведь поболтливее десятка женщин, так какая жена выдержит такое превосходство?

— Однорукая уже сейчас пригрозила, что может пнуть. Вообще, Но-По-Э не так плох. Чаще он начинает болтать для нашего развлечения, чем просто так. Это ценное свойство! Хотя попинать его все равно не помешает. Но жаль, что мы не увидим, чем у них дело кончится. И вообще спать разделенными мечом — это красиво. Я бы не смог, — признался вождь.

* * *

На рассвете уходящие-к-духам стояли на обрыве. Справа шумели каскады Нижнего Порога, падающие в длинное озеро. Впереди ветвился тысячами расщелин сухой и голый красно-серый спуск, за ним простиралась уже не Верхняя, а окончательно чужая Прерия. Рассветные тени мешали рассмотреть холмы у горизонта и лежащие далее леса.

— Спуск займет два дня. Я трижды спускался к озеру с охотниками, но тогда мы шли налегке, — пояснил Джо. — Зато сейчас мы никуда не спешим. В нижнем озере плавают аванки размером с барку. Я их видел! Возможно, такие ящеры и проглотили остатки лодок речников. Но все равно нужно осмотреть берег. Нам не помешал бы еще один железный топор.

— Топоры не плавают. Но возможно, останки барки прибило к берегу. Ну, или просто останки — намекнул сказитель. — А на останках случаются ножи и даже деньги. Вдруг мы выйдем к городу? Деньги очень пригодятся.

— Где ты здесь видишь город? — ухмыльнулся будущий вождь. — Город стоит только вверх по течению. А мы видим отсюда прерии внизу на месяц пешего пути. И они лишь кажутся гладкими и необитаемыми. Место нашим телам там найдется.

— Вы можете болтать, а я полезла, — заявила Три Камушка. — У меня одна рука, и я не хочу свалиться и умереть вообще без рук. Так что буду осторожна.

— Ты не в ту расщелину лезешь! — остановил Но-По-Э. — Эта слишком узкая, нужно понимать основы ekstremalnogo alpinizma.

Девчонка заворчала, но перелезла в другую щель — тюки, привязанные за спиной, порядком мешали обоим торопыгам.

— Что за дети нынче? — вопросил у близкого неба Джо. — Тут вначале все щели короткие. Вот потом…. Лезь, о великий не-шаман, молодые воины ждать не станут…

Часть вторая

Глава 1

Мертвец плавал лицом вниз. Одну его руку успел пожевать аванк, но доедать не стал: то ли бляхи на коротком рукаве помешали, то ли вообще невкусный. Можно понять — падаль незнакомая, сомнительная.

— Вот, жабой его надуй, и как его доставать? — заворчал Джо.

— Не надо его доставать. На нем, похоже, и оружия-то нет. И тяжелый. Был бы багор…. Давайте сначала багор отыщем! — сообразил Но-По-Э, как выяснилось, не любящий мертвецов. — На лодках непременно должен был иметься багор, это незаменимый инструмент в речном походе.

— Вряд ли мы отыщем этот твой «багор». Мы не знаем, как он выглядит, но если он инструмент, то значит, утонул, — объяснила Три Камушка.

— С чего ему тонуть? Он плавучий инструмент… — начал растолковывать сказитель.

— Иди и ищи, если невтерпеж, — Джо сооружал петлю из ременной веревки. — Тебя никто не держит, а этот мертвец уж точно. Но если мы сейчас уйдем чего-то там искать, так тело может унести течением. Или аванки доедят. А у мертвеца на шее что-то висит — я точно вижу.

— Аванков сейчас нет. Они у острова, туда рыба пришла, — сообщил Хха.

Бывший вождь принялся метать петлю, надеясь зацепить утопленника. Сказитель и девчонка спорили, за что нужно ловить добычу: за голову, или за ногу. Тело покачивалось шагах в пятнадцати от берега, и захватить его было сложно — за распухший зад и спину не уцепишь, а остальное в воде. Пустая трата времени. Но Джо прав — попробовать стоило.

Не-шаман сидел на берегу, разглядывая скалы и белые потоки далеких водопадов. От обрывов, за которым скрылись с детства знакомые места, путешественники успели порядком отдалиться. Нижняя часть русла Гранд-Аванк оказалась гораздо обширнее и запутаннее, чем казалось сверху. Уйма заливов и зарослей, которые довольно сложно обойти. Конечно, у самых водопадов найти что-то полезное нечего было и надеяться, но дальше стало еще труднее. Как выразился сказитель «настоящий лабиринт». Честно говоря, Хха не думал, что берега могут быть столь непроходимы. Пока путникам удалось отыскать лишь несколько досок от бортов барки, да сломанное весло. Кусок последнего мог бы пригодиться при изготовлении рукояти томагавка или палицы, но оружия у добровольных изгнанников и так пока хватало — ничего сломать не успели. Хотя в этом ломальном деле на Но-По-Э вполне можно полагаться…

— Если его хотя бы боком развернуло. В воде-то не зацепишь, — Джо в очередной раз сматывал мокрый ремень.

— Да, слишком толстый попался, — согласилась девчонка. — Может, это их вождь? Нет, тот в кольчуге был. Но все равно надо еще попробовать.

— Что ж опять пробовать? Этак мы обед пропустим, — заныл сказитель. — Ну, не ловятся мертвецы в лассо, это ж понятно. Давайте, я доплыву и петлей его за ногу зацеплю.

Индейцы в изумлении посмотрели на болтуна.

— Что такое? Нельзя за ногу? — обеспокоился Но-По-Э. — Накидывать можно, а прямо цеплять нельзя? Так я не знал.

— Цеплять можно за что угодно. Это вообще не хайова, а бродяга и отравитель, — напомнил бывший вождь. — Но тут до дна глубоко, я же копьем промерял.

— Так что глубина? Рукой же подать. Или тут какие гигантские пиявки, глисты и пираньи? — насторожился сказитель. — Мы же пили воду спокойно?

— Какие еще «праньи»? Просто потонешь, это не домашняя река, тут дна вообще не достать, — объяснила Три Камушка.

— Так что нам дно, по нему ходить опасно, ступню можно уколоть. Я ходить по непрозрачному вообще не собираюсь, — сказитель в замешательстве глянул на Хха. — Аванков-то точно рядом нет?

— Они вокруг острова, — Хха указал в сторону бурных зарослей, ближе к середине превратившихся в разбредшиеся стада заводей и проток русла Гранд-Аванк. — Ты хочешь сказать, что хорошо плаваешь, когда дна нет?

— Ну, не то чтобы очень хорошо. Но тут же совсем близко, — Но-По-Э явно уже начал сомневаться в собственном героизме.

— У нас есть ремень. Если начнешь тонуть, вытащим, — заверил бывший вождь. — Правда, нам казалось, что кое-кто боится мертвецов.

— Это вам казалось. Я мертвецов не боюсь. Просто не люблю. Чего в них хорошего, — на редкость справедливо заметил сказитель. — Но не плюхать же ремнем тут до вечера? Лучше уж я переживу несколько неприятных моментов.

— Это будет ку, — признал, поднимаясь, Хха. — Я присмотрю за аванками и водяными змеями.

Упоминание о змеях сказителю не особо понравилось, но, надо отдать ему должное, колебания мальчишка отбросил, скинул рубашку, потребовал, чтобы Три Камушка отвернулась, и уже голяком решительно полез в воду. Плыл он как-то тихо и на редкость быстро. Мигом оказался у цели, накинул на ногу трупу петлю, а обратно на берегу оказался еще быстрее.

Старшие воины хайова переглянулись — обоим не приходилось видеть, чтобы кто-то плавал столь стремительно и абсолютно не обращая внимания на отсутствие дна. Пусть сказанья о прячущихся на глубине демонах сильно преувеличены, но во что поверишь с детства, то навсегда с тобой остается…

— Это ку! — признала Три Камушка, по-прежнему не глядя на стыдливого пловца.

— Еще бы! — подтвердил, отфыркиваясь, герой. — Кстати, вблизи трупак еще неприятнее. Если не передумали его на берег тянуть, то волоките. Но я предупредил!

Да, хайова приходилось видеть мертвецов куда попривлекательнее — особенно в последнее время. С другой стороны, чужак не особенно вонял. Повозившись, тело освободили от всего полезного и вернули реке.

— А нормального ножа все равно нет, — с разочарованием отметил Но-По-Э, единственный из путешественников не обзаведшийся столь полезным предметом как железный нож.

— Чем не нож? — Джо разглядывал обоюдоострый клинок, вынутый из ножен, украшенных дивными металлическими бляшками.

— Так он разве что чуть-чуть меньше моего меча, — сумрачно глянул сказитель. — Как таким работать?

— Кому-то просто пора отрастить руки покрупнее, — намекнул Хха, выливая воду из сумки, снятой с шеи утопленника. — Возможно, малый нож найдется здесь — сумка тяжелая…

Ножа в сумке не обнаружилось. Внутри оказалось всего лишь два мешочка-кошеля, несколько свернутых бумажных, плотно слипшихся, листов, непонятная разбухшая книжица, причем вся эта смесь сомнительных трофеев была облеплена частицами чего-то съестного, непоправимо испорченного водой и мертвым запахом.

— Никчемный мертвец попался, — признал Джо, не без труда открывший один из кошелей и обнаруживший внутри горсть серебряных монет, годных разве что на украшение одежды скво.

— Не скажите. Деньги и документы могут многое рассказать, — возразил сказитель, счищая с бумаг налипшие крошки. — Если подсушить нормально, можно что-то нужное вычитать. Тут часть страниц вообще каким-то странным карандашом написана. Наверное, не безвозвратно записи пропали.

Хха переглянулся с бывшим вождем. Оказывается, Но-По-Э не только ловко плавать умеет, но и непомерно храбр в отношениях с письменами.

— Не верите, что ли? — обиделся чуткий сказитель. — Говорю же, если хорошенько подсушить. Почерк-то разборчивый. А на листе так вообще напечатано. Типографский шрифт! А кто тут утверждал, что никакой цивилизации нету⁈

— Это твоя говорливая Ко утверждала, — напомнила Три Камушка. — Больше никто такого и не говорил.

— Тоже верно. Пока нам нечего было читать, все разговоры и предположения были пустыми и умозрительными. А теперь-то почитаем! — сказитель поднял довольную физиономию от комка мокрых бумаг. — Кстати, хайова, раз мы удалились от правил старого мира, вам нужно учиться грамоте. Даже не думайте отказываться, буду учить! Может и погибнем, но в процессе учения. Грамотность может пригодиться! Особенно тебе, Три Камушка. Ты молода и пока ограничена по здоровью. Тебе нужно в большей степени надеяться на разум и гибкость мысли, чем на грубую силу.

— Не хочу я на гибкость мысли надеяться! Этак я на Гордую Ко стану похожа, — испугалась девчонка.

— Нет, так далеко мы заходить не будем. Сохраним мыслительное здоровье, — пообещал Но-По-Э.

Сказителя оставили подсушивать бумаги, а воины занялись обустройством лагеря. Запасы пеммикана пока оставались нетронутыми, для трапезы имелся добытый утром молодой аванк, к тому же Хха не составляло труда находить водяных змей — на редкость туповатых и злобных тварей, говорить с которыми оказалось попросту невозможно. Железный топор легко отделял головы с ядовитыми зубами, остальное змеиное тело оказалось так себе на вкус, но питательно…

— Третья ночевка, и пока все идет нормально — отметил наевшийся сказитель.

Замечание было верным, но лишь отчасти. Ночами Хха удавалось лишь немного подремать. К лагерному костру подходили оцелоты и довольно странные, самонадеянные и крупные, гиены. Огня и людей эти хищники боялись мало, и очень удивлялись попыткам поговорить с ними. Стрелять пришлось всего дважды, но не-шаман и понимающий, что происходит, Джо догадывались, что отсутствие нападений пока лишь дело случая. Нельзя непрерывно быть настороже. Пока Хха удавалось поспать лишь на рассвете, когда хищники уходили, а отразить визиты ищущих тепла змей вполне могли младшие воины и воительницы отряда. Вообще-то задерживаться у озер водопада не стоило: хищников и москитос здесь было слишком много. Впрочем, москитос у реки в любом случае будут в изобилии и разговаривать с такой уймой голодных насекомых сложно.

* * *

За три следующих дня изгнанники, обследуя берега, порядком продвинулись вдоль заросших заводей. Лабиринт зарослей и воды заканчивался, Гранд-Аванк вновь превратился в широкую реку с заметным течением. Находок было не то что много. Нашли великолепный, но совершенно ненужный деревянный сосуд. Большой, в железных обручах. Сказитель уверял, что сосуд называется «бочка» и широко применяется в городах. Еще выловили мешок — что это такое индейцы прекрасно знали, но этот был тканевый, необычный. Вместительная находка оказалась заскорузлой от засохшего ила, но вполне отстиралась. Вещь полезная, правда, класть в нее было особо нечего. Индейцы не голодали, но ежедневной добычи только и хватало на дневную трапезу. «Зато все свежее», как справедливо говорила Три Камушка.

Как ни странно, самая ценная находка оказалась самой мелкой. Зоркий бывший вождь углядел у прибрежной травы нечто яркое, размером с палец. При ближайшем рассмотрении это оказалась очень легкая деревяшка с остатком воткнутого в нее пера. Под деревяшкой в облупленной краске болтался комок плетеной из конского волоса нити, в котором запуталась тина, комки грязи и засохший лягушонок. Выглядела находка неприятно, смахивая на какой-то зловещий амулет. Впрочем, старшие воины догадались, что это снасть для ловли рыбы. Для очень-очень мелкой рыбы, судя по крошечному крючку.

— Для каких обрядов могут ловить такую крошечную рыбу, а, великий не-шаман? — с подозрением поинтересовался Джо. — Крючок меньше этого злосчастного лягушонка.

— С такими обрядами я не знаком, — спокойно заверил Хха, напоминая, что он действительно не шаман. — И снасть скорее негодная, чем зловещая.

— Как «зловещая»⁈ — завопил Но-По-Э. — Обычная поплавочная удочка. Да, пусть без удилища. Но крючок нормальный. Заглоточный! Тут все легко можно наладить.

— Ты ловил подобной снастью? — не поверил Джо.

— Ну, не совсем такой, — не стал врать сказитель. — Но тут главное принцип…

Глупую снасть отдали умнику, и Но-По-Э при каждом удобном случае начинал ковыряться с этой безделицей. Хха дважды пришлось показывать мальчишке, как вяжутся узлы на тонко плетеном конском волосе. В общем-то, дело полезное: забавляясь игрой и пробуя, можно многому научиться.

* * *

Утром по обыкновению Хха проснулся последним, поскольку заснул на рассвете. У костра о чем-то шепотом спорили, пахло довольно странно. Судорожно зевая, не-шаман потянулся к тыквенной баклаге за водой и увидел связку с рыбой — рыбешки были нанизаны жабрами на прут — каждая величиной не больше ладони, зато аж десятка полтора.

— Уловистое место, — скромно объявил Но-По-Э.

— Очень уловистое, — подтвердил бывший вождь. — Хорошая рыба, хотя и не особо вкусная.

— Просто мы ее готовить не умеем, — заявила девчонка, возясь с нанизанной на прут рыбой.

Готовить такую рыбу индейцы действительно не умели — иной раз хайова-ката удавалось подстрелить или пронзить копьем крупную рыбину, застрявшую в прибрежных озерцах после спада высокой воды Дождя. Но тогда добычу готовили примерно как мясо — запекая или поджаривая крупные куски.

Хха хотелось спать, поэтому он просто позавтракал рыбой — вполне съедобной — и не стал рассуждать о ее вкусности. Зато младшие спутники спорили о способах готовки день напролет: Три Камушка знала, как нужно готовить еду, сказитель как готовить не знал, зато сыпал всякими слухами и сказками о вкуснейших рыбных блюдах. Особенно о соленых. Лично Хха никогда не приходилось видеть разом столько драгоценной соли, чтобы ее можно было изводить на столь сомнительную пищу как рыба. Соль вываривали из ила озер Верхней Прерии, а туда дойти и вернуться с грузом драгоценного ила — истинное ку.

Изгнанники вновь двигались вниз по течению, надежды найти что-то ценное практически иссякли — берега стали топкими, густо заросшими тростником. Когда встали на ночевку, сказитель-рыболов полез к воде, выдернул четырех рыбок, но не выдержал и вернулся. В тростниках у воды москитос уж совсем зверели.

Ночь прошла беспокойно. От реки за людьми взялся следить зверь — подобных хищников Хха встречать не доводилось, разве что слышал в детстве сказки о «длинном сыне гиены и оцелота». Но тот ли это сказочный зверь, или какой-то похожий — индейцы не знали. Дважды пришлось швырять в тростник горящие ветви и пускать стрелы. Зверь отступал, но не особо далеко.

— У берегов здешнего Гранд-Аванк дурной нрав, — объявил Джо, размазывая по шее кровь.

Это было верно. Хищный незнакомый зверь, имевший в своей башке крайне дурные мысли, напасть так и не решился, зато москитос наседали как тысяча тысяч демонов. От насекомых не спасала даже надежная ночная раскраска лиц.

Утром бывший вождь сказал, оглядывая распухшие лица соплеменников:

— Надо подумать, куда мы можем уйти от реки.

Скал и гор истинной верхней Прерии уже давно не было видно. Вокруг лежала ровная плоскость берегов и тростников, кое-где торчали сухие мертвые деревья. Лишь на западе угадывалась гряда далеких холмов. Наверное, лесистых, а ведь большие леса по слухам означали верную смерть.

Решили отправить для осмотра мира самого умного сказителя. Более тяжелых воинов здешние деревья-скелеты едва ли могли выдержать, а девочкам с одной рукой на стволы взбираться сложно. Но-По-Э полез на сухой ствол, вопя, что вот сейчас все рухнет и чтоб все разошлись, а то убьет. Дерево и, правда, опасно поскрипывало и колебалось.

Наверху сказитель замолк, уперся спиной в одну ветку, ногой в драном мокасине в другую, и принялся обозревать мир. Головой вертел медленно, вполне вдумчиво.

— И что там такое разглядеть можно? — проворчал терпеливо дожидающийся результатов Джо. — Может, город какой дальше по реке?

— А может просто задремал? Наверху москитос меньше, — предположила Три Камушка.

— Не мешайте воину. Он быстро скакать никогда не умел, вот и живет, как рыбу удит, — проворчал не-шаман.

Индейцы принялись размышлять о важном, потом, как обычно, девчонка начала допытываться, когда ей можно будет снять повязку-колчан. Хха принялся расспрашивать, как чувствует себя рука.

— Вожди! Извините, что отрываю, — завопил сверху сказитель-долгодум. — Тут такое дело видится. Лучше посоветоваться, пока я не упал.

— Советуйся, — милостиво разрешил Джо.

— Если смотреть левее берега, вот как мы шли, еще градусов на двадцать… — начал многословный наблюдатель.

— Я вот палкой в тебя сейчас кину, чтоб по-куриному не кудахтал, — пригрозила суровая девчонка.

— А как мне еще объяснять? — обиделся Но-По-Э.

— Рукой укажи.

— Рукой… рукой не по-походному. Ну ладно — вон там, — наблюдатель простер исцарапанную ладонью. — Видится холм. Рядом роща. Причем, зеленая. Думаю, там ручей или озерцо. Возвышенность приличная. Обзор оттуда хороший. И там должно обдувать, отгоняя вампирос-москитос. Исходя из моего неопытного мнения, там можно поставить лагерь и передохнуть пару дней. Подходы открытые, склоны с умеренной травой, оцелоты легко не подкрадутся. Разве что в рощице кто-то хищный засел, но можно проверить. С виду хорошее место. Дальше там вроде бы видна полоса натуральной прерии, но рассмотреть трудно.

— Можно проверить, — поразмыслив, благосклонно согласился Джо. — Или у тебя, Но-По-Э, есть сомнения?

— Э… у меня есть неуверенность, поскольку существует вполне обоснованная уверенность в моей неопытности, — исчерпывающе пояснил наблюдатель. — Это довольно далеко. День пути, учитывая заболоченность и заросли. Если там что-то не так, вы меня здорово пнете.

— Есть ошибки, и есть глупость. Погибнуть воин может от обеих причин, но если виной ошибка, значит, духи в этот день просто отвернулись от воина. Это печально, но за такое не пинают, — сообщил Хха. — Запомни и слезай.

— Понял. Слезаю, — сказитель-наблюдатель принялся слезать, но не особо преуспел. Дерево с душераздирающим скрипом начало падать, и, исходя из упорной зловещности здешних мест, заваливалось строго в сторону индейцев. Воины и Три Камушка кинулись в стороны, уворачиваясь от ветвей, белых и сухих, как старые кости. Сказитель взвыл песню отчаяния, попытался покрепче уцепиться за верхушку дерева, не удержался и жабой бухнулся на относительно мягкую землю, напоследок бахнув оторванным суком по спине почти увернувшегося бывшего вождя.

— Вот это уже глупость, — заявил Джо, потирая ушиб. — И разница очевидна.

— Не спорю. Но это было высокое дерево, — прокряхтел Но-По-Э.

* * *

К холму вышли на следующий день к вечеру. Место всем понравилось. Индейцы прогулялись между деревьев негустой рощи: надоевшие тростники и цепкие кусты здесь не росли, ветер вольно шелестел в кронах, пахло странно и чисто, земля походила на мягкую циновку. Хайова с изумлением смотрели на удивительные деревья, покрытые зелеными иглами-листьями.

— Это кипарис или родственная ему фигня, — объяснил сказитель. — Между прочим, полезное дерево!

Дерево, несомненно, было полезным — москитос в рощу почти не залетали. Индейцы вышли на склон холма и остановились: внизу пряталось озеро. Небольшое, похожее на отпечаток огромной ступни. Невысокие кусты цеплялись-росли между камнями ступенчатых берегов.

— Рыба должна быть, — хищно напрягся Но-По-Э. — Я сейчас наживку отыщу…

* * *

Это оказались хорошие дни. Недалеко от вершины холма воины нашли просторную расщелину, где можно было натянуть бизонью шкуру, заменяющую изгнанникам типи. От вечерних ветров костер прикрывали выступы скалы, а Хха и бывший вождь дополнили укрытие, сложив из камней невысокую стену. В роще хватало сухих сучьев, в озерце ловилась мелкая, но многочисленная рыбешка, на берег регулярно прилетали птицы, и подбить пару-другую жирных прерийных курочек не стоило особого труда. Конечно, хайова не отказались бы от бизоньего мяса. Но за стадами черноспинных бизонов и иных крупных животных можно было лишь наблюдать с вершины — на расстояние верного выстрела из лука чуткие животные не подпускали.

Самым работящим из изгнанников оказался Но-По-Э. Мальчишка удил рыбу, разбирал записи покойного «человека Тарса» и учился правильному ощипыванию птиц. Три Камушка выступала в роли наставницы по ощипыванию и готовки пищи, слушала размышления и догадки сказителя по поводу записей — это называлось красивым словом «рас-ши-фровка». Старшие воины без особого азарта охотились и размышляли. Обмениваться мнениями насчет будущего пока было рано — и Хха, и бывший вождь, понимали, что с выбором дальнейшего пути ошибаться нельзя.

Но пока жизнь была легка и даже, отчасти, приятна. После ужина сказитель заводил какую-нибудь историю — смешную, глуповатую или поучительную — это уж как попадется. У слушателей и повествователя появилась привычка неспешно обсуждать всякие «куриные» слова. Временами бывало интересно.

— Вожди! И ты, суровая скво. Я младший воин и не совсем хайова, и знаю свое место! — провозгласил как-то Но-По-Э, уже в темноте расстилая подстилку. — Но позвольте напомнить, что вы собирались учиться писать и читать.

— Мы собирались? — удивился Джо.

— Конечно! Вы же догадались, что это весьма достойное и уменье, остро необходимое странствующим воинам. И юным скво, опять же, необходимое. Знание алфавита придает девушке этакую утонченность и гламурную многозначительность, — намекнул грамотей.

— Не сквернословь! Я не хочу учиться читать записки протухшего мертвеца, — объявила Три Камушка.

— Почему же обязательно протухшего⁈ — обиделся сказитель. — Он же не единственный. В мире полно иных, более интересных записей.

— Но у нас-то нету других письмен.

— Будут! Да ты и эти слушаешь с интересом. Согласись, там есть любопытные места.

— Может и есть. Но ты их мне и так прочтешь. Так зачем мне эти буквы? — упорствовала девчонка.

— Кроме чтения ты сможешь и наоборот. В смысле, научишься писать. Например, можешь записать книгу индейских рецептов.

— Зачем⁉ — поразилась Три Камушка.

— Мне запишешь. Я все время путаю, до какого цвета поджаривания нужно держать на огне курицу, а до какого оттенка рыбу. И вообще неразумно отказываться от знаний! — рассердился сказитель. — Хотя бы по букве в день, так?

— Не вопи. Мы запомним буквы. И Три Камушка тоже запомнит. Насколько я понимаю, писать можно и одной рукой, — проворчал Хха.

— Так у меня и правая рука работает. Ну, почти работает, я нормальная скво! — заверещала девчонка.

— Ты тоже не вопи, — добродушно посоветовал бывший вождь. — Если эти буквы придумали, нужно их запомнить. Вдруг пригодятся. И вообще, хорошая память — это ку. Сказитель, сколько там этих букв?

— Двадцать шесть.

— Что-то многовато, — удивился Джо.

— Запомнить не так трудно, как кажется — заверил мальчишка. — Я знаю больше сотни букв, и ничего, жив до сих пор.

В такое немыслимое количество существующих букв никто не поверил. Индейцы скептически помолчали, потом Джо сказал:

— А вот это ты неправдоподобно придумал.

— Да я не придумал. Три языка. Меня учили в интернате. Собственно, родной и вот этот… гм, индейско-местный у нас все знают. Вот и мне он очень к случаю пришелся. А испанский я плохо знаю, недоучил.

— Вот же ты жабу дуешь. В трех языках любой запутается и в три дня с ума сойдет. Нет, это фигня какая-то, — поразмыслив, пришел к закономерному выводу Джо.

— Языки легче, чем вы думаете. Вот «фигня» — это вообще из другого языка. Между прочим, эти слова мы с Ко в племя принесли. Ну и еще несколько… уместно полезных понятий. А вот ваша «жаба» — изначально индейское слово, раньше я его не знал. Долго полагал, что о незнакомом таинственном звере речь идет.

— Как жабу можно не знать⁈ — поразилась девчонка.

— Особенности местной зоологической лексики. Кстати, в записках «человека Тарса» упоминаются их местные имена и фамилии, так там этакое лингвистическое разнообразие…

— Хватит на сегодня куриных слов. Если Джо не возражает, буквы мы попробуем выучить. Но это будет завтра, а сейчас спите, — не-шаман взял лук и колчан, пошел на вершину холма.

* * *

Ночь тянулась спокойная и звездная. Плыли над холмом Луна и Темная Сестра — вечно подмигивающие очи ночного мира. Менялся легкий ветер. Подкрадывалось к лагерю семейство шакалов: заботливые родители показывали щенкам огонь и запахи людей. Шуршала ветвями роща, кипарисы уже не казались такими чужими и странными.

Хха думал, что жить без людей не так уж плохо. Разумеется, без чужих людей. Вот оставаться без своих, привычных, было бы плохо. Какие все же странные вещи — это «плохо» и «хорошо». Как луны в небе: два лагерных костра, а между ними поток света и тьмы — и чего в небесах больше, даже не понять. Это как лечить людей и пытать врагов. Нужные занятия, хотя без многих из них можно было бы обойтись. Наверняка, многие люди размышляли об этом. Писали ли об этом сотнями букв в книгах? Но-По-Э утверждал, что книг очень много. Наверное, тысяча. Или даже больше. Наверняка в большинстве из них записана всякая фигня. Но может и умная книга есть? Тогда как ее отыщешь среди тысячи? Наверное, вот так и подлавливают людей-грамотеев: смотри, эта книга дрянная, и следующая плоха, но где-то есть правильная — ищи ее, ищи. Этакий крючок-заглотыш, как на удочке Но-По-Э. Да, интересная придумка эти буквы. В этом мальчишка прав — такие хитрые уловки лучше знать.

Не-шаман вновь думал об иных людях. Рано или поздно чужаки приплывают или приходят, чтобы убить твое племя. Люди вездесущи. Даже здесь, на холме у рощи…

Пришло что-то вроде видения — очень легкого, почти не ощутимого. О, да, Хха был бы счастлив послушать умного человека о том, что такое эти самые виденья и как их понимать. Вот сейчас вновь казалось, что в роще кто-то жил, пусть очень давно. Наверное, хороший человек, никого не отравлявший. И даже за скальпами не охотившийся. Вот что это за морок? Правда или только кажется правдой?

Гм, люди…. Совсем чужие. Деревня, поселок или вообще город. Много железа, много власти и жажды убивать, много ядов, книг…. Много ответов на тайны. Много женщин…. Молодых женщин. Это немаловажно. В городе не счесть богатств, возможностей и опасностей. Без сомнения, хайова там будут чужаками, и их скальпы покажутся горожанам легкой добычей. Но ведь это не будет открытым честным сраженьем, и вовсе не обязательно победят те, у кого больше воинов и железа.

Хха наблюдал над кружащей над рощей совой. Даже совы здесь не те, что в родных землях. Пора забыть прерии Гранд-Аванк. Взлететь над миром, усмотреть хорошую добычу. А как иначе? Нельзя слишком долго питаться мелкой птицей и рыбой. Пусть в последнее время младшие воины и научились вкусно жарить рыбешку, это не пища воинов. Так можно вовсе измельчать и забыть вкус истинного ку…

* * *

На рассвете Хха сменил бывший вождь. Пребывал Джо в откровенно печальном настроении. Не-шаман глянул вопросительно.

— Скво приснилась, — шепотом признался бывший вождь. — Вся такая… Глаза прозрачно-зеленые. В общем, вся такая…

— Ничего удивительно. Она когда-то в роще жила. Но это было много Дождей назад.

— Мне живая приснилась, — горячо запротестовал Джо.

— Чего ж ей тебе мертвой сниться? Это было бы невежливо. Она против тебя ничего не имеет. Скорее наоборот, — заверил не-шаман. — Не обмирай, вождь. Просто шутка.

— Я так и понял, — проворчал Джо.

Спускаясь к почти погасшему костру, Хха оглянулся. Бывший вождь сидел на светлеющей вершине холма и разглядывал рощу.

* * *

Проснулся не-шаман от духоты — под навесом было жарко. Никакие девушки не снились, оттого и выспался нормально. Дневная жизнь шла своим чередом: на камне, прикрытая листьями, не-шамана ждала поджаренная рыба и половина печеной птицы — судя по подгорелости, готовил многоязыкий, но криворукий Но-По-Э.

Позавтракав, Хха спустился к озерцу и умылся. Детей на насиженном месте не было, хотя удочка валялась. Не-шаман брызнул теплой водой на любопытных мальков и принялся осматриваться. Соплеменники обнаружились на вершине холма — залегли в траве и за кем-то пристально наблюдали. Особого беспокойства Хха не ощутил — задницы младших воинов выражали напряженное внимание, но не тревогу.

Прихватив оружие, не-шаман поднялся к вершине.

— Лошади! — в восторге зашипел Но-По-Э.

— Это мустанги! — поправила девчонка. — Как в старых сказках. Когда-то их видели и в Верхней Прерии.

Табун оказался достаточно крупным — голов в тридцать. Почти все рыжие и гнедые. Хха наблюдал с любопытством. Раньше о мустангах рассказывали куда чаще, чем помнилось Три Камушка. Просто в последний раз хайова-ката видели диких лошадей, когда девчонка была совсем маленькой. Хха помнил прекрасную шкуру огромного белого жеребца, добытого охотниками.

— Будем ловить? — охваченный азартом Но-По-Э на миг обернулся.

— Так любишь конину? — насмешливо поинтересовалась девчонка.

— Почему конину? Ездить же можно. Если поймаем, — уточнил сказитель. — Или я чего-то не понимаю?

— Мустанги выросли в прерии и их почти невозможно приучить ходить под седлом, — пояснил Хха. — Если бы рядом был табун домашних лошадей, дикие могли бы привыкнуть. Но это все равно заняло бы много месяцев. Хайова почти никогда не занимались приручением мустангов. Тяжкие усилия не окупают себя.

— Жаль. Я уж понадеялся… — пробормотал мальчишка.

— Да, без лошадей мы совсем уже не хайова, — печально подтвердила Три Камушка. — Хотя бы одну лошадь под вьюки. Но это мустанги.

Хха пожал плечами. Некоторые вещи изначально невозможны и не стоит огорчаться по этому поводу. Возможно, стоит подстрелить одну из лошадей. Новое обильное мясо, да и шкура пригодится. Но мустанги осторожны, почти как бизоны.

— Послушай, ты же не-шаман. Поговори с мустангами. Вдруг они тебя послушают? — внезапно пробормотал Но-По-Э.

— Что за странная мысль? — изумился Хха. — Даже если я заговорю с ними, то что я должен сказать лошадям? Чтобы они подошли под мою стрелу? Возможно, кто-то из мустангов и окажется настолько глуп. Но что потом? Животные всегда знают, кто их готов обмануть и убить.

— Зачем же под стрелу? Просто поговори с ними, вдруг кто-то из мустангов захочет пойти с нами? Лошадям свойственно любопытство и общение с людьми, — начал придумывать мальчишка.

— Это из любопытства они позволят нам сесть им на спину или понесут наши тюки? — захихикала Три Камушка. — Ты сам-то так бы сделал?

— Твоя ирония неуместна. Понятно, они не захотят тяжко работать на людей и подвергать себя опасности. Но ведь Хха может сказать совсем другое. Если в предках этих мустангов были домашние лошади, то вдруг им интересно попробовать? Они же умные и любят путешествовать, — продолжил живо складывать сказки Но-По-Э.

— Прекрасная история, — согласился Хха. — Полагаю, лошади любят путешествовать по тем же причинам, что и мы — кочуют, когда на старом месте кончается пища или появляются враги. А где наш вождь?

Ушедший бить курочек Джо никуда не делся — наблюдал за лошадьми с опушки рощи. Почему требовалось искать птиц среди кипарисов, было не совсем понятно, но каждый воин выбирает свой способ охоты. Про курочек не-шаман говорить другу не стал, а вот о странной придумке сочинителя рассказал.

— Ты действительно можешь это сделать? — поразился Джо. — И с мустангами тоже можешь говорить? В смысле, не просто говорить, а внятно?

— Не знаю. Я же никогда их близко не видел. Но раз они звери, значит, способны понимать. Разговор с животными — обычное дело для каждого охотника, тут вообще никакого шаманства не имеется, — на всякий случай напомнил Хха. — Другое дело, о чем именно мне говорить с мустангами. Мы с тобой сотни раз охотились на бизонов, и я никогда не лгал быкам. Они знали, что мы собираемся их убить. Наверное, я мог бы обмануть бизона. Но это не ку. И вообще бесчестно. Животные не люди, с ними мы всегда сражаемся открыто. Другое дело обмануть двуногого врага.

— Тебе виднее, это же ты не-шаман. На мой взгляд, иное животное можно и обмануть. К примеру, того демонского дикобраза, — бывший вождь почесал ногу, где под леггинами скрывался с десяток мелких шрамов.

История поединка с огромным дикобразом была хорошо известна — Джо тогда был молод и самоуверен, зверь наоборот — стар и самоуверен. Дикобраза съели, но сам будущий вождь жирным мясом не лакомился — вдоволь наорался, когда из него вынимали многочисленные колючки. В общем-то, давняя история никакого отношения к разговорам с дикими лошадьми не имела. А поговорить с мустангами было бы интересно. Это ведь не заумные и малонужные буквы, тут настоящая живая жизнь.

Утром Хха взял две рыбы, немного пеммикана и пошел по следу табуна. Мустангов с холма уже не было видно, но не-шаман знал, что отыщет лошадей. Вероятно, это займет несколько дней, и лагерю придется обойтись без ночного стража. Молодым воинам будет полезно проверить свою зоркость.

След уводил мимо заболоченных лугов, вокруг росла высокая трава, из оружия у Хха имелось лишь копье и большой нож. Без лука было непривычно, но лошади чувствуют, что для них опасно. Впрочем, копье несло смертоносный железный наконечник, а на новый нож не-шаман уже вполне полагался. Богатого железом воина в прерии подстерегает куда меньше опасностей, чем простого каменно-костяного охотника.

* * *

Вернулся не-шаман лишь через шесть дней. Поход был удачен, хотя никаких усмиренных и готовых к службе лошадей Хха в поводу, конечно же, не привел. Чудеса случаются только в неиссякающих сказках Но-По-Э. Зато не-шаман теперь знал, как говорить с дикими лошадьми, да и они знали человека, любящего поболтать просто так. За эти дни Хха начал понимать лошадей куда лучше, чем раньше. В краалях домашние животные становятся… гм, слишком послушными многие из них становятся и отучаются думать. Это хорошо для их хозяев, но дурно для самих лошадей.

А еще Хха лучше понял здешнюю прерию. Как оказалось, когда идешь с племенем, больше слушаешь людей, чем окружающий мир. Разговоры с друзьями это прекрасно, но порой нужен и одинокий поход. Не-шаман привык слушать ночной мир, а ведь дневная прерия оказалась ничуть не хуже. Кстати, сказитель прав — лошади любят новые места и пастбища. Выяснилось, что и не-шаманы любят примерно то же. Но желательно на сытый желудок — на пастбищах Хха кормился так себе — копьем много дичи не добудешь.

Холм-у-Рощи Хха увидел издалека, двинулся прямым путем, избегая петель вдоль болотистых мест. С холма одинокого путника тоже заметили, кто-то замахал подвязанным на копье памятным мешком.

— Мы уже начали испытывать беспокойство. Ни тебя, ни лошадей, — сказал вышедший навстречу Джо.

— Лошади еще вернутся, они движутся по большому кругу и вновь выходят на те же пастбища, — сообщил не-шаман. — А что у вас?

— Приходил оцелот. Довольно крупный. Теперь дети выделывают его шкуру. Кстати, нужно сделать Но-По-Э лук по его руке. Он стрелял из твоего и отшиб себе пальцы.

— Еще какие-то подвиги вершились?

Бывший вождь засмеялся:

— Не шути, о, не-шаман. Сопляк стрелял и даже попал. Полагаю, это можно считать ку — никогда не видел, чтобы оцелоту пронзали хвост. Незаурядный выстрел. До этого в звере уже сидело две стрелы и он был оглушен визгом девчонки. Вообще не понимаю, откуда в Три Камушка скапливается так много звука, она же довольно мелка ростом.

— Сказитель как-то объяснял насчет тембра и объема грудной клетки. Три Камушка его тогда еще пнула.

— Это она от гордости. Женщины… — Джо слегка замялся.

— Можешь не рассказывать, — кивнул не-шаман. — Я понял. Приходила. И глаза у нее кипарисового цвета?

— Верно. Но я думаю, это был сон, — шепотом признался бывший вождь.

Хха пожал плечами — не важно, что и кто, сон или явь — опасности оно не представляло. А Джо теперь пусть хорошенько поразмыслит, а то глупцы считают, что раз было видение, так сразу «шаман, шаман!». Видения, они ко всем приходят.

Младшие воины принялись расспрашивать про лошадей, Хха рассказывал то, что вообще можно было рассказать-объяснить, ел рыбу с тростниковыми луковицами и чувствовал, что вернулся домой. Вот этим тоже хороши одинокие походы — успеваешь соскучиться по звукам человеческой речи. Раньше не-шаман за собой такого не замечал. Может, жизнь к концу подходит? Жаль, ведь довольно интересно и не голодно порой живется.

Хха помог растянуть для просушки выделанную шкуру оцелота.

— Скоблить я научился, а стрелять нет, — Но-По-Э мрачно рассматривал собственные ладони. — Что-то с глазомером. Может, мне на профессию скорняка переориентироваться?

— Стрелять ты научишься, — усмехнулся Джо. — Станешь ли отличным лучником — это только духам известно. Но бывает и иное оружие. Не все же воины прекрасные лучники. Копье, палица, томагавк…

— Меч! Сказитель должен непременно с мечом щеголять, — ехидно подсказала Три Камушка.

— Меч ничуть не проще лука, — проворчал Но-По-Э. — Фехтованию нужно учиться с детства. Я это прекрасно понимаю, и меч тащу по другой причине. Это статусное оружие и может пригодиться. Подвесим меч Джо, и он может сыграть роль рыцаря.

— «Рыцарь» это кто? И зачем мне его играть? — засомневался Джо.

— Рыцарь — это вождь воинов. Я же столько раз рассказывал! — обиделся сказитель.

— Ты слишком много всякого разного рассказываешь. У нас все путается. Лучше бы уже буквы начал объяснять, — напомнил не-шаман.

— Так я уже готов. Вот племя соврать не даст — только тебя и ждали. Чтобы отстающих по грамматической программе не было! — провозгласил Но-По-Э. — Сегодня и начнем. Утром осознаем букву, вечером повторяем!

Первая буква оказалась легкой. Хха ощупью чертил ее на земле, когда занял свой ночной пост. Нет, действительно несложно. Сказитель уверял, что основные трудности начнутся позже, когда придется из букв складывать длинные письменные слова.

Текла ночь, не-шаман вспоминал лошадей, думал о шкурах, детях, буквах и о том, куда изгнанникам уходить. А уходить нужно. Что-то должно случиться. Об этом знали мустанги, шакалы, мелкие здешние змеи, кажется, и кипарисовая роща тоже знала. Но знание, которое лишь предчувствие — это не совсем знание. У животных не случается видений и знамений, возможно, именно поэтому им проще жить и умирать.

Что-то должно произойти — и что-то уже происходит. Хха тянуло посмотреть на лагерный костер. Ничего там увидеть не удастся, разве что глаза слегка ослепит. И там все спокойно. Даже слишком.

Не-шаман встал, уже собираясь спуститься к лагерю. Но понял, что делать этого не надо. Вот, жабу им надуй, что за жизнь⁈ Нормальный воин сходил бы и проверил, а тут «надо-не-надо». Когда все бубнят «шаман, шаман», поневоле начинаешь себя слегка безумно вести.

Ночь истекала, восток подернулся приглушенным заревом рождения солнца — под утро покапал небольшой дождь. Странные все же места, нет тут никакого порядка, дождь идет, когда хочет. Сказитель утверждал, что так в мире почти везде — дожди каждый месяц идут. Удивительно нелепо живут люди.

Не-шамана тянуло в сон. Заметно просветлело, но Джо сменять все не шел. Заспался бывший вождь, наверное, из-за дождя.

Хха увидел, как встали дети, сбежали к озерцу и там принялись что-то обсуждать, размахивая здоровыми и иными руками. Что еще за странность?

Не-шаман спустился к младшим воинам.

— У вас что, удочка пропала?

— Удочка? Причем тут удочка⁈ — сказитель умудрялся вопить тихим паническим шепотом. — Там это… Джо! Совсем это…

— Скажи толком, воин! — занервничал уже и Хха. — Что с вождем?

Три Камушка хихикнула, скорее смущенно, чем нервно:

— Джо спит. Только он странный. И голый.

— Странный⁈ Да он вообще абсолютно голый! — возопил Но-По-Э.

— Я видел Джо без одежды. Это не так уж страшно, — несколько успокоился не-шаман. — Что вы шныряете, как тонущие мыши?

— Вот иди и сам посмотри. И разбуди бесстыдника. Это если сможешь разбудить, у нас растолкать вождя не получилось, — пояснила девчонка.

Хха быстро пошел к лагерю. Нельзя сказать, что он совсем успокоился — дети, обычно разумные, вели себя довольно странно. Но голый спящий Джо — не такой уж ужасный случай. Могло быть и похуже.

Джо действительно спал и действительно был обнажен. Валялся бывший вождь почему-то поперек подстилки, и очень вольно раскинувшись. Имелись и иные мелкие странности. Но, по крайней мере, жив, дышит отчетливо, даже с присвистом.

Не-шаман присел над другом:

— Эй, воитель, пора завтракать.

Дыхание спящего не изменилось — дрыхнет как обожравшийся аванк. Хха потряс воина за голое плечо. Неудобно запрокинутая голова бывшего вождя повернулась чуть набок и он засвистел носом облегченнее.

— Вот! Не желает просыпаться! — ужаснулся подкравшийся сказитель. — Он болен! Или заколдован!

Хха хмыкнул и бросил на бедра спящего рубашку.

— Кто его мог околдовать? — возразила Три Камушка. — Его покусали. Смотрите сколько пятен на шее. И ниже. Но это не змеи. Бывают такие ядовитые сонливые многоножки?

— Многоножки? Это больше на засосы похоже! — трагическим шепотом объявил Но-По-Э.

— Что такое «засосы»? — испугалась девчонка.

— Следы от поцелуев, — пояснил сказитель.

— От поцелуев? Это когда со слюнями? Хайова никогда не были склонны к столь мерзким обычаям! — закономерно возмутилась Три Камушка.

— Но это же он не сам себя обцеловал, — тоже вполне резонно заметил проницательный сказитель.

— Хватит спорить. Ступайте за водой! — прервал препирательства не-шаман.

Пришлось вылить две баклаги — даже в глубоком сне мокрый Джо почувствовал себя неуютно и заерзал. Наконец, приоткрылся один бессмысленный глаз, бывший вождь замычал.

— Просыпается. Идите-ка ловить рыбу — с облегчением приказал не-шаман.

Пробуждался бывший вождь трудно, соображать начал еще тяжелей. Наконец прохрипел:

— Утро уже? А чего я сплю?

— Похоже, ты жутко устал? — предположил Хха.

— А? Да. Знаешь, во сне она приходила. Кипарисо-глазая. Почти настоящая.

— Пожалуй, тебе лучше еще поспать. Потом поговорим.

— Да. Это верно, — Джо зевнул так судорожно, что чуть не проглотил пустую баклагу, повернулся на бок и мгновенно засвистел носом. Счастливчик.

Хха вздрогнул — пунцовые следы на мощной шее бывшего вождя, которые сказитель обозвал довольно странным словом «засосы», двинулись под кожей и сложились в единственную букву, уже знакомую не-шаману. Хха сморгнул — наверное, показалось, отметины и раньше походили на букву. Но это явный знак.

Не-шаман резко поднялся и сбежал к озерцу. Дети мгновенно оставили удочку и уставились вопросительно.

— Снова заснул, — объяснил Хха. — Пусть отдохнет. Наловите побольше мелкой рыбы, лучше нам сделать запас сушеной. У вас уже неплохо получается. Вождя не беспокойте. Я схожу в рощу, посмотрю, нельзя ли поохотиться впрок.

— Ты лук забыл, и… — начал говорить вслед болтливый сказитель и умолк — похоже, его немедля пихнула догадливая Три Камушка.

— Это другая охота, — пояснил, не оглядываясь, не-шаман.

Иной раз в рощу следует ходить налегке — тут как с лошадьми — лук или копье только мешают.

Не-шамана обступили деревья. Неплотная живая тень листвы и ветвей вновь казалась чудом: раньше Хха полагал, что тень рождают только скалы обрыва или уютная шкура типи. В мире вообще много необычайного: вот и деревьев сколько безымянных и неизвестных, уж не говоря о мягко-колючих, манящих кипарисах.

Сейчас думалось о разном очень легко, никакого страха Хха не испытывал, только догадывался, что лучше не сосредотачивать мысли на главном — это может помешать встрече.

Вот она! Не-шаман видел возникшую среди стволов фигуру лишь краем глаза. «Увидеть оцелотову тень» — так говорят охотники о подобной игре зрения. Это когда не чудится, но тебе очень хочется думать, что чудится. Но сейчас Хха был готов и не собирался себя обманывать-уговаривать. И поворачивать голову, дабы дерзко взглянуть на хозяйку рощи, тоже не собирался. Как говорил сказитель, «на землях хайова-ката воспитанность — она одна, в странствиях — совсем другая, и это естественно».

Хха опустился на колени. Не в знак покорность. Просто…. Просто молодая зеленая женщина была красива. И ее давнее одиночество и гостеприимство заслуживало должного уважения.

Шелестели деревья, иных звуков не осталось. Зеленая хозяйка не собиралась говорить, достаточно было жестов ее обнаженных рук. Хха положил ладонь на грудь, показывая, что все понял и благодарен.

Исчезла…. По-прежнему шептал ветер в острых кронах кипарисов. Не-шаман рывком поднялся на ноги. Нужно уходить, и как можно быстрее. Хозяйка ясно дала это понять.

Не-шаман выбежал из рощи. От озерца следили, сразу засуетились, сматывая удочку, роняя рыбу, побежали к лагерю. Все же молодых воинов нужно еще учить и учить — сейчас на вспугнутых цыплят похожи.

Взбегая к лагерю, Хха успел позавидовать бывшему вождю. Все же Джо истинный герой легенд — изловчился и провел ночь с такой девушкой. Конечно, она нестерпимо зеленокожа, но как любит повторять малолетний кладезь малонужных знаний — «на цвет кожи озираются только никчемные рас-систы».

— Собираемся! Немедленно. Идет опасность, — кратко объяснил Хха. — Вождь проснулся?

Дети ответить не успели — из-под тента замычал Джо.

— Поднимайся, о, сильно-отдохнувший, — не-шаман поспешно отвязывал растяжки.

— Нужно уходить. Она сказала… — забормотал, садясь, изнуренный бывший вождь.

— Мы собираемся. Открой глаза, Джо.

Страдалец застонал и героически потянулся за леггинами…

Собрались живо: кроме бывшего вождя, все обрели хладнокровье. Кое-что из имущества пришлось оставить в лагере.

— Только не шкуру! — скулил Но-По-Э. — Это мой первый оцелот! Ну, почти мой.

Хха, уже закинувший за спину увязанный увесистый тюк, нагнулся и отсек от шкуры хвост:

— Сделаешь темляк, жадный сказитель.

— Ну, хоть так, — завздыхал Но-По-Э. — А куда мы бежим? В смысле, в какую сторону?

— Да, не-шаман, действительно — куда лежит наш путь? — бывший вождь шлепал губами, и глаза его вновь норовили закрыться.

— Пока на север, — Хха спешно накинул на шею ремни обоих колчанов.

— Точно. На север! — в помутненное сознание Джо пробивались отдельные ростки мысли.

— Так пошли, — не-шаману пришлось возглавить отряд. Хайова цепочкой двинулись со склона, сожалеть и оглядываться на гостеприимную стоянку и рощу не имело смысла. Не удержался и оглянулся лишь мягкосердечный Но-По-Э — в общем-то, он не на лагерь вздумал смотреть, а кинуть прощальный взгляд на столь дорогую сердцу шкуру Первого Оцелота.

— Вот, бять!

Судя по возгласу, мальчишка увидел что-то еще. Хха оглянулся и рыкнул:

— Упади!

Но сказителя уже сшиб с ног окончательно проснувшийся Джо.

Индейцы лежали на склоне холма, наблюдая за происходящим у рощи. Из-за деревьев появилось три лошади — тяжело бегущие, рыжие, явные сородичи скакунов из знакомого табуна. Было очевидно, что мустанги изнемождены и обессилены — судя по шагу, бежали сутки или дольше. Так случается на долгой и упорной охоте. Но страннее оказались преследователи лошадей. Хха ожидал увидеть всадников или стаю очень крупных шакалов. Но из-за рощи появились двуногие. Довольно странные, слишком коротконогие и длиннорукие, но, несомненно, человеческие существа. Издали рассмотреть подробности было сложно, но похоже, эти охотники даже не пытались стричь или заплетать волосы. Весьма неприятные воины.

— Неандертальцы! Нет, орки! Нет — австралопитеки! — панически запричитал сказитель.

— Рот закрой, — посоветовал ему Джо.

Действительно, следовало раствориться в траве и лежать, не привлекая к себе внимания. Добыча и охотники следовали по дуге, отдаленно огибая холм, и сейчас любое движение на склоне могло привлечь внимание странных дикарей.

Хха подумал, что дикари может быть и странные, но демонски выносливые. Двигались охотники легкой рысью, и было вполне очевидно, что бежать так они могут несколько суток, а то и дольше. Состояние загнанных лошадей вполне подтверждало эту догадку. Очень одичавшие люди. Очень неправильные и противоестественные. Хайова всегда предпочитали охотиться на лошадях, а не наоборот.

— Уйдут. Если дым не учуют, — прошептал Джо.

Лагерный костер индейцы затушили, но ведь запах дыма держится довольно долго. К счастью, ветер дул к холму, и едва ли орко-питеки — или как там ихнее племя обозвал сказитель — что-то унюхают. Хотя косматые охотники все равно поглядывали на холм, это и понятно: холм, роща и озерцо так и привлекают взгляд. Но преследователи идут за лошадьми, это понятно, скоро добыча сдастся — крупный конь слабеет на глазах.

— Джо, они вернутся. К вечеру, а то и быстрее. Здесь озеро и очень хорошая стоянка, — прошептал не-шаман.

Старшие воины переглянулись. Джо, хоть и пребывал этим утром не совсем в себе, умом ослабел не окончательно и уже понял. Дикари закончат охоту, разделают добычу и подойдут к холму. Возможно, это будет не вечером, а на следующий день, но непременно так и случится. А если они поднимутся на холм… собственно, и на берегу озера хайова оставили предостаточно следов. Догадаться, что здесь были люди, сможет и очень дикий дикарь. Потом…. Потом косматые охотники оценят: было четыре человека, среди них двое мелких, унюхают девчонку и оружие. Сами орко-питеки обходятся длинными деревянными дубинами, и, без сомнения, железо для них — лакомая добыча. Конечно, дикарей всего трое и пуститься в погоню они могут и не рискнуть…

Додумать Хха не успел — чужаки разделились. Один из длинноруких воинов все той же обманчиво неторопливой рысцой направился к холму.

— Осмотреться с высоты захотел, — прошептал Джо. — Или все же унюхал?

— Разницы нет, — справедливо отметила Три Камушка.

— Тогда и выбирать не из чего. Или ты, Но-По-Э, желаешь вступить с ними в мирные переговоры, как это любят делать в твоих мудрых городах? — поинтересовался не-шаман.

— Не-не, это несвоевременный вариант. Я про другие ситуации говорил. С виду эти охотники вообще речью не владеют, какие уж тут переговоры, — живо отперся благоразумный сказитель.

— Зато скальпы у них завидные, — подтвердил бывший вождь. — Хха?

— Да, я буду за спиной. Младшие в засаде, — огласил не-шаман напрашивающийся и вполне очевидный план.

Мелкое воинство завозилось, в меру сил подготавливая оружие, потом все замерли, наблюдая за приближающимся врагом.

— Хха, а это вообще человек? — озадаченно прошептал бывший вождь. — Уж очень дикий. У нас гиены бегали куда поаккуратнее видом.

— Снизу вообще бесстыдный, — осудила Три Камушка.

За плечами охотника болталась бизонья шкура, все остальное болталось на виду. Дикарь был шерстист, космы на голове, видимо, смазанные жиром или глиной, торчали во все стороны. Из оружия чужой охотник имел заостренную копье-дубину, костяную палицу и ожерелье на толстенной шее.

— Ой, я его чую! — вновь начал впадать в панику сказитель.

Ветер продолжал дуть в сторону холма, и действительно тяжелый дикарский запах легко достигал вершины. Наверняка столь устрашающая вонь наводила жуткий ужас на лошадей, бизонов и прочую добычу.

— Нарочно запах разводят. Значит, человеки, — не особо уверенно пробормотал Хха.

— Нам сейчас все равно, — Джо пополз ближе к вершине.

Тетива лука была уже натянута, не-шаман наложил стрелу и продолжил наблюдать. Чужой охотник поднимался к вершине — с той стороны склон был достаточно крут, но бегун словно и не заметил подъема. Та же рысца, жилистые кривые ноги размеренно топтали траву. Шерсть заросшей груди склеилась от пота, запах накатывал волнами. Бежал дикарь прямо на затаившегося Джо. Было видно, как радостно напряглась спина бывшего вождя, но тут чужак остановился и сделал несколько шагов в сторону — заметил расщелину лагеря и учуял запах кострища. Впрочем, дистанция была самая благоприятная.

— Это хорошее место! — объявил, поднимаясь, вождь.

Заросший охотник резко обернулся, его широкое лицо озарила радостная и хищная улыбка. На миг показалось, что они с Джо похожи: оба крепкие, мощноногие, даром один с гладкий торсом и с подрезанными волосами…

Впрочем, Хха поразило другое. Но осмыслить не-шаман не успел…

…Джо выстрелил — стрела безупречно нашла грудь чужака, избежав встречи с грудной костью. Дикарь пошатнулся, потрогал древко стрелы, но падать не спешил. Бывший вождь хмыкнул и мгновенно выстрелил повторно — теперь костяной наконечник пробил горло врага. Чужак натужно перхнул, изо рта плеснуло кровью. И, словно этот яркий комок и являлся главным сгустком жизни дикаря, колени охотника подогнулись, он повалился на траву и замер. Выпрямившийся во весь рост Джо пошел к поверженному телу.

С некоторым опозданием донесся рев двух других диких охотников. Несомненно, они наблюдали гибель своего сородича и преисполнились естественной ненависти. Как и следовало ожидать, о преследовании лошадей было забыто — две кривоногих фигуры немедленно повернули к холму.

— Быстро бегут, — отметил Джо, нагибаясь с ножом к телу. Донесся характерный причмок отрываемого скальпа. Боевой вождь выпрямился, вскинул руку с окровавленным трофеем, взревел:

— Кее-н-наксирапаат!

— Хррррррр! — ответили из прерии.

Кривоногие охотники мчались к холму с неимоверной скоростью. Хха ощутил некоторую тревогу.

— Вождь, может, не надо этого скальпа? — подал голос затаившийся Но-По-Э. — Можете как угодно пинать, но меня даже отсюда тошнит. Не от скальпа, а от запаха. У меня, все же, желудок слабоват.

— Я скальп уже бросил. Но нужно же было им показать, — Джо присел, вытер ладонь о траву и вновь величественно выпрямился. — Вообще, эти дикари вблизи еще хуже. Похоже, они жиром и мочой смазываются. Наверное, от москитос. Хорошо, что эти охотники своих скво на охоту не берут.

— У этого племени вообще нет женщин! — запротестовала Три Камушка.

— Вот! А ведь говорила «у меня желудок истинной хайова, я ничего такого…» — обрадовался сказитель.

— Помолчите. Сейчас нанюхаетесь, — предупредил не-шаман.

Чужие охотники разделились. Они уже приблизились к подножью холма, но один чуть сбавил шаг, а другой двинулся левее, явно собираясь зайти за спину одинокому врагу. Это было некстати — кривоногий бегун рисковал выбежать прямо на младших индейцев. Но боевыми маневрами смутить опытного Джо было трудно — боевой вождь сдвинулся влево, помахивая копьем и давая понять, что обходить его бессмысленно, он зорок как орел. Дикарь осознал бессмысленность уловок и атаковал холм напрямую — вернее, оба чужака одновременно устремились к вождю.

— Джо, они как звери, — тихо предупредил не-шаман, вжимаясь в траву.

— Понял, — боевой вождь устойчивее расставил ноги и приготовил лук.

Сейчас все зависело от того, поверят ли косматые в то, что лучник одинок. Хха не пытался заговорить с чужаками, но мысли бегущих так рычали и брызгали ненавистью, что не услышать было невозможно. Людей так остро не-шаман никогда не слышал, а звери «говорили» совсем иначе. Здесь вообще что-то третье. Неужели разумные дарки, о которых ходило столько слухов среди охотников-хайова⁈

Отвлеченные мысли-рассуждения почему-то помогли успокоиться. Хха не желал слышать лишнее, такого странного воздействия ни на охоте, ни в бою с речниками еще не случалось. Пугающее ощущение, но если его осмысливать, становится легче и рука не дрогнет…

Не-шаман уже не рисковал поднимать голову — вряд ли длиннорукие враги подслеповаты, вблизи могут заметить. Вздрагивание земли передавало шаги бегущих. Не только длинноруких, но и тяжелоногих…

Джо насмешливо засмеялся, дразня атакующего врага. Щелкнула тетива…

Боевой вождь стрелял быстро, и по этим мгновенно следующим щелчкам Хха понял, что бой идет так себе. Вот издал невнятный звук дикарь — низкое невнятное рычание, казалось, раздалось над самой головой распластавшегося среди травы не-шамана.

— Хрррр! — в две глотки возликовали чужаки.

— Кее-н-наксирапаат! — с угрозой выдохнул боевой вождь, подавая сигнал другу.

Опираясь на одно колено и натягивая лук, Хха выпрямился…

…Нельзя сказать что Джо напрасно растерял все стрелы: оба дикаря были ранены. У левого из плеча торчал обломок стрелы, правый длиннорукий был дважды поражен в ноги. Но враги просто не чувствовали боли. Косматые лица-морды искажала ярость и нетерпение, копья-дубины готовы к сокрушительным ударам. Боевой вождь выпустил последнюю стрелу почти в упор — дикарь с неожиданной ловкостью подставил свое оружие — стрела хрустнула, потеряв каменный наконечник среди сучков, отполированных лапами космача, и бессильно отлетела в сторону… Джо ухмыльнулся, уронил лук, носком мокасина подбросил копье — длинное оружие оказалось в руке воителя хайова…

Хха выбрал своей целью левого врага — еще лежа, по топоту мощных ног угадал, что тот уже поворачивает, заходя за спину боевого вождя и открывая собственную спину. Удачно подставленный голый и грязный зад, выпирающие под шерстью мускулы — прямо матерый бык-бизон, поднявшийся на дыбы на жутко кривых и укороченных ногах…

Стрелять нужно было наверняка, до врага три шага и второго шанса дикарь не даст. Хха нашел взглядом нужную точку на влажной бугрящейся спине — пришлось выгибаться, падать на локоть… валясь на траву, не-шаман выпустил стрелу…

…вошла хорошо — точно под лопатку, наконечник толстую грязную шкуру пробил и древко ушло наполовину. Дикарь словно налетел на скалу, замер, начал поворачиваться.… Откатываясь по траве и накладывая вторую стрелу, Хха увидел глаза врага. Собственных рук было уже не остановить — лук выпустил стрелу — вошла под тяжелую челюсть, задрожало оперенье… Но это было уже напрасно — взгляд дикаря был мертв. Со зверьми так бывает — разум уже умер, а ноги еще держат…

Нужно было уползать, уклоняться — это Хха чувствовал не оглядываясь. У боевого вождя пока ничего не получалось — второго врага сразить не удалось. Не-шаман инстинктивно бросил себя подальше — лягушачий толчок ногами из лежачего положения едва ли был грациозен, но чего-то ужасно неприятного удалось избежать, лишь затылок обдало холодом. Оберегая лук, Хха проехался по траве и, наконец, оглянулся…

Неся за собой копье-палицу, дикарь проскочил мимо и убегал вниз по склону. По положению дикого оружия Хха догадался — это она, палица, только что разминулась с не-шаманским затылком. Врага преследовал Джо — в руках боевого вождя было древко копья, уже лишенное наконечника. Боевой вождь распахивал рот для боевого клича, но устрашать противника было некогда — Джо это уже осознал, метнул бесполезное копье как палку при охоте на птиц…

…Да, дикарь выбрал для маневра крайне неудачное направление — он бежал прямо на спрятавшихся младших хайова. Попросту затопчет.

…древко копья все же сыграло свою роль — попав между кривых ног, сбило дикаря с шага — тот чуть не упал, но бывшее копье попросту хрустнуло и разлетелось на щепки. Видят духи, это не дикарь, а какой-то таамм прямобегающий…

…Неудобно сидя на траве, Хха выстрелил. Метил в печень дикарю-таамму — примерно туда и попал. Но неизвестно, имеют ли вообще печень такие дарк-люди? По виду враг просто не почувствовал глубоко ушедшую стрелу, а зарычал оттого, что прямо из-под его ног выскочили младшие воины. Неистово вереща, Три Камушка метнула камень — лоб врага отозвался явственным костяным звоном. Удар сказителя оказался более действенен — сжимая копье двумя руками, Но-По-Э изо всей дури ткнул оружием впереди себя. Глаза при этом он зажмурил, но промахнуться мимо туши широкого врага было сложновато. Отличный железный наконечник пронзил пах дикаря…

…Теперь визга Три Камушка уже не было слышно. Собственно, вообще ничего не было слышно — уши заложило. Дикарь ревел как целое стадо взбешенных тааммов. Судорожный рывок полу-пронзенного тела врага отшвырнул цепляющегося за копье сказителя — мелькнули мокасины мальчишки. Болезненно раненый дикарь, не достал сопляка дубиной, вновь взмахнул, собираясь снести Три Камушка — юная скво показала, что с ногами у нее все в порядке — метнулась вниз по склону. Едва ли она бегала быстрее кривоногого охотника, но тому порядком мешало засевшее в паху копье. Продолжая оглушать мир неистовым ревом, косматый охотник ухватился за древко, пытаясь освободиться от длинного оружия. Успевший перекинуть на руку щит Джо оказался рядом, проверенная дубинка боевого вождя стукнула чужака по затылку. Но дикарь сражался вообще не по правилам: мощный удар ему, похоже, не повредил, падать он не собрался, отмахнулся дубино-копьем. Джо принял удар на щит, но боевого вождя все равно отшвырнуло на несколько шагов назад…

Хха выпустил стрелу, целясь в шею дикаря — вроде бы там у них достаточно уязвимое место. Сейчас не так повезло — попал в морду, стрела пронзила обе заросшие щеки. Космач выкатил налитые кровью глаза, затрещала перекусываемая стрела, брызнули щепки и кровавые сгустки. Ладно, по крайней мере, замолк громогласный таамм…

Судорожно вертя окровавленной башкой, дикарь, наконец, выдернул торчащее из паха копье. Как никчемную тростинку швырнул в сторону боевого вождя.

Джо на всякий случай прикрылся щитом и предположил:

— Может, он зачарованный, а? Что-то вообще не дохнет.

— Вряд ли. Просто жилистый, — у Хха на тетиве лежала новая стрела.

Мимо изуродованной головы дикаря пролетел камень и не то, что совсем не попал — Джо пришлось отражать и этот снаряд — щит ответил торжественным гулом.

— Что-то мы совсем разучились сражаться, — посетовал из-за щита боевой вождь.

Дикарь тупо озирался — видимо, ранение все же сказывались. Выбрал двух старших воинов, покачиваясь, шагнул к Джо.

— Иди сюда, пахучий герой, — боевой вождь сделал пару плавных шагов навстречу врагу.

Выглядело это безумием — самому лезть под длинную копье-палицу. Наверное, дикарь обрадовался, шагнул пошире. Но Джо, если и уступал кривоногому племени в скорости бега, зато знал толк в боевых танцах. Легко отпрыгнул в сторону, грозил своей дубинкой. Враг потянулся следом…

На этот раз стрела нашла шею дикаря. Кажущийся неуязвимым охотник зашатался и повалился на бок.

— Это — ку! — провозгласил боевой вождь.

— Не сглазь! Вот же дерьмовый обезьян, — застонал Хха, видя, что дикарь поднимается на колени.

К врагу решительным шагом приблизился Но-По-Э, взмахнул своим знаменитым мечом. В последний момент мальчишка вновь зажмурился, но силу удара не сдержал. Отрубленная голова дикаря бухнулась на траву.

— Вот это — ку! — в один голос воскликнул Хха и взбирающаяся по склону Три Камушка.

— Я же говорил — это хорошее оружие, прямо для истинных ку, — дрожащим голосом начал пояснять сказитель. Похоже, его всерьез тошнило.

— Нет, истинное ку нам еще предстоит, — предрек боевой вождь, и, как ни странно, его голос тоже дрогнул.

Джо смотрел назад, в сторону рощи и озерца. Там, из-за деревьев вываливала толпа людей. Мелкие и крупные, с ношей и без, но сплошь кривоногие. И все эти лохматые чужаки смотрели на холм, на котором отчетливо виднелись лежащие тела поверженных охотников и стоящие над ними победители.

— Там все их племя! — пролепетала Три Камушка, зачем-то объясняя совершенно очевидное печальное обстоятельство.

Глава 2

Существует масса занятий, недостойных воина. Например, бег. Хха и раньше приходилось бегать. Но трое суток — это чересчур. Вспоминались байки сказителя про ад: такое специально отведенное духами место страданий для трусливых и ленивых воинов.

Впрочем, сегодня размышлять, вспоминать и думать сил не имелось. Беглецы сосредоточились на единственном: дышать и переставлять ноги. Слышался лишь шелест высокой травы и хрипы рвущихся легких.

Четвертый день беглецы-хайова пытались оторваться от преследователей. Похоже, проще было взлететь и упорхнуть на Темную Сестру. Несколько раз индейцам казалось, что удалось запутать врага и кривоногие космачи потеряли след. Но стоило упасть, полежать, прислушиваясь к топоту копыт сердца и шорохам прерии вокруг, как воины обнаруживали приближающихся орко-питеков. К счастью, сейчас враг шел шумно, надеясь многоголосыми криками и завываниями вселить страх в загоняемую добычу. В общем-то, у космачей получалось.

Самый опасный момент этого бесконечного убегания от вонючего и многочисленного страха случился, когда враг применил столь несвойственную космачам хитрость. Индейцы переводили дух, рухнув на склоне речного берега. Перед этим сделали петлю, надеясь уверить дикарей, что добыча продолжила бегство вдоль реки. Джо собирался увести своих воинов по воде, потом подняться на противоположный берег и скрыться среди уходящих к западу густо заросших расщелин. Орко-питеки вроде бы поверили, вопли и улюлюканье благополучно удалялись вдоль реки. Младшие хайова повеселели, Три Камушка принялась наскоро латать расползшийся мокасин… Появление дикарей в сотне шагов от беглецов оказалось совершенно неожиданным. Пришлось отбиваться, тратя драгоценные стрелы. Повезло — на индейцев наткнулась группа в шесть косматых охотников, видимо, преследователи наугад разослали небольшие дозоры в разные стороны. Стрела Джо подранила одного из дикарей, хайова успели переправиться через узкую реку. Хха известил местных небольших аванков, что «идет добыча» — некрупные в здешних местах речные хищники, конечно, не рискнули нападать на могучих космачей, но выплыли полюбопытствовать. Это задержало преследователей: дикари с ящерами разговаривать не умели, да и вообще аванков не особо любили. Индейцы успели удалиться от берега, прежде чем племя охотников собралось и сообща начало переправляться…

…Потом была беготня в колючих зарослях. Нужно признать, что хотя космачи были слабоваты по части охотничьих хитростей и уловок, они брали упорством и неутомимостью. Теряя след, вновь разделялись на группы, нащупывали добычу. Потом уж основная часть племени двигалась по короткому пути, неся запасы мяса, шкур, младенцев и прочего имущества. Оборванные и измученные хайова вновь оказались выдавлены в плоскую прерию, где неутомимость кривых ног оказывалась важнейшим преимуществом.

От всего лишнего индейцы давно избавились, оставив только оружие и баклаги с водой. Остатки пеммикана дожевали два дня назад, но желудки все равно не просили пищи. Думать, переваривать еду, чувствовать боль и усталость было некогда — убегать, убегать, убегать. Хуже всего было с ногами — запасы готовых мокасинов подходили к концу еще до встречи с космачами, сейчас приходилось менять рваную обувь на чуть менее рваную…

… — Там горы, — прохрипел Но-По-Э. — Может, в ущельях уйдем?

Старшие воины промолчали. Индейцы бежали по кромке каменистого склона. Восточнее действительно виднелись горы: гряды одинаковых каменистых пиков, невысоких, зато острых и кажущихся бесконечными. Похоже на челюсти давно усопших шакалов, плотно разложенные каким-то великим духом, мучавшимся скукой. Возможно, космачи непривычны к таким местами и действительно потеряют след. Но к зубастым скалам не привыкли и хайова. Впрочем, к чему об этом думать? До шакальих гор еще полдня пути, а впереди речная долина, голая, взрезанная единственной глубокой раной обрывистого русла-каньона. Вода блестит внизу, зажатая красно-серым камнем, наверняка течение очень бурно, а ведь для переправы еще нужно отыскать спуск и доступный подъем на другой берег. Космачи не дадут это сделать: ближе к реке даже кустов и травы нет, там путь беглецов легко предугадать. У реки и настигнут.

— Скажи, не-шаман? — прохрипел Джо.

— Только по этому склону. У реки окружат, — невнятно откликнулся Хха.

Беглецы продолжили путь по краю приречного плато, но тут духи, пресытившиеся всей этой беготней, окончательно отвернулись от хайова. Гребень начал заворачивать к западу; впереди открылся спуск, выводящий на не слишком ровную, но пустынную каменистую равнину. Джо оглянулся: до головных преследователей было не так уж далеко, можно было разглядеть косматые точки голов, скрывающиеся и появляющиеся среди камней. Теперь следовать повороту склона было бессмысленно — заметив маневр добычи, охотники живо сократят расстояние.

— Вот сейчас плохо, — оповестил боевой вождь.

— Спускаемся? Может, у реки повезет? — Но-По-Э пытался сплюнуть, но во рту было столь сухо, что нити слюны паутиной липли к подбородку. Девчонка выглядела не лучше.

— Ты сохраняешь ясность мысли, о, сказитель! Вы неутомимы! — ободрил младших воинов Джо. — Едва ли нам удастся подучить следующие буквы, но мы останемся преисполнены гордости за своего знающего наставника. Слушаем тебя и идем к реке.

— Я польщен, о, вожди! — попытался закивать мальчишка. — Эх, а куда, млять, тут еще удирать-то?

Спуск оказался рискованным. Склон изъели узкие, но глубокие трещины, сломать лодыжку тут было проще простого, измученные ослабевшие ноги и так едва держали хозяев. Поворот беглецов вниз не остался незамеченным — преследователи радостно завыли. Все верно: путь хайова вел к их последнему славному ку.

…Теперь беглецы бежали по красноватым камням, густо изрезанным впадинами-капканами. Через широкие трещины приходилось переносить шатающуюся Три Камушка — ноги девчонку окончательно переставали держать. Как ни странно, сказитель все еще рысил самостоятельно.

— К тому высокому месту, — прохрипел Джо, сам чуть не оступаясь в трещину.

— Да, вождь, — Хха за руку тянул-направлял девчонку.

Судя по бессмысленному взгляду и неуверенности движений, Три Камушка готова была упасть. А жаль. Больная рука ей совсем не мешает, залечилась. Вот так лечишь людей, лечишь, а смысл? Воистину «жопская жизнь», как любят повторять куриные люди.

— Еще немного, и ты отдохнешь. А лубок-колчан мы зря бросили, — попенял не-шаман. — Такой больше не сделать. Редкая лечебная вещь.

Взгляд девчонки на миг прояснился — хотела ругаться, но рот слишком пересох. Ничего, сейчас любая щепоть бодрости к месту.

Джо оглянулся на преследователей:

— Не спешат. Возможно, они знают этот берег. Хотя какая тут охота? Сюда разумные люди не ходят. Впрочем, выбора у нас нет, духи тому свидетели.

Хха кивнул, и символически сплюнул под левый мокасин. Плевок не вышел, да и мокасина не было — на щиколотке болтался один верх с завязками. Если бой станет все же не последним, следующий месяц не-шаман будет занят излечением ног соплеменников. Все четверо хайова оставляли за собой неяркие, но отчетливые кровавые следы.

Джо вел отряд к самому выделяющемуся прибрежному утесу. Каменный обрыв здесь вздымался над соседними уступами, образуя высокий зуб-мыс. Должно быть, ночами наверху хорошо сидеть, общаться с духами и ждать приятных знамений. Приятные знамения — это такая досужая выдумка или «миф», как сказал бы сказитель. Впрочем, это никакого значения не имеет.

Хха не был уверен, что хайова доживут до ночи.

У самого мыса оказалось круто: скальные уступы поднимались широкой, но прерывистой «лестницей», ступени словно кто-то нарочно выдолбил под шаги здоровенных ступней, только обладатель подобных ног должен был быть раза в три покрупнее орко-питеков. Три Камушка из последних сил карабкалась на карнизы, сказитель не особо учтиво подпихивал и подтаскивал подружку. Хха наверх спешить не стал, подбежал к обрыву о подножья мыса. Нет: вниз уходила практически вертикальная скала, да еще края опасно слоились. Спуститься к воде, конечно, можно. Но перебраться через бурлящую в теснине воду и взобраться на откос противоположного берега нечего и думать. Поток мгновенно унесет, размозжит головы о камни. Плохая река, тут наверняка и аванки не водятся. Имелось бы время поискать удобное узкое место, попробовать перебросить веревку… Но кто ж даст время? Лохмачи рычат все слышнее, предвкушают. Впрочем, и веревки нет.

Хха глянул на друга, отрицательно покачал головой.

— Мы уже слишком устали, — без особого сожаления сказал боевой вождь, и полез на следующий уступ.

Младшие воины обернулись, но молчали. Уже достаточно опытны, чтобы все понимать. Три Камушка плакала, но это скорее от усталости, чем от страха.

Хха выбрался на вершину последним. Сородичи озирались, оценивая место последнего лагеря. Вид отсюда открывался прекрасный, жаль, его портили приближающиеся космачи. Когда-то не-шаман видел старого, больного клещами бизона — плешивая шкура на животном так и кишела черными самоуверенными насекомыми. Вот так эти, приближающиеся по плато, орко-питеки и выглядели.

Хха решил в ту сторону пока не смотреть, время есть. Река интереснее. Каньон бурлил белой пеной, местами вода взлетала, накидывалась на стены, влажный камень окрашивался в насыщенные красный цвет, и тут же неспешно бледнел, подсыхая. Берега еще хранили жар дневного солнца. За змеящейся прорезью каньона лежали безжизненные скалистые бугры, уходящие, насколько хватало взгляда. Наверняка в полдень там случайный воин собственные яйца может поджарить. Но все равно очень хотелось там оказаться. Хорошее место.

— Послушай, Но-По-Э, ты говорил, что бывает мир с одной луной. А бывает мир с двумя солнцами?

Все задумались. Потом Три Камушка прокашляла:

— Нет, два солнца — это уже чересчур.

— Частично ты права, — подтвердил сказитель, утирая потную рожицу. — Два солнца иногда бывают, но у нас нет никаких свидетельств о жизни на подобных планетах. Для бега и боев такие миры абсолютно непригодны.

— Да, духи предков о нас позаботились, мы можем умереть достойно, под единственным милосердным солнцем. Давайте этим и займемся! — призвал боевой вождь.

С боем особой спешки не было. Лохмачи приближались уже не спеша, сказитель взялся их пересчитывать — для научных целей и собственного успокоения. Боевой вождь осматривал подъем и предугадывал будущий ход сражения. Хха с девчонкой занялся менее достойным, но необходимым делом.

Большую веревку бросили еще три дня назад, но не-шаман собрал имеющиеся шнурки, из них связали шнур подлинней и привязали к ней пустую тыквенную баклагу. Все равно не хватало, но тут Но-По-Э вспомнил, что у него на поясе рыболовная леска. Хха лег на край скалы и все-таки зачерпнул воды, ее перелили во вторую баклагу, вновь наполняли «удочную», и, наконец, напились. Сказитель вернулся к подсчетам противника, выделяя отдельно: воинов, лохматых скво, детей мелких и детенышей относительно опасных. Племя кривоногих смотрело на засевших на скале врагов, перекликалось, выкрикивало непонятные рычливые оскорбления, грозило копье-дубинами и камнями, юные лохматые смельчаки подбегали к подножью мыса, издевательски трясли причинными местами. Но-По-Э тоже ворчал ругательства, не столько от великой оскорбленности, как от неупорядочности врага — постоянная беготня лохмачей мешала точному подсчету.

— Не плачь, — тихо сказал Хха девчонке. — Ты вела себя достойно, как настоящая хайова, и живой к врагу не попадешь.

— Еще бы! — Три Камушка утерла слезы. — Если вы меня не успеете убить, я прыгну в реку. Я плачу оттого, что даже стоять не могу. Я слишком слабосильна для хорошего сраженья.

— Кидать камни можно даже сидя. Правая рука не болит?

— Только когда с силой взмахиваю. Но она стала слабее левой руки.

— Неудивительно. Возможно, слабость должна пройти со временем. Жаль, мы это уже не проверим. Лечить твою руку было интересно, — не-шаман помог девочке собрать еще камней и пошел к боевому вождю.

Джо проверял оставшиеся стрелы и поглядывал на врага.

— Странные в наше время войны, — задумчиво молвил боевой вождь. — Мы сражались с воинами, имевшими а-балеты, весьма сведущими в письменах и имеющими уйму великолепного железа. Теперь все наоборот. Вон — эти космачи никак огонь развести не могут. Полагаю, нас жарить собираются. Но я не об этом. В старину войны были куда правильнее: с честным оружием, правильными скальпами и славными рассказами о великих подвигах. Когда мы попадем к предкам, что мы им расскажем? Что нас забили дубинами косматые вонючки? Будет ли это считаться хоть каким-нибудь ку?

— Вонючки здорово бегают. К тому же, их надлежит называть орко-питеками, так звучит куда славнее. Я не думаю, что кто-то из хайова вел войну с таким племенем.

Джо ухмыльнулся:

— Верно. Сказитель уверяет, что насчитал почти полторы сотни дикарей, не считая кривоногой мелочи. Вчетвером против полутора сотен копий! Это звучит уже получше. Думаю, они скоро атакуют. Мы все устали, а у них остается надежда на хороший ужин.

— Они точно людоеды?

— У меня хорошее зрение, и было время рассмотреть тех первых — на нашем холме у рощи. Лохмачи носят украшение из человеческих костей. Возможно, эта дань уважения костям предков, но едва ли: кости мелковаты и без кривизны.

Хха сплюнул. Не под левый мокасин, а в сторону врага.

— Пусть едят. Оружие у нас хорошее, едоков мы им поубавим. К тому же я намерен собрать свои не-шаманские силы и встать им поперек костью в горле.

Джо засмеялся:

— Достойная угроза! Пусть начинают, что-то я уже тоже хочу есть. Но мы в любом случае обречены поститься — орко-питеки крайне не аппетитны.

Орко-питеки атаковали в сумерках. Вероятно, надеялись, что полутьма собьет прицельную точность индейских луков. Разумнее дикарям было бы тогда подождать до темноты, но лохмачи предпочитали простые планы.

Удобных проходов к вершине имелось три с половиной. Узкую правую щель прикрывала, как выразился сказитель, «камнеметная артиллерия». Джо взял себе два левых подхода, не-шаману остался центральный.

Боевые действия последних дней и недостаток стрел привели воинов хайова к разумной мысли — нет смысла убивать врага «насмерть», стоит лишь выводить из строя. Хха стрелял в животы и бедра, рискую пустить смертельную стрелу лишь в очень хорошо и удобно подставленное горло. Получалось неплохо: в проходе образовалась воющая и рычащая окровавленная куча, враги мешали друг другу, некоторые пытались взбираться прямо через высокие «ступени», но, почему-то, очень плохо подсаживали друг друга и медлительно взбирались на уступы. Хха счел, что орко-питеки не рождены для боя в скалах, временами опускал лук, и кидал камни. На сраженье это походило не очень, скорее, какая-то глупая и кровавая игра. Весьма помогало то, что Хха чувствовал простые и тяжелые мысли врага — они думали как-то все вместе, скопом, то вдруг целым десятком решая перебежать к другому проходу, то так же малоосмысленно и разом начиная кидаться камнями. Казалось бы то, что вверх камни летят гораздо хуже, чем вниз, должно быть понятно даже очень вонючим людям…

Джо, одаренный воинскими умениями куда щедрее соплеменников, убивал с уверенностью старого аванка, подстерегшего у водопоя наивных телят. Копье и палица — проверенные и героические — были пока отложены, боевой вождь пользовался лишь луком и железным топором. Всадив пару стрел, Джо бросался к проходу, без стесненья принимал на щит летящие снизу камни. Тычки копье-дубин оказались не особо опасны — косматые охотники, бьющие снизу вверх, порядком утеряли свое преимущество грубой силы. А вот острый топор легко отбивал и расщеплял неуклюжие копья, через раз отсекая и сжимающие их волосатые руки. Как доказала столь продвинутая тактика: дикарь, лишенный кисти или лапы по локоть, гораздо безопаснее дикаря со стрелой в печени или копьем в паху. И главное — орко-питеки просто не понимали, почему такое происходит. Склон скалы оглашал многоголосый вой боли раненых…

Главная опасность заключалась в том, что Джо приходилось защищать два прохода. Боевой вождь метался как оснащенный щитом молодой оцелот, и пока успевал. Главным образом из-за того, что дикари просто не могли толково осмыслить ситуацию и атаковать строго одновременно. Хха чувствовал, как они пытаются сообразить, но не успевают: ярость толкала лохмачей вперед, вождь их был ранен, и это тоже вносило порядочную бессмыслицу в общие действия племени кривоногих….

Духи свидетели — истинное сражение непредсказуемо. Хха метнул еще один камень, расплющив пальцы, взбирающемуся на высокий уступ врагу, и тут не-шамана самого ударило — не дубиной или камнем, а вражеским торжеством. Один из орко-питеков прорвался на вершину скалы и победно взревел, племя разом откликнулось…

…Протискивался сквозь расщелину кривоногий воин под градом камней юных воинов — попаданий хватало, пусть смазанная смесью глины и жира прическа дикаря и служила некоторым подобием шлема, но и кровью его уродливая голова тоже щедро раскрасилась. К сожалению, ни одна из ран не смутила нечувствительного героя. Ободрав косматое бедро, он преодолел щель, торжествующе встряхнулся и взревел. В рукопашной схватке орко-питек по праву считал себя сильнее…

…Копья Но-По-Э лишился сразу — тонкое индейское оружие не выдержало столкновения с грубым вооружением дикаря. Сказитель швырнул в противника обломок древка и ругательство, выхватил меч. Кривоногий охотник с некоторым удивлением взглянул на необычный, тускло блестящий и длинный нож, и захохотал. Вот это было страшно: зубы у орко-питека выглядели не особо острыми и хищными, но тупизна клыков компенсировалась их количеством и размером. Тембр смеха тоже не радовал. Дикарь замахнулся своим оружием и протянул свободную лапу, предлагая отдать ему забавный длинный нож. В этот миг в дикаря угодил камень — двинул прямиком в выступающую надбровную дугу. К сожалению, кидать достаточно массивные снаряды Три Камушка попросту не могла — точное попадание не повредило толстую бронированную кость черепа — дикарь лишь замотал головой. Терять Но-По-Э было нечего — он, молча, кинулся под копье-дубину, упал на колени, рассчитывая поразить врага снизу. Как ни странно, прием вновь увенчался успехом. На это раз мальчишка зажмуриться не успел и видел, куда угодил клинок. Снизу дикарь оказался весьма мягким — железное острие, почти не встречая сопротивления и отсекая все лишнее, снизу-вверх погружалось под лобок врага. Но-По-Э успел подумать, что почему-то все время сражается бесчестно (видимо, куриные гены сказываются), и надо бы все-таки зажмуриться… Но закрывать глаза не понадобилось. Орко-питек ощутил чудовищную боль, с ревом подпрыгнул, его мощное колено угодило в лоб мальчишке, и битва для Но-По-Э завершилась…

…Дивясь изощренной и хладнокровной жестокости сказителя, Хха перепрыгнул через корчащееся тело врага, подскочил к расщелине. Три Камушка что-то визжала, но не-шаман ничего не слышал — неистовый рев охолощенного и проткнутого врага заглушал все. В расщелину протискивался следующий дикарь — этот оказался шире в плечах и застревал. Хха с расстояния вытянутой руки всадил стрелу в глаз беспомощного противника. Лохмач разом обмяк, окончательно закупорив проход. Не-шаман махнул девчонке, чтобы наблюдала, метнулся обратно к своему центральному карнизу. Здесь страдал дикарь с распоротым животом — откуда он взялся, Хха так и не понял — видимо, боевой вождь свершил очередное ку. От воя холощеного дикаря чуть не лопалась голова — звук был невыносим, от него сводило пустые желудки хайова. Но не-шаман чувствовал и панику орко-питеков. Не видя, что произошло на вершине, но слыша немыслимые страдания соплеменника, кривоногие охотники ощутили суеверный ужас и устремились вниз. Хха ясно чувствовал их страх, но поверить пока не мог — с чего столь упорным воинам вдруг отступать⁈

Боевой вождь хайова, гордо стоя над спуском, на что-то указывал топором. Одуревший от раздирающих разум настоящих и «внутренних» воплей не-шаман никак не мог понять, на что ему указывает друг. Наконец, догадался взглянуть вниз.

Отбежав от скалы-мыса, космачи собрались в плотную толпу, присели на корточки и дружно раскачиваясь, завыли в унисон. Хха подумал, что это какое-то чудовищное видение — духи предков решили окончательно свести с ума бедного не-шамана. Эта воющая темнота с тусклыми глазами костров и густой вонищей от старого жира, свежих кишок и крови…

Покачав головой, Джо подошел к катающемуся по камням холощеному и одним ударом топора отсек страдальцу голову. Встав на краю вершины, метнул тяжелый трофей вниз. В мгновенно наступившей тишине было слышно, как шмякнулась и покатилась голова по камням у подножья. Хха сообразил, что племя космачей тоже разом прекратило выть.

— Ку! — кратко провозгласил боевой вождь, присел и обтер ладони о скалу под ногами.

* * *

— Он не умер. Совсем не умер, — еще раз заверил Хха. — Даже череп не треснул. У сказителя крепкая голова. Вот ум слабоват. Видимо, от излишней переполненности.

Но-По-Э все еще лежал без чувств. На лбу его образовался огромный синяк, но череп действительно был цел. Не-шаман еще раз проверил уши оглушенного — никакой крови, отлежится и встанет. Но Три Камушка все равно смотрела безутешно.

— Я плохо кидала камни.

— Ты плохо кидала, мы плохо смотрели, и лишь герой разил врага как надлежит, — проворчал вернувшийся боевой вождь.

Джо сбрасывал застрявшие поблизости от вершины трупы, и радости это занятие вождю не прибавило. В темноте космачи воняли ничуть не меньше, чем днем, а может и посильнее: горячка боя прошла, индейцы поневоле принюхивались и осматривались. Победа была мимолетной, а вот грязь и голод остались с племенем. Смесь последних чувств вновь заставила подступить тошноту. Или это от усталости?

Джо вопросительно глянул на друга. Отошли к краю вершины. Внизу горело уже больше костров, правда, небольших. Отыскать топливо посреди каменистого плато было непросто, на индейской скале его вообще не имелось. Хха догадывался, что до утра хайова успеют порядком замерзнуть.

— Я был бы благодарен, если бы ты предупреждал, прежде чем сделать это, — прошептал Джо.

— Что «это»? — уточнил Хха, уныло догадываясь, о чем пойдет речь.

— Я не собираюсь утверждать, что ты непременно шаман. Но раз ты колдуешь, то нужно же как-то предупреждать. В конце концов, я твой друг! А меня от неожиданности начинает мутить.

— Меня и самого тошнит, — признался не-шаман. — Я ничего не делал. Чем мне поклясться?

Джо засопел:

— Не надо клясться. Я тебе верю. Но сам посуди: это не могло случиться без магии. Понятно, космач лишился своей гордости, это любого огорчит. Но люди — даже косматые — так не кричат. Надо думать, он не первый из орко-питеков, потерявший член. Но его собственное племя бежало от воя этого увеченного, как от огня. Они очень вовремя отступили, не буду спорить. Но это ненормально! А ненормальная магия пугает даже очень храбрых воинов. Меня вот, к примеру.

— Меня это тоже пугает. Но как я могу колдовать, не замечая, что колдую? Между прочим, я был занят стрельбой из лука и метанием камней. Может ли человек сражаться и наводить чары одновременно? Я знаю, на какой случай ты намекаешь. Но тогда я занимался пленником и желал, чтобы он выл на всю реку. Возможно, получилось даже сильнее чем я хотел, но это не моя заслуга.

— А чья тогда была заслуга? — с интересом уточнил боевой вождь.

— Пленника. У него был дар мучатся и выть.

Джо хихикнул:

— Ладно. Когда-нибудь мы вспомним добрым словом того говорливого «человека Тарса». Но мне кажется, колдуешь все-таки ты. Возможно, ты и сам не замечаешь, по воле духов твои истинные умения пока скрыты от тебя. У нас уже есть сказитель по всяким смешным легендам, но нам нужен сказитель, сведущий в магии. Если останемся живы, нужно будет над этим поразмыслить.

— Двух сказителей нам не вытерпеть, — проворчал не-шаман. — Но-По-Э — славный мелкий воин, но еще одного такого болтуна нам уж точно не выдержать. Всему должна быть мера!

— Мы не обязаны принимать в племя чужих сказителей. Просто найдем сведущего человека и послушаем, что он скажет. Потом подарим ему что-нибудь ценное или убьем — зависит от того что он наговорит.

— Разве что так. Послушай, Джо, а у нас племя? Если так, надо бы дать нам название. Если мы завтра умрем, то глупо будет пытаться объяснить духам предков — кем именно мы умерли.

— Лучше мы побудем пока хайова-ката, — поразмыслив, сказал боевой вождь. — Других хайова-ката все равно уже не осталось. Но вряд ли мы племя — нас слишком мало. И у нас нет скво. В данную ночь это хорошо, но вообще-то это плохо.

— Не буду спорить с вождем. Но сейчас мои мысли далеки от женитьбы. На пустой желудок об этом не думается. Нужно хотя бы достать еще воды. Попить и смочить лоб нашему оглушенному.

Смачивать лоб Но-По-Э не понадобилось — мальчишка пришел в себя. У него кружилась голова и хотелось лежать — вот эту роскошь, дополненную примочкой на лоб, раненому вполне могли обеспечить. Воители улеглись потеснее, а Хха пошел на край вершины: следить за космачами и проверять — посещают ли духи столь удобное высокое место?

* * *

Ночь прошла спокойно. Ветер дул от реки, запах дыма, жареного мяса достигал ноздрей дозорного не часто, тошнота не докучала. Все же орко-питеки были очень диким племенем. Хха знал, что когда-то в древности хайова могли съесть сердце или печень врага, но та символическая трапеза свершалась исключительно в ритуальных целях. Смысл древнего обычая давно забылся, но он все равно не имел ничего общего с повадками космачей. Нажраться до отвала свежего мяса соплеменников — какое отвратительное ку! Еще и не мыли мясо, когда разделывали. Одно слово — дикари.

С дикарями было все понятно, с отсутствием духов и видений — тоже. Не та ночь. Луна прекрасно освещала подъемы-ступени к индейской вершине, попыток подобраться врасплох сытые орко-питеки не совершали. Несколько раз усталый не-шаман ненадолго задремывал. Хха приснилось, что он летит над руслом реки — сверху теснина каньона казалась красиво извивающейся водяной змеей. Летать не-шаману понравилось, хотя он и понимал, что спит, но столь легко достичь другого берега было приятно. Жаль, оставаться там одному было бессмысленно. Хха вернулся к знакомой вершине — сверху она выглядела такой тесной, а ведь какое славное сражение здесь вели!

Проснулся мгновенно — знал, что разум покинул явь всего на несколько мгновений. На склоне было спокойно, никто не подползал, костры в лагере космачей почти погасли, спина дозорного наблюдателя замерзла. Ночь оставалась неуютной, зато сон порадовал. Когда летаешь, стертые и разбитые ноги вообще не болят, да и целые мокасины носить необязательно. Вот это настоящая магия, а не ерундовая.

На грани рассвета не-шамана сменил Джо. Замерший дозорный поспешно занял еще не остывшее место на куцей подстилке, пришлепнул на лоб сказителю свежую примочку, и обнял теплых мелких воителей. Воинство не проснулось, и сам Хха мгновенно заснул.

* * *

Пробудился не-шаман оттого, что припекало. Хайова давно встали и занимались делами: Три Камушка пыталась починить остатки мокасин, сказитель лежал на животе, свесив ушибленную голову над рекой, а боевой вождь чистил стрелы — те, что вчера вечером вырезали из пахучих трупов.

— У нас много хороших новостей! — незамедлительно порадовал вождь. — Наши кости согрелись, у нас полно воды, и скоро будет пара почти целых мокасин. Враг решил нас взять измором, так что останется время на починку и другой обуви. Есть новости и похуже. А у тебя? Приходили духи, являлись явления и вещали вещие сны?

— Духи были заняты в иных местах. Явлений не было, — Хха сел и принялся осторожно разминать сбитые ступни. — Еще приснился забавный, но пустяшный сон. А какие у нас плохие новости?

— Наживки у нас нет, — горестно пояснил, не оборачиваясь, сказитель. — Пытаюсь ловить на «мушку», но что-то не идет.

Хха хмыкнул, немедля подманил и слегка прихлопнул пару жирных мух, что вились над давешними кровавыми пятнами. Блестящих мух жалко не было — бесчувственные насекомые, никогда не подумают подождать своего часа: уже по умирающим начинают ползать, никакого такта не имеют.

— Все ж как полезно это твое не-колдовство! — одобрил наблюдавший за несложной охотой Джо. — А что там со сном? Точно ли он был пустяшный?

Хха передал наживку непомерно обрадовавшемуся сказителю и охотно рассказал легкий сон. Все согласились, что сон на загляденье, жаль, что ничего не сулит. Поглядывая на противоположный берег, обсудили шансы на успех, если бы у племени все же имелась хорошая веревка. Нет, все равно сомнительно — зацепиться там не за что, так что нечего жалеть, что веревку бросили. Тут у сказителя клюнуло…

…Клевало хорошо, но дотаскивал до вершины Но-По-Э лишь одну рыбу из трех. Снасть была неудобной, скала высокой, а рыба буйной. Но не-шаман подманил еще мух, и хайова все же получили свой завтрак.

…— Соль! Вот что необходимо! — прочавкал сказитель, вгрызаясь в наскоро очищенную хрустящую спину рыбешки. — Все эти битвы — очень познавательные события, но без соли нельзя.

— Тебя вчера чуть не убили, — напомнила девчонка, обсасывая тонкие острые ребрышки. — А ты думаешь о чревоугодии и прочих забавах.

— Только о чревоугодии! — запротестовал сказитель. — Соль крайне необходима для восстановления баланса организма. Я рассказывал, что значит это куриное слово? Ага, так вот. Может, меня сегодня опять убивать будут, а я утомленный и плохо евший? Что говорят духи о таких поганых смертях, а, Хха?

— Духи говорят, что голова у тебя, похоже, не болит, — не-шаман посасывал обглоданный рыбий хвост — теперь завтрак действительно казался пресноватым.

— Голова болит, если ей трясти. Но думать она может, а это главное, — объяснил сказитель. — Вожди, я на что намекаю. Нужно как-то продвигаться к цивилизации. Про цивилизацию я ведь объяснял, да?

— Объяснял. Это города у вас так замысловато называются. Но городов в этой стороне мира нет, — Джо повел пальцем вдоль горизонта, столь отлично видимого с вершины скалы. — Или ты видишь какой-то город?

— Я вчера видел, — Но-По-Э с сожалением выбросил чистый рыбий скелет в реку. — Как этот титан-вонючка мне коленом двинул, так сразу искры, сияние реклам, проспектов, столиц… Как раз об этом и говорю. Я вчера этот позорный удар пропустил исключительно из-за вони. Ну, нечем же дышать в таких схватках. Вожди, это не наш противник! Давайте найдем кого-нибудь почище и подостойнее. Мне вот сейчас кажется, что даже «люди Тарса» были предпочтительнее. Там и трофеи, и боевая ругань, и сапоги…

Три Камушка сказала, что «люди Тарса» хотя почище собой и побогаче, но они отравители. Сказитель возразил, что орко-питеки тоже отравители, хотя и травят попроще, простым вонючим способом. А взять у них вообще нечего. Девчонка указала, что какой смысл брать трофеи и скальпы, если при бегстве их все равно приходится бросать? Но-По-Э обрадованно подтвердил: так и есть, незачем обрастать лишним барахлом, взял что получше, сменил потрепавшиеся «шмот-ки» и ходу. Свобода должна быть легкой!

Старшие воины, ухмыляясь, отошли к обрыву: взглянуть на космачей и обсудить тонкость сложившегося положения.

— Еще немного и эти двое догадаются, что обречены пожениться, — проворчал Хха, прислушиваясь к продолжающемуся спору. — Тогда их споры станут редкими, но более яркими.

— Для этого им нужно подрасти, а столь долго нам не прожить, — напомнил Джо, разглядывая лагерь дикарей.

Воинов у орко-питеков поубавилось — часть воинов ушла на охоту. Но прорываться через дикарей нечего было и думать. На открытом месте от кривоногих бегунов не уйти, да и лагерь раскинулся прямо на пути — многочисленные лохматые скво в ближнем бою шутя задавят любого нормального индейского воина. Было очевидно, что дикие охотники злы. То и дело ближе к скале выбегали кривоногие дети и вновь оскорбительно выставляли разные постыдные места.

— И как они кормятся со столькими детенышами? — подивился Джо.

— Я не хочу думать, как они кормятся, — поморщился не-шаман. — Лучше нам подумать о том, как самим кормиться и жить.

— Они думают, что мы умираем с голоду, но мы не умираем. И это главное! — ухмыльнулся боевой вождь.

— Да, но мы на голом месте и ночами весьма прохладно, — напомнил Хха. — Долго нам так не просидеть.

— Это верно. Нужно было снять с дикарей хотя бы пару шкур. Они вонючи и полны блох, но мы могли бы вымочить шкуры в реке и хорошенько просушить — времени-то у нас хватает. И еще нам следует… — Джо замолк на полуслове, но его рот начал открываться все шире. Вождь ошеломленно смотрел на восток, прямо на небо, словно там появилось второе солнце.

Хха несколько испугался. Он прикрыл глаза ладонью, но поднимающееся солнце слишком слепило, и не-шаман все равно ничего не видел. В глазах поплыли радужные круги, Хха зажмурился.

— Это чего такое⁈ — панически зашептал Джо.

В лагере орко-питеков тоже что-то углядели — донесся испуганный вой, дети и все, кто был за пределами лагеря, бросились к кострищам и сбились в оборонительную кучу.

Хха стало досадно: грядет какой-то ужас, а подслеповатый не-шаман ничего не видит. Нет, что-то все же видит — силуэт здоровенной парящей птицы. Очень странной птицы, может, и не птицы, а летающего червя. Тут не-шаман догадался о размерах черве-птицы и онемел.

Подбежали младшие хайова.

— Это что⁈ — пролепетала Три Камушка, хватаясь за копье вождя.

— Откуда нам знать⁈ — Джо отцепил трясущиеся девчачьи пальцы от оружия. — Отойдите нам за спину и не мешайте. Возможно, ОНО хищное и начнет хватать добычу как гриф или канюк.

— Для хищного ОНО слишком медлительно, — прошептал Хха.

Черве-птица выплывала из солнечного сияния, теперь глаза могли рассмотреть странное существо. Вообще-то, от птицы в нем было мало. Более всего существо походило на удлиненную тыкву или дыню. Но отчего тыквы доросли до ТАКИХ размеров и вдруг взялись летать⁈

— Снизу там… — пробормотал Джо.

Да, не-шаман тоже видел — тыква была поймана в нечастую сеть и снизу к этим сетчатым путам была привязана лодка. Почти как малая лодка «людей Тарса», только более угловатой формы.

Но-По-Э очень нервно хихикнул:

— Это она! Цивилизация! Мы хотели к ней идти, а она сама прилетела!

— Я тебя сейчас пну, — предупредил Джо. — По-твоему, это город⁈

— Нет, конечно. Это летательный аппарат. Вроде летучей лодки. Внизу сидят люди. А сама оболочка наполнена газом. Э-э… я забыл каким.

— Да в жабу задуй тот газ! — зарычал боевой вождь. — Эта огромная лодка опасна?

Но-По-Э приставил ладонь к отшибленному лбу, присмотрелся и мудро сказал:

— Не знаю. Это ж как лодка — кто в нее сядет, такая она и будет. Если воины и пираты, то вполне опасна. Если мирные рыболовы и путешественники, то нет смысла особо пугаться. Но там не слишком большой экипаж. Человек шесть-восемь.

Поверить в такую слабость непонятного летучего противника было сложно — лодка выглядела огромной и угрожающей. Особенно крутящиеся клинки, пристроенные под брюхом — эти походили на двойной меч.

— То, что крутится — пропеллер. Вроде воздушного весла, — принялся торопливо объяснять сказитель. — Экипаж сидит только в лодке-гондоле. Маневрирует аппарат плавно, хватать людей прямо с земли едва ли способен. Называется ди-ри-жа-бл-ь!

— Да пусть и «бл-ь»! Что именно он может в сражении? — перешел сразу к сути боевой вождь.

— Может стрельнуть. Под брюхом могут сидеть воины с а-болетами и луками, — Но-По-Э указывал пальцем на лодку-подвеску. — Ой! Там не только с луками могут сидеть. Там такое страшное оружие может быть! Если загрохочет, нужно падать.

— Падать? Тут спрятаться негде, — Джо в сомненьях огляделся. — Не бежать же нам к лохмачам⁈

— Бежать не надо. Если загрохочет, все равно не убежишь. А вот падать надо, — довольно противоречиво принялся объяснять сказитель.

— Орко-питеки уже упали, — сообщил Хха.

Косматое племя действительно попадало на камни. Наиболее храбрые дикари кидали в невиданного пришельца камни и копья — оружие бесполезно взлетало и возвращалось на землю. Будь кривоногие воины и впятеро сильнее, вряд ли им удалось бы поразить летающего врага — тот был слишком высоко. Под дружный вой косматого племени таинственный дири-жа-бль начал проплывать над лагерем….

— К нам рулит. Лучше не метаться, — пробормотал побледневший сказитель.

Летучее страшное чудо было уже близко: можно было рассмотреть странную серую шкуру «тыквы», какие-то тюки и мешки, привязанные к борту лодки. Все это выглядело не особо страшным, но от этого только нагоняло больше ужаса — тюки, мешки и лодки НИКОГДА не летают!

— Мы не дикари и не станем падать и выть от страха, — молвил Джо, накладывая на тетиву стрелу.

— Я тебе стрельну! Снайпер нашелся! Здесь что, штопательную фабрику разглядели⁈ А ну, убрал лук! Живо! С виду поадекватнее лохматых, а туда же! Сплошь дегенераты какие-то! Убрал лук, говорю!

Орала невидимая женщина. Растерявшийся Джо опустил лук и спрятал стрелу в колчан.

— Иное дело. Видны зарождающиеся признаки слабого интеллекта, — одобрили наверху и над бортом лодки появилась человеческая голова. — Тут вообще что происходит? Маевка, ярмарка, свадьба-похороны, война?

— Война, — признался боевой вождь, осипшим от небывалой ситуации голосом.

— Стандартный ответ. Хоть бы раз нам маевка попалась, — посетовала летучая женщина. — А вы кто? Почему не волосатые как те?

Ди-ри-жа-бл-ь сбавил ход, явно собираясь зависнуть над индейской скалой. Обитательница подвесной лодки выглядела обычной женщиной, даже вполне симпатичной лицом, хотя и не первой молодости. Вот только…

— Странники мы. На новые места идем, — ответил Джо, явно не знающий, как следует разговаривать с летающими ап-па-ра-та-ми и их племенами.

— А чего воюете? По идейным, религиозным, грабительским соображениям? Ради развлечения и разнообразия досуга? — продолжала дознаваться женщина.

Джо открыл рот, чтобы дать ответ половчее, но его внезапно опередил сказитель:

— Причина кулинарная. Вот те, что полохматее, это орко-питеки. С весьма людоедским мировоззрением.

— Любопытно, — летучая женщина оглянулась, еще раз оценила замолкших лохмачей. — Ну, оркам они очень отдаленные родственники. То, что «питеки», несомненно. Мировоззрение тоже наглядно просматривается. А ты, малый, не иначе из образованных? Университетский?

— Где там. Не успел, — Но-По-Э печально вздохнул. — Вы, госпожа, извините за лук. Мы стрелять не хотели. От неожиданности. Инстинкт. Отнеситесь с пониманием.

— Все так говорят. Но не выстрелили и ладно, — великодушно махнула рукой летучая госпожа. — Так кто вы, такие умные, по происхождению?

— Из местных, — лживый Но-По-Э указал рукой на восток. — Пошли на разведку, да напоролись на чужаков…

Хха слушал уклончивую болтовню и осознавал, что непонятная женщина лжет даже больше, чем сказитель. Нет, это больше чем ложь. Не-шаман чувствовал невнятное эхо мыслей летучей обманщицы — в них было куда больше всяческих смутных планов и настроений, непрерывно меняющихся и исчезающих — с простотой мозгов лохмачей и близко не сравнить. Хха не понимал, о чем она думает. Но ведь получалось, что она вообще не человек⁈

— А не маловаты вы двое, чтоб на разведку с воинами ходить? — продолжала выспрашивать тетка. — Тебе вон — уж башку ушибли. Что за мода — куда не ткнись, везде ушибленные на голову беспризорники. Стоп, а кто тут колдует⁈

Но-По-Э, хотевший ответить насчет ушибленности, поперхнулся.

Проницательная летательница бахнула кулаком по борту лодки-гондолы и гневно завопила:

— Гляньте на них⁈ Вроде чуть оборванные, но приличные молодые туземцы, а исподтишка чары наводят! Изуверство какое! Мракобесное изуитство! В смысле, наоборот. А вы чего сидите⁉ Меня заколдовывают, а им хоть бы хны!

Над бортом лодки появились еще две головы. Одна негромко пробормотала что-то насчет «завалить их, да убираться».

— Не надо заваливать! — взмолился Но-По-Э. — Мы не со зла! Просто открылось необученное уменье к чарам, вот и ушли мы из поселка, тренируемся, чтоб никому не мешать. Способности нерегулируемые, сами жутко мучаемся!

— Ишь ты, какие вдумчивые юноши и девушки, ушли на природу и учатся, самообразовываются, — хмыкнула тетка. — Походу, учиться вам еще долго — колдуете крайне криворуко. А кто у вас колдун-то? Длинноволосый — колдун, определенно он! То-то молчит зловеще, отстало-изуверски.

— Можно, мы не будем отвечать? — заныл сказитель. — Закладывать своих это не по-братски, вы же понимаете. Тут еще годы и годы учиться, а вы нас сразу поубиваете. Это будет обидно и незаслуженно.

— Молодец, пионер, умеешь на жалость и гуманизм давить. Ладно, не будем вас истреблять. Перейдем к сути вопроса. Это что за река? Как называется? Раз местные, должны знать.

— Это река Рыбная, — не задумываясь, ответил сказитель. — А вон там — Старый Аванк. Еще восточнее Большой Плут, он с Малым Плутом сливается и впадает в Ону.

Летающие люди примолкли, видимо, разглядывая какие-то записи. Сухощавый недобрый мужчина пожал плечами, тетка объявила:

— Бардак у вас, туземцы. Так своим старшим и передайте. Реки надлежит правильно надписывать, а еще лучше выкладывать на берегах масштабные названия. Из разноцветных камней. Культурнее нужно жить, цивилизованнее. Нету на карте никаких Рыбных и Аванковых рек. Вот оба Плута есть, это да. Придется возвращаться и от них опять начинать. Ладно, ободранная деревня, счастливо оставаться. Колдовством особо не увлекайтесь, надлежит стремиться к правильным академическим знаниям! Мракобесием и массовым забоем отсталых косматых племен нынче прожить трудно. Так и запомните!

Весла-мечи летающего корабля завращались сильнее и дирижабль двинулся в путь.

— Госпожа, вы про университет упомянули! — отчаянно завопил Но-По-Э. — А это где?

Джо дернулся пнуть болтливого сказителя — действительно, нашел о чем всесильных летунов спрашивать.

— А ведь толковый малый, даром что тощий, — сказала кому-то из экипажа тетка. — Образованием интересуется, и вообще хитер. Эй, малый, единственный здешний университет — это на Лагуне. Запомнил? Доберешься, дадут лишний балл на вступительных. Скажешь, что от меня. Но это далековато.

— Благодарю! Едва ли, конечно, доберемся, но все равно спасибо — сказитель пригорюнился.

— Хорошо разводишь, — засмеялась тетка. — Наивненько, видно, что самоучка, но все равно смотреть приятно. Ладно, проси. Что, достали косматые?

— Достали, — сокрушенно признал Но-По-Э. — Нам бы на тот берег, а?

— Переправлять вас долго. У нас срочная научная задача, а если каждым страдальцам помогать… Но за учтивые манеры и хорошую игру получите дополнительный шанс. Сейчас это пахучее племя разбежится, успеете проскочить, пока не очухаются — ваше счастье. Но я вижу — успеете. Вы шустрые.

Было слышно, как в гондоле что-то неодобрительно сказал тощий летун.

— Брось, совсем уж жмотом стал, — попеняла тетка. — Бомбу ему жалко. Крохобор! Эй, туземная школота, не зевайте. И с колдовством поосторожнее. Магия — это вчерашний день, нынче воздухоплавание и бухучет в моде.

— Спасибо, учтем! — завопил сказитель вслед уходящему кораблю.

— Учтите. И то, что будете нам должны, тоже учтите, — донесся тонкий намек многознающей тетки.

— Что такое «бомба»? — спросил, приходя в себя, Джо.

— Они на космачей стрелу скинут. Мощную! — сказитель торопливо заковылял за удочкой. — Собираемся! Эта тетка ждать не станет!

Собирать хайова было особо нечего. Накидывая перевязи колчанов, Хха наблюдал за маневрами дири-жа-бл-я. Летучий овощ неспешно проплывал над лагерем лохмачей — там вновь завыли и принялись кидаться камнями, отпугивая непонятного врага. По-крайней мере, теперь у орко-питеков имелась внятная причина: из лагеря видели переговоры летающих людей и хайова, и резонно сочли, что «союзник моего врага — тоже враг».

— Закончили выть и вонять! — неожиданным гулким дребезжащим голосом скомандовали с ди-ри-жа-бл-я.

Голос был столь кромок и неестественен, что Хха невольно вздрогнул. В команде явно узнавалась интонация и напор любительницы образования. Но голос так разительно изменить невозможно, да и звучал он нечеловечески. Вот! Она не человек!

— По пещерам, говорю! — еще трубнее возвысила голос нечеловеческая тетка. — Что за отсталое тупое племя⁈ А ну, пли!

Из лодки-гондолы прямо на головы перепуганных орко-питеков полетел небольшой предмет. Камень? Не-шаман ожидал чего-то большего, ну, хотя бы корзины стрел.

Лохмачи шарахнулись прочь от снаряда, тот в голову никому не попал, безвредно бухнулся рядом с одним из кострищ и поднял небольшое облачко дыма. Ободрившееся кривоногое племя загомонило с новой силой и принялось усерднее швырять камни вслед закладывающему вираж летучему овощу. Тут переживающий определенное разочарование Хха догадался, что все не так просто. Дым, поднятый упавшим снарядом, не спешил рассеиваться. Наоборот, его клубы становились гуще и приобретали почему-то ярко-желтый цвет. Вот тут лохмачи взвыли по-настоящему — охотники, их скво и детеныши бросились прочь от расползающихся клубов дыма, словно это был не дым, а открытое обжигающее пламя. Дыма становилось все больше, реденькие его ошметки донесло и до скалы…

— Это тоже яд! — пискнула потрясенная Три Камушка.

Дым вонял. Нет, это орко-питеки воняли. А дым ВОНЯЛ как сто кривоногих племен и даже больше. Хха почувствовал, как из его глаз брызнули слезы.

— Хайова! Сейчас мы побежим изо всех сил! — воззвал к друзьям боевой вождь.

Возражать никто и не думал. Индейцы кинулись вниз по спуску. У подножья их настиг еще один сгусток желтого дыма. Нестерпимый аромат гниющего мяса, жженых волос и свежего дерьма сокрушал мозг действеннее боевой дубинки. Забыв о больных ногах, хайова бросились прочь. Хха осознавал, что не задыхается в прямом смысле этого слова — горло не перехватывало, воздух свободно входил и выходил из легких. Но по ощущениям хотелось сдохнуть прямо немедля, лишь бы не ощущать этого АРОМАТА.

Беглецы неслись вдоль провала каньона, за спиной клубилось и увеличивалось огромное желтое облако, скрывшее орко-питеков, убегающих через плато в сторону гряды. Демонский дирижабль сгинул неведомо куда, хайова полагали, что им тоже разумнее поскорее исчезнуть. Причин для этого имелось множество. К счастью, желтый дым в погоню не пустился.

* * *

К вечеру хайова удалось переправиться на другой берег новоназваной реки Рыбной: каньон здесь изобиловал обвалами, перебираясь по огромным глыбам, индейцы довольно легко оказались на западном берегу. Но-По-Э успел выдернуть двух рыбок, но задерживаться здесь не стоило.

Джо повел соплеменников вдоль почти пересохшего ручья, остановились на ночевку уже в полной темноте. Усталость была так велика, что даже есть не хотелось.

На следующий день прошли не так много. Ручей кончился, но его истоком оказались несколько родников с хорошей водой. В долинках вокруг водилась уйма мелких, но вкусных кроликов. Стоило поставить силок у норы, как в него немедленно попадался глупый грызун. «Милый зверек, но насквозь суицидальный» — объяснил про кроликов тяготеющий к наукам сказитель.

* * *

В долине у родников хайова провели девять дней. Лохмачи не давали о себе знать, из хищников здесь водились только шакалы и канюки — разумно решившие не выяснять отношения с вооруженными людьми. Ночи проходили спокойно, без видений, явлений духов и прочих сложностей. Днем Хха искал лечебную траву и делал кашицы для лечения ног, остальные воины готовили пищу и шили из кроличьих шкурок запасные мокасины. Но-По-Э, наконец-то, научился правильно обдирать мелкую дичь.

— Ты недурно выделываешь шкурки и хорошо лжешь, — как-то сказал мальчишке Джо. — Пожалуй, тебе пора дать взрослое имя.

— Вообще я уже к этому привык. Но если надо, то давайте взрослое. От судьбы не уйдешь. Но должен уточнить: я не лгун, а умелый рассказчик, переговорщик и договорщик. С последними составляющими, конечно, не то чтобы уже очень получается. Но это пока! — намекнул трудолюбивый врунишка.

— Та тетка сразу разгадала, что ты от нее хочешь, — напомнила Три Камушка.

— Особо выдумывать мне было некогда. Это ж пошла чистая импровизация. Но скорее, успешная, чем наоборот. А обмануть ту достойную госпожу любому хитрецу будет трудновато. В тетке чувствуется большой дипломатический опыт, — не без зависти вздохнул сказитель.

— И она не человек, — проворчал Хха. — Дарки встречаются куда чаще, чем нам раньше казалось.

Поговорили о дарках. Получалось, что дарки бывают очень разные. Вот орко-питеки тоже немного дарки, но больше все же человеки. Как ловко сказал сказитель — «переходное звено».

— Да, насчет твоего имени, — вспомнил Джо. — Но-По-Э — прекрасное имя и его тебе дал настоящий вождь, мы не забудем его славную гибель. Но в бою это имя все же звучит длинновато, к тому же ты сам уверяешь, что у цивилизованных людей принято давать иные имена. Если мы встретим чужаков, нам не стоит сразу выдавать себя. Оставим истинные длинные имена для торжественных случаев. Ты станешь Ноэ, а Три Камушка будет зваться — Трик.

— Это что за имя⁈ — запротестовала девчонка. — Куцее, как кроличий хвост.

— Но звучит-то цивилизованно, возвышенно и романтично! Прямо легенда, а не имя! — уверил подружку сказитель.

Спорить девочка не рискнула. В конце концов, что такое «романтично» знал только сам сказитель, и раз считает, что при чужаках так именоваться будет уместнее, значит, так это и есть. Бывший Но-По-Э был своим человеком, пусть не урожденным, но несомненным хайова, и обманывать, даже в шутку, по серьезным вещам не станет.

— Получение новых имен мы отпразднуем самыми жирными кроликами, но что нам потом надлежит делать? Куда идти? — спросил Джо.

Это было верно. Пора было решить, на пути к какой цели бесстрашным хайова стоит достойно умирать.

Глава 3

….— Я не вписываюсь. Все равно чужаком останусь — сумрачно продолжил Ноэ. — Мне хоть в какой таинственный университет поступай, а менталитет-то иной, фриком так и буду.

Индейцы сочувственно молчали. На сказителя иной раз находило и он начинал признаваться духам в своем несовершенстве. Ну, дурно спеклась рыба в глине, такое случается. Может глина здесь неправильная, или дурная рыба не пожелала идти впрок желудкам путников.

— Ментал-литет, это конечно. Но, духи свидетели, ты был одинок, племя твое страдало хворями слабоумия. Так мало ли кого сглазят? Но ты жив и сражаешься достойно! — напомнил Джо.

Сказитель закряхтел:

— Я стараюсь. Мое племя было слишком велико, чтобы следить за каждым ребенком с расстройством soci-aut-spektra. Они-то старались, но получалась хня. Но я сейчас о другом. Я вам рассказываю много лишнего. Вдруг я вас запутал? Я же не знаю цивилизацию этого мира. Вы меня слушаете, а получается, что я откровенную фигню на уши навешиваю.

— Ты вот сейчас навешиваешь. А книжные истории любопытны и смешны, да и познание букв нам не будет бесполезным. Но есть в твоей болтовне и еще что-то, — предположил Хха. — Пусть забавное и пустое, но кто знает, что пригодится в жизни. Кроме того, ты знаешь, как стричь воинов!

Не-шаману, наконец, сделали прическу. Слова летающей тетки запомнили все, и нехорошо было оставлять явный след: «длинноволосый — это колдун». Но Хха еще и очень хотелось почувствовать себя взрослым и красивым воином. Ожидания не разочаровали: голова стала легче и даже крутилась на шее энергичнее. Соплеменники единогласно признали, что не-шаману идет новая прическа, этому можно было верить — Трик определенно не стала бы кривить душой, поход сделал из девчонки на редкость прямолинейную и резкую особу. А может, тот оцелот ее такой сделал — вдруг у скво главная женственность и мягкость живут именно в правом плече и их легко выкусить?

Хайова без особой спешки продвигались к юго-западу. Выбор маршрута был прост: за спиной оставалась река Рыбная и орко-питеки, а через скалы, нареченные Шакальими Костями, пройти оказалось невозможно. Покрутившись и обдумав волю духов, племя повернуло на юг, вскоре оказавшийся юго-западом. Небольшие реки здесь встречались часто, прерия была относительно дружелюбна, дважды попадались следы лошадиных табунов. Пока путь Хха нравился, хотя нервный сказитель и выражал подозрения, что скитальцы могут выйти к обитаемым местам, изображенным на карте «людей Тарса». Впрочем, Ноэ сам же и сомневался в точности того грубого чертежа — покойные отравители не выглядели особо цивилизованными и сведущими в географии людьми.

География — это наука о путях и землях, названная в честь старинной богини. И знать о чужих богах с красивыми именами вовсе не «навешенная фигня», что бы там ни говорил сказитель. Хха был доволен, что узнал так много всякого чужеземного, это и отвлекало от неприятных не-шаманских мыслей, и позволяло беседовать о сказочных случаях. Вот, к примеру, сам Ноэ…

Обсуждать судьбу и беды друзей не особо приличная привычка, но не думать об этом опять же не получается. У сказителя оказалась на редкость замысловатая прошлая жизнь. Поверить в такую трудно, но вот же он — многознающий, но не умеющий запекать пищу, герой-грамотей…

Самым непостижимым было то, что у Ноэ были родители. В смысле, не просто были «когда-то», а оставались живы-здоровы и поныне. Но они отправили сына в тот самый знаменитый интер-нат, который, как оказалось, не племя, и даже не город, а что-то вроде удаленного проклятого лагеря для нездоровых изгоев-детей.

…— Я был признан отстающим в развитии и критически некоммуникабельным. Сведущие люди сочли нужным отдать меня на лечение специальным лекарям и наставникам. Считалось необходимым вернуть ребенка в полноценное сетевое сообщество, — объяснял сказитель.

Как могло выйти, что живые родители отдали сына далеким и чужим людям, которые вообще не принадлежали их семье, старшие хайова не спрашивали. Такие вопросы не задаются. Или задаются языками девчонок, которым можно игнорировать приличия. Трик и задала. И раскаялась. Сказитель был слишком взрослым, чтобы плакать, но недостаточно взрослым, чтобы изобразить полноценное равнодушие к тяжелому прошлому.

Воля мелкого болтуна оказалась крепче железного оружия. Хха не мог понять порядков, принятых в огромном союз племен, к которому изначально принадлежал Ноэ, но все равно получалось, что сопляк так и не подчинился силе старших лекарей и вождей-воспитателей. Конечно, он там был не один такой — вспоминались мальчишке другие его друзья, изгнанные в интер-нат с придуманными недугами, особенно одна острозубая, во всех смыслах, девчонка. Но все равно — Ноэ в своем мире считался великим упрямцем, стойкостью подобный ста быкам. Удивительно, поскольку вышедший к хайова сопляк казался мягким, как клочок хорошо выделанной кожи. Даже глупая Гордая Ко превосходила его твердолобостью и неиссякаемой жаждой спорить. Собственно, она и была-то из тех лекарей-наставников, что должны были воспитывать мальчишку, как требовала вера их Великой Сети. Вот только, жабу им всем дуть, Ноэ оказался из гнущихся, но не ломающихся.

Они очень странно в тех землях жили. Хха не очень хотелось вдумываться и разбираться в запутанных стежках законов и правил того мира. Но родители, отправившие сына от себя⁈ Немыслимо. Не-шаман как-то не удержался и поговорил об этом с Джо. Согласились, что им, хайова, истинно повезло: пусть жить с родителями им довелось очень мало, но те не отсылали детей, и обязательно дождутся своих сыновей и дочерей в Мире Охоты. Да и своих наставников юные хайова по-настоящему уважали — пусть старшие воины не знали букв и не были знакомы с Великой Сетью, зато они учили и защищали детей до последнего своего вздоха. Умирать, зная, что вновь встретишься со всеми этими людьми, не так уж страшно. Ноэ куда как хуже — сказителю трудно поверить, что и после смерти хайова его не бросят. Ничего, никуда он не денется. В Мире Охоты тоже весьма ценят и любят красноречивых, не трусливых людей.

Пока торопиться к смерти не следовало, путники неторопливо двигались по бесконечным прериям и беседовали о том, что их ждет впереди.

…— Реки непременно впадают в моря или океаны! — настаивал Ноэ. — Таков закон географии и иных духов мира.

— Наш Гранд-Аванк впадал в водопад, — напомнила Трик. — Этот закон мы наблюдали многие годы. Да ты и сам видел.

— Все верно. Но потом? Гранд-Аванк вышел из озер и продолжил свой путь, — сказитель изобразил величавое движение самой великой реки. — И это мы тоже видели. Но куда привело бы течение его вод?

— К новому порогу и водопаду? — предположил Джо. — Как я понимаю, то твое «море» и есть огромный водопад?

— Не совсем. Море — это скорее огромное озеро. Кстати, соленое! — объявил Ноэ.

— Еще и соленое? А почему? — заинтересовался Хха.

— Объясняли, но я не помню, — вздохнул сказитель. — Может, если выйдем к морю, память освежится. Зато я помню, что соль довольно легко можно выпаривать из морской воды. И это будет очень кстати!

— Ты же нормально поел, — укорила Трик. — Пусть рыба и не удалась, но было сытно. Зачем тебе еще и соль?

— Иногда люблю пороскошествовать, — признал болтун. — Это у меня инстинктивное, прямо как нашему не-шаману немножко не-по-шаманить. Но вернемся мыслью к рекам. На больших реках живут люди. В низовьях. Есть такой закон. Может, и не везде действует, но нужно учитывать.

— Непременно, — пообещал Джо. — Но это мы учтем потом. Хха, вон там видишь? Помет-то свежий.

Разглядеть лошадиный навоз с пятидесяти шагов мог только бывший вождь. Индейцы прошлись по следам небольшого табуна.

— Хайова, пожалуй, мне лучше двинуться отдельно и обратиться к духам. К лошадиным, — осторожно известил Хха.

— Иди-иди. Только еды возьми. Я тоже люблю лошадей, но не припомню случая, чтобы лошади кормили человека, — проворчал Джо.

Ноэ немедленно намекнул, что про такие случаи слышал, но не-шаман думал уже об ином. Последние дни ему было как-то беспокойно, и теперь стало понятно почему: поговорить не с кем. Нет, конечно, с людьми очень многое можно обсудить, но…. В общем, слушать животных тоже нужно. Конечно, всегда рядом есть мыши, кролики или кустарниковые птицы. Но пусть с ними орко-питеки разговаривают — это их убогий уровень.

* * *

Табун оказался совсем маленьким: четыре кобылы, старый жеребец и жеребенок-годовик. Еще недавно лошадей было больше. В сражении с кем именно потерпел поражение табун и сколько голов он насчитывал до этого, Хха не понял. Все же память и понятия о днях у лошадей совсем иные, чем у индейцев. Жеребец и одна из кобыл оказались довольно серьезно ранены. Понятно, не с двуного-кривоногими врагами бились — раны были от когтей, но вроде не лап оцелота. Хха говорил с лошадьми, потом начал лечить загноившиеся раны. Мустанги отнеслись к прикосновениям человека довольно спокойно, не-шаман догадывался, что их недавние предки жили с людьми. Что бы ни толковали всякие умники, но души предков надолго остаются рядом с нами и постоянно дают советы живым.

Раненые лошади едва двигались, хотя табун хотел поскорее уйти подальше от страшных мест. Хха последовал с ними на новое пастбище — места здесь были широкие, с пологими склонами и узкими, доверху заросшими густейшими колючками, оврагами. Табун опасался врага, чувствуя, что он где-то рядом. Не-шаман учился этому чувству тревоги: в отличие от индейцев, мустанги четко определяли сторону, откуда грозила опасность. Конечно, играло роль и носовое чутье, но Хха, наконец, догадался, как отделять истинные и хорошо известные чувства от тех, которым нет названий. Так случается: чувство есть, а слова для него нет. Хха промывал раны на боках лошадей, рисовал на земле буквы — дабы не забыть сложный строй воинства алфавита и развлечь мустангов. Лошади наблюдали за узорами с любопытством: понимали, что магия, силились постичь человеческую хитрость, хотя и знали, что не разгадают. Это самое хорошее в жизни — узнавать секреты и знать, что они неисчерпаемы. В сумерках Хха разжигал огонь и садился у костра слушать ночь.

Враг приходил дважды. Не-шаман так и не понял, что-кто это такое. Похож на обманника, но ночной и очень подвижный. Огня хищник опасался, мог долго и неподвижно смотреть на костер из темноты. Лошади боялись врага до дрожи, жались к огню, норовя обжечься. На рассвете Хха изучал следы, стараясь их запомнить и пересказать Джо. Но следы, как и сам зверь, были какими-то неопределенными: лапы мягкие, когти враг явно втягивал, и даже сколько в нем весу, можно было догадаться лишь приблизительно. Хха был доволен, что на этот раз взял все свое оружие, включая лук.

Но принимать бой оказалось ненужным. Зверь-враг ушел, так и не показавшись. Ночи проходили спокойно, с рассветом не-шаман засыпал, а лошади не уходили далеко, пока двуногий не проснется. Обычных хищников табун мог отогнать и сам: Хха как-то наблюдал удирающего некрупного оцелота, которого гнали две кобылы. Как и индейцы, лошади умели славно воевать, пусть это и не всегда обещало непременную победу.

Счет дней слегка сбился, но на пятнадцатую или шестнадцатую ночь Хха обнаружил, что больше размышляет о людях, чем о лошадях. Табун набирался сил, а вот у хайова.… Например, сказитель запросто мог слопать корешок медлянки — мальчишку, сколько не учи, он вроде пучеглазой рыбы: корни различает только по размеру и с легкостью расстраивает свои кишки. А у Три Камушка скоро дни, когда подрастающие девчонки приходят в дурное настроение и склонны ссориться по пустякам, в эту пору отвар грызы недурно помогает. Вообще питье грызы всем помогает, полезный кустарник.

Пора было возвращаться к племени. Хха не особо удивился, когда табун пошел его провожать. Мустанги подобны бродячим хайова: сделать десяток переходов, дабы увидеть нечто любопытное, и тем и другим в удовольствие. А люди — это всегда интересно. Хотя и опасно, это тоже верно.

Размышляя и беседуя об опасном и неопасном, Хха и табун повернули на запад. Не-шаману, наконец, удалось подстрелить приличную добычу — в здешних местах водились некрупные антилопы с острыми рожками, очень чуткие, но до смешного не осознающие опасность близости человека и его лука. Хха слегка объелся и долго размышлял вместе с лошадьми об обманчивости и противоречивости обликов человека и животного.

К лагерю хайова вышли на шестой день обратного пути. Лошади предусмотрительно отстали, Хха поднялся на вершину плоского холма и был сразу замечен: со склона у небольшой реки приветственно замахал копьем Джо. Не-шаман ответил, думая о том, что в людях тоже много хорошего. От воды выскочили младшие воины, принялись прыгать и скакать. С виду все были здоровы. Хотя у человека основные недуги чаще таятся в голове, издали их не узришь.

Приближаясь к лагерю, Хха гадал, чем таким необычным украшена стоянка хайова. Понятно, что травы для постелей насобирали, очаг красиво камнями обложили. Но что на шестах развешено? Охранительные амулеты сделали? Ветер чуть шевелит эти длинные связки, злых духов и врагов отпугивает? Возможно, сюда тоже приходил ночной враг?

Ветер потянул со стороны лагеря и Хха догадался, что такими запахами врага не особо отпугнешь — аромат был резким, но, скорее, приятным. О, столько очень мелкой и очень сушеной рыбы не-шаману видеть еще не приходилось. Речушку не иначе как Крохо-Рыбной нарекли…

— Мне нужно было искать вас по запаху! — крикнул Хха.

— Освоили сушено-копченый метод. Время было и придумалось, как оно делается, — объяснил, радостно улыбаясь, сказитель.

— И еще мы хотели идти искать одного бессовестного воина. Тоже по запаху. По запаху тухлятины, — намекнула суровая скво Трик.

— У меня было много разговоров, задержавших меня, — Хха указал назад.

Табун, взойдя на холм, с любопытством наблюдал за встречей двуногих. Приближаться мустанги, конечно, не собирались, но запоминали вид и запах сородичей не-шамана. Теперь будут думать, что большинство хайова пахнут подсушенной рыбой.

— Офигеть! В смысле, да ладно жабу дуть! У нас теперь лошади⁈ — восхитился Ноэ.

— Нет, то была бы вовсе непомерная жаба, — охладил Хха восторги сказочника. — Это тоже не лошади, а мустанги. Вряд ли они позволят что-то на себя взваливать, особенно некоторые неумелые задницы. С какой стати, сам подумай. Так что табун не «у нас», но с нами. И это небесполезные попутчики, хотя они и не ловят рыбёх размером аж с палец. У мустангов недурное чутье, к тому же они сразу знают, где можно пройти, а где нельзя. В ближайшее время плутать, как тогда у Шакальих Костей, не придется.

— Хорошие лошади, — признал бывший вождь, разглядывая табун. — И чутьем, и вообще. Вот та кобыла… Но да, это лишь попутчики, сразу видно, никаких мыслей их вьючить и оседлывать у нас нет. Собственно, оседлывать нам и нечем. Настоящих верховых лошадей возьмем, как и положено, трофеями, когда попадется достойный враг. Если он вообще попадется. Места здесь хорошие, мне нравятся. Но взять здесь нечего. Те же орко-питеки — удивительно бесполезное племя. Была, конечно, летучая лодка, но…

— Вот-вот, там такое «но», что лучше о дирижабле-лодочных трофеях даже не задумываться, — поспешно намекнул Ноэ. — У людей, связанных с университетами, наверняка, и кроме бомб-вонючек, найдется действенное оружие.

— Мне просто так вспомнилось, — заверил Джо. — У хайова нет привычки снимать скальпы с доброжелательных путников. Тем более путники высоко и у них бомбы. Мне вообще эта тетка понравилась — сразу видно, большого ума и хитрости женщина.

— Это не женщина, это летучая хитрость, набитая обманом так же плотно, как пеммикан кусочками жира, — проворчал не-шаман. — Возможно, у разумных дарков вообще нет женщин.

— Это почему же нет? — обиделась Трик. — Раз умная и хитрая, так уже и не женщина?

— Если то действительно были дарки, то с какой стати им утаивать свою разумность? Воины отправились в поход и взяли с собой женщину? Зачем? Их женщинам мало дел дома? Нет, это не слишком разумно, — пояснил ход своих мыслей Хха. — Полагаю, этоне женщина, а нечто иное. Мы не видим ее истинного облика. Это оборотень.

— Ну, я как-то иначе представлял себе оборотней, — признался сказитель. — Выглядит эта таинственная воздухоплавательница как стопроцентная цивилизованная тетка среднего возраста и повышенного обаяния. Но может ты и прав — уж очень у нее вторичная манера улыбаться. Кого-то здорово напоминает.

— Одета красиво. Я такого бисера, как на ее безрукавке, еще не видела, — вздохнула Трик.

— Да, жилет у нее качественный. Вроде не бисер, а натуральные «молнии». Это такие застежки, довольно удобные, — пояснил сказитель.

— Эту легенду ты расскажешь в пути. Раз наш не-шаман наконец, вернулся к болтливым и ленивым соплеменникам, пора нам поискать иные интересные места. Остатки здешней рыбешки молят о пощаде, — Джо посмотрел на надоевшую племени речку и добавил. — Но это было хорошее место. Посмотрим, чем продолжится путь.

* * *

Продолженье пути оказалось несчастливым. Три дня все шло благополучно. Индейцы и их спутники двигались пологими, заросшими густыми и высокими травами, холмами. Часто встречались небольшие рощи кустарника — хайова не знали, как он назывался, но сухие ветви давали устойчивый жар костра. Вечерами путешественники накаливали камни и варили в кожаном мешке подбитых птиц — сказитель именовал питательную похлебку смешным словом «буль-он» и рассказывал, что в металлических котлах и кастрюлях вкус навара получается совершенно иным. Индейцы жалели, что такая посуда им в трофеи пока не попала — повествовать про вкусную еду Ноэ умел мастерски. Впрочем, пока питались скитальцы достаточно недурно, больше тревог доставляли плохие мокасины. Для годной обуви необходима хорошая и правильно выделанная кожа, а она в прериях просто так не валяется. Из относительно крупных животных в эти дни попался лишь зверь, похожий на худого оцелота весьма странной окраски — удирал этот кот весьма грациозно, но слишком быстро. Впрочем, из кошачьих шкур мокасины получаются красивые, но быстро снашивающиеся.

Шли путешественники по-прежнему на юго-запад, забирая чуть больше к югу. Петлять не приходилось: мустанги неизменно выводили отряд к самым удобным бродам, позволяя заранее избежать болотистых, кишащих москитос, мест.

Все шло нормально, но утром четвертого дня Ноэ сел на змею. Ну, не то чтобы совсем сел, а слегка присел, когда выкапывал наживку для ужения. Но змея сделала то, что только и умеют делать испуганные и не успевшие уползти змеи….

Хха оказался рядом с ужаленным растяпой через несколько мгновений, но было уже поздно. Нога сказителя потеряла чувствительность, Ноэ неуклюже повалился на землю и ошеломленно воззрился на то, как нож не-шамана рассекает плоть пострадавшей ноги. Боль пока затаилась, чтобы накинуться со всей яростью на мальчишку чуть позже. Прекрасное железное лезвие ножа легко выпустило зараженную кровь, но Хха знал, что это не поможет. Удиравшую змею он видел лишь мельком, возможно, обознался, не может же быть все так плохо.

— Эта очень яттовиттая? — язык сказителя заплетался.

— До дней Дождя все змеи были куда ядовитее, — пробормотал Хха, вталкивая в раскрытую ранку смесь земляной глины и собственной слюны. Действовать приходилось клинком ножа, вид синеющей вокруг укуса кожи подсказывал, что лучше к ней не прикасаться. Трик стояла рядом, держа пучок слиппки и старательно разжевывая жесткую траву. Хорошее средство, но не сейчас…

— Синяя ленточница, — буркнул подошедший Джо — убитую змею он держал за хвост.

Ну вот, все плохо, и хуже уже некуда.

О синей ленточнице все хайова знали с детства. Редкая змея, по-своему змея-легенда. О таких любят рассказывать у костра сказители, пусть и не такие красноречивые, как Ноэ.

Трик лишь на миг замерла, услышав о ленточнице, и тут же вновь принялась жевать. С яростью. Хорошо, что у девчонки занят язык.

В прериях хватает ядовитых змей, и укусы почти всех смертельны. Но синяя ленточница приносит не просто смерть. Индейцы кое-что понимают в пытках, а большинство змей относится к смерти куда проще. Кроме вот этой гадины. Нелегкий день ждет остатки племени хайова-ката. К ночи все кончится.

— Этттто змея-палач? — сознание Ноэ мутнело, но память сказителя почему-то упорствовала. — Ладно. Придеттттся потерпеттть. Камушки, плюнь лекарстттво. Вдруг поможет.

Трик склонилась и очень аккуратно выпустила густую слюну на ранку с уже запекшимися крупными чешуйками крови. Не-шаман ножом направил жеваную слиппку в рану. Выше и ниже по ноге быстро расходилась чернота яда — казалось, под кожей ветвится-растекается жирный болотный ил.

Хуже всего было то, что все знали, что будет дальше. Даже Три Камушка отлично помнила, как умирал Тупой Нож. Славный был хайова: на год старше Хха, уже мальчишкой умевший управляться копьем почти как взрослый — все удивлялись. Он не заслуживал такой смерти. Сказитель тоже не заслуживал.

— Когда начнетттся? — едва внятно спросил Ноэ — боль еще не вернулась в его тело и мальчишка не чувствовал, как выворачивает его ногу. Судорога, растопырившая пальцы ступни, окончательно дорвала и так негодный мокасин.

Хха, очищая клинок, воткнул нож в серо-желтую землю, и, не поднимая головы, спросил:

— Вождь, ты как убил ленточницу? Ее голова цела?

— Висит на одной жиле, но цела. Ты хочешь взять ее глаза?

— Нет, мозг. Вскрой змее череп.

— Я открою. Но там же рядом клыки и яд, — неуверенно напомнил Джо.

— Яд всегда рядом с нами, — не-шаман смотрел в глаза умирающего.

Вот она, боль, возвращается. Рот Ноэ начал дергаться, временами обнажались десны, но кричать мальчишка не желал. Это верно, последняя битва тоже битва.

Джо подал на клинке ножа вскрытую змеиную голову. Не-шаман подцепил кончиком лезвия желтоватый мозг ленточницы:

— Съешь.

— А если я стттану змеей? — неожиданно ясно спросил сказитель.

— Будешь приползать и шипеть нам свои сказки, — сказала Трик и голос ее не дрогнул.

Хха одобрительно кивнул и поднес нож к высохшим губам умирающего. Сказитель открыл рот, но смотрел умоляюще. На змеиный мозг Ноэ было, конечно, наплевать, мальчишка об ином просил. Не хотел, чтобы кое-кто видел его грязную смерть.

— Хайова, возьмите одеяла и разбейте лагерь подальше. Я буду взывать к духам и старым добрым змеям. Зрители нам не нужны, — отстраненно объявил не-шаман.

— Да, — каркнула Трик и толкнула лекаря в затылок. Хха и Джо отвернулись. Девчонка на миг присела к умирающему. Не-шаман подумал, что она призовет на помощь нож — духи одобрили бы такое благодеяние. Но возраст Три Камушка не позволял ей бытьмудрой до конца.

Она ушла с Джо, а не-шаман остался. Хха никогда не хотелось выполнять подобные обязанности, он не думал, что его действительно «избрали духи и такова воля предков». Просто так получилось. Кто-то должен сидеть на границе мира жизни и смерти…

Пить Ноэ уже не мог, не-шаман смачивал водой лицо и шею умирающему, смотрел, слушал и размышлял. Когда судороги становились слишком сильными, приходилось вкладывать в зубы сказителя свернутый ремень и садиться на выгибающуюся грудь. Тяжелая, буйная смерть. Хха думал о легкостях и тяжестях, о радостной слепоте людей, не являющихся шаманами. Как хорошо быть легкомысленным. Но ведь и на самом деле все просто: у нас есть змея, и есть жертва ее яда. Давая часть разума убийцы его жертве, ты делаешь и жертву немного змеей, надеясь, что самой змее яд не способен повредить. Если не получится, и ядовитый мозг разом умертвит отравленного, то духи одобрят и такой результат. Куда хуже, когда душа корчится, не способная отыскать выход из почерневшей плоти.

У Ноэ с уходом не получалось. Кричать он не мог — перехватило горло, но окончательно жизнь все не оставляла тело, и плоть продолжала мучиться. Хха наблюдал, как яд поднялся до головы, его синеватая волна слился с черными провалами вокруг глаз, волны судорог неузнаваемо искажали лицо; оно становилось то старческим, то вовсе нечеловечьим, то шакальим, то вообще чисто орко-питекским. Зубы норовили вырасти-вырваться изо рта, щеки вваливались и тут же туго вздувались, словно у протухшего трупа…

…Садилось солнце, где-то неуверенно хохотнула гиена, а сказитель все не мог принять смерть. Конвульсии заставили пятки умирающего выбить глубокие ямки в земле, под локтями и головой трава облысела и покрылась пятнами бурой пены. Хха утирал неузнаваемое лицо страдальца, дважды ходил за водой. Остальные хайова расположились достаточно далеко, и это было правильно. Временами вечерний ветер доносил запах дыма и поджаренного птичьего мяса, и не-шамана начинало мутить. Бывший вождь, верно, подумал, что Трик нужно занять делом и едой, но было бы милосерднее жарить мясо как-то побыстрее.

…Судороги усилились: умирающий корчился и выгибался, как цикада на углях, временами казалось, что руки и ноги выскакивают из суставов. Хха вновь укладывал сказителя на спину, полагая, что даже мертвому приятнее смотреть в небо, чем в оплеванную землю…

Зажглись первые звезды, умирающий стал поспокойнее, лишь пальцы его рук и ног непрерывно сжимались и разжимались. Но начался бред. Хха отрывал от вязанки рыбешку, ощупью чистил, и слушал, слушал и слушал слова непонятного языка. Богат мир, сколько в нем всяких слов, ярких звезд, желаний и тщетных надежд. Но ты сталкиваешься с синей ленточницей, и главным остается лишь боль. Зачем вообще нужна такая бесконечная боль? Какой в ней смысл?

Духи молчали, видимо, и сами не знали. Молчала прерия, даже ветерок утих. За весь мир бормотал и стонал неугомонный сказитель…

Шаги копыт были осторожны. Лошади не хотели мешать. Подходил вожак, с ним одна из кобыл и любопытный жеребенок.

«Он умирает, но духи не спешат его забрать» — безмолвно сказал лошадям и темноте Хха.

Мустанги понимали. Живя в прерии, не знать синюю ленточницу и вонь ее яда действительно трудно. Вожак и кобыла смотрели на лежащего человека, а глупый жеребенок тянулся понюхать поближе. Это было уже не опасно, но кобыла сделала шаг и оттеснила детеныша.

Не-шаман, лошади и прерия слушали ненужный шепот и выкрики умирающего. Кочуя с табуном, Хха рассказывал лошадям, отчего люди такие разные и почти никогда не понимают друг друга. Конечно, разница языков не основная причина человеческой глупости, но ее тоже нужно учитывать. Объяснить, почему людям так сложно общаться голосами было сложно, но теперь мустанги убедились… Мысли не-шамана и лошадей ушли дальше — к городам и поселкам, где так много людей, потом к иным местам… Потом вновь вернулись к умирающему.

«Плохое место» — был убежден жеребец. Хха согласился: перепад склонов и заросли на первый взгляд ничем не отличались от соседних, а вот сидишь здесь и чувствуешь — плохое место. Не в смерти Ноэ дело, еще до этого эта впадина была нехорошей, лучше было бы ее обойти. Жаль, сразу «плохость» не почувствовалась.

«Обходить следующий раз. А сейчас уйти?» — уточнил вожак.

«Люди остаются с умирающими, даже когда это бесполезно. Обычай такой».

Мустанги про обычай понимали — люди ведь полностью созданы из ненужных обычаев. Но сейчас вожак имел в виду иное…

Хха стряхнул с колен рыбью чешую и поднялся. Имело смысл попробовать. Хуже не станет, а поход должен продолжаться, ведь не всех же хайова ужалила синяя ленточница.

Угли костра едва алели, Джо перематывал ремешок на древке копья, Трик делала вид, что спит.

— Нет, сказитель еще жив, — сообщил не-шаман. — Но лучше нам двинуться дальше. Так считают лошади, духи и я. Умирающего возьмем с собой. Если яд и ослабнет, то явно не в здешнем дурном месте. Мустанги нам помогут…

Джо уточнил, «как помогут», и не поверил:

— Так не бывает. Они дикие.

— Не бывает. Но очень редко бывает. Сейчас как раз такой случай, — пояснил Хха. — Поклажу лошади не возьмут, об этом даже не думайте. Такой груз для них оскорбителен. По сути, они хотят лишь попробовать: что чувствуют домашние лошади, когда на них человек. Если вдуматься, это действительно странный обычай. Вот если бы мы их ели, им было бы понятно, но сесть сверху и ездить… Мы бы тоже оскорбились.

— А сейчас, когда они «пробовать будут», нам не надо оскорбляться? У нас тяжелый день, а у них одно любопытство. Впрочем, здесь ты не-шаман, тебе виднее, — вздохнул Джо.

— Они пробуют, что такое человек, мы пробуем уйти с нехорошего места. Вроде бы все справедливо. Трик, сказитель выглядит как умирающий. Лучше мне это сразу сказать, — намекнул Хха.

Скатывающая одеяла девчонка лишь кивнула. Не-шаман разглядел в свете луны ее лицо и удивился: вокруг глаз у нее оказалась та же чернота, что и у умирающего. Можно подумать, толика яда досталась и Трик. Будет тяжело.

Уложить сказителя на спину вожаку оказалось как раз легко. Хха полагал, что умирающий неминуемо свалится, но сделав несколько шагов, старый жеребец приноровился к странной тяжести на спине и зашагал ровнее. Трик с тюком за спиной двинулась следом, осмелевший жеребенок принюхивался к объемному рыбному грузу.

Воины, собираюшие остальные пожитки, несколько задержались.

— Слушай, а как долго Ноэ будет еще умирать? — прошептал Джо, накидывая щит на мешок с провизией. — По-правде говоря, мне казалось, что я сейчас тоже сдохну. Это когда он кричал.

— Тяжелый яд. Но смерть сказителя где-то задержалась. Возможно, надолго. Уж не знаю, злые или добрые духи здесь замешаны, — пробурчал не-шаман.

Так и шли. Шелестели в такт мокасинам трава и лунный свет, убегали вперед тени Темной Сестры, люди молчали, безмолвно беседовал не-шаман с вожаком: текли-думались мысли о том, как ведут себя люди верхом — уж понятно, обычно не висят смердящей шкуркой. Потом обсудили удила, об этой защечной придумке Хха знал мало, хайова такую упряжь не использовали и даже не видели. Но об удилах что-то слышал Ноэ, как-то пытался рассказать племени. Еще про шпоры упоминал, но о колких штуках мустангам было лучше не знать — не-шаман и сам не очень-то верил, что острия на ногах нужны не для пыток. Мало этим ци-ви-лизованным людям, что их собственные ноги вечно неудобными сапогами мучают, так еще и для лошадей придумывают ножные пакости.

Сказитель на широкой спине вожака висел совсем мертво, судорог не было, падать не собирался, но иногда начинал бредить. Лошадям это не мешало, но пугало Трик — девчонка все время думала, что сказитель лишился разума и так, безумным, и умрет. Слишком привыкла понимать болтовню умника, а здесь почти все слова неизвестны, а со знакомых ругательств не особо успокоишься.

Ближе к утру остановились поспать. Место казалось не особо удобным: воды рядом нет, но Хха уже знал, что мустанги любят подобные стоянки для отдыха. Водопой дикие лошади находят без труда, а места отдыха предпочитают спокойные: с хорошим обзором и удобным ветром, чтобы никакой враг незаметным не подобрался. Джо, послушав о привычках мустангов, согласился, что такая привычка тоже вполне разумна, без воды пока можно обойтись.

Спать не-шаман не мог: во-первых, отвык до рассвета засыпать, во-вторых, не давала покоя загадка — отчего сказитель все не умирает? По всем признакам должен был уйти к предкам на закат. Чернота зараженной крови у головы сгустилась, конвульсии выглядели верными, однако… Возможно, телом Ноэ оказался покрепче, чем считалось. Или его интернатские лекари оказались прозорливы: мальчишка же рассказывал, что их там лечили даже здоровых, делали колдовские при-вивки. Но откуда тамошним лекарям было загодя знать про синюю ленточницу? Сам-то Ноэ про таких змей не особо вспоминал. Или просто позабыл? Да, теперь уже не спросишь.

Хха склонялся к тому, что пациент все же умрет. Пахло от него ядовитым мертвецом, ноги — почему-то обе — распухли. О подобном слышать не-шаману не приходилось. Правда, Хха сознавал, что знает о отравлениях ничтожно мало. При случае можно было бы у летучей тетки спросить: судя по повадкам, в ее университете должны кое-что знать о ядах.

* * *

Очнулся сказитель вечером следующего дня. Пройти скитальцы успели не так много: путь преградило длинное болотистое озеро. Табун уверенно повел двуногих спутников берегом на восток, но тут лошади увидели огромного таамма и передумали. Болотный житель действительно выглядел как скала: живая и недобро глядящая. Насколько знали хайова, тааммы на копытных не охотились, но кто знает — здешний был аж зеленый по древности возраста и сидел в грязи в полном одиночестве. Может, всех сородичей пожрал и теперь ловит кого попало? Места чужие, здешние повадки и законы поди, угадай.

Путники двинулись в обратную сторону, рассчитывая обогнуть озеро с запада, тут-то сказитель и подал знак, что не совсем умер. Голову он не поднимал, так и покачиваясь на спине кобылы подобно плохо выделанной шкуре-подстилке, потому голос страдальца только Трик и расслышала.

Умирающего сняли с лошади, напоили. Пил Ноэ плохо, больше обливался, но у него хватило сил прошептать, что жутко болит нога. Не-шаман отметил, что ноги опять не одинаковые: не-укушенная похожа на ногу, а вот укушенная — наоборот. Скверно выглядит. Но останавливаться было неразумно: место низкое, москитос вьются тучей, ни дымом костра, ни хвостами их не отгонишь. Сказителя вновь положили на спину лошади и он живо лишился чувств, что в его положении было только к лучшему.

Воины шли следом за лошадьми, и Джо прошептал:

— Мне кажется, я знаю, о чем ты думаешь: отрезать ему ногу или нет? Отрезай. Он сам рассказывал, что люди с отрезанными руками и ногами вполне живут, а ведь он сказитель — ему язык много важнее ноги.

— Возможно. Но я не уверен, что нужно отрезать ногу. Во-первых, я не знаю, в каком месте отрезают ноги настоящие лекари. Это все же лечение, а не разделка бизона. Во-вторых, мы не знаем: если он потом все равно умрет, то попадет ли к предкам с двумя ногами? Нельзя же обрекать человека на вечную одноногость.

— Если умрет, положим ногу рядом. Воины, потерявшие скальп, вновь обретают волосы в Стране Охоты, это хорошо известно. С ногой должно быть то же самое, разве нет? — резонно предположил бывший вождь.

— Наверное. Вот только скальп не нога, она-то может сгнить раньше всего остального. Но дело не в этом. Я не думаю, что отрезание ноги поможет. Яд внутри всего тела Ноэ. В человеке есть внутренние центры жизни: у паха, подмышками, у горла. Посмотри, какая шея у сказителя: словно у аванка. Это потому что центры жизни забиты ядом.

— Ничего в этом не понимаю, — пробормотал Джо. — Но если меня укусит подобный ползучий демон, ты сразу перережешь своему другу шею вместе со всеми этими самыми «центрами жизни». Я тебя заранее предупредил.

— Я запомнил. А сейчас нужно найти подходящее место и еще раз посоветоваться с духами, — Хха посмотрел на покачивающегося на спине кобылы полумертвеца.

Место отыскалось: у впадающего в озеро маленького ручейка. Никакого присутствия духов здесь не ощущалось, но Хха уже точно знал, что будет делать. Все же нужно начать с ноги. Да, недурно было бы получить верную и однозначную подсказку, но дольше тянуть нельзя. Жаль, что скоро стемнеет.

Джо развел огонь, травы-мятки и белезки не-шаман набрал по пути. Вскипятили воды с травами. Трик в молчании бросала в кожаный мешок раскаленные камни. Хха принюхался к отвару и сказал:

— Хватит, сейчас должно остыть. Отойди к лошадям и попробуй с ними поговорить. Или спи. Возможно, Ноэ станет кричать, но я буду делать то, что подсказывают духи. Если ты считаешь, что сказителю лучше спокойно умереть, то скажи сейчас. Если бы он был в своем уме, то наверняка доверил бы тебе решать за него. Нож лекаря может быть и быстрым.

Девчонка на миг заколебалась, но покачала головой:

— Ноэ упорный. Он старается остаться с нами. Помоги ему.

— Хорошо. Джо будет мне светить.

Луна как нарочно спряталась за облачную дымку, но факел из сухого тростника давал достаточно света. Хха опустился на колени перед обнаженным беспомощным телом, на миг закрыл глаза. Нога умирающего лежала приподнятой на щите, и даже с закрытыми глазами не-шаман видел места, где пульсирует ядовитая смерть. Пальцы Хха готовились сами по себе, разминаясь и чертя над телом лежащего странные узоры — смысла их не-шаман не знал, но так почему-то было легче решиться и начать лечение. Хорошо отточенный и прокаленный нож уже остыл, пора заняться грязным делом…

— Я не могу, — вдруг прошептал Джо. — Слушай, я не могу…

Это было некстати. Хха открыл глаза, собираясь ругаться:

— Вот, жабу тебе надуй…

Не-шаман замолчал — лицо бывшего вождя походило цветом на нынешнюю луну — такое же бледное, отстраненное и уплывающее в туман. Джо заворожено смотрел на ногу сказителя — сейчас-то на ногу и не особо похожую, просто нечто раздутое, в черных прожилках. Факел в руке вождя начал раскачиваться сильнее.

— Отдай! И отойди! — испугался Хха.

Факел пришлось подхватывать. Джо отошел на несколько шагов и неловко сел на траву — ноги бесстрашного воина попросту не держали.

Глупо как-то получилось. Хха точно знал, что друг не боится крови и дурных запахов — заподозрить такое было бы смешно. Совсем мир спятил. Вождь Джо лишился сил? Где это видано⁈

— Трик! Три Камня, иди сюда!

Девчонка выбежала из темноты, с удивлением посмотрела на окончательно ослабевшего и легшего на спину Джо.

— Сегодня не ночь вождя, — кратко оповестил Хха. — Ты можешь светить?

— А…

— Закрой рот. Или мне придется обойтись без вас, пускай у меня и не три руки. Наберись мужества и свети.

Взяла факел твердо. Хха указал в сторону запасных факелов и вновь закрыл глаза. Пальцам нужно было набраться из ночи уверенность…

Он начал резать, и натянутая кожа расползалась, словно только и ждала прикосновение лезвия. Отличный нож…

…Получилось очень долго. Хха не совсем понимал, зачем он делает именно так, просто позволял пальцам и ножу делать то, что они считали нужным. Нож ничего не отрезал, не вырезал, лишь открывал плоть, давая выйти зараженной крови. Это было как на охоте — осторожно идти по следу, идти вкрадчиво, опасаясь вспугнуть добычу. Нет, никакой добычи сейчас не было, но был враг. Невидимый, но угадываемый. В сущности, тело человека не так уж велико — врага всегда можно выследить.

Целители кратко переговаривались — Хха просил поправить огонь и подать отвар. Девчонка держалась, словно и сама была как нож — из железа. Когда не-шаман, расчищая отравленную плоть, дошел до паха больного, буркнула, чтоб не вздумал зацепить лишнее. Хха хмыкнул:

— Ты бесстыдна. Он знает, что ему надлежит взять тебя замуж?

— Ничего ему не надлежит. Мне безразлично, кого возьмет он в жены. Но без сказителя будет плохо. Нам всем.

Это было верно. Нога сбавила в толщине, но сейчас все равно походила не на ногу чьего-то будущего жениха, а на густо исполосованный ножом старый леггин. Впрочем, черной ядовитой крови в ней уже не осталось. Хха вытер нож и пожал плечами:

— Странно, что он все еще жив.

Ноэ пришел в себя как по команде — стоило сделать первый стежок иглы. И принялся орать. Уже почти наугад накладывая швы, не-шаман подумал что целительство — самое пренеприятнейшее занятие. В отдалении на озере громоподобно ревел разбуженный истошными завываниями больного гигант-таамм, лошади ушли подальше, Джо разложил еще один костер и оглушительно ломал сучья. Трик всем телом лежала на больном, то и дело заправляя в рот несчастному выплевываемый ремень. Сказитель пытался сдержаться, давил в себе мычание и крик, но иной раз его так пробивало, что выл, как поджариваемая гиена. И это от каких-то проколов обычной костяной иглой⁈

Наконец это общее мучение закончилось. Хха затянул последний узел нити, спрятал иглу, и, пошатываясь, поплелся к ручью. За спиной уже не выли, а шептались. Воркуют они, чтоб у них жаба лопнула. Не-шаман сплюнул под левый мокасин, не столько отгоняя дурное пожелание, сколько прося духов отвести самого Хха от знакомства со столь железными девушками. Как сестра и соплеменница Трик прекрасна, а как «моя скво»… Хотелось бы иметь знакомства с иными девушками, помягче и понежнее характером, чтоб отравленной крови пугались, и ремень тебе в пасть с такой яростью не впихивали…

Мысли не-шамана путались, в эту ночь, уже превращающуюся в утро, никаких девушек ему не хотелось, тем более что виделись они, нежно-чувствительными как бывший вождь, только с сиськами. Сплошной ужас. Хха разделся, залез в ручей, подождал, пока весь промылся и замерз, натянул одежду — пахла она все равно не очень, — и пошел к лошадям. Завалился на сухую траву; было прохладно, но заснул мгновенно, не дожидаясь рассвета.

Пробудил не-шамана дождь. Мир определенно подходил к своему последнему безумному краю: бывшие вожди слабели выдержкой, ужаленные синими ленточницами болтуны не спешили умирать, а дождь шел, когда ему вздумается. Как жить в таком мире⁈ Особенно голодному. О надоевшей мелкой рыбе Хха подумал с сомнением, но слюни все равно потекли.

Доносился запах дыма — дождь не был настолько силен, чтобы потушить огонь. Друг синей ленточницы помалкивал, но от костра доносился назидательный голос Трик. Надо думать, жив больной.

К Хха подошел жеребенок и капризно ткнул лбом — почеши за ушами. Это можно. Не-шаман гладил и почесывал мелкого мустанга и размышлял над тем, что делал ночью. И почему делал именно так? Ответа не было. Нужно позавтракать, это придаст должную четкость не-шаманским мыслям…

Глава 4

— Я везучий, потому что слегка слабоумный. Ну, по-научному называется иначе, но смысл примерно тот, — объяснял Ноэ. — У меня и полноценный диагноз был, хотя я полностью его не помню. Так вот — везение компенсирует это легкое слабоумие. Что справедливо и гармонично.

— Если ты не перестанешь трещать и хвастать, я не поленюсь, возьму у вождя палицу и стукну тебя по темени. Вот тогда ты станешь окончательно гармоничным, — пригрозила девчонка. — Помалкивай, ты мешаешь спать не-шаману.

— Я болтаю тихо. А если я скажу, что ты опять неправильно забрасываешь удочку, ты все равно побежишь за палицей, — намекнул больной.

Юные воины ловили рыбу, начав в некотором отдалении от лагеря, но постепенно приблизившись — у пологого спуска к воде клевало почему-то лучше. Собственно, ловила в полторы руки Трик, а болтун перескакивал с палкой-костылем по берегу, и вновь принимался болтать. Осуждать не-до-умершего было сложно: язык — единственное, что у его организма полноценно восстановилось.

Прошло полтора десятка дней и хайова, пусть и медлительно, успели порядком откочевать к югу. Достигнув реки, табун ушел — переправляться мустанги не пожелали, южный берег они не любили. Хха довольно долго говорил с вожаком и старшими кобылами, когда провожал табун вдоль берега. Вернулся как раз к рассвету, поспать рыболовы дали недолго, впрочем, не-шаман выспался…

— О, эта крупнее! — одобрил очередной улов рыболовный вождь, с удобством устроившийся на красноватом мелком песке. — Когда снимаешь с крючка, чаще используй правую руку, не ленись.

— Отстань, — Трик нанизывала добычу жабрами на прут. — Я руку развиваю, когда вашу рогульку беру, а сейчас у меня дело.

«Рогульку» Хха сделал по многочисленным, хотя и невнятным, требованиям сказителя.Гибкая ветвь-развилка, внутри которой вставлен и закреплен хорошо склеенными жилами обрезок ветви поменьше, тоже достаточно упругий. Рогулька бралась в ладонь и тискалась, разрабатывая силу хвата ладони. Выдумка очень простая, но, похоже, действенная: ослабленная рука девчонки явно стала покрепче. Да, Ноэ преисполнен неопределенных знаний, требующих умелого подсека на крючок взрослого здравого смысла.

— Хорошо, что ты развиваешь руку, и не забываешь про упражнения. Если бы ты меня всегда слушалась… — вновь завел свою неизменную песнь сказитель.

— А если бы ты слушал меня, ты бы не сел на змею! — сердито напомнила Трик.

— Я на змею не садился! Она же меня не в зад укусила. Ужалила в заднюю поверхность бедра — атаковала исподтишка, эти ленточницы весьма коварны, — немедля пустился воправдательные рассуждения мальчишка, разглядывая свою покрытую шрамами ногу. — В любом случае, теперь мы с тобой на равных, из нас двоих получился бы достойный и полноценный франкенштейн.

Девчонка фыркнула, поправила наживку, вновь закинула короткую лесу и только после этого неохотно ответила:

— Ногу ты засунешь в леггин или эти самые ваши штаны и ноги не будет видно. А куда скво денет плечо? Для женщины это важная часть тела.

— Несомненно. Но шрам у тебя не такой уж длинный. Его можно спрятать, притом, спрятать красиво. А мощную мужскую ногу куда спрячешь? Штаны-то иной раз и снимать приходится. А шрамы, хоть и интересные, но от самой пятки, до э… ну, ты знаешь.

— Знаю, — подтвердила Трик, снимая с крючка блестящую рыбешку длиной в пол-ладони. — Ничего особо страшного на тебе нет. На воине должно насчитываться много шрамов — это доказательство героических ку. Правда, у тебя шрамы скопились на одну ногу, что немного неравномерно. Кто-то подумает, что тебя пытали, причем загадочно. Мой совет: пореже снимай леггины перед чужаками.

— Где ж их, чужаков, найдешь? — Ноэ помолчал. — Вообще-то, это и была пытка. Сначала змеиная, потом лечебная. Я помню, как ты помогла Хха. Выглядел я отвратительно.

— После встречи с оцелотом я выглядела не лучше, — пробормотала девчонка, меняя наживку. — Говори лучше о чем-то ином. Вот этот — франк-штейн? Это кто?

Сказитель охотно завел историю об ужасном существе, созданном одним из могучих, но недальновидных колдунов. Легенда оказалась весьма запутанной и противоречивой, Ноэ оправдывался тем, что события давние и мало кто из очевидцев тогда выжил. Было интересно. Хха дослушал и лишь потом пошел завтракать.

На завтрак имелась половина тушки местного зверька, нафаршированного сладковатой травой. Этой странной травы и коротколапых жестковатых, но вкусных зверьков в здешней прерии оказалось полным-полно. Странные места. О странностях, и о многом ином, требовалось поговорить с Джо. Да и с остальным племенем неплохо было бы обсудить планы и мысли. Но это когда бывший вождь с охоты вернется, а младшие закончат шрамами меряться.

* * *

…— Теперь, когда главный говорун занят делом, мы можем обратить мысли к принятию важного решения, — предположил сытый Джо.

— А? — Ноэ поднял голову — мальчишка снимал со свежей шкуры мездру и это сложное занятие полностью занимало его внимание.

— Продолжай, — махнул рукой бывший вождь. — Мы слегка подумаем, а потом выслушаем твое быстроскачущее мнение.

— Понял, не отвлекаюсь, — одноногий труженик продолжил возню со шкурой.

Вчера перейти к решению не получилось: Джо на охоте заметил следы бизонов, вторую часть дня взрослые охотники шли по следу, и, все же добыли молодого быка. Конечно, здешние бизоны были не теми настоящими бизонами, что бродили по берегам Гранд-Аванк, но тоже ничего. Ночью случилось пиршество, потом племя хорошо поспало, но теперь-то следовало принять план похода.

— За рекой прерия плоха: пустые места с тощими пастбищами и опасными водопоями. Так считают свободные лошади и винят в этом людей. Похоже, там поселки или деревни — не знаю, как их правильнее именовать, — Джо начертил палочкой кружочки за волнистой линией реки.

— Какая разница как их называть? Главное, там люди и мы должны решить — приближаться ли к ним или не рисковать? Ведь так? — уточнила Трик.

— Верно. Мы свободное племя и имеем выбор, — Джо сел поудобнее, сложив руки на набитом животе. — Выход к людям, это уже не охота и не кочевка. Это военный поход!

Сказитель, продолжая скрести шкуру, издал звук сомнения.

Бывший вождь нахмурился:

— Ты уже не дитя, Ноэ. Что хорошего мы, чужаки, можем ждать от местных деревенских воинов? Надеяться на их доброту? Даже в твоих сказках люди не очень-то щедры на радушие и гостеприимство.

— Я не в этом смысле. Кроме «военного похода» случаются ведь и «разведывательные вылазки». Тут важны конкретные варианты действий, — пояснил сказитель-кожевенник.

— Это верно, — Джо посмотрел на не-шамана. — Сразу воевать непонятно с кем — неблагоразумно. Племя у нас небольшое, не каждое боевое ку нам по силам.

Хха кивнул и спросил:

— В карте людей Тарса и их записях было что-то о здешних местах?

Ноэ с ответом не медлил — несомненно, над ситуаций мальчишка тоже размышлял и усердно:

— Люди Тарса шли с другой стороны и этих мест не знали. Но! Подозреваю, что и на востоке нас подопрет река, а вот за ней ничего хорошего не будет. Подразумевается что там большая пустыня. Возможно, эти неучи-отравители этак — плоскими штришками — изображали нормальную прерию, но вряд ли. Определенные сведения о верховьях Гранд-Аванк у них имелись, и накарябано там было по-другому. Вообще со здешними картами и топографическими знаками можно напридумывать что угодно, рисовались они безобразно.

— Если бы ты не потерял бумаги, можно было бы еще раз посмотреть, — поморщилась девчонка.

— Потерял⁈ А кто кричал «бросай все, нас догоняют»? — возмутился сказитель.

— Конечно. Во всем виновата скво, — заворчала Трик.

Старшие воины и сказитель молча посмотрели на нее.

— Я вовсе не как Ко, — обиделась девочка. — Все всё бросали, когда от орко-питеков бежали, а теперь он на меня одну сваливает.

— Ноэ про всех и говорил, — оборвал спорщицу Хха. — А если ты будешь говорить как бесславная курица, сказитель раздумает тебя любить.

Трик онемела. Сказитель покраснел. Бывший вождь заерзал и, сдерживая смех, напомнил:

— Мы беседуют о важных вещах. А о своих чувствах юные хайова подумают позже.

— Они подумают, когда им вдруг понадобятся мысли, — голос не-шамана был сух. — О чувствах зачем думать? Чувства как прерия — они просто есть. Хватит глупостей. Придет момент и вы поженитесь. Если будете живы. А болтать пустое незачем. Я не-шаман, но иногда слышу духов. Они подтверждают: есть легкая болтовня у костра, а есть глупые слова. Не стоит их путать. Если кто-то из вас двоих скажет ненужное, я пну второго из вас. Чтобы вам стало понятнее: вы давно уже вместе. Впрочем, если вам станет все равно, кого я пинаю…

— Зачем сразу пинать? — вздохнул сказитель. — И так вполне доходчиво. Ну, мне показалось что доходчиво.

— Мне тоже так показалось, — Трик забрала у мальчишки нож, принялась скрести шкуру сама.

— А не-шаман хорошо сказал, — бывший вождь лег на бок и задумчиво подпер голову. — Иногда я вам, мелким и глупым, завидую. Все у вас понятно, вы даже ворчите друг на друга, только для того, чтобы не было уж слишком хорошо. Пожалуй, я тоже буду вас пинать. Зачем вы рождаете в нас червя бессмысленной зависти? Но мы отвлеклись. Пора решить и выступать. Боевой поход? Разведывательный? Поход за трофеями? В какой еще поход мы способны отправиться?

О походе спорили и рассуждали долго. Вечер выдался важный, требовалось высказывать различные мысли, ибо война это не любовь, тут думать нужно и важно. Как ни странно, наиболее острые возражения возникали у Ноэ. Иной раз сказитель принимался спорить сам с собой, высказывая идеи странные и настолько дикие, что индейцы просто молчали. Вот как можно не снимать с врага скальпы? Ноэ утверждал, что по снятым скальпам слишком легко отыскать след лазутчиков-хайова, поскольку в некоторых местностях скальпы вообще не снимают. Остальному племени в такое верилось с трудом. Дикость какая — воевать вообще без скальпов? Впрочем, места странные, всякое может быть….

Хуже всего было то, что индейцы вообще слабо представляли местных врагов. Противник виделся примерно как люди Тарса, только более многочисленные и обитающие в громоздких и неудобных жилищах из дерева или даже камня. О домах Ноэ рассказывал много, но ведь сказитель и сам не знал, какие именно убежища строят в здешних прериях. В общем, «слишком много вар-иантов» — в этом сказитель был прав. Вот насчет ценности денег индейцы тоже весьма сомневались: Ноэ делал основной упор на эти серебряные кругляши с забавными, но трудноразборчивыми рисунками. Но можно ли в действительности получить все что угодно за эти кусочки металла? Общее неверие друзей несколько поколебало уверенность самого сказителя — Ноэ признался, что и сам маловато имел дело с деньгами. Потом говорили о сотнях сотен вещей, все еще остающихся неизвестными. Хха подумал, что это самое интересное: идти к врагу, не зная, кого и что там найдешь. Все же война много увлекательнее унылого не-шаманства.

Костер затухал, младшие хайова спали: как обычно обнявшись, и, по случаю утомленности, не давая ни малейшего повода пинать себя.

— Меч наш одноногий сказитель по-прежнему сует под себя и девчонку, — сказал, разглядывая сопящих ворчунов, Джо. — Мальчишка поправляется и взрослеет. Когда-нибудь он здорово порежется.

Хха пожал плечами:

— Он предусмотрительно затачивает только острие и треть клинка. В этом вполне разумен.

— Жизнь течет. Его нога теперь сама как карта. Глядя на колено и выше, я вспоминаю долину нашего Гранд-Аванк, — прошептал бывший вождь.

— Нельзя вспоминать. Мы не вернемся. Будут новые карты, и это весьма интересно. Что касается его ноги, то я резал аккуратно, как только мог.

— Ты можешь стать великим лекарем, мой друг, — с грустью предрек Джо. — Мне всегда хотелось стать великим воином, но теперь я думаю, что духи вели меня по жизни с иной целью. Но быть сопровождающим такого не-шамана — тоже великая цель и редкое ку. Я все думаю о той летучей тетке. Она так легко сказала Ноэ: приходи и учись. А если и тебе пойти учиться? Ты можешь достичь величайшей славы.

— Величайшая слава меня не слишком-то манит. Лучше бы ее поменять на ночь с горячей девушкой, — вздохнул Хха. — Вот только девушек нет, славы нет, зато у моего друга полно умных мыслей, и если его голова лопнет, мне нужно будет чем-то скрепить и залатать столь переполненный мудростью череп. Неплохо было бы этому научиться, раз уж я все равно здесь за лекаря. А Ноэ было бы полезно научиться махать мечом — этому мы его все равно не научим. А Трик должна учиться одеваться и вести себя как местные приличные женщины. Боюсь, ее примут за кого-то вроде орко-питекши. Она не особо красива, да еще дурно одета.

— Это как раз поправимо. У здешних женщин наверняка найдутся нарядные одежды и украшения. Они наверняка поделятся, — заверил бывший вождь. — Но как нам не снимать скальпов с их мужей и отцов? Какое ку без скальпов⁈ Разве этому нас учили наши наставники и духи наших предков? Вот как хочешь жабу дуй, а я не знаю, что с этим делать!

Озабоченный вождь пошел спать, а Хха принялся подпекать на углях речные корни и размышлять. По всему выходило, что боевой поход — можно его называть «разведывательным» или просто «набегом» — выйдет опасным и непростым. Если хайова ждет гибель, она не должна стать бесславной. Следует подготовиться, дать ноге сказителя хорошенько окрепнуть. И не спешить!

В эту ночь к Хха вроде бы приходили духи, но ничего внятного не подсказали: просто посидели рядом с погасшим костром и исчезли. Не-шаман истолковал это однозначно: время знамений еще не пришло, нужно готовиться к набегу и не спешить.

* * *

Ноэ выздоравливал, ковылял уже на двух ногах и палке. Вместе с больным пошли и дожди: короткие, неуверенные, зато почти через день. Индейцы слегка обеспокоились: этак мир и утонуть может.

Старшие хайова по очереди ходили в разведку за реку. В одну из таких вылазок Джо обнаружил довольно странную двойную полосу. Выслушавший описание необъяснимой находки сказитель немедленно предположил что это «дорога» — такая двойная тропа для колесных телег и фургонов. Про упряжки хайова, конечно же, были уже наслышаны, но следов-то на той дороге не было. Бывают дороги без следов?

Следы индейцы обнаружили на следующий день, когда пошли к опасному месту уже вдвоем.

— Вчера не было, — Джо потыкал мокасином ком конского навоза. — И следов полно. Но это же не лошади?

Хха, присев на корточки, рассматривал отпечатки копыт:

— Видимо, в здешних местах этих повозок не так много, ездят редко. И это лошади. Но подкованные! Вот отметки от отверстий гвоздей. Все как рассказывают легенды.

— Духи свидетели — железа у этих людей полным-полно. Уже и на копыта лепят! Просто не верится, — расстроенно пробормотал бывший вождь.

— Богатые. И это хорошо, — с намеком глянул на друга Хха.

— Даже не знаю. Брать трофеи у столь богатых людей вообще не интересно. Они же даже не заметят, что их обобрали. Особенно, если не сдирать с них скальпы.

На обратном пути не-шаману удалось переговорить с семьей шакалов. Звери повозочной дороги опасались. Подробности выяснить не удалось, поскольку людей, «умеющих понимать», здешние шакалы тоже опасались.

* * *

— Хайова, пора рискнуть! — провозгласил Ноэ. — У нас есть запас мокасин и еды, мы можем двигаться. Чего ждать? Могут пойти дожди, берега развезет, грязища, москитос, тоска… Нет, выжидать бессмысленно.

— Дожди и так идут. Здесь очень дождливая прерия, — сказала Трик.

— Это еще не дожди. Это так, — намек, что дожди могут быть, я же рассказывал, — сказитель смотрел на старших воинов. — И до дождей хозяева фермы могут откочевать в более людные места. Тогда вся подготовка окажется напрасной.

Три последние разведки подсказали, что дорога тянется не просто так, а выводит к жилью. Видимо, это был дом или даже несколько домов, обнесенных высокой оградой. Все из камня. Разведчики пытались нарисовать немыслимое сооружение, для того, чтобы сказитель-домосед дал правильные названия предметам и строениям. Ноэ долго смотрел, потом сказал — «лучше словами опишите». Да, рисовать старшие хайова не умели. После долгого обсуждения было решено, что каменный лагерь проще именовать «фермой». Животных там определенно разводили: лошадей индейцы опознали, но там обитали и еще какие-то животные с острым запахом и пронзительными голосами.

План атаки у хайова имелся. Даже несколько планов, в зависимости от «конкретных обстоятельств и сил противника», как заумно выразился знаток каменных лагерей.

— Значит, лошади и одежда… — бормотал Ноэ. — Лично я против грабежей, это аморально и опасно. Но есть же и смягчающие обстоятельства. К примеру, люди, сильно пострадавшие, укушенные змеями. Хм, к тому же мы идем на компромисс и не собираемся снимать скальпы. Так, хайова?

— Не собираемся. Но если тамошние люди вздумают настаивать… — бывший вождь верил в свою удачу, — тогда мы поступим с ними справедливо.

— Вообще-то они не сделали нам ничего плохого, — напомнил сказитель. — Давайте отнесемся как-то с пониманием: мы пришли и ушли, а им жить, страдать…

— Ты странно рассуждаешь! Взялся защищать каких-то чужаков. Вот если бы они сделали нам что-то хорошее, например, сами бы подарили нам лошадей… А «не сделать плохого» — это признак бесчувственного равнодушия! Так гостеприимные племена не поступают, — объявила Трик.

— Тоже верно. Но ты остаешься в тылу и охраняешь наши пожитки, — вернулся к своей главной мысли Ноэ.

— А посмотреть⁈ — завопила девчонка. — Вы идете за забор, а я должна сидеть с мешками?

— Ты не просто будешь сидеть, а сигналить, — поспешно напомнил хитроумный сказитель.

— Хватит! — не выдержал Хха. — У нас есть боевой вождь. Мы идем не менять товары, и не «просить милость», как рассказывал Ноэ. Как вождь скажет, так мы и поступим.

— Никчемный спор, — проворчал Джо. — Хайова всегда оставляли женщин и детей за своими спинами. Это разумно и безопасно. Не вижу причин, отчего нам поступать иначе. Сейчас Трик лучше помолчать. Мы бы оставили с ней и сказителя, но, возможно, нам понадобятся подсказки — ферма цивилизованная, там наверняка все не по-людски. Но Ноэ будет открывать рот, только когда будет необходимо.

— Это конечно. И все же лучше я сразу поправлю: «просить милость» и «просить милостыню» — имеет разные смыслы. Второе, это про нищих. Как в истории «Сын вождя-короля и бродяга», помните?

— Ты нас сейчас не путай, — потребовала Трик. — Все эти деньги, запутанные разницы в званиях, да еще и люди, которым другие люди запросто так дают деньги. Ты утверждаешь, что за деньги можно взять что угодно, что за них убивают, что деньги — верное ку, а тут — раз и деньги даром отдают этим твоим нищим. Сам посуди — где тут смысл?

Сказитель отперся: лично он нищих не видел, но слыхал, что денег им дают чуть-чуть: монетку или две. Таков уж цивилизованный обычай, так повелось с глубокой древности. И вообще, ему, человеку укушенному змеей, ужасно волнующемуся, сейчас простительно не совсем точно выражаться. Все же опыта мало, раньше ему доводилось принимать участие лишь в оборонительных боях, а захват лошадей и штанов — это битвы совершенно иного наступательного характера…

Позже старшие воины еще раз обсудили план набега.

…— Вот для этого и пойдем. Сомневаюсь, что нам нужна цивилизованная одежда. Да и лошади на этой ферме вряд ли хороши и достойны хайова. Но младшие воины изнежились. В здешних прериях слишком спокойно. Орко-питеки и змеи — часть жизни, они не в счет, — пояснял Джо, укладываясь спать. — Нужны подвиги.

— Войти за столь вонючую ограду — определенно, ку и несомненный подвиг, — пробормотал Хха. — Мне не нравится запах и заранее не нравится цивилизованная добыча.

— Нет, ножи-то у них хорошие, — возразил бывший вождь. — Посмотрим, вдруг ферма лучше, чем кажется издали. А ты пока прислушайся к духам, вдруг они что-то подскажут.

Духи подсказывать не спешили. Не-шаман послушал темноту, поудивлялся короткому дождю после полуночи, поел рыбы и с первым светом лег спать. Выход отряда назначили на позднее утро — к добыче следовало выходить уже в темноте, времени на переход должно хватить даже хромающему сказителю.

* * *

К ферме вышли вовремя. Ночь выдалась в меру лунная, неяркая. В самый раз: цель видно, а готовящихся к атаке воинов разглядеть из укрепленных строений куда сложнее. Вообще-то выяснилось, что может, это и не ферма. Гадая, сказитель называл массу слов, частью вообще неизвестных хайова. Ноэ слишком волновался, как будто это был его первый бой. Подруга вполсилы пнула говоруна, это помогло.

— Просто устал, у меня все же покусанная нога, что дает о себе знать, — оправдался сказитель. — В общем-то не столь важно, ферма это или что-то иное. Главное, чтобы не сторожевой пост. Меня смущает вот та вышка. Когда вы ее изображали, подумалось, что это может быть что-то вроде водонапорной башней. Версия неверная — воду здесь берут прямо из реки.

Вражеские строения действительно были возведены на самом берегу. Река — достаточно широкая, вброд явно не перейти — лениво мерцала в лунном свете. Огней не заметно, но меняющийся ветер доносит запах дыма и животную вонь. Очень животную. Хха представилось, что здешние цивилизованные обитатели — это орко-питеки, только одетые в штаны с красными сапогами, да еще и обожающие громоздить каменные стены.

— Понятно, что башня для воды им не нужна, воды и так полно, — прошептал Джо. — Лучше скажи, кого они держат вместе с лошадьми? Может, драконов? Трехголовых и прочих. Ты же рассказывал?

— Драконов? Вряд ли. Сейчас строения заслоняет ограда, и там трудно разглядеть, но для драконов явно нужен хлев попросторнее. Хотя фиг его знает, может они здесь каких декоративных драконов разводят, вроде мини-пигов… Нет, это у меня от нервов в голове глупейше насвинячилось, — многознающий сказитель вновь начал волноваться, Трик приготовилась его пнуть, но болтун взял в себя в руки и продолжил размышления вслух. — Вонь слегка знакомая, а настоящих драконов я определенно не видел, следовательно, это не они. И не свиньи, в интернате свиньи были… для гармоничного развития нас, отсталых. Нет, меня сейчас больше башня интересует. Она на сторожевую вышку похожа.

— Это как? — удивился Джо.

— Ну, вышка, на ней сидит дозорный, зрит, чтобы враждебные индейцы внезапно не подобрались. Если видит чужаков, кричит, звонит в колокол…

— Подожди, они что, специально столько древесины потратили, чтобы воин наверху сидел и просто смотрел? — не поверил бывший вождь. — Не проще доехать до хорошего холма и осмотреться как следует?

Сказитель закряхтел:

— Как вам сказать…. Допустим, древесины у них хватает, а времени до холмов ходить — не хватает. Где ты тут приличный холм видишь? Тут вон — камень из берега брать удобно, подходящее место для постройки стен. Зачем ездить туда-сюда, время терять. Опять же драконов кормить нужно… тьфу! Не драконов, а кого они тут откармливают. В общем, некогда им по высоким холмам ходить. Иной стиль жизни.

— Похоже, на вышке кто-то сидит. Сейчас от нее летучая мышь шарахнулась, — прошептал Хха.

— И как вы все видите? — вздохнул Ноэ. — И что нам делать?

— Понятно что: подползем через каменные ямы, там тени густые, будем незаметны, — указал бывший вождь.

Через дыры-ямы вдоль берега пробрались благополучно. Сказитель нарек разрытые щели «каменоломней», хотя уместнее было бы обозвать «ноголомней» — шагать по неестественным уступам оказалось сложно. Трик и мешки с рыбой оставили в крайней яме — ближе девчонка должна подойти лишь по сигналу.

Вблизи ограда не казалась такой уж неприступной: уступов сколько угодно, взберется даже ребенок.

— Больше от зверья загораживались, местность-то безлюдная, — прошептал сказитель.

Джо показал, что сейчас пнет говоруна — нашел время и так понятное пояснять, башня-вышка рядом. Ноэ зажал ладонью свой болтливый рот и крепче стиснул копье. Старшие индейцы напряженно прислушивались. Хха чувствовал близость дремлющих лошадей и еще каких-то тварей, по первому впечатлению весьма глуповатых. Джо сделал знак — сейчас пойдет к вышке. Не-шаман кивнул, стрела уже ждала на тетиве, заткнуть горло стражу на вышке если будет необходимо.

Поднялись на ноги мгновенно: боевой вождь бесшумно оказался на ограде, Хха прицелился в площадку вышки. Выглядело сооружение значительно: высотой почти в четыре человеческих роста, внизу камни, выше — жерди: ровные, сколочены красиво. Навес, есть даже ограждение из ровных досок…. Наверняка и гвоздей не жалели.

На «насесте» было тихо, крупная тень вождя взметнулась по лестнице…. Хха показалось, что донеслись какие-то неясные звуки, но, возможно, это скрипело само сооружение — вблизи оно казалось не столь уж тщательно сложенным. Джо не показывался, явно чем-то занятый. Потом над досками поднялась голова — вождь сделал несколько знаков.

— Что? Что там⁈ — встревоженно зашептал бестолковый сказитель.

— Дозорный спал, — пояснил Хха, уловивший общую суть.

— А сейчас? Мертв?

Не-шаман, не прерывая наблюдения за двором, попробовал пнуть болтуна. Ноэ, кое-чему научившийся, мокасина избежал и успокоено зашептал:

— Это хорошо. Лучше заранее скальпы не снимать. Можно пленника обменять. Или взять выкуп… Или в рабы его продать… В общем, проявить добрую волю и миролюбие…

Да откуда же в сказителе столько несвоевременных слов⁈ Хха пнул еще разок, попал. Болтун оскорблено засопел, показывая, что он и так уже умолк, можно было не пинать…

Вождь соскользнул по лестнице и без спешки подошел к ограде. В руках нес трофейное оружие.

— Забирайтесь во двор, в доме спят, — сообщил Джо, помахивая несуразной добычей.

— Откуда ты знаешь? — Ноэ запрыгнул на забор.

— Слышно. Там такая нора из камней сложена, внутри пустая.

— А! Это называется «труба»! — немедля пояснил сказитель.

— Ну да. Они специально у трубы спят и в нее храпят? Чтобы злых духов отгонять? — удивился вождь.

— Нет, это для дыма. Как дымовое отверстие в индейском типи, только каменное. Но труба же на доме, как ты услышать смог… — засомневался Ноэ.

— Послушал и услышал. Лучше скажи, как вот это называется? — вождь вертел копьем, к массивному наконечнику которого было приделано нечто вроде топорика с крюком.

— Это… вроде алебарда, или что-то похожее, — не очень уверенно начал называть-обзывать удивительное оружие сказитель.

— Нелепое слово, — хихикнул Джо. — Но луки у них еще нелепее. По совам стреляют, что ли?

Хха мельком глянул на местный лук. Действительно, птичий какой-то лук, сделан словно в шутку.

Наконец, подбежала сидевшая в засаде Трик — девчонка была налегке, припасы оставлены в яме.

— Вас угол заслоняет, едва знак разглядела, — немедля заворчала наблюдательница. — Всех уже порезали?

— Нет, дозорного я стукнул и связал. Остальные внутри спят. А загородка там крепкая, изнутри запертая, — объяснил Джо.

— Загородка — это дверь. Они часто довольно мощные, — подтвердил сказитель. — Ждем?

Хха пожал плечами. План набега имелся и уже начал успешно выполняться. К чему же его менять? Боевой вождь считал так же, но уточнил, что ждать лучше с этой стороны жилища: в глубине двора вонючий пустой крааль, а дальше под крышей спят животные. Как их называть — непонятно, с виду не очень крупные, с рогами и не хищные, но пахнут…

— Козы! — радостно вспомнил сказитель.

— Может быть. Дозорный ими тоже пахнет, хотя и послабее. Вообще он странный: крупный мужчина, а спит, как неразумный ребенок. Может, они специально такого посадили, чтобы нас обмануть? — предположил Джо. — Хотя откуда этим любителям коз знать, что мы пришли?

Особо хитроумным поведение хозяев коз пока не казалось. Скорее, наоборот. Хайова заняли предусмотренные боевым планом места и затаились.

Истекала ночь, вся какая-то странная в этом месте. Вяло жужжали москитос, но хорошо смазанное и давно ссохшееся лицо и плечи индейцев прокусить насекомым было не по силам. Нет, странно здесь. Вокруг полно живых существ, но прерии и реки словно не существовало. Видимо, нормальные звери обходили ферму. Возможно, из-за отвратительных запахов. Хха сидел на обрезке доски, удобно облокотившись на какие-то жерди и размышлял о козах и иных признаках цивилизованности. Козы в своих запахах не виноваты, пахнут они резко и непривычно, но, жабу им надуй, зверь изначально наделен вонью и отведенным ему умом. В смысле, отсутствием этого самого ума. На редкость безмозглые животные. Связана ли глупость с запахом или это просто совпадение? Нет, это обманчивая логика, как любит говорить сказитель. Кстати, сидит Ноэ терпеливо, слышно, что не спит за приготовленной для ремонта кучей камней, но попыток немедля что-то объяснить или поторопить события не делает. Видимо, сам себя непрерывно пинает. Разумное поведение…

Мысли не-шамана неудержимо возвращались к запахам. По сути, это оказалась одна из самых сложных засад, в которых Хха приходилось сидеть. Ладно, козы и что-то гнилое. Но отчего из угла двора, от того круглого сосуда, довольно искусно сколоченного из досок и перетянутого железными обручами, так явственно несет дерьмом? Зачем козьи цивилизованные люди собирают собственные испражнения? Вот что нужно непременно у сказителя уточнить.

Пахучая неживая тишина изнуряла. Хха начал беспокоиться, что так вообще ночь разлюбит. Время тянулось и тянулось. Происшествие случилось лишь одно: на вышке-насесте завозился лучник-засоня. Наверное, попытался развязаться. Неслышная тень Джо немедля наведалась на вышку и там раздумали развязываться.

Наконец, в строении подали признаки жизни. Пора бы — уже чувствовался близкий рассвет. Сверху потянуло дымом сухой травы. Очаг разжигают. Невнятные шорохи послышались явственнее. Хха поднялся, несколько раз присел, разминаясь.

Внутри послышался стук отодвигаемого бруса, затем донесся звук зевка. Хорошо зевают, этак всосет человека, как матерый таамм зазевавшегося кулика…

Хха затаился сбоку от входа, Джо замер по другую сторону двери, не потерявший свое место в боевом строю сказитель согнулся за спиной вождя. Хорошо, что копье ему велели оставить, а то бы Джо рисковал своим крупом…

Дверь распахнулась, Хха схватил кого-то за шею и вырвал из прохода. Вождь огромной и беззвучной мышью скользнул внутрь. Не-шаман остановил норовящего улететь во двор врага — судя по писку, это была женщина — швырнул обратно в дом, прыгнул в душную темноту. Внутри уже вопили, рычал Джо, крепко пахло (на этот раз мочой), что-то трещало и падало. Битва началась! Следом за не-шаманом, в дом запрыгнул Ноэ, сжимая меч двумя руками, визгливо завопил:

— Спокойно! Это проверка учетных записей!

Битва как-то сразу и закончилась. Местное племя оказалось оттеснено к стене своей рукотворной пещеры, частью присело на корточки, частью вжалось в камень стены. Сбитые с ног отползали туда же. Все вопили на разные голоса, и голосов оказалось жутко много, поскольку плакали-визжали и оставшиеся на деревянных постелях дети. Племя оказалось более многочисленным, чем предполагали хайова. Более многочисленным и более мелким…

— Рты закрыли! — взвыл сказитель, явно напуганный таким многолюдьем.

На миг стало тихо. В жилище было не так уж темно: предрассветный свет падал сквозь узкие специальные щели в стенах, в очаге плясало разгорающееся пламя, да еще светил и пах прогорклым салом легкий яркий огонек на сколоченном из досок возвышении. Хха видел устремленные на него перепуганные взоры…

Естественно, прислушавшиеся к многоумным рассуждениям сказителя, индейцы не нанесли на свои тела достойную боевую окраску воинов хайова-ката. Но и идти в набег с позорно голыми лицами было неразумно — хотя бы из-за москитос. Старшие воины ограничивались покрытием лиц смесью ила и угля — эта сплошная, мрачная и неинтересная окраска была вполне уместна в новой жизни. За ночь маски порядком растрескались, местами осыпались, и воины выглядели похожими на подсохших на мелководье утопленники.

Дети набрали воздуха и вновь принялись рыдать. Пронзительные завывания и стойкий запах мочи заставил налетчиков нервничать. Но тут проявил себя великий сказитель:

— Все успокоились! Ничего экстренного не происходит. Кто тут… это… старшая мать? Ты? К детям пошла и угомонила!

Ноэ указующе взмахнул мечом. Нижняя часть лица сказителя была скрыта куском кожи, и от этого голос мальчишки казался глуше и старше.

Крепкая женщина, не сводя взгляда с начищенного кончика меча, прошмыгнула к детям, и, бухнувшись на застеленный шкурами настил, прижала к себе разом троих детей. Те мгновенно притихли.

— Хорошо! — приободрившийся сказитель оглядел пленников. — Так, объясняю… Минутку, а где ваши остальные мужчины?

Местное племя действительно выглядело каким-то странным: десять женщин и всего двое мужчин, причем один из них совсем старик, лет, наверное, пятидесяти.

— Рихар еще во дворе, — мрачно отозвался этот древний лысый вождь фермеров — поврежденную во время толкотни руку он прижимал к груди.

— С Рихаром вашим мы уже поговорили, — заверил Ноэ, поправляя свою намордную повязку. — А вы, если бы за оружие не хватались, не пострадали бы. Мы тут не какие-то разбойники, никого убивать не собираемся.

— А чего собираетесь? — все так же мрачно уточнил старик.

— Ищем кое-кого, — сказитель пристально оглядел пленников. — Кто на нас напал третьего дня?

— Не мы! — хором заверили две женщины и тот тощий мужчина, что был помоложе.

— Да уж видим, что не вы, — Ноэ уверенно уселся на странную подставку, сколоченную из дерева, и, видимо, предназначенную специально для опускания задов. — А следы к вам ведут. Где ваши воины?

— Так в Слиппу уехали. На торг, — разминая руку, пробормотал старик. — А вы кто?

— Он еще спрашивает⁈ Не видите, что ли? — оскорбился мальчишка и обратился к хайова на интернатском языке.

Хха понял лишь «фигово живут» и про жопу, но на всякий случай неодобрительно крутанул копьем. Джо выразился более определенно, бахнув по настилу с огоньком палицей и издав старинное длинное слово.

— Пришлые! — шепотом заохали женщины, а дети помельче вновь захныкали.

— Что б вопросов больше не возникало! — намекнул Ноэ. — И хныкать потом будете, когда разберемся. Кто на нас напал?

— Откуда нам знать? Мы вас впервые видим. Да тут по всему теченью Гросс-Рейн только мы и живем, — хмуро сказал старик.

— Гросс-Рейн? У вас фвольварк, что ли? — чему-то удивился сказитель.

— Если знаете, чего спрашиваете, — оскорбился старый лысун.

— Я много чего знаю. Но сейчас моя задача переводить для господ ofitserov, — с достоинством объявил Ноэ. — Ситуация-то непростая…

Хха сохранял грозный вид, загораживал копьем проход, и размышлял о том, что сказитель никогда не лжет. Быстроязыкий Ноэ лишь наносит на простую правду сложный узор яркости и преувеличения, причем делает это с воодушевлением истинного словесного бойца. Сейчас юный сочинитель не рассказывал историю: он намекал и позволял фвольваркцам догадываться и обманываться. О племени неизвестных «katorzhnikov», чудом зловещего и необъяснимого заклятия оказавшихся в чужых местах, о великих законах жизни «po Ponyatiyam», о сотнях Пришлых-бродяг, оказавшихся неподалеку и не знающих жалости… Смесь понятных и непонятных слов, недосказанность и мрачный вид юного переводчика дополняли впечатление. Дети-фвольваркцы смотрели, открыв рты, женщины, понявшие из разговора лишь чуть больше, вновь начали тихонько всхлипывать, молодой козопас оторопело поглядывал то на рассказчика, то на своего старейшину, а тот все больше мрачнел.

…— и вот, господа ofitsery идут по следу, дабы усечь воров на голову и натянуть их шкуры на барабаны. Знаете что такое барабаны? — на всякий случай уточнил Ноэ.

— Знаем. Но это не мы, — лысун очень искренне смотрел на великого и страшного Джо. — Мы о вас вообще не знали. Богами и внуками клянусь — мы ничего не брали! Переведи, господин толмач.

— Что клятвы… Следы-то в вашу сторону ведут. Хотя, конечно, странно, — Ноэ с сомнением оглядел углы жилища. — У нас шесть туш украли, куда вам столько. Но кто же вор и отчего вы нас не предупредили, как надлежит честным селянам? Кто теперь отвечать будет? Чьи головы отсекать?

— Да какие у нас головы⁈ Мы же никогда… откуда ж нам знать… — застонал лысун, предчувствуя самое дурное. — Не туда пришли господа Пришлые-офицеры, вы им скажите, они же сами видят.

— Как это не туда⁈ — возмутился сказитель. — Три десятка воинов шли по следам пять дней и не туда? Кто за это ответит? Воины жаждут крови, мяса и усекновения голов!

— Да что та кровь? А мясо — оно же есть! Сейчас козлятины нажарим! — ухватился за зыбкую надежду старикан.

Ноэ скривился и обратился к соплеменникам с относительно длинной речью. До этого сказитель себя «переводами» не слишком утруждал, видимо просто забывая про пришлость и иноязычность «katorzhnykh ofitserov». Сейчас дело требовало.

Джо не дослушав непонятности, отмахнулся и прошел к дверям. Было слышно, как он распахнул дверь, грозно рявкнул во двор. Там немедля что-то с грохотом развалилось — должно быть, та самая куча жердей. Конечно, Трик не могла внятно отвечать — девчачий голос даже глуповатые фвальваркцы расслышат — но ловкая хайова обозначила присутствие многочисленных и ужасно грубых воинов.

— Свирепеет наша katorga, — вполголоса сказал Ноэ, выражая не совсем наигранное беспокойство.

— Так что ж мы можем⁈ Мы же всей душой! За что нам головы усекать? — застонал лысун.

— Да, жаль вас. Может, уговорю… — сказитель поспешно выскочил вслед за Джо, донеслись его непонятная, но прочувствованная речь. По всему было понятно — уговаривает вождя жалостливый переводчик.

На Хха смотрели десятки полных страха глаз. Нет, смелый налет за добычей виделся не-шаману как-то иначе. Очень-очень сомнительное ку.

Прибежал Ноэ:

— Уговорил! Возьмут только лошадей, немного еды и одежды. Там у нас уйму пленников нахватали, и все голышом. Смотреть на них противно, позорище…

Племя фвальваркцев дружно взвыло. Видимо, потеря лошадей для них была равна этому самому таинственному «усекновению глав».

— Да вы нас просто грабите! — осознал догадливый лысун.

— Ничуть! — яростно возразил Ноэ. — Мы берем мясо, необходимое воинам, коим необходимо отыскать следы подлинных воров, которых необходимо непременно покарать по соображениям высшей и необходимой справедливости.

Этакая убедительная стая необходимостей заставила предводителя фвальваркцев прикусить язык, зато уж его бабы разрыдались с новой силой и их поддержали детеныши. Судя по виду, вот теперь Ноэ был готов дать слабину — слезы детей и скво на мальчишку вполне действовали. Напоминая о благоразумии, Хха древком копья ткнул сказителя в колено.

— Да! Вот офицер велит смягчить ваш ущерб, — Ноэ высыпал на доски перед лысуном два десятка монет.

— Но это же мал… — старикан подслеповато присмотрелся. — «Короны»⁈ Милорд, что же вы не сказали, что просто желаете купить у нас лошадей?

— Нам на мясо, — осторожно напомнил сказитель. — И одежда…

— Самое лучшее соберем! — с внезапным восторгом завопил старейшина фвольваркцев. — Женщины, да поставьте же что-то на стол! Такие гости, угостить их достойно должно, а вы слезы льете. Милорд переводчик, зачем же господам жилистая конина? Берите коз, есть молодые, мясо во рту так и тает.

— Матерые katorzhniki мослы погрызть-разгрызть любят, а козлов им жрать ponyatiya не позволяют, — неубедительно объяснил Ноэ. — Давайте-ка, поживее, там это… следы затеряются.

Пришлось все же задержаться. По дому бегали женщины, собирали тряпки и пахучие низенькие кожаные сапоги. Старик уговаривал взять еще сыру, муки, каких-то kolbas, сожалел, что все «хорошее-благородное» сейчас на рынок в Слиппу повезли. Ноэ гордо утверждал, что каторжники питаются лишь сырым мясом, но сам от сыра не отказался. Мечущиеся женщины с почтением подносили Хха то одно угощение, то другое. Пришлось делать вид, что не-шамана еда вообще ничуть не интересует, хотя попробовать толстую лепешку, выпеченную уж точно не из толченых корней, было бы неплохо. Впрочем, боевая раскраска на лице хайова ссохлась в такую жесткую маску, что проще было продолжить изображать каменного «офицера-каторжника». И очень хотелось стукнуть древком копья по макушке говорливого сказителя, что было несправедливо: Ноэ воспользовался моментом и завел разговор о том, где лучше искать следы воров. Местные мужчины наперебой рассказывали о бродах и переправах, приметах и даже дорогах — оказалось, что дорога здесь даже не одна. Зашла речь и о «великом городе Калатере»….

Наконец, мешки были собраны, Ноэ еще раз напомнил о привычке воинов-каторжников в боевом походе «усекать главы всем попавшимся на глаза» и налетчики вышли во двор. Повеселевшее племя фвалькерцев благоразумно следовать за офицерами и вообще провожать гостей не решилось.

Лошадей оказалось всего три. Вообще-то их было четыре, но жеребую кобылу решили оставить хозяевам.

— Что-то мы уж вовсе странные налетчики и коноеды, — задумчиво молвил Ноэ, разглядывая лошадей. — Они вообще со двора-то выйдут?

— Двух нужно лечить, — буркнул Хха, сразу почувствовавший хвори серой кобылки и невысокого мерина. — Но мешки они унесут.

— Мы глупы. Меня словно отпинали, — с горечью сообщил боевой вождь. — А начиналось как истинное ку, жабу ему надуй.

— Ну, трофей-то ты взял хороший, — осторожно напомнил сказитель, кивая на копье-топор, отнятый у незадачливого дозорного фвалькерцев.

— Пусть так, — сокрушенно кивнул Джо. — Вот только Трик и то оказалась воинственнее.

Повозившись, хайова открыли ворота и вывели навьюченных лошадей. Девчонка ждала уже снаружи. Как выяснилось, заскучав, она произвела свой отдельный налет на строение, где фвальваркцы держали птицу, и добыла четырех. Толстые птицы на прерийных курочек походили мало, хотя сказитель уверял, что это тоже курицы. Трик сообщила, что странные куры несут отличные яйца, вот только собрать их было не во что, пришлось выпить на месте. Вид у девчонки действительно был обпившийся и сытый.

Путь отступления был продуман еще в то время, когда хайова полагали что идут в славный боевой поход. Сейчас же, быстрым шагом уводя лошадей и неся тушки кур, индейцы чувствовали себя странно.

— Это всего лишь первый опыт, — робко прервал общее молчание сказитель. — Да, не самая лучшая добыча, зато мы многое узнали. Я делал что мог…

— Тебе — ку, — вздохнул Джо. — Кое-кто не сплоховал, и наелся яиц — это тоже ку. Если же оценить эту ночь как боевой поход…

— Ты излишне скромен! К чему скрывать подвиги? — запротестовала ехидная Трик. — Тут и еще кое-кто получил маленькое ку с немаленькой такой скво.

— Это было не ку, а взаимная любезность, — скромно поправил боевой вождь.

Тут Хха сообразил, чем таким странным пахнет от друга — козлиной женщиной! В смысле, козами и женщиной. Э, жабу им надуй, если совсем точно: женщиной, пахнущей козами. Значит, та крупная скво фвальваркцев вовсе не случайно так долго ходила в таинственный «чулан» за сырами.

— Это вы о чем? — удивился Ноэ, вечно занятый своими мыслями.

— Мы расстроены состоянием лошадей. Кстати, что такое «чулан»? — спросил, чтобы не забыть, Хха.

Выяснилось, что чулан — отдельное помещение, где хранят запас продуктов и всякого прочего, очень нужного. Таков обычай цивилизованных людей — для всего придумывать специальные названия, а потом записывать, дабы не забыть этакую прорву редкостных слов. Поговорили о цивилизованности — сказитель требовал непременно хорошенько выстирать добытую одежду, в ней наверняка полно блох и клопов, уже искусавших хитроумному Ноэ нежные щиколотки во время переговоров. Потом индейцы вновь вернулись мыслями к лошадям. Хха слушал, как трое соплеменников без стеснения обсуждают недостатки старого жеребца и двух замученных болячками молодых животных, как будто лошади этого позора и не слышат. Вообще-то, лошади действительно были почти равнодушны к людским словам, лишь вяло, устало обижались. Хха поправил перекосившиеся мешки на спине кобылки и намекнул:

— О достоинствах и недостатках лошадей говорить рано. И люди, и оружие нуждаются в правильном уходе. Лошади тем более. Не спешите. Есть другие вопросы.

— Как скажешь, не-шаман, — покосился внимательный боевой вождь. — Было виденье?

— А у тебя разве не было? Там, в лошадином загоне?

— «Конюшня». Это у них называется конюшней, — пробормотал Джо. — Да, я думал, что шести лошадей нет на месте и это лучшие лошади их племени. Хотя я не уверен, что ушло шесть…

— Ушло семь. Пять верховых и две… как это? Повозничьи? Заповозные? — запутался в сложных словах не-шаман.

— Упряжные, ходящие в пряжке — это упряжные, — подсказал Ноэ. — Но что вас беспокоит? Сыновья и зятья поехали с товаром, нам до тех лошадей не дотянуться. У них там два дня дороги, да еще сам торг, вернутся в лучшем случае через четыре дня. Они же только вчера уехали.

— Твой лысун — лгун. Их воины уехали четыре дня назад, это же ясно как день, достаточно было понюхать конюшню, — отозвался Джо. — Но нас вовсе не беспокоит ложь хитрого хозяина. Скорее, мы полны надежд.

— Да ладно вам жабу раздувать, — не поверил мальчишка. — Думаете, все равно будут догонять и мстить? За что? Мы же им явно переплатили. Сдуру, конечно, но кто знал, что серебро здесь в такой цене. Это, конечно, моя вина, не додумал…

— Нет, это ты сейчас не додумываешь, наш славный врун. Сказка про страшных каторжников была хороша, хотя никто не знает, что это за такое племя Пришлых. Нужно было выдумать имя племени попроще.

— Каторга — довольно известная местность, обширная. Вполне могут про нее ходить слухи даже и в здешней глуши, — заверил сказитель. — А вот в то, что за нами устроят погоню, я не верю. Мы не причинили фермерам особого вреда, разве что перепугали до полусмерти и слегка ушибли их дозорного-засоню. Зато щедро заплатили. По сути, они нам должны быть благодарны…

— «По сути». Ты плохо знаешь людей, мальчик, — хихикнула Трик.

— Зато уж ты-то людей насквозь видишь, девочка, — обиделся опытный переговорщик. — Не будут они за нами гнаться, побоятся. Да и злости в них нет, все же обошлось благополучно.

Старшие воины переглянулись. Мелкие воины спорили напрасно. Если бы хайова знали, насколько хорошо умеют козопасы читать следы, вот тогда все было бы понятно. Но вот этого хайова пока не знали.

* * *

Загадка разрешилась на следующий день, ближе к полудню.

…Хха ел сыр. Как выяснилось, сыр — довольно вкусная пища, если отстраниться от едкого, едва не вышибающего слезу, козьего запаха. Впрочем, не-шаман успел порядком обдумать существование этих таинственных животных и пришел к мысли, что при надлежащем уходе козы так вонять не должны. Но сыр и свежие лепешки, испеченные общими усилиями: Трик, умеющей печь, и Ноэ, знающего, что должно получиться из подобной муки, оказались вкусны. Теперь индейцы сожалели о неразумно сгоревшей первой порции лепешек. Муку, как и серебряные «короны», стоило беречь — полезные вещи. Но сейчас приближалось ку.

— Они⁈ — тугоухий сказитель старательно прислушивался.

— А кто еще? Готовься, это тебе не языком лгать, — уколола Трик, страшно жалевшая, что не слышала сказку о безжалостных «каторжниках», которую красноречивый враль вложил в уши доверчивым обитателям фвальварка.

Трое хайова теснее сдвинулись к огню, Хха гадал, успеет ли доесть головку сыра, Трик накинула на волосы мешок и нагнулась пониже, сказитель, наоборот, приосанился, справедливо предполагая, что без вступительной речи сражение не обойдется. Топот копыт нарастал: над каменистым берегом звуки не то что хорошо разносились, просто лучше ощущались. Поспешно дожевывая, не-шаман подумал, что все как-то слишком просто и понятно: вот доехали торговцы-мужчины домой, вошли в свою пахучую фвальварку, покричали-разобрались, подумали что делать, дали отдых лошадям, и наутро выступили в погоню по следам «каторжников». Бывает ли так просто? Все же козопасы должны были надеяться, что налетчики умны и интересны, что война будет славной. Вот Джо считал, что хуторяне выследят врага и будут подкрадываться, чтобы захватить налетчиков врасплох. Нет, нельзя было так хорошо думать о козьих людях. Это та чуланная скво здравый смысл боевому вождю затуманила.

Всадники вылетели на берег, немедля увидели врага, в несколько глоток издали вопль торжества.

— Вот они! Бродяги паршивые! Кого обмануть надеялись⁈

— Вы к нам? — удивился сказитель чуть дрогнувшим голосом.

— К тебе, сопляк, к тебе! — завопил тот фвальваркец, что так тихонько сидел за столом и услужливо объяснял про дороги. — Сейчас язык тебе вырву, брехун бесчестный!

Остальные козопасы расхохотались:

— А кто про невиданных здоровяков рассказывал? Валь, уж не ты ли болтал про черных страшилищ с дарковой кровью? И это те самые великаны? Особо вот тот, что раком стоит?

— Этот вроде нет, — озадаченно заколебался Валь-козлопас. — Этого не видел. Вот у них один такой очень мордатый был…

Фвальваркцы, сбившись в гарцующую кучу, озирали крошечный лагерь и развешенные для просушки выстиранные одежды. Их явно озадачивало спокойствие налетчиков.

Хха действительно несколько успокоился. Хуторян было семеро — давешний сердитый знакомец сидел на неповоротливом коне — толстоногом, с подвязанным хвостом и короткой мощной шеей. Видимо, таких меринов специально для повозок держат.

— Эй, так где ваш здоровяк? — настороженно спросил Валь-знакомец. — Он ведь точно был, не вздумай выкручиваться и врать мне в глаза, сопливый бродяжка!

— Был, — печально признал сказитель. — Помер. Уже закопали. Это все ваш сыр пахучий. Это ж сплошная salmonella, а не сыр.

— Ишь ты, сыр ворованный им не впрок⁈ А чего жрал тогда? У нас таких наглецов вешают! За шею! Что, не знал, сосунок? Руки давай, сейчас свезем вас к леску у Поворотной горы, да подвесим! — долговязый властный мужчина послал упирающегося коня вперед.

— Стойте! — поспешно возопил Ноэ. — Чего сразу вешать? Это не по закону!

И так беспокоящиеся лошади неукротимых охотников за налетчиками, фыркали и пятились, опасаясь идти дальше. Чуткий гнедой жеребчик вообще попытался развернуться и дать деру от столь непонятного места. Всадники с трудом сдержали лошадей, длинный предводитель гневно заорал на сказителя:

— Повизжи тут еще, сопляк! Законник сыскался. Сейчас на месте проткну!

Копье играло, нацеливаясь то в живот, то в грудь Ноэ, правда, заставить коня приблизиться селянин так и не мог.

— Да что такое⁈ Уж не колдуют ли? — слегка озадачился всадник.

Фвальваркцы вновь вспомнили, что у них есть луки, напряглись в седлах. Медлить было неразумно, Хха встал и вынул нож:

— Вешать не дамся. Это глупая смерть.

Селяне дружно захохотали:

— Глупая? Тебе какую поумнее подать, а? Ишь, морду умную сделал, бомбурик оборванный.

— Стойте, а то у них не девка-ли⁈ — кто-то из фвалькерцев, наконец, разглядел скорчившуюся Трик.

— Сам ты девка! Hamlo вонючее! — девчонка подскочила, выпрямилась и побежала в сторону реки.

Вот это было разумно и своевременно. Правда, бежала Трик до неестественности медленно и слишком виляя поджарой попкой, что совершенно не шло благопристойной юной хайова. Но глупые селяне все равно заулюлюкали, трое из них послали лошадей за мелкой добычей. Хха решил, что лучшего момента не представиться и гаркнул:

— Фигеем!

Земля и мелкие камни перед копытами оставшихся на месте всадников вздыбилась — из-под присыпанной шкуры со щитом на руке восстал засидевшийся и разъяренный боевой вождь. Одновременно Хха беззвучно закричал лошадям — «Оцелот»!

Имелись сомнения, что домашние лошади поймут сказанное, как должно разумным животным. Все же подневольные обитатели конюшен были сильно испорчены властью грубых людей. Но предупреждение и выскочивший из земли воин подействовали. Как верно повторял сказитель, «простейший страх и натуральная паника различаются, поскольку имеют разные характеры»…

…Двое селян сразу вылетели из седел. Лошади вставали на дыбы, пытались развернуться, сталкивались. Земляной Джо отпихнул щитом морду ошалевшей кобылы, достал топором ее хозяина…

…Хха подбросил мокасином спрятанный под тряпьем лук, мгновенно наложил стрелу. Сейчас, когда враги, наконец, разъехались, выбирать цель и стрелять было замечательно удобно. Не-шаман всадил стрелу между лопаток погнавшемуся за Трик глупцу — весьма тугодумный козопас, но лошадь сдерживать и направлять умеет, тем и опасен…

…Боевой вождь раздробил обухом тяжелого топора колено всаднику — тот неистово воя, свалился с седла, застрял ногой в стремени, обезумевшая лошадь пыталась освободиться, топча и лягая дергающееся тело…

Трик уже бежала за повернувшими назад всадниками, швыряя камни и смущая всех, и особенно лошадей, неистовым кровожадным визгом. Двинувшийся ей на помощь сказитель, по своей неразумной привычке слегка завозившийся, пока хватал копье, попытался встретить двух шарахнувшихся всадников, но не слишком преуспел…

Хха сбил дальнего фвальваркца — на редкость неумелый был всадник, такому умереть — истинное облегчение. Желательно было, чтобы никто из врагов не ушел и не наболтал языком, поэтому стрелять приходилось очень быстро. Еще отпуская третью стрелу, хайова с досадой почувствовал, что сейчас не попадет — долговязый предводитель козопасов действительно пригнулся. Не-шаман окликнул его лошадь…

…Топор вождя, дважды крутанувшись в воздухе, с глухим стуком вонзился между лопаток пытавшемуся убежать спешенному трусу. Для метания цивилизованные топоры не столь удобны как томагавки, зато перерубают самый толстый хребет…

…Младшие воины все же осилили свое ку: сказитель зацепил копьем бок врага, Трик метнула камень — хрустнул затылок, всадник, уже возомнивший, что счастливо проскочил, запрокинулся на круп лошади. Ловкая девчонка повисла на длинном поводе, кряхтящий сказитель ухватил всадника за куртку…

…Джо взялся за лук, и старшие хайова разом в две стрелы свалили предводителя врагов. Это было несложно: конь врага закрутился на месте, в несчастной лошадиной голове все смешалось: оцелоты, подземные люди, боль от бьющих в бока каблуков и рвущих губы удил. Нет, козопасы просто изверги — доводить разумное животное до такого жалкого и неуверенного состояния…

…— Ну не камнем же! — вопил Ноэ. — У тебя же нож есть!

— Я однорукая, мне так удобнее, — девчонка еще раз огрела камнем темя уже бесчувственного врага.

— Как-то быстро получилось, — разочарованно признал боевой вождь и пошел добивать воющего раненого.

— Только без скальпов! — вновь разволновался суетливый сказитель. — Я вам точно говорю — выдадим себя, неприятности будут.

— Я помню, хватит визжать, — заворчал вождь.

Хха, присев на корточки и прижавшись лбом к успокаивающему напряжению лука, пытался сосредоточиться. Злиться на шумных друзей не было смысла — они думают, что говорить с лошадьми даже проще чем с людьми — глотку-то не надо надрывать. На самом деле наоборот: сразу ко всем лошадям обращаться сложнее, чем к толпе людей. Это же не табун, а испуганные, больные конюшней животные. Но вернуть разбежавшихся лошадей все равно нужно….

Глава 5

«Мне тоже туда не хочется. Но это наше ку».

ФФ с сомнением качала головой. Кобыла и Хха смотрели в сторону города. К счастью, величайшая столица — город Калатер — властитель мира и центр всех-всех земель — сейчас тонул в темноте и не так пугал.

Племя расположилось на последнюю вольную ночевку перед вступлением в город. У не-шамана имелось предчувствие, что город он не полюбит. Нет, духи насчет этого не намекали, просто Хха уже не любил деревни, поселки, хутора, трактиры, мельницы, ярмарки, свинарники и еще уйму разных цивилизованных поселений. Вряд ли непостижимо громадный Калатер, в котором, поговаривают, сгрудилось все перечисленное, и еще много неведомого, но тоже очень людного, насквозь лживого и вонючего, станет приятным исключением.

К знаменитому городу хайова шли петляющей тропой войны и подвигов почти четыре месяца. Месяц — это здешняя труднообъяснимая череда «временных периодов», порядком отличающаяся от последовательности нормальных индейских месяцев, внятно отсчитываемых от первой полной Луны после Дождя. Нет, в здешних местах все непросто, ибо цивилизация — самая пере-передутая жаба на свете. Страшно представить, что случится, когда она лопнет. Хайова удивлялись и ужасались, но шли вперед. Поворачивать назад было бы недостойно и неинтересно, да и некуда.

Да, как много всего случилось за эти месяцы. Племя крало и меняло лошадей, научилось сводить и подправлять тавро на живой добыче, перекрашивать гривы и хвосты, продавать лошадей по три-четыре раза — в такой торговле ничего сложного нет, особенно если лошадям не нравятся новые хозяева. Хха порой лечил скот и людей, сказитель оказался выгоден в роли писаря, а вождь порой ощутимо экономил провизию — у него случались уединенные ужины и завтраки у вдов и иных добрых женщин. Нельзя сказать, что путь племени был гладок и безоблачен: хайова дважды сражались с конкурентами-конокрадами, потом случилась битва с какими-то безумными бандитами, несколько раз селяне собирались бить сказителя за излишнюю грамотность и «колдовские слова», и болтливого умника приходилось защищать оружием. Не обошлось и без снятых скальпов, но то выдался отдельный случай, и даже цивилизованный от пяток до выгоревшей макушки Ноэ признал, что иначе никак нельзя. Собственно, он и скальпировал врагов у того болота. Трик могла быть довольна: приходя в ярость, сказитель не отличался от истинного чистокровного хайова. Жаль, конечно, что не в каждом бою мальчишка пробуждал в себе столь безжалостного бойца, но эта привычка придет с опытом.

Скальпы пришлось оставить сушиться на ветвях красивого дерева, росшего на приболотном холме. Увы, но таков уж здешний закон: тела врагов надлежит по-быстрому прикапывать или топить — никаких скальпов на память. С другой стороны, все довольны: неудачливые похитители наказаны, сказитель убедился, что процесс скальпирования не так уж сложен, взрослые хайова удостоверились в решительности младшего воина — вечно толкуя о своей нездоровой цивилизованности и неудачном воспитании, Ноэ сильно преувеличивал. Такова уж манера всех сказителей.

Вообще-то, Трик пытались украсть уже дважды, а честно купить раз шесть. К удивлению хайова, оказалось, что именно таких девчонок особо ценят в здешних местах. Казалось бы: бедра узковаты, глаза наоборот — слишком большие и не особо раскосые, пышности тела вообще нет — одна гибкость и никакой богатой сытости, волосы не слишком прямые, чуть вьются и уж точно не до пят. Вообще ничего особенного, разве что в чуть вздутых губах намек на капризную насмешку и скулы высокие. Про недозрелый возраст даже и упоминать нечего. И характер, гм… Но ведь шесть «корон» предлагали. За самую лучшую лошадь, виданную Хха на сельской ярмарке, ровно столько же давали. Удивительной стати кобыла. А Трик… ну, просто Трик. Но тоже шесть «корон»? Прав сказитель — порочные, глупые, вздорные нравы у этой цивилизации.

Сам-то Ноэ, конечно, заметно поумнел. О людях многое понял, и, что важнее, наконец-то научился держаться на лошади. Вот это было великое ку! Нет, не сказителю ку, а людям, научившим этого мелкого двуногого таамма сидеть в седле. Немыслимый подвиг племени! Хха отлично помнил, как его самого впервые посадили на коня. Конечно, никакого седла, уздечки и стремян. Сел, лошадь немного провели вокруг лагеря, давая ей и трехлетнему седоку привыкнуть друг к другу. Дальше сами. Серым был конь, кончик левого уха чуть разорван. Как вчера это было…

Это было давно. Серый умер, Крапчатый умер, почти все тогдашние люди и лошади уже умерли. Нет смысла бояться смерти. Воины-хайова рождаются, чтобы славно умереть. Но попробуй не бояться расставания с лошадьми… и с людьми. Но об этом лучше не думать.

За последнее время Хха очень часто говорил с разными лошадьми. Все они были слегка глуповаты. Не стоило их винить: жизнь в конюшне и власть людей никого еще не сделала лучше и разумнее. Да, домашние кони глупеют. Не то чтобы совсем глупенькие, просто неправильные. Кроме ФФ. Что странно, но хорошо. Каурая кобыла единственная, которая сама дала себе имя. Нет, была у нее и кличка, данная людьми, кобылка ее знала, но думая о себе, упорно называла себя — ФФ. Очень удивилась, когда не-шаман понял, как ее зовут. Хорошая, правильная лошадь.

Со здешними домашними лошадьми вообще было интересно. Хха осознал, что за всю свою жизнь знал очень мало лошадей. По сути, все кони Гранд-Аванк были знакомы с детства и не казались странными. Здесь же все было иначе: лошади перенимали частицу характеров своих хозяев, а часто меняя хозяев, становились неуверенными, а порой и попросту безумными. Но, как ни странно, через таких лошадей оказалось проще понять здешнюю жизнь. Это было вдвойне удобно: конюх-коновал — заведомо человек со странностями, он же все время со скотиной возится, ему чудаковатости простительны. Хорошее прикрытие — Хха знал, что едва ли станет окончательно похож на обычного селянина. Впрочем, не-шаман все равно нравился девушкам. Не столь пылким и нетерпеливым, как скво, алчно «кладущие глаз» на Джо, но это только к лучшему — те тетки иной раз изумляли своей плотской жадностью. Не-шаман предпочитал девушек, думающих не только об одном-единственном удовольствии. Хотя развлечение хорошее, что тут жабу дуть. У Хха случилось «свидание» — именно так называл эти моменты многословный сказитель — с одной дочерью мельника. Симпатичная молодая скво, ничуть не разочаровавшая не-шамана, а он постарался не разочаровать ее. И вот не было там никакой «потаскушности», как бы ни ворчала Трик.

Последнее время Трик была весьма занята. Пожалуй, именно ей приходилось узнавать уйму нового и внезапного, особенно в первые дни знакомства племени с нравами цивилизованного селянства. Именно она с Ноэ первыми вошли в деревню, когда было решено попробовать «лега-ли-зоваться» — еще одно красивое слово интернатского мира. Мелкие воины изображали осиротевших брата с сестрой, перебирающихся к родичам, обитающим где-то рядом с великим Калатером. Байка казалась сомнительной: Трик, со своими темными локонами и голубыми глазами, внешне весьма отличалась от сказителя, похожего на кареглазого дикобраза. Сразу видно, что этих родственничков только одежда с чужого плеча и роднит. Но, как выяснилось, привычка постоянно дразнить Ноэ научила девчонку копировать манеры «братца» — когда она начинала молоть языком, никаких сомнений в их родстве не оставалось. Редкостных слов она знала, естественно, поменьше, оттого никто не и думал, что сиротка норовит изощренно сквернословить. Привирать и сочинять как Ноэ, она тоже не умела, зато высматривала подробности и детали местной жизни гораздо зорче сказителя, да еще и выглядела милой и наивненькой. В общем, эти двое оказались на редкость успешными лазутчиками.

Что было еще удачнее: Трик взяла на себя основную тяжесть обучению сказителя сидеть в седле. Старшие воины учить этому не умели: просто по-индейски усадить неумеху в седло и дать ему там вырасти было поздновато. Можно ли объяснить, как хайова дышит? Девчонка тоже не слишком-то объясняла. Странно, но она даже не вопила, видимо, считая, что в столь безнадежном деле горло надрывать бессмысленно. Но ее фырканье, жесты, неодобрительные взгляды и потыкивание древком копья свершили чудо. Манера держаться в седле у Ноэ сложилась странноватая, но ездил он уже довольно уверенно.

— Научив его ездить, девчонка окончательно его оседлала, — изрек самый сведущий по части женщин старший хайова.

Хотя Хха возразил — эти двое уже давно как пара клещей, непонятно кто в кого впился — отрицать очевидное было трудно. Мелкие воины уже давно ощущали себя единым существом. Тут и захочешь их пнуть, не получается — повод не дадут. Виновато ли тут скальпирование неудачливых похитителей, после которого девчонка окончательно восхитилась своим говоруном, или так и было предначертано изначально — ответ знали лишь духи….

«Ты часто видишь духов?» — спросил не-шаман у ФФ. Лошадь не знала: она видела многое, чему не знала и не имела названий. Зато Хха сейчас отчетливо видел духов — их тени скользили вдоль берега реки, текущей в город.

Прикрыв глаза, не-шаман ждал понимания. Ночь с самого ее прихода казалась обещающей: близость жуткого города и предчувствие серьезных испытаний были столь остры, что и остальные хайова их чувствовали. Ложась спать, с надеждой поглядывали на не-шамана. Племени нужна была подсказка и уверенность. Но с этим вряд ли посчастливится: если духи и вздумают чем-то одарить, то это опять будут загадки.

Насмотревшаяся на город ФФ впала в дрему, а не-шаман ждал. Духи скользили по течению, ночь тоже ускользала, беззвучно ступая истертыми подошвами мокасин судьбы по лезвию ножа угроз. Чужие тени, чуждые духи — такие подсказать даже и не подумают. Нужно отвлечься, обмануть себя и череду угрюмых теней.

Слушая спокойное лошадиное дыхание и крики редких здесь ночных птиц, Хха размышляло мокасинах и сапогах. Ноги слегка попривыкли к жесткой обуви, но ступни все равно тосковали по свободе — в сапогах хайова чувствовал себя слегка стреноженным. Понятно, вольную обувь здесь никто не носит, она сразу в глаза бросается. Здесь можно ходить босиком, можно ковылять в ужасно натирающих туфлях-башмаках, можно щеголять в сапогах — в последних престижнее. Истинная пытка, а достоинство одно — москитос щиколотки не кусают. Нет, еще пинать сапогами удобно, Джо уверяет, что любую кость может каблуком с одного удара сломать. С сапогами бывшему вождю повезло: уже вторые снятые-трофейные подошли его крупным ступням и оказались удивительно добротными. В такой обуви можно сражаться и смело ступать по отточенному лезвию судьбы, едва ли оно подметку прорежет. А сражаться придется много. В здешних местах часто дерутся из-за мелких обид или пустого баловства. Все как рассказывал сказитель: чуть что, начинают махать палками, плетьми, а чаще тыкать друг друга кулаками. Хайова никогда не имели привычки портить руки, стуча ими о твердые лбы или щетинистые подбородки. Пустить случайному спорщику из носа кровь, разбить собственные костяшки и шумно праздновать столь мелкую победку — разве это ку? Руки даны воину для иных серьезных дел. А здесь сплошь: ' я-те-щас-в-рыло-дам!' — бац! ух! ой! Разве не дикари? Смотреть отвратно….

…Вода реки окончательно стала черной, блестящей и полированной как хорошее железо или стекло. Мертвое огромное зеркало. Среди теней на воде Хха узнал себя. Было жутковато и чуть смешно. Не-шаман полагал, что издали он выглядит крупнее и значительнее. Как же, тут жабу можно и не дуть: парень среднего роста, среднего сложения, вот возраста не среднего — по правде говоря, юность, если не сопливость, весьма очевидна. Идет в город, не оглядывается, шапку-колпак в руке несет — вот от этого нужно отвыкать, здесь так не принято…

… младшие. Эти, понятно, шагают, держась за руки… в жизни они так не делают, поскольку стесняются и ненужное внимание привлекают. Ноэ несет оружие на плече — жало копья коротко и ярко сверкнуло в лунном свете. Что это значит? Наверное, будет убивать. А кто не будет? Странное и смутное духи показали. Еще страннее прическа Трик. Волосы она подколола, что ли? Некрасиво выглядит. Здешние цивилизованные скво не носят кос и красивых «кобыльих хвостов». «Не модно». Глупейший предрассудок. Нужно будет сказать, чтобы так с головой не делала. Пусть лучше косынку повяжет. Это глупое «модно» кого угодно изуродует. Ну, цивилизованность же кругом, а в городе будет еще хуже…

…Джо выглядел не особо модным. Затылок узнаваем: острижен, виски выбриты. Как-то обсуждали: бывший вождь утверждал, что женщин больше всего его мужественная голова и привлекает. Оно красиво, конечно, но чтобы скво вот именно головой чаровались…

…Джо обернулся. Глаза пустые, рот приоткрыт, из углов губ течет кровь. И горло взрезано, крови много, всю грудь залила…

Ослабевшие ноги не удержали не-шамана, он сел на траву. Очнулась ФФ, обеспокоенно потянулась мордой. Хха вздрагивающей ладонью погладил теплые ноздри кобылы…

Все, река вымерла. В смысле, река жива, конечно, — вот над руслом мелькнула тень птицы, очнулись лягушки, чтоб их всех передуло…. А виденье исчезло. Но оно было очевидным. Джо умрет. Но как так может быть⁈ Нuynya какая! Хайова должны умирать вместе. Без бывшего и будущего вождя племя все равно не существует. Духам-то пофиг, а тут…

«Такого не может быть, а значит, не будет» — заявил Хха.

ФФ не совсем понимала причины его испуга и тревоги, но была согласна. Пока никто не болен, не ранен и не охромел, можно свершать что угодно.

Хха послал духам много слов — частью очень грубых и понятных, частью не совсем понятных, но определенно оскорбляющих, завершил проклятье совсем уж занозистыми и таинственными звучаниями, и иссяк. Как это понимать⁈ До этой ночи духи не посылали столь отвратительных и обрекающих видений. Какой жабы им именно сейчас вздумалось так надуваться? Может, виденье не совсем такое, как показалось? Нет, Джо виделся отчетливо, и не нужно быть не-шаманом, чтобы понимать, что значит увиденное ранение.

Хха беззвучно замычал, подобно раненому бизону, яростно потер колючую макушку. Что толку в красивых прическах и планах на будущее, если Джо решил умереть в одиночку? Кто ожидал от бывшего вождя столь обманного и странного поступка? Нет, это вообще невозможно! И как теперь рассказать Джо о видении? «Друг, тебе перережут горло и ты умрешь»? Но это как-то позорно. Может, вообще не говорить о горле? Сказать, что было дурное виденье, что в город лучше вообще не ходить…. Нет, это тоже не ку. Будь прокляты духи, да эту жабу вообще непонятно с какого конца дуть.

А ведь сказитель тоже что-то предчувствовал, пусть и по-своему многословно и расплывчато. Как-то обмолвился: хороший город Кал-атером не назовут.

* * *

Хайова точно знали, что в город лучше входить не с самого утра. На рассвете не до конца проснувшаяся стража злобна, придирчива и особенно корыстолюбива. Кроме того, к открытию ворот собираются лишь местные фермеры, едущие с овощами и иными продуктами на рынок, а чужедальние путники слишком уж привлекут внимание — мало кто из чужаков осмеливается ночевать под открытым небом, цивилизованные люди полны страхов и предрассудков, вечно норовят прятаться на ночлег по трактирам и постоялым дворам.

В общем, время было. Младшие воины убежали к реке, дабы выудить что-нибудь на обед — поговаривали, что в городе еда жутко дорогая, а разбрасываться деньгами хайова не собирались. Старшие воины готовили небольшой табун к последнему переходу и тут изнемогший Хха рассказал вождю о видении, и даже слов не особо выбирал.

Оказалось, правильно сделал. Услышанное не столько напугало Джо, как привело в недоумение.

— Друг, конечно, я верю твоему зрению. Ты предупредил, и это облегчает дело. Но все эти духи… — бывший вождь поскреб макушку… — они, духи, вроде нашего Ноэ. Много знают, но все невнятно путают. Несомненно, я могу умереть. Ведь мы и шли за смертью. Понимаю, что мы бы постарались выбрать единое великое ку для всего племени, но жизнь, как и любое сражение, может пойти иначе. Пусть так. Но кое во что я не могу поверить — причем категорически! — как любит повторять сказитель. С какой фигни я просто так позволил перерезать себе горло и на мне не было множества иных ран? Ты сам-то в такое веришь?

— Да, меня это потрясло. Но именно так я и видел, — пробормотал Хха.

— Нет сомнений, что ты видел то, что видел. Но видел ли ты все? — задал ключевой вопрос бывший вождь.

Это было верно. И на войне, и на охоте, единственный взгляд, единственный след или единственный звук не способны объяснить полную картину свершившегося. Нужно будет рассмотреть узор намека внимательнее и приложить лоскут вдумчивого взгляда к одеялу общих событий.

Искушения скрыть дурное предзнаменование от младших воинов вождь и не-шаман избежали. Племя немногочисленно, каждое копье и камень могут иметь решающее значение, да и вообще умалчивать бесчестно. Выслушав, Ноэ заметно побледнел — это у него получалось отчетливо, один облупленный нос оставался красным. Подруга немедленно пнула малодушного. Сказитель поймал девчонку за башмак и мрачно поведал:

— Меня не пугают предзнаменования. Я верю в способность Хха, но механизм предчувствия будущего и самого прихода видений столь сложен, что истолковать его результаты предельно верно и однозначно мы не можем. Опыт, научная практика и теория пока не всесильны.

— Очень верно надутая жаба, — согласился не-шаман. — Тогда не бледней.

— Это реакция организма, он еще растущий, взрослеющий и неустойчивый. Но организм совершенствуется и ответно пинаться не станет, — умник со значением посмотрел на подружку. — А вот снять башмак и стукнуть по красивой, но не успевающей думать голове, вполне может. Так что возвращаемся к проблеме. Судя по всему, Джо предстоит оказаться в центре событий. Едва ли нас это должно удивлять — вождь самый заметный из хайова. Так что не удивляемся, но обращаем удвоенное внимание. Я пока правильно говорю?

Джо похлопал по своей шее:

— Хха видел вот эту глотку, наверное, за ним и стоит следить. Но я предупрежден и постараюсь свою шею защитить.

— Да, ты уж постарайся, — пробурчал не-шаман, и племя согласно закивало.

— Вот именно, защитить кого угодно ты и сам способен, — сказитель отстраненно понюхал жабры свежевыловленной рыбы и продолжил. — Но я не просто так языком мелю. Предлагаю поддержать вождя еще одной парой глаз. Пусть Трик за ним присмотрит. И наоборот. Город — это кишащая врагом теснина! Кругом углы, стены, отравы, люди — опасность вечно таится за твоей спиной. Вот за спиной друг друга и необходимо присмотреть! Трик могут вновь попытаться украсть, и будет естественно, что старший родич за ней приглядывает. Он же по легенде твой дядька?

— Отчего только по легенде? Наверное, и так дядька, — пробубнил бывший вождь.

— Ну, вот я и говорю! — Ноэ вдохновенно взмахнул связкой рыбешек. — Вы присматриваете друг за другом. С одной стороны это вполне очевидно и по-семейному, а с другой… Люди, перерезающие горло могучим воинам, не обращают особого внимания на маленьких девочек. Это хорошая засада.

— Это кто здесь «маленькая девочка»? — прищурилась Трик. — Ты хитер, сказитель, но за тобой самим приглядывать нужно.

— Нужно, — вздохнул Ноэ. — Но я единственный из племени, бывавший в городе. Пусть отдаленно и чисто теоретически, но я представляю городские сложности. Это очень запутанное ку, хайова! Но насчет горла Джо мы уже предупреждены, значит, есть за что ухватиться. В смысле, на что опереться.

— Сказитель прав. Мы видим город издали, но, похоже, там не всегда успеешь кинуть стрелу на тетиву. Но успеть завизжать проще, — Хха посмотрел на девочку. — Если Джо останется жив, тебе будет великое ку.

— Я поняла вас, воины. У меня негодная рука, но хорошие глаза. И громкое горло. Я слежу за спиной дядьки Джо. Но если ты, фигов сказитель, не уследишь за собой… — девчонка угрожающе нацелила палец на Ноэ.

Сказитель бледнеть не стал:

— Я буду втройне внимателен. Полагаю, этот город просто набит двуногими синими ленточницами. Но нам нужно избежать укусов, упредить опасность, а для этого стоит держать собственные зубы наготове. Мы никому не хотим зла, но нам нужны денежки и уверенность в завтрашнем дне. Возможно, это выглядит не самым ярким ку, зато это весьма полезное и двойное ку!

* * *

Третьего дня нового месяца, название которого индейцам запомнить пока не удалось, племя хайова-ката вступило в главный лагерь противника.

Ворота и стражу миновали благополучно. С пошлиной писец городской стражи, конечно, обманул, но слегка: Джо подсчет писца вежливо поправлял, поскольку тарифы знал неплохо, оплату за своих лошадей заранее подсчитали вместе со сказителем, которого редкая местная жаба могла надуть в арифметике. Коноводы загнали свой небольшой табун в ворота, и вот тут стало нехорошо.

Хайова знали, что город Калатер так велик, что даже конный рынок умещается внутри городских стен. Но оказалось, что подобное знание ничуть не подготавливает к ужасу города…

Стены и люди…. Прямо со всех сторон, разве что над головой светлеет узкая щель неба. Дома в два, три этажа, а над ними еще такие скошенные штуки… тоже с окнами. Стены напирают, меж ними почти нет проходов, только двери и ворота, снова стены, кажется, все это вот-вот рухнет на хайова, завалит камнями и досками, враги начнут пускать стрелы и прыгнут на спину. Откуда нападут, непонятно, улица заполнена людьми, за каждой дверью тоже люди: злые, орущие ругательства, обзывающие, выливающие почти на голову грязную воду и дерьмо. Конечно, здесь не скопились тысячи готовых к бою воинов, но так даже хуже: визжащие дети и скво лезут прямо под копыта, кто-то воет, кто-то кукарекает, десятки голосов просят и требуют монетку, везде нищие, нищие, нищие…. Выставляющие напоказ язвы и культи, слепые, безносые, шелудивые, иной раз дивно здоровенные и наглые, мощные как бывший вождь, но тоже насмешливо канючащие: «подай „щиток“, добрый господин конник, подай, а то пути не будет»….

Хха думал, что не выдержит и кого-то ударит. Пусть древком копья, но определенно нужно ударить это наглое, шумное и невоспитанное месиво. Да, сказитель предупреждал, но не может же все быть это настолько ужасно…

Но нужно было держаться, не-шаман чувствовал, что Джо тоже едва терпит, а уж девчонка просто онемела от ужаса.

Как ни странно, совладать с безумием города помогли лошади. Хха стало даже как-то обидно, что они так спокойны, но тут ФФ подсказала, и не-шаман осознал, что две лошади из табуна тут уже бывали. Бывали в городе и еще живы! Удивительно. Видимо, нужно все-таки перетерпеть. Понятно, коням здесь тоже не нравилось, но жизнь полна неприятностей и горестей. Вот ФФ полна отвращения, но идет.

Сказитель тоже пару раз пробормотал что-то невнятное и успокаивающее, на большее Ноэ не мог отвлекаться, поскольку был занят — ему доверили узнать точную дорогу к скотскому рынку, и мальчишка изо всех сил старался не заблудиться на запутанных, похожих на кишки огромного дохлого таамма, улицах. Хха глянул на бывшего вождя, взглядом дав понять, что лишаться разума преждевременно: так или иначе эта вонючая пытка закончится. Джо в сомнениях покачал головой….

Маленький табун и его погонщики с трудом разминулись с фургоном — столь здоровенные повозки совершенно напрасно пускают в Калатер, такими колесными чудовищами горожане сами себе погибель подманивают. Потом коногоны свернули не туда, но возмущенные вопли и гнилые помидоры, полетевшие от торговца-зеленщика, живо перенаправили глупых гостей столицы в нужную сторону…

Наконец, хайова и кони оказались на относительном просторе. Впереди виднелись благоухающие навозом краали скотного рынка, речной берег здесь не был столь обрывист, от близкой быстро текущей воды несло прохладой и мочой. Повеселевший Ноэ углядел одного из приказчиков-распорядителей, вместе с Джо двинулся к нарядному и самодовольному уродцу. Обеднев еще на «корону», хайова загнали табун в свободный загон и спешились. В молчании попили воды, потом, обретшая голос Трик, сказала:

— Здесь жить нельзя.

Все посмотрели на сказителя, тот поспешно заверил:

— Да я и не спорю. Жутко отсталый и запущенный мегаполис. Но посмотреть-то надо было? Дело сделаем и подумаем, куда направить морды наших лошадей. В мире непременно найдутся места поприятнее. Но желательно отправляться туда с деньгами. Как мы убедились, хорошее снаряжение и запас продуктов делает кочевку разнообразнее и интереснее.

В чем-то Ноэ был прав, хотя большинство хайова предпочли бы покинуть Калатер незамедлительно. Но это был бы малодушный отказ от серьезного ку.

Таверна-гостиница при скотском рынке оказалась проста нравами и запахами: густая вонь людского и конского пота, бараньей шерсти, козлиной духовитости и крепчайшей смеси разнообразных навозов, напрочь забивала ароматы свежего жаркого и пива. Пива хайова после одного нехорошего случая заклялись даже не пробовать, но пообедать следовало. Судя по всему, сказитель напрасно опасался, что индейцы могут выдать свое происхождение. Съехавшиеся на торг перегонщики скота отличались редким разнообразием лохмотьев и полным отсутствием манер. Джо с ходу пнул между ног наглого оборванца, вздумавшего заслонить дорогу Трик, таверна посмеялась над уползавшим стонущим тупицей и перестала замечать вновь прибывших. Завтра ожидался большой торговый день, и все обсуждали цены и «кривую настроений биржи», как выразился сказитель.

Жаркое оказалось недорогим, невкусным, но сытным, а этих самых «биржевых настроений» наслушались столько, что сразу и осознать немыслимо.

Вечером, когда истомленные индейцы, устроились в своей тесной гостиничной комнате, Джо сказал:

— Ужасное место. Но игры с торговлей лошадьми — это как хитроумное сраженье. Мигом можно часть прибыли потерять, а то и вообще в жутком убытке остаться.

— Фиг с ней, с прибылью, все равно у нас вложения были незначительные, — сказал, ворочаясь, нежнокожий сказитель. — Хха, да сделай же что-нибудь!

Клопы в гостинице обитали интересные: не особо крупные, почти квадратные, твердые как латные стражники, усы коротенькие, зато хищность превеликая. Не-шаман построил насекомых в две цепочки и направил в коридор — сегодня пусть кочевье по соседям совершают. Хайова при свете свечи наблюдали исход клопиного племени, Трик сказала, что в этом тухлом Калатере только клопы порядок и умеют соблюдать. Поговорили о свечах и городе, потом усталые индейцы уснули.

Хха разглядывал трещины в потолке и раздумывал о городе и его порядках. Едва ли соплеменникам об этом следовало знать, но духов в городе полным-полно. Даже в этой таверне есть. Но вялые здесь какие-то духи, все о своем думают-тоскуют, вроде и говорят что-то, но уж точно не избирая живого хайова слушателем. Может и вообще безумны? Калатер, без сомнения, очень нездоровое место, тут и вполне живые люди сплошь на голову больны.

Навязываться хворым духам не-шаман привычки не имел, потому мысли обратились к иным проблемам, по большей части раздумывалось о продаже лошадей. В какие руки они попадут, да и будет ли эта самая «биржевая прибыль»? Продажа, это ведь не нормальный обмен, где все честно и понятно, тут нужна новая городская опытность и пронырливость.

От городской опытности мысли живо ускользили к самому городу. Калатер оказался непостижимо велик, непонятен, и настолько пугал, что даже чем-то уже и восхищал. Очень сложное чувство. Но так ли уж непонятен город? Если вдуматься, все загадочное вполне объяснялось, если хорошенько повспоминать байки сказителя. Конечно, Ноэ все рассказывал «шиворот навыворот», как красиво ругнулась та зеленщица. Но мальчишка в Калатере не бывал, пересказывал слухи об иных городах, понятно, возникали заметные различия. Но что, собственно, непонятно? То, что все горожане норовят обмануть и лишний медный «щиток» выманить? Об этом хайова и сами могли догадаться. Неужели властные стражники загадочны, или тот богатый господин-лорд, проехавший на очень красивом, но болеющем ногами, жеребце? Бесстыдные нищие непонятны или бесстыдные девки, которые сиськи почти голыми выставляют? Нет, если вдуматься, все понятно. Тут для подобных девок целые дома строят и называют «борделями» — сказитель про это рассказывал, хотя и несколько туманно. Нет, дома эти вполне понятные, хотя все равно довольно, хм, интересные. Девицы тоже интересные, и те, что напоказ, и простые. Одеты замысловато, ярки… Да…

Хха увел мысли от ненужного, вновь принялся думать о лошадях. Того меринка, что последним в табун попал, надо бы долечить. Его бы еще дней десять поить настоем брюхалки, тут, правда, эту траву как-то иначе называют. Нужно ли о лечении говорить покупателю или так не принято? Нужно будет посмотреть, как иные продавцы поступают. Хотя какие бы странные привычки у горожан ни имелись, коням от тех глупостей страдать, что ли?

Потолок давил. Хотелось выйти и посмотреть на Луну и Темную Сестру. Но нужно потерпеть, едва ли ночные светила именно в эту ночь решат навсегда исчезнуть. Хотя ночь странная….

Не-шаман слушал подзатихшую таверну. Где-то еще бормотали пьяные, но в большинстве комнат храпели усталые мужчины, в общей зале, где подавали давешнюю пищу, шныряли крысы, подбирая объедки, слизывая с кранов на бочках пивные капли. Вот несчастный город — крысы, и те пьющие.

Хха вновь вспомнил неприятную историю с пробой пива. Вообще нельзя это забродившую жижу пить. И джин нельзя.

Крысы на нижнем этаже были недовольны — хозяин таверны сегодня чрезмерно наразбавлял пиво — крысы знали слово-название отравы, но не знали, что именно оно означает, а не-шаман тоже не знал. Но перед торговыми днями в гостинице вообще лучше ничего не есть и не пить: когда посетителей много, хозяин самое залежалое на стол подает.

Не-шаман с некоторым беспокойством почувствовал тяжесть в желудке, возникшую то ли от недовольства крыс, то ли действительно дурная еда тяжело легла. Опасен и недобр город. Вот и дух, слоняющийся по темному коридору, на судьбу непонятно кому жалуется. Совершенно недостойное поведение для духа. Поганец какой-то, а не дух. С чего было самому себя убивать, а потом по скверно пахнущей таверне год за годом бродить?

Хха подумалось, что в таком огромном городе наверняка обитают очень разные духи. Возможно, это только в гостинице столь захудалые духи, или как их тут называют — призраки. А в домах господ-лордов, в воинских башнях, в борделях, духи посерьезнее. Хотя в борделях вряд ли…. Наверное, в королевском замке настоящие духи.

Хайова полагали, что увидят короля. Должен же он на конный торг в большой торговый день приходить — ведь это немаловажное событие! Ноэ утверждал, что короли на торги ходят нечасто. На самом деле выяснилось, что в Калатере король вообще очень странный и народу почти не является. Король-отшельник — так называется. Видят его горожане несколько раз в год, по большим праздникам, да и то мельком. Поговаривают, что нездоров король. Вот это было странно: главный вождь, по возрасту вроде бы молодой, и вообще не показывается своему племени? Даже сказитель признал, что это непонятно. Но горожане привыкли, живут себе и без вождя.

Тут Хха пришла интересная мысль. Вот в этом-то все и дело: все эти люди не нужны друг другу. Лорды вполне обходятся без короля, воинам нет дела до нищих, девки не заговаривают с водоносами, уличные торговцы не поднимают голову, чтобы взглянуть на высоченный королевский замок. Все живут бессмысленным огромным племенем и не знают имен друг друга. На берегах Гранд-Аванк все было иначе, и…

И это нужно учесть. В городе очень тесно, но горожане тысячами глаз видят все и в тоже время многое не видят. Свое, привычное им вообще неинтересно. Город — тут все наоборот. Это как Ноэ, который очень тщательно прячет свой меч. Честный трофей, которым можно гордиться, но нужно прятать. И здесь это правильно! Все наоборот — вот основное правило города. Нужно будет объяснить Джо и девчонке. Сказитель хоть и старательно толкует о том же, но уж слишком запутанно. Двумя словами объяснить самое важное много проще. Не всегда, конечно, но вот в этом случае.

Утром не-шаман объявил племени о своем прозрении. Ну, в двух словах не получилось, пришлось шесть слов затратить. Дурно выспавшиеся хайова задумались.

— Что, совсем все наоборот? — с сомнением уточнил бывший вождь. — Например, лепешки здесь такие же, как везде.

— Не всё, конечно. Люди на двух ногах ходят, солнце утром встает. Это-то нас и обманывает, — пояснил Хха. — А все главное — наоборот. Тут племен нет, каждый из горожан сам себе племя. Все враги. Не только нам, но и вообще.

— И еще тут все чрезмерное. И стены, и вонь, — поддержала Трик, вернувшаяся из бесстрашного похода в уборную.

— В философском подходе вы абсолютно правы, — подтвердил сказитель. — Есть нюансы, к примеру, во время большой войны племя Калатера может выступать заедино. Но сейчас время мирное, за лишнюю «корону» брат брата удавит. Таковы нравы местного феодального капитализма. Человек человеку — змея! Руководствуемся этим правилом. Напрыгнуть могут на каждого из нас, то, что видение было именно про Джо, ничего не доказывает. Видения ведь могут возникать не в хронологическом порядке, в смысле, вообще беспорядочно. Пошли на торг?

* * *

Торг порядком изнурил племя. Сначала все шло по плану битвы: цены хайова договорились держать чуть ниже средних, лошади табуна были в хорошем состоянии, вопросов к «подправленным» тавро у покупателей не возникало. Трик, сидящая на жердях крааля, скромно улыбалась и привлекала покупателей и зевак. Калатерцы, как и многие цивилизованные людишки, оказались охочи глянуть на подрастающих нездешних девчонок, но грубостей и наглостей себе не позволяли — все таки конский торг считался серьезным местом. Одета юная торговка была прилично: поверх старенького платья еще и мужская рубашка, шрам на плече надежно скрыт. Трик отвечала на начальные вопросы покупателей, рассказывала об отличных пастбищах на реке Рыбной, тыкала пальцем в лошадей, называя первую цену. Всерьез заинтересовавшиеся покупатели переходили к Хха, тот сдержанно, но подробно демонстрировал достоинства выбранной лошади. Покупатель начинал собственно торг, тут уж в дело вступали Джо и сказитель. Бывший вождь, представительный и немногословный, изображал приказчика, Ноэ — ученика писаря, которому доверили вести список продаж. Бумажной отчетностью на конском торге не злоупотребляли, внезапно возникшие записи и чернильница прибавляли уважения и солидности к грядущей сделке.

К обеду табун распродали. Последним пришел оптовый покупатель, взял сразу четырех лошадей, в том числе и еще не выздоровевшего меринка. Хха подождал, пока рассчитаются, догнал покупателя и сказал насчет мерина и настоя брюхалки.

— Хворый товар подсунули, да сами и признаетесь? — прищурился крепкий мужчина.

— Конь хороший. Сам выздоровеет. Но если настоем выпоить, он быстрее оправится. И ему лучше, и вам. Не хотите брать, оставляйте лошадь, деньги вернем, — сказал Хха.

— Да я вижу, что мерин справный. А ты, значит, коновалом у них? — покупатель кивнул в сторону опустевшего загона.

— До коновала мне далеко. Дед считался настоящим лошадиным лекарем, от него подучиться чуть-чуть довелось, — отвечал Хха, как уславливались с остальными хайова.

— Скромен ты, однако. И что там с той брюхалкой? Не слыхал я про такие настои…

Поговорили о настоях, потом покупатель попросил глянуть на других лошадей. Обошли только что купленных лошадей, все оказались вполне здоровы — торговец выбирать умел. Но вот дорогой крапчатый жеребчик был не в настроение, все норовил любого проходящего мимо лягнуть. Хха осторожно спросил у нервного животного — тот объяснить не мог, но стало понятно, что в зубах дело. Новый владелец позвал конюхов-помощников, придержали жеребца, полезли коню в рот. Не-шаману такого прежде видеть не приходилось, а хозяин догадался, принялся ругаться. Оказалось, бессовестные продавцы коню напильником зубы «подправили», да еще подкрасили чем-то жгучим-горьким. Хха посмотрел, как жеребчику промывают пасть, поудивлялся городским уловкам.

— Это ж Калатер, тут только зазевайся. Вроде и опыта у меня хватает… — хозяин в сердцах сплюнул. — А тебе спасибо. Молодой, но знающий. Представляйся коновалом, не трусь, в городе над скромными парнями только смеются. Вы, вроде, с реки Рыбной? А это вообще где?

Хха объяснил, намекнув, что добраться тяжко, переправы сложные.

Торговец ухмыльнулся:

— Да я уж по клеймам вижу, что «переправы сложные». Мне-то что, на заядлых душегубов вы не похожи, лошадей обхаживать умеете, а в нашем деле лишняя придирчивость ни в чести. Держи вот монету за совет, пива с родичами выпьете. Если что, я за тобой пришлю, глянуть приболевшую лошадь согласишься? Ты, внук коновала, к лошадям сердечен. Я, откровенно говоря, их тоже поболе людей люблю.

Вечером Хха рассказал о лестной оценке своих коновальских умений и племя дружно зачло ему ку. Вообще день вышел утомительный, но удачный, расторговались, «корон» заметно прибавилось, так что самое большое ку по праву отдавалось сказителю, так хитроумно и расчетливо провернувшему торг. Кстати, Ноэ тоже получил деловое предложение, «скучное, но выгодное» — по счетоводско-писарскому делу. Понятно, платить собираются как ученику, а спрашивать как с опытного писца. Но первый скальп — всегда обтрепанный.

Получила предложение — на этот раз внезапно приличное — и Трик. Помогать в лавкесбруйно-седельного товара, торгуют там недешево, покупатель идет неспешный, благородный, ему надобно, чтоб встречали прямо от дверей, вежливо и знающе, пусть даже девочка на подхвате, но чтоб толковая.

— Дядька сразу сказал, что женатый и без глупостей. Когда отлучается, жена в лавке приглядывает, и с девицей ей поспокойнее будет. А я девица знающая и толковая! — Трик многозначительно глянула на сказителя.

— Ты толковая, но заманивают тебя для рекламных целей. Здесь с такими скулами и глазами девочек не так уж много, — вздохнул Ноэ. — Но в лавку тебе нельзя, ты за спину Джо ответственная.

Вот бывшего вождя никто никуда не приглашал, за что Джо тоже полагалось ку — его горло и все остальное останется целее.

— Мы имеем некоторые деньги и первый опыт — положительный! — городской жизни, и перед нами встает ключевой вопрос… — сказитель покачал на ладони кошель с серебром. — Что дальше, хайова? Закупаем провизию и покидаем этот городишко, пока он не показал свои ядовитые клыки, или еще присмотримся, подзаработаем, изберем интересную цель в иных местах, снарядимся как следует, и уж тогда двинем! Пока непонятно, куда идти, надо бы что-то интересное узнать-нащупать. С другой стороны, возможно, сейчас не только Трик в лавку льстиво подманивают, но и всех нас хитрый город пытается обольстить. Города, они каверзные и зловещие, не будем обманываться.

— Я бы сразу ушел, — пробормотал Хха. — Пусть все пока неплохо, но ведь были дурные предчувствия. Может, от них все же можно уйти? И вообще в прерии дышится лучше.

— В прерии мы были и еще будем, — напомнил Джо. — А сейчас получится, что я бегу от страха, как дряхлый перепуганный шакал. Только заглянули в город и обратно выскочили? Нет, это торговое ку — пока очень мелкое ку. Ну, не то что вообще мелкое, а для меня мелкое — я ведь почти ничего не делал. Давайте осмотримся, еще слегка разбогатеем, короля увидим. Иначе нас спросят — вы были в Калатере, ну и как там? А мы только про торг рассказать и можем.

— Верно, чего мы тогда приходили? — поддержала Трик. — А короля скоро показывать будут. Тут все ждут свадьбу его родственницы. Будут пиры и празднества!

— Вроде бы не королевской родственницы свадьба, а просто бракосочетание каких-то высокопоставленных придворных особ, — поправил сказитель. — Но события этого действительно ждут, видимо, дело в политике. Политика — штука крайне опасная, с другой стороны, маловероятно, что нас на свадьбу пригласят, так что мы не особо рискуем. А празднования действительно будут, можно было бы глянуть для общего развития. Вот только до этой самой свадьбы еще почти два месяца. Будем мы столько ждать?

— Посмотрим как пойдет охота на серебро, — сказал Джо. — Полагаю, здешние свадьбы нам не очень понравятся. Но и покидать город в спешке-панике я не согласен! Нужно уйти достойно, после того, как все осмотрим и все узнаем.

Хха пожал плечами. Город пока казался местом неприятным, но интересным. А от дурного знаменья все равно не уйти. Лучше разобраться с горлом вождя прямо здесь, чем предреченную опасность увозить с собой в нормальную прерию.

— Давайте здесь еще побудем, интересно же. Но только переселиться нужно! — озабоченно призвала девчонка. — Если вы хотите опять здесь в таверне клопов гонять, то я не согласна, тогда лучше сразу в прерию уйти.

— Деньги есть, пристанище найдем подостойнее, — сказитель вновь звякнул серебром. — Это будет вполне уместно, поскольку эти денежки не только завтрак нам обеспечивают, но и с легкостью приманивают незваных гостей. Можете считать, что я жабу дую, но вновь напомню — мы в городе! Это битва!

Глава 6

Попался Хха довольно глупо. Только спрыгнул с крыши пристройки, вышел на улицу, как заорали:

— Да вот же он!

По раннему утреннему времени улица была почти пуста: только замерший перепуганный разносчик лепешек, да сам Хха. Ну и стражники. Аж пятеро морд при алебардах. Орал, правда, шестой — этого не-шаман узнал по остроносой роже — сын старосты квартала. Экий он зоркий. Ну, смотри, пока глаза не выкололи.

Хха твердо знал, что разыскивать человека по хорошему поводу стражники не будут — калатерская стража известна на весь мир своей злобой и придирчивостью. Но бежать было некуда: вояки с алебардами как нарочно оказались с обеих сторон. Хха попятился.

— Куда⁈ — зарычал старший стражник. — Стоять, урод!

Не-шаман замер. Стража — это неприятность, но уводить неприятности к Элэзе будет совершенно не ку.

— Вот так. А то мог бы ногу сломать. Иль даже обе, — самодовольно ухмыльнулся стражник, постукивая о мостовую окованным торцом древка алебарды. — Ты Харом будешь? С нами пойдешь.

Нож у Хха имелся, но сражаться против пяти длинных оружий коротким клинком — тоже весьма сомнительное ку. Может, потом, когда дело прояснится. Выламывать руки, выбивать зубы, забирать нож и кошель стражники пока не спешили.

— С вами, так с вами, милорд, — миролюбиво отозвался не-шаман. — А куда?

— Там узнаешь, — старший стражник указующе махнул ладонью в дорогой кольчужной перчатке. — Не трясись, не в Подвалы сажаем. Подзаработаешь, если лишних вопросов задавать не вздумаешь.

— Милорд, я не трясусь. А спрашиваю оттого, что если какая скотина приболела, так уместнее лекарства и снадобья взять. Я ж голыми руками лечу плохо, — Хха показал пустые ладони — по уверениям ушлого сказителя этот миролюбивый жест должен действовать безотказно.

— Снадобья? — стражники неуверенно переглянулись. — Не, за снадобьями потом пошлем. Если понадобятся. А сейчас шагай, коновал, куда ведут и помалкивай.

Да, на этот раз пустые ладони не особо помогли, а выхватывать нож было пока рано. Шагая между громоздкими стражниками, Хха подумал, что во всем виновата тяга к развлечениям. Тем самым, плотским. Недавно говорили об этом с Джо, как раз про умеренность и осторожность. Ходить на свидания рядом с домом — неразумно. Но кто виноват, что Элэзе живет на соседней улице.

Хайова снимали комнату и конюшню у вдовца в безымянном овражном тупике, но ветхий рассыпающийся дом и крошечный дворик задним забором соседствовал с благородной Старо-Бараньей улицей. Ночью очень удобно перебираться прямо через стену, при свете дня этот хороший короткий путь, понятно, не подходит, приходится вокруг гулять. Кстати, сегодня не стоило задерживаться до рассвета. Накликал….

В последнее время никаких подсказок от духов и видений не замечалось. Зато был спрос на врачевание зверей — Хха третьего дня даже к кошке приглашали — редчайшее и очень интересное животное, только царапучее. Кроме хождений по лечениям, не-шаман обсуждал с племенем планы дальнейшего похода, мыслями хайова склонялись к побережью, искушало желание взглянуть на знаменитый океан. Еще пересказывали разные любопытные калатерские новости-сплетни и утешали сказителя — тот чуть не выл: заказы на переписывание с подправкой всяких писем и прошений на несчастного Ноэ так и сыпались. Платили хорошо, и, хотя самому сказителю только половина денег доставалась, но все равно хорошо. Вот только работа сложная, кропотливая. «Ре-дак-тирование» называется. Ноэ требовал, чтобы никто не проболтался о скором уходе племени, а то его «вообще на цепь посадят». Хайова не имели племеннойпривычки выбалтывать секреты чужим людям, но изнемогший Ноэ уж очень боялся, что теперь всю жизнь над бумагами просидит.

А еще была Элэзе. Была далеко не каждую ночь, а лишь когда ее муж по делам уезжал, но весьма скрашивали эти непредсказуемые свидания поднадоевшую городскую жизнь не-шамана.

Элэзе имела черные глаза, бездушного мужа-грубияна, втрое старше себя, и нестерпимую жажду как можно чаще обманывать этого нелюбимого супруга. Служанка молоденькой купчихи была ей под стать, даром, что еще дева незамужняя. Собственно, Хха сначала переглядывался через стену с улыбчивой служанкой, полагая, что небогатого приезжего коновала без патента и хорошенькую зажиточную госпожу Элэзеничто общее связывать не может. Ошибался. Постель и всякие разные опыты на ней еще как связали. Соседка жаждала попробовать многое, а муж, в силу возраста, немалого пуза и еще большей торговой занятости, помочь бедняжке не мог, да и не догадывался, что надо бы.

Как отметил несчастливый в своей чрезмерной грамотности Ноэ: «Калатер — город удивительно прогрессивный и распущенный по части сексуальности». Се-ксуальность — так в сложном интернатском мире обзывают всякие разные соития и тягу к ним. Опытный Джо тоже признавал, что городские скво свой стыд давным-давно в реке утопили, камнями привалили и то место позабыли. Горожане мужского пола не отставали от дам, и временами не-шаман наблюдал такое, что хотелось вернуться в ту крольчиную долинку — там нравы посдержаннее. С другой стороны, хайова в город пробрались вовсе не для порицания нравов местных племен, так какой смысл несдержанность калатерцев обсуждать? Джо не скучал, да и не-шаман узнал много нового от Элэзе, нельзя сказать, что особо магического, но увлекательного. Вот и Трик подробности выпытывать пыталась — исключительно на будущие времена, поскольку неизвестно какие умения пригодятся в жизни, вдруг и постельные тоже.

…Стража и подконвойный свернули на центральную Коронную улицу. Впереди начинался подъем к Замковому мосту и не-шамана охватило нешуточное смятение. Похоже, действительно не в Налоговый дом ведут, а прямо в замок. Вроде и хорошо — пытать сходу за незаконное врачевание скота без патента и утаивание доходов не начнут, но зачем в замок-то?

О королевском замке слухи ходили разные, но сплошь недостоверные. Вот в былые времена, когда городом и страной правил мудрый и великий лорд-опекун Дагда, попасть в замок считалось величайшей честью и великим риском. В замке могли простого горожанина внезапно наградить и немалую должность дать, а мог человечек и сгинуть без следа, лишь много позже судебная стража к нему бы домой заявилась, дабы объявить, что был пропавший злодей нечист помыслами и злонамерен связями с дарками, живенько конфисковали бы добро и дом, а семья бы тоже незаметно исчезла. Велик и удивительно проницателен был лорд Дагда, ничего от его недреманного ока скрыться не могло, все знал и твердый порядок хранил. Но то было давно. Уж лет десять как не вернулся из боевого похода мудрый лорд-опекун, с тех пор жизнь городская становилась все хуже и хуже. Стража и лорды стали брать взятки, в суд без задатка в три «короны» даже и не сунься, а чванливые писчие Налогового дома приноровились почти открыто королевские деньги себе в кошели перекладывать. Иной раз прямо в дверях говорят задержанному: или ты мне двадцать монет приносишь, или прямиком в налоговую пыточную идешь.

Во все эти городские дела Хха особо не вникал: задерживаться в городе хайова не собирались, готовились к скорому отъезду, медлили лишь из любопытства — хотелось на празднество глянуть. Но в городе объявили, что свадьба переносится ибо «ждут важных гостей», и индейцы вновь подзадержались. И вот…. Теперь, похоже, глупый не-шаман окончательно в городе застрял.

— Милорд, если мы в замок, мне бы переодеться. Куда так-то неприлично, опозорюсь… — осторожно начал Хха.

Старший стражник хмыкнул:

— «В замок»… Кто в замок, а кто в замковую конюшню. Она, конечно, тоже королевская, но там и не таких оборванцев видала. Рубаху поправь и сойдет.

Виду Хха не показал, но слегка полегчало. Может, врут-успокаивают, чтобы не трепыхался, а может действительно по конскому делу ведут. Хотя неужели у них в королевской конюшне нет знающих коновалов?

Перешли высокий мост — далеко внизу, в темном ущелье, журчала-пенилась река. Впереди нависли серые каменные стены, недобро темнели тяжеленные, окованные железными полосами, ворота. На конвой глазела группка нищих и просителей — эти по вечной традиции сидели у замковых ворот. Когда Хха вслед за стражником переступал порог узкой «воротной» калитки, вновь шевельнулось недоброе предчувствие — но уж такое смутное, что не поймешь: истинное предупреждение или это лишь недостойный страх дернулся в душе хайова?

Замковая стража на подконвойного особого внимания не обратила. Воины перемолвились несколькими словами, и дальше Хха повел уже один стражник, в особо нарядной и начищенной кольчуге, но неразговорчивый.

Шли двором, похожим на западню. Не-шаман вновь почувствовал себя как в первый день в городе: кругом нагромождение стен, высоко сложенный камень давит на спину, теснит, как будто уже рухнул и навалился. Но здесь стены и правда чуть ли не до неба — изнутри замок выглядел даже выше, чем когда из города смотришь, да еще и оказался жутко сложно выстроенным. Переходы, арки, галереи, внутренние стены, башни непостижимые — снизу шпилей вообще не разглядеть, и сотни темных щелей окон-бойниц отовсюду на хайова щурятся. Хха подумал что умереть здесь и мига хватит, о ку вообще подумать не успеешь, но тут навстречу успокаивающе пахнуло конюшнями….

Жилось королевским лошадям недурно: стойла просторные, солома свежая, навоз тщательно убран. Потолок добротный, весь в резьбе. Вот только люди нервничают….

Главный конюший на приведенного чужака, похоже, вообще смотреть не желал. Повел взглядом поверх голов подчиненных, пару слов выдавил, смолк, а на благородном лице застыла непонятная гримаса: брезгливость пополам с желанием быстрее уйти. Одет королевский конюший богато, приказывать привык, оружие даже в своих владеньях носит, а ведь боится чего-то. Очень скрытно боится.

Остальные конюхи оказались куда разговорчивее. Как понял Хха, конюшня была очень большой: служило здесь общим числом с десяток конюхов. Но здесь сейчас собралось лишь трое самых опытных. И никаких королевских коновалов на конюшне нет, поскольку старшие конюхи знали-умели побольше любого лекаря. Очень сведущие по коням люди, этого не отнять, не-шаман таких бы с уважением послушал, но не сейчас. Эти трое тоже чего-то опасались. Странно, дело-то простое и не срочное.

Хха вновь взглянул на жеребца и вновь зачаровался. Таких великолепных лошадей хайова видеть еще не приходилось.

Жеребец был мастью черен, как илистое дно в безлунную полночь. Высокий, с точеными ногами, великолепной формы бабками, неповторимым изгибом шеи. Весь лоснился, не только вычищенный, но и смазанный чем-то не по-конски ароматным. Не жеребец, а украшение какое-то, живое и огромное. На взгляд Хха, слегка портили коня странновато подстриженная грива и хвост. Впрочем, если такая мода — в цивилизованном городе с этой модой последний ум утеряли — то королевским конюшням и надлежит быть наиболее моднее и замысловатее.

…— Но не кроет, — мрачно повторил конюх с разными глазами. — Жрет как матерый аванк, а крыть не хочет, хоть на месте ты умирай. Даже не смотрит на кобыл. Вчера вот… эх, да что там говорить!

— Должен крыть, — кратко и отстраненно молвил главный конюший.

Хха не понимал. Нет, конечно, жеребенок от такого черного красавца уйдет за добрую сотню «корон» уйдет, а то и дороже. Но к чему такая мрачность и спешность? Можно подумать, если сегодня случку не устроят, конюхов на кол посадят. У Большого рынка на колах сейчас трое сидят. Не конюхи, естественно, а невнятные злодеи, но зрелище все равно неприятное. Насчет казней законы в Калатере многоумные, все расписано, все по тем правилам, что еще лорд Дагда завещал, а мудрый лорд знал толк в наказаниях и пытках. Это все правильно, без казней не бывает, но отчего тела через денек не снять? Вонища невозможная, а рядом пироги продают.

Через воспоминания о пирогах отгадать причину беспокойства конюхов не удалось, и Хха вернулся к изначальным мыслям. Жеребец раздражен, но здоров. Это вроде бы очевидно, конюхи не могут не видеть.

— Яйцами он здоров. Кажется, просто не хочет сегодня, — осторожно предположил не-шаман. — Не в настроении. Может такое быть?

Конюхи помолчали, потом толстый конюх сокрушенно вздохнул:

— Может. Отчего же нет, ежели он живой. С каждым может случиться. Не хочет. А надо чтоб хотел.

— Надо! — эхом подтвердил конюший. — Должен покрыть прямо сегодня.

Начальники конюшни уставились на Хха, потом разноглазый прямо спросил:

— У тебя возбуждающая трава есть? Или питье какое?

— Для жеребцов? Нету. Они у нас сами по себе хотят. Считай, на воле пасутся, не скучают, — пробормотал не-шаман. — Нужды в снадобьях не испытываем.

Конюхи переглянулись, толстый прошептал:

— Да помогут нам боги, а делать-то что? Слушай, парень, свари снадобье. Мы уж все свои использовали, да что толку. Надо, чтоб Мрак хотел. Вот хоть как, хоть яйца ему ошпаривай, но хотел! Сделай. С каждого из нас по «короне» получишь.

— По пять «корон». С каждого, — глядя в угол конюшни, пробормотал главный конюший.

— Добрые господа, я же со всем уважением. Но снадобья нет, и травы нет. Это же редко востребованное лечение, у меня его вообще ни разу его не спрашивали, — объяснил Хха, стараясь совладать со страхом.

В замковой конюшне все сплошь явно посходили с ума. Самый нормальный здесь был как раз жеребец Мрак, который просто не хочет. Остальные хотят, чтобы конь непременно хотел, и это настолько раздутая и непонятная жаба, что…. Нет, Хха не собирался спрашивать-выпытывать, кому и зачем эта случка столь срочно понадобилась. Этак услышишь нечто, за что и кола не удостоят, а немедля на что-то похуже усадят. Видимо, обряд какой-то черный, недаром же жеребец вороной… или причуда кому-то в голову бахнула… недаром говорят, что король давно не в своем уме. То-то конюхи трясутся….

Хха совладал с неуместными мыслями — нужно что-то сделать, а то дело грозит обернуться самым дурным последствием. Опыт городской жизни, и многочисленные, не такие уж глупые размышления-предупреждения сказителя, подсказывали: если сразу кучу «корон» сулят, то следующей доводом будет пытка.

— Милорды, конь-то все больше волнуется, — намекнул Хха. — Давайте разойдемся, помолчим, пусть успокоится. А мы как раз подумаем.

Жеребец действительно косил яростным иссиня-черным глазом. Совершенно напрасно при нем об ошпаренных яйцах упомянули. Не нужно быть не-шаманом, чтобы понять, что любой самец при таких словах сильно взволнуется.

— Думай, только побыстрее, — потребовал главный конюший. — А то нам всем плохо придется. И Мраку тоже.

Конюхи отошли за колонны, возвышающиеся в проходе между стойлами, и о чем-то зашептались. Хха погладил хищные ноздри жеребца и попробовал заговорить…

Мрак оказался животным хоть и городским, но неглупым. Беспокойство насчет ошпаривания и грозящего меринства у него имелись, но не были единственными и главными. Примерно так о подобных несчастьях любой самец беспокоится. Но были у жеребца и иные страхи и отвращения. Тонкостей не-шаман не уловил, что, наверное, и к лучшему. В целом, стало понятно. Чем утешить коня Хха не знал, просто рассказал о прериях и мустангах. Мрак удивился, задумался. Не-шаман посоветовал про то подумать потом, не спеша, а сейчас сделать, что люди говорят, а то они вообще не отстанут. Мрак был о людях того же мнения — приставучие животные, хуже москитос…

Хха вышел из стойла, кашлянул и сказал:

— Милорды, предполагаю, что делу можно помочь. Ведро моркови — чищенной! — на него полгоршка меда, полгоршка сметаны. Перемешать, слегка взболтать. Ближе к вечеру должно подействовать.

— На кого подействовать? На тебя? — не удержался толстый конюх. — Это разве снадобье⁈ Смех один!

— От настойки, которой вы опоили, у Мрака изжога. Морковь с медом быстро сок пустит и изжогу уймет, — попытался объяснить не-шаман.

— Намешайте жеребцу морковь, вдруг поможет, — с тоской приказал конюший. — Едва ли успеем, да уж все равно.

Конюхи поспешили куда-то вглубь конюшни, видимо, там таилась дверь наверх, в замковые помещения. Конюший отсутствующе посмотрел на Хха и спросил:

— А сметана зачем?

— Для жирности. И потом она цветом на нужное похожа.

Лорд конюший все так же отстраненно кивнул. Хха подумалось, что сметана действительно было лишней. Но Мрака сейчас уместно слегка удивить и развлечь, чтобы не только о своих наскучивших обязанностях думал. Кроме того, чудодейственную сметану очень хвалил бывший вождь — уверял, что это лакомство удваивает силу мужских подвигов.

Конюший продолжал убито молчать, теребя рукоять своего кинжала. Не-шаман вспомнил, как Ноэ многократно повторял, что в общении с цивилизованными людьми, главное — учтивость и ненавязчивая инициатива.

— Милорд, дело не мое, вашей милости много виднее, но все же скажу. У нас лошадей на воздухе случают, там дыхание свободнее. А тесноте и потемках случка не та.На воздухе вообще лошадям вольнее.

— Вольнее… — придушенным эхом простонал-повторил конюший. — М-да…

Принесли ведро с бодрящим-успокаивающим конское брюхо средством. Мрак принюхался, с интересом попробовал… Ведро быстро опустело.

Хха с удивлением наблюдал, как конюхи чистят жеребцу зубы. Понятно, не веточкой, а специальной щеткой, инструмент, как у благородных лордов, только вдвое крупнее. Мрак покосился на не-шамана, моргнул.

«Повеселел? Если отработаешь, может, каждый раз угощать будут», — подумал-сказал Хха

«Ты их обманул? Или меня? Все равно стало веселей. Но крыть не слишком-то хочется», — отвечал жеребец.

Не-шаман сказал, что жизнь сплошь из исполнения хороших желаний не бывает. Немного поговорили о жизни.

Вслух же в конюшне шел иной разговор.

…— Теперь сколько ждать? — бормотал разноглазый конюх, с надеждой взирая на коня.

— А что мы можем еще сделать? — перешел на придушенное рычание конюший. — Может, все же не пожелают в пахучую конюшню заходить, сразу в подвальную клиничную пойдут?

Хха в очередной раз с тревогой отметил, что конюхи продолжают бояться и весьма сильно. Так-то эти мужчины не самые худшие из горожан, в лошадях действительно разбираются, да и пытками пугать не спешат. Но ведь трепещут как сопляки какие-то. Кто может прийти и что такое «клиничная»?

Как всегда случается в городской жизни, без дурного не обошлось. Чуткий Мрак первым насторожил уши, потом и конюхи повернулись. Со стороны двора слышались торопливые шаги, звякали кольчуги. Обитатели конюшни недоуменно переглянулись — здесь ждали не этих звуков.

— Где-то здесь! Здесь! Ищите! — требовал чей-то скрипучий голос. — Просто наглость! Выжечь ему гортань перед смертью! Я сам залью свинец ему в глотку. Где он⁈

В стойлах зафыркали обеспокоенные лошади, встревоженный конюший шагнул из-за колонны и гаркнул:

— Что за беготня? Мэтр Кооль, какого демона вы сюда соизволили явиться, да еще непременно сейчас?

— Именно сейчас! — завизжали за колонной. — Именно! Закройте пасть, неуч! Кто-то в замке наводит чары!

Тщедушный человек в длинном плаще и круглой расшитой шапочке обогнал сопровождавших его стражников и с разбегу попытался ткнуть плотного конюшего тростью. Лошадиный лорд довольно ловко увернулся от смешного витого оружия и изумился:

— Мэтр Кооль, вы окончательно спятили?

Непонятный мэтр напрыгивал, брызгая слюной и тыча тростью:

— Он где-то здесь! Я чувствовал! И кристаллы предупреждали. Кто-то колдует в замке!

— Может и колдует, мы-то причем⁈ — конюший, наконец, перехватил хилую руку с тростью, но хозяин изящного оружие этого, кажется, и не заметил — мэтр Кооль крутил головой, напористо выставлял неестественно ровную и длинную бороду, взгляд его метался по конюшне.

— Такого еще не было! — бормотал странный бородатый человечек. — Неужели знак⁈ Приборы не могли ошибиться. Кто-то колдовал! Проклятье, почему вы мне не верите⁈

— Мы верим, милорд, — успокаивающе заверил один из стражников, вкладывая меч в ножны. — Но, видимо, то были короткие, насланные из города чары. Кто-то пробовал нащупать ваши охранные кристаллы.

— Что за чушь⁈ — взвизгнул мэтр. — Это вы мне про чары и кристаллы будете рассказывать⁈

— Да кто вам рассказывает? — проворчал конюший. — Магия — это ваше дело. Но здесь конюшни, тут только мы и лошади. Кому и зачем здесь колдовать?

— Но кто-то же колдовал⁈ — взвыл мэтр Коль, вновь завладевая своей тростью.

— Может, это не здесь? — прошептал разноглазый конюх.

— Что за увертки и неумелая ложь⁈ — в бешенстве заскрипел мэтр. — В пыточную вас! Всех в пыточную! Колдовство было здесь и я уверен…

— А если оно было ниже? — едва слышно спросил конюший, указывая глазами в пол.

Все присутствующие, включая стражников и Мрака, уставились на устланные соломой плиты пола.

— А разве там… — мэтр бледнел довольно странно — кончик носа у него разом становился настолько белым и блестящим, что напоминал тщательно начищенную «корону». — Разве сегодня в клиничной кто-то…

Конюший коротко кивнул и приподнял бровь. Судя по всему, именно мэтр должен был быть более осведомленным, что в жуткой клиничной что-то происходит.

— Я был слишком занят, — после едва уловимой паузы оправдался Кооль.

— Мы вот тоже были при деле, и… — конюший осекся.

Негромкие шаги услышали все — возможно, потому что на ступенях лестнице они звучали слишком ритмично. Кто-то спускался из замковых покоев.

До сих пор Хха был уверен, что горожане не умеют двигаться по-настоящему быстро. Заблуждался. Мэтр и стражники исчезли мгновенно и бесшумно: никто не скрипнул, ни засопел и не звякнул оружием. Конюхи обреченно остались на месте, лишь разноглазый чуть слышно судорожно втянул в себя воздух.

Из-за колонн появились трое. В городских тканях и модах не-шаман разбирался слабовато — как-то чаще болеющей скотине внимание приходилось уделять — но было понятно, что заявились весьма богатые и знатные господа. Особенно тот, что крупнее ростом — серебра на лорде — весь конный рынок скупить можно, разряжен в шелка немыслимо, но двигается с опасной легкостью. Этакий откормленный светловолосый оцелот, на голову выше самого не-шамана и вдвое шире в плечах. Наверняка самый опасный, то-то конюхи поджались, того и гляди обмочатся.

Второй из замковых господ тоже производил нехорошее впечатление. Скорее, лицом: слишком красивым и слишком тонко улыбающимся. Городская улыбка — Хха с одним таким жадным до удовольствий весельчаком уже довелось познакомиться, но здешний выглядел куда побогаче.

Третьей была девица, пышно разряженная и мелковатая сложением, на нее не-шаман не особо смотрел. Понятно, что любовница кого-то из красавцев, ходит себе и ходит, до коновалов ей дела нет, и наоборот тоже.

Нож все еще оставался при Хха, и если дело пойдет, как предполагается, замковые сильно пожалеют, что оружие не отобрали. Просто так взять хайова с железным ножом трудно. Не-шаман предчувствовал, что конюхи его первым под неприятность выставят-подставят. Как жабу не дуй, он чужак и самый ненужный. Идти с милордами в подвальную клиничную Хха не собирался — про бесконечные пыточные подвалы королевского замка в городе ходили истинные легенды, даже сказитель головой крутил, удивлялся. А уж эта странная клиничная, судя по всему, похуже пыточной. Нет уж, индейцу достойней умереть в конюшне — все-таки будет ку.

Но все пошло как-то навыворот, даже не по-городскому, а вообще по-замковому. Все молчали, лишь девка сделала странный вопросительный жест — подняла повернутую вверх ладонь, словно ей должны были что-то дать-подарить. Вкрадчивое такое движение, почему-то производящее сильное впечатление.

Конюший кашлянул:

— Прошу нас простить, лорды и миледи. Чуть позже. Мрак еще не совсем готов.

Рыжая дамочка вскинула и вторую руку, разочарованно показала пустую узкую ладонь и что-то спросила.

Хха на слух не жаловался, но сейчас оказался не готов к столь тихим звукам и не расслышал. Или от удивления не расслышал? Получалось, что эта мелкая и тихоголосая девка — и есть самое страшное? Разряженная, конечно, но ведь ничего такого — ужасно-королевского. Разве что рыжесть и еще…

Света в узкие окна конюшни попадало не так много, и Хха осознал, что ошибался. Девка не рыжая — скорее, огненно-угольная. Тщательно расчесанные и уложенные по плечам волосы того оттенка, что приходит к хорошим углям, над которым в самый раз мясо жарить.

— Леди Си, наш Мрак — всего лишь жеребец, ему сложно объяснить… — начал оправдываться конюший.

— Бросьте оправдываться. Разве трудно было все приготовить? — поморщился светловолосый лорд. — Мы неприятно удивлены. Так, господа? И кто ответит за столь вопиющее пренебрежение к старой традиции?

Девица, носившая куцее имя Си, звякнула браслетами на хрупком запястье, вытянула пальчик с блестящим красным ноготком, указал на конюшего, потом на толстого конюха…

На этот раз Хха расслышал голос чудной девицы — она мурлыкала не громче сытой кошки, но казалось, что шипит как та ленточница. Словечки складывались в лад, наверное, что-то вроде детской считалочки, острый коготок ткнул и в сторону не-шамана, вновь продолжил пересчитывать замерших мужчин. Вернулся к Хха еще раз, миновал… Девка улыбалась все слаще, все страннее, маленький яркий рот округлялся, словно она…

На не-шамана нахлынули столь несвоевременные мысли, что он изумился сам себе. Но вставшее на дыбы внезапное желание плоти никуда не делось, лишь усилилось…

…Леди Си, словно почуяв, тряхнула блестящей красно-угольной гривой, но продолжила считалку…

В некотором ошеломлении Хха покосился на конюхов: нет, ничего такого они не чувствуют, просто стараются свой страх подальше упрятать.

…— боль получит он! — пальчик остановился, направленный на разноглазого конюха.

Мурлыканье-шипенье еще не успело отзвучать, как несчастный конюх отлетел назад, ударился о колонну и сел на пол. Свист бича не-шаман лишь угадал, стеганувший жертву тонколицый милорд уже подбирал-сматывал узкий тонкий хвост бича. Вот теперь конюх глухо завыл, зажимая ладонями изувеченное лицо. Милорды весело засмеялись, леди Си улыбнулась главному конюшему, коротко помахала холеными пальчиками, прощаясь и намекая, что непременно вернется, и пошла за своими кавалерами к лестнице….

Почему короткое движенье пальчиков мерзкой девки лишь подхлестнуло внезапное желание, Хха так и не понял. Жуткое место этот замок, хорошо, что штаны не-шамана широки и удобны. Но с чего так напрягло⁈ Нет, прав мэтр Кооль — колдуют тут рядом. Определенно, колдуют.

Девица, словно вновь что-то почуяв, обернулась, но, к счастью, не остановилась. Негромко застучали по лестнице шаги безумных лордов…

Глаз у конюха вытек. Несчастного поспешно увели к человечьим лекарям, хотя те врачеватели вряд ли умеют глаза обратно вставлять. Конюший дал Хха две «короны», велел поживее убираться и не забыл предупредить, чтоб помалкивал, «а то будет хуже».

Не-шаман определенно знал, что «быть хуже» очень даже может. Не верилось что выпустят, но один из стражников довел до ворот, калитку отперли, велели молчать и сгинуть. Хха так и подмывало рвануть через мост, но тут, чтоб они все околели, не прерия — побежишь, живо привлечешь внимание. Не-шаман скорым шагом пересек мост, сразу свернул в проулок и пошел еще живее. Какое нехорошее место этот замок! Даже почему отпустили — и то не поймешь, чтоб их та жаба надула.

Дома была только Трик.

Ахнула:

— Сбежал⁈ Утром от соседки Элэзе служанка заскакивала, сказала — загребли тебя! Хайова пошли узнавать, за что тебя повязали. Ноэ говорит, если за неуплату, то можно будет выкупить.

— Хуже, — пробормотал Хха, — не сбежал, и не за неуплату. Нужно из города уходить. Лучше прямо сейчас.

— Верно! У меня уже утром предчувствие было, когда мы на рынок ходили. Ноэ за перья торговался, а я за мукой пошла. Тут вдруг подваливает какой-то старикан: «девашка-девашка, а хде твои братшши-охотники?». Я сразу взвизгнула — не щепайся, старый пердун, а сама за булочный ряд, там дыра в заборе, чтоб от закона сваливать.

— Трик, ты совсем юная скво, тебе, быть может, еще в каких-то хороших прериях пожить придется, — печально сказал Хха. — А язык у тебя стал грязный как хвост старой гиены. Откуда это «загребли», «пердун» и «подваливает»? Достойные ли это слова?

— Так в городе все говорят. Не могу же я выделяться? И вообще я тебе про предчувствие объясняю. Странный такой старик, подозрительный, — настаивала девчонка.

— Сегодня сплошь все подозрительное и странное. На этот город никаких дурных предчувствий не хватит, — проворчал не-шаман. — Но ты все ж сейчас дома, в племени, не сквернословь, а то вообще от брани не отучишься.

Рассказывать Трик о произошедшем в замке было преждевременно. Сначала нужно было отыскать остальных хайова. Сказав девочке, чтобы готовила вещи, Хха поспешил к писарским лавкам — сказитель там нужные знакомства завел, навернякановости выспрашивает-покупает.

Отыскать сказителя и Джо оказалось несложно — те сами навстречу попались. Хайова поспешили домой и еще за два дома услышали боевой визг Трик. Выхватывая ножи, влетели в дом…

Сухенький старичок, подперев подбородок морщинистым кулачком, сидел на лавке и с глубоким интересом смотрел на девчонку — Трик, размахивающая палицей бывшего вождя, выглядела очень воинственно.

— Вот! Пролез как пиявка, хотя я дверь держала! — юная хайова от души замахнулась.

— Штарого шеловека надлешит бить по шагривку, — посоветовал дряхлый незваный гость — там у штаришков шамое шлабое мешто.

Старик повернулся к индейским ножам, показал в приветливой улыбке три желтых зуба:

— Вше шдесь? Хорошо! Э, колдун, ты меня шнаешь?

— Знаю. Только я не колдун, — Хха прочувствовал природу гостя — сейчас он? она? оно? было куда ближе и нечеловечность чувствовалась много острее.

— Колдун — не колдун, не будем фдоваться ф детали, — махнул сухой лапкой старикан-притворщик. — Шешас выйду и фойду, а то фсем пока непонятно. Предупредишайку.

Гость проковылял к двери, охнув, бочком перебрался через высокий порог, прикрыл дверь. Соплеменники непонимающе воззрились на не-шамана.

— Эта та летучая тетка. Та оборотень, что на дири-жабле была, — прошептал Хха.

— Не летучая, а летающая. В остальном верно, — отчетливо сказали за дверью. — Захожу. Понятно, что не ждали, но есть у меня до вас, городское племя, дело неотложной важности. И не надо так визжать! И так в ушах до сих пор звенит.

Джо хотел что-то спросить, но дверь распахнулась, и, не без некоторой торжественности, в жилище хайова вступила летуче-летающая тетка. Точь в точь как была на пузатом летательном ап-пар-рате, даже роскошные стекляшки на лбу сияли — «очками» называются.

— Да, это я, — скромно сказала гостья. — Восторги пропустим, время поджимает. Парень, ты сегодня во дворце колдовал?

— Я не колдовал! — с возмущением отрекся Хха. — Там был конь, и я…

— Конь? Почему конь? Конь колдовать не может, не нужно insinuatsiy, — нетерпеливо заявила тетка. — Я тебя на замковом мосту видела. Вхож, значит. Это хорошо. Но тебя уже вычислили. Скоро придут брать. Стоп, не надо за томагавки хвататься. Время еще есть. В смысле, начинать плановое отступление уже поздно. Хотя без лошадей можете улизнуть.

— Как без лошадей⁈ — Трик из хаоса воспаряющих-мечущихся теткиных мыслей осознала только последнюю и ужаснулась. — Мы лошадей так откармливали, лечили.

— Да, без лошадей индейцам недостойно, — согласилась гостья. — Коников лучше сохранить. Выход есть, но он не без сложностей.

— Не надо нам такого выхода! — резко сказал Хха.

Не-шаман понимал, что хитроумная тетка дурит хайова. Мысли ее были закрыты, сохранялось только то странное ощущение, что она иная, чем кажется, и что не человек. Но она оплетет быстрее, чем про дутую жабу ей скажешь.

— Почему не надо? — заинтересованно спросила гостья.

— Обманете, — коротко сказал Хха.

Это был тот случай, когда прямота действительно лучшая политика.

— Гм, интуиция у тебя работает, тут молодец, — одобрила тетка. — Но упрощаешь. Это по молодости, это пройдет. Несомненно, мне от вас кое-что нужно. Но и вам кое-что нужно, а я могу посодействовать. Так что все честно, никакого обмана. Не то что я образец беспорочности, близкой к умиляющей наивности, но индейцев я уважаю. Сотрудничала с команчами и апачами, между прочим. Большие дела делали, ээээээаааха, камрады! Так что можете мне доверять. Кстати, вы мне должны за бомбу и опасное маневрирование над диким противником.

— Может, серебром долг возьмете? — спросил Джо, тоже понявший, что доверять гостье не следует.

— Какое еще серебро⁈ — рассердилась тетка. — Откуда такое неверие в бескорыстные побуждения у столь молодых людей? Стыдитесь! Если захотите, я вам столько того серебра отсыплю, что на двух лошадях не увезете. Но речь идет о серьезных делах и спасении жизней. В том числе ваших! Что думаете, я про ворота и вашего шамана просто так ляпнула?

— Я не шаман, — буркнул Хха. — И мы все равно уйдем.

— Уйдете, — согласилась назойливая даркша. — Я же вас вовремя предупредила. Брызните из города стайкой вспугнутых мальков, побросав одежки и имущество. Но достойно ли это? Недостойно! А я вам подвиг предлагаю!

— А лошадей? — пискнула Трик.

— Лошадисамо собой. Но и подвиг — немыслимый и славный!

— Подвиг, это понятно. А лично мне ничего не предложите? — спросил сказитель, до сих пор помалкивающий, что было вовсе не в его привычках. — Вы ведь можете?

— Тебе? А ты что, вернуться хочешь? — удивилась гостья. — Теоретически, конечно, это возможно….

— Куда вернуться⁈ В интернат⁈ — прошептала Трик.

Тетка посмотрела на нее, потом на сказителя, ухватившего девочку за руку, и покачала головой:

— Экие вы ранние. Эта акселерация хуже ветрянки, и ведь никаких вакцин от нее не придумали. А ее что, тоже в интернат забираешь?

Ноэ сказал несколько очень грубых слов про интернат, потом пояснил:

— Никаких возвращений! Но письмо можно отослать? Дойдет? Пусть потом, когда-нибудь. У меня там родители, и…

— Письмо можно — сухо заверила тетка. — Особенно, если несрочное. Я хоть и незаконный дарк многоликого образа жизни, но некоторые вещи понимаю. Письмо убираем за скобки — будет время, напишешь, передадут лично в руки. Давайте к делу вернемся.

Хитроумная гостья насчет письма жабу дуть не стала, поступила великодушно, чтобыло вдвойне хитро. Теперь хайова были просто обязаны выслушать и постараться помочь…

Предлагаемый подвиг оказался ку просто немыслимой величины. Трудно было поверить, что гостья настолько дерзко мыслит, если не сказать, нагло. Хайова потрясенно молчали.

— Что такое? — удивилась тетка-оборотень. — Не хватает размаха? Мелковато деяние? Или наоборот? Мандраж и коленкодрожание? Никогда не поверю что истинные индейцы…

— А вот на «слабо» нас брать не надо! — заявил сказитель. — Мы думаем.

— Думайте, кто не дает. Мне выйти, что ли? — обиделась гостья.

— Выходить не надо. Но в замок я больше не пойду, — буркнул Хха.

— Чего вдруг? Зашел, поделал дела, да вышел — рутина, привычная человекам, некоторые только этим и занимаются. Ты и сам в замке сегодня успешно осмотрелся, — напомнила тетка.

— В том и дело, что осмотрелся и не то там увидел, — фыркнул не-шаман и рассказал о безумной сцене на конюшне.

— А она кто, эта леди Си? Королевская любовница? — не удержала любопытства Трик. — Раз позволено глаза выбивать, видимо, король ее обожает.

— С безумной спать — все равно, что с аванком ласкаться. Да она, вроде и некрасивая? — Джо глянул на друга.

Не-шаман пожал плечами. Леди Си ему не понравилась с первого мгновения, но назвать ее истинно некрасивой, видимо, было бы неверно. Грудь выразительная, там этакий вырез был, что…. Опять же локоны удивительные. Улыбочка вкрадчивая, лживо-злая, — наверняка, кого-то такие гримаски сильно впечатляют.

— Не уродина, — кратко сказал Хха. — Может, король от нее без ума.

— Хорош фантазировать, — скривилась гостья. — Понятно, вы провинциалы, знать проверенные сплетни не обязаны, но король Калатера вообще без ума. Слаб рассудком как мелководная устрица. Посему любовницы у него нет — ему без надобности. В целом вполне экономичный король, удивительно необременительный для государственного бюджета, все траты на него: каша на завтрак да вынос ночного горшок. Ледю Си я знаю. Дурища еще та, впрочем, у нее было трудное детство, сама-то она не особо и виновата. Выросла безумной крысой, такое случается. Но с королем она не спит, и нам вообще уже не интересна. Поскольку вы теперь шпионы — ну, по-нашему разведчики, — вы должны уяснить главную задачу. А задача — снять магическую защиту с подвала и освободить незаконно удерживаемое — безвинное! — лицо.

— Мы и раньше разведчиками были, — хмуро сказал Джо. — А вот шпионами это не совсем…

— Не отвлекайся, здоровяк! — призвала решительная гостья. — Мы постоянноувязаем в ненужных деталях. Главное и единственное — прижать поганого мэтра Кооля. Он единственный, кто работу этой проклятой магической сигнализации хотя бы в общих чертах знает. И этот мэтр к тебе, паренек, уже сам в руки идет. Ну что тут думать⁈

— Я не паренек, — заворчал Хха. — Ладно, если этот хилый суслик-мэтр самый нужный, так зачем в замок лезть? Взять его и… Ножи есть, вот в очаге угли…. Неужели не расскажет?

Тетка закивала:

— Вариант практичный, напрашивающийся, вполне реалистичный. Я бы сама к нему склонилась. Но вариант не пойдет. Этот мэтр может напутать, магия сложная, а шанс будет один.

— Почему один? — усомнился Ноэ. — Не пройдете с первого раза, можно попробовать на следующий день, или дня через три.

— Один раз уже попробовала — едва выскочила, — неохотно пояснила гостья. — Там все против дарков настроено, а я по немыслимому стечению обстоятельств, как раз носительница этой редкой и эксклюзивной крови. Людям что — их в замок просто не пускают или в тюрягу сажают, а на сигнал про дарков гарнизон целиком на уши встает и начинается полная полундра. Очень нас там боятся, что лестно, но совершенно некстати. Нужно срочно проводить до-разведку этих заградительных тонкостей.

— Почему срочно? — спросила Трик, ошалевшая от так и сыплющихся сложных слов и мыслей.

— Потому что казнят моего страдальца. Показательно и прилюдно. А если казнят, я этот вонючий Калатер изничтожу до последнего человека. Не посмотрю, что я нынче убежденная гуманистка. Камня на камне не останется, крысы и те сдохнут. Уничтожать — проще чем спасать, — спокойно пояснила гостья.

Хха ей поверил. Да и все хайова чувствовали, что летуче-летающая тетка говорит правду.

— Значит, мэтр Кооль? — помолчав, спросил Хха.

— Он, шмондюк скандальный. У них тут специалисты вырождаются, по сути, он единственный профессиональный магик в королевском штате… — тетка заговорила быстро, но строго по сути…

… — ладно, попробую, — вздохнул Хха, пряча «вспомогательные средства». — Только из уважения к летающим даркам. Все же мы вам должны. И еще коней жаль.

— Хайова — благородны и милосердны! Вот не зря я на вас надеялась, наших, красных, вы кровей и политических пигментов! — льстила тетка.

— Звать-то как вас? — влез Ноэ.

— Именуйте «леди-камрад Эл». Из соображений конспирации, партийной дисциплины и местных традиций, — подмигнула хитрозадая гостья.

Подумать что такое «партийная дисциплина» и почему именно при ней имена должны быть короткими и удобными, Хха не успел — в дверь бахнули чем то крепким, не иначе, как древком алебарды.

— Коновал, открывай! К тебе милорд-мэтр господин Кооль!

— Ой, радость какая! Не заперто, добрые господа! — завопила гостья странным юношеским голосом и шепнула индейцам: — Девчонку лучше спрячьте. Мэтр — еще тот сластолюбец.

Дальше все получилось мгновенно и непредсказуемо, как, видимо, постоянно и случалось в присутствии летучей леди: Трик нырнула под широкую скамью, именуемую в городе «топчан-кровать», у сказителя и Джо пооткрывались рты, рядом с не-шаманом теперь сидела яркая и отвратительная баба, в дверь вваливались стражники…. Все — включая хозяев — воззрились на рыжую бабищу. Та поправила сальные космы и кокетливо хихикнула, показав кривые почерневшие зубы. В Калатере подобных гулящих особ именовали «шлюхами», но это была такая шлюшища, что уместнее назвать конкретно по-научно-оборотничьему — «шмондой».

Последним в дом вошел мэтр Кооль, тоже уставился на рыжую «красавицу», скривился и проскрипел:

— Это еще что за ужас?

— Гостит у нас, — отозвался потрясенный преображением леди Эл, но все равно почти честный Джо.

— Вышвырните! И сами за дверью подождите, мне с вашим хозяином поговорить нужно, — распорядился мэтр.

Рыжий ужас протестовал, брызжа слюной и вопя «платить кто будет⁈», но брезгливые стражники живо выпихнули гостью алебардами. Остальные индейцы сами выскочили во двор.

Хха остался наедине с королевским охранительным магом. Юную шпионку-хайова под кроватью можно было не считать — Трик даже не дышала.

— Садись, юноша, — мэтр Кооль повелительно указал как раз на шаткий топчан. — И знай — я все знаю!

— Что знаете, милорд? Я ничего такого не делал, и не болтал, — поспешно заверил Хха, осторожно присаживаясь на кровать.

— Что не болтал, это умно, — мэтр уселся на табурет и величественно сложил короткие руки на груди. — Мой юный друг, я — опытный маг и ученый, многолетний хранитель покоя королевского замка. Но сейчас я веду речь совершенно о другом. Ты — имеешь магические способности! Отрицать бессмысленно.

— Я — имею⁈ Магические⁈ — ужаснулся Хха. — Да я мыши не обижу.

— Тем ни менее, колдовал на конюшне именно ты. Отрицать бессмысленно.

— Но я только коню хотел помочь. Ничего такого не думал, — забормотал Хха, понимая, что вести себя нужно глуповато, но не чересчур. Притворщики и лицедеи из хайова получаются неубедительные, разом себя выдашь.

— Даже если ты ничего плохого не хотел, закон ты нарушил, — сочувственно поведал мэтр. — Королевский закон известен — всех магов, дарков, ведьм и колдунов — в пыточную, а потом приговор, и вперед — навстречу законной смерти.

— Но я же не колдун!

— Способности у тебя есть, слабенькие, но есть. Этого достаточно. Напрасно ты, такой молодой, в столицу осмелился прийти, пустое любопытство и жадность до добра не доводят, — покачал головой добрый мэтр Кооль. — И о чем вы, деревенские неучи, думаете? Теперь, все, кончилась твоя жизнь.

— Милорд, да за что же⁈ — взмолился Хха, гадая: неужели ученый маг совсем сусликом его считает, или этак общепринято между глубоко образованными людьми для начала всякую чушь поразводить, а уж потом к делу переходить.

— Да, жаль такого молодого, — вздохнул мэтр. — Выход-то один. Пойдешь со мной, я тебя от заразы колдовства излечу.

— Это в пыточной, что ли?

— Отчего сразу в пыточной? Не бойся, есть иные научные методы. Главное — послушание и безоговорочное повиновение. Будешь считаться моим слугой. Но учти, я рискую куда большим, чем ты! — вполголоса сообщил добрый мэтр Кооль.

Хха сделал то, что делать совершенно не хотелось — повалился на колени и зашептал:

— Милорд, спасите! Меня уже который раз норовят в волшебстве обвинить. То я шаман, то вообще колдун. Прямо хоть беги и топись! Скажите, что делать, навечно помнить буду!

Мэтр похлопал несчастного по плечу:

— Топиться еще рано. Служи мне верно, без глупостей, помогу смерти избежать. Угол получишь, еду, работу.

Целовать пахнущую каким-то жиром длань благодетеля, Хха все же не стал. Подскочил, схватил мешок:

— Милорд, я сейчас, только вещи соберу. Рубаху, вот…

— Оставь, подберем тебе тряпье какое-нибудь, — великодушно пообещал мэтр. — Скажи-ка лучше, говорят, у тебя родственница такая есть…

— Какая, милорд?

— Такая… э… молодая.

— А, так вы про сестру мою. Так уехали они, за новыми лошадьми уехали.

— Вернется?

— Непременно! Она у нас город очень любит, а уж знакомства с людьми особо умными, сильно образованными…

Из-под кровати легонько постучали по не-шамановому сапогу — видимо, клинком ножа, напоминая чтоб жабу не дул, не насмехался.

— Неглупа у тебя сестрица, — кивнул мэтр. — Потом ее покажешь. Вдруг у нее тоже колдовская зараза? Или еще что дурное. Выходи, господа стражники нас заждались…

Вновь шагая к замку — теперь уж под конвоем не только стражников, но и проницательного мэтра — Хха вспомнил одну подробность, в спешке не пересказанную леди-камраду Эл. Странно, но ведь и всезнающую летающую оборотниху, и безмозгло-жестокую замковую девку по имени Си, не-шаман слышал-чувствовал довольно схоже. Не одинаково, нет, но похоже. Но если оборотниха — чистокровная дарк, чем явно гордится, то нет ли дарковых кровей и в других обитателях замка? Возможно, к делу это отношения не имеет, но любопытно. Хотя Хха мог и ошибиться — в этих нечеловечьих кровях и их восприятиях запутаться легче легкого. Особенно, если нет «те-ор-етической базы», как изрек бы сказитель.

Глава 7

Бутылочки нужно было мыть осторожно. Узкие и неудобные, из тонкого дорогого и хрупкого стекла, они назывались «пробирки» и несли немалую опасность. В первый же день мэтр Кооль в назидание показал свое колено — мозолистое, со следами многократно слезшей и наросшей кожи, оно внушало уважение. Копыто какое-то, а не колено. Таковы следы ожогов от растворов кристаллов. Обучение всемогущей магии начинается с самого главного и строгого — с химии.

Удерживая щипцами — не сдавливая и не ослабляя! — Хха вернул пробирку в гнездо облезлой деревянной пирамидки и поморщился. Воин, знакомый с ядовитыми змеями и вычисткой зараженных живых вен, едва ли уронит опасную стекляшку, но вонял-то раствор все равно неприятно. Отмывать бутылки до полной чистоты мэтр не требовал, да это и не получалось. Сейчас стойка с пробирками вернется в мастерскую и в ней начнут выращивать зародышей новых кристаллов. Ученик мага закрыл воду — самотекущая из трубы вода являлась одним из чудес замка и действительно оказалась удобнейшей придумкой. Жаль, половина сосков труб — называются «кран-вентиль» — в замке не работала, и из мастерской приходилось спускаться в пустующие покои этажом ниже.

В Калатерском замке все было так — наполовину. И работает наполовину, и развалилось наполовину, и ополоумели здесь ровно наполовину. Кстати, и все здешние шпионские мучения — тоже какое-то половинчатое ку.

Держа пирамидку с пробирками подальше от себя и фартука, не-шаман вышел на лестницу. Лестницы в замке были удобными, а если пройти ниже, — к основным покоям — еще и широченными как улица. Здесь стояли статуи былых великих властителей Калатера: мудрый лорд Дагда и прекрасная леди Атра — оба в полный рост, литые из тяжелой драгоценной бронзы. Давно умерший лорд-управитель смотрел в двери, встречая сурово-сверлящим взглядом каждого вошедшего на лестницу. Сгинувшая много лет назад миледи выглядела чуть добрее, нежно прижимала к ниспадающему подолу платья короткий бич, темное красивое лицо застыло навечно спокойным, ресницы опущены, лишь округлые груди сияют, натертые похотливыми ладонями проходящих мимо обитателей замка. Уважения к некогда всесильным и богоподобным правителям у замковых калатерцев не осталось и щепотки. По смехотворному поверью, лапанье бронзовой леди Атры приносит силу в любовных делах, а прикосновение к строгому Дагде — наоборот. То-то он стоит, весь покрытый плесенью-патиной.

Вниз, на статуи, Хха глядеть не стал. Щупать бронзу ему пока нужды не было, а что местные бабы похожи, и так уже отметил.

С замковой службой и смехотворным «ученичеством» выходило как-то странно. Хха сначала удивлялся, потом плюнул под обе подошвы и удивляться перестал. Мэтр Кооль взял себе слугу на испытательный срок, королевская казна платить подмастерью жалование не собиралась, поэтому возражений от управителя лорда-кастеляна не последовало. В последнее время замок пустел, покои ветшали, прибылей и особой славы служба здесь не приносила. Не-шаману уже было известно красивое слово «вырождение» — так вот оно самое в замке и воцарилось. Возможно, появлению нового слуги слегка удивились конюхи — с чего коновала в подручные мага взяли, объяснить действительно сложно — ноглавный конюший и его люди вопросы не задавали, а Хха на конюшню не заглядывал. Чтобы не расстраиваться, да и иных дел было полно.

Магические мастерские:- это три огромные залы, заваленные всякими сложными и необъяснимыми штуковинами и приспособлениями, да еще десятки чуланов и кладовых, забитых уж и вовсе непонятными предметами. В былые времена здесь работало четверо ученейших магов, а уж серебра они загребали…. Мэтр Кооль в голос стонал, вспоминая, как щедро колдунам раньше платили. Иной раз казалось, что покойный лорд Дагда прямо из воздуха умел деньги доставать. Он же и сам магом был, на придумывание новых чар и заклинаний никогда не скупился. Почувствовавший себя многоопытным наставником мэтр Кооль иной раз упоминал такие немыслимые дела, что кроме «ну и жабу выдувает», Хха ничего и подумать не мог.

Самое смешное было в том, что сам мэтр никаким магом не был. Хха это обстоятельство поначалу сильно расстроило. Наставник умел пользоваться инструментами, унаследованными от своих мудрых предшественников, вот и все. С другой стороны, Кооль знал уйму не-магических премудростей, порой довольно интересных. Но не-шаман рассчитывал узнать что-то толковое про знамения, духов и прочие свои непонятности — мешают же жить. Нет, об этих сложностях мэтр знал не больше, чем его тяжеленная фаянсовая ступка. Кооль по праву считался весьма ловким надсмотрщиком над охранными кристаллами и удивительно надоедливым бабником, больше ничего выдающегося не умел. Поразмыслив, Хха решил, что это не так уж плохо.

Некоторые части замка оказались просто набиты кристаллами-сторожами. По большей части кристаллы были упрятаны под тонкими деревянными виньетками на стенах или просто расставлены и прикрыты тряпицами в каменных нишах. Естественно, парные кристаллы стояли на воротах, у помещения стражи, на лестницах и входах в галереи. На приближение дарков или близкое колдовство, кристаллы реагировали вспышкой и довольно пронзительным свистом. Правда, как поговаривали замковые обитатели, иногда магические ловушки не срабатывали. Последнего оборотня — Хха знал про него чуть больше замковых — схватили уже в тронном зале, да и то разгадав зловещую природу злоумышленника по чистой случайности. Значит, в сердце замка чудовище смогло таки пробраться и стражи-кристаллы смолчали. Насчет отмечания кристаллами колдовства обстояло еще непонятнее. Колдовство ведь потому и колдовство, что оно неочевидно. Молчат кристаллы — значит, никаких чар нет. Но тогда, на конюшне, никакие ловушки не сработали, а заподозрил магию лишь мэтр Кооль, который в своей мастерской с новыми кристаллами возился. Случайность? Или магия бывает разной и не вся она кристаллами подмечается? Уточнить эти тонкости было не у кого, намекать на столь щекотливые вопросы в разговорах с мэтром, Хха не рискнул, а сам Кооль считал, что впереди уйма времени и к теории можно будет приступить после того как мойка пробирок будет идеально освоена. Но тут мэтр ошибался — время поджимало.

…— Когда день бракосочетания все же назначат, нам будет отведена одна из самых значительных ролей, — пояснял мэтр Кооль. — Казнь, шествие, и собственно церемония обручения, обязаны быть яркими, праздничными и запоминающимися. Тебе придется потрудиться.

— Я понимаю, наставник. Но неужели казнь и так недостаточно ярка? Ведь сожжение — оно же и так огненное, — уныло бубнил Хха.

— Огонь — не повод для лени! Казнь-то редчайшая! Даже не помню, когда у нас сжигали столь наглого оборотня. Мерзкий дарк нанес всем нам ужасное оскорбление. Тут необходима показательная процедура. С цветными вспышками, подсветкой и медленным пламенем. Хорошо бы установить медные трубы, дабы вой негодяя долетал до дальних городских стен, но трубы в прошлом году кто-то украл. Ничего святого не осталось у людей! Трубы придумал сам лорд Дагда, под его руководством их воплощали в металле, и вот…. Но в любом случае, с казнью нужно постараться. Наверняка король будет смотреть с башни, зрелище должно его развлечь. Ну и управители, лорды, гости, все будут бдительно следить, чтобы все прошло как надлежит. Да, и леди со своими друзьями страшно оскорблена. Вот ошибемся, сделаем что-то не так, и ты жестоко пожалеешь. Ты ведь знаешь леди Си?

Хха знал леди Си. Видимо, знал получше многих замковых обитателей, поскольку спал с ней ежедневно. Нет, «спал» и «ежедневно» — совершенно не те слова. Со сном — спокойным расслабленным отдыхом и сладким посапыванием — эти бесстыдные схватки с полным напряжением телесных и умственных сил — ничего общего не имели. И не «ежедневно», а при каждом удобном случае — день-то, он длинный.

Как это вообще получилось? Непонятно. Хха подозревал, что благородная леди его подстерегла, но точной уверенности не было. Столкнулись в галерее, ведущей к колодцу, и через мгновенье дева обхватывала ногам его бедра, а не-шаман прижимал ее к сырой стене и имел на весу. Никакого ку: безмозглое безумие и запах дразнящих духов. Еще грубое и острое наслаждение — как будто горло врагу каждым толчком рассекаешь. Насколько знал Хха, подобное ярко-злое чувство далеко не все звери испытывают. Никогда до этого хайова не приходилось соединяться с женщиной стоя, не-шаман вообще полагал, что так не делают и так нельзя. Но с Си, будь она проклята, всегда было «как нельзя».

Самое дурное то, что распутница по-прежнему не нравилась Хха. Отвращение он испытывал, порой брезгливое, порой страстное, но неизменное отвращение. Вот только это отвращение касалось головы, сердца, плеч, глаз, ног, но не рук, губ, и, жаба его сдуй, «центра тела». В центре мерзкая Си была вкусна до невозможности.

Поначалу вообще не разговаривали, если не считать, шипения из маленького рта: «отдери меня!». Ну, отдирал, и, задыхаясь, быстро расходились-исчезали. Темные углы коридоров, повороты галерей, тупики у запертых дверей, пустующий пиршественный зал — там Хха весь затылок отбил о подстолье громадного стола — на таком столе можно и конское торжище проводить. Потом Си в чужую спальню затащила, по счастью, хозяева отсутствовали. На постели было удобнее — синяков меньше, — да еще и сотворила алчная дева кое-что, заставившее не-шамана подушку насквозь прогрызть. Любовница что-то насчет следующей встречи говорила, но Хха едва ли смысл слов сознавал: по ощущением — счастливо околел, да еще пух-перьями удушился.

Избегал распутницу, ничего слышать не хотел. Спокойнее было пробирки мыть от заката до заката, да слушать многословные рассуждения мэтра о природе его глупых кристаллов. Но у Кооля имелся свой строгий порядок: после заката солнца он запирался в своей комнате-кабинете, выходов там было аж три, а дамочек, девок, служанок и кухарок, готовых за «корону» или две развлечь ученого человека, в замке хватало. У мэтра на стене висела доска с начертанный мелом зашифрованным графиком любовных свиданий — можно сказать, основное руководство научного бытия и финансовых расходов. Понятна и проста жизнь ученого, как тут не позавидовать. Хха после возни с пробирками и слушания умствования наставника, полагалось наводить порядок, да потом подремать до рассвета на топчане у шкафов с растущими кристаллами. Но дремать тут было бы неразумно: визит вездесущей Си и бурное соитие рядом с химическими снадобьями запросто могло привести к ожогам, что вряд ли бы остановило «отдирание», но придало бы блуду уж совсем ненужные острейшие ощущения. Никакие запертые двери Си не сдерживали — королевский замок она знала лучше любой подвальной крысы. Собственно, а кто она была такая, если не гладкокожая, буйноволосая ненасытная крыса?

Но сладка же и искусна до невозможности.

— Почему ты такая легкая? — спросил Хха, когда на третий или четвертый день оказались кувыркающимися на мешках с шерстью в кладовой, надежно запертой изнутри.

— Чтобы меня драть можно было как угодно, — ответила, слизывая с губ размазанную помаду и слюну.

Хха думал повыспрашивать и повыпытывать самое нужное, как надлежит истинному шпиону, но шансов не имелось. Упругая округлая грудь оказывалась в ладони, твердый сосок колол-дразнил, а хрупкая рука леди, звякая кольцами, погружалась в штаны магового ученика и немедля начинала лишать ума. Если и затаилась истинная магия в калатерском замке, так вот это она и была: в руке умелой, в игре густых локонов и жгучего рта.

В некоторые моменты Хха остро и вожделенно ненавидел огнеголовую сучку. Но отказаться не мог, да и не позволила бы ненасытная леди. Мысли исчезали, оставалось лишь тело, да острая жажда сейчас же отодрать. Зыбкое, позорное, издевательское равновесие капризных весов похоти и разума, но деться от него попросту некуда.

Ненасытная дрянь по-прежнему не нравилась Хха, но он понимал, что она очень красива, привлекательна и распутна. Болен ли хайова или еще не болен, но все равно обречен? Не-шаман подозревал, что давно должен был окончательно изнуриться и обессилеть, но почему-то этого не происходило. Яйца не отлетали и исправно наполнялись; к дурному ли обороту жизни этот избыток сил, или уж и к вовсе ужасному — не понять.

Ничего из нужного-шпионского Хха не забывал: думал, выведывал, прослеживал, посылал записки в город, следовательно, разума не лишился. Но это получались две разные жизни: одна с притворством, пробирками, и осторожной разведкой, другая с судорожными непредсказуемыми «отдираниями», поцелуями, от которых лопались губы и глубокими царапинами от ногтей на спине.

Леди Си его не жалела. Себя тоже. Хха знал, что он не самый лучший любовник и удовлетворитель. Ну, не из самых, конечно, плохеньких, но опыта и телосложения для истинно виртуозных утех все равно не хватает. Секрет крылся в ином. Не-шаману был известен ответ, но ответ этот был ужасно никчемным, ничего не значащим, и вообще позорным.

Каждый раз Хха точно знал, чего хочет ненасытная шмонда. Не в философском и умственном смысле — о глубоких и отстраненных вопросах леди Си не имела привычки думать, да, наверное, и ума не имела. Зато ее помыслы о плотском-мгновенном оказались подобны мелованному листу бумаги с очень крупными буквами. «Сзади, плотнее, зад выше, выше… за волосы и больнее, больнее!.. теперь пусть сядет». Не-шаман предугадывал-выполнял, благо это было несложно, более того — власть исполнять желания оказалась вдруг ни менее сладка, чем полное обладание женским телом. Услаждалась Си тяжко — абсолютно испорченная и пресыщенная девка очень трудно достигала того, что сказитель по-интернатски определял «ор газ мом» — странное, видимо, тоже химическое слово. Девка хотела, но частенько не могла, а в объятиях понимающего слабовольного любовничка получала желаемое неизменно и каждый раз. Не унизительно ли, а, хайова?

Узнать, кто такая «леди Си», оказалось не так уж сложно. В замке, да и в городе ее знали многие. Но знал ли кто истинную правду? Хха полагал, что его внезапная любовница — не человек. Нет, не в смысле особой густоты дарковской крови — доля нечеловечьей крови в девице как раз была незначительна. Но изначально Си появилась на свет не как нормальный человек. Видимо, ее как раз в том клиничном подвале и сотворили, в подвале, который нынче стал легендой. Слухи лгали — в нынешние времена в саму клиничную уже никто не ходил, накрепко зачарованные двери туда попросту невозможно было открыть. Собственно, большая часть подвалов замка оказалась недоступна. Куда-то можно было проникнуть, исправная часть темниц и клеток еще использовались по назначению, но в целом нормальные замковые обитатели предпочитали не рисковать и не спускаться в нижние ярусы. Но сама Си когда-то давным-давно оттуда поднялась, что, собственно, и не скрывала.

…— У меня были сестры: Эй и Би. Тебе бы они понравились, маг-ученик.

— Я не маг. И мне предостаточно тебя одной.

— Нам было бы веселей. Мы бы тебя, наконец, обессилили, маг-скромник.

— Еще чего. Я вас жалею, леди. Но лучше уж без ваших дорогих сестриц.

— Они действительно были дорогие. Хозяин Дагда и супруга его, прекрасная леди Атра приложили много сил к их созданию. Но сестрицы околели. Их сделали недостаточно хорошо. Так что ты только мой, маг, не бойся…

Хха не понимал, как можно сделать из разных людей и дарков одно единое существо. Это было интересно, но думать и спрашивать Си не давала — она умела брать за яйца так, что боевой наконечник хайова твердел мгновенно. Какие уж тут научные разговоры?

Осколок давних времен, безродная девка, получившая титул и положение в обществе лишь как небрежный подарок от всесильных, но сгинувших хозяев. Сейчас ее выдадут замуж, брак с влиятельным чужестранцем что-то там в политике исправит, и Калатер начнет процветать. Именно об этом знаменательном бракосочетании упоминала всезнающая камрад Эл, но не-шаман в спешке не уловил подробностей. Сейчас вот новая свадьба с казнью готовиться…. Пусть духи помогут хайова побыстрее выбраться из этого города и навсегда удрать от баб с короткими птичьими именами…

…Плащ сбился на холодных плитах, и, видимо, протрется до дыр. Чужой плащ не жалко, спины и попки тоже, — сейчас Си хочет по кругу, и любовник поворачивает ее на живот, потом сгребает за волосы, снова на спину… Рот хайова терзает неподатливую грудь любовницы, вторым соском заняты пальцы самой леди, ее затылок упирается в камень, тело выгибается, грива метет пол, собирая паутину. Ногти впиваются в шею Хха, отталкивают. Жаждет мгновения относительного покоя, дабы оттянуть всплеск высшей сладости. Только в эти моменты она и расчетлива, пустоголовая голодная девка. Сколько ей лет? Была ли она когда-то невинным ребенком? Лучше об этом не думать. Хха работает одними бедрами, и это все равно настолько хорошо телу… телам….

Не-шаман не только знает желания леди. Что гораздо хуже, их тела подходят друг другу. Такая очень злая шутка: ведь нож не обязан обожать ножны, даже говорить о таком чувстве смешно, но нож и ножны созданы один для другого. И совпадений точнее быть не может. Нет, об этом тоже лучше не думать. Хха всегда хотел нормальной и славной жизни воина.

…На лестнице пробирки в деревянных гнездах подноса-пирамиды чуть слышно позвякивали, подражая песне умирающих плакальщиц. Нет, немедля распрощаться с жизнью не-шаману пока не хотелось, вот выспаться было бы правильно. Хха привык ограничиваться коротким сном, но в эти дни сна оказалось совсем уж мало.

В мастерской стояла тишина. Тускло светились в банках созревающие кристаллы, в клетке комком серого мрака застыл Ворон. Настоящей клички у птицы не имелось, а мыслей своих древний птиц слышать не позволял. Иной раз Хха казалось, что ворон уже околел, причем давно. Но это было не так, в обязанности ученика мага входило ходить на кухню за вареной курятиной для трапезы волшебной птицы, и Хха точно знал, что накрошенное мясо из клетки исчезает. Возможно, его вытаскивал мэтр Кооль, склонный в мгновенья научной задумчивости жевать что попало, но уж мелко гадить в клетку маг вряд ли мог приноровиться. Иной раз Хха чувствовал на себе и тяжелый птичий взгляд — глаза у Ворона были серые и тусклые, вовсе неживые, особой уверенности, что птиц действительно смотрит в спину, у хайова не было. Но не-шаман имел полезную привычку к животным не приставать — не хотят разговаривать, так и не надо. У Ворона служба известная — если созревание кристаллов пойдет не так, птиц даст знать. Магический опыт у ворона превеликий, а глупо сгорать в мастерской даже очень дряхлые птицы не особо спешат.

Хха поставил пробирки и принюхался к мастерской. Попахивало мэтровым благовонием: мыться-купаться слишком занятый наукой Кооль не любил, и перед свиданием норовил заглушить запахи учено-химического пота, взбрызгиваясь лавандовым снадобьем собственного изготовления. Многие дамы реагировали судорожным чиханием, но потом привыкали.

В общем, магический трудовой день был окончен. Чем хороша городская жизнь — работу здесь порой бросают еще до звона вечернего колокола. Не-шаман снял фартук. Думать о ночи не хотелось, но шпионская служба обязывала.

В купальню хайова шел через уборную. Как появляются записки от соучастников в бочке с известью, Хха не знал — известь, вроде бы привозили не каждый день, но послания появлялись регулярно, иной раз и дважды в день. У пронырливой леди-камрад явно имелись в замке и вспомогательные шпионы. Ученик мага подождал, пока одышливый слуга изволит оправиться — с такими запорами надлежит пить свекольный сок с кроличьим пометом в пропорции шесть долей к одной — и шмыгнул с поганой дыры к бочке. Пришлось поискать — тонкий проволочный крючок не сразу нащупал в щели за обручем бочки крошечный комок бумаги. Хха щедро зачерпнул совком извести, присыпал пару дыр. От извести в уборной пахло резко и странно, но вонищи, как в городских отхожих местах, не было. Скажем спасибо древнему лорду Дагде и заведенным им порядкам — все же не без достоинств был старичок.

Купальня у обитателей замка пользовалась куда меньшей популярностью. Воду здесь уже давно не грели, а мыться холодной водой изнеженные замковые обитатели рисковали лишь в самую жару. Хха прошел к одному из исправных кранов, повесил одежду на гвоздь — кованые крюки на стенах купальни давно поснимали неизвестные злоумышленники, они же украли и лавки вдоль стен.

Журчала холодная вода, Хха, закинув руки за голову, стоял под непредсказуемо взбрызгивающими струями. Если закрыть глаза и поднапрячься, можно представить, что тело влекут воды Гранд-Аванк. Правда, в реке настолько холодное течение случается редко. Охладилась вода в недрах каменных замковых резервуаров. Это называется «душ», сказитель о таком изобретении рассказывал, когда по прерии шли.

Сначала плоть среагировала, потом Хха ощутил близость. Теплые, почти обжигающие руки обхватили сзади, сразу поползли к низу живота.

— Ах, хотела застать его малым, — прошептала Си, то ли разочарованная, то ли наоборот.

— Он и я мокрый, — сказал об очевидном, не-шаман. — И зайти могут…

Милости ждать не приходилось, леди Си прекрасно знала, что крайний резервуар развалился, и на влажной груде камней не-шаману пришлось обо всем забыть. Сжимал голову любовницы, блестящие пряди мгновенно пленили пальцы, а рот Си обжигал как тот раствор кристаллов. Потом изнемогший хайова упал, потому что дева хотела подобрать юбки и наконец-то оседлать плоть…

…Кто-то наскоро обмывался под центральным резервуаром, любовники бесшумно продолжали свое «отдирание». Ни звука, только огромные глаза шмонды сияли, да пухлые губы сладострастно круглились, в безмолвных криках. Ничего не хотела — только сидеть и ехать…

…— Еще хочу. Ко мне придешь. Не будет никого. И не отговаривайся. Или я в ваши вонючие магические чуланы сама приду, — это ненасытная леди уже в конце прошептала….

Хха вымылся еще раз, теперь вода уж совсем не охлаждала, а спать хотелось еще сильнее. Немного времени есть, подремать бы.

* * *

Спалось плохо. Было душно, по телу бродили отголоски прошедшего возбуждения и предчувствие нового приступа. Внезапно оживший Ворон ерзал в своей тесной клетке, а дремлющая голова не-шамана вновь размышляла о шпионской записке. «Жаба надулась. Раз-два лопнет» было выведено измененными буковками. Похоже, писал-шифровал бывший вождь, значит, остальные индейцы заняты. А мысль проста: торопят, вот-вот случится что-то нехорошее.

Идти на разведку в подвалы Хха не боялся. Пленник заперт где-то под Речной башней — та часть подвалов наиболее удобна и исправна, там и стража стоит. О собственно камерах удалось узнать лишь, что их очень много, а сажают нынешних пленников в те, на которых запоры исправны. Оборотня, конечно, в самой надежной держат. Взламывать мощные замки не-шаман не умел, но этого и не требовалось. Нужно точно узнать, где спрятан оборотень, а уж остальное самоуверенная леди-камрад Эл обещала сама доделать. Несколько странно у нее получается: войти в замок она не затрудняется, вот выйти ей сложно. Ладно, у летуче-летающих оборотней все навыворот, даже вдвойне против обычного городского.

Хха без всякой охоты встал с топчана и накинул рубаху. С одеждой наставник не обманул: ношеного, старого, но добротного и чистого тряпья хватало. Можно было даже отдавать штаны и рубахи в стирку в замковую прачечную, но до такой роскоши как-то не доходило: то растворы кристаллов одежку проедали, а чаще любовница раздирала. Си о подобных одежных мелочах думать некогда, у нее жизнь нарядная, роскошная….

Допивая кисловато-приятный прохладный ягодный отвар, не-шаман попытался обдумать внезапную мысль. А кто распутную деву вообще содержит? Конечно, благородных любовников у нее такое количество, что лучше и не считать. Но лорды Калатера прижимисты, а серебро Си считать не привыкла. Она к деньгам поразительно равнодушна, иное она ценит. И столь неожиданно ставший шпионом Хха о полезных кругляшах нынче тоже как-то не думал, а напрасно. Важны не собственно деньги шмонды, а странность ее богатства.

Плохо, что духов в замке нет. Вообще нет. Раньше не-шаману не приходилось встречать столь пустынного места. Не иначе, когда-то магией замок очистили. Покойный лорд Дагда после исчезновения своей дорогой супруги как спятил — и кристаллы, и маги-охранители, и всякие сторожевые ухищрения именно тогда валом накатили. А жаль. Подсказка духов очень бы пригодилась. Сейчас в голове Хха скопилось столько загадок, что хоть совсем ни о чем не думай. Да и времени на разгадки уже нет. Может, это и к лучшему. Рубить этот узел придется, а не распутывать.

«Руби. Потом сожги. Только лучше сначала меня выпусти» — донеслась отчетливая мысль Ворона.

Хха хмыкнул, открыл дверцу и долил птицу свежей воды. Медленно и внятно сказал-подумал: «Отпущу. Вот буду уходить и клетку сломаю. Если сейчас сломать, мэтр вой поднимет, а оправдываться и врать мне некогда».

«Что — так и отпустишь⁈» — почему-то изумился внезапно разговорившийся Ворон.

«Мне жалко, что ли? Место плохое, сам бы здесь не сидел. Разминай крылья, а то погрузнел, не взлетишь, наверное».

Ворон совсем уж удивился, даже онемел, лишь изумление в черной голове забулькало. Да, замковая жизнь кого угодно оглупит.

* * *

Оба поста не-шаман обошел без труда — стражники на лестницах вели себя лениво и беззаботно. В благородной части замка всегда было светлей и многолюднее: кто-то смеялся, шнырял по коридорам, пахло мясом, духами, спиртным и вылитым в тупики галерей содержимым многочисленных ночных горшков. Как можно шпионством и развратом в этакой грязи заниматься? В былые времена лорд Дагда этих засранцев живо бы задами на колья посадил и был бы очень прав.

Не-шаман переждал, пока проплетется крепко выпивший слуга и шмыгнул в короткий коридор. Дальше и левее начинались накрепко запертые покои самого лорда-мертвеца Дагды, хода туда никому не было, да Хха туда было и не надо. Леди Си обитала в комнатах у проходного коридора — место тесное и считаещееся непрестижным, но для странной, рожденной здесь же шлюхи в самый раз. Не-шаман подумал, что для новенького ученика мага забрался весьма высоко, а вот как шпион все в той же заднице и сидит.

Сапоги — не мокасины, но тихо в них ходить Хха научился. Когда оказался за прикрытой, но не запертой дверью, любовница все же вздрогнула. Комната действительно была тесной: одна постель здесь и помещалась, правда, размером то ложе было с два индейских типи. Белье драгоценное, сплошь лоск белоснежного шелка, только подушки сочно-кровавые. А возлежать красиво Си умела, этого не отнять…

Задвигая засов, Хха чуть не застонал — сразу она хочет. Ну, разве это по-людски? Даже у насквозь порочных городских безумцев принято хотя бы парой слов перемолвиться. С другой стороны, и его тело уже почти готово… глупое тело…

Торопливо развязывая штаны, склонился над мягкостью ложа и ждущим телом. Рты встретились — эх, когда-то Трик вопила «слюнями меняться⁈ Да никогда!». Верно, отвратительное, в сущности, действо. Но когда умело покажут-научат…

Си выгнулась навстречу, гладкие длинные ноги разом закинулись на шпионские плечи. В огненно-угольной голове никаких мыслей, один восторг предвкушения плоти. Этакая ныне усталая плоть, многократно отодранная, но удовольствия так и не достигшая. И от обманчиво чистого ложа соитием пахнет. Шмонда голодная-безумная…

…Едкое отвращение слилось с ненавистью и взлетающим возбуждением, Хха давил в себе стоны, давил упруго отвечающее тело под собой, женские ноги ответно давили-обнимали шею хайова, браслет царапал шею…

«Хорошо! Мне хорошо!» безмолвно пела-выла Си…

…— Может, ты уже вполне колдун? Было хорошо, — пошептала уже вслух, когда Хха вытирал ее живот — Си нравилось оставаться скользкой и запачканной, но не нравилось когда на ней начинало засыхать.

— Я не колдун. Просто я подхожу телом для прекрасной леди, — пояснил Хха, отбрасывая полотенце.

— Возможно и так. Главное, ты можешь «подходить» мне не только раз в день, — хихикнула Си. — Пожалуй, я буду чаще отсылать служанку.

Она сказала про служанку и тут же сразу пожалела. Не-телесные, отвлеченные мысли любовницы Хха понимал гораздо хуже. Только общее «я слишком мягка с ним, это опасно, я не должна, он беден, жаден».

— Леди, делить с вами ложе и страсть — блаженство. Но я вам скоро надоем.

«Нет!» подумала она, а вслух фыркнула:

— Как мило, что ты беспокоишься. Но об этом я подумаю сама. Сосредоточься на учебе, иначе сдуру обожжешься каким-нибудь заклинанием, и мы тебя выгоним.

Хха усмехнулся:

— Я не боюсь ожогов. И мне не нравится учиться у мэтра Кооля. Я родился в пустыне и хочу туда вернуться.

«Нет!»

— В чем удовольствие жить в скучной пустыне? — насмешливо спросила Си, поспешно решая: «пугать или сулить»?

— Там лучше, — объяснил Хха, вытягиваясь на пропитанных как свежей, так и дневной похотью, простынях. — Там можно идти куда хочешь и летают птицы.

«Он совсем глуп».

— Птицы? Ты любишь слушать пение птиц? — Си приподнялась на локте. — По-твоему, это такое острое удовольствие?

— Не то, что я их слушаю. Просто нравится, что они есть.

«Не понимаю. Дикарь так шутит?»

— Совокупляться под пение птиц, должно быть, забавно. Хотя я не пробовала. Меня больше прельщают стоны, — усмехнулась шмонда.

— Леди, вы думаете о чем-то, кроме соития и пыток? — прямо спросил Хха, прекрасно зная ответ.

— Зачем? Наибольшее удовольствие мне приносят именно такие развлечения. Так с какой стати мне думать о чем-то еще? — усмехнулась стройноногая сука.

Она так удивилась разговору, что была честна. А Хха собирался лгать. Но чуть позже.

— Я жаден. Есть и другие удовольствия, — признался не-шаман.

— Какие? Деньги? Роскошь? Власть? Деньги и дорогие вещи легко приходят и легко уходят, а истинная власть над человеком — лишь в пыточной. Даешь боль и забираешь жизнь — разве не это самое высшее развлечение? Ты просто не пробовал этого, мальчик.

Си поправила-перекинула локоны на одно плечо, теперь густые пряди обжигали бледную кожу, ниспадали, воспламеняя шелк огромной подушки. Дразнящее и прекрасное зрелище — это она умеет, так же как умеет желать наслаждения почти беспрерывно.

— Может, и мальчик. Я не знаю, сколько мне лет, — пробормотал не-шаман. — Но то, что вы, леди, и ваши достойные друзья, делаете в пыточной — всего лишь привычная забава для вас и бесславная смерть для ваших жертв. Истинная боль и смерть куда острее. Это как возбуждаться зрелищем неистовствующего в любви Мрака или и в самом деле оказаться на месте его кобылы.

— Это сказки, — с досадой прошептала Си. — С конем не получается, еще в старину пробовали, дамам без магии подобное удовольствие недоступно. Мрак нужен для ритуала… впрочем, тебе это знать незачем. Но насчет пыток ты ошибаешься. Это высшее удовольствие! Сам лорд Дагда так считал. Я помню.

Хха пожал плечами:

— Возможно, он заблуждался. Он ведь был уже немолод и ограничен в выборе. Пытки — всего лишь работа. И если вы ими занимаетесь от скуки, это не отменяет их обыденности.

Зубы Си внезапно и сильно впились в плечо не-шамана, но он был готов к чему-то подобному.

— Не знаешь о чем говоришь, мальчик! — прошипела любовница, слизывая кровь с нежно-розовых губ. — Когда я убиваю молящее о пощаде мясо, или когда меня саму подвешивают и владеют — это почти равные наслаждения.

— Скучноватая игра. Но когда-нибудь тебя убьют. Мне будет жаль, — солгал Хха.

— Это случится нескоро, — усмехнулась Си, кончиками пальцев поглаживая еще кровоточащий укус на плече любовника. — Я еще нужна, меня надлежит выдать замуж. Потом посмотрим. Но ты ведь хочешь попробовать? Подвесить меня и взять бич? Такая красивая леди жизнью и телом в полной твоей власти?

— Подвесить и взять. Это будет красиво. А бич — забава. Я могу причинить куда более яркую боль без щелкающих и щекочущих мясо плетеных игрушек.

Си схватила любовника за подбородок:

— Лгун! Или я правильно поняла? Ты убивал болью? Ну нет! Ты же просто бродяга!

Хха засмеялся, глядя в ее огромные, чуть раскосые глаза:

— Я из пустыни, девочка. Там не играют.

«Он жесток. Я знала, знала, знала!» — мысли Си корчились и извивались как перевозбужденные змееныши. Желание нахлынуло, будто водопад из всех разом лопнувших замковых резервуаров.

Хха повернул любовницу спиной к себе и драл. Шептал в ушко, отягощенное рубинами, о той ночи на обрыве над рекой, рассказывая словами и не-словами о настоящей пытке. Рука не-шамана сжимала нежное горло, любовница знала, что он сейчас там, в той ночи с затупившимся костяным ножом в руке, и смерть-боль оттуда легко может хлынуть в тесную спальню. Отвращение и страсть гудели водоворотом кипящей крови, не было здесь удовольствия, было нечто иное…

Оставив неподвижную Си на постели, не-шаман встал и принялся разыскивать, что бы тут попить. Свечи догорели, казалось, ночь уже на исходе, но глотая безвкусный ширитти, Хха увидел сквозь узкое окно Луну и Темную Сестру — еще и полночь не подошла. На ковер с не-шамана капал еще горячий пот, но Хха чувствовал, что преисполнен силы, возбуждения и злобы. Во всех смыслах. Неистово хотелось вернуться на постель и продолжить. Но с девки сейчас хватит, не стоит ее убивать. В сущности, слова летучей тетки были справедливы — Си такая, как ее создали. Она же не сама себя лишала ума и человеческой способности желать чего-либо, кроме удовольствий. Несчастная и прекрасная задница.

Хха впервые признался себе, что слегка умеет колдовать. Но что толку? Вот лежит существо — глупое, соблазнительное и безнадежное. Ее можно задрать до смерти, но нельзя сделать человеком. Ну и к чему нам этакое бессильное колдовство?

Не-шаман начал размышлять о нужном и неотложном, но решению шпионских вопросов помешала шевельнувшаяся любовница.

— Чего ты от меня хочешь? Дай попить. Что ты от меня хочешь? — бессмысленно повторила Си.

Хха протянул девушке тяжелый кубок — сосуд казался столь же неуместно богатым и полным столь же бессмысленного содержимого, как и его хозяйка. Зачем вообще лорды пьют этот дорогой ширитти? Голову напиток почти не туманит, рот не обжигает и не очищает, за что глупцы деньги платят?

— Что ты хочешь? — вновь настойчиво прошептала Си.

— Чего мне хотеть? Мы предаемся бесстыдным и жарким утехам, и это нам нравится. Не думаю, что мне нужно от тебя хотеть еще чего-то.

— Лгун! Если ты надеешься с моей помощью обогатиться и стать лордом, то в протекциях и интригах мои возможности ограниченны. Я не имею многочисленной влиятельной родни и получила титул лишь волей Хозяина. Возможно, после моей свадьбы с каннутским чужеземцем я смогу что-то сделать…

— Девица, ты в своем уме? — хмыкнул Хха. — Какой из меня лорд? По-твоему, об этом я мечтал с детства? Как выпал из колыбели, так и бухнуло в голову — поползу в лорды и никак иначе.

— Да, я сейчас глупа, — девушка с трудом перевернулась на спину. — Ты лжешь о чем-то ином. Колдун-коновал, ты чудовищно хитер для сельского дикаря! И все же — чего ты хочешь?

— Сейчас — ничего. Телу нужен отдых. Твоему, кстати, тоже. Просто расскажи мне что-то интересное про замок. Или про подвалы. Я могу их когда-то увидеть?

Си смотрела молча, не убирая упавшие на глаза густые локоны.

— Ты слишком подозрительна, — улыбнулся не-шаман. — Я говорю не про королевскую сокровищницу или как-там-она правильно называется. И не про прочие тайны. Но ты много толковала про ваши развлечения и наслаждения там, внизу. Если простым горожанам туда нельзя заглядывать, то я не настаиваю и легко умерю свое любопытство.

— Простые горожане обычно и не настаивают, но попадают в подвалы куда чаще благородных людей. Вот возвращаются наверх много реже. Так уж повелось в замке, — улыбнулась дева. — Но подвалы Калатера — это больше чем подвалы. Они создавались не только для крайних утех. Тайные покои и кладовые хозяина Дагды, клетки для живых трофеев, клиника, да и просто тайные темницы для пленников. Наверное, я последняя, кто знает подвалы целиком. Я-то там бродила сколько себя помню. С тех пор в замке осталось не так много знающих людей. Без Хозяина мы беднеем, и многие толковые слуги разбежались. Учти это, дикарь, — скоро Калатер станет очень нищим местом.

— Нищим? — протянул Хха. — Нет, так мы не договаривались. На рассвете покину эти скучные и бедные покои.

— Не смей так говорить! Ты мне еще нужен. И не притворяйся — тебе интересны пыточные. Про свое умение мучить врагов ты определенно сказал правду. Хотела бы я быть в ту ночь в пустыне…

Хха без особого восторга заметил, как к любовнице начинает возвращаться возбуждение: небольшие и безупречно аккуратные, даже и сейчас, со стертой краской-помадой, соски девушки твердели.

— В пустынях редко случаются ночи пыток. Обычно там полно иных чудес, — сказал не-шаман. — И нам это нравится.

— Ну, вы же дикари. Я понимаю, что сейчас тебе нужен отдых и не собираюсь тебя седлать немедля, — успокоила Си, скатываясь с постели. — Я покажу тебе замок и самое интересное. Думаю, ты не вздумаешь хвастать своей осведомленностью.

Хха видел, как она набрасывает на себя платье — соседняя каморка оказалась завалена и завешена нарядами, на полу и табуретах громоздились ворохи тканей, кружев, корзинок с нитками и прочего модного тряпичного хозяйства. Да, тут можно было бы скво целого племени одеть, а уж сколько драгоценных железных игл и булавок набрать…

Не-шаману стало тоскливо: он лгал через слово, спал с бессмысленной красавицей, мыл пробирки, и конца-края этим мучениям видно не было. Ладно, хоть в подвалы проводит, на шаг к цели приблизит. Хотя придется за это расплатиться. Это уж как обычно. Си уже предвкушает, хотя еще не решила, какого именно развлечения надлежит возмечтать в первую очередь. Вот здесь-то та жаба, немыслимо вздутая, и затаилась: не-шамана в городе Калатере и в этой девке отвращало абсолютно все, кроме способа расплаты. Спятившее тело хайова хотело драть — вот именно ее, эту безмозглую шмонду.

— Стражу мы обойдем, так что путь не будет коротким, — пояснила уже одетая Си.

— Красива как королева, — сказал не-шаман, и на этот раз ничуть не соврал.

— Никчемный комплимент, — хихикнула девка. — Поговаривают, королевы не особо шикарны. Я, правда, ни разу их не видела. Но я смутно помню старую леди Атру. Вот она была прекрасна! А меня делали похожей на нее. Жаль, не доделали.

Несмотря на отговорки, комплиментом Си была довольна. Сейчас на ней было почти простое черное платье, с непышным узким подолом. Черноту шелка подчеркивали белые кружева на манжетах. У ворота никаких кружев — там блистала полуобнаженная грудь, явно готовая выскользнуть из черного плена при первом прикосновении. А вот сзади платья вообще не имелось: вверху чуть заметный шнурок-стяжка, потом спина и две трети нагого крупа — гладкого и округлого крупа, вот внизу подол все-таки имелся. Очень удобно для блуда. Ну, было бы еще удобнее, если бы не было и украшений: короткое массивное ожерелье, браслеты и прочие серьги неизбежно начнут царапаться во время дранья. Но таковы уж благородные шмонды — без драгоценностей им немыслимо и шагу ступить.

Си повела коварного шпиона-любовника через покои былых управителей Калатера. Мебель и иное убранство здесь скрывалось под чехлами и слоем пыли, потому особого впечатления на Хха не произвели. Вот открывающиеся здесь и там тайные проходы — иное дело. Что-то нажимаешь или сдвигаешь — и где-то открывается или закрывается дверь, или захлопывается люк. Старику-лорду Дагде решительно нечего было делать, кроме как придумывать всякие хитрости.

В главной спальне легендарных правителей пришлось задержаться.

…— Вот здесь они делали вещи, которые уже никто не сможет повторить, — с восхищением и гордостью рассказывала Си. — Как они были мудры и искусны! Вот кто был истинными магами! Не то что сейчас.

Ложе удивляло своей формой и размерами. Насчет запыленных сетей, веревок и петель над потолком Хха на всякий случай спрашивать не стал. Этак до утра будут растолковывать, показывать и хвастать.

Си показала проход сквозь высокий, навсегда остывший камин, любовники оказались в узком коридорчике с множеством глазков-отверстий, закрытых аккуратными пробками на цепочках. Здесь пахло мышами и старым воском. Неся масляную лампу и поддерживая легкий подол, дабы не нацеплять мышиных погадков, замковая девушка продолжала свой печальный рассказ:

— Мне всегда хотелось попробовать на Хозяйской постели. Но я так и не смогла решиться. Там много сюрпризов с ядовитыми иглами, магическими крючками и зажимами. Многие из ловушек еще работают. Кое-кто из лордов пробовал насладиться на Их постели. Ты видел следы засохшей крови?

— Там и тлением попахивает. Наверное, чья-то нога или рука в старинном силке осталась. Бесстрашные люди эти ваши замковые лорды, — заметил не-шаман.

— Ну, не все же они о сюрпризах знают, — улыбнулась девушка. — Это секреты былых лет, о них болтать не принято. Вообще, у Хозяев имелись и личные спальни. Сам лорд Дагда был сдержан и строг, предпочитал классическую боль, и ему ставили диван в пыточной. Там-то мы после него все перепробовали. А вот у леди Атры имелась живая теплая постель в Колодезном покое. Великолепное ложе! Конечно, все постельные рабыни давно издохли, секреты позабыты.

— Это когда нищета тут воцарилась, — понимающе кивнул Хха. — Вот про леди Атру я не понял. Она исчезла, когда супруг из похода не вернулся?

— Вы в своих пустынных деревнях совсем уж дикие! — возмутилась Си. — Как можно не знать⁈ Это же самая трагическая страница истории Калатера! Все было наоборот. Леди прямо из замка похитили одноглазые дарки: их стая вырвалась из загонов, многократно изнасиловала и уволокла с собой несчастную леди Атру. Ее искали несколько лет, но следов так и не нашли.

— Это были циклопы? — ляпнул не-шаман, вспомнивший одну из сказок сказителя.

— Ты слышал про циклопов? — удивилась девушка. — Нет, циклопов люди Хозяина в лучшие времена искали долго, большие деньги за них обещали, уж очень их хотелось в замковой коллекции держать. Но циклопы в наших странах не водятся. Здесь другие одноглазые зверствовали — мелкие, но хищные. Во время сражения с ними лорда Дагда и ранили. Очень скверно ранили, и он начал к нам интерес терять. Ну и вообще стал скучный, чаще о войнах думал, чем о прекрасном. Приказал огненные стрелы делать, а это очень разорительное изобретение.

Любовники спустились в широкий колодец, который оказался не колодцем, поскольку имел малозаметные ступеньки на глубине в три-четыре человеческих роста выведшие в неожиданный проход. Перед тем как проскользнуть в туннель, Хха глянул вниз: из тьмы доносилось далекое журчание потока, пахло водой и падалью.

— Не боишься потеряться? — спросила Си — фонарь в ее руке оказался заслоненным и не-шаман разглядел лишь темный силуэт девушки. Вылитая тень неживого духа. Только у духов не бывает такой талии, а это пакостное обстоятельство одну только мысль и рождает: схватить и нагнуть. Очень плотские духи в Калатере.

— Потеряться я не боюсь. Но здесь слишком сыро теряться, — пробормотал Хха.

Он чувствовал, что шмонда начинает изнывать от желания. Понятно, вовсе не теряться она желает, а чтоб ее взяли и отодрали прямо над этим провалом в смертельную тьму. Но начинать развратничать нужно было наверху, над горлом колодца, здесь в туннеле уж слишком узко и неудобно.

Дальше стало шире: новая тайная дверь выпустила проводницу и хитрого не-шамана на лестницу, здесь на стене горел тусклый светильник. Хха, цепляясь за дверцу, с облегчением выбрался на относительную свободу.

— Здесь ты не столь ловок, как на мне, смелый маг-коновал, — хихикнула Си. — Тебя еще не научили чудесному колдовскому умению не бояться темноты и неизвестности?

— Я вообще не колдун. Но тот колодец действительно нагоняет страх.

— Волшебное место! Точно такой колодец выходил в спальню леди Атры. Говорят, именно над ним она получала высшее наслаждение. Но этого мне видеть не довелось.

— Ты многое упустила, — признал Хха, думая о проклятых бабах, могильных провалах, и прочих тонкостях местных развлечений. В колодце появилось чувство, что именно туда — в самую глубь смрадной земли — и согнаны все духи и призраки калатерского замка.

— Мы в Подвалах, мой герой — Си ухватила хайова за волосы, ее жгущий рот впился в губы не-шамана. — Тебя ведь волнует эта полутьма?

Ответить не дала — вновь всосалась — а через мгновение Хха уже не хотелось говорить. Он был готов, оставалось лишь поднять девку и вздернуть ее легкие юбки. Это будет кстати: отодрать ее тут под светильником и никуда больше не спускаться. Подвалы хайова уже не нравились — словно иной мир, даже и не поверишь, что где-то существует истинная вольность прерий…

Возбуждение сжигало и Си, но она, застонав, вырвалась:

— Здесь рядом. Ты должен увидеть.

Через два поворота лестница действительно уперлась в тяжелую окованную дверь. Здесь тоже горел светильник, следы на пыли под дверью подсказывали, что сюда регулярно наведываются живые люди.

Пальчики Си, взблескивая искрами камней колец, пробежали по грубым и изобильным узорам двери — преграда отзывалась натужным металлическим щелканьем и лязгом — где-то внутри срабатывали засовы. Девушка навалилась на массивную дверь, Хха помог.

— Здесь! — выдохнула сумасшедшая девица.

Хха знал, чего она хочет. Вернее, она равно хотела двух наслаждений, еще не решив, что ее пьянит более….

Налево уходил коридор с множеством ниш, забранных густыми решетками, направо открылась комната, освещенная почти затухшей жаровней. Множество устройств, сложенных из почерневших массивных балок, столы и скамьи, все опутано веревками и цепями. Далее угадывались еще комнаты, но, судя по загромождению табуретов с ремнями на сиденьях и мохнатых мотков веревок, туда давно никто не заглядывал. Пыточные Подвалов страдали общим калатерским недугом — прискорбным вырождением.

Хха родился охотником и запах крови — свежей и старой — его не беспокоил. Но тут проливали не только кровь. Все же до конца понять городские привычки разврата хайова не дано.

— Я хочу показать тебе… — прошептала Си, прижимаясь со спины грудью и касаясь кончиком языка уха любовника.

— Не трудись. Я все знаю, — не-шаман жестко запустил пальцы в гриву ненасытной блудницы, повел-потащил девицу вперед. О чем она думала-колебалась, чего вожделела еще на лестницах Хха знал, но выбор сделал сам. Все же человеку, слегка склонному к врачеванию, нельзя отдавать себя в руки шалому безумию. Лучше взять власть самому.

Стол, заваленный объедками, воняющий пролитым джином и ширитти, а перед ним огромная рама. Балки способны удержать стадо бизонов, наверное, подвешенная жертва пытается вырваться примерно с такой же силой. Да, человек равно страстен в желании выжить и в желании остро развлечься. С балки рамы украшало множество петель, от этих кожаных ремней остро пахло еще свежей кровью и смертным потом.

— Подними руки, — приказал не-шаман, ставя лампу на стол.

Хха не совсем точно представлял, что нужно делать, но мысли-желания любовницы были столь сильны и однозначны, что, казалось, светятся в полутьме.

Девушка хотела крикнуть «нет!», но, конечно, не крикнула. Желания боли и яркой смерти, как и желание убить, бурлили в пустом и жадном теле. Си не знала, чего больше хочет, и от этого возбуждение лишь еще жарче сводило ее бедра. Леди медлительно вложила кисти в петли, и с почти неслышным стоном, рывком затянула узлы. Не давая себе опомниться, вступила в нижние петли, брыкнувшись, затянула и их.

Теперь она почти висела, растянутая в раме, лишь носами бархатных туфелек доставая до испятнанных, покрытых толстой коркой, плит пола.

— Ты выбрала сама, — напомнила Хха, глядя на светлое беззащитное пятно обнаженной спины и почти голой попки.

Ужасаясь и сожалея о своей покорности, исходя нетерпением и жаждой боли, Си не могла выдавить из себя ни звука, лишь тряхнула головой, и блестящие змеи локонов колыхнулись по плечам и вздернутым рукам.

Ленточница она. Пусть не синяя, а черно-багряная, но все равно лишь гибкая гадина. Злобы и безжалостности на десятерых ленточниц хватит. Но те хоть жалят, только если на них наступить или сесть, а эта исключительно той кровью-болью и питается.

И все равно не-шаману было худо. Лгал. Это ведь не вражеского воина обмануть, или зверя хитростью подманить. Тоже, конечно, подманивание, но уж очень… Она же, больная, верит, что в этом истязании счастье и великое ку.

Оглянуться Си была не в силах, но страстно прислушивалась к шорохам, пытаясь угадать, что он выберет со стола. Хха взял тонкий, крученый из кожи инструмент, с костяной рукоятью и свинцовым шариком на гибком конце. Кажется, «хлыст» называется. Странная штуковина, отдаленно напоминающая выпрямленную плеть, не совсем понятно как ею пользоваться, но настоящие убийственно тяжелые бичи не-шаман сразу отверг, а десяток иных инструментов с шипами и зубьями выглядел слишком загадочно. Нормальные люди в пытках одними ножами и колышками вполне обходятся и не жалуются. Ну, ладно…

Страдая, Хха двинулся к раме. Делать ему ничего не хотелось. Вот вообще ничего. План-то был, вроде и неплохой план, но теперь не особо выполнимый. Невыполнимый из-за внезапной обще-телесной слабости. Жабу его надуй, нет призвания к подобному шпионству…

От звука приближающихся шагов Си затрепетала — напряженные разведенные ноги — стройные, легкие — задрожали под обманчивой защитой туго натянувшегося шелкового подола. Мыслей в голове девицы не было — лишь страстное ожидание.

— Выбрала, — прорычал Хха, убеждая не только жертву.

Полуголое со спины тело начало судорожно подергиваться в путах, балки не шелохнулись, но запах сырого мяса и воска от них пошел гуще. Си по-прежнему ничего не думала — вроде как почти умерла, разве что еще часто-часто дышала.

У Хха с мыслями тоже оказалось не очень густо. Машинально провел шариком жестокого инструмента вдоль впадинки тонкого хрупкого хребта — тело мгновенно изогнулось подсеченной рыбой, но путы не дали надежды ускользнуть от грядущего ужаса боли. Не-шаман смутно улыбнулся странной и такой хорошей рыболовной мысли, завел шарик-грузило под платье, прямо в лощинку между напрягшимися ягодицами. Вот это знакомо. Нет, хайова не желал играть и его пальцы скользнули вслед за хвостом пыточного орудия…

Вот это оказался правильный маневр. Ощутить теплое, жаждущее и боящееся, пахнущие не мертвым мясом, а духами и полной готовностью. Ложь и шпионство куда-то делись, а возбуждение вернулось мгновенно, словно вскинутый и натянутый в стремительном бою лук.

— Вот ты подлая балованная кошка! — прорычал хайова. Свистнул стек, коротко вскрикнула жертва, а перекладина вздрогнула, получив удар свинца и кожи…

Куда делся ненужный инструмент, Хха не помнил. Подол девки уже был задран, и мучитель мучил любовницу без всяких городских выдумок. Правда, сейчас и его ощущенья оказались иными…

Мэтр Кооль рассказывал, что переросшие кристаллы лопаются и разносят все кругом. Называется — «взрыв». Порочные замковые девки тоже взрываются. По-крайней мере, не-шаману так показалось. В голове Си вспыхнула не мысль, а нечто вроде груды искрящихся цветных факелов, что заготовили для праздников. Эта вспышка и самого хайова сильно опалила. Опалила сладостно, почти до слепоты. Кажется, девка на мгновение лишилась чувств, Хха ничего осознать не успел, продолжив бешеный напор. Си пришла в себя, замотала головой, глухо завыла, она и отдавалась, и пыталась избежать, судорожно дергаясь в ремнях. Любовник не сдерживался, и ей было больно. Не так больно, как желалось безумной шмонде в предчувствии ослепительной смерти, но достаточно, чтобы бесконечно падать-лететь в тот смрадный колодец болезненного наслаждения….

Безумие заразно. Хха это точно знал, но не имел иного выхода, как заразиться. Сил не сдерживал, чередовал способы как распутница и научила. Скрипели ремни и вибрировали балки, отзывались звоном цепи где-то под потолком, металось пламя фонаря. Капала кровь с груди палача, разодранной драгоценностями жертвы, напряженные сухожилия и суставы едва не рвались. Не-шаман знал границы возможностей человеческого тела и шел по краю. Иногда Хха видел закатившиеся глаза любовницы, капающую с губ пузырящуюся пену. Но никто не издох…

…Отфыркиваясь, не-шаман отошел от рамы. Все, больше не получится. Может, в этом проклятом месте еще и царили остатки магии всесильного лорда Дагды, но плоть у хайова своя собственная, и пределы ее достигнуты. Любовница висела в ремнях, не то чтобы вообще без чувств, но с их слабыми остатками. Редкий случай: Си получила больше, чем хотела. Наверное, запомнит и когда-нибудь начнет хвастать этой столь изысканной ночью. Возможно, даже перед мужем — городские нравы, они такие.

Хха с трудом отыскал среди кувшинов один с остатками жидкости, напился: оказалось — выдохшееся ширитти. Попался в жиже жук или таракан, пришлось его выплевывать.

Не-шаман решил завязать штаны и чуть не застонал — однако, наработался. Хорошо, что темно, повреждений не разглядишь. Ладно, перетерпим. Ха покосился на жертву: висит полностью обмякшая. Чудное положение для блаженной дремы, но ведь именно это с ней и происходит. Лучше времени не терять.

Коридор провел хайова мимо крошечных камер, в нескольких удалось рассмотреть кости, но явно старые. Дальше Хха уперся в мощную запертую дверь. В ней было оконце, но тоже наглухо запертое. Хайова прислушивался: казалось, за дверью простирается немалое помещение, в котором есть и кто-то из живых. Но точно сказать нельзя — дверь мощная, оббитая войлоком и железом. Понятно, звуки глушит надежно. Пришлось возвращаться. Хха сунулся в другой коридор: здесь оказалось уж и вовсе непонятно. Какие-то механизмы, вновь камеры, похожие на загоны, но с частично снятыми деревянными решетками. Хайова наткнулся на странный скелет — похож на крупного шакала, но не шакал. Может, здесь замковые любители со зверьми развлекались? Сейчас-то на животных только смотрят — с Мраком ни одна из местных дам совокупляться не рискнет, только любуются, себя мечтами подстегивают, забытые ритуалы пытаются провести. Но в легендарные времена лорда Дагды могло быть и иначе…

Хха сплюнул под левый сапог, дошел до запертой решетки и повернул назад. Что тут выведаешь, если все закрыто? Оборотней в этой части Подвалов уж точно не содержат. Неудачно все. Да и дама в себя пришла.

Леди Си слабо трепыхалась, пытаясь ослабить петли.

— Я тебя не бросал, — заверил не-шаман, освобождая пленницу. — Но там интересные кости.

— Какие кости? — прохрипела дева, оседая на пол. — Ты сам костяной!

Хха подхватил обессиленную шмонду, пристроил ее на липкую скамью. Платье девушки немного пострадало и осталось лежать под рамой, но Си своей наготы, естественно, не замечала.

— Я была на небе, — умирающе прошептала красавица. — Как ты это делаешь? Все же колдовство или что?

— Ты стоять-то можешь? — в приступе внезапного сочувствия спросил не-шаман.

Си долго и молча смотрела на него, потом слегка очнулась и с нотками возвращающейся капризности объявила:

— Конечно, я могу стоять. И я хочу еще так. Ты животное! И ты лучше циклопов.

Лгала. Мысль ' я хочу! Но не сегодня. И не завтра. Но хочу, хочу!' — была яркой, однозначной, хотя и туповато-наивной.

— Неплохо развлеклись, — согласился Хха, у которого тоже болело так, что ноги вместе не сдвинуть.

Си засмеялась, потом закашлялась, сказала, чтоб воду подал — под наклонным столом оказался припрятан почти полный кувшин, и наверное, без тараканов. Хха наблюдал, как она пьет — наверное, ни одна баба не смогла бы красиво пить после такого натягивания. Нормальные леди, те или бы прокляли, или убить попытались. У безумия есть свое преимущество — этакая надежная броня бесчувственности, куда там кольчугам королевских стражников.

— Ты словно и не висела. Волосы в порядке, не слиплись и лежат красиво. Я вообще не видел, чтобы ты причесывалась. Тоже магия? — спросил Хха не совсем то, о чем думал.

— Хозяин умел делать себе красивые вещи. Он щедро меня одарил, — ответила сумасшедшая, без нужды поправляя витой локон, ниспадающий на щеку. — Лорд Дагда уже не чувствовал себя здоровым, когда я была готова, и не уделил мне настоящего внимания. Я буду жалеть об этом всю жизнь, но все равно ему благодарна. Таких, как я, больше нет!

— Это верно, — кивнул не-шаман. — Сколько в тебе дарковской крови?

— Ты наслушался сплетен или что-то учуял? Не знаю, сколько во мне дарка. Наверное, одна шестая. Но я никогда об этом не думала. Ты слишком любопытен, маг-коновал. Пойдем, тебе нужно отдохнуть перед мытьем пробирок.

Судя по походке, отдых требовался Си даже больше, чем любовнику. Но ее дневные заботы начинаются куда позже трудов мага-пробирочника.

— Воду возьми, я захочу пить, — указала шмонда. — Пойдем другим путем, ты как раз спрашивал о костях.

О платье она забыла, хотя находиться в Подвалах без развлечений было несколько сыровато. Хха нес лампу и кувшин. Остановились над скелетом.

— Это собака, — объяснила Си. — Хозяин разводил замечательных псов. Когда все случилось, часть собачек перебили одноглазые, другие псы начали дохнуть от тоски. Без леди Атры здесь многое изменилось.

— Жаль. Интересные были звери, — не-шаман вновь оценил кости.

— Еще бы! Все умели, — девушка с сожалением смотрела на давние останки.

Проход стал труден, завалы подгнивших брусьев и бесчисленных разобранных решеток вновь и вновь преграждали путь. Хха уж хотел намекнуть, что прежний путь был получше, как любовница указала:

— Здесь. Дверь в углу за решеткой, но открывается отсюда. Лорд Дагда был мудр, всегда имел запасные проходы.

Хха посмотрел на темную камеру: часть ее загромождали кое-как сложенные пролеты деревянных решеток, металлическая дверь приоткрыта, наружные прутья тоже топорщились ржавчиной. Не жалеют здесь железа, а потом о вырождении начинают толковать.

— Посмотри там, в углу, скажешь, когда дверь начнет открываться. Фонарь мне отдай, я метки без него не найду, — девушка вяло забрала фонарь и начала ощупывать завитки на решетке.

Входить в ржавую темноту Хха не хотелось. Но иногда женщинам нужно уступать, а то они опять бесполезно и бесконечно глупить начнут.

Хайова оперся кувшином о деревяшки сложенных решеток, перебрался через них к углу. Подошвы сапог начали утопать в мягком — как будто под ногами речной ил подсыхал. За спиной визгливо заскрипела решетка — светлокожая тень изо всех сил налегала на решетчатую дверь. Не-шаман прыгнул к двери… немного не успел. Едва не сломав любовнику пальцы, Си захлопнула решетку, ловко прижала дверь коленом, сунула в петлю дужку дорогого замка. Звякнуло хорошо смазанное железо….

— Замок откуда? — поинтересовался Хха.

— Из пыточной. Не только лорд Дагда был мудр, но и сделанные им вещи иногда ловко соображают, — девушка потирала оцарапанное о решетку колено.

— Зачем? — коротко спросил хайова уже не о замке.

Си откинула с лица локоны:

— Я хочу тебя, коновал. Но ты обо мне не думаешь. Значит, ты думаешь о своей пустыне. И ты настолько презираешь меня, что смеешь прямо говорить, что там, без меня, лучше. Неужели я столь глупа, чтобы позволить тебе уйти? Я хочу тебя здесь.

— Коновалы на привязи теряют свое былое желание развлекаться, — с угрозой напомнил Хха.

Девушка улыбнулась:

— Да, приучить тебя будет сложно. И я потеряю в удовольствии. Но лучше потерять часть удовольствия, чем упустить всё удовольствие. Впрочем, думаю, ты привыкнешь. Ведь лишь мой приход, и пища, которую я принесу — станет твоим единственным развлечением. Сюда годами никто не заглядывает, глупый колдун.

— Я понял, — кивнул не-шаман. — Но и ты глуповата, Си. Это я говорю мягко.

— Ты будешь говорить со мной еще мягче и нежнее, — заверила девушка. — Едва ли мне это понравится — мне было сладко со зверем. Но я смирюсь. «Компромисс» — так называл это старый Хозяин. Ты мог меня убить, и я бы там с восторгом умерла растянутой. Или ты сам мог бы висеть под плетью, и я бы постаралась чтобы твоя смерть была блистательной. Но вышло иначе. Это ком-про-мис, запомни, неуч. Мы ведь потерпим, мой колдун? Береги воду и лучше не шуми. Если будешь кричать, и тебя вдруг решат услышать лорды в пыточной, твой конец будет короток. Во всех смыслах. Красиво я сказала?

— Красиво. Фонарь оставь.

— Зачем он тебе? Здесь не на что смотреть. Да ты на меня почти и не смотрел. Теперь можешь грызть прутья и выкалывать себе глаза. По-правде говоря, мне бы понравилось, если бы ты был постарше и поуродливее лицом.

— Чтоб был одноглазым, что ли?

— Возможно. Я подумаю над этим. Пока я тебя и такого сильно желаю. Хочешь, отсосу? В углу есть специальное отверстие под густой сеткой, — красавица тряхнула локонами и призывно облизнула губы.

Хха поморщился:

— Вообще не хочу.

— Верно. Нам нужно отдохнуть и подумать. На сей раз ты будешь думать только обо мне, а я об иных удовольствиях.

— Проваливай. Шмонда чокнутая.

— Меня обзывали по-разному, но это новое слово, — одобрительно улыбнулась Си. — Пожалуй, я проведаю тебя послезавтра. К этому времени твой член и твой желудок будут думать и мечтать лишь обо мне.

— Да ты совсем ничего не соображаешь, — с горечью заключил не-шаман.

— Я не люблю соображать. Зачем это шмонде? Мне нужны удовольствия, а ты пока мое самое острое из всех моих удовольствий. Не знаю, кто ты на самом деле — уж точно не ученик коновала — но я и не хочу этого знать. Мне от тебя нужно только развлечение. Отдыхай, раб. И жди меня.

Хха наблюдал за удаляющимся светом фонаря — бывшая любовница старалась ступать легко, но ей это сейчас удавалось через шаг. Как жабу не надувай, а в ближайшие дни это ты, красавица, о хайова будешь при каждом движении вспоминать.

Свет почти угас, из-за поворота донеслось приглушенное:

— Напрасно ты меня растянутой не убил. Это было бы сладко.

Не-шаман покачал головой и ухмыльнулся тьме: все же городские девки предсказуемы. Хотя и не всегда. Уловка с решеткой оказалась слишком примитивной, и попасться именно на нее было обидно. Но Хха был рад — с пыткой буйными любовными отношениями навсегда покончено.

Хайова знал, что все неудачи последних дней случились из-за неправильного ощущения самого себя. Он никогда не был, и не хотел быть шпионом. Теперь с этим тоже покончено, и он — разведчик. Все пойдет иначе.

Вот в чем хитроумная девка была права — в том, что необходимо отдохнуть. Хха нащупал сложенные решетки, вытянулся на верхней — оказалось довольно удобно. Хайова с кряхтением поправил части тела, перетрудившиеся этой непростой ночью, и закрыл глаза. В последнем действии не было особой необходимости, но хотелось сделать хоть что-нибудь привычное.

Глава 8

Бывает ли удобнее место сна, чем в полной темноте и беззвучии, когда не знаешь, жив или мертв? Но спалось все равно не очень хорошо. Мысли о грядущих делах мешали, что ли?

Хха зевнул и с интересом прислушался к этому звуку. Еще он слышал собственное дыхание, и где-то далеко капала вода. Может, из той купальни для прислуги и протекает? Сказитель как-то рассказывал о вездесущности влаги — называется «круговорот воды». Интересная мысль.

Поскольку завтрака не предвиделось, не-шаман просто напился — вода в кувшине хранила запахи пыточной — месте, о котором у Хха остались противоречивые воспоминания. Жизнь сложна. И темна.

Хайова бережно опустил кувшин на место — вода еще пригодится — и разулся. В полнейшей темноте следовало быть особенно осторожным, но Хха прекрасно знал все свое тайное имущество. Вообще-то, оно поначалу жало ногу и причиняло определенное неудобство. Второй нож у не-шамана имелся свой — привычный рабоче-охотничий уж слишком бросался в глаза замковым обитателям. Но запасной скромный клинок с не очень-то удобной кованной загнутой ручкой сейчас был не особо нужен, уместнее было испробовать подарки леди-камрада Эл. Проволока с бугорками, обозванная летучей теткой «пилой», вызывала у хайова сомнения. Как и кусочек гибкой палки, запечатанный в красивую серебристую бумажку — утверждалось, что это химический фонарь. Химический! Сомнительно — у мэтра Кооля ничего подобного не имелось, а неприятный наставник, как не дуй жабу, был настоящим химиком. Впрочем, тетка успела предупредить, что «фонарь» бесконечно гореть не умеет, следовательно, уместнее его приберечь для более нужного случая.

Размышляя насчет палок-фонарей — странная и никчемная выдумка, к чему такое вообще придумывать? — Хха развернул нитку пилы. Проволока показалась вещью дельной, такой, к примеру, удушить кого нужно вполне получится. Но может ли она пилить, да еще металл? Леди Эл утверждала, что «пилка сплошь все берет», но то выглядело явным преувеличением. Времени для объяснений тогда имелось в обрез, наскоро все передавалось. Ну, теперь самое время проверить.

Хха без спешки отколол от бруса «топчана» две щепки, вставил в петли на концах нитки-пилы. Оставалось найти преграду. Хайова принялся шарить во тьме. Ржавая решетка никуда не делась: ощупывая вертикальные и горизонтальные прутья, Хха выбрал удобное место и завел проволоку за ржавый стержень. Вообще преграда казалась непреодолимой — в былые времена на Гранд-Аванк вообще бы не поверил, что столько железа могут использовать для удержание одного-единственного пленника. Проще же убить и хранить без хлопот в виде скальпа. Хха хмыкнул тьме: воин не должен забывать, что может попасть в плен — война полна невзгод и позоров. Но тут город, тут оказываешься за решеткой вовсе по иным причинам. Кто бы мог поверить? Сказитель наверняка назвал бы такой странный случай как-то покрасивее. К примеру: узник страсти.

Не-шаман еще раз хмыкнул и натянул проволоку. Во тьме душераздирающе взвизгнуло — как будто Трик уронила себе на ногу горшок с похлебкой. Узник поспешно поплевал на проволоку и прут — вот теперь повизгивало умеренно. Протягивая странную пилку то одной, то другой рукой, Хха подумал, что стесняться не имело смысла: сейчас здешняя часть подвалов пуста. Нормальные крысы сюда не заходят, скучающие двуногие крысюки-лорды еще, должно быть спят, и…

Додумать хайова не успел — потерял опору и отлетел назад, приложившись задом к штабелю решеток-деревяшек. Нет, ценный кувшин не опрокинул, еще один синяк вообще не в счет, а вот хваленая пилка-проволока, наверное, порвалась. Хха проверил инструмент и в очередной раз хмыкнул — цела нитка. Неужели ржавый прут сломался?

Пальцы нащупали пропил: тонкий, довольно горячий, но вроде бы сквозной. От хмыканья хайова воздержался — тут чаще удивляешься, чем что-то полезное делаешь. Взявшись за прут у пропила, Хха потянул железо. На голову и за шиворот посыпались струпья ржавчины, но преграда, вроде бы, начала поддаваться….

…Узник порядком разогрелся, одолевая неподатливый металл, потом проверил получившуюся дыру. После прерий все индейцы слегка прибавили в весе, но хорошенько растолстеть не-шаман не успел. В последние замковые дни так и наоборот — леди Си и сама стройна как сисястая стрекоза, да и избранным любовникам зажиреть не дает. Сколько достоинств в девушке!

Спешить Хха не стал, тщательно спрятал ценный инструмент, снял рубашку, поставил под решетку кувшин с водой — лишний раз туда-сюда протискиваться сквозь решетку не стоит…

Как показал маневр, сделал все правильно. Дыра была все же узковата, едва пролез. Вновь ободрался, да и натруженные части тела напомнили о себе. Но стоял хайова уже в коридоре, не было больше узника страсти, а имелся безжалостный разведчик прерий. Надо будет леди-камраду благодарность изъявить. Или часть долга с нее снять: пилка-то хороша, но не стоит и дня отвратительнейшего пребывания в замке.

План разведки у Хха имелся, оставалось надеть рубашку и начать его выполнять…

* * *

Все же нормальная — пусть и безлунная ночь и тьма подвалов — весьма разные «темноты». Часть подвалов Хха неплохо помнил, но следовало-то направляться в незнакомую сторону и разведывать там….

Казалось, несколько дней блуждал. Не-шаман знал, что это обманы страха и иных недостойных чувств, и им нельзя поддаваться. Бесконечные решетки, кости, подгнившие брусья, запертые двери и вновь решетки…. По-сути, подвалы — очень скучный мир. Никаких ку не предвиделось. Хха поразмыслил, сидя на перекошенной двери — под ней лежали человеческий хребет и два черепа, но подсказывать они не собирались. Хайова решил вернуться: во-первых, попить, во вторых, взять в пыточной что-нибудь полезное.

Мысль была вполне правильной. Жажда и отсутствие добрых инструментов разведке не способствуют. Временное отступление затруднений не вызвало. В пыточной удалось раздуть угольки в жаровне — слепить себя огнем факелов Хха не хотелось. Повозился, изготовив из одного из кувшинов переносную «угольницу». Погулял вокруг знакомой рамы, поискал что-то годное. Нашлось: тяжелый стержень длиннее локтя, да еще имеющий отличную полированную ручку. Прекрасная вещь. Хайова погадал, для чего инструмент применяли пыточные лорды — для выжигания глаз или внутреннего раздирания? Бить-то пленника такой дубинкой не будешь — быстрая смерть это не пытка. Но расспросить о мощной прижиг-дубинке было не у кого, Хха решил, что потом как-нибудь узнает. Прихватив моток веревки получше, разведчик отправился продолжать разведку…

Пустой желудок напоминал о себе все настойчивее. И насчет проведенного в подвалах времени вновь начали одолевать сомнения. Не-шаман подкармливал угольки в кувшине нащипанными лучинками, пробирался дальше. За это время дважды слышал присутствие людей: один раз шорохи раздались далеко сзади, второй раз впереди и выше, там громыхнула тяжелая дверь — тоже не близко, но хайова ободрился. По-видимому, направление он выбрал правильное, шел к «живым» камерам, но уж очень разведчика в обход увело. А как иначе, если правильные двери все заперты? Понятно, пришлось спуститься на нижний ярус Подвалов — это по сырости и тяжести воздуха чувствовалось.

Хоть что-то полезное Хха сообразил, когда вышел к колодцу и крысам. Здесь царила та тьма, что показалась ослепительной. Далеко вверху угадывался край колодца — жутко высоко, считай, на небе. Но колышущаяся вода слегка отражала свет, намекала, что где-то есть белый день и окна в стенах замка.

Вода казалось живой — не иначе, речная. Торчащие из нее переломанные костяки скелетов промылись и не пахли. Хха отдыхал, наблюдая, как прибегают напиться крысы. Видимо, жилось нижне-замковым грызунам непросто: все поджарые, похожи на серых ящериц. И с водопоем им нелегко: со стенки не напьешься, приходится с писком прыгать на торчащие кости, пить, а потом выбираться обратно. Учитывая неспокойную воду и порой намечающиеся в ней бурлящие воронки, то еще удовольствие. На Хха крысы особого внимания не обращали — человек сидел повыше, у округлой боковой трубы, а грызуны появлялись из нижних сливов и точно знали, что туда за ними никто не погонится. Прибегая по одной, крысы вообще ни о чем не думали, вот когда сразу по два-три хвоста встречались, то и мысли у серого племени появлялись. Хха точно знал, что за ним присмотрят, и когда помрет, не дадут мясу пропасть. Ну, у каждого свой стиль охоты, хайова к такому подходу отнесся с пониманием, что немного удивило грызунов. Привыкли крысы к вздорным и капризным нравам замковых обитателей.

Очередная крыса неловко толкнулась с берцовой кости давнишнего покойника, не допрыгнула до сухого слива, шмякнулась в воду, и судорожно колотя лапками, поплыла к скользкой колодезной стене. Вот все как у разведчиков: напрягаешься-напрягаешься, а самое малое ку этаким напряжением дается…. Хха свесился вниз и концом выжигательной дубинки подсадил крысу. Та взобралась на карниз и, забыв даже отряхнуться, потрясенно уставилась на человека. Хайова фыркнул и подправил своим инструментом одну из костей в воде — получился узкий мост, ведущий прямо к крысиному выходу. Грызуны собрались вчетвером, оценили новые возможности, самая храбрая просеменила по бурому переходу…

Крысы общим голосом наперебой думали-советовали гостю к людям вообще не возвращаться. В подвалах хватает улиток и жуков, порой выползают неплохие черви, с кухни помои каждый день сливают, а иной раз сверху дарят мясо целыми человеками. Не, наверху, на свету все гораздо хуже. Не-шаман пояснил, что крысоловок он не боится, ему нужно встретиться с человеком, да и тесновато в подвальных проходах. Это грызуны понимали, особенно про встречу-случку — пахло от гостя однозначно.

Конечно, крысы — не лошади, но в беседах с животными Хха имел некоторый опыт, и по правде говоря, толку от этого опыта было побольше, чем от замкового-любовного. Упираясь коленями и локтями, разведчик взбирался по вертикальной каменной трубе, в которую до крысиного растолковывания пути, конечно, и не догадался бы заглянуть. Пахло здесь скверно, людским дерьмом и мочой, но наверху угадывался слабый свет — на этот раз от светильника или факела. Хха поднапрягся и уперся головой в решетку. Здесь и свежей мочой пахло, что обнадеживало. Распершись на манер пробки, хайова прислушивался. Наверху был кто-то живой. Но не рядом. Что ж, приходилось рисковать. Хха помучился, извлекая из-за пояса дубинку-прижигалку, завел конец пыточного оружия под край решетки, нажал как рычагом…

Подвал и визги созданы друг для друга.

Не-шаман понимал, что пронзительный скрип-визг металла слышали. Что-то в решетке он сломал, но сейчас уместнее не рассматривать, а спешно съезжать вниз. Поскольку разведчик, ткнутый в темя алебардой, уже не разведчик, а хороший подарок крысам.

Но было тихо. Хха перевел дыхание и пощупал решетку. Была заперта на стержень, он-то и сломался. Сейчас обратим свои мысли к великому лорду Дагде и возблагодарим за то, что милорд додумался в тот поход отправиться и вовремя там сдохнуть. Иначе бы на решетке стояло хорошее железо, да и стража бы не оглохла.

Поднимал решетку не-шаман столь нежно, что горячая леди Си уж точно бы возмутилась и искусала. Но этой шмонды здесь нет, и это очень хорошо.

Протиснувшись и приготовив к битве дубинку-прижигалку, разведчик осмотрелся. Светильник под покатым сводом коридора горел шагах в тридцати от поганого лаза-слива, а вокруг опять были решетки. Ну, этого следовало ожидать. А вот к запахам уборной присоединился и запах пота. Не любовного, а давно несмытого. Еще кашей слегка пахло. Очень хорошо!

Хха осторожно прикрыл решетку. На него смотрели из-за решетки, той, что третья слева, если к светильнику идти. Индейский охотник такие взгляды из темноты даже спиной чувствовал.

Из-за решетки на гостя смотрел старичок. Ну, не совсем дряхлый — лет чуть за сорок — скромного роста и сложения. Впрочем, рост ни о чем не говорит — если давно сидит, то и сложением изменился. Узник был лохмат и бородат, обряжен в относительно приличную рубашку с изодранным и закапанным кровью подолом. Качество рубашки, конечно, тоже ни о чем не говорило, ее для обвинений недостаточно — может, старикан ее просто украл где-то?

Узник молчал, только печально пялился. Хха тоже не спешил начинать беседу. Как на этот момент выглядит сообщник-оборотень летающей тетки — он же незадачливый жених леди Си — предугадать было трудно. По мысленному впечатлению — это именно он. Мыслей своих не дает понять, но нечто дарковское чувствуется — похож на свою предводительницу, может, они даже родственники. Но может случиться и «подстава», как предупреждала леди Эл.

Не-шаман на всякий случай кивнул узнику и прошел дальше по тюремному коридору. Следовало осмотреться, а уж потом начинать шпионские разговоры.

Через две решетки попалась камера видом почище, тоже обитаемая. Но преступник здесь оказался вообще невежливый, на посетителя внимания не обратил. Сразу видно — очень занятой и образованный человек, недаром лыс как колено. Узник торопливо и увлеченно писал на стене, слышался лишь скрип камня. Хха присмотрелся, ничего не понял: буквы были жутко маленькие, да и темновато. Хайова осознал, отчего камера кажется более чистой: вся копоть со стен стерта — стену покрывают сплошные строчки, наверное, даже не в один слой. Лысый узник вдруг ахнул, запрыгал-побежал на четвереньках вдоль стены, с яростью зачеркивая только что написанное. Хха с уважением покачал головой: как жабу не дуй, а в глубокой образованности и грамотности таятся многие достоинства. Глубоко образованному человеку даже в тюрьме сидеть ничуть не скучно. Но никаких нечеловечье-оборотничьих мыслей этот умный узник не выказывал. Даже жаль немного.

Хайова прошел дальше, поколебался у одной из камер — у дальней стены сидел скелет, тщательно прикованный цепями за руки и ноги. Может ли оборотень предстать скелетом? О таких дарковских способностях не-шаману никто не говорил, не исключено, что летучая тетка просто не успела предупредить. Но мертвец выглядел очень давним и натуральным: никаких мыслей и запахов уже не издавал. Наверное, не оборотень. В некоторых сомнениях Хха двинулся дальше.

Последний узник калатерского замка содержался в крайней камере под самым светильником. Этот спал или притворялся, что спит. Прутья решетки были заметно погнуты, отремонтированы и усилены намотанными шипастыми цепями. К цепям были подвешены колокольчики. Хха с уважением посмотрел на мосластую, исчерканную старыми шрамами, спину узника. Судя по всему, за этим голым героем числилось немало ку — вон как его охрана опасается. Но судя по камере — это старожил, а оборотня не так давно в тюрьму засунули.

Хха вернулся к первой населенной камере.

— Чего ходите? Чего высматриваете? — надтреснутым унылым голосом вопросил старичок. — Невиновен я! За коварство ответите перед благородными лордами Каннута, еще как ответите!

— Я через загаженную трубу лез, именно чтоб перед лордами вашего жабьего Каннута сурово ответить, — подтвердил не-шаман. — Я такой город не знаю, и знать не хочу. А вы кто?

— Я лорд Фенфух! Представитель одной из лучших фамилий великого Каннута, прибыл, дабы взять в жены юную леди Си, но интриги коварных здешних лордов…. Проклятье, да зачем вы спрашиваете⁈ Я же привез верительные письма и многократно все объяснил….

Хха почувствовал и к этому бородачу определенное уважение: вот попался, повязали и заперли, а все равно стоит на своем, за выдумку держится. Настоящая шпионская выучка, пусть и не особо помогшая притворщику.

— Понятно, милорд Фенфух. Тогда, я, наверное, к вам. А может и не к вам. Слушайте внимательно: вчера было рано…

— Завтра будет поздно… – без промедления ответствовал узник.

Слова, так похожие на заклинания, назывались — «пароль». Летучая леди Эл весьма беспокоилась, чтоб все было сказано в точности. Хха ничего не перепутал, оборотень тоже не сплоховал.

Соучастники кивнули друг другу — уже с иным, многозначительным, выражением — и помолчали.

— Красивые, правильные слова, — пробормотал узник.

— Это да. Вас выпустить? — тактично перешел к делу Хха.

— Выйти из камеры я и сам могу. Дальше не могу, — так же тактично пояснил плененный оборотень. — Магия везде напихана. Только сунусь, набегут. И вас повяжут.

Не-шаман присел возле решетки:

— Да, опасность есть. Но чего ж я сюда приходил, если вы сидеть останетесь? Надо пробовать.

— Как? Я сильно извиняюсь, но меня так учили: прежде чем пробовать, нужно понять — как. Хотя бы первые пару шагов, потом может и само проскочить, — вздохнул слишком ученый пленник.

— Это правильно. Но как бы меня здесь не застали.

— Раз в день пайку дают. Это еще не скоро, — успокоил оборотень. — План-то есть?

— На полшага. Вот там под решеткой колодец, вы, милорд, худощавы, пролезете, если…

— Не пойдет, — сразу прервал узник. — Там сигналки стоят. Аж два кристалла. Завизжат — оглохнем. И сразу стража набежит. Кстати, раз все уже прозрачно, не надо меня «милордом» обзывать. Я — за социальную справедливость и повсеместное уничтожение сословных предрассудков. И я тебя знаю, сверху видел, — ты индеец, вы с людоедами воевали. Так с чего мне перед тобой лордом выделываться?

— О, так ты тоже летучий? — с еще большим уважением уточнил Хха.

— Случается. Хотя и нечасто. Так-то я неуч, позорник и раздолбай, — с горечью признался пленник. — Вот, случайные люди за мной приходят, помочь хотят…

— Ну, вы нам тоже случайно помогли бомбой, — напомнил не-шаман. — Чего считаться? Лучше вернемся мыслью к предстоящему побегу. Как я понимаю, ты над этим размышлял и план все же имеешь?

— Тоже одношаговый план, — с досадой признался бородач. — Можно отвлечь охрану, чтоб не сразу на меня — то есть, на нас — она кинулась. Но дальше не знаю. Все равно вокруг полно кристаллов-сигналок, они выдадут, а охрана, хоть и не гениального ума, но сообразить в чем подвох, способна. И ловят они довольно жестко. Что неприятно.

— Когда ловят — всегда неприятно, — согласился Хха. — Меня вчера тоже слегка поймали. Но не будем о плохом. Пробовать все равно нужно, раз уж мы все здесь собрались. Но сначала хорошенько подумаем. Тебя как называть?

— Имя мне — Мариуполь.

Хха несколько удивился. Узник понял, пояснил:

— Это по имени далекого города. Мы там с Батькой знакомились и смотрели, как сталь плавят. Мариуполь — хорошее имя. Когда в деле работаем, можно для краткости — Маар. Ты на бороденку не смотри, вообще-то я не сильно старый и дряхлый.

— Догадываюсь, — кивнул не-шаман. — Слушай, Маар, может, вместе осмотримся, покажешь, что ты еще выяснил, какие намечаются тропы, засады и обходы?

— Легко! — узник подкатился к решетке.

Двигался он действительно легко, но как-то странно. Хайова еще не приходилось видеть, чтобы высокий прут решетки вынимали из камня исключительно при помощи ступней ног, коленей, плеча и чуть ли не ушей. Конечно, сам Хха сидел в тюрьме не слишком-то долго, тут могут быть свои камерные привычки, но все равно удивительно. Поднятый столь странным образом длинный прут едва не завалился, пришлось железку придержать.

— Благодарю! — узник заметно уменьшился в размерах и просочился сквозь прореху решетки. Поднимался на ноги он опять же странно.

— Что у тебя с руками? — наконец осознал Хха.

— Сломаны.

— Так надо лубок наложить, стянуть, — не-шаман с удивлением смотрел на довольно целые с виду волосатые руки нового знакомого. — Покажи, где поломали.

— Потом. Сейчас все равно ничего не сделаешь, я там сам замотал. И вообще я плохо выгляжу, — признался шустрый, но безрукий пленник.

Он смотрел на хайова по-прежнему снизу вверх, хотя выглядел весьма взрослым, но в то же время мелким мужчиной. Хха догадался, что и в этом есть некая особенность, которой сейчас неуместно уделять внимание.

Уже вместе осмотрели тюрьму. Запустенье не минуло и здешний подвал, но удобству побегов это обстоятельство не слишком помогало. Маар рассказал про здешние порядки и представил немногочисленных соседей. Лысый любитель писать на стенах, по словам оборотня, был совершенно безумен. Его когда-то за большие деньги пригласили в Калатер как опытного мага и провидца, он оказал несколько услуг лорду Дагде и занял весьма высокое место в замковом обществе. Когда лорд Дагда не вернулся из похода, опытный маг взялся вызвать дух умершего благодетеля, дабы тот наставлял и покровительствовал последующим правителям Калатера. Но дело пошло как-то вяло, магу сначала убавили жалование, потом слегка допросили в пыточной насчет растрат и невыполненных обещаний. Разум колдуна оказался не готов к такому повороту судьбы. Теперь маг целыми днями доказывал, что решение сложного научного вопроса по возвращению духа великого лорда Дагда было почти готова, но представленных исследователем логических построений и формул никто не понял. Казнить сумасшедшего не решались, в общем, дело зашло в тупик.

— Раньше мага в покоях содержали — пояснил оборотень. — Но он стал бумагу воровать и перья красть. Выходило накладно, вот его сюда и сунули. И ему писать поспокойнее, и замковая канцелярия не страдает.

Сонливый узник оказался совсем иного нрава и поведения. Тоже безумец, только жутко буйный.

— Прямо вег-дич человечий, — с уважением шептал Маар. — Рвет стражников только так. Его уж и не кормят с полгода, а он все жив. Кто такой и почему до сих пор не четвертовали — не знаю. Но болтают, что заклятье на нем лежит. Вроде вполне человек, а кристаллы на него действительно реагируют со страшной силой. Мне даже как-то обидно…

Хха полагал, что оборотень обижается напрасно — не каждому суждено стать самым-самым страшным. Но пока именно в охранные кристаллы все и упиралось. Новые знакомые сели под светильником — здесь солома была чуть свежей — и начали всерьез обсуждать проблему….

С началом атаки решили не откладывать. Хха чувствовал колебания узника: сидеть тому очень надоело, да еще боль мучила, но беднягу подмывало дождаться завтрашнего пайка. Маар не без оснований полагал, что кроме пайка ему в ближайшее время пожевать будет нечего, а голод — чувство столь же неприятное, как и боль. Но оборотень виду о своих сомнениях не показывал. У хайова сложилось впечатление, что на самом деле новый знакомый едва ли постарше юного Ноэ. Поопытнее, конечно, явно не интернатского воспитания, но годами не вышел. Поверить в это было трудно — борода-то вполне бородатая, и не-шаман все время чувствовал себя слегка обманутым. Нужно было попривыкнуть, все же оборотень — как ему быть иначе?

Оборотень руководил — в замках и решетках он разбирался недурно, сказал — «моя тема». Хха без особого труда спилил одну из петель решетчатой двери на камере колдуна-писаря — нитка-пила не подводила. Отогнуть всю дверь тоже оказалось несложно, оборотень помогал, нажимая-толкая прутья еще не поломанным задом, довольно крепким. Зато колдун из камеры не захотел выходить, отмахивался-отбивался, норовя продолжить дописывать свое таинственное доказательство. Пришлось взять поганое ведро и плеснуть на выцарапанные строчки. Мудрец душераздирающе застонал, принялся колотить себя в лоб, тут Хха выдернул его за дверь и показал длинную внешнюю стену, еще не тронутую письменными доказательствами — это мгновенно успокоило бывшего колдуна. Под звук царапанье камня по камню, заговорщики прошли к камере жуткого буяна. Вот тут было сложно — к драчуну вообще непонятно, как подступаться.

— Он больше грызет или душит? — уточнил Хха, протирая рукоять дубинки-прижигалки.

— И то, и другое, — ответил оборотень. — Еще когтями рвет.

Хайова подумал, что все обитатели тюрьмы на редкость ненормальны. Один из узников старичок-не-старичок, другой — тощий изнуренный непоймикто, способный разодрать стражника пополам. Хотя, может, в тюрьмах так и положено? До вот этих последних дней Хха знал о подобных городских местах очень немного.

Маар приосанился и обратился к узнику с краткой, но весьма красноречивой речью, пообещав свободу и кучу беззащитных оторопевших стражников в обмен на краткое здравомыслие и «понимание ответственности момента». Чувствовалось, что убалтывать оборотень умеет. Но как уговорить того, у кого, возможно, и мозга нет?

Хха надпиливал прутья, оборотень следил за поведением буяна. Притворяться, что спит, тот перестал, следил за соучастниками, но пока неподвижно. Мыслей опасного человека Хха, конечно, не чувствовал, но в камере было как-то напряженно. Поглядывая за решетку, хайова надавил ногой на один из надпиленных прутьев, тот начал прогибаться. Узник мгновенно прыгнул к преграде, ухватился за прут. Не-шаман и оборотень шарахнулись — безумный сосед по тюрьме действительно двигался жутко быстро.

Под скрип гнущегося железа и неумолчный скрежет писчего камня по стене, двое зачинщиков добежали до люковой решетки, через которую в тюрьму проник хайова, и сели, свесив ноги в смердящую тесноту.

— А раньше нужного не сработает? — прошептал оборотень, пытаясь рассмотреть сторожевые кристаллы под ногами.

— Камни с некоторой задержкой вспыхивают. В них реакция должна произойти, — объяснил Хха, усвоивший кое-какие основы колдовской химии.

— Думаешь? Они еще и жгутся.

— Сведения верные. Я тут несколько дней промучился в учениках мага по кристаллам, — пояснил хайова.

— Это из-за меня? Вот я шмондюк, — расстроился мелкий оборотень. — Из-за меня занятые люди страдают.

Хха подумал, что куда больше в мученьях виноваты грязные пробирки и ненасытная леди, но утешить узника не успел — послышался треск камня и звон лопнувшего железа. Соучастники на всякий случай пригнулись, но выбравшийся на свободу голый безумец даже не глянул в их сторону. Деловито помахивая вырванным прутом, сразу захромал в сторону лестницы. Не-шаман подумал, что у буйного сумасшедшего сломана лодыжка. Но это едва ли помешает битве освободившегося человека — с таким видом убивать и умирать идут. Очевидное ку.

Донесся звон ударов — хромой узник ломал тюремную дверь.

— Сейчас начнется — прошептал оборотень. — А эти кристаллы, они как бы просто кристаллы? Не мины?

— Это что такое? Про мины я не слышал.

— А нам про них лекцию читали. Тоже так — пых! — вспыхивают и сразу ноги отрывает. «Минно-взрывная травма» называется. Прямо с костями.

— Да ладно тебе жабу дуть. Такого зверства колдуны еще не навыдумывали, — не поверил Хха.

— Да как сказать. Лекцию нам очень авторитетно читали, — оборотень хоть и не показывал виду, но явно волновался.

— Нет, здесь таких кристаллов еще нету, — твердо заверил не-шаман, хотя его начали охватывать сомнения — мэтр Колль об уловках старых кристаллов тоже мог чего-то не знать. Или умолчать… Мэтр-то только новые камни выращивать умел, попроще качеством.

Донеслись невнятные крики — на стук явилась стража.

— Я бы на их месте не спешил отпирать, — прошептал прозорливый оборотень.

Видимо, стражи тюрьмы оказались менее вдумчивыми: одновременно донеслись вопли, звон боевого железа, и пронзительный писк-звон охранных кристаллов. Видимо на тюремных дверях стояли старые добротные камни — от звука аж желудок скрутило.

— Давай! — сказал оборотень, зажмуриваясь.

— Ке-н-ии-накисипанаййй! — ответил Хха и соскользнул в трубу.

Вместе ухнули во тьму. Взвывшие кристаллы мгновенно оказались позади, брызнувшие искры порядком ослепили Хха, но ноги по-минному — пусть духи будут к нам неизменно добры — беглецам не оторвало. Упираясь друг в друга, и притормаживая напряжением мускулов, дающим упор-распор в стены трубы, беглецы скользили во тьму. Когда не-шаман здесь взбирался вверх, казалось, что камни колодца гладкие, прямо и опереться не о что. Сейчас казалось наоборот. После особо крепкого толчка оборотень как-то сник и вообще перестал упираться спиной. Вот это было не ку — чего это опытному шпиону поддаваться безмозглым камням⁈ Хха надулся-расперся за двоих, штаны и рубашка рвались о выступы, падение замедлилось, но обмякший оборотень так и норовил вырваться из рук. Не-шаману хотелось выругаться по-интернатски, хотя зубы и так непрерывно щелкали в каком-то недобром ритме. Камни бесконечно колотили по ребрам и лопаткам, хайова подумал, что их вынесло в какой-то иной колодец — давешний уж точно не был таким бесконечным. Тут стены кончились, миг свободы оказался столь короток, что и порадоваться не успеешь — живая «пробка» шлепнулась на пол туннеля…

Видимо, Хха слегка потерял ход жизненной нити, поскольку, когда открыл глаза и начал соображать, вокруг сидели крысы и с надеждой смотрели на ниспосланные сверху тела. Из соседнего колодца — того, что в реку уходил, падал чуть различимый свет. Не-шаман закряхтел и обратился к грызунам с мыслью, что торопиться не нужно. Крысы хором ответили, что и не торопятся — может такое, что сейчас упало, и есть нельзя?

Да, оборотень выглядел сомнительно. Хха догадался, что беглец лишился чувств, а бессознательно-бессильное состояние никого не красит. И все же без оборотнического притворства Маар выглядел уж совсем… по-дарковски. Тощ, подобно скелету, но обтянут зеленоватой кожей. Нос, то ли отвалился, то ли стерся — осталась едва намеченная дырка. Вовсе безволосый, а зубы сплошные, хайова как-то довелось видеть такие челюсти у рыбы. Оказалось, что наряжен оборотень лишь в нечто, вроде набедренной повязки — простенько и не очень прилично. Зато мерзковатая борода пропала. Хотя с ней как-то поестественнее выглядело.

Хха напомнил себе, что люди, считающиеся красивыми, разведчика-хайова порядком довели. А тут дарк — да, вот такого они странного вида, духам виднее, для чего нужно такое скелетское безобразие.

В своем подлинном виде-росте оборотень выглядел сущим ребенком, а вот весить мог бы и поменьше. Хха нес раненого на плече, согнувшись чуть ли не вдвое. У самого тоже много чего побаливало — дубинка-прижигалка, удобная, но не подготовленная для ношения, отбила весь бок. Наконец туннель стал пошире, где-то рядом капала вода. Не-шаман положил бесчувственного беглеца — на полу тому сразу стало чуть получше. Маар заерзал, слабо завозился… Хха догадался, что оборотень пытается поймать ртом капающие капли.

— Вряд ли чистая, — предупредил хайова.

— Да хер с ним, — совершенно по-интернатски ответил больной, и шумно сглотнул.

Хха послушал, как соучастник чмокает-глотает и, поразмыслив, сказал:

— Свет зажгу. Осмотримся и руки тебе поправим. Дальше может, и некогда будет.

— Давай, — пробормотал страдалец.

Хайова достал полученную от летающей тетки секретную свечу-деревяшку, уже без сожаления содрал великолепную обертку. Палка — и в самом деле похожая на зеленую свечу — немедля зажглась ровным зеленоватым светом. Нельзя сказать что слепящим, но достаточно ярким, почти ламповым — рассмотреть туннель и остальное вполне можно.

Оборотень сидел, сложив руки на животе, вновь старичком-бородичком, только растительность на морде торчала как-то не так и щеки стали толще. На эти несоответствия Хха из вежливости не стал обращать внимание, а сразу сказал:

— Ты это… можешь собой быть. Во-первых, я все равно тебя видел и даже нес, а во-вторых, силы беречь нужно. Еще понадобятся в сражении. А в-третьих, лечить отбитые руки, когда их не видно, такого даже и настоящий колдун не сможет. Отдохни, я доску отыщу. Тут рядом, помнится, снятые решетки начинались.

Зелен-лампу хайова оставил больному. Неяркий свет недурно растекался вдоль прохода, дойти до решеток и отколоть четыре рейки нужной длины вполне получилось. Работая, Хха раздумывал над организмами оборотней: боль у них другая, что ли? Руки действительно сломаны, и не особо удачно, а поди догадайся, пока не увидишь. Стоек выдержкой этот мелкий Маар, того не отнять.

Когда вернулся, оборотень сидел в своем природном обличии, смотрел хмуро и безброво, пытался баюкать сломанные, замотанные грязными тряпками руки.

— Сейчас потерпишь, потом будет полегче, — пообещал Хха. — И не зыркай так, внешность твоя не самое страшное в этом жабьем замке.

— А что страшнее? — хмыкнул Маар.

— Да живут тут разные, с внешностью…. Оборотни навыворот….

Больной пытался догадаться, о чем речь, и поправить ему лопнувшую кость на левой руке удалось без особых хлопот. Подобных рук и костей Хха еще не приходилось видеть — очень трубчатые кости. Но перелом, он и на оборотне перелом, нужно наложить планки, стянуть бинтом жестко, но не слишком туго… Маар дергался, но не орал. В тишине не-шаман дорвал свою рубашку, готовя бинты. Укрепленная между камней над головой зелен-лампа ровно светила, оборотень смотрел на свою вторую перебитую руку и готовился к боли.

— Здесь не так сложно, — Хха указал пальцем, — видишь, осколков меньше, почти ровно кость лопнула. Это тебя где так? В пыточной?

— Не, туда не водили. Это в тронном зале, когда лоханулся. Показал им, что боли не чувствую, может, оттого и без пыточной обошлось.

— Так показать — это ку. А как же ты лоханулся?

Маар лишь засопел.

— Можешь не отвечать, я из учтивости спросил. Я все равно в шпионских делах мало понимаю, — пояснил не-шаман, прикладывая планку. — Не мое ремесло.

— А чего тогда здесь оказался? Ммм… ть, ю! — оборотень от боли мелко задергал узкой ступней.

Хха подумал, что ноги оборотня напоминают гусиные с примесью некоторой легушатости. Надо при нем поменьше про «жабодутье» упоминать — парень может на свой счет принять.

Со второй рукой закончили, и истинный оборотень стал похож на ластоногую речную черепаху. Правда, лишенную панциря, тонконогую, голодную, но довольно шуструю. Хха подумалось, что эта черепаха не похожа на черепаху. Но не на лягушку же оборотень похож?

— Я похож на редкого море-островного жителя, — заявил проницательный оборотень.

— Понятно. В наших прериях ваших море-островных нечасто встретишь. Я так вообще не встречал. Извини, что поглядываю. Непривычно.

— Естественно. Говорю же — мы редчайшие. Можно сказать, уникальные! Знаешь этот термин?

— Доводилось слышать. Я иногда умных людей подлечиваю.

Маар хмыкнул:

— Я не к тому, что ты неуч, а к тому, что у всех уровень образования разный, и это нужно учитывать. Кстати, тут где-то вода есть?

— Должна быть. Сейчас к ней выйдем, места мне вполне знакомые. Надеюсь, кувшин на месте.

Хха помог раненому встать и беглецы, окутанные зеленоватым свечением, двинулись дальше.

— Вот при свете иное дело! — сказал оборотень, видимо, испытывающий некоторую неловкость после невольного намека на дремучую необразованность спасителя.

— Прекрасная шпионская вещь, — согласился не-шаман, несущий зелен-лампу. — Жаль, вроде бы погаснуть скоро должна.

— Не так быстро, — успокоил Маар. — И потом, притушить можно, они только называются «одноразовые». Но что будем делать дальше, хайова? Замок-то невелик, долго скрываться здесь сложно. Начнут прочесывать подвалы или голодом решат нас заморить. Даже не знаю, что хуже.

— Судя тем по крикам, наш хромой герой первый заслон все же прорвал. Серьезный боец, на какое-то время стражников отвлечет, — предположил Хха, гадая, отчего калатерский замок вдруг «невелик»? Неужели и обширнее замки бывают?

— Но план нам все равно нужен. Сейчас-то много импровизировать придется, а у меня по «импро» была тройка с натяжкой. Я всегда предпочитал многоходовки, курсовую по ним слепил что надо, — с горечью объяснял оборотень. — А тут так опозорился. И ведь круто все продумывалось, и шло как надо. Свадьба, договор, и дальше как на перемет должно было подсекаться, крючочек за крючочком…

— Постой, так ты действительно жениться собирался? — изумился не-шаман.

— Я же ненадолго. Попировали бы, и в путь. Повторная церемония в Каннуте намечена, потом уж первая брачная ночь, объятья и прочие сопли в сахаре. Ненавижу! Но там уже не я бы дела вел, а настоящий лорд Фенфух, а ему никаких неудобств, поскольку похороны — это вообще не свадьба.

— Что-то я потерял след твоей мысли, — признался Хха. — Задумывались похороны или свадьба?

— Официально — свадьба. По факту — наоборот. Ты что, нашего плана вообще не знаешь?

— Откуда? Я с вашей летающей теткой едва переговорить успел, и мигом в замке очутился. Только про тебя пояснить и успели.

— Шею она мне свернет и хлебалом до лагуны протащит, — вздохнул Маар. — Заслуженно, я не спорю. Предупреждали — «переусложняешь, засыплешься». Но план-то хорош был. Вкратце так: два города, Каннут и Калатер, долго враждуют, Каннут уже давно довоевался до состояния ущербной деревушки, здешние чуть получше, но тоже чахнут. Им бы объединить торговлю и обмен ресурсами, как до войны и было. Но аристократия же у руля, а у нее понты! Вот такая ситуация и рассматривалась в моей зачетной дипломной работе. Просчитываю я варианты, ищу ходы для примирения этих умственно-отсталых. Самое простое — через элементарный династический брак здесь не проканает — официальные персоны верхушки так повыродились, что никакая фальшак-свадьба не проскочит. Рою по второму кругу аристократов…. Слушай, воды бы?

— Через те решетки переберемся, там камера…

Пил Маар долго, неловко обхватывая кувшин дощечками и стараясь не пролить ни капли. Хайова осматривал камеру: бесспорно, сюда приходили гости, и даже понятно кто. Яблоки и хлебцы бросили в коридоре, там же лежал еще один кувшин, к счастью, запечатанный. Огорчилась бывшая любовница, ценную провизию расшвыряла. Хха поднял ломоть ветчины, попробовал обтереть о штаны, но свинина от этого чище не стала, пришлось отчищать ножичком. Утоливший жажду оборотень наблюдал с большим интересом. Хха разрезал хлебец, вложил туда почти чистую ветчину:

— Завтракайте, милорд Фенфух.

— Давай без подначиваний. И так на душе тяжко. А это чья хавка? Духами попахивает.

— Это меня откармливать пытались. Но не застали. Давай ешь и досказывай про операцию. А то мне все равно непонятно. Только свет лучше потушить, тут пыточная рядом, оттуда могут углядеть.

— Уважительная причина, — согласился оборотень. — Ты это… слегка отвернись, вроде как не принято при людях.

Маар неуклюже возился с набедренной повязкой и объяснял, что в моче должно содержаться определенное количество солей, человечья и ослиная моча для konservacii свето-elementa не подходит, это проверено.

Хха жевал хлебец и думал сразу над тремя вещами: о том, что новые ученые слова вообще никогда не кончаются, об удивительной науке химии, но главная мысль была о том, что будет, когда беглецов найдут и окружат? Лучшего выхода, кроме отчаянной, но заведомо проигрышной битвы, пока не виделось.

Погашенную зелен-лампу подвесили подсушиваться, оборотень принялся завтракать и рассказывать:

— Кандидатура подвернулась случайно. Отвязная шмонда, и возрастом подходит, и семейных связей не имеет, и отдадут ее в чужеземье без проблем. В общем, идею протолкнуть можно. Нахожу в Каннуте человека с родословной, но без особых мозгов — чтобы рискнул позориться, породнившись с бывшими врагами…

— И этот Фенфух был готов взять такую девку? Даже не глядя? — поразился Хха.

— Да причем тут девка⁈ Договор! Всем нужен договор. Свадьба — прикрытие компромисса….

Не-шаман вздрогнул — что-то это проклятое, ядовито шипящее слово «компромиссссс» так и ползает по пятам за коновалом.

…— но выбор в Каннуте был тощий. Десяток артистократиков, все отмазываются, хорошо, этот Фенфух до денег жаден, мы его подсекли.…

— Постой, а смысл? Вы же не каннутские? Зачем вам вся эта столь запутанная охота?

Маар сглотнул остаток булочки и со значением произнес:

— Политика! Ты слыхал о таком полезном искусстве? Нам нужны базы и склады для продолжения наших судьбоносных исследований, людям нужен мир, процветание и повышение урожаев. Хлебцы, кстати, свежие были. А лично мне нужно было сдать дипломную работу. Это такой экзамен, проверка. В общем, кругом дрейфовали гуманные и благородные цели. Но тут лорд Фенфух начинает вилять и извиваться как слепой угорь. Чего с него взять — потомственный эксплуататор и сморчок. Но это было предсказуемо! Я его дублирую и мы с охраной и небольшими, но достойными подарками прибываем в Калатер….

— С его охраной?

Во тьме хмыкнули:

— А с чьей еще? Я — это он. Неужто я разговорах с его охраной подломлюсь? Ты следи за мыслью, тут же было как красиво развернуто. Прибываем, все идет нормально. Я представлен невесте, договор вчерне утвержден, соблюдаем формальности, пир намечается, избраннице я относительно нравлюсь — я все же по-воспитаннее этого жадного упыря, который подлинный Фенфух. Процедуры не затягиваем, само идет и тут роковая случайность.

— Какая?

— Да какая разница? Роковая, чтоб ей…. Это все эта двухцветная тварь виновата — леди Си. Полный шмондец, у нее же вообще никакого воспитания! Я понимаю, что шлюха, печальное детство, и все такое. Но могла бы быть потактичнее, все равно же потом меня отравить собиралась.

— Отравить? — изумился Хха, до этого момента не замечавший тяги любовницы именно к таким развлекательным пакостям.

— Отравить — это в широком смысле, — пояснил оборотень. — Может, горло перерезать, удушить промасленной подушкой, ткнуть спицей в ухо или забарать до смерти. Откуда я знаю, что у этой дуры на уме? С виду она довольно опасная и уж точно не собиралась мне семейные носки штопать. Жестокие нравы, сугубо замковое воспитание.

Хайова фыркнул:

— Думаю, тебя бы как-то покрасивее умертвили. И как ты с ней вообще ехать собирался?

— Зачем мне собираться? Мое дело — договор и соблюдение формальностей. Этот жених, баран придонный, пусти его в Калатер, точно бы что-то напутал и сделку сорвал. Выехали бы мы с леди, договор о политических намерениях вступил в законную силу, а уж дальше их семейное дело. Он вроде новобрачную шмонду застрелить собирался.

— Как застрелить?

— Из лука. Типа «напали на нас злодеи-разбойники» — и вот, она трагедия несбывшихся надежд. Пятьдесят «корон» на похороны вытребовать пытался, ющец корыстолюбивый, но такие накладные расходы в смету дипломной работы не входили. Да и смысл? Леди Си — молодая, резвая, вполне могла мужа и опередить.

— Могла. Но я все равно не пойму: где сейчас лорд Фенфух и его — в смысле — твоя — охрана?

— Охрана… — Маар выругался смесью знакомых и незнакомых ругательств. — Они же на меня первые и накинулись, когда я…. В общем, схватка вышла неравной и несправедливой. А лорда Фенфуха мы еще до начала операции изолировали и отправили на перековку.

— В пыточную? — хайова представил замысловатый стол, бородатого лорда с загнутыми до затылка ногами и подковы. Интересно, каленые железки к пяткам прикладывают или и вправду гвоздями прибивают?

— Почему в пыточную? — удивился оборотень. — На свежем воздухе трудиться: корчевание там, распил, обдирка…. А чего такого? Вообще-то, это же он изначально подряжался жениться и собственноручно невесту стрелять. Что не особо гуманно, и мы на таком варианте не настаивали!

— Может, как раз гуманно, — пробормотал Хха. — Я эту шмонду знаю. Это она меня тут запереть пыталась. И сейчас мы ее хлеб и яблоки съели.

— Вряд ли отравленное, — подумав, сказал наевшийся оборотень. — С чего ей именно сейчас тебя травить? И яблоки я вообще не ел.

— Там еще остались, можешь погрызть.

— Сомнительных фруктов не употребляю! Вот попил бы. Но в кувшине ширитти?

— Судя по пробке, оно.

— Не пью! — решительно заявил Маар. — А ты сильно злоупотребляешь?

— Не сильно. Только когда нет воды или взвара.

— Это правильно. Я так и понял, что ты по другой части. Я не в смысле осуждения, просто кое-какие мысли наклевываются. Вообще-то, леди Си, как у вас, у людей говорится, довольно seksopilnaya особа.

— Это у нас так говориться?

— Ну, не оборотни же такое сложное слово придумали? Научный термин, якорем его по башке… Я вот что думаю: хайова, ты как к пробитым головам относишься?

— Если мне пробивают — не люблю. А так — нормально.

— Здравый подход, — одобрил оборотень. — Я на всякий случай спросил, гляжу — ты лекарь, может, предрассудки какие — некоторые врачеватели только заделывают головы, сами по башке треснуть не берутся, брезгуют из высших побуждений.

— Я из других лекарей. Я коновал, я лошадей не бью, а людей вполне.

— Это удачно. Ситуация такая: самому мне сейчас не выскользнуть. Но ты выйти можешь. Было бы недурно подать сигнал нашей пр… летающей тетке.

— Вряд ли я сейчас смогу выйти. Наверху тревога, вся стража на ногах, а я еще вчера… или позавчера пропал, если сейчас покажусь, будет подозрительно. Собственно, сейчас все выходы из Подвалов тщательно охраняются, — напомнил Хха.

— Это выходы охраняются, а входы-то приоткрыты, — намекнул опытный оборотень.– Охрану всегда можно отвлечь. Мы же сидим рядом с пыточной, а пыточные в дни волнений и тревог, весьма востребованное и часто посещаемое место. Я бы тебе показал, как это делается, но лапы и проклятые охран-кристаллы ограничивают мои тактические возможности. Но работать головой я еще могу…

Мысль мелкого бывшего жениха была понятна. Хха и сам склонялся к подобному плану охоты. Правда, слать предупреждение летучей тетке казалось лишним делом. Чем сейчас может помочь опекунша безрукого шпиона? Возьмет замок штурмом? Такое не по зубам даже очень ушлым шпионам. Впрочем, подать сигнал все равно следовало — если удастся вырваться из стен замка, остальные хайова должны быть наготове. Если не смогут помочь, то хотя бы сами с лошадьми уйдут вовремя.

Глава 9

Видимо, беглецы в камере заболтались, поскольку дальше рассердившиеся духи и словом едва позволили перемолвиться. Едва сытые и отдохнувшие соучастники ощупью выбрались на слабый свет в пыточной — угли, подброшенные каким-то добрым человеком в жаровню, уже угасали — как загрохотала, открываясь дверь. Хха схватился за дубинку-прижигалку, но оборотень зашипел:

— Без полундры! На меня глянь и слегка сомлей.

Не-шаман глянул на напарника и чуть не стукнул его дубинкой по голове — по наглой черно-красной голове — сейчас прическа еще пышней выглядела.

— Полегче! На пораненного страдальца руку поднимаешь! — отскочил оборотень-Си.

К счастью, голос у Маара пока остался прежний — безумное декольте и выпуклости этому хрипловатому шепоту ничуть не прибавили чувственности, и хорошо — а то точно бы железом по кудрям получил.

Хха опомнился, хотел сказать, что замковая шмонда настолько неистовых вырезов все же не носит, надо бы бесстыдство подправить, но не успел. По ступеням пыточного подвала с топотом сбегали стражники, ими предводительствовал плечистый лорд с обнаженным мечом в руке — светловолосый, вполне знакомый хайова.

— Ах, не сейчас, — показно вздохнула Си-оборотень, ни к кому вроде, не обращаясь.

Спешащие стражники начали натыкаться друг на друга. Лорд изумился:

— Леди? Здесь? Сейчас?

Судя по всему, оборотень, как и Хха, не знал, как зовут этого воинственного и много спрашивающего лорда. Но текущие незнания ничуть не смущали мелкого оборотня. Он, — в смысле, — леди Си, очень узнаваемо изогнула запястье, показывая пустую ладонь:

— Вы же знаете…

Непонятно, что знал лорд, но он, жаба его надуй, что-то, да знал. Мельком глянул на Хха, презрительно поморщился:

— Но не сейчас же, леди Си. Мы ведем поиски…

Не-шаман сообразил, что без рубашки, весь исцарапанный, в жалких остатках штанов он выглядит однозначно. Вот примерно как штаны и выглядит: жалко и позорно.

— Немедленно уходите! — приказал лорд, видимо, слишком озабоченный, чтобы разглядывать небывалое декольте лживой красавицы. — И этого… заберите.

— Милорд, но это же тот… как его… ученик мэтра, — вмешался один из стражников, невежливо указывая на Хха острием алебарды. — Точно, он, — ученик! Тот, который убежал с деньгами и каменьями.

Лже-Си с интересом глянула на хайова. Воины и лорд тоже смотрели. Хха пожал плечами.

— А когда ученика поймали-то? — заинтересовался говорливый стражник.

— Он сам попался, — очаровательно улыбнулась Лже-Си.

— А деньги-то нашли? — продолжил допытываться стражник.

— Заткнись, дубина! Какие, к демонам, сейчас деньги и вознагражденья? — разъярился белокурый лорд. — Миледи, убирайтесь отсюда. Вы же знаете про бежавшего оборотня….

— Тоже поймали⁈ — обрадовалась коварная красавица. — Его сюда ведут?

— Еще не поймали. И вы же знаете: все дамы и бездельники должны покинуть двор и галереи, собраться у тронного зала. Вы же во дворе слышали, только сейчас, — лорд натужно пытался сообразить, как падкая до забав красотка могла опередить его и воинов на пути в подвал.

— Вот так шмондец и подступает, — томно вздохнула Лже-Си.

Намек был понятен — действительно, еще мгновение и враг разродится вполне определенными подозрениями.

Дубинка-прижигалка торчала у не-шамана сзади за поясом. Первый удар Хха нанес рукоятью — развернуть оружие не позволяла близость лорда. Угодил недурно — точно под аристократическую челюсть. Хруста кости Хха не услышал, но почувствовал. Лорд широко раскинул руки, словно восхищаясь внезапности удара, и начал падать. Зная, что промедление духи не простят, хайова прыгнул в гущу стражников. Шесть воинов — разве это не ку?

…Нож остался, застрявший в первом же горле — все ж, короток клинок и рукоять неудобная. Дальше Хха дрался дубинкой, и им двоим помогала теснота. Вообще-то, узкие ступени пыточных не годятся для правильного боя алебардами. Один из стражников свалился со ступеней сам, громыхнувшись на стол с узкими и длинными клиновидными тисками, двоих удалось сбить — Хха старался, чтобы враги не просто падали, а уносили поврежденные колени или локти. Да, удары дубинкой в кольчуги были явно бессмысленны, но в такой толкотне особо не прицелишься. К великой удаче не-шамана, развернуть алебарды, да и выхватить мечи, стражникам пока не удавалось — бойцы сами себе мешали. Выходило что-то вроде городской потасовки — с бранью, топотом, гыканьем, беспорядочными тычками локтями и кулаками — действо, унижающее любого воина. Хха крепко двинули в лицо, показалось, что на один глаз вообще ослеп, но тут хайова удалось выдернуть кинжал из ножен на поясе стражника. Хха немедля опробовал клинок, чиркнув по бедру врага, тот взвыл, начал садиться под ноги товарищей — сцепившиеся сражающиеся не удержались на ступенях и, подобно связке свежепойманных трепещущих рыбин, рухнули на груду цепей. Хайова удачно двинул одного из воинов звенящими кандалами по лицу, всадил кинжал под мышку другому…. Больше почему-то никто не пытался ударить или схватить — все корчились и хрипели. Топотали сапоги где-то за спиной. Хха скатился с груды цепей — один из обручей кандалов точно живой потянулся следом, пытаясь надеться на сапог. Отбрыкиваясь, не-шаман успел увидеть завершение поединка лже-Си со стражником…

Воин гнался за заманчиво повизгивающей девицей, та шустро петляла-крутилась вокруг высоких балок с петлями, почти позволяя схватить себя за подол платья, но все же не позволяя.

— Проклятая изменница! — зарычал распаленный стражник.

— А чо такого⁈ — пискнула фальшивая красотка, внезапно падая на колени — она ловко успела развернуться и встретила противника головой в живот. Собственно, здоровенный страж сам налетел на подставленную двухцветную башку. Столкновение вышло мощным: оборотень отлетел как мячик, видимо, со свернутой шеей, воин согнулся, издав шумный нутряной выдох, отдавшийся эхом далеко в коридорах за пыточной, и рухнул на колени. Хайова оказался за спиной ошеломленного воина, погрузил клинок под подбородок врага.

Озираясь, Хха пробормотал:

— Это ку!

— Да, это самое и есть, — подтвердила, выбираясь из-под стола, лже-Си.

— Шея-то цела? — удивился хайова.

— Прием отработанный, главное в нем — предельная концентрация ума и загривка, — прояснила ненастоящая красавица, очень знакомо встряхивая локонами. Рот ее блестел от жирнющей помады.

Хха едва не застонал от отвращения и с трудом выдавил:

— Ты это…

— Понимаю. Но трое еще живы, — намекнул непонятно на что неузнаваемый оборотень.

Лже-Си подошла к светловолосому лорду — тот корчился, сжимал раздробленный подбородок, силился сесть. Красавица придавила врага к полу, поставив ножку на грудь и не забыв подобрать повыше юбку — чулок ее оказался глянцево-черным.

— Ты спрашивал, хочу ли я стать королевой? Да! И я ей стану! — провозгласила лже-шмонда.

Хха вновь утерял следы на петляющей тропе мыслей оборотня. Поверженный лорд вроде бы ничего про королеву не спрашивал, в смысле, пока нижнюю челюсть имел, определенно не спрашивал, а теперь уже вряд ли что и спросит. Уместнее его добить. Но при чем тут вообще королева?

— Эй, дружок, не притворяйся! — нежно посоветовала лже-Си одному из лежащих стражников. — Взял милорда и в камеру потащил!

— Миледи, у меня рука… — простонал стражник, чуть приподнимая голову.

— У всех рука. Живо взялся, а то к сепаратору подвешу! — посулила ненастоящая красавица.

Хха слегка вздрогнул — точно скопированные дразнящие нотки, негромкий нежный голос, знание пыточных устройств…. Ведь и вправду подвесит, с неё-него вполне станется.

Стражник, видимо, подумал о том же, выбрался из-под ног мертвого сотоварища, одной рукой ухватил лорда за ворот куртки.

— Вон туда лорда прячь, — не-шаман указал на решетку отдаленной камеры с исправным засовом.

Раненый поднапрягся, одна рука у него действительно бессильно висела.

Хха пытался понять, зачем оборотню нужны пленные недобитки. Не проще ли их сразу к духам отправить? Но спрашивать не хотелось. И пленники услышать могут, да и позориться ни к чему. Оборотень наверняка подумает, что хайова абсолютно несведущ в шпионских делах.

Лже-Си подмигнула и вновь густо сплюнула. Хха понял, что товарищ плюется кровью и встревожился.

— Я там одного загрыз, — шепотом пояснил неузнаваемый Маар. — Понимаю, что некультурно, а что делать. На вкус — дрянь эти люди. Мне как-то в Глоре кровяная колбаса попалась подтухшая — так очень похоже. Ты как сам? Видишь что?

Хха осторожно потрогал собственное лицо — левый глаз еще видел, но здорово опух. Ну, да, латная перчатка, да еще сжимающая древко алебарды. Впрочем, ловкий стражник мертв, что теперь достойному воину пенять.

— Зато кинжал хороший, — вздохнул хайова.

— Дрянь — заявила, не глядя на оружие лже-Си. — Все дрянь. Особенно ситуация. Мы такое проходили. Называется «временное тактическое равновесие». В смысле, висим мы на одной сопле, а она тянется, тянется…. А ты чего стоишь? Проскакивай наверх, пока шанс есть. Или не решаешься?

— С таким-то побитым лицом?

— Что лицо? Держись к людям другим бортом. И вообще все знают — в замке свирепствует вырвавшийся оборотень! Нужно ли удивляться отдельным подбитым глазам? Пострадавших будет море! Вон — ведро возьми — с посудой у шпиона вид всегда намного благонадежнее.

Подсказка была верной, Хха взял пустое ведро и спросил:

— А какой из этих станков «сепаратором» называется, и что на нем делают?

— Да хрен его знает. Я ни одного названия этих допросных штук не помню. Пропустил, болел, наверное. Или мы так подробно устройства пыточного дела вообще не проходили? Ты не тяни, сигналь побыстрей, а то я волноваться начинаю, — признался оборотень.

Поднимаясь с ведром по ступеням, Хха слышал, как лже-Си подгоняет стражника-таскателя — «этого за ногу бери, он все равно без чувствов»…

Вышел во двор хайова без особой стычки. Снаружи выход охранял стражник, сразу глянувший на ведро и спросивший:

— Ну что там? Загнали?

— Кого-то поймали, — честно ответил Хха.

— А кого? Оборотня⁈

Не-шаман пожал плечами:

— Может и его. Сейчас по морде разве определишь? На допросе скажет. Вот, за водой послали.

— Иди-иди. А что, допытываться начнут немедля, без лорда-кастеляна?

— Не знаю. Придет лорд-кастелян, наверное.

— Ну, неси воду. И пусть там хитреца покрепче прижгут. Экий ужас устроили, негодяя бесчестные. Восемь парней ни с того, ни с сего, в покойницкой, да еще из раненых кто-то помрет наверняка… — загоревал стражник.

— Это уж точно, помрут, — мрачно подтвердил Хха. — Воду в купальне возьму, там попрохладнее.

— «Попрохладнее», ха, точно, в пыточной само то, — страж хмыкнул, и, глядя вслед направившемуся к лестницам водоносу, спохватился: — Постой! Ты ж, говорили, от мага вчера пропал?

— Не вчера, а позавчера. И как пропал, так и нашелся. Все как было велено, так и сделал, — многозначительно, почти по-оборотничьи, намекнул Хха.

— Вот жизнь пошла, ничего не поймешь, — вздохнул стражник.

Хайова, не оглядываясь, согласно кивнул.

Стражник был прав — жизнь такая, что не угадаешь, что в следующий миг сделаешь. Беседуешь с человеком о пустяковом, а сам готовишься ему кинжал всадить. Все-таки шпионство от войны сильно отличается. Не в лучшую сторону. И главное, по-прежнему никаких надежд на скальпы.

С этими мыслями хайова поднялся по лестнице, на третьем этаже переждал за колонной, пока кто-то спустится — торопливые сапоги простучали мимо, и воин продолжил путь. В купальню, конечно, не пошел — обойдутся в пыточной без воды, раз уж день для них выдался вообще такой неудачный. Сейчас надо бы повыше выбраться, лучше на крышу, но здешнюю часть замка Хха знал плохо и особой уверенности в своих действиях не испытывал. Понятно, прямо со стены сигналить не получится — мигом заметят.

Остановился не-шаман на башенной лестнице. Сквозь бойницу за толстыми стенами виднелся участок стены, крутой обрыв к реке и угол городской улочки с теснящимися за мостом богатыми домами. Приличное место, обзорное. Прислушавшись, хайова стянул сапог. Сигнальная штуковина была небольшой — с мизинец размером. Вопрос был — шумная ли она в действии? Этого леди Эл пояснить не успела. Эх, нужно было у Маара уточнить. Не-шаман повертел сигналку, припоминая как пользоваться. Впрочем, перепутать тут было трудно: продолговатая штучка, обтянутая красной, чуть скользкой на ощупь тканью, а с одной стороны свисает нитяная петля. Придержать и дернуть…

Дернуть вполне получилось, зашипело — не особо громко — начало надуваться. Вот дальше Хха откровенно испугался — пузырь все раздувался и раздувался, стал уже больше головы хайова, и продолжал увеличиваться, к тому же, ощутимо тянул вверх, норовя вырваться из рук. Еще немного и поднимет не-шамана над ступенями…

Нет, шипение иссякло. Хха стоял как полный дурень, обнимая пузырь, ставший вызывающе-алым, почти светящимся, размером с хороший лошадиный круп. Хайова помянул недобрым словом летучую тетку — нельзя было подробнее объяснить, что ли? Может, леди Эл, особа и сама летающая, подобные сигнальные шары сотнями запускала, но не-шаман с пузырными делами весьма мало знаком…

Дальше Хха чувствовал себя все глупее и глупее. Протискиваться в бойницу шар не желал, упирался, вывертывался из рук, норовил взмыть над ступенями, хотя куда тут лететь — закрытый люк почти над головой, он не пустит. Пришлось нажимать на пузырь животом, грудью и иными частями тела. К счастью, весил шар много легче лошадиной задницы. Наконец, хайова догадался ухватить алого врага за хвост-петлю, и хорошенько поднаправил. Сдавшийся пузырь пролез сквозь бойницу и мигом взмыл вверх. Не успел Хха облегченно перевести дух, как прямо над головой заорали:

— Спаси нас боги, это что такое⁈

— Не знаю. Оно откуда⁈

— А я видел⁈ Может, стрелять надо?

Хха догадался, что сигнальный пузырь взлетел прямо под носом дозорных стражей, стоявших на смотровой площадке башни. Это было не совсем хорошо, но выяснять, будут ли стражники стрелять или не будут, хайова не стал. Вот если кто-то видел, из какой бойницы вырвался пузырь, то сейчас не-шамана начнут гонять, как отбившегося от стада бизоньего теленка.

Прыгая вниз разом через две-три ступени, Хха подумал, что тихие мокасины нужно всегда иметь в запасе — город и без топота сапог — очень шумное место. Но обдумывать правильную мысль оказалось некогда. В замке действительно стало очень шумно и беспокойно. Кто-то кричал невнятные команды, щелкали арбалеты, визжали женщины — нормально так визжали, без непременной томной заманчивости. Хайова успел проскользнуть в дверь третьего этажа, но там в галерее немедля пришлось вжаться в нишу и затаиться. Впереди топталось двое господ не слишком вооруженного вида: тоже прятались, но не из хитроумных шпионских соображений, а из здоровой предосторожности — впереди начинался открытый переход, а на него с неба сыпались обессиленные арбалетные стрелы, так и не настигшие сигнальный пузырь.

— И что это вообще такое? — гадал тощий господин, не рискуя высовываться, дабы взглянуть на таинственную мишень стрелков.

— Вот и я думаю — может, не надобно стрелять? Все ж болты немалых денег стоят, — беспокоился его товарищ.

Этого второго, экономного, Хха немного знал — этот господин надзирает над замковыми пивными запасами, к нему мэтр Кооль как-то посылал ученика за «самым „темным“, годным для полноценной очистки варочных реторт».

Проскочить мимо рассудительных господ никак не получалось, резать их было неразумно — шумно получится. Не-шаман осторожно отступил, боком проскользнулобратно в дверь башни, в последний момент петли визгливо скрипнули. Это выдало, видимо, спину хайова успели заметить с галереи.

— Это подмастерье Кооля шныряет? Трусоват парень. Стрелять-то уже закончили, — сказали в галерее.

— Да он не стрел боится, а что алебарду ему дадут, — ответил пивной ключник. — Стража-то наша сегодня заметно поредела. Но зря опасается — он, деревенский, настоящее оружье, опаснее граблей, и не видывал. От таких дурачков что толку? Кстати, мэтр вчера болтал, что вороват слуга оказался. Деньги украл, и преизрядно…

— Точно, Кооль же вроде бы жалобу написал лорду-кастеляну. А что этот воришка тогда здесь делает?..

Стоявший за дверью Хха понял, что духи к этим двум болтунам сегодня откровенно неблагосклонны.

…Когда хайова впрыгнул в галерею, господа шарахнулись. Поздно — пивной ключник мгновенно получил клинок под лопатку, тощий оказался порезвее, успел отбежать. Хха его настиг, пнул под колено — болтун с воплем полетел на плиты. Он успел еще раз закричать, когда не-шаман садился ему на спину, потом булькнул и умолк…

Вопли, понятно, слышали. Вопросительно закричали с башни и откуда-то со двора. Парапет заслонял пригнувшегося хайова и лежащие трупы, но долго здесь не спрячешься. Хха обрезал кошель и ключи с пояса пивного распорядителя и успел заползти в дверь башни. Внизу уже бухнула дверь, кто-то, стуча оружием, спешил по лестнице. Забиваться в ловушку самого верха башни хайова не собирался — оттуда никуда не денешься. Пришлось скатываться навстречу топоту. Хха едва успел опередить, нырнуть в дверь второго этажа — к счастью, приоткрытую. Стоя за створкой и полагая, что его сейчас придавят как муху, не-шаман слышал, как рядом пробежали двое стражников — в щель двери пахнуло разгоряченным потом и кольчужным маслом. Нет, эти слишком наверх спешили.

Перед хайова тянулся коридор, на этот раз вполне знакомый. До магических мастерских рукой подать. Начнут там сразу искать или наоборот? Собственно, пока ищут лишь беглых заключенных, а не ученика мэтра. Хотя, может, и его уже ищут? Немного обидно, ведь не как соучастника знаменитого оборотня будут хватать, а за какие-то непонятные деньги. Впрочем, сдаваться хайова все равно не собирался.

До мастерских проскочил благополучно. Вот войти оказалось сложно — мэтр был у себя, слышно, как он двигает стул и что-то бормочет. Сам по себе Кооль противником был никаким — одним пинком утихомирится. Но мастерская просторна, окна во двор распахнуты — заорет наставник. Пустым и никчемным людям свойственно непременно истошно орать, вместо того чтобы молча и честно вступить в бой.

«Мэ-э-э-тр в окно смотрит. На шум. А мне отсюда ничего не видно» — отчетливо сказал-подумал в своей клетке Ворон.

Хха удивился своевременности подсказки, быстро стащил сапоги, и проскользнул в мастерскую. Босые ступни ступали практически беззвучно, Кооль, чья задница торчала в узком окне, начал поворачиваться скорее на сквознячок, чем на звук шагов. Хайова схватил наставника за жидкие волосы, коротко приложил лбом о стену оконного проема, зажимая рот, сдернул на пол. Химик-маг успел лишь невнятно охнуть.

Зато снаружи было шумнее:

— Убили! — кричали с галереи. — Двоих зарезали. Наверху оборотень! А может и хромой тут был! Сюда давай!

— Так куда они побежали⁈ — многоголосо спрашивали со двора. — Окружать надо! И сеть быстрее расставить. Чего стоите⁈

Оказывается, хромой тоже еще жив? Хха мимолетно удивился, начинающий приходить в себя мэтр тоже сильно удивился, хотя чего тут непонятного — бывший слуга сидел на нем верхом с кинжалом. На всякий случай, хайова дернул хозяина за бороду, нажал острием кинжала на кадык:

— Рот не открывай.

«Пусть откроет, пусть!» — ерзал в своей тесной клетке Ворон, жутко недолюбливавший мэтра за забывчивость по кормлению, тесноту плена и еще тысячу серьезных обид.

Кооль все же проявил благоразумие, выпучиванием глаз заверил, что все понял, не шевельнется и будет молчать как рыба. Хха столь образованному человеку все же не очень поверил, перевернул на живот, шнуром от мешка с запасом солей стянул локти, а уж потом заткнул протирочной тряпицей рот. Тут мэтр запротестовал — тряпка была пропитана засохшим раствором, слегка едкая.

— Глубже запихаю! — пригрозил хайова.

Бывший хозяин сник, Хха поспешил забрать из коридора сапоги — еще напугают кого-то своей одинокой загадочностью.

Теперь дверь мастерской была заперта и следовало подумать, что делать дальше. Во дворе продолжали шуметь. Хайова прислушался: стражники и примкнувшие к ним прочие вооруженные замковые жители намеревались еще надежнее перекрыть все выходы и наглухо затянуть сетями входы в подвалы. К чему нужны сети, Хха не очень-то понял — вроде как в замке считалось, что оборотень подобных хитрых пут очень опасается. Ждали подкрепление и новых сетей из города, сил замкового гарнизона для столь масштабной облавы явно не хватало.

Что делать, хайова пока не представлял. Для открытого боя врагов было многовато, да и вернуться к оборотню сейчас никак не получалось. Что делает умный человек, попавший в затруднительную ситуацию? Или пьет джин, или спрашивает толкового совета. Джин нравился хайова лишь как полоскание для рта, а вот спросить совета вполне можно. Пусть совета неумного человека, зато знающего и образованного.

Хха показал кинжал и выдернул тряпку изо рта мэтра. Кооль сплюнул на бороду красивую голубую слюну и укоризненно прохрипел:

— Ты совершенно не ценишь благодеяний наставника, мой мальчик.

— Я в смятении, учитель, и не ведаю что творю, — признался Хха. — Меня обвиняют в воровстве и бегстве. Как такое могло случиться, а?

— Но ты же сбежал!

— Вовсе нет. С чего вы взяли?

— Тебя не было три дня. Что я мог подумать? К тому же, кое-кто видел, как ты украдкой покидал замок. Я здраво решил, что ты не выдержал тяжести учебы и проявил свойственное юнцам малодушие, — с горечью пояснил мэтр Кооль и продолжил отплевываться.

— Интересно, и кто видел, как я «украдкой покидал замок»? Кто тот зоркий свидетель?

— Ну… возможно, та девушка ошиблась. Она молода, ветер в голове. Подобные особы всегда склонны…

— Что за особа? — зловеще уточнил хайова.

— Я-то здесь причем? — обеспокоился маг. — Приходила служанка леди Си, все мне рассказала. Ты пытался ее соблазнить и сманить с собой…

Хха поморщился.

— Она довольно приятная девушка, — запротестовал Кооль. — С чего мне было ей не поверить? Тебя-то нет, мне самому пришлось мыть всю лабораторную посуду….

— Вы же видите, что не сбежал, — буркнул бывший ученик.

— И где ты пропадал эти дни, позволь спросить? — ехидно вопросил мэтр.

— Я был похищен, — кратко подумав, объяснил Хха.

Заслюнявленная борода Кооля изумленно дернулась:

— Похищен⁈ Кем?

— Конечно же, заговорщиками. Я не ожидал, что столь достойный и знающий человек, как вы, не предупредит своего ученика о плетущихся в замке интригах, — с упреком глянул Хха. — Я опозорен и не знаю, что мне теперь делать.

— Успокойся, мой мальчик. Все прояснится, справедливость непременно восторжествует. Прежде всего, нужно развязать мне руки, им весьма больно.

— Больно будет не только им, — пообещал хайова.

Острие кинжала кольнуло мэтрово бедро — бывший наставник вздрогнул и прошептал:

— К чему подобные жестокости? Можно все уладить.

— Верно. Для начала найдем украденные деньги и кристаллы.

— Послушай, это смехотворное недоразумение, ты все совершенно не так понял… — принялся путать следы мэтр.

Хха кольнул повыше.

«Сразу отрезай» — посоветовал Ворон, с интересом наблюдающий за научной беседой. «Тогда всем станет жить поспокойнее».

Кооль, сдерживая стон, пожевал бороду и горестно сказал:

— И все же, ты чудовищно неблагодарен. Я мог бы отправить тебя в пыточную, но взял в ученики. С годами ты мог бы стать настоящим магом! Что значит деньги, когда мы подразумевает возможность получить серьезные профессиональные знания? Стоит ли считаться в мелочах? Да, я был огорчен твоим исчезновением и счел уместным списать на твое бегство часть казначейских денег и несколько еще не выращенных кристаллов. Не стоит принимать этот бюрократический нюанс так близко к сердцу. Мы же знаем, что ты ничего не брал.

— Знаем. Деньги где? — спросил хайова, грозя кинжалом.

Нужно отдать должное, мэтр Кооль не утратил способности стремительно решать актуальные уравнения. Следуя указаниям наставника, Хха отодвинул бутыли с растворами и вскрыл доску настила под рабочим столом: там нашлись два туго набитых кошеля и хорошая кожаная сумка с гнездами для переноски кристаллов. Глядя на слабо мерцающие камни, Хха не удержался и спросил о них. Наставник упорствовать не стал. Прослушав краткую, но исчерпывающую лекцию о секретах охранных кристаллов, хайова кивнул и вспомнил дельную поговорку сказителя:

— Все гениальное просто.

— Именно! — восхитился лежащий мэтр. — Прекрасная звучная формула! Я говорил, что у тебя есть задатки ученого. Но что будет со мной?

— Не знаю. Замок опутан нитями заговора. Думаю, что все мы обречены. Об этом уже щебечут ласточки над башнями, шепчутся слизняки в купальне, этого боятся лошади в конюшне. Я коновал, и чую такие жуткие вещи. Будь проклят день, когда я увидел калатерский замок, — весьма искренне пробормотал Хха.

— Если ты думаешь меня запугать… — мэтр замолчал, пытаясь сообразить, о чем идет речь.

Хха подошел к висящей клетке и сломал замок. Ворон немедля попытался выбраться, но без особого успеха — не-шаману пришлось помогать. Птица тяжело шлепнулась на пол, проковыляла к окну, с трудом взлетела на подоконник.

— Насчет заговора не берусь судить, но меня вы определенно разорили, — печально молвил мэтр, наблюдая как неблагодарный ученик накидывает через плечо лямку сумки с кристаллами.

— Главное, помалкивайте, — посоветовал Хха. — На вас напали, оглушили, вы чудом не околели. Это будет прекрасным доказательством вашей невиновности и непричастности. Обо мне ни слова. Начнут вопросы задавать, вам же хуже будет. Вы — невинно пострадавший глуповатый ученый.

— А поверят? — засомневался мэтр.

— Отчего не верить ученому человеку? — хайова приподнял связанного наставника и стукнул по затылку кошелем с серебром.

Мэтр лежал без чувств, Ворон исчез, время недолгого ученичества хайова окончательно иссякло. Оставалось взять несколько колб с красками.

Во дворе стало еще шумнее: клацали копыта, скрипели колеса, многоголосо ругались — к гарнизону прибыло солидное подкрепление. В целом-то, для осажденных свирепых оборотней, бесстрашных хромых, и, жабу им вздуй, невиновных воров, прибытие городской стражи мало что меняло. Перерезать оставшихся стражников и так едва ли удалось бы — пока злодеев выручала лишь внезапность. Ну, хромого умалишенного может, и что-то иное выручало — хайова со странным героем был слабо знаком. В общем, хотелось бы продержаться до ночи, там можно попробовать выскользнуть. Если духи помогут….

— Милорд, куда сети разгружать? — завопили за окном, и Хха не поверил своим ушам. Выглянул за окно и не поверил своим глазам — лошадей под уздцы держал весьма знакомый человек. В глупом кучерском колпаке и мешковатых модных штанах, но, несомненно, это был Джо.

— Сюда и складывайте, — проорал лорд, командующий стражниками. — Да поживее, кто тебя так фургоны разворачивать учил⁈ Задери вас демоны, вот деревня твердолобая.

Разворачивать фургоны бывшего вождя вообще никто не учил, потому и получалось не очень ловко.

— А сюда, милорд, сгружать никак нельзя, — вступился за неуклюжего возницу толстый человек в богатой куртке и высоких, украшенных бляхами сапогах. — Вот туда надобно фургон ставить, потому как сети бережности и заботы требуют, это вам не колья какие или дешевые удавки, тут опыт нужен. Вы уж поверьте опытному ловцу, я с этими оборотнями сто раз встречался, вот как с вами — прямехонько благородным лицом морда к морде стоял, я ж, можно сказать, ветеран лова. Сеть — она простора требует, тщательности, щепетильности….

— Ставь, только поживее, — злобно махнул рукой лорд и обернулся к командиру городских стражников.

— Слышали, что милорд приказал! — немедля завопил толстяк-ловец оборотней. — Ставим! Сгружаем! Не путаем! Невода направо, придонки держим слева наготове. Где разметчик сетей? Ты что, дармоед, стоишь, рот раззявил?

Хха уже не особо удивился, заметив «разметчика сетей». Ноэ что-то спешно чиркал в большой канцелярской книге, оставаясь вполне узнаваемым, только почему-то оказался длинноволосым блондином. Догадаться, что за дивно распорядительный «ветеран лова» руководит суетой с сетями, было тоже не трудно. Дарковского присутствия Хха сейчас почти не чувствовал, но манера выражаться и напор подсказывали — она, леди Эл. Но как она смогла прямиком через ворота въехать, там же стоит с дюжину кристаллов-сторожей?

Сверху было видно, что строгие и точные указания главного ловца оборотней порядком мешают делу — стражники уже дважды переносили мотки сетей от стены к стене, но руководящий напор был так выразителен и зычен, что сомнений в его правильности ни у кого не оставалось. Наконец, опытный охотник угомонился, слез с козел и направился к благородным господам, без сомнения, собираясь поучаствовать в разработке операции по облаве. Двигался лже-охотник с некоторым трудом, тяжеловато, у Хха мелькнула догадка, что летучая тетка нездорова.

Но что же делать⁈ Показаться друзьям хайова никак не мог, ждать и наблюдать тоже было неразумно. Этак наверняка чего-то скверного дождешься, ведь сейчас и «охотники», и сам не-шаман здорово рисковали.

Благородные лорды и примкнувший к ним толстяк-охотник продолжали решающее совещание. Расслышать их мудрых слов не получалось, но, судя по жестам, имелось два плана: гнать оборотня и прочих злодеев в глубины подвалов и безжалостно изничтожить в каком-нибудь тупике, или наоборот — выгнать наружу и запутать сетями. Несомненно, опытный охотник настаивал на сетевом пленении как более прогрессивном….

Хха изнемогал, но ничего не мог поделать. Тесно в проклятом замке, иное бы дело где-то в прерии, на коне, да с луком.

Видимо, решение было принято: стражники принялись строиться десятками, оруженосцы подавали лордам щиты, Джо без особой прыти принялся разматывать сеть. Наступило некоторое предбоевое затишье, и тут обнаружился основной источник шума и беспокойства — сидящий на карнизе ворон басовито, злобно и безостановочно каркал. В тишине весь двор задрал головы и уставился на исходящего ненавистью птица.

Без сомнения, Ворон что-то знал — смотрел он боком, одним глазом, но смотрел именно на лже-охотника. В раскатистом «кааа-ррр» слышалось искреннее негодование. «Оно! Оно! Это оно!» — думал-кричал Ворон. И не надо было быть не-шаманом, чтобы понять неестественность птичьих воплей.

Нужно отдать должное, леди Эл, она же лже-охотник, — не колебалась ни мгновенья. В полной тишине, оттеняемой неистовым карканьем Ворона, раздался вопль:

— Вон он, оборотень! У, какой жирный! Сейчас налетит! Всем в укрытие! Стреляйте!

Крик, все растолковывающий, но ничего не объясняющий, спустил тетиву внезапного боя. Защелкали арбалеты, лорды, прикрываясь щитами, бросились в укрытие внутренних галерей, стражники, сбив строй плотнее, ощетинились алебардами, кто-то лихорадочно разматывал и поднимал сети, лошади рвались с привязи, Ноэ, смотрел, открыв рот, опытный охотник яростно тыкал пальцем, указуя стрелкам, какое надлежит взять упреждение, ошеломленный Ворон попытался взмыть повыше, меткий болт вырвал несколько перьев из его хвоста, но птиц все же изловчился и втиснулся в одну из бойниц.

— Подранен! Брать немедля! — скомандовал быстродумающий главный охотник.

Как ни смешно, два десятка стражников бросились в дверям соседних башен, без сомнения, собираясь схватить или изрубить коварного крылатого оборотня. Что-то кричали лорды, спешащие вслед за воинами, вновь началась ругань, беготня и ржание ошеломленных лошадей.

Осознав, что терять удачное мгновение никак нельзя, Хха выскочил на лестницу, сбежал вниз, и уже оттуда, невидимый, закричал писклявым голосом:

— Оборотень в маговых мастерских каркает!

Эхо разнеслось по лестницам, отозвалось во дворе. Оставалось прижаться к стене и не быть затоптанным — ворвавшийся десяток стражников с грохотом промчался вверх. Видимо, оборотень в птичьем виде особого страха на воинов не нагонял и сразить измельчавшего врага стремился каждый из героев.

Хха выбежал во двор, задирая голову, и указывая пальцем на окна, прокричал:

— Теперь уж точно не уйдет! — и отбежал к фургону поддельных ловцов оборотней.

— Ага, наша облава начинает давать результаты, — одобрила или одобрил тетко-охотник. — Жив, значит? А где тот оболтус?

— В пыточной он.

— Все бегают, а он в пыточной. Разочаровывает Марик. А ведь подавал парень такие надежды, — с горечью пробормотала неузнаваемая летучая тетка.

— Он там пленных держит, — поспешил объяснить Хха.

— Это другое дело. Держать пленных в пыточной — логично и правильно. Где пыточная? — деловито огляделась оборотень.

— Вон тот вход в подвал. Но выйти обратно будет трудновато, — намекнул не-шаман.

— Быть в замке и не осмотреть пыточную — дурной тон. Пошли, там разберемся. И мне передохнуть нужно, — прорычал лже-охотник. — Дайте человеку его штуки и поплелись пошустрее.

«Те штуки» оказались луком хайова, щитом и двумя колчанами стрел. Настоящее оружие немедля вселило в не-шамана уверенность, а когда Джо мимоходом хлопнул по плечу, то и совсем полегчало. В калатерский замок пришла прерия, теперь стоило посмотреть, чьи тут будут сушиться скальпы.

В подвал прорвались легко. Оставшийся во дворе лорд-констебль и его охрана напряженно наблюдали за окнами, вслушиваясь в беготню и крики в мастерской мэтра Кооля — там уже обнаружили связанного хозяина и пытались понять — не это ли хитроумно прикидывающийся оборотень? Под башней ругали слугу, запутавшегося алебардой в полурастянутой перед дверью сетью. Остальная часть двора оказалась относительно свободной. Толстый лже-охотник с криком «отсюда зайдем, дичь точняк отрежем!» отпихнул стражника-часового. Охранные кристаллы на вторжение столь откровенного оборотня почему-то никак не среагировали. Фальшивая команда загонщиков затопала по ступеням вниз, пробежали нижним коридором, через мгновение Хха колотил в знакомую дверь пыточной:

— Это я, миледи, и не только я.

Засовы зазвякали, но по причине безрукости внутреннего обитателя, не очень-то быстро. Лже-охотник успел уточнить:

— Баб, что ли в плен набрали? Ловки, однако.

Узнала летучая тетка своего соплеменника в изящном девичьем обличии с первого взгляда, грозно возвышаясь на ступенях, вопросила:

— Жив, лошара?

— Облажался, — вздохнул мелкий оборотень.

Наблюдать беседу двух городских людей, которые не были городскими, не были людьми, а были подлинными безназванными дарками, которых все равно считаешь людьми, очень странно. Хха подумал, что многие горожане не верят в духов и в виденья, а ведь в городах случаются события куда удивительнее и необычайнее.

— Ладно, ющец с ним. Докладывай обстановку, — буркнул лже-охотник.

Хха задвигал засовы на двери и слушал доклад мелкого оборотня. Говорил тот кратко и по делу — видимо, подобной строгой «докладности» его тоже обучали. Летучая тетка-охотник слушала, как-то неловко вертела головой, озирая пыточную. К не-шаману шагнул Джо и прошептал:

— Мы волновались. Непривычно как-то без тебя. Глаз-то цел?

Хха потрогал окончательно заплывший глаз:

— Цел, и не особо мешает, но…

— Эй, племя! Потом шушукаться будете. Сейчас пора изобрести план побега, — немедля прервала хайова летучая тетка. — Думайте, думайте! А то я думать не могу, мне переодеться надобно.

Тетка-оборотень уже в теткином обличии решительно направилась за ближайший станок для пыток, там стала бледно-зеленоватой, но не тощей, а наоборот. Хха показалось, что на ней широкий плащ и нечто вроде леггинов с завязками и глухими, широкими блекло-черными мокасинами. Даркша начала с ожесточением стягивать все эти зеленые и неподатливые одежды. Хайова поспешно отвернулся — еще не хватало за переодевающимися оборотнями подглядывать.

— Что будем делать? — немедленно спросил Маар, застеснявшийся вольного нрава своей наглой родственницы. — Можно попробовать через колодцы и в реку. Там решетки, но вполне можем их одолеть. Вы как плаваете?

— Мы плаваем. Особенно Ноэ у нас плавучий, — пояснил бывший вождь. — Но если решетки…. Там еще и течение.

— Сплавление основным планом не пойдет, — отрезала леди Эл, появляясь с зеленой одежкой на руках. — Я этот вариант проверяла: течение выносит к плотине, там опять стража, по стенам выбраться можно, но вас подстрелят. А уж решетки…. Дивные тут решетки. Если бы Калатер столько финансов в образование вкладывал, сколько в те решетки. Ищем иные варианты. Давайте, краснокожие камрады, блесните тактическими заготовками. Уйти все равно уйдем, но хотелось бы откланяться с достоинством, показательно.

Главная оборотниха принялась упихивать зеленоватые одежды в специальную сумку. Видя, что никто о «тактических заготовках» не думает, а все пялятся на удивительный и странно пахнущий наряд, пояснила:

— Резина. ОЗК называется. Общевойсковой! Защитный! Комплект! Как показала практика, от сигналок-кристаллов он вполне защищает. Но в этой проклятой защите через сотню шагов начинаешь вариться заживо. Можно сказать, походная пыточная, выдумка извращенного человечьего интеллекта. Для нас и нашего климата вообще не подходит. Потом дам подробно посмотреть. Сейчас над делом поразмыслите.

— Нам бы назад во двор просочиться. Напрямую с лишним воином, конечно, не сунешься. И сигнализация. Может, обойти через подвалы? — предположил быстроумный сказитель. — Коридоров тут много, другие выходы есть наверняка. Оттуда рванем, будет неожиданнее для стражи.

— Через тюремную часть вполне можно обойти. Я бы дверь туда уже вскрыл, да вот руки, — пояснил лже-Си.

— Руки у него! — немедля возмутилась главная оборотниха. — Тебе сколько раз говорили: мы языками двери открываем, а не устаревшими приемами типа взлома и отмычек. И главное, смысл возни в чем? Все подвалы под охраной и кристаллами. Засигналят, начнется буйное пуляние стрел, а тут, между прочим, не все со щитами.

— Может, тогда выйти, как вошли? — предложил Джо. — Свяжем мелкого, вроде как схватили, пойдем, кристаллы пусть зудят…

— Неплохой вариант, — закивала леди Эл. — Только потом этого лопуха придется отдать лордам и начинать все сначала. Иначе нас не поймут.

— Пробьемся, — заверил бывший вождь. — Стража сейчас не особо соображает. Пошел слух о каком-то заговоре против короля, а мы же приглашенные охотники, то есть, уж точно не здешние заговорщики.

— Смысл есть, — согласилась летучая тетка. — Кто пошустрее — гляньте, что там снаружи. Кристаллы раньше времени беспокоить незачем.

Хха счел себя наиболее знакомым с лестницей пыточной и проскочил наверх.

… — так кто их нанял⁈ Да еще и кучу никчемных сетей заказал? Отвечай! Или немедля повешу!

Хха узнал голос лорда-кастеляна. Сердит властный управитель.

— Богами клянусь, никого я не посылал! Сотник, подтверди! Мы же с утра вместе были. Не видел я никаких охотников. Мы стражу вам в помощь собирали, милорд. Да разве дело бургомистра каких-то охотников нанимать?

— Так откуда эти глупцы взялись? — зарычал лорд-кастелян. — Что здесь происходит? Откуда вообще слухи про заговор, да еще такой бессмысленный⁈ Сотник, стреляйте всех подряд кто появится, потом разберемся.

Управителю что-то невнятно ответили — щели верхней двери пропускали звуки плохо. Но суть была понятна. Хха сбежал вниз:

— Про охотников поняли. Бургомистр приехал и языком треплет.

Тетка Эл не удивилась:

— Следовало ожидать. Экспромт всегда хорош, но заведомо недолговечен. Думаем дальше. Лучше уйти спокойно, иначе придется замок захватывать, а это хлопотно, могут быть жертвы, а потом еще и трофеи бросать очень жалко.

— Что замковые жертвы жалеть? Зато можно будет скальпы снять! — вдохновился бывший вождь.

— Это сколько угодно, — махнула рукой оборотниха. — За хождение в этом треклятом ОЗК все замковые мне по две жизни должны и по три скальпа. Но я про наши жертвы. Не горячись, Джо, поубивать и ободрать всегда успеем. Но не за этим шли, нельзя же вечно целями разбрасываться.

Хха почувствовал чей то взгляд и вскинул лук, целясь в темноту коридора. Остальные индейцы и оборотни мгновенно рассыпались по пыточной, прячась за станками и столами.

— Я не скрываюсь, — из темноты выступила леди Си. Ладони проклятая девка, по своему обыкновению, держала изящно выгнутыми в запястьях, пустыми и соблазнительно безоружными. Как будто именно ножик в ее руке мог бы кого-то напугать.

— Оригинал заявился? — оборотниха поднялась из-за кресла, оснащенного заумными клювастыми тисками.

Индейцы и тетка с интересом сравнивали настоящую девушку и копию, представленную талантливым, но безруким Мааром.

— Бюст ты малость перекачал, — вынесла вердикт летучая тетка. — На будущее учти — точный размер немаловажен, многие самцы разницу немедля отмечают и на нее полностью отвлекаются.

— Учту, — заверил Маар.

— Это я, что ли⁈ — возмутилась леди Си. — Да я вообще не такая!

Выкрик вышел совсем детским, и не-шаман невольно ослабил натяжение лука. А ведь чуть не выстрелил — одна стрела, и все бы кончилось.

— Не голоси, красавица, — посоветовала оборотниха. — Претензии насчет отсутствия ростовых зеркал обращай к администрации замка. Чего бродим, чего надо? Видишь, мы занятые.

— Я помогу вам уйти, — вернула себе хладнокровие Си. — Можете через тюрьму пройти. Дверь я отперла.

— А мы тебе чего взамен? — заинтересовалась леди Эл. — Мы не против здорового бартера. Давай, удиви.

— Его оставите, — тонкий девичий палец с багряным ногтем указал на Хха. — Я его не буду обижать, обещаю.

Не-шаману стало мучительно стыдно.

Джо фыркнул, Ноэ и мелкий оборотень омерзительно захихикали. Серьезность сохранила лишь главная оборотниха:

— Если не будешь его обижать, то иной разговор. Глубокое чувство, понятные дела. Но он, вроде бы, довольно взрослый и без рабского ошейника. К тому же, только что тебя чуть не убил. Имеет смысл спросить, чего он сам хочет. Может, ему твой скальп много вожделеннее полноценно дышащего и чересчур разговорчивого комплекта?

— Нет. Я ее не хочу. Ни частями, ни вообще, — процедил Хха.

— Хочешь меня, — уверенно возразила шмонда. — Я знаю. Что такое «скальп»?

— Вот нетривиальные отношения! — восхитилась оборотниха. — Невежество, страсть, мультяшные глаза воплощенного фрейдизма. Хочется взять попкорна, хорошо подвяленной черноперки, смотреть, слушать и поражаться чувствам современной молодежи. Но времени нет. Что там с дверями?

— Пошли, — Хха шагнул к девке, взял за волосы, черно-красные пряди тяжелым шелком обвили пальцы, словно и не выпускал их никогда. Леди Си смолчала, лишь привстала на цыпочки от боли.

Больше всего смущала и бесила отчетливая мысль-восторг девки — «он тоже одноглазый», невыносимо хотелось ее ударить по заднице, а потом… э, нельзя такое думать….

Не-шаман повел племя знакомым коридором, лампа, припрятанная хитрой шмондой, обнаружилась в одной из старых клеток. Дальше уже все шли со светом и увереннее — впереди угадалась приоткрытая дверь в тюремную часть Подвалов.

Разросшийся индейский отряд вышел в тюрьму.

— Здесь, значит, прохлаждался? — неодобрительно спросила предводительница летучих оборотней у мелкого неудачника.

Маар сокрушенно кивнул.

— Учишь вас, учишь… — пробурчала леди Эл.

Хха вел отряд к лестнице наверх. Вокруг виднелись следы боя: пятна крови, клочок стражницкой одежды, расщепленный арбалетный болт…. Интересно, куда делся хромой узник? Вот уж кому истинное ку….

Леди Си молчала, по-прежнему шагая на цыпочках, поскольку бывший любовник держал ее за волосы жестко. Хха отчетливо знал-видел, о чем она теперь думает: «горло перережут… что позорно и не даст никаких острых-острых ощущений… коновал — блудливый мерзавец». Но она все равно хотела мерзавца, и это, наверное, было настолько очевидно, что Хха стыдился перед товарищами. Ему хотелось вовсе не взрезать кинжалом горло этой начисто лишенной страха и здравого смысла шмонде, а колотить ее долго и больно, потом содрать платье…. Но что толку: времени нет, да ей такое обращение вполне может и понравиться. И что за ситуация — то ли вздутая та жаба, то ли досуха выдута…

— Маар, эта клетка тебе как? — спросил не-шаман, сдерживая ярость.

Мелкий оборотень глянул на камеру с приоткрытой решеткой, мгновенно сообразил:

— Отличная каюта. Даже сено есть.

— Идите там к двери, послушайте, — Хха махнул рукой в направлении накренившегося на стене светильника и лестницы.

Отряд возражать не стал, лишь когда уже отошли, леди Эл сказала подопечному:

— У людей вечно чувства. И это нужно учитывать, хотя они напрочь неучитываемые.

— Да понял я, понял, — ответствовал вечно-лоханутый.

Хха втолкнул пленницу в камеру, завязал шнурком засов:

— Уйдем, развяжешь или перегрызешь. Но это когда мы совсем уйдем.

— Не уходи, — прошептала девка, глядя почему-то не на штаны хайова, а ему в лицо.

Хха знал, что с заплывшим глазом выглядит неблагородно и уж вовсе непривлекательно. Беда была в том, что Си ничего и не видела — как засела мысль в ее пустой голове, так и будет там вечно нарывать, подобно воспаленному мясу вокруг застарело застрявшей иглы дикобраза.

— О себе думай, потаскуха! Ты заговор устроила, сожгут ведь тебя у рынка.

— Заговор? Я? — наконец, удивилась девица.

— Ты. Королевой хотела стать, бунт подняла. Слух верный, и он уже к лордам ушел.

— Ты меня подставляешь? — догадалась леди Си.

— Не я. Я бы не додумался. Исчезни из Калатера. Ты замок хорошо знаешь, сбежишь, — Хха срезал с пояса один из мэтровых кошелей, швырнул за решетку. — Возьми серебро и исчезни навсегда.

— Я бежать не могу. Останься… — зашептала девица.

Хха хотелось прямо в нее плюнуть, но он плюнул под подошву сапога и побежал к отряду.

Отряд сидел под лестницей, лишь Ноэ подслушивал наверху, у запертой двери.

— И чего мы здесь не видели, кроме трогательного прощания? — вопросила летучая оборотень. — Та же рыба, вид с левой жабры. Наверху стража, если выскочим, в проходе немедля засигналится каменюка и мы угодим в старое доброе сражение. Что банально и не нужно.

— Нет, есть план охоты. Маар говорил, что дверь открыть может? — уточнил не-шаман.

— Могу. Время было, даже две отмычки согнул, — подтвердил мелкий оборотень.

— Это он да — по «труду» у него всегда «хорошо» было, безголовый такой, но рукодельничек, — забрюзжала наставница.

— Это вы потом расскажете, — нагло прервал Хха. — У меня план с отвлечением противника и использованием былых видений. А еще кровь нужна, свежая.

— Тактическо-мистический план с привлечением донорской составляющей? — заинтересовалась летучая оборотень. — Оригинально и не заезженно. Излагай…

Глава 10

Кровь оказалась со сгустками, видимо, из брюшины. Поддельная, конечно, как почти все у оборотней.

Хха мазал шею бывшему вождю, тот принюхивался. Пахло, действительно съедобно.

— Похлебка, что ли? — сообразил Джо.

— Похлебка обязана быть горячей. Я всякий вчерашний продукт подсовывать не собираюсь, — обиделась летучая тетка. — Это соус. Кухня восточных индейцев. Называется — кетчуп! Между прочим, не из дешевых.

— Да, хорошая вещь, — согласился бывший вождь, стараясь не облизываться.

Леди Эл согласно угукнула — она и все, свободные от кровавых дел, жевали плоскую остро-пахнущую лепешку, принесенную главной оборотнихой заодно с «кровью». Свежайшая лепешка хранилась в великолепной бумажной коробке, уже разрезанная на дольки. Хха не так интересовал вкус лакомства, как то, откуда лепешка и кровавый кетчуп вообще взялись? Об этом следовало поразмыслить отдельно. Похоже, оборотниха владела приемами истинной магии. Это было странно, до сих пор не-шаман полагал, что леди Эл — правильный нормальный оборотень. Разве что летучий, но это простительно. Впрочем, отвращение к колдовству тоже следовало временно отодвинуть.

— Сильно на бутыль не дави, а то больше вождю за шиворот льется, чем на шею, — посоветовала оборотниха. — И в последний момент добавь — должно реалистично подтекать и булькать.

Совет был верный. Хха кивнул, закрыл хитроумный носик бутыли с кетчупом и сказал:

— Пошли, друг.

Джо без особой охоты передал свой лук сказителю.

— Я с вами, — подскочил Ноэ.

— За тобой, сказитель, — кристаллы на этой двери. Краска на чернила похожа, тебе с ней удобней управляться. Атаковать начнем одновременно, — напомнил Джо.

— А кто вас прикроет⁈ — запротестовал сказитель.

— Сиди, Пришлый сказочник, — дернула его за куртку леди Эл. — Вождь сказал — значит исполняешь. Что-то ты по части дисциплины на моих студиозов похож.

— Я уже не Пришлый, — начал возражать болтун, но Джо и не-шаману слушать было некогда.

Индейцы пробежали мимо камер, далее уже через тьму, но уже хорошо знакомым коридором, здесь даже Джо не замедлил шаг. Духи свидетели — если прерии исчезнут, хайова смогут жить в подвальных городах. Пусть и с большим отвращением.

В пыточной бывший вождь присел на ступеньку и подставил шею. Хха нажал на удивительную бутыль, та булькнула и выпустила густую струю. Света от почти угасшей жаровни было мало, но «кровь» легла на шею Джо недурно.

— Теперь ты вообще насмерть истек, — отметил не-шаман.

— Да. Если меня сегодня такого сразят, получится насмешка, а не ку. Ты уверен, что пророчество можно обмануть соусом? Хотелось бы, чтобы в мире Охоты надо мной не слишком хохотали.

— Хороший соус, хорошая уловка. И если я ошибся, смеяться будут надо мной, это же я придумал, — проворчал Хха.

— Ладно, тогда пошли.

Индейцы поднялись к двери. Оба хайова слышали шум и близкие голоса — не особо разборчивые, но вслушиваться и смысла нет. Странно, что стражники еще не атаковали двери пыточной. Джо подправил потеки на щеке, облизал палец, и оглушительно завопил:

— Нет! Не дамся! Проклятая тварь! Прочь!

Во дворе все мгновенно затихло, в этой тишине вождь затопал по ступеням, бухнул плечом в дверь — лестницу залил вечерний, но все равно ослепительный дневной свет. Пошатывающийся Джо ступил в дверной проем, показывая всему миру окровавленную распоротую шею, прохрипел: — Он идет! — и рухнул сразу за порогом. Получилось красиво — и хрип, и шатания, и густые брызги с шеи….

Смерть вождя Хха пришлось наблюдать вполглаза — он выдергивал из сумки кристалл. Поднятый камень, оказавшись между укрепленными в стенах собратьями-сторожами, замигал и издал вибрирующий свист. Через мгновенье и настоящие камни-сторожа отозвались сверлящим уши дребезжанием и хаотичными вспышками. Оглохший не-шаман, швырнул кристалл обратно в сумку, прыгнул вперед, ухватил «бездыханного» вождя за весьма разумно откинутую назад ногу и потащил внутрь. Момент оказался сложным: звон кристаллов настойчиво долбился в мозг, в дверь влетали арбалетные болты и неистовые крики стражников, а тело вождя оказалось тяжеленным. Но Хха был полон решимости совладать со всеми этими противниками, преуспел, и оба хайова покатились вниз по ступеням. Боевой вождь своевременно решил ожить, поставил придавленного друга на ноги, индейцы побежали через пыточную. Джо ощупью утирался:

— Рубаха испорчена.

— Город нас вообще целиком портит, — подтвердил не-шаман. — Ты не в меру отожрался, сдвинуть с места невозможно.

— Это кто-то в замке чересчур обессилил, — возразил вождь. — Кстати, ты ее плохо запер — клетка-то пуста.

— Хрен с ней. Сразу к лордам девка сейчас не кинется. Пусть бегает.

— Мягкосердечен ты к хитрым красавицам, — хохотнул Джо. — Она, конечно, ничего. Прельстительная. Хотя и чересчур городская.

Что камера шмонды уже опустела, Хха видел еще на пути к пыточной. Си — не только городская, но и подвальная — затягивать и распускать ремни умеет прекрасно. Исчезла, так пусть и следы ее зарастут.

У лестницы, ведущей от камер наверх, к выходу из тюрьмы, никого не было, охранный кристалл молчал, а сама лестница густо обляпалась химической краской Дверь распахнута и подперта индейскими щитами. Проскочили скользкие оборотни, и сказитель от них не отстал.

— Вот сейчас будет ку, — предвкушающе отметил бывший вождь, подхватывая свой щит.

— Тянуть и жабодуться не стоит, — согласился Хха.

Джо засмеялся новому слову, сложенному в духе многоумной летучей тетки, и друзья устремились вверх.

Замковый двор вновь ослепил отблесками заходящего солнца и оглушил военными звуками. Штурмовой отряд стражников, соблюдая все должные предосторожности, вступал в подвал пыточной. Хха видел ровную парную шеренгу, ряд прекрасно сплоченных, без щелей, щитов. Надо отдать должное — красиво строиться калатерские воины умели. Но это было там, а здесь, у тюремных дверей, тянулись развернутые на рогатках сети, рядом неловко привалились к стене двое часовых. Хотя индейцы выскользнули из подвала прямиком на этих воинов, орать стражники не торопились. После мгновения замешательства хайова догадались, отчего воины столь молчаливы и печальны — их тела тоже колья подпирали. Проползая мимо мертвецов на четвереньках, Хха подумал, что университет — не столь уж никчемная ученая выдумка. Вон как ловко там работать ножами умеют: двор полон людей, а никто не услышал, не оглянулся. Нет, не каждый хайова так ловко управится.

По-правде говоря, оставаться незамеченными помогали в изобилии растянутые сети: и ползти под их заслоном попроще, и лужи крови, натекшей с нерадивых часовых, путаница сетей прикрыла. За сетями, шагах в пяти, пробежало несколько слуг, несущих короткие брусья и молотки — видимо, лорд-кастелян и иные военачальники приказали по мере очищения подвалов наглухо забивать двери проверенных комнат и коридоров. Хорошая мысль.

Хха повел плохо знающего замок друга в иную сторону — вдоль стены и сетей, тут недалеко. Индейцы скатились по узким ступеням вдоль наклонного дощатого помоста, оказались у ворот пивного подвала. Внизу величаво опирался на алебарду толстенный стражник-усач — судя по связке ключей от подвала, элегантно нанизанных на «отрог» наконечника алебарды, это был не совсем настоящий стражник.

— Что-то вы долго, — немедленно попенял лже-стражник.

— Так то вверх, то вниз, да еще в сетях как бы не запутаться, — оправдался Джо.

— Да, экие тут сплошные норы, — согласилась неузнаваемо пузатая леди Эл. — Прямо какая-то операция «Суслик». Заходите.

Индейцы юркнули в густо пахнущую пивом темноту и чуть не споткнулись о лежащее тело настоящего стражника.

— Вот молодежь! — рассердился зашедший следом двойник покойного. — Человек помер на боевом посту, а вам лень раззяву из-под ног убрать. Никакого чувства такта!

От бочек подскочили молодые лазутчики, поднапряглись, руками и ногами сдвигая тело к стене.

— Другое дело, — одобрил лже-толстяк. — Что дальше? Хотя от жажды мы теперь не умрем, можно и здесь остаться.

— Мы пиво не пьем, — разом за всех отрекся сказитель.

— Вот в разной ущербности вы воспитаны, но результат-то правильный, — похвалила оборотниха. — Выбираем здоровый образ жизни! Но вопрос-то остается.

— Как сусликом не притворяйся, а выходить лучше через ворота, — Джо посмотрел на кран ближайшей огромной бочки. — Стража такой уловки не ждет. Получится внезапно.

— Значит, фургон? И «ой, несите меня кони, уносите»? — прищурился толстощекий лже-стражник. — Надеемся на сытых коников и фактор неожиданности?

— Чего жабу дуть, если и это неплохое ку, — кивнул бывший вождь. — Могу командовать?

— Валяй, твоя же специализация, — ободрила оборотниха.

— Погодите, а ворота⁈ — изумился Хха.

— Продумано, — многозначительно провозгласил Джо и вновь покосился на бочку.

— Не из этой, а вот из той. Там лагер, он некрепкий и более освежающий, — указала пальцем пузатая леди Эл. — По два глотка, чисто от обезвоживания….

Хха действительно сделал два глотка и еще пополоскал рот. Как ни странно, сейчас пиво оказалось приятным — видимо, нужно именно двумя глотками и ограничиваться, а не как в прошлый раз.

— Сигнал даем мы с не-шаманом, вы к тому времени уже должны быть в фургоне, — распоряжался боевой вождь. — Сигнал уж точно увидят, начнется бой, в него не высовывайтесь.

— Чего нам высовываться, мы бои уже видели. Отдохнем тихонько в фургончике, — заверила оборотниха. Пить пиво она не стала, видимо, блюла свой зарок строго, лишь сполоснула ноги под прохладной струей лагера. — Только вот что, вождь. Ты в некотором смысле покойник, так не надо разочаровывать местных дурней. Вид восставших мертвяков обычно прекрасно действует на противника. Я в спецэффектах слегка смыслю, давай сделаем тебя чуть подтухшим….

Хайова наблюдали, как соучастники нагло пересекают двор. Благородная дама с корзинкой, ее служаночка с корзинкой побольше, и подросток с двумя корзинами на плечах, прикрывающих голову — светлого парика сказитель лишился, и былого охотничьего писаря-расчетчика только по штанам можно было опознать. Дамы испуганно ахали, поглядывали на военную суету, мальчишка неподдельно кряхтел под грузом — для убедительности оборотниха нагрузила корзины какими-то короткими увесистыми чурками, хранящимися в подвале для таинственных пивоваренных целей. Зайдя за фургон, троица просто исчезла, Хха лишь по поведению лошадей догадался, что шпионы уже внутри повозки.

— Ловко, — отметил Джо. — Но у нас будет интереснее. Вот только я опять липкий.

Горло боевого вождя действительно выглядело ужасно: политое темным густым пивом, да еще с полосой, притрушенной сажей от светильника — вот прямо прорезана шея до хребта, если на взгляд, так уже и пованивать начала. Еще под глазами сажевые потеки — убедительный покойник. Самого Хха раскрасили попроще, зато на голове не-шамана красовался дополнительный белобрысый скальп-парик, отданный сказителем. Что ж, каков город, такова и боевая раскраска.

— Надувай! — скомандовал Джо.

Хха дернул петельку нового «сигнала», полученного от оборотнихи. Волшебная штуковина послушно зашипела и начала вздуваться. Джо, впервые видевший вблизи сигнал-пузырь, восхитился. Индейцы сидели на корточках под желобом пивного подвала, а шар, на этот раз глянцевито-синий, радостно рос.

— Вырывается! — предупредил Хха

— Выпускай! — боевой вождь уже наложил стрелу на тетиву….

…Бой вспыхнул мгновенно. Взмывший над двором шар едва достиг уровня галереи второго этажа, как его заметили. Но большая часть арбалетчиков сейчас была собрана боевым резервом во дворе перед входом в пыточную, и те стрелки немедля увидеть сигнальный пузырь не могли — обзор им заслонял угол Большой Королевской башни. Но на стенах арбалетчики тоже имелись, и вот эти сразу вознамерились расстрелять беззащитный шар. Высунувшись из пивного спуска, хайова пустили стрелы, свалили двух ближайших арбалетчиков — один из подстреленных рухнул со стены с неприлично громким воплем, что немедля привлекло внимание. Из-за башни высыпали остальные стрелки, разглядели поднимающийся шар, но Джо и не-шаман не дали врагу расстреливать красавец-пузырь, немедля отвлекая внимание на себя….

Кричали подраненные стражники, стучали в стену болты, медлительные королевские арбалетчики оказались под башней не в самом выгодном положении и сразу догадались разбежаться по укрытиям. Но тут на них налетел отряд спешащих на помощь городских стражников, у врага все смешалось, и хайова получили возможность почти безнаказанно слать стрелы….

… И все же всаживать стрелу с великолепным железным наконечником — истинное удовольствие. С близкого расстояния стрелы хайова пронизывали броню кольчуг, можно было и не особо целиться. Щитов у этих стражников имелось не так много — кто же от верткого оборотня щитом прикрывается? Ку точных попаданий сыпались к индейским стрелкам одно за другим, но долго так продолжаться не могло. Враг опомнился, арбалетчики со стен стали брать прицел точнее, щит на спине Хха уже пробило три болта, правда, до живого тела не достало.

— Перейдем! — крикнул вождь, задирая голову.

Сигнальный пузырь успел подняться над стенами, но в выси его все же зацепил особо меткий болт — подбитый шар начал подраненно кружиться и опускаться куда-то в сторону реки. Успели его разглядеть в городе? Впрочем, раздумывать не-шаману было некогда — подступал миг главного ку….

…Хха выскочил следом за вождем — Джо, пригибаясь, почти на четвереньках, метнулся за развернутые сети. Как жабу не дуй, это оказалось неожиданным даже для не-шамана — получалось, индейцы сами себя загоняли в угол между стеной и сетями. Но долг любого хайова следовать за боевым вождем, да и не все ли равно, где брать последнее ку?

Стражники, заметившие ошибку врагов, воодушевленно атаковали со всех сторон, перепрыгивая и вихляя между невысоких сетей. Но тут неудачное заграждение начало само собой заваливаться, опутывая ноги и цепляя оружие храбрых воинов. Хха с опозданием осознал, что сети решили вступить в боевые действия не «сами собой», а веревку, соединяющую заграждения, дернула чья-то коварная, и, скорее всего, оборотничья рука….

Теперь кричали плохие слова вообще все, включая лорда-кастеляна и Ворона, вновь объявившегося на башне. Хайова петляли между сетей, кольев, вражеских воинов и откуда-то взявшегося едкого дыма. Хха всадил стрелу в горло замахнувшегося алебардой стражника, перепрыгнул через другого, брыкающегося и сквернословящего в путах сети, воина. Сколько скальпов пропадает….

— Кее-н-наксирапаат!

… Что-то происходило и у другой стороны двора: тоже дым, ржание лошадей, вопли:

— Оборотни ворота подпалили!

Совсем городские спятили — какие еще ворота? Не-шаман определенно видел, что едкий бурый дым валит от небольших кругляшей, валяющихся под ногами сражающихся между сетями. Вот еще один запрыгал по камням двора, разгораясь… это из фургона подбрасывают….

— О боги, оборотни всех мертвых подняли! — завизжал какой-то слуга, пятясь от Джо, но тут же пал от удара ножа вождя. Хха ни на кого не отвлекался, страхуя спину друга. Бой стал уже не боем, а непонятно чем. Команды и кашель слышались со всех сторон, кричали раненые и особо зоркие горожане, так и видящие целые толпы мертвецов и оборотней.

К фургону лучники хайова, естественно, приближаться пока не могли.

— Сейчас зажмут! — кашляя, крикнул вождь.

— Через конюшню, там трое ворот! — ответил Хха, сваливая стрелой буйно размахивающего мечом лорда.

— Белобрысого убейте! — надрывались за спиной.

Не-шаман влетел в знакомые ворота конюшни, вождь не отставал, его щит щетинился десятком болтов, зато в колчане стрел оставалось маловато. В конюшню тоже натянуло клубов отвратительного дыма, лошади волновались.

— Запоры, вот так! — Хха откинул задвижку с ближайшего стойла, одновременно попытался обратиться к лошадям.

Джо понял, открывая все двери подряд, побежал мимо стойл.

«Спасайтесь! Можно сгореть! Но будьте осторожны!» — взвывал-думал не-шаман, обращаясь к лошадям.

В дальние распахнутые ворота с ревом ворвались стражники — навстречу им устремились лошади, в дыму и те и другие разглядели друг друга с опозданием…

…Во двор Хха вернулся на спине незнакомой кобылы — бедняга была страшно перепугана и не понимала что происходит. Не-шаман и сам не особо понимал, просто попытался сказать лошади, чтобы с ума не сходила, должно как-то обойтись. Джо где-то потерялся, двор превратился в нечто чадящее и клубящееся, еще чуть-чуть и темень настанет, как в подвале. Хха успел сдернуть с головы и сунуть за пазуху противный парик — негоже воину свои любые скальпы разбрасывать. Оставалось соскользнуть с лошади — верховых во дворе было маловато, нет смысла выделяться. Не-шаман увернулся от несущегося следом мерина, сейчас и собственных ног не видно — сплошной дым. Сказитель что-то такое болтал о дымах-ядах, доведет мир эта химия…

Хха вскинул лук, почти в упор всадил стрелу в грудь слепо машущего алебардой воина, нырнул под руку другому стражнику, осознал, что вот это — огромное и шумное, движущееся через двор — фургон.

— Отправляемся, опоздавших не ждем! — басом, но узнаваемо, орал стражник, сидящий на козлах рядом с мелким кучером. Дым застилал огромный экипаж, но и сквозь клубы были видны стекляшки, защищающие глаза сытомордого воина.

Хха выскочил из дыма, взлетел на высокие козлы фургона. Внутри повозки тоже было полно дыма, валялись мотки неиспользованных сетей, веревки, еще какой-то скарб…

— Наконец-то! — забрюзжал лже-стражник. — Тебя, между прочим, только и ждем. И сделай что-нибудь с этими копытастыми зверями — к воротам идти вообще отказываются.

Не-шаман выхватил вожжи из рук сказителя. Не удивительно, что лошади боятся — у ворот, жаба их надуй, явно что-то пылало. Что там происходит, не разберешь — глаза,и у Хха и у лошадей болезненно слезились.

— Там только створки горят, — проорала в ухо стражник-оборотниха. — Не боись, со свистом проскочим.

Говорить, что хайова чего-то боится — смешно. Хха ничего не боялся, просто не видел. А вот лошади боялись.

Не-шаман почувствовал, что ему на голову натягивают те стеклянные штуки. Кожа оправы плотно прилегла к лицу, через мгновение стало лучше видно — пусть и в слегка желтоватом виде, зато довольно четко. Это — ку! В бою заплывший глаз весьма мешал, да еще дым. Но сейчас иное дело! Лошади мгновенно почувствовали облегчение не-шамана и тоже приободрились. Четверка и фургон-великан наконец-то начали разворачиваться к воротам — там действительно догорали остатки створок.

— Вождь где⁈ — закричал Хха.

В фургоне щелкнула тетива лука — возникший перед фургоном стражник сел в дым. Потом сзади отозвался Джо:

— Погоняй! Здесь я.

— Уже понял, — пробурчал не-шаман, разбираясь с длинными вожжами — управлять четверкой лошадей ему еще не приходилось.

Фургон оказался чудовищно тяжел и неповоротлив. Лошади, вроде бы, шли, но как-то тяжко.

— Этак вообще не выедем. Дым мешает, что ли? — обеспокоился Хха.

— Веревка мешает, — не очень понятно пояснила оборотень. — Погоняй, а то набегают!

Обращаясь к лошадям, успокаивая и понукая, не-шаман краем глаза видел, как выскакивают из дыма задыхающиеся стражники, как стреляет в них вождь, тычет-отпугивает копьем сказитель….

— В фургоне оборотень! — надсаживаясь кашлем, кричал кто-то у стены.

У фургона возникли двое воинов, к Хха потянулся стальной «цветок» алебарды….

— Не лезь, упырь! — строго призвала отчаянного стражника оборотень и метнула в шлемоносную вражескую голову тяжелую чурку, так запасливо принесенную из пивного подвала. Стражник оглушено зашатался, его товарищ с боевым криком рванулся к козлам, но тут из-под тента высунулся младший оборотень и очень метко и далеко плюнул чем-то густым в глаза воина. Стражник взвыл, зажимая глаза.

— Это чем же так? — удивилась оборотниха, готовя новую чурку.

— Перцовый рыбий жир, — ответствовал безрукий бывший узник, неуклюже утирая испачканную пасть.

— Что за манера моими лекарствами расплевываться⁈ — возмутилась леди Эл.

Все это Хха видел и слышал, но осознавать не успевал, полностью сосредоточившись на лошадях. Четверке было страшно — не-шаман направлял их прямо в огонь.

«Потом сразу станет легче. Сразу станет», — думал-уверял Хха.

Запряжные сомневались, но мысль не-шамана учуяли иные лошади, мечущиеся в непонятной и страшной дымной свободе, и устремились к воротам. Фургон шел неохотно, возница понял, что они волокут за собой что-то тяжелое — на миг оглянулся — веревка, привязанная к задку повозки, натянулась, за ней волоклись сгрудившиеся сети, колья, вопящие люди. Половина двора оказалась стянута в огромную, дрыгающуюся и дергающуюся западню.

— Хорош! Режь! — скомандовала главнокомандующая по сетям.

Ноэ полоснул ножом по натянутой как струна веревке — куча сетей и запутавшегося живого и неживого хлама осталась позади, упряжка сразу пошла легко, ошеломленные кони понеслись в сторону ворот.

«Побьемся об угол» понял не-шаман, но задавил эту мысль в себе — сворачивать и вообще что-то делать было поздно. Вот согнуться пониже, это верно — арбалетный болт расщепил дугу фургона рядом с головой хайова. За спиной летучая тетка орала на подопечного — «под борт всунься, оболтус!», зловеще визжал сказитель, сбивающий копьем стражника, уцепившегося за хвост тента. Хха чувствовал, как вождь выдергивает из не-шаманского колчана стрелы — у самого Джо стрелы уже закончились. Но отвлекаться было нельзя: вот они, ворота….

Первым в дымную тень под башней влетел Мрак — с грозным ржанием жеребец сделал великолепный прыжок, сбил передними копытами остатки дымящихся окованных досок. Ободренная упряжка рванула следом, массивные запряжные оттеснили стремящихся к обещанной свободе конюшенных кобыл и меринков, фургон с грохотом влетел в дымный сумрак подворотной башни. Хха только и успел увидеть ореол искрящих и истошно скрипящих, хотя и угасающих языков пламени на воротах — огонь, словно огромный зверь прогрыз середину ворот и обессилел. Хлопающий прорванным тентом фургон вылетел на настил моста, не-шаман с опозданием догадался, что скрипел вовсе не огонь, а опускающаяся сверху решетка — наверху, в дыму, ругалась и кашляла башенная стража. Но думать о странностях пожара и сквернословии запаздывающих воинов было опять же некогда: упряжка неслась по мосту и фургон мотало так, что того и гляди колесом о каменные перила заденет. Хха воззвал к разуму упряжных — у тех разума еще немножко оставалось, но несущиеся следом остальные лошади боялись всего, особенно опускающейся решетки и толпящихся впереди людей. Да, впереди почему-то собралась целая толпа — толклись за мостом, тесно заполняя не такую уж широкую улицу и проулки, уходящие вдоль речного обрыва. Мелькали там и кольчуги стражников, видимо, воины до этого мгновения не допускали горожан на сам мост, а сейчас орали, чтобы все разбегались. Между прочим, это была разумная мысль — понятно, упряжка и фургон сомнет и разметает десятки людей, но потом-то непременно увязнет. Хха мельком глянул на речную воду глубоко под мостом — сворачивать просто некуда. Дико заржал летящий впереди Мрак. Горожане и стражники пытались разбежаться, но им мешали плотно столпившиеся и подпирающие сзади зевки — те тянули шеи и подпрыгивали, дабы разглядеть происходящее, кто-то глупо завопил: «король едет!». Ну, жабу вам надуй, сейчас тот король к-а-а-ак проедет….

Ситуацию спасла опытная летучая тетка. Уже не в образе пузатого стражника, а более благородном, нарядном, хотя тоже толстом, вспрыгнула на козлы, выпрямилась, держась рукой за шаткую дугу тента, и зычно завопила:

— Прочь пошли! Короля спасаем! Пожар! Измена! Монарх в опасности! Дорогу живо дали! Все по пещерам!

Толпа ахнула. Короля в Калатере любили — в сущности, король был самым добросердечным и нежадным из всех благородных лордов города. Опасность в виде тяжелого фургона и обезумевших лошадей тоже сделала свое дело — толпа поднажала, раздаваясь в стороны, вжимаясь в стены и двери домов, кто-то шустро запрыгивал на окна и ворота. Мрак промчался по образовавшемуся проходу, фургон, едва не задевая пятивщихся людей, громыхал по мостовой, опытная оборотень размахивала непонятно откуда взявшимся клинком и призывала:

— Дорогу! Спасем короля! Смерть заговорщикам! К оружию, граждане! Все на Белград! Они не пройдут! Долой самодержавие!

Загадочные боевые кличи дружно поддержали своим ржанием, и, кажется, карканьем, лошади. Улица стала пошире, народ шустрее уворачивался от упряжки, некоторые ловчились проскочить прямо перед лошадьми, чуть ли не запрыгивали в фургон, с заборов кричали мальчишки, сидевшие на недостроенном заборе каменщики приветственно вздымали кружки с пивом, кто-то бросил букет цветов под копыта Мрака, с восторженным ужасом визжали девки в окнах таверны. Оборотень прижимала руку к животу, кланялась, кричала «Слава народам Калатера! Победа или смерть! Король — наше все!», потом запела нечто сугубо мистическое и фургонное:

— Эх, тачанка-калтарчанка, наша гордость и краса!

Конь-индейская тачанка, все четыре колеса!

Эх, за Рио, да за Гранде

Мчался пререй золотой

Краснокожий, запыленный,

Гайавата молодой

Под эти красивые и слегка визгливые напевы фургон прогрохотал мимо рыночной площади — оттуда выбегали припозднившиеся торговцы и сторожа, махали руками…. Леди Эл ответила поклонами и прервала свою песнь:

— Уф, шмондец какой-то, аж охрипла. Вот неорганизован и запуган местный городской пролетариат, а ведь небезнадежен! Ничего, все у них впереди. А у нас впереди городские ворота. Надо бы тоже без особой возни их миновать.

— Я могу снова поджечь! — с готовностью вызвались сзади.

Хха без особого удивления узнал голос Трик. Это она вскоре после моста в фургон запрыгнула — не-шаман толчок ощутил, еще мимоходом удивился, что хайова чужака не сбили, подумалось, что гость сам отвалился.

— Не, красавица, повтор уже примененного приема неинтересен и чреват привыканием, и как следствие, попаданием уверовавшего шпиона в ловушку собственного стереотипа, — научно объяснила летучая тетка. — Жжешь и скачешь в фургоны ты отлично, передохни, посмотри, как взрослые работают. Пойдем без экзотики, а то некоторые в этом городке уже намудрили.

— Я осознал, — мрачно заверил безрукий «мудритель».

— Вот тоже отдыхай. Тебе еще объяснительную писать, — пригрозила леди Эл.

— У меня же рука больная! — жалобно возмутился страдалец.

— Ногами накарябаешь! Да, кстати, ты короля видел?

— Один раз.

— Одного хватит, вертухаи на городских воротах своего монарха навряд ли почаще видят, — решила главная оборотниха. — Изобрази королика. Эй, Ноэ, дай этому умнику что-нибудь полегче, но продолговатое, типа рейки. Меч всевластья пусть сварганит.

Было слышно, как сказитель и девчонка принялись искать в остатках скрученных сетей заменитель меча, и вдруг замерли.

— Сюрприз, — удивилась летучая тетка.

Хха чуть не бросил вожжи. Вот теперь чувствовал отчетливо и сразу доперло, отчего так занервничал, когда в фургон заскочил.

— Да это просто шмондец, жабу ей в зад! — зарычал не-шаман, оборачиваясь.

Индейцы и оборотни выглядели довольно глуповато — все смотрели под сдвинутую сеть. Под мотком распласталась гадюка — черно-красноголовая, прижимающая к себе кожаный расшитый бусинами мешок.

— Вышвыривайте ее немедля! — завопил Хха.

— Она растопырилась и за сеть держится, — озадаченно пояснил вождь.

— С сетью выбрасывай! — заскрипел зубами не-шаман.

— Хха, ворота впереди! — предупредила Трик.

— Да я так вообще никуда не поеду! — взвыл Хха и собрался натянуть вожжи.

— Цыть! Что вы как маленькие⁈ — поразилась оборотень. — Езжай, не-шаман, после ворот вы с личным разберетесь. Дай сюда палочку.

Из колчана хайова выдернули одну из последних стрел — леди Эл сунула ее слаборукому подопечному, тот выглядел уже как хилый мужчина неопределенного возраста, редковолосый, с отсутствующим взглядом, приоткрытым ртом и подтекающими слюнями. Одет, правда, был на редкость роскошно.

— Слюни убери, не тот случай, — потребовала старшая оборотень. — Сейчас художественная убедительность важнее строгой документальности. Вот корону добавь.

— Так я его без короны видел, — заныл Маар. — Хрен знает как она выглядит.

— Короны он не знает, а интриги плетет⁈ На второй год останешься! — разозлилась леди Эл.

На башке лже-короля появился высокий остроконечный, блистающий начищенным серебром венец.

— Пониже, тусклей, на лбу рубин, — негромко сказали сзади.

Хха вновь нестерпимо захотелось остановиться, схватить проклятую Си за гриву и одним махом вышвырнуть из фургона. Подсказывать она еще вздумала, сведуща в коронах, кошка мурлыкающая!

Корона на голове слабоумного и неуспевающего короля преобразилась, а в руке он теперь держал коротковатый, но богатый меч. Главная оборотниха выпрямилась на козлах — понятно, она была уже не толстяком стражником, и уж точно не улыбчивой тетенькой, а лично лордом-кастеляном. Та же узкая недобрая морда, то же властное брезгливое выражение. Вовремя — фургон уже несся вдоль городской стены, до ворот оставалась какая-то сотня шагов. Испуганная растрепанная горожанка отволакивала подальше от проезда такую же кудлатую козу, что-то кричал с крыши сарая тощий бородач, впереди блеснули шлемы стражников…

— Все к бою! — командно взревел поддельный лорд-кастелян, красиво вскидывая над головой призывно растопыренную пятерню. — Все на стены! В городе заговор и измена! Оборотни учредительное собрание созывают! Король в опасности! Десятника ко мне! Ворота закрыть, никого не выпускать! Да куда метнулись, после нас, скоты тупые, закроете! Короля же спасаем!

Лже-король кивал башкой, отягощенной очень правильной короной, и держал перед собой парадный меч — держал как мухобойку, то ли по причине слабости рук, то ли основываясь на соображениях «строгой документальности».

…Промелькнули растерянные стражники, выбежавший из башни десятник, шарахнувшиеся и вжавшиеся в стену пешие путники… фургон влетел в арку ворот и через миг уже пылил по дороге.

— Замок догорает, а они стоят как чучела! — проорал назад разгневанный «лорд-кастелян», опасно повисая на дуге тента. — Всем «неуд»! И дороги у вас — просто жуть какая-то!

* * *

Фургон одолел подъем, свернул на боковую малоезжую дорогу, здесь беглецы нырнули в лощину, выкатились в низкорослые заросли. Хха оглянулся:

— Погони нет?

— Куда там. До сих пор соображают, что это было — ухмыльнулся Маар.

Сейчас мелкий оборотень и впрямь был мелким — мальчишка-подросток, годами не старше сказителя и Трик, руки в лубках, только не зеленые. Надо признать, так он выглядел посимпатичнее недавнего короля и прочих превращений.

Не-шаман дал усталым коням замедлить шаг, сунул вожжи оборотнихе и полез назад. Все помалкивали, леди Си тоже не сопротивлялась. Под взглядами племени Хха все же постеснялся вышвыривать девку как шелудивую городскую шлюшку. Подхватил под мышки — пахнуло духами и ядовитым замковым дымом — спустил с задка фургона, поставил на дорогу. Сдернул с пояса второй кошель с серебром, с силой швырнул под ноги. Девка лишь крепче прижала к себе богатый дорожный мешок и подумала «Спасибо, что своими вонючими деньгами девушке лоб не расшиб. Животное тупое. А что у тебя за стекла на лбу? Эффектно. Зачем стекляшки одноглазому? Не важно. Все равно тебя найду».

— Только попробуй! — вслух пригрозил Хха, сдергивая со лба защитные стекла и ужасаясь тому, как хорошо слышит ее мысли. Ведь замковая шмонда куда мерзостней любой шалой кобылы, так отчего она так четко понимается?

В тишине Хха вернулся на козлы и подбодрил лошадей. Экипаж устало заскрипел, сквозь это скрип донесся шепот сказителя, поясняющего Трик — «Чувства у них. Я тебе потом расскажу». Не-шаману немедля захотелось оставить на дороге и этого болтуна, а девчонке прокричать, что нет и не было никаких чувств, с такими как Си, только одно чувство и случается, то, которое и чувством не назовешь.

— Шмонда с воза, меринам легче, — пробормотала главная оборотниха, забирая у не-шамана защитные стекляшки, и обернулась к индейцам. — Эй, молодежь, куда рулим? Где табун и прочие ценности заякорены?

— Сейчас на взгорок, а потом чуть ближе к городу взять и вдоль реки, — пояснила Трик. — Это недалеко, мы с Ноэ тут все знаем.

Не-шаман угрюмо подумал, что пока он у мага ученичествовал и иными никчемными делами занимался, кто-то городские окрестности привольно осматривал, лошадей перегонял и вообще интересно и нормально жил.

У реки Трик и сказитель немного поспорили, разбираясь с дальнейшей дорогой, но уже к наступлению полноценной темноты фургон выкатил к тайному лагерю. Рекомендованные пронырливой оборотнихой «верные людишки-сторожа», охранявшие лошадей и припасы, получили свое серебро и мгновенно исчезли. Индейцы тоже медлить не стали. Хха очистил раны и перевязал вождя — Джо не упустил случая заработать три отметины в память славных замковых ку — но эти дыры оказались лишь в меру серьезны.

Потом не-шаман распряг и напоил остывших лошадей фургона, обрадованная ФФ ни на шаг не отходила от вернувшегося друга-хозяина. Когда с фургоном было закончено, а индейских лошадей оседлали и навьючили, отряд изготовился к выходу. Имело смысл убраться подальше от Калатера.

— Вот и славно, с этим дельцем расквитались, нас ждут дальнейшие подвиги, — провозгласила леди Эл. — Скоро вас навестим, а пока меня ждет стирка, да и балбеса нужно выпороть и подлечить.

«Балбес» хмыкнул — судя по всему, порки он не очень опасался, но чуял иные неприятности, вроде написания объяснительных и других насмешек.

— Леди Эл, я вам кое-что отдать хочу, — сказал Хха.

— Да, я тебе тоже пару слов сказать хотела — кивнула летучая тетка. — Чуть позже догонишь племя, авось не потеряешься.

Хайова распрощались с оборотнями и тронулись в путь, безрукий Маар пытался поджарить на углях кусочки мяса, оставленные сторожами-охранниками. В ночном мире воцарилась темнота и спокойствие, лишь на дереве в отдалении хрипло каркнул ворон. Леди Эл с отвращением посмотрела в ту сторону:

— Вот гадина крылатая, выследил. Я думала, у городских ворот отстал. Ладно, не-шаман, я что хотела спросить — какие у вас планы на дальнейшую жизнь и боевую карьеру?

— Племя еще не решило. Думали сходить на море посмотреть. Может, уже перерешили, пока я в замке сидел, — засомневался Хха.

— Как перерешили⁈ Море — это такое КУ, что тут даже странно колебаться! Нет, я не спорю, в прериях есть своя симпатичность, но море — это Море! Очень правильное решение, хайова, я сразу догадалось, что у вас очень толковое племя. Если вам все равно с какой стороны смотреть на море, могу подсказать многообещающее направление, — намекнула оборотень.

— Совет от такой многознающей леди всегда ценен.

— Куртуазно сказал. Молодец. Но тут дело серьезное, оставим иронию в сторонке. Строго между нами, поскольку это чрезвычайно секретно — через полгода намечается Первое Кругосветное Путешествие по вот этой, нашей, такой хорошей, но малоизученной планете. Мероприятие большой важности, глубочайшей научности и повышенного риска. Понимаешь, к чему я клоню?

— Лестное предложение. А это вообще далеко? — поинтересовался не-шаман.

— «Далеко» — не то слово. Туда еще никто из наших не доходил. Мы аэроразведку проводили, но и то лишь по самому краю. Так что это ку — всем кукам ку! Но это еще не предложение поучаствовать, а предварительные намеки. В вопросах комплектования экспедиции мое мнение весомо, но не так уж однозначно решающе, — очень научно пояснила главная оборотень.

— Понял. Мы обсудим. Но лучше бы вы вождю это сказали — Джо по боям и походам у нас главный.

— Я с ним переговорила предварительно. Джо на тебя кивает. Так что обсуждайте, прикидывайте узду к ноздре, решайте. Что мне в вас нравится, хайова, так это демократичный принцип принятия решений. О кругосветных путешествиях вам Ноэ растолкует, он в историко-географической сфере вполне подкован. Но должна предупредить — солидная часть маршрута по морю, а плаванье — это вам не в седле трястись. Шторма, морские болезни, кок-мучитель, бочковая вода, что по вкусу хуже мочи…. Легко не будет. Так что сначала с морем познакомьтесь, а то вдруг вы насквозь прерийные и от суши вообще не отрываетесь. Ты со своей не-шаманской стороны прислушайся к ощущениям.

— Поговорим и прислушаемся, — Хха снял с плеча ремень сумки с кристаллами. — Это вам. Для изучения. И чтоб ваши парни, как Маар, в клетках больше не маялись.

Оборотень приоткрыла сумку — тем немедля угрожающе завибрировало-зазудело.

— Ого! — леди Эл немедля захлопнула клапан сумки. — Благодарствуем! Понимаешь ты ценность научных исследований. Найдем специалистов, изучим, разложим на атомы и всякие практоны-электроны. Сумка тоже весьма интересна — экие замечательные изоляционные свойства.

Кристаллы в сумке успокаивались, стихали. Только ворон в отдалении вновь настойчиво раскаркался. Оборотень посмотрела в ту сторону и задумчиво продекламировала:

И над степью зловещей ворон пусть не кружит,

Мы ведь целую вечность собираемся жить…

Кстати, о научных загадках мироздания. Ты как зоопсихолог случайно не знаешь….

— Как кто? — ужаснулся Хха.

— Это термин такой, а не то, что ты подумал, — заверила леди Эл. — В научном мире твоим не-шаманским способностям пока названия не придумали. Можно наречь — психзоологией. Но я не о том. Ты не знаешь, почему эти черные крылатые гадины ко мне пожизненно цепляются? Я им, шмондюкрылам, между прочим, ничего особо дурного пока не делала.

— Да почему они «шмондюкрылы»? — удивился Хха. — Просто любознательные, очень вам удивляются.

— Они еще и нагадить на голову пытаются от особо непомерного удивления, — сухо отметила оборотень. — Я в последнее время большая гуманистка, но насчет вороньего племени возникают откровенно геноцидные мыслишки.

Хха прислушался к мыслям-воплям Ворона. До птица было далековато, но тот от старания чуть с ветки не падал: «Скажи ей! Скажи! Это интересно!».

— Вообще он ворон, а не ворона. Те, что вороны — другое племя, — пояснил-передал не-шаман.

— Я в курсе, — заверила оборотниха. — Ворон срет гораздо монументальнее.

— Этот гадить не собирается. Всемерно восхищен. И вашими умениями, и запахом. Они же по большей части и кричат от удивления — иначе им как высказаться. Считают вас удивительными дарками. Этот Ворон готов смотреть и помогать. Говорит, что ест немного и не так уж стар. Это на него клетка мэтра плохо влияла.

— Гм, это верно. Я тоже как-то застряла за прутьями — дурно клетка влияет, точно подмечено. Но насчет «смотреть-помогать», это не к нам. У нас и так зрителей с избытком, новых гуанистых наблюдателей нам не надо. Может, если еще пересечемся, тогда с этим пернатым умником побеседуем. В общем, будь здоров, хайова, дельно вы помогли, будем иметь вас в виду. Попрощайтесь с оболтусом, да и отчалим мы.

Хха не удержался:

— Не будет ли с моей стороны слишком дерзко спросить — а как Маар в замке лоханулся? С виду стойкий, хладнокровный воин. Даже когда безрукий.

Леди Эл разгневанно фыркнула:

— Именно что «воин»… А разве его на воина учили⁈ Для этого ли примитива надрывали педагогический и иные таланты⁈ Лошара нервный. Нет, конечно, и мы, педагогический состав, слегка виноваты, недоучли разницу фактической и иллюзорной массы. Введем эту специфику отдельным практическим предметом. В общем-то, это закрытая информация, но ты человек свой, «в теме», да и подружился с этим недоучкой. Тогда, в замке, все шло ровно: наш женишок представился, правильно вздувал понты, реалистично, мне как ректору, придраться, в общем-то, было не к чему. Шло хорошо, уже фуршет, то есть пир — никаких подозрений. Но мы недоперли что пир в узком кругу и жрать придется строго в себя. Спиртное, естественно, в запасной резервуар, но там объемы скромные. В общем, нажрался студиоз, а ему ведь иллюзорную массу приходится держать, и это при собственном реалистичном объеме желудка. Как ты мог заметить, сам-то Мариуполь спортивен, но не особо плечист-брюхат. А полную лордову напыщенность даже опытному оборотню сложновато удерживать. Дуешься, дуешься… утомительно. С полным желудком еще напряжнее. А тут танцы, первый выход с этой гадостной невестой. Ну, Маар приосанился, подает этой черно-красной вобле руку.… Тут-то организм и дал сбой. С одной стороны понятно: жратва жирная, изобильная, да еще иллюзорное перенапряжение.… Но шпион обязан следить за meteorizmom своего кишечника и прочего!

Хха понял:

— Да, не повезло парню.

Летучая оборотень кивнула:

— Не повезло. Очень так переливчато и звонко не повезло. Так эта твоя шмонда нет бы вежливо изобразить, что ничего не слышала…

— Она не моя шмонда!

— Не шуми, хайова. Я тебе про трагический случай внезапного провала миссии достойного агента и полного краха выпускного диплома рассказываю, а ты о своем. В общем, девица не нашла ничего лучшего, чем захихикать. Отчетливо так, на весь тронный зал. Мой дурень смутился. Вот ничего же такого, сверхъестественного, подумаешь, пук, это ж кишечник, от галет и не такое бывает. Нос задери и смотри еще благороднее и напыщеннее. Так нет, этот дурик лицо не удержал, да так, что все заметили. Тут и понеслось….

— Дальше я примерно знаю. Печальная ошибка, но такое с каждым могло случиться, — сказал не-шаман.

— Да уж. Через полгодика пересдачу ему назначу. Как раз лапы залечит, — леди Эл погрозила смотрящему от костра подопечному: — Иди сюда, бездельник, попрощайся с корешом. Кстати, хайова, а что думаешь с девкой делать? Дело-то ваше, сугубо личное, я чисто из научных побуждений интересуюсь. У нас курс «Этика лично-сексуальных взаимоотношений», там как раз такие экстремальные случаи рассматриваются. Без всяких конкретных имен, естественно.

— Ничего я с ней делать не думаю. Нет ее и нет. Даже не вспомню, — пробурчал Хха.

— Ну-ну. Может, ты и не вспомнишь, да она не забудет. Я таких знаю: у них мысль одна-единственная, зато с той глупой мыслью до любого дна донырнут и весь мир замордуют. Фига с два таких девушек остановишь. В фургон-то красавица сообразила шмыгнуть еще до нас, получается, вычислила, как будем сваливать. Нет, неглупа, хотя и насквозь безмозгла. Даже не знаю…. Руки бы оборвать тому, кто столь броских и однозначных существ нам тут навыдумывал и намастерил. Хотя тому деятелю руки уже оборвали, — вспомнила оборотень. — Ладно, сами разберетесь. Бывай, не-шаман….

Хайова попрощался с безруким оборотнем, договорились непременно повидаться, как время выдастся.

Не-шаман вскочил в седло. Оборотни удалились в тень кустов, и до Хха донеслось легкое эхо магии. Ну, или того, что люди привыкли «магией» называть. Интересно, как тетка это делает? Тогда за кетчупом и лепешкой уходила, и сейчас таким же приемом… Лепешка «пицц-цей» называлась, Джо сказал, что очень вкусная.

ФФ не терпелось пуститься в путь, не-шаман был совсем не против. Прерия так и манила. Все — больше никаких городов! Вот на море еще можно посмотреть — вряд ли на нем имеются какие-то города и прочая гниль….

Кобыла легкой рысью уносила всадника, призывно сияли среди звезд Луна и Темная Сестра, оглядываться хайова и не думал….

Глава 11

Стояли хайова лагерем у слияния прозрачного ручья с непрозрачной мрачной рекой. Место оказалось хорошим, но брошенным: развалины на склоне холма давно заросли колючей травой, маленькое кладбище выглядело посвежее, но тамошние духи после беседы с не-шаманом решили индейцам не докучать. Рыба ловилась и в ручье, и в реке — Ноэ удил и вялил не покладая рук, старшие индейцы тоже занимались делом, только через день-два позволяя себе развлечься и отправиться на короткую охоту. Дичи здесь водилось не особо много: сказывалась относительная близость проезжей дороги и укрепленных овечьих ферм. Племени очень хотелось поскорее удалиться от границ Калатера, но держал хороший лесок. Хха и вождь выбирали и нарезали заготовки стрел, сейчас у хайова оставалось пять стрел на всех, и уходить с таким скромным боевым запасом в дальнюю прерию было бы делом неразумным. Правильная стрела, это не рыба — в воде ее не подсечешь, тут руками и головой потрудиться нужно. Хорошо, что в столице накупили наконечников и прекрасного клея для изготовления оперений.

…— Через два-три дня двинемся — Джо туго стягивал ремешками связку древок-заготовок. — Здесь мне неспокойно. До города всего десяток переходов, а ведь оборотней наверняка ищут. Могут и на нас наткнуться.

— Объясним, что мы не оборотни, — не-шаман выбросил забракованный черенок.– Десяток конных стражников нас едва ли должен волновать. А целую армию сюда не пришлют.

— Не скажи. Нет, целой армии, понятно, не будет, тут и жабу дуть нечего. Но стражники не такие уж плохие бойцы. В замке их тетка Эл смущала. Но она кого угодно смутит. А вот если тебе встретится опытный мечник на узкой тропе…. Да еще без дыма, воплей и колдовских страхов. Это, знаешь, будет серьезное ку.

— Я не хочу встречаться со стражниками. С опытными не хочу, и с неопытными тоже не хочу. Надоели городские, — проворчал Хха. — Пойдем лучше море посмотрим.

— Да, это интересно. Нам тетка кое-что рассказывала про море и этот… охеян. Я думал «ну и жабищу выдувает», а сказитель потом подтвердил. Непременно нужно посмотреть, хотя бы с берега. А там уж подумаем…. Как думаешь, эта кругосветка, действительно такое великое ку? Ноэ утверждает, что первооткрыватели становятся очень знаменитыми, про них специальные книги пишут. Очень известные книги, — намекнул бывший вождь.

— В городе любят все подряд писать, у них бумаги много. Но раз сама тетка Эл решила в походе поучаствовать, похоже, и действительно намечают кругосветный подвиг. Может и Маар пойдет, если свое испытание сдаст. Но нас вряд ли возьмут — мы для них слишком молодые и незнакомые, — напомнил не-шаман.

— Да зачем им в таком сложном подвиге трухлявые старики⁈ Они бы еще сорокалетних в поход набирали, — ухмыльнулся вождь.

— Тетка Эл, наверное, годами будет даже постарше сорока Дождей. И что? Ты вот понял, как она тех стражников прирезала?

— Нет, не понял. У сказителя спрашивал, он вроде видел, но объяснить не может. «Она так, а потом вот этак». Вот и пойми. У Ноэ все способности лишь к копью, крючку и чернильнице склоняются, — Джо засмеялся.

Не-шаман тоже улыбнулся. Пребывание в городе прибавило сказителю уверенности, он и денег подзаработал, и вообще показал себя достойно. Трик тоже повзрослела, хотя и подпортилась всякими мыслями о нарядах, модах и вольном женском поведении. В целом знакомство с Калатером можно было бы счесть полезным, если бы не всякая… глупость.

Вечером индейцы наелись запеченной в глине рыбы — с солью и городскими пряностями рыба имела совершенно иной вкус, вот как бы к таким излишествам не привыкнуть. Потом племя улеглось спать, а Хха поднялся к развалинам. Смотрел на звезды вместе с молчаливыми здешними духами, думал о лошадях и пути к морю. Никакие видения, намеки и сомнительные прозрения в последнее время не-шамана не навещали. В эту ночь пришло легкое беспокойство: то ли в путь хотелось побыстрее отправиться, то ли отблески нынешней красноватой луны на речной воде слишком напоминали угли подвальной жаровни. Имелся у хайова зарок ни о чем не вспоминать, и Хха вполне справлялся. Ну, умом справлялся, а тело иной раз своевольничало. Особенно во сне. Нужно будет при случае полежать с хорошенькой девушкой. Лучше несколько ночей подряд полежать.

Хха знал, что едва ли поможет. Слишком сладко и остро было тогда, в замке. Сейчас хоть трех девиц разом на подстилку затаскивай, той невыносимой остроты не достичь. Ну и что? Воин-хайова — это не падкое до удовольствий слабое тело, а суровый дух. А тело пусть терпит. Потерпит-потерпит, да и позабудет грязные глупости. И с мутным, как здешняя река, беспокойством хайова справится.

Не-шаман вновь принялся старательно размышлять о лошадях и море. Вид от развалин открывался широкий: речная долина, извилистое русло ручья, темные пятна древесных рощ и леса, брызги звезд над горизонтом. Неужели все это — такое необъятное — сплошь одной соленой водой может заслоняться?

* * *

Проснулся оттого, что будили. Вырваться из глубокого сна стоило большого труда, Хха отбился от томительного жара сновидений и разлепил глаза.

Ноэ тряс за плечо:

— Вставай! Тебе посмотреть нужно. Джо говорит — это она.

Не-шаман выругался.

— Я тоже говорю — вообще не похожа, — согласился сказитель. — Бродяга какая-то шальная тащится. Твоя-то и найти нас никак бы не смогла.

Хайова сидели под прикрытием кустов, смотрели на долину. К не-шаману не обернулись, и у Хха упало сердце. Джо зорок, а если уже и Трик старается не оглядываться, то и совсем….

— Вон, по этому берегу идет, там, где проплешина в тростниках, — указал бывший вождь.

Всматриваться не было нужды, но Хха тупо смотрел. Долго идет, должно быть, с рассвета, ноги устали-ослабли. Но походку узнать можно, хотя берег неудобный, трава шаг путает.

— Да чего вы, это же не она, — сомневался Ноэ. — Ободранная, да и откуда твоей здесь взяться?

Опять это «твоя». Хха хотелось пнуть сказителя, а еще лучше пнуть самого себя и посильнее.

— Нужно уходить, — сказал он и скривился от хрипа собственного голоса. — Прямо сейчас.

Теперь все смотрели на него. Джо молча, Трик смотрела с ужасом, сказитель просто растерянно открыл рот.

— Да как мы уйдем⁈ — девчонка обрела голос. — Рыбу бросать? Все бросать⁈ Послушай, Хха, она же одна и не такая уж ужасная. Никто тебя не заставляет…. Да что я жабу дую⁈ Кто тебя вообще может заставить, а?

— Так это точно она? Вообще бы не поверил, — проблеял сказитель. — Интересно, как она нас нашла?

Ноэ был юн, глуп и счастлив. Кроме Трик все девушки казались ему одинаковыми и неинтересными. Не-шаман подумал, что похож на этого юного глупца, только вывернутого наизнанку. Это город виноват, где, как известно, все делают наоборот.

— Бежать от опасности — не лучшая уловка, — задумчиво молвил бывший вождь. — Прости, друг, что приходится об этом напоминать. Ты явно не знаешь что делать. Но выход прост. У тебя есть нож, и ты можешь покончить с липкой девкой раз и навсегда. Или можешь ей дать то, чего она так жаждет. Мы вполне готовы задержаться на ночь или две. Сытые скво ленивы и подумывают о возвращении домой. Полагаю, ты способен на такое постельное ку.

«Это с ней-то?» — тоскливо подумал не-шаман, но говорить не стал.

— Чего это только мы ленивы? — немедля возразила не все понявшая Трик. — Опять у вас скво во всем виноваты!

— Конечно, не во всем женщины виноваты. Но в данном-то случае…. Это же она нас преследует, а не наоборот, — сказитель справедливо потыкал пальцем в сторону далекой фигурки. — И чем это должно кончиться? Вряд ли Хха станет убивать такую истомленную и беспомощную шмондючку — это определенно не станет ку. Но если она вознамерилась за нами все время тащиться, ее кто-нибудь другой убьет. Даже странно, что она все еще жива. Звери ее сожрут или ошейник умные люди наденут. Она, наверное, дорого стоит. Если отмыть и подлечить.

— Ты, видимо, тоже очень умный жабодуй, — едко отметила Трик. — Уже приценился? Или пожалел красавицу?

Джо косился на друга, но не-шаман просто не знал что делать. Вообще совсем не знал.

— Хватит ворчать, Трехкаменная, ты и сама себе не веришь — пробурчал вождь, вставая. — К нам идет не вражеский разведчик, а просто глупая и упрямая девка. Придется встретить и проявить гостеприимство. Ничто не помешает нам убить ее позже. Но думаю, это должен решать не-шаман. Хотя ты, Трик, если горишь желанием завладеть столь интересным ярким скальпом, так у тебя тоже есть нож.

— Да мне тот скальп… — девчонка продолжила очень по-городскому, сказитель немедля осудил столь грубое сквернословие, и молодые воины предались излюбленному занятию — препирательству. Джо ухмыльнулся:

— Пойду встречу столь упрямого следопыта.

— Она уже знает, что мы рядом, — пробормотал Хха, испытав прилив немалого ужаса.

Фигура у тростников действительно замерла, постояла на месте, потом резко свернула к реке и исчезла.

— Это она что⁈ Всё поняла и пошла топиться⁈ — взволновался Ноэ.

— Как же, вздумает она топиться… — прошептал не-шаман.

Все было плохо. Он чувствовал, что будет делать проклятая Си, даже на таком отдаленном расстоянии — понял, что она остановится, еще до того, как остановилась. Еще хуже, что и девка явно чувствовала, что он где-то рядом. Она не умела слышать мыслей, вообще ничего не умела, но твердо знала, что идет правильно. Как такое может быть⁈

— Что-то я перестал понимать. Зачем она спряталась? — удивился Джо, подумал, прихватил кроме лука, и копье, двинулся вниз по склону.

Остальные индейцы напряженно следили за развитием событий. Хха не следил, а просто мучился.

— Может, она нас просто отвлекает? — Трик тревожно оглянулась на лощину, где паслись индейские лошади.

— Она не отвлекает. Она к встрече готовится, — горько вздохнул не-шаман.

Гостья действительно уже появилась из тростников. Молодые воины вгляделись и ахнули:

— Переоделась!

Хха смотреть на реку и хитрую змею не желал.

— Платье. Синее. Похоже, шелковое. И разрез, — с глубоким осуждением оценила Трик.

— У нее без разрезов, нарядов, наверное, нету, — предположил сказитель. — Но она еще и это… причесалась.

Девчонка фыркнула:

— Глупо! На кочевке длинные волосы только мешают. Стрижки, как сейчас в Калатере модны, гораздо практичнее.

— Опять ты за свое? — поразился Ноэ. — Что за идея-фикс⁈ Тебе же вождь объяснял: это в городе можно гулять экстравагантной, а если придется в деревню зайти, там на тебя коротковолосую так вылупятся….

— Переживет ваша деревня! — заверила Трик. — Вот сама себя обстригу….

Мелкие вновь заспорили, а Хха нестерпимо хотелось отползти к лошадям, сесть на ФФ и исчезнуть….

Вождь и бродячая девка встретились недалеко от берега. Постояли, видимо, разговаривая, и пошли к лагерю. Хха туповато наблюдал: умных мыслей не было. Что делать не понимал, да и спросить не у кого. Племя тоже не знало, а духи местного кладбища лишь по ночам пробуждались, собственно, они и при жизни особой толковостью не отличались.

— Хорошо выглядит, — небрежно признала Трик, разглядывая приближающуюся гостью из-под прикрытия кустов. — С чего мы ее за бродяжку сначала принимали? Ноэ, ты вот такой умный-преумный, а в прерии много ли бродяг видел?

Это была правда. Бродяги в прерии встречались не чаще замковых девок. И про то, что хорошо выглядит Си, тоже все верно. Это она умеет. Больше ничего не умеет, а выглядеть, это даже жабу не дуй — всегда способна.

Хха чувствовал обрывки мыслей гостьи. У нее только обрывки и имелись. Смешно сказать, точь в точь как сейчас у самого не-шамана. И развернуться и побежать прочь — такая мыслишка у девицы тоже мелькала. Но у нее еще и был план, которому Си изо всех сил старалась следовать.

Джо и путница в молчании обошли кусты. Сидящие на траве индейцы так же молча смотрели.

— Дева, всем нам известная, решила нас навестить, — наконец, возвестил вождь. — У девы довольно странное требование. Она хочет, что бы мы отдали ей Хха.

— Да! — подтвердила девка. — Я его хочу!

Трик фыркнула, остальные молчали.

В голове гостьи бешено извивались три мысли: страх, усталость, нетерпение. Всего три, но последняя — самая крупная и неистовая — та мысль-змея пожирала своих нерешительных спутниц.

— Пошли к костру, — сказал Хха. — Ей надо сесть и поесть.

Племя спустилось к лагерю. У кострища Си на мгновение ослабла и попросту рухнула на шкуру-подстилку. Что такое одинокий и пеший переход через прерию, индейцы и без не-шаманских способностей вполне понимали. Ноэ принялся раздувать угли, Трик принесла котелок с остатками утренней рыбной похлебки. В ожидании настоящей еды вождь протянул гостье сушеную рыбешку.

Познакомиться с навыками поедания мелкой вяленой рыбешки бывшая замковая шмонда, похоже, так и не успела. Чистила очень смешно. Хха понял, что сейчас она подавится, дотянулся через разгорающийся костер, забрал рыбу, чулком содрал шкуру с чешуей, вернул….

Теперь гостья держала полупрозрачную рыбешку, словно забыв, что это такое. Похабных мыслей в черно-красной голове сейчас не мелькало. Сейчас одна только мысль и осталась. Девка вообще изменилась: под открытым солнцем кожа приобрела желто-коричневый оттенок, губы убавили в пухлости, а глаза стали карими с крапинками-блестками того цвета, что принято именовать таинственным словом «золотистые».

Хха догадался, что вообще не видел ее глаз при солнечном свете.

Каре-золотые глаза расширились, девушка положила рыбу и вслух повторила ту единственную мысль, что затмевала ей все остальное:

— Я тебя хочу!

Хха молчал.

Индейцы тоже помолчали, потом сказитель, в своей великой образованности понимавший, что любому молчанию должны иметься пределы, вытер с носа золу и сказал:

— Не хочу показаться грубым, но хочется спросить прямо — ты вообще-то здорова? Нормальные люди иначе формулируют свои мысли. Да и бессмысленно ведь этак вопиюще нагло жабу выдувать: я хочу! Допустим, ты хочешь, а он — нет, он не хочет.

— Он хочет! Я знаю, — убежденно прошептала Си, и далее попыталась отвечать по порядку: — Не знаю, что такое «формулировать». И я не здорова. Во мне кровь дарков, они здоровыми не бывают. Но я многое могу. Я умная и все выдерживаю.

— Ты вот глупого не болтай! — потребовала Трик, подвешивая котел над огнем. — Думаешь, мы дарков не знаем? Они вполне здоровые, если им рук не ломать, и уж явно поумнее тебя будут.

Гостья тряхнула головой, яркие локоны обмели узкие плечи, и Си таким знакомым и отвратительным жестом вывернула запястье, и, демонстрируя пустую ладонь, предположила:

— Мала. Доля дарка во мне мала. Ну и что? Хха, я тебя хочу.

— Нет, я не могу назвать тебя безумной, — вежливо намекнул Джо. — Ты чересчур странна даже для безумной. Прекрати повторять свое «хочу». Не думаешь же ты, что мы немедля свяжем нашего воина и подарим тебе?

Си вздрогнула:

— Нет, вязать не нужно. Я была глупа, когда заперла его. Я сразу поняла и вернулась, но его уже не было.

— Он — хайова! Чего ж ему сидеть и тупо ждать за решеткой, — проворчал сказитель. — Слушайте, это какая-то странноватая история. В смысле, и вы, калатерская леди, очень странная, и все остальное странное. Я бы даже сказал — абсолютно неправдоподобное и сюр-ррреалистическое. Ты чего в такую даль тащилась?

— За ним, — тонкий палец гостьи указал на Хха. Ноготь на пальце был коротко подрезан, нормального цвета, но все равно удивительно ровный.

Ноэ возмущенно заерзал:

— Нет, и как это должно выглядеть⁈ Ты берешь его под мышку и уносишь? И куда?

Си пожала плечами:

— Не знаю. Но он же мой.

— Видимо, нам нужно поесть, — предположил вождь. — Иначе эта безумица вновь повторит «я его хочу», и уже все мы почувствуем себя очень странно на голову. Трик, налей еды гостье.

Племя доедало похлебку и беседовало с гостьей о рыщущих стражниках, пересохших колодцах и коварных придорожных шакалах. Индейцев интересовало, как вообще бестолковая городская девка могла зайти так далеко и остаться живой? Хха не слушал. Он чувствовал себя глупым и абсолютно бессильным. Наверное, когда к цивилизованным, верующим людям заявляются их боги и объявляют «ты умер, иди со мной», получается так же. О тебе говорят, решают, что с тобой делать, как и о чем теперь ты должен думать, а ты сидишь и молчишь. Но что общего у Си с придуманными богами? Ее создали глупой и для глупостей.

Раньше не-шаман просто не предполагал, что кого-то можно одновременно и ненавидеть, и жалеть. И хотеть…. Она вовсе не разучилась держать ноги обольстительно подогнутыми, платье по-прежнему удивительно изящно обтягивало неширокие, но такие округлые бедра, и….

Думать об этом было нельзя. Она чувствует. Без подробностей, но, несомненно, чувствует, хотя и не смотрит.

…— Притворяться некрасивой проще, чем наоборот. Я удивилась этой легкости, — поясняла девка, выгребая ложкой наваристую гущу со дна котла.

— И что, прилично кормят за шитье? — удивлялся сказитель.

— Я очень быстро шью и умею ткань экономить. Думаете, в замке меня деньгами задаривали? Лорды развлекаться любят, а не серебро с легкостью раздавать. Я богатое платье сшить могу за полдня. И перешить, перелицевать, корсаж подогнать…

Хха почувствовал на себе мгновенный взгляд девушки. Сыта, чуть успокоилась, но мысль все та же. Хотя еще и индейские леггины ей очень понравились. По неприличной причине.

Снова глянула, видимо чувствуя, что стрела неприличной мысли пронзила защиту хайова, и он внутренне корчится, напрягается, пытаясь противостоять яду.

— Нет. — Вслух ответил Хха очередному «я тебя хочу!» ярко вспыхнувшему в черно-красной голове.

Племя уставилось на него, гостья на миг закрыла глаза. Не-шаман знал, что плакать она не умеет — не научили. Но если бы и умела — хоть обрыдайся, ничего не получится. Лучше сказать об этом всем, — и себе, — прямо.

— Я больше не могу, — сухо объявил Хха. — Я не могу решить, и я иду на охоту. Встретимся на кочевке.

Он взял только лук и стрелы. В спину смотрели, очень молча смотрели. Не-шаману нечего было возразить — он глуп. Но иной раз лучше глупость, чем трусость жалости и жадность похоти.

Полегчало только у лошадей. Не-шаман быстро оседлал обрадованную ФФ, и они направились ближайшей лощиной прочь от лагеря.

* * *

Шли не быстро, но безостановочно, Хха часто покидал седло, шагал рядом с лошадью — размышляли о том, что травы здесь иные, совсем не те, что южнее, и о прочих интересных вещах. Удалось подстрелить длиннохвостую упитанную птицу. Уже в сумерках, ощипывая добычу и откладывая самые ровные яркие перья — стоило попробовать их в оперении стрел — не-шаман сказал лошади:

— ФФ, я большой глупец. Аб-солютный — как объявил бы наш сказитель.

Кобыла не была в этом столь уверенна. Каждому доводилось скакать в ненужную сторону. Но ведь как сразу узнать, куда тебе вообще нужно? Это только потом все очевидно.

Это было верно. Лошади очень мудры. Хотя чаще люди на них ездят, чем наоборот. Всё как с девицами, будь они прокляты.

* * *

К племени не-шаман присоединился только через четыре дня. Со скалистого холма было видно, как неторопливо пересекают прерию всадники и вьючные лошади. Хха тщательно пересчитал всадников, перепроверил — трое…. Облегчение и горечь одинаково выедали сердце. Хайова стукнул себя в грудь и запрыгнул в седло:

— Пойдем, ФФ. Что бы они со шмондой не сделали, они это сделали.

Племя остановилось, поджидая не-шамана.

— Наконец-то! — крикнула Трик. — Ты мог бы появиться пораньше. Мы тебе вчера похлебку оставляли. Удивительную! Ночевали у озерца и сказитель наловил таких усатых… «раки» называются. Мы их сварили с пшеном и корнями бородачки.

— Да, хороший суп получился. Но пришлось съесть, а то бы испортился, — пояснил Ноэ.

— Я сыт, — не-шаман смотрел на Джо.

Вождь ухмылялся. Многозначительно.

— Нет, ты весьма бледен, Хха, — ехидно обеспокоилась девчонка. — Наверняка голоден. Дать лепешку?

— Езжайте, болтуны, — вождь махнул рукой, указывая юным воинам направление. — За тем гребнем посмотрите: ручей или река должны быть видны. Остановимся, спешить некуда.

Сопливые насмешники и вьючные лошади двинулись вперед. Все усиленно старались не оглядываться.

— Мы ее не убили, — сказал Джо. — Но она больше не придет. По-крайней мере, в ближайший год.

— О! — только и вздохнул не-шаман. ФФ под ним, почувствовав, что всаднику стало вдесятеро легче, обрадовано зафыркала.

— Да, мы так ничего не решили, — вождь вновь ухмыльнулся. — Но к нам в гости зашла тетка Эл и все решила за нас. Жалела, что не застала тебя, но мы думаем, привирала. Она знала, что тебя нет. Вот — подарок тебе передала.

Хха взял что-то странное, из необычной черной ткани, с болтающимися необычайно легкими ремнями и пряжками.

— Похоже, ты не видишь что держишь, друг, — сочувственно усмехнулся Джо. — Напрасно. Это отличная вещь, мы тебе завидуем. Но ладно, слушай. Оборотниха забрала твое проклятье. Говорит, «на перевоспитание и испытание», у нее, у оборотнихи, есть солидный опыт в целительном излечении шмонд. Хотел бы я знать, в каком искусстве у тетки Эл нет опыта? В общем, сейчас прекрасная Си далеко. Не знаю, как летучая оборотниха уходит даже без дири-жабля…

— Но тетка так умеет ходить, я знаю, — кивнул Хха. — А что эта… гостья? Вы ее связали, что ли?

— Не было нужды. Сам бы не поверил. Оборотниха просто цапнула ее за волосы, отволокла в сторону и там они поговорили. Недолго. Потом они вернулись к нам, мы допили ту шипучую воду, что принесла тетка Эл, а твоя красавица объявила нам, что была рада познакомиться и благодарит за гостеприимство.

— И все? — недоверчиво уточнил не-шаман.

— Нет, я жабу дуть не собираюсь, это не все. Еще она просила передать, что тогда не хотела тебя запирать, просто не знала что делать. Еще сказала что ты «трусливый цыпленок» и она тебя все равно найдет. Пусть и через десять лет. Она тебя хочет. Прости, я должен передать все в точности.

— Ничего. Хорошие воины не живут десятки лет. Последнее ку найдет меня куда раньше, — с облегчением пробормотал Хха.

— Возможно и так, — вождь шутливо пнул друга в колено. — Но теперь мы не станем торопиться. Леди-тетка вновь говорила о Кругосветном Ку. И мне она подарила прекрасную боевую краску для лица. Целую коробку! Я непременно поделюсь с тобой.

— Что, действительно индейская краска? — заинтересовался не-шаман.

— Нарисован старинный индеец! Все как рассказывали в сказках.

— Это нужно посмотреть.

Друзья двинулись вслед за племенем. Джо рассказывал о подарках летучей тетки: Ноэ получил удивительную не рвущуюся леску и красивые карандаши для «научно-полевых заметок», Трик даровали небывалый складной нож — «тайно-интимная вещь, насущно необходимая молодой девушке в экстренных обстоятельствах». Слушая, Хха, наконец, рассмотрел свой подарок — это оказался заплечный мешок, с двумя широкими лямками, с множеством отделений, удобнейших застежек и всяких еще не совсем понятных штуковин. А на пряжки передней лямки был закреплен даже свисток! Вещь была украшена изящной маленькой вышивкой с изображением красного полосатого зверька….

— Говорит: «человек пожертвовал удобнейшую сумку во имя науки, мы обязаны возместить! Если еще что-то подобное вроде кристаллов попадется, пусть не стесняется, прихватывает», — рассказывал Джо.

— Надеюсь, больше никаких громких камней, мэтров и вообще городов на нашем пути не будет, — проворчал не-шаман, закидывая за спину замечательный мешок.

— Про мэтров тебе виднее. А вот города… Города порой интересны. Если попадутся, то отчего бы и не заглянуть? Но замковых подвалов мы будем избегать, — вождь потрогал свой бок, где подживала калатерская боевая отметина. — Нужно быть осторожнее, а то нас не возьмут в Кругосветное Ку. Послушай, я хочу задать вопрос, заставляющий мое любопытство неистово грызть свой хвост.

— Опять об этой, что ли? — вздохнул Хха.

— Ну, не дуй жабу, не так уж много я о ней спрашивал. Но скажи: она действительно настолько ярка… э-э… ночью, как кажется внешне?

Не-шаман выругался.

Вождь настаивать не стал, но Хха сам сказал после долгого молчания:

— В этом и проклятье, друг. Это было настолько хорошо, что невозможно объяснить и забыть. Демоны создавали ее не для меня, но телами мы подходим, будто это я вытачивал ее, старался, отделывал и шлифовал во время сотни Дождей. Полагаю, теперь я не смогу ложиться с девушками. Теперь это будет как надевать чужой мокасин. Хотя Си уж такой растоптанный, истрепанный и позорный мокасин, что…. Но другие скво теперь просто неинтересны. И это ужасно. Похоже, я взял на себе ту клятву-проклятье… как там рассказывал сказитель? Цели-бат?

— Не дуй жабу, этот цели-бат просто выдумка, легенда-пугалка, — засмеялся Джо. — Ты воин, любая разумная девушка или скво будет рада твоим объятьям, а ты ее нежности. Просто ты еще слишком преисполнен свежих воспоминаний. Си действительно очень красива и привлекательна.

Вождь не понимал. Несчастная замковая Си не так уж красива, и уж точно не нежна. Она может такой выглядеть, да, она умеет. Но она безумна. Она как тонкий нежный пирог, набитый кипящим жгучим перцем. Раз попробовав, уже не забудешь.

«Она меня больше не найдет, а я никогда не стану ее искать», — Хха украдкой сплюнул под левое копыто кобылы.

Тут старшие воины приблизились к отряду и не-шаман ужаснулся:

— А что с головой девчонки⁈

— К тебе окончательно вернулась способность смотреть и видеть? — Джо вздохнул. — Переубедить юную хайова, на счету которой славное ку поджигания замковых ворот магической летучей смесью, вообще невозможно. Нам с Ноэ пришлось смириться. Твое проклятье постригло Трик — получилось не так уж плохо.

Волосы юной хайова были ровно подрезаны повыше плеч. Выглядела она почти взрослой, вызывающе красивой и весьма наглой. Еще одно настойчивое напоминание о ярком яде городов и подвалов.

— В сущности, это не так страшно, не будем переживать, — проворчал вождь. — Тетка Эл говорит, что модный и как это… экстра-ваг-антный! — вид отпугивает целые стаи туповатых похотливцев. Эти жадные глупцы полагают подобных ярких скво опасными хищницами, опекаемыми и охраняемыми уж совершенно жутко-клыкастыми двуногими оцелотами, потому и обходят. Думаю, в этом что-то есть.

— Как не поверить, без сомнения, леди Эл просто обязана водить знакомства с уймой опытных и лощеных двуногих оцелотих и разбираться в их повадках-ухватках, — уныло согласился Хха. — В общем, поздно дуть жабу, хайова, мы уже стали невыносимо цивилизованным племенем.

Эпилоги

Эпилог первый

Пять месяцев хайова кочевали к северу. Путь был познавателен, а временами даже увлекателен. Случалось совершать и истинные ку. Индейцы поохотились на удивительных круторогих бизонов, вдумчиво сделали щит для сказителя и еще пару запасных. Как показали бои, не-шаманские щиты оказались весьма недурны: многое вражеское оружие их пробивало, но не то чтобы совсем насквозь — «интересный парадокс», как записал сказитель в своей дорожной книге. Хха утверждал, что дело не в каких-то надуманных заклинаниях и чарах, просто прокаливать шкуры нужно правильно. Еще хайова нашли мертвый лагерь, познакомились с гостеприимными племенами, а негостеприимные племена познакомились с индейскими стрелами. У огромной реки, называемой местными дикарями какой-то смешной Оной, тамошние самоуверенные речники попробовали напасть на лагерь хайова и похитить Трик. Тогда-то Трикаменная и свершила свое первое ку с кровью, и еще долго хвастливо носила у пояса старательно выделанный скальп, пока сказитель не убедил подругу, что подобная манера в этих диких местах неуместна — все равно не поймут и не оценят.

Места действительно были дикими — как-то хайова целый месяц не видели признаков человека. На взгляд Хха, это было только к лучшему. Развлечений и так хватало — как-то индейцам пришлось три дня преследовать стаю обезьян, похитивших чудесный, но чересчур блестящий нож Трик.

Племя не забывала и летучая тетка: наведывалась нерегулярно, иной раз только и садилась наскоро варева похлебать, да уточнить насчет научного исследования кристаллов. Как понял не-шаман, с мэтром Колем вездесущая оборотень тоже «пообщалась» — ничего удивительного, при должном подходе мэтр бывал весьма разговорчив, хотя его откровения и требовали тщательной перепроверки. Калатерского мага строгая оборотниха сильно ругала: «на кристаллах столько лет сидел, а всё „не знаю, мне не объясняли, где ж я денег на эксперименты возьму?“, дармоед монархический». Леди-тетка по праву считалась оборотнем, склонным к неутомимой и кипучей научной деятельности. Как-то вместе с ней пожаловал и выздоровевший Маар. Приволок корзину ягод — именовалось лакомство «черешней». Удивительного вкуса яство. Посидели, повспоминали калатерские подвалы, посмеялись…. Ну и о серьезном с теткой перемолвились. Оборотниха просила завернуть к одной удаленной местности у болот, и если там есть духи, узнать историю подземных старых башен.

Башни на болотах — больше похожие на колодцы с остатками стен и огромных стальных люков — хайова отыскали. Но место оказалось настолько нехорошим, что задержались там всего на одну ночь. Хха поговорил с духами, но те оказались настолько безумны и непонятны, что пришлось вести к башне сказителя. Тот утверждал, что за ночь шесть раз «уссался», но геройски записывал и даже пояснял не-шаману, что духи этих давних и нездешних башен имеют в виду. На взгляд Хха, непонятно зачем было узнавать о старой и чуждой тоске, о гибели далеких миров-городов, но раз просили, так нужно сделать.

Уходили от тех мест поспешно, лошади и те не жаловались на усталость, торопились изо всех сил. Хайова размышляли о своем везении — ведь могли индейцы и не в вольной прерии родиться и воевать, а мучится где-нибудь в этих… бе-тоне и ради-о-активности….

Но вокруг простирался интересный и удивительный мир, здесь часто шли проливные короткие дожди, на деревьях-пальмах росли огромные орехи, дичи хватало, а сказки у сказителя не иссякали…

А потом хайова вышли на берег и увидели Океан. Вот это было КУ!

Эпилог второй

Город Скара хайова не понравился: из всего интересного здесь были лишь развалины старого храма, а горожане уж вообще насквозь горожане — медлительные и туповатые как улитки. Об этом индейцев предупреждали: болен здешний народ, и уже давно. Зараза сложно называлась «нарк-ом-мания». Ну, эта здешняя мания — слюнявая и вялая, показалась не-шаману ничуть не лучше всяких калатерских маний. Одним словом, город, чего от него хорошего ждать.

К счастью, местом сбора экспедиции был назначен не городской порт, а недостроенная база знаменитого Флота командора Найти. Бухта там считалась удобной: закрытая от штормов, из достроенных пирсов сохранилось всего два, но места дляпогрузок запасов на корабли вполне хватало. Экспедиционная флотилия хоть и могуча, но все же поменьше флота. Хха подумал, что сразу столько новых слов, как после выхода на морское побережье, хайова никогда не слышали. Сказитель был прав, когда настоял, чтобы племя записывало умные «тер-мины» — так запоминалось много лучше. Позориться индейцы не хотели.

Лошадей хайова оставили на большой конюшне. Хха оценил обустройство и условия ухода, коротко переговорил с конюхами — приличное место. Лошадей придется оставить, и, видимо, очень надолго. Без ФФ и остальных будет тоскливо, но это жизнь, в ней не только легкие пути да мелкие ку случаются….

… — Вот «Собачья голова-Шесть» — это глорцы, рядом «Дева Конгера», она понятно откуда, — летучая тетка Эл изящно указывала оттопыренным мизинцем на корабли в гавани. — Вон тот двухмачтовик — «Лапа Ворона», это северяне, король Рутр снаряжал. Рядом шхуна «Коза», к ней на борт лучше попадать во время обеда или ужина. Не пожалеете, там лучший кок экспедиции. Ну и «Молния Нельсона» — ударно-почтовая авиаматка, чудо современной техники, она лично нас обеспечивает.

Хайова с уважением рассматривали трехмачтовый корабль: он выглядел покрупнее и отличался помостом на задней мачте, к которому сейчас был причален уже знакомый индейцам летучий дири-жабль.

— Мы, значит, на этой «Молнии Нельсона» и поплывем? — уточнил Джо.

— Скорее всего, на ней. Это если вас не спишут немедля как профнепригодную сухопутную шушеру! Я ж объясняла — не «поплывем», а «пойдем». Вникайте в нюансы, вы практически уже мореходы. Что вы мои личные рекомендации дискредитируете⁈ — зашипела оборотень.

— Это я от восхищения все забыл, — оправдался вождь.

— Разве что от восхищения, — оборотниха ухмыльнулась. — Ладно, тут жабу дуть не принято. Народ разный, но проверенный — почти все успели попиратствовать, повоевать, с товарами через Океан походить. Морской пролетариат — люди сложной судьбы и натруженных, работящих лап. Понятно, дразнятся и подтрунивают, но по-доброму. Случай попытки мордобоя пока был единственный, пресечен немедля — и Первый отдел, и капитаны у нас опытнейшие. Про «Молнию Нельсона» и говорить нечего — элита! Отборный экипаж, мощная научная группа, талантливая навигаторская группа, я со связистами и авиацией, десантно-штурмовой отряд морской пехоты. Ну, пехота это только называется — круг задач у вояк широк, формирование конно-транспортных подразделений на местах высадки тоже входит в их обязанности. Коновал расширенных способностей тут им прямо в тему.

— А с нами-то что? — Трик ухватила сказителя за руку.

— Это уж на усмотрение непосредственного командира отряда. Я словечко замолвила, но там же сплошь профессиональные вояки, дисциплина строгая, — пояснила летучая специалистка. — Возраст у вас, конечно, того — малость не дотягивает. Но у нас многие специалисты рано начинали активную шпионско-трудовую деятельность, так что не критично. А вот за ручки после похода будете держаться. Сейчас — плечом к плечу, челюсть вперед, в очах доблесть и капля дерзкого вызова. Но на вопросы отвечать четко и по существу! Там это ценят. Ноэ, с тобой в любом случае поговорят отдельно. Ну, ты помнишь?

Сказитель закивал. Он волновался — не каждый день встречаешь человека своего старого племени, пусть и попавшего из совсем иных времен.

— Ладно, время до собеседования еще есть, пошли, с нами пообедаете, — указала направление оборотниха. — Мои студиозы очередь в столовку уже заняли.

Простым словом «столовка» называлась просторная таверна на открытом воздухе, устроенная под натянутыми старыми парусами. Столы и лавки здесь стояли аккуратно, прокисшим пивом не пахло, одни моряки стояли в очереди к котлам и мискам, другие уже шумно ели суп и спорили-вопили про какие-то «зюй-довые» ветра у островов. Стол для хайова действительно уже заняли.

— Ну, тут у вас кое-какие знакомые, так что усаживайтесь без церемоний, — леди-тетка шустро извлекла ложку из-за голенища великолепно начищенного сапога.

Двоих сидящих за столом индейцы знали: некрупного неразговорчивого мужчину по имени Укс — он тоже был летучим и как-то наведывался к хайова вместе с теткой, расспрашивал про индейские прерийные самодельные клеи. Именно он позже на своем дири-жабле попутно забросил груз в долину Гранд-Аванк — кочующие хайова долго сочиняли список, уточняя и переуточняя что купить и переправить родичам, сочинитель пыхтел-переписывал. Перечень заказанных покупок и деньги передали оборотнихе, оказия случилась довольно скоро. Экипаж доставщиков потом рассказывал, что встреча прошла тепло: дырок в дири-жабле наделать не успели, разобрались. На месте воздухоплаватели обожрались свежего бизоньего мяса и передали оседлому племени ящики с наконечниками для стрел, топорами, ножами и прочим. От себя леди-тетка презентовала жителям Гранд-Аванк три азбуки глорского издания и университетский учебник «Этикет? Как с этим жить?». Обратно для странствующих хайова-ката переслали мешок прекрасного пеммикана и вышитые мокасины — последнее от теток Трик. В общем, летающий Укс теперь был очень хорошо знаком вообще всем хайова.

Ну и конечно, за столом присутствовал и Маар…

Хха сидел рядом с мелким оборотнем, суп был хорошо наперчен и вкусен.

— Значит, сдал испытание? — спросил хайова, отламывая еще кусок пышной лепешки.

— Сдвинулось, пошло со свистом! Подписан мир, начали торговлю, инвестиции в речной порт Каннута уже направлены, — похвастал Маар. — Вообще я мыслил верно — через международный брак проще всего стянуть узел мира. Но с кандидатурами у меня напуталось. Их же, людей, хрен поймешь: кто действительно жениться хочет, а кто наоборот. Но Твоя подсказала, кого сводить нужно, подцепились мигом….

Ложка в руке Хха не дрогнула, не-шаман лишь кратко сказал:

— Она не моя.

— Ну, так наша — вместе же по подвалам шныряли, — легко вывернулся оборотень. — Славный выдался тот денек. Я нашим рассказывал, как вы луками отрабатывали — не верили, гопота островная. Жаждут посмотреть.

Это Хха понимал: вместе с Мааром за столом сидело еще двое мелких: парнишка и уж очень нарочито-невзрачная девчонка. Незаметные, только глазами иной раз стрельнут, но определенно — дарки оборотничьего происхождения. Видимо, это и есть теткины студенты связистско-шпионского ремесла.

— Может и обойдется без луков, — предположил Хха. — Вон сила какая собирается.

— Сила, это конечно. Но там два континента, о которых мы ничего не знаем, кроме очертаний. Нас учили, что дипломатические и гуманитарные усилия, не подкрепленные бронированным кулаком мощного принуждения к миру — потерянное напрасно время. Как говорят люди, «пиво без джина — деньги на ветер»! — провозгласил образованный юный шпион. — Кстати, меня очень просили передать, что твои деньги — все два кошеля — спрятаны у Калатера. Она ни «короны» ни взяла. Место там приметное….

— Маар, я тебя сейчас нафиг пошлю и даже дальше, — мрачно предупредил не-шаман.

— Не хочешь напрямую спрашивать и интересоваться — это правильно! Нас точно так же учили: проясняем ситуацию кост… косм… косвенными путями. Все равно про нее услышишь: шьет она шикарно и вообще довольно известная личность. Всё, молчу. Расскажи-ка про болотные шахты…

* * *

Представляться на собеседование хайова отправились уже вечером. У трапа «Молнии Нельсона» оборотниха придержала Хха.

— Слушай, не-шаман, в вашем зачислении в штат я не сомневаюсь — у меня давнее чутье на подбор кадров. Но сейчас мне придется на пару дней исчезнуть в связи с научно-агентурной работой, а по почтовой службе у меня остался должок. Письмо тебе адресовано, все как положено: марка, адрес…. Не имею права утерять и не вручить.

Хха принял узкий пакет, пытаясь скрыть смятение, поинтересовался:

— Вы, значит, и по почтовой службе тоже?

— А как же, «Экспресс-почта Нельсона», мы с Уксом, можно сказать, стояли у истоков создания. Фирма солидная, соцпакет хороший, бросать такую работу неразумно. Хотя за переработку доплачивают смехотворно, вот с этим безобразием пора кончать!

Про что такое «соцпакет», хайова уточнять не стал, поскольку узкий конверт так и жег пальцы — от бумаги пахло духами, слабо, но знакомо.

— Слышь, не-шаман, ты так не напрягайся, — вполголоса посоветовала оборотниха. — Я ж смотрю на такие вещи отстраненно, с сугубо дарковской точки зрения. Поверь, отношения — они всегда такие. Даже когда отношения возникают без подвалов и с девицами скучно-банальной биографии. Переусложнено все у людей, что спорить. Но мы с вами не ищем легких путей! Да, редкостно несуразным существом создали эту девицу. По сути, биоробот, плод психоза давно мертвых нехороших людей. Так уж случилось, тут ничего не поделать. Но! А если попробовать из нее что-то еще редкостней сделать? Например, одаренного человека с мыслями в голове? Скажешь, фантастика? Возможно. Но разве это не ку? Почитай посланьице, поразмысли в пути. Время есть. А девка не безнадежна: ест мало, шьет ловко. Наконец-то мне тельник по размеру сшили! Есть свои достоинства у особы, есть. Кстати, мечты о твоей одноглазости она оставила.

— Вот в это верится с трудом, — вздохнул Хха.

— Да ладно тебе, ты уж совсем ее за идиотку держишь. Познакомилась, поговорила, осознала.

— С кем познакомилась?

— Так с тем одноглазым и познакомилась. С прототипом. Взглянула и убедилась, что безглазость не так важна. Ну и подлинную историю блистательной леди Атры ей рассказали. История поучительная, мы ее в университете проходим как пример эффективного решения абсолютно неразрешимых личных человеческих проблем.

— Вот тут вообще не понял, — признался не-шаман.

— Там ситуация сложилась просто. Если вкратце: подранив лорда Дагду, шпионы вырвались из нашего дивного Калатера и ушли от погони. Прекрасную леди Атру они волокли с собой. Представь: два толковых парня и эта ядовитая змеища между ними. Естественно, начались напряги.

— И? — заинтересовался Хха.

— На счастье парней, с ними была еще одна девушка. Не такая красавица, зато адекватная. Не говоря худого слова, она чиркнула несравненную леди ножичком по белу горлу.

— О!

— Да, вот так просто. Но эффективно и милосердно. Одноглазый тоже оценил. Сейчас у них с этой решительной девушкой уже порядком наследников народилось. Жутко пронырливые, толковые, по ученическому обмену у меня в универе уже дважды гостили.

— Значит, одноглазый из благодарности на той деве, что с ножом так ловко управлялась, и женился? — догадался не-шаман

— Хм, что за парадоксальная мысль⁈ — оборотниха на миг задумалась. — Да нет, наверное, у них и до этого любовь зародилась. Впрочем, благодарность, наверное, тоже свою немалую роль сыграла. Затрудняюсь сюда теоретическую базу подвести. Человечья любовь — довольно малообъяснимая и непредсказуемая штука, вроде выращивания этих ваших окаянных кристаллов. В общем, думай, может, и из калатерской шмонды можно что-то не только красивое, но и правильное вырастить. Ну, до встречи, хайова!

Оборотниха исчезла, а Хха догнал племя на борту «Молнии». Индейцы смотрели на конверт.

— Обычное письмо. Потом почитаю, — не-шаман спрятал письмо в надежный заплечный мешок-рюкзак.

Командир десантно-штурмового отряда приняла новобранцев в штабной каюте. Хайова знали, что эта командирша — человек довольно знаменитый и уважаемый. Хха против воительниц ничего не имел, хотя сначала мелькнуло сомнение: уж очень хороша собой и элегантно пострижена была молодая женщина, да и ее зеленые глаза казались яркими до полной подвальной неприличности. Но это казалось пока начальница корабельной пехоты не начала задавать вопросы: тут обнаружилось, что не так уж она молода и умеет жестко-прямо спрашивать. Но хайова были готовы: первая беседа с чужим вождем — это серьезное ку.

…— Насчет старших воинов — понятно. Рекомендации, опыт, все подходит. Насчет тебя, — леди-воительница глянул в глаза Ноэ, — еще поговорим отдельно, но почему бы и нет. Штабные должности у нас не заполнены, а необходимости умелого сочинительства отчетности никто не отменял. Вот девочка….

— Я не девочка! — клацнула зубами Трик.

Хха подумал, что высказывать свои мысли нужно как-то иначе. Пусть и хочется скрежетать зубами, но лучше все же какой-то довод привести. А то «не-девочка», «не-шаман» — как-то куце и косноязычно, не по экс-пе-диц-ион-ному.

Зеленоглазая предводительница десантно-штурмового отряда усмехнулась:

— «Не девочка»… мальчик, что ли? Без обид — у меня внуки уже подрастают, так что дразнить и не думаю. Собственно, я не на возраст указываю, а хочу настоятельно напомнить: мы направляемся в малоизвестную область мира. Это если мягко формулировать — «малоизвестную». Пока понятно одно: легко там не будет. Насколько я поняла, племя у вас спаянное, повидавшее. Если вы как родичи считаете, что эта, гм… юная особа, вполне потянет тяготы и лишения долгого пути, я возражать не буду. В таких вещах семье много виднее, да и вам вместе спокойнее будет. В наших экипажах и боевых группах женщины имеются — так что ваша младшая исключением не станет. Как не станет исключением и общее правило: личные отношения и прочая романтика — строго в свободное от службы и работы время. То есть, по окончанию экспедиции. Это ясно?

— Без сомнения! — твердо заверил Ноэ.

— Отлично. Поздравляю, вы зачислены. Жалование и довольствие начисляется с сегодняшнего дня. Егерь покажет ваш кубрик. Все свободны, кроме zemlyaka.

Хайова вышли из каюты, Ноэ остался. Было слышно, как леди-командир спросила у него:

— Так какого года рождения?

— Две тысячи тридцать пятого, — непонятно ответил сказитель.

— М-да, не туда вывернул ваш вектор. Ладно, рассказывай, бедолага….

Далее хайова подслушать разговор не дали — на них неодобрительно смотрела девушка в странном, сплошь пятнистом костюме — даже штаны с сапогами и те оказались раскрашены трехцветными размытыми пятнами. Но поясе пятнистой красавицы висел интересный длинный нож.

— Вы, эта… егерь? — спросил Джо, которому явно понравились и нож, и его хозяйка.

— Оно — я, егерь и есть, — сухо подтвердила девушка. — За мной идите.

Егерь-воительница была постарше Джо, но такие мелочи бывшему вождю никогда не мешали. Он подхватил мешок и охотно зашагал следом за проводницей. На вновь прибывших воинов с интересом поглядывали работающие на палубе моряки.

На трапе, уходящем в поскрипывающие глубины корабля, Трик шепнула:

— А та… которая Леди, она когда Ноэ отпустит?

— Поговорят, вспомнят старое племя, и придет твой сказитель. Никуда он не денется, он же хайова, — заверил Хха, думая о другом.

Письмо прожигало заплечный мешок и спину. Люди вечно толкуют о духах, пророчествах, полагая их великим и непостижимым колдовством. А между тем, в свернутой и запечатанной бумаге колдовства куда больше. Наверное, там все те же три слова. Но ведь они всякий раз звучали по-разному, а уж прочтутся на бумаге определенно и вообще навыворот. Не нужно быть не-шаманом, чтобы это понимать.

— Карррр! — подтвердили то ли с мачты, то ли с пришвартованного к ней дири-жабля. — Определенно, карррр!

Конец

Примечания

1

Здесь и далее в случае непереводимой игры Пришлых смыслов, слово дается в написании местными буквами.

2

Здесь и далее местные индейские названия, хотя и созвучны названиям Старого мира, но не всегда идентичны. Лингвистические унаследования, параллели и перпендикуляры — непременная составляющая смыслов и квази-смыслов местных языков. (Здесь и далее примечания проф. экспериментально-экстремальной филологии Л. Б. Островитянской)

3

Но-По-Э рассказывает адаптированный вариант известной легенды. Никакого желания «улучшить классический вариант» юный сказитель не испытывает, просто он знаком лишь с сетевой V-версией пьесы.

Content

Воины Юга

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилоги

Примечания