Тень амёбы

СЕНТЯБРЬ

1. Тень Старой Европы и странности 3-й космической эры

Влкирокле – одна из десятков колоритных деревень вдоль Средней Моравы, стояла на правом берегу и считалась чешской (на левом считалась бы словацкой). Лола Ву, хотя специально выбрала маршрут из Вены не по шоссе, а по Дунаю и Мораве, не заметила разницы между стилями обитаемости двух берегов. Для нее, француженки китайского происхождения, все это было похоже на частично-заброшенные деревни Жиронды. Из любопытства она спросила о разнице у водителя речного такси, но он оказался далек от подобных этнографических вопросов. Будучи гагаузом-нелегалом, он тут лишь крутил штурвал катера за умеренные деньги, и даже разница между австрийцами и западными славянами сводилась для него к ожидаемой платежеспособности тех и других.

Видя, что пассажирка не прочь поболтать, он охотно изложил ей свои представления о происходящем в Старой Европе. Его зацепил недавно просмотренный сериал о Риме во времена ранних христиан. Это была очередная экранизация Quo Vadis Сенкевича, и там режиссер увлекся параллелями современной Европы с Римом времен Нерона. Таксист, будучи простым парнем, принял это за чистую монету, и теперь рассуждал, что история повторяется. Разврат от скуки и торговля недвижимостью или ретро-диковинками. Вся разница, что римляне при Нероне торговали также рабами, а сейчас европейцы торгуют также домашними питомцами-экзотами. Одно хорошо (подвел итоги таксист-гагауз) по сравнению с Древним Римом, сейчас в Европе гораздо меньше зверств. Можно сказать: почти нет зверств. Разве что, по пьяни, или отдельные крайне редкие неадекваты. Даже странно. Кажется, будто никому ничего всерьез уже не нужно.

Подумав над этим своим тезисом, он добавил, что в Древнем Риме как-то похоже было, поэтому когда пришли варвары, то захватили все без особого сопротивления. А сейчас варварам неоткуда взяться. Раньше из Азии или из Африки приходили, но теперь, как говорят ученые по телевизору, в Азии гипер-депрессия, а в Африке что-то, для чего не придумано научное название. Поэтому нынешняя Европа, в отличие от Древнего Рима, может еще тысячу лет разлагаться. Опять-таки: люди стали жить очень долго, а рожать очень мало. Вот и получается непонятно что… Хотя, грех жаловаться: раньше вот было намного хуже: то жрать нечего, то жить негде, то какой-нибудь мудак-диктатор решит завоевать кого-нибудь. Сейчас такого нет. Даже Вандалический кризис 7 лет назад был совсем не такой страшный, как раньше война. Так что пусть жизнь идет, как идет. Ведь верно сказано, что умные люди от добра добра не ищут.

Под такой позитивный финал дилетантской политинформации, речное такси аккуратно развернулось поперек течения на обратный курс, и причалило к понтонным мосткам на правом берегу, где располагалась деревня Влкирокле (хотя заросли вдоль берега сейчас мешали разглядеть собственно деревню). Лола поблагодарила за поездку, рассчиталась, перешагнула на мостки, и подумала (между прочим) что причал, скорее всего, построен нелегально. Как и множество аналогичных конструкций, появившихся на реках Европы незадолго до Вандалического кризиса, когда ширилась контрабанда бытовой техники из Северной Африки. Тогда это преследовалось полицией. Также изрядно преследовались нелегальные «новинки»: кристадин-фюзоры и биопанковские генлабы. Однако, с тех пор у властей Евросоюза изменились приоритеты согласно ограниченному потенциалу — так это называется в политологии…

…Такие мысли успели прокрутиться в голове Лолы Ву, пока она шла от края причала к маленькой поляне-парковке на примыкающей грунтовой дороге, где ее встречал будто специально облепленный грязью небольшой внедорожник с огромными колесами. Если точнее, то встречал дядька, удивительно похожий на моржа из детского мультика. Этот мультяшный морж был одет в серую рубашку и синий комбинезон, к тому же, держал в зубах дымящуюся сигару-самокрутку (и как-то умудрялся не подпалить усы). Впрочем, увидев Лолу, он выплюнул самокрутку, спрыгнул с капота машины точно между двумя колеями-лужами (хотя сапоги позволяли ему не заботится от такой мелочи как лужи), и широкими шагами двинулся к гостье.

— Лола Ву, журналист из Euro-Twin, верно? – спросил он.

— Да. А вы пан Франтишек Водслон, дядя Кветки Млинарж?

— Пан это для официоза, для тебя просто: Франтишек. Годится?

— Годится, — она улыбнулась, — тогда просто: Лола.

…

Через минуту стало понятно, почему Франтишек встречал ее на таком специфическом транспортном средстве. Будь у машины колеса обычного размера – она застряла бы, не доехав от причала до фермерской усадьбы (хотя до усадьбы рукой подать). Не спас бы никакой крутящий момент, поскольку даже эти колеса утопали на метр в мешанине из размокшей глины и странных ветвящихся стеблей или корней. Вероятно, по грунтовке зигзагом можно было доехать на обычном джипе, однако Франтишек решил, что гостье интересно будет посмотреть ферму, и поехал напрямик через поле между грядками…

…Точнее, это называлось бы грядками на обычном картофельном поле, а тут какое-то болото, заросшее более-менее ровными рядами чего-то вроде гигантского камыша. По параллельной соседней полосе неторопливо ползла штуковина, похожая на огромного механического жука-скарабея, только эта штука тянула за собой не шарик из навоза, а маленькую лодку-плоскодонку, частично загруженную пурпурными клубнями. Явно не картофель — клубни раза в четыре больше. Лапы жука ритмично ныряли в рыжую грязь, извлекали оттуда очередной клубень, и бросали в лодку.

— Трансгенный батат? – попробовала угадать Лола

— Трансгенный водяной ямс, — поправил Франтишек.

— Понятно! – Лола кивнула, видевшая похожую культуру на Мадагаскаре, — А этот жук, вероятно, аграрный робот?

— Аграрный голем, так точнее, — снова поправил он.

Лола снова кивнула. Она знала недавно возникшую классификацию, согласно которой големами назывались роботы с относительной универсальностью применения и еще со способностью к самосборке – хотя бы на уровне lego-конструктора. Еще много всяких вопросов крутилось на языке, но она не успела задать их: слишком короткий маршрут. Внедорожник, разбрасывая остатки липкой грязи со своих огромных колес, вкатился на бетонную плиту под навесом у задней стены усадьбы…

…И одновременно с тем, как Лола покинула машину, под навесом будто из ниоткуда появилась энергичная почти атлетически сложенная блондинка в оранжевом бикини и синей бейсболке с ярко-алой надписью «zbron rodi moc». Познаний Лолы в славянских языках хватило, чтобы понять: это цитата из Мао Цзедуна «винтовка рождает власть», переведенная на чешский. А еще Лола подумала, что это Кветка Млинарж. Однако, как только начался монолог, Лола поняла, что обозналась. Голос другой, к тому же, леди в бикини значительно старше Кветки. Монолог же прозвучал следующий:

— Франтишек, пожалуйста, сними сапоги прямо тут, а то я чуть-чуть убралась дома. Не хотелось бы сразу получить центнер грязи на пол… Спасибо… Привет, Лола! Ты тоже спутала меня с дочкой. Немудрено, когда лицо в тени. Так-то мы разные немного, меня зовут Янка, кстати. А Кветка вместе с Ленкой торчат в пруду с гаджетами. Видите ли, с одной стороны – жарко, а с другой – очередной университетский форум про джамблей. Обалдели все с этими джамблями, мне кажется. Как насчет жабьего пива с дороги?

— С удовольствием! — согласилась Лола без колебаний. Она понятия не имела, что такое «жабье пиво», однако резонно полагала, что хозяева усадьбы не предложат ей каких-то опасных вещей в пищу…

…Хозяева усадьбы. Лола машинально подумала так о Франтишеке и Янке, хотя еще не услышала от них ничего насчет отношений. Позже (когда они вместе поднимались по лестнице на широкий балкон мансарды) Лола чуть уточнила свое мнение. Эти двое не составляли семью в классическом смысле. Скорее взрослая влюбленная пара, которая живет «на два дома». Нередкий случай. В возрасте 40+ не хочется менять привычки, а (между тем) любви все возрасты покорны. Отсюда – компромиссный стиль. Лола очень хорошо понимала это: ей даже в 30 лет совсем не хотелось подстраиваться под кого-то, пусть даже под любимого человека (если таковой вдруг чудом появится). Забавно, что, общаясь около года с Кветкой Млинарж и Ленкой Смолик в научпоп программе «Euro-Twin Homo et Galaxy», Лола не раз слышала от Кветки рассказы про дядю Франтишека, однако была уверена, что это кровный родич. Теперь оказывается, что…

…Тем временем, Франтишек наполнил фигурные стеклянные кружки темным пивом из краника на бочке, и сообщил, видимо угадав ее мысли:

— Почему Кветка называет меня дядей, это такая авантюрная история. Верно, Янка?

— Это террористическая история, — поправила она, — ведь все началось с Вандалического кризиса, точнее с терактов Руди-улиткофила. Чтоб было понятно: я работаю сыщиком в корпорации Ellbau SE, штаб-квартира в Вене, а восточный филиал в Брно.

— Сыщиком? — удивилась Лола, — Это ведь вроде девелоперская компания.

— Верно. Проблема в том, что девелоперский бизнес включает строительство и ремонт. Строительство и ремонт требуют материалов и комплектующих. Тогда как материалы и комплектующие требуют логистики. Логистика всегда создает бардак с поставляемыми грузами, поэтому нужен сыщик для поиска потерянных грузов. Работа больше женская.

— Почему женская? – снова удивилась Лола.

— Потому… — тут Янка основательно хлебнула пива, — …Что к концу каждого сезона на такой работе мужчина обычно не может скрывать, как сильно хочет убить кого-нибудь. Женщины в среднем более скрытные существа, поэтому они предпочтительнее.

Лола кивнула в знак понимания, и тоже сделала глоток. Жабье пиво оказалось немного странным, однако приятным — с сильным карамельным привкусом и с этаким оттенком можжевельника. Янка, между тем, продолжила:

… — Так вот, дело было 7 с хвостиком лет назад, в прекрасный теплый вечер 20 мая. Но давай-ка я уточню: прекрасный в аспекте погоды. Остальные аспекты были так себе. По Европе уже расползался кризис. В частности, 16 мая Руди-улиткофил сбросил какую-то самодельную фюзорную бомбу на курорт Шванзее, и несколько сотен VIP там сгорели заживо, в частности, кое-кто из верхушки Ellbau SE. Работу при этом никто не отменял, однако, а логистического бардака стало впятеро против обычного. Так вот, я торчала в речном порте Ходонин, это отсюда чуть выше по течению, и искала просраный кем-то контейнер с китайской фурнитурой. 7 лет назад большая часть этого барахла была еще китайская, а не африканская… В общем, я нашла, куда делся контейнер, и тут бац: мне упала новая тема: на железнодорожный терминал Куты вместо вагона со строительной химией приехал вагон индийского мыла. Все цифровые ID какие надо, а груз не тот.

— Куты это Словакия? – спросила Лола, проверяя свое знание.

— Да, по мосту через реку и еще 4 километра. А от Ходонина до моста 30 километров. Я оформила акт о контейнере, покатила к мосту, доехала до него почти ночью, и тут бац: тотальный блэкаут. Ни освещения, ни интернета. На трассе темно, как у негра в ухе, а контуры моста едва видны. Так-то со светом фар можно было бы проехать, но у кучи служебных тачек сработала блокировка, поскольку они без интернета не ездят. Итого: эпическая пробка. Я думала проехать дюжину километров до моста Хоэнау, вдруг там нормально? Проехала, ага…

Янка сделала интернациональный жест фаллического символизма.

… — Короче я влипла в болото, не отмеченное на карте. Дальше Франтишек расскажет.

— 7 лет назад, — основательно произнес фермер, — этому болоту был год отроду. Оно, по происхождению, кретинокреативное. Вокруг три правительства: чешское, словацкое и австрийское. Все кретины. Решили они, кретины, сделать ирригацию с экологическими целями. От этого Морава перед впадением в Дунай слегка поднялась, и заболотила две тысячи гектаров примерно. Хотя, мне грех жаловаться. Я вот ферму купил за бесценок, потому что это была уже не ферма, а болото. Ты своими глазами видела.

— Да, бесспорно, болото, — согласилась Лола, — а ты заранее придумал, что тут сделать?

— Я придумал, что буду варить не совсем легальное пиво. Даже придумал, какое, и как организовать сбыт. Оставались лишь два вопроса: как назвать и из чего варить.

— Э-э… Франтишек, мне казалось, что из чего варить, это самый ключевой вопрос.

— 9 лет назад это перестало быть ключевым вопросом, поскольку пришел векториковый биопанк. Было бы место, и тогда не проблема наколдовать то, что в нем будет расти.

— Подожди, ты хочешь сказать: жабье пиво варится из трансгенного ямса?

— Да. Иначе зачем бы я его выращивал?

— Мы соскользнули с истории! — вмешалась Янка.

Франтишек погладил ее по плечу, хлебнул пива, и вернулся к рассказу об авантюрных событиях 7-летней давности

— Вечером 20 мая у меня были планы кое-чем заняться по хозяйству. Ферма была еще в начальной фазе переделки с обычную на болотную. Хотя, я не особо рассчитывал, что удастся, поскольку читал ультиматум Руди-улиткофила. Когда парень, уже взорвавший крупную недвижимость в Германии, Лихтенштейне и Австрии, обещает… Я не помню дословно, как там было.

— Там говорилось: я сотру Четвертый рейх из памяти человечества, — напомнила Лола.

— Точно! Так вот, когда такой парень обещает подобные вещи, то глупо надеяться, что вообще ничего плохого не произойдет. Профи в полиции и спецслужбах должны были сообразить, что Руди намекает на дата-центры, но где там профи? Кретин на кретине, примерно как в правительстве. А я сообразил, когда увидел тотальный блэкаут. Сразу подумалось: интересно, что сейчас в больших городах? Ведь это Апокалипсис, только цифровой. Вдруг слышу: недалеко от фермы, где бывшая дорога, кто-то терзает мотор вместе с трансмиссией. Ясное дело: дорожный знак плохо размещен, из тачки не сразу заметишь, а дальше уже поздно. Я решил помочь на моем болотоходе. Вот, еще только подъезжаю, и слышу такой мат… Даже взгрустнулось: припомнил студенческие годы и подработку на ремонтно-тракторном заводе. Также подумал: судя по голосу и лексике, красивая, позитивная, эрудированная женщина. Не ошибся, между прочим. Но ее тачка засела так, что в темноте лучше не пытаться вытащить. Другой аспект ситуации: дома в Брно 15-летняя девчонка одна посреди Цифрового Апокалипсиса. Поэтому мы с Янкой покатили в Брно. Отсюда 70 километров, а болотоход удобен тем, что легко объезжает пробки, если не на хайвее. По дороге Янка придумала сказать Кветке, что я кузен, а ей, соответственно, двоюродный дядя. Хотя, по-моему, она сразу раскусила этот фейк.

— Почти сразу, — уточнила Янка, — но идея про дядю ей понравилась.

Лола Ву эмоционально взмахнула руками:

— Это пятая супер-романтичная история вокруг проекта Алкйона.

— Ого! – удивилась Янка, — А какие еще четыре?

— Первую историю вы, вероятнее всего, слышали. Фанни Шо, генеральный консультант миссии Алкйона и Вилли Морлок, министр развития Ливии.

— А! — произнес Франтишек, — Это вроде бы их в таблоиде «Infact» назвали «80-летними Ромео и Джульеттой». Верно?

— Да, хотя там множество ошибок. Фанни Шо участвовала не в марсианской программе NASA Viking с 1975 по 1980, а в программе Sojourner в 1997. Вилли Морлок взорвал не директора Dresdner Bank в 1977, а директора Deutsche Bank в 1989, причем это только прокурорская версия, оставшаяся недоказанной. Про векторик sizif там вообще чепуха. Фанни и Вилли не стали киборгами, произошел лишь откат биологического возраста. И насчет современного режима хуррамитов в Ливии тоже чепуха. Хаким аль-Талаа это не Муаммар Каддафи, хотя оба диктаторы.

— Если оба диктаторы, то в чем тогда разница? — скептически отреагировал Франтишек.

— Уф… — Лола вздохнула, — …Я не политолог, и не могу изложить в двух словах. Вы бы могли спросить у Кветки, ведь они с Ленкой дважды были там на полигонных тестах, а вообще, есть такой факт: в Ливию из Европы уехали более миллиона флоке. Вы можете представить, чтобы при Каддафи в Ливию уехали около миллиона хиппи?

— Аргумент… — задумчиво буркнул Франтишек и налил всем еще пива.

— А все-таки, — спросила Янка, — был ли Вилли Морлок террористом-боевиком Фракции Красной Армии и личным другом Муаммара Каддафи?

— Он был боевиком RAF, это правда, — подтвердила Лола, — а насчет Каддафи, вероятно, слухи. Их совместное фото на сафари явно фейк, а сам Морлок пишет, что встречался с Каддафи только по деловым вопросам в конце 1990-х при смене доктрины RAF.

Янка покачала в руке кружку пива и вздохнула.

— Я бешено рада, что Кветка вместе с Ленкой оказались в команде Фанни Шо, но Вилли Морлок, по-моему, рискованное знакомство. Вот, теперь девчонки влезли в политику.

— Ты сейчас про телеконкурс «100-летний план для людей»? – спросила Лола.

— Да, именно об этом. То, что девчонки выиграли референдум конкурса, круто, конечно, однако, я уверена, что занятия политикой не ведут ни к чему хорошему. Франтишек, не делай такое лицо! Я вижу, ты собираешься сказать что-то вроде: лучше нам заняться политикой, чем политика займется нами. В теории ты прав, но на практике вспомни, что было в октябре.

— Янка, если ты о терактах элитной группировки Imago Dei, то им ведь уже посшибали башни, так что они больше ни в кого не стрельнут ракетами, — напомнил он.

— Франтишек, а ты уверен, что они были последними фанатиками-неоконсерваторами? Молчишь? То-то. На парламентских дебатах по TV видны такие же упертые морды. Я прошу по-человечески, Лола! Когда станешь общаться с девчонками под запись, давай меньше о политике и больше о космосе. Ясно, что тебе нельзя совсем избежать итогов телеконкурса, но просто фокусируй на другом. Можешь так сделать?

— Это я могу, и я обещаю, — ответила Лола Ву.

— Тогда все отлично! — заключил Франтишек, — Сейчас допьем пиво и я провожу тебя до пекларни. Девчонки уже там.

Для основательности, он показал журналистке экранчик своего телефона, где последнее сообщение от абонента Kvetka выглядело так: «Chekame na Lolu v peklarne» Можно было бы решить, что имеется в виду пекарня, а в сообщении — опечатка (т.е. надо читать «…v pekarne», убрав случайное «l»). Но Франтишек очень четко произнес: «…do peklarny». Это опровергало гипотезу опечатки и намекало на выражение «jdi do pekla» (провались в ад).

…

2. Пекларня и очарование вульгарных библейских методов.

Открывая дверь небольшого ангара (ранее названного пекларней), Лола подумала, что оккультная связь ремесла пекаря и адских функций свойственна многим языкам. Так, в английском: адское число 13 называется «baker’s dozen» или «devil’s dozen», что как бы намекает…

…Кстати, интерьер пекларни на первый взгляд выглядел вполне адским. Для человека, никогда не сталкивавшегося со сверхновым поколением робототехники, или точнее: с големотехникой, это могло показаться жутким, поскольку некоторые элементы големов напоминали части варварски расчлененных тел живых существ. Ничего личного, лишь практические соображения, диктующие определенные правила бионики.

Лола, впрочем, уже насмотрелась подобных вещей, и потому спокойно реагировала на необычные эффекты в пекларне. Она знала, что в робототехнике (даже любительской) многое устроено иначе, чем 10 лет назад. В суставах роботов вместо электромоторов с редукторов теперь применяются ионопластовые мышцы. Управляет этим не цифровое приложение, а гибридная схема с размытым мульти-рефлексивным сценарием. Таким образом, возникает подобие движению живых существ. Но нашлось нечто, к чему Лола оказалась психологически не готова. Две почти человеческие руки, закрепленные над монтажным столом двигались и извлекали детали из кучи, лежащей на одной стороне стола, собирали из деталей такие же руки. Далее они перекладывали готовые изделия (собственные приблизительные копии) на другую сторону стола. Процедура неживого размножения из последовательных стадий сцепки, пайки, склейки, контроля…

…Лола «залипла» глядя на это, но тут ее появление заметили две студентки, одетые в лабораторные фартуки (поверх ярких бикини): Кветка Млинарж, похожая на оживший образец скульптуры соцреализма типа «девушка с веслом» и Ленка Смолик, как будто зеркалившая субтильную бесполую моду «потерянного полувека». Несмотря на такую разницу комплекции, динамизм был одинаково характерен для них обеих.

— Привет, Лола!

— Чертовски рады тебя видеть!

— Как добралась?

— Тебя уже поили жабьим пивом?

— Хочешь кофе?

— Давай, усаживайся, хватит тормозить! Лола шлепнулась в эргономичное кресло на колесиках, успев за несколько секунд слегка обалдеть от эмоционального напора и обнимашек.

— Уф, девчонки! Для начала мне надо заново адаптироваться к вашим манерам.

— Ясно! – сказала Кветка, пихнув ей в руку большую чашку кофе.

— Сейчас адаптируешься! – добавила Ленка, плеснув чего-то в эту чашку.

— Надеюсь, это не какой-нибудь раствор экстази? – насторожилась журналистка.

— Нет, ничего такого, просто бехеровка.

Но все-таки, Лола на всякий случай принюхалась. Да, действительно, по характерному аромату распознавался травяной ликер, изобретенный в Карловых Варах незадолго до Наполеоновских войн, и с тех пор не теряющий популярности. Она сделала глоток, ее взгляд снова поймал размножающиеся руки големов, она снова «залипла», и Ленка, заметив это, сообщила:

— Вот, Франтишек и Кветка придумали каннибалить сломанных и бракованных големов предыдущих серий, а я, как настоящий друг, поспешила на помощь. Тем более, что тут вообще прикольно. Купание в пруду с лягушками и соседские парни тоже ничего себе.

— Каннибалить? – переспросила Лола, зацепившись за начало фразы.

— Такой термин, — пояснила Кветка, — творить условно-новые изделия из еще пригодных деталей от старых. Ты лучше отвернись, эта сцена гипнотизирует с непривычки.

Лола последовала этому совету, отпила еще кофе с бехеровкой и произнесла:

— Между прочим, хорошая завязка разговора для подкаста. Можно, я включу запись?

— Включай, — согласилась Кветка, переглянувшись с Ленкой, — а какая завязка?

— Реакция людей на големов, големофобия, и теория джамблей, — пояснила Лола, ткнув кнопку на репортерском гаджете.

— А что, у кого-то есть теория джамблей? — удивленно-скептически спросила Ленка.

— Не то, что научная теория… — Лола пальцем в воздухе нарисовала нолик, — …А скорее философское предположение, которое много где опубликовано, и людей это цепляет.

— Философское? — Ленка произнесла это таким тоном, будто речь шла об экстремальной форме деградации человеческих существ, — И что там, в этом предположении?

— Там ключевой тезис о неизбежной развилке, на которой любой разумный вид должен выбрать: жизнь или технология. Джамбли выбрали второе и потеряли первое.

— Откуда взято, что джамбли что-то потеряли? — осведомилась Кветка.

— Так говорят многие ученые, включая наших общих знакомых, — ответила Лола, — вот, к примеру, Аслауг Хоген, или Филипп Уэллвуд, или…

Кветка довольно резко перебила:

— Стоп! Аслауг говорила иначе! Она говорила, что джамбли… В смысле, раз мы тут под запись объясняем — индивиды сверхцивилизации хотя бы 1-го типа по Кардашеву… Не скованы рамками исходной биологии своего тела. Они могут модифицировать себя или строить себе подобных, как мы строим роботов, или и то и другое. При чем тут потери?

— Попробую объяснить, как я поняла… — Лола сделала паузу, чтобы сосредоточиться на воспоминаниях об аргументации, — …Если джамбли строят себе подобных роботов, это значит, что они эквивалентны роботам, а ведь роботы, как известно, функциональны, в отличие от людей, или вообще от любых разумных существ.

— Роботы функциональны в каком смысле? – спросила Ленка.

— В смысле, они сделаны для чего-то конкретного. А люди появились сами по себе. Это значит: люди не ограничены в своих целях, проявлениях, мыслях, эмоциях… Во всем!

Лола изобразить руками этакую всеобщность. Ленка скептически хмыкнула.

— Да ладно! Люди появились вовсе не сами по себе! Люди — продукт эволюции фауны и, соответственно, люди возникли функционально. Их функция была, как функция любой другой фауны: родиться вырасти и размножиться, пока кто-нибудь их не прихлопнул. И только при развитии технологий люди смогли заниматься чем-то более интересным.

— Но, — возразила Лола, — эволюция ведь не предписывала что-то конкретное. Эволюция только задала правила игры, а не способ, как выиграть.

— Это ясно, — вмешалась Кветка, — но речь о том, что наш разум, вместе со способностью ставить цели, и что-то проявлять в мыслях или эмоциях, появился как функциональный инструмент. Лишь инструмент чтобы выиграть. Отсюда у разума такой набор свойств и ограничений. Может, еще несколько побочных эффектов типа способности петь хором.

— Я не поняла насчет ограничений инструмента.

— Сейчас поймешь. Сначала представь себе мысленно пятимерный гиперкуб, а затем его косые сечения четырехмерной гиперповерхностью, все варианты. Можешь?

— Если бы я знала, что такое пятимерный гиперкуб…

— Это несложно, — снова подключилась Ленка, взяла блокнот, лежащий на столе, и стала делать карандашные наброски с комментариями…

…Кветка хлопнула ее по спине, бросила короткую фразу на чешском (кажется, отчасти сленговую) и двинулась к столу с роботизированными руками на штативе. Там успели исчерпаться детали и, видимо, требовалось что-то сделать в связи с этим. Лола не стала отвлекаться в ту сторону, а старалась вникать в иллюстрированное объяснение Ленки…

…В некоторой степени у нее даже получилось. Лола поняла суть гипергеометрической тестовой задачи. И она поняла, что не сможет представить себе решение, скорее просто перегреет свой мозг, сплющит в лепешку и уронит в шоковый ступор. В общем, гордый тезис о неограниченности человеческого разума сменился заготовками более скромных тезисов: между дебильной макакой и тупой овцой. Но Ленка вовремя пресекла падение собеседницы в яму депрессивной самооценки.

— Эй, расслабься! Это был хорошо известный пороговый тест. Теоретически, это предел способности человеческого мозга к моделированию. Практически, я не слышала, чтобы человек решил такой тест без подглядывания в компьютерную квази-развертку. А если усложнить тест хоть капельку, то у человека уже вообще не будет шансов.

— ОК, — Лола вздохнула, — ты избавила меня от иллюзий, и я осознала, что наш хваленый разум не очень-то превзошел валаамову ослицу. И что теперь?

— Да ладно! — Ленка лучезарно улыбнулась, — Наш разум не так плох для слаборазвитых обитателей задворков Галактики. Его можно модифицировать технологиями. Хотя, для начала важнее модифицировать тело. Оно слишком говенное даже для задворков. Ведь биологическая эволюция, о которой ты с таким пафосом говорила — слепая штука. Итог: очередной провальный род тропических обезьян, из которого не вымер лишь один вид, благодаря мутации, раздувшей аналитическую часть мозга… Уточню: пока не вымер.

— Я не поняла насчет вымирания, — призналась Лола.

— Это несложно и есть в любой книжке про эволюцию. Весь род хомо вымер, а наш вид трижды оказывался на грани вымирания. Говенная конструкция, провальный проект, и четвертый раз закроет его, если технологии не изменят расклад. Философы с их идеями заморозки технологий ради гармонии, просто не знают, как устроен реальный мир.

Лола Ву экспрессивно похлопала ладонями по столу.

— Этот аргумент понятен. Да, угрозы астероидов и супервулканов реальны, и требуется технологическая защита. Но надо ли заходить слишком далеко, и рисковать, что наши собственные технологии станут угрозой?

— Что, опять философская чепуха о превращении в бесчувственных роботов?

— Ленка, ты ведь в курсе, что это опасения огромного числа людей. В июле на площадке Infernollam в Портофино был brain-battle и три интернет-референдума.

— Подожди, Лола, ты говорила про референдум-конкурс глобальных 100-летних планов.

— Да, я говорила, что ты и Кветка, точнее ваш план, внезапно получил большинство. Мы обсудим это на следующем шаге. А сейчас про два других референдума. Первый о том, готово ли человечество к сверхтехнологиям. Второй — создают ли генная модификация людей и развитие роботов экзистенциальный риск для человечества. На первый вопрос большинство ответили, что готово, но на второй вопрос голоса поделились пополам. И проблема смешивания разумных существ с роботами оказывается PR-актуальной.

— Ладно, если так, то я PR-актуально начну с панмодерна.

— Это что-то про новое искусство? – предположила Лола.

— Нет, это про все. Премодерн, модерн, постмодерн, и прочее, это вообще-то не стили в искусстве, а свойства эпох. Премодерн это средневековье. Модерн это индустриальные революции с отношениями труда и капитала. Постмодерн это общество материального изобилия, ему следовало появиться в конце прошлого века, но кое-что пошло не так. А панмодерн это когда все мыслимое можно реализовать материально-понятным путем.

— Э-э… Это как все? А если кто-нибудь помыслит лестницу до Луны?

— Значит, если никто не заявит обоснованный протест, то будет лестница до Луны…

Сказав это, Ленка широко улыбнулась и сделала приглашающий жест руками.

… — Добро пожаловать в панмодерн, или в сверхцивилизацию, или в клуб джамблей.

— Ну, допустим, — неуверенно произнесла Лола, — но мы разбираем проблему роботов.

— При панмодерне это не проблема! Философы пугали публику слиянием с ущербными роботами, у которых жестко ограничены цели и вообще нет эмоций. Но, если мы лишь помыслили робота с эмоциями и без жесткого ограничения целей… Так ведь?

— Да, так, мы помыслили, но не факт, что это можно реализовать.

— По определению панмодерна — можно, — безапелляционно припечатала Ленка.

— Но, — возразила Лола, — мы пока не можем сделать даже полноценный искусственный интеллект. Достигли пока только уровня где-то между червяками и пауками.

— Многое мы пока не можем сделать, — ответила Ленка, — ведь мы еще даже не достигли реального постмодерна, что уж говорить о панмодерне. Мы предцивилизация. Говно на грядке, из которого только предстоит вырасти чему-то дельному. А пока нас вообще не касаются такие проблемы. Точнее мы их не касаемся, нам до них просто не дотянуться.

Журналистка снова похлопала ладонями по столу.

— ОК, поскольку мы заговорили о нашей грядке, давай коснемся вопроса о том, как ваш 100-летний план «Terra des hommes» получил кубок зрительских симпатий, оказавшись убедительнее, чем планы авторитетных политологов и экономистов. Как так вышло?

— Это лучше не ко мне, — сказала Ленка и крикнула, — Кветка! Как наш план взял кубок?

— Легко! — раздался ответ из глубины ангара, — Мы опирались на библию и не умничали!

— Ну, давай, иди сюда, а то у меня уже морда устала рассказывать,

— Тогда ты мониторь сборку, а то дядя Франтишек рассчитывает на эту тачку.

— Я иду, — Ленка встала и зашагала вглубь ангара. Лола проводила ее взглядом и заодно поглядела, как четыре голема, похожие на гигантских муравьев с уже знакомыми почти человеческими руками, реализуют отверточную сборку мини-трактора на эстакаде.

Между тем, Кветка уселась за стол, оторвала полосу салфетки от рулона на оси, весьма старательно вытерла руки и повторила:

— Мы опирались на библию и не умничали!

— Необычный ход! — оценила Лола, — А ты можешь кратко рассказать о плане «Terra des hommes» чтоб стало понятно зрителям, которые не читали?

— Легко. Мы взяли несколько общеизвестных библейских историй. Так в главе 3 книги Генезис мы взяли райское проклятье, в главе 11 той же книги — Вавилонскую башню, в главе 13 книги Апокалипсис — число зверя. Это если кратко, в общих чертах.

— Минутку! Что такое райское проклятье?

— Элементарно, Лола! Это труд, роды и смерть. В библии ясно сказано. Так что не надо изображать, будто это правильный порядок вещей, который нам нравится.

— Допустим… — произнесла журналистка, — …А при чем тут Вавилонская башня?

— Иерархия, — сказала Кветка, — пирамида власти и богатств, при строительстве которой расходуется больше усилий и ресурсов, чем потребляется в быту. Наш план «Terra des hommes» включает драконовский штраф за возведение статусных башен. Простейший вариант: штрафная функция вида N в степени N. Если ты учредила предприятие и сама управляешь, то штрафа нет. Если ты наняла менеджера, то платишь 1% с его зарплаты. Менеджер 2-го уровня обойдется уже в 4%, а 3-го уровня в 27%. При 10 уровнях, как у офицеров в армии США, штраф для верхнего ранга составит 100 миллионов зарплат.

— Но это ведь по существу запрет на большие предприятия!

— Нет, это запрет на большие пирамиды персонала, на пережиток эпохи мануфактур. На современном производящем предприятии просто не нужна толпа людей.

Лола задумалась над этим, но мысли стали путаться, и она задала следующий вопрос:

— А при чем тут число зверя из Апокалпсиса?

— При том, что адский сатана там запрещает покупать и продавать всем, кто не получил цифровую лицензию. Как в современных, извиняюсь, цивилизованных регионах. План «Terra des hommes» отменяет все обязательные лицензии на обычные товары, которые физически безопасны. Отменяется любая дискриминация по доступу на рынок и цене, включая оптовые цены производителей и цену заемных денег, что важно.

— Последнее это что, про кредиты? – спросила Лола.

— Да. Если коммерческий банк кредитуется по ставке регулятора, то и любая фирма или любой человек может получить у Центробанка кредит по такой же ставке.

— Подожди, Кветка! Как тогда получат маржу розничные торговцы и банки?

— Это их проблемы. Если не получат – пусть уходят. Общество переживет исчезновение посредников вместе со спекулятивными издержками оборота благ.

Теперь Лола задумалась всерьез и, помолчав минуту, предположила:

— В таком случае миллионы людей лишатся работы.

— И что, они заплачут, если исчезнет необходимость высиживать 8 на 5 в офисе?

— Нет, я имела в виду: они лишатся зарплаты.

— Ах, это… Ну, в нашем плане количество производимых благ не уменьшилось, скорее увеличилось, а зарплата не единственный метод распределения, и точно не лучший. В приложении к плану у нас приведена дюжина альтернативных методов распределения, некоторые из которых уже, так или иначе, реализуются на практике.

— Даже не знаю… Если миллионам людей давать блага просто так, а не за что-то, у них может произойти экзистенциальный кризис вокруг вопроса: для чего я?

— Человек это не тот, кто для чего-то, а тот, для кого все остальное, — жестко и уверенно припечатала Кветка.

— Э-э… — Лола еще раз задумалась, затем попросила, — …Повтори, пожалуйста.

— Легко! – сказала Кветка и повторила.

— Звучит круто! — признала журналистка, — На этом можно закрыть вопрос о 100-летних планах, и вернуться к джамблям.

Кветка утвердительно кивнула, и Лола продолжила:

… — Ходят слухи, что состоялся Первый Контакт между экипажем корабля «Alkyona» и межзвездным предположительно искусственным объектом 9I/Чубакка. При этом ЦУП, пресс-служба и все руководство консорциума MOXXI дружно темнят: какой-то заговор молчания. Может ты и Кветка, как инженерные сотрудники MOXXI, поясните в общих чертах, что там происходит?

— Ну… Мы вообще-то на каникулах, если ты еще не заметила.

— Я заметила, однако, вы на каникулах с 1 сентября, а Первый Контакт состоялся в 20-х числах августа, если верить слухам.

— Слухи всегда все путают, — сказала Кветка, — 23 августа дистанция между Алкйоной и Чубакой сократилась до 12 миллионов километров и состоялся визуальный контакт. В течение двух суток Алкйона прошла мимо Чубакки с предельным сближением около 10 тысяч километров и относительной скоростью около 8 миллионов в день.

— Ты повторяешь последний внятный пресс-релиз MOXXI, — заметила Лола, — я читала и видела чудесные фото Чубакки, похожего на кочан межзвездной цветной капусты. Но с этого момента публика не получила ни одного внятного пресс-релиза, между тем слухи сообщают о радиоконтакте, точнее, что Алкйона запросила и уже получила разрешение инопланетян приблизиться к Чубакке для физического визита на борт.

Кветка глубоко вдохнула и медленно выдохнула, вероятно, с трудом удержавшись от грубого ругательства, после чего жестом предложила журналистке выключить запись.

— ОК, — согласилась та, нажав кнопку, — и что теперь?

— Что-что… — Кветка повторила специфическое дыхательное упражнение, и лишь после этого ответила, — …Мне надо немного посоветоваться с Ленкой, и кое-куда позвонить.

— О! – обрадовалась Лола, — Кажется, мы в шаге от раскрытия тайны!

— Ну… — произнесла Кветка и в третий раз выполнила свое дыхательное упражнение.

…

3. Первый Контакт с инопланетянами как внезапная рутина.

Даниз Бурхан, позитивный дядька средних лет, владелец китаплика «У Дэна Брауна» (гибрида паба и книжной лавки) в Фамагусте на юго-западном краю Северного Крита считал себя причастным к чудесам 3-й Космической эры. Причем у него имелись на то довольно веские основания. Во-первых, его китплик оказался почти в центре условного треугольника, образуемого офисом консорциума MOXXI, морским космодромом этого консорциума и главным кампусом Восточно-Средиземноморского Университета. А во-вторых, среди завсегдатаев «У Дэна Брауна» отмечался вице-директор MOXXI генерал Вальтер Штеллен (точнее, бывший генерал франко-германской контрразведки). Также завсегдатаем была Кристина, жена генерала (точнее, бывшая жена бывшего генерала). Даниз Бурхан не понимал, какая жена «бывшая», если они с Вальтером живут вместе, и однажды спросил об этом Хлою, 20-летнюю генеральскую дочку, когда она заглянула в китаплик выпить кофе с двумя своими бойфрендами. В ответ девушка с философским спокойствием посмотрела ему в глаза, и тоном драматического актера произнесла: «Ах, почтенный Даниз! Мир несовершенен: порой рушатся даже самые крепкие разводы». В общем, Даниз махнул рукой на эту странность, отнеся ее к области культурологических фишек, свойственных лишь западноевропейцам и лишь им понятных.

Вернемся, однако, к отношениям Даниза Бурхана и 3-й Космической эры. Поскольку он открыто гордился своей причастностью, другие завсегдатаи (помимо семьи генерала) с дивной регулярностью спрашивали его о всяких непонятных штуках, происходивших в астронавтике и в земном мире из-за взрывного развития таковой. Даниз следил за своей эрудицией и почти всегда мог объяснить происходящее хотя бы на кухонном уровне…

…Ключевое слово «почти». Новость о Первом Контакте с инопланетянами, вспыхнув в инфосфере вчера утром, расползлась к вечеру по всем сайтам-таблоидам, а сегодня уже красовалась на первых полосах респектабельных СМИ. При этом изложение оставалось таким же мутным, как в таблоидах, и Дениз совершенно не представлял, что расскажет посетителям, если они поинтересуются его мнением (а они точно поинтересуются)…

…Но вот: удача! В первый же утренний час после открытия «У Дэна Брауна» у стойки появились Штеллены. Точнее, у стойки появился генерал, а его (бывшая) жена, только поздоровавшись с Данизом, двинулась в литературный сектор, где намеренно не глядя цапнула со случайной полки какую-то книжку. Далее, пройдя мимо стойки, она слегка хлопнула генерала по плечу. Он, опять-таки не глядя, полистал книгу, ткнул пальцем в случайный абзац. Даниз знал этот семейный обычай Штелленов: гадание по книге. Есть много вариантов такого гадания – как задать Фортуне вопрос на какую-то тему.

— Какая-то большая проблема, да, Вальтер? – спросил хозяин китаплика.

— Не то что проблема… Видите ли, Даниз, мы прилетели с ночного заседания Римского клуба, где подавали дрянной кофе без кофеина и дрянные тезисы с имитацией мыслей.

— О, так вы только что были в Риме!

— В Винтертуре, — поправила Кристина, оторвавшись от гадальной книги, — это в кантоне Цюрих, Швейцария.

— Странно, — заметил Даниз, — почему тогда клуб Римский?

— Потому, что там фейк и бред во всем, включая топоним в названии, — пояснила она.

— Понятно… А это как-нибудь связано с инопланетянами, которые на первых полосах?

— Еще как связано! – подтвердил генерал, — Вот что, Даниз, если вас интересует тема, то организуйте нам завтрак прямо на стойке, и задавайте любые вопросы об этом.

— Неужели вообще любые? – изумился хозяин китаплика.

— Да. Вообще любые. Секретность никакая, у этого клуба дырявые стены. В зале мутные персонажи почти открыто снимают аудио-видео, игнорируя кружочки с перечеркнутым микрофоном. Наверняка к вечеру вся эта помойка выплеснется в медиа.

— Тоже понятно, — Даниз хитро улыбнулся, — тогда я воспользуюсь вашим предложением насчет завтрака и вопросов. Хотите для начала настоящего хорошего кофе с кофеином?

Генерал поднял над стойкой сцепленные ладони в знак полного одобрения, а Кристина прочитала вслух выпавший абзац из гадальной книги: «Неоднозначность отношений имеет позитивное значение для вас лично, вам выгодно находиться со всеми в диалоге — это увеличивает вашу самореализацию».

— Это что? – спросил генерал.

— Это некто Калинаускас, «Наедине с миром», 1991 год. То ли психоанализ, то ли йога.

— Так. Даниз, включите книгу в счет, пожалуйста. Вдруг там есть еще толковые идеи.

— Разумеется, Вальтер. Надеюсь, вам пригодится. А что, все-таки, с инопланетянами?

— Вы удивитесь, Даниз, но Первый Контакт, о котором так долго мечтали фантасты, на практике оказался рутинным согласованием маневра Алкйоны относительно Чубакки.

Видя некоторое недоумение хозяина китаплика (вполне естественное для человека, чья профессия далека от астронавигации) генерал попросил у него лист бумаги и несколько разноцветных фломастеров. И скоро на бумаге возник схематичный план миссии.

…5 ноября прошлого года Алкйона стартует с околоземной орбиты вслед за Чубаккой, который улетает от Солнца со скоростью более 20 километров в секунду и уже ушел за орбиту Сатурна

…За две недели Алкйона набирает крейсерскую скорость: 120 километров в секунду, и обгоняет Чубакку 25 августа, успевая сделать видеорепортаж с короткой дистанции.

…Далее по плану Алкйоне надо погасить скорость относительно Солнца, чтобы опять сблизиться с Чубаккой, уравнять скорости и в идеале выполнить условный абордаж. И торможение началось сразу после маневра обгона. Оно займет примерно 7 месяцев.

…Скорость Алкйоны относительно Солнца составит 10 километров в секунду, и далее Чубакка будет догонять ее примерно 32 месяца.

…Далее маневр уравнивания скорости и выход на позицию условного абордажа. В это время Алкйона и Чубакка будут находиться уже далеко за орбитой Нептуна, примерно настолько же далеко от Солнца, как карликовая планета Плутон.

Генерал нарисовал последнюю зеленую стрелочку и отложил фломастер. Даниз Бурхан примерно минуту с все большим удивлением смотрел на картинку, затем произнес:

— Сколько же лет эти двое несчастных астронавтов проведут в космосе?

— Много! — ответил генерал, не уточняя НАСКОЛЬКО много (плановый прогноз мог бы шокировать собеседника), — Но, Даниз, вы напрасно назвали Зенона Пекоша и Ликэ Рэм несчастными. Им выпало участвовать в самом гигантском путешествии за всю историю человечества, и в самом гигантском приключении.

— Ох, не знаю… — хозяин китаплика покачал головой, — …Мне это кажется ужасным. И, неизвестно, насколько дружелюбны эти инопланетяне на Чубакке.

— Если я правильно поняла, то их там нет, — заметила Кристина.

— Как это нет? — еще сильнее удивился Даниз, — Почему тогда газеты пишут про Первый Контакт и про всякое такое.

Она сделала паузу, чтобы глотнуть кофе, затем улыбнулась и развела руками.

— Вот так. Мы с 1970-х запускаем в дальний космос станции-роботы. Вполне возможно, джамбли поступают так же. Но, разумеется, их станции-роботы намного совершеннее и намного интеллектуальнее, чем наши. Значит, лезть туда в гости без предупреждения и приглашения стало бы очень неосмотрительным шагом с нашей стороны.

— Поэтому, — продолжил генерал, в ЦУП был разработан конфиденциальный протокол предполагаемого диалога с Чубаккой, началом которого стал рутинное уведомление о плановых маневрах Алкйоны на ближайшие три с половиной года.

— Конфиденциальный протокол? Значит, MOXXI засекретил Первый Контакт, да?

— Да, и чуть позже я объясню причины.

— Ох, надо же… А на каком языке Алкйона послала ему уведомление?

— Не на языке. Только средствами арифметики и геометрии. Летом нам удалось частично расшифровать радиообмен между Чубаккой и его зондом, посланным на Титан, спутник Сатурна. Это позволило нам, точнее экипажу Алкойны, отправить схемы вроде тех, что я нарисовал сейчас, только в двоичном коде и на характерной радиочастоте.

— А-а… Откуда известно, что Чубакка получил это послание?

— По его реакции. Чубакка ответил на той же частоте и тоже в виде графики. Он переделал некоторые детали в последней планируемой фазе сближения. Наверное, у него на то есть резоны, которых мы не знаем. Далее, выполняя протокол, Алкйона отправила урезанную картинку, где были лишь изменения первоначального плана. На этом пока все.

Хозяин китаплика снова покачал головой

— Как-то это странно. Первый Контакт, а ничего не сказано про нас и про них.

— На это, — сказал генерал, — также обратил внимание экспертный совет Римского клуба.

— Вот это да! И что вы им ответили, Вальтер?

— Я ответил: нет проблем продолжить диалог Алкйоны и Чубакки. Вопрос лишь в том, какую информацию мы хотим передать Чубакке с учетом скромного инструментария. Геометрия и арифметика, ничего больше.

— О! Это интригует! А они что?

— Они заявили, что дирекция MOXXI, которую я там, по сути представлял, попрала все мыслимые международные нормы, когда тайно изменила полетный план, скомандовав Алкйоне опасно-близкий пролет мимо Чубакки, когда тайно начала Первый Контакт, и когда засекретила само событие контакта. Я ответил, что 10 тысяч километров вовсе не опасное сближение и что Первый Контакт решал чисто навигационный вопрос. Причем обстоятельства не позволяли откладывать этот вопрос, поскольку небесная механика не подчиняется международным нормам, и не ждет, пока где-нибудь в ООН что-то решат. Режим секретности был введен разумно, чтобы не распространять панические слухи. А теперь, когда навигационный вопрос решен, международные институты могут заняться разработкой диалога без спешки, поскольку в следующие три года практически ничего нового в навигации происходить не будет, а канал связи с Чубаккой сохранится тот же.

— О, как! А они?..

— Они, предъявили особый мандат КООНГУ, комитета ООН по глобальным угрозам, и потребовали представить все данные о джамблях, имеющиеся в распоряжении MOXXI. Поскольку это было ясно заранее, я торжественно передал председателю оптодиск, где записано порядка петабайта данных, полная хроника проекта Алкйона-Чубакка.

— Вообще-то оптодиск передавала я! — похвасталась Кристина, — Ведь я была там в роли референта MOXXI. Всегда мечтала поучаствовать в чем-то этаком.

— А-а… Петабайт это сколько мегабайт?

— Миллиард, — сообщила она.

— Серьезный объем, — оценил Даниз, — а там на самом деле вообще все?

Генерал утвердительно кивнул, и Даниз задал дополнительный вопрос:

— Что, и пророчество джамблей там тоже есть? То, по которому человечество вымрет, а царями природы вместо нас через миллионы лет станут разумные еноты? Пишут, что в расшифрованном радиообмене такое было, даже с картинками.

— Да, — генерал глотнул кофе и опять кивнул, — хотя, это не пророчество. Это вероятный сценарий. Кстати, весьма близкий к тому, который в 2003-м показали земные ученые в фильме «The Future is Wild» про Землю через 5, через 100 и через 200 миллионов лет.

— Понятно. Хорошо, что на самом деле это не пророчество. Но вот, чего я абсолютно не понимаю: сообщалось ведь, что Чубакка похож на «Звезду смерти» из «Звездных войн» Лукаса, а теперь оказалось, что он похож на 20-километровый кочан цветной капусты.

— Ничего удивительного, — генерал залпом допил кофе, — при сверхдальнем наблюдении, выполняемым орбитальным оптическим телескопом, края объектов размыты. Поэтому приложение-обработчик интерпретировал Чубакку, как гладкую сферу с единственной круглой выемкой. При близком наблюдении с Алкйоны оказалось, что объект вовсе не гладкий, хотя форма близка к сферической. А то, что считалось выемкой, в реальности оказалось похожим на пенек стебля, срезанного под самый уровень ветвления.

— Но, — неуверенно произнес Даниз, — ведь звездолет не может быть кочаном капусты.

— Или мы слишком мало знаем о звездолетах, — в шутку предположила Кристина.

…

ОКТЯБРЬ

4. Полтора миллиарда километров пустоты и шоколадный мясной пирог.

Обитаемый симплекс корабля Alkyona: 18-метровый тетраэдр из труб-коридоров и 6-метровых сферических комнат в вершинах – неспешно вращался вокруг оси корабля, проходящей через середины двух противоположных труб. На полу комнат возникала центробежная сила, приблизительно равная гравитации на Луне, этого достаточно для нормального функционирования организмов экипажа… Не совсем человеческих, если применять строгие критерии биоидентичности. Зенон Пекош и Ликэ Рэм подверглись модификации векториком Jefirra. Так их биохимия пробрела ряд свойств, известных у кишечнополостных и иглокожих. Это легкость регенерация тканей и реверс возраста, причем последнее – условно (с нюансами) до пубертатного периода.

Лишь зная об этом последнем обстоятельстве, сторонний наблюдатель не удивился бы, увидев тут вместо двух астронавтов среднего возраста – двух подростков, мальчишку и девчонку. Они были полностью обнажены, и наблюдатель мог бы отметить чуть более плотное телосложение, чем обычно у подростков и подозрительно «кирпичный» загар, называемый «ядерным» на сленге парамедиков. Такой загар зачастую является первым симптомом быстро накопленной опасной дозы радиации. Реально, экипаж получал тут значимую ежедневную дозу от космических лучей и от бортовых фюзоров — даже когда маршевые двигатели оставались холодными. А когда они включались, мощность дозы облучения на два порядка превышала допустимую для человека. Биоидентичные люди умерли бы, вероятно, к марту от последствий двухнедельной работы двигателей в фазе стартового разгона между 5 и 20 ноября. Но у Зенона и Ликэ это вызывало лишь такой странный загар даже теперь, когда двигатели работали непрерывно, месяц за месяцем…

…Причем у экипажа после обгона Чубакки (и следующие три года) не предполагалось никаких занятий по программе полета. В сленге менеджмента астронавтики для такого придуман эвфемизм: текущие контрольно-профилактические работы по поддержанию биологической и технической адекватности с мониторингом внешней обстановки. Если следовать эзотерическому смыслу этого термина, то сейчас экипаж выполнял работы по поддержанию биологической адекватности (хотя кому-то со стороны их занятие могло показаться странным). Они висели примерно посредине прозрачной 6-метровой сферы обсерватории (размещенной фронтально на осевой балке-трубе корабля, поэтому там, в отличие от сфер жилого симплекса, не было центробежной гравитации). Смотреть было решительно не на что. Вокруг — тьма и почти неподвижные звезды. Разве что, в заднем секторе обзора, частично заслоненном корпусом корабля, наблюдались тусклая радуга. Магнитное поле, создаваемое потоком плазмы из дюз, закручивало частицы солнечного ветра, долетающие даже сюда, в полосу шириной полтора миллиарда километров между орбитами Урана и Нептуна. Впрочем, оба астронавта уже нагляделись на этот суррогат земного Полярного сияния, поэтому занимались совсем другим делом.

При помощи самодельной штучки, похожей на гибрид масленки и электроплитки, они выдували внушительные пузыри из горячей смолы и затем аккуратными дуновениями удерживали эти пузыри от дрейфа к стенке, где случилось бы прилипание. Когда смола застывала, отвердевшие пузыри укладывались в сетчатую корзину около операторских кресел резервного ходового мостика. Эта последовательность процедур не всегда была удачной, порой пузыри лопались, на что астронавты реагировали грубой руганью…

…Вот корзина наполнилась, и Ликэ, критически оглядев пузыри (получившие вовсе не сферическую, а скорее сарделечную форму в процессе дрейфа) произнесла:

— Ни фига не похоже на рождественские елочные шарики. Зато есть место для поп-арта.

— Какого именно поп-арта? – полюбопытствовал Зенон.

— Скульптурного, — пояснила она, — пузыри все равно выходят кривые из-за того, что мы многократно дуем на них, пока они пластичные. Можно попробовать дуть так, чтобы у пузырей возникала заданная форма. Хотя бы приблизительно. Но не сейчас, ладно?

— Ладно, — легко согласился он, — я тоже думаю: пора готовить обед или хотя бы ужин.

— Если ты героически возьмешься за это, то я почитаю тебе избраннее места из почты и новостей с планеты слизнегадов, — театрально-страстным шепотом пообещала она.

…Словечко «слизнегады» по отношению к homo sapiens прижилось сначала в жаргоне биопанков, а распространилось через поп-идолицу Чоэ Трэй, записавшую летом медиа-альбом «Джамблефобия» в новом жанре скальд-блюз.

Лишь слизнегадство доступно

Слизнегадов унылому роду

Что обитает на шарике глины

Вспотевшем дареным льдом

Упавших комет под светом

Тускнеющей желтой звезды.

Попадая в тень джамблей,

Истлевают их мелкие боги…

…Так пела Чоэ Трэй в композиции «Тень джамблей на царствах» из названого альбома. Зенон не был фанатом скальд-блюза, но ему нравилась Трэй, или точнее арго-тройка, в которую она входила. Остальные двое: физик Аслауг Хоген — близкая подруга Ликэ, и боотмейстер Юлиан Зайз — по слухам 10 лет назад случайно предсказавший специфику стереометрии звездолетов джамблей. Так или иначе, эти трое сыграли немалую роль в подготовке миссии Алкйоны. И, между прочим, поп-идолица — тоже. Пускай она слабо разбиралась в физике и инженерии, зато превосходно умела поднимать эмоциональный настрой команды и внушать особое ощущение непременной удачи – вот такой фактор. Любопытно, что вся арго-тройка заразилась космосом (как иногда заражаются горами совершенно не азартные люди, соприкоснувшись с альпинизмом в Непале или Бутане). Сейчас они находились на многоцелевой околоземной орбитальной станции Бифрост…

…Зенон додумывал эту цепочку мыслей уже на камбузе, и Ликэ заметила, что партнер радикально углубился во внутреннее пространство.

— Алло, кэп, вернитесь на борт! – окликнула она, хлопнув ладошкой по его животу.

— Уже вернулся! – отреагировал он.

— Прекрасно! А что ты созерцал в своих ментальных катакомбах?

— Просто, ты упомянула новости слизнегадов, я вспомнил Трэй, затем Аслауг, Юлиана, орбитанцию Бифрост… Кстати, действительно ли Юлиан что-то предсказал о кораблях джамблей, или это отраслевой миф?

— Дело темное, — сообщила Ликэ, — если отбросить вероятные преувеличения, то Юлиан, применив аналогию с оптимальными океанскими парусниками, толкнул идею, что для кораблей джамблей характерны формы однородных невыпуклых многогранников, еще называемых звездчатыми многогранниками. Затем выяснилось, что такую форму имеет межзвездный объект 5I/Каимитиро… О котором до сих пор идут споры, был он зондом джамблей и повлиял ли он на стремительный старт 5-й Индустриальной революции. У альтернативно-одаренных адептов нумерологии есть ответ: конечно, да, поскольку оба феномена обозначаются 5I. У остальных нет четкого ответа. С другой стороны, как мы теперь узнали, 5I/Чубакка имеет почти такую форму, с небольшим искажением у среза стебля… В смысле, если бы он был гигантской межзвездной цветной капустой.

— Я уловил, — сказал Зенон, — речь о некой инварианте инженерии сверхцивилизаций.

— Да, наверное, можно так это назвать… А какие идеи про обед или ужин?

— Э-э… Что ты скажешь, если я предложу шоколадный мясной пирог?

— Я скажу, что не поняла: ты правда готов смешать эрзац-шоколад и эрзац-мясо?

— Да. Это один из странных австралийских рецептов.

— Не из тех ли, о которых Крокодил Данди говорил: жрать можно, но на вкус говно?

— Дьявол знает. Я не пробовал, так что ответ может дать лишь эксперимент.

— Что ж, отвага украшает звездолетчика! Поехали! А я буду поддерживать тебя потоком свежей информации.

Дав такое поэтичное согласие на пищевой экстрим, Ликэ уселась за стол и взяла в руки планшетник. Пока Зенон закидывал в фидер камбуз-комбайна плоды эрзац-какао, эрзац-мясные грибы, воздушно-клубневый картофель и прочие ингредиенты, среди скачанных новостей нашлось нечто, достойное артистично-комического прочтения.

— Шок и трепет! — объявила Ликэ, — При ООН создан Главный комитет по контактизации интерстелларных культур, ГККИК! Он становится седьмым Главным комитетом!

— А остальные шесть про что? — поинтересовался Зенон, не прекращая наблюдать сквозь прозрачную стенку за ходом технологических процедур в недрах комбайна.

Тут Ликэ пришлось глянуть в энциклопедию, поскольку ее раньше не интересовали эти вопросы ооновской бюрократии, теперь же, прочитав об этом и сократив официальные наименования для удобства, она ответила:

— Про демилитаризацию, про экономизацию, про гуманизацию, про деколонизацию, про администрацию, и про юстицию.

— Так-то, логично, — отреагировал он, — если джамбли существуют, то кто-нибудь в ООН должен получать за это деньги. Полагаю, они уже развили бурную активность вокруг.

— Еще бы! — подтвердила Ликэ, — Как обычно, главная идея: извлечь профит через нагон ужаса перед джамблями в платежеспособных слоях популяции.

— Это общеизвестная фрейм-формула, — заметил Зенон, — туда можно подставить вместо джамблей что угодно: ядерную зиму, фреон и озоновые дыры, углекислый парниковый эффект, пекинский вирусный насморк, сетевой искусственный интеллект, автономные ударные дроны, молекулярный дизассемблер и векторики, кристадин-фюзоры, морские фермы-фудотроны, големы и ксверги…

— Ты прав! — Ликэ хлопнула в ладоши, — Но есть нюанс: до насморка включительно была сегрегация. Хозяева миропорядка, грубо говоря: элитка, стояла над раздутой фобией и стригла шерсть с плебса. Начиная с ударных дронов, сегрегация рассыпается. Дошло до инверсии: векторики и фюзоры напугали скорее элитку чем плебс. Так и джамбли. Они пугают в меньшей мере плебс и в гораздо большей мере элитку. Чоэ Трэй не просто так сочинила «Тень джамблей на царствах», она интуитивно чувствует тренды.

Камбуз-комбайн завершил работу. Зенон стал вдумчиво перекладывать полупродукт из приемного бункера на сковородку и, между делом, произнес:

— Что толку спасать корону, если голова еле держится? Ты не отметила одну деталь.

— Какую? – поинтересовалась она.

— Элитка поделилась на фракции роялистов и креолов. Карл Маркс сказал бы: нарушена монолитность классовых интересов. Боливар не вынесет двоих, добавил бы О.Генри.

— О! Изящно сказано! Роялисты и креолы это история войн за независимость Латинской Америки от Испанской короны, верно?

— Да. В нашем случае роялисты встали в позу «корона или смерть», а креолы пошли на сепаратный союз с астропанком, поступившись кое-какими ресурсами и привилегиями, чтобы сохранить за собой хотя бы часть этого в будущем.

— С астропанком? – переспросила Ликэ.

— Да. Возможно, не самое удачное название будущего, но я с ходу не нашел другого.

Сделав такое признание, Зенон углубился в креативные процедуры прожарки будущего шоколадно-мясного пирога. Ликэ, между тем, еще прокрутила ленту, и сообщила:

— Междисциплинарный экспертный совет ГККИК уже прислал нам рекомендации, как правильно общаться с джамблями.

— Kurwa mac! — выругался Зенон, от неожиданности уронив самодельную керамическую лопатку, придуманную для тщательного переворачивания пирогов. Впрочем, благодаря неспешности лунной гравитации, он поймал полезный инструмент до падения на пол.

— Рекомендуется, — невозмутимо продолжила Ликэ, — построить таблицу перевода между латинским алфавитом и символьной системой джамблей.

— А что рекомендуется на случай, если них нет символьной системы типа алфавита?

— Зенон, ты правда думаешь, будто ооновский бюрократ способен вообразить такое?

— Гм… Резонно… А что там дальше?

— Дальше, понятное дело, нам следует составить англо-джамблийский словарь и начать переговоры (цитирую) «всемерно подчеркивая дружественность намерений землян, как миролюбивой расы, ориентированной на взаимовыгодное сотрудничество».

— Totalnie pizdziec, — оценил Зенон, уже не роняя кулинарный инструмент.

— Это еще не тотальный, — поправила она, — а тотальный дальше. Нам следует тактично спросить об их биохимическом и биомеханическом строении, структуре их общества и целях миссии, особенно в отношении Земли, Титана, и других небесных тел Солнечной системы, об их родной звездной системе и о звездных системах других цивилизаций и сверхцивилизаций, которые им известны.

Зенон издал не артикулируемый звук, свидетельствующий о недостаточности ресурсов инвективной лексики для адекватной оценки рекомендаций ГККИК. Ликэ понимающе кивнула и сообщила:

— В заключение этой сессии предлагается попросить джамблей уточнить и поправить ту модель Вселенной, которая принята сейчас в нашей физике.

— Гм! — Зенон последний раз перевернул уже почти готовый пирог на сковородке, — Мне представляется картина: древний египтянин приходит в паб и говорит: у наших жрецов сложилось мнение, что вселенная это долина, вытянутая вдоль Нила, над ней на особом столбе вертится сапфировая крыша, к которой снизу подвешены звезды. Еще ниже есть желоб, по нему проплывают Солнце и Луна. Все ли верно наши жрецы определили?

— Похожая ситуация, — согласилась Ликэ, отложила планшетник, и быстро подготовила поверхность стола к водружению пирога, после чего налила в две керамические чашки заранее нагретый имбирный эль.

Следующие полчаса астронавты занимались исключительно оценкой изумительных и непревзойденных свойств сотворенного блюда. Быть может, земной кулинар-профи не согласился бы с ними и даже привел бы критические аргументы, однако дистанция до ближайшего земного кулинара сейчас превышала 3 миллиарда километров. Так что о качестве эрзац-шоколадно-мясного пирога могли судить только две заинтересованные персоны, и еще робот-арахноид, аккуратно убравший за ними крошки.

…

5. Специфика пресс-конференции с афинским идиотом.

Ох, как трудно делать хороший PR, если напарник идиот, — с профессиональной тоской думал Гастон Перрен, доктор биологии по квалификации, переговорщик по призванию, секретарь недавно созданного 7-го Главного Комитета ООН по должности. Но снаружи подобные мысли были незаметны. Довольно фотогеничный дядька 47 лет, убедительно изображая сообразное сочетания дружелюбия и серьезности, занял место на кафедре по левую руку от председателя, которого только что мысленно назвал идиотом.

Дуглас Рэнвилл не был идиотом в общем смысле слова. Его IQ был не ниже 140, за ним числилась Нобелевская премия мира, он являлся крайне авторитетным специалистом по глобальным вызовам современности и сооснователем новомодной междисциплинарной науки: социально-экологической психологии. Однако, в частном смысле, относительно времени, места и роли – Рэнвилл был идиотом в исконном афинском значении термина: человеком, неспособным адекватно участвовать в политическом собрании.

В другое время (хотя бы четверть века назад) Рэнвилл мог бы играть роль председателя какого-нибудь комитета ООН (и даже конкретно Главного Комитета по Контактизации интерстелларных культур, ГККИК — если бы этот комитет был уже учрежден). Тогда у большинства публики в цивилизованных странах преобладало позитивное отношение к Устойчивому развитию и Зеленому будущему. Но кое-что изменилось и потому Гастон Перрен, как консультант ряда политически-влиятельных международных клубов, очень старался подвигнуть их к смене публичной доктрины. Влиятельные фигуры в основном согласились, но сочли быструю смену – «потерей лица», и пока приняли половинчатое решение по новому Главному комитету: председатель – Рэнвилл, секретарь – Перрен.

Перрен хотел организовать стартовую пресс-конференцию 7-го Комитета в женевском офисе ООН по комфортной схеме закрытого списка согласованных вопросов. Вот тогда Рэнивилл вполне смотрелся бы. У него годный вид мыслителя: высокий лоб мыслителя, седая аккуратно подстриженная борода, неплохая осанка лишь с маленьким намеком на сутулость кабинетного работника, и превосходно подогнанный костюм. Плюс, отлично поставленный голос и тон университетского лектора…

…Но увы: кое-что изменилось (опять-таки) и теперь схема закрытого списка соберет в конференц-зале лишь скучающих медиа-клерков с официозных каналов. Они зачитают вопросы по шпаргалке, а на лицах отразится нулевой интерес к ответам. В тот же вечер популярные неформальные паблики выльют в инфосферу что-нибудь вроде: «Сегодня состоялась презентация очередного ооновского кружка отставной козы барабанщиков, кажется, про уэллсовских марсиан. Это называется 7-й комитет. Тивишники настроили машинки и 2 часа играли в морскую свинку на своих гаджетах, отвлекаясь по таймеру, чтобы зачитать согласованный глупый вопрос к заранее известному глупому ответу»…

Такой результат пресс-конференции совершенно не устраивал заказчиков, потому была выбрана смешанная схема (согласованные и экспромтные вопросы поочередно), а в зал допустили репортеров любых заранее заявившихся СМИ, обладающих подтвержденной аудиторией более миллиона. Теперь, за минуту до начала мероприятия, Гастон Перрен оглядывал зал, отмечая знакомые нежелательные лица: …Камилла Далансон одна из дюжины содиректоров медиа-холдинга Euro-Twin, причем куратор тематики космоса в совете холдинга, инициатор программы Homo et Galaxy. …Беппе Ломеллини — управляющий совладелец площадки-телефорума Infernollam. …Тоби Найфирт, шеф PR-службы консорциума MOXXI. …Эрик Лафит, культовый автор у фанатов космической оперы со своим НФ-каналом. …Скрэтти Сай, экзотическая фаворитка Тургута Давутоглу, миллиардера и участника консорцима MOXXI, фрилансер техно-обозрения Neoopti, принадлежащего ему же. …Кира Каури, супервайзор научпоп-студии Xulysses, принадлежащей Оуэну Гилбену, также миллиардеру и участнику консорциума MOXXI, Вот, дерьмо… Впрочем, как говорил император Веспасиан (также в случае с дерьмом): «деньги не пахнут». Что ж, всего лишь, придется пройти еще и через это…

…Вот (фигурально выражаясь) звякнул гонг. В смысле, мероприятие началось со слова председателя, и Перрен мысленно вздохнул. На этой неделе он приложил титанические усилия, чтобы убедить Рэнвилла воздержаться от наиболее непопулярных тезисов, и от сомнительных заявлений «от имени науки» хотя бы в стартовом выступлении. Увы: без заметного успеха. Рэнвилл не убрал даже нотацию Стивена Хокинга о «Космических мародерах». Покойный теоретико-физический гений на каталке имел склонность порой изрекать странное. Например, что человечеству надо за 100 лет выбрать новую планету (поскольку Земля испортится от техногенного глобального потепления). Или что надо маскироваться от инопланетных цивилизаций (поскольку они, по-видимому, окажутся технологически выше, и поступят с людьми, как конкистадоры с индейцами). Рэнивилл создал свое толкование нотации Хокинга, очень гордился таковым, и теперь сделал это центральным пунктом своего объяснения роли 7-го Главного комитета.

После формального вступления о программах поиска и контакта с внеземным разумом вообще и (за последние два года) с Чубаккой в частности, он процитировал знаменитый роман Джерома Сэлинджера «Над пропастью во ржи» 1951 года. «…Маленькие дети играют вечером в огромном поле ржи. Тысячи детей, но ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на краю пропасти. Они играют, не видя, куда бегут, а я ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа». Далее Рэнвилл напомнил собравшейся публике нотацию Хокинга, и уточнил: речь не о мародерстве в вульгарном аспекте. Сверхцивилизация не станет грабить человечество материальным порядком (как конкистадоры грабили индейцев). Скорее наоборот: даст человечеству вещи, о которых можно прочесть в самой смелой научной фантастике. Но последствиями такого дара станет разрушение экзистенциальной ценностной системы человечества. Это вполне очевидно: ведь люди ждут подобных даров. Не случайно два прорывных открытия последних лет: кристадин-фюзор и молекулярный дизассемблер расхожая городская легенда приписывает контакту с объектом 5I/Каимитиро. Если же посмотреть на последствия этих открытий без детского восторга перед чудом, то легко увидеть: доступность ядерных трансмутаций и биологической трансформации сыграла недобрую шутку с человечеством. Так попутный ветер — благо для экипажа парусника, однако попутный шторм рвет ткань парусов. Люди готовы только к таким инновациям, которые не порвут плетение связей, составляющих человеческий социум с культурной идентичностью. Таким образом, Главный Комитет по Контактизации интерстелларных культур, как герой Сэлинджера, должен удержать тех, кто увлекся чудесами и не видит пропасти, где бушует шторм. Логика подсказывает, что мародерство сверхцивилизаций направлено на разумы. Сверхцивилизация дарит технологические чудеса, которые рвут культуру очередного самобытного разума, и делают его удобным для поглощения. Мы должны строить контакт так, чтобы, не рисковать нашей идентичности, это главное.

Озвучив такой финальный тезис, Дуглас Рэнвилл сообщил, что теперь готов ответить на вопросы. Первый вопрос был согласованный: от популярного издания Mirror360Earth:

— Мистер председатель, что может 7-й комитет сообщить публике о джамблях, хозяевах Чубакки? Являются ли они гуманоидами, и являются ли они живыми в нашем обычном понимании? Что общего у людей и джамблей? На чем сейчас строится контакт с ними?

— Прежде всего, — сказал Рэнвилл, — 7-й комитет считает, что слово «джамбли» из поэмы Эдврда Лира стало частью бездумно-романтического отношения к сверхцивилизациям. Возможно, такое же было у индейцев, впервые увидевших каравеллы конкистадоров. С учетом опыта индейцев, следует помнить, что сверхцивилизации это экзистенциальная угроза для человечества. Возможно, мы получим какую-то пользу от контакта с ними, однако, лишь если будем постоянно помнить об этой угрозе. Я уже объяснил, в чем она состоит. Конкретно о сверхцивилизации, которая построила Чубакку, мы знаем, что это были не гуманоиды. Я намеренно употребил прошедшее время: похоже, они не прошли Великий фильтр, и вымерли в ходе конкуренции с собственными роботами. Такой опыт следует учесть, если мы не хотим такой же судьбы. Чубакка это руины вымершей расы: деятельные руины, обладающие искусственным роботизированным подобием жизни. И контакт с ними строится исходя из гипотез о программе, исходно заложенной в них.

… Гастон Перрен опять с профессиональной тоской подумал, что Рэнвилл зря нагоняет ужас, опираясь на бездумность и внушаемость среднего телезрителя. Все это у среднего телезрителя, конечно, есть, но опираться можно, лишь если с экрана не заявляется иное мнение. А в данном случае иное мнение заявится… И, похоже, прямо сейчас, поскольку эстафетную палочку, точнее студийный микрофон получила Камилла Далансон

— Мистер председатель, сказанное вами выглядит так, будто 7-й комитет создан не ради контактизации интерстелларных культур, а ради деконтактизации. Если я ошибаюсь, то сообщите, пожалуйста, какую пользу для человечества планируется извлечь из контакта. Если я не ошибаюсь, то можете не отвечать. Спасибо, что выслушали мой вопрос.

…Камилла вернула студийный микрофон изумленному парню-сотруднику офиса, чуть игриво улыбнулась ему, после чего с впечатляющей грацией и достоинством вернулась обратно на свое место в зале (рядом со Скрэтти Сай). Наблюдая этот микро-спектакль, Перрен ненадолго задумался о философии красоты. Он знал, что Камилле 53, и значит, вульгарно выражаясь, она годится Скрэтти в матери, но кажется старшей сестрой. Обе смуглые, у обеих более массивное сложение, чем диктуют эталоны женской красоты из глянцевых журналов, и обеим радикально плевать на такое телесное несоответствие. В практическом плане «наплевать» выражено открытым (на грани фола) стилем одежды, опять-таки, одинаковым у обеих. При этом они ни капельки не родня. Просто, Фортуна сблизила их прошлым летом в археологической авантюре на дне Миртойского моря…

…Еще Перрен подумал, что они обе наверняка сговорились, и когда очередь дойдет до Скрэтти, она забьет по шляпку тот гвоздь, который воткнула Камилла. Вот такие мысли успели промелькнуть в сознании секретаря 7-го Комитета, пока председатель старался изобрести не совсем беспомощный ответ на издевательски-провокационный вопрос. По канону следовало бы иметь домашнюю заготовку, но Рэнвилл не позаботился об этом и теперь изверг лексическую кашу о небезопасных экспериментах в большой науке. Для усиления тезиса, он приплел Хиросиму, Чернобыль и Бенгази. Совсем запутавшись, он оборвал ответ и предложил передать студийный микрофон следующему журналисту.

Последовал согласованный вопрос от респектабельного издания Science et vie:

— Что известно о языке хозяев Чубакки? Есть ли успехи в расшифровке чего-либо кроме кодировки графических файлов и элементарной арифметики? Какие специалисты и как организационно привлечены к решению этих задач?

— Сейчас мы как раз готовим тендер на выполнение работ по расшифровке… — радостно начал излагать Дуглас Рэнвилл и говорил об этом почти 10 минут, похоже, специально оттягивая момент, когда прозвучит несогласованный вопрос. Такая детская стратегия: может, если подождать, то оно само исчезнет?.. Ясно, что оно не исчезло, и студийный микрофон перешел к Беппе Ломеллини. Этот некрупный кругленький жизнерадостный генуэзец являлся для председателя 7-го Комитета одним из двух худших интервьюеров среди присутствующих в зале. Год назад на его площадке «Infernollam» Дуглас Рэнвилл подвергся эпическому разгрому в брейн-баттле против Эрика Лафита. Соответственно: Лафит являлся тут вторым худшим интервьюером. И сейчас Перрен не сомневался, что генуэзец найдет способ припомнить этот эпизод в своем вопросе…

…Беппе Ломеллини в своей отработанной манере, воспроизводящей жанр конферансье иллюзионов начала XX века,

— Мистер председатель, надо ли всем беспокоиться, что ваш комитет запретит не только контакты с джамблями, но и земные технологии? Я цитирую: «они не прошли Великий фильтр, и вымерли в ходе конкуренции с собственными роботами. Такой опыт следует учесть, если мы не хотим такой же судьбы». Инквизиторский посыл, достойный самого Торквемады! Год назад вы уже клеймили развитие роботов, как угрозу, без объяснения причин. Теперь общественность вправе знать: у вас что-то личное против роботов?

— С чего вы взяли такую чушь?! – взорвался Рэнвилл.

— О! — с комедийным восторгом воскликнул Беппе, — Вы только что сняли с моего сердца циклопический камень! Могу ли я указать в репортаже: председатель 7-го комитета не имеет ничего против сколь угодно широкого развития роботов на Земле и в космосе?

— Черт возьми! Вы перешли границы допустимого, мистер Ломеллини! Тут не шапито! Следующий вопрос, пожалуйста!

— Кажется, я чем-то обидел их величество: не поцеловал туфлю вовремя или что-нибудь вроде того, — громко произнес Беппе, передавая микрофон сотруднику и возвращаясь на место между персонами, связанными с MOXXI: Тоби Найфиртом, шефом PR-службы и Кирой Каури, супервайзором научпоп-студии Xulysses.

Пока сотрудник передавал микрофон журналисту с согласованным вопросом, Рэнвилл черкнул записку и, стараясь действовать незаметно, передвинул по кафедре к Перрену. Текст записки оказался следующий: «После ответа на этот вопрос, я займусь текущей перепиской в чате, а вы продолжите в качестве секретаря, и постарайтесь не слишком разогревать обстановку, нам не нужны скандальные репортажи на первом же публичном мероприятии с прессой». Хорошенькое дело: после всего, предложить секретарю продолжать без скандалов… … И Гастон Перрен вспомнил деловой визит этой весной в Ботсвану к Оуэну Гилбену, владельцу сети вертикальных морских агроферм и рудников, а также студии Xulysses. После переговоров, Гилбен устроил ему поездку в национальный парк Макгадикгади у впадения множества речек в слабосоленое болото. Там Перрен узнал, в частности, что бегемот-самец, испражняясь, энергично вертит хвостом, отчего дерьмо разлетается на несколько метров. Куски дерьма оказываются даже в кронах деревьев. Гид говорил, что бегемот так метит территорию и заодно удобряет грунт для окружающей флоры. Очень полезная привычка в дикой природе, но не на пресс-конференции.

…

6. Трудоемкость выруливания из ситуации публичного провала.

Тоби Найфирт демонстративно пожал плечами, когда услышал, что не председатель, а секретарь будет отвечать ему. Вопрос касался причин убежденности 7-го комитета, что Чубакка это «руины вымершей расы», и что они якобы «не прошли Великий фильтр, и вымерли в ходе конкуренции с собственными роботами». Кстати, Найфирт с изрядной издевкой напомнил, что «Великий фильтр» космических цивилизаций это идея Робина Хэнсона, эпатажного персонажа, который занимался фьючерсной биржей, а в остальное время шутки ради сочинял всякое про крионику, инопланетян, и дефицит секса. То, что консервативные философские школы восприняли эту идею всерьез, ярко характеризует глубину обскурантизма этих школ. Вот на что пришлось отвечать Гастону Перрену.

Чтобы выглядеть не совсем убого, он напомнил публике о парадоксе Ферми «где все?», сформулированной при неформальном общении выдающихся физиков в 1950-м, когда впервые наука заинтересовалась поиском иных цивилизаций. Действительно, из общих соображений следовало, что космос должен быть пронизан радиосигналами иных, а на практике не удавалось уловить ничего вразумительного. Отсюда появился веер теорий, объясняющих Великое молчание Вселенной. И лишь сравнительно недавние открытия «космических чудес», начиная примерно с 2015-го, разрушили эту иллюзию молчания. Конечно (продолжил Перрен) 7-й комитет не располагает точными данными о природе строителей и хозяев Чубакки, однако, поскольку этот объект путешествует уже многие тысячелетия, напрашивается аналогия с этаким межзвездным Летучим Голландцем.

В интеллектуальной передышке благодаря согласованному вопросу, к которому имелся заранее составленный ответ, Перрен мысленно похвалил себя за находчивость. Финал с Летучим Голландцем выглядел, хотя не научно, зато изящно и поэтично. Но интуиция подсказывала: критически настроенные интервьюеры не дадут легко сползти с темы. И действительно: последовал вопрос Эрика Лафита, направленный в ту же точку:

— Мистер секретарь! При всем уважении, ваш предыдущий ответ выглядит надуманной попыткой спасти лицо после странного монолога председателя. Даже если считать, что Чубакка это межзвездный корабль-призрак вроде Летучего Голландца, то разве отсюда следует что вымерли все голландцы, или в данном случае все джамбли? К тому же, все известные нам факты о джамблях указывают, что даже срок их индивидуальной жизни порядка десятков тысячелетий, не говоря уж про всю расу. Отсюда вопрос к вам: какую рабочую модель джамблей выбрал 7-й комитет для построения своей стратегии?

— К сожалению, — произнес Перрен, — нам известна лишь одна разумная раса: наша. Нам сейчас не остается ничего иного, кроме как отталкиваться от наших свойств, иначе мы погрязнем в лженаучных спекуляциях. Надеюсь, экипаж Алкйоны в ближайшее время, пользуясь нашими рекомендациями и методической помощью с Земли, создаст ключ к лингвистике хозяев Чубакки, будь то живые существа или роботы сверхцивилизации.

Еще одна интеллектуальная передышка, после которой пришла очередь Скрэтти Сай.

— Мистер секретарь, вам наверняка известно мнение экспертов: практическая польза от контакта с джамблями может для человечества заключаться, прежде всего, в получении сверхновых прорывных физических и супербиологических технологий. Если у вас иное мнение, то скажите: какое? Если же вы согласны, то скажите: может ли руководить 7-м комитетом человек, выступающий за ограничение даже уже имеющихся технологий?

Перрен мысленно вздохнул: гипотеза о сговоре Камиллы Далансон и Скрэтти Сай была верной. Они сговорились, и сейчас Скрэтти забила ранее воткнутый гвоздь. В подобной ситуации пришлось лавировать по схеме «это не совсем то, что вам показалось». Путем экологических рассуждений про хрупкость биосферы Земли, ему удалость более-менее заболтать оба заданных вопроса. А чтобы болтовня хоть немного напоминала ответы по существу, он высказал надежду на получение от джамбей таких технологий, которые, с одной стороны, прорывные, а с другой – нейтральные для биосферы. Это было полным физическим абсурдом, и оставалось надеяться лишь на необразованность публики.

При следующей интеллектуальной передышке Перрен позволил себе расслабиться. Да, стартовая пресс-конференция 7-го комитета прошла из рук вон плохо, но не настолько провально, чтобы это стало экстраординарным событием. А у критически настроенных интервьюеров остался последний ход. Кира Каури. Вряд ли эта ласточка сделает весну мокрее, чем уже… И тут обрушился ее вопрос:

— Мистер секретарь, позвольте отдать должное вашему искусству риторики. Однако, от председателя 7-го комитета прозвучало столько некорректных заявлений, что никакой риторикой это не прикрыть. И я задам прямой вопрос: можете ли вы назвать хоть одну причину, по которой организациям, непосредственно занимающимся космосом, имеет смысл сотрудничать с 7-м комитетом в его нынешнем состоянии?

— Могу, — спокойно и дружелюбно ответил Перрен, — в таком серьезном деле не следует торопиться с выводами и радикально отказываться от сотрудничества из-за нескольких неудачных фраз. Особенно если такие фразы отражают широкий пласт общественного мнения. Мне кажется, это повод задуматься о том, что мы ищем и что можем найти.

…Неудобные вопросы закончились, и Дуглас Рэнвилл сразу схватил ранее брошенные бразды правления. Он ответил на четыре последних (согласованных) вопроса, причем умудрился снова ввернуть про опасность технологий — будто специально засрав то, что Перрену удалось хотя бы частично очистить от предыдущей порции дерьма. На такой фальшивой ноте пресс-конференция завершилась. Рэнвилл покинул зал с нескрываемой гордостью, что последнее слово осталось за ним. Перрен на автомате вышел в широкий вестибюль, и задумался о том, где бы выпить чего покрепче.

— Предлагаю вариант с выпивкой в хорошем индийском ресторане, — раздался за спиной негромкий голос Киры Каури.

— А-а… — протянул он, поворачиваясь, — …Любопытно, из чего вы заключили, что меня интересует выпивка?

— Скажите «нет», если я ошиблась, — отреагировала она.

— Ладно, мисс Каури, и что представляет собой ваш вариант?

— Подвальчик по имени Vichar ki-gufa. Пещера мыслей в переводе. Из ударного пойла в ассортименте там этнически-аутентичный Feni или менее экзотичный ром Old Monk.

…

Женева, город чудес: от парадной штаб-квартиры ООН всего миля на зюйд-зюйд-ост до азиатско-афроарабского квартала в логистической перемычке между железнодорожным хабом и речным портом при впадении Рона в Женевское озеро. Этот квартал – не такие джунгли мультикультурализма, как аналогичные кварталы Амстердама или Парижа, но швейцарские аборигены опасаются и большинство белых туристов — тоже. Между тем, объективный риск посещения здешних пабов незначителен, а концентрация всяческих лишних ушей – намного ниже, чем в белом квартале бутиков. Гастон это знал и потому одобрил предложение Киры Каури. Кстати, супервайзор научпоп-студии Xulysses была похожа на уроженку Индии. В этом квартале она запросто могла сойти за свою…

…Чуть позже оказалось, что в подвальчике Vichar ki-gufa она и есть своя. Или точнее наоборот: подвальчик оказался ее. Если еще точнее, то она представляла хозяина. Если совсем точно, то хозяином была номинальная фирма, принадлежащая Оуэну Гилбену. Собственно подвальчик выглядел симпатичной жанровой клубной площадкой на пять столиков, расставленных в интерьере пещеры так, чтобы одни люди не мешали другим.

Колоритный дядька быстро притащил ром, лайм, имбирный чай, и закуски, очень ловко расставил это на столике и удалился.

— Тут мило, — оценил Гастон Перрен, — твой босс умеет выбирать и обустраивать места.

— Оуэн умеет выбирать людей, — с улыбкой уточнила Кира, — а люди умеют выбирать все остальное.

— Логично… — Перрен кивнул и сделал глоток чистого рома без всего, — …А что, он еще предпочитает на всякий случай отшельничать в африканской саванне?

— Можно сказать и так, — слегка неопределенно ответила Кира, — но не только из-за риска повторения терактов Imago Dei и Shanchuming. У него год романтики в некотором роде. Насколько я знаю, Гастон, ты видел Томми, когда приезжали к Оуэну в Ботсвану.

— Да, я видел, но это ведь даже не человек, а продукт генной инженерии макак-резусов!

— Верно, — Кира улыбнулась, — Томми не человек и была переправлена в Ботсвану, чтобы убить Оуэна. По-моему, получилась головокружительно-романтичная история.

— Пожалуй, это сильнее, чем Шекспир, — проворчал Перрен.

— Бернард Шоу! — весело поправила Кира, — Это сильнее чем «Пигмалион»: там Хиггтис создал свою Галатею из уличной зеленщицы, а тут из генетической ниндзя, причем уже технически мертвой в момент их знакомства. Ты знаешь?

— Да, Оуэн говорил, что ее ранил снайпер, когда она лезла в дом по пожарной лестнице.

— Можно сказать и так. Хотя все, что после этого упало вниз, можно было пакетировать даже без контрольного выстрела. Но Оуэн распорядился, чтобы она жила… Оуэн умеет выбирать людей, как я уже говорила… И нелюдей тоже. Мы с ней подружились.

— Что?! Ты и Томми? Как?!

Кира Каури подбросила на ладони кубик тростникового сахара и загадочно улыбнулась.

— Загадочные женские характеры. А если без шуток, то надо ведь было научить Томми европейским манерам, более-менее. Когда я здесь, мы переписываемся в чате, вот как! Похоже, упоминание о чате удивило тебя даже больше, чем о нашей с ней дружбе.

— Да, — признался Перрен, — я не думал, что подобное существо способно к грамоте.

— Интеллект у Томми даже выше чем у шимпанзе, так что может. Но что мы все о делах Оуэна? Поговорим о твоих, если ты не против, конечно.

Он согласно кивнул и Кира продолжила: … — Меня сильно удивило, что Дуглас Рэнвилл такой кретин. Ведь он, все же, ученый с Нобелевской премией.

— С Нобелевской премией мира, — проворчал Перрен, — это не про науку.

— Да, разумеется, — согласилась она, — но все-таки, странно, ты не находишь? Фанатично настаивать, будто Чубакка это руины вымершей расы, не имея ни единого аргумента. А связать это с дезавуированным Великим фильтром, к тому же в нелепом толковании…

— Кира, взгляни на ситуацию с другого угла. Для ООН это экзистенциальная тема. Как в прошлых сезонах — ядерная угроза, международный терроризм, карбоновое потепление, смертельный коронавирус, компьютерный суперинтеллект, демографический коллапс и ужасный постгуманизм. Как до ООН — гибельный марксизм, еретическая реформация и сарацины на Гробе Господнем. Со времен Священной Римской Империи, для идейного смысла верховной власти требуется что-нибудь в таком роде.

— А! Ты имеешь в виду виртуальные инкарнации Адского Сатаны, не так ли?

— В общем, да. Текущий имидж абсолютного зла, против которого надо сплотить ряды.

— А! — повторила Кира, — Теперь что, зло это межзвездные джамбли?

— Межзвездные роботы, погубившие простодушных джамблей, — поправил Перрен, — но доктрина пока в стадии формирования, как ты могла заметить.

Она задумалась, будто решала в уме какую-то шараду, а затем предположила:

— Если доктрина пока в стадии формирования, то можно успеть торпедировать ее.

— Может быть, — ответил он, — я не знаю точно, ведь нет такого исторического опыта.

— А если для начала выяснить круг заказчиков доктрины? — предложила Кира.

— Выяснить и что дальше? Всех убить? – иронично произнес Перрен.

— Как вариант, — невозмутимо отреагировала она, впрочем, сразу добавила, — Если бы ты решил в ближайшее время облагородить 7-й комитет более адекватной доктриной, чем такое вот, и за вдохновением отправился в творческий круиз, например, по Мальдивам, Лаккадивам, Сейшелам и Коморам, то можно обсудить.

— Полагаю, это реалистичная идея, — согласился он.

…

НОЯБРЬ

7. Реальность и PR разграбления космических мумий

«…Маленький шаг для одного человека, но огромный скачок для всего человечества», произнес Нил Армстронг 20 июля 1969 года, ступив на поверхность Луны. И эти слова, услышанные в прямом эфире более чем миллиардом людей, вошли в историю. Возможно ли превзойти этот феерический успех фразы Армстронга в космосе? Такой вопрос весьма занимал Кевина МакЛарена — колоритного рыжего увальня, будто завсегдатая ролевой игры про античных кельтов или средневековых викингов. Хотя, на самом деле Кевин обладал изрядным талантом видеоинженера и IT-конструктора. Если предположить, что именно талант привел его на орбитальную промышленную станцию Бифрост, то получится неправда. Талант принес Кевину нечто иное: изрядную сумму на полностью земных съемках научпоп-сериала «Межзвездные расы» и с такой суммой он собирался побездельничать хотя бы несколько месяцев. Но два фактора переменили его планы: очень красивая женщина и шанс впечатать себя в историю освоения космоса.

…Кевин МакЛарен и та самая женщина, Хорти Арнесен, прибыли на Бифрост в июне, а наступил уже ноябрь. Время тут было насыщено событиями, и пролетало стремительно. Множество финтов тут проделаны впервые в истории экипажем 16 человек, из которых половина – любители, впервые на орбите. Сначала их и вовсе было 10, но когда дошло до практической ловли астероидов, состав вырос, а график замещений-ротаций поменялся. Большинство ловчих процедур выполнялось роботами (точнее, космическими дронами) автономно, либо под управлением земного ЦУП. Но все-таки…

…Все-таки, этот экипаж первым в истории смотрит сквозь иллюминатор на астероид, а точнее на километровую комету-мумию, пойманную в сети дронами — тагроботами и, в результате серии маневров, переведенную на околоземную орбиту. Вот она, висит в 20 километрах от Бифроста, Похоже на кошельковый невод, буксируемый сейнерами. Но вместо стаи селедок туда попало что-то…

Кевин МакЛарен, плавая в невесомости рядом с огромным обзорным иллюминатором, попытался придумать аналогию: что же попало в кошельковый невод? Но безуспешно. Тогда, сменив масштаб и сценарий, он вообразил, как два человека-невидимки тащат в обыкновенном мешке-сетке огромную тыкву, запеченную целиком в костре. Но выбор режима оказался выбран неудачно, поэтому тыква на значительную глубину приобрела консистенцию пористого угля с пятнами серого пепла. Кевину понравилась образность, поэтому он сделал заметку в палмтопе…

…А секундой позже получил дружеский шлепок по заднице, и вопрос, заданный чуть хрипловатым сопрано:

— Расшифровываешь узоры на поверхности Оромопото, а?

— Хорти, а вот так по жопе обязательно было? – поинтересовался он, развернувшись.

— Ну… — девушка изобразила задумчивость, — …Мне это показалось отличной идеей. А насчет моего вопроса что скажешь?

— Я изобретал мыслеобразы, — сообщил он, — у меня был творческий взлет. Но кое-кто в момент высочайшего подъема, одним шлепком по жопе сбросил моего пегаса…

— …Твоему пегасу обязательно летать посреди ночи? – поинтересовалась она.

— Пегас летает, когда хочет, — авторитетно заявил Кевин, — к тому же, на Бифросте части суток чистая условность.

— ОК, а твой пегас успел что-нибудь налетать?

— Успел. Но потребуется лопата.

— Лопата? — переспросила Хорти, — Штука с широким лезвием и длинной рукояткой, для взрыхления грунта и перевалки сыпучих материалов, ты об этом?

— Да! Видишь космическое тело за иллюминатором?

Хорти на всякий случай глянула на комету-мумию Оромопото, не пропала ли куда? Но Оромопото, пойманная в невод, оставалась на месте. Точнее, следовала орбите вместе с Бифростом.

— Да, я вижу. Но лопата при чем тут?

— Вот, представь, — продолжил Кевин, — мы пройдем последний протокол верификации, отправим туда роботов, или големов, или ксвергов… Короче, наших шримпоидов. Так начнется загрузка первых сигнальных партий материала для отправки на Землю. И что?

— Как – что? Внеземной минеральный бизнес. Хондритовые катализаторы для химии…

— …Первый внеземной минеральный бизнес, — уточнил Кевин, — Историческое событие! Супер-историческое! Но обычный зритель увидит лишь 3-минутный репортаж. Жуткая несправедливость, как, по-твоему?

— Фиг знает, — Хорти покрутила головой, — и все равно непонятно: лопата при чем тут?

— А ты представь. Прямой эфир. Первый кометный рудокоп с лопатой десантируется на поверхность Оромопото, извлекает первую порцию грунта, задерживается на несколько секунд и говорит: «маленькая лопата для одного человека, но огромное что-то для всего человечества».

— Хм… А огромное что-то для всего человечества, это что?

— Это я еще не придумал, что. Ты ведь шлепнула по жопе, пегас улетел…

— Хм… А кроме задачи, где взять лопату, все остальное ты продумал? Весь сценарий?

— Точно! Представь: прямой эфир! Фотогеничный астронавт с лопатой! Это живой мем с новизной, яркой, как сверхновая! У любого медиа-менеджера на это сработает реакция: транслировать. Не обещаю, что мы переплюнем Армстронга с Луной, но приблизимся.

— Хм… А как убедить капитана Йошиду тут и ЦУП на Земле ты тоже продумал?

— Да. Сначала мы убедим Чоэ Трэй, она поп-идолица, значит авторитет в таких делах. И первыми она убедит Юлиана Зайза и Аслауг Хоген. Дальше step-by-step.

— Практика покажет, — философским тоном прокомментировала Хорти, — по-любому, не раньше, чем утром. А сейчас ночь, которую боги создали для сна и любви. Кстати, по-моему, никто еще не тестировал новую оранжерею в этом плане.

— В плане сна или в плане любви? — спросил Кевин.

— Практика покажет, — невозмутимо повторила Хорти.

…

Бифрост висела на круговой наклонной орбите с периодом 5 часов и радиусом 15 тысяч километров, или примерно 9 тысяч километров от поверхности Земли. Первоначальная конструкция делалась с минимумом разнообразия элементов: как и на дальнем корабле Алкйона это были в основном 6-метровые сферы и соединительные трубы-лазы. Далее развитие этой станции шло несколько иначе, чем у других станций в космосе, включая реализованные, предполагавшиеся к реализации, и научно-фантастические. Вообще-то, изучив историю достройки станций Мир и МКС в конце XX-начале XXI века, простой экстраполяцией можно было предсказать, что Бифрост станет архитектурным сюром на орбите. Трехкратная смена главной миссии, функциональное расширение и добавление модулей, превратило исходно компактную платформу типа Gateway в нечто размером с авианосец. Хотя, по форме оно напоминало не авианосец, а кинетическую скульптуру с неподвижным каркасом и некоторым количеством подвижных частей: качающихся или вращающихся. Одним из недавних вращающихся модулей была «новая оранжерея».

Дизайн этой новой оранжереи был заимствован из кучи невостребованных проектных жемчужин времен ранней Космической эры. В начале 1950-х знаменитый Вернер фон Браун предложил строить обитаемые орбитальные станции, как вращающиеся бублики с центробежной гравитацией. Он проработал конкретное решение: кольцо диаметром 50 метров, собираемое на орбите из 20 секций-цилиндров. Раскрутка бублика до 1 оборота в минуту создает внутри гравитационные условия, как на карликовой планете Церера. Для растений такой гравитации достаточно для нормальной жизнедеятельности, так что разные овощи-фрукты быстро и пышно разрастались в новой оранжерее — при изобилии воды и постоянном потоке солнечного света (Бифрост никогда не заходил в тень Земли). Для людей такая слабая гравитация не очень комфортна, зато можно валяться на грядках без вреда для флоры (вес человека оказывался всего 2 килограмма).

С учетом всего этого, предложение Хорти насчет любви в новой оранжерее выглядело интригующим. Кстати (маленький нюанс) там, как везде на Бифросте, имелось немало видеокамер, связанных с пультом контрольного мостика. Дежурная вахта должна быть всевидящей – хотя бы потенциально. По регламенту Бифроста, ночную вахту нес один человек и один робот-шримпоид. В данном случае: Вэлент Флаудер и шримпоид Сэмти (тут сложился обычай: давать этим роботам, похожим на креветок-переростков, имена в честь древних фараонов). Что касается Вэлента, то в позапрошлой жизни его занесло на работу в спасательной службе Северной Атлантики, откуда он уплыл в аргонавты, а вот теперь стал полупрофессиональным астронавтом… Точнее, межпланетным рудокопом. Оnline отображение на мониторе чьих-либо занятий любовью не привлекли бы особого внимания Вэлента, но тут (в случае новой оранжерии) был нюанс, и потому…

— Сэмти!

— Я тут, Вэлент, — откликнулся шримпоид.

— Сэмти, выясни, кто из участников пари про новую оранжерею сейчас не спит.

— Вэлент, уточни: это пари, заключенное 10 октября в 17:10 по корабельному времени?

— Да, Сэмти, именно так.

Возникла пауза, робот-шримпоид анализировал видеопотоки с сетевых камер в разных модулях Бифроста, затем сообщил:

— Нойон Нэрт, Ритти Бауэр и Юнис Булут.

— Сэмти, чем они заняты?

— Они играют в преферанс на монтажном столе в лабораторном модуле-К.

— Ясно. Сэмти. Когда они доиграют текущий сет, пригласи их сюда по поводу пари.

…

Упомянутое пари было заключено при запуске новой оранжереи, когда в числе прочих сопутствующих шуток, Вэлент в компании пятерых коллег высказал мнение, что даже месяц не пройдет, как кто-нибудь попробует заняться любовью в этом модуле. Коллеги отреагировали скептически, и у них имелись для того основания. Наличие на Бифросте разных вращающихся модулей с разными уровнями центробежной гравитации, вполне естественно привело к сексуальным экспериментам, и итог получился следующий: …Комфортнее всего не земная гравитация, а примерно половина от нее. …Лунная гравитация (1/6 земной) это уже некоторые сложности, но решаемые. …При половина лунной гравитации требуются акробатическая подготовка …При технически нулевой гравитации секс в привычной форме почти невозможен. Отсюда, казалось бы, следовало, что никто не выберет для секса модуль с церерианской гравитацией (1/6 лунной).

Вэлент Флаудер рассуждал иначе. Да, секс при церерианской гравитации непривычен, и поэтому окажется манящим экспериментом для какой-нибудь парочки без комплексов. Сомнений, что такая парочка непременно найдется на Бифросте, у Вэлента не было, вот почему он решительно принял пари — и очевидно выиграл. Нойон, Ритти и Юнис скоро ввалившись на контрольный мостик через трубу-коридор (примерно как автоматически подаваемые шары в кегельбане), глянули на монитор и пообещали в соразмерное время сотворить проспоренный космический кальян, после чего уселись наблюдать.

Тут можно опять вспомнить об отсутствии приватности на орбитальной станции и даже посетовать про усугубление такого отсутствия – всякими пари подросткового уровня. С одной стороны, как бы так, но с другой… В исключительно служебном подглядывании угадывается априорная враждебность, как в любом целенаправленном контроле одного человека над жизнью и поведением другого. Между тем, обычай не исключительного, общедоступного эпизодического подглядывания из любопытства — представляется лишь этакой безвредной странностью. Например, европеец, прибывший в джунгли Конго или Папуа, окажется для туземцев диковинкой, за которой они будут подглядывать, не имея враждебных намерений. Кому-то из европейцев это все равно причинит дискомфорт, но кому-то — нет. Дело в разных установках у субкультур внутри европейской культуры, от буржуазно-реформатского «веберовского» состояния которой уже мало что осталось.

Все астронавты на Бифросте (как профессионалы, так и любители) принадлежали или к субкультурам астропанка, сложившимся 7 лет назад при Вандалическом кризисе, или к субкультуре аргонавтов, сложившейся на 2 года раньше — сразу после полумифических «даров Каимитиро». Они иронично относились к доктринам типа «крови и почвы» или «священного наследия» — ко всему сколь-нибудь консервативному даже внутри себя. В результате относительно легко преодолевался субъективный дискомфорт от нарушения приватности и прочих кульбитов орбитальной жизни. Некоторые психоаналитики даже считали это вхождение в новые схемы индивид-коммутация-социум более важным, чем закрывающие и подрывные технологии «3-й Космической эры». Эксперименты поиска ксенодоксальных приемов социальной жизни – так это назвали психоаналитики.

Закрывающие и подрывные технологии еще появится повод обсудить подробнее, а пока вернемся к наблюдателям финиша пари насчет секса в новой оранжерее-бублике. Ритти первой высказала свое мнение о происходящем там.

— Я как чувствовала, что они выберут грядки с капустой!

— Ты спорила, что никто ничего не выберет, — цинично напомнил Нойон

— Ну… Я думала, что не выберет, однако, если все-таки выберет, то капусту.

— Это почему? – спросил Юнис.

— Потому что Чубакка похож на капусту! – воскликнула она.

— Но Чубакка похож не цветную капусту, а тут обычная капуста, — снова возразил Нойон.

— А хоть брюссельская! Главное – капуста!

— Кстати! – Юнис звонко щелкнул пальцами, — Я внезапно сообразил, насчет капустного единства любых цивилизаций во Вселенной: космические корабли джамблей похожи на цветную капусту. Наши космические корабли и орбитальные станции на брюссельскую капусту. Но базовая форма по-любому капуста.

— Хм… — Ритти задумалась, — …Это чем же наши космические аппараты похожи на…

— …Тем, что осевой ствол и много маленьких кочанов-модулей! — отреагировал Юнис.

— Неужели? — отозвался Нойон, — А оранжерея-бублик как влезет в капустную теорию?

— Не придирайся! Никакая теория не может сразу при рождении объяснить все. Даже у Эйнштейна на заре теории относительности была куча белых пятен!..

Ритти опять скептически хмыкнула. Юнис, чувствуя шаткость своей позиции, перевел разговор на другой овощ: … — Хотя, по-моему, тема с тыквами прикольнее!

— Это намек на Хэллоуин? – предположил Вэлент Флаудер, оторвавшись от любования своим триумфом предсказателя и победителя в пари.

— Это намек на будущий Хэллоуин. К прошлому Хэллоуину ведь тыквы еще не успели,

— Разумеется, они не успели за 3 недели после посева, — Вэлент кивнул, — но до будущего Хэллоуина еще почти год.

— Так… — многозначительно произнес Юнис, оглядев компанию на мостике, — …Значит, похоже, я один тут в курсе про токены на аукцион космических светящихся тыкв.

— Это что, очередная афера твоего дяди на фьючерсной бирже? — спросила Ритти.

— Во-первых, это не афера! — Юнис изобразил возмущенно-обиженную гримасу, — А если даже афера, то почему непременно дядя Тургут?

— А кто? – поинтересовалась она.

— Идею вбросил Лацаро Талвиц.

— Ого! Лацаро Талвиц, гуру экономики смыслов! – прокомментировал Вэлент, иногда в порядке хобби читавший кое-какую популярную бизнес-периодику.

Юнис Булут утвердительно кивнул, и добавил:

— Кампанию размещения этих токенов организовал Оуэн Гилбен через свою веганскую торговую сеть. Так что мой дядя лишь договорился через родичей мужа своей дочки от первого брака, чтобы провести будущий аукцион на голландской цветочной бирже, это самая престижная площадка в европейской флористике.

— О-о… — протянул Нойон, — …Османская империя распалась более ста лет назад, но ее культура коррупции навсегда отпечаталась в интеллектуальном фонде человечества!

— Почему сразу культура коррупции? – начал снова возмущаться Юнис, но тут в новой оранжерее случилось нечто захватывающее.

…

Секс – занятие увлекательное и в некоторые моменты приводящее к потере разумного контроля над некоторыми движениями тела. В обычной физической обстановке в этом свойстве секса можно найти особый шарм (который пытаются с переменным успехом передать продюсеры эротических фильмов). Но в физически необычной обстановке тут возможны нюансы. Если перейти от общей теории к конкретной практике, то события развивались следующим образом:

В камасутре известна поза «паук»: пара ложится валетом, затем леди, раздвинув ноги, укладывает свои бедра поверх бедер джентльмена. Дальше коитус достигается легким прогибом тел вверх, как если бы оба начали вставать на гимнастический мостик. Если вокруг есть подходящие фиксированные предметы, то можно руками упираться в них, усиливая фрикции просто отталкиваясь. В конкретном случае, Хорти и Кевин удачно использовали бортики, разделявшие грядки в трехметровой трубе оранжереи-бублика. Встречные упоры отлично фиксировали тела, невзирая на малую гравитацию. Но, при нарастающем возбуждении, Хорти спонтанно решила поменять позу «паук» — на позу «водопад». Для этого ей требовалось лишь одно движение: встать на полный мостик и, крепче обхватив партнера ногами, потянуть к себе, так что он встанет на колени. Хотя, требуется изрядная силовая подготовка, чтобы таким движением приподнять и себя, и мужчину, который в данном случае весил 90 килограммов. Но у Хорти сил хватило бы, чтобы так приподнять ногами даже среднего медведя — при генной модификации типа «метаморф» повысились возможности ее опорно-двигательной системы…

…В общем, при земной гравитации перемена «паук» — «водопад» прошла бы запросто, однако здесь гравитация была в 36 раз меньше. Поэтому изящное и сильное движение, достаточное для быстрого подъема в сумме более полутора центнеров, приложилось к одному скромному фунту веса…

…Пока два массивных человеческих тела, кувыркаясь, летят по трубе оранжереи, есть время поблагодарить физику вселенной за то, что масса тел не зависит от их веса. Вот почему скорость полета и частота вращения получились малыми — как у неторопливого пешехода приблизительно. Зато время их полета до потолка оранжереи (или точнее: от внешнего до внутреннего радиуса бублика) заняло около четырех секунд. Этого вполне хватило, чтобы расцепиться друг с другом, и прицелиться к кольцам пластиковых труб импульсно-капельного полива, достаточно прочным, чтобы воспользоваться ими, как в классическом игровом кино «Тарзан» герои пользуются лианами. В этом смысле можно считать все это неудачно сыгранным дублем в неудачной франшизе Тарзана. Лианам не следует быть прозрачными, Тарзан не должен выглядеть как пузатый викинг-фермер, а сюжетно-хрупкому образу Джейн точно не подходит фигура профи боксерского ринга.

Хотя, если не придираться с позиции киноискусства, то получилось вполне удачно для первого дубля. Никто из актеров не пострадал, и даже ни один из растущих капустных кочанов не получил повреждений. В финале, когда все приземлились, вдруг произошло включение капельного полива. Может, совпало, а может, система так отреагировала на странные движения внутри оранжереи.

— Хорошо, что у человеческих мужчин нет бакулюма, — объявил Кевин, отряхиваясь от множества капель, которые при такой гравитации, едва-едва стекали с тела.

— А что такое бакулюм? – поинтересовалась Хорти.

— Это, выражаясь научно, внутрихуевая кость, она есть у большинства млекопитающих.

…

История не знает сослагательного наклонения, и нет шансов выяснить, оказался бы при наличии бакулюма Кевин иллюстрацией к чешской пословице: idiot i chuj zlomi. Так или иначе, сексуальный дебют новой оранжереи состоялся не без происшествий, а станция Бифрост фиксировала все происшествия, уведомляя капитана. Поэтому через несколько минут на контрольном мостике возник Фред Йошида (он же – капитан Йода).

Фред Йошида представлял собой дважды легендарную персону. Во-первых, он действительно напоминал магистра Йоду учителя джедаев из «Звездных войн» Лукаса. Он не был настолько маленький, большеухий и зеленый как в оригинале, однако его рост соответствовал типу пигмеев или андаманцев, уши были относительно крупные, а в темной коже то ли присутствовал, то ли мерещился зеленоватый оттенок. Манера Фреда говорить в стиле Йоды значительно влияла на воображение его визави. Во-вторых, он появился вскоре после «даров Каимитиро», как результат нелегальных биопанковских экспериментов с трансплантационными материалами, полученными по дешевке из какой-то бенгальской клиники. Эксперимент состоял не в клонировании, а в выращивании полного организма из одного кусочка. Ведь не только растения способны размножаться ломтиками клубней. Такой путь открыт и для некоторых животных. Если отрубить у морской звезды-акантастера любой из ее многочисленных лучей, то он, при удачном стечении обстоятельств, восстановит себе весь остальной организм. В случае Фреда Йошиды базовым было иное существо: ктенофора, более известное, как морской крыжовник (за сходство размеров и формы). Это маленькое хищное животное способно регенерировать любые утраченные части тела менее чем за 100 часов. Хотя в намного более сложном случае с человеком, регенерация заняла около года. По слухам, Фред тогда стал единственной удачей из десятков тестов: ведь технология почкования хомосапиенса (как ее позже назвали) еще не была отработана до устойчивости…

…Как Фред за 6 лет с момента регенерации превратился в квалифицированного пилота-инженера — осталось загадкой. Некоторые утверждали, будто вся эта история выдумана, чтобы утаить реальную хронику технологии почкования, а Фред появился совсем иначе. Другие говорили: нет, дело не в тайнах вокруг технологии (о ней все опубликовано) а в тайне реального происхождения Фреда (и намекали на нечто в стиле Франкенштейна).

Но вернемся на контрольный мостик Бифроста, куда вошел разбуженный Фред.

— Парасексуальными экспериментами, рискованными здесь, от сна не следует капитана отвлекать! — строго заявил он, окидывая взглядом Будды компанию из шести персон (к четырем участникам пари успели присоединиться оба объекта пари: Хорти и Кевин).

— Приносим наши извинения кэп! — ответил Вэлент (как вахтенный) и кое-как изобразил поклон в японском стиле.

— Между прочим, кэп, — добавила Ритти, — эксперимент был не парасексуальным, а лишь экзотически сексуальным. Некоторые предвзятые медики говорят «парасексуальный», имея в виду необычную практику коитуса. Но вообще-то, парасексуальный процесс это слияние вегетативных клеток с возникновение генных диплоидов. Так бывает у грибов.

— Знать буду это я теперь, — отреагировал Фред, — а какая причина этих действий была?

— Кевин придумал, как копать комету-мумию лопатой для PR, — ответила Хорти.

— Охереть… — не выдержал Нойон.

— Что курили? – практично полюбопытствовал Юнис.

— Запись с обзорного модуля левого борта посмотри, — спокойно предложила она.

Вот в чем удобство отсутствия приватности: вместо того, чтобы пересказывать диалог, рискуя упустить что-либо, можно просто сослаться на запись. Пока капитан и четверка любителей пари знакомились в записи с PR-концепцией космической лопаты, Хорти со свойственной ей экспрессией, убедила Кевина нарисовать эскиз к лопата-шоу. Обладая профессиональной сноровкой и при помощи файнарт-приложения в компьютере, он за несколько минут создал нечто, похожее на плакат о труде шахтеров в КНР эпохи Мао.

— Круто, — оценила Хорти, — но где же скафандр?

— Я не могу вообще все сразу, — проворчал Кевин и начал подбирать шахтеру-ударнику коммунистического труда стильный космический гардероб.

Он еще не успел завершить эту тонкую процедуру, когда остальные, ознакомившись по видео с концептуальным диалогом, обратили взоры на его творчество.

— Офигеть, ретро! — восхитилась Ритти.

— Каменоломни ужаса! – высказался Нойон

— Кажется, — произнес Вэлент, — я знаю лучшего кандидата на эту роль.

— Я тоже! – заявил Юнис.

— Напишите на бумажках и сравним, — приложила Ритти. Они синхронно кивнули, затем черкнули нечто на листках для заметок, и отдали Фреду Йошиде, спонтанно решив, что функция арбитра принадлежит капитану.

— Одно имя вижу тут я, — произнес он, — это Ларс Моллен.

— Реально! – поддержала Хорти, — Ларсу и Инге по 85 примерно, они еще могут помнить времена, когда требовалось вручную лопатой бросать уголь в топку парового котла.

Кевин поскреб обеими пятернями жесткую рыжую шевелюру и с сомнением произнес:

— Не факт, что они помнят. У них эйдж-реверс сделан векториком sizif. Биологический возраст откатился более-менее корректно, но в глубине мозгов как блендер поработал.

— Спросим-узнаем! — бодро, но не совсем уверенно отреагировала Хорти. Она знала, что парочка Моллен, датчане, в конце прошлого века работавшие морскими спасателями в Гренландии, плохо ориентируются в событиях, предшествовавших воздействию sizif. С недавними событиями — никаких проблем, но старая часть памяти стала кашей.

— Уиджи, разбуди Молленов и пригласи их сюда, — скомандовал Фред второму роботу-шримпоиду, кстати оказавшемуся на мостике.

— Выполняю, — ответил робот и прыжком исчез в трубе-коридоре.

Кевин снова поскреб шевелюру и вздохнул.

— Кэп, а обязательно было сразу будить? Мы ведь не прямо сейчас копаем комету. У нас даже еще лопата годная не сделана. — Не ради лопаты разбудил их я, — ответил капитан Йода, — но по просьбе личной их. До конференции-телемоста с Алкйоной за четверть часа.

— Сейчас уже 5 ноября, ровно год полета Алкйоны, — добавил Нойон.

— А почему в такую рань? – удивилась Ритти.

— У нас рань по Гринвичу, а конференция назначена по Шри-Ланке, это +5 часов.

— Э-э… Это зачем по Шри-Ланке?

— Это в память Артура Кларка, он жил на Шри-Ланке и придумал «Свидание с Рамой».

…

8. Внезапное сходство плазменного звездолета и пароходофрегата.

По успевшей сложиться схеме конференций-телемостов, Ликэ Рэм и Зенон Пекош для оптимизации видеосъемки разместились на подковообразном диване в медиатеке. Но в отличие от предыдущих случаев, они оделись экзотично: попытавшись воспроизвести ланкийское сари и саронг соответственно. Казалось бы, несложно обернуть вокруг себя прямоугольный кусок яркой разноцветной ткани. Но добиться изящества не удалось. С другой стороны, главное не изящество, а ощущение этнического колорита. Ради этого экипаж дополнительно украсил медиатеку — оригами-слоном, сложенным из огромного листа упаковочной бумаги (несколько таких листов остались в грузовых контейнерах). Слон получился тоже не очень изящный, но более-менее узнаваемый. …Итак: корабельные часы Алкйоны, временно переведенные на часовой пояс Коломбо, показали 5 утра. Это значило, что видеоряд и ответы, транслируемые в эфир, достигнут Земли примерно в 9 утра (также по Коломбо). Первый пакет вопросов был отправлен с Земли сразу после полуночи и соответственно получен около часа назад. У экипажа было некоторое время, чтобы скомпоновать их и распределить между собой… Теперь — поехали!

КАКОЕ СХОДСТВО МЕЖДУ «РАМОЙ» (ИЗ НФ-КНИГ КЛАРКА) И ЧУБАККОЙ? КАК ПРОДВИГАЕТСЯ КОММУНИКАЦИЯ С ДЖАМБЛЯМИ? ЧТО ВЫ СМОГЛИ УЗНАТЬ О НИХ И СООБЩИТЬ ИМ О НАС, ЛЮДЯХ?

Зенон Пекош предусмотрительно поставил на журнальный столик перед видеокамерой цилиндрический стаканчик и мини-кочан брюссельской капусты, затем пояснил.

— Перед вами приблизительные модели Рамы и Чубакки. Как вы видите, диаметр у них одинаков (для наглядности он положил мини-кочан на горловину стаканчика), но Рама больше по высоте в два с половиной раза, а по объему в три с лишним раза. Перейдем к конструкции. О Раме нам все известно со слов Артура Кларка…

Зенон отложил мини-кочан, взял стаканчик и покрутил перед глазком видеокамеры.

… — Это идеальный цилиндр, диаметром 20 и высотой 50 километров. Он пустотелый и вращается, за счет чего на внутренней стенке действует центробежная гравитация. Там создан угловатый искусственный ландшафт, который частично заливается водой, когда внутренний светильник вроде синтетического мини-солнышка прогревает поверхность. Тогда просыпается местная живность. После выключения светильника все замерзает. А детали лучше прочесть в книге. Теперь Чубакка…

Сказав это, Зенон поставил стаканчик и взял в руку мини-кочан.

… — Модель немного отличается, лучше по фактуре подошла бы цветная капуста, зато у брюссельской общий вид ближе к сфере. Так вот: ключевое отличие Чубакки это метод изготовления. Если Рама у Кларка явно сделан привычным нам путем строительства из механически обработанного металла, то Чубакка выращен из силикатного композита с разнородными вкраплениями. Именно выращен, как циклопический овощ. Наше первое впечатление было, что это астероид Маленького Принца, захваченный баобабами. Эту очаровательную сказку Экзюпери большинство из вас, вероятно, помнят… Разумеется, Чубакка образовался как-то иначе, но бесспорно он выращен. Те черты фрактальности, которые мы в нем наблюдаем, свойственны только самоорганизующимся объектам, как например, растущие кристаллы или живые существа… А о коммуникации с джамблями лучше расскажет Ликэ, — он сдвинул свои импровизированные модели в сторону.

Ликэ Рэм установила на их место широкоформатный планшет, взяла локальный пульт, выключила свет, и выключила воспроизведение некой записи на планшете.

— Внимание на экран, леди и джентльмены! Вы видите диалог негуманоидных существ, происходящий методом асинхронного обмена фигурными цветовыми пятнами. Как вы думаете, можно ли найти в этом диалоге что-то вроде слов, записанных алфавитом или слоговым письмом?.. – она сделала длинную паузу, и сообщила, — …Ответ негативный, поскольку это псевдо-хаотичная пиктографией, в ней нет привычного нам порядка или последовательности, выраженной в строчках или столбцах…

Она сделала паузу, включила свет, и продолжила. … — То, что вы видели, не имеет прямого отношения к джамблям. Это диалог кальмаров Гумбольдта, стайных океанских хищников средних глубин. Я выбрала их для примера, чтобы показать, какого рода задачу мы решаем. Замечу: кальмары Гумбольдта живут на одной планете с нами, так что сходства с нами у них намного больше, чем у джамблей. Однако, есть нюанс: джамбли, как и мы, это существа, владеющие технологиями…

Ликэ снова сделала паузу, после которой повторила: … — Джамбли, как и мы, это существа, владеющие технологиями. Создание технологий требует математики, а некоторые разделы математики, например двоичная арифметика, являются единственными. Они одинаковы для всех существ во всех вселенных. Менее универсальные разделы: формальная логика, теория множеств, теория топосов, теория графов, алгебраическая геометрия в каком-то виде точно есть у джамблей, но разница в формалистике может стать серьезной проблемой. Пока мы синхронизировались с ними только по двоичной арифметике, по естественно связанной с ней булевой алгебре, и по практической навигации. Еще раньше мы синхронизировались по кодировке картинок, получив возможность согласовать относительное маневрирование. Важная деталь: нам удалось синхронизировать вопросительную конструкцию. Пусть не универсальную, но позволяющую сообщить, что мы просим заполнить пустое поле в формуле или выбрать какую-либо из нескольких предложенных альтернатив. И, пожалуй, последнее…

После еще одно паузы, она добавила: … — По рекомендации ЦУП MOXXI мы передали джамблям серию картинок, которые придуманы в 7-м комитете ООН. Синхронизация по этим картинкам не состоялась, что нетрудно было предвидеть. Картинки 7-го комитета ориентированы на инопланетян из ненаучного фэнтези, вроде эльфов Толкиена. Так или иначе, мы получили от джамблей графическую схему — допустимое продолжение нашего маневра до абордажа. Попросту говоря: они пригласили нас в гости. Примерно через три года с четвертью, если маневр пройдет по плану, мы воспользуемся этим приглашением. Пока больше ничего.

…

ГОД У ВАС НЕТ ПРИВАТНОСТИ, ВСЕ ВИДНО. НАСКОЛЬКО ЭТО ТЯЖЕЛО? ЧТО ЗАМЕНЯЕТ (ЕСЛИ ЗАМЕНЯЕТ) ВАМ СОЦИАЛЬНУЮ ЖИЗНЬ? НЕ НАДОЕЛИ ЛИ ВЫ ДРУГ ДРУГУ?

Зенон Пекош положил ладонь на плечо Ликэ и чуть ироничным тоном произнес:

— Учитывая наш телесно-эмоциональный стиль поведения в быту, это очень тяжело для наблюдателей с твердыми моральными устоями — кажется так их принято называть. Что касается нашего отношения к нулевой приватности: порой мы делаем что-то не так, как хотелось бы — тогда неприятно, что у этого куча посторонних свидетелей. Но подобные эпизоды случаются не очень часто, и это не проблема. Что касается социальной жизни: конечно, общение друг с другом и с тремя дюжинами роботов, не заменяют таковую. И поэтому мы просто участвуем в земной социальной жизни через инфосеть. При чтении ленты новостей дистанция не ощущается. При обратной связи все сложнее. Несколько часов между вопросом и ответом — это дискомфортно. Однако, не настолько, чтобы мы делали из этого трагедию. При общем позитивном настрое, к таким вещам можно даже относиться с юмором.

— С готичным юмором в стиле «Бала вампиров» Романа Полански, — добавила Ликэ.

— О! Поскольку ты взяла слово, ответь: насколько в баллах от 0 до 10 тебе надоел некий Зенон Пекош? 0 — совсем не надоел, 10 — ужас, как надоел, прочие баллы переходные.

Ликэ Рэм сделала задумчивое лицо и драматическим тоном продекламировала:

— Ты оставался бы собой, не будь ты Пекош! Что Пекош? Разве так зовут На шее голову со стрижкой «ежик»? Что имя? Спирт по вкусу спирт, Хоть спиртом назови, хоть этанолом. Ты под любым никнеймом был бы Тем долбоящером, какой ты есть. И назовись хоть капибарой-водосвикой, Ответ, короче: минус 30 баллов!

Зенон почти мгновенно отреагировал экспромтом по мотивам того же шекспировского диалога Ромео и Джульетты на балконе:

— Минус 30 баллов! Звездный демон, Во мраке межпланетной пустоты Ты светишь, как учебник камасутры Партнера вдохновляя мастерством Как инкарнация богини Лакшми!

После этого они весело фыркнули, давая понять, что переходят к следующему блоку вопросов.

СКУЧАЕТЕ ЛИ ВЫ ПО ЗЕМЛЕ? КАК ВАМ ВИДИТСЯ ЗЕМНАЯ ПОЛИТИКА ТАК ИЗДАЛЕКА? КАКОЙ ВЫ ПРЕДПОЛАГАЕТЕ УВИДЕТЬ ЗЕМЛЮ, КОГДА ВЕРНЕТЕСЬ?

Ликэ Рэм на полминуты вышла из обзорного поля камеры телемоста, затем вернулась с маленьким глобусом. Покрутила его и произнесла, будто рассуждая вслух:

— Казалось бы, скучать по Земле, как планете вообще — невозможно. Люди скучают по конкретным местам. Саванна Танзании, ледники Непала, кафе Делириум в Брюсселе с розовым слоником на вывеске, лабиринты тростника на рукотворном ливийском озере Феззан в тумане… Но перед стартом мы крутились на околоземной орбите и картинки Земли отчасти смешались в воспоминаниях. И теперь мы скучаем уже не конкретно по каждому симпатичному месту, а по всему этому бело-голубому шарику…

Она сделала паузу и сова покрутила маленький глобус. …Политика издалека видится специфически. Нелепая мышиная возня, раздувшаяся до деструктивного культа. Затянувшаяся игра в воображаемый бисер. Как там наставник брокеров объяснял в фильме «Волк с Уолл-стрит»: Это все химера, хумера, хумер его поймет, что это! Пыль в глаза! Этого ничего нет ни в природе и нигде! Это не материя, этого нет в таблице Менделеева! Это все гребаные сказки. Мы ни хрена не создаем, мы ничего не строим… Я цитировала по памяти. Такое объяснение пригодно не только для фондовой биржи, но и для большой политики.

Ликэ замолчала и посмотрела на Зенона. Он кивнул:

— С политикой понятно. Теперь о том, какой мы предполагаем увидеть Землю через…

— …Много-много лет, — договорила Ликэ, — да, перейдем к этому.

— О политике, — продолжил он, — уже сказано. Мы предполагаем НЕ увидеть этого, когда вернемся. Мы не предполагаем, что политика и фондовая биржа вовсе исчезнут, однако надеемся, что все эти… Гм… Хумеры будут сконцентрированы в квартале бутиков, где модные кутюрье рекламируют для альтернативно одаренных персон бальные платья из золотой фольги с алмазной инкрустацией на заднице, и прочее в таком роде. Там это не причинит никому серьезного вреда. И с другой стороны: мы НЕ предполагаем увидеть осуществленную утопию по схеме неооптимизма доктора Опира из книги Стругацких «Хищные вещи века» или по схеме бетризации из книги Лема «Возвращение со звезд». Короче: мы не определили, что предполагаем увидеть, и пока говорим лишь о том, что предполагаем НЕ увидеть. Как-то так.

ПРАВДА ЛИ ЧТО ВАШ ПОЛЕТ МОЖЕТ ПРДЛИТСЯ МНОГО ДЕСЯТИЛЕТИЙ? СТРАШНО ЛИ ВАМ, ЧТО ВЫ ТАК ДАЛЕКО И НЕКОМУ ПОМОЧЬ? ЕСТЬ ЛИ У ВАС «ПЛАН-Б» ДЛЯ ПРОБЛЕМНЫХ СЛУЧАЕВ?

Зенон нарисовал пальцем в воздухе длинный-длинный эллипс.

— Это правда. Есть несколько возможных сценариев возвращения, и какой из них будет реализован, зависит от динамической структуры гелиосферы за орбитой Нептуна. Наш двигатель, выбрасывая плазму, создает сильное магнитное поле. Оно взаимодействует с ионным ветром гелиосферы, и это стало главным фактором нашего быстрого разгона в начале полета. Теперь тот же ветер мешает нам тормозить. В некотором смысле мы как пароходофрегат. Были такие корабли в середине XIX века. Кроме парусов фрегата, они имели паровой двигатель, на котором шли при неблагоприятном ветре. Но здесь ветер — ионный, и нельзя убрать паруса, они возникают сами собой при включении плазменно-фюзорного двигателя…

Тут Зенон поставил на столик в фокусе видеокамеры — маленькую пластиковую модель античного парусника с исторически абсурдной дымовой трубой и гребными колесами. … — Так мы выглядим: наши гребные колеса со слабой машиной работает против ветра. Получается очень медленно. Хотя, когда мы уйдем вдвое дальше орбиты Нептуна, есть вариант оседлать ионные мега-вихри. Где-то там солнечный ветер сталкивается с иным ветром: межзвездным. В энциклопедии есть картинки-схемы этого феномена по весьма отрывочным данным, полученным от зондов серии Voyager и New Horizons. С чем мы встретимся на самом деле — вопрос открытый, и ответ определит время возвращения. А сейчас я попрошу Ликэ ответить на второй вопрос, пока я хожу за ответом на третий.

Он исчез из поля видеокамеры, а Ликэ, устроившись на диване поудобнее, сообщила:

— Страх, вообще-то, спутник любой жизни… Кроме жизни джамблей, быть может, но в данный момент речь о людях. Человек, даже фанатик ЗОЖ и ОБЖ, может умереть по совершенно посторонним причинам в любую минуту. 11 сентября 2001 примерно две с половиной тысяч клерков погибли в башнях WTC при теракте. Менее массовые случаи считаются банальностью. ДТП, электро-аварии и все такое. Рискуем ли мы с Зеноном в большей мере, чем клерки в NY-city? Неизвестно. Считать космические миссии чем-то чудовищно опасным это реликт 1-й Космической эры, когда жизни миллионов людей с легкостью приносились в жертву дурным амбициям лидеров доминирующих империй. Сейчас 3-я Космическая эра. Иная. Без патологического героизма… Вот, кстати, Зенон принес планы-Б.

Зенон Пекош триумфально водрузил на стол полторы дюжины увесистых книг в ярко-оранжевом пластиковом переплете, и пояснил:

— Это детальные планы-Б, поделенные по моделям экстремальных ситуаций. Их копии имеются в памяти бортового компьютера, а это твердые копии для случая, если память компьютера окажется недоступной. Это одна сторона ответа, а другая сторона, это мы. Наши биографии доступны в сети, так что напомню кратко: и у Ликэ и у меня в жизни произошло нечто, близкое к разрыву организма в клочья. Вот, чтобы не погибнуть, мы применили к себе глубокую генную модификацию: векторик Jefirra. Данные о нем тоже доступны в сети. Не обошлось без побочных эффектов, но ключевой момент: убить нас намного сложнее, чем природного хомосапиенса. Это позволило методистам MOXXI, создающим планы-Б, сосредоточиться на моделях ЧП, смертельных даже для нас. Так получилась высокая надежность проработки, — Зенон хлопнул ладонью по стопке книг, содержащих «планы-Б», дав понять, что вопрос исчерпан, и перешел к следующему.

ДУМАЕТЕ ЛИ ВЫ ОБ УСТРОЙСТВЕ ВСЕЛЕННОЙ (ЕСТЬ ЛИ МЫСЛИ О БОГЕ)? ЧТО ВЫ ДУМАЕТЕ О ДЖАМБЛЯХ (И ВООБЩЕ О СВЕРХЦИВИЛИЗАЦИЯХ)? ИСХОДИТ ЛИ ОТ ДЖАМБЛЕЙ УГОРОЗА ДЛЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА?

Прежде чем ответить, Зенон отодвинул в сторону маленький глобус и поставил в центр предмет, похожий на глобус, только прозрачный, в глубине которого виднелись всякие бесформенные полупрозрачные неоднородности, окрашенные в ярчайшие цвета.

— Вот модель астрономической вселенной. Его диаметр 18.6 сантиметров, а масштаб: в одном сантиметре 10 миллиардов световых лет. Вы напрасно будете искать здесь нашу галактику. Она слишком мала. Даже местная группа галактик слишком мала. Но, вот в центре показано алое пятнышко, полмиллиметра или 500 миллионов световых лет. Это сверхскопление Ланиакеи, оно объединяет около ста тысяч галактик, включая нашу. У зрителя, ранее не увлекавшегося астрономией, возможно, возник вопрос: почему мы в центре вселенной? Ответ такой: мы по определению в центре нашей астрономической вселенной, поскольку она ограничена теоретическим радиусом нашего наблюдения. По причине расширения Хаббла, мы не видим то, что лежит дальше, чем условная граница, которая начала удаляться от нас со скоростью света 13.7 миллиардов лет назад — когда расширение Хаббла только стартовало после события, условно называемого Большим взрывом. Неизвестно, как далеко простирается физическая вселенная, но за радиусом наверняка что-то существует, поскольку излучение нашей условной астрономической границы — неоднородно. Мысли о боге библейского типа выглядят неуместными, ведь наблюдаемая картина характерна не для какого-то целенаправленного творения, а для термодинамического хаоса с частичной самоорганизацией…

Зенон небрежно крутанул астрономическую вселенную на подставке-подшипнике. … — Исходит ли от джамблей угроза для человечества? Если коротко: нет. Рассуждения философов-алармистов в стиле «Темного леса» Ли Цысяня о том, что все цивилизации являются охотниками друг на друга, опровергается не только теорией летающих коров, изложенной Юлианом Зайзом почти 10 лет назад, но уже и практикой: фактом нашего длящегося контакта с Чубаккой. Хотя, есть нюанс… — он подмигнул Ликэ. Она улыбнулась и подхватила:

— Точно, есть нюанс. Сам факт существования джамблей и контакта с ними становится фатальным для той философии, которая много веков обосновывала нелепое социальное устройство практически во всех странах на Земле. Но крах такой философии ничуть не опасен для человечества. Скорее наоборот. Ладно, не будем о политике. Разве что если придут вопросы об этом ко второй части телемоста. Встретимся в эфире через 8 часов.

…

9. Эксцесс космического телемоста и полуразумное человечество.

Преподавательский угол кампуса EMU (Восточно-Средиземноморского университета), состоящий из нескольких таунхаусов, не являлся особо тихим местом. Тут происходили вечеринки, причем порой посреди ночи (хотя не особенно громкие, в отличие от пляжей Фамагусты и от звездного городка неподалеку). Так что Кристина Штеллен не слишком удивилась, проснувшись ночью от двух характерных факторов вечеринки: голосов под музыку (хотя не очень громких) и запаха, сопровождающего кулинарные процедуры с применением первобытного кухонного очага, оборудованного посреди бэкярда. Была, впрочем, странность: кто организовал это? Одни соседи — Ашока и Тилини Нарликар, в настоящее время находились в Коломбо, а другой сосед – профессор Филипп Уэллвуд, гостил в эмирате Умм-эль-Кювайн. Оставался вариант: дети. Хлоя и два ее бойфренда: Олли и Нигиг. Но они зашли бы в дом, чтобы пошакалить на предмет кухонной утвари, каких-нибудь специй и хорошей выпивки. Тогда кто же?

Аккуратно, чтобы не разбудить бывшего мужа (отлично спавшего при любом шуме, не связанном с угрозами), Кристина встала, накинула халат и вышла на балкон… У-упс!

— Дедушка Хлотар, как ты тут оказался?.. — удивленно спросила она у первого узнанного персонажа из четверых у очага, и тут узнала трех остальных, — …О, черт это же…

— Извини, детка, — откликнулся Хлотар Нарбо, — мы не хотели будить тебя и Вальтера…

— Тише, я сейчас спущусь, — перебила Кристина.

Она быстро сменила халат на спортивный костюм для пробежек, застегнула липучки на кроссовках и вышла в бэкярд.

— Ох, Кристина, извини нас за беспокойство… — начала Камилла Далансон, хотя одетая в стиле марсельских моряков, но все равно элегантная.

— Брось, все нормально, — перебила Кристина, обняв одновременно ее и дедушку, — а как Фанни и Вилли оказались в вашей компании, или вы в их?

— Видите ли, фрау Штеллен, — сказал Вилли Морлок (в прошлом юный террорист RAF, а последние 7 лет министр прогресса Ливии), — мы четверо рыбачили в заливе Сирт. Там недавно заработал первый фудотрон для средиземноморской акватории, что привлекло последовательно всю пищевую цепочку, до крупной хищной рыбы включительно. Что касается конкретно этого превосходного тунца, то его добыла Фанни.

— Я расскажу эту сагу, когда придет время! — торжественно добавила доктор Фанни Шо (научный сотрудник NASA эры первого марсохода, а ныне консультант MOXXI).

— Scheisse! — машинально воскликнула Кристина, только сейчас заметив, что жарится на металлической сетке над первобытным очагом, — Сколько весит этот тунец?!

— 38 фунтов минус голова и потроха, — сообщил Морлок.

— Мы решили, — продолжил Хлотар, — что вчетвером нам не сожрать, нужна компания, и удачно подвернулся грузовой борт из аль-Брикату в Фамагусту. Я вспомнил, что вы оба любите тунца, и Вилли, пользуясь служебным положением, устроил автостоп.

— Авиастоп, — пунктуально поправил ливийский министр.

— Это даже вшестером не сожрать, — заметила Кристина, — более двух кило на нос. Хотя, возможно, если вы останетесь до завтра…

Хлотар ласково похлопал внучку по попе.

— Конечно, мы останемся! Не для того ведь мы летели 700 миль из залива Сирт на Кипр, чтобы побыть тут всего несколько часов. И профессор Уэллвуд любезно разрешил нам пожить в его апартаментах. Он на некоторое время предпочел учить здешних студентов дистанционно, поскольку… Э-э…

— Поскольку, — подхватила Камилла, — его эпатажный и загадочный роман с принцессой Жасмин переходит на очередной новый уровень.

— Знаете, чего я не понимаю? — произнес Моррлок, — Я не понимаю: почему мы привезли образцы трех финиковых алкогольных напитков и все еще ни капли не выпили?

— Нетактично было бы начинать пить без генерала Штеллена, — ответила доктор Шо.

— ОК! — Морлок кивнул, — Тогда я предлагаю разбудить генерала. Лучше это сделает его любимая не жена, чем какой-нибудь имбецил из 7-го комитета ООН.

— При чем тут 7-й комитет? – насторожилась Кристина

— Проблема в том, — вмешалась Фанни Шо, — что у вчерашнего феерического телемоста с Алкйоной было не две части, а три. Третья, неформальная, завершилась, когда мы, уже сообразив, к чему идет дело, полетели сюда. А сейчас на видеоблогах это чудо набирает миллион за миллионом просмотров.

Хлотар Нарбо отвлекся, чтобы перевернуть тунца на сетке, а Кристина успела первично обдумать услышанное. Чтобы разобраться требовалось знать больше, поэтому пока она задала самый общий вопрос:

— Слушайте, а насколько все плохо по шкале от «мелкая пакость» до «полная жопа»?

— Исходя из моего профессионального опыта в PR, — произнесла Камилла, — такая штука эквивалентна по твоей шкале примерно четвертинке полной жопы.

— Что ж, в таком случае, я иду будить Вальтера, — констатировала Кристина.

…По пути она успела почувствовать себя Алисой в Зазеркалье. В компании у очага все казались прочти ровесниками, где-то вокруг 50 лет, однако Кристина знала, что Вилли Морлоку и Фанни Шо по 80 с плюсом, а дедушке Хлотару 94. Упомянутый профессор Филипп Уэлвуд отметил 105-летие и возраст не мешает его чувственным отношениям с принцессой Жасмин бин’т Джуни аль-Муала, ровесницей Кристины. Некоторым людям кажутся ужасными этот и другие эффекты доступных генетических векториков. Среди верующих не редкость мнение, будто векторики это знак сатаны, а доля верующих еще велика даже в развитых странах. Поэтому в позапрошлом году с такой легкостью были начаты «войны крови» — акты о дискриминации тех, кто модифицирован векториками. Случились жесткие эксцессы, часть актов распалась, часть забылась, часть продолжала действовать, и никто не понимал, что дальше. Ситуация спонтанно расползалась…

…Тут поток мыслей Кристины прервался, поскольку она нос к носу столкнулась с уже проснувшимся и одевшимся бывшим мужем.

— Доброе не утро, — со слегка мрачной шутливостью приветствовал он, обнял ее, нежно чмокнул в нос, и спросил, — что за хрень случилась?

— Почему ты решил, что случилась хрень? — спросила она, встречно чмокнув его в нос.

— По ряду причин. Например, есть примета: если меня будит твой возглас: Scheisse!, то наверняка случилась хрень. А уж если ночью здесь нарисовался Вилли Морлок…

— В общем, да, хрень, — подтвердила Кристина, — доктор Шо сообщила, что у телемоста с Алкйоной получилось не две части, а три, так что 7-й комитет поднимет вой.

— Натурально, хрень, — заключил генерал, — надеюсь, я успею узнать детали раньше, чем какой-нибудь имбецил оттуда начнет трезвонить мне.

— Удивительно, Вальтер! Знаешь, ведь Морлок тоже применил слово «имбецил».

— Пф! – фыркнул он, снова обнял Кристину, и они двинулись к первобытному очагу.

Под жареного тунца и отличное финиковое вино, история телемоста покатилась, как по маслу. Вкратце: после первой части, аудитория не удовлетворилась ответами на ряд актуальных (по ее мнению) вопросов. Больше всего запросов на пояснения для второго круга телемоста пришло по трем пунктам: 1) Почему политика это «хумера» и что нелепого в социальном устройстве? 2) Что такое утопии по схеме неооптимизма и по схеме бетризации? 3) Чему человеческому все-таки угрожают джамбли?

Ликэ и Зенон доходчиво ответили:

1) Политика основана на макро-ценностях, неизменных со времен фараонов. Все макро-ценности это, по существу, культ иерархии, иногда называемый социал-дарвинизм. Это пирамидальная схема, в которой каждый вышестоящий ярус путем агрессии или угрозы голодом принуждает нижестоящих к какой-то форме труда. Копните любого политика, рассуждающего про «свободу, равенство, братство» — и увидите интерпретацию в стиле романов Оруэлла «Скотный двор» или «1984». Но модель Оруэлла придумана для очень условного мира, а на реальном субстрате такая конструкция стала рушиться, хотя на ее поддержание тратилась львиная доля производимых благ. Тогда оказалось, что социал-дарвинизм не нужен для реальной жизни. Бытовой обычай продолжил крутить колеса микроэкономики и кое-как производить сумму благ, которой кое-как хватает обычным жителям. Теперь вывод: человечество 40 веков зря кормило прожорливую «хумеру».

2) Неооптимизм и бетризация это мысленные эксперименты великих фантастов 1960-х, рисующие общества, свободные от социал-дарвинизма, где устранены агрессия и страх голода. Самое любопытное и парадоксальное это сомнения самих фантастов по поводу своих экспериментов. Агрессия и голод это социальное зло, но вдруг это меньшее зло в сравнении с безопасностью и благополучием? Что если общество деградирует без этих традиционных факторов зла? Сомнения оказались так сильны, что благополучные НФ-общества в новеллах-экспериментах показаны антиутопиями. Это можно считать очень хорошим тестом на шизоидную суть макро-ценностей и общества, основанного на них. Вспомним, что цивилизация строилась для защиты от агрессивных угроз и расширения доступа к ресурсам. Если эти цели объявлены гибельными, то весь смысл распадается.

3) Существование джамблей сломало философский миф о человечестве, как феномене вселенского значения. Человечество оказались лишь одной довольно слаборазвитой из множества цивилизаций, причем ошибочно выбравшей ориентиры (ясно, что джамбли достигли технологического могущества не на пути «устойчивого развития»). Вместе с мифом сломалось доверие массового человека к «ведущим мыслителям», ведь они, как оказалось, направляли человечество в тупик (смотрим выше о макро-ценностях).

Так завершился второй круг телемоста, вылезший за грань политкорректности, но не до громкого скандала. Кто мог предсказать, что последует третий (неформальный) круг, на котором астронавты, получив уже через эхо-конференцию новые вопросы, ответили так жестко, что многие комментаторы назвали это буллингом. Ликэ и Зенон рекомендовали публике новую книгу Эрика Лафита: «Покидая муравейник: разум и звезды». Прошлая книга Лафита: «Галактика как жемчужная ферма» вышла в позапрошлом году и, в силу стечения обстоятельств, за несколько месяцев предсказала открытие 9I/Чубакка. Таким образом, книга стала бестселлером, а 30-летний Лафит (в прошлом журналист и саунд-мастер рэп-команды) получил известность. Его «Покидая муравейник: разум и звезды» разошлась быстро и за счет известности автора, и за счет шокового содержания. Ликэ и Зенон (хорошо знакомые с Лафитом) щедро добавили тяги к продвижению этой книги, представив ее на третьем круге телемоста, и сообщив, что там доступно объяснено про неооптимизм, про бетризацию, и про человечество, как полуразумную расу…

…Сейчас, выслушав эту историю под (как уже отмечалось) жареного тунца и отличное финиковое вино, Вальтер Штеллен согласился с гипотезой Морлока, что какой-нибудь альтернативно-одаренный клерк из ГККИК ООН весьма вероятно позвонит. Подобные звонки — типовой продукт бюрократического зуда, составляющего основу деятельности каждого из семи Главных комитетов. И действительно: когда Штеллен, дожевав второй кусок тунца, нацелился на третий, послышалось тоскливое мычание. Такой сигнал был выбран для звонков из международных чернильниц высокого ранга.

— Штеллен слушает, — проворчал генерал в трубку, очень достоверно изобразив реакцию внепланово разбуженного человека.

— Мистер Штеллен, вас беспокоит 7-й Комитет по поводу ЧП, возникшем с телемостом Алкйоны, — произнес ровно такой голос, какого ожидал генерал (по опыту знавший, что подобные звонки чаще всего поручают мужским особям офисного планктона лет 40 без каких-либо талантов кроме обычной исполнительности), — моя фамилия Сервантес, я старший советник и руководство Комитета поручило мне разработать срочные меры.

— Сервантес? — переспросил генерал, заранее выбрав себе роль вульгарного солдафона, мозговую кору которого бороздит единственная извилина: след от фуражки, — А вы не родственник ли парня, который сочинил историю про рыцаря и ветряные мельницы?

— Нет, мистер Штеллен.

— Ясно. Значит, нет. А что вы тут говорили про ЧП?

— Если вы еще не знаете, мистер Штеллен, то я сообщаю. После планового телемоста с Алкйоной, случилось несогласованное продолжение. Там экипаж позволил себе грубые заявления о политике, религии и человечности. Также, экипаж прорекламировал книгу некого Лафита, состоящую из антинаучных эпатажных домыслов. Все очень серьезно, поэтому меры требуются безотлагательно.

— Бывает, — невозмутимо отреагировал генерал, — Значит, я сейчас отправлю дежурному менеджеру колл-центра месседж, чтобы он разместил на сайте MOXXI текст о том, что сказанное на неофициальной части телемоста не отражает точку зрения дирекции.

— Извините, мистер Штеллен, но ситуация слишком серьезна. Так просто ее не решить.

— Ясно. Что вы предлагаете, мистер Сервантес?

— Необходимо чтобы астронавты Алкйоны принесли публичные извинения всем людям, которым причинили моральный вред, — веско произнес советник 7-го комитета.

— Ясно. У вас уже есть текст публичных извинений, мистер Сервантес?

— Мистер Штеллен, я полагал, что вы захотите участвовать в составлении этого текста.

— Извините, мистер Сервантес, однако я специалист в контрразведке и в менеджменте астронавтики. А такие тексты должны составляться специалистом в сфере социальной информационной политики, иначе говоря: специалистами вашего профиля. Поэтому я рассчитываю получить соответствующий текст от вас.

В телефонном разговоре возникла пауза: клерк 7-го комитета совсем не ожидал такого поворота. Он думал, что (вероятнее всего) генерал станет возражать против идеи таких извинений, или (что менее вероятно) согласиться, однако на условиях своего участия в составлении текста. Но генерал согласился заранее и безоговорочно на текст, который появится из 7-го комитета. Клерк (из-за типичного узкого кругозора) не понимал, что у опытных офицеров спецслужб есть профессиональный принцип: в сложных ситуациях никогда не делать то, чего от них ждет противник. Генерал со своей стороны уже заранее просчитал варианты действий клерка. «Попав в непонятное» — в ситуацию «вы и только вы тормозите срочный процесс», клерк решит обратиться к сертифицированному для интернациональных организаций офисному AI-приложению ALLAM (Advanced Large Language Analytic Model). И через минуту этот цифровой суррогат копирайтера, родит многословный тематический уродливый микс, синтезированный из многих тысяч политкорректных шаблонов. Так и случилось. Чуть позже, чем через минуту, Сервантес прислал следующий текст:

Дорогие жители Земли — все, кого задело наше выступление 5 – 6 ноября! Сегодня мы обращаемся к вам с тяжелым сердцем и удрученным умом. Вы справедливо привлекли наше внимание к тому, что многие заявления, сделанные нами в ходе телемоста, были нечувствительны к человеческой видовой принадлежности. Теперь, прислушавшись к голосам тех, кому мы причинил боль, и проведя внутреннюю переоценку смыслов, мы понимаем влияние наших слов. Мы хотим выразить искренние извинения всем людям, которым наши слова причинили моральные страдания. Мы признаем, что наши высказывания были оскорбительны для человечества, как цивилизации и как вида разумных существ, и что они продвигали ту линию недопустимого уничижения человечности, против которой мы готовы бороться.

В момент произнесения мы не осознавали серьезности того, что мы говорим и как это может усилить вредные тенденции или причинить боль обществу, которое вынуждено сталкивается уже с многими проблемами из-за тенденции постгуманизма. Но теперь мы понимаем, что наше невежество усугубило ситуацию, и нам очень жаль. Этот опыт стал для нас поучительным напоминанием о том, что намерение не отменяет воздействия. Теперь нам очевидно, что мы должны продолжать свое самообразование в гуманистической области, чтобы гарантировать, что наши действия и слова совпадают с продвижением инклюзивности и уважения ко всем людям.

Мы также хотим поблагодарить тех из вас, кто вышел вперед, чтобы поделиться своими чувствами. Ваш смелый шаг по привлечению нас к ответственности стал уроком силы общества и важности постоянного диалога о человечестве и человечности.

Мы полны решимости добиться большего. Мы обещаем использовать эту ситуацию не только для размышлений, но и для того, чтобы стать более осознанными и внимательными людьми. Мы приветствуем продолжение диалога, и заявляем о нашей открытости для предложений о том, как добиться значимого прогресса в этом важном аспекте социальной гармонии и уважения.

Мы сознаем, что наши извинения приобретают ценность лишь в аспекте тех изменений, которым они помогают осуществиться, и мы готовы участвовать в этих изменениях. Мы надеемся заслужить ваше прощение своими будущими действиями. Искренне ваши, Ликэ Рэм и Зенон Пекош — экипаж космического корабля «Алкйона».

…Генерал быстро прочел текст и отреагировал:

— Ясно. В случае вашего информированного согласия, мистер Сервантес, я немедленно перешлю ваш текстовой файл и пояснения к нему в ЦУП для, опять-таки, немедленной отправки экипажу Алкйоны.

— Информированного согласия? – удивленно переспросил клерк 7-го комитета.

— Да. Надо понимать, что экипаж Алкйоны, получив такой файл с пояснениями, начнет обсуждать и пояснения и текстовой файл и метаданные этого файла. Их диалог быстро распространится в соцсетях Земли, ведь Ликэ и Зенон это очень популярные фигуры…

— Подождите, мистер Штеллен! Это надо отметить, как конфиденциальную тему!

— Это не будет иметь значения, — спокойно сообщил генерал, — рекомендую вам глянуть первый круг телемоста. Все события на борту Алкйоны становятся публичными из-за сплошной аудио-видеосъемки, данные от которой ловятся несколькими околоземными спутниками, принадлежащими разным пользователям.

…Некоторое время генерал слышал в трубке лишь натужное дыхание собеседника. На минуту возникло беспокойство, что у клерка, шокированного перспективой публичного обсуждения данного образца борьбы за политкорректность, сломается какой-нибудь из жизненно-важных контуров организма. Но обошлось: дыхание старшего советника 7-го комитета обрело условно-безопасные параметры, и затем его уста извергли поток слов. Общий смысл этой лексической каши сводился к тому, что ситуация сложная, и лучше избегать резонансного возбуждения общества. Не надо никому передавать этот файл, а случившийся телефонный разговор пусть останется лишь конфиденциальным обменом мнениями. Генерал не стал возражать, и советник, со вздохом облегчения, попрощался.

…Вилли Морлок иронично хмыкнул и прокомментировал:

— Это только начало.

— Разумеется, — лаконично согласился генерал.

— Начало чего? — удивленно спросила Кристина.

— Хейта, — пояснил он

— ООНовцы будут искать слабое звено, — добавила Камилла Далансон.

— Они уже нашли, — поправила Фанни Шо.

— Ты так полагаешь? И кто же?

— Я полагаю, это Эрик Лафит и его юная подружка-крокоан, Ханка Качмарек.

— Гм… — Камилла задумалась на несколько секунд, — …Пожалуй, вполне возможно.

— Почему они? — спросил Хлотар.

— Потому… — тут Камилла сделала жест, будто обняв нечто большое и круглое, — …Что экипаж Алкйоны на телеконференции сослался на книгу Лафита. К тому же Лафит был среди журналистов, глумившихся на стартовой пресс-конференции 7-м комитетом. И в отличие от прочих, Лафит не входит в какую-либо влиятельную корпорацию.

— Вообще-то входит, — как бы невзначай, сообщил Морлок.

— Вы не корпорация, а мафия, — возразила Камилла и добавила, — в хорошем смысле. И я поучаствую, если ваша мафия в деле.

Морлок утвердительно кивнул, а Фанни констатировала:

— ООН так и не научилась учитывать ливийский фактор.

— Что-то я запуталась! — призналась Кристина, — При чем тут подружка-крокоан? Кстати, крокоан это что?

— Подружка при том, что она подружка, — сказал генерал, — а крокоан это сленговое. Так называют глубокую модификацию человека векториками генов полуводных рептилий, например крокодилов, или амфибий, например саламандр.

— Аббревиатура от крокодил и антропос, — внесла Камилла ясность в словообразование.

…

ДЕКАБРЬ

10. Ведро алмазов и другие парадоксы медиасферы

50-футовая мотояхта «Фифифефаи» (в прошлой инкарнации — патрульный перехватчик Stridsbat-90H) еле заметно покачивалась на волнах Гвинейского залива в полста милях к норд-вест от островка Аннобон и примерно на две дюжины миль южнее Экватора. Это место было выбрано не случайно. И время (середина ночи) тоже имело значение. Здесь располагается впадина, которую геологи иногда называют Байкал (по геометрическому подобию с глубочайшим озером планеты). Обитатели абиссали гвинейского Байкала не сидят вечно ниже горизонта 4000 метров, а каждую ночь поднимаются в верхний слой, богатый рыбой и кальмаром. У Ханки Качмарек некоторое время назад возникла идея: устроить тут ночную фотоохоту на всплывающих глубоководных. Эрик Лафит сначала категорически возражал, но когда Ханка согласилась на все меры безопасности, даже на видеокамеру со страховочным тросом-кабелем, он не смог сопротивляться. Кроме того, крутилась у него такая мысль: вдруг Ханке необходимо иногда делать нечто подобное? Вдруг часть ее генов, которая заимствована у амфибий-хищников палеозойских морей, требует иногда этих погружений в полосу термоклина на глубину около 200 метров?..

…Но для обыкновенного человека вроде Эрика (точнее, для обыкновенного аргонавта, поскольку Эрик, все-таки, был модифицирован векториком ксианзан-эф) это выглядело неестественнои жутковато. Девушка среднего роста и поджарого телосложения, одетая только в шортики, очки и ласты, ныряет в открытом море ночью. Она уходит в глубину, утаскивая видеокамеру, за которой змеится тонкий кабель, раскручиваясь с барабана…

…Все. Она исчезла. Остается лишь наблюдать через монитор, разделенный на дюжину виртуальных секций. Видеокамера-аргус сверхвысокой светочувствительности — самое подходящее оборудование для такого квеста. 12 объективов давали круговой обзор, и у Эрика была возможность следить за ситуацией на довольно большом радиусе. Это чуть успокаивало. Существа, появлявшиеся в поле обзора, хотя выглядели порой жутковато, однако были слишком малы, чтобы серьезно повредить человеку…Точнее крокоана. На несколько секунд слева возникла 3-метровая акула, впрочем, предпочитавшая какую-то более понятную дичь (в ином случае Ханка могла применить 4-ствольный аква-шарп со своего инструментального пояса, а вообще-то акулы Гвинейского залива редко атакуют людей). Несколько позже, следом за стаей мелких пучеглазых рыб, проплыл ярко-алый большой глубоководный кальмар. Ханка попробовала схватить его за щупальце, но без заметного успеха: моллюск легко вырвался, пользуясь своей скользкостью…

…И уже близко к исчерпанию оговоренного 40-минутного погружении, в кадр попался глубоководный удильщик, напоминающий очаровательно-нелепую елочную игрушку с кусочком светящейся гирлянды. Ханка плыла за ним некоторое время, снимая с разных углов, но время вышло, и она дисциплинированно двинулась вверх. Барабан на палубе автоматически включился, медленно наматывая кабель…

…Еще 5 минут и (уф!) девушка-крокоан вынырнула у борта, рядом с трапом. Эрик уже приготовился, сразу втянул ее на палубу и повлек в душевую. Там, при ярком свете, она выглядела жутко: кожа синяя с зеленоватым оттенком. Глаза с вертикальным зрачком и почти неподвижные, как у ящера в засаде. Коротко стриженые серебристые волосы так слиплись от воды, что кажутся рыбьей чешуей. Но Эрик уже привык к специфическим свойствам подруги и сейчас невозмутимо запихнул ее под струйки очень теплой воды.

Около четверти часа прошло, пока ее тело прогрелось примерно от 20 до 35 Цельсия, и «холодное» приторможенное состояние сменилась обычным человеческим скоростным тонусом. Цвет кожи стал нормальным для европейки, сильно загоревшей за длительное время пребывания в тропиках. Но зрачки на ярком свету остались вертикальными. Эта особенность строения крокоана проявлялась всегда, независимо от температуры тела.

Теперь Эрик мог сообщить о своем кулинарном эксперименте.

— Ну, что любимая саламандра, ты после погружения голодна, как волк, я прав?

— Как дюжина волков, ты же знаешь, — ответила она, звонко похлопав себя ладонями по животу, каковой специально втянула, изобразив пугающую пустоту.

— И вот, я подумал, — продолжил он, — что если обычно съедаемую тобой курицу, сперва пропустить через блендер?

— Прямо сырую и целиком, да? – спросила она.

— Разумеется, — он кивнул, — тебе ведь нужно в таких случаях сырое мясо с костями.

— Круто! — воскликнула она, резко обняла его, стремительно поцеловала, и метнулась на камбуз. Эрик последовал за ней, уже зная что увидит…

…И точно! Ханка, выдвинув выходную кювету кухонного комбайна, руками ела фарш. Примерно килограмм мяса исчез за четверть часа. Эрик как раз успел сварить экспресс-компот из лепестков гибискуса и долек лайма.

— Круто! — теперь уже уверенным тоном заявила Ханка, воткнула кювету обратно, затем ткнула кнопку «промывка», и посмотрела на свои руки, измазанные фаршем, — Блин! Я каждый раз веду себя, как троглодитка.

— Ты так устроена, — Сказал Эрик, — забудь. Сполосни лапы и давай пить компот. Кстати, заодно можно глянуть, как у тебя получились глубоководные.

— Угу! — она метнулась к умывальнику, — Включай! Я вскипаю от предвкушения! И еще, знаешь, что я хочу сказать?

— Что?

— Ты единственный, кто может сказать «саламандра» так, что это звучит эротично! …

Не все глубоководные получились достаточно хорошо, чтобы занять места в галерее на блоге Ханки, однако морской черт, алый кальмар и светящийся черный удильщик были изумительны. Под этими видео к утру выросли впечатляющие столбики лайков. Ханка, однако, пока не видела этого. После ночного квеста Эрик проснулся довольно поздним утром, а Ханка продолжала дремать, хотя уже настал полдень. После длинных глубоких погружений ее организм всегда реагировал так.

Зная эту особенность, Эрик устроился на крыше кабины под навесом, защищающим от бешеного экваториального солнца, и привычно углубился в деловую почту, успевшую накопиться с середины ночи. Цена популярности вольного журналиста — обилие почты, среди которой примерно 90% трэш, 9% ни то ни се, лишь 1% достойно внимания, и при разборе всего этого главное не выплеснуть последний 1% вместе с прочими. Конечно, у Эрика был свой принцип обработки (начиная с отсечения писем ботов — продажников и попрошаек, заканчивая письмами от экологических и религиозных организаций). Далее ручная селекция в основном…

…От этого вдумчивого занятия его оторвал видеозвонок. Приятный сюрприз: на экране Лола Ву, экстрим-репортер из медиа-холдинга Euro-Twin, которую с Эриком и Ханкой связывали полтора года яркого знакомства с разнообразными приключениями. По ряду причин уже несколько месяцев не получалось встретиться в реале, но вот подвернулась оказия: задание на репортаж об Эквинейском Фудотроне. В полночь Лола предполагала вылететь из Лиссабона и в 6 утра приземлиться на острове Сан-Томе. Поскольку сейчас мотояхта «Фифифефаи» дрейфовала в 120 милях к западу от Сан-Томе, можно было, не напрягаясь, за 4 часа дойти до места и припарковаться у пирсов около аэровокзала…

…Так что Эрик не стал будить Ханку, и вернулся к разбору почты. Среди прочего, там находился ежедневный анализ статистики упоминания и цитирования Эрика Лафита на сетевых ресурсах. И вот сюрприз: числа оказались на порядок больше, чем днем ранее: будто персонаж попал в какой-то информационный бум, этакую медиа турбулентность. Любой журналист при таких обстоятельствах начинает искать причину. В октябре был понятный отголосок бума, связанный с участием Эрика в скандальной стартовой пресс-конференции 7-го комитета ООН. На графиках упоминания и цитирования возник пик. Затем второй пик — когда на телеконференции экипаж Алкйоны представил следующую книгу Лафита: «Покидая муравейник: разум и звезды». После публику отвлекли другие новости, и оба пика ожидаемо сгладились. Конец ноября и начало декабря прошли при обычном уровне популярности. Но вчера оба графики взлетели выше, чем когда-либо.

Естественной реакцией Эрика было запустить сетевого бота с задачей поиска и выдачи первичных источников вчерашней аномалии. Через минуту бот создал подборку, где на весьма спекулятивные тексты были наложены КАК БЫ подтверждающие фото:

— Эрик и Ханка в своем самом нечеловеческом варианте (с сине-зеленой кожей, широко раскрытыми глазами, и четко видимым вертикальным зрачком).

— Эрик и боотмейстер Юлиан Зайз – тот самый, который 10 лет назад, еще до появления объекта Каимитиро, предсказал форму звездолетов джамблей.

— Эрик и поп-идолица Чоэ Трэй — 5 лет назад на презентации рэп-клипа «Жабы жаждут звезд» (с которого началась раскрутка темы глумления над человечностью)

— Эрик в студии Infernollam с книгой «Галактика, как жемчужная ферма» (в которой он предсказал появление объекта Чубакка – супер-звездолета джамблей).

— Эрик на фото с разворота книги «Покидая муравейник: разум и звезды» на стоп-кадре эпизода телеконференции с экипажем Алкйоны. Первоисточниками оказались несколько сетевых форумов, специализирующихся на конспирологии довольно мутного толка (с репутацией гнезд городских сумасшедших). Респектабельные сетевые издания редко перепечатывают материалы оттуда… Но вчера реализовался именно такой редкий случай. Заголовки жгли адски: …В чем цель раскрутки книги-пасквиля на нашу цивилизацию? …Кому выгодно убеждать мир в ничтожестве человеческой расы? …Какое зло скрывается за марионеточной фигурой Эрика Лафита?

Эрик, изрядно удивленный, стал перебирать в уме возможные причины такой очевидно заказной и очень недешевой PR-кампании по нагону хейта. Объективно оценивая свою значимость в большой политике, как весьма малую, он терялся в догадках. Нагон хейта такой, будто он оппозиционный кандидат в президенты Франции или взбунтовавшийся директор Центробанка Евросоюза. А ведь это лишь начало — значит, к концу недели его очерненный образ в медиа затмит Торквемаду, Джека Потрошителя, и всех нацистских преступников. Тогда ему можно будет приписать приготовление к любому мыслимому преступление против человечества – и, как минимум, треть публики поверит в это…

…Неслышно подошла Ханка, обняла его сзади, положила подбородок к нему на плечо, глянула на несколько открытых картинок, разбросанных по экрану, и увидела себя.

— Ого! Жуть из эпоса оборотней! Кто это меня подловил в такой момент?

— Фиг знает… — буркнул Эрик, протянул руку назад и ласково пощекотал ее бок, — …По сумме признаков похоже, что кто-то решил сделать из меня Дарта Вейдера, а ты очень фотогенична для косвенного подтверждения моей злодейской сущности.

— А зачем кому-то делать из тебя Дарта Вейдера? — спросила она.

— Вопрос на олимпийскую медаль, — отозвался он, — наверное, на днях прояснится, а мы переждем это говенное цунами, на всякий случай в акватории фудотрона. Как раз сюда прилетает Лола чтобы сделать репортаж про фудотрон.

— Wow!!! — радостно завопила Ханка, — Когда?

— В 6 утра на Сан-Томе.

— Wow! Слушай: что если познакомить Лолу и Рори Файншвайна? Он, вроде, ее фанат с одной стороны. И ей, вроде, нравятся крупные мужчины с другой стороны.

— Ну… — Эрику задумался, — …Не слишком ли он крупный и похожий на огра?

— Но Рори ведь похож на хорошего огра, вроде Шрека! – возразила она.

— Ладно, почему бы нет, — согласился Эрик, подумав, что в ближайшие дни соседство с авторитетной фигурой из Snegov-club весьма желательно с точки зрения безопасности. Неизвестно, кто заказчики хейтовой PR-кампании и что у них в мозгах. Может, какая-нибудь фракция Imago Dei, чудом пережившая разгром в пиксельной войне год назад. Следовательно (решил Эрик) осторожность в эти дни вполне уместна.

…

Примерно 10 часами позже старый аэробус компании TAP взлетел с полосы аэропорта Умберто, и развернулся на зюйд-зюйд ост. Лола Ву устроилась у окна по левому борту (позже будет ясно, почему). А пока аэробус пересекал угол Пиренейского полуострова, приближаясь к горловине Гибралтара, она занялась изобретением предисловия к циклу репортажей об Эквинейском (экваториально-гвинейском) фудотроне. Хотя цикл только прикрытие для главного задания – он должен будет выглядеть убедительно. Тут можно иронизировать о мутации в XXI веке ремесла рыцарей пера и бумаги до его смешения с ремеслом рыцарей плаща и кинжала (с освоением соответствующего сленга). Впрочем, всему свое время. Итак: Лола включила субноутбук и начала творить в стиле, который предназначался для «взрослого» обозрения Euro-Twin Weekly Flash.

…Угол Гвинейского залива носит название Жопа Африки, и на то есть две причины. Первая — визуальная. Сверху он реально напоминает 1000-километровую жопу. Малые заливы Бенин и Биафра — правая и левая половинки этой жопы, разделенные наносным мысом дельты реки Нигер. Вторая — историческая. На протяжении 300 лет тут был первичный центр работорговли. Затем узел нелегальный торговли оружием и аксессуарами для терроризма. Затем зона сепаратистских войн. 4-я война за независимость Биафры от Нигерии завершилась, как надеются политики, компромиссным признанием, и сейчас тут плюс-минус мирно. Почему правительство Нигерии частично признала Биафру, хотя с 1960-х отказывалось даже обсуждать автономию этого пятачка в дельте Нигера? Поговаривают, что к судьбе Биафры причастен Snegov-club: сообщество аргонавтов-биопанков с хабом на островах Агбуонфа, тянущихся цепочкой на 700 километров от берега залива Биафра. Якобы эти аргонавты сделали нигерийцам предложение, от которого нельзя отказаться, поскольку альтернативой было (по слухам) нечто вроде 10 Казней Египетских из Библии. По иной версии, компромисс получился потому, что очередной элите Нигерии (взявшей власть в результате выборов, похожих на путч) требовалась ресурсная поддержка и нейтралитет соседей. Тут Snegov-club сыграл как proxy для хуррамитского режима Ливии, эмирата Умм-эль-Кювайн, и трансафриканского бизнес-пула, построенного Оуэном Гилбеном. Так или иначе: Snegov-club там авторитетен и даже представлен в МАГОГ — ассоциации малых стран Гвинейского залива, противостоящей нигерийской гегемонии. У клуба нет своей территории: из упомянутых островов Агбуонфа средние принадлежат Сан-Томе и Принсипи, а крайние — Экваториальной Гвинее, но клуб контролирует подводный мир. Это ключевой момент, поскольку вся экономика стран Гвинейского залива упирается в морскую добычу (прежде всего нефти и газа на шельфе) и морской трафик. Теперь еще фудотроны: гигантские фермы, морские экосистемы с искусственным освещением, где основа пищевой цепочки – десятки миллионов тонн сине-зеленых водорослей в день… …Вот мы и добрались до фудотронов (главного бизнеса Snegov-club), о которых будет много репортажей в этом цикле. Но если упомянут контроль над подводным миром, то следует открыть страшную политическую тайну: ни одна из стран Жопы Африки (даже Нигерия) не обладает дееспособным военно-морским флотом. Тогда как фудотроны и с восточной стороны Африки (между Сейшелами и Мадагаскаром) и тут, обслуживаются тяжелыми транспортными армоцементными субмаринами. Могут ли такие субмарины переделываться в боевую конфигурацию – вопрос риторический. Так что Snegov-club в Гвинейском регионе обладает неявной превосходящей силой на море…

…Лола Ву сделала паузу в креативе, перечитала сочиненное, и решила, что уже пора от скучной политэкономии переходить к веселой культурно-фольклорной жизни. Сначала прокрутив на экране несколько туристических роликов и выпив пару унций бренди для настроения, она приступила: …Первичный хаб у аргонавтов-биопанков возник на маленьком острове Принсипи, 140 квадратных километров и семь тысяч жителей. Это ломтик типичной Черной Африки с частично-развалившейся древней колониальной архитектурой, хаотично разбавленной туземными хижинами и угловатыми пыльными коммерческими стекляшками. Если по европейским меркам, то на острове экстремальная бедность, а если по африканским, то неплохо. Вода-еда-жилье есть, одежда какая-никакая, транспорт, связь и даже немного медицины… Совсем немного — до прибытия аргонавтов-биопанков. Эти решили вопрос здравоохранения радикально. Малярия, казавшаяся вечным бичом островов Агбуонфа, исчезла на Принсипи совсем. За ней последовали прочие инфекции. Все это под вопли локального комиссара ВОЗ, что в офисе Snegov-club к туземцам применяют векторики, меняющие геном. Туземцев не волновал геном, их беспокоили лишь опасные побочные эффекты (нередкая беда у бесплатных экспериментальных вакцин), но в данном случае таковые не отмечались. Один позитивный частный случай не отменял всю исторически-обоснованную подозрительность туземцев к пришельцам — будь они европейцы, арабы, китайцы или аргонавты. Но вот второй позитивный частный случай: рыба. От рыбы тут зависела половина рациона туземцев, поэтому, когда уловы удвоились, утроились и без запинки двинулись далее по шкале натуральных чисел, это произвело впечатление. Из фермерской логики следовало, что фудотрон повысит зарыбление вокруг, но из нее же следовало, что простым людям от этого хрен что достанется. Однако вот: досталось. И третий позитив, удивительно напоминающий НФ-новеллу Саймака «Ведро алмазов».

«…очутился на том месте, где лежала куча всякого барахла, хотя это вовсе не было барахло на самом деле. Это все были хорошие вещи. Некоторые из них вообще не поймешь для чего. Так вот, они там лежали, и время от времени кто-нибудь подходил из тех высоченных домов, тащил что-нибудь в руках, бросал в общую кучу и шел назад […] Там было много, чего бы мне хотелось, но я решил отобрать то, что понравилось больше всего. Вот я и начал ходить вокруг кучи и брать разные вещи, которые приглянулись, а потом попадалось что-нибудь еще лучше и приходилось выбирать из отобранного. Иногда я сразу клал вещь назад, а иногда оставил и бросал что-нибудь из взятого. Сами знаете, человек всего не унесет, а у меня и так уже набрались полны руки…»

Лола перечитала эту НФ-новеллу позавчера, готовясь к командировке, поскольку ей на глаза попался репортаж о загадочной свалке, устроенной на пустыре между океаном и офисом Snegov-club. Нет, конечно, там не валялись алмазы с кулак величиной и вечные двигатели второго рода, однако было множество вещей, выброшенных аргонавтами, но вполне пригодных и полезных для быта туземцев Принсипи.

…

На 3-м часе полета. Лола Ву отвлеклась, чтобы поглазеть на восток (она не просто так разместилась у окна по левому борту аэробуса). Примерно в 500 милях лежало яблоко раздора, пресноводное море Феззан, существовавшее в Плейстоцене, погребенное под песками Южно-Ливийской пустыни около 100 тысячелетий назад, а теперь рукотворно восстанавливаемое режимом хуррамитов. Какой-то журналист назвал это «Аральским морем наоборот», намекая на огромное соленое озеро в Центральной Азии, которое, по причине хищнического отбора воды из питающих рек на хлопковые поля, обмелело и распалось на солончаковые лужи в последней трети XX века. Нынешнее море Феззан наоборот, по причине перекачки опресненной морской воды по трубопроводам старой Рукотворной реки Каддафи, поднялось от уровня оазисов в котловинах и за 7 лет почти сравнялось по размеру с озером Чад, лежащим намного южнее. Кроме трубопроводной перекачки, действовали еще экспериментальные атмосферно-термические технологии, втягивавшие относительно-влажные потоки воздуха и выжимавшие их путем быстрого охлаждения. Над новым морем шли дожди, а избыточное тепло выстреливалось вверх узкими выбросами раскаленного воздуха из труб фризерных станций. Это приводило к необычным феноменам в стратосфере – наподобие перламутровых облаков. Игру света промышленной агломерации Феззан можно было увидеть ночью с борта аэробуса.

Это оказалось не особо впечатляющее, но по-своему очаровательное зрелище: будто бы тусклая маленькая сегмент мерцающей радуги, загадочно возникшей во тьме. Парочка молодых японцев, сидевшая в следующем ряду, в состоянии захлестывающего восторга снимала это на мощную видеокамеру. Лола Ву порадовалась их эстетическому оргазму, мысленно пообещала помочь им, если что, и вернулась к предисловию репортажа:

…Несмотря на три позитивных случая (а возможно уже больше), у туземцев Принсипи оставалась подозрительность к пришельцам, в данном случае к аргонавтам-биопанкам. Нормальная человеческая благодарность, конечно, имела место, но далекая от доверия. Вообще, трудно доверять персонам, которые сильно отличаются не только от знакомых людей, но и от людей вообще. Они (как и метаморфы из черного города Шакете на юго-востоке Ливийской пустыни) обычно остаются в гуманоидной форме тела, но в таких рамках внешность тоже бывает пугающей: например, рептилоиды в триллерах. Хотя, по мнению свидетелей, киношные рептилоиды в подметки не годятся команде Snegov-club. Теперь о главной фишке, отличающей Snegov-club от прочих аргонавтов и биопанков. Прочие избегают размножения в парах с очень разной модификацией геномом, но эти вообще без тормозов. Потому клуб назван в честь фантаста Снегова, в книге которого «Люди как боги» есть эпизод влечения парня-человека — к инопланетянке с телом змеи. Снегов показал их любовь платонической, но клубный фанфик «Боги как звери» решил проблему и сделал влюбленных — прародителями расы двуногих хвостатых и рукастых разумных динозавров наподобие велоцирапторов из «Парка Юрского периода». Реально возможности клуба пока далеки от таких фокусов, но ключевое слово «пока». А детали можно будет увидеть в репортажах с Эквинейского фудотрона и окрестностей…

…Поставив многоточие, Лола положила файл в виртуальный стек редакции Euro-Twin Weekly Flash, поставила будильник в субноутбуке на 05:15 и попробовала заснуть. Что характерно: у нее получилось – и мелодия «Fuck them all!» Милен Фармер разбудила ее точно тогда, когда на горизонте в предрассветных сумерках появилась линия океана. А точнее — Гвинейского залива. Эта линия расползалась в синюю полосу, а слева по борту разгорался рассвет. Аэробус начал снижение, и примерно тогда парочка японцев снова привели в действие свою видеокамеру. Хотя зарево рассвета уже слегка слепило глаза, можно было рассмотреть грандиозную дельту Нигера, намывшую мыс в залив, а затем собственно залив и острова в секторе обзора. Около линии горизонта — большой остров Биоко с 3-километровым вулканическим конусом. Сравнительно близко — маленький и также вулканический остров Принсипи, а еще ближе, скрываясь из сектора обзора под брюхом аэробуса — россыпь круглых пятен, окрашенных иначе, чем поверхность моря: некоторые зеленоватые, иные лазурные, а некоторые почти пурпурные. К тому же они заметно светились. Когда солнце поднимется, это свечение станет незаметным, а пока участки фудотрона представали во все красе. Когда аэробус еще снизился, стали даже различимы старые нефтяные платформы, ставшие поплавками-носителями локальной инфраструктуры фудотрона: фюзоров-энергоблоков, ограничивающих тралов, гирлянд подводного освещения, рембазы добывающих барж-черпалок и прочего…

…Но вот, горизонт сжался, и вскоре мягкая встряска указала пассажирам, что аэробус поймал колесами шасси – полосу. Движки отработали реверс, окружающий ландшафт остановился, а из динамиков послышалась стандартная речь-сообщение о прибытии (с непременным «спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию»).

Формальности при въезде на Сан-Томе-и-Принсипи ничем не отличались от таковых в прочих второсортно-курортных странах, а на выходе из аэровокзала Лола моментально угодила в обнимашки к Ханке Качмарек… …Эрик Лафит на секунду вклинился, чмокнул гостью в щеку, и снял с ее плеча весьма тяжелую дорожную сумку с кучей аксессуаров экстремальной журналистики. Затем он обратился к той самой парочке японцев (почему-то остановившихся рядом),

— Мию и Сэто Оохаси, LDS?

— Да! — хором ответили те.

— ОК, я Эрик Лафит, друг Рори Файншвайна, подвезу вас до рифов Талос. Идемте.

— Спасибо! — японцы улыбнулись и чуть поклонились. Эрик поклонился в ответ, хотя не настолько изящно. Лола и Ханка прекратили обнимашки, логично решив, что «идемте» относится и к ним тоже. До ближайшего причала тут было 5 минут пешком, поскольку аэропорт Сан-Томе расположен на северо-восточном краю острова, а ВПП обрывается прямо в залив. По пути в голове Лолы крутились мысли о странной парочке. …Для многих европейцев все японцы (и вообще все монголоиды) на одно лицо. Но для Лолы (хоть и француженки, но этнической китаянки) это было вовсе не так. И ее очень удивило глубокое сходство юноши и девушки. Они не только были одеты одинаково: в пестрые спортивные костюмчики для уличных пробежек, не только носили одинаковые стрижки-каре и одинаковые очки, но у них даже половой диморфизм был едва заметен. Гетерозиготные близнецы? Однако интуиции Лолы хватило, чтобы быстро определить: отношения Мию и Сэто — не как сестры и брата. Что ж, инцест никто не отменял… Еще вопрос: прозвучавшая аббревиатура LDS. Так называют мормонов (The Church of Jesus Christ of Latter-Day Saints), но мормоны среди аргонавтов-биопанков — это анекдот или оксюморон, в общем: то, что возможно лишь в арт-философии абсурдизма.

Единственное, что было ясно Лоле, это маршрут: Талос-рокс — неформальное название кластера гранитных глыб и коралловых рифов в 70 милях от Сан-Томе и в 10 милях от Принсипи. С недавних пор там размещен своего рода фасад Эквинейского Фудотрона. Выходит, парочка японцев имеет отношение к фудотрону. Ладно, по ходу дела что-то прояснится само собой (сказала себе Лола и не стала напрягаться насчет этих загадок).

…

11. Инопланетный агент – стратегия игры на опережение.

Стратегия «не напрягаться насчет загадок» оказалась верной. При скорости 35 узлов на открытой палубе неуютно, и трое пассажиров расположились в кают-компании, около короткой лестницы, ведущей на ходовой мостик. Так запросто можно было общаться с Эриком и Ханкой на постах шкипера и штурмана соответственно. То ли Мию и Сэто по природе были разговорчивы, то ли на них действовал эзотерический ветер странствий – ценная (для журналиста) информация фонтанировала из них щедро, хотя бессистемно. Вот что в результате узнала Лола Ву: Аббревиатура LDS обозначает тип генной модификации, названный по именам первых людей, к которым применялся соответствующий векторик: Leksi and Dimmi Stoyanov. В процессе полулегальных экспериментов некой биопанковской компании, работавшей на крупных заказчиков из ракетно-космической отрасли, две названные персоны (юноша и девушка из Болгарии) приобрели ряд реставрированных специфических генов амфибий среднего палеозоя. Тех самых генов, за счет которых эти амфибии смогли пережить два великих вымирания фауны: 370 и 250 миллионов лет назад. Из приобретенных свойств интересно отметить: потенциал регенерации многих органов (лапы, кишечник, сердце печень, легкие, глаза, отчасти мозг), а также адаптивный обмен веществ и естественная сменяемость пола в некоторых условиях, и размножение откладыванием яиц. Последний названный пункт имел особое значение. Лекси и Димми Стояновы (пионеры этого векторика), были гетерозиготными и заранее разнополыми — но Мию и Сэто были гомозиготными девочками. Сэто естественно превратился в мальчика уже позже…

…Лола Ву слушала их и припоминала скандал, случившийся почти 5 лет назад на фоне спекулятивных подводных раскопок чуть к западу от Гибралтара. Частная экспедиция, которую финансировал Оуэн Гилбен, обнаружила на дне развалины, относящиеся, как сообщалось, к затонувшей Атлантиде. Среди прочих артефактов, была поднята на борт экспедиционного судна, храмовая скульптура гуманоида-жабы – которую приписали к косвенным подтверждениям палеоконтакта с пришельцами. Под это событие Чоэ Трэй (которая уже была поп-идолицей) выпустила шлягер «Жабы жаждут», а Аслауг Хоген (бывшая консультантом той экспедиции) сцепилась на круглом столе с журналистами-консерваторами, поднявшими тему о генной модификации Стояновых. Консерваторов разгневали все эти модификации, а особенно — откладывание яиц после инцеста. На это Аслауг ответила, что радикальное повышению жизнеспособности необходимо команде будущих астронавтов для колонизации других планет (имея в виду анонсированную, но затем отложенную экспедицию к Марсу). На вопрос: кто позволил такие эксперименты, Аслауг ответила, что после Вандалического кризиса науке не нужно чье-то позволение.

…Еще через несколько минут Лола услышала от новых знакомых, что экспедиционная программа БФМ (Бифрост — Фобос — Марс) все-таки будет реализована, и уже даже дата полета назначена: через 27 месяцев. Публичное объявление состоится под Новый год. У японских ребят, вероятно, было, что еще рассказать – но 70-мильный рейс завершался. Мотояхта «Фифифефаи» подошла к причалу клубной станции Талос-рокс. Все пятеро на борту выбрались под открытое небо и оценили вблизи архитектурное решение, которое перед этим наблюдали издали через лобовое остекление ходовой рубки. Два гигантских каменных горба (около полста метров высотой) будто бы оплетены паутиной, к которой прилипло множество крупных ярких насекомых, а вокруг лениво ползают сравнительно маленькие пауки. Вблизи сходство с паутиной ослабевало — и становилось ясно, что это специфическая ажурная конструкция, в некоторых ячейках которой размещены висячие ангары, контейнеры, и подвижные платформы. То, что издалека выглядело, как пауки в паутине — вблизи оказалось просто людьми, хотя несколько пауков все же было. Точнее роботов-арахнидов. Кажется, они достраивали или ремонтировали что-то в паутине…

…Лола засмотрелась на псевдо-паучью архитектуру и пропустила причину, по которой Ханка, Мию и Сэто вдруг начали хохотать. Однако, минутой позже она поняла: японцы синхронно сняли свои одинаковые очки — и при ярком солнечного света их зрачки стали узкими вертикальными, как у кошки. Или у крокодила. Или у лягушки. Или у Ханки.

— У-упс!.. — не удержалась Лола от восклицания.

— У-упс! — весело отозвалась Ханка, экспрессивно обняв обоих японцев, — А мы с Мию и Сэто, оказывается, палео-кузены. В смысле, родичи по палеозойским амфибиям.

— Мы надеваем эти очки, чтобы никого не шокировать, — пояснил Сэто.

— Тут не беспокойтесь об этом, — прозвучал густой бас откуда-то с уровня воды.

— Рори, а обязательно появляться как монстр в триллере? — добродушно спросила Ханка, наблюдая, как из воды на причал вылезает с тяжеловесным изяществом очень крупная фигура, похожая в начале процедуры то ли на моржа, то ли на бигфута (он же йети). В следующую минуту фигура выпрямилась во весь рост (кстати, не особо великанский — существенно ниже, чем у среднего баскетболиста-профи) и последовал ответ:

— Я всего лишь решил проинспектировать корпус сумбаржи. Так что, Ханка, не следует придавать моему способу появления какой-то кино-эзотерический смысл.

Между тем, Лола Ву успела преодолеть первичное изумление, но еще не в полной мере контролировала свою речь, так что брякнула.

— Ох, ни хрена себе…

— Если что, мисс Ву, я Рори Файншвайн, — невозмутимо сообщила фигура, — а для друзей просто Рори.

— Тогда я просто Лола, — отреагировала она, и попробовала на глаз определить вес этого гуманоида. Тут весьма кстати Мию и Сэто, подошли к Рори (попросив Юлина снять на видеокамеру ролик для архива) — получился удобный момент для сравнения габаритов. Задача упрощалась тем, что Лола уже наблюдала похожее телосложение (типичное для метаморфов) у Нигига одного из двух бойфрендов Хлои Штеллен. Нигиг как-то раз по случаю сказал, что весит 250 фунтов. Но Рори выше на полголовы, значительно шире в плечах, и вообще толще… Пока остальные баловались фотографированием, Лола тоже сделала фото на телефон и использовала приложение WeighSB. Результат: 380lb/170kg. Любопытно: при этом Рори (как и Нигиг) не был похож на борца сумо. Зато немножко напоминал горную гориллу (после частичной депиляции и гуманизации осанки).

Пока Лола размышляла о телесных параметрах нового знакомого, на причале возникли какие-то ребята и уволокли обоих японцев с собой в недра паутины. А Рори, по-своему интерпретировав интерес Лолы, поинтересовался:

— Какие планы на вечер?

— Можно поужинать в Mamba Negro, на закате — сходу предложила Ханка.

— Это где? – спросила Лола.

— Это на Принсипи, в Сао-Антонио, у моста через реку Попугай, — сообщил Юлиан. План был принят – и трое на мотояхте «Фифифефаи» расстались с Рори до заката.

…

Периметр острова Принсипи около 30 миль, и времени до заката оставалось примерно столько, чтобы, стартовав от Талос-рокс на малой скорости пройти до южного берега, а затем обогнуть Принсипи с западной и северной стороны по длинной дуге. После этого можно финишировать недалеко от моста, у причалов Капитанской набережной. Вокруг оказывалось множество диковинок. По левому борту — стаи летучих рыб и дельфинов, в последние годы кормившиеся вблизи участков фудотрона. По правому борту – остров с почти нетронутыми джунглями и причудливым горным массивом от полукилометра до километра высотой. Лола отдала должное всему этому, сняв несколько роликов, а затем (пользуясь отсутствием посторонних) чтобы сообщить главную цель своего приезда.

— Эрик, ты уже заметил, что в медиа-сфере из тебя делают монстра?

— Аватару Адского Сатаны, — моментально пошутила Ханка.

— Заметил, разумеется, — сказал Эрик, — странно. Я не того масштаба фигура. Разве что у медиа такая реакция на промо моей новой книги с борта Алкйоны.

— Ты и сам в это не веришь, правда же? – отреагировала Лола.

— Не очень верю, — он кивнул, — а у тебя что, есть версия?

Она тоже кивнула, и сообщила:

— Есть версия у старших коллег. Вы только не падайте, ребята.

— Как-нибудь не упадем! – весело заявила Ханка, — Давай, выкладывай!

Лола вздохнула, собрала силу воли в комок (нормальному человеку психологически не очень-то просто повторять чужой бред) и объявила:

— Кое-кто решил продать широкой публике теорию, будто Эрик шпион джамблей.

— Чей-чей я шпион???

— Джамблей, — твердо повторила Лола.

— Kurwa mach… — это Ханка выразила удивление на родном языке, а затем, почесав свой стриженый затылок, добавила, — …А ведь у них может получиться.

— По-моему, нереально, — произнес Эрик, — примерно треть населения планеты – дебилы, однако даже их дебильности есть предел. Не говоря уж об остальных двух третях.

— Нет предела! — возразила Ханка, — Я выросла в верующей католической семье и ходила каждое воскресенье в костел, поэтому знаю точно. Там черная дыра на месте всего, что выходит за рамки повседневных бытовых или трудовых действий.

Возникла пауза. Эрик побарабанил пальцами по колесу штурвала, затем спросил:

— Лола, а в чем смысл? Ну, допустим, треть аудитории поверила, что я шпион джамблей. Пока я оставляю в стороне бредовость самой идеи, что сверхцивилизация шпионит тут.

— Старшие коллеги, — ответила Лола, — подозревают, что смысл в придании конкретного якоря пока что абстрактной, но старательно раздуваемой, джамблефобии. Якорь это ты, поскольку твою книгу «Покидая муравейник: разум и звезды» удобно представить, как идеологическую диверсию джамблей против устоев человеческой цивилизации. И еще субъективный мотив: консервативное крыло истеблишмента хочет ощутимо пнуть хоть какую-нибудь публичную фигуру из неформального движения LIR.

— LIR это Last Industrial Revolution? – уточнила Ханка.

Лола кивнула, порадовавшись, что это пояснять не надо, хотя, она помнила лекцию гуру Талвица о LIR. В его толковании LIR состоит из двух событий. Роботизация полного цикла, т.е. когда роботы производят все товары, включая роботов. Кастомизация организма человека, т.е. когда самодизайн является бытовой практикой. Эти события станут последними в истории человечества. Дальше уже постистория, для которой история это то же, что эволюция австралопитеков для истории…

— О чем ты так задумалась? – окликнул ее Эрик.

— Вспоминаю лекцию Талвица о постценовом и постгуманистическом обществе. Ладно, сейчас важно иное. Консерваторы хотели пнуть более тяжелую фигуру, и даже сделали попытку позапрошлой осенью, но мы ведь помним, чем тогда кончилось.

— Разумеется, — он пожал плечами, — Imago Dei устроила теракт, а ливийские комиссары ответили проскрипциями. Поголовье консервативной элиты снизилось почти на 10%. Я верно угадал, что до меня докопались, поскольку все, кто крупнее, слишком опасны?

— Вероятно, так и есть, — подтвердила Лола.

— Насколько сильно они могут насвинячить? – поинтересовалась Ханка.

— Не знаю, — Лола развела руками, — но лучше бы нам сыграть на опережение.

— Это как? Крикнуть: я шпион джамблей? — с невеселой иронией спросил Эрик.

Лола сделала длинную паузу, после чего ответила:

— Не удивляйтесь, ребята, но план именно такой. Эрик, на твоем блоге ведь около трети миллиона фолловеров, верно?

— Да, и если я на блоге представлюсь шпионом джамблей, то треть миллиона раз получу ответы, что я шизоид.

— Подожди, ты не понял нюанса. Есть такое слово «допустим».

— У-упс… — отреагировала Ханка, — …А под каким предлогом это «допустим»?

— Например, сбор социологических данных для новой книги, — предложила Лола, — если центральная идея вертится вокруг контакта, то логично задуматься: что могли бы люди попросить у эмиссара джамблей, и что эмиссар джамблей мог бы захотеть от людей?

— Выглядит более-менее нормально, — оценил Эрик, — и когда это надо сделать?

— Ребята, я не хотела бы вас торопить… — осторожно произнесла Лола.

Эрик шумно выдохнул и надавил клавишу выключения движка, пояснив:

— Ничего не случится, если мы час полежим в дрейфе.

— Кстати, — добавила Ханка, — так мы сможем за ужином узнать, как оно со стороны.

— Э-э… — Лола покрутила головой, — …Это в смысле, что Рори тоже фолловер?

— Да, — коротко подтвердил Эрик.

…

12. Пикник на обочине и фекалии на вентиляторе.

Капитанская набережная с причалами у левой стороны реки Попугай при ее впадении в северо-западный залив, была скучной достопримечательностью XVIII века. Теперь она дополнилась более веселым объектом: свалкой с неофициальным названием Пикник (в честь книги «Пикник на обочине» Стругацких, пусть менее подходящей к случаю, чем упомянутое «Ведро алмазов» Саймака, зато более авантюрной). Пикник раскинулся на площади примерно равной двум футбольным полям, был частично упорядочен, и оброс несколькими лавками местных мулатов, делавших микробизнес на сортировке вещей и ремонте того, что не требовало хайтека. Жители победнее, предпочитали рыться сами в первозданных кучах выброшенных бытовых мелочей… Или не мелочей. Пока Лола Ву глазела на этот сюр, несколько местных чернокожих парней просто руками выкатили с Пикника мотоколяску-трицикл. Другая команда запихнула в кузов древнего грузовика уродливое нечто вроде гибрида стиральной машины и самогонного аппарата…

…Но наибольший восторг у Лолы вызвал способ наполнения Пикника. Делалось это с помощью старого индийского экскаватора-погрузчика, которым управляла колоритная толстая тетка, одетая в копию пляжного костюма времен первых автомобилей Форда. С кажущейся небрежностью мастера двигая рычагами, она протягивала железную лапу к очередной арго-лодке, катеру или барже, почти укладывая ковш на носовую площадку. Затем (когда вещи были уложены в ковш), она изящным движением проводила лапу на небольшой высоте над головами публики фланирующей по набережной, и вываливала содержимое ковша на свободное место в границах Пикника. Когда грузов не было, она наливала себе кофе из огромного термоса в крышку-чашку, и невозмутимо раскуривала сигару, потухшую за время предшествующих погрузочных действий.

Лола залипла около Пикника почти на час, а между тем, солнце уже заходило. Хотя, все расстояния в Сао-Антонио игрушечные и прогулка до моста через реку Попугай заняла примерно 10 минут неторопливым шагом – с разглядыванием местной архитектуры, не отличавшейся разнообразием. Большинство зданий: 2-этажные кирпичные коробки с 4-скатными жестяными крышами. Если жители побогаче, то к фасаду приделан длинный балкон-галерея. Если в доме — лавка, то внизу сделаны широкие окна вроде витрин, а в случае, если это паб, то добавлена веранда с навесом. А если это церковь, то к такой же коробке приделана башенка-колокольня. Все это было слегка разбавлено более новыми классами коробок – бетонными складами и стеклянно-каркасными супермаркетами. У зданий в основном довольно обшарпанный вид, а часть — заброшена и полуразрушена. Никого это не смущало, тем более, что руины живописно зарастали зеленью, и можно было считать получившиеся хаотичные объекты — садово-парковыми композициями.

Дневную жару постепенно сменяла вечерняя прохлада, и на улице появлялась публика — типичная для страны Черной Африки. Хотя, особой толчеи не наблюдалось — по данным мэрии, население города составляло около трех тысяч. Сам мост, построенный «в стиле вульгарного колониального модерна» (как выразился бы урбанист), не представлял бы интереса, но к нему прилепилось креативное сооружение: гибрид простого павильона и секционной лестницы: пиццерия Mamba Negro. Эпически ядовитыми змеями — черными мамбами декорировалась длинная стойка бара. Змеи были резиновыми, но с некоторой роботизацией: иногда они извивались и шипели. Изрядное число посетителей неплотно распределялось по двум ярусам и широким ступеням, не мешая друг другу.

Рори Файншвайн, кстати, умудрился быть тут почти незаметным. Лола, Ханка и Эрик в начале попусту крутили головами, и отреагировали только на руку огровских размеров, приветственно помахавшую им из дальнего сравнительно затененного угла.

— Швартуйтесь, ребята! Я взял острый банановый пудинг с морским сомом и какао-эль.

— А-а… — протянула Лола, садясь за стол — …Насколько это жуть по 10-балльной шкале?

— На дюжину с дробью примерно, — ответила Ханка.

— Это была шутка, — успокоил Эрик, — а так: хороший выбор для знакомства с новейшей локальной кухней.

— Просто отхлебни, — добавил Рори и подвинул к ней кружку с темно-коричневой сильно вспененной жидкостью.

— Ладно, — согласилась Лола и сделала осторожный пробный глоток. Это было похоже на умеренно-крепкое пиво с сильным привкусом горького шоколада, причем два вкусовых концепта соединялись довольно-таки гармонично.

— Ну, поехали! — с этими словами Рори выпил кружку парой глотков, как чашечку кофе, облизнулся и наполнил кружку снова из бочонка, стоявшего на краю стола.

Вечеринка стартовала. Участники воздали должное какао-элю, сому с бананом, и трем салатам из разных водорослей под соусами из патоки и специй. Затем в еде произошел психофизический перерыв, и Рори, как бы между прочим, поинтересовался у Эрика:

— Ты что, правда сочиняешь книгу про гешефты с джамблями, или это пранк для блога?

— Я собираюсь сочинить, так точнее, и соответственно, мне интересно исходное мнение аудитории. А с чего ты подумал, будто это пранк?

— С того, что это классика жанра: бросок фекалий на вентилятор, так что единственный интерес к результату лежит в области экспериментальной статистики.

— Я не поняла про экспериментальную статистику, — призналась Ханка.

— Эксперимент! — условный огр растопырил пальцы, — Распределение брызг по радиусу.

…

Рори Файншвайн не сомневался, что Эрик немедленно захочет узнать цепь аргументов, приведших к выводу про вентилятор. И правда: захотел через полминуты. Рори как раз хватило времени увлажнить горло пинтой эля перед монологом.

…

Конечно, Рори не был специалистом по джамблям и по PR вокруг них, однако, здравый смысл и правила естествознания (как он полагал) применимы ко всему и к этим темам в частности. Кроме того, строение общества и мотивации разных слоев хорошо известны. Более половины участников любой сетевой дискуссии о джамблях — это обыватели, чьи представления заимствованы из фэнтезийной беллетристики (которую часто ошибочно путают с научной фантастикой). В научной фантастике невозможна сверхцивилизация, жаждущая отнять коровьи пастбища у масаев или что-то в этом роде. Кстати, публика с классическим университетским образованием (Оксфорд, Сорбонна и все такое) мыслит точно так же, как обыватели, и неспособна представить себе иную картину. Их отличие только в риторике, придающей обывательскому бреду — наукообразный вид. Немножко выделяются политики – они бредят так же, но надеются решить при помощи джамблей некоторые земные проблемы, политиками же созданные за последнюю пару тысяч лет. Причем решить исключительно к своей выгоде и в ущерб соседям. Соответственно, их главный страх: что соседский политик первым договорится с джамблями. Поэтому они неуклюже стараются взять под контроль контакты Алкйона – Чубакка, и все сильнее пугаются от того, что уже полгода эта процедура развивается не по их плану…

Рори сделал паузу на два глотка эля, разделенные ложкой салата … — Немножко особо выглядят инвесторы космических программ. Исходно у них те же представления, что у публики, но они уже уяснили, что джамбли совсем не такие, как в фэнтезийной беллетристике. У инвесторов нет опасений насчет коровьих пастбищ, они воспринимают контакт с джамблями, как шанс получить нечто супер-монетизируемое, однако это внушает им другое опасение: перед Рогом Амалтеи, уничтожающим смысл монетизации. Если из Рога падает даром, что угодно, то у общества меняется формат. В версии лайт это можно увидеть тут, на Принсипи. Фудотрон, рурфаб и Пикник — слабое подобие Рога Амалтеи, но хватило. Еще раньше в Ливии, на Сейшелах, на Маврикии, и отчасти на Мадагаскаре, Коморах и еще во всяких местах…

Еще пауза на глоток эля, и чтобы собраться с мыслями.

— …Вообще-то про Рог Амалтеи я узнал, когда смотрел круглый стол Лацаро Талвица и Филиппа Уэллвуда. Эллинский миф: богиня-коза выкормила Зевса на Крите, а еще она запугала титанов своим рогом изобилия. Казалось бы: какое это оружие? Однако, ужас случился такой, что боги от страха спрятали Амалтею в ту пещеру на Крите. Есть о чем задуматься. Талвиц и Уэллвуд — эксперты. Они как Сократ: знают, что ничего не знают. Очень важное знание, потому что прочие не знают даже этого. Точнее так: эксперты на старте знали, что ничего не знают и потому реальные новые данные им легко заходили. Прочие, которые изначально думали, будто что-то знают, так и остались в непонятках. Ладно, это философия. А по теме к Эрику уже набежали два стада комментаторов: одни боятся Рога Амалтеи, другие надеются получить из него смысл жизни, но этого там нет, поскольку такого вообще нет. Еще третье стадо, которое боится за пастбища. Про них я сказал в начале. Плюс сколько-то разнородных городских сумасшедших. И отсюда мой исходный вопрос: ради чего эти фекалии брошены на вентилятор?

Эрик Лафит кивнул в знак того что теперь вопрос ясен, потер руки, и сообщил:

— С одной стороны, Рори, ты прав. Это интересная статистика разброса, но весьма мало толковых мнений. С другой стороны, мало не значит нисколько. И я надеюсь поймать в образующейся каше любопытные идеи ответов на три вопроса. Первый: что мы, люди, можем предложить джамблям? Пока на эту тему известен лишь парадоксальный ответ Аслауг Хоген: для джамблей могут быть ценны наши ошибочные гипотезы, поскольку джамбли, став сверхцивилизацией, потеряли талант изобретать ошибки. Второй вопрос: какие ментальные свойства могут объединять людей и джамблей, при том что джамбли наверняка не гуманоиды. На эту тему вообще пока ничего толкового не сказано. Третий вопрос: технология коммуникации. Мы уже разобрались с графикой, с арифметикой и с логическими формами запросов у джамблей, но мы не знаем, что у них вместо языка. Я надеюсь, что в комментариях появятся если не идеи, то хоть намеки на идеи об этом.

Рори задумался и налил себе еще эля. Нескольких секунд мысленной прокрутки ответа хватило, чтобы понять: Эрик зачем-то темнит. Если бы его интересовали три названные задачи, то вопросы на его сетевом ресурсе были бы поставлены плюс-минус так, как он поставил их сейчас. Но вопросы были поставлены совершенно иначе, а именно: «Представьте, что на Земле появился эмиссар джамблей, способный общаться с нами в привычном для нас стиле. Что могли бы люди (индивиды, сообщества, и человечество в целом) попросить у джамблей? И что люди могли бы в ответ предложить джамблям?» Условная ситуация и вопросы тупые как в Голливуде (что, кстати, не в стиле Эрика), и нечего ожидать толковых ответов при таком заходе. Если вопросы, все же, поставлены так, значит у Эрика совсем иные задачи, которые он предпочитает пока держать в тайне (что также не в стиле Эрика). Но если Эрик, однако, поступает так, значит, у него есть веские основания. Что ж, не надо ломать ему игру…

…Ханка энергично хлопнула его по спине, чтобы привлечь внимание.

— Алло, ты что, общаешься с тенями?

— Да, и тени говорят: если хочешь оценить сложность понимания языка негуманоидов, вспомни сообщение Ликэ Рэм о пятнисто-цветовом языке кальмаров Гумбольдта. Еще вспомни: Ликэ сказала, что кальмары хотя бы земляне, как и мы. В отличие от…

— Однако, — встряла Лола, — также Ликэ отметила, что джамбли, как и мы, это существа, владеющие технологиями.

— Да, — согласился он, отметив по ее напряженному тону, что она в курсе тайны, — тогда возьмем не кальмаров, а пчел. Они, как и мы, владеют технологиями, что помогло нам разгадать пчелиный язык танцев, но не помогло пчелам разгадать наш язык. Эта схема работает лишь сверху вниз, так что надежда не на фолловеров Эрика, а на джамблей.

…Излагая эту мысль, Рори продолжал, между прочим, наблюдать за Лолой. Его весьма веселила мимика девушки в процессе распада стереотипа, согласно которому слишком большой парень должен быть туповатым. Соответственно, даже уровень технического бакалавриата у такого парня воспринимается как феномен вундеркинда. Если же сюда добавлена некоторая догадливость и капелька общей эрудиции, то это вообще…

…Еще он подумал, что уже слишком близко подобрался к тайне, и кто-нибудь из троих сейчас сменит тему (скорее всего тот, кто создал тайну). И это оказалась Лола, которая внезапно спросила:

— Рори, что такое сумбаржа? Так ты назвал штуку, которую осматривал под водой перед нашей встречей на причале.

— Это сложносокращенное от «субмарина» и «баржа», — пояснил он, — гуру менеджмента называют подобные штуки платформами. На них можно устанавливать аппаратуру для разных задач. У сумбаржи это: логистика, патрулирование, монтаж и много чего еще.

— Все это на фудотроне и на рурфабе? – спросила она.

— Не только. Например, еще геологоразведка.

— Нефть? – предположила Лола.

— Опять не только. Вообще-то если ты хочешь увидеть собственными глазами…

— …Конечно, хочу! – мигом отреагировала она.

…

13. Неканонический взгляд на океан, флору и фауну.

Сверху, с самолетной высоты, участки фудотрона были похожи на огромные круглые разноцветные светящиеся пятна в океане. Совсем иначе это выглядело из-под воды. С поверхности и до глубины проникновения естественного света вниз уходила изгородь — наподобие рыболовной мелкоячеистой сети. За изгородью мерцал пурпурный свет. Как заранее узнала Лола, трубчатые лампы, вытянутые сверху вниз, дают белый свет, но на данном участке культивируется пурпурный фитопланктон. Эффект светофильтра…

…Ближе к поверхности это было почти незаметно, однако на глубине 100 футов свет за изгородью становился ярче доходящего солнечного. А внизу, ближе к краю изгороди от солнечных лучей почти ничего не оставалось и там будто горело иное тусклое солнце.

— А вот наш клиент, — сообщил Рори, показывая вниз и вправо, — голубой марлин массой полтонны, если на глаз. Девочка, кстати. Мальчики у них меньше.

— Очаровательная девочка… — иронично отреагировала Лола, глядя на огромную рыбу с копьевидным носом. Это крупное стремительное существо, гоняясь за добычей, просто влетело в изгородь и застряло. Теперь бессистемные движения усугубляли проблему.

— Скорость плюс охотничий азарт иногда опасны, — прокомментировал Рори, аккуратно направляя сумбаржу к застрявшему марлину, — ситуация типовая, так что…

Не договаривая, он пробежал пальцами по боковому сегменту пульта, где размещалось управление четырьмя внешними лапами-манипуляторами. Наверное, не будь ситуация типовой, пришлось бы долго возиться с ручным управлением. Но тут уже существовала стандартная процедура. Одна лапа потянула край продырявленной сети вбок, а другая, схватив огромную рыбу за хвост, потянула назад. От энергичного движения хвоста, 80-тонная сумбаржа даже слегка вздрогнула, а затем захват манипулятора разжался и уже освобожденная девочка-марлин метнулась в сторону, почти мгновенно пропав из поля зрения.

— Даже «мерси» не сказала, — изобразил Рори обиженный тон. А сверху по изгороди уже спускались два робота-арахноида с рулоном сетки, чтобы заделать пробоину.

— Сюрреалистическое место! – оценила Лола, у которой разбегались глаза от мелькания множества поблескивающих рыбок за иллюминатором.

— Это разве сюр? — тут Рори обаятельно улыбнулся (ему неплохо удавалось, несмотря на экстерьер огра), — До реального сюра еще два шага. Ты готова?

— Еще бы! — подтвердила она, на всякий случай, приготовившись к экстриму.

Но произошло лишь спокойное всплытие, и Рори пригласил ее подняться на площадку-крышу рубки. Кажется, что могло оказаться сюрреалистического вокруг? Но уже через минуту Лола поняла. Дело не в том, что местные ребята, островитяне Принсипи ловили рыбу с лодок обычными большими сачками. Такое Лола уже видела раньше, по другую сторону Африки, на Мадагаскаро-сейшельсклом фудотроне. И дельфины там были, как здесь. Но дело в других существах. Сначала показалось, что это какая-то порода мелких морских львов, и лишь когда парочка таких существ ловко и нахально вскарабкалась на площадку, стало видно сходство с гигантскими бразильскими выдрами. Конечно, это не могли быть собственно бразильские выдры – они эндемики бассейна Амазонки. Речные волки — как их иногда называют из-за стайного поведения и из-за кажущегося размера. Именно кажущегося — ведь бразильская выдра лишь по длине похожа на волка, а ее вес вдвое меньше, поскольку это существо тонкое и изящное.

— Но тут не может быть бразильских выдр! – вслух произнесла Лола.

— И что? Летающих пингвинов вообще не может быть, а вот… — тут Рори выразительно посмотрел на небо, откуда как падающий осенний лист, пикировал увесистый пингвин. Конечно, не такой большой, как императорские пингвины, но точно крупнее гуся. Еще секунда и он шлепнулся перепончатыми лапами на площадку сумбаржи.

— Вот же хрень… — спонтанно отреагировала Лола

— …Хотя, — уточнил Рори, — это скорее гигантский пуффин чем средний пингвин.

— Но ведь обычный пуффин меньше чайки!

— То обычный, а это модифицированный. Теперь самое время поехать в детский сад.

— Стоп! Ты сказал: детский сад?

— Да, я сказал: детский сад. У нас появились пассажиры, которым надо именно туда.

…

Идти в надводном положении в компании трех странных пассажиров оказалось слегка тревожно, зато весело. Кто держал в квартире одновременно двух кошек и попугая, тот поймет сразу. Кто не держал – может посмотреть какой-нибудь любительский ролик об этом. Для полноты картины надо умножить на коэффициент размера. Одно дело – когда кошка весом 5 кило хочет на ручки, и другое дело — когда существо весом 20 кило…

…Этот легкий зоопсихологический экстрим длился менее часа, а затем они прибыли в очередное странное место. По началу у Лолы возникла ассоциация с бунгало-отелем в мальдивском стиле: отмель вдалеке от берега и легкие свайные мостики с маленькими домиками-комнатами. Немного позже ее сменила иная ассоциация: с фантастическим трамвайным полигоном, где рельсовые пути, образующие огромные петли маршрутов, установленных на сваях между будто бы игрушечными вокзалами. Когда же сумбаржа причалила к дебаркадеру, совмещенному с одним из вокзалов, Лола исчерпала ресурсы ассоциаций. Между тем, псевдо-пингвин (или гигантский пуффин) перелетел на крышу медленно движущегося трамвая, а выдры соскользнули с площадки и сразу нырнули.

— Даже «мерси» не сказали, — констатировал Рори второй раз за сегодняшний день.

— Почему детский сад выглядит так… Э-э… — Лола запнулась, — …Так не по-детски?

— Ну… — Рори развел своими лапами, — …Просто: какие дети такой и сад.

…

Дети тут оказались такие, что Лола позже цензурировала отснятый видеоматериал (во избежание шока у зрителей) и долго изобретала подходящие комментарии к тому, что осталось. Хотя, встречались очень милые моменты. Например, детеныши дельфинов и касаток тут дружили — и у Лолы почему-то возникла уверенность, что даже во взрослом состоянии их дружба сохранится. Но вот сцены с участием человеческих (или огрских) детенышей, легко игравших со всеми видами морской фауны — оставляли двойственное впечатление. Когда у человеческого (нет, все-таки огрского) младенца лет двух от роду хорошо заметны плавательные перепонки между пальцами, и еще когда этот младенец, подражая детенышу выдры, ловит под водой рыбу и сразу пожирает, это как-то…

…В общем, не для среднего телезрителя. Лола, будучи близко знакома с Ханкой, имела сомнительное удовольствие наблюдать похожий способ питания, так что даже не особо удивилась, однако это бестрепетно убрала из открытого репортажа в служебный архив.

Может быть наиболее удивительным в этой экскурсии стало сообщение Рори о том, что детский сад построен по манге, нарисованной Мию и Сэто Оохаси в позапрошлом году. Случайные знакомые японцы оказались арт-последователями великого Хаяо Миядзаки. Настоящими последователями, умеющими создавать гармоничные истории, никогда не существовавшие материально, но способные к этому, если им помочь. Вот, Snegov-club помог, и теперь этот сюрреалистический детский сад существует…

…Лола, хотя не была фанатом Миядзаки, но знала о нем достаточно, чтобы после этого сообщения захотеть пообщаться с его арт-последователями на тему о… Ей не удалось с первой попытки сформулировать «о…» (ведь «творческие планы» это бюрократическая пошлость, а «необычные фантазии» напоминает параграф из учебника по психиатрии). Соответственно, в вопросе к Рори она обозначила просто многоточие. Он принял такую формулировку с пониманием и предложил напроситься в гости к парочке Оохаси прямо сегодня вечером. До вечера оставалось всего ничего – основательно покрасневший шар солнца завис над самым горизонтом со стороны Атлантики, и Лола спросила: будет ли тактичным такое почти внезапное вторжение?

— Будет, — без тени сомнения сказал Рори, — и вовсе не внезапно. Пойми: внезапно это, к примеру, когда ко мне на тагбот вваливаются трое таких, вроде меня, и спрашивают: в холодильнике пожрать кроме рыбы найдется что?

— А дальше? — заинтересовалась она.

— А дальше в холодильнике пожрать кроме рыбы ничего не остается, — договорил он.

— Вот значит как… Ну, вроде я поняла, насчет местного этикета.

— Ну, если ты поняла, тогда что? Мы идем ужинать к Мию и Сэто?

— Ну, еще бы! – воскликнула Лола.

…

Еще когда Рори Файншвайн произнес: «ко мне на тагбот» тем тоном, которым обычно произносят: «ко мне домой», Лола предположила, что корабли-буксиры играют в этом сообществе роль постоянно-обитаемых яхт или хаусботов. В течение дня она видела на маршрутах у фудотрона немало тагботов, развозивших лихтеры с грузом концентрата планктонной биомассы, плавучие площадки с сепараторами и помпами для перекачки. Понятный логистический процесс для такого аграрного морского бизнеса. А поскольку деятельность Snegov-club в значительной мере вертелась вокруг всего этого, выглядело естественно, что на тагботах делается комфортная обитаемость. Вообще так принято на лодках аргонавтов (а Snegov-club состоит из аргонавтов, хотя специфических)…

— Ты правильно думаешь про тагботы, — будничным тоном сообщил Рори.

— Ох, черт! Ты что, читаешь мысли?

— Нет, я читаю мимику, — поправил он.

— Понятно… А парочка Оохаси тоже поселилась на тагботе?

— Нет, они пока попросили отдать им одну из комиссованных супер-субмарин. У первой построенной серии случались технические проблемы, и две супер-субмарины оказалось целесообразнее комиссовать, чем доводить до пригодности к дальним грузоперевозкам. Такие машины, хотя большие, но сравнительно дешевые, поскольку корпус отливается целиком из бетона, а ходовая часть спроектирована в жанре ретро-примитивизма.

— Ох, черт! — снова воскликнула Лола, — Как жить вдвоем на 400-футовой субмарине?!

— Вот так: Мию и Сэто это ультра-артистические натуры, им требуется много места для креатива. Трюм 300 на 100 футов это, наверное, минимум пригодной студии для них.

— Ох, черт! Это ведь как футбольное поле!

— Футбольное поле должно быть в полтора раза шире, — поправил Рори, — но в здешнем хозяйстве пока не так много лишних крупнотоннажных площадок. В общем, увидишь. Давай перейдем на мой тагбот и поедем. Заодно оттащим лихтер к отмели Кобра.

— Подожди, надо ведь сначала договориться!

— Уже! — коротко проинформировал он, и поднял руку, чтобы Лола могла видеть экранчик гаджета на запястье, в форме слегка гротескных наручных часов. Она не стала читать чат-диалог, только кивнула, очередной раз отметив для себя несложность здешних нравов.

…

Сам тагбот Рори Файншвайна не выглядел каким-то особенным: 40-футовый и слишком широкий по яхтенным меркам яхт, снабженный парой больших подводных импеллеров, соответствующих не размеру кораблика, а потенциалу его силовой машины. Как успела заметить Лола, такая модель была довольно типична для Snegov-club. Но было два но: Первое: Лола была уверена, что этого тагбота с раскраской «кирпичная стена» и именем «Критобул», написанным на борту греческим шрифтом, тут не было еще полчаса назад. Второе: на палубе у сходней сидело существо размером с кошку, но больше похожее на гибрид крысы и хомяка. И это существо с мечтательным выражением мордочки курило сигариллу, иногда выпуская из уголков рта струйки дыма, как сказочный огнедышащий дракончик. От такой картины Лола тряхнула головой, предположив, что если перед ней галлюцинация, то… Но нет, крыса-хомяк не исчезла.

Тут в дело вступил Рори.

— Это не глюк, это Нефертити, умная девочка и неплохой капитан. Нефертити, это Лола, журналист из Франции. Кстати, Нефертити, мы, вроде, договаривались ты перестанешь таскать коллекционные сигариллы из моей тумбочки. И что я вижу? …Крыса-хомяк шевельнула длинным хвостом, что, вероятно, соответствовало пожатию плечами у людей, и протянула занятую лапу вперед и вверх.

— Спасибо за понимание, Нефертити… — Рори взял у нее сигариллу, затянулся, выпустил колечко дыма изо рта, и обратился к Лоле, — …Прошу на борт. Сейчас отчалим, сварим крепкий кофе, и я расскажу тебе историю про один эпизод гибридной войны за Биафру.

…

Во-первых, войны за Биафру не было, а во-вторых, Snegov-club не участвовал в ней. Но политика это штука, в которой никогда не получается, чтобы было так, как есть. Иначе говоря: война никем не признавалась, однако практически она, так или иначе, велась, и яблоком раздора была нефть шельфа. В этой войне Snegov-club технико-экономически. поддерживал МАГОГ (ассоциацию малых стран Гвинейского залива) — в противовес т.н. «нигерийской гегемонии». Рори Файншвайн участвовал в нескольких эпизодах войны, одним из которых было разминировании острова Корсико, спорного между Эквинеей и Габоном. Чтобы проводить разминирование, полезно сначала ознакомиться с классами минного оружия, примененного в заданном ареале. Чтобы ознакомиться — надо найти, а поиском зачастую занимаются кинологи со специально обученными собаками. Черная Африка в этом смысле (как и во многих других) специфична: тут вместо собак служат гигантские гамбийские хомяковые крысы. Так вот, в ходе работ, на глазах у Рори, одна поисковая крыса задела какой-то сенсор миниатюрной противопехотной мины. Саперы эквинейской армии привычно вздохнули – не повезло зверушке, такое бывает. Но Рори возмутился подобным отношением к боевому товарищу и принял экстреннее меры для спасения. Для обычной ветеринарии это выглядело безнадежно: тело хомяковой крысы разорвалось почти пополам… Но методы Snegov-club могли сработать, хотя и с крайне малой вероятностью. Зверушка каким-то чудом ухватилась за свой шанс, один из сотни приблизительно. Теперь, в генетически глубоко модифицированном виде, и под новым именем Нефертити, везучая хомяковая крыса стала капитаном на тагботе «Критобул».

Рассказав эту историю, Рори с любопытством наблюдал за реакцией журналистки. Она восприняла услышанное хотя с удивлением, но со здоровым любопытством. Ее даже не испугало сообщение, что Нефертити не просто так сидит на пульте ходового мостика и прихлебывает кофе из чашки, а через консоль — сенсорный планшет, реально управляет тагботом. Из такой реакции следовало, что с Лолой можно иметь дело в теме эпигонов Миядзаки… Ну и вообще что с ней можно иметь дело.

Сам себе Рори сейчас казался Белым Кроликом, собравшимся сопроводить Алису через волшебную нору в Страну Чудес. Между прочим: прикольно было бы переписать сюр-сказку Кэрролла не от лица Алисы, а от лица Белого Кролика (у которого наверняка за рамками текста существовали свои мотивы). Рори, разумеется, сознавал, что совсем не похож на белое пушистое существо карманного формата. Зато вертикальная труба или служебная шахта, ведущая от люка на топе надстройки супер-субмарины вниз к рубке-кубрику и далее к помещениям трюма – годилась на роль кроличьей норы. Или точнее годилась бы при экранизации «Алисы…» в антураже «Рамы…» Артура Кларка.

…

14. Вниз по кроличьей норе к свиданию с Рамой.

Вечером, в процессе прохождения спонтанного квеста «возьми субмарину на абордаж», Рори все сильнее ощущал себя тем самым Белым Кроликом. Сначала он следил, чтобы Лола не шлепнулась в воду, переходя по узкому накидному мостику с тагбота на корпус субмарины, едва выступающий над водой и даже иногда накрываемый волнами. Затем — чтобы она (опять же) не шлепнулась, забираясь по трапу на топ рубки-надстройки. Как обычно, после захода солнца на металл трапа выпала роса, добавив скользкости. И, на последней фазе квеста, Рори помог журналистке в спуске по трубе-шахте в трюм. Из-за некоторой бытовой безалаберности парочки Оохаси, в шахте не был включен свет. Для типичного индивида из Snegov-club это не являлось проблемой: такой уровень темноты виделся ему, как серые сумерки. Но Лола неполиткорретно сказала, что тут темно, как у негра в жопе. Ни капли расизма, просто так получилось более выразительно…

…Когда же они попали в огромный трюм, последовало восклицание:

— О! Я непременно покажу видео моей маме! Каждый раз, приезжая ко мне в гости, она заявляет, что в квартире беспорядок и куча хлама! Надо чтобы она увидела ЭТО!

— Мию и Сэто художники, они так видят порядок, — пояснил Рори, хотя мысленно тоже изумился, как два человека за неполных два дня смогли захламить площадь в две трети футбольного поля. Впрочем, окинув более внимательным взглядом этот искусственный ландшафт, он разгадал стадии генезиса. В начале некто привез и переместил сюда через грузовой люк три TEU, стандартных 20-футовых контейнера. В сумме: 100 кубометров содержимого. Два человека вручную умаялись бы разбирать эту кучу, но есть два бота-голема и полдюжины бытовых уборочных спайдерботов, похоже, переделанных. Вся эта кибернетическая группировка сейчас продолжает раскладывать хлам согласно какой-то заданной системе. Так на полу трюма возникает ряд холмиков с разным компонентным составом. Вот дюралевые каркасы, вот пластиковые игрушки, вот ролики и колеса, вот фрагменты электроники… И т.д. Отдельно полукольцом размещены мониторы и также отдельно несколько разных 3D-принтеров, частично разукомплектованных, но видимо в каком-нибудь холмике найдутся запчасти к ним. Завершает картину складская тележка, нагруженная всем, что требуется для организации ланча (холодильник, микроволновка, чайники, чашки, миски, ложки). К этой тележке парочка Оохаси увлекла гостей…

…Рори подумал, что мог бы заранее догадаться, как тут будет: ведь когда Мию и Сэто только планировали приезд, они попросили участников Snegov-club собрать ненужные вещи, подходящие под некий классификатор. Участники, конечно, собрали — ведь всем интересно, что выйдет из разнородного технохлама под влиянием наследия Миядзаки. Между тем, Лола, интегрировав первичные впечатления, высказалась:

— Мне кажется, этот трюм сейчас напоминает эпический объект Пикник на Принсипи.

— Такова модель любой перспективной цивилизации, — мгновенно отреагировал Сэто.

— Наивысшая Ступень Развития у Лема, — добавила Мию, — и еще: Пикник На Обочине у Стругацких, в честь которого назван Принсипийский Пикник.

— А наивысшая ступень развития, это… — начала Лола, стараясь экстренно припомнить библиографию Станислава Лема.

— Это из новеллы Альтруизин в цикле Кибериада, 1965 год, — подсказал ей Рори, а затем процитировал: «Тем временем солнце зашло двумя углами за горизонт, ветерок стих; а обитатели Энэсэрии потихоньку почесывались, потирались, позевывали, явно готовясь ко сну. Один взбивал бриллиантовую перинку, другой аккуратно укладывал возле себя нос, уши, ноги… Все указывает на то, что я и в самом деле нашел… Наивысшую Цивилизацию Мироздания, которая состоит из пары сотен существ, не людей и не роботов, валяющихся среди хлама и мусора на бриллиантовых думках, под алмазными одеялами в пустыне и не занятых ничем, кроме потирания да почесывания».

Этой подсказкой он решил, по возможности, ограничить свое участие в наметившейся дискуссии. Ведь замысел журналистки: интервью с эпигонами Миядзаки, а не с любым случайным персонажем, даже если такой персонаж — сексуально-привлекательный огр массой полтора центнера с четвертью. В своей привлекательности для Лолы у Рори не возникало сомнений. Его визуальная эмпатия (кошачья, как и его зрение) отслеживала моторику и микро-мимику любого, кто попал под его взгляд. Он мог бы, вооружившись шпаргалкой по психоанализу, даже классифицировать детали своей привлекательности относительно этой девушки – только зачем углубляться в детали? Намного интереснее следить со стороны за развитием интервью.

Близнецы Оохаси немного вразнобой отвечали на вопрос Лолы о том, что такое (по их мнению) перспективная цивилизация. Во-первых: нахождение разумных существ в определенном интервале социальности. Во-вторых: стремление к безусловному персональному потребительскому изобилию. Возможно (уточняли Оохаси) первое и второе идентичны по смыслу, и смысл состоит в равной бесперспективности двух ситуаций: если популяция разумных персон никак не социализировна, т.е. персоны не могут действовать сообща ради общей цели, или если персоны избыточно социальны, т.е. социум полностью поглощает персональные цели. Ряд признаков указывает, что социальность людей избыточна, может даже погранична. Если бы люди были еще чуть более социальными, то цивилизация людей зависла бы на уровне аграрных царств типа Древнего Египта, не отличающихся от уровня гнездовых насекомых (термитов или муравьев). Так между эрой фараонов и эрой индустриальных революций человечество полста веков стояло в шаге от абсолютного застоя. И если бы крестьянин времен Хеопса проспал 4000 лет и проснулся во времена мамлюков, то он увидел бы меньше нового, чем мифический Рип ван Винкль, проспавший 20 лет во 2-й половине XVIII века в окрестностях нынешнего Нью-Йорка.

Тут Оохаси отклонились от фактов к гипотезе о высокой перспективности аргонавтов, поскольку они менее социальны, чем средние жители современных стран. И благодаря этому отличию, аргонавты не заражены идефиксом великой цели. Впрочем, они честно отметили, что это лишь гипотеза, и вернулись к сути. У хомо сапиенс нет врожденного паттерна защиты от больших иерархий. Вот почему каждый раз едва маленькое племя достигает значительных успехов, оно начинает разрастаться в пирамиду, формировать идеологию ничтожности персоны перед великим абстрактным «Мы» и принуждать все сообщества к культу ограничений «Я» ради некой сверхзадачи этого «Мы». Этот культ приводит к системной деградации и сбрасывает сообщества в нищету. Тогда пирамиды рушатся, однако снова строятся, едва какое-то сообщество опять выберется из нищеты.

Цикличность такого рода не бесконечна, и в XXI веке схема застряла. Пирамида стала сыпаться, продолжая при этом расти, терять ясную форму и расползаться по сторонам. Ближайшее будущее, таким образом, не имеет сценария – как и фильмы Миядзаки. Да, Миядзаки почти всегда творил без сценария и происходило самозарождение сюжета из бытовых мелочей и из характеров действующих лиц. Сам же он говорил: «Фантастика нужна, хотя все больше людей говорят: я не могу в это поверить. Задача лишь создать фантастический нарратив, способный противостоять современному сложному миру».

Многие путают нарратив о будущем и историю будущего — поскольку если мыслить по схеме ничтожности «Я» перед «Мы», то так и получается. Жизнь любой персоны лишь малозначимое отражение метаболизма пирамиды, а цели персоны имеют смысл лишь в контексте целей пирамиды. Все как у Муссолини в «Доктрине фашизма» 1932 года. Но прошел век, и метаболизм пирамиды, переусложненный ради ее сохранения, перешел в катаболизм, распад огромной нежизнеспособной конструкции на более простые части. Теперь общая история имеет смысл лишь как сумма частных нарративов, связанных не более, чем обитаемой средой. А движение к Наивысшей Ступени Развития, о которой с адекватным юмором говорил Лем, это продукт множества вариантов частной мечты. В стремлении понять джамблей лучше строить гипотезы от этой стартовой точки.

Рори предвидел, что у Лолы возникнет легкий когнитивный шок, и что она попытается возразить против гипотезы о цивилизации, джамблей как сумме частностей – и получит очередную цитату из Лема, только уже более жесткую. Так и произошло. «… — Простите, я ведь не ошибаюсь, это вы изволили достичь Наивысшей Ступени Ра… Но слова эти замерли у меня на устах. Сидящий даже не шелохнулся, не похоже было, что он слышал хоть слово. Нельзя не признать: он был действительно занят, ибо держал на коленях собственное лицо, отделенное от остальной головы, и, тихонько вздыхая, ковырял пальцем в носу. Мне сделалось не по себе. Но удивление вскоре перешло в любопытство, а любопытство — в стремление немедля узнать, что, собственно, происходит на этой планете. Я принялся бегать от одного туземца к другому, взывая к ним громко и даже визгливо; спрашивал, грозил, умолял, уговаривал, заклинал, а когда все это оказалось напрасным, схватил за руку того, что ковырял себе пальцем в носу, но тотчас отпрянул в ужасе: его рука осталась в моей, а он как ни в чем не бывало, пошарил рядом в песке, достал оттуда другую руку, такую же, но с лакированными в оранжевую клеточку ногтями, дунул на нее и приложил к плечу, и она тотчас же приросла. Тогда я с любопытством нагнулся над той рукой, которую только что вырвал у него, а та вдруг щелкнула меня по носу»…

…Дальнейшее развитие событий тоже поддавалось предвидению. Лола напомнила, что «Кибериада» Лема это фантастика. Тогда Мию и Сэто предложили ей понаблюдать НЕ фантастику около кучи, где были свалены детали самых разнообразных роботов и даже просто деталей, иногда применяемых в робототехнике. Лола, пока не догадываясь, что произойдет, предупредила, что ее трудно удивить, она бывала и в любительских кибер-лабораториях, и на рурфабах.

— А мы попробуем, — сказала Мию, — выбирай любую руину вот из этого сектора.

— Ну… — Лола оглядела сектор, где валялись одинаковые школьно-игрушечные роботы, известные как MeArm: 10-дюймовые действующие макеты промышленного 6-осевого манипулятора на тележке и со зрительным сенсором. Все с явными следами износа или мелких повреждений, — …Пусть будет, например, вот этот желтый.

— Следи за руками, — весело посоветовал Сэто, после чего воткнул в желтого MeArm две детали: свежую батарейку и процессор.

— Это сцинтиллант? – спросила Лола, козырнув знанием сленга гибридной кибернтики.

— Да, — подтвердил Сэто, — биоморфным роботам не в прок чисто цифровые процессоры.

Лола, глядя на игрушечную тележку с манипулятором, удивленно возразила:

— Но это вовсе не биоморфный робот.

— Настоящий биоморфизм не во внешности, а в поведении, — сообщила Мию. Еще через несколько секунд игрушка начала движение. Она поползла вдоль кучи деталей, иногда останавливаясь — будто белка в поисках спрятанных припасов. Затем она остановилась, протянула манипулятор и вытащила из кучи — кабель с унифицированными штекерами. Следующая остановка принесла 4-палый захват на шарнирной консоли и разветвитель контрольных портов. Затем разукомплектованный монтажный кейс. Затем запчасти от квадрокоптера. Затем робота-собаку — поломанного, но с целыми лапами…

…Цепочка событий действовала почти как мерцающий маятник в древнейшем методе гипноза. Чтобы гости не слишком залипли, Оохаси подкатили к точке кибер-спектакля тележку для ланча (стало ясно, почему ланч тут сервируется на мобильном носителе). Тут Рори заключил сам с собой пари: сможет ли Лола абстрагироваться от спектакля и вернуться к интервью в ближайшие 10 минут. Она смогла, так что одна половина Рори проиграла другой половине чашку саке (каковую налила немедленно).

— Ребята, — начала Лола, — вы говорили, что миссия БФМ (Бифрост — Фобос — Марс) будет запущена через 27 месяцев. Это значит: в марте…

— …13-го года Каимитиро, — договорил Сэто.

— Датировка от момента обнаружения первого зонда джамблей, — пояснила Мию.

— …Поскольку прецедент Оумуамуа так и остался под вопросом, — уточнил Сэто.

— Ух ты! — удивилась журналистка, — Ну, пусть так. А насколько вероятно ваше участие?

— Один к трем, — Мию пошевелила тремя пальцами, — есть три экипажа, из них два будут дублирующими, один полетит.

— Ясно. Тогда традиционный вопрос: не страшно ли будет лететь и наоборот, обидно ли будет не полететь?

Близнецы Оохаси синхронно улыбнулись, и покачали головами.

— Ни то ни другое! — заявила Мию, — Космические полеты были страшными во времена ненадежной техники и ненадежных организмов экипажа. Теперь многое иначе. И сами полеты теперь не станут уникальным событием. Поэтому если так окажется, что мы не летим в первый экспедиции, то ничего обидного, полетим двумя годами позже.

— За это время, — добавил Сэто, — возможно, мы впишемся в стажировку на Луне.

— А-а… — несколько растеряно протянула Лола.

— Ты забыла про Луну, — с дружеской иронией констатировал Рори.

— Да, я забыла… Черт… Действительно… А что с Луной?

— С Луной все ОК. Там функционирует примерно полдюжины потенциально-обитаемых станций, но непонятно, что там делать астронавтам. Луна экономически неинтересна до момента, когда полеты туда подешевеют еще в несколько раз. Хотя, есть план создания лунного полигона для стажировки астронавтов перед экспедициями на Марс и Цереру. Среди миллиардеров растет мода инвестировать в такие планы, значит тема реальная.

— Ладно… А Марс чем-нибудь экономически интересен?

— Марс, — сказал Сэто, — это лучшая ловушка для астероидов Главного пояса. Поскольку промышленная разработка астероидов, можно сказать, уже началась, это актуально.

— Уже началась? — переспросила Лола, — Ты про комету-мумию Оромопото, пойманную, пришвартованную к орбитанции Бифрост, и подготовленную к… Э-э…

— …Работе рудокопа, — подсказал Рори, — на Новый год там запланирована презентация загрузки полупродуктом и отправки на Землю первого космического парома-рудовоза.

Лола энергично покивала.

— Да, я на днях общалась по орбитенету с Аслауг, и она говорила про презентацию, про рудовоз, и про то, что будет круто. Но подробностей не раскрыла. Видите ли, тайна.

— Ну… — Рори улыбнулся, — …Наверное, Аслауг права. Правило новогоднего сюрприза.

— Да, наверное… Так, мы остановились на том, что Марс станет хорошей ловушкой для астероидов Главного пояса. А еще что-нибудь, терраформинг, например?

— Терраформинг идет бонусом, — ответила Мию.

— А-а… Это как?

— Это так: по мере заброски мелких астероидов и комет на орбиту Марса, а частично на поверхность планеты, произойдет добавление воды и летучих компонентов в атмосферу и, быть может, раскрутка планетарного магнето. Снова появится магнитное поле, исчезновение которого в Гесперийскую эру привело к сдуванию атмосферы солнечным ветром. Марс снова станет удерживать плотную атмосферу и тогда золотой ключик наш.

Лола снова покивала, задумалась на четверть минуты, и произнесла:

— А что если я задам вопрос, который может показаться идиотским?

— Задавай, это нормально, — подбодрил ее Сэто.

— Ладно, тогда вот: допустим, Марс терраформирован и появилась колония: несколько тысяч жителей. Какой там будет политический строй?

— Какой строй?.. — Сэто обменялся взглядами с Мию, — …Наверное, как тут, в акватории фудотрона. Или что-нибудь похожее.

— А кстати, какой тут строй? – полюбопытствовала Лола.

— Не знаю, как это называется, — признался он.

— Я тоже не знаю, — сказала Мию и поглядела на Рори.

— Тирания, — лаконично сообщил огр.

— Как – тирания? – Лола выпалила это спонтанно и даже возмущенно, на что получила спокойный дружески-ироничный ответ:

— По классификации гуру Талвица, вот как.

Через минуту Рори пожалел о подсказке (вот хотел ведь не встревать в интервью) — но теперь ему пришлось рассказывать, что такое тирания по Талвицу, а сам Рори не очень глубоко разбирался в политологии. Хотя, в принципе тирания — не что-то сложное. Это нерегламентированная личная власть (если в трех словах). А если в деталях, то тирания исторически первый пример конкуренции политических стратегий — еще в гомеровские времена. Кто из тиранов строил наилучшую стратегию — к тому переходил человеческий ресурс. А у кого не получилось — тот терял человеческий ресурс, а дальше все остальное. Идейную лояльность тогда еще не изобрели, и конкуренция получалась почти честная…

Дело наверное дошло бы до уточняющих вопросов, но тут тестовый робот, о котором на длительное время забыли — завершил реконфигурацию. Он утратил сходство с исходной формой (тележкой, фото-сенсором и манипулятором). Получился почти Ктулху — но тот, согласно Лавкрафту, объединял черты спрута, дракона и летучей мыши, а этот — черты арахнида, Wall-E и квадрокоптера. Рори смог оценить стиль проработки и восхитится версией псевдо-алгоритма, ориентированного на образы Миядзаки. Но Лола уже слабо отражала окружающую реальность. Попросту говоря, она засыпала, так что обратно на тагбот «Критобул» была доставлена в сомнамбулическом состоянии.

Рори уложил ее спать в каюте или точнее в кубрике, под аккомпанемент насмешливого фырканья хомяковой крысы Нефертити. Вряд ли данные звуки на самом деле выражали насмешку (это слишком сложно для интеллекта крысы, даже очень талантливой), но на всякий случай Рори сделал ей замечание:

— Не тебе, хвостатый ужас Африки, учить меня флирту! Ты в качестве капитана, но не в качестве психоаналитика… Вот что, двигай-ка средним ходом на восток. А я, ладно уж, сварю кофе и на твою долю тоже. Несмотря на твое нетактичное поведение.

— Фьють! – пискнула Нефертити, не будучи способной понять такой длинный монолог.

— Средним ходом на восток! – кратко распорядился Рори, и занялся варкой кофе, между делом подумав, что хомяковая крыса в качестве рулевого это намного прикольнее, чем автопилот-робоцман, применяемый большинством аргонавтов.

…

15. Антропогенная прикладная задача об аллометрии и фаллометрии

Лола проснулась значительно позже рассвета от того, что луч поднимающегося солнца, проникший через потолочный иллюминатор, дополз до ее глаз. И, хотя глаза еще были закрыты, мощности экваториального солнца вполне хватило, чтобы вызвать ощущение вроде щекотки. Лола чихнула, проснулась, и огляделась. Пары минут ей хватило, чтобы уяснить текущую диспозицию. Она лежала на широком лежбище в кубрике тагбота Рори Файншвайна, и тагбот, судя по характеру чуть заметной качки, стоял на якоре.

Удобство потолочного иллюминатора, совмещенного с люком, в том, что можно сразу подняться на палубу из каюты-кубрика. Лола поднялась, огляделась, и обнаружила на расстоянии полумили с северо-востока широкое лазурное мелководье, а далее какой-то зеленый пологий берег. Во всем восточном секторе виднелась полоса земли — но очень далеко. Понятно, что это Африка, но где конкретно?.. Решив разобраться с географией позже, Лола пошла приводить себя в порядок. Планировку тагбота она уже знала. При пересечении кают-компании, она увидела Рори — он спал на диване, голый, что вполне логично: с чего бы одеваться на собственной лодке при 27 Цельсия?..

…Тут следует отметить, что ранее Лола видела голого огра лишь мельком, и не успела рассмотреть детали. Сейчас (поскольку он спал на спине) все детали просматривались практически идеально. Пожалуй, она разглядывала слишком долго, и (вследствие почти мистических свойств взгляда) это вызвало пробуждение.

— И что со мной не так? – поинтересовался Рори, открыв глаза и встретив ее взгляд.

— Э-э… Все так… Просто: я собиралась в душ и не возражала бы против компании.

— Хорошая идея! — объявил он, вскакивая и выпрямляясь во весь рост. У Лолы сразу же возникли сомнения: не слишком ли она торопит события, с учетом его размеров. Но, не отменять же приглашение из-за какой-то минутной нерешительности.

…

Все-таки, люди странные существа, особенно человеческие женщины (об этом подумал Рори через несколько минут, уже в душевой кабинке). Пространство кабинки тут было вполне достаточным, чтобы вместить даже четверых. Такую планировку унаследовал «Критобул» от стандартных тагботов с экипажем 4 человека. Специфика ситуации тут возникла не из-за размеров помещения, а из-за размеров организма. Кажется, любому взрослому человеку должны быть понятны азы аллометрии (науки о пропорциях тела различных живых существ). Хотя, размер фаллоса у млекопитающих не всегда бывает пропорционален прочим размерам тела, но априори разумно предполагать некоторую пропорциональность. И в любом случае, зачем сразу так комплексовать? Все-таки его размер не как у Кинг-Конга — пожалуй, даже в пределах условной нормы для человека.

— Вот что – произнес Рори вслух, — считай это факультативным экспериментом.

— В каком смысле факультативным? — не поняла она.

— В смысле: можно прекратить на любом шаге. Или даже вообще не начинать.

— Ох, черт! Я что, так отреагировала на…

— …Обычную эрекцию, — договорил он.

— А-а… А что, настолько заметно, как я отреагировала?

— Мне заметно. У меня эмпативные свойства развиты несколько более…

— …Да, насчет эмпатии я уже догадалась, — она вздохнула, — и что теперь?

— Ничего такого, — он улыбнулся, — можно попить кофе, позавтракать, ты соберешься с мыслями, а дальше в зависимости от итогов твоей мыслительной деятельности.

Лола от обиды хлопнула себя ладонями по бедрам (на мокром теле получилось весьма эротично и звонко).

— Это ни к черту не годится! Я чувствую себя сексуально непривлекательной долбанной монашкой и полной идиоткой к тому же! Может, у тебя есть план-Б?

— Теоретически, да. Хотя, я не психоаналитик, мне кажется, дело тут в подсознательном опасении потери контроля над развитием события. Если переместиться в позицию, при которой ты, вроде как, все контролируешь – то проблема исчезнет.

— Поза наездница? – предположила она.

— Как вариант. И, вероятно, в кубрике будет удобнее.

— Тогда идем… — она потянула огра за собой, так энергично и быстро, что он едва успел выключить воду. И (вторично!) подумал: все-таки, люди странные существа, особенно человеческие женщины.

…

Когда Рори устроился на лежбище, уложив обе ладони под затылок, в позе эллинского философа, наблюдающего за движением облаков и размышляющего о природе вещей, возникла новая проблема. Лола озадаченно произнесла:

— Так ты кажешься еще крупнее. Я не о фаллосе, а вообще. И почему-то я ощущаю себя исследователем, нашедшим гуманоида-гиганта, будто в НФ-фильме «Прометей» Ридли Скотта. 2012 год. Это, по-твоему, нормально, или как?

— Абсолютно нормально. Исследуй, — уверенным тоном ответил он и это сработало. При других обстоятельствах пассивность партнера повлияла бы негативно на весь комплекс ощущений, но в данном случае возникло своего рода поле ролевой игры. Театр одного актера и одного зрителя (лишь незначительно участвующего в действии).

Любопытно было наблюдать, как Лола, после первой ознакомительной серии выбирает вариант позы наездницы для, собственно, коитуса. Вариант лицом к лицу показался ей, вероятно, неудобным (взгляд партнера отвлекал). Противоположный вариант тоже был отвергнут: вероятно ее смущал размер ног, которые оказывались в поле ее зрения. Итак реализуемый стал вариант «дамское седло» (он — же перпендикуляр, он же — наездница, скачущая боком). При этом можно вообще не видеть партнера.

Так ей удалось сфокусироваться на ключевом акте проникновения, и задача оказалась удивительно простой — поскольку Лола была к этому моменту крайне возбуждена из-за множества необычных ситуаций, следовавших чередой.

— У-упс… — выдохнула она.

— Психоанализ великая наука, чтобы ни говорили скептики, — прокомментировал Рори.

— Да-да, — отозвалась Лола, адаптируясь к не совсем обычным ощущениям, и осторожно пробуя с опорой на руки, двигаться вверх-вниз. Получалось неловко, поскольку правая ладонь опиралась на его живот, а левая — на его бедро.

— Если что, просто скажи, — предложил он.

— Просто говорю: если бы ты поучаствовал… Например, тихо-тихо повернул меня на 8 румбов вправо…

Рори с предельной аккуратностью сжал ее торс ладонями чуть ниже груди, и повернул лицом к себе, подумав (между прочим) что морские термины удобны в сексе, но редко используются. Такой психологический или культурологический парадокс. А Лола, тем временем, при открывшейся свободе маневра, показала на практике все преимущества классической позы наездница. Рори (так, в фоновом режиме, параллельно восприятию) задумался: а что чувствует конь на трассе конкура? Есть ли у коня азарт, или он только зеркалит направляющие движения наездницы? Но прийти к какому-либо выводу он не успел, поскольку Лола достигла пика экстаза (очередной раз опровергнув домыслы, что аномально скорый оргазм из-за нервной перегрузки характерен лишь для мужчин). При таком раскладе наиболее разумным и естественным для Рори было чуть ускориться и в течение следующей минуты достичь того же самого…

…В кубрик заглянула любопытная мордочка хомяковой крысы. Затем возникли лапки, почесавшие уши. Рори счел такое поведение демонстративным и строго сказал:

— Не ври, Нефертити, было не слишком громко. И прекрати подглядывать!

— Ух ты!.. — удивилась Лола, повернув голову и успев увидеть лишь мелькнувший хвост пристыженной Нефертити, — …Я впервые встречаю крысу-вуайериста. А вообще, было классно, по-моему. Рори, скажи: обязательно ли мне вставать, чтобы попасть в душ?

— Не обязательно, — ответил он и без заметного усилия сделал шаг прямо с лежбища. Его левая ладонь оказалось у Лолы под попой: будто минималистская модель сидения для горнолыжного подъемника. Так журналистка прокатилась на водные процедуры и, уже находясь под острыми струйками воды, внезапно поняла, что голодна как…

— …Как ежик после зимней спячки, — подсказал Рори.

— Ты что, опять прочитал мою мимику?!

— Да. В таких спектрально-чистых эмоциях, как голод, это проще простого. Кстати, что предпочитаешь: рыбу или птицу, суп или стейк…

— Я доверяю твоему вкусу, но… — тут она понизила голос до шепота, — …Учти: если ты прикормишь меня, то в будущем я стану падать на твою лодку, как яблоко на Ньютона.

— Меня это не пугает, — сообщил он, — я не подвержен суеверию, что женщина на борту притягивает проблемы. Если ты заметила: у меня на корабле даже капитан – женщина. Хомяково-крысиная женщина, но это непринципиально. Вернемся к теме голода: что ты скажешь об ирландском рагу по Джерому с поправкой на африканскую специфику?

— Я скажу, что это круто…Может быть… В общем: я готова экспериментировать!

«…мы обыскали обе корзины и высыпали в рагу все остатки, объедки и огрызки. У нас была еще половина мясного пудинга и кусок бекона; мы сунули их туда же. Потом Джордж нашел полбанки консервированной лососины и также бросил в кастрюлю. Он сказал, что в этом и заключается преимущество ирландского рагу: можно избавиться от целой кучи ненужных вещей» — сообщал Джером К. Джером в 1889-м применительно к Темзе. Через полтора века применительно к заливу Биафра, ирландское рагу выглядело несколько иначе по компонентам, но главное преимущество сохранялось. Причем было вкусно (хотя Лола, на всякий случай, старалась не приглядываться к тому, что ест). А в финале завтрака, после перехода к лимонному чаю и фруктовому желе, она решила, что самое время глянуть сетевые новости…

…Ее спонтанной реакцией стал возглас: «О, чтоб мне провалиться! Они сделали это!». Daily Mail, Bild, Le Monde, и еще приблизительно дюжина по рейтингу медиа-лидеров, объявили массовому читателю, что Эрик Лафит – шпион джамблей. Разумеется, они не хотели сменить имидж респектабельных инфо-источников на имидж рупора городских сумасшедших с шапочками из фольги, и пытались подать объявление в наукообразном стиле. Средний обыватель с клиповым мышлением, приученный не пользоваться даже бытовым здравым смыслом, заглотал бы это… Но многие уже «попали в радиус разлета фекалий с вентилятора» из темы Эрика об эмиссаре джамблей и роге Амалтеи. Так что вброшенный клип «Эрик Лафит – шпион джамблей» разбился об реакцию обывателя на залежалый инфопродукт: «так это продолжение позавчерашнего пранка – уже скучно».

…Рори Файншвайн, заглянув через ее плечо на экран, прокомментировал:

— Как выражаются мои туземные друзья-военные: противник подвергся упреждающему удару во время развертывания в атакующую конфигурацию и его план провалился.

— Быстро ты схватил суть дела, — заметила Лола.

— У меня еще позавчера за ужином появились такие подозрения, — сказал он, — слишком неуклюже Эрик темнил. А теперь все карты разлеглись по мастям. Кроме одной: зачем кому-то лепить адского сатану из Эрика? Он парень видный, но не политический босс.

— Мне тоже не совсем ясно, — призналась она, — но все вышло по-нашему… Пока.

— Ну, — сказал он, — если понадобится еще, то можешь на меня рассчитывать. Только не в темную, как позавчера.

— Ладно, извини, Рори. Я поняла.

— Не извиняйся, обычная жизненная ситуация… — он продолжил читать с экрана, — …Ну ослиная фиеста! Злые джамбли завербовали Эрика через компьютерную игру. Сильнее только вербовка в филармонии под реквием Моцарта.

— Вообще-то Эрик и Ханка действительно иногда играют в «Pyrrus planet».

— Вот как? А название, кстати, знакомое.

— Это из Гарри Гаррисона, 1960 год. Планета с мутирующими монстрами-телепатами, с извержениями супервулканов и прочими стихийными бедствиями. В игре, конечно, не конкретно эта планета. Там разные планеты, а задача игроков: успеть разобраться там и генетически модифицировать астронавтов как надо, пока стихия не прихлопнула их.

— Ясно! А вот насчет стихии: хочешь ли поплавать на ферме морских кроликов?

— Морских кроликов? — переспросила Лола, — Это вроде больших улиток без панциря и с рожками наподобие кроличьих ушей?

— Точно! — огр кивнул, — На этом коралловом мелководье ферма-лаборатория, а морские кролики это нейромодельные организмы, у них всего 20 тысяч нейронов, так что очень удобно проверять воздействие ген-векториков на нервную систему. Еще их очень легко маркировать: сопровождающий векторик может программировать их цвет и орнамент.

— О! Мне нравится идея! – Лола потерла ладони, — Кстати, где мы географически?

— Это остров Корсико, — сообщил Рори.

Корсико (не путать с Корсикой, что в Средиземном море!) лежит в 15 милях от берега Африки, на границе акваторий Эквинеи и Габона. Это пологий остров полторы тысячи гектаров, переходит в коралловое мелководье намного большей площади. Или точнее: остров Корсико это поднятый над водой северный угол кораллового поля. Тут у Лолы случилось неклиническое раздвоение личности. Одна (более склонная к фридайвингу) мечтала облазить это поле вдоль и поперек прямо сейчас. Но другая (более склонная к журналистике) склонялась к тому, чтобы немедленно строчить онлайн заметки вокруг последствий PR-фейла интересантов вброса о шпионе джамблей. Неизвестно, какая из внутренних личностей победила бы, но тут вмешался Рори.

— Тебе необязательно выбирать. Давай бросим в надувной рафт твои профессиональные гаджеты, и будем таскать с собой. У рафта осадка почти ноль и ткань армированная: не порвется даже при контакте с коралловыми сколами.

— Опять эмпатия? – спросила Лола.

— Да. По твоей мимике было видно. Кстати, на рафте есть противосолнечный навес, а в комплекте еще маленький холодильник, куда влезет дюжина жестянок пива.

— Это вдохновляет! А тут нужны тряпочки типа купальника?

— Вообще-то ни к чему, — ответил он.

…

Это была по-настоящему годная идея. Через полчаса Лола ощутила комбинированный восторг, соответствующий по гастрономической шкале шоколаду с авокадо или дыне с голубым сыром. Рори, как правило, пользовался такой шкалой, если считывал чьи-либо эмоции и преобразовывал в слова, чтобы рассуждать о них. А сейчас он с эстетическим интересом наблюдал за фридайвингом и журналистикой в их взаимовлиянии. На самом простом уровне эта взаимосвязь общеизвестна: медиа-заметки о местах, где есть теплое море, почти всегда содержат ролики с девушками под водой. Исключение – печальные случаи, когда там (под водой) слишком мутно и нет ничего кроме техногенного мусора. Одна только проблема техногенного мусора — не фатальна. Можно утопить среди него несколько старых кораблей, разбросать битые горшки и муляжи амфор, после чего уже спонтанные девушки-фридайверы снимут там селфи с собой в роли сирен или русалок.

Но это было о простом уровне взаимодействия, а более интересен сложный уровень. В смысле влияние внезапной встречи под водой с кошачьей акулой на язвительность той заметки, которая будет создана сразу после всплытия. Или влияние жесткой полемики в сетевом чате на последующую назойливость под водой в желании поставить морского кролика особо яркой расцветки в позицию, оптимальную для фото. Рори ассистировал, поскольку селфи под водой сложнее, чем на воздухе и иногда только со стороны можно сделать качественное фото, параллельно размышляя над уже названными и подобными поведенческими корреляциями — как вдруг при очередном всплытии Лола воскликнула:

— Эврика! Я поняла, при чем тут компьютерная игра!

— Которая? – не понял Рори.

— Игра «Pyrrus planet», — пояснила она.

— У-у… — протянул он, сильнее высунулся из воды и даже оперся локтями на кольцевой баллон рафта, — …Тогда очевидно: эти болваны выдумали, будто джамбли завербовали Эрика, и будто сам Эрик вербует субагентов дальше через игру по Гаррисону.

Лола выразительно фыркнула и хлопнула его по спине.

— Эти болваны ничего не выдумали! Они сперли такой сюжетный ход у Лю Цысиня, из культовой НФ-трилогии «Память о прошлом Земли», написанной в конце 2000-х!

— Я читал только краткое содержание и фрагмент где Теория Темного Леса, — признался Рори, — а саму книгу я даже начинать не стал. Идея, что в галактике действуют правила политологии Мао Цзэдуна, показалась мне изначально слишком убогой. Хотя ты права: агентура инопланетян там вербовалась через компьютерную игру «Задача трех тел». И, кстати, задача пустяковая, численно решается на компьютере. Как она вдруг оказалась неразрешимой для продвинутых инопланетян, это туда же, к политологии Мао.

— Можно я украду у тебя эту фишку про политологию Мао? – спросила она.

— Пожалуйста. Если хочешь, я могу еще сотню таких фишек накидать, — ответил он и…

…В следующую минуту даже немножко пожалел о сказанном. Потому что Лоле сейчас требовались фишки. Ее креативности уже не хватало, чтобы успевать с реакцией на все содержательные новости по теме «агентура джамблей». Посмотрев свежим взглядом на новостной поток от политически-влиятельных персон, Рори изрек:

— Если бы они верили в эту хрень, то наперегонки побежали бы предлагать свои услуги джамблям.

— Почему ты так уверен? – спросила она.

— Потому что они за редчайшим исключением продажные шкуры, лишь таких берут на политический фальшивый Олимп. Если ты думаешь, что я ошибаюсь, то просто скажи.

— Ладно, допустим, так… И что из этого следует?

— Всякое следует. Лучше бы подумать, но у тебя сейчас нет времени умничать, поэтому получится в недоваренном виде. Фальшивых олимпийцев пугает не вариант: «джамбли решат забрать у землян черное золото и черную икру». Пугает иной вариант: «джамбли решат дать землянам всякие вещи в изобилии и вне контроля олимпийской пирамиды.

— Рог Амалтеи? – вопросительно уточнила Лола.

— Это сценарий-лайт, — ответил Рори, — а сценарий-хард это если там магические вещи.

Такой тезис вызвал у Лолы некоторое недоумение.

— У-упс… Ты сказал: магические?

— Да. Магические по третьему правилу Артура Кларка: сверх-технология неотличима от магии с точки зрения тех, кто ее не создавал. Если вспомнить гипотезу, что технология ядерного кристадин-фюзора и технология молекулярного дизассемблера, включая ген-векторики, это дары Каимитиро, то… Представим себе, какие возможны дары Чубакки.

— Рори, мне в данный момент не включить фантазию. Ты можешь представить, ну хоть какой-нибудь один яркий пример, а?

— Биомасса Глана, — коротко откликнулся Рори.

— А-а… Это что?

— Это из советской НФ, но не Сергей Снегов, про которого наш клуб, а Кир Булычев. В сценарии «Через тернии к звездам» у него есть такая штука: биомасса Глана, аморфная субстанция, которая жрет любую органику и быстро растет. А получив условные коды, биомасса Глана по ним быстро формирует из себя любые организмы, флору и фауну.

— Что, вообще любые? Людей тоже?

Рори демонстративно и внушительно пожал плечами.

— Биологически люди лишь фауна. Кстати, в отличие от многих других НФ-допущений, биомасса Глана не противоречит физике, так говорят ученые. Хотя сценарии содержит технические ошибки, это не отменяет реалистичности самого принципа.

— Подожди… — тут Лола обхватила себя ладонями за голову, — …Это что получается? Из какой-то субстанции можно быстро построить заново всю биосферу, так?

— Можно, — подтвердил он, — для этого биомасса Глана и была придумана по сценарию.

— А… — она помедлила с вопросом, — …А сформировать клоны конкретного человека?

— Можно хоть в товарных количествах. Это физически ничему не противоречит.

— О, черт… Какая-то страшненькая штука.

— Если общество устроено имбецильно, — произнес Рори, — то для него любая технология оказывается страшненькой штукой, даже огниво или каменный топор. Причем какие-то технологии оказываются для него тотально-подрывными.

Лола, конечно, знала об этом. Подрывные технологии разрушают отдельные отрасли, а тотально-подрывные — сносят всю сложившуюся социально-экономическую систему. В недавно опубликованной футуропедии Уэллвуда говорилось: комплекс технологий 1-й Космической эры УЖЕ был тотально-подрывным. С 1960-х элиты заняты лишь порчей общества для сохранения массовой нищеты, без которой не умеют править. Стратегия порчи стала неизбежной реакцией элиты на прогресс (это объяснил Оруэлл в 1949-м). Т.н. «дары Каимитиро» (указывал далее Уэллвуд) лишь сократили агонию социального устройства, существовавшего в ареале большей части человечества около 500 лет. … — Мысленно сверяешь меня с энциклопедией? – весело поинтересовался Рори.

— Читать вслух чужие мысли это нетактично! – заявила она, — Кстати, ты ошибся. Не с энциклопедией, а с футуропедией. Уф! Мозг уже закипает. Сейчас я вброшу биомассу Глана на вентилятор и нырну. Что мы тут не посмотрели из интересного на дне?

— Могу предложить каньон драконов, — загадочным тоном объявил он.

…При других условия Лола предпочла бы узнать больше перед тем, как погружаться к месту с таким названием, но сейчас от сетевого марафона на жаре ей хотелось под воду просто как угодно. И она была уверена, что этот огр не утащит ее в опасную авантюру. Практически все так, однако, она оказалась не готова к тому, что на глубине 20 футов в довольно узком пространстве разлома или мини-каньона, на нее выскочит дракон. Если точнее, то просто крупная мурена длиной примерно в человеческий рост. Но раскрытая зубастая пасть, нацеленная в лицо, выглядела нешуточной угрозой. Впрочем, Рори был готов к такому развитию событий, и моментально схватил змееподобную рыбу поперек головы. Лола, потеряв режим спокойного сердцебиения, рекомендуемый фридайверам, ушла на всплытие. Рори тоже поплыл наверх, по пути отпустив мурену (которая мигом метнулась в свою рифовую нору).

Лола, оказавшись на поверхности чуть раньше, встретила его вопросом:

— Это что, был специальный пранк или оно само?

— Примерно посредине, — признался Рори, — здешние мурены склонны наводить ужас на незваных гостей, но эта поступила слишком экстремально. Может, вообразила, что ты намерена опустошить ее охотничьи угодья или перехватить ее партнера по нересту.

— О, черт! Неужели я выгляжу настолько голодной и сексуальной?

— Ну… Я не знаю насчет голодной, однако сексуальной ты очень даже выглядишь.

— О! Если это намек, и если ты знаешь поблизости удобное места для нереста…

…Сложно найти среди вариантов нерестового поведения рыб какой-то аналог, того что далее делали Лола и Рори, но все-таки аналог есть. Морские коньки, сформировав пару, медленно плывут к месту нереста, иногда прижимаясь брюшками и носиками, иногда – боками, а иногда сплетясь хвостами. У людей нет хвостов (тут печальная пауза) но есть длинные ноги, которыми, хотя не так изящно, однако, все-таки можно сплетаться. Что немаловажно, у людей есть еще и руки. Лишь благодаря рукам можно поднять эстетику эротизма человеческого нереста — почти до уровня таковой у морских коньков.

Удобное место представляло собой отмель — подводную дюну из кораллового песка на глубине около 5 футов. Тут рослый человек мог встать на песок, а голова оставалась над водой. Менее рослый человек мог применить стратегию «шимпанзе на пальме во время наводнения» (при условии, что роль пальмы сыграет упомянутый рослый компаньон)…

…Лола поступила именно так, обхватив руками — шею, а ногами — поясницу огра. У нее имелся недавний опыт амфибийной эротики на курсах фридайвинга в Дахабе. Такое не входило в формальную программу курсов, но практически – как же иначе… Только вот сейчас поток ощущений получался намного ярче, потому что… …Тут не то, что многолюдный Дахаб-нордшор, тут они одни на милю вокруг. …Тут заходящее солнце не пропадает за горами, а падает в Атлантику и растекается на идеальной линии горизонта, как капля расплавленного золота на стеклянном столе. …Тут даже вода охватывает тело как-то иначе, чем в заливе Акаба Красного моря, хотя температура примерно такая же: всегда выше 25 Цельсия. …Тут не какой-то парень, снятый на танцах, тут огр, существо почти мифическое. Хотя размеры у него чуть меньше, чем в мифах, но достаточные, чтобы его партнерша могла почувствовать себя пушинкой, вращающейся в вихре лениво-ласкового теплого ветра. …Нет, он не превращал камасутру в балет и смена поз получалась комфортно. Никакой спешки. Скорее было наоборот: фазы от возбуждения до эмоционального экстремума и обратно по нисходящей, получались растянутыми, как во сне или в замедленном кино…

…А затем Лола почувствовала, что ее ноги уверенно опираются на крупный песок, чуть покалывающий подошвы, и вода доходит лишь до груди. Рябь на волнах иногда, будто специально, щекотала соски, еще не вернувшиеся в спокойное состояние.

— Сейчас отлив, — подсказал Рори, — к полуночи уровень упадет так, что эта дюна будет выступать на фут над водой, но снова скроется под водой еще до рассвета.

— Как тут классно… — прошептала Лола оглядываясь вокруг. Уже настала ночь, однако, бледный свет половинки Луны, отраженный множеством пологих волн, позволял глазу различать силуэты того, что поблизости. И еще с разных сторон горели огни на мачтах каких-то корабликов. Они ритмично покачивались на волнах и, включив фантазию, их можно было представить светлячками, танцующими в саду. Было немного обидно, что придется оставить это чудо в прошлом, причем уже скоро.

Рори снова прочел ее мимику, погладил по спине между лопатками и заговорщическим тоном посоветовал:

— Не грусти. Ты возьмешь с собой по кусочку всего этого. Гвинейский закат. Солнечная дорожка. Отлив. Луна, которая проступает на быстро темнеющем небе. Мокрый песок фантомной дюны, который ощущается по-особенному. Кусочек меня тоже, наверное.

— Да, наверное… — откликнулась она, и подумала, что обязательно захочет вернуться.

— Глянь еще вот сюда, — предложил Рори, указав вытянутой рукой в определенную точку звездного неба.

— А-а… — Лола разглядела тусклую мерцающую точку, весьма неторопливо, но заметно ползущую среди условно неподвижных звезд, будто бы наперерез Луну. Через минуту появилась догадка, перешедшая в уверенность: Это была орбитальная станция Бифрост вместе с пойманной в сеть километровой кометой-мумией Оромопото.

…

16. О применении акульих челюстей для хождения по кометам.

Оромопото, похожая на обугленную тыкву, опутанную серебристой паутиной, висела в черном пространстве в трех километрах от Бифроста. Эта дистанция была (после долгих споров) признана предельно-допустимой. Более тесное сближение стало бы избыточным риском. Паутина (точнее нечто вроде кошелькового невода) было связана несколькими тросами с модулем-G, входящим в сборную конструкцию Бифроста. Литера G значила: Geological. Сейчас через панорамный иллюминатор модуля-RO (ходового оперативного мостика) можно было наблюдать, как вдоль одного из тросов движутся три неуклюжие фигурки в белых немного поблескивающих скафандрах. Они вышли из шлюза 6 минут назад и преодолели четверть дистанции до Оромопото. Если все пойдет по графику, то через 18 минут эти трое: Фред Йошида, Вэлент Флаудер и Ритти Бауэр, станут первыми людьми, ступившими на поверхность иного небесного тела, кроме Земли и Луны…

…Внутри модуля-RO, в креслах командора и штурмана, Йорм и Наф, нервничали сверх разумной меры. Поскольку внешне они выглядели как мальчишка и девчонка, младшие тинэйджеры — сейчас наблюдая за ними, трудно было поверить, что им по 35-плюс лет.

— Ребята! Хватит уже загоняться! – не выдержала Чоэ Трэй, — Все детали проверены! На Оромопото — полдюжины роботов-шримпоидов, здесь у шлюза модуля-G — в готовности экипированная эмерджентная команда: Шого, Лилу и Хорти. Нам не хватает, разве что, спасателей Малибу из всех 11 сезонов сразу!

— …Еще учтите, — приняла эстафету Аслауг Хоген, — что Вэлент и Ритти нимфонеры, кэп Йода вообще мицелонер, следовательно, даже если…

— …Только не накаркай! – умоляющим тоном перебила Наф.

— Вообще-то, — произнес Юлиан Зайз, — гипервитальность это только на крайний случай.

— Золотые слова! — поддержал Йорм.

— Если бы кто-то не козырял терминами… — сердито проворчала Трэй.

— Я потом подробно расскажу, — пообещала Аслауг.

Щелкнул динамик интеркома и оттуда раздался голос Кевина МакЛарена.

— Друзья! Братья по разуму! Сделайте что-нибудь с солнцем! У меня начались блики!

— Секунду, дружище, — отреагировала Наф, и будто сыграла пальцами некую гамму на одном из вспомогательных сенсорных мониторов. Внешний солнцезащитный щит при модуле с малым оптическим телескопом развернулся и создал тень, требующуюся для качественной видеосъемки.

— Спасибо, сестренка! Ты классная! — восторженный тон Кевина означал, что проблема решилась с волшебной быстротой.

— Я знаю, — она улыбнулась в глазок ближайшей видеокамеры внутреннего контроля, а затем, не глядя, протянула руку назад, пошевелив пальцами. Шримпоид, стоявший на позиции между командорским пультом и пищевым комбайном, очень ловко наполнил стаканчик свежесваренным кофе и вложил ей в руку, чтобы удобно было взять.

— Мерси, Хафра, — поблагодарила она.

— Обращайся еще, Наф, — сказал шримпоид.

Тут Юлиан Зайз в фоновом режиме (не отвлекаясь от наблюдения за высадкой первой тройки) подумал, что на Бифросте установился любопытный обычай: коммуникация с роботами-шримпоидами, как с живыми компаньонами. Как с особым родом людей, не очень сообразительных (скорее туповатых), зато неизменно дружелюбных. Юлиану уже доводилось мельком наблюдать споры экспертов по гибридной кибернетике на тему о воздействии такого обычая на процедуру автоадаптации (самообучения) шримпоидов. Особенный дискуссионный экстрим (проще говоря: срач) вызывал тезис об эмпатии у шримпоидов. Одни утверждали, что гибридный процессор мощностью меньше 100.000 условных нейронов (примерно как мозг мушки-дрозофилы) заведомо ниже уровня, на котором могут формирования сложные эмоции, тем более — эмпатия. Для этого, по их мнению, требуются схемы из миллиардов и десятков миллиардов нейронов, какие мы встречаем у высших млекопитающих, включая человека, и у некоторых птиц. Другие эксперты указывали, что «почти человеческие» эмоции есть также у хомячков при 100 миллионах нейронов. В широком смысле эмпатия наблюдается у муравьев при 250.000 нейронов, у улиток при 10.000 нейронов и даже у тихоходок, при 200 нейронов. Вопрос повис в воздухе — так часто бывает, если у спорного феномена нет ясного определения.

Тем временем, экспедиционная тройка – Фред-Йода, Вэлент и Ритти достигли шаговой близости до поверхности Оромопото. Но для последнего шага в обычном смысле тут не хватало гравитации. Ускорение свободного падения составляло несколько миллионных долей от земного G. Частички поблескивающей пыли на солнечной стороне висели как странный туман на высоте около фута над каменистым и будто бы вспененным черным ландшафтом: эмиссионная электризация солнечным света оказывалось достаточной для витания мелких частичек, заряженных одноименно с поверхностью. Если бы Ритти (по общему решению заявленная первопроходцем) поставила тут просто ногу в ботинке, то отскочила бы как мячик. Поэтому ботинки пришлось дополнить штучками с функцией примерно как у монтажных когтей, но сложнее, и управляемых с пульта-браслета. Они получили ласковое сленговое название «скорпионы» и вот стартовал их первый тест.

Момент-ноль. Касание подошвами ботинок грунта кометы-мумии и нажатие кнопки на браслете. На Земле это сопровождалось бы коротким резким скрипом когтей по камню, слышимого всеми поблизости. Но тут звук услышала лишь Ритти (к ней звук передался через подошвы и через воздух в скафандре). Для остальных все произошло беззвучно.

— Есть зацепление! – объявила Ритти.

— Может, произнесешь речь? – спросил Вэлент, легкомысленно плавая в пространстве в нескольких метрах от нее и от поверхности Оромопото.

— Не время на речи отвлекаться первопроходцу, — строго сказал капитан Йода, — полную программу эксперимента выполнить следует нам.

— Да, точно! — проворчала Ритти, глядя на экранчик пульта-браслета, — Надо отработать управление этой хреновиной, чтобы у Ларса была полная инструкция, когда он станет позировать с лопатой и копать уголь на этой делянке. Внимание, коллеги! Я попробую втянуть коготки левого скорпиона, шагнуть левой ногой, и снова выпустить коготки…

…У нее получилось сделать четыре шага, а на пятом шаге она не успела еще коснуться левой ногой грунта, как правая нога потеряла опору. Нет, правый скорпион действовал корректно, но фрагмент вспененной черно-серой скалы, в которую он вцепился, не был прочно связан с основой и оторвался. Ритти взлетела и завертелась, медленно удаляясь примерно в сторону Луны, а к ее правой ступне оставался гротескно прикреплен кусок скальной породы, который на Земле весил бы верных полцентнера…

…В эфире раздалось длинное грубое ругательство на смеси шведского с английским, а затем Ритти применила блок холодных мини-реактивных движков на поясе, чтобы, во-первых, остановить вращение, а во-вторых, вернуться в поле высадки. Частично ей это удалось: она финишировала не рядом с компаньонами по высадке, а немного в стороне, схватившись рукой за один из шнуров невода, в который была поймана Оромопото.

— Помощь нужна? — спросил капитан Йода.

— Все ОК, я сейчас подойду к вам, — ответила она и, втянув коготки правого скорпиона, слишком энергично тряхнула ногой. Черно-серый вспененный булыжник, полетел, как снаряд катапульты в замедленном кино, лениво отскочил от поверхности грунта, слегка усилив запыленность, и медленно полетел куда-то к звездам…

…Но один из шримпоидов метнулся наперерез, поймал булыжник обеими клешнями и, включив на миг реактивные движки (того же класса что на поясах скафандров) утащил добычу к ближайшему грузовому люку на Бифросте.

— Зачем? – удивленно отреагировал Вэлент.

— Инструкция дана шримпоидам, потерю вещей допустить не могут они, — авторитетно сообщил капитан Йода.

— Да, конечно… — Вэлент хлопнул себя ладонью по лбу (точнее перчаткой по лицевому щитку шлема), и вернулся к наблюдению за Ритти. А она снова зашагала, теперь более осмотрительно применяя скорпионов. Благодаря такой осмотрительности, ситуация не повторилась: на очередном шаге Ритти застыла, едва заметив что скорпион вцепился в свободный камень, готовый выскочить при ее следующим движением.

— Дивайс требует доработки, — констатировал Вэлент.

— Высадка завершена наша, возвращаться следует на борт, — подвел итог капитан Йода.

…

По возвращении на Бифрост, капитан немедленно поменял конфигурацию экипажа: Нервно перенапряженные Йорм и Наф были отправлены отдыхать — вахту на ходовом оперативном мостике приняли Нойон и Юнис. Трэй была командирована помочь Кевину скомпоновать видеосъемку для достижения максимальной экспрессии по отношению к зрителю. Затем Йода утащил Ритти, Юлиана и Аслауг на обсуждение с Ларсом и Инге Моллен проблемы ботинок для хождения по комете-мумии. До Нового года оставалось меньше недели, и надо было добавить ботинкам надежности для полноценного шоу с лопатой.

Ларс и Инге, ветераны морской спасательной службы Гренландии эпохи 1-й Холодной войны, могли бы сыграть влюбленную парочку опытных викингов – благодаря своему экстерьеру типа «не ладно скроены, зато крепко сшиты». Векторик sizif, откативший их биологический возраст от 85 примерно к 40, при этом перемешал их воспоминания, как кухонный блендер — они очень часто путали, например, события 1980-х и 2010-х, затем искренне удивляясь нестыковкам. Но почти все отдельные сюжеты жизни сохранились адекватно, и для практических задач лишь это имело значение…

…Инге стукнула партнера кулаком по спине (у этой парочки таков был обыкновенный способ привлечь внимание):

— Помнишь поиски НЛО между Финской и Норвежской Лапландией в середине 1990-х?

— По-моему, это было в Канадском Нунавуте, — отозвался Ларс.

— Да ладно! В Канаде ведь тогда правил младший Трюдо.

— Может быть. И что?

— И то! — заявила Инге, — что я смотрела в энциклопедии, он правил только до 1984-го!

— Ну, может, мы искали НЛО не в середине 1990-х а в начале 1980-х, — сказал Ларс

— Может… — она задумалась, — …Надо вспомнить: в период поисков еще был СССР или распался уже?

— Друзья, — встрял Йода, — с датировками, потом уточнитесь вы! А по сути дела сейчас!

— Суть дела в снегоступах для нестабильного фирна, — пояснила Инге.

— А фирн что такое по сути есть?

— По сути это уже не наст, но еще не лед. Если фирн нестабилен, вроде как карамельная глазурь на кремовом торте, то это проблема, и решить ее можно методом гибридизации широких снегоступов с имитацией акульих челюстей.

— Давайте-ка я нарисую! — предложил Ларс, и примерно за минуту при помощи стилоса изобразил на планшете грубый эскиз.

— Может сработать, — лаконично оценила Ритти.

— Да, — согласилась Аслауг, — если учесть разницу схем разрушения поверхностей.

— Давайте-ка теперь я нарисую, — веско произнес Юлиан.

…

17. Нечто о стрельбе из рогатки и о креативных пирожках.

Предыдущий раз Гастон Перрен посещал Франсистаун в апреле прошлого года — и мог констатировать: за 8 месяцев ничего сильно не изменилось во 2-м (и последнем) городе Ботсваны (их всего два: 200-тысячный Габороне и 100-тысячный Франсистаун). Хотя, в частностях кое-что стало симпатичнее. Например: больше зелени и цветов. Просто тут, наряду с давним большим горнорудным бизнесом, быстро развивалась атомная (точнее фюзорная) энергетика, а в засушливой части Африки энергия это еще и изобилие воды. Между прочим, усилилось подмеченное еще в прошлый раз сходство Франсистауна по архитектурному облику с маленькими афроамериканскими сонными городами в дельте Миссисипи: ну почти в точности как какой-нибудь Гринхилл, Гринвилл или Гринвуд…

…С такими мыслями Гастон Перрен толкнул стеклянную дверь и шагнул в холл отеля Diggers Inn, мимо бронзовой скульптуры шахтера викторианской эпохи. Он огляделся в поисках встречающего, но никого похожего не заметил. Странно. Оуэн Гилбен обещал проводника (хотя не говорил куда). А ведь Гилбен из тех, кто держит обещания…

— …Ты меня не узнал, — добродушно-иронично объявила туземная девушка в сиреневом полукомбинезоне, надетом поверх ярко-алой футболки, отставила в сторону тележку со шваброй и, ослепительно улыбаясь, поправила пеструю косынку на шапке стриженных курчавых волос.

— Вот, черт! — непроизвольно отреагировал Перрен, припомнив октябрьский вечер после презентации 7-го Комитета ООН и Киру Каури, супервайзора научпоп-студии Xulysses (принадлежащей Гилбену), контролера вспомогательного бизнеса Гилбена в Женеве.

— Тюльпанчик, тебе еще нужен этот инвентарь? – спросила другая девушка, настоящая туземка, одетая практически так же (только футболка не алая, а желтая).

— Нет, Мимоза, спасибо, что дала попользоваться.

— Обращайся, — сказала настоящая туземка, дружески подмигнула, взяла швабру и, без спешки, занялась очередной ликвидацией дефектов чистоты, оставшихся в холле после прохождения робота-пылесоса.

— Гастон, ты готов ехать? – спросила Каури.

— Готов, — ответил он, — а куда?

— Тут недалеко, — сказала она, и жестом предложила Перрену следовать за собой. Но не наружу, а куда-то внутрь здания отеля.

Он не стал спорить, а на ходу попытался найти вероятную причину происходящего. Не успел. Они пришли на какой-то склад, где помимо прочего, стояли полдюжины пневмо-каров Hortu-T — уродливых трехколесных мини-пикапов с грузопассажирским салоном в форме мыльницы. В контролируемом Оуэном Гилбеном холдинге «HortuX» (веганский фастфуд с индивидуальным кибер-выбором блюд) такие пневмо-кары были специально разработаны для доставки еды в радиусе охвата узла сбытовой сети. Для транспорта на сжатом воздухе вообще характерна несложность конструкции и низкая стоимость, но у пневмо-каров Hortu-T в этом плане достигалось нечто запредельное. Гилбен прекрасно владел методами менеджмента издержек и Hortu-T получился эталонно экономичным…

…Между тем, Кира Каури уселась на водительское место в ближайшем мини-пикапе и жестом попросила Перрена занять место пассажира. Цельноштампованное пластиковое кресло. Гастон Перрен сделал это, ворчливо пошутив про неудачный гибрид самоката с чемоданом:

— Ехать меньше двух часов, — утешила Каури, включая что-то на водительской панели.

— Хоть что-то хорошее, — буркнул Перрен, и тут они поехали. Уродливое чудо веганской логистики обладало мягким бесшумным ходом и почти идеальной маневренностью. Не снижая скорости, оно выскочило из технических ворот отеля и покатило на юг по Сан-Патрик роад. Затем, оно проскочило на юго-восток через ряд маленьких прямоугольных кварталов одноэтажной застройки вдоль ручья, или точнее реки Тети. Затем повернуло опять на юг по грунтовой дороге и оказалось уже за городской чертой Франсистауна.

Еще раньше Перрен заметил хвост, а теперь убедился: белый внедорожник Kia Sorento следовал за ними, кажется, от самого отеля Diggers Inn. Перрен глянул на Кацури и по мимике понял: она знает о хвосте, причем хвост не удивляет ее. У нее явно был план и сейчас она этот план осуществляла. Проехав где-то 5 километров на юг, она внезапно повернула на уже совсем дрянную грунтовку на запад, уже частично размокшую из-за начавшегося в ноябре сезона умеренных дождей. Впереди возникли угловатые холмы искусственного происхождения, между которыми лежали резкие тени – солнце еще не добралось до зенита и лучи падали под углом с северо-востока.

Кстати, других машин на этой дрянной (и похоже заброшенной) грунтовке не было. И водитель Kia Sorento, таким образом, полностью демаскировал свои действия. Слежка очевидна. Перрен, правда, не понимал ни целей этой слежки, ни контр-плана Каури. А грунтовка впереди изгибалась по краю гигантской ямы, точнее заброшенного карьера. Каури вписала мини-пикап в правый поворот. Секундой позже водитель внедорожника повторил ее маневр, но…

…Из проезда между холмами (точнее терриконами) наперерез ему внезапно выскочило нечто большое вроде армейского Хаммера, разрисованное камуфляжным узором. Как и следовало ожидать, водитель Kia рефлекторно крутанул руль, уклоняясь от удара, и тут состояние грунтовки сыграло с ним плохую шутку. Край дороги под весом колес сполз, утащив внедорожник влево и вниз по склону карьера.

— Какая неосторожность, — издевательски прокомментировала Каури и, развернув мини-пикап почти на месте, покатила в обратном направлении. Еще через несколько секунд, проезжая мимо остановившейся камуфляжно раскрашенной машины, она отсалютовала левой рукой, из чего следовал логический вывод, что коллизия была частью плана…

…Hortu-T выскочил на более-менее приличную грунтовку, идущую к юго-востоку. Тут характер езды стал комфортнее, и Перрен задал вопрос, крутившийся на языке:

— Что там было?

— Был золотой прииск Норкалемо, теперь заброшен, — лаконично ответила Каури.

— Я имею в виду: что за цепь событий? Грубая слежка с преследованием, а затем, после твоего поворота, чья-то атака на хвост…

— Я не знаю, — она пожала плечами, — возможны разные сценарии. Мимоза разберется и расскажет. Может быть.

— Вот оно что… — пробормотал Перрен, перестраивая в уме картину события начиная от встречи в холле Diggers Inn. После упоминания о Мимозе (понятно, не о цветке, а о той девушке, которая сначала показалась туземной уборщицей) что-то прояснилось. Пока в картине было белое пятно вокруг вопроса: кто и зачем устроил слежку за Перреном во Франсистауне? Ясно лишь, что центурионы Оуэна Гилбена заметили слежку и сыграли несложную контр-комбинацию. На данной фазе игры внедорожник с чьим-то шпионом (живым или не очень) лежит в котловине брошенного золотого прииска и с этим как-то «разбирается» девушка-центурион по прозвищу Мимоза.

…

Тем временем персонаж, которого Перрен мысленно определил, как шпиона, с трудом выбрался из внедорожника, сползшего по верхнему откосу карьера до первого уступа и плотно завязшего в грязи. Радость от того, что удалось освободиться из салона, была не слишком долгой: пройдя десяток шагов в поисках какой-нибудь тропы наверх, он вдруг получил жесткий удар в правое колено. Почти как бейсбольной битой с размаха.

— Не пытайся залезть обратно, — предупредил его следующее прогнозируемое движение громкий женский голос откуда-то сверху, — скорее всего не успеешь. Но, если успеешь, прикинь: у меня есть канистра бензина и бенгальские огни. Ты сгоришь, как Джордано Бруно на Площади Цветов.

— Зараза! – прорычал условный шпион (похожий на обыкновенного туриста-европейца средних лет, хотя с некоторыми признаками бывшего спортсмена или военного), — Ты, вообще, кто такая?

— Неправильный вопрос. Правильный: что дальше? Отвечаю: дальше снимай ботинки.

— Какого черта? — возмутился он.

— Вот же ты дебил, — с грустью откликнулся тот же голос, и над краем карьера возникла верхняя часть тела обладательницы этого голоса. В руках она держала рогатку модели «arbolo», запрещенную в большинстве цивилизованных стран из-за боевой силы. Такая штука могла метать 100-граммовые шарики от подшипника со скоростью 70 м/с.

Возникла пауза. Условный шпион оценивал ситуацию, в которой ключевым фактором являлась готовность неизвестной леди продолжить стрельбу. … — Не сомневайся, — посоветовала она, — тут не Брюссель, тут такая черная Африка, что чернее некуда. Тут никого не удивит, если очередной любитель адреналина разбился на тачке и был сожран местной фауной. Фауна у меня с собой если что. Шу! Туда иди!

— Р-р… — прозвучал явно биогенный звук — то ли рычанье, то ли мяуканье, после чего по откосу стало неуклюже, но быстро спускаться существо, которое, в Ботсване, вроде, не встречается: бамбуковый медведь или большая панда. Эта неуместная панда держала в зубах матерчатую сумку со стилизованным изображением (опять-таки) панды.

— Шу хорошая девочка, она никогда не ест людей без разрешения, — продолжил женский голос, — но если разрешили, то почему нет? В общем: снимай ботинки.

— Зараза… — повторил условный шпион, и присел на ближайший камень: боль в ноге так усилилась, что стоять стало чертовски неприятно. Кстати, он припомнил публикации о нападениях панд на людей. Вообще-то во внутреннем кармане куртки имелся пистолет: субкомпактный Glock-26. Но его надо вытащить, снять с предохранителя, передернуть затвор (чтобы дослать патрон) и еще успеть прицелиться… Упражнение на счет в уме: сколько стальных шариков из рогатки прилетит по голове за это время.

Между тем, панда приблизилась на дистанцию двух шагов и положила сумку на грунт.

— Ну, ты ботинки снимать будешь, или сыграем в Давида и Голиафа? – лениво спросила женщина, продолжавшая целиться в него из рогатки.

— Зараза… — условный шпион вздохнул, развязал ботинки и снял их.

— В сумку положи, — последовал новый приказ.

— Ладно, — буркнул он, выполнив и это.

— Процесс пошел, — констатировала женщина с рогаткой, — а теперь раздевайся. Нижнее белье и носки можешь оставить. Одежду туда же, в сумку.

— Какого дьявола! – возмутился условный шпион.

— Ну не начинай снова, ты сам себя задерживаешь, — сказала она, и с этим сложно было спорить.

…

Чуть позже этого ключевого момента в трагикомической истории условного шпионажа, мини-пикап под управлением Киры Каури вкатился на территорию вроде эклектичного технопарка, и Каури пояснила для пассажира:

— Пенхалонга-дистрикт, тут старый золотой прииск Мупане, новая фюзорная станция и экспериментальный рурфаб при марсианской агроферме.

— Впечатляет… — прокомментировал Перрен, видя массу циклопических ангаров разной геометрической формы и разного цвета, включая вариант прозрачности. Над всем этим торчали две трубы высотой с Эйфелеву башню. Над их верхушками плясали как будто всполохи полярного сияния: солнечные лучи преломлялись на температурной границе воздушных потоков — около 25 Цельсия вокруг и около 1200 Цельсия на выходе трубы. Любопытным показалось ему сохранение разнообразной арахаики — такова была фишка «поствандализма». Около ангаров технопарка и криволинейной котловины прииска тут наблюдались каркасно-травяные хижины полукочевых бушменов и деревенский рынок обычного африканского типа вдоль берега прямоугольного искусственного пруда. Еще фишка «поствандализма»: бешеное изобилие энергии, часть которой целенаправленно расходовалась на тепловые насосы-фризеры, конденсировавшие воду из воздуха чтобы наполнять такие вот пруды — ради озеленения и вообще ландшафтного комфорта…

…Кира Каури повернула в сторону одного из ангаров, въехала внутрь через открытые ворота, припарковалась на, видимо, специальной площадке для гостей, и пояснила:

— Дальше Hortu-T не проедет. Оставим его тут и возьмем неприметный внедорожник.

— И что тут считается неприметным? – спросил Перрен, следом за ней выходя из мини-пикапа и осматриваясь… Через четверть минуты, когда глаза привыкли к внутреннему освещению (существенно менее яркому, чем полуденное солнце снаружи), он с трудом сдержался, чтобы не выругаться от удивления. Внутренняя площадь ангара, не менее трех гектаров, была заполнена внедорожниками множества моделей, включая такие, которые Перрен никогда ранее не видел. И все они выглядели новыми. Не может же все это выпускаться на одном заводе…

— Может, — сказала Каури.

— Откуда ты знаешь, что я подумал? – спросил он.

— Статистика, — пояснила она, — все классически-цивилизованные люди, попав сюда, для начала думают: не может сто совершенно разных марок выпускаться на одном заводе.

— Гм… Кира, а что, разве может?

— Гастон, просто учитывай, что это не классический завод на принципах серийности, не менявшихся со времен Тейлора и Форда. Это рурфаб, ему почти все равно, производить одинаковые вещи, как тейлоровский конвейер, или разные, как средневековая кузница.

…

Выбор Киры Каури пал на компактный внедорожник, похожий как будто сразу на все удачные японские модели времен 1-й Холодной войны, однако, не тождественный ни одной из них. У этой машинки был оригинальный дизайн в стиле манга-дизельпанка, и Гастон Перрен (едва они выехали из Пенхалонга) полюбопытствовал насчет авторства.

— Я без понятия, — призналась Кира, — обычно такие дизайн-идеи рисуются просто так и заливаются в персональный блог-альбом. Отраслевое развлечение за чашкой кофе или кружкой пива в кругу коллег.

— Но, — заметил Перрен, — полный проект производства любого автомобиля это все-таки намного более трудоемкий процесс, чем любительское цифровое рисование котиков.

— Так было до LIR, однако теперь… — Каури не стала договаривать фразу, выразительно развела руками, на несколько секунд отпустив старомодное рулевое колесо. По мнению Перрена, подобный жест при довольно быстрой езде по весьма скверной грунтовке был рискованным, но Каури, видимо, знала, что делает – проблем не возникло…

…И мысли Перрена сфокусировались на аббревиатуре LIR, означавшей: Last Industrial Revolution. Глобально-лояльные медиа называли эту индустриальную революцию либо просто номером: i5, либо по главному признаку: роботоциклической революцией. Если опираться на классику политэкономии, не фюзорная энергетика, не генная инженерия с использованием молекулярного дизассемблера, а именно робототехнический цикл стал главным пунктом. То, что называлось роботами в двух предыдущих революциях, было средствами авто-механизации, не более. Они не соответствовали определению, которое

следовало из пьесы R.U.R. Карела Чапека, автора слова «робот»: не заменяли человека-рабочего у станка, а лишь заменяли собой старый станок. Новый станок — псевдо-робот оказывался более эффективным и потреблял меньше живого труда, однако он требовал создания новой отрасли для своей постройки и обслуживания. Эта отрасль поглощала львиную долю выгод от псевдо-роботизации. А смысл роботоциклической революции состоял в развороте к идее Чапека: роботы заменяют людей-рабочих непосредственно, роботы сами себя производят, роботы сами себя обслуживают. Кстати, слово «рурфаб» появилось из сочетания «R.U.R.» и «fabricator»…

…Представление о Последней индустриальной революции (LIR) возникло из обычного экономического анализа последствий R.U.R. Получалось, что при роботизации цепи от природных ресурсов до продукции, цена индустриального процесса стремится к нулю. Дальше ничего принципиально нового в экономическом смысле не сможет произойти, поскольку практически нулевая себестоимость материальных благ это предел товарно-денежной схемы. Научно-технический прогресс продолжится на иной базе. Не на базе ценовых отношений, которые доминировали в мире 500 лет и уже казались вечными…

…Кстати (вспомнил Перрен) модель машинной разработки проекта на всем интервале между идеей и производством изделий возникла еще при i3 (НТР середины XX века) и сформировалась при i4 (цифровой революции начала XXI века). Теперь, при i5…

— О чем ты так глубоко задумался? — полюбопытствовала Каури, как бы выдернув его из трясины экономико-исторической рефлексии

— Вспоминаю вопрос Дугласа Рэнвилла, — ответил он.

— Рэнвилла? — удивилась она, — Нобелевского кретина, твоего шефа в 7-м комитете?

— Я уже объяснял: ООН всегда нужна экзистенциальная мировая угроза.

— Да, ты объяснял. Но о чем тут задумываться?

— О том, для чего в этой прекрасной истории нужны люди, — сказал Перрен.

— Люди это не то, что для чего-то, а то, для чего все, — мгновенно отреагировала Каури.

— Да, Кира, мне знаком этот афоризм аргонавтов, однако подобный ответ ничего не дает конкретному человеку. Обычному человеку, который не умеет генерировать идеи.

— Хм… Этот обычный человек, что, не может нафантазировать вообще никакую идею?

— Да. Представь: таких людей большинство.

— Не представляю, — ответила Каури и отвлеклась на дорогу, становившуюся несколько сложнее. Ландшафт менялся с почти идеально ровной сухой саванны на иную саванну: более влажную и пересеченную руслами ручьев, которые в этом сезоне уже понемногу наполнялись водой.

Она переехала через очередной ручей по едва заметному броду, и повторила:

— Не представляю! У каждого человека есть фантазии. Оуэн при таких вопросах иногда цитирует Грума, эпопею «Форрест Гамп». Или точнее: он цитирует экранизацию. Это в смысле, что даже индивид с легкой дебильностью, мешающей освоить грамоту, вообще говоря, может придумать любопытнее вещи.

— Форрест Гамп это вымысел, — заметил Перрен.

— Да, — невозмутимо согласилась она, — однако, если говорить о просто посредственных обыкновенных людях, то я сама могу привести дюжину таких реальных случаев.

— Приведи хоть один прямо сейчас, — предложил он.

— ОК, вот случай Амоса Джефо, афроамериканца-марлита из Алабамы.

— Ты сказала: марлита?

— Да. Религиозное движение в честь Боба Марли. Панафриканцы вроде растафари: тоже одеваются в цвета эфиопского флага и курят ганджу, только не заплетают дреды. Семья Джефо задумала паломничество в Эфиопию, но в пути узнала, как там, и благоразумно остановилась в Ливии. Агентство абсорбции как раз предложило бесплатные хомстеды колонистам у возрожденного пресноводного моря Феззан. Освоившись, семья Джефо решила: хижина с огородом это здорово, а местный обычай таков, что можно получать многие бытовые товары просто так, однако хочется чего-то еще. Работа на ближайшем предприятии — верфи SPUH не очень привлекала, а таланта к бизнесу у них не было.

— Минутку, — встрял Перрен, — какая верфь на таком озере, хотя оно названо морем?

— Небесная верфь. Грузовые дирижабли. Кстати, я оказалась там, чтобы заказать 8 таких грузовиков для Оуэна, потому узнала эту историю. Итак: Амос Джефо искал занятие по склонностям и способностям. Склонностей у него мало. Способностей еще меньше. Он просто хороший парень. Так что, поиски затягивались, и пока Амос развлекался всякой кулинарией, а лучше всего ему удавались пирожки. То кухонное сырье, из которого они делаются, практически бесплатное в ливийской глубинке, и Амос заряжал пирожки под сотню штук: меньшую часть на стол, а большую часть на продажу прямо с участка. Там обычное дело такие продажи. Ставится стол с прозрачным контейнером и рядом доска с прайс-листом. Пишется номер эккаунта и ставится коробка для кэша. Клиент сам берет товар и сам платит. Или не платит, если хочет кушать когда денег нет.

— Странный обычай, — прокомментировал Перрен.

— Разумный обычай для благополучного общества, — возразила Каури, — пирожки всегда получались чуть-чуть разные, поскольку скучно каждый раз делать одинаково, а порой Амос хаотично экспериментировал: добавлял в тесто что-то новое для вкуса, цвета или аромата. Торговля шла так себе, однако что-то приносила, при том, что семья Джефо не особенно рассчитывала на это: сколько пришло, столько и ладно. Но однажды в начале творения партии пирожков, Амос вспомнил припев из песенки ямайских растафари: …These are green pies With two eyes You feel gaze of it When you eat… Под обаянием этого четверостишья, Амос добавил в тесто — какую-то травку и украсил пирожки перед запеканием чем-то вроде вспенивающегося отвердевающего крема, что привело, хотя не с первой попытки, к изделиям болотно-зеленого цвета с парой этаких контрастных пимпочек, похожих на выпученные глаза, как у рыбы-телескопа. И вот по загадочным законом пищевой психологии, такие глазастые зеленые пирожки привели в совершенный восторг многих потребителей. Они бомбили Амоса звонками и твитами с просьбой повторить, и еще повторить, и еще. Пирожков все сильнее не хватило, ведь в распоряжении Амоса был лишь старый кухонный комбайн. Я познакомилась с ним или точнее он со мной именно в связи с этим: он узнал, что я работаю на Оуэна, у которого большой пищевой бизнес. Дальше я послала Оуэну фото этих глазастых пирожков, ему понравилось, теперь они в ассортименте HortuX, а у Амоса есть доход вроде роялти.

Каури замолчала, сосредоточившись на управлении машиной при переезде очередного ручья вброд. Перрен успел за это время осмыслить услышанное, и затем спросил:

— А если бы мистер Джефо не наткнулся на идею глазастых пирожков?

— Ну… — Каури пожала плечами, — …Тогда, вероятно, позже он наткнулся бы на что-то аналогичное. Это закономерность любой не конвейерной деятельности: занимаясь чем угодно без регламента, непременно натыкаешься на что-то этакое.

— Допустим, Кира. Но, что если человек вообще ничем не занимается? Что если он все бросил? Ведь в Ливии по новым обычаям ему не грозит оказаться без еды и жилья.

— Видишь ли, Гастон, на такое радикальное безделье способен только один из двадцати человек. Пусть бездельничает, если у него такая натура. Беды ни для кого в этом нет.

Перрен не стал возражать, поскольку с позиции здравого смысла возразить нечего, и он точно знал это по опыту участия в публичных диспутах, касающихся LIR. Точнее, опыт охватывал даже более широкий интервал времени — можно сказать, в прошлую эру: до открытия Каимитиро, но после краха Великой Перезагрузки. В начале этого интервала зародился бум универсальных (а не псевдо-) роботов. Тогда же вспыхнули диспуты, на которых противники универсальной роботизации выдвигали в общем четыре довода: Кино-идиотский: о восстании роботов — заведомо был рассчитан только на узкий сектор аудитории с религиозно-мистическим или общемедицинским слабоумием. Техно-скептический: о принципиальной невозможности таких роботов — годился более широкому сектору, людям, хотя не страдающим слабоумием, однако с почти нулевыми знаниями об устройстве техники (а лишь умением нажимать кнопки). Довод выглядел примерно как в XVIII веке невозможность железных кораблей: ведь железный корабль обязательно пойдет ко дну, или как? Оказалось: или как. В случае роботов тоже. Социо-алармистский: о деградации людей в случае переложении труда на роботов — по охвату был самым широким и опирался на отсутствие у большинства людей знаний по психологии. Обычный человек крутился как белка в колесе между работой по найму и жильем по аренде, мечтая о чуде: что можно будет лечь и ничего не делать. Он не имел возможности обнаружить, что примерно через месяц он устал бы от бездеятельности. Финансово-экономический: о лишении людей средств к существованию при замене их роботами на рабочих местах. Нелепый довод, но действовавший на обычного человека, подсознательно считавшего себя роботом на службе элиты, и пугавшегося, что элита в какой-то момент заменит его ДРУГИМ роботом… …Тут мысленный экскурс Перрена в недавнее прошлое был прерван. Они приехали.

…

18. Второе нашествие марсиан и древняя китайская стратагема.

Только что вокруг была почти плоская, чуть холмистая, довольно сухая саванна. Но вот внедорожник проехал между двух невысоких холмов и попал в грандиозную котловину около зеленого озера такого размера, что его дальний берег не разглядеть: он сливался с зеленым горизонтом. Вокруг — поля кукурузы, будто тут не Черная Африки, а уже ранее припоминавшаяся дельта Миссисипи. И еще: на зеленой (какой-то избыточно зеленой) поверхности озера виднелся колесный пароход, будто упавший (опять-таки) из дельты Миссисипи, но не современной, а середины XIX века. Перрен тряхнул головой, старясь сбросить наваждение, однако оно не исчезло, зато его жест заметила Каури и сказала:

— Шашдам

— О, черт! Я должен был сообразить! – отреагировал Перрен. Конечно, он знал о дамбе, построенной в начале 1970-х на реке Шаш (левом притоке Лимпопо). Дамба вызывала претензии о перехвате водных ресурсов соседней Южной Родезии, которая позже стала Зимбабве, которая недавно распалась, и заинтересованной стороной стал Матабелеленд. Последний конфликт произошел, когда власти Ботсваны, при участии холдинга HortuX Оуэна Гилбена, модернизировали дамбу, увеличив перехват воды. Впрочем, конфликт решился мирно, пул «перехватчиков» согласился дать своего рода отступное, а именно: половинное участие в экспресс-строительстве фюзорной ТЭС Байтбридж, 15 Гигаватт. Настали времена, когда избыточная энергетика легко создавала водный ресурс…

Между тем, внедорожник, прокатившись по грунтовке вниз мимо полдюжины дворов (вероятно, выселок какой-то деревни) выскочил на берег, и тут же въехал по аппарели, спущенной с борта парохода. Перед глазами Перрена промелькнула палуба, открытый грузовой люк, затем внедорожник через люк по внутреннему пандусу съехал в трюм и резко затормозил. Остановка. Впереди — 10-футовый морской контейнер, слева — стенка корпуса корабля, справа – припаркован мини-погрузчик и машинка вроде багги.

— Приехали. Идем, выпьем что-нибудь, — Каури открыла дверь и спрыгнула на пол.

— Знаешь, Кира, ты могла бы предупредить, что намерена устроить экстрим-драйв.

— Это разве экстрим? — риторически-удивленно отозвалась она.

— А… — он махнул рукой в знак того, что не намерен спорить, вышел из внедорожника и двинулся за Каури вверх по двухсекционному трапу на открытую палубу и дальше на флайбридж, сдвинутый к корме. Или, с учетом старомодного дизайна, надо говорить не флайбридж, а квартердек? Кстати (подумал он) габариты тут близки 80x25 футов, как у каравелл Колумба в XV веке или как у «Mayflower» пилигримов в XVII. Были эры без перемен в технике от века к веку, но машинная революция XIX века все перевернула…

…От экскурса в историю его оторвал визг наверху – там была Каури, шедшая впереди. Перрен импульсивно, не рассуждая, метнулся на помощь (как ему казалось). Но там не требовалась помощь. Просто две соскучившиеся девушки энергично обнимались. Или точнее Кира Каури оказалась в объятиях худенькой и довольно миниатюрная девушки, одетой лишь в узенькую набедренную повязку, что выглядело аутентично для местной туземки-бушменки. Хотя Томми (при некотором сходстве) не была бушменкой. Она не относилась к какой-либо расе людей и была генетически ближе к гиббонам и резусам…

…Перрену досталась от Томми короткая дружелюбная фраза:

— Привет, доктор Гастон Перрен, как вы?

— Привет, Томми, неплохо, а вы?

— Мне хорошо! — искренне заявила она и продолжила тискать Киру Каури.

— Гастон, идите сюда, попробуйте кукурузный юнглинг, — окликнул Оуэн Гилбен.

— Как вы сказали? – переспросил Перрен.

— Юнглинг, — проинформировал Лацаро Талвиц, — это темное кукурузное пиво быстрого приготовления, изобретенное германо-американцами во времена Сухого закона.

— Впрочем, — добавил Гилбен, — тут сырьем для юнглинга служит bloubrood, который не является кукурузой, строго говоря, хотя внешняя и вкусовая разница несущественна.

— Джентльмены, давайте по порядку, иначе я запутаюсь, — предложил Перрен и, сделав несколько шагов, уселся в плетеное кресло за круглым столиком под тентом. Эстет бы отметил: трое мужчин среднего возраста сформировали равносторонний треугольник, а философ бы добавил, что эти трое представляют треугольник Фреге (предмет, символ и смысл) из которого выводится семантика познания…

…Это был бы весьма спорный тезис, но не лишенный некоторых оснований, а именно: Оуэн Гилбен, как предприниматель, имел дело, прежде всего, с предметной областью. Гастон Перрен, работая в системе глобальной бюрократии, оперировал символами. Лацаро Талвиц позиционировался как гуру экономики смыслов. Впрочем, Перрен не стал исследовать философскую глубину происходящего, а принял предложенную кружку пива, сделал пробный глоток, и сообщил свое мнение:

— Аромат яркий, сильный привкус жженого сахара и какой-то непривычной травы, как я понимаю той, что у вас вместо хмеля. Немного чувствуются дрожжи и алкоголь.

— А если в общем? – спросил Гилбен.

— В общем, похоже на мексиканский портер. Но я не понял: откуда название bloubrood? Насколько я понимаю язык африкаанс, это значит «синий хлеб». Странно…

— Это была его идея, — Гилбен показал взглядом на Талвица.

— Идея из советской фантастики 1960-х, — сообщил тот, — я полагаю, Гастон, вам знакомо творчество братьев Стругацких.

— Да. Пикник на обочине. Хищные вещи века. Улитка на склоне. Гадкие лебеди.

— А Второе нашествие марсиан? – спросил Талвиц.

— Нет. Но если вы рекомендуете, я прочту.

Гуру экономики смыслов утвердительно кивнул, после чего сообщил:

— Вещь сумбурная, но с любопытными идеями. Что же касается bloubrood, то так в ней называется странная злаковая культура, завезенная марсианами. Специфика в том, что bloubrood в книге дает урожай через 2 недели после посева. Здешний злак не настолько стремителен, он дает урожай через 8 недель, но это тоже очень быстро, не правда ли?

— Очень, — согласился Перрен, — но ведь, наверное, для этого нужна прорва удобрений и мощный полив.

— Прорва фосфатов, — сказал Гилбен, и сделал широкий охватывающий жест, — только в таком случае bloubrood дает 6 урожаев в год. И мощный полив тоже. Поэтому фосфаты попадают в водохранилище и для их утилизации не всем зеркале воды культивируется лемноид, генно-модифицированная ряска. Ее биомасса удваивается за 40 часов и чтобы балансировать это, проведено зарыбление. Принцип экосистемы, почти как в бизнесе.

Перрен невольно улыбнулся, мысленно отметив, что для Гилбена термин «экосистема» относится в первую очередь к бизнес-моделям торговых агрегаторов, и лишь во вторую очередь — к биоценозам. Типичная постистория слов. Однажды Перрен был свидетелем когнитивного шока у студентов, когда лектор сообщил, что слову drone уже не меньше дюжины веков, так назывался трутень в пчелином улье. А к беспилотникам (UAV) это слово стало применяться лишь в XX веке. Возможно, он бы необидно пошутил об этом вслух, но его отвлек очень громкий всплеск – в исторических фильмах так озвучивают падение пушечного ядра в воду при недолете до цели.

— А-а?.. – озадаченно протянул он.

— Не волнуйтесь, Гастон, — тут Гилбен жизнерадостно улыбнулся, — это обычная манера девчонок: вместе прыгать в воду с флайбриджа. Со стороны кормы тут уже достаточно глубоко, чтобы при таком прыжке не было риска протаранить донный грунт.

— Понятно… Кстати, почему ваш выбор пал на ретро-яхту с колесными движителями?

— Во-первых, это романтично, — сказал Гилбен, — во-вторых, хотелось проверить тезисы Юлиана Зайза, что в некоторых условиях гребные колеса лучше чем гребные винты. И знаете, Гастон, оказалось правда… Но что мы все время упускаем главную новость? Я предлагаю выпить за победу джамблей в PR-битве с рептилоидами, и за ваш вклад.

— Прекрасная формулировка, — оценил Лацаро Талвиц, налил всем еще пива, и пояснил специально для Перрена, — я тоже участвовал в отбивке PR-вброса «шпион джамблей» и видел: все повисло на волоске, когда Эрик Лафит сыграл на опережение. Наша команда рисковала получить унылый тактический выигрыш вместо яркой великой победы. Мне интересно: как вы убедили объединенный штаб ВЭФ и 7-го комитета ООН продолжить развитие вброса и провалиться в ловушку?

— Я применил стратагему позорного маловера, — сообщил Перрен.

— О! — Талвиц кивнул, — Чертовски умный ход!

— Давайте, все же, выпьем, — Оуэн Гилбен поднял кружку, — а потом вы объясните более доходчиво, для бизнесмена с ограниченным IQ.

…Стратагема позорного маловера известна со времен Сунь Цзы и Ван Цзинцзэ, хотя в трактатах «Искусство войны» и «36 уловок» изложена лишь косвенно. Она основана на социально-психологических особенностях штабов, собранных из амбициозных людей. Допустим, штаб противника обсуждает атаку против нас в неком месте. Но при штабе противника действует наш агент, который своевременно предупредил нас, и мы успели расставить ловушку против атаки. Противник заметил что-то из наших приготовлений, поэтому может отменить атаку, но для нас лучше, если он все-таки атакует и попадет в ловушку. Для этого наш агент применяет стратагему позорного маловера: на фоне, как обычно, разделившихся мнений в штабе, он начинает описывать силу нашего войска. В итоге он предлагает не только отменить атаку, но еще подумать об уступках ради мира. Подобное неверие в свои силы возмущает весь штаб и даже считавшие, что атаку надо отменить, меняют мнение чтобы не получить клеймо позорных маловеров. Далее атака происходит и проваливается. Наш агент (как единственный, чье мнение было верным) оказывается вне всяких подозрений и укрепляет свою репутацию во вражеском штабе.

…Гилбен с любопытством выслушал объяснение, после чего предположил:

— Вы, видимо, сильно подняли свою репутацию, Гастон. Так что меня не удивит, если в ближайшее время Дугласу Рэнвиллу предложат уйти в отставку, а шефом 7-й комитета станете вы.

— Да, Рэнвиллу предложат, — ответил Перрен, — однако, шефом стану не я, а экс-адмирал Петер Ниллер из NASA.10 лет назад он возглавлял военную часть миссии «Гулливер», интерактивного радио-исследования объекта 5I/Каимитиро.

— Чудеса! — добродушно-ворчливо отозвался Талвиц, — Впервые в истории ООН шефом одного из главных комитетов станет человек с адекватной компетентностью.

— Мимоза подъезжает, — сообщил Гилбен, прочитав мигающую надпись на табло своего гаджета-браслета в стиле наручных часов.

…

Перрен автоматически подумал, что Мимоза приедет на том армейском транспортере, который она применила при инциденте в брошенном карьере. Но нет, она оставила эту тяжелую технику где-то по дороге (возможно – в Пенхалонга-дистрикт, где ранее Кира Каури сменила пневмокар на компакт-джип). К причалу Мимоза прикатилась на ретро-мотоцикле с коляской, причем в коляске колоритно разместилась панда Шу. Повторив недавний маневр компакт-джипа, этот ретро-мотоцикл с водителем и пассажиром, без остановки въехал по аппарели на палубу, и скатился через грузовой люк в трюм.

— Теперь все, кто надо, у нас на борту, — объявил Гилбен, убедившись, что Кира Каури и Томми успели вылезти из воды, — так что, если никто не возражает, то мы отчаливаем в новогодний круиз прямо сейчас.

Никто не возражал, и Гилбен напечатал фразу-инструкцию на консоли робоцмана. Еще минута, и ретро-кораблик пришел в движение. Сначала поднялась аппарель, после этого закрылся грузовой люк. Только затем завертелись два гребных колеса по бокам корпуса, кораблик отошел от берега и взял курс к середине водохранилища. Через пару минут на флайбридже появились все четыре девушки. Две человеческие (Кира Каури и Мимоза). Одна не очень человеческая (Томми). И одна совсем не человеческая (панда Шу). Кира Каури успела переодеться в спортивное бикини, а Мимоза осталась одетой в сиреневый полукомбинезон поверх ярко-лимонной футболке (как уборщица в отеле Diggers Inn).

Человеческие девушки цапнули со стола по бутылке пива и уселись рядом на парапете флайбриджа, изображая пролетариев, пьянствующих после трудовой смены. Томми ловко забралась на каркас тента и стала увлеченно вертеть головой. Вероятно в доставшихся ей генах резусов был прошит мотив к наблюдению за обстановкой с самой высокой из доступных точек. Что касается панды Шу, то она уселась у парапета рядом с корзиной с яблоками (явно поставленной там специально) и принялась размеренно питаться. Яблоки исчезали в ее зубастой пасти целиком, лишь слышался слабый хруст и удовлетворенное мурлыканье (кажущееся странным, когда исходит от существа, похожего на игрушечного медведя).

Но, панда не успела слопать даже половину яблок из корзины, когда цель новогоднего круиза была достигнута: затон, врезанный в крутой берег — и сюда не вели сухопутные дороги. Но между урезом воды и склоном лежала полоса пологого пляжа около полста шагов в ширину. Грунт полосы был местами сухой глинистый, местами заболоченный заросший низкорослыми елками. При внимательном взгляде это оказывались не елки, а древовидные хвощи — впрочем, годной формы, чтобы играть роль новогодней елки. Для вечеринки тут заранее были сделаны кое-как приготовления. На самом большом хвоще красовались огромные блестящие условные снежинки из фольги. А рядом стояло нечто наподобие старинного уличного газового фонаря на изогнутой ножке, только ножка не заделана в грунт, а закреплена на платформе вроде маленькой двухколесной тележки с размещением колес на составных консолях вроде толчковых лапок кузнечика.

Этот фонарь вызвал какие-то неясные ассоциации у Гастона Перрена, когда появилась возможность осмотреть место предстоящей новогодней вечеринки.

— Это из Хаяо Миядзаки, «Унесенные призраками», — подсказала Мимоза, подошедшая сзади беззвучно, как кошка, и затем добавила, — только фонарик, показывавший дорогу Тихиро-тян в аниме — прыгающий на одной лапке, а тут прыгающий и ездящий на двух роликовых лапках.

— Вы обладаете телепатией, Мимоза-тян? — стилизованно спросил он, обернувшись.

— Нет, Гастон-кун, это всего лишь эмпатия, — в той же стилизации ответила фальшивая уборщица из отеля. Впрочем, на ней уже не было полукомбинезона и футболки. Вся ее одежда состояла теперь лишь из набедренной повязки, такой же как на Томми. Перрен предположил даже, что Мимоза для вечеринки стрельнула эту тряпочку с тесемкой из гардероба нечеловеческой подружки (и телохранителя) Оуэна Гилбена. Но объявлять о своем предположении вслух он не стал, спросив вместо этого:

— А что, мистер Гилбен увлекся японским аниме?

— Отчасти да. Есть такая парочка: Мию и Сэто Оохаси, участники Snegov-club, и яркие последователи Миядзаки, они заразили Оуэна идеей, будто в таких аниме зарождаются практически ценные проекты. Возможно, так и есть. Наша красотка Шу тоже оттуда.

— Красотка Шу? — тут Перрен бросил взгляд на панду, которая на берегу расправлялась с оставшимися яблоками из корзины.

Мимоза утвердительно кивнула и пояснила:

— Шу не совсем панда, а ген-мод, вдохновленный аниме «Панда Копанда». Ребята, кто в курсе, прикалываются, что Шу больше похожа на панду, чем настоящая панда.

— Так бывает, — согласился Перрен, — кстати, если не секрет, что случилось с Kia Sorento, который…?

— …Который висел у вас на хвосте при выезде из Франсистауна? — договорила Мимоза и сообщила, — частный детектив, нанятый анонимами по твою душу. Деталей я не знаю. Я вытрясла из него кучу шпионских гаджетов, затем вызвала копов и парамедиков. В его гаджетах теперь копаются ребята из кибербезопасности Оэна. А парню хватило ума не заявлять при копах претензии ко мне. Ведь для копов он мутная персона. Зато я добрая самаритянка, спасшая его никчемную экзистенцию, когда он приехал, куда не надо, где наверняка его тушку погрызли бы хищники…

…При этом взгляд был брошен на не-совсем-панду, которая сразу восприняла это, как приглашение поиграть. Тут важно, что концепция «поиграть» выглядит по-разному для разных млекопитающих. Для панды это: подбежать к партнеру и напрыгнуть на него и (желательно) опрокинув, затем обхватить лапами, помять и покусать (по-дружески). С человеческой точки зрения это мило, если панда — маленькая, но иное дело, если панда взрослая, весом под центнер. Перрен немного растерялся (что естественно в подобной ситуации), однако у Мимозы предложенная игра вызвала симметричный восторг. Она шагнула навстречу, немного согнула ноги в коленях, растопырила руки, и взревела, как инопланетный хищник из одноименного старого ужастика со Шварценеггером. А через секунду панда прыгнула, и хаотический клубок из двух сплетенных играющих существ покатился по пляжу. Прежде чем кто-то из наблюдающих успел отреагировать, клубок распался. Точнее: Мимоза встала на ноги. Панда висела на ней спереди, крепко обхватив лапами. Такой живой активно шевелящийся груз не помешал движению девушки: она разбежалась, пружинисто оттолкнулась левой ногой, едва ступив в воду, и прыгнула…

…Даже без груза такой прыжок в длину вписался бы в норматив спортивной школы, а с грузом, вероятно, превышающим собственный вес спортсмена, был бы невозможным… …Точнее: невозможным для человека. «Так она тоже ген-мод» — успел сообразить Перрен, прежде чем две девушки: не-совсем-человек и не-свосем-панда, плюхнулись в воду, подняв великолепный веер брызг, сверкающих в ярком свете солнца.

— Мимоза вообще-то огр, только карликовый, — невозмутимым тоном светской болтовни сообщила подошедшая Кира Каури.

— Карликовый?.. – растерянно переспросил Перрен.

— Да. Бывают карликовые гиппопотамы, а бывают карликовые огры.

Перрен кивнул в знак того, что понял. Если бы он не постеснялся рассмотреть Мимозу внимательнее, когда она стояла рядом, почти обнаженная, то сам бы сообразил, что она относится к какому-то из массивных ген-мод подвидов homo sapiens. Сейчас, наблюдая энергичную возню Мимозы с пандой Шу, он четко видел «зинджантропные» элементы телосложения. Зинджантроп (парантроп Бойда) обитал 2 миллиона лет назад на востоке экваториального пояса Африки и отличался столь плотной конструкцией, что при росте примерно 5 футов весил 200 фунтов. Между тем, Мимоза довольно рослая девушка (по человеческим меркам — а по меркам огров она, наверное, на полфута ниже среднего). И любопытно: при всем этом она выглядела по-человечески эстетично, даже эротично…

…Тут внимание Гастона Перрена оказалось отвлечено событиями на ретро-пароходе. С палубы снова была выдвинута аппарель, и сейчас из грузового люка осторожно выехал знакомый мини-погрузчик, держащий на функциональных «рогах» также знакомый 10-футовый морской контейнер. Эти два объекта Перрен видел в трюме — когда Каури там парковала компактный внедорожник. Так вот: за рулем погрузчика сидела Томми. Она спокойно управляла машиной при непростой процедуре подъема с крупногабаритным тяжелым грузом по внутреннему пандусу из трюма и спуска по аппарели.

— Не беспокойтесь, Томми справится, — последовал комментарий Киры Каури.

— Я не беспокоюсь, — чуть приврал он, — просто интересно: что в контейнере?

— Комплект для новогодней вечеринки на природе, разумеется, — ответила она.

…

19. Нечто новое в истории планеты: Антропоцен и Мифозой.

После развертывания, 10-футовый контейнер превратился в нечто наподобие паба для вечеринки, полностью оборудованного и рассчитанный на маленькую компанию. Для большего колорита фонарь из «Унесенных призраками» в несколько прыжков достиг позиции, где он наиболее изящно смотрелся. Правда, солнце еще не зашло, и пока что фонарь просто ждал, отбрасывая длинную тонкую тень, как стрелка солнечных часов.

Зато проявлял стремительную активность роботизированный модуль контейнера-паба (стилизованный под шестиногое шестирукое чудище из кого-то НФ-триллера). Чудище грузило салаты на бумажные блюдца, разливало напитки по пластиковым стаканам, и раскладывало эрзац-мясо на решетке электропечки. По настоянию Оуэна Гилбена, эта вечеринка проводилась в веганском стиле, хотя не ортодоксальном.

— В такие моменты у меня бывает странное чувство, — произнес Лацаро Талвиц, вертя в правой руке стакан кофейно-ромового коктейля, — будто я прикасаюсь к будущему, но понимаю лишь случайные детали, не видя общей картины. Как шесть слепцов, которые впервые встретили слона. Есть такая буддистская притча. Первый мудрец нащупал ухо, потому решил, что слон похож на веер. Второй мудрец нащупал ногу и решил, что слон похож на дерево. Третий нащупал хобот, и решил, что слон похож на змею… В общем, дальше уже понятно.

— Если даже ты не понимаешь будущего, тогда кто понимает? – спросила Мимоза. Она устроилась напротив гуру экономики смыслов. Он предпочел сидеть в шезлонге, а она выбрала пляжный коврик, дополнительно привалившись спиной к панде Шу. У панды никаких возражений не возникало.

— Полагаю, никто не понимает, — сообщил Талвиц, — слишком сильный сдвиг. Одно дело переход от голоцена к антропоцену внутри четвертичного периода Кайнозойской эры, а другое дело осмыслить переход от Кайнозойской эры к Мифозойской.

— А можно более доходчиво, для бизнесмена с ограниченным IQ? – встрял Гилбен.

Гуру экономики смыслов широко улыбнулся, кивнул, втянул через соломинку порцию коктейля, и стал объяснять доходчиво. Из всех участников этой вечеринке лишь Гастон Перрен знал, о чем речь. 66 миллионов лет назад, после мел-палеогенового вымирания, Мезозой (эра рептилий) сменилась Кайнозоем (эрой млекопитающих и птиц). В рамках Кайнозоя принято отмечать периоды, разделяемые переменами климата. Четвертичный период начинается от великого оледенения 2.5 миллиона лет назад. Этот период в свою очередь делится на плейстоцен (эпоха старта великого оледенения, сменившееся далее синусоидой потеплений-похолоданий) и голоцен (эпоха, в которую 12 тысяч лет назад началось последнее межледниковье). А во времена экологического бума стало принято отсчитывать от 1950 года новую эпоху: антропоцен (когда деятельность людей, якобы, превратилась в главный фактор изменений биосферы)…

…Тут Перрен сделал паузу в припоминании, чуть опередившем рассказ Талвица. Тема антропогенных изменений биосферы и климата особенно, оставалась в топе глобальной политики на протяжении десятилетий. Лишь немногие ученые оставались в стороне от раздачи грантов по «парниковой катастрофе» и непублично говорили, что человечество слишком малая величина в масштабе планеты, чтобы выделять ему особую эпоху. Если считать объективно, то влияние машинной цивилизации на биосферу меньше, чем у 7-балльного вулканического извержения, каковые случаются трижды за тысячелетие. По итогу политических игр в экологию, случился Великий Цугцванг — один из величайших социально-экономических крахов тысячелетия, а официальная наука еще раз оказалась заляпана всякими субстанциями. Хотя «антропоцен» после этого не пропал из научного лексикона, отношение к нему стало насмешливым. Казалось бы, у ученых должна была пропасть охота выдумывать судьбоносные эпохи, начавшиеся вот только что…

…Но, накануне 10-го года считая с открытия Каимитиро, была предложена идея, что по воздействию на биосферу нынешняя трехкомпонентная революция (генно-инженерная, фюзорно-энергетическая и гибридно-робототехническая) открывает даже не эпоху, не период, а эру. При том, что типичная длительность эры это десятки миллионов лет! По аналогии с другими эрами (Палеозой, Мезозой и Кайнозой) было предложено название: Мифозой — эра мифических живых существ.

Лацаро Талвиц взялся обосновать амбициозную идею Мифозоя. Конечно (отметил он) грязная история с вымышленным антропоценом намекает на осмотрительность в таких вещах, однако вот факты: …За 10 лет появилось больше новых видов живых существ и квази-живых гибридных роботов (или големов, или ксвергов), чем за любой из периодов Кайнозоя. …За 10 лет возникли фудотроны — скопления биомассы, сопоставимые по мощности с биоценозами небольших морей. …За 10 лет изменились ландшафты пустынь в северном тропическом поясе Африки, на острове Мадагаскар, и на некоторых островах Заполярья. …Но самое главное: произошла смена самой схемы биологического видообразования. Предыдущий раз подобное случилось полмиллиарда лет назад в Кембрийском периоде, открывающем Палеозойскую эру, однако нынешняя смена даже более радикальна.

Тут Кира Каури (устроившаяся на надувном диване рядом с Перреном) ввернула фразу насчет того, что с человеческой точки зрения более важны не ландшафты биоценозов, а ландшафты социумов. На это гуру экономики смыслов немного загадочно ответил, что подобная постановка вопроса требует сперва уточнить притяжательное прилагательное «человеческой».

— Представь, — добавила Мимоза, чуть повернув голову на своем лежбище, совместном с пандой, — точка зрения разных людей будет разной даже насчет того, сколько сейчас тут людей. Ответ будет: шесть, пять или четыре, в зависимости то биосоциального мнения.

— Ты намекаешь, — отозвалась Каури, — что существуют расисты, которые отказываются признавать людьми, например, тебя и Томми?

— Я не намекаю, а говорю прямо. Вспомни голосование в Европарламенте по правовому пакету, не помню как официально назывался… В общем: «войны крови».

— Парламентарии не в счет, они деграданты и недоумки, — возразила Каури.

— Однако, — в свою очередь возразила Мимоза, — считается, что именно они представляют совокупное мнение жителей Европы.

В этот момент Гастону Перрену стало психологически неуютно, поскольку недавно он в разговоре с Каури прямо сказал, что Томми не человек. Чем ассоциировал себя с… …Удивительно, что Оуэн Гилбен как-то по мимике угадал эту внушенную неуютность, решил разрядить ситуацию, и особенным образом погладил по затылку Томми, которая устроилась рядом с ним, примерно как Мимоза рядом с пандой. Ее реакция получилась моментальной.

— А, по-моему, Мимоза нетактичная гадкая девчонка! — заявила Томми тоном школьной ябеды из детских фильмов.

— А, по-моему, сейчас у кого-то будут ободраны длинные уши, — тут же тоном школьной забияки отреагировала Мимоза…

…После чего немедленно приключилась драка. Нечто нечеловеческое, похожее на бой леопарда и медведя за охотничью делянку. Гибкость и ловкость — против массы и силы. Можно было испугаться, если не знать заранее, что бой шуточный, никто тут не хочет всерьез травмировать противника. Такая игра длилась чуть дольше минуты, а затем обе девушки плюхнулись в воду, чтобы немного остыть и смыть охристую глину, обильно налипшую на практически обнаженные тела…

…Еще через полминуты к ним присоединилась панда, решившая, видимо, что не надо упускать такую веселую возню, а Кира Каури прокомментировала:

— Вот так они при каждой встрече.

— А часто встречаются? – полюбопытствовал Перрен.

— Да, с тех пор как Лацаро сделал офис в Матабеленде, это час езды от Франсистауна.

— Я, — уточнил Талвиц, — консультирую бизнес-пулы в нескольких точках юго-восточной Африки, а также правительство теперь уже независимой страны Матабеленд.

— …Страны, — подхватил Гилбен, — намеренной повторить экономическое чудо Южной Родезии второй и третьей четверти XX века.

— Повторить чудо, но не путь к нему, — опять уточнил гуру экономики смыслов,

— Я не понимаю: в чем чудо? — спросила Кира Каури, и добавила, — По-моему, там лишь рационально применяются ресурсы, включая человеческие и технологические.

— Это и есть чудо, — сказал Талвиц, — ведь типичное правительство подчиняется законам Паркинсона с дополнениями Грэбера, в частности: иррационально применяет ресурсы. Кстати: этот тезис возвращает нас к вопросу, который задала Кира. К изменению уже не ландшафта биоценозов, а ландшафта социумов в Мифозойскую эру.

Гастон Перрен не стал встревать, хотя мог бы. Он почти наверняка знал, что выбор для офиса городка Побепобе в Матабеленде вместо явно более удобных локаций: Мапуту в Мозамбике или Дурбан в Квазулу обоснован физическими рисками. Или проще говоря: Талвиц скооперировался с Гилбеном по схеме хаба с оптимальной защитой терроризма организаций-эпигонов Imago Dei. Но (как уже отмечено) Перрен не стал встревать: ему интереснее было послушать основную часть лекции-экспромта о Мифозое.

Гуру экономики смыслов начал издалека: с интервала между 200 и 20 тысяч лет назад в течение которого внешность типичных homo sapiens утратила брутальность и пришла к «эстетическому оптимуму» (анатомии кроманьонцев). Произошло самоодомашнивание человека: он изменился по той же схеме, по которой изменились дикие собаки в ходе их одомашнивания. Только собак одомашнил человек, а человека… Тоже человек. Сам. И главное – не внешнее снижение брутальности, а ее внутреннее снижение. Людям стало свойственно большее дружелюбие, кооперация, коллективная изобретательность и, как следствие — быстрый прогресс в быту, охоте и искусстве. Инструментальная революция верхнего палеолита, многие достижения которой применяются до сих пор. Но вот а чем проблема: тенденция одомашнивающих генетических изменений не остановилась, и на следующем интервале 15 тысяч лет создала предпосылки к стадности людей. Началась неолитическая пищевая революция, заключавшаяся не только и не столько в переходе людей от охоты-собирательства к аграрности, сколько к концентрации людей на узких плодородных полосах. В этих концентратах надувались пузыри уродливых социальных структур — азиатских рабовладельческих деспотий. Ключевые принципы этих деспотий (иерархическая пирамида с бесправным бедным основанием, принужденным содержать амбициозно-властную сверхбогатую верхушку) воспроизводились всеми государствами следующих периодов, вплоть до XIX века. Причем на протяжении всего этого периода, качество жизни обычных людей было ниже, чем в верхнем палеолите.

Весь период существования до-машинных государств, социальные структуры толкали людей вниз, к уровню нелетающих коллективных насекомых (термитов и муравьев). А когда очередная флуктуация вызвала в одном из регионов планеты машинный переход, оказалось что эти структуры неспособны функционировать в условиях прогресса. Если анализировать историю, то видно, как человечество систематически падало в мировые системные кризисы и войны, все более разрушительные, так что в начале XXI века уже наметился тренд вымирания по схеме Лотка-Вольтерра с черными овцами.

В 1925 математики Лотка и Вольтерра придумали матмодель упрощенной экосистемы: «волки и овцы». Волки ловят и едят овец, овцы едят условно-бесконечную траву. Если волку повезло с ловлей овец, то он размножается, а если не повезло — то умирает. Овца размножаются, если не съедена. Везение волка пропорционально количеству овец. Эта модель может демонстрировать колебания численности волков и овец в противофазе – примерно так функционируют реальные экосистемы. Но допустим, что овцы обладают пассивным оружием: они могут прекращать размножение, чтобы лишить волков пищи. Тогда у овец есть шанс избавиться от волков, хотя есть риск вымереть (при некоторых параметрах волки доедят их). А вымирание волков гарантировано в любом случае. Так вкратце Талвиц пояснил концепцию черных овец, и вернулся к реальной истории.

Еще в конце 2010-х два канадца опубликовали обзор «Пустая планета: шок глобального сокращения населения», данные которого напоминали модель черных овец. К середине 2020-х естественный прирост населения Евразии кроме Индостана уже ушел в негатив. Правительства пытались заставить подданных размножаться, но безуспешно. Как далее могли ветвиться события — неведомо. История оставляет одну цепь и тут она началась с полумифических даров Каимитиро, молекулярного дизассемблера, векториков и квеста аргонавтов. Как в античном театре: явился «бог из машины» и спас людей. Но спас ли? Смотря кого считать людьми. Первый пример: южные баптисты, для них WASP (White Anglo-Saxon Protestants) это люди, а остальные — нет. Если так, человечество обречено. Через сто-двести лет оно вымрет в том смысле, что на планете не останется ни одного человека, который генетически и культурно был бы аутентичен людям старой Европы. Старая Азия и Старый Новый Свет продержатся немного дольше. Некоторые племена в Африке могут сохраняться тысячи лет, однако, это не меняет суть дела. Второй пример: дирекция MOXXI, для нее все разумные антропоморфные существа это люди. Если так, человечество вне опасности. Его не сможет уничтожить ни один из факторов, которые приводили к великим вымираниям прошлого, включая Пермскую супервулканическую биосферную катастрофу четверть миллиарда лет назад…

…На этом пункте лекцию прервало возвращение из воды двух девушек и панды. Около минуты продолжалась суета, по итогу которой Мимоза и панда вернулись на исходную позицию, а Томми ввинтилась на широкое круглое надувное кресло-пончик — под бок к Гилбену. И между прочим, теперь Перрен заметил что круглое кресло стилизовано под вращающуюся оранжерею на орбитальной станции Бифрост. Мысли сразу завертелись вокруг быстро растущей глобальной известности и популярности миссий Бифроста, но ненадолго, поскольку Мимоза громко полюбопытствовала:

— Лацаро, что мы пропустили, пока бесились?

— Относительность потенциального вымирания человечества, — ответил гуру экономики смыслов, возвращаясь к лекции, — если считать всех живых разумных антропоморфных существ просто людьми, то человечество можно поздравить. Оно успешно преодолело любые реально-мыслимые глобальные угрозы.

— Так-таки любые? – скептически переспросили Каури.

— Да, — сказал он, — поскольку в теории возможны лишь три вида столь разрушительных событий, что их не переживут даже ген-моды из Шакете и из Эквинее. Это синхронное извержение десятка супервулканов, это тяжелая кометная бомбардировка и это близкая вспышка сверхновой. Первое не проходит по вероятности, для третьего поблизости нет звезды с подходящими параметрами. Остается второе и оно может случиться через 1.35 миллионов лет, когда сближение со звездой Глизе-710 дестабилизирует орбиты комет в облаке Оорта. Но к тому времени при взятых темпах прогресса мы станем чем-то вроде джамблей, так что решим проблему.

— По-моему, за это надо выпить! — объявила Мимоза и, не теряя время даром, адресовала соответствующее распоряжение шестиногому шестирукому роботу-бармену. Через три минуты все участники вечеринки получили напитки, каждый на свой вкус.

— Пьем за наше будущее, как джамблей? – спросила Каури, качая стакан в руке.

— Мне нравится, как это звучит, — откликнулся Гилбен, — а если Лацаро сообщит, что он думает о джамблях…

— Сначала, все-таки, выпьем, — сказал Талвиц, и подал личный пример.

Каури (как и все) сделала глоток, и произнесла:

— Прежде чем начнется тема джамблей… Лацаро, а если бы не было даров Каимитиро? Неужели без этого человечество шло под списание в утилизацию?

— Формально да, — ответил он, — хотя, логика подсказывает, что дары Каимитиро имеют вполне земное происхождение, а бум вокруг межзвездного гостя был маскировкой для вброса. Если не появился бы Каимитиро, то нашелся бы иной маскирующий повод.

— Ладно… — она сделала еще глоток, — …А что значит люди станут вроде джамблей?

— Это значит, — сказал гуру экономики смыслов, — вступление на путь эволюции второго порядка, на путь эволюции планируемой и управляемой. Понятие дома расширяется до масштабов Вселенной. Возникает новый метаболизм. Как следствие: жизнь и здоровье становятся практически вечными. Возраст индивида становится сравним с возрастом космических объектов — при полном отсутствии психической усталости. Он сам себе творец и потребитель культуры. По капле воды он способен не только воссоздать образ океана, но и весь мир населяющих его существ, в том числе и разумных. И все это при беспрерывном, неутолимом сенсорном голоде. Каждый новый индивид возникает как произведение синкретического искусства. Существо, которое в любой момент способно рассыпаться в воздухе и собрать себя потом в любом другом месте…

Возникла пауза, а через минуту Каури отреагировала:

— Босс, это чертовски круто. Мне показалось, или это цитата?

— Не показалось, — сказал он, — это «Волны гасят ветер» братьев Стругацких, 1985 год.

— Офигеть… — буркнула Мимоза, — …Мы с их точки зрения вроде как говно полное.

— Может да, а может нет, — возразила Каури, — может, мы с их точки зрения что-то вроде няшных белочек на опушке леса.

— Хм… С чего ты взяла что белочки а не говно?

— С того, что джамбли общаются с нами. Точнее: Чубакка общается с Зеноном и Ликэ.

— Да, аргумент… — уважительно оценила Мимоза и бросила взгляд на Запад, — …Солнце заходит. Вот и весь последний день года.

Действительно, солнце скатывалось за неровную линию холмов. На противоположном западном краю горизонта небо уже поменяло цвет с голубого на фиолетовый. Закат тут проходит быстро. Вот уже сгустились сумерки — и прыгающий уличный фонарь в стиле Миядзаки отреагировал. Он включился (его свет был желтоватым и как бы теплым), а в следующий момент совершил несколько прицельных невысоких прыжков, как ленивый кенгуру, после чего остановился в центре вечеринки. Светящийся элемент покачивался подобно перевернутой чашечке цветка-колокольчика. Соответственно скользило пятно освещенности пляжа, создавая ощущение, будто все это происходит в некой сказке.

Гастон Перрен вдруг сообразил, что ему не хватило времени глянуть актуальный план-график предстоящей трансляции с Бифроста, и естественно спросил:

— Слушайте, а кто знает план новогоднего шоу с Бифроста?

— Они выйдут в эфир в 9 вечера по Гринвичу, — сообщил Оуэн Гилбен, — а поскольку тут смещение плюс два, у нас есть около часа, чтобы эмоционально настроиться.

— …И устроить тотализатор, — добавил гуру экономики смыслов, — что в каких регионах выберут зрители: традиционные новогодние программы или орбитальных рудокопов с Бифроста. Делайте ваши ставки, леди и джентльмены!

…

20. Экстремальный спектакль в жанре внеземного стимпанка.

Трехкилометровый путь по маршрутным тросам от модуля-G (Geological) орбитальной станции Бифрост до кометы-мумии Оромопото — угольно-черной почти круглой глыбы, пойманной в сеть – был пройден столько раз, что теперь казался чем-то обычным вроде перехода по подвесному мостику через речку в земном экологическом парке.

— Какого хера мы ползем, будто червяки по навозу? — ворчал Кевин МакЛарен (он шел в середине цепочки, снимая двух главных героев на телекамеру), — Вот на хера цепляться бугелем за трос, если можно просто долететь?

— Есть инструкция кэпа Йоды, — отреагировал Вэлент Флаудер, идущий замыкающим.

— Мы как монашки, надевающие кондом на свечку, — продолжил МакЛарен.

— Слушай, — предложила Хорти Арнесен, шедшая прямо за ним, — Если ты по экстриму скучаешь, то просто потерпи часик. Уж точно будет какой-нибудь экстрим.

На ее фразу отреагировали главные герои, идущие впереди.

— А можно не каркать? – спросила Инге Моллен.

— А то, — добавил Ларс Моллен, — приманишь вдвое больше экстрима, чем обычно.

— Милый, ты бы тоже не каркал, а? – обратилась к нему Инге.

— Да, — согласился он, — давайте лучше о конструктивном. Повторим еще раз вслух план-график горнорудной презентации.

— Кометно-рудной презентации, — послышался в наушниках голос Юлиана Зайза.

— Не будь педантом! — укоризненно сказала Инге, повернув взгляд в ту сторону, где над грунтовой площадкой будущей презентации висел трехместный астроскаф: машинка с маневровыми реактивными движками и парой манипуляторов. От астроскафа тянулся длинный тонкий кабель в сторону Оромопото. Кабель проходил через кольцо на поясе скафандра поп-идолицы Чоэ Трэй, и был подключен к мульти-микрофону, который не выполнял аудио-функцию (поскольку находился снаружи шлема) но работал в режиме селфи-видео, позволяя Трэй наблюдать себя вблизи со стороны. Это важно для артиста, выступающего соло, причем в настолько необычном месте: на грунте кометы-мумии…

…Впрочем, главной функцией кабеля была страховочная: на случай если управляемые альпинистские когти на ботинках поп-идолицы вдруг не решат задачи фиксации. Тогда кабель не позволит ей улететь далеко. Точнее: придаст ей уверенность в том, что она в любом случае не улетит далеко (даже если некая черная магия сломает все реактивные мини-движки — и на ее скафандре, и на приставках дежурных роботов-шримпоидов).

…С другой стороны: главной функцией астроскафа в новогоднем шоу была все-таки не страховка поп-идолицы, а перемещение прозрачного 20-футового контейнера сперва из трюма карго-шаттла к месту загрузки кометным материалом, а затем назад в трюм. Эта процедура не относилась к сложным, и теоретически с ней мог бы справиться бортовой компьютер, однако при сочетании с упомянутой функцией страховки, было решено не выводить обе функции из-под прямого человеческого контроля.

…Пока команда рудокопов двигалась по маршрутным тросам, Трэй открыла шоу. В ее программе был новый альбом скальд-блюза: «Марсианские хроники возвращаются» (в память НФ-новелл Рэя Брэдбери). Эти короткие новеллы были написаны между 1947 и 1950-м о будущем освоении Марса, которому, согласно тогдашнему мнению Брэдбери, предстояло начаться через полвека. В 2010 году у 90-летнего Рэя спросили, почему его предсказание не сбылось — и он ответил: «Потому что люди — идиоты. Они сделали кучу глупостей: придумали костюмы для собак, должность рекламного менеджера и штучки вроде iPhone, не получив взамен ничего, кроме кислого послевкусия. А вот если бы мы развивали науку, осваивали Луну, Марс, Венеру — кто знает, каким был бы мир тогда».

Рэй был оптимистом: он считал, что люди променяли космос на консюмеризм, однако, реальность оказалась намного хуже. К 2010-му уже были раскручены два алармизма: о катастрофическом глобальном потеплении и о смертоносной пандемии нового вируса. Олигархия занялась постройкой пирамидально-кастовой утопии на страхе и контроле. Глупый проект, который закономерно привел к гибридной войне, расколовшей мир на бесформенные куски, уже не складывающиеся в какой-либо глобальный порядок… Но альбом «Марсианские хроники возвращаются» был не об этом, а о событиях уже после. Причем в некоторых из них (как то: на полигоне в Ливийской пустыне, в тестах первых фюзорных движков для космоса) Трэй участвовала непосредственно. А с того момента прошло меньше времени чем между Хьюстонской речью президента Кеннеди и первым шагом Армстронга по Луне.

Сейчас Аслауг Хоген мысленно прокручивала все это в уме, сама не понимая зачем. По существу, ее совместное с Юлианом Зайзом присутствие в астроскафе было всего лишь мерой предосторожности – на случай если роботизированная схема сработает не так. А поскольку предыдущая декада работ экипажа Бифроста посвящалась тому, чтобы схема сработала как надо — вероятность сбоя выходила за нижнюю грань численной оценки, в эзотерическую область Закона неприятностей Мерфи и афоризмов про случай выстрела незаряженного ружья. Между прочим: Аслауг реально гордилась своим достижением в подготовке новогоднего шоу: это она решила нетривиальную биофизическую задачу о компенсации вокальных дефектов при пении в скафандре и о видео-коррекции крупных планов лица в шлеме того же скафандра. Благодаря этому живое выступление Чоэ Трэй выглядело (по изображению и звуку) так, будто она поет на междусобойчике в кафе на Земле, без всякого скафандра и шлема. Может, немного обидно, что 99.9% зрителей не заметят и не оценят. Хотя, черт с ними, главное: ребята оценили. Кевин МакЛарен (очень грамотный эксперт по свету и звуку в киносъемках) заявил, что это мания. Трэй вообще пообещала какой-нибудь невероятный подарок сразу по возвращении на Землю. Но она никак не могла придумать сообразный подарок, потому спросила у самой Аслауг и та, с капризной изобретательностью, попросила плюшевого медведя в стиле ретро и опцией софтвера, умеющего говорить не пошлые комплементы, поднимающие тонус…

…Тем временем, команда рудокопов достигла поверхности Оромопото, разместилась в границах рабочей площадки и Ларс Моллен, педантично убедившись, что управляемые когти на ботинках надежно вцепились в грунт, вооружился спец-лопатой. Лопата была гигантской – вдвое больше чем самая большая из земных моделей лопат для расчистки снега ручным способом. Инге Моллен, также проверив крепление ботинок на грунте, с некоторым изяществом подняла гигантский сачок (теоретически таким можно было бы поймать в море большую белую акулу – кстати, на заметку киносценаристам, если они решат снять очередную экранизацию «Челюстей» Бенчли).

Ларс прицелился лопатой и начал продавливать кромку ее ковша в податливый черный грунт. Пару раз она застревала — и Ларс пропихивал ее ударами кулака по черенку. Вот, погружение ковша завершено. Далее пара раскачивающих движений, и ковш с куском крошащегося грунта (кубометра полтора или даже два) поднят на высоту пояса. Пыль и мелкий щебень расползаются над рабочим полем, будто черный ил в прозрачной воде…

…Движение лопаты продолжается и вот, добыча летит в сачок, который своевременно подставила Инге. Не давая ломкому грунту расползтись, она ведет сачок по дуге, затем несильно ударяет его рамкой по краю прозрачного контейнера и удерживает сачок для пресечения рикошета отдельных кусков. Вялые рикошеты кусков, наблюдаемые сквозь прозрачную стенку, постепенно гаснут. Ларс, между тем, цепляет лопатой новый пласт кометного грунта (вот теперь верных два кубометра) и, когда Инге возвращает сачок в положении готовности, следует бросок. Грунт опять успешно пойман. Только вот пыль расползается все сильнее: и рабочее поле и пространство на полсотни метров вверх уже затянуто будто бы черным туманом, поблескивающим в лучах солнца. Каким-то чудом Ларс умудряется отковырять рекордный пласт грунта, и метнуть почти точно в сачок – примерно четверть грунта отваливается и улетает в сторону очаровательного голубого мячика Земли, но три четверти пойманы в сачок и переправлены в контейнер…

…В эфире звучит напряженный голос капитана Йошиды:

— Стоп, ребята! Полный стоп. Оставайтесь на месте, по схеме пассивной эвакуации.

— Почему пассивной? – спросила Инге.

— Потому, — сказал он, — что мне даже через телекамеру видно, что стекло твоего шлема критически запылено. Ты можешь разве что разглядеть с какой стороны солнце.

— Но я даже силуэт Бифроста вижу… Почти…

— А я, — сообщил Ларс, — уже протер стекло рукавом скафандра, и неплохо вижу.

— Ребята, не пререкайтесь, — строго сказал Йошида, — внимание! Юлиан и Аслауг! Ваша задача проследить дальнейшее уже роботизированное заполнение контейнера.

— Ясно, кэп, — отозвался Юлиан.

— Так, — продолжил капитан, — внимание! Вэллент и Хорти, приступайте к эвакуации! В шлюзовой камере удалите со скафандров всю пыль, и возвращайтесь с шампанским.

— Ясно, кэп, — подтвердил Вэллент.

— Ну, — заключил Йошида, — пока пыль расползается, у Трэй и Кевина есть еще время на примерно два клипа. Давайте!

— Даем! — отреагировала поп-идолица, — Вот: город в тени темной луны. Луна называется Фобос. Там еще есть вторая луна, Деймос, но про нее другая песня…

…

Под «шампанским» тут понимался весь широкий ассортимент шипучих вин, которыми производители снабдили новогоднее шоу на Бифросте напитков (еще и заплатив очень серьезные суммы за мелькание бренда в видеоряде космической пьянки). Разумеется, в открытом космосе пьянка не представлялась возможной, однако, чтобы повеселиться с бутылками любой шипучки еще в 1980-х изобретен иной путь. Тогда впервые забросом мармеладок в бутылку газировки был создан игрушечный гейзер с обилием пены, и эта фишка далее стала развиваться. В ход шли разные шипучки и конфеты, бутылки стали применяться на фестивалях не только в роли цветных гейзеров, но и в роли потешных ракетных двигателей для игрушечных тележек и даже для велосипедов…

…Так или иначе, открытая бутылка шипучки при выбросе пены создает существенную реактивную тягу и на этом основывалось сегодняшнее орбитальное шоу с шампанским. Нагретая и открытая бутылка шипучки в невесомости сама собой разгоняется и может лететь (теоретически) сколь угодно далеко. Таким образом, физика позволяла устроить турнир в стиле эпоса «Робин Гуд и вольные стрелки из Шервудского леса». Задача для участника: прицельно выпустив бутылку шампанского с позиции у шлюза модуля-G по направлению к комете-мумии Оромопото, попасть в центр ее видимого силуэта. Но вот нюанс: бутылка не приспособлена для такого применения. Направление струи пены не совпадает с осевой линией бутылки, так что разгон получается не тем курсом, который предполагался стрелком. Угадать курс в таком случае можно разве что чудом…

…Запуск первой бутылки. Пробка осталась в руке Хорти, а бутылка, энергично начала разгонятся — за ней в пространстве медленно расползался чуть поблескивающий шлейф ледяных кристалликов. Когда жидкость исчерпалась, а скорость достигла примерно 15 метров в секунду, бутылка была уже едва заметна на фоне черного зазубренного диска Оромопото, висящего в трех километрах от Бифроста. При диаметре Оромопото около километра, казалось, промахнуться невозможно…

…Действительно, промах не случился. Но было близко к тому. Через полминуты после запуска недалеко от края диска оттенок черноты изменился: это бутылка, ударившись о рыхлую поверхность, выбила облако пыли. Почти сразу решилось пари о судьбе самой бутылки: отскочит или застрянет? Она застряла…

…Вторую бутылку запускал Вэллент. Ему удалось почти угадать параметры сопла, или точнее: горлышка, и бутылка полетела, казалось, в самый центр мишени. Но нет: через полминуты облако пыли возникло не менее чем в 200 метрах от точки идеала…

…Запуски продолжались и после десятой бутылки, их холодные реактивные выхлопы сформировали нечто вроде облака сверкающих снежинок в области около шлюза. Как парадоксальная вьюга в открытом космосе. Когда стрелковое шоу завершилось, облако снежинок держалось довольно долго, так что все участники экипажа Бифроста успели сделать фото и клипы на память о встрече этого Нового года, 11-го года Каимитиро по межзвездному календарю, будто в шутку предложенному на октябрьской конференции MOXXI. Идея отвязать календарь от мировых религий понравилась значительной доле молодежи Старого света и многие увлеклись фрондерством: указанием дат К- и К+.

Это фрондерство стало первой темой застольного флейма, когда весь экипаж Бифроста собрался в самой просторной из нескольких кают-компаний на орбитальной станции. В принципе, какая разница — указывать год в интервале от мифического сотворения мира, рождения клона бога, путешествия пророка, или от обнаружения техногенного объекта внеземной цивилизации? Но разница серьезная: в самоидентификации людей. Кто мы? Фигурки в кукольном театре некого божества или потенциальная сверхцивилизация на ранней фазе восхождения к панмодерну? Так или иначе, сегодня пресс-служба MOXXI объявила плановую дату старта миссии БФМ (Бифрост — Фобос — Марс) 3 марта 13 года Каимитиро. Кстати: 3 марта 1972 по старому календарю стартовала миссия Пионер-10: Первая, вышедшая за пределы области внутренних планет Солнечной системы. Первая, покинувшая Солнечную систему, унося материальное послание к иным — т.н. «Золотую пластинку». Сейчас, уж конечно, за столом припомнили это послание…

…Чоэ Трэй глубокомысленно покачала в воздухе пластиковой вилкой с куском соевого фальшивого стейка, насаженного на острия, и поинтересовалась:

— Кто знает, не лазая в сеть: когда Клиффорд Саймак сочинил «Заповедник гоблинов»?

— В год рождения принца Фредерика, — моментально отреагировала Инге Моллен.

— Это принц чего? – удивленно спросил Юнис Булут.

— Это принц Дании, — сказал Ларс, — ведь мы с Инге датчане и мы, чтобы зафиксировать контрольные точки памяти, порубленной векториком sizif, сделали себе перекрестный справочник с разнородными памятными датами.

— Например, — продолжила Инге, — в 1968-м родился принц Фредерик, три астронавта на Аполлоне-8 облетели Луну, Саймак сочинил «Заповедник гоблинов», а Б-52 с четырьмя термоядерными бомбами упал в Гренландии. И офицеры полярной экстренной службы влипли в поиск обломков и дезактивацию местности. Но это случилось еще до нас. Нам рассказывали ветераны, когда мы были совсем зелеными новичками.

— Круто! – оценила Трэй.

— А к чему ты вспомнила «Заповедник гоблинов»? – полюбопытствовала Ритти Бауэр.

— Я к тому, — сказала поп-идолица, — что к 1972-му можно было уже прочесть Саймака и сообразить, что иные разумные существа наверняка негуманоиды. Рисунок типа скетча, изображающий мужчину и женщину, будет им совершенно непонятен.

— Трэй, а что ты нарисовала бы? – спросил капитан Йошида.

— Я бы спросила у Аслауг и Юлиана.

— Ну, ты хитрюга! — воскликнула Аслауг, после чего придвинулась к Юлиану и локтем аккуратно потыкала его в бок.

— Это тонкий намек, что я крайний? – предположил он.

— Нет, это светлая надежда, что ты уже думал на подобную тему. Не просто так у тебя с Зеноном Пекошем уже дней сто происходит обмен эскизами джамблей.

Юлиан улыбнулся и пожал плечами.

— Ты ведь понимаешь, это лишь домыслы вокруг интуиции и крупинок информации.

— Так считает Ликэ Рэм, — сказала Аслауг, — и может она права, но я считаю иначе.

— Ликэ тоже считает иначе, — возразила Трэй, — поэтому, хотя Ликэ регулярно ворчит в сообщениях что это ерунда и домыслы, она тем не менее, участвует в этой игре.

— Это твоя интригующая фантазия о ее мотивах, — отреагировал Юлиан.

— Неужели? — поп-идолица артистично выпучила глаза и открыла рот буквой О, — Ну а ее статья в «Nature» об универсальности инсектулхоидных форм это тоже моя фантазия?

— Каких-каких форм? — переспросил Нойон, остановив на полпути перемещение кружки с пальмовым пивом к своему рту.

— Инсектулхоидных, — повторила она, — это от инсект (насекомое) и Ктулуху. Вот.

— Минута Нового года осталось до! – строго сообщил кэп Йода.

— Упс… — с этими словами Нойон стремительно поменял кружку с пальмовым пивом на фужер с шампанским. Так вопрос об универсальности инсектулхоидных форм оказался отложен, но очень ненадолго.

…

ФЕВРАЛЬ 11 года Каимитиро

21. Универсальна ли инсектулхоидная форма и если да – то в чем?

В ту пору, когда Кристина была женой полковника Вальтера Штеллена, она не любила принимать гостей. Не то, что гости вызывали у нее отвращение. Просто они приносили дополнительные хлопоты на бытовой фронт, где и так хватало повседневных дел. Но в новом формате сожительства, Кристина как не жена не полковника, обнаружила, что ей нравится это занятие. Вроде бы, гости приносили не меньше дополнительных хлопот в таунхаусе на площадке кампуса EMU в Фамагусте, чем раньше в Карлсруэ, но вот…

…Психоаналитик сочинил бы на эту тему длинное рассуждение о подавлении центров удовольствия — регламентом семейной роли и чувством долга перед предназначением в пуританской/лютеранской системе ценностей. Кристина в принципе знала все это и не заморачивалась обращениями к психоанализу. Конкретно сейчас ее больше волновало предчувствие (как выразить его обыкновенными словами) этакого мифического ящика Пандоры, который могут принести сегодняшние гости: Юлиан Зайз и Аслауг Хоген. С одной стороны содержимое ящика пугало, а с другой – вызывало лютое любопытство.

В какой-то момент Вальтер заметил ее состояние и поинтересовался тактично:

— Счастье мое, мне лишь кажется или ты чертовски взвинчена?

— Я действительно взвинчена, но уж не настолько. Просто, думаю о предыстории.

— Гм! Ты о том, что на заре эры Каимитиро между мистером Зайзом и мной пробежала, фигурально выражаясь, черная кошка…

— …Размером с саблезубого тигра, — с ноткой юмора уточнила Кристина.

— Да, верно, — он кивнул, — однако с тех пор, считай, прошла вечность. Та кошка ушла по другим делам, и ты знаешь: мы уже более года нормально общаемся. А доктор Хоген в настоящее время вообще внештатный сотрудник, контрибутор MOXXI.

— Ладно! — она оторвалась от постройки пищевой композиции на столе, — Взвинченность вовсе не из-за кошки или тигра. Понимаешь Вальтер, мне кажется что это парочка уже настолько иная… Почти как Зенон и Ликэ на Алкйоне… Я где-то прочла вопрос: вдруг нынешнее поколение астронавтов психологически где-то посередине между людьми и, вульгарно выражаясь, джамблями? Что тогда? Только не говори, будто это не более чем вторая волна ооновской пропаганды в стиле «войн крови».

— Так ты сама сказала, — тут генерал улыбнулся, — 3-й комитет и новый 7-й комитет ООН продолжают нагнетать страх перед постгуманизмом через нечто общечеловеческое. Но вспомним шутку Эрика Лафита, что люди уже распались на два биологических вида: те которым некуда вложить деньги, и те которым нечего вложить в тарелку.

Кристина энергично покрутила головой.

— Это другое! Что-то из Маркса, насколько я понимаю.

— Да, верно. Это другое. Тем не менее, это хороший яркий пример того, что нет никакой точки консолидации человечества. Общечеловеческое — пустая выдумка 3-го комитета.

— А-а… 3-й комитет это про что?

— Это про социальные и гуманитарные вопросы и вопросы культуры, — ответил Вальтер.

— Вопросы культуры… — эхом отозвалась Кристина, фыркнула и процитировала Ханнса Йоста: «Когда я слышу о культуре, я снимаю с предохранителя свой браунинг». Нельзя сказать, что объяснения Вальтера вполне убедили ее. Из вздорности общечеловеческих ценностей по версии ООН и по версиям мировых религий не выводится автоматически вздорность вообще любых идей такого рода. Так или иначе, она решила отложить свои размышления на эту тему до разговора с Аслауг и Юлианом.

…

Означенная парочка прикатилась почти вовремя — всего на несколько минут опоздав к завершению сиесты (16:00 по обычаям Кипра). Они использовали ультра-компактные электросамокаты «японского» типа, страшно далекие от комфортности для юзера. Для людей, всего неделю назад вернувшихся с долгой вахты на околоземной орбиты и еще проходящих адаптацию, это выглядело странно. Ни Вальтер, ни Кристина не задавали вопросов об этом (мало ли какие причины у людей), но за рюмкой анисовой водки узо, поданной в качестве жесткого аперитива, гости сообщили сами:

— Видите ли, — сказала Аслауг, — биомедицина советует для адаптации сразу нагружать вестибулярный аппарат задачами на быстрый контроль равновесия. Поэтому транспорт должен быть предельно неэргономичным. Идеал: моноколесо, однако мы не решились.

— Нам, — добавил Юлиан, — не требуется особая быстрота адаптации. Тем более, что мы пробыли на Бифросте втрое дольше, чем собирались, а в таком деле почти как в скуба-дайвинге: чем дольше квест тем длиннее компенсационная процедура.

— А как психологическая адаптация? – спросила Кристина, между прочим, набросав на тарелки гостей по нескольку образцов своего кулинарного креатива.

— Параллельно, — ответил Юлиан и подцепил вилкой поджаристый кусок тунца, — когда адаптируешься к покатушкам на штуковине типа кикскутера, заодно возвращаешься к земному восприятию окружающего ландшафта и всякого такого. Если бы как в старые времена орбитальная база была с невесомостью, то получилось бы гораздо сложнее. В смысле: после 300 дней на орбите пришлось бы учиться жить как новорожденному. Но Бифрост создает существенный центробежный вес во всех обитаемых модулях. Правда типичный вес там лунный и лишь в одном спортзале земной, но этого хватает, чтобы по возвращении на Землю не чувствовать себя заржавевшим железным дровосеком.

Это был ответ не на тот вопрос, который Кристина имела в виду, но она не сообразила сходу, как переформулировать и потому машинально посмотрела на Вальтера. Вот что значит по-настоящему понимать друг друга. Он кивнул и произнес:

— Кристина имела в виду эффект лунатиков Хайнлайна.

— А! — отозвалась Аслауг и прожевала кусок креативого сэндвича с омлетом, беконом и ананасом, — Новелла «Как здорово вернуться». Да?

— Именно, — подтвердила Кристина.

— А! — повторила Аслауг и налила себе стакан вина из одуванчиков, — Надо разобраться системно. Что произошло с парочкой героев Хайнлайна, когда они прибыли с Луны на Землю. Во-первых, 6-кратная гравитация. Во-вторых, грязный воздух с неуправляемой температурой и влажностью. В-третьих, тупая публика. Причем третье главное, так?

— Именно! — снова подтвердила Кристина, — Причем публика на Земле не просто тупая, а самодовольно-тупая, мелочно-гаденькая и пронизанная дебильными предрассудками.

— А! — Аслауг широко улыбнулась, — Фокус в том, что Лунная колония у Хайнлайна это резервация университетских альпинистов.

— В яблочко! – оценил ее высказывание Юлиан.

— Будет ли теперь объяснение для землероек? — спросил Вальтер, иронично использовав унизительное прозвище землян из новеллы Хайнлайна.

Голландка снова улыбнулась и под столом ткнула своего бойфренда пальцем в бок.

— Это в каком смысле? – спросил он.

— Расскажи про парусник Asini Umbra, — сказала она, — по-моему, нет более доходчивого объяснения психики университетских альпинистов.

— Однако, заказчики были не альпинисты, а яхтсмены, — заметил он.

— Не важно, Юлиан! Дело не в способе экстрима, а в самом принципе.

— Ладно, если так… — он глотнул вина и начал историю. Несколько лет назад яхт-клуб некого университета предложил ему заказ: парусник для хождения сквозь тайфуны. Логично, поскольку Юлиан сделал ряд лодок для экстрима, включая Hvit Rev по дружескому заказу Ларса и Инге Моллен, решивших охотится на опрокидывающиеся айсберги с живой трансляцией. Это выглядело не так круто, как их новогоднее шоу в роли рудокопов на комете-мумии, однако по тем временам – вполне. Около миллиона подписчиков прилипали к экранам, когда очередная ледяная гора под ударами субантарктического шторма, раскачивалась и опрокидывалась с чудовищным грохотом, казалось, на расстоянии вытянутой руки от 40-футовой мотояхты…

…В общем, выбор проектанта был логичным. Юлиан аккуратно учел условия задачи: порывы ветра до 90 метров в секунду и одиночные волны до 30 метров. Получившийся продукт футуристического примитивизма не только выдерживал эти нагрузки, но еще допускал кретинизм экипажа в экстренной ситуации (прощал ошибки — как в подобных случаях выражаются яхтсмены и пилоты). Так вот, внезапно этот проект был отвергнут заказчиком по изумительной причине: парусник показался заказчикам как-то слишком приспособленным для уюта людей в экстремальных природных условиях. Так не учат преодолевать трудности и не укрепляют командный дух. Юлиан заранее полагал, что в администрациях университетов оседают умственно нездоровые люди, но не ожидал, что настолько… В общем, стороны согласились, что при расторжении сделки за Юлианом останется задаток и право на интеллектуальный продукт. Этот продукт затем приобрел Тургут Давутоглу для мелкосерийного производства на своей верфи Баскервиль-Холл в Тунисе, и тогда же было дано название на латыни Asini Umbra (Тень Осла). Название отсылает к юридической басне Демосфена, но сейчас разговор о другом…

…Аслауг удовлетворенно хлопнула в ладоши и объявила:

— Вот! Университетскими альпинистами называются люди с расстройством психики, в основном проявляющемся через навязчивую идею страдания ради личностного роста и командного духа. Вероятно, можно проследить историю такого психоза с монашеских орденов и католических университетов. Так вот: лунная колония в новелле Хайнлайна чертовски напоминает хозяйствующий монастырь, как у бенедиктинцев. Послушники обитают в тесных кельях, это в тексте называется «перенаселенным крольчатником».

— Но, — возразила Кристина, — там в тексте речь идет о супружеской паре.

— Формально да, — согласилась Аслауг, — хотя эротика там лишь чуть выше абсолютного эмоционального нуля. Так вот, жизнь в тесных подземных… Подлунных… Кельях, как дальше следует из текста, это своего рода плата страданием за пребывание в обществе университетских альпинистов, которое в каждом сюжетном ходе противопоставляется земному обществу. Толпе тупого жадного агрессивного сброда. Черт с ней, с Землей, я допускаю, что фантаст так видит. Но лунная колония в форме монастыря с кельями это абсурд. Если (согласно тексту) на Луне действуют добывающие шахты и коммерческие лаборатории, Луна — самоокупающийся проект. Что мешает сделать адекватный быт?

Она замолчала и занялась содержимым своей тарелки, давая понять, что вопрос не был риторическим, и подразумевает возможные ответы со стороны слушателей.

— Возможно, — произнес Вальтер, — фантаст просто не хотел рисовать утопию, поскольку считал, что тогда потеряется достоверность. Как тебе такая версия?

— Не очень, — сказала она, повертев вилкой в воздухе, — Речь ведь не о том, что на Луне у Хайнлайна отель три звездочки вместо желаемых пяти. Речь о том, что у него там типа спального хостела для чернорабочих довоенного Гонконга. По тексту раньше там было нечто типа кубрика-кишки на субмарине времен Второй мировой войны.

— Аслауг, — ласково окликнул Юлиан, — не наезжай так на Хайнлайна, он не нарочно.

— Разумеется! — она экспрессивно воздела вилку к небу (точнее к потолку), — Грузи всю мыслимую бяку на демона Бонхеффера, отмывай Хайнлайна до снежной белизны.

Юлиан задумчиво хмыкнул и налил себе рюмку узо. Кристина вклинилась с вопросом:

— Вроде бы демон Бонхеффера это о психологии распространения нацизма.

— Не только, — ответил консультант по яхтенному дизайну, — ведь нацизм лишь частный случай общего. Скажем так: восприятия обычая, как нормы, даже если обычай внедрен недавно и насильно. И даже если этот обычай — явный бред. Позже Оруэлл уточнил, что бредовый обычай опирается на двоемыслие: надо отрицать существование объективной действительности и учитывать действительность, которую отрицаешь.

— А если ближе к частному случаю Хайнлайна? — спросил генерал.

Консультант по ЯД кивнул, глотнул анисовой водки и ответил:

— Если ближе, то надо начать с загона для рабов в античных каменоломнях, от которого происходят и ночлежки при работных домах эры мануфактур, и матросские кубрики на каравеллах той же эры, и упомянутые кубрики-кишки на субмаринах 1940-х, и хостелы довоенного Гонконга, и бытовые модули лунной колонии у Хайнлайна. Все это обычай считать людей — орудиями по античному экономисту Варрону. Эти орудия бывают трех видов: говорящие — рабы, мычащие — быки, немые — повозки, лопаты, плуги. Логично не тратить на людей больше ресурсов, чем необходимо для их функционирования. Но, как видно из истории, есть нюанс, который всегда приводит такую схему к катастрофе.

— Людям активно не нравится такое скотское обращение, — заметила Кристина.

— Да, — согласился Юлиан, — так или иначе, схема общества, как загона для людей-рабов, настолько желанна для правящего класса любой эпохи, что внедряется в обычай.

Кристина моментально возразила:

— Минутку! А что, правящий класс не знает историю? В смысле, что такая схема всегда приходит к катастрофе?

— Правящий класс знает, — сказал Юлиан, — вот почему необходимо двоемыслие.

— Ладно, допустим… Но ты опять ушел от Хайнлайна к Оруэллу.

— Все ОК, я уже возвращаюсь. Хайнлайн не виноват, что в его лунной колонии комфорт жителей попал на последнее место, по остаточному принципу. Хайнлайн лишь перенес бредовый обычай, действующий в 1947-м, на поле будущего. Перенес механически, не задумываясь об уместности этого и еще ряда бредовых обычаев — для космической эры.

— У тебя, — заметил генерал, — смешались разные классы: рабочие, которым приходилось трудиться в скотских условиях, и университетские альпинисты с культом трудностей.

— Классы разные, — согласился консультант по ЯД, — но массовая культура у них общая, построенная на антигедонизме и социал-дарвинизме. Отсюда и демон Бонхеффера.

Генерал весьма скептически покачал головой.

— Ты произнес слово «антигедонизм» с такой брезгливостью, а между тем, без отказа от погони за удовольствиями не было бы даже 1-й космической эры.

— Слово «даже» лишнее, — отреагировала Аслауг, уже успевшая съесть все, что хотела.

— Вот сейчас я не поняла, — призналась Кристина.

— Это просто, — Аслауг улыбнулась, — 1-я космическая эра была частью большой ошибки цивилизации. В 1918-м, или хотя бы в 1945-м следовало уйти от схемы государств, явно негодной для условий начавшейся машинно-технологической революции. Однако была сделана абсурдная попытка втиснуть МТР в рамки этой схемы. Все равно, что впихнуть цыпленка в как-то склеенные обломки яичной скорлупы. Получилось нечто уродливое, диспропорциональное и нежизнеспособное, ориентированное на войну при абсурдном государственном миротворчестве.

— Минутку… Почему абсурдном?

— Потому, что смысл государств – война и только война. Они возникли, как социальная конструкция для войны, они не способны ни на что, кроме войны и поэтому они всегда стремятся к войне, ведь без войны они теряют ориентир существования и гибнут. Но с другой стороны МТР раскрыла потенциал оружия, разрушительного для критической инфраструктуры государств, так что война в новых условиях обрекала государства на гибель. Потому государства сначала накачивали допинг в военный сектор МТР, но на следующей фазе, испугавшись последствий стали перекрывать кислород всей МТР. И судьбой 1-й космической эры стала смерть от удушья после героического взлета.

Аслауг замолчала и приступила к смешиванию коктейля из кофе, бренди и коричного сиропа. Кристина тоже помолчала немного и поинтересовалась:

— Если все так, тогда что дальше?

— Дальше второй цикл допинга и удушения. Дальше третий, и на нем, как в сказке, эта абсурдная игра сломалась. Несколько подрывных технологий утекли в лужу теневого бизнеса. Теперь их называют дарами Каимитиро.

— Это понятно, — сказала Кристина, — а дальше? К чему приведет 3-я космическая эра?

— К джамблям, — моментально ответил Юлиан.

— Это был спойлер, — также моментально отреагировала Аслауг на его реплику.

Консультант по ЯД растопырил руки, развернув раскрытые ладони вверх.

— Если это спойлер, то что тогда баллада Чоэ Трэй о листьях межзвездной капусты?

— А может, Штеллены еще не слышали, — предположила она.

— Гм… — генерал выразительно поднял брови.

— Мы действительно еще не слышали, — сказала Кристина.

— В таком случае… — произнесла Аслауг, прервалась, чтобы попробовать свой коктейль, довольно причмокнула, улыбнулась и повторила с начала, — …В таком случае, я изложу гипотетическую суть дела в скучной прозе. Извиняюсь: я астрофизик, а не бард, так что введение будет теоретическим, об универсальности инсектулхоидных форм разума.

…

В устном введении Аслауг попыталась конспективно и не слишком скучно пересказать недавнюю статью Ликэ Рэм о компактности множества форм разумной жизни. Термин «инсектулхоидные» при всем своем мистическом изяществе, обозначали лишь пределы возможной стереометрии и кинематики подобных форм. Аслауг избежала залипания в трясину обобщенной теории самоорганизации для неравновесного хаоса, сославшись, впрочем, на уже классические монографии 1980-х. Далее она перешла к менее скучной теории коалиционных игр, определяющей стратегию любых стайных существ. Тут она затронула политику, показав, как единая коалиция (первобытное сообщество в играх с природой) раскололась на взаимно-враждебные коалиции (классовая система).

Дальше у цивилизации лишь два пути: или к звездам (с превращением в еще один вид джамблей), или под грунт (на радость будущим инопланетным археологам). Теория не сообщает ничего о процедуре выбора. Имеет ли это отношение к свободной воле (хотя философы спорят, есть ли она вообще) или это ближе к гаданию на монетке.

Сказав это, Аслауг добавила: тут возможен вопрос: откуда такая фатальность выбора? Почему невозможен сценарий вроде «Вечности» Азимова или «Устойчивого развития» Римского клуба? Известны племена с укладом жизни неизменным более ста тысяч лет. Только этот уклад всегда первобытный, не разделяющий племя на антагонистические коалиции-классы. А когда устоялась классовая система — период существования любой региональной цивилизации сжался до нескольких веков. Словосочетание «1000-летнее царство» стало синонимом вечности. Ведь после начала машинной эры у региональных цивилизаций было мало шансов хотя бы на 100 лет. А проект глобальной цивилизации рассыпался в 1-й четверти XXI века. Забуксовал даже цикл воспроизводства людей. По существу, оставалось не более трех поколений до развилки: в джамбли — или в грунт. К счастью, даже чуть раньше крайней точки, произошел поворот к джамблям. Это можно считать совершившимся фактом…

…Свою последнюю фразу о фактах Аслауг (после паузы) дополнила научно-этической оговоркой «…я полагаю», и вернулась к вдумчивой дегустации своего коктейля. Стало понятно, что изложение стартовых тезисов закончено, и Кристина поинтересовалась:

— Что такое поворот к джамблям? В смысле: что кроме принятия даров Каимитиро?

— Ничего, — ответила Аслауг, — принятие даров Каимитиро как раз стало безусловным и неотменяемым поворотом к джамблям.

— Дары Каимитиро! — Кристина тряхнула головой, — Неужели пара-тройка прикладных эффектов квантовой физхимии, попав в свободный доступ, могли менее чем за 10 лет перевернуть мир?

— Мир перевернут не дарами, а принятием даров, — сказал консультант по ЯД.

— Вероятно, — добавил генерал, — сами дары много лет лежали в академических архивах, поскольку были объявлены нежелательными, а Каимитиро стал отличным поводом или точнее легендой для открытия этого ящика Пандоры.

— Для запуска процедуры, — поправила Аслауг.

— Процедуры превращения человечества в новый вид джамблей? — спросила Кристина.

— В первом приближении, да.

Кристина снова тряхнула головой.

— Как-то туманно. Абстрактно. Неосязаемо. Что это значит практически?

— Практически, — сказал Юлиан, — самый осязаемый пример это 3-я космическая эра. Ее отличие от 1-й и 2-й лучше знает Вальтер. Или я ошибаюсь?

— В этом ты не ошибаешься, — откликнулся генерал.

— О! — Кристина удивленно посмотрела на бывшего мужа, — Ты не рассказывал!

— Да, я не рассказывал, поскольку лишь сейчас понял, насколько это важно. В 1ю и 2-ю космические эры астронавтика была занятием, грубо выражаясь, героическим и крайне рискованным, к тому же крайне дискомфортным. Астронавты были, как бы, штучными индивидами, с аномально-сильной мотивацией, и проходили жесточайший отбор. Иная ситуация в 3-ю космическую эру. Вахтовая работа на орбитальной станции Бифрост не менее комфортна, чем на норвежских нефтяных платформах времен Великой рецессии. Сверхдальняя миссия Алкойна примерно так же. Новая миссия Бифрост — Фобос — Марс спроектирована еще комфортнее. Коммерческие астероидные миссии — тем более. Луна оказалась в стороне, но лунная тема может оживиться после Тыквенного тендера.

— Э-э… Тыквенный тендер это что? – недоуменно спросила она.

— Я рассказывал тебе. Это жутко дорогое шоу по распродаже первого серийного урожая оранжереи Бифроста на Голландском Цветочном аукционе.

— Ладно! — Кристина подняла ладони над столом, — Комфорт на космических кораблях и орбитальных станциях это прекрасно. Доставка тыкв, выращенных на орбите, это тоже прекрасно. Даже доставка каталитического сырья с кометы-мумии стало достижением, немыслимым всего 10 лет назад.

— Экономически-обоснованная доставка, — добавил генерал, — наши грузовые асплейны, приспособленные для дешевого выхода на орбиту и мягкого вхождения в атмосферу на траектории возвращения, это начало коммерческой внеземной горнорудной отрасли.

— Ладно, — повторила она, — и все-таки, вопрос был: что значит практически превращение людей в джамблей? Люди станут выглядеть иначе, или быть устроены иначе, или?..

Аслауг негромко хлопнула в ладоши.

— ОК, я попробую ответить. В рассказы про космический комфорт вкралось умолчание относительно того, что астронавтам теперь требуется некоторая генная модификация.

— Я знаю, — сказала Кристина, — по-моему, это лучше, чем сидеть на таблетках, подобно астронавтам 1-й космической эры. Ты, или Юлиан, или другие аргонавты, не слишком отличаетесь от нативного человека. Иное дело: Зенон и Ликэ. Но их миссия уникальна, причем готовилась экспромтом. Если это примерно максимум изменений человека при трансформации в джамбля, то с чего бы считать это радикальным поворотом истории?

— Возможно, — ответила Аслауг, — через столетия, внешность тоже изменится, но сейчас важно, что изменения метаболизма перешагнули пороговое значение, за которым резко снизилась зависимость индивида от системы, от социального регламента. Ты помнишь: первым шоковым событием эры Каимитиро стал исход аргонавтов. Даже сравнительно небольшая модификация дала им возможность покинуть ячейку социальной пирамиды. Точнее: выскочить из беличьего колеса предписанного жизненного цикла. Раньше тоже бывали эскаписты, уходившие в море или в джунгли, но это означало условия на грани выживания плюс-минус. А модификация сделала такие фокусы не более опасными, чем послеобеденные прогулки по городскому парку.

— Тут важно вот что, — подал голос генерал, глядя на свет сквозь стакан с вином, — когда эскапизм перестал быть рискованным, сразу сломался политический тормоз, который в последней четверти XX века остановил НТР и 1-ю космическую эру.

— Ага! — произнесла Кристина, — Это, видимо, то самое, что в популярных философских журналах с недавних пор стало модно называть концом конца истории.

— Можно и так сказать, — подтвердил он.

…

АПРЕЛЬ 11 года Каимитиро

22. День космонавтики и внезапное исчезновение маскировки.

Прошло две недели с того момента, когда завершилась процедура гашения скорости Алкйоны, начавшаяся в конце августа, сразу после обгона Чубакки. Теперь скорость Алкйоны относительно Солнца составляла около 10 километров в секунду, а скорость Чубакки — около 20 километров в секунду. Итак, Чубакка догонял Алкйону, однако это происходило медленно с учетом расстояний этого межпланетного танца двух кораблей: человеческого и джамбльского. До второго рандеву оставалось еще 142 недели. Все это происходило уже чудовищно-далеко от Земли, между орбитами Урана и Нептуна…

…Любопытно, что Ликэ Рэм и Зенон Пекош не ощущали дискомфорта от удаленности родной планеты. Психологи по-быстрому придумали про это теорию и слепили термин астериагапия. Почему из ассортимента эллинских слов, обозначающих «любовь» было выбрано «агапи» — неведомо. Может из политкорректности: ведь астерифилия или, тем более, астеримания – выглядели как названия каких-то психопатологий. Общий смысл гипотезы астериагапии сводился к изменению восприятия сверхдальних астронавтов с замещением ценности Home, sweet home — ценностью Space Oddity. Психологи (как им казалось) удачно применили названия знаменитых песен для популяризации теории, но сообщество эхоконференции Lackhole.FIDONEXT мгновенно подняло их на смех. Это рыхлое и разношерстное сборище из тысяч персон, спонтанно выросшее вокруг канала неформальной связи с экипажем Алкойны, опиралось не на теорию, а на опыт прямого общения, что в данном случае было надежнее. Сообщество видело: дело не в каких-то ценностях, а в титанической волне первобытного любопытства, которая захлестывает Зенона и Ликэ. Ведь они находились на острие событий, подобных которым не было в истории вообще никогда, и которые творили будущее прямо сейчас!

Участники этой эхоконференции издевались над психологами, над этой теорией, и над ключевым термином «астериагапия». В частности, некая Джил Мба из Экваториальной Гвинеи заявила, что агапи слишком фригидная форма любви и предложила похожий по смыслу, но более краткий, яркий и пассионарный термин «астеротика». Будучи, между прочим, художником-любителем, она залила в сеть ряд иллюстраций к этому термину. Затем поп-идолица Чоэ Трэй, вдохновленная отчасти — иллюстрированным термином и отчасти — НФ-романом «Волны гасят ветер» братьев Стругацких (1985), создала рейв-балладу: «Астеротика — Дао странников», куда включила фрагмент этого НФ-романа: «…Он самостоятельное небесное тело, движущееся по избранной им траектории. Само движение доставляет ему удовольствие, ибо движется он к некоей цели, обещающей массу интересного. Сам вид звездных скоплений, мерцающих в бездне, вызывает у него ощущения неизъяснимого восторга…».

В принципе, среди активных участников Lackhole.FIDONEXT хватало оригинальных и креативных персон, но не каждая такая персона вдохновляла Трэй на балладу. Это уже повод присмотреться. Нечто отметилось сразу. Имя Jil Mbue на первый взгляд кажется обычным для региона Гвинейского залива, но оно — анаграмма слова Jumblie. Конечно, художница могла специально взять себе такой псевдоним – почему нет? Тем более, что аваторой она выбрала условно-антропоморфную лягушку в стиле манга: образ, видимо навеянный балладой «Жабы жаждут» — одной из «межзвездных» композиций Чоэ Трэй. Вторым поводом присмотреться к Джил Мба стала ее арт-реакция на первоапрельскую статью Ликэ Рэм «Крылатые обезьяны из страны Оз в плане эволюционной биологии», сочиненную для журнала «Человек и Галактика» издания Euro Twin. Хотя статья была шуточная, Ликэ придала ей наукообразие. В нашем мире приматоморфы довольно рано разделились на лемуров (от которых затем произошли обезьяны) и летающих лемуров-колуго (которые застыли в развитии). В параллельном мире стране Оз не было раннего разделения, там от лемуров и от колуго произошли два семейства обезьян: бескрылые и крылатые. Казалось бы вполне логичная эволюционная гипотеза, однако…

…Однако, если подойти строже (без скидки на 1 апреля) то в гипотезе виден огромный пробел: происхождение крыльев. Колуго, как белки-летяги и как сахарные поссумы, не отрастили крылья. Все они используют для полета кожистую перепонку между лапами (соответственно: их полет не активный, а планирующий). Летучие мыши эволюционно решили эту проблему: они растянули перепонку на удлиненных пальцах ценой потери функциональности передних лап-рук. В стране Оз (исходя из текста книги) у крылатых обезьян вполне функциональные руки, а крылья являются третьей парой конечностей: примерно как у ангелов и демонов на средневековых гравюрах.

Из читателей журнала «Человек и Галактика» некоторые (впрочем, немногие) обратили внимание на этот пробел в гипотезе Ликэ Рэм, однако лишь Джил Мба предложила, как привести гипотезу Ликэ к фантастическим реалиям страны Оз. В нашем мире известны летучие драконы – ящерицы вроде маленькой агамы. У них есть полуовальные боковые кожистые перепонки на группах ложных ребер. Когда ящерица растопыривает ложные ребра, эти перепонки превращаются в примитивные крылья, годные для планирующего полета (как перепонка между лапами калуго). Но эволюция таких крыльев до активного машущего полета не затрагивает передние лапы. Джил Мба разрисовала эволюционную линию: от планирующих лемуров-дракончиков до крылатых обезьян. У такой фантазии нашлись слабые места, так что между Джил и Ликэ возник диспут на эхоконференции…

…На 280-м часе обмена репликами, в День Космонавтики (12 апреля) у Зенона Пекоша возникло ощущение, что интервалы времени между вопросом и ответом в этом диспуте выглядят странно. Он применил элементарную арифметику к протоколу обмена, и его ощущение превратилось в уверенность. При текущем расстоянии до Земли, интервал в любом случае не мог быть менее семи с половиной часов (ограничение скорости света, разумеется, действовало) но тут встречались интервалы чуть больше полутора часов. У такого парадокса было единственное объяснение: Джил Мба находится не дальше 830 миллионов километров от Алкйоны. Примерно такое расстояние разделяло Алкйону и Чубакку. Тогда Зенон, изумленный диким выводом, применил такую же арифметику к обмену репликами между Джил Мба и другими респондентами. Оказалось, что ни разу интервал между ответами там не был менее шести часов.

Некоторое время Зенон тупо таращился на столбики цифр, а затем обратился к Ликэ:

— Слушай, одно из двух: или у меня протек чердак, или Джил Мба это джамбль.

— Хорошенькая альтернатива, — откликнулась Ликэ, посмотрела на цифры, и завершила реплику экстремально-грубым выражением на марольском диалекте французского.

— Значит, у меня НЕ протек чердак, — констатировал Зенон, — и что мы будем делать?

— Хорошенький вопрос… — Ликэ сосредоточенно потерла лоб обеими ладонями — …По-видимому, лучше сообщить Джил Мба, будем пока называть ее так, что мы догадались.

— Хотя бы, так. Согласись: стилистика в нашем случае не имеет большого значения.

— Не имеет никакого значения, — согласилась она, — и, кажется, мне надо выпить.

— Вот-вот! — сказал он и сделал приглашающий жест в сторону широкого жерла трубы, ведущей из сферы медиатеки в сферу камбуза.

Привычный прыжок через 6-метровую трубу, и вот уже Зенон разливает самодельную фруктовую водку в смешные тоже самодельные полусферические чашечки радиусом 1 дюйм. Вместимость 1 унция — в случае крепкого напитка вполне достаточная доза для астронавтов, метаболизм которых, под действием векторика Jefirra, откатился к началу пубертата. Ликэ подняла чашечку, и произнесла тост:

— Ну, за последние четыре часа спокойной жизни на Земле.

— Последние три часа и три четверти, — пунктуально уточнил Зенон, и они выпили. Для взаимопонимания им не требовалось много слов. Они столько времени провели почти непрерывно общаясь, что теперь улавливали мысли друг друга с полуфразы. Оба четко представляли себе PR-последствия на Земле от сообщения о том, что прямой контакт с представителем джамблей уже происходит. Хотя, термин «представитель» не отражает ситуацию. Джил Мба не играет роль представителя в дипломатическом смысле, как это предусмотрено стереотипами космических опер и прочей околонаучной фантастики.

Так или иначе, поскольку все происходящее на борту Алкйоны транслируется сразу на несколько земных и околоземных терминалов связи, информация о природе Джил Мба окажется практически публичной, едва сигнал будет получен. Что дальше? Хотя обмен сообщениями с объектом Чубакка начался еще в прошлом году, этот обмен носил лишь технический характер (согласование базового поля терминов межпланетной навигации, необходимых для синхронизации маневров). Еще информационные массивы странного содержания (вроде «пророчества джамблей» о прошлых и будущих разумных видах на Земле – впрочем, такое толкование оставалось весьма спорным). Так или иначе, все это носило безличный характер, как общение по телефону с роботом корпоративного колл-центра по работе с клиентами. Теперь все изменится. Конкретный джамбль, у которого присутствуют личные свойства и личная внешность (пусть аватара) — это другое. И как отреагирует широкая общественность – трудно предсказать. Хотя. … — Полагаю, реакция будет острая, — предположила Ликэ. … — Порой переходящая в истерическую, — добавил Зенон, покрутив чашечку в руке.

— Вполне возможно, — Ликэ кивнула, — кроме того, политики опять начнут домогаться с разнообразными дипломатическими инициативами.

— Ну… — Зенон пожал плечами, — …Вроде бы мы уже отработали тактичную процедуру объяснения им, почему в данном случае политические приемы нецелесообразны. Хотя, возможно, на этот раз, они все-таки попробуют проверить.

Ликэ широко улыбнулась и по-детски хихикнула.

— Представляю себе Джил Мба (в виде аватары — лягушки) принимающую верительные грамоты, оформленные ООН для посла землян к джамблям.

— О! Принцесса знает толк в извращениях! – пошутил Зенон.

— Эх! Может, принцесса знала бы, как дальше общаться с Джил Мба, но я не знаю.

— Так, мы вроде решили просто сообщить ей, что мы догадались.

— Просто? – переспросила Ликэ, — Это в смысле послать ей месседж: «вот что, Джил, мы догадались, что ты джамбль», так что ли?

— Ну…. Начало хорошее, но выводов не хватает.

— Выводов? Это в смысле: «ты, жопа, могла бы сразу сказать», так что ли?

— Нормально! — Зенон кивнул, — Только я бы убрал жопу из текста.

— ОК, — заключила она, уселась за стол, подвинула к себе терминал, напечатала строчку, ткнула значок «отправить» и выразительно потерла ладони. Теперь оставалось ждать.

…

Ответ Джил появился на мониторе чуть раньше расчетного времени (исходя из момента отправки месседжа). Это была радостная мультяшная антропоморфная лягушка, и на ее белом брюшке красовалась ярко-оранжевая надпись: «Чудесно! Вы догадались!».

— Мы ошиблись в расчете интервала? — спросила Ликэ, вопросительно глянув на Зенона. Парадокс: ее удивил не ответ, а слишком быстрое появление такового.

— Мы не ошиблись, — он энергично покрутил головой, — просто отсчитывать надо было с другого момента. Не с отправки нашего месседжа, а с моего упоминания о джамбле.

— Э-э… Так, значит, Джил все время подслушивает нас?

— Да. И подглядывает тоже. Вообще, странно было бы с ее стороны игнорировать поток данных, постоянно транслируемых с точек аудио-видеонаблюдения на Алкйоне.

Тут на мониторе начали один за другим стали появляться уведомления о приеме медиа-файлов от Джил Мба. Это было похоже на сериал странных мультиков. Джил (а точнее нечто, скрывающееся за фантомной персоной художницы из Экваториальной Гвинеи с аваторой в виде лягушки) пробовала в такой неожиданной форме отвечать на вопросы, которые ранее возникали в эхоконференции. Ответы давались выборочно — то ли Джил поняла не все человеческие формулировки, то ли по неким веским причинам не хотела раскрывать некоторые темы…

…Одни мультики напоминали работы Миядзаки, другие были похожи на анимации по картинам Эшера и Дали, третьи выглядели как учебно-игровые для школьников. Джил присутствовала в виде аватары на каждой картине и комментировала. Ликэ и Зенон не успевали просматривать все это (точнее, успевали посмотреть лишь начало каждого из файлов, чтобы хоть как-то назвать для каталогизации)…

…Так прошла, кажется, вечность, а объективно около семи часов. В финале Джил Мба черкнула в эхоконференцию месседж: «ну а сейчас начнется всякая фигня», причем эта строчка завершалась смайликом. И почти сразу после этого поступил шквал запросов с Земли из ЦУП Фамагуста. По понятным причинам, дирекция MOXXI жаждала знать о происходящем все и сразу. Еще из ЦУП был переслан обновленный дипломатический протокол из 7-го комитета ООН – для немедленной передаче «эмиссару джамблей».

По поводу этого протокола Зенон произнес очень грубое польское ругательства, а Ликэ ласково погладила его по спине, и успокоила:

— Я уверена: Джил отнесется к этой фигне со здоровым юмором.

…

МАЙ 11 года Каимитиро

23. Несколько методов гадания на ящике Пандоры.

Всего 10 лет назад Убари был городком при маленьком, но важном оазисе в Ливийской пустыне, базовом лагере влиятельного племени туарегов — хозяев региона Шати-Хайят. Примерно тысячу лет было так, но когда власть в Ливии захватил хуррамитский режим Хакима аль-Талаа — туареги исчезли… …По слухам, проблема была в рабовладельческих обычаях туарегов — тогда как в книге пророчицы Хуррамэ сказано жестко: «владеющие людьми пусть не живут»… …Хуррамиты, в отличие от ортодоксов монотеизма, считали свою книгу не буквально руководством к действию, а скорее рекомендацией. Так что «туареги исчезли» тут надо понимать в смысле: уехали, получив (выражаясь в стиле Cosa Nostra) предложение, от которого не смогли отказаться… …Следом за туарегами исчез и сам регион Шати-Хайят — точнее на его месте разлилось возрожденное море Феззан. Так городок Убари стал маленьким портом-технополисом, обслуживающим рурфаб и робототехнический полигон на юге, в горах Гарагара…

…Некоторые считали Убари любопытным захолустьем, а некоторые — очаровательной жемчужиной возрожденного Феззана. Кристину Штеллен не волновали эти мнения. Ее интересовало иное: как извлечь Вальтера из беличьего колеса суеты вокруг джамблей? Именно ассоциация с безумно раскрученным беличьим колесом возникала в сознании Кристины при мысленном взгляде на прошедший месяц с 13 апреля — когда в утренних новостях на туповатого усредненного обывателя обрушилась новость о Джил Мба. Вот парадокс PR: усредненный обыватель уже третий год довольно спокойно жил в потоке новостей о Чубакке — 20-километровом межзвездном зонде «чужих», и также довольно спокойно воспринял начало информационного обмена с этим объектом… Не то, что уж СОВСЕМ спокойно, а скажем так: умеренно-нервно. Однако едва на экранах появился живой «чужой» индивид, джамбль, или точнее мультяшная антропоморфная лягушка — аватара с никнеймом Джил Мба, как усредненное настроение обывателей скользнуло в массовую истерику, местами до уровня паники. Разверзлись хляби виртуального неба и хлынули тематические архивы экранизаций от «Войны миров» по Герберту Уэллсу до «Темного леса» по Лю Цысиню, создавая всемирный потоп трэшевой джамблефобии…

…Изрядная доля этого инфо-цунами обрушилась на штаб-квартиру MOXXI, поскольку именно MOXXI (Mediterranean Organization Extraterrestrial Explore and Intelligence) была оператором миссии Алкйона-Чубакка и еще нескольких вторичных проектов. Генеральный директор MOXXI Маркус Хейнхайм (известный в медиа под прозвищем «принц Флоризель») — взял на себя контакты с напуганными персонами из топа всяких олигархий (финансовых, партийных, профсоюзных)… Кроме медийных… …Медийных персон всех уровней взял на себя PR-директор Тоби Найфирт. Вице-директор Вальтер Штеллен (исходя из его опыта как «рыцаря плаща и кинжала», вплоть до роли бригад-генерала объединенной контрразведки Евросоюза) – получил, в некотором смысле, вишенку на торте: общение с топ-сотрудниками различных служб безопасности и разведки, государственных, межгосударственных, частных, секретных, очень секретных, почти не секретных, почти цивильных и почти военных. Этот адский винегрет профессиональной паранойи мог вынести мозг кому угодно… …Вальтер держался, хотя ко 2-й неделе мая его силы явно стали иссякать. И вот тогда возникла идея смыться из кипрской штаб-квартиры – на ливийский полигон.

Сейчас Кристина хотела просто выкинуть это из головы. Так что, кое-как вспомнив еще студенческие занятия йогой, она решила погрузиться в медитацию. Ну хоть немного. И выбрала место: маленький песчаный пляж между двумя пабсподами – местной формой торгово-развлекательных центров на высоких свайных фундаментах. Ранним утром на конкретно этом пляже было пусто, а пабспод, что слева, отбрасывал сюда тень (весьма кстати — ведь солнце Феззана становилось опаляющими уже через час после восхода). В общем: Кристина устроилась на пенопластовой циновке недалеко от воды (чтобы плеск небольших волн помогал выбросить мысли из головы), приняла позу ваджрасана (если попросту: то уселась на пятки) и решительно приступила…

…Увы: тысячелетняя йогическая мудрость в любительском исполнении уступала силе вращения колеса сансары. Мысли вились в голове, как осы над пролитым сиропом. Но Кристина не хотела сдаваться и применила хитрый финт: стала всматриваться в туман, подобный кучевым облакам, упавшим с неба. Море Феззан искусственно охлаждалось, чтобы набирать воду из воздуха, поэтому тумана хватало. Туман клубился, создавая и разрушая эфемерные призрачные скульптуры — чтобы успеть различить их, требовалось забыть про все остальное. Это была воплощенная фантастика, если вдуматься: снижать температуру поверхности водоема площадью несколько тысяч квадратных километров таким образом, чтобы она была на 10 градусов ниже, чем средняя температура воздуха в регионе. Ради этого прорва энергии расходовалась в тепловых насосах… Но фюзорная революция сделала прорву доступной энергии — чем-то само собой разумеющимся. Там (только там!) где политические власти не воздвигали запреты или ограничения на пути дешевой энергетики. А в значительной части воздвигали – как бы с благими целями…

…Ад и дьяволы! Коварные мысли пролезли обратно в голову. Мысленно выругавшись, Кристина снова сосредоточилась на различении туманных фигур — и внезапно увидела настоящее произведение скульптуры: белого верблюда как бы бредущего из туманного далека к берегу. Даже ноги шагали и шея покачивалась в такт шагам. Но через минуту Кристина поняла, что это не игра тумана, а реальный белый верблюд, который идет по мелководью к берегу. И всадник на верблюде уже стал виден. Это был молодой пират примерно XVII века, одетый только в короткие грубые штаны и широкополую шляпу, щеголявший голым торсом и практически идеальной осанкой. Но вот нюанс: торс при внимательном рассмотрении оказался женским. И сам пират – хорошо знакомым…

…Кристина вздохнула, встала на ноги (очень аккуратно, чтобы ничего не вывихнуть в процессе выхода из ваджрасаны) и громко произнесла:

— Детка, что ты делаешь с этим верблюдом, и уверена ли ты в сообразности костюма?

— Привет, мама! – жизнерадостно отозвалась Хлоя, — Это коллективный верблюд, и его иногда полезно купать. Как лошадь или слона. А костюм для верховой езды без седла специально. Удобный кстати. Сейчас ты посмотришь вблизи и убедишься.

…

Коллективный верблюд оказался существом достаточно самостоятельным. Когда после выхода на берег Хлоя соскользнула с его спины на песок, он зашагал в сторону круглой площади между пандусами двух пабсподов. Кристина рассмотрела там фигурку в яркой узорчатой одежде с характерной плетеной сумкой на плече. Явно кушит. В отличие от туарегов, феззанские кушиты адаптировались к новым ливийским порядкам.

— Это Адару, мальчишка из местных, восходящая звезда верблюжьего родео! — объявила Хлоя тоном спортивного обозревателя.

— А что, бывает верблюжье родео? – удивилась Кристина.

— Конечно, бывает! Может, оно даже древнее чем лошадиное родео.

Кристина уселась обратно на циновку и подумала о том, что роль верблюда в хозяйстве древних ливийцев соответствовала роли лошади в хозяйстве древних европейцев. А это значит, что появление верблюжьего родео вполне логично.

— Что ж, детка, не исключено, что ты права.

— Ага! — Хлоя кивнула и контролируемо шлепнулась попой на песок рядом с циновкой.

— Гм! — отреагировала Кристина, подумав, впрочем, что в штанах для езды без седла на верблюде нет особой разницы, что под попой: циновка или природный грунт.

— Мама, ты какая-то чересчур задумчивая. Что случилось?

— Ничего такого. Просто я надеялась вытащить Вальтера на реальный отдых под видом служебной командировки, а теперь вижу, что это удалось лишь частично.

— Ты что, намек на политическую тусовку в кафе Баал-Зебуб?

— Ого! Хлоя, откуда ты знаешь?

— Мне ли не знать? Ведь Морлок втянул туда уже не только папу, но и нас троих!

— Вас троих? В смысле тебя и обоих твоих бойфрендов?

Хлоя утвердительно кивнула и пояснила:

— Мы ведь сидим на корневом узле эхоконференций Lackhole.FIDONEXT. Вот. Я вчера слиняла пораньше, а Нигиг и Олли проторчали до середины ночи, и теперь дрыхнут. В результате утреннее купание верблюда мне пришлось проводить одной.

— У меня похожий случай, — призналась Кристина, — видимо, у нас обострение истории с джамблями и отсюда куча проблем, больших и малых.

— По-моему, это траблы на пустом месте! — объявила Хлоя, — У меня испанский стыд за человечество! Раздуть из ничего такой пузырь джамблефобии или точнее межзвездной шпиономании… Джил Мба на эхоконференции прямо высказала свое мнение о том, что происходит и спросила наше мнение, так вот: мы все трое просто сгорали от стыда.

— Подожди, детка, вы что, обсуждали это с джамблем?

— Да. А что такого? Мы с ней общались еще раньше, чем узнали, что она джамбль.

— Понятно… — Кристина задумалась, — …Хотя, не очень понятно. Как эта персона могла настолько убедительно притворяться человеком?

— Ну… Странности, вообще-то, были. Многочасовые паузы между вопросом и ответом можно было объяснить земными причинами. Но ее картины… Она ведь художник. Или точнее, она выбрала роль художника и подходящую аватару, чтобы общаться.

Кристина подняла ладонь и пошевелила пальцами

— Подожди, детка, не растекайся мыслью. Что было не так в ее картинах?

— Композиция. Так сказал Юлиан Зайз, который вроде художника по дизайну яхт. Если смотреть на типичную человеческую картину, то там сразу ясна композиция. Что с чем связано из нарисованных предметов, как и почему связано. Могут быть какие-то связи-парадоксы. Ну, например, течение время нарисовано как плавящиеся циферблаты.

— Сальвадор Дали, Постоянство памяти, — подсказала Кристина.

— Точно! Там связь парадоксальная, но понятная. Во всех человеческих языках время и течение как-то связаны. Время ассоциируется с рекой или каплями, или вроде того. Но картины Джил Мба устроены так, что связь вроде есть, но по-человечески непонятная.

— Детка, а ты можешь привести пример?

— Легко! — Хлоя вытащила планшетник из огромного кармана штанов, — Вот эта картина называется: цветочный аромат.

…При первом взгляде казалось, что картина изображает движение бильярдных шаров, раскрашенных разными орнаментами, по причудливо изогнутому столу, обтянутому не просто зеленым текстилем, а чем-то вроде крупноячеистой вязаной шерсти, из которой торчит множество ворсинок (при цифровой живописи не проблема изобразить сколько угодно мелких однотипных деталей – например, ворсинок). Если вглядеться, то форма бильярдного стола завораживала: он был скручен в фигурную трубу, уходящую вдаль, точнее: расплывающуюся в бесконечности изображенной перспективы…

— Гм… — озадаченно буркнула Кристина, — …При чем тут аромат и цветы?

— Вопрос на суперприз, — отозвалась Хлоя, — прикинь: Фанни Шо обзвонила кучу своих приятелей по университетам, и в итоге один парень, биохимик, сказал, что это удачная иллюстрация к устройству обонятельных рецепторов у млекопитающих. То ячеечное и ворсистое, которым покрыта изогнутая поверхность — это рецепторные белки, а шары с орнаментом – это молекулы эфирных масел, которые воспринимаются как аромат.

— Гм… И, по-твоему, сколько процентов тех, кто видел картину, знает о рецепторах?

— По-моему, около нуля. В отзывах пишут, что это красивый кислотный трип.

— Надо же… Ладно. А что-нибудь еще?

— Зеркало Галадриэль! — объявила Хлоя, сменив картинку на экране, — Фаны Толкиена в восторге, между прочим.

…На этой картине было женское лицо, выложенное какой-то странной мозаикой. Если приглядеться, то это как бы очень яркое портретное фото, которое расколото на много разных (именно разных) мелких многоугольников, и каждый повернут так или иначе, а результат – изображение, кажущееся переменным в зависимости от того, в какой точке сконцентрировать взгляд.

— Гм… — третий раз отреагировала Кристина, — …Мне показалось, или сотворить такую картину можно только с применением суммы психологии и аналитической геометрии?

— Тебе не показалось. Аслауг сказала почти тоже самое про эту картину.

— Если мне не показалось, то можно понять невроз спецслужб вокруг темы джамблей.

— Это почему? — спросила Хлоя.

— Это потому, что джамбли слишком хорошо знают нас, а мы почти не знаем их!

— Ох, мама, эти журнальные триллеры о джамблях как конкистадорах в Америке…

— Детка, разве я похожа на офисную овцу, повторяющую триллеры медиотов?

— Э-э… Как ты сказала? Медиотов?

— Да. Это Вальтер придумал, поскольку медиа идиоты слишком длинно. А еще Вальтер сказал любопытное. Из логичного представления о сверхцивилизациях следует, что им незачем причинять нам вред. Проблема в том, что они могут причинить нам пользу.

Хлоя улыбнулась и легкомысленно махнула ладошкой.

— Это ясно. Только почему в прошедшем времени? Ведь главную кучу пользы они уже причинили самим фактом своего появления. Я говорю не о Чубакке, а о Каимитиро. И совсем не важно, имеет ли отношение Каимитиро к технологиям, которые называются «дарами Каимитиро» либо его появление стало лишь триггером для технологического праздника непослушания. В смысле: для утечки негласно запрещенных ноу-хау.

— Это ты сама додумалась или?..

— Или. Это док Фил.

— О! Если это сказал Филипп Уэллвуд, то наверняка он добавил подробности, так?

— Одну подробность. Все, абсолютно все идеологические доктрины годились лишь для библейской модели вселенной типа: земная твердь под хрустальным куполом, а вокруг купола всякие декорации. Оно модно называлось: у нас нет планеты-Б. Когда появился Каимитиро, такая модель сломалась от противоречия с прямым наблюдением. Главная польза, таким образом, уже была причинена. И теперь вопрос лишь в том, как добивать сломанную модель: медленно и печально либо быстро и весело.

Кристина с некоторым сомнением покачала головой:

— Ломать, добивать… Когда речь о чем-то жутко надоевшем, то в этом есть драйв. Но я беспокоюсь о результате. Почему-то каждый раз, когда прогрессивная публика решает срыть очередную Бастилию, под нож бульдозера попадает много чего еще.

— Да, — легко согласилась Хлоя, — это дилемма воздушного шарика и Винни Пуха.

— Э-э… Какая дилемма?

— Такая: если Кристофер Робин выстрелит, то испортится шарик. Если не выстрелит, то испортится Пух. Когда пчелиный улей или ящик Пандоры уже открыт, нет ничего хуже остановки на полпути. Поэтому, на очередном витке межзвездной шпиономании, фаны Эрика Лафита надули адскую улитку над метро Шуман и поставили Брюссель на уши.

— Это была довольно жестокая шутка, — хмуро заметила Кристина.

— Это гуманная шутка! — возразила Хлоя, — А жестокая шутка это как Руди-Улиткофил в дебюте Вандалического кризиса: декатонный взрыв без предупреждения.

…Тут было о чем задуматься. Когда директор департамента Еврокомиссии по внешней безопасности провел брифинг о проверке деятельности вероятных агентов внеземного влияния, включая Эрика Лафита, это был идиотизм хуже преступления. Так выразился Вальтер Штеллен, наблюдая репортаж с брифинга. Еврокомиссии вообще не следовало реагировать на новогоднюю волну провокаций в консервативных медиа, будто Лафит — шпион джамблей. А на вопрос Кристины, что теперь произойдет, он ответил: в лучшем случае их предупредят напоминанием о… Угадал, что характерно. Напоминание в виде адской улитки вышло настолько импрессивным, что вызвало спонтанную эвакуацию из административного квартала: евро-клерки разбежались как зайцы от волчьего воя…

…Кристина начала подбирать слова, чтобы доказать дочке избыточность таких угроз в нынешней ситуации (когда евро-власти ведут себя намного смирнее чем 10 лет назад), однако ее инициативу прервало появление новой фигуры на пляже. Это была, пожалуй, избыточно худощавая дама неопределенно-среднего возраста, совершающая утреннюю пробежку босиком и в бикини. Или точнее: в лимонном сетчатом мини-бикини, зверски контрастирующим с шоколадным цветом кожи.

— Ого! Это ведь Фанни! — слегка удивленно воскликнула Хлоя.

— Hi all! — выдохнула ровесница 1-й Лунной гонки, жестом показала нечто вроде «я скоро присоединюсь к вам», сделала поворот к воде, ускорилась и, пробежав полста метров по мелководью, нырнула почти на границе тумана.

Учитывая сравнительно низкую температуру воды Феззана, купального азарта хватило ненадолго. Несколькими минутами позже, Фанни выбежала обратно на берег, причем ее шоколадная кожа временно приобрела цвет серого гранита и покрылась мурашками.

— Уф! — произнесла она, остановилась перед границей тени и растопырилась так, чтобы улавливать поверхностью тела максимум солнечных лучей.

— Круто смотришься, док! – прокомментировала Хлоя.

— Что, правда? – с некоторым кокетством спросила Фанни.

— Да, точно, — подтвердила Кристина, — мне, что ли, тоже заняться бегом по утрам?

— А что? Займись. Только лучше найди компанию. Одной это скучно и я бы не стала, но обстоятельства так сложились. Видишь ли, я радикально не выспалась, внезапно мне срочно надо взбодриться.

— Тебя подписали на какую-то авантюру? – предположила Хлоя.

— Именно так! Тоби Найфирт разбудил меня звонком… Кого другого я послала бы очень далеко. Но он такой удивительный милашка, что я согласилась подменить его на пресс-конференции для университетских медиа. Он обоснованно опасается, что не потянет. В смысле, он уже устал, а там образованный контингент. Итак, через час я улетаю в Рим.

— А какая тема? — поинтересовалась Кристина.

— Кто такие джамбли, — лаконично сообщила доктор Шо.

…

24. Кто такие джамбли и кто такие мы?

Итальянское космическое агентство ASI (Agenzia Spaziale Italiana), входящее в научно-технический альянс Европейского космического агентства ESA, обладает элегантным и вместительным модерновым офисным комплексом чуть восточнее Римской кольцевой автодороги. Здесь было просторно, модно и удобно проводить большие мероприятия с журналистами, политиками и мобильными университетскими и научными фигурами…

…Фанни Шо, одетая в свободный летний комбинезон раскраски цветочный луг, легко (слишком легко для персоны на 9-м десятке лет) взбежала на подиум, взмахом ладони сдвинула со лба челку стрижки эмо-сурто, постучала ногтем по микрофону, после чего произнесла:

— Привет всем! Как здорово опять выступать в этом зале! Ураган воспоминаний! Ведь в прошлый раз это было чертовски давно, за 3 года до Великой рецессии. В тот день зонд Гюйгенс совершил посадку на Титан. Я помню почти детский восторг, когда появились первые фото с телекамер зонда, и это казалось волшебством. На небесном теле в 10 раз более отдаленном от Солнца, чем Земля, мы увидели почти земной ландшафт. В теории предполагалось, что на Титане возможен круговорот метана вроде круговорота воды на Земле, а значит: реки, моря озера, облака. Но не верилось, что такое чудо реально. Нам предстоит потрогать это руками в 15-м году Каимитиро. Поскольку многие пользуются старым календарем — напомню: сейчас 11-й год Каимитиро. Итак, на 15-й год у MOXXI планируется пилотируемая миссия к Титану — при условии, что пилотируемые миссии к Церере в будущем году и к Марсу в 13-м году пройдут без серьезных сбоев. Впрочем, я слишком отползла от темы сегодняшней встречи: от миссии Алкйона-Чубакка. Не буду больше тратить время на предисловие, все в курсе публичного репорта MOXXI, так что перейдем сразу к вашим вопросам. Они уже транслируются на большой монитор…

Фанни сделала паузу, окинула взглядом монитор, и объявила: … — Тут вопрос: почему в плане-графике MOXXI нет пилотируемой миссии к Луне? Я отвечу, хотя это оффтоп. Такая миссия планируется вне графика, как туристическая, и зависит от двух факторов: наполнения целевого фонда и достижения заданного уровня безопасности для астронавтов-любителей. Если останется время, то я расскажу детали. Теперь стартовые вопросы по теме. В общем, все они относятся к персоне Джил Мба, и потому я дам общий ответ на это все…

Тут Фанни сделала паузу, то ли для красоты риторики, то ли для обдумывания стиля. … — Итак, нам известно, что Джил Мба это никнейм, используемый некой сущностью, размещенной на Чубакке. Далее я буду говорить о ней, как о джамбле, поскольку слово джамбли уже общепринято для обозначения вероятных индивидов сверхцивилизаций. Насколько к ним применимы наши представления о личности-индивиде — неведомо. К данному моменту можно считать установленным, что Джил Мба свободно общается на нескольких базовых языках романо-германской группы с некоторым смешением. Если попросту, то она пользуется тем же лексиконом, что средний земной блогер. У кого-то предсказуемо возник вопрос: а что, если Джил Мба это искусственный интеллект вроде больших языковых моделей, LLM, на цифровой нейронной сети? Мы пользуемся этой технологией около 20 лет и знаем, что LLM способна поддерживать иллюзию диалога с собеседником-человеком, применяя комбинации из базы шаблонов. Гипотеза объясняет также амплуа художника, поскольку LLM способна создавать картинки по шаблонам…

На этот раз Фанни сделала паузу однозначно для красоты риторики, а затем артистично развела руками. …Тем не менее, гипотеза ложна. Сходство Джил Мба с LLM исчерпывается свойством быстро обучаться на большой базе примеров из заданной предметной области. Ни одна методическая ловушка из множества результативно применяемых против LLM-ботов в соцсетях, не сработала против Джил Мба. Такие ловушки являются тестом наличия или отсутствия немонотонной размытой логики (NMFL) у экзаменуемого. Этой логикой не обладают LLM, зато обладают живые существа с развитой нервной системой, и еще, на уровне примитивного квазинтеллекта, новые классы роботов: големы и ксверги. Но эти роботы ловятся тестами эрудиции, тогда как Джил Мба не ловится таковыми. Конечно, тестирование на NMFL и эрудицию годится лишь для нашего уровня информатики, а у сверхцивилизации заведомо более высокий уровень. Можно утверждать, что Джил Мба безусловно соответствует всем нашим критериям разума, но неизвестно: она робот или живое существо. Применительно к сверхцивилизациям это вообще очень сомнительная дилемма. Согласно апориям Аслауг Хоген, у джамблей нет разницы между индивидами естественного биологического и искусственного робототехнического происхождения…

Фанни сделала паузу и глянула на монитор.

— Поступил вопрос: почему Джил Мба выбрала аватару в виде лягушки-гуманоида? Это действительно интересно. Эксперты MOXXI считают, что джамбли просто зеркалят нас таким образом. Последние 5 лет в нашей культуре лягушкообразная внешность чужого встречается чаще всего. Вспомним находку скульптуры лягушкоголовой богини Хекат подводными археологами на предполагаемом месте затонувшей Атлантиды, супер-хит «Жабы жаждут» певицы Чоэ Трэй и успех болливудского сериала «Звездный Маугли». Известно, что Джил Мба следит за трендами земной культуры, так что она в курсе…

Причиной следующей паузы стал модератор: он подошел к Фанни и около полминуты шептался с ней, после чего случилось странное. Сменился список вопросов на большом мониторе. Модератор сделал вроде как успокаивающий жест и вернулся за свой столик, размещенный на периферии подиума. Фанни пояснила происходящее:

— Определенный сегмент участников конференции выразила обиду, что я игнорирую их вопросы. Сейчас эти вопросы на экране и вы можете сами оценить их адекватность. А я отвечу по-своему, причем на все сразу, поскольку эти вопросы однородны. По сути они сводятся к джамблефобии в трех аспектах: аграрном, трудовом и педагогическом…

Фанни положила на полочку микрофона три фломастера: красный, зеленый и синий. … — Идем по порядку, — она подняла красный фломастер, — аграрная фобия известна со времен фараонов. Придут чужаки, отнимут нашу землю, и сделают нас рабами, чтобы пахать ее и растить для них хлеб. Это очень живучая фобия, которая основана на идее политической власти как ключевого землевладельца и рабовладельца. Политэлита так устроена, что по своей природе не может выйти за ржавые рамки этой идеи. Ответ для интересующихся — в притче Юлиана Зайза о летающих коровах, раздающих текилу.

Вернув красный фломастер на место, она взяла зеленый. … — Трудовая фобия родилась с технологической революцией в конце XIX — начале XX века по старому календарю. Оказалось, что технологии могут резко снизить количество человеческого труда, необходимое для материального благополучия. У политэлиты это вызвало ужас: как править народом, не пашущим от рассвета до заката ради прокорма? Проблема действительно случилась, однако, это проблема политэлиты, а не людей. Для людей наоборот, впервые за несколько тысяч лет жизнь приобрела какой-то смысл.

Фанни положила зеленый фломатер и взяла синий. … — Педагогическая фобия это продолжение трудовой фобии. Когда роботы вышли из научной фантастики в экономическую реальность, политэлита начала инвестировать в глобальную проповедь культа наемного труда ради самого труда. Якобы, если не будут выдуманы рабочие места с 40-часовой недельной загрузкой для большинства людей, то случится катастрофическая деградация человечества. Это именно культ в религиозно-сектантском, обскурантистском значении, как показано в книгах Грэбера и Талвица. И сейчас, когда некто с ооновской трибуны пугает людей – технологиями джамблей, при которых труд исчезнет, я советую ответить ему цитатами из названных книг.

Положив третий фломастер на место, Фанни продолжила: … — Кстати, о технологиях джамблей и не только джамблей. Гляньте эхоконференцию Lackhole.FIDONEXT за последнюю неделю апреля. Там общение с Джил Мба о науке, ключевой момент которого: отказ передавать нам знания. Поскольку мы сидим на куче знаний, добытых нами и упрятанных в погреб. По мнению Джил Мба, этих знаний нам хватит для создания новых технологий на 10 лет. Зачем еще пока не переварено это? Я думаю, она права. Ведь после глобального принятия доктрины «Пределы роста», наука работала в стол более полувека. Брались лишь идеи по компьютерам и коммуникации. Может, в других отраслях знаний были идеи с таким же прорывным потенциалом? Так утверждают адепты версии земного генезиса «Даров Каимитиро» и, видимо, Джил Мба придерживается такого мнения. С другой стороны, Джил Мба не отказывается делиться научно-технической информации, и каждый эхо-сеанс с Чубаккой содержит фрагменты паззла технологии джамблей и, вероятно, будущих наших прорывных технологий. Это большая тема, по которой я рекомендую новую книгу Филиппа Уэллвуда, профессора эксплитики в EMU. Книга называется: «Инженерная археология на Земле и вне ее»…

После очередного взгляда на большой монитор, Фанни сообщила.

— Очередной вопрос-оффтоп, на который, однако, надо ответить. Почему была выбрана такая неудачная траектория Алкйоны — ведь тривиальные расчеты показывают, что при оптимальном полетном плане, швартовка к Чубакке могла состояться на год раньше? Я отвечу кратко фразой, приписываемой великому физику Джорджу Гамову: вот бы нам СЕЙЧАС быть такими умными, как моя жена ПОТОМ. Теперь детали. Когда в 9-м году планировалась миссия к Чубакке, ставилась задача быстро стартовать, быстро долететь, успеть, хотя бы, взглянуть вблизи, ведь было неизвестно, как поведет себя Чубакка. По прогнозам, Чубакка мог, миновав радиус орбит газовых гигантов, включить разгонную систему, столь эффективную, что никакой наш аппарат не догнал бы его. Так что старт Алкйоны состоялся уже в ноябре 9-го года, а проход рядом с Чубаккой в августе 10-го, причем с относительной скоростью примерно 100 километров в секунду. Разумеется, в аспекте задачи синхронизации и швартовки это далеко не оптимально. Алкйона после краткого сближения обогнала Чубакку, и вторая часть полетного плана, до швартовки, рассчитана на три года с четвертью. Швартовка планируется на осень 13-го года. Если смотреть из сегодняшнего дня, то план безобразный, но вспомним афоризм Гамова…

Фанни выразительно развела руками, и прочла с монитора следующий вопрос:

— Что сейчас можно сказать о разуме во вселенной вообще? Или в чем сходство и в чем различия между разумами разных цивилизаций, например: разума людей и джамблей? Пожалуй, это самая туманная тема в обсуждаемой истории. До недавнего времени нам хватало гуманитарных рассуждений насчет того, чем смышленые зверушки или особые электронные таблицы похожи на нас. Причем мера похожести выражалась терминами, имеющими больше отношения к церкви, чем к науке. И теперь мы влипли в пустоту на месте знаний, требующихся прямо сейчас. Хорошо, что в процессе развития гибридной роботизации: големов и прототипов ксвергов, мы заранее сдули пыль с некоторых книг времен 1-й Холодной войны. Книг энтузиастов кибернетического объяснения разума, с немного наивными, но перспективными идеями, сильно опередившими свое время…

Тут Фанни мысленно укорила себя за многословность, и мысленно сократила ответ как минимум втрое. … — Я упоминала о немонотонной размытой логике (NMFL). На самом деле существует бесконечное счетное множество таких логик, однако все они покрываются абстрактной архитектурой, известной как тень амебы. Поэтичное название. Я не буду пересказывать детали. Согласно теории, тень амебы общая для всех разумных существ, независимо от уровня их развития. Так, тень амебы объединяет джамблей и людей, хотя джамбли это сверхцивилизация, а люди это… Ладно. Главное, что теория тени амебы подтвердилась практикой: между нами и джамблями с волшебной легкостью возникла коммуникация. Впрочем, это единственная ложка меда в огромной бочке дегтя. Кроме этого, у нас нет ничего общего. Философская антропология, в терминах которой принято рассуждать о человеке, не имеет никакого отношения к джамблям. К примеру: у джамблей нет связи между индивидуальностью и личностью. Индивид джамблей может пересобирать свою личность подобно тому, как мы переоборудуем дом, меняя наборы и схемы соединения отдельных бытовых машин и конструкционных элементов. Кстати, это пока наилучшая аналогия для разъяснения того, что такое индивиды джамблей. Как людям свойственно переделывать интерьер и обмениваться бытовыми вещами, так джамблям свойственно переделывать свой внутренний мир и обмениваться модулями, из которых он состоит. Необуддисты плясали от восторга, когда узнали это, но их восторг угас, когда пришло дополнение о том, что неудовлетворенность воспринимается джамблями диаметрально противоположно буддистской доктрине. Это лишь один пример, а есть еще много…

Тут, решив, что на данный вопрос затрачено слишком много времени, Фанни перешла к следующему:

— Чем люди интересны джамблям, почему они не игнорируют нас? На эту тему есть три гипотезы. Одна: что джамблей интересуют наши ошибки, поскольку они уже утратили способность ошибаться. Другая: что им интересны наши эмоции, джамбли в некотором смысле коллекционируют эмоции разных существ для своего гедонистического меню. Третья: что мы с точки зрения джамблей милые зверушки, с которыми забавно играть. Полагаю, можно придумать еще дюжину экзотических гипотез. Фактически мы знаем только, что джамбли придерживаются в отношениях с нами неких рамочных правил, а возможно, чего-то похожего на этику. Надеюсь, со временем мы узнаем больше.

Между тем, из аудитории на монитор сыпались вопросы к предыдущему сету. Простое эмпирическое правило: чем длиннее ответ, тем больше в нем спорных пунктов. Фанни мысленно вздохнула и начала разъяснять. … — Что такое архитектура Тень Амебы? Это обобщенная инструкция построения таких гладких конечных автоматов, грубо говоря: аналоговых компьютеров, в которых путем настройки управляющих параметров можно реализовать любую NMFL, немонотонную размытую логику. Это такие логики, в которой вместо выводов фигурируют гипотезы, а вместо логического нуля (ложь) и логической единицы (истина), принята гладкая мера истинности в интервале действительных чисел от нуля до единицы. Таких логик много, поэтому возникла задача их покрытия одной обобщающей архитектурой. … — В чем противоречие между взглядами буддистов и джамблей? Это простой вопрос. В буддизме неудовлетворенность воспринимается, как причина страданий, и от нее следует избавляться путем неких практик. У джамблей неудовлетворенность воспринимается, как причина любых жизненных практик, и ее следует формулировать… Тут баг перевода. Нет соответствия. Фил Уэллвуд пошутил, что похожий баг у теологов с толкованием первой строки Евангелия от Иоанна об идентичности слова и бога. … — Как отличаются индивид и личность? В философской антропологии считается, что индивид это оригинальное человеческое существо со своей историей и оно, вообще-то, неповторимое. А личность это человеческое существо, как сумма социальных качеств, значимых при коммуникации с другими, и такую сумму, вообще-то, можно повторить. … — Откуда известно о менталитете джамблей? Джил Мба с прошлого года участвует в экоконференциях, и уже месяц не скрывает что она джамбль. Разумеется, по ее ответам построен личностный профиль, для этого давно разработан компьютерный метод. Но в данном случае вместо связного личностного профиля получился винегрет. Вот откуда известно о глубокой пересборке личности джамблей. Хотя, некоторые психоаналитики считают, что отпечаток индивидуальности остается в личности при любой пересборке.

Едва Фанни договорила, как снова подошел модератор и пошептался с ней. Она весьма артистично развела руками и произнесла в микрофон:

— Мы уже вышли далеко за тайминг регламента, поэтому я отвечу на последний вопрос, отмеченный модератором, как вызвавший повышенный интерес. А что, если джамбли ассимилируют нашу цивилизацию? Мирно поглотят и переварят по такой же схеме, по которой западная цивилизация в XX веке поглотила и переварила многие самобытные культуры сравнительно отсталой периферии? Да, угроза кажется весьма серьезной. Но давайте приглядимся: в чем самобытность нашей глобальной цивилизации? Или более жесткая формулировка: осталось ли у нас что-либо самобытное? За последние полвека ценности общества столько раз переворачивались с ног на голову и выворачивались на изнанку, что самобытность осталась разве что в клубных театрах. В тех, которые еще в прошлые эпохи не погибли под копытами нового мышления, новой реальности, новой нормальности, толерантности, инклюзивности, зеленого поворота, великой рецессии с великой перезагрузкой и великим карантином, культурой отмены и гибридной войной. Новая эпоха добавила сюда исход аргонавтов, вандалический кризис и войны крови. От самобытности остались деньги и связанная с ними пирамида социального неравенства. Причем это понемногу трескается и рассыпается под влиянием фюзоров и векториков, рурфабов и фудотронов, големов и прочих последствий «даров Каимитиро»…

Сделав паузу, она сделала жест, будто высыпала из ладони невидимую пыль. … — Если считать товарно-денежные отношения самобытностью, то джамбли реальная угроза. Если они подарят нам что-то вроде Рога Амалтеи, то смысл товарно-денежного регулирования сразу исчезнет. Можно назвать это ассимиляцией изобилием. Но, как я сообщила ранее, это понемногу идет без всяких джамблей. И вот что заметно: по мере утраты значения культа денег, начинает проявляться старая самобытность. Та, которая существовала до новой нормальности. Люди вдруг вспоминают симпатичные бытовые обычаи и умения, забытые ради служения деньгам. Кто не может вспомнить, тот просто выдумывает что-либо подобное. Люди перестают выглядеть шаблонными и становятся интересными. Их дома и улицы также перестают выглядеть шаблонными и становятся интересными. Таково мое личное мнение, причем каждый, кто хочет — может составить собственное. На этой позитивной ноте я завершаю пресс-конференцию.

…

ОКТЯБРЬ 11 года Каимитиро

25. Хэллоуин по-ливийски и галактический спиритизм.

Хамис-роад, главная улица Убари, ведущая от средневековой каменной башни до моря Феззан, была заставлена гигантскими тыквами на каждом втором углу. Одна из самых внушительных тыкв – весом около полтонны – стояла у входа в кафе Баал-Зебуб. Если заглянуть в книгу рекордов Гиннеса, то можно узнать, что выращиваются тыквы втрое тяжелее, а вес полтонны достигнут еще в конце XX веке. Вальтер Штеллен, явившийся последним на вечернее сборище, шагнул в зал кафе и сходу поинтересовался:

— Джентльмены, кого из вас поразило сегодняшнее тыквенное маньячество?

— Нас, — ответил Олли, показав ладонью сначала на себя, а затем на Нигига (который на данном мероприятии взял на себя роль псевдо-бармена)

— Молодежь во все времена любит такие штуки, — прокомментировал Вилли Морлок и, энергично потянувшись для поднятия тонуса, шагнул навстречу Штеллену, — я рад, что несмотря на PR-ураган в твоем секторе, ты прибыл на наш традиционный мальчишник.

— Традиционный? – переспросил тот, — Вообще-то мы лишь четвертый раз собрались на этой площадке в таком составе…

— С участием дока Фила — третий, — уточнил Юлиан Зайз, сидевший за столиком рядом с профессором Филиппом Уэллвудом.

— Больше двух раз это уже традиция, — пояснил Морлок свой тезис.

— Кстати, — продолжил Зайз, — про какой PR-ураган идет речь?

— Фил, ты что, не сказал ему? — Штеллен удивленно посмотрел на профессора.

— Вальтер, ты же сам просил меня никому не говорить.

— А-а… Да, верно, я просил.

Тут Морлок помог сформулировать, хотя и не очень тактично.

— Видишь ли, Фил, поскольку Вальтер до недавних пор носил генеральские погоны, он ментально не может принять тот факт, что цивильные люди способны хранить тайны и выполнять обещания.

— Будто у тебя биография красивее, — проворчал бывший бригад-генерал евро-разведки, шлепаясь на табурет у барной стойки.

— Попробуй-ка тыквенного самогона, — предложил Нигиг, и поставил на стойку стакан с оранжевым пойлом, — это уравновесит твои чакры и нормализует течение энергии Ци.

— Danke! – откликнулся Штеллен и хлебнул пойла (оно оказалось похожим на ром, но с привкусом почему-то васаби).

— Вальтер, так мне говорить или нет? – поинтересовался Уэллвуд.

— Говори. И спасибо тебе, что держал паузу.

Профессор улыбнулся, повертел в пальцах изящный вайпер в виде курительной трубки, затянулся паровой смесью с ароматом вишни, и произнес:

— Кто-то в эхоконференции убедил Джил Мба прокомментировать топ-5 земной НФ по листингу, недавно опубликованному журналом WIRED. Вот они в обратном порядке: 5. Артур Кларк — «Конец детства», 1953 4. Филип Дик — «Мечтают ли андроиды об электроовцах», 1968 3. Урсула Ле Гуин — «Левая рука тьмы», 1969 2. Рэй Брэдбери — «Марсианские хроники», 1950 1. Мэри Шелли — «Франкенштейн или Современный Прометей», 1818 Джил быстро ознакомилась и начала комментировать так, что у участников этой ветки эхоконференции… Как точнее выразиться?.. Волосы встали дыбом даже в ноздрях.

— Любопытно, — отреагировал Зайз, — жаль я не смотрел эту ветку. Странный список, мне кажется. Ни Лема, ни Уэллса. И кстати: где Жюль Верн? Он всегда в топе популярного худлита, независимо от жанров.

— Таков выбор читателей WIRED, — ответил Уэллвуд, — и социологические исследования показывают, что WIRED отражает воззрения, э-э… мировой интеллигенции.

— Знаешь, док Фил, — подал голос Олли, — это твое «э-э…» похоже на попытку экспромт-подбора уничижительного эпитета к мировой интеллигенции.

— Да, я не люблю мировую интеллигенцию, однако у нас сейчас другая тема. Джил Мба представила комментарий в форме книжки «Historia populus cum brevi vita — KJI». Зачем Джил выбрала латынь и почему заимствовала аббревиатуру «KJI» из НФ-романа Ивана Ефремова «Час быка», 1968 – в общем, можно догадаться. По сюжету этого романа, на некой планете жутко реализована доктрину «Устойчивого развития», принятая ООН по мотивам доклада Римского клуба «Пределы роста».

— Подожди, Фил, — вмешался Морлок, — доклад «Пределы роста» опубликован в 1972, а Римский клуб только учрежден в 1968. Как Ефремов мог знать, что из этого выйдет?

Филипп Уэллвуд улыбнулся и сделал жест фокусника, достающего кролика из шляпы.

— Видимо не очень трудно было догадаться. В тексте Ефремов дал убийственно четкую характеристику Устойчивого развития: слияние капитализма в его наихудшей форме и китайского псевдосоциализма. Центральным пунктом социума в романе является схема оптимизации населения путем KJI: эвтаназией в возрасте 26 лет для всех кроме элиты. Соответственно, нагрузка на медицинскую систему минимальна, пенсионной системы вообще нет, население молодое и с постоянной численностью.

— А населению на фиг такое счастье? – полюбопытствовал Олли.

— Населению, — ответил профессор, — промываются мозги идеологией KJI. Примерно как промывание мозгов «зеленой» идеологией в первой четверти XXI века.

— Это, — заметил Зайз, — может работать только при до-машинном аграрно-ремесленном производстве, где профессионального обучения не требуется, так что можно запрягать людей с подросткового возраста. Пахать, рожать, уставать, умирать.

— Да, — Уэллвуд кивнул, — примерно так пишет Джил Мба. Она рассматривает в истории человечества два термодинамических перехода. Первый: аграрно-пищевая революция в неолите, когда концентрация людей и производства еды на плодородных полосах вроде Месопотамии и долины Нила привела к самозарождению диссипативной структуры по аналогии с самозарождением конвективных ячеек в слое жидкости, нагреваемом снизу. Конвективные ячейки быстро отводят тепло, и рост температуры внизу прекращается. Аналогично: самозарождение аграрных царств прекратило рост благосостояния, и даже откатило благосостояние назад от уровня раннего неолита к уровню палеолита. Этому способствовала биологически обусловленная поведенческая конформность людей. При более низкой конформности царства не возникли бы. Человечество развивалась бы как медленная цивилизация с монотонным ростом продукционного потенциала. При более высокой конформности царства получались бы сверх-устойчивыми, а человечество бы редуцировалось до уровня эусоциальных насекомых вроде термитов и муравьев. А так получилось ни то ни се. Царства возникали, страчивали потенциал, и разрушались. Так Джил объясняет катастрофу Бронзового века, распад античности, крах царств позднего феодализма в XVII веке… Затем случилась флуктуация, появились машины, и развитие картины сильно изменилось по сравнению с предыдущими пятью тысячелетиями.

Нигиг жестом тактичного студента поднял руку и предположил.

— Аграрный переход в неолите — не флуктуация, а машинный переход — флуктуация?

— Да, — Уэллвуд опять кивнул, — простые аграрные технологии появились даже у квази-цивилизаций термитов и муравьев. Они создают плантации грибов, как известно. А вот машинные технологии с искусственными источниками энергии возникли из всех видов земных существу лишь у людей, причем не с первой попытки. В бронзовом веке были достаточные стартовые знания для этого — но не случилось. В античности — тоже. Тема могла снова уйти, и после краха позднего феодализма, человечество упало бы снова в Темные века. Но в XVIII веке в Англии люди начали строить паровые машины не как игрушки, а как экономически-значимые инструменты. И машинная волна исторически мгновенно захлестнула планету. Одновременно случилось то, на что намекал Юлиан, в смысле: начал разрушаться до-машинный цикла человеческого ресурса. Для машинной экономики требовались массовые инженеры, поведение которых не вмещалось в схему «пахать, рожать, уставать, умирать». Их надо сначала обучить, а затем мотивировать к обслуживанию социальной системы: мотив «так заведено от века» на них не действует, поскольку само их появление — уже слом порядка, заведенного от века. Вся дальнейшая история пронизана мечтами плутократии о том, как вернуть KJI-схему, но не лишиться машинной технологии. В принципе, они согласились бы лишиться технологий, для них машинный прогресс уже стал злом: потерей контроля над человеческим ресурсом, но у такого решения было фатальный барьер: невозможность надежно договориться внутри своего класса. Базой поведения плутократии давно стал социал-дарвинизм — учение, по которому сильный всегда ест слабого, и если какой-то индивид ослаб, то будет съеден, несмотря на договор. Машинные технологии понимались плутократией, как источник Wunderwaffe. Это вызвало гонку вооружения, шедшую почти непрерывно с XVIII века, опирающуюся на развитие технологий, требующую все больше образованных людей, и делающую все более безнадежной мечту о возвращении KJI-схемы. Три попытки были предприняты плутократией между мировыми войнами, и все три провалились…

Тут профессор сделал паузу, очередной раз повертел в пальцах свой вайпер, затянулся, выпустил изо рта три колечка дыма с ароматом вишни, и сообщил: … — Джил далее разъясняет, как дело дошло до Даров Каимитиро, исхода аргонавтов и Вандалического кризиса с перезапуском Космической эры. После этого у нее идет уже собственно комментирование топ-5 фантастики.

— Подожди, Фил, я не понимаю, — встрял Штеллен, — зачем Джил разъясняла историю до Новой Космической эры, если вся НФ из топ-5 лежит до 1970 года?

— Тут как с Александром Македонским, — сказал Уэллвуд, — нельзя оценить значение его деятельности, если дочитать только до перехода через Инд. И нельзя оценить значение фантастики 1-й Космической эры, если не учитывать события следующих 70 лет.

Генерал поднял ладони вверх в знак того, что удовлетворен этим ответом, и вернулся к тыквенному самогону. А Уэллвуд продолжил: … — Джил прошла по топ-5 НФ, как упомянутый Александр Македонский по Персии. О романе Кларка «Конец детства», она заявила, что это адаптированный пересказ библии, указав параллели сюжета: от явления бога Моисею (библия) и Сверхправителей (Конец детства) до перехода в Землю Обетованную (библия) и в Золотой век (Конец детства), с калькой Апокалипсиса Иоанна в финале романа. Хотя (ложка меда в бочке дегтя) Джил напомнила сказанное в 1-й (общей) части своей книги о причинах, по которым библия – реликт, неуместный в машинный период, продолжала играть роль в культуре и служить источником сюжетов искусства. Поэтому пересказ библии надо считать оригинальным произведением и в этом качестве он обладает целым рядом литературных достоинств.

Профессор не стал задерживаться на этом, и перешел к следующему роману из топ-5. … — По мнению Джил, «Электроовцы» Дика это памфлет-гротеск на анахронизм, каким является влияние библии на машинное общество. Высмеивается библейский догмат о якобы «образе божьем» в человеке и об отсутствии такового в человеческих творениях: клонах, големах, роботах. Сюжет Электроовец помещен в условный театральный мир, нагруженный темами из средневековых еврейских мифов о Големе, из романа Шелли «Франкенштейн» 1818, и из пьесы Чапека «R.U.R.» 1920. Поскольку «Франкенштейн» также входил в топ-5, Джил коснулась и его. Она отметила смелость Шелли в создании сюжета, где методами науки из мертвой протоплазмы конструируется живое разумное существо (опасная ересь для тех времен). Впрочем, Шелли не была свободна от схемы социал-дарвинизма: искусственное разумное создание непременно стремиться к тому, чтобы уничтожить людей и занять планету своими потомками. Идея симбиоза даже не упомянута (хотя должна бы возникнуть по аналогии с одомашниванием собаки, кошки, лошади и т.д.). Уточнив это, Джил вернулась к электроовцам. Дик расписал, как догмат ломает эмпатию, превращая это естественное свойство психики в культовую практику. Послушничество, состоящее в том, что люди заводят в квартирах неуместных существ (иногда искусственных), чтобы изображать заботу о них. Причем собственно эмпатии между людьми нет — все отношения формализованы.

Уэллвуд сделал паузу, чтобы пыхнуть вайпером, и произнес: … — Сравнительно гуманно Джил поступила с «Марсианскими хрониками» Брэдбери и «Левой рукой тьмы» Ле Гуин. Марсианские хроники она назвала очаровательными, но отметила, что они ошибочно отнесены к НФ. По жанру это — сказки, фэнтези, которые с таким же (или превосходящим) успехом могли относиться не к Марсу, а к Сердиземью Толкиена. Очаровательна же в них строгая поэтичность свойственная средневековым эпосам. Примерно то же самое Джил сказала о Левой руке Тьмы, только вместо эпитета «очаровательно» она применила эпитет «нетривиально». Этот роман Ле Гуин намного органичнее смотрелся бы в магическом мире ее же «Волшебника Земноморья». Что же касается местной расы — гермафродитов, технически бесполых большую часть времени, проявляя свойства женского или мужского пола лишь несколько дней в сезоне — Джил отметила ироничную авторскую находку об их морали. Она напомнила сказанное в 1-й (общей) части своей книги — о том, что доминирующие культуры Земли придают сексу непропорционально-большое социальное значение. Забавно, что Ле Гуин перенесла эту диспропорцию на культуру гермафродитов. По сюжету там была та же нетерпимость к любым иным формам сексуального поведения, кроме доминирующего в их обществе.

Юлиан Зайз поднял кружку, залил в себя дозу портера, вытер губы ладонью и немного недоуменно поглядел на профессора.

— Фил, ты ведь не хочешь сказать, что книга Джил Мба на этом заканчивается?

— Не хочу, — подтвердил тот, — там есть кое-что еще. Это касается вероятного будущего. Настолько вероятного, что Кассандра Троянская могла бы позавидовать.

— И? – спросил консультант по ЯД.

— И ничего внезапного, — сказал Уэллвуд, — человеческая цивилизация проскочила точку невозврата. Это не значит, что люди станут сверхцивилизацией. Но это значит, что они точно не вернуться в состояние аграрной фауны, подчиненной циклам биосферы.

— Абзац мечтам Римского клуба! – весело констатировал Олли.

— Интересное кино, Фил, — произнес Морлок, — судя по твоему объяснению, существуют более, чем два пути. Отсюда вопрос: какие еще?

— В макромире всегда существует более чем два пути, — менторским снобистским тоном произнес профессор, затем хихикнул и уже шутливо констатировал, — аристотелевский артистизм в ареопаге это не мое, придется быть даосом, доппельгангером Диогена.

— Док, — окликнул Нигиг, — а ты уверен в сообразности курения того, что ты куришь?

Уэллвуд задумался и отложил вайпер.

— Кажется, я уже не уверен. Налей мне много крепкого кофе, пожалуйста.

— ОК, я был готов к данному ответу, — с этими словами Нигиг вышел из-за стойки бара, причем в его руке уже наблюдалась чашечка, над которой витал полупрозрачный пар. Точнее, это казалось чашечкой в его лапище, достойной эпического Шрека. По шкале людей обычного типа, это выглядело скорее, как небольшая суповая миска.

— Прекрасно! — воскликнул профессор, когда это оказалось на столе перед ним, — Что-то примерно такое я представлял себе, отвечая на твой вопрос! Благодарю.

— Обращайся, док! — ответил Нигиг, изобразил на лице улыбку около полфута шириной, вернулся за стойку и, уже не спрашивая, сделал остальным по порции тех же напитков, которые они потребляли на предыдущее итерации.

— Фил, быть может, столько кофе в такой концентрации… — так Штеллен начал тактично формулировать предупреждающую фразу насчет риска передозировки кофе для персон экстремально-пожилого возраста (ведь профессору было 100 с плюсом), но…

…Оборвал фразу, решив, что если Уэллвуд из-за векторика sizif выглядит примерно на половину своих лет, то биохимические возможности у него, видимо соответствующие.

— Быть может… — откликнулся профессор и сделал глоток ароматной жижи, черной как битум, — …Может быть… Видишь ли, генерал, я как Сократ: знаю, что ничего не знаю. Между тем, многие не знают даже этого… Вилли, ты спросил про более, чем два пути.

— Да, — ветеран анархистского терроризма коротко кивнул.

— …И это интересный вопрос, — продолжил профессор, — из некоторых пока еще сырых теорий следует существование третьего пути, называемого условно: Хампти-Дампти.

— Это что, из староанглийского стишка? – предположил Олли и процитировал: Humpty Dumpty sat on a wall, Humpty Dumpty had a great fall. Four-score Men and Four-score more, Could not make Humpty Dumpty where he was before.

— Вроде бы, — припомнил Зайз, — это детская загадка про яйцо, которое упало со стола и разбилось, так что теперь не в человеческих силах вернуть его в прежний вид. В нашей отрасли это расхожая шутка о ремонтопригодности пластиковых корпусов яхт.

— Это одна из гипотез происхождения стишка, — подтвердил Уэллвуд, и уточнил, — я про упавшее яйцо, а не про пластиковые яхты, разумеется. Применительно к третьему пути Хампти-Дампти означает дробление цивилизации на гедонистические микрогруппы. У Станислава Лема в «Альтруизине» есть эскиз расы на Наивысшей Ступени Развития и, несмотря на шуточно-гротескный стиль этого эскиза, там отражена суть ситуации.

Штеллен немедленно процитировал по памяти предельно близко к тексту Лема:

— Воистину, я нашел Наивысшую Цивилизацию Мироздания, состоящую из пары сотен существ, не людей и не роботов, валяющихся среди хлама и мусора на бриллиантовых думках, под алмазными одеялами в пустыне и не занятых ничем, кроме почесывания.

— О! – удивился Уэллвуд и хлебнул еще кофе, — Похоже, генерал, вы не только прочли, а несколько раз перечитали эту новеллу пана Станислава.

— Угу, — буркнул Штеллен, — точнее, я всю «Кибериаду» перечитал около дюжины раз.

— Чтобы что? — спросил Олли, изумленно выпучив свои и так огромные выразительные глазищи цвета волн Северной Атлантики.

— Чтобы хоть приблизительно представлять, к чему готовиться, — пояснил генерал.

— Хм… — глазищи парня кажется стали еще больше, — …А почему именно в Кибериаде?

— Олли, а известна ли тебе какая-нибудь иная книга, где компактно и толково изложены свойства почти всемогущих существ?

Олли задумчиво начал чесать в затылке, а Нигиг, пихнув в бойлер-машинку очередной картридж с молотым кофе, скептически заметил:

— Вообще-то нам до почти всемогущества как до Луны на лыжах.

— Нам до почти всемогущества около 4 часов по радио, — спокойно поправил Штеллен.

— Э-э… Ты намекаешь на Джил Мба?

— Нигиг, приглядись к событиям, это не намек, это наблюдаемая реальность. Джил Мба является джамблем или аватарой джамбля, или проекцией, или чем-то в таком роде.

— По всему так, — признал Нигиг и, вслед за Олли, погрузился в задумчивость.

…

МАРТ 12 года Каимитиро

26. Корабль с именем эскимосской богини к ледяной мини-планете.

…Нерривик для Бифроста: к расстыковке готов, жду разрешения. …Бифрост для Нерривик: расстыковку разрешаю, обратный отсчет с десяти. Меняющиеся цифры в углу монитора Последняя единица уступила место нулю. Пучок транспортировочных шлангов и кабель-пакетов, протянувшийся от орбитальной станции-верфи Бифрост к межпланетному кораблю Нерривик, рассоединился с группой служебных портов и лениво втянулся в кажущийся хаос компонентов верфи.

Йорм и Наф в креслах командора и штурмана, на вид как мальчишка и девчонка, лет 14 примерно, смотрелись то ли как абсурд, то ли как кадр из детского НФ-кино. И, хотя на ходовом мостике они вели себя уверенно (соответственно своему реальному возрасту и пилотскому стажу), это внушало тревогу двум пассажирам — Эрику и Ханке. Конечно, в общем смысле они не являлись пассажирами, однако, их роль при пилотировании была технически пассивной. В остальной части полета их роли соответствовала должностям вспомогательного инженера и механика. По прибытии на орбиту Цереры (а затем и на поверхность этой мини-планеты), им отводилась роли эрудированных наблюдателей, замечающих вещи, которые невозможно предвидеть. Труднее всего искать неизвестно что, однако, человек неплохо приспособлен для решения именно таких задач.

Впрочем, до Цереры еще месяц с лишним полета, а сейчас все только начинается. Межпланетный корабль медленно развернулся хвостом к Солнцу (оно здесь смотрится иначе, чем с поверхности Земли — здесь, в космосе, оно ослепительно белое и как будто лохматое). …Нерривик для Бифроста: к запуску маршевого двигателя готов, жду разрешения. …Бифрост для Нерривик: запуск двигателя разрешаю, обратный отсчет с десяти. Снова меняющиеся цифры в углу монитора, и – ноль. …Go-go-go!

Межпланетный корабль, немного похожий на LEXX из одноименного культового НФ-сериала 1990-х, окутался, будто, разноцветно мерцающим полярным сиянием. Сначала казалось, что он продолжает дрейфовать в миле от Бифроста – тяга маршевого движка сообщала ему ускорение лишь четверть метра в секунду за секунду. Но через полчаса у корабля будет скорость ружейной пули, а за неделю он разгонится до 150 километров в секунду. Между получасом и неделей, почти посредине между этими двумя отметками времени, лежал «Checkpoint 10M»: достижение дистанции 10 миллионов километров от точки старта. Согласно полетному плану, в Checkpoint 10M экипажу следовало пройти контрольную карту диагностики:

— функциональных контуров и конструкционных элементов корабля,

— рефлекторных цепей и внешних органов роботов-шримпоидов,

— параметрического состояния своих организмов…

…Что и было сделано с составлением листа детектированных девиаций. Увы, никакая сложная материально-техническая система не может быть идеальной — непременно что-нибудь со временем поведет себя девиантно. От этого эффекта не спасет даже наличие прекрасной подсистемы автоматического мониторинга и ремонта. Так было и в данном случае. Нет-нет, ничего критичного, даже никаких предпосылок к аварийной ситуации. Просто некоторые расхождения с ТУ, каковые, однако, следовало или пофиксить — или констатировать невозможность пофиксить в условиях полета. Процедура занудная — но крайне важная, поскольку каждое расхождение рано или поздно, так или иначе, может привести к… Вот, чтобы этого никогда не случилось, надо… (см. все вышесказанное).

Теоретически процедура должна была занять 8 часов, но практически заняла 48 часов (разумеется, с перерывами на сон, еду и активный отдых, обязательный в корабельном распорядке дня). После завершения такого межпланетного технико-бюрократического подвига, экипаж коллективно выдохнул и расположился в рекреационной сфере около бассейна. Тут требуется мини-пояснение. Жилой модуль корабля Нерривик копировал схему-симплекс, уже отработанную на Алкйоне: тетраэдр из четырех 6-метровых сфер, соединенных каждая с каждой четырьмя трубами-коридорами, и вращающийся вокруг осевой трубы корабля с частотой 4 оборота в минуту (для центробежной гравитации). Гравитация получалась примерно лунная, но этого достаточно для бытового комфорта (чтобы притягивать условно вниз человеческий организм и предметы обихода, включая несколько тонн воды в 3-метровом бассейне нижнего яруса рекреационной сферы).

Итак, четверо астронавтов устроились на краю бассейна, окруженного оранжереей. Это место на корабле выглядело самым «земным» — и лучше всего снимало усталость.

— Странно все это, вы не находите? — произнесла Наф.

— Что, по-твоему, странно? – откликнулась Ханка.

— Это… — Наф жестом обеих рук указала на весь интерьер, — …Будто не квест в дальнем космосе, а тропический круиз на клубной яхте.

— По-моему, логичное заимствование дизайна, — сказал Эрик, — там корабль и тут тоже.

— Вроде бы да, но… — неуверенно согласилась Наф и посмотрела на Йорма.

— …Но получается слом НФ-героического стереотипа, — договорил он.

— На всем героическом печать кретинизма! — уверенно объявила Ханка, — Я говорю, как человек, которого в католической школе до тошноты пичкали героями и подвигами.

— Это так, — Йорм кивнул, — однако, круизная обстановка расхолаживает, и теоретически может помешать быстрой реакции в случае ЧП.

— Постоянная тревожность в этом смысле не лучше, — возразил Эрик.

— Тоже верно, — Наф пожала плечами, — хотя, наверное, я о другом хотела сказать. Чисто исторически: всего 10 лет назад астронавтика казалась чем-то вроде сказок 1001 ночи о древних волшебниках, летавших на Луну. Вдруг бац: и астронавтика уже обыденность.

Ханка хихикнула, толкнула Эрика плечом и сказала:

— Зато теперь в ходу сказка об инопланетном агенте и компрадорской элите

— Несмешная сказка, — заметил он, — а превращение астронавтики в обыденность как раз нормально. Так было и при 1-й Космической эре. В фильме 1977 года «Козерог-1» есть отсылка к фактам. Когда в 1962-м NASA запустило своего первого астронавта, публика прилипла к TV-экранам. А через 10 лет при миссии Apollo-17 — шестом полете на Луну, публика возмущалась, что из-за космического стирима по TV отменен повторный показ кино-мелодрамы «Люблю тебя Люси». Даже не премьера, а повтор, прикиньте.

— Может, поэтому 1-я Космическая эра накрылась, — отреагировал Йорм.

— Нет, — Эрик качнул головой, — та ситуация толково изложена в книжке Лолы Ву: «Эра Каимитиро: начало всего». В 1970-х дело было в политэкономии: астронавтика грозила ускорить НТР, а НТР грозила обрушить пирамиду власти.

— Так ведь сейчас опять то же самое, — заметила Наф.

Эрик снова качнул головой.

— Сейчас не то же самое. Сейчас пирамида уже в середине обрушения, и ее не спасти.

— Поэтому компрадорская элита, — ввернула Ханка.

— Гм! — Наф почесала кончик носа, — После второго упоминания этой штуки мне зверски любопытно: о чем это?

— Да-да! – поддержал Йорм.

— Ладно… — Эрик решительно потянулся и спросил, — …А у нас здесь точно выключены схемы транслирующего аудио-видео мониторинга?

— Абсолютно! — тут Йорм изобразил пальцами колечко, — Большой брат любуется видео-заставкой из трех обезьянок под буддистскую медитативную музыку.

— Ладно, — повторил Эрик, — если вкратце, то…

…Если вкратце, то история повторяется дважды: сначала вместо трагедии, затем в виде фарса (или в виде фарша). В эпоху колониальных империй, «белые хозяева» из Европы называли компрадорами ту прислугу, которую посылали с поручениями на рынок. При выполнении поручений, что-то прилипало к рукам и накапливался ценный опыт. Скоро компрадоры превратились в успешную компрадорскую буржуазию — туземную элиту и завербовали туземное жречество, затем давшее начало компрадорской интеллигенции. Компрадорская элита черпала выгоду из роли проводника политики метрополии и при колониализме, и позже при неоколониализме, и совсем сюрреалистически — теперь при вынужденном участии Эрика Лафита.

В конце позапрошлого года (10-го Каимитиро) случилось очередное обострение между консервативным и реформаторским полюсами глобальных элит. Так представляли это политологи в духе эры королевы Марго, и это краями зацепило Эрика: консервативные СМИ опубликовали «доказательства», будто Эрик Лафит — инопланетный агент, шпион джамблей. Видимо по задумке из той же эры королевы Марго предполагалась охота на ведьм, но в пост-вандалической реальности это не очень-то получилось. Но привлекло интерес колеблющихся элитариев, всегда готовых примкнуть к новому центру силы.

Нюанс: тут некуда было примыкать, инопланетное агентирование Эрика существовало только в теории заговора, сочиненной каким-то пропагандистом и раздутой в СМИ. Но сочинение так четко легло на мировоззрение элитариев, что они поверили, несмотря на очевидные логические дефекты. В XXI веке элита и логика — вещи несовместные. И вот элитарии стали примерять на себя имидж межпланетных компрадоров, подкатываясь к Эрику, как к посреднику, который мог бы передать джамблям деловое предложение…

…На этом месте рассказа Эрика отреагировало перегретое любопытство Йорма:

— Что-то у меня вскипают мозги. Они что, намеревались через тебя передать джамблям программу колониального завоевания планеты Земля?

— Ну… — Эрик пожал плечами, — …Грубо говоря, так и было.

— А-а… А что ты ответил?

— Ну… Я ответил что в данный момент не могу им помочь.

— В данный момент? – переспросила Наф.

— Да, это мягкая форма отказа, рекомендуемая для коммуникации с неадекватами. Мне довелось в прошлой жизни работать экстремальным репортером в трущобах, так что я автоматически, не задумываясь, применяю этот метод к проблемным собеседникам.

— О! — Наф заинтригованно округлила рот, — И как метод? Сработал?

— Да, только это было еще не все. Вскоре после компрадорского предложения, ко мне в портовом кафе подсел неброско одетый персонаж с незапоминающейся внешностью и, завязав разговор о всякой всячине, позже задал вопрос о компрадорах.

— Эрик, — встряла Ханка, — ты забыл сказать, что персонаж был из евро-контрразведки.

— Ух ты! — воскликнула Наф, переглянувшись с Йормом, — Выходит, даже контрразведка попалась на фейк об агентуре джамблей.

Эрик отрицательно качнул головой и улыбнулся.

— Картина еще смешнее. Разговор был неформальный и контрразведчик пояснил, что их контора не верит шпионским слухам обо мне, а инфо о потенциальных компрадорах он собирает для профилактики. Ведь когда-нибудь джамбли действительно начнут плести агентурную сеть на Земле. На мой вопрос: зачем это джамблям, он ответил, что все так делают, и с чего бы джамблям быть исключением. У него не было ни капли сомнений.

— А ты что ему на это? — поинтересовался Йорм.

— Ничего. Не мое дело, если он сам себе Лю Цысинь и живет в «Задаче трех тел».

— Однозначно! — поддержала его Ханка, — иных разумных вариантов ответа не было. Вот представьте, ребята: допустим, Эрик говорит этому ажану: поведение джамблей ничего общего не имеет с вашими имперскими мотивами. Тогда ажан спрашивает: а какое оно, поведение джамблей? К чему они стремятся? Чего они хотят от вселенной и от людей? Тупик. Мы ни хера не знаем о стремлениях джамблей, верно?

Йорм и Наф задумались, пока не ответив ни да, ни нет. Ханка вскочила и изобразила на дилетантском уровне устрашающий танец маори (глаза выпучены, зубы оскалены, язык движется по-змеиному, руки растопырены, полусогнутые ноги притопывают). Показав таким образом уверенность в своей правоте, она картинно упала спиной вниз в бассейн. Взметнулся изумительно-красивый веер брызг — как это происходит при лунном уровне центробежной квази-гравитации. Не ограничившись данной пантомимой, она зацепила своей ногой ногу Эрика и сбросила его в воду. Остальные двое тоже сползли в бассейн просто за компанию – и вообще: почему не поплескаться перед обедом.

Точнее: сначала была идея поплескаться, а уже затем возникла идея обеда. Энергичные водные процедуры порой способствуют пробуждению аппетита. Обсуждение принципов поведения джамблей возобновилась затем на камбузе, среди креативных блюд в разной стадии готовности. Стиль питания на борту Нерривик сложился этакий хаотичный.

…

27. Два тренда джамблей: панмодернизация и пандивергенция

Эрик откусил от экзотического гибрида шавермы и штруделя, прожевал с опаской (как организм воспримет сочетание эрзац-мяса, яблок, корицы и перца-чили), запил все это стаканом гоблинского эля, выдержал актерскую паузу и объявил вердикт:

— Признать съедобным, но употреблять с осторожностью.

— Ага! – почти хором откликнулись остальные трое астронавтов, и уголок камбуза сразу наполнился звуками, сопровождающими активное питание голодных хомосапиенсов. В течение четверти часа экспериментальное блюдо было уничтожено, а экипаж принялся заливать жжение в пищеварительном тракте — упомянутым гоблинским элем… И только после этого возобновился диспут о джамблях. Наф спросила:

— Эрик, как тебя посетила идея сочинить «Галактику как жемчужную ферму» за год до открытия Чубакки?

— Вообще-то идея появилась значительно раньше, — ответил он, — иначе как я успел бы и сочинить и даже издать эту книжку. Помните, в 5-м году Каимитиро был всплеск хайпа вокруг старой теории палеоконтакта и затонувшей Атлантиды?

Йорм и Наф утвердительно покивали и он продолжил: … — В тот период мы с Ханкой крутились в рэп-команде парня с ником Калибан. Было чертовски весело, особенно баттл с Чоэ Трэй, создавшей хит «Жабы жаждут звезд». И однажды Ханка, под влиянием этого хита и какой-то травки…

— Египетского ганджубаса, — уточнила Ханка.

— Да, верно, — он кивнул, — так вот, под этим комбинированным влиянием она спросила приблизительно…

— Я спросила: что вообще такое эти межзвездные жабы, или лягушки, или джамбли?

— Да, верно. Мне было толком нечего ответить, и я пообещал разобраться. Пришлось по такому случаю вспомнить свои навыки экстремального журналиста из прошлой жизни, разнюхать что-то, найти подход к кому-то, пообщаться о чем-то, и собрать все в кучу. Я реально обалдел от результата, и просто руки зачесались сочинить книжку.

— А слова панмодернизация и пандивергенция ты сам придумал? – спросил Йорм.

Эрик хлебнул еще эля и качнул головой:

— Панмодернизация придумана давно. Вроде бы она фигурирует еще в комментариях к «Сумме технологий» Лема. Это достижение такого уровня материального развития, на котором решаются любые мыслимые задачи без исключения. Но пандивергенция — мое лексическое изобретение, хотя оно тривиальное. Если можно сделать все мыслимое, то каждое панмодерновое существо приведет себя в соответствие со своими желаниями и, поскольку желания такого рода у всех разные, панмодерновая раса разветвится веером вариантов. В биологии случается дивергенция: близкие подвиды одного вида существ расходятся по признакам и свойствам, адаптируясь к разным условиям обитания. Но у джамблей к этому несравнимо больше возможностей: они не связаны низкими темпами естественной эволюции и узкими рамками естественной биохимии. А значит у них есть свобода выбора личного стиля жизни: они могут быть компанейскими или одиночками, странниками или домоседами, деятелями или созерцателями. Это важно, ведь никто не может заранее сказать, какой стиль приведет к какому-то важному открытию, или…

…Тут Эрик уткнулся в лексические рамки. Какой результат интеллектуальной жизни у джамблей имеет такое же ключевое значение, как открытия у людей? Йорм определил причину его молчания довольно быстро и договорил:

— …Или вообще к любому финту с мезо-энтропией.

— Похоже, ты лучше меня понял, что я хотел сказать, — вполне серьезно сказал Эрик.

— Термин из физхимии композитов, — пояснила Наф, — оттуда переполз в робототехнику, после чего заимствован ксенокультурологией, насколько мы с Йормом поняли.

— Хотя не факт, что мы поняли правильно, — добавил Йорм.

— Ой, блин… — выдохнула Ханка, успевшая набрать слово «мезо-энтропия» в поисковой системе экстерранета и прочесть абзац, — …Вот еще один способ сломать себе мозги.

— Я позже объясню по-простому, — пообещала Наф, — но мы сбили Эрика с мысли.

— Ничуть, — возразил он, — как раз удачная пауза для перехода от персональных свойств обитателей панмодерна к свойствам их социума. Причем это не общество в привычном человеческом смысле. У него нет устойчивой структуры и уж конечно нет иерархии. В общем, это меш-сеть: одноуровневая ячеистая с переменной топологией, скользящими ролями и адаптивными сгущениями. В книге я сравнил ее со стаей дельфинов в океане, общающихся ультразвуковыми сигналами, передающих сообщения через посредника в случае если расстояние слишком велико, и порой собирающихся в плотные стаи. Затем Кветка Млинарж и Ленка Смолик дополнили меш-сеть — функцией сплит-стик, так что гипотеза о социуме джамблей стала непротиворечивой.

— А была противоречивой? – отреагировала Ханка, — Я что-то пропустила?

— Ты не пропустила, просто это не называлось противоречием. Помнишь, мы говорили насчет того, что пандивергенция могла бы создать фатальное различие особей…

Ханка согласно кивнула и продолжила:

— …Да! Один джамбль отправился жить в криогенном океане жидкого метана, другой в расплавленной силикатной лаве, третий в углекислотном флюиде, а четвертый вообще предпочел межзвездную среду в газопылевом облаке. Как им понять друг друга?

— Насчет силикатной лавы это перебор, наверное, — прокомментировал Эрик, — но смысл примерно такой. Так что функция сплит-стик, при которой особь может асимметрично раскалываться на несколько неодинаковых клонов, а несколько особей могут наоборот склеиваться в одну… Кажется, это снимает проблему фатального различия.

— В общих чертах ясно, — сказала Наф, — а с чего вдруг Кветка и Ленка занялись теорией джамблей? Они же вроде занимались физикой магнитных солнечных парусов, а позже робототехникой, точнее големами с перспективой ксвергов. Или как?

— Ага! — весело подтвердила Ханка, — Но все дороги ведут к джамблям! Идея сплит-стик придумана как раз для ксвергов, а дальше оказалось что вот.

— Оказалось? — переспросил Йорм, — Это как? Джил Мба подтвердила, что ли?

— Ну… — Ханка неопределенно повела плечами, обратив взгляд вверх… Условно вверх (поскольку верх в любом из обитаемых элементов Нерривик означало: против вектора локальной центробежной квази-гравитации).

Йорм хмыкнул и покрутил ладонями над ушами.

— Я понял: значит, Джил как обычно на вопрос о социальной архитектуре джамблей не ответила ни да, ни нет.

— Порой на такие вопросы она отвечает четко: нет, — заметил Эрик.

— Верно, — Йорм кивнул, — но ни разу не было, чтобы она ответила четко да.

— Ладно, — Наф махнула ладошкой, — это ее джамблевые дела. Зато она сообщила нечто любопытное о Церере.

— Когда?!?! — почти синхронно воскликнули трое остальных.

— Около минуты назад, — невозмутимо ответила Наф, выразительно поглядев в сторону большого настенного монитора, отображавшего ленты полдюжины эхоконференций на Lackhole.FIDONEXT (что позволяло плыть в потоке событий, не отрываясь от кофе). В правом верхнем углу мерцала пиктограмма — стилизованная лягушка рядом со значком присоединенного медиа-файла и заголовком: «нечто любопытное о Церере». Этот файл немедленно был открыт, и…

…Обширная долина Вендимия (Vendimia Planitia), похожая на ложе высохшего океана, раскинулась от Экватора до высоких северных широт, и от Анти-Гринвича к западу на четверть окружности Цереры. Ударный кратер Данту почти в центре долины имеет 125 километров в диаметре и 5 километров в глубину. Не запредельно много по тамошним меркам: на Церере есть несколько кратеров такого размера, а один (Kerwan) даже вдвое больше по диаметру. По полетному плану именно кратер Керван (лежащий южнее края долины Вендимия) будет фокусом детальных исследований экипажа Нерривик, но если доверять мнению Джил Мба, то фокусом, вроде бы, должен стать Данту…

…Пока лишь «вроде бы», поскольку невозможно было за короткое время изучить весь материал, включенный в медиа-файл. Но указание на долину Вендимия и кратер Данту выглядело однозначным. Впрочем, до прибытия к орбите Цереры еще было достаточно времени, чтобы взвесить все доводы и принять решение о приоритетах экспедиции.

…

АПРЕЛЬ 12 года Каимитиро

28. Калимодерн: когда ощущение времени разбивается вдребезги.

Беппе Ломеллини — управляющий совладелец телефорума Infernollam — будучи немного перфекцонистом, любил когда участники эфира сбалансированы. Так, он сам в смысле комплекции, некрупный и кругленький дядька средних лет уравновешивал умеренно-спортивно сложенного Гастона Перрена — председателя 7-го Комитета ООН (Главного Комитета по Контактизации интерстелларных культур, ГККИК). Дальше за студийным столом: Кветка Млинарж, напоминающая фотогеничную пловчиху из университетской сборной и Ленка Смолик, которая могла танцевать в хип-хоп клубе этого университета. Опять взаимное уравновешивание. Беппе энергично потер руки и поправил микрофон.

— Привет, Италия! Привет, Еврафрика! Привет галактика! Сегодня на нашей студийной адской сковородке будет не брейн-баттл, а брейн-штурм. Поскольку, во-первых, как вы заметили, я сегодня заменяю нашу очаровательную ведущую Габи Витали. Во-вторых, совершилась позитивная и давно ожидаемая перемена в верхушке 7-го Комитета ООН. Теперь там дирижирует доктор Перрен. Кстати как насчет: отбросить формальности?

— Да, давай, Беппе, — тут Перрен дружелюбно улыбнулся.

— Отлично, Гастон! А что скажут две прекрасные леди-фриланс из MOXXI?

Кветка и Ленка не выглядели персонажами, которым придет в голову возражать против отбрасывания формальностей. Обе в джинсовых шортах и ярких кроп-топах. На Кветке кроп-топ огненной расцветки с изображением бульдозера Химейера. На Ленке — черно-желто-красно-зеленый с портретом Боба Марли. Так что жанр был согласован и Беппе перешел к сути брейн-штурма.

— Друзья! Перед нами эпический челлендж! Как навести мост через каньон между ясно выраженным желанием миллионов людей лично участвовать в 3-й Космической эре — и научной сложностью астронавтики? Сверхбогатые индивиды, от которых пошла такая, скажем прямо: мода, могут нанять консультантов, но как поступить простым ребятам с пустыми карманами? Второй вопрос: как участвовать, если карманы пустые? И третий вопрос: как противостоять контрмоде, построенной на тезисе, будто модное увлечение космосом и вертикальным прогрессом губительно для человечества? Что возразить тем философам, которые ввели в оборот словечко «Кали-модерн», от термина Кали-Юга из ведической религии? Как победить страх, толкающий людей в якобы уютный регресс?

Ответом ему была тишина. Никто из участников не вызвался ответить первым. Беппе с немалой выразительностью изобразил глубочайшее изумление. …Ого! Похоже, мои вопросы оказались круче, чем у сфинкса на Фиванской дороге. Ну, значит, включаем нашу машинку судьбы… Ломеллини нажал большую красную кнопку (как в мультиках про атомную войну) и на огромном студийном мониторе появилась заставка в виде тасуемых фото. Выпало фото Кветки Млинарж. Та хмыкнула, хищно улыбнулась, резко поднялась из-за стола, слегка поправила свои пшеничные волосы (в чем вообще не было смысла при ее стрижке «под горшочек») и шагнула к микрофону в центре студии. В этом перемещении тоже не было смысла – такие же микрофоны стояли на столе, но кому-то удобнее выступать вот так.

— Судьба значит судьба, — сказала она, и энергично потянулась, — получив приглашение сюда, мы с Ленкой так составили маршрут, чтобы посетить ряд друзей и коллег, заодно посмотрев, чем старушка Европа. Из Южной Моравии мы покатили через Германию и Францию. Крюк изрядный, зато познавательный. Мы не торопились, у нас была целая неделя на тысячу миль, и потому не стало сложностью заметить кое-что из того, о чем спросил тут Беппе, изображая фиванского сфинкса. Главное что мы увидели везде или почти везде по дороге: война с феями.

— С кем — с кем война? – изумился Ломеллини.

Кветка снова изобразила дружелюбно-хищную улыбку.

— С феями. Это почти невидимые тетки с волшебными палочками, которые производят товары народного потребления вне официального финансово-экономического цикла. В сказках это даром, в жизни — по демпинговой цене, но так или иначе выходит война.

— Ты о нелегальных големах? – предположил Ломеллини, и тогда Ленка подала голос с места, не вставая:

— Феи, големы… Какая разница, Беппе? У нас что, диспут о фольклорном нейминге?

— По сути, — добавил Гастон Перрен, — речь идет о вертолетных товарах.

— О каких – каких товарах? – снова изумился ведущий.

— Это из троллинга гуру Талвица в отношении идеи вертолетных денег Фридмана, — не моргнув глазом, пояснил председатель 7-го Комитета.

— Ага! — Ломеллини щелкнул пальцами, — Это особый трюк монетаристов, когда деньги сыплются с вертолета, люди подбирают их, покупают товары и оживляют рынок.

— Примерно так, — Перрен улыбнулся, — хотя есть нюансы, на которые я сейчас не стану отвлекаться. Суть в том, что XXI век начался с вертолетных денежных экспериментов, которые вызвали тяжелейший ступенчатый кризис. И вот Талвиц пошутил, что теперь пришел черед вертолетных товаров – вдруг трюк сработает в обратную сторону. Хотя, смешного тут мало. Големы оказались для экономики G7 гораздо разрушительнее, чем демпинг с мировых окраин. Запретительные пошлины не спасают, ведь големы, будучи единожды ввезены, далее воспроизводят и бытовые машины, и самих себя, из дешевых деталей. Из гаек и шпилек, грубо говоря… О! Прошу прощения, что перебил.

Кветка махнула рукой в знак того, что ничуть не обижена.

— Все ОК, Гастон, это было толковое краткое объяснение причин войны с феями. Особо язвительные блогеры говорят, что раньше политики боролись с бедностью, а теперь, по заветам 1984 Оруэлла, борются с процветанием. Общий рост благосостояния угрожает иерархическому обществу гибелью. Это была цитата, если что.

— Расскажи про ленивца Сида и популярный мост через каньон, — предложила Ленка.

— Ладно, а ты потом расскажешь про Кали-модерн.

Ленка кивнула и Кветка начала рассказ про ленивца Сида прежде, чем Лолмеллини или Перрен успели спросить: при чем тут очаровашка из мультика «Ледниковый период»… …В данном случае это был небольшой голем, применявшийся в ремонтной мастерской фермерских и легковых машин. Он сильно износился за пару лет, заменять его узлы на новые — нецелесообразно, а выкинуть — жалко. Тогда кого-то посетила идея: сшить ему костюмчик ленивца Сида и сделать барменом в пивной «Щучий хвост» около причалов порта Ходонин на Мораве. Бармен Сид быстро стал любимцем посетителей, никому не мешал, но однажды явилась из Праги (!) опергруппа департамента полиции по борьбе с нелегальной робототехникой. За четверть часа до открытия пивной, копы сцапали Сида, выволокли на улицу и стали пихать в мешок для загрузки в минивэн. Сид лениво (как и положено ленивцу) сопротивлялся, поскольку схема поведения требовала вернуться за стойку в пивной. Это выглядело как жестокое насилие над дружелюбным существом и вызвало острую реакцию у детей на игровой площадке рядом. Кстати, этот мульт-эпос, похороненный в 2020-х, был воскрешен несколько лет назад научпоп-студией Xulysses, принадлежащей Оуэну Гилбену, под названием «Ледниковый пояс». Няшные существа путешествовали в Поясе астероидов, катались на кометах до Облака Оорта и — строили научно-популярный «мост через каньон» между бытом людей и астронавтикой…

…Так что публичная расправа над ленивцем Сидом была не лучшей идеей по борьбе с нелегальной робототехникой. Реакция детей мгновенно передалась взрослым (как это случается при общем культурном герое поколений). У копов был шанс избежать фейла (просто оформить протокол и оставить ленивца в покое), но по столичной манере копы повели себя агрессивно, угрожали разобраться с легальностью некоторых замеченных портовых роботов и (О, ужас!) некоторых анимированных игрушек. Ответом публики (среди которой уже преобладали докеры, пришедшие к открытию пивной) стали, как в дальнем сообщили СМИ «гражданские беспорядки в которых физически пострадали 4 сотрудника полиции и 1 служебный минивэн». С учетом резонанса, власти предпочли затем спустить дело на тормозах, – заключила Кветка.

Послав чувственный воздушный поцелуй в центральную видеокамеру (для невидимых зрителей), она вернулась за стол. И в это же время Ленка вышла из-за стола, шагнула к микрофону в центре студии, но (в отличие от напарницы) не осталась стоять, а уселась прямо на пол перед микрофоном в позе индийского заклинателя кобр.

— В индуизме, — пояснила Ленка свои действия, — придумана Кали-юга: век демона Кали, эпоха огня и топора, распада и крушения мира. Все потому, что люди теряют мораль и забывают свои роли в социальной пирамиде. Нынешние философы не перетрудились с креативом, взяли ту же сказку и назвали ее: Кали-модерн. Разница в том, что исходная сказка фатальна, цикл веков нельзя изменить, а нынешняя сказка предлагает нажать на реверс. Якобы простым людям это надо для счастья, но големы отнимают их роль. Как обычно, философы не спросили мнение самих простых людей.

— Опросы проводились и результаты известны, — возразил Перрен, — большинство людей боятся потерять работу. Причем не только из-за дохода, но и из-за смысла жизни.

— О! — Ленка потерла руки, — Скажи, ты веришь, что кассир в супермаркете видит смысл жизни в том, чтобы переставлять товар с ленты и тыкать кнопки? Или уборщик там же. Скажи, ты веришь, что он видит смысл жизни в швабре и ведре? Или…

— …Я понял твое возражение, — перебил он, — однако опросы…

— …Проводятся методически некорректно, — в свою очередь перебила она, — и в 2010-х Бенджамин Ханникат и Дэвид Грэбер независимо показали итоги корректных опросов. Около 70% респондентов считают свой труд проклятием. Почти как в библии, кстати. Проклята за тебя земля: в тяжком труде ты будешь питаться от нее все дни. Те опросы, которые проводились ранее, показывают лишь, что люди ан-масс приучены стыдиться отвращения к своему труду. Нравоучительные детские книжки, затем школа…

— Стокгольмский синдром, — добавила Кветка, — запуганные заложники принимают цели террориста как свои. Эффект неосознанной психической компенсации страдания.

— Где вы всего этого нахватались? – со жгучим любопытством спросил Ломеллини.

— Такая штука, Беппе, — тут Кветка хихикнула, — мы полгода гостили в эмирате Умм-эль-Кювайн, занимались лунной программой, вернулись в марте. А там хорошая команда в аспекте вечерних тусовок с расширением эрудиции.

— Вот оно что! – спонтанно отреагировал Перрен, сразу уловив суть сообщения…

…Около 30 лет назад у кузена монарха Умм-эль-Кувайна случился в Лондоне роман с юной таксистской арабского происхождения. Постфактум этому был придан условно-формальный вид, в результате чего в правящей семье аль-Муали появилась принцесса Жасмин и новорожденный принц Самир. Никто не ждал от результата каких-то чудес, однако таковые случились: едва достигнув 20-летия, Самир создал стартап «Stellarex» (продажа рудных полей на астероидах) принесший доход, сопоставимый с нефтью для соседей. Умм-эль-Кювайн перестал быть «бедным родственником» в ОАЭ. И чудеса не иссякли на этом. Принцесса Жасмин в очередном амурном квесте сошлась с Филиппом Уэллвудом, разменявшим 11-й десяток лет — в университетской среде его даже в шутку называли новым Фаустом Гете (в каждой шутке есть доля шутки – порой очень малая). Именно этот полумифический персонаж (Филипп, а не Фауст) придумал относительно дешевую, простую и привлекательную лунную программу, адаптированную для слабой астронавтики Умм-эль-Кювайна. Ее фишкой стали т.н. облака Кордылевского…

…Прокрутив все это в голове, Перрен сказал ведущему:

— Тебе не кажется, Беппе, что мы ушли в политику вместо астронавтики? Но только что Кветка упомянула одну из самых странных пилотируемых космических программ.

— Что может быть странного в Лунной программе? — удивился Ломеллини, — Луну давно называют космическим Кергеленом, поскольку долететь туда — не проблема, но там нет никаких вещей, ради которых стоило бы лететь. Остается, впрочем, туризм.

— Речь не о туризме. Что ты слышал про облака Кордылевского?

— Ничего, — признался ведущий.

— А зря. Ведь облака Кордылевского несут миллионы странных вещей, накопленных за четыре с половиной миллиарда лет.

— Э-э… Гастон, я пока не понял: что такое эти облака?

— Это, — пояснил председатель 7-го Комитета, — пылевые массивы в форме бананов. Они сформировались вокруг троянских точек гравитационной системы Земля-Луна. Если не углубляться в детали, то: первое облако опережает Луну в ее орбитальном движении, а второе отстает от нее. Там еще вращаются обломки, выбитые 4 миллиарда лет назад из поверхностей Марса, Земли и Венеры при тяжелой метеоритной бомбардировке. Пыль может сохранять следы протобионтов из Архейской эры Земли и Нойской эры Марса.

— Протобионты? — переспросил Ломеллини, — Нечто среднее между живым и неживым?

— Да, если не придираться к словам.

— Что ж, тогда это круче, чем собирать кости динозавров в пустыне Гоби

— Да, — снова сказал Перрен и добавил, — хотя, есть дела еще круче. Например, собирать артефакты, поглощенные великим ледником на Церере.

Ведущий задумался на несколько секунд и предположил:

— Это ведь намек на экспедицию Нерревик, точно?.. Дождавшись утвердительного кивка Перрена, он повернулся к девушкам … — Кто из вас, прекрасные леди, расскажет про Цереру?

— Твоя очередь, — сказала Ленка и плечом слегка пихнула напарницу.

— Ладно, — отреагировала Кветка, снова вышла к микрофону и спросила, — Беппе, как ты думаешь, надо ли для начала в общих чертах рассказать, что такое Церера?

— Непременно надо, ведь аудитория в основном не астрономы, — ответил тот.

— Ладно, — повторила она, — поехали! Церера это малая планета, ее орбита лежит в Поясе астероидов, ее диаметр более 900 километров, а ускорение свободного падения в 35 раз меньше, чем на Земле. На поверхности Цереры лежит тонкий слой глины, насыщенной замерзшей водой, а ниже около 100 километров ледяной мантии, до каменного ядра. Из глубины часто изливается криовулканическая лава. Это обычная вода, и она замерзает, формируя ледяные долины, в которых консервируются всякие странные штуки, ранее упавшие на поверхность. Есть гипотеза, что Церера часто перехватывает тела, которые движутся из дальнего космоса через нашу планетную систему, но попадают в ловушку гравитационных полей Солнца и Юпитера. Из подсказки Джил Мба следует, что самое перспективное место на Церере для поиска странных штук это долина Вендимия. Хотя странные штуки это не обязательно артефакты, они могут быть и естественными.

— А что кроме артефактов? Протобионты? – спросил Ломеллини.

— Да. Хотя, не только. Может быть что-то еще, о чем мы пока не догадываемся.

— Ладно! — он кивнул, — А давай попробуем быть проще и понятнее. На какую находку в облаках Кордылевского или во льдах Цереры можно надеяться? Что-то такое, ради чего стоило бы в практическом аспекте затевать подобные экспедиции?

Теперь задумалась Кветка, но тоже ненадолго.

— Пожалуй, супер-призом стал бы протобионт из какой-либо третьей среды. Комплекс альтернативного устройства генов, ферментов, мембран и каркасов. Мы уже обладаем технологией молекулярного дизассемблера, но нам не хватает примеров того, как этим пользоваться. Чем больше примеров — тем быстрее мы сможем продвинуться от наших нынешних големов к настоящим ксвергам.

— Подожди! — тут ведущий поднял развернутые ладони, выражая удивление, — Ты сейчас сказала: третьей среды? Первая – земная, а вторая?..

— Титан, — ответила она, — судя по первичным данным, там существует что-то такое.

— Ладно, — сказал он, — допустим, ты права, однако это шаг в космической экспансии, а я спросил о практическом аспекте в смысле решения проблем тут, на планете Земля.

— Тут нет проблем кроме политических, — отреагировала Кветка, — причем политические проблемы скорее надуманные, чем реальные.

— Это было сильное заявление! — Ломеллини артистично выпучил глаза и повернулся к председателю 7-го Комитета, — А что думают в ООН об этом?

Перрен с сомнением покачал головой.

— Прорывные инновации в энергетике, робототехнике и генной инженерии решили ряд проблем, еще недавно выглядевших почти фатальными. Но при этом ряд политических проблем обострился, выходя за рамки собственно политики. Подобные проблемы были заранее подняты наукой и в 2010-х получили в название парантропологических. Самой известной из них стали «Войны крови», связанные со свойствами ГМ-людей, однако не менее серьезны торговые войны из-за робототехники, точнее големотехники.

— Это то, что в бизнес-прессе называют «Войнами домино»? – спросил ведущий.

— Да. Войны домино, или Войны обреченных, или Войны с изобилием. Три названия по существу отражают три аспекта происходящих тектонических сдвигов в экономике. Но наиболее угрожающим выглядит даже не разрушение отраслей индустрии и сельского хозяйства, а вторичный эффект, известный у футурологов как «Возвращение со звезд».

— О! — Ломеллини щелкнул пальцами, — Вроде, так называется роман Станислава Лема о похождениях астронавта после 100-летней миссии где-то у черта на рогах.

— 127-летней миссии, — поправил Перрен, — за это время на Земле случилась реформа по вакцинации, подавляющей агрессию и авантюризм. Экономика роботизирована и роль людей в ней минимальна. Люди растеряли все серьезные цели, они живут по инерции в материальном благополучии и безопасности, как рыбки в аквариуме. Конец истории…

— …Который нам точно не грозит, — ввернула Ленка.

— Это как посмотреть, — спокойно ответил Перрен, — конец истории по Лему и тем более, конец истории по Фукуяме, нам не грозит. «Дары Каимитиро» катапультировали нас из подобных сценариев. Но вместо этого возник сценарий конца истории по Бромбергу…

…Далее, реагируя на вопросительный изыск мимики ведущего, Перрен процитировал: «человечество будет разделено на две неравные части по не известному нам параметру, меньшая часть его форсированно и навсегда обгонит большую, и свершится это волею и искусством сверхцивилизации, решительно человечеству чуждой», и пояснил: … — это из НФ-романа братьев Стругацких «Волны гасят ветер», 1984 год. А если более конкретно, то из вымышленного меморандума Бромберга, являющегося осью сюжета.

— О! Что, Гастон, вы намекаете на предсказание неких последствий Даров Каимитиро?

— Нет, я намекаю на спекуляции модных философов вокруг меморандума Бромберга. В методическом плане это как спекуляции вокруг катренов Нострадамуса, каковые столь туманны, что можно изобразить их точными предсказаниями, толкуя ПОСТФАКТУМ.

— Так, а где спекуляция в этом случае?

— Беппе, ты что, действительно не видишь?

— Я действительно не вижу. По-моему, меморандум Бромберга точен. Дары Каимитиро разделили человечество на две неравные части. Одни применили дары к своему телу и модифицировали свои организмы. Другие, более многочисленные, предпочли не делать этого. Форсированный обгон очевиден: экипажи 3-й Космической эры составляются из модифицированных людей. По-твоему, что не так?

Председатель 7-го комитета улыбнулся и сделал жест, будто обнимая пространство.

— Все не так, Беппе. Даже если не учитывать мнение экспертов, что у Даров Каимитиро вполне земное происхождение, и считать, что их источник — некая сверхцивилизация… Даже тогда ничего не сходится. Для начала, сверхцивилизация оказывается не очень-то чуждая, поскольку дары полностью соответствуют направлениям нашей земной науки. Кристадин-фюзор и молекулярные дизассемблер могли быть открыты в любой момент космической эры, на такой результат работали два междисциплинарных направления в квантовой механике: физика твердых растворов и термодинамика биополимеров.

— Ладно, Гастон, это два дара, а как же еще три: органические процессоры, аналоговый искусственный интеллект и големная робототехника?

— Никак. Они появились позже, как и та картинка в виде сатанинской пентаграммы, где каждая вершина соответствует одному дару. Научная дискуссия происхождения даров относится к двум пунктам, а у тех трех, что ты назвал, есть ясные земные источники.

— Ладно, пусть два пункта, но уже достаточно, чтобы человечество раскололось надвое.

— Да, — Перрен кивнул, — и такой раскол случается при каждой прорывной инновации. Я предлагаю вспомнить, что в XX века такой же раскол был вокруг АЭС и ГМО.

— Ладно, допустим, — согласился ведущий, — но сейчас все несопоставимо серьезнее!

— Да, все стало несопоставимо серьезнее, но не потому, что джамбли заслали сюда пару троянских коней, а потому, что человеческая цивилизация уткнулась в тупик. Причем в закономерный тупик, предсказанный в 1910-х и констатированный как факт в 2010-х. Я предлагаю вспомнить доклады всех авторитетных международных клубов за 2018 год, юбилейный 10-й год Великой рецессии. Великий цугцванг, как это сейчас называется в обзорах новейшей истории. Все ранее известные методы починки системы теперь лишь усугубляли безобразность ситуации. Выход из системы, так или иначе, был неизбежен.

— Ладно, допустим, — повторил Ломеллини, — но что с этим делать конкретно сейчас?

— Воронка Талвица, — коротко ответил Перрен.

Ведущий очередной раз задумался, затем объявил:

— Хотя я впервые слышу о такой воронке, мне интуитивно видится сходство с воронкой Таунсенда, придуманной в 1924-м. В маркетинге это называется воронкой конверсии.

— Интуиция тебя не обманула. Талвиц прямо говорит, что это развитие идей Шелдона и Таунсенда о конверсии полученного первого сообщения о продукте — в желание узнать больше об этом, а затем — в мотив к действию. Тут важно, чтобы каждое произведенное действие доставляло позитивные эмоции для совершающего. Принцип подкрепления.

— О! — Ломеллини потер руки, — Хвала интуиции! Но осталась недосказанность: воронка Таунсенда это воронка продаж в маркетинге. А воронка Талвица что-то продает или?..

— Ответ, — сказал Перрен, — зависит от нюансов слова «продает». В том смысле, в каком агрегаторы продают горожанам бюджетный каршеринг — нет. Но в том смысле, в каком Ганди продавал всему человечеству идею ненасильственной политической борьбы — да.

— О! Значит, гуру Талвицу не дают покоя лавры махатмы Ганди! И какую идею Талвиц намерен через свою воронку продать потенциально-благодарному человечеству?

— Ты удивишься, Беппе. Он намерен продать идею решения трех проблем, которые ты объявил в начале нашего студийного разговора. Я напомню: это проблема мостов через каньон науки, это проблема метода участия простых ребят в 3-й Космической эре, и это проблема разоблачения техно-алармистов, проповедников регресса.

— Ладно, я почти удивился, но не хватает примера. Допустим, обычный парень, который работал курьером и учился на риэлтора. Прогресс лишил его и сегодняшней и будущей работы. Теперь он хронически сидит на велфере. Что воронка Талвица предложит ему?

— Давай посмотрим, — предложил председатель 7-го Комитета, — для этого надо открыть виртуальный портал FunnelFun.UN7 и внести в анкету то, что ты начал рассказывать об обычном парне. Имя и прочие мелочи для анкеты выдумай любые.

— Вечер становится азартным! — произнес Ломеллини и последовал совету Перрена…

…

29. Вспоминая Саймака: кто там, в толще льда?

Церера с геостационарной орбиты выглядела очень похожей на Луну. Вся поверхность монохромная: серая со светлыми участками и узкими черными тенями. Весь ландшафт состоит из вариаций одной геологической формы: кольцевых кратеров. И над всей этой серой красотой каждые 9 часов восходит белое солнце — непривычно-маленькое, в два с половиной раза меньше земного. Никаких красот типа земного рассвета или заката. 270 минут день, 270 минут ночь. Как включение и выключение лампочки…

…Уточнение: орбиту корабля Нерривик следовало бы называть не геостационарной, а цереростационарной, однако исторически сложилось, что орбиту, на которой спутник постоянно висит над одной точкой планеты — всегда называют геостационарной. Лишь редкие снобы применяют корректное словосочетание: орбита, синхронизированная по угловой скорости спутника с собственным вращением планеты. Для Земли это орбита радиусом 42 тысячи километров, а для Цереры около полутора тысяч километров (или примерно тысяча километров над поверхностью). Таким образом, экипаж Нерривик (в данный момент расположившийся в прозрачном астрономическом модуле) мог видеть существенные детали поверхности Цереры без всякого телескопа.

— Хотите свежий прикол? — спросил Йорм, плавая в невесомости рядом с тоже свободно плавающим планшетником.

— Ну? – отозвалась Ханка.

— Слушайте: коллектив волонтеров FunnelFun.UN7 большинством голосов выбирал для будущей обитаемой станции на орбите Цереры поэтическое имя из множества названий популярных книг, фильмов, и вообще любых художеств.

— Художественных произведений, — поправил Эрик.

— Вот ты зануда! — отреагировала Наф.

— Так, что выиграло? – спросила Ханка.

— А вот, — Йорм ткнул пальцем в планшетник (едва коснувшись, чтобы тот не улетел от переданного импульса), — 3-е место: 50 оттенков серого. 2-е место: Гримгар фантазий и пепла. 1-е место: Далекая радуга. Прикиньте?

Ханка была искренне удивлена:

— Какая тут, на хрен, радуга?!

— FunnelFun.UN7 это порядка ста миллионов пар глаз, — напомнил Йорм, — причем почти миллион смотрят через наши видеокамеры. Кто-то зафиксировал на рассвете радугу от шлейфа водяного пара из криовулкана.

— Из криогейзера.

— Вот ты зануда! — весело повторила Наф, и поглядела условно вниз (там, посреди серо-пестрого диска Цереры, раскинулась долина Вендимия), — А интересно: сейчас только я думаю про нечто в толще скал из новеллы Саймака?

— Да ладно… — с заметным удивлением отозвалась Ханка и процитировала по памяти: «если бы я не обострил восприятие, слушая звезды, то не догадался бы о том, что оно погребено под слоями известняка».

— Ага, нас уже двое! — Наф похлопала в ладоши.

— Это стало бы невероятной удачей, — высказался Эрик.

— Но теоретически возможной, так? — отреагировала Наф.

— Ну, теоретически… — тут Эрик выразительно пожал плечами, наблюдая, как на долину Вендимия наползают черные зубчатые тени, рисуемые стремительным закатом.

Между тем, Йорм вывел на экран планшетника текст обсуждаемой новеллы Саймака и, продолжая висеть в воздухе посреди обсерватории, громко чуть нараспев прочел: «…в далекую эпоху, когда здесь плескалось мелководное море, из космических далей на Землю упал корабль. Упал и увяз в донной грязи, которую последующие миллионы лет уплотнили в известняк. Корабль оказался в ловушку и застрял в ней навечно. Дэниельс сам понимал, что в цепи его рассуждений есть слабые звенья. Например, давления, при которых только и возможно формирование горных пород, должны быть настолько велики, что сомнут и расплющат любой корабль, разве что он сделан из материалов, далеко опередившей лучшие достижения человеческой техники. Случайность (спрашивал он себя) или намеренный акт? Попало существо в ловушку или спряталось?.. Как ответить однозначно, если любые умозрительные рассуждения просто смешны: все они по необходимости построены на догадках, а те в свою очередь лишены оснований…».

— О догадках все так, — прокомментировал Эрик, — хотя, льды Цереры образовались без запредельных давлений. Этот контраргумент отпадает. Но все прочие остаются.

— Тогда вот банальный вопрос, Эрик! — сказала Наф, специально зависнув над ним вниз головой (как готовый кадр для игрового кино), — Совсем банальный вопрос: По-твоему, какова природа объекта в толще льда за юго-западным радиусом кратера Данту?

— Допустим, — сказал он, — это маленький металлический астероид, который столкнулся с Церерой четверть миллиарда лет назад. Затем его покрыли слои льда от многократных извержений криовулканов.

— Не годится! – припечатала она, — Этот астероид СЛИШКОМ металлический, и состав металла по сочетанным данным лидарного и терагерцевого сканирования очень сильно отличается от металлических астероидов. Совсем другие пропорции компонентов.

Эрик задумался, что ответить. Состав объекта Акиваша (получившего имя упырицы из фэнтези-эпоса) можно было объяснить некой экстремальной флуктуацией, однако, так можно объяснить ВООБЩЕ ВСЕ. Даже отклонения от Благочестивой Теории Плоской Земли. Акиваша была обнаружена волонтерами церерианского сектора FunnelFun.UN7 лишь благодаря странной пропорции в ее составе. На карте данных сканирования были тысячи так или иначе металлизированных объектов, разбросанных в ледниках Цереры, однако их состав не выделялся, и волонтеры, просматривая карту, отнесли их в каталог «естественные следы метеоритной бомбардировки». Иное дело – Акиваша. И не только состав Акиваши удивил волонтеров, но и стереометрия. Будто разбитая головоломка из множества октаэдров, частично деформированных, но довольно четко узнаваемых…

…Тем временем, совсем стемнело в полушарии Цереры, над которым висела Нерривик. Сейчас вокруг черного диска мини-планеты наблюдались звезды и созвездия, а посреди самого диска можно было (приглядевшись) различить огоньки геостанции, работающей непосредственно над криоископаемым объектом Акиваша. Пока — в безлюдном режиме.

— Коллеги! — воскликнула Ханка, — У меня удивительно конструктивная идея: поскольку стемнело и смотреть в ближайшие 4 часа нечего, давайте перестанем болтаться тут как одуванчики, и пойдем обедать или хотя бы ужинать.

— Более, чем конструктивная идея! – поддержал Йорм, — за обедом-ужином неплохо бы обсудить свежую рекомендацию ЦУП.

— Когда это появилось? – удивленно спросила Наф.

— Полминуты назад, — сказал он, продемонстрировав экран планшетника.

…

Внезапно вспомнился эпизод: гендиректор MOXXI Маркус Хейнхайм (получивший от журналистов прозвище «принц Флоризель») так ответил на вопрос о главных факторах мирового успеха MOXXI: ключ к успеху это соответствие интересам людей в команде. Причем надо принять как данность, что все люди — разные. Еще надо понимать, что это различие людей растет по мере развития успеха команды. Организуйте дело так, чтобы разные люди могли реализовать в команде свои разные интересы — и люди сделают все остальное. Такова вечная теорема, которую доказал великий Джон Нэш в 1950 году…

…На борту Нерривик эта тема вспомнилось, поскольку полученная рекомендация ЦУП MOXXI основывалась исключительно на разнице людей в данном экипаже. Здесь были представлены (Йорм и Наф) с глубокой модификацией по схеме рыбки-клоуна, дающей потенциал для регенерации органов и инверсии пола. Еще один (Эрик) с модификацией «xianzan», популярной у аргонавтов. И одна (Ханка) с экстремальной модификацией по схеме т.н. палеозойских крокодилов (строго говоря, не имеющих никакого отношения к современным крокодилам) — потенциал именно этой модификации доставлял максимум безопасности в условиях Цереры. Так что ЦУП рекомендовал для первой пилотируемой высадки на Цереру – только одного астронавта: Ханку.

Трое остальных попробовали возмущаться этим вариантом. Во-первых, отправка лишь одного астронавта – очевидный риск неоказания помощи, если что. Во-вторых, Ханка в экипаже самая молодая и с минимумом практических инженерно-пилотажных скиллов. Однако Ханка парировала такие доводы: «Ребята, поймите: моя специфика создавалась именно для этого: действия в глубоком холоде и вне атмосферы. Даже если произойдет критическое нарушение герметичности и терморегуляции скафандра – со мной ничего серьезного не случится. Мой биологический прототип пережил два таких оледенения и падения качества атмосферы, в которых исчезли почти 90% видов животных…». В качестве последней точки, она предложила смоделировать какой-либо сценарий, при котором ее жизнь в ходе высадки окажется под угрозой. Софтвер для быстрой обкатки виртуальных сценариев присутствовал в бортовом компьютере – так что за следующие несколько часов обкатка была проведена. Результат: опасные сценарии нашлись, но их вероятность получалось слишком низкой, чтобы фокусироваться на этом. Хотя, чтобы снизить вероятность еще сильнее, экипаж чуть дополнил протокол посадки. Теперь не оставалось никаких разумных возражений. Выполнение протокола стартовало.

…

МАЙ 12 года Каимитиро

30. Межпланетная археология как новый шаг в астронавтике.

Почему разработчики миссии Нерривик присвоили спускаемым модулям корабль-грунт название LEM — неведомо. Может, не хотели расходовать креатив по мелочам, и просто заимствовали из первой лунной программы Apollo? Там LEM означало: Lunar Excursion Module). Кстати, внешнее сходство было: та же бочка на четырех расставленных лапах, снизу — дюзы, сбоку — дверь, такой общий экстерьер. Остальное — сплошь кардинальные отличия. Гравитация на Церере в 6 раз слабее лунной, поэтому посадка-взлет на Церере намного легче и тут достаточно ракетно-двигательной установки на перегретой воде (у фанатов астро-стимпанка в этом месте возможен ментальный оргазм). Такая установка, вообще не содержащая взрывоопасные вещества, устраняет широкий сектор рисков. В общем, сложно было придумать сценарий, при котором что-то пойдет не так…

…LEM с Ханкой на борту отделился от корабля Нерривик и метнулся в сторону диска Цереры, набирая скорость за счет сочетания реактивно-паровой тяги и гравитации. На третьей минуте полета LEM перевернулся лапами к будущей точке посадки, а движки планово выключились. Полчаса пассивного полета, а затем движки включились уже на торможение. 10 минут до грунта… 9 минут… Внезапно чуть восточнее плановой точки посадки над серой поверхностью Цереры начало расползаться снежно-белое, как будто пушистое пятно овальной формы.

— Fuck! – почти хором воскликнули трое на борту Нерриваик.

— Hey guys, what the fuck is that? – раздался взволнованный голос Ханки из динамика…

…Всего несколько секунд потребовалось экипажу, чтобы понять происходящее. Такой сценарий рассматривался, хотя как маловероятный: извержение криогейзера Аксомама, одного из двух ближайших к точке посадки. Тысячи тонн воды, выброшенной, будто из гигантского распылителя вертикально вверх. Капельки частично испаряются, но то, что осталось – мгновенно превращается в снежинки, разлетающиеся в стороны. Вращение Цереры приводит к перемещению разреженной снеговой тучи с востока на запад. Если подождать несколько часов, то снежинки в основном опадут, но график посадки…

…Еще четверть минуты на борту Нерривик шла бурная дискуссия, но затем ее прервал спокойный голос Ханки. Она сообщала, что, хотя оптическая видимость почти нулевая, радарная система работает идеально, изображение четкое и ясное, мотивов прерывания посадочного протокола нет. По общему правилу, слово пилота в таких случаях старше мастью, чем слово всех остальных. Отработка графика продолжилась.

«Прекрасно, что бочка LEM сделана с максимумом прозрачных элементов», — подумала Ханка, поймав тот момент, когда диск Цереры впереди превратился в ландшафт внизу, окруженный горизонтом на периферии. А затем все потонуло в мелькании сверкающих черточек-снежинок. Она залюбовалась световым шоу, а в левом верхнем углу монитора бежали цифры, отсчитывая последние минуты и километры до грунта. Прямо под ними колебались в 3D-области стрелки скорости и ускорения. Вот стрелка скорость застыла в позиции строго вниз, показывая 4 метра в секунду, а ускорение обратилось в ноль (это значило, что тяга двигателя компенсировала гравитацию, но не более). По инструкции Ханка опустила лицевой щиток шлема скафандра, перейдя с внешнего на автономное снабжение дыхательной смесью. Смысл понятен: при встрече с грунтом теоретически возможны всякие сюрпризы вроде разгерметизация LEM.

Еще 10 секунд и финальная встряска. Как при прыжке со стола на пол. Такая аналогия спонтанно возникла в мозгу у Ханки, поскольку пляски с прыжками оживляли каждый вечер в арт-кафе «Hubble forever» и в пабе «Рогатый гиппопотам». Эти два заведения на центральной плавбазе Маскаренского фудотрона стали любимыми точками зависания Ханки и Эрика при ленивых арго-круизах к востоку от Африки…

…Эти мысли промелькнули за пару секунд и одновременно Ханка отметила, что LEM приземлился без сюрпризов, хотя в очень агрессивном стиле. Рекомендуемая скорость касания для LEM была 1 – 1.5 метра в секунду, но допускалось скорость до 10. Более жесткая посадка стала осознанным решением — чтобы сократить время полете в полосе обильного выпадения «криопирокластических материалов» (снега и пористого льда). Между тем уже зажегся приглашающий зеленый огонек у шлюза. Теперь следует:

— отстегнуть ремень безопасности,

— встать из кресла (и помнить, что гравитация на Церере в 6 раз ниже, чем на Луне),

— сделать шаг и приложить ладонь к индикатору. Готово. Внутренний люк шлюза открылся. Теперь следует залезть в шлюз и приложить ладонь к второму индикатору. Готово. Внутренний люк закрылся, а внешний открылся. Снаружи бушевала метель – так казалось, пока Ханка не выбралась на ступеньку трапа. Здесь было ясно, что происходящее похоже на метель лишь тем, что падают снежинки, покрывая грунт белым пушистым одеялом. Все остальное — иначе. Снежинки падали по баллистическим траекториям (на коротком участке казавшимся идеально прямыми). А вверху было черное звездное небо, на котором пылало маленькое солнце. Его лучи как попало пробивались сквозь густые пунктиры снегопада, местами разбиваясь на краях снежинок разноцветными спектральными вспышками.

— Ребята, вы это видите? – изумленно спросила она.

— Ханка, мы видим, — подтвердил из наушников голос Эрика, — ты как там?

— Я там превосходно! Готовлюсь к историческому шагу в стиле Нила Армстронга.

…

По традиции, основанной в 1969-м, первый шаг человека на какое-либо небесное тело сопровождается исторической фразой вроде: «маленький шаг для человека и огромный скачок для человечества». На первой пресс-конференции после возвращения на Землю, Армстронг добавил: «мы полетели на Луну, т.к. это в природе человека: сталкиваться с трудностями… мы должны делать это, как лосось должен плыть против течения»…

…Вот что Ханка целенаправленно припомнила перед тем, как сделать шаг с площадки перед внешним люком не по трапу, а вбок. Она спрыгнула с высоты около 2 метров и в длинном почти 4-секундном падении, произнесла:

— Длинный прыжок для человека и краткое послание для человечества, — далее, когда ее ботинки коснулись заснеженного грунта, она продолжила, — Нил Армстронг считал, что стремление преодолевать трудности в природе человека. Возможно. С другой стороны, смысл цивилизации в том, чтобы упрощать трудные дела, делать их легкими, делать их безопасными, делать их доступными не только для героев, а практически для всех. Шаг Армстронга на Луну был фокусом сверхусилий. Мой шаг на Цереру устроен иначе. 3-я Космическая эра вообще устроена иначе. Не преодоление трудностей, а их срезание. Я покажу, что это значит – в ближайшие часы и дни. Смотрите и делайте выводы.

…Вообще-то азарт не лучшее качество астронавта, но в данном случае позитивное для миссии Нерривик. Мнения директоров MOXXI в этом вопросе сходилась на том, что у подобных проектов будет хороший PR лишь если астронавты поведут себя не как рабы регламента, а как эмоциональные субъекты, занятые любимым делом…

…Сейчас Ханку распирал веселый азарт, требующей выхода. Она огляделась в поисках возможностей для самовыражения и остановила выбор на сугробе, образовавшемся на парковке с роверами перед стеной сборного домика. Да, тут уже была инфраструктура, построенная роботами (точнее големами) шримпоидами. Два таких голема дежурили в контрольных точках около посадочной площадки, видимо, чтобы чуть позже провести послеполетное обслуживание приземлившегося LEM.

Так вот, Ханка остановила выбор на сугробе, подошла (провалившись в рыхлую белую массу почти по колено) и набрала снега в ладони, сложенные лодочкой. Она пробовала слепить снежок так и этак, борясь с рассыпчатостью церерианского снега, иного, чем на Земле. С пятой попытки снежок (хотя неплотный) получился, и Ханка, не задумываясь, метнула его, целясь в верхушку причудливой ледяной скалы или тороса примерно в ста метрах от парковки. Ей казалось, что она учла все нюансы слабой гравитации, но не так просто сделать это не имея практического телесно-моторного опыта в таких условиях.

За последний месяц Ханка привыкла к лунному уровню гравитации (это в 6 раз меньше земного) — на борту Нерривик именно такой лунный уровень поддерживался вращением обитаемого симплекса. Но тут, на Церере, гравитация была ЕЩЕ в 6 раз меньше, и это привело к внезапным последствиям, диктуемым уравнениями механики. Снежок, как и хотела Ханка, улетел в сторону скалы (хотя слишком высоко, чтобы попасть в цель), но одновременно с этим тело Ханки, под действием инерции бросающей руки, совершило экзотичный прыжок, вызывающий ассоциацию с балетом коровы на льду. Хотя, балет — безмолвен, а этот прыжок сопровождался спонтанным восклицанием: «jebana kurwa!». Благодаря (опять) слабой гравитации, а следовательно — длительности прыжка, у Ханки оказалось достаточно времени, чтобы взять тело под контроль и приземлиться изящно.

После такой фиесты экспромтов, она заявила, что самое время принять ванну и выпить чашечку кофе с круассаном, и направилась в домик. Этот первый образец церерианской архитектуры почти не отличался от жилых блоков антарктических станций, только роль тамбура играл шлюз. Оказавшись внутри, Ханка выскользнула из скафандра, почти как бабочка из куколки, и пошла к ванной, небрежно раздеваясь на ходу и бросая предметы одежды на пол. Готовый эпизод «вот я и дома после вечеринки» (для мыльной оперы).

…

ИЮНЬ 12 года Каимитиро

31. Глоблобургер: социальный океан, отраженный в одной капле.

Алкйона преодолела дистанцию 4.5 миллиарда километров от Солнца — средний радиус орбиты Нептуна. Впереди лежал пояс Койпера: ареал малых планет и кометных ядер. В практическом смысле для Зенона Пекоша и Ликэ Рэм ничего от этого не изменилось: за бортом во все стороны раскинулась уже привычная черная бездна, скупо и бессистемно засеянная звездами. Впрочем, среди звезд выделялась одна аномально большая: Солнце. Кстати, Солнца с орбиты Нептуна выглядит в 30 раз меньшим, чем с орбиты Земли. Но экипаж Алкйоны уже давно воспринимал такую сравнительную астрономию лишь как повседневный фон. Фокус их увлечений заняло иное: сюрреалистическая социология.

Если уточнить, причины, то фокус увлечений сформировался под влиянием Джил Мба, спросившей однажды, почему экспериллюзионные методы в социальной жизни людей применяются столь непрактично? Причина в общих религиозных табу (если да, тогда в каких) если нет, тогда в чем (если это известно, а если неизвестно, тогда что помешало изучить причину)? Схема вопроса была весьма типичной для Джил Мба: в нем заранее содержалось несколько гипотез ответа. Как однажды предположила Ликэ, такая схема может быть оптимальной для диалога через большие дистанции, когда ограничения на скорость сигнала приводят к длинной паузе между вопросом и ответом. Такая схема в принципе сокращала часть диалога по уточнению вопроса. Джил Мба не отрицала это предположение, но и не подтверждала его. Видимо (как предположил Зенон) эволюция коммуникативных обычаев джамблей была намного сложнее и не сводилась к данному фактору, хотя и содержала таковой среди прочих. Кстати: Джил Мба так и не ответила однозначно на вопрос: преодолимо ли ограничение скорости света?

Но сейчас тема: экспериллюзионные методы. Джил Мба изобрела и предложила такой комбинированный (от эксперимент и иллюзия) термин для класса компьютерных игр в вымышленных социальных мирах. НФ и фэнтези поставляют разработчикам игр такие миры с более-менее связной альтернативной реальностью, и Джил Мба находила очень странным, что все это применяется лишь для развлечения. Ведь в каждом мире можно ставить эксперименты и строить практически полезные модели архитектуры общества. Между тем (как успела заметить Джил Мба) земные социологи в основном пользуются примитивными моделями и потому не могут предложить пути решения проблем, прямо сейчас грозящих очередным глобальным взрывным кризисом (третьим за десятилетие).

При непривычности данной идеи Джил Мба, здравый смысл в этом был несомненный, и экипаж Алкйоны попробовал реализовать нечто в таком роде. Наличие на Земле группы поддержки (многочисленной и разнообразной) позволяло запросто раскидать подзадачи между профи, умеющими их решать. Весьма быстро родилась действующая модель под названием Глоблобургер (от выражения Glob-in-blob: отражение мира в капле). Если не вдаваться в детали, то это был фастфуд-зал, в который заходили персонажи, заказывали всякое, смотрели медиа, обменивались мнениями, дружились, ссорились, мирились, и в результате формировали некую социальную картину. Медиа-поток внутри игры мог или задаваться снаружи, или развиваться самостоятельно по тому или иному алгоритму.

Ликэ и Зенон совершенно не ожидали, что у компьютерной игры — Глоблобургера будет политический резонанс на Земле, хотя, если бы они задумались… Но история не имеет опции «если бы». Как известно, проекты, реализуемые путем краудфандинга (попросту говоря – вскладчину толпой людей, которым любопытно, что выйдет) — имеют свойство быстро распространяться, ведь каждый из толпы хвастается своим участием. Особенно энергично распространяются те проекты, вложения в которые делаются не деньгами, а креативными действиями (на поле VR-дизайна и алгоритмики в данном случае). Самое взрывное распространение свойственно проектам, не похожим ни на что, уже бывшее.

В общем: можно было заранее предположить, что число игроков Глоблобургера вскоре достигнет сотен тысяч. Казалось бы: ну и что? Топ-игры набирали в сто раз больше, но никакого политического резонанса это не вызывало. Ведь прошлые топ-игры даже если содержали политическую конструкцию в сюжете, то тривиальную, как правило, в стиле лубочного феодализма (как и топ-романы фэнтези, кстати) и игрок не мог это поменять. Напротив, в Глоблобургере центральной фишкой стала возможность пользовательских настроек политической системы (или общественно-экономической формации — как это называет марксизм). Тут уместен мем:

А ЧТО, ТАК МОЖНО БЫЛО?!

Оказалось, что можно. И тысячам игроков это показалось чертовски прикольным. Они конструировали порой совершенно сюрреалистические формации, а затем, виртуально устроившись за длинным столом в бургерной, наблюдали, как на большом экране над стойкой, развиваются события в этом мире. Разумеется, они делились своим мнением с другими игроками или фантомными персонами, сидевшими рядом (а те в свою очередь делились своим мнением). Для остроты ощущений, игрок мог пройти сквозь плоскость экрана и оказаться участником новостных событий… Но это уже детали.

Не то чтобы игроки массово прониклись настроениями классического революционного марксизма и ринулись силой переустраивать свои страны по избранной модели. Дело в другом аспекте марксизма (и прочих рациональных учений). События, которыми живет общество, и интерпретация этих событий в медиа, зависят от преобладающих способов материального производства и распределения благ. Добро и зло, восторг и отвращение, гордость и стыд, красота и уродство — легко инвертируются одним кликом в регуляторе материального базиса модели, ведь оценочные категории это функции надстройки, они вторичны, они социальные суеверия, они лишь тень материальной реальности. Медиа — вообще продукт приложения социальных суеверий к текущим событиям. Тень тени.

ТЕНЬ, ЗНАЙ СВОЕ МЕСТО

Фаны Глоблобургера массово перетаскивали реальные события из топа новостей в свои виртуальные модели с другими настройками, и получалось феерическое глумление над Устоями. Не над какими-то устоями, которым без году неделя, и которые сложились на памяти нынешних поколений — а над Устоями с большой буквы, корни которых лежат в глубине веков. В мозгах обывателя эти Устои смешались с законами природы, и теперь осмеяние этой части (как бы) законов природы угрожала обывателю экзистенциальным кризисом. Мироздание рушится! Кали-юга! Истеблишменту было плевать на душевные травмы обывателей, но осмеянные устои уже не могут быть скрепами в обществе. Миф становится анекдотом, и вряд ли возможно управлять обществом через анекдоты.

Смешно: революции XX века обещали «разрушить старый мир до основания», однако опирались на это основание. На Устои. Теоретикам революции не хватало фантазии на альтернативы. Они строили ту же самую пирамиду власти и распределения благ, лишь мелочами отличающейся от разрушенной. Даже в полит-романтическом жанре Утопий (начиная с «Утопии» Мора 1516 года) они, с упорством идиотов, рисовали все то же. В организации, мотивации, коммутации, даже в сексе и науке — штампы из средневековья. Упомянутый лубочный феодализм в фэнтези стал модным, поскольку ни авторы, ни их читатели, не видели у политиков ничего, кроме этой лубочной схемы, замаскированной бессодержательными усложнениями (то ли для приличия, то ли для спасения лица)…

…Но внезапно, общедоступная игра Глоблобургер показала всем интересующимся, что альтернативы есть, причем их много. Они определяются не особенно сложной теорией биматричных игр (созданной в 1950-м). И что для работы экономики вовсе не требуется гигантская бюрократическая, статусная и финансовая иерархия. Как высказался об этом гуру Талвиц: «публика узнала, что королевская карета едет не благодаря позолоченным херувимам и расписным панелям, а благодаря лошадям и колесам». К этому он добавил несколько дополнительных ироничных замечаний, в частности:

— Что ранее сценарные игры работали на укрепление социально-политических мифов, а Глоблобургер – на разрушение.

— Что главное в Глоблобургере это сам факт, что с устоями можно играть.

— Что вскоре появится продолжение культовой книги Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства», с заменой первого слова на «Исчезновение».

Гуру экономики смыслов, по обыкновению, троллил цивилизованную публику. Дело не зашло так далеко (по крайней мере, пока), но достаточно далеко, чтобы Еврокомитет по безопасности потребовал объяснений от дирекции MOXXI. По сложившейся традиции объясняться в Брюссель полетел вице-директор Штеллен. Ничего особенного — если бы беседа осталась кулуарной, но в слушания влезли несколько депутатов Европарламента, притащив с собой СМИ. Так обмен репликами оказался залит в паблик, и теперь Ликэ и Зенон, находясь уже за орбитой Нептуна, получили возможность ознакомиться с этим.

…

После обычного обмена вводными фразами и заверениями в приверженности идеалам гуманизма, демократии, толерантности, транспарентности и инклюзивности, началось, собственно, слушание. Штеллену был задан вопрос: проводит ли MOXXI мониторинг глобальной угрозы, исходящей от джамблей, и если да, то как конкретно? В частности: почему не была своевременно распознана угроза, привнесенная игрой Глоблобургер?

Штеллен ответил, что Глоблобургер является земным софтвером, джамбли же (точнее, единственный джамбль — Джил Мба) это лишь триггер, мотивировавший на разработку данного игрового продукта. Если говорить в общем, то от джамблей исходит лишь эта угроза: мотивационная, иногда называемая «угрозой Сократа». Согласно легенде, вина Сократа перед властями Афин состояла в том, что он задавал нежелательные вопросы, мотивирующие граждан к размышлениям, опасным для сложившегося порядка.

Такой ответ вызвал острый спор в Комитете, поскольку возникла коллизия принципов. Гуманизм и толерантность требовала исключать ряд вопросов из публичного поля. Но демократия и транспарентность наоборот, требовали публичности любого вопроса. Что касается инклюзивности, то она требовала обоих вариантов одновременно. Обсуждение зависло — решение подобных коллизий выходило за рамки компетенции комитета. Этот вопрос должны были решать совместно Европарламент и Высокий суд…

…Ликэ Рэм задумчиво посмотрела на заставку-эмблему Еврокомиссии и произнесла:

— Вот так пар уходит в свисток. А у меня, похоже, пробелы в политическом лексиконе.

— Какие пробелы? — спросил Зенон Пекош.

— Вот, — она развела руками, — я припоминаю, что транспарентность это нечто наподобие гласности, в смысле: если решения принимаются за стенкой, то за прозрачной. Но я не смогла вспомнить, что в политике называется инклюзивностью.

— Это, — сказал он, — когда в любой социальный процесс включаются все, несмотря на их различия по этносу, гендеру, образованию, благосостоянию и религии.

— Так… — она задумалась, — …А следует ли приглашать пуританина на конкурс ню-арт?

— Да и нет, — ответил Зенон, — да по инклюзивность и нет по толерантности.

— А, ну теперь я достигла буддистского просветления! – констатировала Ликэ.

Зенон удовлетворенно потер руки и поинтересовался:

— Если ты достигла просветления, то, может, тебе открылось, что там в толще льда?

— В толще льда на Церере? – уточнила она.

— Да, — он кивнул, — объект Акиваша под поверхностью долины Вендимия.

— Ну… — Ликэ сделала паузу, чтобы принять аутентичную позу лотоса, — …Там какая-то угловатая штуковина из сплава хром-кобальт-никель.

— Штука естественная или искусственная? – спросил Зенон.

— Чудеса исключены, такой сплав не бывает естественным, — уверенно сказала она.

…

32. Шаг из цивилизации голода в цивилизацию любопытства

Солнце зашло. Оглушающая жара в Фамагусте сменилась относительной прохладой, и одновременно чуть поменялся звуковой фон поющих цикад. Говорят, раньше на Кипре цикады стрекотали лишь при дневной жаре, и лишь в XX веке стали появляться такие разновидности цикад, которые стрекочут в сумерках или даже ночью. Постепенно три разновидности выровнялись по численности и теперь они пели круглосуточно — только мелодии менялись… Если это можно назвать мелодиями. Габи Витали остановила свой скутер у декоративных ворот кампуса EMU с надписью «parking for staff only», минуту послушала цикад — без жужжания мотора и, шагнув в ворота, прошла к одной из секций таунхауса. Дверь распахнулась раньше, чем она протянула руку к звонку.

— Ой! — вскрикнула журналистка, увидев почти атлетическую (чуть оплывшую) и почти голую (чуть прикрытую зловещим черным фартуком) фигуру с жутким тесаком в руке. Готовый стоп-кадр из слэшера «Поворот не туда»

— Салют, Габи! — добродушно откликнулся генерал Штеллен, запихнул тесак в широкий карман на животе фартука, и левой рукой хлопнул гостью по спине, — Давай, заходи, не стесняйся. Ты тут не впервые, так что знаешь, где кухня-гостиная.

— А-а… — протянула она.

— А это я готовлю том-ям-тхале-нам-хон-гунг-пхут, — пояснил он.

— Что-что?

— Поясняю для тех, кто не знаком с 1000-летней тайской культурой: это суп из овощей с сифудом, кокосом и дьявольским грибом. Хотя дьявольский гриб это недавний вклад в классику, продукт генного дизайна.

— А-а… — снова протянула Габи.

— На твой третий вопрос отвечаю: сегодня я шеф-повар, поскольку Кристина зависла на выставке в Айя-Напа. Презентация нового офисного стиля IQR, Intuitive Quasi-Reality.

— Ах да, она ведь стилист-фрилансер, — вспомнила Габи Витали род профессиональных занятий формально-бывшей жены Вальтера Штеллена.

— Верно, — генерал кивнул, — а сейчас не пугайся слишком сильно.

Предупреждение оказалось своевременным, поскольку они дошли до кухни-гостиной, напоминавшей сейчас… Черт его знает… В лексиконе Габи отсутствовали достаточно яркие эпитеты, чтобы описать увиденный чудовищный бардак.

— Ой…

— Расслабься и возьми из холодильника две банки пива, одну тебе, одну мне, — спокойно распорядился он, возвращаясь к тому, что должно было считаться стряпней.

— Ладно, — она сделала, что сказано, глотнула пива, и вопросительно протянула, — А-а..?

— Говорю же, расслабься. Когда я закончу, то включу спайдербота и он уберет срань. Я выключил его пока, поскольку он точно перепутал бы срань и ингредиенты супа.

Действительно, в углу наблюдался робот-уборщик, поджавший все 8 лапок. На спинке робота тускло светился алый светодиод, сообщая о пассивном режиме.

— Ладно, я расслабилась… А можно уже начинать?

— Да, включай свой репортерский гаджет и поехали, — сказал генерал и поиграл тесаком около стола, на котором были разложены еще не измельченные субстанции для супа.

— ОК, — Габи начала запись, — Вальтер, как ты относишься к тому, что Хлоя полетела во втором эшелоне к Церере? Если вопрос слишком личный, то…

— …Не слишком! — генерал махнул свободной левой рукой, — Ясно, что любые родители напряглись бы от такого действия своего ребенка. Но благоразумие требует в какой-то момент осознать тот факт, что ребенок повзрослел. У Кристины и у меня это осознание произошло довольно давно, когда Хлоя с двумя бойфрендами занялась аргонавтингом. Впрочем, ты неплохо знакома с Хлоей, так что в курсе ее биографии.

Габи кивнула, подтверждая последнюю фразу генерала, и он продолжил. … — Когда Хлоя сообщила о намерении сделать заявку от группы, Кристина задала мне единственный вопрос: о карте рисков этой миссии. Как ты знаешь, сейчас астронавтика кардинально отличается о той, какая была в 1-й космической эре.

— Вальтер, ты сказал: Хлоя и парни сделали заявку. Это что, на общих основаниях?

— Габи, ты же знаешь что да.

— Но зрители, — напомнила она.

— Черт! — генерал сделал жест тесаком, — Я дорежу супо-заправку и перестану тормозить мозгом. Да, это было на общих основаниях. И у офиса не было сомнений, что их заявка ценна. На Земле мало микрогрупп, хорошо ориентирующихся в иных цивилизациях.

— Э-э… Ты о том, что они администрируют эхоконференции Lackhole.FIDONEXT?

— Да, в частности, об этом.

— Так, — произнесла Габи, — а может ли объект Акиваша быть случайной игрой природы? Насколько сильна гипотеза, что во льдах Цереры лежит артефакт иной цивилизации?

— Геохимия, астрофизика, планетология и кристаллография могут оказаться ошибками научного познания, — сказал Штеллен, — вот тогда Акиваша может быть игрой природы.

— ОК, Вальтер. Тогда что это может быть? Любой артефакт бывает сделан для чего-то.

— Да. Например, составной уголковый отражатель. Такие штуки являются пассивными маяками, удобными для навигации, в частности — космической. Вот, на полочке тебя за спиной лежит уголковый отражатель-октаэдр. Знакомься. А я пока заправлю суп.

Габи развернулась кругом и с любопытством воззрилась на очень простую штуку. При первом взгляде казалось, что это правильный восьмигранник из блестящего металла, а более внимательное рассмотрение показывало: это не восьмигранник, это его каркас из дюжины равнобедренных прямоугольных треугольников размером с чайное блюдце.

— Похоже на детскую развивающую игрушку, — высказала она спонтанное мнение.

— Возьми, как сувенир, — предложил Штеллен, последовательно высыпая ингредиенты в котел мультиварки, — будешь показывать зрителям для их развития.

— Мерси! Классная идея!.. А что, Акиваша похожа на…

— Да. Только она составлена из нескольких сотен таких отражателей. Точнее, она была составлена, но развалилась, и сейчас это россыпь, погребенная на глубине 600 метров, вмерзшая в ледяные наплывы времен земных трилобитов.

— Вальтер, а насколько сложно пробурить лед до Акиваши? Только не говори как у вас в пресс-релизе: «это технически решаемая задача». Хотелось бы капельку конкретнее.

— Ладно, только давай перейдем, например, на балкон, а тут я натравлю спайдербота на посткулинарный кошмар.

…

На балконе, неплохо оборудованном для маленькой частично-цивилизованной тусовки, генерал, уже сменивший фартук на футболку и шорты, извлек откуда-то две бутылки.

— Блин… — выдохнула Габи, видя как внутри бутылок лениво перемещаются маленькие световые пятнышки вроде болотных огней, — …Это что, можно пить?

— Да, — подтвердил Штеллен и глотнул из горлышка. Внутри бутылки возникли тусклые вихри зеленого свечения, феерически выглядящие на фоне вечерней темноты.

— Блин… — уже полушепотом повторила журналистка и последовала его примеру. Если кратко характеризовать вкус, то похоже на густое домашнее вино с оттенком карамели. Угадывалась еще нотка корицы, — …О! Необычно! Это что, очередной сопутствующий продукт космического бизнеса MOXXI? Как вино из одуванчиков и пиво Wild Knight?

— Да, — Штеллен улыбнулся, — ты ведь знаешь нашу традицию: проводить антигуманные слабоалкогольные эксперименты над гостями. Конкретно это: пунш Криовулкан… Что ассоциативно возвращает нас к твоему вопросу о бурении льда до Акиваши…

— И?.. – заинтригованно спросила Габи, глотнув еще Криовулкана.

— …И, — продолжил генерал, — это действительно технически решаемая задача. В составе второго эшелона экспедиции к Церере, кроме известных тебе ребят, есть двое монстров арктической экстренной службы: Ларс и Инге Моллен с большим опытом бурения льда.

Габи задумалась на несколько секунд и спросила:

— Это что, та самая парочка, которая копала лопатой комету-мумию?

— Они, — подтвердил генерал.

— Им ведь вроде по 90 лет, — заметила она.

— Все-таки меньше, — сказал он, — но это мелочи, ведь у них сделан эйдж-реверс. И, хотя примененный ими кустарный векторик типа sizif дал побочные эффекты, в частности, с памятью, их профессионализм не снизился. Точнее, повысился и расширился. Буровая установка выбрана та, что им знакома по гренландскому проекту EGRIP 2012 года. Это надежная машина массой 11 тонн, она отправлена отдельным беспилотным рейсом. По сложившейся практике, MOXXI не отправляет людей и груз вместе. Так безопаснее.

— Уф! — выдохнула Габи, — Допустим, с технической стороной более-менее ясно. Но как оценить нетехнические риски? Я имею в виду: из-за случая с игрой Глоблобургер люди начинают опасаться инопланетных вещей, о свойствах которых понятия не имеют.

Штеллен трижды хлопнул в ладоши.

— Из твоей фразы выйдет четкий афоризм, если убрать лишнее слово: «инопланетных». Итого: «люди начинают опасаться вещей, о свойствах которых понятия не имеют».

— Стоп, Вальтер! С чего ты взял, будто слово «инопланетных» лишнее?

— Хотя бы с того, что Глоблобургер вовсе не инопланетная вещь, а компьютерная игра, разработанная конкретными людьми, можно посмотреть их имена и кто что делал.

— Игра – да, но идея этой игры исходила от джамблей! – возразила Габи.

— Какая именно идея?

— Идея показать общественные устои, как произвол модератора игры. -А-а… — иронично протянул он, — …Справедливое есть попросту выгодное для того, кто могущественнее.

— Можно и так это выразить, — проворчала она.

— Так, — сообщил генерал, — это выразил Фрасимах, современник Сократа. Если открыть статью «моральный нигилизм» в любой энциклопедии, то можно обнаружить сходные формулировки, дававшиеся в следующие 25 веков. И не надо валить это на джамблей.

— Подожди, Вальтер! Одно дело философская абстракция времен Сократа, а другое…

Тут Габи мысленно споткнулась, поскольку закончить фразу словами «…а другое дело компьютерная игра» значило бы лишить тезис серьезности. Штеллен подмигнул ей.

— Я помогу. Одно дело философская абстракция, изложенная в узком кругу философов, причем на сленге, непонятном широкой публике. А другое дело компьютерная игра для широкой публики, где та же идея изложена по схеме умственного фастфуда.

— Нет, Вальтер, я о другом хотела сказать! Я хотела сказать, что реалистично сделанная компьютерная игра очень сильно упрощает перенос идей в живую реальность!

— Верно. В этом смысл умственного фастфуда: нажми кнопку – получишь результат. Но хорошо это или плохо зависит от идеи. Если идея хорошая, то…

Генерал дружелюбно улыбнулся и раскинул руки жестом готовности обняться — будто дядька из рекламного клипа, где текст начинается словом «Welcome». Габи покрутила головой в знак неготовности согласиться с таким нарочитым вульгаризмом.

— Ты говоришь как о рецептах пиццы. А университетские социологи пишут, что мир на пороге самого сильного излома со времен неолитической аграрной революции, которая произошла примерно 10 тысяч лет назад.

— Социологам виднее, — отреагировал он, — однако, мир это не мост, и излом мира порой бывает полезным или даже необходимым, чтобы жить дальше. Если какой-то мировой порядок существует много тысяч лет, то весьма вероятно, что пора ломать.

— На это, — сообщила она, — социологи отвечают, что крайняя древность этих элементов порядка указывает на их необходимость. Ведь иначе, уже нашлась бы альтернатива.

— Слабый аргумент, — прокомментировал генерал, — за последние 300 лет так говорили в защиту теократии, аристократии и монархии. Практика последовательно опровергла.

— Но, Вальтер, сейчас социологи утверждают, что угроза намного серьезнее. Игра, идея которой подарена джамблями — как троянский конь. Игра разрушает корневой принцип порядка в обществе. Любой формы порядка. И это катастрофа. Причем знаешь, на кого ссылаются университетские социологи?

— На кого же?

— На Филиппа Уэллвуда, профессора эксплитики здешнего университета, EMU!

— Ого! — удивился Штеллен, — Я знаю Фила, и я уверен, что он такого не говорил.

— А вот говорил! — с детским азартом заявила Габи, — У него это названо: третий путь в футурологии или Хампти-Дампти! Так статья называется!

— Ого! — повторил генерал, — Хотел бы я увидеть сцену гнева Фила, когда он узнает, как некоторые псевдо-коллеги извратили его вполне ясную работу.

— А если по существу? – ехидно спросила она.

— По существу… — сказал он, мельком глянув на экранчик браслета, стилизованного под наручные часы начала XX века, — …про Хампти-Дампти лучше расскажет Кристина. Из данных позиционирования можно заключить, что она подъедет через 8 минут.

…

Появившись действительно через 8 минут, бывшая жена генерала для начала, занялась окультуриванием ситуации, в смысле: размещением всех участников за столом в кухне-гостиной, поскольку суп том-ям-тхале-нам-хон-гунг-пхут сварился. Гастрономические свойства получившегося супа слишком многогранны чтобы можно было изложить их в коротком тексте, потому лучше даже не начинать. Просто: суп был великолепен, хотя у снобов из Индокитая могло сложиться иное мнение… Хотя нет, не могло, ведь суп был съеден абсолютно без их участия. Лишь затем (в фазе чаепитие) Кристина приступила к изложению концепции «третьего пути в футурологии — Хампти-Дампти».

— Видишь ли, Габи, рассуждать о Хампти-Дампти на нынешнем уровне материального развития, это примерно как о термоядерной войне между Монтекки и Капулетти. Я не ошибусь, если скажу, что ты не читала саму статью Фила?

— Не ошибешься, — со вздохом созналась журналистка, — а что, очень заметно?

Кристина обворожительно улыбнулась.

— Очень! Дело в том, что Фил обсуждает переход цивилизаций от 1-го ко 2-му типу, а в данный момент, даже после взрывного прогресса последнего 10-летия, наш уровень не превышает одного процента от энергетики модельной цивилизации 1-го типа.

— А-а… — Габи задумалась, — …Ты ведь сейчас про шкалу Кардашева, да?.. Дождавшись утвердительного кивка Кристины, она спросила: … — А энергетика у 2-го типа цивилизаций сколько по этой шкале?

— У 2-го типа в 10 миллиардов раз больше, чем у 1-го типа, — последовал ответ.

— Так, ладно… — Габи задумалась, — …А тогда Хампти-Дампти это о чем?

— Это о том, у индивида цивилизации переходного 1-2-го типа есть самодостаточность. Практически для материального обеспечения ему никто не нужен. Он в любой момент может выбрать астероид, поселить розу под колпаком и играть в Маленького принца.

— Подожди, Кристина, а как этот индивид туда долетит, чем будет дышать и питаться?

— Габи, отвлекись от человеческих и вообще от любых биологических мерок. Индивид цивилизации 1-2-го типа это совсем другая штука.

— Например, как Джил Мба, — добавил генерал.

— А разве Джил Мба это не просто компьютерный аватар?

— Чей аватар? – иронично спросила Кристана.

Журналистка застыла на мгновение. Она лишь сейчас подумала о том, что персонаж (джамбль), чьим аватаром является мультяшная лягушка, физически присутствует на борту Чубакки… Если к такому объекту как Чубакка применим термин «на борту».

— Итак… — генерал позвенел ложечкой о блюдце, — …Хампти-Дампти это пока не наша человеческая футурология. Можно, однако, продолжить об этом, или можно вернуться обратно к человеческим делам.

— Давайте к человеческим делам, — выбрала Габи, — вот допустим: устои упали, порядок сломался. Как общество будет жить дальше?

— Например, как Робинзон и Пятница, — моментально ответила Кристина.

— Подожди! Это ведь вымышленная история!

— Эта – да, но есть куча похожих реальных историй. Взаимовыгодная линия поведения практически всегда формируется между несколькими людьми, попавшими в ситуацию оторванности от своих сообществ, даже если нет ничего общего в их культурах. Лишь немногие особые культуры так разрушительны для разума, что подавляют эту опцию.

— Так, я запуталась… — Габи покрутила головой, — …Это мы что сейчас обсуждаем?

— Мы, обсуждаем, нужны ли обществу устои, — напомнил генерал, — и обобщенная схема Робинзон-Пятница отвечает: не нужны. У людей, как и у любых более-менее разумных существ, есть врожденная опция сходу строить схемы полезного взаимодействия с себе подобными. Это легко заметить, наблюдая, как дети выдумывают коллективные игры.

— По-моему, Вальтер, это уже избыточное упрощение сути дела, — предположила Габи.

Кристина щелкнула пальцами, взяла свой телефон, открыла на экране некую избранную страничку, и зачитала: «Человеческие сообщества создают культуру в результате ошибок, неудачных попыток, промахов, заблуждений и недоразумений. Люди, в поисках истины скатываются ко лжи, так возникают обычаи, нравы, святыни, вера, тайна… Ложно оценивая поведение других людей, собственного тела, сил природы, считая предопределенным то, что случайно, а то, что предопределено — чистой случайностью, выдумывая все больше несуществующих явлений, люди обзаводятся культурой, по ее представлению перекраивают картину мира, а потом, через тысячи лет, еще и удивляются, что им в этой тюрьме не очень удобно». …Затем отложила телефон и пояснила:

— Это Станислав Лем, эссе «Культура как ошибка», 1971 год.

Габи с сомнением покачала головой.

— Я не спорю, что Лем был великий человек, но это уже как-то слишком жестко.

— А по-моему, слишком мягко, — возразил генерал, — на самом деле генезис того, что Лем назвал культурой, а консультанты ООН — устоями, это накопление не случайных а очень закономерных ошибок при попытках увековечить обреченные социальные пирамиды. В начале каждой эпохи кучка случайно-успешных людей строила пирамиду, а в конце эта пирамида рушилась, несмотря на миллионы заклинаний. Начиналась следующая эпоха, снова выделялась кучка случайно-успешных людей… Но заклинания прошлой эпохи не исчезали, они накапливались, и в какой-то момент весь этот трэш был назван устоями.

— Знаешь, Вальтер, вот я слушаю тебя, а на языке крутится нетактичный вопрос…

Журналистка резко замолчала, сосредоточенно крутя чашечку на блюдце. На несколько секунд воцарилась тишина, затем Кристина звонко искренне расхохоталась и спросила у генерала:

— Солнце мое, ты понял, о чем наша очаровательная гостья?

— Тут даже шляпная болванка поймет. Габи хочет спросить: а как я с такими взглядами столько лет служил, грубо говоря, в охранке?

— Как вы оба так угадываете? – пробурчала журналистка.

— Спецкурсы, плюс тренинги, плюс оперативно-аналитический опыт, — сказал генерал.

— А я прожила с этим парнем столько, что заразилась, — пошутила Кристина.

— Теперь по существу вопроса, — продолжил он, — да, я много лет служил в охранке и это можно считать аморальным. Но сейчас мы говорим не о морали, а о термодинамике.

— О термодинамике? – изумленно переспросила Габи.

Генерал выразительно развел руками, как иллюзионист, только что на глазах у публики доставший белого кролика из пустой шляпы.

— Представь: политэкономия это частный случай неравновесной термодинамики, науки о системах, самоорганизующихся и поддерживающихся только за счет потока ресурсов из внешней среды. Вопрос в том, что для данной системы является внешней средой. Иначе говоря: какие виды необходимых ресурсов данная система не может производить сама.

— Пока я не понимаю, к чему это, — призналась она.

— Еще один шаг и станет ясно, — пообещал он, — в конце XX века власти Китая поменяли маоизм на западные устои в рафинированном виде. За счет этого Китай стал эталоном рыночной успешности, а главным в рафинаде устоев была доктрина Huminerals. Люди, подобно минеральному сырью, добываются, загружаются в бизнес, расходуются, затем оставшийся шлак утилизируется. Как ты думаешь, что самое важное в этом?

— Мм… Наверное, то, что это запредельное свинство.

— Мы говорим не о морали, — напомнил генерал.

— Мм… Даже не знаю… Но в этом есть что-то очень неправильное.

— Не дави девушке на мозг, — вмешалась Кристина, — слушай, Габи, самое важное то, что поток человеческого ресурса — внешний для бизнеса. И если поток обмелеет, то бизнес сломается. Именно это случилось в начале второй четверти XXI века.

Журналистка отпустила чашечку и обхватила голову руками.

— Блин! У меня мозги пухнут. Я знаю историю восточноазиатской депопуляции, но мне никогда не приходило в голову рассматривать это вот так.

— В этом весь смысл устоев! — Кристина снова щелкнула пальцами, — Мужик пашет, как проклятый, чтобы прокормить семью, в которой баба рожает, как проклятая, насыщая систему хуминералами — детьми, которые вырастут, чтобы тоже пахать и рожать. Но на очередной исторической фазе пролетарии стали сокращать издержки, происходящие от детей. Рождаемость упала втрое ниже критического уровня. Далее как мифе о рыцаре на развилке трех опасных дорог, попробуй угадать: каких?

…Сюжет о рыцаре, попавшем на развилку, где выбор каждого из трех путей сулит ему проблемы разного типа, восходит к античным мифам о троичном делении вселенной, и прослеживается далее в героическом эпосе, скальдической поэзии и новейшей фэнтези. Факультет журналистики Сорбонны лишь немного затрагивает эту область всемирного наследия изящной словесности, но все-таки достаточно, чтобы Габи могла экспромтом сочинить подражание средневековым образцам:

— Камень-менгир у дорожной развилки

Темными рунами Локи исчерчен

Там правый путь королю обещает

Скорую гибель от яда Химеры

Средний путь угрожает потерей

Всех плодородных земель королевства

Левый путь проклят иначе: на нем

Забвение подданных ждет короля…

Возникла пауза — слушатели оценивали восьмистишье, затем Кристина спросила:

— Мне лишь кажется, или это Старшая Эдда в креативном переложении?

— Наверное, слог немного похож, — скромно ответила Габи и улыбнулась.

— А как насчет толкования этого пророчества? — полюбопытствовал генерал.

— Разве я похожа на толкователя?

— Габи, не прибедняйся, для этого требуется чуть больше артистизма, чем у тебя есть на данный момент жизни.

— Что ж, если ты так говоришь, то мне придется попробовать…

Журналистка сделала длинную паузу, упорядочивая мысли в голове. Мыслей там было предостаточно — своих и чьих-то (запомненных на тусовках, в которых Габи принимала участие). Как-то само собой эти мысли стали складываться в историю, сначала немного сумбурно, а чем дальше, тем увереннее. Кстати, история получалась не такая сложная и очень логичная. Элитаризм оказался обречен в тот момент, когда плебс перестал даром следовать Устоям: кормить Систему свежим человеческим мясом. Элита могла сделать ультраправый шаг: силовое принуждение плебса к Устоям — но реакцией плебса станет поддержка любой антисистемной группировки. Как это работает еще в 1810-х показал Симон Боливар, а в XXI веке это крайне упростилось технологически. После появления «даров Каимитиро» и «химеризации» общества — упрощение стало радикальным…

…В общем: после «Вандалического кризиса» для элиты уже очевидно не годится идея ультраправого поворота. Но не годится и средний путь, т.е. игнорирование изменений (принцип «to do business as usual»), ведь человеческий ресурс сокращается, а в том, что осталось — сокращается доля, отвечающая Устоям. Ресурсный коллапс. Хотя, в реально возможном сценарии не будет коллапса. Химеризация общества создаст (уже создала) альтернативные экономические центры, которые тихо заместят старую систему, как в биоценозах более приспособленные существа замещают менее приспособленных…

…Остается лишь левый путь (если нечто неотвратимо, то надо возглавить это), и вроде шансы элиты на этом пути неплохие. Новая роботизация (големизация) снимает любые проблемы с низовым человеческим ресурсом, а векторики эйдж-реверса также снимают проблему старения и выбытия квалифицированного персонала. Проблемы энергетики и продовольствия уже, по сути, решены. Бинго! Но есть нюанс: все проблемы решаются СЛИШКОМ легко (тут Габи по памяти процитировала фрагмент из «1984» Оруэлла): …Общий рост благосостояния грозит иерархическому обществу гибелью, а в каком-то смысле и есть уже его гибель. Став всеобщим, богатство перестает порождать различия. Можно, конечно, вообразить общество, где блага доступны всем, но власть останется у элитной касты. Однако, подобное общество неустойчиво: как только люди заметят, что элитная каста не выполняет никакой практической функции, и выбросят ее. Вообще-то иерархическое общество зиждется только на нищете и невежестве…

Габи замолчала и сделала жест, означающий бы в студии завершение съемки дубля. В ответ на это генерал удивленно поднял брови, казалось, почти до середины лба.

— А где самое интересное: что дальше?

— Munu osanir akrar vaxa, bols mun alls batna, — продекламировала Габи и, насладившись удивлением собеседников (не знающих старо-норвежского языка), перевела, — взойдет урожай на полях, где не сеяли, зло станет благом… Ну, поскольку меня заподозрили в плагиате со Старшей Эдды, я решила, что финал можно взять из прорицания Вельвы о событиях, которые последуют за Рагнареком и гибелью богов вместе с великанами.

— А знаешь, — сказала Кристина, повернувшись к бывшему мужу, — она права.

— Я вижу, — согласился он, — хотя, тут снова возникает вопрос толкования.

— Минутку, Вальтер! – возмущенно воскликнула журналистка, — Как случилось, что ты задаешь вопросы, а я отвечаю? Ведь формат беседы подразумевает обратное!

— Это как? — брови генерала опять сделали попытку взлететь до середины лба.

— Это называется «интервью», причем я интервьюер, значит, я задаю вопросы.

— А-а… — выразительно протянул он, — …Извини, просто от службы в секторе активного реагирования контрразведки осталась профессиональная деформация, в силу которой я подсознательно веду любой диалог к тому, чтобы визави отвечал на мои вопросы.

— Понятно-понятно. Всегда найдется причина тиранить журналиста. Чего уж там.

— Не дуйся, это контрпродуктивно, — сказала Кристина, — тем более, Вальтер извинился.

— У меня и в мыслях не было дуться, — ответила Габи, — я лишь тактично веду разговор к прекрасной кульминации, когда Вальтер истолкует прозвучавшее пророчество Вельвы относительно мира после Рагнарека.

Возникла пауза, генерал залпом допил кофе из чашечки, и лаконично объявил:

— Шаг от цивилизации голода и прибыли к цивилизации изобилия и любопытства.

— Что-что? — изумилась Габи и, когда он повторил, попросила, — А можно детальнее?

— Да. Кстати, это давно известно. Ты сама цитировала Оруэлла. У Оруэлла даны только предпосылки, но по ним несложно сделать выводы. У общества так или иначе появится сообразная структура, иная чем лестница иерархии между нищетой и сверхбогатством. Элита может успеть сделать это, если же не успеет, то это сделают силы неравновесной термодинамики, и тогда элита удивительно быстро превратится в дым из трубы.

— Подожди, Вальтер, ты хочешь сказать, что Оруэлл ошибался? Что иерархия могла бы существовать без нищеты внизу лестницы?

— Да. Например, иерархия шоуменов разных уровней популярности.

— Это явно другое! — возразила Габи.

— Ты так уверена? — иронично поинтересовалась Кристина.

— Э-э… Гм… После твоего вопроса я уже не так уверена.

— О! Ты всего лишь не так уверена? Маловато для выпускницы Сорбонны. Неужели там будущие журналисты не изучают историю PR Красной весны в Париже?

— Блин! — Габи хлопнула себя ладонью по лбу, — Ги Дебор, Общество спектакля! У меня сейчас уши сгорят от стыда, что я забыла! Ну, точно! Власть в обществе материального благополучия это не более чем шоу! И это устраивает всех, кроме нищих. Значит, если нищих нет, то это устраивает всех… Но…

На лице ее отразились серьезные сомнения. После паузы она договорила: … — Согласится ли элита на роль шоуменов, конкурирующих за любопытство плебса?

— Одни согласятся, — сказал генерал, — ведь это хороший вариант, свидетельством чему являются номинальные монархии с номинальными аристократиями. То самое шоу.

— Ладно. Допустим, одни согласятся. А другие?

— А для других есть выход через трубу.

— Ладно, — она кивнула, — допустим, это произойдет. Элита станет артистами шоу. Но, в таком случае, у кого будет реальная политическая власть?

— Ни у кого. Обществу изобилия не нужны институты политической власти.

— Как не нужны? — удивилась журналистка.

— Никак, — предельно кратко пояснил он.

…

СЕНТЯБРЬ 12 года Каимитиро

33. Ремесло межпланетных рудокопов – теперь по-настоящему

Первое правило пребывания на иной планете: сразу реагировать на что бы то ни было в случае, если оно в чем-либо выглядит странно или просто не так, как в прошлый раз. К поведению коллег это тоже относится. Поэтому Олли Лорти отреагировал на вроде бы безобидное обстоятельство: Ларс Моллен более пяти минут стоял неподвижно на краю горной выработки. Практических причин для этого не было, смотреть там не на что. По существу обыкновенный карьер размером с олимпийский стадион… Эта ассоциация не случайная, поскольку геометрия похожа: те же ярусы, спускающиеся к арене. Так вот: в церерианском реголите – силикатной породе типа земной глины, очень мокрой, точнее смешанной с замерзшим рассолом – пришлось вырыть карьер, чтобы добраться до слоя достаточно чистого льда (к которому уже можно применять ледяной бур). Как сказано выше, смотреть там не на что: лишь ярусы из промороженной глины и грязная ледовая арена внизу (снова ассоциация со стадионом!). Однако, Ларс смотрел долго, не сходя с места. Это было странно и могло означать, что с ним не все в порядке. Олли объявил в микрофон, включив общее оповещение: «я прыгну и гляну как дела у Ларса, на всякий случай». Затем он прикинул дистанцию и аккуратно, с паузами, выполнил полдюжины прыжков, каждому из которых на Земле позавидовал бы гигантский кенгуру. Но тут, на Церере, с гравитацией 1/36 земной, это было несложно даже в скафандре… На финише последнего прыжка, Олли затормозил в нескольких метрах от Ларса. Тот повернулся.

— Алло, парень, с чего ты поднял аларм?

— Ну, ты как-то странно тут завис, — пояснил Олли, — а первое правило учит, что…

— …Да, ты прав, — согласился ветеран гренландской экстренной службы, — мне точно не следовало предаваться эстетической и экологической созерцательной медитации.

— Чему-чему предаваться? – удивленно переспросил Олли.

— Насвинячили мы ужас, как, — пояснил Ларс, — была аккуратная долина, а теперь прямо посредине такой вот свинорой.

…Рядом, вроде бы, едва ощутимо вздрогнул грунт (загадочный феномен обостренного тактильного восприятия на Церере). В двух шагах от беседующих финишировала после превосходного прыжка Инге Моллен.

— Что за фигня случилось? — спросила она, в общем-то, для проформы (в режиме общего оповещения), поскольку визуально сходу определила: никакая фигня не случилась, это обычная маленькая нормальная непредсказуемость эмоциональных реакций человека.

— Все ОК, без аварийных предпосылок, — рефлекторно ответил Ларс.

— Просто, — добавил Олли, — возникла идея учредить Движение Эстетической Экологии Цереры. Ну, чтобы не слишком портить очарование здешней природы.

— Очарование? — скептически переспросила Инге, окинув взглядом ландшафт, хаотично заполненный угловатыми серыми скалами из реголита, где-то с вкраплениями льда и с розовато-белыми как бы игольчатыми островками соли, — Такого очарования на Земле внутри полярных кругов чуть больше чем до фига.

Олли жестом предложил ей переместить взгляд на медленное неотвратимое копошение ансамбля роботизированных горнодобывающих машин на дне карьера и произнес:

— Две вещи наполняют душу все новым и нарастающим удивлением и благословением, тем чаще, чем продолжительнее мы размышляем о них. Это: звездное небо над нами и готовность засрать его внутри нас. Иммануил Кант. Критика практического разума.

— По-моему, у Канта там в конце про моральный закон было, — заметил Ларс.

— Было, но теперь неактуально, — выкрутился Олли.

— Что действительно актуально, так это ужин! — объявила Инге, — Мы тут торчим, будто Колосс на Родосе, а солнце уже садится, между прочим. Давайте уже пойдем на поезд.

На уже сложившемся церерианском сленге термином «поезд» обозначалась кольцевая узкоколейка, проложенная между обитаемой базой и карьером, и курсирующие по ней вагонетки. Вообще-то можно было дойти (точнее допрыгать) пешком за полчаса, но не имело смысла, особенно на закате, когда длинные тени скал исчерчивали поверхность маленькой планеты так, что взгляд не разбирал деталей и появлялся риск прыгнуть на какую-нибудь неудачную точку. Кстати, закат наступал тут через два с четвертью часа после полудня. Из этих соображений регулярные приемы пищи делились на:

— завтраки (привязанные к рассветам)

— ужины (привязанные к закатам) Обедов формально не случалось вовсе, а время сна определялось для разных персон в зависимости от графика вахт, без связи с положением небесного светила…

…Доехать на обычной электрической дрезине до базы было минутным делом, а там у въездного шлюза, ни у кого не получалось сдержать улыбку или даже хихиканье. День когда на базу прибыла тройка Хлоя-Олли-Нигиг стал поворотным в истории юмора для астронавтики. Первое, что сделали эти ребята: снабдили окрестности въездного шлюза набором компактных кинопроекторов, применяемых для небольших стадионов. Теперь возвращение полевой группы происходило сквозь рекламный постер, или витрину, или дорожный указатель. В этот раз на въезде красовалась оскаленная морда тираннозавра, взятая с афиши очередной франшизы «Парка Юрского периода», экзотически слитая с условным кроликом от логотипа журнала Playboy. Всю эту красоту пересекала надпись готическим шрифтом: «Кролик! Не опоздай к ужину!». Инге непроизвольно фыркнула, после чего, сдерживая смех, прокомментировала:

— Гаденькая шутка!

— Да ладно, — отреагировал Олли, — вот когда мы залили рекламу «Титаника» 1912 года с надписью «Добро пожаловать на борт», это действительно было гаденько.

— А это что за хрень?! – изумился Ларс, когда дрезина въехала в технический ангар.

— Это не хрень, а креативное барбекю, — сообщила Ханка Качмарек, переворачивая при помощи длинной вилки ломтики эрзац-мяса на металлической сетке над огнем.

— Спокойно, дружище, тут вокруг ничего пожароопасного, — добавил Эрик Лафит.

— Но открытый огонь в техническом помещении… — возразил Ларс.

— Да! – Эрик вскинул правую ладонь, — Но лишь благодаря кислородному наддуву. Тут парциальное давление кислорода не выше чем в Горакшепе, как ты помнишь.

— Я помню, какое у нас давление кислорода, но что, на хрен, такое Горакшеп?

— Это озеро и деревня в Гималаях, на высоте 5200, там неподалеку базовый лагерь под Джомолунгмой.

— Между прочим, практически готово, — добавила Ханка, позвенев вилкой об сетку…

…Тут уместно пояснение: обычный человек приспособлен к атмосферному давлению примерно 760 мм ртутного столба (или 100 кило-паскалей), но может адаптироваться к давлению на высоте 5000+ метров, где 410 мм р.с. или 54 кПа. Кстати, шерпы живут в таких условиях и удивляются: почему туристы первую неделю ведут себя, будто рыбы, вытащенные из воды? А команда астронавтов на Церере, за счет генной модификации, чувствовала себя при таком обеспечении кислородом не хуже, чем шерпы. Еще нюанс: состав воздуха в Гималаях как везде на Земле: кислород 21, азот 78 и 1 процент всякой мелочи. Здесь же, на церерианской базе в долине Вендимия, применялся почти чистый кислород, и суммарное давление здесь было около 85 мм р.с. или 11 кПа. Смысл такого трюка понятен: чем ниже давление, тем слабее последствия аварий с частичной потерей герметичности (такое порой случались на базе из-за тектонических толчков — близость к действующим криовулканам давала о себе знать). С этим давлением была связана одна смешная кухонная проблема: невозможность сварить или заварить что-либо в открытой посуде — вода закипала при температуре ниже 50 Цельсия. Разумеется, можно готовить, используя плотно прилегающую крышку, но этот путь отсекает множество прекрасных рецептов. И, чтобы компенсировать такое снижение разнообразия блюд, персонал стал экзотически экспериментировать (впрочем, не забывая азы техники безопасности). Для астронавта 1-й или 2-й космической эры, такое выглядело бы дико. Разнообразие блюд вообще было за гранью мыслимого в космических миссиях. Но вот 3-я космическая эра отсекла героизм первопроходцев и дискомфорт миссий. Многое стало иначе…

…Пока Инге (как и остальные двое, вернувшиеся «со льда») снимала скафандр, у нее в голове всплыл естественный вопрос, который она в следующий момент задала:

— Ребята, а откуда уголь для барбекю?

— Так, это не уголь, — сообщила Ханка, помогая Эрику перекладывать готовые ломтики с сетки в миску-термос, — это что-то среднее между горючим сланцем и метангидратом.

— Кокопеллит, — подсказал Эрик и пояснил, — название не слишком удачное, но минерал найден на северо-западе от нас, со стороны криовулкана Кокопелли, поэтому…

— …Стоп! – строго сказал Ларс, — если это местный минерал, то прежде всего он имеет значение для науки, а не для барбекю!

— Для науки там… — Эрик показал ладонью на северо-запад, — …Полмиллиона тонн или больше. Как выход магматической породы площадью около гектара.

— Понятно… — Инге погладила затылок ладонью, — …А кстати, как вообще обстановка?

— Обстановка в норме. Наф улетела обратно на орбиту. Хлоя и Нигиг спят… — тут Эрик прислушался к звуку, донесшемуся из-за переборки, — …Или уже не спят.

…

Упомянутый звук можно было идентифицировать как специфический глухой всплеск. Бытовые реалии базы в долине Вендимия были таковы, что подобный звук возникал в случае, если кто-то шлепался в бассейн (или сам по себе, или будучи брошен туда). По конкретным обстоятельствам и с учетом некоторого опыта можно было угадать: Хлоя проснулась первой и бросила еще сонного Нигига в бассейн. Ее веселила возможность поднять парня, весившего на Земле 250 фунтов, и бросить как шар в боулинге (как раз здешний вес Нигига соответствовал весу второго шара: 7 фунтов).

Откатим события на сотню секунд в прошлое, чтобы прояснить цепь событий. На базе Вендимия скользящий график времени сна в сочетании с психическим эффектом от 9-часовых суток, привели к тому, что астронавты спали, как кошки. В смысле: не только когда угодно, но и где угодно (не где попало, а именно где угодно). На этот раз Хлоя и Нигиг улеглись в оранжерее у пруда-охладителя (важного элемента для энергоблоков, также годного для купания). При здешней гравитации, пластиковая циновка — фиксатор грунта не отличалась от пуховой постели для сказочных принцесс, так что механически спать на этом было вполне комфортно. Итак: Хлоя открыла глаза, ощутила себя вполне выспавшейся, улыбнулась качающимся над головой адскими яблоками (кто-то изобрел такое название для этих генно-синтетических фруктов), и подумала: пора похулиганить слегка для подъема тонуса. Достойный объект хулиганства — вот, под боком: Нигиг, чья внушительная туша ритмично вздымалась и мелодично храпела в такт дыханию. Хлоя оттолкнулась ладонями, подпрыгнула, качнулась в воздухе, бесшумно приземлилась на босые стопы, и прицелилась. Задуманное требовало грамотной оценки параболической траектории. Ведь, хотя тело Нигига весило не больше, чем шар для боулинга, его массу никто не отменял — таковая составляла центнер с восьмушкой, определяя инерционные характеристики для планируемого броска…

…Хлоя усилием воли отбросила мысль использовать калькулятор (это стало бы явно неспортивным актом) и трижды посчитала в уме. Трижды получив одинаковые числа и прокрутив в уме предстоящее действие, она приступила. Чем-то это напоминало заход тяжелоатлета-любителя на сложный пауэрлифтинг. Хлоя присела, втиснула ладони под массивный объект, и выпрямилась, продолжив движение дальше силой рук, стараясь не только придать снаряду достаточную скорость, но и сделать это под расчетным углом к горизонту. Нигиг взлетел лениво, как перегруженный аэростат, и поплыл по параболе к теоретически-экстремальной точке высоты, достигнув ее примерно за 4 секунды. Этого времени ему хватило, чтобы проснуться, открыть глаза, понять обстановку, и объявить:

— Блин, я так и знал! В финале фразы ему оставалось до встречи с поверхностью воды около двух метров по горизонтали, одного по вертикали, и менее секунды по времени. Он успел трагическим тоном добавить:

— Бум! Через мгновение его тело врезалось в воду, создав картину, похожую на ту, которую в фильмах-катастрофах конструируется для сюжета с падением астероида в океан.

Погрузившись до дна (в шутку тут была сделана глубина фольклорные 7 футов), Нигиг оттолкнулся, всплыл на поверхность, легко шевеля ногами поднялся по пояс из воды, и начал наблюдать, как по бассейну катаются этакие игрушечные цунами, вызванные его падением. Отражаясь от стенок и взаимодействуя между собой, они формировали узор, мотивирующий вспомнить тему «интерференция волн» из школьной физики. А еще…

— Алло! – окликнула Хлоя, — Что молчишь? Ты ведь не обиделся, правда?

— Не обиделся, — ответил он, — просто, я засмотрелся на волны и задумался об уголковых отражателях. Почему Акиваша построена именно из них? Чего хотели строители?

— По-моему, это ясно, — Хлоя выразительно раскрыла ладони, — они хотели максимально упросить для адресата поиск этих штук по радио-эхо.

— Значит, по-твоему, это межзвездное материальное послание? А кому?

— Ну, не знаю… Может, марсианам? Что было четверть миллиарда лет назад на Марсе?

Нигиг не успел ответить, поскольку из технического ангара появились пять остальных астронавтов, и Ханка, которая несла на голове (в африканском стиле) термоконтейнер с барбекю-продуктов, возмущенно воскликнула:

— Ну, это какое-то вавилонское свинство! Пока кое-кто готовят самый вкусный ужин на просторах Солнечной системы, кто-то другой без них обсуждает интересные темы!

— Мы рассуждали, кому адресована Акиваша, — сообщила Хлоя, — может, марсианам?

— Вряд ли, — отреагировал Эрик, — к моменту прилета Акиваши, на Марсе уже примерно миллиард лет была такая же унылая пустыня, как сейчас.

— Может, обсудим это за ужином? – практично предложила Инге.

…

В кают-компании, похожей на клубный кинозал или планетарий, совмещенный с кафе, обсуждать подобные вещи было удобнее, чем в оранжерее. Тут сервис позволял залить медиа-файлы к любой идее прямо на большой экран, причем для этого не требовалось ничего кроме голосовых команд робармену. Но, это не исправляло баги самой идеи — а таковых багов имелось предостаточно. На первый взгляд изложение Нигига выглядело прекрасно-логичным. Четверть миллиарда лет назад некая цивилизация, лишь чуточку более продвинутая, чем нынешнее человечество, решает адресно заявить о себе. С этой целью она рассылает сотни или тысячи стандартных «почтовых зондов». Каждый зонд состоит из движителя типа управляемого солнечного паруса и полезного груза: пакета уголковых отражателей, к которым прикреплены информационные носители. Тут надо вспомнить, что в 1-ю Космическую эру земная цивилизация действовала так же: были пластинки из металла с гравированными посланиями на двух аппаратах Пионер и двух аппаратах Вояджер, улетающих из Солнечной системы. В этой гипотезе инопланетяне чуточку прогрессивнее, поэтому запуск организован технологичнее. Аппараты летят с большей скоростью, порядка милли-С (300 км/с) к конкретным планетам с шансами на существование цивилизации. Мы отправляли межзвездные послания наугад, поскольку научились искать экзопланеты лишь во 2-ю космическую эру…

…У гипотетических зондов четверть миллиарда лет назад предусматривался механизм частичного торможения на финише. Их солнечный парус по мере приближения к цели работал, как парашют в потоке излучения звезды-хозяйки целевой планеты. Этот трюк понижал скорость с 300 до, например, 30 км/с. — типичной ударной скорости метеорита, разрушающей метеорит лишь частично. Солнечная система попала в выборку по ясной причине: тут три планеты в Поясе Златовласки (Венера, Земля, Марс) и еще три супер-спутника планет-гигантов в Поясе Снегурочки (Ганимед, Каллисто, Титан). При таком раскладе логично направить послание на что-нибудь посредине. На Цереру…

…Практических обоснований у этой гипотезы пока имелось мало: только факт наличия объекта Акиваша в толще льда и еще следы бора и азота в слое чуть выше объекта. По данной гипотезе это могли быть остатки солнечного паруса, сделанного из борофена – двумерно-кристаллического вещества, рассматриваемого наряду с графеном как очень перспективный материал для солнечных парусов…

…Зато (как уже упомянуто) багов в гипотезе имелось предостаточно. Как парус из двумерно-кристаллического вещества (т.е. пленки толщиной в один атом) выдержал бы 10 тысяч лет полета в условиях стандартной космической радиации? Реальна ли схема такого радикального торможения солнечным парашютом? А если она реальна, что мешало вообще ронять зонд? Можно вывести его на орбиту, заметную для любой местной цивилизации, владеющей хоть какими-то космическими технологиями. Что касается следов бора и азота, то бор мог попасть в лед Цереры из некоторых типов железных метритов, а азот (в форме аммиака) содержится в выбросах криовулканов.

Помимо таких возражений, сразу предъявленных коллегами-астронавтами, возник еще длинный перечень возражений с Земли через 4 часа после того как беседа была залита в эхоконференцию Lackhole.FIDONEXT. Но самая интересная реакция последовала через церерианские сутки: гипотезу почтового зонда прокомментировала Джил Мба. У нее не возникло серьезных замечаний, а лишь уточнение: задачей Акиваши мог быть выход на орбиту вокруг Цереры. Причем эта задача, вероятно, была выполнена — но за несколько миллионов лет схемы стабилизации Акиваши разрушилась и она упала на Цереру. Как обычно, Джил Мба добавила ответы на предсказанные вопросы к своему комментарию. Почему целью Акиваши мог быть выход на такую орбиту? Потому, что здравый смысл указывает: любая космическая цивилизация в Солнечной системе сделала бы у Цереры транзитную парковку дальних кораблей. Здесь удачная сумма свойств: состав, орбита, гравитация. На такую роль годятся также Веста, Паллада и Гигея, но Церера лучше.

Участники эхоконференции немедленно отметили тактичность джамбля: она могла бы указать еще один вопрос и ответ: почему человечество не сделало парковку у Цереры? Потому, что человечество пока не космическая цивилизация, а говно на лопате… Хотя, после подсказки Джил Мба, организация парковки у Цереры стала делом решенным. А раскопки в долине Вендимия, между тем, приближались к кульминации.

…

34. Эксперимент это путь превращения маленьких загадок в огромные.

Медленно, но верно, проходя в среднем 5 метров в час, ледяной бур приближался к той точке на глубине 600 метров, где в застывшей криолаве была замурована Акиваша. Вот пришел день, когда между кромкой бура и загадкой возрастом четверть миллиарда лет оставался, поэтически выражаясь, последний шаг. А технически выражаясь, оставалось несколько наиболее сложных, не вполне стандартных процедур. Вкратце:

— Извлечь термобур и расширить скважину от 600 мм до 4000 мм путем электронагрева алюминиевой обсадной колонны с откачкой воды погружаемой помпой и оборудования стенок формируемой шахты — скользящими кольцами (такой диаметр требовался чтобы охватить все фрагменты Акиваши, залегающие компактно – а разлетевшимися дальше можно будет заняться позже).

— Извлечь обсадную колонну и погрузить нестандартный колонковый бур с кольцевой режущей кромкой диаметром (понятно) 4000 мм. В общем смысле колонковый бур это стандартная машина для отбора керна (цилиндрической пробы породы), однако размер (внезапно!) имеет значение. Так задача становится уникальной. На Земле ледяной керн диаметром 4000 и высотой 5000 мм весил бы 63 тонны, но на Церере – 1.75 тонны. Это частично снимало проблему подъема, но никак не упрощало задачу самого кольцевого бурения и среза нижней поверхности.

— Если все сказанное выше пройдет по проекту, то поднятый керн грузится на дрезину, перевозится в криолабораторию при базе, и там уже можно что-то делать дальше. Что именно – вопрос следующего проекта: как освободить артефакты из льда, не допустив повреждения их поверхности от смены прилегающей среды.

Ясно, что этой истории предстояло продлиться не одну неделю даже до момента, когда большой керн окажется в криолаборатории. Между тем, через обсадную колонну было несложно разместить любые сенсоры примерно в двух метрах от артефактов, причем в арсенале науки есть методы, позволяющих разглядеть мелкие детали сквозь такой слой грязного льда. Здесь пригодился акустооптический локатор, он же микрадсонар, он же терагерцевый фонон-фотонный интерферетрон. Принцип действия такого инструмента основан на квантовом взаимодействии электромагнитных и ультразвуковых волн одной частоты с кластерами атомов в микроструктуре твердого тела, открытом в 2010-х. Этот метод позволяет путем обработки данных о рассеивающихся волнах, нарисовать весьма качественную 3D-картинку объекта, на котором они рассеялись.

Первая серия полученных картинок не дала по сути ничего нового, лишь подтвердила и уточнила уже готовую гипотезу. Акиваша представляла собой исходно симметричную конструкцию сотового типа, все элементы которой — конихромовые каркасы октаэдров размером с крупный грейпфрут — соединялись склейкой ребер. Для склейки был выбран менее прочный и достаточно вязкий материал — он не сохранился, но сыграл свою роль демпфера при сильнейшем ударе о поверхность Цереры. Так, конструкция развалилась, однако большинство октаэдров сохранили геометрию типа уголковых отражателей, что привлекло внимание других разумных существ через четверть миллиарда лет.

Вторая серия картинок (после тонкой подстройки микрадсонара) вызвала почти фурор. Почти — в смысле: результат не стал совсем неожиданным (некоторые эксперты заранее прогнозировали что-то в таком роде), и все-таки мало кто верил в их догадку. В общем: поверхности октаэдров были покрыты регулярными оптическими неоднородностями, а попросту: рисунками или надписями, или какой-то иной содержательной графикой.

Точнее будет назвать это не «почти фурор», а «феерический азарт». Азарт охватил всех участников миссии и на базе, и на борту Нерривик над базой. Азарт докатился до самой Земли, заразив и персонал ЦУП MOXXI и неформальную группу поддержки. Никто не желал ждать, все надеялись увидеть гравюры Акиваши еще в сентябре. Ярким финалом лихорадочной научно-прикладной деятельности этого немалого самоорганизующегося коллектива людей, объединенных общим капризом любопытства, стало ноу-хау, позже опубликованное в British Journal of Applied Physics под ужасающе длинным названием: «Кратное увеличение точности определения геометрии поверхностной неоднородности металла при акустооптическом исследовании цепочки релаксационных состояний после возбуждения мягким рентгеновским излучением и фиксации затухающих колебаний». Кстати, история капризов подобного рода — неплохой повод снова задуматься о шаге из цивилизации голода в цивилизацию любопытства. Но сейчас не об этом…

…А о том, какого результата удалось достичь применением такого ноу-хау к Акиваше. Можно сказать: случился частичный успех: контрастная проекции картинок с четырех октаэдров, которые лежали в толще льда самым удачным образом, причем только с тех поверхностей треугольных элементов в них, что обращены вверх (не слишком сильно развернуты относительно поверхности льда у нижнего края обсадной колонны). Таким образом, в распоряжение команды попало как бы 11 треугольных листков из блокнота, исчерченного скетчами неизвестного значения по замыслу неизвестной цивилизации.

В последнюю неделю сентября на базу Вендимия прибыли пять астронавтов с опытом оборудования ледяных шахт, тогда как Хлоя, Нигиг и Олли улетели на Нерривик чтобы составить компанию Йорму и Наф. При разросшейся орбитальной инфраструктуре (на текущий момент уже включавшей три пассажирских и три грузовых корабля) двоих на орбитальной вахте интуитивно было мало. Технически вроде бы там вовсе не имелось потребности в людях: бортовая автоматика и команда роботов (точнее големов) могла решать все плановые и возможные внеплановые задачи, но…

…Если интуиция подсказывает, что люди нужны и если никаких причин для работы в безлюдном режиме нет, то лучше послушаться голоса интуиции. Йорм и Наф, кстати, успели заскучать на борту без компании (за время миссии они лишь по разу слетали на Цереру, а остальное время проводили в орбитальном комплексе, как пилоты на всякий случай). Прилет дополнительной тройки выглядел событием, достойным фестиваля — и фестиваль состоялся с соответствующими атрибутами: симфоник-рок, уличные танцы, подвижные игры, хаотический секс, и циклопический ужин…

…Циклопический — не в смысле объема поглощаемой пищевых субстанций, а в смысле изумителнього разнообразия блюд.

— Оцените, коллеги! — произнесла Наф, взмахом руки указав на самодельный банкетный стол, — Кто-то на Земле решил, будто мы тут испытываем тут адские страдания, если не получаем всего спектра продукции кулинарных бутиков.

— Хотя бы, — уточнил Йорм, — всего спектра продукции, годной для транспортировки по крио-капсульной технологии. Так что, например, яйцо-пашот от Мишлен отсутствует.

— О-о! — трагически пропела Хлоя, обхватив голову руками — О-о, как страдаю я без яйца пашот от Мишлен. Всю жизнь адски страдаю я без!..

— Я разделяю с тобой этот кошмар, — объявил Олли, — однако, я не понял: что среди всех вкусняшек тут делает ланч от HortuX? Неужели глобальная лавка веганского фастфуда считается кулинарным бутиком? От того, что ежедневно HortuX продает эту хренотень большему числу людей, чем население Японии, пищевкусовое качество не появилось.

— Это гребаный стыд человечества, — поддержал Нигиг, — хотя по-человечески мне даже симпатичен Оуэн Гилбен.

— Он классный дядька, — согласилась Хлоя, — к тому же, он соинвестор MOXXI, но мне кажется, это не повод ставить данный условно-съедобный гербарий рядом с хамоном и осетровой икрой. Для PR достаточно того, что оно вообще попало сюда.

— Обосновали, — заключила Наф, взяла lunchbox HortuX и поставила рядом с консервной жестянкой, раскрашенной в желто-красных тонах.

— Это что, surstromming? — осторожно предположил Нигиг.

— Да, а что, ты любитель квашеной сельди?

— Нет, я спросил, чтобы случайно не открыть. Не факт что вентиляция справится.

— Вентиляция справится… — возразил Йорм, сделал паузу и добавил, — …но не сразу.

— Закат! — воскликнула Хлоя, и все сразу оторвались от еды и от обсуждения оной.

Такая модель кают-компании имела панорамный иллюминатор и, хотя из-за вращения обитаемого симплекса возникал эффект гигантского колеса обозрения, закат все равно выглядел волшебно. Солнце почти пропало за краем огромного темного диска Цереры, остался лишь узкий сияющий серп, и последний солнечный луч превратился в каскады ярких радуг. Они постепенно тускнели, становясь подобными полярному сиянию. Три минуты и наступила темнота. Астронома, не знающего о раскопках в долине Вендимия, такой феномен поставил бы в тупик. Но если знать, то ответ понятен: раскопки создают выброс кристаллической ледяной пыли на огромную высоту. Когда свет преломляется в прозрачно-зеркальных гранях этих кристаллов, возникает спектральное световое шоу…

…Диск Цереры полностью закрыл солнце, и орбитальный комплекс погрузился в ночь.

— Свет! – скомандовала Наф и, когда зажглись лампы, добавила, — чем мне нравится эта кают-компания: наличие панорамного вида и отсутствием Большого Брата.

— Резонно, — откликнулся Нигиг, — ведь если бы здесь шел сквозной мониторинг, как на Алкйоне, то пришлось бы играть в тактичность по отношению к.

— Хотя, — отметила Хлоя, — ребята на Алкйоне не очень-то играют. И если фрагменты их нефильтрованной речи попадают на TV, то случается очередной медиармагеддон.

— Итак, — подвел итог Олли, — для менеджеров MOXXI проще не мониторить вовсе, чем мониторить, фильтровать, и затыкать утечки нефильтрованного. Хотя, бывает такое…

— …Что проще заткнуть жерло вулкана, чем это, — договорила Хлоя.

— Ты про иероглифы Акиваши? – спросил Йорм.

Хлоя утвердительно кивнула и он продолжил. … — но в них ведь ничего толком не разобрать. Абсолютно чужая знаковая система.

— Чужая, но не совсем, — возразил Олли, — среди рисунков там четко видна схема нашей галактики с самыми яркими долгоживущими объектами, включая галактики-спутники: Магеллановы облака и что-то там еще. В общем: достаточно графики, чтобы провести тетрангуляцию… В смысле, триангуляцию с привязкой к галактическому времени.

— Мы в курсе, — сказала Наф, переглянувшись с Йормом, — но вот две адские проблемы: выбор точек отсчета в 4-мерной схеме координат и уровень точности при отображении галактической навигации на карте размером с листок из карманного блокнота.

— Но там есть оконтуренные области и выноски с детализацией! — снова возразил Олли.

— Сейчас, — предположил чуть иронично Йорм, — мы услышим прекрасную новеллу про звезду Лоуэлла, которая в начале Триасового периода летела мимо Солнечной системы, обдирая краску. Это столь же достоверно, как каналы Марса в его книге 1895-го года.

— Хм! — буркнула Хлоя, — Посмотрела бы я, каким ты был бы умным в XIX веке!

— Слушай, — ответил он, — мы все уважаем Лоуэлла, но объективно у него куча багов.

— Но не этот, — твердо сказала она, — Даже если не рассматривать звезду Лоуэлла, другие звезды сближаются с Солнцем до менее одного светового года каждые 3 миллиона лет. Любая из сблизившихся звездных систем могла быть той, откуда отправлена Акиваша.

…

Персиваль Лоуэлл — человек-легенда в астрономии. Его деятельность это причудливое сплетение гениальных научных проектов и абсурдных эзотерических идей. Почему-то большинство людей, для которых наука это хобби, помнят Лоуэлла лишь как создателя дипфейка о каналах Марса (причем в этой истории все еще много белых пятен). То, что Лоуэлл в 1915 открыл Плутон, мало кто помнит. Официально Плутон открыт в 1930-м, обсерваторией, созданной Лоуэллом, но уже без него самого. С другой стороны, порой Лоуэллу приписывается гипотеза о контактах цивилизаций при сближении звезд, хотя доказательств нет. Такая гипотеза высказывалась учеными лишь в кулуарах, и широкая публика узнала о ней из научной фантастики 1-й половины XX века, и название: звезда Лоуэлла также взято не из реферируемых журналов, а из НФ. Говорил ли сам Лоуэлл о рандеву некой звезды и Солнца на предыдущем витке вокруг ядра галактики — осталось неведомым. Типичная история. Точно также неведомо, говорил ли Эйнштейн о пчелах (архивы молчат, а защитники пчел ссылаются на Эйнштейна без тени сомнения)…

…Между тем, спор в кают-компании Нерривик как раз добрался до пчел. Только не до земных пчел, а до криоби — разумных космических пчел, возникших на некой холодной планете или спутнике из Пояса Снегурочки (вроде Ганимеда или Титана). Тема криоби восходит к мифам Xflora, опубликованным в 2004-м, и тогда никто не предполагал, что такие пчелы, культивирующие гигантскую псевдо-флору в межзвездном пространстве, будут рассматриваться как модель первого шага от цивилизации к сверхцивилизации…

…В кают-компании про криоби по случаю вспомнила Наф:

— Ребята, вы тут классно рассуждаете, что и зачем рисовали алиены на своих октаэдрах, однако представляете себе алиенов, как зеленых человечков из уфологии. А что, если в действительности алиены больше похожи на космических пчел из мифов Xflora?

— Ну, я представил, и что изменилось? – отозвался Нигиг.

— То, что их не интересуют звезды уже сформировавшие планетную систему. Их среда: межзвездные облака, где много рассеянного запыленного газа, где лишь формируются молодые звезды. Значит, на их космических картах особо выделено именно это.

— Для криоби все, конечно, так… — Нигиг сделал паузу и своей внушительной лапищей помассировал затылок, видимо для интенсификации мышления, — …Но разве Акиваша похожа на продукт цивилизации криоби? Или она больше похоже на продукт какой-то сравнительно отсталой цивилизации вроде человеческой?

— Я отвечу, — чуть иронично сказала Наф, — когда увижу какой-нибудь продукт, который точно создан цивилизацией криоби.

— Удобная позиция! — Нигиг широко улыбнулся, — Ясно, что криоби пока лишь гипотеза. Однако, я могу показать сразу два продукта человеческой цивилизации. Это пластинки «Пионеров» и «Вояджеров». Если положить рядом с ними октаэдр Акиваши, то может показаться, что это вообще продукты одной цивилизации. Мы сразу опознали рисунки галактики, разве нет? И стиль: выделить что-то рамкой на одном рисунке, чтобы затем показать увеличенную внутренность рамки на другом рисунке. Очень по-человечески.

Возникла пауза, после которой Йорм предположил:

— А, может, это универсальный подход любого разума? Логично ведь. И арифметика, и планиметрия, подчиняются теоремам о единственности.

— Слушайте! — встряла Хлоя, — Может, я некультурно воспитана в духе Абвера, но меня интересует вопрос: алиены отправили эти октаэдры с рисунками, чтобы что? Кого они предполагали в качестве адресата и на какую его реакцию они надеялись?

— Опять же аналогия с пластинками «Пионеров» и «Вояджеров», — добавил Нигиг, — и не говори, Йорм, что отправка таких штучек тоже универсальный подход любого разума.

— Я и не говорю. Надо подумать. Может, эти октаэдры не совсем то, что нам кажется.

— Кстати, да! — поддержала Наф, — многое из того, что мы будто видим, на самом деле не более, чем дорисовка воображения. Как фигуры при гадании на кофейной гуще.

— А если мы загружаем фото объекта в распознающий софтвер? – спросил Олли.

— Это без разницы, — ответила она, — ведь софтвер обучается распознаванию на такой же выборке, значит, у него будут получаться такие же глюки. Хочешь, я покажу тебе софт, гадающий по фото кофейной гущи на дне чашечки?

— А хочешь, — встречно предложил он, — посмотреть, как распознающий софт предложил интерпретировать гравюры Акиваши?

— Похоже, ночь начинает становиться жаркой! – объявила Хлоя и переключила в режим презентации большой монитор на стене кают-компании.

Первая серия гравюр напоминала цветные иллюстрации в научно-популярной книжке о космогонии. Последовательно были изображены:

— Местная группа галактик, включая галактики Млечный Путь и Андромеда — с кратким объяснением, сгенерированным софтом в процессе идентификации.

— Галактика Млечный Путь с орбитами Солнца и другой звезды вокруг ядра галактики.

— Область, где эти орбиты сближались, и их соединяла линия – маршрут Акиваши?

— Солнечная система — вполне узнаваемая по относительным размерам восьми планет.

— Планетная система другой звезды (маленькая, как и сама звезда — красный карлик).

Йорми и Наф переглянулись, и Йорм удивленно спросил:

— С чего вдруг распознающий софт сделал эти гравюры цветными?

— Они и есть реально цветные, — пояснил Олли, — помните при рентгеноскопии Акиваши нашлось сколько-то оксида алюминия в никель-кобальт-хромовом сплаве.

— Но, — заметил Йорм, — тут ничего удивительного. При столкновении, Акиваша пробила тонкий слой глины-реголита на поверхности Цереры. Оттуда попал оксид алюминия.

— Оказывается, — сообщил Олли, — этот оксид алюминия с примесями титана, ванадия и всяких других металлов, придающих разные цвета. Короче: это искусственный цветной корунд, микрометровые зерна которого были заряжены в лазерный принтер или что-то вроде того. Чертовски прочная картинка.

— Это, конечно, круто, — произнесла Наф, — я имею в виду, и такой метод гравировки, и определение цветов по спектрам примесей на рентгенограмме. Но в чем практический смысл этой самоцветной красоты?

— Наглядность, — подал голос Нигиг, — судя по всему, алиены нарисовали наиболее яркие звезды в нашей части галактики, теми цветами, которые отражают спектральный класс. Жаль, что теперь это неактуально. Звезды-гиганты выгорают слишком быстро, и мы не сможем уточнить гравюру по этим ориентирам, они давно исчезли. Взорвались и стали сверхновыми ненадолго, превратились в яркие пятна вроде Крабовидной туманности и рассеялись. Вероятно, алиены предполагали, что Акиваша будет найдена в течение 10 миллионов лет. Но прошло 247 миллионов, если верить софту, который делал расчеты, опираясь на еще оставшиеся сверхдолгоживущие объекты. За это время Солнце успело повернуться вокруг центра галактики на 373 плюс-минус 2 градуса… Жаль, что не 360, наложение картинок было бы красивее. Мы бы четко видели, где исчезли яркие звезды сверхгиганты, и где родились новые сверхгиганты… Хотя, на мой вкус и так неплохо.

— И так неплохо… — эхом отозвалась Наф, и чуть растерянно потерла ладонями уши.

— Все-таки я повторю вопрос, — сказала Хлоя, — алиены сделали все это, чтобы что?

— Мое мнение ты знаешь: по-моему, ответ зависит от того, что вот тут, — произнес Олли, прокрутил несколько слайдов с картинками и символами, в основном маркированными тоскливой надписью с репортом софта о невозможности сопоставить данную графику с имеющимися образцами, после чего остановился на более любопытном слайде.

Этот слайд содержал две явно разные композиции. Первая не вызвала у софта проблем с распознаванием, и оказалась маркирована вполне конкретным объяснением: «космический аппарат с движителем типа световой парус». Вторую софт не понял вообще, о чем сообщил в репорте. С человеческой точки зрения, картинка напоминала как бы пунктирную восьмерку, только вместо черточек пунктира использовались фигуры причудливой формы. Всего было 13 фигур, все чуть разные, но построенные по общей схеме. Будто один и тот же абстрактный либо условный объект, состоящий из криволинейного замкнутого контура и невыпуклых многоугольников по периметру, показан в 13 возможных конфигурациях, переходящих одна в другую…

…Йорм побарабанил пальцами по столу и предположил:

— А может, это иллюстрация к их философской системе? Гляньте: если представить две семиконечные звезды с центрами на одной линии и одной общей вершиной, то все эти трансформирующиеся штучки окажутся в вершинах. Все вместе будет похоже на знак бесконечности, математический, но и философский тоже.

— Отлично! — воскликнула Наф и ласково похлопала его по спине, — Конечно, у алиенов такой же знак бесконечности, как у нас. И шнапс они тоже пьют из граненых стаканов.

— Обалдеть, как остроумно, — проворчал он, — а давай, примени свой гениальный разум к данной задаче. Вдруг у тебя выйдет что-то поразительно ясное, как Эврика Архимеда?

— Может и выйдет, — откликнулась она и вгляделась в картинку, — хотя, лучше бы как-то спросить у самих алиенов.

— Увы, — Олли артистично развел руками, — по всем реконструкциям звездной динамики выходит, что между Солнцем и звездой Лоуэлла сейчас несколько тысяч световых лет, причем наши звезды находятся по разные стороны от ближайшего рукава галактики.

Наф понимающе покивала головой и вгляделась в пунктирную восьмерку.

— А знаете, может, Йорм угадал. Я сейчас вспомнила прошлогоднюю майскую лекцию Фанни Шо в офисе ESA в Риме. Фанни изложила самое обобщенное кибернетическое объяснение разума через множество немонотонных размытых логик (NMFL). Разным разумным существам могут быть свойственны разные NMFL, но все они принадлежат одному множеству и покрываются абстрактной архитектурой, называемой: тень амебы. Теперь гляньте на картинку. Не похоже ли это на 13 проекций тени одной амебы?

— Если даже похоже, — отозвалась Хлоя, — то алиены нарисовали это, чтобы что?

— Ну… — Наф пожала плечами, — …Может такая форма приветствия иному разуму.

— Ладно… — Хлоя сделала хитрое лицо и плечом толкнула Нигига, — …По-моему, самый подходящий момент тебе выгрузить свою Эврику.

Олли кивнул и жестом предложил Нигигу принять эстафету презентации. Тот немного задумчиво покрутил пульт в своей лапище и поменял слайд. Вместо изображения двух композиций алиенов (светового парусника и пунктирной восьмерки) возникли земные композиции с пластинки-послания космических аппаратов Пионер 1972 года. Там одна представляла эскизный чертеж самого Пионера, а вторая – мужчину и женщину, очень схематично изображенных, в стиле карандашных набросков с античных скульптур. Не комментируя это словесно, Нигиг выдержал паузу, после чего уменьшил этот слайд и в освободившееся поле вывел рядом опять ту же композицию с Акиваши.

— Э-э… — протянул Йорм, — …Ты что, намекаешь, будто эти фигуры на восьмерке, типа, изображают самих алиенов?

— Заметьте, не я это сказал! – с ноткой триумфа объявил Нигиг.

…

ОКТЯБРЬ-НОЯБРЬ 12 года Каимитиро

35. Хэллоуин в стиле звездных войн и прочий сюрреализм.

Историкам кино известно, космическая опера (или сага) «Звездные войны» Дж. Лукаса начинается на планете Татуин, а планета Татуин расположена в одноименном вилайете (провинции) Туниса на юге страны в пределах пустыни Сахара. Почти всю провинцию занимает Дюнное море (так оно названо в фильме) по которому разбросаны маленькие обитаемые оазисы с инопланетной архитектурой. Вообще-то это архитектура античных берберов – т.н. ксары (многоярусные форты-зернохранилища, построенные из местной разновидности бетона), но киноискусство сотворило с этим чудеса. Среди дюн, и среди деревень на глиняных островках среди песка, в причудливых сланцевых каньонах и на берегах гротескных солончаковых озер выросли инопланетные декорации, органично и достоверно вписавшиеся в ландшафт…

…Съемки завершились в 1980-х, но декорации остались. Странно, что власти Туниса и местная администрация Татуина не оценили туристический потенциал всего этого, и не заботились о сохранении «инопланетных анклавов». Лишь благодаря климату Сахары, комплекс кино-декораций не разрушился совсем, и местные бизнес-команды на джипах катали туристов по карте боевой славы джедаев: Люка Скайуокера и Оби ван Кеноби, с посещением руин зловещего дворца гангстера Джаббы Хатта в Золотом каньоне…

…Теперь, на фоне 3-й Космической эры и соответствующего роста популярности темы межпланетной фантастики, правительство Туниса озаботилось «Звездными войнами» и провело некоторые трюки через свое лобби в Брюсселе чтобы привлечь ресурсы. Какой предполагался результат — неведомо, а по факту Татуин стал центром интеграционного афро-европейского фестиваля Космического Хэллоуина.

Настолько раздутый культурно-политический PR этого фестиваля привел к тому, что у медиа-холдинга Euro-Twin не оказалось иного выбора, кроме как делегировать на такое мероприятие кого-то из дирекции. Выбор разумным образом пал на Камиллу Далансон, поскольку она и так большую часть времени дрейфовала около Туниса вместе со своим бойфрендом (если можно обозначить этим термином Хлотара Нарбо, которому до 100-летнего юбилея оставалась 1000 дней). Камилла не возражала и даже наоборот, отчасти подтолкнула Совет директоров к такому персональному решению во время очередной дистанционной сессии. Однако, с момента решения внезапно возникли новые вводные. Когда Камилла и Хлотар ставили свой 40-футовый фишербот «Хеллхунд» у яхтенного причала в порту Габес, медиа-пространство оказалась порвано в клочья сообщением о «расшифровке иероглифов Акиваши». Невозможно было разобраться в мутной липкой информационной каше, которую сварили из этой темы ведущие мировые СМИ, так что Камилла уже прикидывала, не пора ли позвонить кому-нибудь из MOXXI или ESA, но подъехала полевая команда, и стало ясно, что звонок не потребуется.

Разумеется, Совет директоров не занимался такой мелочью, как персональный состав команды для Камиллы. Этот вопрос был адресован в отдел распределения персонала, и предполагалось, что там подберут (как обычно для подобных заданий) медиатехника и ассистента с практическим пониманием местных условий. А если свободных единиц не найдется среди постоянного персонала, то отдел законтрактует кого-нибудь на аутсорт. Фактически реализовался второй случай, но с нюансом. Это оказались не кто-нибудь, а Кевин МакЛарен и Хорти Арнесен. Увидев этих двоих, выпрыгивающих на асфальт из салона внедорожника-концепта с колесами как от самосвала и с раскраской под глюки LSD-психонавта, Камилла на несколько секунд потеряла дар речи. А Хлотар проворчал нечто вроде: «ну, теперь-то, похоже, у нас дело пойдет как надо». По существу, вполне логичный тезис. Кевин был одним из лучших медиатехником-фрилансеров, когда-либо работавших на Euro-Twin, а сказать про Хорти, что она понимает местные условия, это ничего не сказать. Во всем феззанском песчаном море — Большом Восточном Эрге (а не только в его тунисской части, названной Рмель-эль-Абиод) Хорти чувствовала себя, как касатка в настоящем море. Среди туземцев о ней ходили жутковатые легенды…

…Камилла продолжала додумывать эту длинную ветвистую мысль уже сидя в салоне внедорожника, который катился зюйд-зюйд-вест от порта Габес, вдоль цепочки Малых Атласских гор к сердцу пустыни Рмель-эль-Абиод. Менее чем через час, окружающий ландшафт уже выглядел вполне марсианским… Или татуинским (если вспомнить сагу «Звездные войны»). Но машинно-экстремальные приключения начались позже – когда сидевшая за рулем Хорти со словами «не люблю объезды» свернула с неплохого шоссе буквально на бездорожье, лишь слегка снизив скорость. В первую минуту пассажирам показалось, что они попали в огромный кухонный шейкер, включенный на умеренные обороты, однако скоро адаптация тела более-менее скомпенсировала прыжки машины, пересекающей глиняные горбы и малые дюны. Теперь можно было любоваться диким практически нетронутым ландшафтом великого песчаного моря. Впрочем, иногда тут имелись вкрапления цивилизации. Когда машина, катясь по едва заметной пунктирной колее, взлетала на какой-нибудь холм, вдалеке и внизу в оврагах или в малых каньонах можно было различить зелень вдоль ручьев, огороды и глинобитные домики туземцев.

Затем внезапно на очередном холме около руин какого-то, похоже, древнего ксара или горфа (амбара), машина мягко затормозила, и скатилась во что-то вроде внушительной воронки от метеорита. Камилла уже собралась выразить свое недоумение, но секундой позже сообразила, в чем фокус. Здесь была не воронка, а заглубленная площадка перед домом, заглубленным в песчаник или глину. Нечто вроде обитаемой пещеры, впрочем, достроенной до кондиции годного жилья (пусть с аляповатым интерьером)…

— Сиеста! — объявила Хорти, и добавила, — Это маленький ксар моих знакомых. Есть все простейшие удобства, включая электричество и бытовых роботов. Можно переодеться, помыться, сожрать и выпить что-нибудь…

— А мы не слишком побеспокоим твоих знакомых? — спросил Хлотар.

— Вообще не побеспокоим. Они умерли, — последовал будничный ответ.

— Эх… — Кевин вздохнул, — …Не лучше ли в таких случаях придумать какую-то милую историю, например, что хозяева поехали отдыхать в Ниццу, а тебе оставили ключи?

— Ключи от чего? Тут нет дверей! — возразила Хорти, но через секунду признала, — Ты, в принципе, прав, это я не сообразила.

— Ладно, давайте не драматизировать, — подвела черту Камилла, и шагнула к входу, где действительно не было дверей, только тяжелая занавеска из циновки или вроде того.

Внутри это берберское деревенское жилище оказалось оборудованным, как модерновый малобюджетный мотель: со спартанской достаточностью. Хотя некоторые предметы не выглядели уместно в мотеле: например, две практически новые штурмовые винтовки и боекомплект, плюс два ноктовизора на открытых полках пластиковой этажерки в углу. Армейский мини-квадрокоптер — дрон-целеуказатель в контейнере из оргстекла тоже не выглядел уместным. Так что Хорти решила объясниться, не дожидаясь вопросов.

— Слушайте, я не трогала хозяев этой хибары. Они умерли раньше, чем я тут появилась. Хибара уже тогда функционировала, как резервный хаб бутлегеров.

— А ты каким боком к бутлегерам? – поинтересовался Хлотар.

— Почти никаким. Я случайно спасла тушку их лидера. С тех пор сложилась, как бы это выразить… Вот! Добрососедская взаимопомощь с элементами военного коммунизма.

— Что ж… — Камилла окинула скептическим взглядом арсенал на этажерке, — …Не вижу ничего особенного для здешних мест. Просто не будем замечать вот это добрище.

Для нее это не было проблемой: она провела детство в арабских кварталах Марселя, где такое встречалось регулярно. Хлотар 30+ лет служил в корпусе быстрого реагирования флота, так что повидал и более милитаризованные интерьеры. Что касается Кевина, то феерический роман с Хорти развил его образ толстого ирландского викинга от внешней видимости до значительного соответствия. Пока бытовой робот-арахноид творил нечто наподобие кофейного ланча, Камилла слегка рассеянно размышляла о причудах любви в контексте 3-й Космической эры. Между тем Кевин развернул на планшетнике набросок дальнейшей программы и объявил:

— Сейчас самое удачное время и место, чтобы пройтись по тропе динозавров!

— Это что-то вроде дороги гигантов около Белфаста? – спросила Камилла.

— Нет! — он выпучил глаза, — Около Белфаста это застывшие магматические формы вроде мостовой из огромных каменных шестиугольников, а тут реально следы динозавров. В Меловом периоде тут был глинистый берег моря, динозавры топали, оставляли следы, а потом случилась геологическая метаморфоза. Теперь это вроде барельефа на каменных плитах размером как парковка перед супермаркетом. И кстати, почему такая фигня: все динозавровое кино про Юрский период, хотя самые классные динозавры изобретены в следующем, Меловом периоде?

— Изобретены? – переспросил Хлотар.

— Ну, эволюция изобрела их по Дарвину, — пояснил медиа-техник свою мысль.

…

На вязкой тине были четко видны огромные трехпалые следы. Они вели через болото к лесу. Мы остановились у этих чудовищных отпечатков. Если тут прошла действительно птица — а какое животное могло оставить такие следы? — то лапа у нее настолько больше, чем у страуса, что размеры этого гиганта даже трудно себе представить… Чтобы у вас было полное представление об этих чудовищах, скажу, что они напоминали гигантских, футов в двадцать высотой, кенгуру, покрытых темной крокодиловой кожей. (Артур Конан Дойл. «Затерянный мир». 1912 год)

Здесь, на плато среди холмов Татуина, отпечатки были того же вида, но субстрат успел превратиться за 120 миллионов лет из болотной тины в весьма прочный камень. Какие конкретно из двуногих динозавров оставили такие отпечатки – вопрос к археологам, но размер динозавров был, судя по следам, примерно тот же, что в «Затерянном мире».

— Внушает! – лаконично констатировал Хлотар.

— Да, — согласилась Камилла, усевшись на камень рядом с огромным следом, — и еще тут начинаешь чувствовать время. Гигантские интервалы времени. Я вдруг задумалась про Акивашу, застрявшую во льдах Цереры вдвое раньше, чем динозавры бродили здесь по берегу пропавшего моря. 247 миллионов лет назад, верно?

— Такова приблизительная датировка, — подтвердила Хорти.

— Еще, — продолжила Камилла, — я задумалась, что можно предположить о цивилизации, отправившей Акивашу? Что вообще мы знаем о них и об их дальнейшей судьбе?

— Они вроде больших бессмертных инфузорий! – брякнул Кевин.

Хорти весело фыркнула, и он чуть обиженно уточнил: … — Ну, может, не инфузорий, а голотурий. Я что вижу, то и говорю. Там картинка, на которой их 13 штук, по контуру восьмерки, и все такие… — он попытался изобразить с помощью комбинаций ладоней и пальцев, как это выглядит.

— А представь, — предложила Хорти, — как выглядели бы мы с точки зрения инопланетян, получивших нашу пластинку-послание с Пионера-10?

— Хреново бы выглядели, — сказал он, — так хреново, что я не понимаю: ведь Карл Саган считается великим астрономом и автором программы SETI. Как он сделал вот такое?..

— Это рисовала его жена, Линда, — сообщила Камилла.

— И что? Он-то был в курсе, как она рисует, правда же?

— Полагаю, что да… — Камилла развела руками, — …Я не знаю, как объяснить такое.

Хлотар уселся рядом с ней и обнял за плечи.

— Ты не знаешь просто потому, что не жила в 1-ю Космическую эру. Я бы тоже не знал, хотя жил тогда, мои воспоминания сместились бы по законам социальной психологии. Только благодаря борьбе против эйдж-реверсной амнезии, я помню по-настоящему.

— Что-то я туплю, — озадаченно заявила Хорти, — можно ли упростить для блондинок?

— Упростить… — Хлотар задумался, — …Попробую. Ты знаешь про эффект амнезии при откате биологического возраста экстремальными ген-векториками?

— Да, конечно, — она кивнула.

— Тогда, — продолжил он, — ты, наверное, слышала про методику циклических мемуаров, рекомендуемую в качестве контрмеры.

— Да, и я даже видела. Ларс и Инге Моллен показывали. На Бифросте у нас с ними была прорва времени для всякой интересной болтовни.

— Так вот, Хорти, в обычной жизни человек, со временем, неосознанно искажает те свои воспоминания, которые в оригинальном виде расходится с общественным мнением и с ожиданиями собеседников.

— Врет, как очевидец, — встрял Кевин, и сразу пояснил, — это адвокатская тема. У них так называются случаи, когда свидетель неосознанно корректирует свои воспоминания для лучшего соответствия представлениям общины о правильном и неправильном.

— Верно, парень! — обрадовался Хлотар, — Твой котелок варит, как надо! Все верно, и так бывает много где. Взять рассказы участников войн и прочих политических авантюр. Но методика записи циклических мемуаров реставрирует личную историю без социальных искажений. Вот почему я помню 1-ю Космическую эру по-настоящему.

Кевин от избытка эмоций хлопнул в ладоши.

— О! Дьявольски круто, Хлотар! А про Сагана у тебя что-нибудь реставрировано?

— Да, я к этому веду. Многие ребята вроде меня тогда зачитывались Саганом. Не только ребятам, но взрослым тоже, казалось, будто в его книгах продвигается чисто разумный научно-скептический подход к темам Земли и космоса. Лишь позже, в 1980-х, когда 1-я Космическая эра схлынула, до меня дошло, что творил Саган и ему подобные. На фоне межпланетной романтики, охватившей мир… Да, именно так. Есть кинохроники 1969 в которых зафиксирована реакция миллионов людей на первое прилунение и первый шаг Нила Армстронга… И, пользуясь этим, деятели вроде Сагана вплетали в свои рассказы совершенно неуместное морализаторство.

— В каком смысле до тебя дошло? – спросил Кевин.

— Сейчас расскажу, как это было… — тут Хлотар провел ладонью по лицу, будто стирая прилипшую паутину, — …Накануне Рождества 1983-го, наш фрегат торчал в Аденском заливе, спасая распадающееся Сомали от красного влияния Южного Йемена. Типичная тягомотина тихой фазы 1-й Холодной войны. Однако, у нас на борту были терминалы Minitel, французского аналога интернета. Так мы получили статью Сагана про ядерную зиму. Даже мне, юному лейтенанту, было ясно: это херня. А поскольку Саган владел и математикой и физикой, получалось, что он осознанно и намеренно сделал херню. Тут возникла мысль, что у него и раньше была херня, только я не замечал. Когда наш цикл патрулирования завершился и мы пришли на базу в Джибути, я метнулся в библиотеку, чтобы перечитать книгу Сагана «Космос» 1980-го… В тот день мое отношение к науке изменилось. Хотя, тогда я решил, что это козни церкви, и лишь через много лет до меня дошло, что дело просто в деньгах и политике. Кто платит, тот и выбирает из меню.

Возникла короткая пауза. Камилла покачала головой и произнесла:

— Мне кажется, что ты слишком жестко к Сагану.

— Слишком или нет, я не уверен, однако через полвека после его и не только его дурной фантазии по ядерную зиму, мы оказались не на других планетах, а в глубокой жопе.

— Но не Саган загнал нас в эту жопу, — возразил Кевин, — Пойми, Хлотар, ученые это не ангелы, а тоже люди. Как те свидетели-очевидцы, которые не осознают, что врут. Ну, в смысле: ученые не могут посмотреть на общество со стороны, потому что живут в этом обществе с такими психическими установками о правильном и неправильном. И чтобы ученые изменились должно сначала общество измениться.

— Это логично, — поддержала Хорти, — за последние 10 лет общество изменилось и лишь поэтому мы уже не в жопе.

Камилла эмоционально похлопала ладонями по коленям.

— Друзья! Конечно, под Хэллоуин хорошо идут истории с жопой, и все же, мне хочется вернуться к началу. Что можно предположить о цивилизации, отправившей Акивашу?

— Вчера, — сказал Кевин, — мы узнали, где и как жили лоуэллиане.

— Лоуэллиане? — переспросил Хлотар.

— Да, в смысле: их планета вращается около звезды Лоуэлла, которая 247 миллионов лет назад сблизилась с нашим Солнцем. Они воспользовались этим для отправки послания. Некоторые картинки в послании сразу понятны: там наша общая галактика и показаны звездные ориентиры. Иные картинки можно толковать по-разному, однако постепенно смысл уточняется. Особенно теперь, когда ледяной керн с Акивашей вынут и вывезен в лабораторию, где его можно, не убирая лед, запихнуть в любое сканирующее поле.

— Так… — Камилла подняла ладонь, — …Ты сказал: вчера мы узнали нечто особенное.

— Узнали! — Кевин энергично кивнул, — Потому с утра такой тарарам в СМИ. Во-первых, нашлась звезда Лоуэлла, это красный карлик с экзопланетами, открытыми еще в 2010-х орбитальным телескопом Кеплер. На нынешнем обороте вокруг галактики она меньше сближается с Солнцем, между нами несколько сотен световых лет. Во-вторых, кое-как расшифровались голотурии, про них я говорил, их 13 штук, по контуру восьмерки.

— Не называй их голотуриями, ты так всех запутаешь, — сказала Хорти.

— ОК, я буду назвать их лоуэллианами, хотя это длиннее. А некоторые биологи, кстати, начали называть их трилобитами, и запутывать намного сильнее, чем я с голотуриями.

— Кевин, просто покажи расшифровку с сайта Rama-review.

— ОК, Хорти, как скажешь, — согласился он и пустил в ход планшетник.

…

Видимо точнее было бы назвать это не расшифровкой, а реконструкцией графического изображения с адаптацией к человеческому зрению. И Камилле при первом же взгляде вспомнилась гравюра Эшера 1943 года «Рептилии». Основа композиции – поверхность письменного стола с расставленными предметами, среди которых альбом со сложным орнаментом из повторяющихся силуэтов крокодильчиков. Сюр заключается в том, что крокодильчики выползают из орнамента, обретают живую объемность, ползут по кругу (преодолевая предметы-препятствия) и уже с другой стороны возвращаются в плоский орнамент. Любопытно, что к альбому с орнаментом примыкает цветочный горшок, где растет гибрид кактус-алоэ, а напротив него, в верхнем пункте кольцевого маршрута, на крышке чернильницы-многогранника, крокодильчик будто решает стать дракончиком, поэтому выдыхает из ноздрей миниатюрные струйки дымящего пламени…

…Символизм «Рептилий» Эшера так и остался загадкой. Камилла предположила, что с картинкой лоуэллиан случится то же самое. Черт разберет, что означает их движение по замкнутому пути-восьмерке с метаморфозами их тел в ходе преодоления препятствий…

…Композиционное сходство с гравюрой Эшера выглядело поразительным. Только тут маршрут был запутаннее, а существа не соотносились ни с каким видом земной фауны. Возможно, своей внешностью они чуть-чуть напоминали трилобитов, но только в силу ограниченности множества сочетаний простых геометрических форм…

…Камилла прочла текст к графической расшифровке этой лоуэллианской картины, но ничего определенного не нашла. Сплошь гипотезы с массой допущений. Хотя, все эти гипотезы сводились к версии, что на картине изображен бесконечный жизненный цикл индивидов-лоуэллиан, аналогичный земной медузе турритопсис. Они взрослеют, затем сколько-то живут во взрослом состоянии, после чего возвращаются в форму личинки и взрослеют снова. Но почему не кольцо, а восьмерка? Может, у них есть два пола, и при каждом акте взросления выбирается тот или иной? Но не слишком ли это банально?..

…Камилла размышляла несколько минут, затем Хлотар решительно пресек процедуру пробуксовки ее интеллекта. Он аккуратно убрал от нее планшетник и пояснил:

— Хватит. Иначе сломаешь мозг, и придется накладывать шину из пол-литра рома.

— Жесткая психотерапевтическая процедура! — оценил Кевин.

— Зато проверенная столетиями! — невозмутимо сообщил ветеран французского флота.

— Я уже сменила направление мысли, — уведомила Камилла, — дело не в том, что именно нарисовано тут, а в том, где сейчас те, кто рисовал. Прошло 247 миллионов лет. У меня возникло всего три идеи, причем все три мне не нравятся.

— Объяви, это интересно! – отреагировала Хорти.

— Ладно… — Камилла похлопала по коленям, сосредотачиваясь, — …Первая идея взята из формулы Дрейка, там есть L-параметр, время жизни технически-развитой цивилизации. Авторитеты SETI обычно принимали L равным 10 тысяч лет.

— Мистическая обреченность это как-то неубедительно, — отреагировал Хлотар.

— Я и говорю: мне не нравится. Вторая идея из Станислава Лема: цивилизация, достигая наивысшей стадии развития, НСР, погружается в райскую апатию, как боги Эпикура. И контакт с кем-то иным их не интересует, им и так немыслимо хорошо. Сейчас эта идея развилась в схему Хампти-Дампти. Индивиду цивилизации переходного 1-2-го типа по Кардашеву практически для материального благополучия не нужно общество и вообще никто не нужен. Он может забить на всех и бесконечно играть в Маленького принца.

На этот раз Хлотар задумался и лишь после паузы озвучил свой комментарий:

— Вроде, логика в этом есть, но мне не верится, что разумные существа могут тотально, поголовно, утратить всякое любопытство.

— Мне тоже, — сказала она, — а третья идея: лоуэллиане достигли 6-го типа по Каутцу.

— Брр! — фыркнул Кевин, — Даже 3-й тип по шкале Кардашева это запредельная хрень. Я включаю всю фантазию, и все равно не представляю, что такое: обладать энергией того порядка, что излучает целая галактика. А когда Каутц достроил еще три этажа, то стало вообще запредельно. Даже изобретатели религий избегают 6-го типа по Каутцу.

…При всей сбивчивости монолога Кевина, по сути он был прав. Три типа цивилизаций, которые Каутц добавил к шкале Кардашева, выглядели запредельно. 4-й тип: обладание энергией порядка эмиссии сверхскоплений галактик. 5-й тип: обладание энергией порядка эмиссии одной Вселенной с неизбежной при этом возможностью менять некоторые параметры физического строения Вселенной. 6-й тип: обладание энергией порядка эмиссии группы Вселенных и возможность как-то управлять их физическим строением в достаточно широких (неведомо каких) пределах. …Составить такую шкалу — не великая сложность. Но вот представить себе, что все это означает технически — совсем другое дело. Первое же, с чем приходится иметь дело при умозрительном анализе цивилизаций 5-го типа (даже не говоря о 6-м) это что если они существуют, то не только везде, но и всегда. Едва возникнув, они распространяют свое воздействие на все время существования Вселенной от самого момента ее рождения…

…Можно было бы еще дискутировать об этом, но солнце уже висело над самой линией холмов, поэтому пора было возвращаться в хаб контрабандистов. Точнее, не в хаб, а на площадку над ним — чтобы заснять начало космически-ориентированного Хэллоуина.

…

36. Когда алиены становятся популярнее, чем Джек Тыква.

Считается, что традиция тыквенных фонарей восходит к ирландской легенде о Джеке-Кузнице, при жизни трижды одурачившем Дьявола. Помимо прочего, Джек выдурил у Дьявола иммунитет от ада, однако в рай его тоже не пустили. Так что Джек вынужден после смерти скитаться по земле, освещая путь горящим адским угольком в тыквенной голове. В принципе легенда (и соответствующая традиция) не регламентирует размеры тыквы-фонаря, но до сих пор никому не приходили в голову такие АДСКИЕ размеры…

…Когда гигантские головы-тыквы, светящиеся оранжевым, одна за другой, повисли на разных высотах над окружающими холмами. Некоторые были совсем рядом, огромные, улыбающиеся нарисованными ртами и сверкающие треугольными глазами. Другие же уходили неровными рядами до горизонта, превращаясь в оранжевые звездочки. Кевин МакЛарен в первые минуты продумал о неисправности видоискателя-дальномера своей телекамеры – слишком большие цифры появлялись в углу экрана при наведении на как будто довольно близкие тыквы. Но дальномер в телефоне показывал те же дистанции и Кевин теперь подумал о галлюцинациях. Но тут на выручку пришел Хлотар Нарбо.

— Парень, не выпучивай глаза! Они действительно далеко, просто они очень большие и кажется, что близко. Это старые метеорологические стратостаты 100-футового класса. После цикла работы их списывают и продают по бросовой цене. Для рисования на них тыквенной морды и для правильной подсветки требуется много чего еще, однако, при наличии хоть капли мозгов, это не особо сложная задача.

— Хлотар, ты хочешь сказать, будто до тех огней на севере реально 60 километров?

— Сам увидишь, — вмешалась Хорти, — эти огни над холмами у городка Старая Матмата, который мы оставили справа, когда ехали из Габеса. А когда мы сделаем полукольцо по местам тусовок, то приедем туда, в Матмату, на тусовку у дома Люка Скайуокера.

— Ого! — произнес он, — А мы не офигеем делать такой круиз по пустыне ночью?

— Эксперимент покажет, давай, доснимай и поехали, — легкомысленно ответила она.

…

Как вскоре отметила для себя Камилла Далансон, этот Хэллоуин по стилю напоминает знаменитый ежегодный сентябрьский фестиваль Горящий человек в пустыне Блэк-рок, северо-запад Невады. По-видимому, здешняя супер-команда волонтеров-организаторов заимствовала если не все, то большинство фокусов оттуда. В принципе – резонно. Этот фестиваль, на который съезжаются до 80 тысяч участников из разных стран, устраивая буйство скульптурного, косплейного и мотомобильного нео-фолькарта, пожалуй самый удачный образец для подражания. Однако было важное различие: у фестиваля Горящий человек довольно компактная схема размещение, это как палаточный город. Здесь же, в пустыне Рмель-эль-Абиод, тусовка протянулась вдоль дорог, петляющих по долинам и перевалам, примерно на 250 километров.

Благодаря информированности Хорти о самых интересных точках тусовки и ее умения водить внедорожник в темноте, срезая углы по проселочным тропам — Хэллоуин-сафри получилось бешено насыщенным. Не получалось даже приблизительно предсказать, на площадку с какими феерическими монстрами фольк-арта случится следующий выезд. …Бродячие марсианские треножники из «Войны миров» Уэллса. …Косплей рептилоидов из «Запада Эдема» Гаррисона. …Парад НЛО из «Близких контактов 3-й степени» Спилберга …Тираннозавр из «И грянул гром» Гаррисона. …Танцплощадка разнотипных инопланетян из «Заповедника гоблинов» Саймака. …Ландшафтный зоосад пандорианских существ из «Аватара» Кэмерона. …Инопланетные роботы-ведьмы из «Подземелья ведьм» Булычева …Кофе-бар, где за стойкой устроилась персона, наряженная джамблихой Джил Мба, и изобретательно подшучивала над посетителями. …Драконы в широком ассортименте от мифических средневековых (традиционных для Хэллоуина) до фантастических инопланетных (традиционных для Голливуда).

Над всем этим плыли волны разно-жанровой музыки, метались лучи лазеров, видимые благодаря рассеиванию на мелкой пыли, зависающей в воздухе… И также зависающие дроны, роль которых состояла в предотвращении механических коллизий. Как эта роль играется, получилось убедиться на своем опыте, уже ближе к финалу маршрута.

— Эй, парни на глючном внедорожнике! Аккуратнее на проселке! Поперек вашего курса ползет Шаи-Хулуд! Сбавьте скорость или поверните, а то въедете ему в бок!

— Все ОК, я вижу его! – ответила Хорти, усилив голос до оглушительного крика.

— Отлично! — послышалась реплика с дрона, зависшего над ними, — Кстати, красотка, не обязательно делать громкость как у ракетной дюзы, у нас есть пассивные сонары.

— Ясно, — сказала она, уже обычным голосом, и дрон скользнул куда-то в сторону.

— Шаи-Хулуд это что? – спросил Хлотар.

— Это же Фрэнк Герберт, классика, — сказала Камилла, — великий червь планеты Дюна.

— Интересно, — добавил Кевин, — тут червь 1000 футов, как в оригинале, или…

— …Похоже, как в оригинале! — перебила Хорти, снижая скорость и поворачивая руль с намерением пристроиться сбоку к великому червю…

…Который был размером с трансатлантические Цепеллины 1930-х. И кстати, тоже был надувным, только мягкой секционно-кольцевой конструкции. Он медленно полз за счет управления давлением в разных секциях. В плане прыткости он раз в 20 уступал своему оригиналу из «Дюны» Герберта, а по массе раз в 200. Кстати, оригинал вовсе не мог бы существовать в природе (поскольку физика – упрямая наука).

— Охереть какая херня! – восторженно воскликнул Кевин, — Слушай, Хорти, а попробуй немного обогнать его и остановиться, чтоб я заснял как он проползает и мерцает!

— Без проблем! — отозвалась Хорти, и сделала то, что он просил. В следующие несколько минут все четверо любовались, как мимо проползает это чудище, похожее в темноте на длинное облако слаженно танцующих голубых светлячков (дизайнеры этой физической копии Шаи-Хулуда решили задачку габаритных огней, обклеив мелкими светодиодами поверхность всей надувной туши).

— Уф! — выдохнула Камилла, — Кажется, у меня уже переполнение мозга впечатлениями.

— Тогда поехали в Старую Матмату? — предложила Хорти и, не услышав возражений от пассажиров, направила внедорожник в сторону пока еще довольно далекого скопления оранжевых тыквообразных стратостатов.

…

Матмата, городок с двумя тысячами жителей на краю Малых Атласских гор, менее 40 километров к юго-западу от порта Габес, считается ближайшим к цивилизации местом территории-прототипа планеты Тутуин из «Звездных войн». Так что наиболее ленивая фракция туристов, приехавших на Космический Хэллоуин, тусовалась именно тут. Все кофейни и ночные ресторанчики заполнились, и даже под дополнительно натянутыми тентами, вынесенными чуть ли не на проезжую часть улицы, едва хватало места. Но у Кевина и Хорти хватило дальновидности арендовать студию в одном из апарт-отелей, причем студию, снабженную широким балконом с видом на Луну…

…Звучит странно, однако адекватно: с балкона, вынесенного на юг, Луна тут видна от своего восхода и до заката (кроме случаев облачности, редких в здешнем климате). Вот сейчас в обозримом секторе неба висела почти полная луна, чуть оранжевая, так что ее можно было при беглом взгляде спутать с одним из стратостатов. Команда устроилась именно тут, на балконе – хотя было уже очень прохладно (как обычно в пустыне после захода солнца), а на улице шумела тусовка. Камилла ощутила острое желание немного отмокнуть в ванне (остальным хватило нескольких минут в душевой кабинке, и просто смысть с себя пыль). Так вот, поручив Кевину залить удачную часть отснятого на сайт черновиков Euro-Twin (откуда дежурная вахта в Париже возьмет что-то в полуночный выпуск новостей), Камилла уползла в ванную. Не то, что буквально уползла, однако от усталости она с трудом передвигала ноги. По случаю мелькнула мысль: в команде она единственный генетически не модифицированный человек… Пока. А как быть дальше время покажет. «Не буду думать об этом сегодня, подумаю об этом завтра» — говорила Скарлет О’Хара из «Унесенных ветром» в аналогичных случаях.

Привычно успокоив себя этой фразой, Камилла погрузилась в умеренно-теплую воду и почувствовала, как усталость начинает растворяться. Первые минуты комфорта, особое удовольствие. Она улыбнулась в пространство, а в голове уже вертелось все, случайно услышанное на тусовочных остановках в прошедшем сафари. Удивительно, как быстро новость о частичной расшифровке «иероглифов Акиваши» охватила публику.

Камилла мысленно прокрутила историю темы SETI (она вполне обоснованно гордилась своей эрудицией, позволяющей сделать это, не заглядывая в интернет и справочники). …Идея о разумных обитателях иных планет появилась в Античности, сразу как только астрономы объяснили публике, что планеты это объекты того же рода, что Земля. …В 1933-м Циолковский заявил, что из единства физики Вселенной безусловно следует множественность планет, заселенных живыми существами. …В 1950-м Ферми знаменитое: «где все?» имея в виду отсутствие каких-либо сигналов, указывающих на существование алиенов, постулированных Циолковским. …В 1959-м, чтобы разобраться в этом парадоксе Ферми, возникла программа SETI. …В начале 1990-х, после завершения 1-й Холодной войны, цивилизованный мир очень надолго подпал под влияние идей Конца истории и Устойчивого развития …В середине 2000-х был раскручен лозунгом «У нас нет планеты Б», и с этого периода официальная наука и ее популяризаторы диаметрально развернулись в теме алиенов. …Это политически логично: открытие любой (а тем более разумной) жизни где-то еще торпедировало бы доктрину о невозможности планеты Б. …По злому капризу истории, это случилось именно тогда, когда астрофизика достигла уровня, достаточного для поиска объектов соответствующих критериям SETI. Так один космический телескоп Kepler нашел множество землеподобных планет у разных звезд и признаки возможной цивилизации 2-го типа у звезды Табби в созвездии Лебедя. Затем появились еще более продвинутые телескопы и астрономические сети. Так, все труднее становилось поддерживать иллюзию уникальности Земли как колыбели разума. …Значительные ресурсы науки были направлены на дискредитацию любых теорий, где фигурируют внеземные цивилизации… На этой фазе Камилла улыбнулась. В ее памяти всплыл анекдот 30-летней давности из кулуаров одной научной конференции, которую она освещала на старте своей карьеры журналиста. Якобы некий фонд объявил грант на обоснование возврата науки к Геоцентрической системе Птолемея.

Итак, начиная с середины 2010-х, инструментальные данные о космических артефактах накапливались. В кулуарах науки формировалось понимание ситуации, неприятной для общечеловеческого самолюбия, зато логичной: наша цивилизация не является чем-либо особенным во вселенной. Более развитым алиенам незачем искать контакта с нами или рыться в наших безадресных посланиях. Инициировать контакт можем лишь мы – если найдем кого-то более развитого, обратимся к нему и заинтересуем его (вопрос: чем?). А теперь это понимание начало вытекать из кулуаров — в университеты и далее в паблики. Миллионы людей, живших психологически почти в системе Птолемея, вдруг оказались поставлены перед фактом, что в окружающей вселенной прорва развитых цивилизаций.

Раньше большинство людей даже не задумывались о том, что Солнце лишь одна из 100 миллиардов звезд в галактике диаметром 100 тысяч световых лет, а эта галактика лишь одна из 100 тысяч галактик сверхскопления Ланиакея. Теперь эта астрономия перестала выглядеть абстракцией и грубо вторглась в их жизнь: дары Каимитиро, объект Чубакка, джамбли, и еще Акиваша, которая старше динозавров. Кстати, по мнению ряда ученых, Акиваша практически интереснее всего прочего, поскольку ее создатели находились на уровне технологий, лишь немного выше нашего. Так для античного инженера было бы полезнее получить не чертежи сверхзвукового самолета, а чертежи простого парохода (которые он мог бы понять и применить). Хотя вопрос: есть ли на Акиваше чертежи?..

…Тут Камилла спохватилась, что отмокает слишком долго. Она заставила себя встать, вылезти из ванны, вытереться полотенцем, надеть халат, придирчиво осмотреть себя в зеркале (вдруг что-то не так?). Решив, что внешность более-менее в порядке, Камилла предстала перед командой, продолжавшей торчать на балконе, хотя воздух остыл уже почти до арктического уровня… Хотя нет, это ей показалось после ванны. Хлотар мгновенно одарил ее комплементами, пледом и чашкой кофе. Кевин развернул к ней свой ноутбук и гордо продемонстрировал «Звездный Хэллуин в Татуине», размещенный уже на фронтальной странице сайта Euro-Twin. Хорти ткнула пальцем в соседнюю колонку и сообщила:

— Акиваша-шоу соскальзывает глубоко в хоррор до уровня слэшера.

— Что там? – спросила Камилла, сделав первый глоток кофе.

— Там альтернативно-одаренный босс дежурной вахты запустил ленту коротких мнений подписчиков с высоким рейтингом.

— Что-что? С высоким рейтингом чего?

— Откуда мне знать, как это устроено в вашей шеф-редакции, — Хорти пожала плечами.

— Да, верно… — Камилла глотнула еще кофе и цапнула со стола свой планшетник, чтобы посмотреть, насколько все плохо.

— Не зависай надолго в дежурной колонке, — посоветовал Хлотар, крутя другую ленту на своем смартфона — я зашел в твою флагманскую рубрику Questions au Homo et Galaxy и наблюдаю там Вавилон, Содом и Армагеддон.

— Что-что? — снова удивилась Камилла, — Там ведь Лола Ву должна отвечать на вопросы зрительского чата о космосе!

— Она и отвечает. Проблема в том, на какие вопросы и как именно.

Камилла залпом допила кофе, уселась за стол, включила свой ноутбук, и попробовала в начале читать сразу в двух окнах (слева — ленту мнений, справа – чат Questions…). Уже через минуту она заметила, что это одно и то же. Кто-то переформулировал мнения как вопросы, и сливал в чат. Лола Ву старалась держать темп, но это было трудно. Похоже, требовалась помощь, но сейчас в офисе Euro-Twin не было никого из менеджеров, кто обладал бы служебной компетенцией на соответствующее решение. Но компетенцией такого уровня обладала Камилла. Она негромко хлопнула ладонью по столу и сказала:

— Ребята, у меня внезапная просьба: давайте вместе поможем Лоле.

— Ну, понятно, — отреагировал Кевин, — нас ведь атакуют.

— Давайте разделим поток вбросов, как пиццу, — добавила Хорти.

— Это я и предлагаю, — подтвердила Камилла, параллельно задумавшись: правда ли сайт подвергается атаке-троллингу или эффект спонтанный, от перегрева темы?

Вопрос так и остался неясным. Может, кто-то зачем-то инициировал вал вбросов (и не только на Questions au Homo et Galaxy, но и на иные похожие ресурсы), но по-любому, спонтанность преобладала. В средине ночи вал иссяк, а гуру Талвиц по свежим следам назвал это «идеальным штормом из слипшихся флешмобов, рожденных кульминацией экзистенциального кризиса мыслящего тростника». Гуру экономики смыслов далеко не впервые изобретал этакие вычурные заголовки (заимствуя яркие образы из философии раннего Просвещения – так «мыслящий тростник» он позаимствовал у Паскаля). Но, в отличие от прочих эстетствующих деятелей, Талвиц всегда объяснял свои вычурности.

Данный случай не стал исключением. Талвиц напомнил, что Паскаль, хотя применил к человеку обидное сравнение с тростником, однако предложил гордиться способностью мыслить, несмотря на «тростниковость» (ничтожность перед силами природы). Над его идеями через 300 лет (когда они вплелись в т.н. «общечеловеческие ценности») жестко поиздевался Лем в эссе «Культура, как ошибка». Культура (отмечал Лем) путем ею же созданных религий и норм, как бы превращает недостатки в достоинства, а убогость в совершенство. Страдания нестерпимы, зато они облагораживают. Жизнь коротка, зато является шагом к вечной загробной жизни. Человек не знает, к чему стремиться, ищет смысл жизни, несчастлив, но это оборотная сторона свободы — наивысшей ценности…

…Талвиц заявил, что (вопреки расхожему мнению) такие «смысложизненные» темы не являются объектом интереса лишь узкого круга интеллектуалов, а касаются почти всех цивилизованных людей. Кто мы, откуда мы, зачем мы, куда мы идем? Все искусство, в частности поп-искусство «для масс», так или иначе, построено на этих вопросах. Лем в упомянутом эссе отмечал, что культура наполняет иллюзорным смыслом те феномены, которые по своей сути заведомо не имеют ни малейшего смысла. Эта иллюзия длилась тысячелетиями, и вдруг ряд событий за дюжину лет превратил все в осколки. Правда, у сознания (человеческого и общественного) есть инерция, но она исчерпалась и вот: при очередном потрясении, осколки иллюзии опали, как осенние листья, открыв пустоту на месте всех мыслившихся смыслов. Почему ключевым потрясением стала Акиваша, а не Чубакка и Джил Мба, например? Возможно потому, что Чубакка, Джил Мба, и вообще джамбли, пока слишком абстрактны для массового человека, они слишком далеко и их нельзя потрогать. Даже присутствие Джил Мба в клубе виртуальных художников пока кажется абстракцией или трюком. Иное дело – Акиваша, нечто металлическое, которое можно подержать в руках. Нечто, исчерченное гравюрами цивилизации, превзошедшей человечество раньше, чем появились динозавры, но превзошедшей не очень сильно, это важный нюанс. Можно оценить, насколько цивилизация лоуэллиан 247 миллионов лет назад технологически опережала теперешнее человечество. Еще нюанс: лоуэллиане не гуманоиды. Их физическое строение ближе не к нам, а к моллюскам и членистоногим, которых мы привыкли считать низшими существами. Получается обидная инверсия.

Но главное Талвиц приберег для эпилога. Та кульминация экзистенциального кризиса, которую мы наблюдали (отметил он) это лишь слабое подобие того, что ждет нас после непосредственной физической встречи с джамблями, или хотя бы с одним джамблем. А такая встреча уже предопределена развитием миссии Алкйоны.

…

ДЕКАБРЬ-ЯНВАРЬ 12-13 года Каимитиро

37. Почти Фудзияма, почти панмодерн, и много всяких «почти».

Кристина Штеллен зачерпнула двумя ладонями из небольшого сугроба и подбросила рыхлый несформированный снежок вверх. Он предсказуемо рассыпался снежинками, будто белыми искрами в ярком свете фонарей над площадкой между домиком-шале и ровным рядом пушистых синевато-зеленых будто игрушечных елок.

— Как я соскучилась по обычному снегу! — весело объявила она, — Правда же, Новый год намного выразительнее, если встречать его среди зимы как зимы.

— Да, монстр турбизнеса, это идея, что надо, — поддержал ее мнение Вальтер Штеллен, обращаясь к Тургуту Давутоглу, мажоритарию турсети «Митридат» и (между прочим) соинвестору MOXXI.

— Монстр тут я! — невозмутимо напомнила Скрэтти Сай, стремительно сбросила с себя вообще всю одежду (обувь тоже), и секундой позже стало ясно зачем. Она выполнила короткий энергичный разбег, прыгнула в позе ныряльщика и протаранила вытянутыми руками и обнаженным телом естественный снежный вал, наметенный у изгиба тропы, ведущей снизу к площадке. До тропы она прокатилась кувырком, вскочила на ноги, и пробежалась по тропе обратно к крыльцу домика-шале. На ее короткой стрижке вроде окультуренного ежика налипли комки снега, а по коже сбегали капли талой воды.

— Ужас! — воскликнул Тургут, картинно схватившись за голову, — На тебя даже смотреть холодно! Надень уже что-нибудь или хотя бы накинь плед!

На девушку-метаморфа и правда было холодно смотреть: она буквально посинела, как будто превратилась в на’ви, аборигенку Пандоры из саги «Аватар» Кэмерона (только с меньшим ростом, более плотной комплекцией и без хвоста). Видимо, синева отражала какую-то компенсационную реакцию ее отчасти нечеловеческого организма на холод. Причем Скрэтти не чувствовала дискомфорта от этого, и накинула плед только чтобы успокоить Тургута. Затем она взяла из термостата чашку адмиральского грога, сделала глоток, облизнулась и объявила:

— Горячий алкоголь приобретает идеальный вкус лишь при распитии на морозе!

— Кстати, да, — согласилась Кристина, последовала ее примеру и подумала о необычных свойствах этого места: потухшего стратовулкана Хасандаг. В 150 километрах к югу от Хасандага плещется Средиземное море, еще очень теплое в последний день октября, и публика массово купается на пляжах Мерсина. А тут, на высоте 3 километра, с учетом локальной карты ветров, умеренно-снежная зима длится почти круглый год…

— О чем задумалась? – полюбопытствовал генерал.

— Так… — она пожала плечами, — …Про это место. Зима в 150 километрах от лета.

— По прямой 150, — уточнил турецкий миллиардер, — по дороге 270, и дорога хороша лишь около Мерсина, а чем дальше, тем безобразнее. Вот почему для девелоперского проекта Хасандаг-Ниар пришлось инвестировать в разработку подходящего авиатранспорта почти с нуля в инженерно-коммерческом смысле. Зато в результате получилось не хуже чем у японцев по периметру вершины Фудзиямы…

На этой фразе он замолчал, будто прислушиваясь к своим мыслям. Скрэтти заметила и весело окликнула:

— Алло, Тургут, не погружайся слишком глубоко в мечты!

— Я не погружаюсь, просто вдруг подумал, как исказился смысл терминов бизнеса.

— Может, наоборот, исправился смысл? – предложил генерал свою формулировку.

— Ох, Вальтер, ты никогда не был предпринимателем! Вернее, ты никогда не занимался раскруткой проекта, чтобы из маленьких денег сделать большие. Ты пришел в MOXXI, родившуюся сразу как огромный бизнес, в котором деньги уже вторичны, и пришел из спецслужбы, где деньги как дождь льются с неба. Ты все понимаешь, но не чувствуешь здесь! — Тургут Давутоглу похлопал себя ладонью по верху живота, где-то недалеко от условной проекции сердца на поверхность тела.

— Допустим, ты прав, — Штеллен кивнул, — а что из этого следует?

— Давайте уже за стол, — предложила Кристина, — ведь Новый год сам себя не встретит.

…

За столом, в специально созданной полутьме при светильнике-гибриде декоративного вулкана и камина, Тургут Давутоглу (не без подстрекательства остальных) попробовал сформулировать проблему инвестиций и бизнеса в поствандалической экономике.

— Знаете, — начал он, — я всегда управлял бизнесом больше по интуиции, чем по научной аналитике. Пожалуй, только после Вандалического кризиса я стал задумываться: какой смысл у бизнеса? В обозримом прошлом было ясно: любые крупные проекты делались, чтобы забрать себе больше денег. Все хотели одного и того же, вопрос был лишь в том, сколько кому достанется. Так система работала. А потом посыпалась. Одни аналитики пишут, что это из-за даров Каимитиро. Другие — что из-за роботов, которые понемногу начали входить в моду еще при Великом Локдауне. Третьи — что из-за падения морали в массах. А мне сейчас кажется, что в системе с самого начала была какая-то гниль.

— Ты про какую гниль? – спросила Скрэтти.

— Как в плохом казино, — пояснил он, — если у гостя удачная стратегия, то правила вдруг меняются, чтобы нельзя было играть с такой стратегией. Так и в бизнесе: были правила конкуренции: чья стратегия снижения издержек эффективнее, тот выигрывает. И вдруг возникает правило, что нельзя заменять персонал — рурфабом, а электросеть — фюзором. Видите ли, обществу нужны рабочие места, поддержка общих электросетей и всякое в таком же роде. Но, хвала небу, Старый Свет все-таки не казино в трущобах. Проблема неадекватных правил уладилась согласно обычаю между политиками и бизнесменами: финансами черными и белыми… Увы, не так гладко, как все надеялись… Мда…

Турецкий миллиардер замолчал, снова погрузился то ли в мечты то ли в какие-то иные нетривиальные мысли, но Скрэтти вывела его из медитации, пощекотав подмышкой и напомнив легкомысленно-веселым тоном:

— Пусть не так гладко, зато мы эффектно и романтично познакомились поближе. Как в фильмах про Джеймса Бонда. Полет на взрывной волне со спирального пандуса, затем объятия в салоне тачки на дне залива, и скрытный заплыв к тайному убежищу.

— Мне было страшно, — признался Тургут, — или мне уже позже стало страшно. Я плохо помню. Не потому, что прошло 4 года, а потому, что я, наверное, был в шоке, когда ты вытаскивала меня из салона. Я помню, лишь как мы вынырнули и плывем.

— Так всегда бывает при крупных терактах, — заметил генерал, — у разных людей разные воспоминания, даже если они находились рядом в момент-зеро.

— Подождите! – Кристина подняла руку, как школьница на уроке, — Это что, получается: теракт Imago Dei в октябре 9-го года имел целью сорвать некую теневую сделку?

Генерал нежно погладил ее по затылку.

— Именно так. Можно даже назвать это великой теневой сделкой. Также можно сказать: теракт Imago Dei сорвал торжественный обряд заключения сделки. Это когда наиболее титулованные лица ставят красивые вензеля перьевыми ручками на красивой бумажке, затем банкет, все пьют шампанское и произносят сообразные слова. Но в практическом смысле сделка состоялась и без обряда. Прорывные бизнесмены получили зеленый свет делать сверхприбыли на социально-диких технологиях на условиях уплаты регулярных репараций политикам для личной роскоши и для латания социальных дыр – вэлфером. Кажется, все как обычно, только на этот раз выявился нюанс… Верно, Тургут?

— Знаешь, Вальтер, это уже не нюанс, это amina koyayim… Извините за лексику.

— А-а?.. — начала было спрашивать Кристина, но Скрэтти с опережением перевела ей на немецкий, и потому Кристина поменяла формулировку вопроса, — …А-а неужто все так плохо? На мой взгляд, Тургут, твой бизнес похож на процветающий.

— Похож-то похож, — миллиардер вздохнул, — только я уже не понимаю, бизнес ли оно. Я вообще-то начал с этой непонятки. А вот Вальтер говорит, что все так и должно быть.

— Не то, что должно, однако, этот сценарий условно-позитивный, — уточнил генерал.

Тургут Давутоглу глянул на часы (была без четверти полночь) и спросил с азартом:

— Интересно, успеешь ли ты до Нового года объяснить, что в этом позитивного?

— Да, — ответил генерал, — вообще, новые технологии, начиная еще с ткацких машин эры Наполеона, регулярно вытесняли какой-то социальный слой в придорожную канаву. И никакого апокалипсиса от этого не случалось. Но еще тогда Дэвид Рикардо в книге «О принципах политической экономии» отметил: «если машины могли бы выполнять все работы, которые сейчас производит труд, то спрос на труд не существовал бы». Веком позже Карел Чапек в НФ-пьесе «R.U.R.» попробовал показать, как это будет. Но ему не хватило фантазии. Кстати, марксисты тогда же избегали этой темы, поскольку машины Рикардо-Чапека выходили за пределы их трудовой политэкономии. А точнее вообще за пределы политики, поскольку все политические системы со времен фараонов стояли на фундаменте эксплуатации трудящихся — элитой. А теперь бизнесмены, в ходе обычной погони за наживой, применили рурфабы, названные так в шутку в честь пьесы Чапека.

— Кстати, — вставила Скрэтти, — слово «робот» было придумано для этой пьесы. «R.U.R.» означает: «Rossumovi univerzalni roboti».

Генерал утвердительно кивнул, глянул на часы, и продолжил:

— Рурфабы, затем големы и ксверги, производят не только товары, но и свои копии. И в перспективе они покрывают всю цепь, от природного сырья до готового продукта. Так рождается постэкономика Адриана Боуэра, известная как RepRap. Футурологи гадают о переходной фазе к этой перспективе, но того, что уже есть — достаточно, чтобы товарно-денежная модель захлебнулась в изобилии. Деньги становятся нишевым продуктом: их применимость сужается до узкого круга случаев. Поэтому отношения труда и капитала, производства и собственности, кредита и финансов, инвестиций и паев — рассыпаются с течением времени. В большинстве отраслей они держатся лишь на инерции привычек, которая неотвратимо исчезает со временем. Кстати, о времени: у нас 50 секунд, чтобы налить шампанское, поскольку Новый год…

…

Новый 14-й год Каимитиро был встречен выпивкой, караоке, игрой в снежки, в общем: спонтанным релаксом. Параллельно с этим, Тургут Давутоглу переварил услышанное объяснение, и пришел к выводу, что местами там не хватает конкретики.

— Вальтер, а как быть с бизнесом? Я насчет переходной фазы, о которой ты так туманно упомянул. А ведь мы в ней живем, причем это надолго, как я услышал.

— Но ты лучше меня это знаешь, — заметил генерал.

— Еще бы! — и турецкий миллиардер с театральным трагизмом воздел руки к небу, будто призывая в свидетели мириады вертящихся снежинок — Еще бы мне не знать! Я по дням наблюдал битву стальных концернов «Raselor» и «Uniron». Картельные пакты о разделе мира нарушены, цены валятся и транснациональные поставщики уже конкурируют, как средневековые пекари на одной улице. Великие торговые войны — новая норма. Каждая сторона ищет союзников посильнее и «Raselor» привлек на свою сторону главные силы АТЭС. Тогда Карл Индер, лидер «Uniron», видя, что его позиция проиграна, призвал ее египетских друзей!.. (тут Давутоглу указал взглядом на Скрэтти)… И они за год просто сломали рынок первичного черного металла!

— А почему сразу я? — почти обиженно проворчала Скрэтти, — Да, я много лет позитивно сотрудничаю с Западно-Красноморской СЭЗ, иногда подрабатываю на комбинате Айн-Сохна и по случаю рекомендовала тамошним боссам приглядеться железомарганцевым конкрециям на дне Красного моря. Но конкреции там лежали 10 миллионов лет, и что?

— Ничего такого! — Тургут прижал ладонь условно к сердцу, — Но конкреции, уже в виде первичного металла, теперь лежат горами по всему берегу Нубийской пустыни. Рынок сломан. Цена продукта упала до цены транспортировки, а количество равно мировому потреблению этого полуфабриката примерно на 5 лет вперед.

— Но зачем было выплавлять такой избыток металла? — полюбопытствовала Кристина.

— Просто, — сказала Скрэтти, — если рурфаб-цикл запущен, то его остановка требует ряда усилий. Проект закрытия проекта. А чтобы цикл крутился сам собой, не нужны усилия.

Под влиянием такого ответа, в памяти Кристины всплыл НФ-роман Лема «Эдем», один эпизод с давно заброшенным автоматическим комбинатом, продолжающим выпускать продукцию. Но был нюанс: комбинат на Эдеме раз за разом перерабатывал заново свою продукцию, здесь же комбинат продолжал бы вынимать руду со дна моря и громоздить сюрреалистические холмы из брикетов уже никому не нужного металла… Ее сознание зацепилась за мысль «…уже никому не нужного…» и перепрыгнуло на новеллу «Будет ласковый дождь» из Марсианских хроник Брэдбери. Люди исчезли, но автоматический коттедж продолжает заданный цикл сервиса, будто люди еще там. Кристина мысленно расширила поле сюжета от коттеджа до страны, до континента, до планеты…

…Тут генерал мягко и ласково сжал ее плечо.

— Проснись, солнышко мое. Брэдбери был хотя гений, но беспричинный алармист.

— Как ты угадал, что я думала о Брэдбери?

— Ты машинально двигала губами, вспоминая микро-поэму Сары Тисдейл про ласковый дождь: «…и однажды весна встретит новый рассвет, не заметив, что нас уже нет».

— Понятно… — она улыбнулась, — …Однако, я бы не назвала нынешний алармизм в стиле Брэдбери совсем беспричинным. Ситуация тревожно напоминает сказку братьев Гримм «Горшочек каши», но без хэппиэнда с закрывающим заклинанием «горшочек не вари».

— Знаешь, — ответил генерал, — некоторые бизнесмены… Я тактично не стану показывать пальцем… Намного изобретательнее, чем братья Гримм. Тот горшочек с потенциально-бесконечной кашей вписался в их планы, и в городе Адантепе появился даже мурал, где изображен бизнесмен, на которого я тактично не показывал…

— …Ты неправильно произносишь название города, — немного нервно заявил Давутоглу, затем произнес правильно (однако вряд ли воспроизводимо для западноевропейца).

— Увы, — весело согласился Штеллен, — у меня беда с турецкими топонимами, однако, ты согласен, что ситуация феерического успеха имеет место.

Миллиардер вздохнул, сосредоточенно потопал по снегу, и произнес.

— Сейчас я объясню. Это из-за встречи по Юго-Восточной Анатолии на вилле у Фалиха.

— Ты о Фалихе Гюнале, президенте республики? – уточнил генерал.

— Да, но я назвал по имени, ведь встреча была неофициальная и проблема тоже не очень официальная. Все знают, что Юго-Восточная Анатолия хронически проблемное место, однако прямо говорить об этом не принято. А на неофициальной встрече можно прямо. Хотя, некоторые лучше бы молчали. Есть там главный советник по аграрным районам, который твердит: все беды от того, что люди забыли о боге, юноши не хотят трудиться, девушки — рожать, а старики — умирать. Сам он едва моложе Мафусаила, маркеры эйдж-реверса на лице написаны: борода почти без седины, однако, учит… Ладно, фиг с ним. Говорилось много чепухи, а Фалих высказался, что кое-кто нагреб богатство как халиф Харун ар-Рашид, наплевав на родную страну. Ясно было, что камень в мой огород, и я ответил довольно резко, что у дурака-караванщика верблюд на реке пал от жажды. Мы сцепились на тему, кто дурак, и я взялся показать как надо на одном бедовом районе. В смысле, это был не бизнес-план. Я просто передал муниципальным властям некоторые лишние вещи, которые нашлись у меня в действующих бизнесах. Конечно, пришлось в начале сменить кое-кого во властях… Поменять кое-какие правила… Ввести принципы бесплатного шеринга для жителей… Пригласить нескольких грамотных волонтеров…

— Лишние вещи, — иронично сказал генерал, — это дюжина фюзоров по 100 мегаватт, 300 мини-рурфабов и столько же мобильных поликлиник, 5 тысяч фюзорных локомобилей разных типов, включая роботизированное навесное оборудование…

— …Но они действительно были лишние! — перебил Давутоглу, — А для бедных жителей депрессивного района такая техника в бесплатном пользовании стала решением многих проблем. Что-то пришлось дополнительно решать усилиями волонтеров, но у них была мотивация, это ведь интересно. Мне тоже было интересно. Так что это не бизнес план!

Скрэтти широко улыбнулась, похлопала его по спине и сообщила:

— Если ты третий раз скажешь, что это был не бизнес-план, то Штеллены точно тебе не поверят.

— Но ты-то мне веришь? – эмоционально отреагировал он.

— Конечно, я тебе верю! Это был не бизнес-план, а онли-фан, чтобы люди, увидев тебя, говорили: вот дядька, превративший жопу жопы в пятно благополучия, которое теперь расползается по окрестностям. Да! С этим дядькой интересно вести дела! И это ведь не бизнес-результат, верно, Тургут? Совсем-совсем не бизнес…

— Вот ведь как ты все перевернула… — миллиардер ладонью смахнул с головы снег, уже успевший нападать за время его объяснений о не-бизнесе.

— Заметим, — произнес генерал, — что аналогичные фокусы проделаны в северо-кипрском Мелапаисе, в ливанском Сайдэ и в сирийском Басите.

— И что в этом плохого? – эмоционально возразил Давутоглу.

— Пора идти пить кофе, а то снегопад явно усиливается, — внесла очередное практичное предложение Кристина.

…

38. Послесловие к идейному холивару вокруг иероглифов Акиваши.

За кофе по общему согласию было решено пока забыть тему (не)бизнеса, как слишком нервную, и поговорить об актуальной астронавтике. Актуальной потому (сюрприз), что Тургут и Скрэтти собрались в окололунное турне с принцессой Жасмин и профессором Уэллвудом. Эта программа, адаптированная к потенциалу маленького эмирата Умм-эль-Кювайна, имела целью любительское исследование облаков Кордылевского: скоплений межпланетного мусора в троянских точках системы Земля-Луна. Естественная капсула времени, сохранившая, в частности, осколки с поверхностей планет от ударов тяжелых метеоритов миллиарды лет назад. Кто-то (в шутку или всерьез) заявил, будто в облаках Кордылевсского выше шансы найти следы древней марсианской жизни, чем на Марсе…

…Впрочем, эту парочку манило нечто иное, вдохновленное миниатюрой Лема «Рассказ Пиркса». По сюжету космической грузовик при рутинном оказался вблизи от древнего полуразрушенного звездолета алиенов, дрейфующего в метеоритном рое. Но, увы: из-за малобюджетного оборудования грузовика и малобюджетного экипажа, не удалось даже сфотографировать артефакт и определить элементы его движения. Он был потерян…

…По мнению генерала, вероятность находки хотя бы крошечного артефакта алиенов в облаках Кордылевского была ниже, чем вероятность выловить сетью из моря кувшин с действующим джинном – исполнителем желаний. Но говорить это было бы свинством, поскольку Тургут так загорелся идеей, что применил к себе ксианзан-эф. Хотя раньше, подобно многим богатым возрастным персонам, он трепетно относился к натуральному геному и не желал менять его без особой необходимости… В общем, генерал решил, по возможности, настроить Тургута Давутоглу на радость даже при очень-очень скромных находках. Хорошо что среди документов MOXXI была огромная таблица-определитель потенциальных артефактов, где даже крупинка какого-нибудь металла или регулярного полимера оценивалась по нескольким шкалам от 1 до 100 баллов в каждой шкале). При таком подходе шансы экспедиции не найти ничего были практически равны нулю…

…После знакомства с упомянутой таблицей и трех чашек кофе, разговор предсказуемо перепрыгнул на «иероглифы Акиваши». СМИ успели нагородить вокруг этого столько домыслов и выдумок, что разобраться в этой каше мог только профессионал или очень грамотный любитель. Тургут и Скрэтти бесспорно являлись такими очень грамотными любителями, однако предпочли услышать рассказ профессионала. Их интересовали два вопроса: 1) Что в итоге удалось выяснить при исследовании Акиваши? 2) Почему из-за них в инфосфере случился эпичный холивар?

С первым вопросом не появилось полной ясности, хотя некоторые факты можно было считать установленными, и Штеллен охотно рассказал, какие именно: …Акиваша была отправлена примерно 247 миллионов лет назад из планетной системы звезды Лоуэлла к Солнечной системе, когда две звезды, в процессе их вращения вокруг центра Галактики, сблизилась на расстояние менее одного светового года. …Сейчас (когда обе звезды совершили чуть более одного галактического оборота) мы наблюдаем звезду Лоуэлла в созвездии Лиры на дистанции около 400 световых лет. По своим параметрам это сравнительно крупный и стабильный красный карлик, в системе которого есть несколько условно-землеподобных планет, это мы и так знали. …Иероглифы Акиваши указывают на две обитаемые планеты, видимо одна родная для разумных лоуэллиан, а другая колонизирована позже. Параметры обеих планет весьма подробно приведены, но мы пока недостаточно разобрались в шкалах и символах. Если обобщить, то главное в лоуэллианах, это их открытость. Сотрудники MOXXI, которые занимаются непосредственно расшифровкой, сравнивают лоуэллиан с общительными фермерами, которые рады гостям и заранее сообщают, на какую погоду рассчитывать.

Тут генерал не преминул отметить методическую разницу между земными посланиями алиенам и аналогичным посланием лоуэллиан. В посланиях землян преобладает этакий нарциссизм в ущерб данным об актуальных условиях на планете. За каким дьяволом на пластинке Вояджера были записаны аудио-послания Генсека ООН на 55 языках земных этносов и прочее подобное? Это так, к слову (сказал генерал и вернулся к Акиваше).

В начале расшифровки всех заинтриговала картинка в форме замкнутого маршрута-восьмерки, по которому перемещаются существа, слегка напоминающие трилобитов, и подвергаются метаморфозам. Первоначальная догадка, что так изображена жизненная цикличность биологически-бессмертных индивидов-лоуэллиан, пока подтверждается в сопоставлении с другими изображениями этих существ. По поводу формы восьмерки: похоже, что в символике лоуэллиан эта фигура применяется для различных диаграмм, подобно тому, как у нас — круги с цветными секторами или квадраты со столбиками. На похожих восьмерках изображены базовые процедуры лоуэллианских технологий. Пока удалось понять лишь некоторые из них — те, что сходны с нашими существующими или проектируемыми. Что из них самое любопытное… (тут генерал задумался на несколько секунд) …В практическом смысле, наверное, корабли, ныряющие в солнце. Мы сумели разобраться, как Акиваша прошла дистанцию 0.8 светового года за 600 лет. Это значит: скорость достигала 400 километров в секунду, явно перебор для компактного корабля с маломощной энергетической установкой, как следует из найденного эскиза. Но удалось интерпретировать еще серию эскизов. Этот корабль нырял в солнце. Такая схема чисто теоретически рассматривалась для отправки сверхбыстрых зондов, но существовал ряд проблем на стыке инженерии и физики. Теперь мы получили их решение в подарок… Штеллен снова задумался на несколько секунд и сообщил еще нечто любопытное. Для дешифровщиков стала шоком схема взаимодействия лоуэллин с их роботами. Точнее, специфика некоторых схем. Лоуэллиане рождаются из икринок. Эти икринки могут не только откладываться биологически, но и производиться роботами. С другой стороны, роботы могут не только производиться механически, но и рождаться из икринок. Шок случился, когда дешифровщики разобрались с серией эскизов, на которых лоуэллианин выметал икру, а из икринок родились роботы. Тут можно плавно перейти к холивару.

Со вторым вопросом (о холиваре) тоже не было полной ясности, хотя он касался лишь земных дел. Ведь холивар — понятие религиозно-философское, значит, заведомо мутное. Лишь путем психоанализа можно разобраться в этой мути. Начать следует с Суперэго: иррациональных представлений о должном, взятых обществом из древних «священных книг», и через воспитание внедренных в поведенческие стереотипы индивида. А когда столкновение с реальностью (которая намного шире, чем любое общество) стереотипы трескаются, индивид впадает в агрессивное невротическое возбуждение. Самым ярким бывает возбуждение при коллизии в сексуально-репродуктивной области. Обыватель с насквозь стереотипным мышлением еще мог стерпеть, что человек, «венец творения», отстал от древних негуманоидов. Жестче его корчило от сообщения, что негуманоиды, вместо того, чтобы «рожать в муках», с легкостью метали икру. И последняя капля, что негуманоиды путем икрометания производили не только свое потомство, но и роботов.

Генерал также отметил, что когда эта тема раздулась в инфосфере, Лола Ву, отвечая на однотипно-глупые вопросы, щедро плеснула ведро напалма в разгорающееся пламя. Не задумываясь о реакции обывателей, она сказала, что размножение у лоуэллиан намного удобнее, чем у людей, и оно практично унифицирует две сходные процедуры. Лола еще напомнила идею Аслауг Хоген о том, что у развитой цивилизации размывается граница между живыми индивидами и полифункциональными роботами. Сказанного уже было довольно для холивара, но Лола добавила, что уже есть линии людей с глубокой генной модификацией: яйцекладущие, как утконосы. Тут у среднего обывателя сдуло крышу… Впрочем, прав Лазаро Талвиц: в ближайшее время это уже не будет иметь значения.

Произнеся эту загадочную фразу, Вальтер Штеллен откинулся на спинку дивана, своим видом давая понять, что оба пункта его доклада раскрыты, но он готов уточнить. если у слушателей возникли дополнительные вопросы. Кристина помассировала виски, чтобы стимулировать движение мысли, затем предположила:

— Мне показалось, или ты ничего не сказал о биохимии лоуэллиан?

— А! Верно, я просто упустил, поскольку привык, что в офисе все помнят наизусть этот раздел суммарного репорта. Лоуэллиане по климату родной планеты относятся к Поясу Златовласки, а не, например, к Поясу Снегурочки. Базис их биохимии подобен нашему: водные растворы и гели углерод-кислород-азот-водородных полимеров, некоторая роль сульфатов, фосфатов, и ионов металлов. Окислительная энергетика. Выше этого базиса сходство резко слабеет. Если бы на Земле к химику попал кусок кожи лоуэллианина без пояснений, то химик, вероятно, объявил бы, что это образец полиуретановой салфетки, которой вытерли пролитый карамельный сироп со стола, и сушили на ржавой решетке.

— Выразительное объяснение! — оценила Скрэтти.

— Вальтер, — подал голос турецкий миллиардер, — а откуда уверенность, что в ближайшее время этот холивар уже не будет иметь значения?

— Психология! — ответил генерал, — На начало осени в полетном плане Алкйоны абордаж Чубакки и непосредственный контакт с джамблями… С одним джамблем. С Джил Мба. Только не спрашивай, что тогда произойдет. У меня нет ответов, и не хватает фантазии придумать что-то связное о вероятном сценарии дальнейших событий.

— Вальтер, ты говоришь это слишком трагическим тоном, — заметила Кристина.

— Ладно, солнышко, тогда я скажу в стиле Хлои: это будет охренеть как прикольно.

…

ФЕВРАЛЬ 13 года Каимитиро

39. Любовь, искусство и кулинария в межзвездных контактах.

Чтобы отмечать Валентинов день достаточно двух персон, а на Алкйоне их было две с дробью. В смысле: Ликэ Рэм, Зенон Пекош и виртуально Джил Мба. По мере того, как дистанция между Алкйоной и Чубаккой уменьшалась, общение все более приобретало характер не почтовой переписки, а диалога соседей. Пока очень тормозных соседей (от вопроса до ответа проходило около четверти часа), но все же…

…Общая же канва состояла в том, что Ликэ и Зенон решили создать рекордный торт к праздничному ужину. Джил Мба сообщила, что готова поддержать данную процедуру креативными (но не бесспорными) советами. Кулинария такого рода — дело тонкое, все стадии требуют вдохновения, поэтому между стадиями случались сеансы камасутры. С точки зрения неинформированного стороннего наблюдателя, астронавты вели себя, как парочка киношных пубертатных подростков, попавших в райский уголок. Что-то вроде «Голубой лагуны». Но ближайшим сторонним наблюдателем тут оказалась Джил Мба, всесторонне информированная, и с точкой зрения, радикально отличающейся от любой человеческой (ведь она — субъект цивилизации между 1-м и 2-м типом по Кардашеву)…

…Средний европейский интеллектуал предположил бы, что Джил Мба не интересуется человеческой кулинарией и человеческой эротикой, так что эмоциональные события на борту Алкйоны 14 февраля 13 года безразличны для нее. Однако, такое предположение оказалось бы ошибочным (как и почти все предположения, порожденные классической европейской философией, выросшей из церковной схоластики). Дело в том, что самым заметным фактором-мотивом поведения Джил Мба (быть может, типичным вообще для джамблей) являлось конструктивное любопытство с эмоциональной вовлеченностью. В доктринах схоластики такое невозможно (там одна из неявных аксиом – экстремальный снобизм «высших» существ и их пренебрежительное отношение к «низшим»). Реальная картина совершенно иная даже на Земле. Достаточно вспомнить любопытство людей к эстетике брачных танцев пауков-павлинов или эротических игр улиток-ахатин. Дельта уровней развития между наблюдающим и наблюдаемым в этих случаях не меньше, чем между людьми и джамблями, однако это не мешает эмоциональной вовлеченности.

На этот раз вовлеченность Джил Мба выразилась в стремительном создании серии арт-объектов жанра виртуальная скульптура под общим названием: 4-мерная стереометрия физической любви. Каждая скульптурная группа представляла собой наложение фигур сексуальных партнеров в нескольких последовательно сменяющихся позах соития. При беглом взгляде каждая скульптурная группа в этой серии казалась просто причудливым разноцветным невыпуклым многогранником, будто оплавленным, так что острые грани превратились в плавные скругления. Более внимательный взгляд выхватывал из общей композиции — пары человеческих фигур, объединенные одним цветом полупрозрачного виртуального материала. К моменту, когда валентиновский торт был создан, серия уже оказалась залита на сайт Jil_Mbue.neoart.gq (формально принадлежащий вполне земной художнице Джил Мба из Экваториальной Гвинеи). Фактически пакет радиоволн с этой серией шел до Земли почти 5 часов, чтобы оказаться развернутым в графику на сайте.

Естественно, что за праздничным тортом и кофе, Ликэ и Зенон, погрузились в диспут о характере восприятия джамблями эмоционально-сенситивных элементов человеческой эротики. Казалось бы, «4-мерная стереометрия физической любви» не оставляла места сомнениям, что характер восприятия адекватный и детальный. Но рассмотрим пример: художника-анималиста, детально изобразившего брачный танцев пауков-павлинов. Он может вообще не понимать смысла этих изящных движений, однако воспроизвести их детально — так что пауки, увидев картину, сочли бы его компетентным в паучьем сексе. Отсюда вопрос: что считать критерием понимания, а не просто наблюдательности?..

…Ликэ и Зенон еще не успели найти консенсус при формулировке критерия, когда в их локальную сеть (виртуально объединяющую Алкйону с Чубаккой) залился медиафайл, созданный Джил Мба. Это была 3D-анимация: мужская и женская фигуры, достаточно детальные анатомически, но почти прозрачные как бы бесцветно-стеклянные. Фигуры весьма достоверно занимались сексом, проходя все фазы: прелюдия, коитус, фрикции, оргазм и релаксация. Смысл прозрачности фигур состоял в том, что внутри них яркие спектральные волны отражали динамику сенситивного и эмоционального тонуса. Даже теперь можно было придумать модель художника, лишь имитирующего понимание, но выглядело бы это неубедительно (такую модель про кого угодно можно составить).

Так к середине съедения праздничного торта за столом случилась сложная когнитивная дилемма: или признать за Джил Мба не только суперинтеллект но и суперэмпатию, или предположить, что сексуальность у джамблей не так уж отличается от человеческой. В обоих вариантах пришлось бы поступиться изрядным куском научного мировоззрения. Дилемма повисла в воздухе, и в это время в локальную сеть залился новый медиафайл.

Первые же полминуты видеоряда вызвали следующий круг диспута.

— Я полагаю, это фантастический ходячий цветок, из которого шесть разных бескрылых бабочек, тоже фантастических, пьют хоботками нектар, — первым высказался Зенон.

— А, по-моему, — объявила Ликэ, — похоже на жука-ломехузу, с которого шесть муравьев слизывают наркотический сироп, продуцируемый брюшной железой.

— Тогда странно, что муравьи существенно разные, — возразил он.

— Возможно, — сказала она, — у данного вида муравьев сильный ролевой полиморфизм в пределах одного гнезда. К тому же, это, скорее всего, фантастические муравьи.

Между тем, видеоряд продолжился. Фигуры существ приобрели прозрачность, по ним побежали спектральные волны, в общем: как до этого с фигурами людей.

— Ого! Похоже на оргиастический секс! – весело воскликнула Ликэ.

— Оргия муравьев с ломехузой, это на Нобелевку по физиологии, — пошутил Зенон.

— Смешно… — оценила она, — …Энтомологи пишут, что ароматические вещества сиропа ломехузы доставляют эйфорию муравьям, но применять термин «эйфория» к довольно примитивной нервной системе муравьев, это ну очень спорно. К тому же, в этом клипе показана эйфория также и у ломехузы… Или это не муравьи и не ломехуза?

— По-моему, мы досмотрели до объяснений, — заявил он, глядя на экран. Там картинки с загадочными существами сменилась картинками с условными изображениями каких-то кластеров полимерных молекул. Кластеры формировались из черно-белой центральной цепочки и боковых цепочек шести разных цветов. Поперечное сечение приняло форму правильного шестиугольника. Затем шестиугольник расщепился на два идентичных…

…Ликэ обхватила голову руками и пробормотала:

— Это на что-то похоже… Хромосомный набор… Но вместо пары тут семерки… Да, их дальнейшее развитие примитивнее, оно похоже на репликацию ДНК-цепей, только тут составная цепь из семи нитей… Одна центральная импринтируется и становится далее матрицей, запомнившей остальные. Это точно что-то не из земной биохимии.

— Цепь из семи нитей, одна центральная? – переспросил Зенон.

— Да, вот, видишь как это в динамике, — Ликэ ткнула пальцем в экран.

— Вижу… Слушай, я понял! Это пранк!

— Что-что? – удивилась она.

— Это долбанный пранк! – повторил он, усилив тезис, затем подвинул к себе резервный планшетник и забарабанил по клавиатуре.

— Гм… Зенон, что ты ищешь и что рассчитываешь найти?

— Уже нашел! Вот! Это вымышленные марсиане из «Миража» Клиффорда Саймака! «Сначала все шесть казались одинаковыми, неотличимыми друг от друга. Потом, когда Уэбб присмотрелся, он заметил мелкие различия в строении тел, выдающие своеобразие каждого. Только шестеро, — подумал он, — а ведь должно быть семь… Семь существ семи различных полов. Все семь требуются для продолжения рода. Шесть безуспешно искали Седьмого… Схема, требующая участия семи, приводит, вероятно, к тому, что рождение потомства это сложная процедура, неприемлемо долгая с человеческой точки зрения».

…

Феерический пранк, учиненный Джил Мба, взвинтил обоих астронавтов до особенного состояния психики, свойственного изобретателям на пороге Эврики. Та легкость (пусть кажущаяся легкость) с которой джамблиха детально разобралась в самой загадочной из человеческих эмоций, а затем сконструировала аналогичные эмоции для вымышленных существ из человеческой НФ… Эта легкость должна была значить что-то очень важное, всеобщее, универсальное как NMFL-архитектура «тень амебы» для любого интеллекта. Следующие несколько дней разговоры Ликэ и Зенона крутились вокруг этого, пока не появилась всесторонне ясная формулировка вопроса, адресованного Джил Мба. Давно замечено, что правильно поставленный вопрос это зачастую уже половина ответа. Так случилось и теперь. Вопрос об эмоциях у джамблей и в частности об эмоциях, которые функционально сходны с эротическими эмоциями у людей, получился сложным, но эта сложность как бы предугадала структуру ответа. Иначе говоря: астронавты смогли ясно сообщить Джил Мба, о чем конкретно они хотят получить ответ. И, как всегда бывало в таких случаях, Джил Мба ответила максимально четко…

…Увы, астронавтам не хватило то ли систематики знаний о вселенной, то ли эрудиции, чтобы полностью понять ответ. Но даже того, что они поняли, хватило для очередного шокирующего вывода, попавшего затем через эхоконференцию Lackhole.FIDONEXT в обычные земные инфосети.

В научно-методическом плане ответ подтверждал гипотезу, высказанную Фанни Шо на римской лекции в мае 11 года. Джамбль способен пересобирать свою личность, как мы способны переоборудовать дом, меняя наборы и схемы соединения отдельных бытовых машин и конструкционных элементов. Люди при этом порой обмениваются бытовыми вещами, а джамбли обмениваются модулями, из которых состоит их внутренний мир. В ответе Джил Мба содержалась добавка: при процедуре обмена джамбли испытывают те эмоции, которым в человеческом лексиконе лучше всего соответствуют термины секса, включая эротику вообще и оргазм в частности.

…

МАРТ-АПРЕЛЬ 13 года Каимитиро

40. Марсианские хроники, лунные облака и Стартреш.

Когда четверых космических туристов спрашивали, как вышло, что их корабль получил сомнительное имя Стартреш, они только ржали и кивали друг на друга. Хотя, по логике понятно, что автор идеи — 108-летний профессор Филипп Уэллвуд, помнивший времена культового сериала «Страртрек», прокат которого совпал с Лунной программой Apollo. Поскольку нынешнее турне тоже можно было отчасти считать лунным, напрашивалась аллюзия. А если цель — космический мусор в троянских точках системы Земля-Луна, то слово «треш» просится в название. Дизайн у корабля подходящий: как цилиндрическое ведро 8 метров в диаметре, столько же в высоту и крестовидная подставка. Конечно, на самом деле это не подставка, а энергоблок плюс 4 движка на консолях. При кажущейся примитивности и сравнительной дешевизне, дизайн отвечал предстоящим задачам. По случаю возникла еще внеплановая задача: репортаж о старте миссии БФМ к Марсу. У Стартреша отсутствовал жесткий график, и поэтому ничто не мешало поучаствовать в историческом событии, внеся свой вклад путем съемки старта с дальней дистанции.

Так Стартреш заранее стартовал от орбитальной станции Бифрост и занял позицию на значительно большем отдалении от Земли с таким расчетом, чтобы оказаться в точке с оптимальным ракурсом в нужное время. Это значит: в максимально широком секторе съемки не должно оказаться никаких посторонних ярких объектов. Немного похоже на фотоохоту за светлячками в оживленном тропическом бунгало-отеле, где хаотические источники света норовят влезть в кадр и затмить слабую люминесценцию насекомых.

До первичного старта БФМ (до отделения марсианского корабля от станции Бифрост) оставалось около часа, а до основного старта (до включения маршевого движка) еще не менее трех часов после отделения. Пока на борту Стартреша четырем диким туристам-астронавтам было нечего делать – только изощряться в остроумии, пить кофе и иногда любоваться голубым диском Земли, переползающим через какой-либо из прозрачных сегментов оболочки корабля. При осевом вращении три оборота в минуту, достигалась центробежная псевдо-гравитация примерно как на Церере. Маловато для комфорта, но достаточно, чтобы бытовые предметы вели себя более-менее привычно (только ОЧЕНЬ медленно). Кофе из джезвы с крышкой лился в чашки так, будто превратился в мед или патоку. Кстати, будь джезва без крышки – кофе при вскипании улетел бы вверх и там в форме ансамбля капель еще несколько часов вальсировал бы на воздушных потоках…

…Но крышка имелась, так что Тургут Давутоглу успешно сварил кофе и разлил его по чашечкам, сообщив с легкой грустью: лучше бы не на плитке, а на противне с песком.

— По-моему, и так вкусно! — объявила Скрэтти, сделав первый глоток.

— Песок на камбузе космического корабля… — произнес Филипп Уэллвуд и сделал жест, означающий что-то вроде «было бы прекрасно, но увы».

— Аутентично! — объявила Жасмин бин’т Джуни аль-Муала, — В следующий раз сварю я, другим методом: из дробленых слабо обжаренных зерен в бедуинском чайнике-кахва, с имбирем и корицей.

— Вот за что я люблю 3-ю Космическую эру! — воскликнула Скрэтти, — Камбуз реальный: сковородки, чайники, электроплитки, посуда тоже. Никакой жести типа жрать и пить из тюбиков секретную хрень, которую даже не видишь. Или даже хорошо, что не видишь.

— Странно, — произнес Тургут, — почему вертящиеся обитаемые модули не применялись в предыдущие космические эры? Я читал, что фон Браун изобрел это еще в 1950-х.

— Хороший вопрос, — откликнулся Филипп, — профессиональные источники убедительно рассказывают об инженерных сложностях проектирования и биологических проблемах скоординированной деятельности во вращающейся оболочке… Но есть нюанс: в любом парке аттракционов 100 лет работают карусели с частотой до 10 оборотов в минуту без ограничений по здоровью для публики. И на фоне данного факта как-то сразу меркнет убедительность объяснений. Впрочем, сейчас мы — это еще более показательный факт.

— Фил, а какое настоящее объяснение? – полюбопытствовала Жасмин.

Профессор Уэллвуд глотнул кофе, затем неопределенно пожал плечами.

— Нет настоящего объяснения. Есть куча гипотез, в основном конспирологических.

— Дай угадаю, — сказала она, — это гипотезы о том, что во влиятельных кругах прорастал непреодолимый страх перед близким будущим, в котором космические станции станут комфортными для длительного обитания людей без особой физической подготовки.

— Приблизительно так, — подтвердил он.

— Но, — продолжила Жасмин, — ты не веришь, что причина такова.

— Не верю. Слишком тупо даже для таких альтернативно-одаренных персон, из которых состоит элита.

— А я не верю, что у тебя нет своей версии! — она улыбнулась, — Я знаю некоторые твои привычки, и одна из них: никогда не бросать загадку не придумав хоть какой-то путь к разгадке!

— Ладно. Ты права. Вот моя версия. Проектировщики знали, что на карусели возникают некоторые отклонения в работе вестибулярного аппарата, это происходит за несколько минут. А что произойдет, если крутить несколько дней или недель? Что если накопятся какие-то эффекты, и затем внезапно проявятся?

— А что мешало проверить? – спросила Скрэтти.

— Ничего не мешало, — ответил профессор, — но ничего и не мотивировало. Сверху была поставлена задача: обустроить людей на орбитальной станции. Точка. Зачем менеджер проекта стал бы делать что-то сверх задачи и отвечать за все, что может пойти не так?

— Но, — встряла Скрэтти, — что-то может пойти не так из-за невесомости.

— Верно. Многое шло не так: невесомость вызывает серьезную дисфункцию нескольких систем организма, включая вестибулярный аппарат. Но менеджер проекта не отвечал за ошибки лидеров. Со временем это стало считаться неизбежным злом, а значит, нормой.

…Пауза. Тургут Давутоглу проводил взглядом голубой кружочек Земли, очередной раз проплывший мимо ближайшего иллюминатора, и отозвался на версию профессора:

— Похоже. Но тогда вопрос: почему в 3-ю космическую эру стало иначе?

— Потому, что 3-я космическая эра началась, когда многое стало иначе на Земле.

— Филипп, ты сейчас о последствиях Вандалического кризиса?

— Не совсем. Видишь ли, Тургут, это как тема корней мирового дерева из спора, который примерно в 1365-м в Толедо вели Авраам Бен-Царцал и Абу-Зейд Ибн-Халдун.

— Жуть! — заявила Жасмин, — Сейчас ты всех запутаешь.

— Наоборот, я сам стараюсь не запутаться, — возразил профессор, — очень легко объявить Вандалический кризис причиной перемен, но этот кризис лишь следствие пересечения нескольких цепочек событий в одной исторической точке. И тот древний спор в Толедо вертелся вокруг дилеммы, что искать: корни дерева или законы его плодоношения?

…

Возможно, разговор за чашкой кофе ушел бы в глубины средневековой эзотерики, или алхимии, или тавматургии, но скоро астробоцман сообщил голосом Шварценеггера из фильма «Терминатор»: «…начата процедура отделения корабля БФМ от орбитальной станции Бифрост» — и внимание туристов мигом переключилось на… Кстати, никому, включая самых ушлых журналистов, не удалось выяснить, кто и когда придумал слово «астробоцман». Сама линия происхождения была определена: еще до Вандалического кризиса, аргонавты начали называть расширенный автопилот для яхты — робоцманом, в смысле: роботизированным боцманом. А позже кто-то из линейного персонала общего проекта ESA-SETI-MOXXI воткнул в эту аббревиатуру кусочек слова «астронавтика».

Робоцманы обладали некоторым интеллектом — примерно на уровне фруктовой мушки. Астробоцманы поднялись почти до уровня стрекозы. Этого достаточно для навигации, коммуникации и управления кораблем. Для управления речевым модулем – тоже. При соответствующих настройках они могли не только поддерживать рабочий диалог, но и генерировать анекдоты (слишком многословные но порой внезапно очень смешные). В данном случае задача астробоцмана была изобразить игру, популярную у деревенских сквайров эры Шерлока Холмса: гончая преследует поезд. Паровозы имели невысокую приемистость, и гончая могла бежать вдоль рельсов более мили, облаивая машиниста. Подставляем на место гончей – Стартреш, на место поезда – БФМ, на место рельсов – траекторию полета к Марсу, дожидаемся отправления и побежали.

…Трехчасовой интервал до запуска маршевого движка требовался, чтобы дрон-буксир оттащил БФМ на безопасную дистанцию, и затем сам успел уйти за радиус поражения переменным электромагнитным полем. В момент запуска поле стало непосредственно видимым. Заряженные частицы солнечного ветра закручивались вокруг силовых линий магнитного поля и излучали в оптическом диапазоне. В общем, происходило то же, что происходит в магнитном поле Земли и вызывает полярные сияния. Только здесь сияние выглядело как полупрозрачная мерцающая картинка всех цветов спектра в гигантском калейдоскопе размером с Австралию, а в центре нестерпимо-яркий штрих плазменного выхлопа. Картинка вращалась вокруг этого штриха, как колесо вокруг оси…

…Поэт-романтик объявил бы (наверное): вот величественное зрелище, которым можно любоваться бесконечно. И это было бы преувеличение. Слово «бесконечно» следовало заменить скромным «долго». Так или иначе, время любования ограничивали полетные планы, поэтому настал момент, когда астробоцман провел корректировку курса и затем произнес голосом стюардессы: «Стартреш лег на маршрут к облаку Кордылевского L5, прибытие через 22 часа, возможны уточнения при мониторинге». Скрэтти моментально отреагировала: «теперь пора поспать» — с любой разумной точки зрения она была права.

…

После таких шоу, как правило, люди засыпают легко и быстро. Данный случай не стал исключением. Далее, примерно через 8 часов, когда туристы проснулись, более-менее привели себя в порядок и задумались о завтраке, случилось уточнение на минус 1 час. Облако оказалось больше среднего по прогнозу. Неудивительно, поскольку прогнозы о размерах облаков Кордылевского заведомо имели погрешность плюс-минус два слона (форма от сферы до эллипсоида с растяжением полтора, масса от 10 до 40 тысяч тонн и средний диаметр от 15 до 50 тысяч километров).

— Больше облако – больше шансов, — прокомментировал Тургут, наблюдая, как Жасмин творит кофе в берберском стиле.

— Шансов на что? – спросил Филипп Уэллвуд,

— Шансов на все. Я рассуждаю, как бизнесмен о пакете акций, купленных на венчурной бирже слепым методом Малкина. 95% окажутся мусорными, 4.5% ни то ни се, и 0.5% с высокой вероятностью принесут маржу на три порядка от цены покупки.

— На чем маржа? – лаконично поинтересовалась Жасмин.

— Заранее неизвестно, — ответил Тургут, — такова суть метода Малкина. Возможен самый неожиданный всплеск спроса на какие-нибудь thneeds, как в старом мультике Lorax.

— Я не про биржу, я про облако: на чем там маржа? — уточнила принцесса свой вопрос.

— А-а… — турецкий миллиардер задумался…

…И моментально встряла Скрэтти со своим специфическим юмором.

— Мне представляется это либо окаменевшее, но жизнеспособное яйцо дракона из эпоса Джорджа Мартина или всхожие семечки цветов межпланетной марихуаны из комиксов Мартина Нарозника. Но я запросто могу ошибаться, а что скажет наука?

— Наука, — отозвался Филипп, — тоже запросто может ошибаться. Я бы предположил там кристаллоподобные пылевые плазмоиды Ленгмюра-Уэллса, хотя это ближе к фэнтези.

— Это еще что? – удивилась она.

— Это просто наэлектризованная минеральная пыль, витающая в ионизированном газе, и условия невесомости позволяют такой разнородной системе быть довольно устойчивой. Дальше интереснее: эти пылинки ведут себя отчасти как ионы в узлах кристаллической решетки, отчасти — как элементы примитивного аналогового компьютера, а отчасти как примитивные формы жизни вроде вирусов. Некоторым ученым отказал здравый смысл, когда в начале XXI века появились публикации об исследовании пылевых плазменных кристаллов на орбитальных станциях и вообще в космосе.

— Что значит «отказал здравый смысл»? – спросила Жасмин.

— Специфика эмоционального выгорания ученых, — пояснил он, — если выгорает человек рабочей профессии, то алкоголь. Если менеджер, то антидепрессанты. Если ученый, то мистицизм. Толкование священных книг и прочая символическая наркомания…

Случилась короткая пауза (будто спонтанная минута молчания в память о выгоревших ученых), после чего Тургут спросил:

— А эти пылевые плазмоиды для чего-нибудь пригодны?

— Наверное, да… — профессор сделал неопределенный жест ладонью, — …Пока не было нормальных системных исследований, так что я не могу сказать определенно.

— Вот я не понимаю другое, — сказала Скрэтти, — почему ученые так выгорают? Ладно, в Средние века при церковном запрете на прогресс. Или в начале XX века при всяческом фашизме. Или в начале XXI века при Устойчивом развитии. Но позже с чего выгорать?

— Поиск смысла жизни, пережиток эры католических университетов, — ответил Филипп.

— Ты серьезно? – удивилась она.

— Я более чем серьезно, — ответил он, — в мае текущего года Ее высочество увлекла меня отмечать Ночь музеев в Новую Александрийскую библиотеку…

— Ты что, решил потренироваться в словесной архаике? – перебила Жасмин.

— Нет, но это мероприятие начиналось столь официозно, что…

— …Что это признано недоработкой оргкомитета, — договорила она, — но ты ведь намерен рассказать о другом, не так ли?

— Да. На мероприятии собралось немало профессоров из разных мест Европы и Африки, вроде бы как адекватных ученых. И меня поразило, что на фуршете они не нашли более важной темы, чем смысл жизни.

— А что такого? — спросил Тургут, — Кому как не ученым обсуждать такие абстракции

Профессор Уэллвуд улыбнулся и покачал головой.

— Если бы речь шла о смысле жизни, как абстракции в контексте развития философской мысли, то ты был бы прав. Впрочем, такая чисто академическая тема точно не стала бы главной на профессорском фуршете. Но они взялись обсуждать смысл жизни, будто это прикладная проблема человека и общества. Они стартовали со средневековой позиции католических университетов, и вышло, что дары Каимитиро убили смысл жизни. Труд, семья, бизнес, искусство, наука, образование, политика: все рушится. Люди постепенно отвергают цивилизацию и скатываются в животное состояние.

— Любимая полуденная шутка моего брата Нигига, — сообщила Скрэтти, — чем дальше от завтрака, тем сильнее я скатываюсь в животное состояние из растительного.

— Неужели… — произнес турецкий миллиардер, внимательно и слегка иронично глядя на Уэллвуда, — …Неужели ты терпеливо молчал и не срезал этих ученых хомяков?

— Вообще-то да, я молчал, поскольку не хотел подпортить праздник музеев безобразным скандалом. Когда моего терпения осталось уже не более, чем на 5 минут, а апологетика смысла жизни явно была еще далека от финиша, меня опередил Татаока Окинари.

— Знакомое имя, — заметила Скрэтти, — кажется, японский дядька, имевший отношение к расшифровке формата данных Камитиро.

— Да, — Уэллвуд кивнул, — дюжину лет назад Окинари участвовал в неформальном клубе исследователей сигналов Каимитиро и построил модель Hexenbike, которая радикально расширила наши представления о реляционных структурах данных.

Скрэтти удивленно повертела головой.

— Hexenbike? Ведьмин велосипед?

— Это аббревиатура, — пояснил Уэллвуд, — Hexagon enwrap bilateral key. Идея модели, по словам Окинари, подсказана схемой зрения насекомых, отображающей реальность при помощи двух глаз из тысяч шестиугольных фасеток. Впрочем это длинная история, а я обещал рассказать о событиях Ночи музеев в Новой Александрийской библиотеке. Так получилось, что накануне как раз отмечался 100-й день рождения Окинари, поэтому он немножко выпил… Не подумайте, будто он утратил контроль над ходьбой и речью. Его поведение осталось вполне адекватным. Но тактичность, свойственная интеллектуалам старой японской школы, рассеялась и потому, ввинтившись в круг обсуждающих, он с коварством сетевого тролля, произнес: «Поистине, это ночь музеев! Даже ученые, ради погружения в историю, играют своих предшественников 1000-летней давности! Тогда, согласно дошедшим до нас инкунабулам, главной целью жизни считалось соблюдение контраста ступеней социально-сословной пирамиды и скрупулезное копирование стиля деятельности предыдущих поколений. О, коллеги, вы сейчас могли бы играть в кино».

— И что было дальше, переполох в курятнике? — поинтересовался Тургут Давутоглу.

— Что-то вроде, — Уэллвуд улыбнулся, — хотя, получился довольно тихий переполох. Там никто не хотел подпортить праздник музеев. Кроме того, у пожилых ученых отмечался дефицит седин и морщин: признак действия какого-то эйдж-реверсного векторика. При таких обстоятельствах восхваления старых смыслов жизни выглядит неубедительно.

— Знакомая ситуация, — Тургут широко улыбнулся.

— Банальная ситуация, — добавила Жасмин.

— Слушайте, может пора готовить нетопырей? — спросила Скрэтти, возвращая коллег по дикому космическому туризму к целям экспедиции.

…

41. Силуриане и критерий Поппера как две стороны одного шока.

Эти дроны-локаторы размером с пивную жестянку (когда сложены) слабо напоминали летучих мышей вообще или нетопырей в частности. При запредельной фантазии можно вообразить, будто две сетчатые антенны это крылья (хотя в раскрытом виде их размеры скорее самолетные). Еще можно вообразить, будто маневровые движки на консолях это лапки, а вертящаяся полусфера стереообзора и лазерной навигации это мордочка. Хотя главное сходство состояло в приспособленности к поиску и ловле мошек, точнее любых мелких хаотично (или почти хаотично) летающих объектов в большом объеме…

…Дюжина нетопырей при размещении в вершинах икосаэдра с длиной ребра 50 тысяч километров могли просканировать область пространства размером с планету Нептун и обозначить в ней все металлизированные объекты с эквивалентными габаритами как у теннисного мячика и более. Облака Кордылевского как раз размером с Нептун. Ничего сложного, казалось бы: всего четверть часа и карта объектов с их элементами движения составлена, загружена в бортовой компьютер и готова к использованию. Но был нюанс, который выявился, когда все нетопыри заняли позиции и отработали…

…Стартреш к этому моменту уже пролетел почти полпути к облаку Кордылевского L4, раскинувшемуся по другую сторону от Луны. Итак, нюанс: нетопыри нашли несколько тысяч объектов. Обследовать столько за соразмерное время просто не было физической возможности. А это лишь облако L5 – впереди второе облако L4, где вероятно окажется примерно столько же объектов, достойных внимания. Как расставить приоритеты, если нетопыри сообщают только эквивалентный габарит радио-рассеяния с разбросом плюс-минус сколько-то? Да, у внутреннего края облака L5 оставлена резервная группировка нетопырей, можно отправить любой из них к любому подозрительному объекту. Тогда через 10 — 20 часов будет получена видеосъемка объекта… Но какие объекты выбрать?

Обсуждение этого вопроса развивалось слегка сумбурно, поскольку туристов отвлекал феерический вид сквозь панорамные иллюминаторы. Стартрэш, чуть обгоняя Луну в ее орбитальном вращении, проходил над ее обратной стороной, так что был хорошо виден Великий Бассейн (он же – Океан Мечты), раскинувшийся от Южного полярного хребта Лейбница до тропического кратера Эйткен. По земным меркам это было бы море, чуть глубже и крупнее, чем Карибское. 4 миллиарда лет назад астероид М-класса диаметром около 100 километров столкнулся с Луной, пробив на глубину 1/6 ее радиуса. Обломки железоникелевого состава до сих пор легко обнаруживаются по магнитной аномалии, а другая часть обломков улетела в космос заодно с выбитым лунным грунтом. Что-то из получившегося щебня зависло в троянских точках L4 и L5, поучаствовав в образовании облаков Кордылевского. Большинство малых металлизированных объектов, найденных нетопырями, вероятнее всего имеют такое происхождение. Задача состоит в том, чтобы отсеять их и (в идеале) найти объекты, возникшие искусственным путем.

Между прочим, Филипп Уэллвуд сообщил остальным, что задача старая, известная как «Бюраканский вопрос», поскольку впервые публично обсуждалась на конференции по внеземным культурам 1971-го в обсерватории Бюракан. Общее решение не нашлось, но практические предложения прозвучали. В частности, что искусственные объекты почти всегда представлены поверхностями (в т.ч. оболочками — замкнутыми поверхностями, и стержнями — вырожденными поверхностями). А естественные неживые объекты — почти всегда сплошные объемные фигуры с отношениями между длиной, шириной и высотой никак не в сотни раз (если не учитывать микромир). Отсюда метод обнаружения: поиск «неустойчивых» или «парадоксальных» отражений на локаторе. «Неустойчивых» — в смысле: из-за вращения фрагмента поверхности, его отражение на локаторе оказывается то большим то маленьким, вплоть до кажущегося исчезновения. «Парадоксальных» — в смысле: пустотелые оболочки отражаются на локаторе на разных длинах лоцирующих волн то как контрастное пятно, то как слабое замутнение.

Разумеется, необходимо учитывать множество исключений и поправок, однако другого метода, столь же простого, понятного и легко реализуемого – просто нет. И к моменту, когда Стартреш сблизился с облаком Кордылевского L4, решение было принято. Двум группам нетопырей (раньше выпущенным у L5 и выпускаемым сейчас, у L4) ставилась задача поиска приоритетных объектов по бюраканской схеме. А затем Стартрешер взял курс к точке L1 на прямой линии Земля-Луна в 320 тысячах километрах от Земли и в 60 тысячах километрах от Луны. Удобная позиция чтобы обмениваться данными с обеими группами нетопырей. Еще тут уже полгода строился полимодальный хаб Awilix. Какие мотивы привели к выбору названия в честь лунной богини майя — особая история, а для туристов было интереснее стать первыми, кто увидит эту стройку своими глазами. Все процедуры выполнялись несколькими типами роботов или големов, а люди наблюдали дистанционно (и корректировали действия роботов тоже дистанционно). Человеческое присутствие на борту Awilix предполагалось лишь после завершения строительства, но альянс OOGG (хозяин объекта) приветствовал визит туристов и даже обязался хорошо заплатить за видеоотчет. Впрочем, как ясно из вышеизложенного, экипаж Стартрешера влекла сюда (выражаясь эпически) не Мамона, а Мнемозина.

Расчетно-полетное время до точки L1 составляло примерно 20 часов и Жасмин решила просмотреть свежие комментарии подписчиков своего видеоблога. Вообще-то (как это типично для медиа-персон вроде принцесс) ее блог был посвящен фэшн, и космическая тематика на нем подавалась именно с этой позиции. Поэтому больше всего вопросов и комментариев относились к интерьеру корабля и стилю одежды космических туристов. Однако, значительная доля подписчиков хотела знать больше о сути дела (чтобы затем блеснуть своей информированностью на какой-нибудь вечеринке для бомонда). И одна группа вопросов поставила Жасмин в тупик на грани когнитивного стресса.

— Фил, глянь сюда, пожалуйста, — попросила она. Уэллвуд отвлекся от чашки кофе и от планшета, на котором был открыт свежий «Бюллетень научной фантастики», повернул голову, окинул взглядом ленту комментариев под очередной медиа-записью на блоге и задержал взгляд на группе вопросов, выделенных оранжевым цветом.

— У-упс…

— А можно подробнее? – спросила Жасмин.

— Да, конечно, — он уже собрался отвечать, но она перебила:

— А можно под видеозапись, в стиле мини-лекции?

— Гм… Я могу попробовать, хотя экспромтом это получится довольно грубо.

— Пусть так. Мы ведь астронавты, а не бебиситтеры. У нас взрослая аудитория.

— Если так, то ладно, — согласился профессор.

Скрэтти и Сургут, находясь там же в кают-компании и (соответственно) слушая диалог, прервали игру в новую разновидность 100-клеточных шахмат.

— В программе нарисовался первоапрельский фест? – полюбопытствовала Скрэтти.

— А что, уже 1 апреля? — спросил Жасмин.

— Ага. Уже полторы минуты как.

— Прекрасно! Тогда можно будет все баги экспромта, списать на розыгрыш, — заключила принцесса, уже прикидывая, как организовать съемочное поле для мини-лекции. Лишь несколько мелких стилистических перестановок на столе, пока Филипп Уэллвуд менял сиреневую майку на раскрашенную футболку с эмблемой и логотипом EMU (Восточно-Средиземноморского университета). И началось…

…Давайте (произнес профессор) разберем казус двух книг с одинаковыми названиями: «Задача трех тел» и генезис маркировки особых точек с L1 до L5 в небесной механике. Вопреки откуда-то возникшему мнению, эти литеры L выбраны не в честь Лю Цысиня, автора НФ-романа «Задача трех тел» 2006 года, а в честь Жозефа Луи Лагранжа, автора научной работы «Задача трех тел» 1772 года. Лагранж, используя свой метод, легший в основу теоретической механики, решил частный случай задачи трех тел, в котором два участвующих тела крупные, а третье пренебрежимо мало. Он определил, что для этого случая, при установившемся взаимно-вращательном движении, выделятся пять точек, в которых гравитация двух крупных тел компенсирована до нуля. В любой из этих точек может находиться малое тело. L-точки с номерами 1, 2, 3 размещены на прямой линии, проходящей через оба крупных тела. L1 находится между двумя телами, как бы внутри системы. L2 — снаружи, за менее массивным из двух тел. L3 — за более массивным. Три названные точки не обеспечивают устойчивого равновесия для третьего тела. Если его капельку толкнуть в любую сторону, то оно притянется к одному из крупных тел. Иная ситуация с L-точками 4 и 5. Если нарисовать кинетическую картину, на которой менее массивное тело вращается вокруг более массивного по круговой орбите, то эти L-точки разместятся на той же орбите с опережением и с отставанием на 60 градусов. Позиция третьего, малого тела в этих точках — устойчивая. Если его капельку толкнуть в любую сторону, то оно вернется назад в такую точку. Фактически это приводит к накоплению мелких объектов в точках L4 и L5, называемых также троянскими точками…

Уэллвуд прервался ради глотка кофе или ради паузы-разделителя частей лекции.

…Теперь (продолжил он) перейдем к «Задаче трех тел» Лю Цысиня. Речь идет о задаче, которую изучал Лагранж, но применительно к вымышленной цивилизации с планеты в системе тройной звезды Альфа Центавра. Эта планета, без затей названная Трисолярия, согласно сюжету, подвергается иррегулярным катастрофам из-за сложности взаимного движения трех звезд. Трисоляриане отчаялись найти решение задачи трех тел, которое позволило бы им предсказывать катастрофы, и отсюда раскручивается интрига. С этого пункта научность в книге исчезает, поскольку численное решение для любых заданных условий не составляет проблемы. В теории интересна возможность или невозможность общего аналитического решения задачи трех тел, но практически это не играет роли. В некоторых физических задачах аналитическое решение предпочтительнее численного, благодаря идеальной гладкости. Только не для небесной механики, когда тела системы подвержены множеству дополнительных возмущений.

Профессор эксплитики сделал вторую кофейную паузу перед эпилогом.

…На практике задачи N тел, где N равно трем или более, повседневно решаются в ходе планирования миссии астронавтики. И одно из таких решений реализовано в алгоритме стабилизации строящегося полимодального хаба Awilix, который размещен в точке L1. Через несколько часов мы покажем хаб и роботов-строителей вблизи, детально, так что интересующимся советую заходить на этот канал, начиная с полудня по Гринвичу.

…

После такого многообещающего анонса было бы не совсем корректно по отношению к завсегдатаям канала принцессы Жасмин ограничиться видеосъемкой из иллюминатора. Такое мнение высказала Скрэтти — и остальной экипаж подозревал, что она ищет повод выйти в открытый космос. Скафандры для этого были на борту Стартреша, но лишь на крайний случай (некая критическая авария, устранение которой потребует физического присутствия человека снаружи корабля). Хотя, нигде не говорилось прямо, будто лишь авария может стать причиной применения OSC (скафандра открытого космоса) и когда Скрэтти выслушала эмоциональные протесты троих коллег, она просто спросила: а что такого? И пообещала отказаться от своей идеи, если кто-то объявит реальный сценарий угрозы жизни при ее выходе в открытый космос около строящегося хаба. За полчаса не удалось придумать ни одного. Нашлись сценарии, смертельные для человека, который выполняет одиночный рейд, но не для метаморфа вдвоем с роботом-шримпоидом. Был маловероятный риск солнечного перегрева при поломке схемы охлаждения, но на этот случай в комплект скафандра входил огромный складной серебряный зонтик. Экипаж в порядке перестраховки настоял, чтобы зонтик был раскрыт сразу по выходе из корабля.

Скрэтти с супер-зонтиком и в сопровождении шримпоида, пристегнутого полужесткой страховочной консолью, и иногда дающего корректировочные импульсы из навесного ракетного мини-движка, медленно полетела в сторону хаба. Уэллвуд не удержался и, с экрана планшетника, процитировал фрагмент из Алисы в Стране Чудес: «Алиса поглядела вокруг на цветы и травы, но не нашла ничего подходящего. Недалеко стоял гриб — большой, почти с нее ростом. Она заглянула за него и под него, и по обе стороны от него. Тут ей пришло в голову, что, если уж на то пошло, можно посмотреть, нет ли у него чего-нибудь на шляпке? Она поднялась па цыпочки, заглянула наверх — и встретилась глазами с огромной синей гусеницей. Та сидела, скрестив на груди руки, и томно курила кальян, не обращая никакого внимания на то, что творится вокруг».

А сама Скрэтти пребывала в восторге. Субъективный эффект падения в черную бездну, зачастую преследующий астронавтов при выходе в открытый космос, не беспокоил ее абсолютно. С дистанции миля строящийся полимодальный хаб Awilix в представлении Скрэтти напоминал детскую игрушку XX века — маленькую железную дорогу. Причем оккупированную боевыми треножниками марсиан (конечно, также игрушечными — по «Войне миров» Уэллса). Из подвижного состава тут были лишь цистерны и те, которые стояли в депо, присоединялись шлангами к стационарным сферам-газгольдерам. Еще, в соответствие с географией Войны миров Уэллса, посреди хаба крутилось 120 метровое Лондонское колесо обозрения. Анахронизм, кстати: такое колесо появилось на 100 лет позже публикации книги о вторжении марсиан в Англию, а в Лондоне тех времен было лишь на четверть меньшее колесо. Обычная путаница в фанфиках…

…По мере приближения к хабу, его элементы переставали казаться игрушечными. Эти рельсовые пути, цистерны, газгольдеры, марсианские треножники, колесо обозрения и прочее – примерно соответствовало земным аналогам. Когда дистанция сократилась до сотни метров, Скрэтти заметила, что это, в основном, не аналоги. Это обычные земные элементы схемы железнодорожных грузоперевозок, но смонтированные причудливо по земным меркам. Кроме железнодорожных элементов были еще всякие: например, явно относящихся к оснастке морских портов, нефтепроводов, химзаводов, авиабаз…

…Некрупные роботы (точнее големы) какого-то очередного монотипа суетились здесь, напоминая ярких попугаев. Будто бы они наворовали разные вещи в мире людей, и вот теперь строят из всего этого добра циклопическое коллективное гнездо, дрейфующее в космосе. Память Скрэтти с небольшим опозданием выложила историю проекта Awilix, прочтенную по диагонали в журнале Popular Mechanics. Изящная инновация снижения издержек тут состояла в почти хаотичной скупке старых транспортных машин (по цене металлолома), заброске на орбиту и затем их минимальной переделке для включения в «рамочную адаптивную конструкцию хаба». С экстремальным удешевлением запусков такая стратегия внезапно стала выгодной…

…Скрэтти, двигаясь вдоль осевой линии строящийся хаба, мимо аляповатых но вполне функциональных сооружений, иронично-философски подумала: «Это наш-то корабль – Стартреш? Тогда что тут? Мега-треш? Гига-Стартреш? Или даже Тера-Стартреш?». Из мега-сооружений хаба лишь «марсианские боевые треножники» (точнее строительные роботы с 30-метровым размахом конечностей) были полностью специализированными штуками, созданными с нуля. Все остальное — переделанный земной second hand. Даже упомянутое 120-метровое колесо (для размещения обитаемых модулей с центробежной псевдо-гравитацией) раньше реально было колесом обозрения. Хотя, не в Лондоне, а в скороспелом азиатском мегаполисе, ныне обезлюдевшем и распроданном по частям.

Используя карт-бланш от альянса OOGG на осмотр всего, Скрэтти прокатилась в одном модуле (точнее, в каркасе модуля, не оборудованном и даже не герметичном). Занятное ощущение: при полутора оборотах в минуту, появлялся вес 1/8 земного. Даже не как на Луне (где 1/6), а как на Титане, спутнике Сатурна. Впрочем, биология полагает, что это значение достаточно для нормальных функций организма. С колеса она пронаблюдала рельсовый финиш очередного грузового корабля-беспилотника. Феерическое зрелище: будто обычная железнодорожная цистерна, только без колес, подлетела со снайперской точностью и со скоростью садящегося авиалайнера. Она поймала брюхом две опорные тележки, как бы прилипла к ним, и прокатилась по железной дороге пару километров в режиме энергичного торможения, сделала поворот и по стрелке ушла в депо. Красота!

…

Скрэтти с удовольствием еще погуляла бы по мега-сооружениям хаба, но виртуальная стрелка на диаграмме резерва кислорода уже выползла из синего сектора и находилась сейчас на границе желтого сектора. Неудивительно, ведь с того момента, когда Скрэтти покинула Стартрешер прошло три с половиной часа. Пришла пора возвращаться. Снова изобразив Алису с грибом в сопровождении гусеницы с кальяном, она двинулась через пустоту космоса к кораблю. Опять ничего не случилось. Впрочем, это не значит, будто принятые меры безопасности были избыточными. Такие меры заведомо рассчитаны на редкий случай, менее одного из тысячи. Однако, для кого-то такой случай реализуется, поэтому: астронавты (в т.ч. дикие космические туристы), будьте бдительны.

На борту ее ждал маленький триумф с коктейлем из горячего шоколада с бурбоном и с миндальным сиропом. Впрочем, сначала Скрэтти ненадолго метнулась в душ: ей очень хотелось избавиться от тактильного дефицита: специфической тревожности, вызванной долгим отсутствием прикосновений к телу (это еще называется синдромом скафандра). Среди капель воды, прыгающих при слабой гравитации, как каучуковые мячики, сквозь шорох острых струек, летящих из душевой насадки, Скрэтти послушала краткий очень эмоциональный рассказ Жасмин об этаком цунами зрителей, накатившем на видеоблог, когда начался онлайн соло-экскурсии в открытом космосе. Уже после, завернувшись в полотенце, устроившись за столом, и хлебнув шоколадного коктейля, она поглядела на цифры посещений. Это впечатляло.

— Публике нравится, когда космос осваивают обычные люди, — пояснил Уэллвуд.

— Вот как… — Скрэтти поморгала удивленно, — …А публика разве не в курсе, что я?..

— …Что ты метаморф? Да, это клякса на чудесной истории, но не очень большая клякса. Главное: ты не регламентированный герой. Не астронавт-профи.

— К тому же, — добавила Жасмин, — сейчас космос в модном тренде. И каждый раз, когда любители делают что-то такое в космосе, происходит флэш. В этот раз добавился твой стильный вид. Ты была очень эффектна с серебряным зонтом и с роботом-креветкой на поводке. Ко мне уже обратилась редакция ELS, хочет купить это для своего сайта.

— Ух! А что такое ELS?

— Модный журнал с офисом в Абу-Даби. Можешь глянуть их профиль. Решать тебе.

— Нормальный журнал, без религиозно-политической гнили, — добавил Давутоглу.

— Тогда ОК, — объявила Скрэтти, и в следующие полчаса сделка совершилась…

…По такому случаю был сварен литр кофе по-ацтекски (с перцем чили), устроен мини-фестиваль адаптации латиноамериканских уличных танцев к мини-гравитации, а затем организм Скрэтти ультимативно потребовал сна. Это несмотря на танцевальный тонус, выпитый шоколадный коктейль и кофе с перцем поверх него. То ли запоздалая реакция нервной системы на несколько часов в открытом космосе, то ли просто избыток новых впечатлений, то ли очередной неопасный зигзаг биоритмов (подобное на этом корабле случалось у всех время от времени). Так или иначе, Скрэтти отправилась спать, и лишь примерно через 9 часов вернулась в кают-компанию — свеженькая и полностью готовая активно участвовать в следующей серии приключений…

…Которая (как оказалась) уже была анонсирована на большом экране над столом.

— Салют всем! А это что за хрень? – поинтересовалась Скрэтти, окинув взглядом нечто наподобие небрежно расправленного обрывка одноразовой салфетки, подвергавшейся многоразовому кухонному использованию. От этого салфетка замаслилась до блеска и покрылась множество разнокалиберных дыр, а с края прилипла веточка укропа.

— Это не хрень, — отозвался Тургут, — это фрагмент солнечного парусника силуриан. Его обнаружили нетопыри в облаке L5.

— Такова одна из предварительных гипотез, — поправил профессор Уэллвуд.

— Уже поддержанная сетевым сообществом, — уточнила Жасмин.

— Силуриане?.. — Скрэтти снова оглядела нечто на экране, — …Это ведь не те, которые в сериале Доктор Кто, а те, которые в провокации Франка и Шмидта, я полагаю.

— Разумеется! — Жасмин кивнула, — И это вполне научная провокация, верно Фил?

— Ну, если рассматривать это как пример пограничной теории для применения критерия Поппера… — начал Уэллвуд.

История темы такова. В 2018-м астрофизики Адам Франк и Гэвин Шмидт опубликовали провокационную гипотезу о том, что примерно 350 миллионов лет назад на Земле могла развиться цивилизация, существовать столько же, сколько человеческая, и исчезнуть по какой-либо популярной схеме (атомная война, экологическая катастрофа). Провокация Франка и Шмидта заключалась в тезисе, что при нашем нынешнем уровне технологий невозможно найти следы этой древнейшей цивилизации (названной силурианами), но в будущем у нас могут появиться такие технологии обнаружения. Т.е. в смысле критерия научности Поппера, силурианская гипотеза не является ни научной, ни ненаучной. Тут Уэллвуд отвлекся и напомнил критерий Поппера (принцип фальсифицируемости).

Согласно Попперу, теория/гипотеза может считаться научной, только если существует возможность ее опровергнуть (если вдруг она ложна) через целевой эксперимент. Если подобный эксперимент принципиально невозможен, то она не имеет отношения к науке (поскольку ее истинность или ложность равнозначны для практики). Есть пограничные теории, для которых неизвестно, возможен ли опровергающий эксперимент, и к такому классу теорий/гипотез на сегодняшний день относится гипотеза о силурианах.

За столом в кают-компании повисла пауза. Скрэтти опять глянула на экран и спросила:

— Филипп, а какие есть основания считать, что это кусок солнечного паруса силуриан?

— Это, — пояснил Уэллвуд, — явно артефакт и его дизайн вполне соответствует известным схемам солнечных световых парусов пленочно-зеркального типа. И это явно не осколок какого-либо человеческого зонда со световым парусом. Они запускаются лишь с 1990-х, поэтому не могли испытать столь глубокую космическую коррозию. Этой находке 300 миллионов лет плюс-минус 50, и материал стал настолько ветхим, что неразрушающее извлечение находки из облака станет непростым проектом. По первым приближенным оценкам экспертов, потребуется более месяца только для разработки такого трюка.

— Ладно. Но почему это не может быть кусок солнечного парусника из другой звездной системы? Откуда уверенность, что он здешний? Я читала, что в 2010-х была гипотеза о межзвездном объекте 1I/Оумуамуа как раз примерно такая.

— Да, Скрэтти, только у нашей находки не те параметры, что для межзвездных полетов. Пленка была слишком толстая, примерно как у IKAROS-JAXA, запущенного в 2010-м. Иначе говоря: это был аппарат для перемещений в Солнечной системе.

Скрэтти в глубокой задумыивости почесала себе спину и произнесла.

— 300 миллионов лет плюс-минус 50. Зонду лоуэллиан, вмерзшему в лед на Церере, 247 миллионов лет, тоже с погрешностью. Интервалы скорее перекрываются, чем нет.

— Ха! — Тургут весело потер руки, — Я все время говорю: у тебя отлично варит котелок!

— Так-так, значит, я не первая, кто подумал, что лоуэллиане могли отправить свою кучу уголковых страничек не кому попало, а конкретному адресату?..

— …Которого уже знали по радиообмену, — договорил Тургут.

— Такова одна из предварительных гипотез, — снова поправил профессор Уэллвуд.

— Уже поддержанная сетевым сообществом, — снова уточнила Жасмин.

…

ИЮЛЬ 13 года Каимитиро

42. Возвращение с планет и нюансы мега-менеджмента.

Асплейн (атмосферно-космический самолет) появился в юго-восточном секторе неба и, покачивая крыльями, с грацией гигантского пеликана, объевшегося акулами, зашел на приводнение в полосе гидроаэродрома MOXXI (Кипр, Фамагуста). Пройдя глиссаду по стандартному профилю, асплейн шлепнулся толстым брюхом об умеренно волнистую поверхность залива и прокатился около мили до полной остановки. Маленький буксир, стоявший наготове, аккуратно оттащил пришельца из космоса — к причалу, особенно не отличавшемуся от терминала для малых туристических паромов, но только туристов не наблюдалось. Вообще кроме дежурного персонала тут было лишь два челвоека…

…Кристина с такой силой сжала запястье бывшего мужа, что он счел нужным сказать:

— Солнышко, если ты будешь так напрягаться, то Хлоя, сойдя на берег, займет тобой вот этих милых людей, — он чуть заметно показал рукой а бригаду спецмедпомощи, которая находилась на причальной площадке согласно протоколу.

— Нервам не прикажешь, — пробурчала Кристина, стараясь расслабиться.

— Не надо приказывать нервам, — иронично-менторским тоном сказал генерал, — надо их ласково уговорить.

— О, Вальтер, твои советы так прекрасны, что если бы они еще были выполнимы… — тут Кристина прервала монолог, поскольку открылся люк на корпусе асплейна…

…На следующем этапе развития событий, Кристина и Хлоя были взаимно поглощены обнимашками, Олли уселся на ближайший диван, и стал звонить маме в Лион, так что генерал оказался замкнут на Нигига… И подумал: «О, черт, я даже забыл насколько он крупный… Ведь год прошел. Целый год их не было на Земле».

— А ведь год прошел, — вслух произнес Нигиг.

— …Причем не без эффектов, — сказал Вальтер, — я заметил твою походку. То же самое я заметил у Хлои и у Олли. Специфическое приплясывание для контроля равновесия при каждом шаге. Биомедицина что вам говорит про это?

— Ну… — Нигиг пожал плечами, — …Вроде через 100 часов все должно адаптироваться к земной гравитации.

— Неделя, парень. Неделя и ни днем меньше. Полагаю правильным, если вы все трое на неделю зависните в нашем доме. Места там достаточно, как ты знаешь.

— Э-э… Вальтер, а мы так не слишком нагрузим тебя и Кристину?

— Ерунду не говори, ладно? – строго сказал генерал.

…

Фишкой преподавательского угла кампуса EMU был (как уже отмечено) первобытный кухонный очаг посреди бэкярда. Когда солнце заходит и жара начинает спадать, такой пятачок под открытым небом может оказаться уютнее, чем цивилизованная гостиная, а стряпня на открытом огне обладает особыми вкусовыми оттенками. Даже кофе, весьма вульгарно сваренный в котелке над огнем, получается особенным. И Кристина (взвесив варианты) решила устроить такую вечеринку в ближайшие выходные…

…Начало получилось превосходно. По-домашнему, по-семейному, но при этом слегка авантюрно. Смешные истории по схеме: «угадайте, что дальше». Шахматные задачи из старых журналов. Прикольные имитации шлягеров на карманном стилофоне. И всякая всячина в таком же роде… Но надо же было случиться, чтобы в половине первого ночи запиликал телефон генерала. Он поглядел на экранчик.

— Регина фон Винненталь. Придется ответить, — проворчав это, генерал нажал кнопку и, начиная разговор, зашагал в сторону от остальных. Хлоя тихо прокомментировала:

— Вот, кобыла страшная. Делать ей нехер, кроме как тыкать копытом в меню контактов.

— Детка, не ругайся, — примирительно отозвалась Кристина, — мне кажется, председатель Еврокомиссии не стала бы звонить просто потому, что бессонница и нечем развлечься.

— Но, мама, эта фон Винненталь по-настоящему похожа на страшную тощую кобылу.

— И это даже логично, — философским тоном добавил Олли, — как еще должна выглядеть тетка, возглавляющая такую бессмысленную институцию?

— Вообще-то наоборот, — возразил Нигиг, — поскольку институция бессмысленная, более логично было бы назначить там фотомодель с вот такой талией, с вот таким бюстом и с глазами испуганной лани.

— Где ты видел лань с испуганными глазами? — полюбопытствовала Хлоя.

— Нигде. Я вообще никакую лань не видел, поскольку не хожу в зоопарки. Просто такой поэтический образ. Из 1001 ночи, вроде. А может, нет.

Олли покрутил у себя над головой обоими указательными пальцами, изобразив, как бы, антенны игрушечного робота или усики насекомого и заявил:

— Вроде в 1001 ночи фотомодели с глазами не испуганной лани, а рассерженной рыси.

— Фотомодели в 1001 ночи? – скептически переспросила Хлоя.

— Ладно, просто модели, поскольку фото еще не изобрели. А по существу что скажете?

— По существу, — ответил Нигиг, — глаза рассерженной рыси не там, а в эпосе Манас.

— Хм… — Хлоя взяла в руки планшетник, — …А если я проверю?

— Проверяй, но только по полному аутентичному переводу.

— Дай ссылку на такой перевод, — мгновенно отреагировал Олли и все трое заржали.

Тут, под влиянием естественного любопытства, Кристина спросила:

— Ребята, а это чей эпос?

— Киргизский, XVI века, — сообщила Хлоя, — он самый большой в мире, около миллиона строчек. Проблема аутентичности более-менее решена лишь для четверти из них.

— Вот как? А что вас троих заинтересовало в нем?

— То, что он самый большой в мире! Это челлендж! Мы сляпали эпос канарских гуанчей вдвое больше, чем Манас, и почти месяц держались в претендентах на новый рекорд.

— Сляпали? – переспросила Кристина.

— Ага… — Хлоя подмигнула, — …Сгенерировали ультралексическим ботом.

Кристина уже собиралась тактично произнести нравоучение о культурно-исторических ценностях и о пранках, растворяющих эти ценности в потоке мировой энтропии, но тут вернулся Вальтер и обеспокоенно-задумчивым тоном произнес.

— У нас проблема нового глобального хилиазма.

— Что, ООН придумала еще одну фейковую пандемию? – спросил Олли.

— Похоже, ты впервые слышишь о хилиазме… — заключил генерал, обвел взглядом всю компанию и уточнил, — …Причем не только ты.

— Знаешь, папа, — встряла Хлоя, — было бы классно, если бы ты объяснил, что это такое.

— Это часть эсхатологии, церковного учения о Последних временах и Конце света. Если смотреть историю, то Концу света следовало настать в 1000-м году, в 1033-м, в 1284-м, дальше даты идут с интервалами порядка столетия. Те предсказания, которые случайно угадали дату чего-то объективного, причиняли огромный вред. К примеру, 1666-й. Так совпало, что в 1664-м на небе Европы была хорошо видна Комета Галлея, а затем чума опустошила Нидерланды и Англию. Если верить хроникам, то к лету 1665-го на улицах Лондона было больше мертвых, чем живых. К тому моменту Центральную Европу еще терзали последствия 30-летней войны 1618 — 1648 года: разруха, голод, тиф, бандитизм. Публика была несколько разочарована, когда зимой 1665-го — 1666-го чума схлынула и вместо Страшного суда случилась обыкновенная уже привычная нищая жопа, с дивной регулярностью свойственная периоду первоначального накопления капитала. Но жопа, ставшая намного глубже от того, что публика не готовилась жить дальше. Преобладало мнение, что вот-вот, как в эллинском театре, появится «бог из машины» и объявит всем новые правила игры вместо жизни, которая была раньше и уже порядком остоебе…

…Генерал остановился на середине обсценного глагола. Олли переглянулся с Нигигом, энергично почесал в затылке и спросил:

— А сейчас что стряслось? Ведь ни чумы ни войны, ни еще какой-то особой жопы нет.

— В материальном смысле нет, — подтвердил генерал, — но в экзистенциальном смысле у среднего обывателя постепенно пропадает все, ради чего он загонялся прожитую часть жизни. Духовный кризис целей и ценностей, как выражается знаменитый гуру Талвиц.

— А что? Похоже! — прокомментировала Хлоя, — Раньше средний обыватель суетился на уникальной планете, ради которой бог сотворил вселенную, причем суетился согласно порядку, устроенному этим самым богом, как бы, специально для средних обывателей, любимых уникальных творений. А тут вдруг… — она сделала паузу, чтобы посмотреть в звездное небо, — …Вдруг оказывается, что этот обыватель какая-то букашка, никому не интересная, не уникальная, и даже планета second hand, брошенная силурианами еще в Палеозойскую эру. В лучшем случае брошенная, а в худшем они вернутся за ней.

— Даже если так, то с чего бы силурианам возвращаться? — удивился Нигиг.

— С того, что я, кажется, угадала про этот новый глобальный хилиазм.

— Тебе не кажется, — сообщил генерал.

— Вальтер, может, ты расскажешь теперь толком? — спросила Кристина.

Рассказ для своих был уже составлен генералом за несколько минут, прошедшее после телефонного разговора с главой Еврокомиссии. Оставалось лишь озвучить его. Итак… …Едва оказалось, что Силурианский парус и объект Акиваша относятся к одной эпохе (около 250 миллионов лет назад) на сцене предсказуемо возникли фигуры, намеренные извлечь из этого выгоду (как они ее понимают). Точнее, на сцене возникли марионетки, проповедники, выполняющие два варианта бизнес-плана одной платформы: силуриане никуда не делись, они гостили у лоуэллиан, а теперь вернутся, чтобы забрать свое…

Тут пришлось отвлечься от основного повествования, поскольку дочка не выдержала и заявила, что книги Кастанеды о фантазиях под действием галлюциногенных кактусов в сравнении с этой платформой кажутся почти эталоном здравого смысла. На это генерал предложил ей припомнить базовые догматы признанных мировых религий, и она, тихо выругавшись от внезапного когнитивного шока, замолчала. Он продолжил.

…Итак, два варианта или точнее две секты, основанные на общей платформе-догмате о возвращении силуриан. Секта-1 называется «Ковчег надежды» и призывает немедленно строить звездолет поколений к звезде Барнарда, где основать новый дом для праведной части человечества. Секта-2 называется «Усердные ученики» и призывает готовиться к прибытию силуриан, чтобы стать их соработниками по строительству нового мира.

…Обе секты не имели бы никаких шансов на рост, но к ним приложена внушительная масса денег на промо. Лучшие рекламные технологи, лучшие менеджеры PR-проектов, лучшее время на больших медиа-каналах. По-видимому, крипто-консерваторы решили показать, что деньги в политике пока не растеряли силу и настроения цивилизованного стада пока еще управляются старым штурвалом 4-й власти. Обе секты растут, будто на дрожжах. Обе готовы побить рекорды динамики самых успешных сект прошлого века: мормонов, бахаи и свидетелей Иеговы. Примерно тысяча неофитов в день. Это всерьез обеспокоило Еврокомиссию, отсюда и ночной звонок Регины фон Винненталь.

Хлоя озадаченно повертела головой и спросила:

— А крипто-консерваторы это тоже самое, что орден Imago Dei?

— Нет, хотя цели похожи, — сказал генерал, — к тому же, орден Imago Dei разгромлен, там выбито две трети линейных лидеров и все топ-лидеры: последний топ-лидер погиб этой весной в Парагвае. При невыясненных обстоятельствах, как полагается. Но это вовсе не значит, что крипто-консерваторы исчезли, как класс. Им принадлежит намного больше половины мировой недвижимости, плюс все ядро банковской системы, что важно, пока традиционные деньги имеют значение. Так что крипконы все еще ищут путь реванша.

— Они какие-то политические берсерки, — заметила Кристина, — допустим, что у них еще осталась дюжина лет. Максимум, что они успеют путем денежного цунами, это довести сумму численность двух идиотских сект до уровня мормонов. И что дальше?

— Не знаю, — генерал пожал плечами, — может, они рассчитывают затем собрать адептов компактно в какой-нибудь средней стране, например в Парагвае, и создать плацдарм со своим большинством по всем правилам демократии, как мормоны в штате Юта.

— Что, этакий Пятый рейх? — иронично предположил Олли,

Генерал снова пожал плечами.

— А почему нет? 100 лет назад у эвакуировавшейся верхушки Третьего рейха это почти получилось по соседству, в Аргентине. Даже проектная документация сохранилась, и в 2000-м власти Аргентины передали все это из архивов полиции в Музей Холокоста.

— Wow! — воскликнула Хлоя, — Непыльная работа у проект-менеджера крипконов. Тупо скачать файл из сети, пройтись автореплейсом, и триумфально сдать своим боссам.

— А почему «Wow»? — спросил Нигиг, — Сколько я себя помню, почти все мега-проекты супер-корпораций рисовались приблизительно так: копипейст плюс автореплейс.

— А еще, — добавил Олли, — в любом софтвер-шопе для клерков можно взять текст-бот с искусственным интеллектом на уровне офисного планктона, который сам делает это.

— Почему-то я сомневаюсь, что так сделанный проект даст результат, — заметила Хлоя.

— Пф! — фыркнул Нигинг, — Результат: проект сдан, деньги получены. Прочее — фигня. А когда кое-кто взялся делать иначе, у Большой Системы случился кризис жанра.

Кристина выразительно подняла раскрытые ладони на уровень лица.

— Стоп-стоп! Вы коллективно запутали меня совсем. Вальтер, если это не секрет: что ты ответил главе Еврокомиссии?

— Это не секрет, это топ-секрет, — поправил он, — хотя, могу сказать, что у крипконов нет дюжины лет на все это. У них максимум четверть этого времени: слишком мало, чтобы создать серьезные последствия. Хотя примерно 2 миллиона людей окажутся списаны.

— Вальтер, а «списаны», это как?

— Как жертвы секты без шансов на адаптацию. Будут как-то жить, — и генерал третий раз пожал плечами.

— Папа, мне кажется, фрау фон фон Винненталь не удовлетворилась ответом, что можно ничего не делать, поскольку крипконы обречены просто силой вещей.

— Верно! — генерал потрепал дочку по затылку, — Поэтому предложен экспромт PR-план, который пока топ-секрет, но позже ты сможешь узнать многое от соседей.

Хлоя с некоторым недоумением глянула в сторону секции таунхауса, где (в принципе) обитали Ашока и Тилини Нарликар

— Но они ведь сейчас на Марсе… Точнее рядом с Марсом.

— Верно! – повторил генерал.

— Ах вот даже как… — произнес Олли, но не стал продолжать рассуждение вслух, чтобы случайно не создать Вальтеру Штеллену дискомфорт, рассекретив топ-секрет.

…

АВГУСТ 13 года Каимитиро

43. Нео-марсианские хроники: будет ласковый дождь-плюс

Асплейн, модифицированный для условий Марса, отделился от консоли корабля БФМ, движущегося по орбите 6000 километров над поверхностью планеты. Побежала тонкая стрелка секундомера и запрыгали символы на цифровом табло. Асплейн сначала очень медленно падал плашмя, но через минуту относительно быстро ушел вниз и назад. Так выглядел старт первого челночного рейса Фобос-Марс при взгляде из условно-нижней контрольной рубки БФМ — оттуда за стартом следили Ритти Бауэр, Ашока Нарликар и Тилини Нарликар. Лишь трое из семи участников миссии остались на корабле, который присоседился к Фобосу, большему из двух естественных спутников Марса. Если можно назвать соседством — движение по той же орбите с отставанием на полста километров…

…У миссии БФМ было много «если». Например, этот челночный рейс Фобос-Марс был первым, если не считать два тестовых беспилотных рейса до этого. Так или иначе: шли последние часы до того момента, когда человек ступит на поверхность Марса (в хорошо исследованной местности, известной, как Болото Цербера, что в долине Элизиум между Экватором и Северным тропиком).

Между тем, БФМ двигаясь по орбите, нырнул в марсианскую тень, а когда через 3 часа вынырнул из нее опять на солнечный свет, внизу уже наблюдался след асплейна: узкая полоса ряби, уходящая от Экватора, изгибаясь чуть к северу. На контрольном мониторе отображалась фактическая и плановая траектории спуска (отклонение было в пределах допустимого). Второй монитор транслировал видеоряд с фронтальной камеры асплейна, и могло показаться, будто это земная авиа-экскурсия над грандиозным плато Колорадо около границы между штатами Юта и Аризона. Только это плато загадочным образом превратилось в котловину, а его каньоны — в горные хребты. Впереди виднелся аэропорт назначения: вроде небольшой авиабазы с достойной ВПП около мили длиной.

Последний километр снижения с выходом на глиссаду. Шасси выпущены. Последние метры (когда полоса визуально уже под брюхом) Шасси касаются ровной бетонной поверхности. Движки переходят на реверс. Энергичное торможение и, уже с «велосипедной» скоростью выруливание на парковку. Финиш в углу, дальнем от здания диспетчерской башенкой. Тишина. Лишь негромкое басовое гудение разреженного марсианского ветра (почти на грани инфразвука).

В рубке БФМ активировался третий монитор, отображающий видеоряд для земных TV-студий. Тогда Ритти, Ашока и Тилини неудержимо заржали, постигнув глубокую идею телеоператора: найти такой угол съемки, при котором фоном первого шага человека на Марс не станут элементы авиабазы, построенной роботами серии миссий Бифрост-Рэд. Телезритель хочет увидеть шаг на первозданную планету — телезритель увидит это. Как запланировано, Мию Оохаси спустилась по трапу, картинно шагнула на грунт (разных оттенков серого с пятнами и потеками цвета ржавчины) и начала шоу с напоминания о первой эпической фразе Нила Армстронга при лунной высадке 20 июля 1969-го. Затем добавила: «но какая прорва времени прошла до ВТОРОГО шага близкой значимости, а впрочем, тут есть плюс: теперь наши шаги по другим планетам не выглядят, и не будут выглядеть, как заплыв лосося на нерест против течения, обычно смертельный».

Мию не успела продолжить, поскольку Фред Йошида (он же кэп Йода) заметил некую деталь, и тут же сообщил ей по интерком-радио:

— Лапа шримпоида в кадр попала, прокомментировать следует тебе.

— Шримпоиды не получили приказ подождать с постполетным осмотром асплейна, они просто отрабатывают протокол, — отреагировал штурман Вэлент Флаудер.

— А я думаю: это кармический знак, — высказался Сэто Оохаси.

— Чудесно! — обрадовалась Мию, — Давай, ты спустишься на грунт и экспромтом…

— Я попробую, — согласился он. И никто не мог бы угадать, что он сделал после того, как загерметизировал скафандр и вышел на грунт. Итак: Сэто схватил первого попавшегося робота-шримпоида, и шагнул в сектор TV-съемки (будто японский рыбак, поймавший гигантского краба-паука и хвастающийся добычей с трехметровым размахом лап). Для театральности, он сделал паузу, после которой объявил: «благодаря вот таким големам, миссия на Марсе непохожа на миссии Apollo-11/17 и на последний заплыв лосося». …Случилась пауза, и кэп Йода сообщил по интерком-радио:

— Про лосося фразы ваши теперь объяснять придется кому-то.

— Вот это уже не к нам, — весело сказала Мию, — это орбитальной команде. Ведь большой телемост сегодня будет у них.

…

Ритти, Ашока и Тилини не сомневались, что им предстоит в процессе телемоста давать объяснения о лососе, и поэтому предусмотрительно освежили в памяти первоисточник: «Я думаю, что мы полетели на Луну, поскольку это в природе человека: сталкиваться с трудностями. Это в природе его глубоко внутренней души… мы обязаны делать все эти вещи так же, как лосось должен плыть против течения» (Нил Армстронг, первая пресс-конференция после полета на Луну, 1969).

Не зря освежили. Вопрос о преодоления трудностей для развития человеческого вида и индивида (с метафорой нереста лосося) открылся в первом же кейсе телемоста. На этот вопрос заранее вызвалась отвечать Тилини. Она начала с краткого рассказа о детстве, в котором преобладали элементы социального триллера (речь шла о Шри-Ланке). Хотя, о «преодолении трудностей» в тамошнем провинциальном домохозяйстве она говорила с некоторым юмором: «Нередко бывает такая трудность: нет денег, чтобы покушать. Но обычно это преодолимо, если знать, где свалка свежих рыбных субпродуктов, а где – некондиционного зерна. Суп из рыбных субпродуктов с зерном весьма питателен, так можно прожить, если никто не болеет. А если заболел, то не повезло. Конец нереста». Рассказ завершился тезисом: «Удивительное дело: преодолевая эти трудности больше тысячи лет, никто не развился. Некоторые сделали большие деньги на общей нищете и радовались, но остров был примитивно-аграрным гетто до Вандалического кризиса».

Тилини вбросила еще ряд сюжетов и обобщила их: «Преодоление трудностей рабом на плантации — чтобы угодить лорду и получить миску каши или робототехником на почти такой же плантации — чтобы понять пределы своих возможностей и завтра выйти за эти пределы. Две разные вещи. Точнее — несовместимые. Зачем роботы, когда есть рабы? И зачем рабы, когда есть роботы?»… Отсюда оставался один шаг к социальной проблеме НТР: если новые технологии отменяют рабочие места, то чем занять людей? У Тилини имелся краткий жесткий ответ: не надо ничем специально занимать людей. Люди, если освободить их от трудной борьбы за миску каши, сами найдут, чем заняться. Не делать вообще ничего способны лишь немногие. Большинство людей займутся разным хобби (соответственно склонностям) или участием в волонтерских программах, придуманных энтузиастами. Они найдут именно те трудности, преодолевать которые интересно, и на преодолении которых можно развиваться. Разумеется, это не значит, что все подобные занятия принесут материальную пользу обществу, но достаточно лишь малой доли. Тут (весьма выразительно) Тилини напомнила, что почти все научные открытия до XX века сделаны в порядке хобби. Наука, как наемный труд 8x5 сложилась в эру мировых войн, однако еще целое поколение ученых мотивировалось более своим любопытством, чем зарплатой. Когда их сменило поколение «монетизированных ученых», с наукой что-то случилось. Это что-то теперь называют «постыдным тридцатилетием» (по аналогии со «славным тридцатилетием» НТР и 1-й Космической эры). Такая история…

Следующий кейс (о первых впечатлениях от Марса и перспективах его освоения) был разыгран при помощи монетки между Ашокой и Ритти, и отвечать выпало Ритти. Она азартно потерла руки и начала с самого дальнего из вопросов, содержавшихся в кейсе: почему реакция общества 3-й космической эры на новые шаги астронавтики иная, чем наблюдалась в 1-ю и 2-ю космические эры? Что иная — видно даже по трендам научной фантастики. Надо лишь психологически интерпретировать, что и сделала Ритти. Итак:

1-я космическая эра: романтическая эйфория и великие ожидания. Мир собрал первые плоды НТР и ощутил достижимость изобилия для всех. Мир опасается эксцессов гонки вооружений, но слабо верит в Армагеддон. Мир увлечен астронавтикой и восторгается Гагариным, Леоновым, Армстронгом. Мир взахлеб читает Брэдбери, Хайнлайна, Лема. Мир обсуждает «Космическую Одиссею 2001» Кларка и Кубрика, мечтает о городах на Луне и яблонях на Марсе к 2000-му. Но после Нефтяного кризиса все сворачивается.

2-я космическая эра: экономический нокдаун и парализующий ужас. Астронавтика, как будто, начинает оживать, но обстановка уже не та. Вместо НТР и роста благополучия — туманная цифровая революция и рост неравенства. Вместо мечты о яблонях на Марсе — готовность бежать от будущей жути, рисуемой в медиа. Мир слушает обещания Илона Маска увезти миллионы беженцев на Марс. Но технологии забыты, и даже сроки тест-полета много раз сдвигаются. А затем Мировая Гибридная война рушит все планы.

3-я космическая эра: креативный хаос и эскалация изобилия. Дары Каимитиро вызвали миграцию аргонавтов и Вандалический кризис. Мировой порядок, растрескавшийся от предыдущих кризисов, теперь упал – очень кстати, чтобы не мешать Рогу Амалтеи. На общество (и на астронавтику тоже) хлынуло изобилие. 3-й космической эре, возможно, капельку не хватает романтизма 1-й эры, зато оно свободно от страхов 2-й эры. Теперь другие планеты это не мечта, не убежище, а новые берега, которые обустраивают наши роботы, чтобы мы шагнули туда, комфортно следуя нашему природному любопытству.

Кто-то назвал научную фантастику 3-й космической эры – ласковым дождем наоборот, намекая на новеллу «Будет ласковый дождь» Брэдбери. Там умный дом продолжает по программе обслуживает жильцов, которых уже нет, они погибли при Армагеддоне. Тут наоборот: умный дом обслуживает жильцов, которых еще нет, они приедут позже и их встретит уют, заранее настроенный на их вкусы и привычки. С местоположением дома возможны варианты: где-то на Земле, или на орбите Земли, или на другой планете. Это новое отношение к космосу, а главное: это новое отношение к самим себе…

…Тут Ритти уточнила, что это уже не совсем фантастика, в чем публика скоро сможет убедиться, поскольку два таких коттеджа, в долинах Лета и Латона, уже построены (по манга-проектам Мию и Сэто Оохаси). Это похоже на жилища хоббитов у Толкиена, но адаптированных к марсианским условиям. Проектанты сами смогут оценить, насколько работа роботов реализовала это в материале. Так Ритти перешла собственно к Марсу.

Марс при встрече не преподнес сюрпризов. Он такой, каким выглядел в медиа-файлах, полученных от прошлых беспилотных миссий. Ясно, что у команды, которая сейчас на поверхности Марса, возникли свои эмоциональные впечатления и что-нибудь они сами расскажут позже (когда впечатления поднакопятся). Нынешние условия Марса вообще непригодны для человека под открытым небом. Даже глубокая генная модификация не изменит этого, а лишь снизит экстремальную непригодность до умеренной. Так что нет альтернатив частичному терраформированию Марса. В смысле: повысить атмосферное давление с нынешних 5 мм ртутного столба для начала хотя бы до 10 мм. Это довольно реалистичная цель, для которой сейчас тут на орбите Фобоса проводится эксперимент «янтарная тень». Уже в сентябре мы узнаем, работает ли это. Если да, то придет черед эксперимента «ледяной ангел», но не будем бежать впереди событий…

…Ритти хлопнула в ладоши, сигнализируя, что передает условную эстафетную палочку Ашоке, которому достался третий кейс (о будущей социологии и политике Марса). Эти вопросы выглядели слишком форвардными, однако миллионы зрителей интересовались именно такими вещами. Ашока обладал достаточным зарядом креатива, чтобы никто из аудитории не ушел разочарованным.

Важно то (сообщил он), что Марс это как Зазеркальный пирог в математической сказке Кэрролла. Такой пирог невозможно разрезать на куски, если прежде не раздать его. Но, когда он роздан, уже нет смысла разрезать его. Вот ответ на вопрос о дележке Марса на сектора между государствами-претендентами, как это сделано с Антарктидой в 1961-м. Только специфические люди могут длительно находиться на Марсе. И этим людям, по причинам, известным на примере аргонавтов, абсолютно безразлична тема государств. Вопрос о политическом строе на Марсе, соответственно, тоже лишен смысла…

Ашока задумался (или артистично изобразил задумчивость) и добавил: …Кстати, с тех пор, как Антарктиду стали обживать аргонавты-экстремалы, там такие вопросы тоже утратили смысл. И мне кажется: остальные континенты и острова Земли теперь на очереди. Ведь государство, политический строй, бедные и богатые, иерархия подчинения, пирамида статусов — вот это все постепенно подтаивает по схеме айсберга, занесенного течением из заполярья в тропические воды. Монументальная ледяная гора продолжает возвышаться над водой, но подводное основание уже сильно подточено. И никто точно не знаем момента, когда вся эта красота феерично опрокинется.

Он снова изобразил задумчивость и добавил еще: …Тропики в моем примере это аллегория изобилия. Никогда в истории не было ничего подобного. Даже «Золотой миллиард» времен расцвета (в конце XX века) не располагал такими богатствами, чтобы забыть долговую удавку. Эта удавка казалась вечной осью, вокруг которой крутятся все отношения. Но кажущаяся вечность исчерпалась. Теперь розничные сети вынуждены раздавать даром больше товаров, чем продавать за деньги, иначе к ним никто не зайдет. Мэрии вынуждены раздавать деньги горожанам, иначе те уедут. Схема «деньги-товар-деньги» превратилась из реального коня в педального…

…Под конец телемоста пришли вопросы о педальном коне, и Ашока объяснил, что это английская, а позже советская игрушка — имитация конной двуколки, популярная в 1-ю космическую эру, но (кажется) никак не связанная с космонавтикой. Познавательно получилось.

…

44. Хоббиты отсутствуют на Марсе. Но это не точно.

4 миллиарда лет назад, в Нойский период, болото Цербер было полноводным соленым бассейном, размерами как Мраморное море на Земле. Из Цербера к Экватору вели два широких мелководных стока-долины: Лета на юго-восток и Латона на юго-запад. Но в Гесперийский период климат сменился на сухой и морозный, часть воды замерзла, все остальное испарилось, и только причудливые кристаллы соли местами проступали над высушенной песчано-глиняной поверхностью цветов гранита и ржавчины…

…80-километровое сафари от порта Цербер-лог по долине Латона до умного коттеджа Зюйдвест-Хол на пневмо-карах Hortu-T выглядело безумием. Эти трехколесные мини-пикапы были разработаны компанией HortuX (Оуэна Гилбена) для доставки веганского фастфуда и не годились ни для сафари по пересеченной местности. Мелкие переделки (переделка шасси под колеса большого диаметра и герметичное исполнение кабины) не превращали этих уродцев в функциональные марсианские роверы. Но…

…Дирекция MOXXI заранее обещала Гилбену это сафари, причем будущие участники, информированные о рисках, согласились тоже заранее. Если бы Мию и Сэто Оохаси не прошли глубокую генную модификацию, никто не решился бы на это. Но они прошли и теперь, объективно такое сафари не создавало существенного риска для них, поскольку:

— Они выехали на двух машинах, держа интервал 50 метров, чтобы при аварии один мог оказать экстренную помощь другому.

— Над ними летели два дрона-дирижабля (на вид: гибриды медузы и бабочки размером с автобус), так что оператор в порту Цербер-лог наблюдал сафари сверху непрерывно.

— Варианты безопасных маршрутов размечены с точностью до сантиметра, загружены в автопилоты машин, так что водители могли на свой выбор: отдать руль автопилоту или управлять вручную, сверяясь с дисплеем.

— На крайний случай расписан план спасательного рейда — чтобы успеть с медицинской помощью к участникам сафари. Их модифицированная биология оставляет очень много времени на спасение (около 100 минут против 10 минут для обычного человека)…

…На рассвете Мию и Сэто покатились в сторону юго-западных холмов, видневшихся у линии горизонта, где небо еще было темно-фиолетовым, и там еще виднелись блестки тускнеющих звезд. Дно моря, высохшего миллиарды лет назад, осталось сравнительно ровным, серым, местами чуть охристым, и с редко разбросанными валунами серьезных размеров. Под «серьезным» понимался размер больше грейпфрута – такой, на который лучше не наезжать колесом. Все такие валуны подсвечивались на дисплее — чтобы если человек решит порулить, ему не пришлось перетрудиться с внимательностью.

Мию ехала позади и развлекалась фотосъемкой шлейфа пыли, улетавшего из-под колес машины Сэто. Пыль вела себя иначе, чем на Земле. Циркуляция разреженного воздуха способна была удержать лишь очень мелкую пыль, так что шлейф, вытягивающийся по ветру на запад, казался скорее туманом. Этот туман приобретал причудливые формы и неуловимо менял цвет в зависимости от грунта под колесами. Из серого он становился оранжевым (когда Сэто проезжал полосы охристой породы) или будто алмазным (при пересечении ярко-белых пятен бывшей морской соли). Сафари начиналось в отличном темпе: за полтора часа были пройдены 60 километров, отделявших порт Цербер-лог от цепочки выветренных холмов. 4 миллиарда лет назад это был молодой горный хребет, а волны моря Цербер прогрызли сквозь него узкий пролив в море Прометей. Теперь этот пролив стал каньоном, довольно широким, однако местами сужавшимся до менее, чем полкилометра, а в одном месте почти перегороженным скалой (бывшим островком). С обеих сторон островок огибался протоками, и по карте предпочтительнее выглядела та, которая слева. Причем даже эта предпочтительная протока (и на карте, и на местности) вызывала тревожные ассоциации со старыми дорогами через перевалы на Балканах.

Вроде ничего страшного: просвет между склонами достаточный и грунт на дне бывшей протоки более-менее ровный, не усыпанный сплошь валунами. Проехать реально, хотя придется держать «пешеходную» скорость. Машины двинулись по выбранному пути и уменьшили интервал до 10 метров, чтобы не исчезать из виду друг у друга в каменном лабиринте… Хотя, лабиринт это слишком сильно сказано. Просто кривая полоса грунта между подошвами бурых скал… Полоса сузилась до пяти метров, но впереди уже стала видна точка за островом, где две высохшие протоки соединятся в общее русло и дорога снова станет широкой. Еще несколько минут и… Фиг вам! С головной машиной вдруг случилось нечто вроде подрыва на мине, снятого ультра-рапидом и воспроизведенного обычным темпом 24 кадра в секунду. Машину плавно качнуло, из-под ее брюха лениво расползлась бесформенная туча пыли, а с потревоженных склонов соскользнули мини-оползни, создав по бокам от машины маленькие насыпи, высотой по колено примерно.

Под аккомпанемент грубой ругани (собственной и той, что в эфире) участники сафари переключились на автономное дыхание кислородом из ранцев своих скафандров. Если точнее, то они закрыли герметизирующие щитки шлемов, после чего подача кислорода включилась автоматически. Теперь можно было выйти наружу и попытаться выяснить ситуацию с головной машиной. Хотя, капитан Йошида готов был сразу объявить старт спасательного рейда, Мию и Сэто смогли в полуминутном диспуте настоять на том, что ситуация никак не критическая и следует использовать ее как спонтанный тест полевых аварийных работ (для накопления опыта в помощь будущим марсонавтам).

Выяснение упрощалось наличием на пневмо-карах Hortu-T — куста цепочек внутренней диагностики с выводом красивой разноцветной картинки на водительский дисплей. Эта картинка показала ясно и четко: при переключении со 2-й на 3-ю питающую емкость, в редукторе-сумматоре случился фатальный сбой, газ под давлением 350 бар вырвался во внешнюю среду… А дальше все понятно по наблюдавшейся внешней картине.

После выяснения произошел второй короткий диспут с капитаном Йошида (на этот раз поучаствовал также помкэп Флаудер), и сафари-команда еще раз выторговала попытку решить проблему своими силами. У них нашелся аргумент: до коттеджа Зюйдвест-Хол примерно 6 километров, и при имеющемся запасе кислорода на 100+ минут, они могут дойти туда пешком. Но сначала они попробуют освободить дорогу, чтобы использовать вторую (пока исправную) машину и комфортно доехать на ней вдвоем.

На Земле пневмо-кар Hortu-T весил четверть тонны, но на Марсе лишь центнер, так что вдвоем можно было без запредельных усилий руками поднять эту машину, переставить немного в сторону и открыть проезд. Пока Мию и Сэто выполняли такую процедуру, в штабном чате шел мозговой штурм на тему: «что не так с редуктором-сумматором?». И результатом коллективной фокусировке ума стал совет: «заблокируйте автоматическое переключение питающих емкостей». Не то, что сафари-команда очень удивилась этому совету (есть бытовой здравый смысл в запрете действия, однажды вызвавшего аварию), однако вопрос: как доехать до Зюйдвест-Хол на остатках газа во 2-й емкости? Или суть совета в том, чтобы ехать, на сколько хватит, а дальше, все-таки, пешком? Ответ был, в общем, утвердительный, но с бантиком: штаб успел рассчитать оптимальный профиль маршрута по траектории и скорости, чтобы минимизировать расход газа, в частности с использованием естественных перепадов высот для качения вниз и пробега по инерции (профиль уже готов для загрузки в автопилот — если сафари-команда принимает совет). Кроме того, штаб частично задействовал план спасения, так что на точке Зюйдвест-Хол дистанционно расконсервирован грузовой робот-багги, способен (если надо) встретить гостей в любом месте после выезда из узкой части долины на оперативный простор.

Совет был принят, и следующие полчаса машина под управлением автопилота творила чудеса экономии. Долина Латона раздавалась вширь, становясь похожей не на каньон, а скорее на чуть вогнутое поле окраса выцветшей леопардовой шкуры между неровными линиями полосатых ржаво-серых холмов. А далеко впереди на горизонте уже виднелись причудливые силуэты Гесперийских гор, которые поднялись 3.5 миллиарда лет назад, и вытеснили море Прометей на запад. Непривычно-уменьшенное Солнце, между тем, уже прошло половину пути до зенита, и два дирижабля-дрона теперь отбрасывали огромные кривые тени на поверхность каменистой пустыни слева от маршрута.

Скоро в поле зрения появился Зюйдвест-Хол. Точнее, он появился раньше, но взгляд не задерживался на этом объекте, принимая его за мираж, порожденный мириадами ярких бликов, игравших спектральными цветами на гранях прозрачных кристаллов соли. Тут высыхали последние лужи, оставшиеся от дельты пролива Латона при впадении в море Прометей. Сушь наступала очень медленно, миллионы лет, иногда сменяясь короткими эпизодическими паводками, когда таял все более соленый лед, занесенный слоем песка. Кристаллы росли из насыщенного раствора, и образовывали, будто бы, грядки. На краю одной из грядок возвышался ансамбль из трех куполов: красный, зеленый, синий. Когда взгляд замечал его – сознание недоумевало: как настолько контрастный объект, причем очевидно искусственный и довольно большой, мог оставаться незамеченным? Разгадка заключалась в психологии восприятия: слишком много непривычных сочетаний форм и цветов, увиденных за короткое время, потому случаются парадоксы невнимательности.

Мию и Сэто рссуждали об этом, и как раз тогда ресурс газа во 2-й емкости исчерпался. Затихло чуть слышное, почти музыкальное стрекотание мотора. Маленький пневмо-кар проехал по инерции еще дюжину метров и застыл.

— Приехали, — констатировала Мию, — может, все-таки, попробовать переключение?

— А если оно и на этой машине хлопнет? – спросил Сэто.

— Ну, хлопнет… — Мию пожала плечами, — …Терять тут нечего, зато мы узнаем, что это: случайный сбой или закономерный.

— Да, логично, — согласился он, и несколькими секундами позже машинка подскочила от толчка сжатого газа, обильно вылетающего под днище из контура высокого давления.

— Chi! — хором отреагировали оба (спонтанно не сговариваясь применив к этой ситуации мягкий японский аналог немецкого Scheisse или французского Merde).

Мгновением позже в эфире послышалась мешанина ругани, среди которой преобладали производные когда-то английского, а ныне интернационального Fuck. Тем временем, от трехцветного ансамбля куполов к аварийному пневмо-кару уже катился робот-багги…

…

— Нора хоббита с нетрадиционной спектральной ориентацией! — такую характеристику марсианскому коттеджу Зюйдвест-Хол дала Мию через минуту после того, как зашла и освободилась от скафандра, — Зря мы не глядя одобрили изменение цветовой гаммы.

— Да, — согласился Сэто, окидывая взглядом интерьер, — в нашем исходном проекте была более адекватная расцветка. Но ты же помнишь: группа психологов без тени сомнений твердили, что цветовую бедность марсианского ландшафта…

— …Надо компенсировать! — подхватила Мию, — Конечно, я помню! Но я не думала, что компенсация будет раскрашена, как восторженный LSD-трип.

— Ты капельку преувеличиваешь, — сказал он, — хотя, если так, то это повод развлечься. Я вдруг подумал: никто ведь пока не варил кофе вручную на марсианской воде.

— Вручную? – переспросила она.

— Да. Представь: добыть марсианский лед обычной лопатой, принести сюда, перегнать в лабораторной посуде, она тут есть, сварить кофе и снять хорошее кино про это.

— О! Звучит прикольно… А где тут ближайшие залежи льда?

— Хороший вопрос! — Сэто картинно поднял руки, — Я глянул геологическую карту и, ты удивишься: небольшое замерзшее озеро рассола есть в трехстах метрах отсюда.

— О! Когда предлагаешь пойти копать? – деловито поинтересовалась Мию.

— В полдень, — лаконично сказал он.

…

Получив в чате короткий план познавательно-развлекательной прогулки за водой (или точнее за соленым льдом) для кофе, капитан Фред Йошида не пришел в восторг. И это крайне мягко сказано.

— Лопатой копать лед для кофе зачем? — произнес он (в своей привычной манере Йоды, учителя рыцарей-джедаев) покачивая на ладони чашечку с крепчайшим кофе.

— Идея-то хорошая, — как бы лениво отозвался помкэп Вэлент Флаудер и отхлебнул дозу черного грога-бумбо.

— Чем идея эта хорошая, думаешь ты? – внешне спокойно спросил Йошида.

— Это идея-тест. Кто мы на Марсе: туристы или колонисты? Если туристы, как было на Луне в 1-ю Космическую эру, то мы стараемся держаться рамочного плана экскурсий и ничего не делать сверх того. Если колонисты, то мы делаем, что хотим, сдерживая себя только объективно-обоснованной техникой безопасности.

— По-твоему, колонистами готовы быть мы?

— По-моему, мы уже далеко не такие биологически-хрупкие, как бравые парни, которые гуляли по Луне в прошлом веке.

— На вопрос мой не ответил ты, — капельку сердито заметил Йошида.

— Никто не сможет ответить на твой вопрос, кэп. Мы не узнаем, пока не проверим чисто практически, — произнеся такую тираду в духе пиратского фатализма, помкэп отхлебнул очередную дозу черного грога.

…

СЕНТЯБРЬ 13 года Каимитиро

45. Все, что вы хотели знать про близкие контакты 3-й степени…

Все лето Ликэ Рэм и Зенон Пекош привыкали дружить с открытым космосом. Так они называли этот тренинг. Вообще-то лето (как и прочие три времени года) для них стало абстракцией. Просто название в календаре. А открытый космос стал очень конкретным, поскольку почти 4 года ничего не было вокруг кроме открытого космоса. Но все время полета Ликэ и Зенон не чувствовали космос, а только наблюдали его через прозрачные элементы корпуса Алкйоны. Но с 1 июня они приступили к тренингам для абордажной операции, предполагавшей выход в скафандре из корабля и маневрирование снаружи.

Если точнее, то они вспоминали пройденное и освежали сумму навыков, построенную непосредственно перед полетом 4 года назад, в ходе тренингов на околоземной орбите. Времени было достаточно, и астронавты делали все последовательно в том же порядке, который использовался тогда, перед стартом Алкйоны.

…Первая фаза: постоять на крылечке. Это значило выйти из шлюза наружу и поплавать четверть часа в пустоте, когда ничего кроме страховочного троса не связывает с осязаемым материальным миром. Ницше что-то говорил про бездну, которая начинает вглядываться в вас, если вы долго вглядываетесь в нее? При всей экспрессивности этого образа, сам Ницше точно не мог понять, о чем сам говорит. Он не видел настоящую бездну. Ликэ и Зенон – видели.

…Вторая фаза: прогуляться по двору. Этот тренинг выполнялся уже без страховочного троса. Смысл в том, чтобы, применяя портативные движки на скафандре, облететь вокруг корпуса корабля-базы. Своего рода кругосветное путешествие по отношению к маленькому искусственному мирку.

…Третья фаза: вернуть кролика домой. Требуется, применяя те же портативные движки на скафандре, уйти от корабля-базы на дистанцию около мили, поймать там небольшой предмет (оставленный заранее) и с ним вернуться на корабль-базу.

…Четвертая фаза: поиграть в мячик. Коллективный (а в данном случае парный) тренинг. Двое перебрасываются мячиком в открытом космосе на дистанции примерно миля от корабля-базы и друг от друга.

Разумеется, за этим экстримом наблюдала вся земная и околоземная группа поддержки, включая сообщество эхоконференции Lackhole.FIDONEXT… Причем одна из персон в сообществе получала видеоряд по космической связи не через 5 часов, а через 5 секунд. Персону звали Джил Мба, точнее, под таким именем-анаграммой слова «джамбли» она оказалась известна землянам. 5 световых секунд это полтора миллиона километров или вчетверо дальше, чем Луна от Земли. Такая дистанция разделяла Алкйону и Чубакку к началу осени, причем они сближались со скоростью винтовочной пули. К 19 сентября дистанция сократилась до 100 тысяч километров, а до абордажной процедуры осталось примерно трое условных суток. Именно тогда Ликэ и Зенон почувствовали нетерпение, которое толкало их на довольно странные поступки.

Так, вспомнив, что 19 сентября это Международный пиратский день, они решили, ради соответствия этому празднику, учинить вечеринку на полубаке под открытым небом. В реалиях Алкйоны, это значило: в открытом космосе около шлюза обсерватории. Сейчас Чубака был уже виден невооруженным глазом. Точнее не сам Чубакка (ведь его габарит составлял всего 20 километров), а световые эффекты, возникавшие, когда его магнитное поле закручивало ионы солнечного ветра. На выселках Солнечной системы — за орбитой Нептуна, солнечный ветер был уже очень слабым, однако заметным. И вокруг Чубакки формировалось нечто вроде земного полярного сияния, очень тусклого, однако вполне различимого на фоне почти идеальной черноты космоса.

Ликэ и Зенон непринужденно беседовали, зависнув в межзвездном пространстве. Да, в межзвездном, а не межпланетном, поскольку последняя планета (Нептун) уже осталась, выражаясь по-пиратски «за кормой».

— Знаешь, что сильнее всего прикололо меня во вчерашнем сеансе с Джил? — загадочно-интригующим тоном спросила Ликэ.

— Что Джил знает историю граммофонов, — предположил Зенон.

— Почти! — сказала она, покачав ладонью в перчатке скафандра, — На самом деле, больше прикололо не то, что Джил прочла историю граммофонной пластинки, а то, какое она выразила удивление насчет катастрофы рынков при переходе к реальной роботизации.

— М-м… — он похлопал себя ладонью по шлему, — …Похоже, я прозевал этот момент.

— О! — Ликэ раскинула руки в стороны, — Было занятно. Джил прочла некую статью, где говорилось: почти нулевая цена копирования големами всех массовых товаров убивает рыночную экономику и это безвыходная катастрофа. У Джил появился вопрос: почему безвыходная, если начиная с граммофонных пластинок, уже более, чем полтораста лет, рынок торгует копиями, у которых почти нулевая цена изготовления?

Зенон задумался и через полминуты произнес:

— Похоже, Джил на уровне эмоций не чувствует разницу между торговлей физическими вещами и торговле пакетами данных.

— Да, похоже. Вероятно, для нее все товарно-денежные отношения выглядят как для нас магический ритуал в племени питекантропов при дележке совместно добытых кусочков продовольствия. И… — тут Ликэ сделала паузу, — …Знаешь, Зенон, если Джил видит это именно так, то она права. У нее в сознании нет того культурного тумана, с которым мы живем и который камуфлирует кучу бессмысленностей. Например, Джил отметила, что общество тратит в разы больше усилий на распределение благ, чем на их производство. Практикуется этакий деструктивный культ, требующий, чтобы блага распределялись по догматической товарно-денежной схеме, не иначе. Если же блага появились в большем объеме, чем можно распределить по такой схеме, то это большая догматическая беда.

— Кризис перепроизводства, — уточнил Зенон.

— Точно! — откликнулась Ликэ, — У потребителей не хватило денег, чтобы догматически-праведно купить такой объем благ, и тогда все, что сверх — подлежит уничтожению. Но големы создают больше благ, чем праведная власть успевает изъять и уничтожить. Это экзистенциально-культовая катастрофа.

— Медиа пишут просто: «экзистенциальная», без слова «культовая», заметил Зенон.

Ликэ протянула руки и поаплодировала.

— Да! Ведь догмат требует считать это не культом, а естественным положением вещей. Интересно другое: каким путем Джил предложила выскочить из этой катастрофы. Она припомнила граммофонные пластинки и всю последующую историю торговли такими благами, которые копируются без затрат. Картина всегда одинакова: кто хочет остаться праведником, тот платит за лицензионные копии, а грешники делают пиратские копии. Праведников гораздо меньше, чем грешников, но это давно стало нормой для мировых религий и, вероятно, может стать такой же нормой для товарно-денежного культа. Тем более, что переход к пиратской греховности большинства уже совершился в музыке, в фильмах и в софтвере. Осталось лишь распространить это на материальные продукты.

— Знаешь, Ликэ, а ведь Джил Мба знает только в пиратстве! — с некоторой артистичной патетикой произнес Зенон.

…

Этот и следующий условный день, вроде бы, тянулись долго, как годы, но после (когда наступил третий день) стало казаться, что два предыдущих пролетели незаметно. И вот пришла пора делать шаг к близкому контакту 3-й степени (такой термин был придуман методистами авиаразведки США в эпоху экстремальной популярности мифов об НЛО).

Чубакка уже во всей красе был виден невооруженным глазом.

С дистанции 2000 километров он выглядел, как сравнительно-округлый кочан цветной капусты размером с полную Луну (как она видится земному наблюдателю).

С дистанции 20 километров Чубакка (имея те же 20 километров в диаметре) занял поле зрения почти полностью, и теперь астронавтам субъективно представлялось, что они не рядом с этим объектом, а над ним.

Алкйона не сближалась более тесно с Чубаккой, а стала его спутником, очень медленно вращаясь вокруг него. Сейчас не составляло труда разглядеть детали его поверхности и (разумеется) это уже не было так похоже на кочан цветной капусты. Это вовсе не было похоже на что-либо, известное людям. В частности то, что ранее выглядело как срез, по которому кочан отделен от стебля, теперь напоминало выход пучка плотно уложенных бетонных труб огромного диаметра. Кромка одной из труб мерцала зеленым, как будто приглашая зайти. Хотя, почему «как будто»? Это и было приглашение. Между прочим, плотная укладка труб напоминала пчелиные соты, и Зенон даже намекнул, что Мартин Нарозник в 2004-м мог угадать насчет космической флоры и межзвездных пчел. Ликэ в ответ заметила: любые пчелиные соты — плотная упаковка цилиндров, однако не любая плотная упаковка цилиндров — пчелиные соты. Этими репликами они обменивались, уже герметизируя скафандры и проверяя навесное оборудование.

Ликэ и Зенону предстояло путешествие, похожее на уже многократно пройденный тест «вернуть кролика домой», только дистанция на порядок больше, а вместо возвращения кролика намечен визит в его нору… Точнее в его трубу. И чудеса ожидались на уровне последствий путешествия Алисы вниз по (опять-таки) кроличьей норе…

…Астронавты покинули шлюз Алкйоны и, привычно работая портативными движками, размещенными на скафандре, двинулись в путь примерно со скоростью велосипедиста. Ощущение сказочности происходящего, усиливалось: как будто подсознание не желало признавать реальность Чубакки, поэтому искало компромисс с сознанием и зрением…

…40 минут автономного полета — и вот они уже напротив входов в трубы. Диаметр был достаточен, чтобы в нее мог вплыть супертанкер (если бы таковой нашелся за орбитой Нептуна). И никаких признаков шлюзов или люков. Просто труба, открытая в космос, с зеленым световым сигналом по срезу и отсветами внутри. Дальше, в глубине — темнота. Впрочем, темнота совсем не выглядела пугающей, скорее она разжигала любопытство.

Астронавты медленно, аккуратно поплыли в уже привычной невесомости вдоль осевой линии трубы внутрь, и когда они продвинулись на пару сотен метров, вся внутренность трубы осветилась, будто имитируя тропический полдень при облачном небе. Свет шел непонятно откуда. Труба казалась бесконечной и абсолютно пустой, если не учитывать маленький объект на осевой линии где-то в полукилометре впереди.

По мере приближения они разглядели, что это хорошо знакомая аватара Джил Мба. По логике получалось, что это, вероятно голограмма, отрегулированная под видимый рост примерно полтора метра. В ее руках (точнее в лягушачьих передних лапах) был мячик. Причем точно такой, какие использовались в четвертой фазе тренингов для открытого космоса. Множественное число потому, что несколько таких мячиков было потеряно в космосе (что предсказуемо и неизбежно при таких играх). Зачем этот предмет оказался включен в состав голограммы Джил Мба пока оставалось непонятным…

…Дистанция сократилась до десятка метров, и аватара Джил Мба изобразила на своей мультяшной лягушачьей мордахе дружелюбную улыбку, после чего произнесла, очень убедительно двигая губами… А точнее: транслировала в эфир на частоте радиообмена, применяемой астронавтами.

«Приветствую, люди планеты Земли! У меня крайне важное сообщение для вас… — тут наступила длинная актерская пауза, а затем продолжение, — …Вы мячик потеряли. Вот, держите!».

С этими словами Джил Мба несильно, но прицельно бросила мяч, и Зенон Пекош, еще только осмысливая сообщение, машинально поймал его.

— Это что, не голограмма? — мгновенно отреагировала Ликэ Рэм и, протянув руку, чуть коснулась вполне реальной пластиковой поверхности мячика.

— О, черт! — выпалил Зенон, — Так получается что и лягушка не голограмма!

— Смешно получилось! — констатировала Джил Мба, снова придав лягушачьей мордахе выражение веселого дружелюбия.

Content

Тень амёбы

СЕНТЯБРЬ

1. Тень Старой Европы и странности 3-й космической эры

2. Пекларня и очарование вульгарных библейских методов.

3. Первый Контакт с инопланетянами как внезапная рутина.

ОКТЯБРЬ

4. Полтора миллиарда километров пустоты и шоколадный мясной пирог.

5. Специфика пресс-конференции с афинским идиотом.

6. Трудоемкость выруливания из ситуации публичного провала.

НОЯБРЬ

7. Реальность и PR разграбления космических мумий

8. Внезапное сходство плазменного звездолета и пароходофрегата.

9. Эксцесс космического телемоста и полуразумное человечество.

ДЕКАБРЬ

10. Ведро алмазов и другие парадоксы медиасферы

11. Инопланетный агент – стратегия игры на опережение.

12. Пикник на обочине и фекалии на вентиляторе.

13. Неканонический взгляд на океан, флору и фауну.

14. Вниз по кроличьей норе к свиданию с Рамой.

15. Антропогенная прикладная задача об аллометрии и фаллометрии

16. О применении акульих челюстей для хождения по кометам.

17. Нечто о стрельбе из рогатки и о креативных пирожках.

18. Второе нашествие марсиан и древняя китайская стратагема.

19. Нечто новое в истории планеты: Антропоцен и Мифозой.

20. Экстремальный спектакль в жанре внеземного стимпанка.

ФЕВРАЛЬ 11 года Каимитиро

21. Универсальна ли инсектулхоидная форма и если да – то в чем?

АПРЕЛЬ 11 года Каимитиро

22. День космонавтики и внезапное исчезновение маскировки.

МАЙ 11 года Каимитиро

23. Несколько методов гадания на ящике Пандоры.

24. Кто такие джамбли и кто такие мы?

ОКТЯБРЬ 11 года Каимитиро

25. Хэллоуин по-ливийски и галактический спиритизм.

МАРТ 12 года Каимитиро

26. Корабль с именем эскимосской богини к ледяной мини-планете.

27. Два тренда джамблей: панмодернизация и пандивергенция

АПРЕЛЬ 12 года Каимитиро

28. Калимодерн: когда ощущение времени разбивается вдребезги.

29. Вспоминая Саймака: кто там, в толще льда?

МАЙ 12 года Каимитиро

30. Межпланетная археология как новый шаг в астронавтике.

ИЮНЬ 12 года Каимитиро

31. Глоблобургер: социальный океан, отраженный в одной капле.

32. Шаг из цивилизации голода в цивилизацию любопытства

СЕНТЯБРЬ 12 года Каимитиро

33. Ремесло межпланетных рудокопов – теперь по-настоящему

34. Эксперимент это путь превращения маленьких загадок в огромные.

ОКТЯБРЬ-НОЯБРЬ 12 года Каимитиро

35. Хэллоуин в стиле звездных войн и прочий сюрреализм.

36. Когда алиены становятся популярнее, чем Джек Тыква.

ДЕКАБРЬ-ЯНВАРЬ 12-13 года Каимитиро

37. Почти Фудзияма, почти панмодерн, и много всяких «почти».

38. Послесловие к идейному холивару вокруг иероглифов Акиваши.

ФЕВРАЛЬ 13 года Каимитиро

39. Любовь, искусство и кулинария в межзвездных контактах.

МАРТ-АПРЕЛЬ 13 года Каимитиро

40. Марсианские хроники, лунные облака и Стартреш.

41. Силуриане и критерий Поппера как две стороны одного шока.

ИЮЛЬ 13 года Каимитиро

42. Возвращение с планет и нюансы мега-менеджмента.

АВГУСТ 13 года Каимитиро

43. Нео-марсианские хроники: будет ласковый дождь-плюс

44. Хоббиты отсутствуют на Марсе. Но это не точно.

СЕНТЯБРЬ 13 года Каимитиро

45. Все, что вы хотели знать про близкие контакты 3-й степени…