Титан империи 4

Глава 1

Нужно быстрее добраться до купе! Там мой шлем с фильтрами!

Проскочив тамбур, я сам едва не упал. Меня накрыло с такой силой, что удержаться на ногах стало почти подвигом. Но я справился и, кое-как добравшись до купе, открыл дверь.

Внутри тишина. Сестра лежит рядом с диваном, Красавка неподалеку и дергает лапками с таким видом будто, куда-то бежит во сне.

— Цап-цап… — бормотал мой питомец — За ляжку… Ваше благородие…

Тут мои ноги не выдержали, и я рухнул на пол.

— Хозяин, — донесся слабый голос Амальгамы из-за занавески. — В воздухе что-то…

— Знаю, — я вполз в купе и нашарил свои доспехи.

Поезд еще раз нещадно тряхнуло, и шлем покатился в угол. Едва не вырубившись, я дотянулся до него кончиком пальца и притянул к себе.

А затем, лежа на полу, надел на голову и начал глубоко дышать.

— Гама… — проговорил я, когда, наконец, смог восстановить силы. — Гама, ты как? Ты закончила?

— Да, и, похоже, на меня газ не действует. А вот Анастасия Михайловна…

Я с трудом поднялся и подошел к сестре. Дыхание было, но слабое. Нужно срочно открыть проклятое окно!

Я сплюнул, выхватил меч и ударил по стеклу.

Вдоль окна прошлась борозда, да и только. Через секунду она заросла, как и не было.

— Окна зачарованные, как и весь поезд, — заговорила Амальгама. — Я думаю, их и молотом Клима не выбьешь. Тут у них автоматическая система блокировки и огромная толщина. «Поезд-броненосец» — так еще называют подобные броне-составы, ибо они часто катаются рядом с местами Прорывов.

Б***ть, напридумывали степеней безопасности для аристо, а теперь расхлебывай! В следующий раз поеду на электричке…

Я побрел к выходу. Ходить было еще тяжеловато, но силы прибывали. Хорошо.

— Главное разбудить машиниста… — бормотал я себе под нос, пока вылезал из купе, держась за стену. — Как-то. Или самому нажать на тормоза. Может стоп-кран?

Да уж, Неро. Еще пять минут назад прыгал по крыше, а теперь еле ноги двигаешь.

Выбравшись в тамбур, я бросился к стоп-крану и навалился на него всем весом.

НИ ХРЕНА!

Осталось одно — в локомотив, и быстро!

Напитав ноги энергией, я ринулся в голову состава. Один вагон сменял другой, а я на ходу раздумывал, какого хрена⁈

Опять по мою душу? И эти мерзавцы осмелились угробить целый Императорский рейс, где едет сотня, а то и больше важных шишек, лишь бы уничтожить одного единственного заштатного барончика⁈

Я чуть не влетел в дверь тамбура, когда осознал, какую удавку пытаются затянуть у меня на горле.

Или это совпадение, и я тут не причем?.. Графиня Д. же говорила, что в этих поездах постоянно творится всякая дичь, да и мало ли какого князька или виконта собрались приморить. Вон того же Ильинского! Такую рожу, наверное, мечтают увидеть в петле все кому не лень.

Однако один труп это еще куда ни шло, но пара сотен — как-то чересчур! Нет, что-то дохрена в последнее время «совпадений»!

Нексус, мятежный барон, инквизиторы, конструкты, сталкеры, сумасшедший Шаррат, а теперь теракт, и все за одну неделю! Чую, в покер мне даже и пробовать играть не стоит. А может, это воскресший старший Герасимов? Если так, то дело плохо.

На моем пути попадались лежащие на полу люди, и я перепрыгивал их на ходу. Вот и Ильинский — валяется без задних ног, перегородив весь проход!

Быстрей, быстрей, пока…

Даже и думать не хочется, что случится, если я опоздаю!

Вот и первый пассажирский вагон и, как назло, дверь в локомотив заперта и, похоже, на магический замок. Такой с полпинка не откроешь, а время дорого.

Что делать? Ясно что! Снова на крышу!

И я, мысленно поблагодарив балбеса Ильинского за такую идею, выбил люк на потолке.

Наверху меня едва не сдуло. Поезд разошелся до такой степени, что без «липучки» было бы тяжело.

Локомотив уже близко, и дым из трубы разъедал глаза, а тут тебе еще и ветер, который только нарастал. Наплевав на предосторожности, я одним прыжком перескочил на крышу локомотива.

На той стороне снова прилип и пополз к кабине машиниста.

Не дополз. Когда до цели осталось всего ничего, позади раздался отчетливый стук шагов.

Обернулся я уже в прыжке, одновременно обнажая меч. Некто в маске с капюшоном почти добрался до меня, а в его руках сверкали стальные веера.

От первого удара мне удалось уйти, а вот вторым мне рассекли бедро. Зарычав, я рубанул мечом, но противник подпрыгнул и обернулся стаей взбесившегося воронья.

Лезвие прошло сквозь тучу тварей, а я отшатнулся. Крылья, когти и дым повсюду. Под таким давлением удержаться на ногах оказалось крайне нелегко.

Воронье исчезло, а противник — целый и невредимый — стоял передо мной и вращал на пальцах сверкающие веера.

В следующую секунду он снова ринулся на меня.

Дзинь! — и сталь прошлась по моей бронированной коже. Мой ответный удар, и вновь никого кроме ворон.

И ни ветер, ни дым — ничего ему не страшно! Что за черт?

Сделав вокруг меня виток, вороны вновь обернулись фигурой в маске, а я оброс шипами и ринулся в атаку.

Звон клинков, и я почти достал голову врага когтями. В следующий миг вороны закружились вихрем и убрались от меня подальше — на вагон назад.

Удар о крышу, и враг снова на ногах. Стоит, подняв руку, и показывает мне средний палец.

Секундой позже он развернулся и, обернувшись стаей пернатых созданий, пропал в темноте.

Сука! Преследовать труса, или спасти поезд⁈ Второй вариант, конечно же!

Еще пара десятков шагов, и я добрался, наконец, до крыши над кабиной машиниста. Осталось всего ничего — свеситься вниз и раскрыть дверцу. Судя по горящей на ней лампочке и тревожному звоночку, тот, кто устроил этот бардак, не смог ее запереть. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

Смертельный номер! Есть! Я в небольшом помещении полном рычагов, кранов и кнопок.

Машинист с помощником лежали тут же, а по полу каталась дымовая шашка. Поймав юркую штуковину, я выбросил ее в раскрытую дверцу.

Впереди луч фонаря пронзал тьму метров на сто, но вот дальше железка терялась во мраке, зато я уловил блеск воды. Похоже, мы приближаемся к мосту, а там…

Возможно, там и рельсов больше нет…

Не теряя ни минуты, я кинулся поднимать двух сонь.

— Просыпайтесь, мать вашу! — рычал я на них, шлепая по щекам, а потом схватил бородатого машиниста за виски и провел небольшую «шоковую» терапию.

Он дернулся, а затем открыл глаза.

— Ты кто⁈ Что ты тут?.. Мама!

Да уж в шлеме вид у меня просто зверский.

— Снимай блокировку окон и останавливай машину, — зарычал я, — а то мы тут сейчас все подохнем! Ну!

Он подскочил и тут же бросился к приборам. В следующую секунду раздался щелчок, и я смог раскрыть окно и захлопнуть дверь. После чего стянул задолбавший меня шлем. Наконец-то… свежий воздух…

— Останавливай поезд дурак!

— Мы что на заброшенном пути⁈ — воскликнул машинист, после чего, наконец, допер что к чему, схватился за красный кран и дернул.

Локомотив, разбрызгивая по сторонам искры, завизжал и стал резко замедляться. Я вцепился в сидение и щелкнул зубами.

Представляю какое безобразие сейчас творится в вагон-ресторане, да и во всех остальных купе, хозяева которых не удосужились убрать со столов.

— Не успеем остановиться, тормозной путь слишком длинный! — простонал машинист, указывая вперед.

Сука, впереди точно сверкала река, а над ней чернел арочный мост! И, судя по зияющей по центру дыре, давным-давно обвалившийся.

— Нам кранты⁈ — спросил я, прикидывая, как после падения в реку спасать своих, если они останутся живы.

— Идея!

Машинист кинулся к другому переключателю и налег на него. Поезд снова вздрогнул, а потом раздался чудовищный грохот, и мы оба полетели на пол.

Состав начало мотать и дергать, и кабину трясло настолько сильно, что я смог подняться, только вцепившись в поручни. Так нас болтало где-то минуту, а потом поезд, взвизгнув напоследок, встал намертво.

— Успели, сука! — выдохнул машинист и посмотрел в окно, где все заволокло клубами пара. — Чуть-чуть, и крышка!

Я выглянул наружу. Зрелище меня ждало поразительное — под нами сверкала река, а локомотив встал на разрушенном мосту, не доехав до пропасти считанных метров. Еще бы чуть-чуть, и мы бы скатились в пропасть. Одна половина моста ушла в воду, а другая держалась на честном слове и грозила обрушиться в любую минуту.

Я обернулся, а там было еще веселее. В свете тускло горевших окон вдоль поезда показалась здоровенная борозда в насыпи. И такие «раскопки» тянутся, наверное, метров на триста, а то и больше.

Свесившись вниз, я понял, что сделал машинист — откинул из бортов локомотива три ряда здоровенных зазубренных «лап» величиной с рога Тауруса и опустил их вниз до самой земли. Хорошо хоть не якорь выбросил! Впрочем, это практически одно и то же.

Интересно, зачем они вообще нужны? Чтобы сносить вокзалы, где плохо кормят?

— Неплохая у тебя машина, — повернулся я к машинисту. — Боевая?

— Да, списанный бронепоезд, но еще надежный. Другие составы и не пускают со спецрейсами, — кивнул он, суетясь вокруг приборной панели. — Сука, прилетит нам по первое число…

— Вряд ли. Весь поезд спит без задних ног. Возможно, нам сначала придется разбудить само начальство, а потом выслушивать претензии.

— С дуба рухнул с такими шутками? — и он посмотрел на меня таким взглядом, будто увидел впервые в жизни. — Так, стоп! Ты вообще кто такой⁈

— Я… барон Скалозубов! — я хлопнул машиниста по плечу. — Всегда тут как тут, когда другим грозит беда. Не боись, это была четко спланированная и, к счастью, провалившаяся попытка сбросить поезд в пропасть. Убийца правда утек, но жизни всех пассажиров мы спасли.

— Не шутишь⁈ — округлились у него глаза. — А то такой косяк… За него могут и на виселицу…

— Весь поезд уложили спать каким-то газом, сам проверь. Наверняка в системе вентиляции лежит еще десяток шашек, и вы легко их достанете как доказательство. Но давай-ка для начала разбудим твоего друга.

Я склонился над его помощником и провел такую же процедуру «возвращения» в мир бодрости.

— Кто… Где⁈ — задергался он, раскрыв глаза, и тут увидел меня. — Вы кто⁈ Здесь запрещено находиться посторонним!

Я не успел ответить, как мост тихонько заскрипел.

— А это что за херня⁈

— Так, давайте, парни, задний ход. Поблагодарите своего спасителя чуть попозже, — распорядился я, и оба тут же принялись выводить нас из опасного положения.

Через минуту поезд медленно-покатился назад. Я выдохнул только тогда, когда последний арочный зубец оказался перед носом локомотива.

— Так… — повернулся ко мне строгий машинист. — Кто вы и что…

— Андрей, он нас спас! — схватил его за плечо добрый машинист.

— Ладно, парни, я пошел, — сказал я и приобнял обоих за плечи. — Мне еще нужно найти одного крайне юркого и опасного негодяя.

* * *

— Плохая Настя… Плохая… Глупая-глупая глупышка, — рычал Красавка голосом Зубра, не отставая от нее ни на шаг.

— Отстань! Уйди, дурак! — отмахивалась от надоеды Настя, открывая дверь, наверное, уже в сотую пустующую комнату. — Я ищу Женю, а ты мне мешаешь!

Куда же делся брат? Нет, и в этой комнатке пусто. Черт бы его побрал, вечно уйдет куда-то, а на сестру плевать!

— Плохая Настя… — бормотал Красавка сзади. — Жрать!

— Я тебе дам жрать! — дернулась она на пороге очередной комнаты, но Красавка как с цепи сорвался.

— Жрать! Жрать!

Его зубы клацнули в сантиметре от ее ноги, и Настя, вскрикнув, побежала по коридорам и лестницам. Одна за другой, и все выше. Красавка не отставал.

Сука, мелкий негодник! Ну погоди, сейчас…

Так, где глефа?..

Щелк! — зубы не дали ей додумать эту мысль, и она со всех ног пустилась прочь от Красавки, который начал раздуваться в размерах. Скоро он заполнил собой весь коридор — и бежал все быстрее!

Мама! Помогите! Женя!!!

Она юркнула в дверной проем, и Красавка ударился лбом о косяк. Ага, не пролезешь, паразит!!!

— Негодная девчонка… — проговорил Красавка голосом ее дедушки. — Бросила меня одного, а сама уехала в эту дыру. Тебя нужно наказать…

И раскрыл пасть.

В ту же секунду из его глотки вырвалась ее глефа и, сверкая острием, ринулась на удивленную хозяйку.

Настя закричала и бросилась дальше по коридору. Нужно ускориться! Почему магия не работает, черт ее подери⁈

Она оглянулась, но глефа не отставала. Все быстрей и быстрей оружие сокращало расстояние, а морда Красавки в двери щелкала зубищами и скалилась.

— Наказать! Наказать! Негодная внучка! Мало тебя били! Ух!

Мамочки… А вот и кабинет брата! Женя точно поможет! Что там у них? Музыка и веселый смех⁈ Нашли время!

И отталкиваясь ногами изо всех сил, Настя рванула к двери. Затылок холодило ветерком, но она не отступала.

Почти на месте! Она ударила по ручке, и дверь растворилась. Спасе…

И глефа пронзила Настю насквозь.

Вскрикнув, она очнулась в темноте. Никого вокруг, тишина, а еще страшный холод… Ух! И что это с ней…

Сон. Всего лишь сон.

— Жень, закрой окно… — слетело с ее губ, и она с трудом разлепила глаза.

Увы, никто не ответил, и ей пришлось встать самой. Вернее, попытаться, ибо ног она не чувствовала. Как и рук, впрочем…

Отлежала что ли?..

Она попыталась помотать головой, но и головы отчего-то на месте не оказалось… Блин, и какого черта?

Тьфу ты! И какие глупости только не приснятся!

— Жень? — простонала она, пытаясь прийти в себя. — Женя, ты здесь?

И тут рядом загорелась яркая щелочка. Дверь отошла в сторону, и показалось лицо брата.

— Все спишь, милая моя? — тепло улыбнулся он, но остался стоять в коридоре. — Пошли, нас уже ждут.

— Куда? — захлопала Настя глазами, но брат уже пропал, оставив дверь открытой.

Ничего не понимающая Настя вышла из купе и осмотрелась. В коридоре пусто, а брата и след простыл.

Черт, неужели придется снова его искать? Как в том сне…

Трясясь от холода, она пошла вдоль дверей купе, но все они оказались закрыты. Тогда пришлось идти дальше — в соседний вагон, но и там повторилась та же история. Тогда Настя попробовала постучаться в несколько дверей, но ей не открыли даже проводники.

— Женя? — оглушительно крикнула Настя, и сама испугалась своего голоса. Тишина стояла лютая. Поезд летел через ночь, но она не слышала даже звука колес.

Что за дела?

Она перешла в следующий вагон, но и там ей никто не открыл.

И тут сзади послышался треск. Как будто кто-то ковыряет когтями пол.

— Красавка? — пискнула она, и тут же бросилась прочь. В тамбуре мелькнула какая-то здоровенная мохнатая тень.

И вот новый вагон, но нет времени пробовать двери. За ней точно кто-то гонится!

— Брат! Женя! — кричала Настя, минуя один вагон за другим.

— Я у машинистов! — отозвался брат откуда-то. — Поспеши!

Она преодолела чуть ли не сотню вагонов, пока не замерла на пороге двери в кабину машинистов.

Сзади трещал металл, раздавался рык и шипение, но Настя была слишком испугана, чтобы оглядываться.

Она надавила на ручку, и застонав от чувства, что вот сейчас в спину вонзится глефа, ворвалась в комнату и захлопнула за собой дверь.

Тишина. Монстр отстал?

— Вот и ты, сестренка, — послышался рядом голос брата. — Как хорошо, что ты у меня такая смелая.

— Жень… — проговорила Настя, пытаясь унять дыхание. — Это ты?

И снова вокруг темнота, но в ней явно кто-то есть.

— О, нет, — сказали из тьмы, и ее сердце забилось как бешеное. — Я давно уже не Женя.

— А кто?.. — спросила Настя, и тут перед ней вспыхнула крохотная искорка, с каждой секундой разгорающаяся все ярче.

— Неро, — отозвался голос, а затем искра превратилась в страшный глаз, который она еще вчера видела на Нексусе.

В следующий миг глаз заполнил собой все.

От авторов: Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не пропускать обновления. И ставить лайки, так вы показываете авторам, что они трудятся не зря)

Глава 2

Обратно я шел уже через дверь. Машинисты любезно открыли ее передо мной, одновременно пытаясь сообразить, что случилось, и кто будет отвечать, когда начальство прознает об инциденте.

И нет, я не надеялся быстро найти следы убийцы. Он уже давно либо свалил отсюда, либо скрывается под личиной одного из пассажиров. Притворяется, гад, мирно спящим у себя в купе и ждет следующей возможности нанести удар.

А значит, концы в воду?

— Что… что такое? — встретил меня в одном из коридоров Ильинский. — Какого хера я лежу на полу⁈

Я присмотрелся к нему повнимательней, но огромный синяк на лбу, запах алкоголя и общий помятый внешний вид сразу отмел все подозрения. Да и дуэлянт из него, как выяснилось, такой себе.

— Видать напились с горя, ваше благородие, — ухмыльнулся я. — Идите к себе в купе и не мешайтесь. А лучше растолкайте проводников, а то они задолбали спать на работе!

За окнами черепашьими темпами плыла ночная степь. Да уж, так мы выберемся на основные пути к рассвету, а то и позже… Вот тебе и первая задержка!

Во сколько там отлетает дирижабль? Кажется, после полудня? Очень сомневаюсь, что собравшиеся на борту высокородные лбы согласятся нас ждать, будь Горн хоть трижды инквизитор. Остается надеяться, что его преосвященство сможет снять еще один дирижабль вне очереди. Иначе — беда.

Перешагивая через спящих повсюду людей, я, наконец, добрался до своего купе и открыл дверь.

Внутри было темно хоть глаз выколи, а под ногами такой бардак, что мне в попытке добраться до лампы пришлось перешагивать через раскрытые чемоданы и хрустеть осколками разбитых бутылок.

И увы, лампы на столе не было. Видать валяется среди всего этого хлама. Ага, Настя уже проснулась и сидит на диване.

— Насть, есть чем посвятить? Звездец какой-то!

Сестра лишь покачала головой. Добравшись до поваленного кресла, я поднял его на ножки и рухнул в него обессиленным.

Сука, а ведь некогда расслабляться. Сейчас немного приду в себя, а потом пойду помогать реанимировать поезд, а то проводники во главе с доблестным виконтом Ильинским не закончат и к завтрашнему утру.

И Горна нужно растолкать, чтоб его налево… И ту графиню, а то вдруг… Стоп, рядом с Настей еще кто-то лежит? Красавка?

— Признаюсь, мне даже показалось, что наша поездка закончится весьма бесславно… — раздался чужой голос.

— Настя?

— Нет. Твоя сестра спит и видит десятый сон. Я позволил себе поднять бедняжку с пола и устроить ее на диване. Твой питомец досыпает под столом. Милая парочка.

В темноте зажглись золотые глаза. В следующую секунду я бросился к рукояти меча, но клинок, сверкнув во мраке, вырвался из ножен и полетел к гостю. Тот поймал оружие на лету и упер острие в пол.

Я выпустил когти.

— Спокойно, — незваный гость поднял блестящий бокал вина. — Я не собираюсь тебя убивать, Евгений. По крайней мере, пока.

Он рассмеялся, а золотые глаза разгорелись еще ярче.

На ловца и зверь бежит? Нет, это походу кто-то новенький. У парня на крыше глаза вроде не сверкали как две золотые монеты. Еще один враг! Чертов поезд — тут не продохнуть от каких-то опасных типов!

— А меч у тебя красивый… — взмахнул он клинком в воздухе. — Сестра подарила?

— Кто ты? И чего забыл в моем купе⁈

— Тсс… — прижал человек палец к губам. — Не надо так орать. Ты только всех перебудишь, Скалозуб. Или лучше называть тебя Неро?

Сука, откуда?..

Лампа, лежащая на ковре, тут же замерцала и зажглась, осветив ноги гостя. Но и в этом скупом свете, я узнал инквизитора Горна.

— Не понимаю о чем вы, ваше преосвеще… — заикнулся я, но потом до меня дошло, что его трости нигде не было.

И еще ворот рубашки распахнут на груди, что уж точно не в стиле вечно наглухо застегнуто Бориса Сергеевича. А еще… улыбка до ушей?

И шрама на губах как не бывало.

— Ты кто?

— Я инквизитор Горн, — ответил он и откинулся на спинку дивана. — Не узнаешь старого товарища?

— Слишком уж вы радушны для Горна, — проговорил я, нащупывая у подлокотника рукоять меча-душелова. Хорошо, что он все еще был на прежнем месте.

Я коснулся навершия, а оно аж дрожало от нетерпения ринуться в бой.

— Похвально, вы меня раскусили… — ухмыльнулся лже-инквизитор. — Настоящий Борис Горн сейчас лежит в своем купе и спит мертвым сном.

И незнакомец коснулся спящей Насти.

— Не тронь ее, тварь, — прошипел я, сжимая рукоять. — Иначе точно не доберешься до следующей остановки.

— Думаете заколоть меня этой зубочисткой? Мы, конечно, можем попробовать, но уверяю, я слишком силен, чтобы умереть от простого зачарованного меча. На Нексусе меня хорошо научили выживать.

— Александр Христофорович?

— Да, когда-то меня и впрямь так звали, — кивнул лже-инквизитор. — Но теперь я Инкогнито, и у меня тысячи лиц.

Он ухмыльнулся, а потом его кожа забурлила как кипящая вода, и он начал меняться на глазах.

Через несколько секунд я посмотрел в лицо самому себе.

— Знаешь, а мы становимся все ближе как братья… Оба провели какое-то время на Нексусе, оба жаждем мести. Ты и я, почти одно лицо.

Он расхохотался, а потом снова посмотрел на Настю и погладил ее по голове.

— Вот кого-кого, а ее я не трону даже пальцем. У меня с ней еще целая дорога впереди. Экзамены, ГАРМ и титул графа… Много-много дел, а времени совсем нет. Или, может быть, мне облегчить себе задачу и избавиться от вас обоих одним махом?

Еще одна отвратная сцена с кипящей кожей, и передо мной вальяжно расположилась девушка с зелеными глазами и короткой стрижкой, одетая в шмотки инквизитора.

— Так лучше? — улыбнулось это чудовище родной сестринской улыбкой, не переставая поглаживать настоящую Настю. — Интересно, если мы будем в одинаковой одежде, ты поймешь, кто есть кто?

— Брат… — внезапно Настя открыла глаза и посмотрела на меня. — Это же ты?.. Ты вернулся?.. Или?..

А потом перевела глаза на человека, который сидел рядом, и простонала:

— О, нет… Снова сон…

— Конечно, дорогая, спи… — хохотнул уже порядком доставший меня ублюдок. — Тебе еще долго спать…

— Не знаю, откуда ты вылез, — скрипнул я зубами. — Но я затолкаю тебя обратно. Иди и целуй задницу Нексусу!

Со звоном я выхватил меч-душелов и бросился на него.

Дзинь! — два клинка столкнулись.

— Раз вы так хотите продолжить нашу беседу, то… — произнесла лже-Настя, уворачиваясь от моего выпада, и молниеносно бросаясь мне навстречу.

Тьму разорвали искры и скрежет металла. Я парировал удар противника и ткнул его в незащищенное бедро. Острие пронзило воздух, а тот уже находился у меня за спиной.

Выпустив когти, я развернулся, и клинок ублюдка ударился о мой свежевыращенный панцирь.

— Туше! — рассмеялся Инкогнито. — Вы проиграли.

— Уверен? — ухмыльнулся я и перехватил меч-душелов двумя руками.

На животе гада зияли порезы от когтей. Правда через миг они затянулись, как и не было.

— Женя? — выглянула Настя из-за перевернутого дивана. — Я что, все еще сплю?..

Тут же рядом вылезла мордочка крайне охреневшего Красавки.

— Хозяин? Дерется с Настюхой? — перевел он взгляд с меня на ухмыляющееся лицо лже-Насти, а потом повернулся к настоящей. — А ты кто?

— Прошу в коридор, тут слишком тесно! — расхохотался Инкогнито и выбежал из купе.

Я ринулся за ним, на бегу обрастая шипами, когтями и боевыми конечностями.

Противник ждал меня в коридоре, и мы снова сошлись. Металл звенел, я бил и колол, работал лапами и пытался достать ублюдка шипами, но тот, не переставая улыбаться, отступал и с легкостью парировал все атаки. И бил в ответ.

— Бесполезно, Евгений! В свое время Александр Христофорович был одним из лучших фехтовальщиков в губернии, а то и во всей стране. Если бы он не разжирел…

Пытаясь поразить друг друга, мы выбрались в тамбур, а затем и в другой вагон. Там Инкогнито пробежал еще немного и обернулся.

— Не хотите ли чаю, Евгений Михайлович?

Передо мной с мечом в руке стоял Зубр. В следующую секунду мы столкнулись, но лже-дворецкий ловко увернулся от моего клинка и ударил вспыхнувшим кулаком.

Я закрылся, и энергетический удар отбросил меня к стене, а вот Инкогнито внезапно вскрикнул. Руку ему сожгло до самого локтя, и он шипя пытался сбить с нее пламя.

Ага, сила силой, а «боксерскому» искусству Василия еще учиться и учиться!

Рыча на все лады, гаденыш скрылся в очередном коридоре, и тут у него за спиной показался сонный Ильинский, а за ним два крайне помятых проводника.

— Какого? — выпучил виконт глаза. — Эй, дуэли на Императорском поезде запрещены!

— Исчезни, плесень, — скривился лже-Зубр и плюнул Ильинскому прямо в лицо.

— Ах, ты!!! — зарычал офицер и зашарил в поисках меча, но ножны были пусты.

— Прочь с дороги! — зарычал Инкогнито, вмиг отрастил бороду, раздался в плечах и обернулся…

Императором Иоанном.

— Б***ть!!! — взвизгнул мигом побледневший Ильинский.

Инкогнито рванул на них и, сбив с ног, побежал дальше.

— Стой! — закричал я, бросаясь следом. — В Императорском поезде нельзя бегать со шпагой наголо!

За моей спиной захлопали дверьми, раздались голоса. Похоже, поезд начал просыпаться. Хреново.

Надеюсь перед смертью этот ублюдок превратится обратно в Герасимова. Заколоть самого Императора на глазах у всего Императорского же поезда будет делом… излишним. Как ни крути, но пятно в характеристике будет размером с дирижабль!

Я вырвался в тамбур и поначалу не мог понять, куда девался гаденыш и почему вокруг дым? Поднял голову вверх и…

Да, блин⁈ Какого хрена вас всех постоянно тянет на эту проклятую крышу!

И вот я снова выбрался на холод. Одно хорошо — поезд не мчится как сумасшедший и липнуть к крыше больше не надо.

Инкогнито показался на соседнем вагоне. Он снова перевоплотился, и на этот раз на меня смотрел ухмыляющийся граф Скалозубов. Однако выглядел он совсем не весело — над ним поднимался плотный слой дыма. А левая половина лица ощутимо дрожала.

— Что, Александр Христофорович? Тяжело притворяться моим отцом?

— Заткнись, щенок! — рявкнул Инкогнито, и его дергающаяся половина лица треснула. — Убью!

Он явно попытался воспользоваться каким-то трюком отца, но что-то пошло не так. Оступившись, он внезапно вскрикнул, и от его рожи отлетел хороший лоскут кожи.

— Нет! Не-е-ет! Почему⁈ — завизжал он и, сломя голову, бросился в конец поезда.

Влив энергию в ноги, я помчался следом. Четыре лапы били по крыше и добавляли мне прыти.

Расстояние сокращалось, Инкогнито начал сдавать.

Прав был Зубр — сил на Нексусе вкачали в него немало, но вот бывший барон Герасимов как был поистаскавшимся магом ранга Страж, так им и остался. Контролировать чудовищные потоки силы он не мог, а вот крыша у его благородия потекла знатно. И вот на тебе — чересчур разгоревшаяся Искра вот-вот сожжет идиота.

Вагон за вагоном, и я почти нагнал мерзавца. Он обернулся, и в его глазах на мгновение мелькнул страх.

Я ударил, целясь в шею. Он парировал и, прыгнув, оказался у меня за спиной, но я выпустил шипы и ударил с разворота лапами.

Отпрянув, Инкогнито закричал и схватился за перебитую руку, а я приготовился добить гада…

БАХ! — и между нами выбили люк. Снизу показалась растрепанная шевелюра Ильинского.

— Барон, вам помо…

Ему тут же прилетело ботинком по лицу, и он с воем рухнул вниз. В следующую секунду, Инкогнито, отбив мое запоздавшее острие, скрылся в люке.

Сука, ну как ты не вовремя!!! — скрипнул я зубами, и тут рядом донесся рев.

В степи зажглись десятки огоньков, а сверху захлопали крылья.

Я успел отпрыгнуть лишь в последний момент, а на то место, где я до этого стоял, с грохотом обрушилась массивная туша.

Гарпия⁈ Какого?..

Моему охренению не было предела еще и потому что на спине у этой твари сидел какой-то небольшого роста мужичок в доспехах и с копьем.

— Арваааа! — закричал всадник и подстегнул гарпию. И тут же вся степь разразилась боевым кличем.

Не успела зверушка прыгнуть, как я, увернувшись от копья, разворотил ей морду двумя ударами лап. Хлюпающие кусок мяса соскользнул с крыши, а всадник, выхватив саблю, ловко прыгнул на меня.

Наши клинки выбили сноп искр, но затем герой наткнулся на мои лапы. Удар, и рассеченный надвое боец полетел вниз.

Не успел я выдохнуть, как на поезд опустились еще две твари с точно такими же всадниками и зажали меня с двух сторон. И судя по всему, к нам приближались и другие. Твою мать, а поезд знай себе движется со скоростью улитки!

Из степи загрохотали выстрелы, гарпии сорвались с места, а я, схватившись за крышку, прыгнул в люк.

Успел! Когти чиркнули по металлу, а твари разочарованно зарычали. На пол приземлился я в очередном тамбуре, а сверху закричали:

— Эй, русскэй! Вылызай!!!

Я подпрыгнул и ткнул погонщика в морду. Он заверещал, а я резко захлопнул люк и задвинул засов.

Сука, мало мне проблем с негодяем, пытавшимся сбросить поезд в пропасть и безумным перевертышем с золотыми глазами, так еще и какие-то дружки Нексуса пожаловали!

Ладно, самое главное найти Герасимова!

Ильинского же я отыскал сразу — он валялся у стены, шипел и зажимал рану на бедре.

— Там! Этот мудак там! — ткнул он в ближайшую дверь. — Задел, зараза!

Я бросился в указанном направлении. Нам «повезло» забраться аж в вагон-ресторан.

Стены дребезжали от града пуль, а Инкогнито мирно стоял перед барной стойкой, и закидывал в себя одну рюмку за другой.

В следующую секунду на окна упали щиты. Свет потух на несколько долгих мгновений, а я направился к мирно квасящему ублюдку.

— Внимание, уважаемые пассажиры! — заговорили в динамик под потолком. — Просим вас вернуться на свои места. Мы оказались в зоне набега погонщиков из Дикой степи. Сохраняйте спокойствие. В поезде действует план «Осада» и к нам двигается оперативный взвод зачистки! Внимание, сохраняйте спокойствие. Поезд оборудован пулеметами…

Едва информатор замолчал, загрохотали длинные очереди. Через секунду снова дали свет: загорелись аварийные лампы.

Услышав мои шаги за своей спиной, Инкогнито обернулся.

Вместо лица у него был сплошной дымящийся ожог.

— Перед смертью не надышишься? — спросил я, отшвырнув со своего пути некстати подвернувшийся стул.

— Мальчишка… Сука! — ублюдок затряс головой, и в стороны полетели ошметки его плоти. — Был же простым охламоном… Похоже, тот паук и впрямь сказал правду, и ты из ихних…

— Этого тебе знать совершенно необязательно, старик.

— Да, я старик. И, как ни крути, прожил яркую жизнь.

Он повернулся всем корпусом и оперся спиной о барную стойку.

— А значит, и умереть тоже нужно с огоньком.

Кожа начала тлеть и стекать с него как кипящее масло. Через секунду под ней показалось новое лицо.

— А сила той нексонианской суки оказалась как нельзя кстати… — расплылась в улыбке лже-Амальгама, а потом высунула язык. — Давайте, Евгений, я вся ваша.

— Достал… — сплюнул я, бросил меч в ножны и вытащил пистолеты.

Пристрелю как собаку!

Не успел я взвести курки, как раскрылись двери, и в ресторан ввалился хромающий Ильинский с револьвером в руке, а следом за ним и еще несколько проводников с дробовиками.

— Что, это за тварь⁈ — выпалил виконт и взял Инкогнито на мушку.

— Некс! — закричали проводники и вскинули оружие.

Загрохотали выстрелы, и мы не успокоились, пока не израсходовали все патроны до единого.

Но…

Через секунду на пол посыпались пули.

— Стрелять по мне — напрасная трата сил, — ухмыльнулась лже-Амальгама, а затем размахнулась и бросила меч в Ильинского.

Вращающийся клинок полоснул виконта, рассек взвизгнувших проводников, а потом, ударившись от стены подлетел под потолок. Сверкнув в свете аварийных ламп, он перерубил цепь, на которой висела люстра.

Отбросив пистолеты, я отпрыгнул, а Инкогнито в облике Амальгамы понесся мне наперерез. Когти тянулись прямо к моему горлу.

Люстра грохнулась, и во все стороны полетели частички хрусталя. Я же, проскользив по полу, упал на спину, выхватил меч-душелов и выставил перед собой.

Инкогнито без тени сомнений навалился прямо на острие.

Клинок прошил его насквозь, а монстр съехал по нему и упал мне на грудь. Я выпустил шипы. Он дернулся, но продолжил тянуться к моей шее.

Упертый мудак! Я зарядил ему по роже.

Разумеется без толку. Тем временем клинок вошел в него почти полностью, но он только сплюнул кровью и схватил меня за плечи.

— Это неизбежно, ваше благородие, — лже-Амальгама раскрыла рот полный острых клыков.

И тут свет в ресторане замерцал, и лампы одна за другой стали лопаться.

Тварь же впустую щелкнула челюстями у меня перед лицом, а потом, схватившись за лезвие, взревела от боли. Меч в моей руке словно взбесился — завибрировал и начал исходить искрами.

Я же упер ногу суке в живот и отбросил лже-Амальгаму подальше, но вот удержать меч не смог. Он вырвался из моей хватки, совсем не желая покидать грудь жертвы.

Миг, и лже-Амальгама с воем покатилась по полу, разбрызгивая кровь. Она схватилась за рукоять и заметалась из стороны в сторону, пытаясь вытащить терзающую ее раскаленную железяку. Ничего не вышло.

— Что?.. Что происходит… — обессилев, Инкогнито упал на пол, и тут меч ослепительно вспыхнул.

Я зажмурился, а когда открыл глаза, вокруг поверженного Герасимова стояли какие-то мерцающие зубастые твари.

— Жертва… жертва… жертва…

Они схватили его за ноги.

Вновь изменившийся Инкогнито повернул голову ко мне:

— Помоги, сынок… — прошептала красивая русоволосая женщина, в которой я узнал мать Жени.

Меч еще раз сверкнул, и я прикрылся рукавом. Снова открыл глаза, а на полу от Инкогнито осталось только мокрое пятно, обрывки одежды да пятеро тварей, которые сидели кружком и облизывали длинные когтистые пальцы.

Еще одна вспышка, и они исчезли.

Остался только меч. Он торчал прямо из пола и слегка мерцал в полумраке.

— Хорошая жертва, — раздался голос. — Ты нам подходишь, смертный. Даем тебе еще один удар и еще одну жертву. Не подведи. Если жертва окажется недостойной, ты займешь ее место.

Клинок начал затухать, и ресторан снова погрузился во тьму.

Глава 3

Под грохот посуды, женский визг, рев и непрекращающуюся пальбу Настя выбралась в коридор, по которому туда-сюда носились полуодетые пассажиры, проводники и люди в военной форме.

— Внимание, уважаемые пассажиры! Просим вас вернуться на свои места…

— Какой кошмар! Я буду жаловаться Его Величеству!

— Господи, где мои очки?.. Почему я проснулся на полу?

— Дорогая, вернись в купе, богом молю…

— Весь мой багаж разбит вдребезги! Кто отвечать будет-с?

— Я этого так не оставлю! А еще называется Императорский спецрейс! Да в электричке с простолюдинами спать безопасней!

— Красавка… хочет… жрать… — выглянул зверек между ног Насти и зевнул во всю пасть.

Суетящиеся пассажиры с удивлением поглядели на неведомую зверушку.

Выругавшись, Настя ногой затолкала его в купе.

Самой же совсем не улыбалось туда возвращаться. А вдруг глаз все еще там? Сидит и ждет ее в темноте…

Ладно, нечего трусить.

Вернувшись в купе, Настя еле нащупала ночник, взгромоздила его на стол и щелкнула выключатель.

Фух, пусто… Но сны были просто жуть, давно ей не снилось подобное дерьмо.

Одно не давало покоя — последняя сцена. Почему только что брат дрался на мечах с… ней же⁈ Это же был очередной сон, или все происходило на самом деле?

Нет, по сравнению с теми идиотскими догонялками, эта сцена казалась уж слишком реальной! Да и Красавка, похоже, тоже ее видел.

Сука, не успели уехать из Фаустово, и снова какая-то хрень! Они с братом что, притягивают неприятности? И дня не пройдет, чтобы они не влезли в очередное дерьмо!

— Гама! Гама, ты спишь⁈

Ответа не было, что странно. Ладно, дайте только найти глефу в этом гадюшнике, а там отправимся на поиски брата. Он по-любому не удержался и полез в бой вместе с взводом зачистки, о котором сообщали по мегафону.

Но прежде чем она смогла отыскать глефу, ей попалась голова Амальгамы.

Вернее ее нашел Красавка. Ей в рот какая-то гнида напихала тряпок и сунула в самый темный угол, откуда зверек ее и вытащил.

Когда Настя вынула кляп, нексонианка с трудом сфокусировала на ней взгляд.

— Гама, что с тобой⁈

— Инкви… Вернее, монстр, который влез в его шкуру… Высосал из меня все силы… До Оренбурга не дотяну…

— Что нужно делать⁈

— Найти новое тело. Срочно…

Глаза Амальгамы закатились.

— Б***ть! — выпалила Настя и, подхватив голову, выбралась в коридор.

За пределами поезда без устали грохотали выстрелы, а под потолком раздавалось пресловутое — «Сохраняйте спокойствие!». Пассажиров уже разогнали, и только пара человек из персонала бежали в соседний вагон.

Настя подхватила голову Гамы под мышку и побежала по вагону.

Сука, и где она найдет ей новое тело⁈

* * *

К мечу-душелову прикасаться совсем не улыбалось, мало ли из него снова вылезут те жуткие твари. С другой стороны я им вроде как понравился, да и не оставлять же его здесь?

Я аккуратно коснулся рукояти и ничего не почувствовал. Тогда я вытащил клинок из пола и сразу же убрал в ножны.

— Он сдох?.. — раздался голос Ильинского.

Виконту прилетело неплохо, но, видать, ветеран Сахалина и вправду крепкий орешек и умеет пользоваться магическими щитами. Кровищи натекло прилично, а тот только ухмылялся. Увы, проводникам повезло куда меньше. Одному отрезало голову, а другой остался без руки и большей части плеча и уже отдал богу душу.

— Шрамом больше, шрамом меньше! — хохотнул он и попытался встать. — Ах, ты сука!

Забрав свой второй меч, я вытащил хренова героя в коридор, где им тут же занялся врач, но не успел отойти далеко, как во внешнюю дверь поезда постучали.

Стучали, надо отметить, весьма галантно. Стрельба еще раздавалась, но все дальше и дальше.

— Прошу прощения, есть кто дома? — послышался голос с той стороны. — Мы оттеснили сволочей в степь. Больше не сунутся.

Проводник бросился открывать, и в вагон запрыгнул человек в бронежилете и с нашивками сержанта.

— Фух, ничего себе поездочка, — проговорил он, снимая шлем. — Это ты тот паренек, у которого случилась «бессонница»?

— Просто люблю ночью попить воды, — хмыкнул я и выглянул наружу.

Мы еще тащились со скоростью улитки, а сквозь пороховой дым виднелась целая гора трупов погонщиков и их зверушек.

— Быстро же вы их! Мне вон за тем нексом-«перевертышем» пришлось побегать по всему поезду.

И я кивнул в вагон-ресторан, где остывало пятно от Инкогнито.

— Опыт, — пожал плечами сержант. — А вы, ваше благородие, какого ранга быть изволите?

— Адепт-Профессионал, — кивнул я, надеясь, что мои слова недалеки от истины.

— У нас тут на борту почти все Солдаты и Стражи. Но ваша помощь нам пришлась как нельзя кстати, барон?

— Барон Скалозубов. Если вы закончили, можем мы надеяться, что поезд чуть-чуть прибавит прыти? — спросил я проводника в очках.

— Никак нет, — покачал он головой. — Мы едем задним ходом на максимальных оборотах. В Оренбурге мы будем с опозданием на пять часов минимум.

Ну приехали! Дирижабль нас точно ждать не будет!

— Да блин, и ничего нельзя сделать?

— Прошу прощения, но это физически невозможно. Еще нас, скорее, всего задержат на ближайшем перроне из-за разбирательства.

— Какого еще разбирательства?

— Почему весь состав одномоментно отрубился, — пожал плечами проводник. — Об этом уже сообщили в отделение и, думаю, дело даже дойдет до Тайной Канцелярии. Вас это дело касается в первую очередь, как главного свидетеля.

И проводник сверкнул очками.

— Что, хотят вручить мне медаль за спасение Императорского поезда? — грустно вздохнул я.

— Да не боись, — хлопнул меня по плечу сержант. — Они тебя разве что денек помурыжат и отпустят. Еще и по телеку покажут!

Я чуть не застонал. Вот этого мне еще и не хватало!

— Эй, сержант! — появился снаружи еще один парень в бронике. — Мы тут одного мудилу поймали! Походу, член банды, сволочь!

— Чего⁈ А ну-ка показывай козла!

И он выпрыгнул из вагона.

Хмм… Ну-ка, если и кочевники с нексами прибежали сюда по мою душу, на этого парня стоит взглянуть.

И я, проигнорировав окрик проводника, спрыгнул с вагона и устремился за бойцами зачистки.

Бежать пришлось недолго, и скоро из-за кустов показались лучи фар, а дальше прямо картина маслом. На капоте знакомого мне «штопаного» автомобиля пара парней в форме крутили руки злоумышленнику.

— … мимо проезжал, как же? — рычал боец в ухо ушлому водиле. — Тут бандитский набег, и Императорский поезд чуть не погиб! А ты просто мимо проезжал!

— Правду говорю, гражданин начальник! Рей никогда не врет!

— Сержант, — вышел нам навстречу боец с дробовиком, — смотрите, кого поймали! Сидит в кустах и как будто не при делах! По-любому либо бандит, либо нексопоклонник!

— Ну-ка, ну-ка! — подошел к ним сержант. — Как звать-то тебя, болезный?

— Рей, Воин дороги! Сука, зачем дерешься?.. Валера я Курицын…

— Откуда родом⁈

— С Камчатки…

— А здесь каким макаром?

— Ну… интересно на всякие штуки смотреть… Вон Императорский поезд — красота глаз не отвесть. Рей и подумал, мол, обгоню али нет? Да так и еду, а тут гляжу — несется как сумасшедший, ну я и втопил… У вас там точно какие-то психи сидят за рулем, раз они чуть состав с моста не уронили, гражданин начальник! Ну а потом эти табунщики прикатили, а Рей меж двух огней! Еле шею схоронил!

— Никакой это не нексопоклонник, — вклинился я. — Обычный парень, который любит искать неприятности на свою жопу.

— Ваше благородие! — обрадовался Рей. — Вот! Вот его спросите, что Рей хороший!

— Вы его знаете, барон? — оглянулся ко мне сержант.

— Встречались. Нормальный он, вроде. Странный, конечно, но вряд ли настолько, чтобы связаться с нексами.

— Ну что ж… — задумался сержант. — Отпустите его. Я видел нексопоклонников, и от них несет розами просто за милю. А от этого несет… — он принюхался, — травкой.

— Но…

— Все бросай этого придурка и сваливаем! А то еще поезд уедет без нас.

И они, оставив беднягу Рэя лежать на капоте, побежали обратно к составу, который светил окнами на всю степь.

— Блин, ваше благородие, ты спас жизнь Рея! — бросился жать мне руку безумный водила. — Рей у тебя в долгу.

— Возможно, ты сможешь отдать мне его в скором времени, — хлопнул я его по плечу. — Дотянешь до Оренбурга на своей красавице?

— А то! — улыбнулся Рей. — Чего тут ехать? Час пути, и мы там! Если карта не врет…

— Хорошо, загружаемся, — кивнул я и обернулся.

Огоньки состава уже отдалялись. Нужно действовать быстро!

— Но сначала подбрось меня до поезда. Заберем вещи и еще кое-кого, и в дорогу.

— Заскакивай!

Мы уселись в его тачку. Рей включил зажигание, и машина стартанула. До поезда пришлось немного попрыгать на ухабах — никакой дороги тут не было и в помине.

— Езжай за поездом, — кивнул я Рею, когда мы обогнали локомотив и выровнялись с первым вагоном. — Я скоро.

— Эй, ты мудак, ты чего еще хочешь? — выглянул сержант из поезда.

Я открыл дверь и полез машине на капот. Трясло так, что и с «липучкой» поди удержись.

— Подсобите, уважаемый! — протянул я руку, когда тачка немного выровнялась и подъехала к поезду поближе.

— Ваше… сука! — сплюнул сержант и помог мне запрыгнуть в тамбур. — А мы думали, вы уже внутри.

Я же хлопнул его по плечу и побежал по вагонам в поисках своего купе. Твою мать, там же еще бардак мама не горюй, и в нем еще предстоит собирать вещи. Ладно, похватаем, что можно, и сваливаем, пока не «повезло» снова наткнуться на того очкастого зануду.

Надеюсь, Настя с Красавкой проснулись. И Гама…

— Брат! — раздался крик у меня за спиной.

— Настя?.. — удивленно проговорил я, когда сестра почему-то вылезла совсем из другого купе.

Это же?.. Купе Горна, нет?

— Все хорошо? — спросил я, когда Настя подошла ко мне, неловко поглядывая по сторонам.

— Угу, ты это… Жень… В общем, мы с Гамой…

И тут из купе, подволакивая ногу, всей своей хмурой персоной вышел его преосвященство. Живой и здоровый.

— Борис Сергеевич, — приподнял я бровь. — А мне казалось, что вы…

— Господин! — выпалил Горн и бросился меня обнимать. — Как хорошо, что вы справились!

Амальгама⁈

Сказать, что я охренел, значит, ничего не сказать. Сестра лишь растерянно улыбалась и почесывала себе макушку.

* * *

Вещи пришлось похватать на скорую руку. Через пять минут мы с сестрой уже выбирались из купе, нагруженные по самое не балуй.

Вернее, нагрузили меня, а Настя руководила сборами. Красавка же гавкал снизу.

— Берс! — вспомнила сестра и побежала в конец поезда.

— Ну конечно… — вздохнул я, выбираясь из купе с Настиным чемоданом-монстром, по сравнению с которым мои выглядели дамскими сумочками.

Негоже оставлять купе в таком состоянии, но разве это я виноват? Все вопросы к таинственному убийце и негодяю Герасимову — земля ему стекловатой — а еще к тем степным бандитам!

И насчет таинственного «вороненка» с веерами… Эх, совсем некогда ловить его, да и где его теперь найдешь? Он уже наверняка давным-давно свалил вместе с погонщиками. А если нет, пусть с ним зачистка разбирается, и так за них почти всю работу сделал.

Выпустив Красавку в коридор, я задвинул дверь ногой и пошел вслед за сестрой. И далеко это багажное отделение?..

— Кхем-кхем, ваше благородие, — раздался голос у меня за спиной.

Я обернулся — передо мной стоял проводник в очках.

— Некогда мне, любезный, белье сдавать да медали получать! — сказал я. — У меня экстренная остановка!

— Прошу прощения, но я не имею права вас отпускать, — сложил руки за спиной очкастый, а из тамбура вышли еще двое крепких его коллег и перегородили мне дорогу. — Вас как главного свидетеля произошедшего требуют на станцию. На допрос.

— Какой еще к черту допрос? — закатил я глаза. — Я вытащил этих двух остолопов-машинистов буквально с того света и убил шпиона-некса, а меня допрашивать собрались⁈

— Увы, выпускать вас из поезда я не имею права. Да и к тому же… — он посмотрел на меня, чуть приспустив очки на нос. — Вы же нынче ночью принимали участие в дуэли с виконтом Ильинским, не так ли?

Сука! И как этот мудила узнал⁈

— Так-с, — посмотрел он на Красавку, который сидел у моей ноги и щурил на него глаза. — А собачку вы в багаж не сдали, да-с? А она у вас привита?

Клянусь, я почти дал ему по роже, но…

— Скалозубов! — за плечами проводников вырос инквизитор Го… вернее, Амальгама в теле инквизитора Горна. — Долго еще ждать, чтоб тебя⁈

Проводники тут же развернулись и при виде грозного инквизитора едва не попадали на пол.

— Наша остановка! Расступитесь, балбесы! — рявкнул Горн и растолкал их в стороны.

— Прошу прощение, ваше преосвященство, но… — затрясся проводник. — Его благородие…

— Что-о-о-о? — протянул Горн и, громко стуча тростью об пол, подошел к проводнику. — Что ты собрался делать с моим арестантом?

— Вашим⁈

— Да. Барон Скалозубов — это дело инквизиции. Вопросы?

— Нет… Никаких вопросов…

— Отлично. Помоги его благородию вытащить чемоданы. И мои заодно!

И Горн, бурча что-то себе под нос, поплелся к выходу, где появилась бледная физиономия моей знакомой из ресторана. Едва завидев инквизитора, графиня Д. попятилась, Горн же прошел мимо и скрылся в тамбуре.

Я сунул побледневшему проводнику Настин чемодан и подошел к графине:

— Вы уже уходите? — спросила она, глядя вслед инквизитору.

— Да, нам с его преосвященством придется сменить транспорт, а то дирижабль нас ждать не будет.

Из тамбура раздалось оглушительное шипение, а поезд дернулся и встал намертво.

— Ну чего встали, остолопы! — высунулся в коридор Горн. — Особое приглашение нужно? И это Императорский поезд⁈ Ха!

Да уж, Гама, если и переигрывает, то совсем чуть-чуть.

С проводниками мы без труда вытащили в тамбур весь наш багаж, а потом спустили чемоданы на землю.

Из степи тут же показались фары, а в следующую секунду к нам подъехала тачка Рея.

— Благодарю! — кивнул я и спрыгнул следом. — Ставлю вам за обслуживание крепкую четверку. Балл пришлось сбросить из-за степных покатушек, но вы держались молодцом!

— Спасибо… — пробурчал проводник, и тут у него из-за спины показалась Настя с Берсом.

И все вместе — под бдительным оком Горна — мы загрузили багаж в машину, а потом расселись в салоне. Красавка запрыгнул последним.

— Женя, ты точно уверен, что эта машина проедет хотя бы сто метров? — спросила Настя, оглядывая непрезентабельный вид тачки Рея.

— А то, барышня! — повернулся к ней водила. — Моя красотка доехала до сюда аж с самой Камчатки и, будьте уверены, проедет еще немало! Будете?

И он протянул ей банку недопитого пива. Настя поджала губы и вежливо отказалась.

Инквизитор напоследок стрельнул зловещим взглядом на проводников, которые столпились в тамбуре с таким видом, словно провожали нас в последний путь, затем сплюнул и уселся на переднее сиденье.

— Привет тебе, хмурый брат! — встретил его Рей. — А ты, наверное, дедушка моего спасителя?

Горн ухмыльнулся, но только вдарил кулаком по потолку.

Тачка взревела, и мы помчались в ночь. Поезд постоял на месте еще немного, а потом, загудев, продолжил путь в прежнем темпе. И пока его огни не затерялись среди деревьев, я постоянно чувствовал на себе взгляд, но так и не смог понять, кто смотрит и откуда.

* * *

— Сука… — буркнула Герда и в сердцах пнула почерневшую деревяшку. Та отлетела и смешалась с другими обломками и кучей пепла — всего, что осталось от усадьбы Герасимовых.

А вокруг трупы слуг и охраны, которые присматривали за домом. Всех разорвали на части как кукол.

Герда откладывала визит сюда до последнего. Почему-то казалось, что Борис Сергеевич вынюхал здесь все сверху до низу, и ездить сюда — пустая трата времени. Но попробовать стоило, и…

Вот тебе на! Теперь только головешки перебирать! И что характерно — никто не видел зарева пожара. Вот что значит жить на отшибе.

Герда вздохнула и полезла в карман, где вот уже минуту как резанный надрывался телефон.

— Алло! — вздохнула главный инквизитор аж целого Фаустово.

Следующую минуту она слушала льющейся из динамика доклад, после чего убрала телефон обратно в карман.

Еще один приближенный Герасимова найден мертвым в своем доме. На этот раз начальник охраны, который первым пошел на сделку со следствием. Зараза… И как много из них уже на том свете?

Итак, что мы имеем? Сначала убийство барона Берцовского, потом похищение Федора и налет на усадьбу Скалозубова. И мало им мороки! Еще и за подданными Герасимовых теперь нужен глаз да глаз.

Александр Христофорович сполна раздал долги и, сука, исчез! Обыски, облавы и кордоны на дорогах, которые проходили вчера целый день, не дали ничего. Как в воду канул!

Еще у него дочурка учится в столице, но за ней присматривают днем и ночью. Если Герасимов решит сунуться во Владимир — ему крышка.

Герда нервно хихикнула. И подумать только? Глушь глушью, а истории в Фаустово творятся такие, что и даже для столицы круто. Пятнадцать поколений Герасимовы жили как все, интриговали, грызлись с соседями, иногда приносили пользу, а тут на тебе — мятеж и наследников под корешок за какую-то неделю. В итоге в роду мужиков больше нет, а последний представитель династии решил заделаться местным Джеком-Потрошителем.

Хоть слагай с себя обязанности инквизитора и садись сочиняй детективный роман! Правда, концовки что-то не видать.

Снова зазвонил телефон.

— Евгений Мих… — она вздохнула и оглянулась. — Женя, все хорошо?

— Да. Я в пути, и у меня две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?

Герда едва не застонала. Ну что опять⁈

— Давай… С хорошей.

— Я убил Герасимова.

— Ты уб… Та-а-а-а-ак, — протянула Герда, и ее бросило в жар. — Ты не шутишь?

— Нет. Можешь плясать. Даю слово аристократа, что от нашего друга осталось одно мокрое место.

Герда еще раз оглянулась, но водитель смотрел в другую сторону, поэтому она могла себе позволить сделать несколько па, не совсем подходящих ее статусу.

Это просто отличная новость! Раз эта тварь теперь мертва, то и дело можно быстро закрыть, а Герде свалить из этой негостеприимной дыры!

— А какая плохая?.. — спросила она, молясь, чтобы не оказалось, что после смерти Герасимов превратился в призрака.

— Я же говорю — от него осталось лишь мокрое место. Это и есть плохая новость, но скорее для тебя, моя ненаглядная. Тела нет, а значит…

— Как⁈ — вцепилась Герда в трубку как в спасательный круг. — Что случилось⁈ Как можно убить человека, не оставив тела? Скалозубов, ты чего его в вулкан бросил!!!

— Ну… так получилось. Мы сражались, и… его сожрали нексы-потеряшки!

— Сука, Женя, как ты умудрился⁈ Ты не мог вырвать у них из зубов хотя бы голову? Или палец!

— Увы. По дороге поезд подзадержался на пустыре, а вокруг нексы. И… В общем, осталось от барона Александра Христофоровича только мокрое место да пара рваных носков.

— И как теперь доказать, что он мертв, если нет тела⁈ Если нет трупа, значит, формально сволочь жива и…

Ей придется задержаться в Фаустово еще хер пойми на сколько!

— Где это мокрое место⁈

— На полу в вагоне-ресторане Императорского спецрейса. Только это дохлый номер — его уже наверняка смели веником и выбросили на станции в урну. А пятно замыли тряпкой.

Герда со злости едва не швырнула телефон в кучу мусора, которая осталась от усадьбы. Если придется проезжать мимо каждой помойки на линии «Фаустово-Оренбург» и искать там остатки Герасимова, проводы на пенсию пройдут лет на двадцать раньше!

— Ну, что скоро тебя ждать в столице? — как ни в чем не бывало спросил этот рубака-балбес.

— Женька, ну ты!.. — скрипнула она зубами и отключилась.

Черт бы побрал этого Скалозубова! Постоянно путает ей все карты! Даже не смог убить своего смертельного врага и сохранить от него хотя бы мизинец!

Черт дери это проклятое Фаустово! Даже в столице, в случае разборок, друг друга травят или, на крайний случай, скармливают свиньям. Так хоть понятно, где искать улики!

— Ладно, валим, — махнула Герда рукой на бесполезные руины и направилась к машине.

Только она открыла дверь машины, как послышался шум.

— Что еще? — выглянула Герда. К ним приближался еще один автомобиль.

Главный инквизитор Фаустово не слишком разбиралась в местной символике, но такого герба ей пока видеть не приходилось — очередной пернатый, держащий в когтях подкову.

Когда машина остановилась, наружу вышел престарелый водитель с моноклем и побежал открывать заднюю дверь.

— О, господи, что тут произошло? — вышла из салона испуганная женщина с голубыми глазами. — Поджог⁈

— Я бы сказала, бойня, — хмыкнула Герда, осматривая незнакомку.

За ней выскочил какой-то совсем еще маленький паренек в берете и несколько молодых девушек. Женщина побледнела, стоило ей увидеть изувеченные тела в траве. Ее спутницы запищали, но женщина быстро взяла себя в руки и подошла к Герде.

— Прошу прощения, с кем имею честь…

— Гертруда Михайловна, инквизитор, а вы?

Женщина на секунду опешила, но к ним подскочил мальчишка и, подбежав к Герде, сорвал со своей головы берет:

— Прошу, мадам! — сказал он и элегантно поклонился. — Мы род Кречетовых-Герасимовых. И это наш несчастный дом.

Глава 4

Когда Рей сказал, что до Оренбурга ехать «всего-то час», он несколько лукавил. Ехали мы… чуть-чуть дольше.

Степь и степь кругом, и все просматривалось на многие километры. Уже брезжил рассвет, а проклятые просторы все не кончались. Дорога под колесами была, но и толку? Ехали мы по-прежнему словно из ниоткуда в никуда, на пути не попадалось ни одного указателя, и при этом стояла страшная жарища.

Встречные машины были, но очень редко — больше грузовики, усаженные пулеметными гнездами по самое не балуй.

— Рей, признайся, что ты заблудился, и твоя карта давно ни к черту! — шипела Настя, пытаясь рассмотреть на ней хоть что-то.

Я же подсвечивал ей огоньком на пальце и пытался не спалить нахрен весь салон. Карту Настя развернула от стены до стены. И да, она реально была довоенная.

— Нет, — отмахивался Воин дороги, одновременно крутя баранку, пыхтя сигаретой и косясь в зеркало заднего вида. — Рей проехал по этой карте от самой Камчатки и, как видите, он до сих пор жив!

— Это слабое утешение!

Скоро мне надоело играть в навигатора, я оставил карту Насте и, повинуясь странному чувству, обернулся. Сзади на большом отдалении мелькали фары.

И они то пропадали, то появлялись вновь, словно следовали у нас по пятам, но боялись показаться на глаза.

Вот и гадай что это. Случайность?

Скоро окончательно рассвело, а вот пейзаж так и не изменился. Зато Настя, наконец, махнула на Рея рукой и уткнулась мне в плечо. Через минуту она уже спала, но проснулся Красавка:

— Жрать! — рявкнул зверек и зевнул во всю зубастую пасть.

— Потерпи. Где я тебе найду жрачку в этой глуши?

Красавка оскалился и плотоядно покосился на Берса, который посапывал в ногах у Насти.

— Нет!

Тогда он выглянул в открытое окошко и, довольно гавкая, высунул язык. По стеклам потянулись длинные ниточки слюны.

— Все не могу взять в толк, а что это за зверушка такая? — посмотрел Рей на Красавку в зеркало заднего вида. — Врода кошка, а вроде и нет.

— Это… — задумался я, — кошка.

— Кошек в своей жизни Рей повидал достаточно, и он может точно утверждать, что кошки не гавкают. Может быть, это все же собака?

— Крававка — ужас! — отозвался зверек, разбрызгивая слюни по сторонам.

— Красавка — кот! — схватил я его за шкурку и потащил обратно в салон. — И очень скромный!

— Нет! У-у-у-ужас!

— Ничего себе, она и говорит вполне сносно! — заинтересованно повернулся Рей, совсем забыв о дороге. — Ну-ка, скажи-ка «У Рея все под контролем».

— Рею стоит смотреть на дорогу!

— Почти, почти… Ох ты, б***ть! — рявкнул Рей и схватился за баранку. Мимо нас пронеслась визжащая фура.

Чертыхнувшись, я с удивлением посмотрел на Красавку. Последняя его фраза оказалась куда сложнее, чем все его предыдущие «Жрать» и «Хозяин добрый». Похоже, малыш учится. Такими темпами он скоро начнет выдавать целые умозаключения.

А чего от него ожидать после? Даже страшно представить… Но, сука, интересно!

— Так… — проговорил Воин дороги где-то спустя полчаса. — Ваше благородие, у Рея для тебя две новости. Одна хорошая, а другая не очень, с какой Рею стоит начать?

— Давай скажи что-нибудь хорошее, — вздохнул я.

— У Рея есть стойкая чуйка, что мы на верном пути!

— Ты это говорил еще час назад…

— А теперь он еще больше уверен, что еще чуть-чуть, и мы точно доберемся до цивилизации. Видали впереди?

Я всмотрелся в линию горизонта, которая уже зверски мозолила глаза. Но и вправду — там что-то виделось, и, похоже, столбик дыма. И не один.

— Оренбург прямо по курсу, — довольно проговорил наш водила. — Пыхтит как дракон на выгуле.

— Действительно хорошая новость… — выдохнул я. — А какая плохая?

И он молча ткнул пальцем в индикатор, стрелочка которого лежала в красной зоне.

— Кажется, моей красотке пора подкрепиться!

— У тебя нет бензина⁈

— Нет, — пожал плечами Воин дороги. — Последний стаканчик Рею пришлось самому принять на грудь, чтобы взбодриться.

— И насколько хватит топлива?..

— Я думаю, где-то минут тридцать быстрой езды… Хмм… Интересно, если мы сейчас хорошенько втопим мы покроем большее расстояние, чем если будем экономить бензин? Рею как-то не приходилось об этом задумываться.

— Интересно, что это за черти сзади? — я ткнул пальцем себе через плечо. — И не отстают и не приближаются. Словно выжидают.

— Кто знает… — пожал плечами Рей. — По пути с Камчатки, я чего только не навидался. Может быть, местные полицаи, а может быть и бандиты.

— А в этом регионе есть разница? — ухмыльнулась Гама.

— Не хотелось бы мне проверять, — вздохнул я. — Давай рви когти. Попутчики нам тут не нужны.

— Дотуда дотянешь?

Амальгама ткнула пальцем вперед и указала на, по всей видимости, обитаемое здание, которое издалека вполне походило на заправку.

— Вот удача! — Рей ударил по газам.

Через пять минут мы добрались до места, и оно реально оказалось заправкой, к которой можно было подъехать только по узкой колее. По сторонам все изрыто и утыкано противотанковыми «ежами», по периметру натянута колючка. Да и само здание было усилено толстыми железными листами.

— У них тут чего, осада? — спросил я оглядывая эти колючие «угодья».

— Рядом граница с Дикой степью, — ответила Гама, постукивая тростью по полу. — А оттуда постоянно прут нексы-потеряшки. Ликвидаторов тут взять неоткуда, а вот червоточин сколько угодно. Вот и ползет оттуда кто ни попадя.

— Даже без Монолитов?

— В безлюдных районах случаются порталы, но через них в наш мир проникает только мелочь, которая особой опасности не представляет. Однако без зачистки со временем этой мелочи накапливается слишком много, и потеряшки сбиваются в стаи, а потом начинают размножаться естественным образом. Дикая степь — просто кладезь неотстрелянной мелочи, которую не контролирует ни Нексус, ни зачистка.

Мы подкатили к зданию. Рей заглушил двигатель и побежал обслуживать свою тачку.

— То есть нексы вдали от родины со временем становятся обычными животными?

— Ага. И мигрируют туда-сюда, — Гама обернулась, и я невольно вздрогнул, увидев перед собой лицо Горна. — Штука в том, что местные жители, которые живут в степи, умудрились даже приручить некоторых из них.

— Вроде тех, которые напали на поезд?

— Именно они и есть. Ребята они лютые, и используют этих «животных» в основном для бандитских налетов на границу. Отсюда Оренбург и называют Цитаделью. Таковых много, и расположены они в самых опасных районах — в том числе и под Москвой — в городе Электросталь. Эта линия укреплений прикрывает Владимир от вторжения из Москвы. Фаустово тоже в каком-то смысле Цитадель, но у нас масштабы куда скромнее. Самая большая Цитадель находится под Волгоградом, но там просто мясорубка.

— Почему?

— Под Волгоградом лежит целых два Осколка. И пока один собирается с силами, другой активничает. Так они и меняются, так что Прорывы там происходят вдвое чаще. А еще рядом Кавказ…

— Ого, — отозвался Рей снаружи. — Как же много ты знаешь, дедуля? Бывал здесь?

— Нет, внучок, просто читал много книжек.

— А что Омск не подвергается нападению из Дикой степи? — спросил я. — Вроде мы тоже недалеко?

— У нас есть преимущество, — обернулась Гама и улыбнулась отвратительной улыбкой Горна, при этом выглядела она явно уставшей, и тяготы дороги давались ей нелегко. — Сам Омский Осколок.

— В смысле?

— Он их отпугивает, как ни странно. Но только диких нексов, которые уже потеряли «связь» с родиной. Не хотят, видать, даже близко подходить к собратьям. Я их понимаю.

— Ага… — задумался я. — Значит, если уничтожить Омский Осколок, к нам попрут гости из Степи?

— Конечно, — кивнула Гама. — Тут уж одно из двух — либо сдерживать перманентные Прорывы внутри городских стен и на окраинах с постоянной угрозой Прорыва из Омска. Либо уничтожить его и бодаться с Дикой степью.

— Оу, а тут даже перекусить есть где! — воскликнул Воин дороги, когда залил в тачку полный бак. — Ваше благородие, захватить вам пару чебуреков?

— Только давай быстрей, нам нужно кровь из носу успеть в Оренбург!

— Есть! Рей метнется быстрее ветра!

— Я тоже пройдусь, — ответила Гама и, кряхтя, выбралась из тачки.

Хлопнула дверь, и они скрылись в здании.

Я же повернулся к Кра… Где он⁈

Окно стояло открытым, а моего зверька и след простыл. Замечательно!

Настя внезапно вздрогнула и начала что-то бормотать.

— Насть… — прошептал я, мягко толкая ее в плечо. — Проснись…

— А… — раскрыла она глаза и посмотрела на меня с таким видом, будто увидела впервые в жизни. — Жень?

— Угу, кошмар?

Он захлопала глазами и резко отпрянула.

— Ты настоящий?..

— Что за вопрос? Конечно.

Но Настя только боязливо огляделась по сторонам и обняла себя за плечи. Кажется, ее лихорадило. Вот только заболеть в дороге нам не хватало!

Тоже проснувшийся Берс подскочил с пола, взобрался на сиденье и лизнул хозяйку в щеку.

Только я хотел предложить Насте плед, как послышался звук двигателя, и к заправке подкатил внедорожник. Герб на его двери прятался под слоем грязи, и его я разобрать не смог.

Зараза, вроде же мимо проехали…

Я вышел наружу одновременно с вооруженным толстяком в шляпе. Сверкнув золотым зубом, он спокойно подошел к нашей машине и снял головной убор.

— Доброе утро, сударь, — кивнул он. — Куда путь держите?

— В Оренбург, — отозвался я, выдержав его цепкий взгляд. — Далеко до него?

— Полчаса езды, если дороги свободные, — кивнул он. — А откуда вы, простите мое любопытство?

— А вы с какой целью интересуетесь? — выглянула сестра из окошка.

— Я тут за порядком слежу, дружинник я, — пожал плечами мужик. — Кто-то же должен? Места тут дикие, а рядом Дикая степь с Орской пустошью. А оттуда постоянно всякие негодяи лезут. Вы же не из таких?

— Нет, мы мирные, — улыбнулся я, не убирая руки от эфеса. Пистолеты на моих бедрах тоже не укрылись от его глаз, но он промолчал.

— Прошу прощения, но редко встретишь в этих землях таких молодых и красивых путников. Можно узнать, как зовут вас, сударь? А вас, красавица?

— Я барон Евгений Скалозубов, а это моя сестра княжна Анастасия Саблина. Едем в Оренбург.

— Да?.. — заинтересованно потер он подбородок. — И с каких это пор благородные господа передвигается на таком… интересном транспорте.

— С тех пор, как в дороге их поджидают одни неприятности и непрошенные встречи, выбора особого нет.

— К тому же нас сопровождает инквизитор Борис Сергеевич Горн, вам достаточно? — снова вклинилась Настя.

— Да, и где же его преосвященство? Уж не в багажнике ли?

И он расхохотался.

— Нет, в багажнике мы возим только любопытных дружинников, — улыбнулся я и слегка коснулся своего пояса, на котором висели пистолеты.

* * *

Рей болтал без остановки, и накупал кучу жратвы, как он выразился: «на дорожку». Гама же разгуливала по крохотной кафешке, а тощий хозяин заведения не сводил с нее напряженных глаз.

Стоило ей только двинуть бровью, как по виску хозяина заведения скатывалась очередная капелька пота. Посетителей вроде не было, но вот на одном из столиков стояла пара тарелок с еще теплой яичницей и дымилась непотушенная сигарета.

— У тебя тут чего, призраки завтракают? — ухмыльнулась Гама, входя в роль «грозного инквизитора».

— Они как вас увидели на этом… транспорте, так дали по газам, — заворчал хозяин за прилавком и отвернулся. — А еда пропадает.

— Ничего! — встрял Рей. — Мы сейчас им поможем!

И Воин дороги тут же бросился за стол, где его ждала дармовая жрачка.

— Быстро же они дали деру! Даже кофе еще горячий! Ох, повезло!

С другой стороны стола тут же показался Красавка и мигом проглотил недоеденную яичницу. Не успел Рей схватить вилку, как и вторая порция оказалась у «котика» в зубах.

— Эй! Не жадничай!

Красавка только молча проглотил завтрак и потянулся к кружке кофе, но Рей оказался проворней.

— Так, с котами к нам нельзя! — воскликнул хозяин и схватил метлу.

— Красавка не кот!

— Неважно! С собаками тоже нельзя!

Весьма оскорбленный Красавка, подняв хвосты трубой, поспешил покинуть негостеприимное заведение, громко рыгнув напоследок.

— Мне нужно в туалет, — сказала Гама хозяину забегаловки. — Вы же не будете против?

— Нет… — буркнул тот, совсем съеживаясь под ее взглядом.

Да уж, а пребывание в шкуре его преосвященства имеет и плюсы, хотя минусов куда больше. Тело Горна было мертво несколько долгих часов и слушалось весьма хреново.

Гама было направилась в туалет, как снаружи показался автомобиль. Не тот ли это, который преследовал их битый час?

Наружу вылез толстяк и, подойдя к Евгению, начал с ним что-то перетирать. Затем он отчего-то осунулся, а потом, обойдя господина по широкой дуге, направился в закусочную.

— Здорова, Семеныч, — поздоровался мужик и напрягся при виде Гамы: — Ага, значит, это вы инквизитор Горн?

— Он самый, но мне некогда вступать в праздные разговоры с аборигенами.

— Дружинники мы…

— Один черт. У вас же на заднем сидении нет некоспоклонников?

— Нет… Но мы тут ищем кое-кого…

— Ты намекаешь, что я покрываю преступников?

— Нет, но…

— Вот и не трать мое время, — отмахнулся хмурый Горн в лице Гамы и направился в туалет.

Там жутко несло куревом, а на полу растеклась подозрительная лужа. Переступив через нее, Гама подошла к зеркалу и осмотрела свою новую физиономию.

Да уж. Морда как у мертвеца. Неудивительно, что все ее шугаются. Она подошла к зеркалу и расстегнула рубашку. А вот и ты, дорогуша — смертельная рана. Герасимов ударил Горна точно между ребер и пробил сердце. Умер инквизитор мгновенно.

Пораженные места срастить удалось, но только на время. Из раны еще понемногу сочилась кровь, но это было меньшей из проблем.

Самая главная беда — насколько еще хватит этого тела? Энергии в нем на один «скачок» еще оставалось, но только на один. Если не заполучить тело сильного мага, то ее песенка спета. Но где его найдешь в этой глуши?

* * *

До Оренбурга мы доехали к полудню. Орская пустошь оказалась позади, и всю оставшуюся дорогу мы промолчали как рыбы. Даже Рей смирно крутил баранку и не проронил ни слова.

Как ни странно «дружинники» уехали и больше не появлялись. Либо толстяк не наврал, что вряд ли, либо они искали более легкую добычу.

Трассу, ведущую в Оренбург, мы увидели еще загодя, а на ней показались десятки смирно стоящих в пробке машин. И ни слева, ни справа не объедешь — вокруг растянулись минные поля и километры колючей проволоки и противотанковых «ежей».

Мы встали в конец едва двигающейся колонны. Рей заглушил мотор и скрипнул ручником.

— Теперь только ждать, — сказал он и закинул руки за голову. — До КПП еще километр, в таком темпе не меньше получаса.

Да уж. Как бы нам не простоять тут вплоть до прибытия поезда. До вылета дирижабля оставался всего час.

— Эй, — ткнул я Гаму в плечо. — Ты как себя вообще чувствуешь?

— Хреново, — только и отозвался «инквизитор».

— Тебе, дедуля, неплохо бы поспать хорошенько Ты, как мы выехали с заправки, так и не моргнул ни разу! — повернулся к нему водитель. — Давай-ка закрой глазки и вздремни полчасика. Как раз доедем до конца этой пробки. Ладно бы я — в Рее так много всего понамешано, что он может не спать неделю!

— В старости уже не так сильно зависишь ото сна, — отозвалась Гама. — Два-три часа в постели, и я как огурчик. Колени только ломит.

И она посмотрела на меня в зеркало заднего вида:

— А еще рука плохо слушается. Да и сердце ни к черту. Боюсь, скоро уж богу душу отдам…

Я выругался про себя. Вопрос нового тела для Гамы никуда не делся.

— Да уж, — вздохнул Рей. — Эх, была бы у людей возможность себе «запаску» подобрать. Состарился ты такой, видишь, что все — дальше только ветшаешь, выпрыгнул из своего тела и залез в новое. «Молнию» застегнул, и как новенький. Рей был хотел так… Он бы тогда новую жизнь начал!

— И чем бы ты занимался будь у тебя новое тело? — спросил я.

— Не знаю… Наверное, купил бы себе байк! А ты?

— А я?.. А я бы стал князем.

— А у тебя губа не дура!

Через полчаса мы таки доковыляли до КПП. Перед нами стояла дежурка и опущенный шлагбаум. По обе стороны пятиметровый забор и вышки с пулеметами.

К водительскому окошку подошел человек в стрелецкой форме.

— Что везете? — спросил он, заглянув в салон. — Оружие, наркотики, артефакты с Нексуса?

Мы дружно замотали головами, а стрелец не унимался — он сунул морду в салон и начал принюхиваться аки ищейка.

— Что-то мне не нравится, как от вас пахнет… — ткнул он пальцем в Рея. — Ваши документы?

— У Рея нет и никогда не было никаких документов! — гордо щелкнул пальцами безумный ковбой. — Рей свободен как ветер! Эх, волком бы выгрыз ваш бюрократизм!

Я закатил глаза и растолкал сестру.

— Мы что, уже приехали? — заморгала она, оглядываясь по сторонам.

— Почти, давай просыпайся. Служивый ждет.

Мы вместе сунули служителю порядка паспорта. Гама немного растерялась и зашарила по карманам, но скоро тоже сунула под нос стрельцу свою пурпурную книжицу.

Стрелец сначала не понял что попало ему в руки… А вот когда понял, его аж перекосило, и он вернул Горну паспортину с таким видом, словно избавился от бомбы. Потом вытянулся по струнке, козырнул и побежал в дежурку.

— Эй, куда это он? — выглянул в окошко Рей. — А как же пошлина?

Но через пару секунд шлагбаум перед нами гостеприимно приподнялся, а все пятеро стрельцов выстроились перед машиной в ряд и дружно приложили ладони к козырькам.

— Можем ехать, — ухмыльнулась Гама на недоуменный взгляд нашего водителя. — У меня тоже к мандатам почтения нету, но иногда выслуга лет творит чудеса.

— Вот это я понимаю — дедушка! — кивнул Рей и ударил по газам. Мы пролетели КПП в мгновение ока.

Скоро улочки города замелькали за окнами — а тут не в пример чище и спокойней, чем в том же Фаустово! Заросли роз встречались, но с ними боролись явно успешнее. Да и разрушенных домов куда меньше.

А еще высотки и новенькие машины куда ни глянь. Тут, похоже, обитала богатая публика, и наш драндулет было видно за милю. Ох, и с какими лицами нас провожали иные зеваки! Хоть полотна пиши!

— Цивилизация, наконец-то! — вздохнула сестра, прижимаясь к моему плечу.

Скоро мы миновали здание вокзала, куда поезд должен был прикатить в лучшем случае через пару часов, и направились к аэродрому. Даже в городе карта Рея безбожно устарела еще век назад, так что нам пришлось поспрашивать дорогу у местных зевак. И да, за некоторыми из них пришлось погоняться — на нашу «сборную» машину они смотрели как на летающую тарелку.

Покрутившись немного по улочкам, мы, наконец, добрались до здания, за которым располагалась взлетная полоса. За забором я насчитал аж пять дирижаблей-гигантов.

Ну и хорошо! Хоть на одном из них, но мы точно уберемся отсюда!

Машина встала, и мы дружно потащили чемоданы.

— Ну, Рей, прощай! — пожал я руку Воину дороги, а потом полез в карман. — Сколько мы должны за бензин и твое потраченное время?

— Нет! Нет и еще раз нет! — замахал руками тот. — Рей с тебя ни копейки не возьмет, ваше благородие! Ты помог Рею и Рей помог тебе!

Но видя то, что я не собираюсь уступать, он спрятался в машине и захлопнул дверь.

Я развел руками и постучал костяшками в стекло. Окошко поползло вниз.

— Ладно, ладно, я пошутил. Ты куда сейчас направляешься?

— Попробую этот город на зуб… а потом? В дорогу, куда же еще⁈ Дорога, она как женщина. Ее надо уметь обуздать, а Рей знает секрет!

— Ладно, если будешь во Владимире, то, может, пересечемся. Правда, мы там будем совсем недолго.

— Во Владимире? — призадумался водитель. — Возможно, туда Рея и зовет дорога. Давно пора бы кончать с этими глупостями и покорять столицу!

И завыв на всю улицу, Рей вдарил по газам. Сделав вокруг нас полный круг на визжащих покрышках, он ринулся прочь.

Через пару секунд рев двигателя затих вслед опускающейся пыли.

— Да уж… — подошла ко мне Настя. — И откуда у тебя такие друзья?

— Такие друзья на дороге не валяются, — ухмыльнулся я и подхватил чемоданы, после чего мы направились к зданию аэродрома.

До отлета оставалось пятнадцать минут.

* * *

— Слушаю.

— И это называется, лучший из лучших⁈ Я только что получил сообщение, что Императорский состав благополучно миновал Орскую пустошь и на всех парах движется к Оренбургу! Все живы, ни один пассажир не погиб!

— И вам не хворать, Н.

— Твой хваленый убийца ОБЛАЖАЛСЯ!

— Спокойней, незачем так орать…

— И ты еще смеешь мне указывать⁈ Негодяй! Любитель! Ищи вакансию на бирже труда!

— Спокойней, я сказал! Мой агент будет наказан. Но имейте в виду, если в этот раз жертва сумела выкрутиться, значит, она оказалась куда ловчее, чем мы предполагали…

— Мы⁈

— Хорошо, я. Думаю, все дело в Горне, старый ублюдок всегда держит нос по ветру… Конечно для меня это не оправдание. И это уже вопрос профессиональной чести.

— Плевать мне на твою честь, К.! Что делать⁈ Скалозубов наверняка уже собирается усесться на дирижабль!

— Значит, мой убийца уже стережет его там. Угорь не промахивается дважды!

— Ты и в прошлый раз так говорил! И облажался!

— Я направил ему в помощь еще троих парней. Вместе они точно уничтожат Скалозубова! Будьте уверены, к завтрашнему утру мы оба прикурим на пожарище!

— Что⁈ Вы что собрались провернуть все в дирижабле? Вы в своем уме, К.⁈

— Поздно, они уже выехали.

— Что⁈ Нет, стойте, я на это не подписывался. На дирижабле, где летят послы и куча аристократов! И ваши люди будут там охотиться за Скалозубовым, и все ради вашей сраной профессиональной чести! К. вы псих, срочно сворачивайте операцию, я не собираюсь быть вовлеченным в дело государственного масштаба!

— И хрен с вами! Буду я еще беспокоиться за жизнь скучающей аристократии. Зато ваш Скалозубов точно подохнет! Пусть хоть проклятый дирижабль свалится с неба прямо на Кремль, но я своего добьюсь! Честь, вот что выше всего!

— …

— Н.? Вы еще на проводе?

— … а вы больной человек К… Как-то я раньше не замечал это в вас…

— Я полон сюрпризов. Ждите новостей в разделе «Громкие происшествия».

— Черт… Будь проклят тот день, когда я решил связаться с вашей организацией.

Глава 5

Увы, Берсу снова пришлось лететь в качестве багажа, а Красавку я загодя спрятал в Настин монструозный чемодан. Сестра попыталась возмутиться, но быстро сдалась, ибо поняла, что если мой питомец будет тереться черт знает где, то ничем хорошим для нас это не закончится.

Разобравшись с билетами и нашим неугомонным зверьем, мы побежали на взлетную полосу. Вокруг дирижабля бегали люди, готовясь «отдать концы», а неподалеку стояло несколько грузовиков, из которых по трапу вносили какие-то продолговатые ящики. Погода выдалась довольно ветреная — флажки едва не срывало порывами, но, похоже, командованию это было до фонаря.

Вблизи дирижабль оказался даже больше, чем мне виделось издалека. «Гондола» под ним напоминала хороший такой корабль и превышала трехэтажное здание, а вот аэростат, оплетенный тросами, нависал над нами как гигантская полукруглая скала. Ко всему прочему его слегка раскачивало на ветру. Вот шлепнется такой набок, и все — не доедет Женя до ГАРМа!

— Он что, реально «Икар» называется? — я удивленно повернулся к Насте.

— Да! А что такого? Известный мифический персонаж. Согласно легенде он полетел на небо и достал с солнца огонь для людей! По-моему очень красиво.

— Прошу прощения, Анастасия Михайловна, — вклинилась Гама в нашу беседу. — Вы говорите про Прометея. А Икар — это тот самый бедный мальчик с самодельными крыльями, которому взбрело в голову подлететь слишком близко к солнцу и там подпалить себе перышки.

— Гама, ты, конечно, милая, но иногда ты бываешь такой душной!

Рассказывать, чем в моем мире закончилась легенда про Икара, я разумеется не стал. А закончилась она еще хуже — пацана скормили Минотавру.

На трапе стоял высокий подтянутый мужчина в фуражке и, внимательно следя за погрузкой ящиков, разглаживал свои тонкие и залихватски подкрученные усы.

Стоило нам протиснуться между грузчиками и подойти, как он осмотрел нас с головы до ног. При виде моего далеко не элегантного облика у него нервически дернулся глаз, а вот на Насте его взгляд задержался чуть подольше.

— Ага, вот и опаздывающие! Быстрее, быстрее, молодые люди! — замахал мужчина рукой. — «Икар» уже готовится приблизиться к солнцу. Сударыня, не оступитесь!

И он галантно подал Насте руку. Улыбнувшись, она приняла его ладонь и переступила высокий порожек.

— Извините! — прошел я следом чуть-чуть прижав кавалера боком.

Мужчина отошел в тамбур, неприятно скривился и воскликнул:

— Ваше благородие, вы могли сдать свой багаж! Зачем вы несете его сами?

— Извините, но нам с сестрой он весьма дорог, — улыбнулся я через плечо. — А на входе мне сказали, что в каюту можно забрать один чемодан на человека.

— Простите манеры моего неотесанного брата, — сказала Настя и ткнула меня в бок локтем. — Он всю жизнь прожил в провинции, а там мужчины привыкли работать руками…

— Ничего страшного, я сам иной раз не брезгую взять штурвал в руки, — проговорил мужчина, подкручивая ус. — Сударыня…

— Княжна Анастасия Михайловна Саблина, — кивнула сестра и сама протянула руку.

— Весьма польщен, — кивнул он и поцеловал кончики ее пальцев. — Барон Вениамин Харлампиевич Шемякин, капитан «Икара», к вашим услугам.

— Кстати, барон, владелец этого агрегата, наверное, очень смелый человек, раз решил назвать его таким… интересным именем, — заметила Настя, пока мимо нас хмурые люди в черной одежде проносили и проносили бесконечные ящики.

— Это у кого же багаж такой? — поинтересовался я.

Парни обливались потом, а ящики все не кончались. Внутри находилось явно что-то тяжелое. Золото?..

Однако капитан Шемякин полностью проигнорировал мой вопрос и продолжил полоскать Насте мозги:

— «Икар» — чудо современной инженерной мысли, сударыня, — поднял он палец. — Даже сам Император путешествовал на нем трижды!

— Ух ты! — покачала головой Настя и снова пихнула меня в бок.

— Именно. Дирижаблю не страшны ни ураганы, ни грозы. Он может летать даже над местами Прорыва. «Икар» — настоящая воздушная цитадель! А я ее скромный комендант. Будьте уверены — название — лишь предрассудок. Вы в надежных руках.

— Что ж… Тогда я спокойна.

— Позвольте мне проводить вас…

— Эй, малой! — раздался голос у капитана за спиной. — Заткнись уже и дай пройти!

— Что?.. — скорчив очередную надменную рожу, капитан повернулся и увидел Горна, который, опираясь на трость, шел прямо на него.

Вениамин тут же отпрыгнул с его пути и приставил ладонь к козырьку.

— Ваше преосвященство…

— Это твоя посудина? — остановился напротив него Горн. — Знай же, я ненавижу летать! А еще больше, чем летать, я ненавижу пустых брехунов!

— Будьте уверены, что…

— Я буду уверен только тогда, когда эта нога, — и он хлопнул ладонью по своей хромой конечности, — уткнется каблуком о твердую землю. А до тех пор пошевеливайся и покажи мне мою каюту!

Между тем, закончив с погрузкой, члены команды принялись убирать трап.

— Все на месте? — выглянул из люка капитан. — Отлично! Отдать концы!

В следующую секунду мы в сопровождении самого капитана «Икара» уже вышагивали по коридорам, устланным ковровыми дорожками.

По пути он во всех красках расписывал нам — преимущественно Насте — все прелести своей летающей крепости. Из его рассказа выходило, что на первом этаже располагался ресторан и другие увеселительные помещения, второй был отдан под каюты пассажиров, а вот на третьем находилось машинное отделение и обитала команда.

— На капитанском мостике для вас всегда найдется место, ваше сиятельство, — говорил капитан краснеющей Насте, покручивая ус и поддерживая ее под руку. — Осторожно, ступенька!

Вокруг обстановка оказалась ничуть не скромнее, чем в Императорском поезде: ковры, гардины, хрустальные люстры, канделябры и иллюминаторы на всю стену. И публика под стать окружению — роскошные платья, мундиры и фраки. Мы с Настей в своих строгих одеждах как-то слишком сильно выделялись на общем фоне.

А я уж думал, что раз билеты оформляются в последний момент, то на особо «императорский» сервис просто нет времени. Да и Горн человек довольно аскетичный.

Ошибся.

Одна беда — коридорчики тут довольно узкие, и с Настиным здоровяком на плече пришлось пару раз столкнуться с пассажирами, которым совсем не понравилось, что через главную дверь сначала течет вереница ящиков, затем появляюсь я и заставляю их щемиться по углам.

— Невежда! — кричали напомаженные аристократы, сверкая моноклями и лорнетами.

— Куда прешь?

— Тут что, проходной двор⁈

— Какая дерзость! Дирижабль высшего класса, а тут как в грузовом вагоне!

— Простите! Извините! — проталкивался я то по ногам, то перешагивая каких-то визжащих пуделей.

Ага, значит, далеко не всех животных сдают в багаж? Ну, как обычно. Все твари на борту равны, но те, за кого поводили перед рожей родовым перстнем и сунули «котлету», — ровнее.

И тут на моем пути встал лысый, гладко выбритый амбал в черном кителе и с татуировками на шее. И он совсем не торопился уступать нам дорогу. Более того амбал вообще, казалось, не замечал ничего вокруг и пристально смотрел на ящики, которые уносили в грузовой отсек.

Блин, не обойти никак, а на мое «дорогу!» и «позвольте пройти» от капитана он даже ухом не повел. Ну что ж…

— Куда прешь⁈ — наконец, заметил он меня, когда я совсем не со зла наступил ему на ногу.

Мне показалось, или он говорил с легким акцентом?

— Туда, куда вам заказано! Простите! — отозвался я, оттеснив здоровяка.

— Эй, парень, — вырос передо мной еще один высоченный тип — на этот раз бородатый, голубоглазый и с выбритыми висками.

— Не хочешь извиниться перед его милостью⁈ — проговорил он с другим акцентом и сложил руки на широкой груди. Рукава кителя были закатаны по локоть, и на них чернели завитки рун.

— Перед тем парнем, который не умеет смотреть по сторонам? — оглянулся я на лысого и случайно задел его дружка другим боком. — Что ж, простите, ваша милость! Но я рекомендую вам, оказавшись во Владимире, все же проверить зрение!

И я, аки ледокол, двинулся прокладывать себе путь через узкий коридор.

— Так не пойдет! — скрипнул зубами бородач. — Тебе, щенок, просто так это с рук не сойдет! Бросай свой чертов чемодан и…

— Прошу прощения, ваша милость, — подошел к нам капитан Шемякин и сверкнул наручными часами, — мы взлетаем с минуты на минуту, прошу занять свои места в отведенных вам каютах. Фрау Зи, наверняка, уже ждет.

— А ты не вмешивайся не в свое дело, капитан. Твое дело сделать так, чтобы мы добрались до Владими…

— Эй, вы, идиоты!!! — заревел Горн, который умудрился уйти уже довольно далеко. — Вы решили моего фельдшера в углу зажать, что ли? Или вы в этом проходе ночуете⁈

Морды обоих амбалов едва не потрескались от ненависти, однако блеснувшая инквизиторская бляха на груди Горна мигом сбила с них всю спесь.

— А раз нет, то валите! Капитан, вы хотите к ним присоединиться⁈ Тогда показывайте мою койку, будьте так любезны. Я надеюсь, вы не решили поселить меня рядом с туалетом?

— Сейчас-сейчас, ваше преосвященство, — засуетился капитан и побежал вслед за Горном. — Ваша VIP-каюта в конце коридора!

Мы пошли дальше, а оба амбала провожали меня испепеляющими взглядами.

— Что за черти? — спросил я, косясь на них.

— Похоже, гости из Европы, — отозвалась сестра, даже головы не повернув в сторону этих двоих.

К ним присоединились еще пара парней — тоже в черном.

— Это страна такая?

— Ох, Женя! Твои знания географии просто потрясают воображение, — прыснула Настя. — Ах, я и забыла про твою болячку. Они из Священного Тысячелетнего Рейха Франко-Германской Нации.

— Нихера себе название! Похоже, тот парень, кто его придумал, крайне пафосный мужик.

— Ага, называет себя фюрером, то есть «вождем» в переводе на русский. Ничего хорошего от этих мудаков не жди и держись от них подальше.

— Да ладно, не такие уж они и страшные.

— Дело не в этом. С этой страной у Империи крайне натянутые отношения, и лучше лишний раз их не провоцировать. Поверь, я знаю о чем говорю. Этот мудак наверняка не просто так там стоял и лупил глаза.

— Понял тебя. Этот гнусный провокатор явно не стоит международного скандала.

Сестра кивнула и взяла меня под руку.

— Евгений! — окликнул Горн, когда мы с сестрой повернули в соседний коридор. — Вы это куда намылились⁈

— В смысле? — обернулся я. — В свою каюту.

И тут я едва не хлопнул себя по лбу. Горн же больше не Горн, а моя милая улыбчивая спутница. Надо заметить, окончательно и очень правдоподобно вошедшая в роль.

— Вы мои фельдшеры, забыли⁈ — зарычал Горн. — И я требую, чтобы вы были со мной весь полет! — и он повернулся к Шемякину. — Вы же не против, капитан?

— О, нет! — покачал он головой. — Прошу! Ваша каюта достаточно просторная и для этих молодых людей!

Резко развернувшись, мы с сестрой направились за капитаном и хромающим «дедушкой», один вид которого распугивал всех охающих аристократов, что попадались нам на пути.

Скоро мы достигли нужной каюты и раскрыли дверь.

Да уж… Пусть билеты и оформлялись второпях, но для инквизитора администрация выделила просто дворец. Здесь даже не троих, а десятерых положить можно!

И отдельный балкон есть!

— Надеюсь, вам тут будет удобно, — поклонился капитан. — Также приглашаю вас на смотровую площадку, когда мы наберем высоту, а еще в ресторан — вечером там живая музыка и танцы. Также скоро мы подлетим к Самарскому Осколку, а сегодня там проходят ликвидационные мероприятия. Рекомендую занять место у окна пораньше. Ваше преосвященство, ваше благородие… ваше сиятельство.

— Просто Анастасия, — отмахнулась сестра.

— Я к вашим услугам, сударыня в любое время дня и ночи!

И он, одарив Настю цепким взглядом, закрыл за собой дверь.

— Красота-а-а-а! — протянула Настя, и ее глаза весело засверкали.

Подбежав к высокой постели под балдахином она радостно плюхнулась на нее прямо в одежде.

— Только не привыкни, — ухмыльнулся я, бросая на пол тяжеленный чемодан. Ох, бедная спина…

— Жрать! — донеслось из чемодана, и я грустно вздохнул.

Какие мне рестораны, живая музыка и танцы? Как бы весь вечер не пришлось таскать с кухни одну котлету за другой, чтобы удовлетворить запросы моего дорогого, обожаемого питомца.

— Странное дело… — протянула Настя, когда я открыл чемодан, и улыбающийся проглот выбрался на волю.

— Что? — спросил я.

— Шемякин проигнорировал твой вопрос про ящики, а все болтал про свою адскую машину, — задумчиво почесала она подбородок. — На подобных судах не принято возить грузы. Интересно, что в них?

— А вы не заметили маркировку, госпожа? — спросила Гама, расположившись в кресле. В ее руке уже сверкал полный бокал вина.

— Маркировку? Нет. А что там?

— Груз-200, — ухмыльнулась нексонианка и сделала глоток.

Спустя пять минут тросы вокруг дирижабля отпустили, и гигантский агрегат пошел на взлет.

* * *

— Фридрих, Абель? Что там за крики были в коридоре? — встретил их женский голос, когда бородач фрайгерр Цет и лысый шевалье де Монмерай оказались VIP-каюте.

Двигатели «Икара» ревели на полную. Пол слегка дрожал, а пейзаж медленно плыл мимо их окон.

Сейчас к балконам и иллюминаторам наверняка прилипли все пассажиры, а обворожительная черноволосая женщина в кресле даже не шевельнулась, чтобы полюбоваться, как дирижабль прощается с землей. Знай себе сидела рядом со столиком и, закинув на него одну ногу, размешивала чай серебряной ложечкой. На пальце покачивалась туфля на высоком каблуке, а рубашка была расстегнута до пупа.

Поглядев на ложбинку между ее плотно стиснутых бюстгальтером грудей, Цет сглотнул. Богиня надела кружевное белье.

— Просто пытались научить одного недоумка манерам, — отозвался де Монмерай, присаживаясь на краешек дивана. — Распустились эти заштатные барончики…

— Ты забыл зачем мы здесь? — сверкнула женщина небесно-голубыми глазами, и — хлоп! — туфля упала на пол. — Забыл, что нам нужно быть тише воды, ниже травы, пока все «бревна» не занесут на борт⁈ Как, кстати, прошла погрузка?

— Все «бревна» в грузовом отсеке.

— Отлично. Проверил соседей?

— Да. Все чисто, — кивнул де Монмерай. — Одни старухи со своими собаками.

Рядом с ее креслом разгуливал черный котище, один вид которого всегда вызывал у Цета оторопь. Мерзкий, черный как сажа и еще он мурчал так, словно пилой по стеклу водили. Жуткая тварь.

Он было навострил когти к Цету, но женщина ловко подхватила его второй ногой и подняла в воздух. Кот обиженно заурчал.

— Прошу прощения, фрау Зи, — склонил голову Цет, наблюдая как она катает котика вверх и вниз. — Иногда нам с коллегой сложно себя контролировать, когда сталкиваешься с местными невеждами…

— В этой стране, похоже, никто не в курсе что такое чувство ранга! — пшикнул де Монмерай.

— Ты что, собрался устраивать дипломатический скандал⁈ — подняла бровь Зи. — Для всех мы послы, которые направляются во Владимир, чтобы сдать «бревна» и вырвать для фюрера кусок пожирнее. Даже не вздумай ввязываться в историю раньше времени!

— Как скажете.

— Хороший мальчик! Не зря я в свое время вернула тебя с того света. Или ты забыл, Монмерай? Цет? Может быть, ты хотя бы не забыл мою милость?

— Мы помним, госпожа, — склонил голову де Монмирай. — Но все равно, если бы не капитан…

— Этот капитан — самоуверенный кретин, который, дай ему волю, будет летать на своем «Икаре» даже вокруг вулкана! Слышите какой ветрище? Любой другой предпочел бы посидеть на земле еще пару часов и дождаться летной погоды, а этот рвется в небо — к солнцу! — и она прыснула, и сразу стала втрое прекрасней. — А еще эти идиоты на борту, которым подавай хлеба и зрелищ. Вот и летим к Самарскому Осколку как ненормальные. Но это нам только на руку. Единственная проблема — инквизитор.

— Мы с ним разберемся.

— Нет, — ответила Зи, отпустила своего котика, встала с кресла, уперев ладони в шикарные бедра. — Я сама. Вы же сделаете все, чтобы никто из пассажиров не решил погеройствовать. Надеюсь, парни в машинном отделении справятся с командой?

— Мы все проконтролируем.

— Герман сегодня на вахте?

— Да.

— Отлично, значит…

Отбросив туфли к стене, она легкой, немного пружинистой походкой направилась на балкон. Выгнувшись, как пантера, Зи выглянула наружу.

Цет с Монмераем синхронно сглотнули. Красивей и изящней женщины им не приходилось встречать ни разу в жизни. Фрау Зи была настолько прекрасна, насколько сильна и опасна. И не посмотри, что она ниже их с Монмераем на голову. Убить она в состоянии любого, кто только подумает встать у нее на пути.

Убить, а потом «поднять» и заставить служить ей до гробовой доски, как это не иронично.

Никому другому и не подумали бы доверить их миссию. Только такая безжалостная женщина, как фрау Зи, способна была провернуть то, о чем никто из них даже не подумал бы произнести вслух.

Они уже в воздухе, а значит, скоро настанет час Х и придет пора щелкнуть пальцами.

Кот, сверкая мутными зелеными глазами, направился прямо к Цету. Того передернуло, но он не подал виду.

Выкинуть бы эту тварь из окна… Но фрау души не чает в этом жутком существе. А Цет был все что угодно отдал, лишь бы оказаться на его месте.

— Когда нам действовать? — спросил де Монмерай.

— Позже, — обернулась Зи. — Сидите в каюте, и даже носа не показывайте, пока я не прикажу. В такую погоду мы все равно доберемся до Самарского Осколка разве что к вечеру. Сегодня там Прорыв, а значит, они будут кружить до тех пор, пока у аристократов не закончится шампанское. Всю связь точно отрубит на какое-то время. Тогда и начнем этап А.

— Не могу поверить, — пробормотал Цет. — Мы ждали этого момента десять лет.

Зи обошла кресло и снова плюхнулась в него:

— Значит, не трудно подождать еще несколько часов. А пока…

И она взгромоздила босые ноги на чайный столик.

— А пока сделай мне массаж, Цет. А ты Монмерай, откупорь бутылку. До вечера еще долго.

Цет снова сглотнул — такого счастья он никак не ожидал.

Глава 6

Дирижабль летел над бескрайними просторами, и мы с Настей, разобравшись с вещами, вышли на смотровую площадку. Она располагалась прямо на «носу» дирижабля.

Зрелище нам предстало просто аховое. Где-то минуту я смотрел на простирающиеся далеко внизу зеленые леса, домики, речушки и дороги и был не в силах проронить ни слова.

— Ох***ть… — протянул я, наконец.

— Женя! — встрепенулась Настя и оглянулась. — Ты же не в Фаустово. Тут совсем другая публика!

— Прости, — посмотрел я на группки людей, которые как и мы вышли посмотреть на пейзаж.

Почти все они были гражданскими, но и военные попадались. И все как один одеты с иголочки. У дам на руках дрожали «карманные» собачки. От бриллиантовых колье и драгоценных серег у меня стало двоиться в глазах.

— Давно надо было научить тебя манерам, — вздохнула сестра. — Не горбись! Встань прямо!

Настя принялась поправлять мне галстук, а я выгнул спину и покорно терпел. И зачем они носят на себе эти удавки? В каюте надо мной провернули настоящую спецоперацию под названием «Приоденем Женю как следует!», но, судя по надменным взглядам окружающих, мой внешний вид все равно был далек от их представлений о прекрасном.

Сама Настя оделась в приталенное платье, не лишенное военной строгости, но при этом выгодно подчеркивающее ее стройную фигуру. А еще она накрасилась.

— Вот так! И подбородок выше! Эх… — встала она передо мной и расправила воротник. — Надо было забежать в магазин и купить тебе что-нибудь получше этой ерунды… Мундир еще нужен.

— Нахрена?

— Ты же в ГАРМ поступаешь, а не куда-нибудь! На экзамен надо заявиться как на свадьбу.

— Или как в гроб.

— Очень смешно!

— А можно я просто обнажу меч и заколю экзаменатора? Зачем эти сложности?

— Женя, иногда мне кажется, что ты как будто с другой планеты…

Да, сестренка, барон Неро никогда не был так близок к провалу.

— Ваше благородие? Как приятно снова видеть знакомые лица! — раздался женский голос и к нам, шурша длинным темно-зеленым платьем подошла моя знакомая еще с поезда. В ее руках дрожал веер, а из-под шляпы загадочно блестели глаза.

— И вы тоже здесь? Как… — удивился я при виде графини Д. — Сестра, познакомься…

— Просто Ди, — протянула она руку сестре, и та пожала ее с каким-то странным выражением на лице. — А ваш брат не рассказывал, что у него есть такая милая сестренка… Да еще и студентка ГАРМа, судя по вашей нашивке…

— Да и он… — скосила на меня глаза Настя, — не рассказывал, что уже оброс интересными знакомствами.

— Только не говорите, что вы ловили попутку в той степи, — я с любопытством осмотрел графиню с головы до новеньких сверкающих туфель на высоком каблуке.

— Ох, что вы нет! — рассмеялась она, приложив веер к пышной груди. — Устав тащиться как черепахи, половина поезда вызвала себе транспорт из Петропавловска. И я тоже — у меня много друзей повсюду. К тому же, совсем не хотелось опаздывать на последний дирижабль. Особенно такой интересный.

— Знаете, что на нем в прошлом году летал сам Император? — спросила Настя.

— О, да, капитан Шемякин — мой хороший знакомый и весьма впечатляющий мужчина, но не стоит воспринимать все, что он говорит за чистую монету. Император и вправду летал на «Икаре», но всего пятнадцать минут — поднялся над землей, а потом сразу же приказал спускаться, как он сказал «к чертовой матери».

— Так и сказал⁈

— Да, об этом пестрили все заголовки, но это и неудивительно. Иоанн не большой любитель летать на этих штуковинах, — Ди улыбнулась и перевела тему: — На подобных судах часто путешествуют послы, важные государственные лица и представители иностранных фирм. Посмотрите по сторонам.

И она обвела веером людей вокруг.

— Каждый второй либо сам занимает в Империи важную должность, либо является частью княжеского рода. Вот, к примеру…

И она подхватила меня под локоть и указала веером в уголок. Там на лавочке сидел щупленький старичок в пенсне и смотрел куда-то в пространство.

— Вот это важная особа, приближенная к самому Императору. Только не смотрите ему в глаза.

Мы отвернулись.

— Да уж, — пробормотала сестра.

— И иностранцев здесь тоже пруд пруди, — продолжала Ди.

— Да, мне по пути сюда встретилось два… интуриста.

— Ах, — кивнула Ди. — Сверкающий лысиной шевалье Абель де Монмерай и бородатый фрайгерр Фридрих Цет, если не ошибаюсь?

— Вы что, и их знаете⁈

— Сложно не заметить подданных фюрера в нынешние времена. Когда на границе с Рейхом постоянные провокации, такие ребята — редкие гости. Они путешествуют здесь с некой фрау. Охраняют ее как зеницу ока.

И она таинственно подмигнула нам.

— Вы же видели ящики, которые заносили на дирижабль перед самым отлетом?

— Да… — протянул я и оглянулся. — Мы заметили, что это…

— Груз-200, — кивнула Ди и расправила веер. — Внутри гробы с телами наших разведчиков, замученных рейховцами.

— Шутите?.. — сглотнула Настя. — Тех, которых поймали в ходе…

— Да, того самого дела «Сорока пяти», когда было разгромлено посольство Империи в Индии, колонии Рейха, и дело чуть не обернулось войной. Теперь бедолаги вернулись на родину, и скоро их похоронят как героев.

— И эти парни везут нашему Императору такой «подарок»? — удивился я.

— Да, вместе с послом. Но слишком об этом не болтайте, хотя к вечеру весь дирижабль будет только об этом и судачить. Они, видать, хотели пронести тела под покровом ночи, но что-то у них пошло не так. Капитан тоже не в восторге, но у него нет выбора. Они свалились как снег на голову.

— И посол тоже на борту? — спросила Настя.

— «Посол доброй воли» — важное лицо в Рейхе и она направляется в столицу для достижения дипломатического консенсуса. По крайней мере, так говорят. Я видела ее лишь мельком. Страшно красивая фрау.

— И какая это по счету попытка договориться с фюрером? — хмыкнула сестра. — Пятая? Давно пора понять, что ему не нужно ничего, кроме войны. А благосклонно отданные трупы да еще и на борту элитного дирижабля напоминают какой-то спектакль.

Ди скромно пожала плечами.

— Все в руках Императора, но тут я разделяю ваш скепсис. Они не выглядят людьми, которые хотят мира. Скорее ведут какую-то свою игру… О! — повернулась Ди к окну. — Слышите грохот? Туда мы и летим!

Вдалеке действительно послышались взрывы. Публика оживилась.

— И что они считают это нормальным? — спросила Настя. — Я не думаю, что летать на дирижабле во время активных боевых действий — это хорошая идея.

— И еще с сорока пятью гробами на борту, — хмыкнул я.

— Не волнуйтесь, мертвые не кусаются, а «Икар» и вправду хорош, — кивнула Ди. — Он способен выдержать целую бурю, а также неплохо вооружен и легко отобьет нападение гарпий, если им вздумается поточить клыки. Однако есть и более технологичные образцы, так что дирижабли этой модели начинают потихоньку уходить в прошлое. Капитану это совсем не нравится, и он всячески пытается подчеркнуть, что его аппарат — еще о-го-го!

— Да, и для этого нужно подниматься я воздух во время ветра и летать вокруг Монолитов?

— Не только, но и еще подлетать поближе…

И она поглядела на часы.

— Думаю, к вечеру мы зависнем над Самарским Осколком. А там сегодня жарко.

— И… — я обвел глазами столпившуюся у смотрового окна публику. — И никого не смущает, что под нами будет твориться невесть что?

— Нет, они сами хотят зрелища. Видите, половина не расстается с биноклями и лорнетами. Они собираются оказаться в первых рядах как только мы доберемся до приграничных сражений, а потом и до самой Самары. Только представьте! Внизу сгущаются сумерки, а в пылающих лучах заката умирают нексы и льется кровь отважных рыцарей-ликвидаторов — это так возбуждает! Публика просто трясется от нетерпения увидеть настоящую ликвидацию, а потом, накушавшись муками других, пойти в каюты и уединиться там.

Она прикрылась своим веером и захихикала.

— Отвратительно, — буркнула сестра. — Пусть лучше сами побегают по Монолитам, если им так нравится кровь и смерть.

— Увы, развлечений на «Икаре» немного, и люди не знают, куда себя деть. Либо пропадать на балконах, либо пить в ресторане под чарующие звуки джаза, раскладывая гранпасьянс. Вы, кстати, уже бывали там? Не хотите ли составить мне компанию, барон?..

— Евгений.

— Евгений Михайлович! — встряла Настя.

— Ага, значит маски сброшены? — захихикала графиня. — А вы княжна Саблина, я не ошиблась?

— Не ошиблись.

— Кстати, как поживает ваш дедушка?

— С ним все в порядке, — сестра вцепилась в меня как клещ. — Простите, но у нас дела. Так что нам придется пропустить долгожданное зрелище. Нам Прорывов хватило.

— Ох, как жаль… А ужин? Приходите, будет весело. Обещают концерт, а еще у вас есть шанс пересечься с вашим знакомым по ГАРМу.

— Это с каким же? — напряглась Настя.

— Хах, заинтересовала? Тогда договорились! — ухмыльнулась Ди и пожала мне предплечье. — До скорой встречи, господа.

И с этими словами она растворилась в толпе. Сестра же потянула меня прочь от смотровой площадки.

— Ты чего? — спросил я ее, когда мы отошли.

— Не нравится она мне. Дохрена умная и еще нос сует свой куда не попадя. Только на дирижабле, а уже знает все и обо всем. А тебе еще и улыбается, как будто…

— Хочет понравиться? — закончил я мысль сестры. Тут она попала в точку. Глазки Ди так и сверкали при виде меня.

— Угу, — кивнула она, и мы с ней пошли обратно в каюту. — Не люблю таких навязчивых барышень. Твоя эта инквизиторша тоже постоянно строила тебе глазки, я видела!

— С чего бы она моя⁈

— Ой, не придуривайся, — отмахнулась Настя. — Вижу, что она тебе тоже понравилась. Но Гертруда ничего такая. В целом… А эта… скользкая какая-то. Да и имя Ди явно липовое. По-любому она какая-нибудь Овсянкина или Петачкова.

— Кстати, про знакомого из ГАРМа. Догадываешься, кто это?

— Не имею ни малейшего понятия!

Мы пошли по коридору в сторону каюты, и тут у одной из лестниц услышали крики снизу.

— Женя, пойдем! — попыталась образумить меня сестра, но мое любопытство победило.

Спустившись на первый этаж и пройдя коридор, мы оказались в просторном помещении, которое напоминало небольшой спортивный зал.

А оно им и было! Тренажеры стояли у стен, а в середине располагалась круглая арена. По сторонам в окружении зевак из аристократии друг на друга рычали две группы молодых людей.

— В Рейхе, наверное, и слыхать не слыхивали о чувстве такта! — фыркнул один из парней в мундирах. Напротив застыли иностранцы в черном.

А вот, кажется, и фрау — их хозяйка. Между спин и плечей мелькнула женщина небольшого роста, и, кажется, происходящее ее интересовало в последнюю очередь. Да что тут говорить — она вообще повернулась к арене спиной и покуривала себе тонкую сигаретку с таким видом, будто видела драки сотни раз подряд.

Посол высшего класса!

— В Рейхе умеют отвечать на дерзость! — отозвался один из ее людей. — Вы бы лучше, ваша милость, поменьше болтали, а решились уже ступить на ковер и показать, чего вы стоите.

— Они тут чего драться собрались? Где капитан⁈ — удивилась сестра, и тут мы увидели самого Шемякина. Он стоял неподалеку от нас и безмолвно наблюдал за готовящимся представлением.

— А вот и вы, Анастасия Михайловна! — оживился он при виде Насти, но, поглядев на меня, резко помрачнел.

— Что тут происходит?

— Сейчас будет спортивный поединок, — пожал плечами Шемякин. — Намнут друг другу бока и разойдутся по каютам.

И не успел он договорить, как схватка действительно началась. Двое бойцов вышли вперед и бросились друг на друга. Зазвенело железо, раздались крики «болельщиков» и почти сразу все закончилось — парень в мундире лежал на полу с проколотым плечом, а над ним стоял тот самый лысый громила, которому я отдавил ногу накануне. В одной руке он сжимал окровавленную шпагу, а в другой тонкую дагу.

Если мне не изменяет память, Ди назвала его шевалье де Монмераем.

Стонущего парня оттащили, и над ним тут же склонился лекарь-маг.

— И вы это сами организовали⁈ — воскликнула Настя.

— Да, — снова пожал плечами капитан. — Либо так, либо придется разнимать их по курилкам. Обычное дело, ваше сиятельство. Мы уже обожглись один раз, а теперь позволяем молодежи выпустить пар. Сами знаете, если не дать аристократу шпагу и не объяснить правила, он сам найдет себе оружие и плюнет на все. Не волнуйтесь, наш лекарь свое дело знает. А вы, Евгений, не хотите ли присоединиться?

— Нет, он…

— Привык прятаться под юбку своей подружки? — появился рядом здоровяк с бородой. Фрайгер Цет, кажется.

— Странно слышать это от человека на побегушках у какой-то фрау, — смерил я его презрительным взглядом.

— Женя, затни-и-и-ись! — зашипела мне на ухо Настя.

— Щенок! Посмотрим так ли остер твой меч, как и язык!

— Так, ваша милость, — мотнул головой капитан. — Все вопросы вы будете решать на арене. Здесь нечего бодаться. Попрошу!

— Мы с Монмераем ждем свежее мясо! — ухмыльнулся Цет, не спуская с меня взгляда. — А то у тебя мордаха больно миловидная. А нам нынче очень хочется разбить нечто красивое.

И, расхохотавшись, он ушел в толпу своих соотечественников.

— Брат, не вздумай! — схватила меня Настя за рукав, но я уже направился к арене.

Конечно не из-за того, что меня как-то зацепили его слова — на них мне наплевать. А вот проверить свои способности в не смертельной схватке с сильным соперником, который явно не будет меня жалеть, это всегда полезно.

— Эй, парни, — крикнул я двоим аристократам, которые уже расслабляли галстуки, готовясь к драке. — Позвольте и мне пролить кровь наших рейховских друзей!

— Почему нет? А ты кто?

— Я барон Евгений Скалозубов, — сказал я и скинул пиджак в руки шипящей и рычащей сестры. — И мне очень хочется разбить что-нибудь красивое, но что-то особых красот я в этой толпе невежд не наблюдаю…

Исключая, конечно, фрау. Она была красоткой хоть куда, и знала об этом. Пышные черные волосы на затылке заколоты двумя спицами. Черный приталенный наряд с жилеткой и обтягивающими брюками сидел на ней просто идеально. Да и задница высший класс.

— Абель, — проговорила она, не оборачиваясь. — Покажи барону его место.

И потрясая шпагой, вперед снова шагнул лысый упырь. Блин, мне бы тоже не помешала какая-нибудь железка. Оружие мы как-то с сестрой захватить позабыли.

К счастью, на помощь пришел сам Шемякин и протянул мне меч с кинжалом.

— Негоже вам, ваше благородие, щеголять по арене с голыми руками, — кивнул он мне и повернулся к остальным. — Господа! Прошу всех отойти на шаг! Дуэль до первой крови и без магии.

Мы вошли в круг и встали у края друг напротив друга.

— Ваша милость, шевалье де Монмерай, готовы? — крикнул Шемякин сквозь гул голосов.

— Всегда готов резать и колоть! — поднял он руку со шпагой, и вся толпа его сторонников разразилась криками.

Вся, кроме фару. Она стояла, заведя одну руку за спину и покуривала тонкую сигарету.

— Ваше благородие, барон Скалозубов, вы готовы?

— Всегда готов наподдать всяким негодным шевалье! — отозвался я, но моя аристократическая «группа поддержки» ответила довольно вяло.

Исключая сестру, конечно. Она захлопала в ладоши и закричала:

— Да, Женя! Дай ему по шарам!

Ну, спасибо, хоть на этом.

— Хорошо, — кивнул Шемякин. — Сходитесь!

Мы сделали шаг и, выставив вперед шпаги, закружились по арене. Гвалт стоял стеной и сильно мешал сосредоточиться. Монмерай делал много обманных движений и вообще дергался, словно его чем-то накачали.

Однако не стоило обольщаться — такой громила даже голыми руками способен наломать дров.

Еще круг, и, наконец, я дождался. Шевалье бросился на меня и взмахнул клинком. Я ушел вбок, и кольнул кинжалом. Шевалье зарычал и отскочил.

Толпа вскрикнула, а я ощутил на себе взгляд. На меня смотрела фрау, и мне ее взгляд совсем не понравился.

По руке Монмерая текла кровавая струйка, а глаза сверкали бешенством. Первая кровь пролита, а значит, поединку конец, но противнику, очевидно, было до фонаря на правила. Он снова попер на меня как бык.

Дзинь! — сошлись наши клинки, а затем в ход снова пошли кинжалы. Еще бы чуть-чуть, и эта сволочь резанула бы меня по бедру!

— Все, бой, окончен! — выхватил собственный клинок Шемякин и вклинился между нами. — Каждый, кто сделает еще шаг, будет драться со мной. А это уже нарушение законов Империи.

Его глаза угрожающе засверкали.

Монмерай сплюнул и, не сводя с меня яростного взгляда, отошел к своей госпоже. Но она не удостоила его даже кивком. Смотрела на меня и теребила во рту сигарету. Цет стоял за ее спиной и молчал.

— А ты чего ждешь? — обратился я к бородачу. — Под юбкой спокойнее?

— Так, хватит с вас, барон. Следующая пара! — крикнул Шемякин, забрав у меня оружие.

— Ну вот, а ты боялась, — ухмыльнулся я сестре, и она сунула мне скомканный пиджак.

— Женя, ты такой глупый! И зачем тебе лишний раз ввязываться в драку?

— Сами захотели, — накинул я пиджак себе на плечи. — Да и все официально же? Никаких скандалов, просто спортивный интерес. Зато теперь все вокруг знают, что на нас нечего точить зуб.

Сестра хмыкнула и, схватив меня за руку, увела подальше от арены, поединки на которой еще продолжались.

До Самарского Осколка было еще два часа лета.

Глава 7

Скалозубов даже в ус не дует. Битый час слонялся с сестрой и флиртовал с какой-то блондинкой. Затем решил подраться с рейховцами и сразу царапнул самого лютого из них. Да таким макаром им и делать ничего не придется. Сам петушок прыгнет на заточку, и все. Дело сделано.

Подождем, если Скалозубов так же благополучно проваландается остаток дня, а потом рухнет спать, то все будет шито-крыто.

Пока парни караулили цель, Угорь сидел в ресторане у барной стойки и раскидывал колоду. Его очень напрягало то, что они приближаются к Осколку, и здесь он чувствовал себя спокойнее.

Никак не получалось взять в толк, как так получилось, что машинисты проснулись и остановили поезд. Может быть, всему виной инквизитор?

Ладно, не важно. Бывает, что газ на людей действует не так сильно, как хотелось бы. В любом случае сейчас размышлять об этом — бессмысленная затея.

Лучше подумать о насущном. Когда весь дирижабль будет охать и ахать над Самарским Осколком, они с парнями времени терять не будут. На этот раз все следует провернуть четко: балкон и спальное место цели. А там сработаем без шума и пыли.

Теперь к проблемам.

Проблема № 0, она же Валет Бубен. Стадо баранов во главе с капитаном и их страстное желание обязательно направить своего «Икара» в самую задницу. С жаждой публики обязательно прокатиться над Прорывом Угрю вряд ли что-то удастся сделать, поэтому будем надеяться, что Шемякин еще окончательно не поехал кукушкой и не направит дирижабль прямиком в Монолит, чтобы сделать кружок другой по Нексусу.

Проблема № 1, она же Дама Червей. Рядом с целью крутится девка с веером, не исключено, что с ней Скалозубов и проведет ночь. Хреново, если так. Ее тоже придется устранить как свидетеля — один удар в сердце, и она откинет копыта.

Жаль. Красотка. Убивать красоток западло, но что делать?

Проблема № 2, она же Король Пик. Это сам парнишка с сестренкой. Пусть Скалозубов и балбес, но драться он, походу, умеет. Эвона как накидал тому французику из рейховцев. Да и у сестры на рукаве нашивка ГАРМа, что тоже о многом говорит. Но и Угорь с парнями тоже не пальцем деланные. Против заточки в ухо во сне не устоит и сам Император. Убьем девку, если будет мешать.

Проблема № 3, она же Туз Пик, или инквизитор. Если они и ночью будут сидеть в той же каюте, то это обещает сложности. В поезде троица разошлась по разным купе, но теперь они, походу, что-то заподозрили. Хреново.

Да и вообще вся эта история теперь дерьмово пахла. Даже если бы им заплатили втрое больше, Угорь бы сто раз подумал, прежде чем касаться его преосвященства даже пальцем.

Но опять же что теперь делать? Свалить с этой летающей могилы? Увы, заказчик прямо сказал, что в случае провала или попытки отвертеться — им всем кирдык. В тюрьму им ход заказан, а вот на кладбище — вперед и с песней. Сначала в ящик заколотят их жен с детьми, а потом и их самих.

Ладно, все решаемо. Если все сделать быстро — убить цель и не оставить следов, то инквизитора можно и не трогать. Достаточно только выманить старика, а с остальными расправиться дело техники. Ну а в случае, если его преосвященство перейдет им дорогу, то придется валить и деда.

И проблема № 4, она же Джокер. Карта с ухмыляющимся шутом давно мозолила ему глаза.

Не исключено, что на этом же дирижабле, как и в поезде, окопался еще один профессионал, и, возможно, именно он и остановил поезд. Что ему нужно? Голова паренька, или он охраняет его как зеницу ока. И какова вероятность, что он снова спутает Угрю все карты?

Вот кого необходимо устранить в первую очередь, но вот кто он и где сейчас находится? Кто та тень, которую Угорь видел в поезде лишь мельком⁈

Хмм… Похоже, этот мальчик важная птица, раз люди на самом верху ТАК волнуются о его жизни и смерти.

Угорь собрал колоду, и тут ему на глаза попалась еще одна карта — она лежала прямо под его ботинком рубашкой вверх.

Да, еще и эти странные мудаки в черном — послы из Рейха, мать их. Темная лошадка, и непонятно, чего от них ждать. Последние полчаса они ведут себя так активно, словно собрались отправиться в ад.

— Эй, дружище, — вырос напротив сверкающий лысиной амбал в рунических татухах.

Вот те на! Вспомнишь г***но, как говорится. А еще говорит так смешно, лягушатник хренов. У него вышло «дгужише».

— Ты Угорь? — спросил он.

— Вали отсюда, не знаю я никаких угрей.

— Это зря. Фрау Зи хочет тебя видеть, — амбал уткнул свой палец Угрю в грудь. — Ответ «нет» не принимается.

Угорь помрачнел. Если его раскрыли, то одно неверное движение, и им с парнями п***ец. Уж в способностях рейховцев сворачивать шеи он не сомневался.

— Ладно, пошли, — проговорил он и, скосив глаза на своего человека в зале, покачал головой. Змей кивнул и остался сидеть за столиком.

Амбал махнул, и они прошли в крыло с VIP-каютами. Стоило Угрю пересечь порог, сразу показалось, что он оказался в чертовски дорогой яме со змеями.

Внутри царил полумрак, но шикарную бабу в кресле не заметил бы только слепой.

А еще жирного мерзкого кота, который валялся на ковре, а также второго амбала с бородой, который замер за ее креслом, сложив руки на груди.

— Ты Угорь? — спросила красотка и улыбнулась. — А я думала ты выше.

— Вы кто? — набычился Угорь. — Что надо? Я тут отдыхаю.

— Мне можешь не врать. Отдыхаешь ты в тюрьме. А раз ты на свободе, значит, на деле. Садись.

И она кивнула на кресло напротив. Угорь присел на самый кончик седалища. Взгляд бородача был холоден как лед.

— Не буду ходить вокруг да около, — проговорила женщина. — Я знаю, кто ты и что тут забыл. Тебя наняли убить провинциального мажора по фамилии Скалозубов… Не интересно. С этой минуты ты работаешь на меня. Ответ «нет» не принимается.

И за спину Угрю зашел второй амбал и хрустнул пальцами.

— Ответ «да» сделает тебя в перспективе очень богатым человеком. А также свободным бюргером, — и она сверкнула глазами. — Но только, если мы придем к взаимопониманию.

— Допустим, — протянул Угорь. — Кого надо убить?

— Не кого, а когда, — ухмыльнулась женщина. — Вы с парнями наброситесь на него все разом и именно в тот самый момент, когда его преосвященство решит спасти «Икар» от солнечного удара. Но не раньше — нечего пассажирам лишний раз волноваться. Сделаешь?

Не сказать, что она оставила ему выбор. Деться отсюда он никуда не сможет, так же как и всех их перебить. Угорь скрипнул зубами, но кивнул.

— Отлично, — Фрау откинулась на спинку. — И не волнуйся, твой заказ тоже не пропадет. Голову Скалозубова для тебя добудет Абель. Он и так уже второй час места себе не находит. А ты, Фридрих, как мы закончим, можешь забрать себе его сестру. Она красавица — я знаю, ты таких любишь. Развлечешься с ней, а потом сбросишь вниз.

И бородатый хмырь кивнул.

Да уж, поделили так поделили. А Угрю всегда говорили, что это он конченый.

* * *

Стоило нам вернуться в каюту, как Красавка запрыгал вокруг, разбрызгивая слюну. Условный сигнал был ясен без слов, и, оставив сестру с Гамой, я отправился на поиски жрачки.

Кухонька попалась мне сразу, и там я, блеснув природным обаянием, разжился здоровенным окороком с кровью. Мое благородие провожали всем поварским составом. И вот довольный Красавка сидит себе на балконе, посасывает косточку и наблюдает за птицами, которые носятся за окном.

А я…

— Так, Женька, — выросла рядом со мной Настя, уперев руки в бока. — Нечего прохлаждаться!

— Ты это о чем? Решила таки заглянуть в ресторан?

— Не-е-е-е-ет! Любишь драться с рейховцами? Значит, и со мной не откажешься.

— Зачем?

— Как зачем? Надо, Женя, надо! Тренировка лишней не бывает! В купе особо с мечами не попляшешь, а вот тут — самое оно. Переодевайся, доставай свою сабельку и пофехтуем. Но сначала — растяжка и практика Искры!

Сестра была права — экзамен в ГАРМ совсем скоро и подготовиться не помешает… Но было и одно «но»: я не спал вторые сутки, а после покатушек с Гамой и прыжков по вагонам организм начинает сдавать.

— Ладно, только недолго.

Облачившись в тренировочную одежду, я развернул сверток с мечами и задумался.

Нет, бить сестру жутким оружием, что оставило от Герасимова только мокрое место, нельзя. Более того, мне страшно захотелось взять его, выйти на балкон и выбросить к чертовой матери.

Что там сказали те твари, которые вылезли наружу? Еще один удар и одна жертва? То есть убивать им кого попало нельзя, так что ли?

А как узнать, кто достоин смерти от таинственного клинка, а кто нет? По уровню силы, или есть еще какие-то критерии?

Вопросы, вопросы, вопросы… И самый главный: нахрена мне такой сложный меч? Жаль, Сеня не передал мне эту штуковину лично, или хотя бы не дал инструкцию. Амальгама тоже ничего не смогла сказать — сил на общение с «духами» у нее не осталось.

Отложив душелов подальше, я взял свой уже ставший привычным меч и пошел к сестре.

* * *

К концу тренировки я был полностью обессилен. Настя тоже едва держалась на ногах и была вся в поту — после нашего с ней последнего «танца» Женя немного подкопил силенок.

— Ладно, хватит! — кивнула сестра и отложила глефу. — Уже темнеет, пора и честь знать.

— Согласен, — кивнул я, вкладывая меч в ножны. — Что теперь, ужин?

— Рановато, но почему нет? Чем еще заниматься?

— Гама ты пойдешь?

Нексонианка все это время сидела в кресле и смотрела в одну точку. На ее коленях лежал бледный череп. Не стоило даже интересоваться, чей он — это все, что осталось от прежней Гамы.

— Как ты? — спросил я.

Она даже не шелохнулось.

— Эй! — щелкнул я у нее перед носом.

Нет реакции. Сука, неужели…

И тут «Горн» встрепенулся и мутным взглядом посмотрел сначала на меня, потом на смертельно бледную Настю.

— Ах, вы вернулись? — тихо отозвалась Гама, едва двинув губами. — А я тут решила немного поспать.

— Ты? Спать?

— Да. Приходится экономить силы любыми методами. Я буквально живу на подножном корму. Вся энергия, которая оставалась в Горне на момент смерти, уходит на поддержание жизнедеятельности организма. А восстанавливается она крайне неохотно. Все идет в минус.

— Черт, — выпалил я, — только дотяни до столицы! Мы найдем тебе новое тело! Крепкое и могучее.

— К сожалению, до столицы мне не дотянуть.

Она покачала головой, и засунув череп в сумку на поясе, оперлась о подлокотник. Мы с Настей попытались помочь, но Гама отмахнулась.

— Я сама!

И через несколько неудачных попыток, она таки смогла встать на ноги.

— Дайте трость. Вон она стоит в углу. Надо бы пройтись, а то закисла вся.

— Может, тебе лучше посидеть в каюте…

— Я сказала, пойду пройдусь! Если я буду дальше так сидеть, то окоченею. Трость!

Сжав ее в руках, Гама, покачиваясь, направилась к выходу.

— И не вздумайте переться за мной. Я в состоянии выйти и освежиться немного.

Ворчит прямо как всамделишная старушка. Хотя она разве не старушка? Сколько ей там лет? Двести, пятьсот? Тысяча?..

С учетом времени Нексуса, наверное, она умудрилась пережить не одно поколение землян.

Освежившись и переодевшись в чистые шмотки, мы направились в ресторан, который уже раскрыл двери перед посетителями. Там все устроили по высшему разряду, а от зеркал, глубоких декольте и хрусталя слепило глаза. И да, разогревшиеся музыканты играли джаз.

Я невольно начал гулять глазами по толпе, выискивая взгляд графини Ди, которая в прошлый раз скромненько сидела в углу, но поймал только гляделки двух татуированных интуристов. Они сидели у барной стойки спинами и пялились на нас в отражение в зеркале.

Видать, злятся, что так опростоволосились на арене и жаждут реванша. Того и гляди, сорвутся. Эх, жаль Ильинского нет… Могли бы с ним устроить перекрестный поединок.

Интересно, где их фрау? Тоже сидит где-то неподалеку или решила уединиться в каюте?

Еще в уголке устроился какой-то тощий мужик с зализанными волосами. Он потягивал бухлишко и раскладывал пасьянс. Я бы не удостоил это лицо даже взглядом, но на миг мне показалось, что мне уже приходилось его где-то видеть.

Когда мы уселись за столик, я поймал на себе его взгляд, но стоило мне повернуть голову, как он тут же опустил глаза в карты. Подозрительный тип.

Я привлек внимание Насти и шепнул:

— Кажется за нами следят.

Сестра тут же напряглась, и я указал ей глазами на мужичка с пасьянсом. Она медленно повернулась с таким видом, как будто поправляет бретельку, и покосилась на эту малозаметную фигуру в углу.

— Не твой знакомый из ГАРМа?

— Нет, первый раз ви…

И тут на наш столик упала черная угловатая тень:

— Вот и ты, моя маленькая боевая подруга… — раздался над нами мощный голос.

У Насти мигом вытянулось лицо, и она подскочила.

— Сиди! — вскинул руку высокий черноволосый мужик с крючковатым носом и цепкими темными глазами. — Мы не на службе. Да и команда «смирно» в столовке не подается, забыла?

Настя, ничуть не успокоившись, осторожно опустилась на свое место. Признаюсь, я тоже едва не подскочил. Такой пробивающий взгляд и тон способен поднять окоп за долю секунды.

— Товарищ майор… — залепетала сестра. — Не думала, что встречу вас здесь…

— Херня случается, — ухмыльнулся он и перевел глаза на меня. — А это у нас кто? Твой кавалер, да? Крепыш какой… А губа у тебя не дура, Саблина.

Ее фамилию он произнес, прошипев как змея: С-с-саблина.

— Нет, это мой брат, — покраснела Настя. — Евгений, познакомься, это Алексей Георгиевич Жук. Мой командир.

— Очень приятно, — привстал я и пожал крепкую руку.

— Ага, еще один Саблин?

— Нет, Скалозубов.

— В самом деле? — удивился Жук и осмотрел меня с головы до ног, словно впервые увидел. — Сын Мертвеца?

— Простите?

— Да, — буркнула Настя.

— Моего отца звали Михаил Александрович, — ответил я.

— Да, а в ГАРМе его знают как Мертвеца, — кивнул Жук. — Ты, похоже, еще многое не знаешь про своего родителя. Как поживает Зубр? Он все еще служит вашему роду верой и правдой?

— И не думает заканчивать.

— Хах, а куда сам? В столицу? Сопровождаешь сестру на учебу?

— Она скорее сопровождает меня, и, возможно, мы с вами еще раз встретимся в скором времени.

— Ага, — сощурился Жук. — Значит, отец перед смертью решил направить тебя по своим стопам. Похвально.

— Может, уже присядете? — кивнул я на свободный стул.

— Нет, спасибо, некогда рассиживаться. Меня ждут в кают-компании. Саблина, — и он снова повернулся к притихшей сестре. — Очень надеюсь, что твой отпуск прошел продуктивно. Дела не ждут и Нексус тоже.

Он скосил глаза на меня и снова ухмыльнулся.

— А вы что-то припозднились, молодой человек. Экзаменационная комиссия заканчивает работу уже на днях.

— Успею пройти все проверки. Мы же прилетам во Владимир рано утром, а там еще в запасе несколько дней.

— А самоуверенности вам не занимать, — хмыкнул он. — Хорошо, тогда желаю удачи. Но не обольщайтесь, ибо ГАРМ сам выбирает себе курсантов. Не наоборот.

И кивнув сестре, майор направился к выходу. Несмотря на свой недюжинный рост, ходил он отчего-то сгорбившись.

— У вас офицеры все такие?.. — спросил я, проводив его взглядом.

— Странные?

— Скорее пугающие.

Когда он стоял рядом мне показалось, что даже свет немного померк, а теперь лампы вновь разгорелись с новой силой. Даже отсюда заметно, что этот мужик обладает просто недюжинной мощью.

— Кто он? Страж?

— Был, когда я только поступала. А теперь, похоже, забрался на ступень выше.

— Круто.

— Он хороший, — сказала Настя, словно извиняясь.

— В самом деле?

— Угу. Но… и у меня от него мурашки по коже, — поежилась сестра. — Говорят, он прожил на Нексусе месяц, а мог бы и дольше, но его вытащила поисковая команда. К нему до сих пор есть вопросы у инквизиции.

— Надеюсь, они с Гамой не пересекутся в узком коридорчике, — хмыкнул я.

— Так-так-так, молодые люди, — хмыкнула внезапно появившаяся Ди. — Как хорошо, что вы пришли. Анастасия, позвольте перед вами извиниться.

— В чем это?

— Я вела себя слишком навязчиво. Позвольте мне загладить свою вину.

На стол упала пухлая бутылка вина.

— А вы весьма состоятельная дама, — хмыкнула Настя. — За такую бутылку некоторые могут и год трудиться до седьмого пота.

— Живем один раз, — ухмыльнулась Ди. — Евгений, не принесете ли дамам штопор?

Я мог бы открыть эту бутылку пальцем, но зачем светить перед этой подозрительной дамочкой своими силами?

Кивнув, я поднялся со стула и направился к барной стойке, и тут снова почувствовал на себе взгляд. И нет, не очередных хмурых интуристов, а все того тощего хрена с пасьянсом. Он уже расположился на столом в другой стороне заведения.

Блин, выглядит же вполне мирно, но что-то в нем не то.

Ага, кажется я вспомнил, где я видел это неприметное иссушенное лицо. В поезде! Он зашел на той же остановке, что и Ди, сидел неподалеку в ресторане и еще разок попался мне в коридоре.

И глаза такие, словно сейчас вывалятся из орбит, превратятся в две пули и разнесут мне голову.

Но стоило нашим взглядом столкнуться, как этот мужичок мигом опустил глазки на свои карты.

Получается, Ди не одна такая, кто совершенно случайно спешил на тот же дирижабль, что и мы? Или же у меня паранойя?

Тут мне пришли на ум ее слова о том, что в Императорском спецрейсе постоянно творятся всякие истории, а раз одна из этих историй не закончилась там, то почему бы ей плавно не перетечь на борт дирижабля. И, кажется, главные действующие лица снова здесь.

Но стоило мне невзначай сделать крюк в его сторону, как между нами вклинилась не совсем трезвая компашка. С трудом обогнув их, я нашел стул, на котором сидел зализанный хрен, абсолютно пустым.

Да уж… Свалил, падла. Мои подозрения возросли стократно, но поднимать тревогу пока рано. Может быть, это просто совпадение, и у него просто слабый мочевой пузырь?

Выпросив у бармена штопор, я вернулся к нашему столику, и заметил там крайне примечательную картину.

Девушки уже умудрились как-то раскупорить бутылку и выпить по бокалу. Между изящных пальцев графини Ди дымилась сигарилла на тонком мундштуке.

— Ах, а вот и наш герой! — улыбнулась она при виде меня. — А мы как раз говорили о вас, Евгений.

— Обо мне? — нахмурился я и присел на свое место. — И о чем же?

— О том, что к вам на дирижабле повышенное внимание, — хихикнула баронесса и сделала затяжку.

— Это все из-за моего чемодана?

— Нет, просто вы с инквизитором крайне заметные персоны. Весь дирижабль только вас одних и обсуждает. Видите, сзади группу молодых людей?

Я слегка обернулся и, ожидая заметить своего незаметного друга, узрел кучку из пяти болезненного вида мужчин в пиджаках. Кажется, они были среди тех «болельщиков», которые очень хотели намять бока интуристам? Интересно, с каким счетом закончились те «дружеские» соревнования?

— Они уже ищут повод вызвать вас на дуэль, — сказала Ди, — и останавливает их только одно.

— Что же?

— Другая группа, которая хочет того же, — кивнула она на еще одну компанию у барной стойки. И да, это были парни из Рейха.

— С рейховцами понятно, а чем я так не угодил нашим парням?

— Для них вы гадкий утенок, который волею судеб оказался среди лебедей на «Икаре». После того, как вы, как они считают, публично унизили их на арене, вырвав у них победу над Монмераем, им хочется вашей крови. Они заливаются шампанским уже полчаса и ждут, когда вас можно будет «поймать».

— Это сугубо их дурость. А вы как считаете, я достоин находиться на «Икаре»?

— Я придерживаюсь иных взглядов, и считаю, что чем меньше среди нас будет людей, обязанных своим местом лишь положением их родителей, тем лучше.

— Значит, вы ошиблись во мне. Мой род далеко не из самых последних. Отец когда-то давно прибыл из самой столицы, где он был первым среди первых.

— Ага, но вы же опальный? Не отнекивайтесь, я знаю, что да.

— Много же вы обо мне узнали всего лишь за пару вечеров. А вот я о вас не знаю ничего, графиня. И графиня ли вы, или это всего лишь псевдоним?

— Я же сказала, что путешествую инкогнито, как и…

И тут свет потух и музыканты заиграли медляк. Глаза дам тут же засверкали, и парочки начали стягиваться на танцпол.

Я еще немного посверлил мою новую знакомую взглядом, но она замолчала. Затем протянул руку сестре.

— Эх, Женька, ты еще и танцевать умеешь? — смутилась Настя.

— Возможно… — честно признался я, как-то даже и не подумав покопаться в своей дырявой памяти на предмет такого примитивного навыка, как умение вести партнершу.

Ладно, заодно и проверим.

Сестра же резко замотала головой и, покраснев как помидор, опустила глаза в стол.

— Ты чего, не танцуешь?

— Да ну… — буркнула она. — Глупое занятие для дураков!

А вот глаза Ди засияли так, что я едва не ослеп.

— Как насчет меня, барон С.?

— Как раз хотел вас пригласить, — протянул я руку коварной интриганке.

Ди чувствовала себя на танцполе настолько уверенно, что поначалу я не мог за ней угнаться, но все же с решительностью взял дело — вернее разгорячившуюся даму — в свои руки.

Ди улыбнулась и прижалась ко мне всем своим стройным станом, игриво коснувшись меня ножкой. Ее гибкая талия отзывалась на каждое мое движение.

Мы танцевали, а я то и дело замечал на себе взгляды, и крайне недобрые. Рейховцы, бретеры-аристократы, мутный тип с зализанными волосами, кто еще сегодня хочет пригласить меня на «танец»?

А очаровашка Ди, словно не замечая ничего вокруг, продолжала самозабвенно вертеться у меня в руках и касаться меня то грудью, то бедром. Очень настойчиво, как будто…

Как будто она оказались на поезде совершенно случайно и сейчас решила замутить интрижку с молодым и неоперившимся бароном? И на этот дирижабль она успела потому что так «звезды сошлись», не так ли?

Эту игру пора заканчивать.

— Не трудитесь, Ди, — шепнул я ей на ухо. — Я уже вижу вас насквозь. Вы подобрались ко мне настолько близко, насколько это вообще возможно.

— В самом деле? — улыбнулась она. — Но я думаю, можно и еще ближе…

И ее полные губы раскрылись.

— Нет, — и я коснулся их пальцем, а затем зашептал ей на ухо. — С той, кто чуть не сбросил поезд в пропасть, у меня нет и не может быть никакой близости. Знайте, что если вы сглупите, я убью вас немедленно.

Ди вздрогнула и ее глаза блеснули. Ага, знает, о чем разговор! Только попробуй выкинуть какой-нибудь трюк. Мои когти и шипы наготове.

Однако она не отстранилась и даже не закричала, а…

Прижалась сильнее⁈

Глава 8

— Неужели, вы верите, что я способна на такое? — шепнула Ди мне на ухо.

— Не придуривайтесь, — ответил я, — мы с вами уже встречались в… неформальной обстановке. Забыли? Или вы просто любительница прогуляться ночью по крыше поезда?

Ди сжала зубы и немного отстранилась. Я же крепко держал ее в объятиях, и мы продолжили покачиваться в танце.

Для окружающих мы всего лишь парочка, которая почти дошла до апогея. Но я был настороже. Пусть только попробует выкинуть глупость — броня уже нарощена в самых важных местах, а шипы готовы пронзить ей самое дорогое.

Надо бы увести ее подальше от глаз и как следует допросить. А то еще реально выкинет что-нибудь, и тогда придется убить свою партнершу на глазах у всего «Икара».

— Это не то, о чем вы подумали, Евгений, — Ди нежно погладила меня по шее и снова приблизилась к уху. — Мне не нужна ваша жизнь. Правда. Ди хорошая, если ее не злить.

— В самом деле? А вот факты говорят о другом. Кто вас подослал, чтобы убить меня, а еще и уничтожить целый поезд, чтобы замести следы? Не отпирайтесь, я все равно узнаю.

И я сжал ей руку, кольнув интриганку Искрой. Ди задрожала, но не отстранилась.

— Нет, вы ошибаетесь, Евгений, — твердо произнесла она и сжала мне плечо. — Да, я была на поезде, чтобы убить, но не сотни ни в чем не повинных идиотов во фраках, а всего одного человека, и, наверное, ради этого я до сих пор дышу. Сбросить поезд в пропасть пытался Угорь.

— Угорь⁈ Какой еще к черту…

— Помните мужчину, который зашел со мной в Петропавловске? Вы тогда помогали мне подняться в тамбур. Он стоял как раз за моей спиной, а потом сидел неподалеку в ресторане…

Легко было трактовать ее слова как ложь, но ведь я и сам начал подумывать, что он здесь не просто так. Вот только раз она про него знает, они запросто могут работать в паре.

Я пробежал глазами по полутемному залу, но ничего кроме бледных пятен на месте лиц, мне разглядеть так и не удалось.

— Тогда, что вы делали тогда на крыше состава?

— Я собиралась пробраться в локомотив, чтобы разбудить машинистов, но на крыше меня остановил мужчина в глухом шлеме. Угорь!

— Нет, это был я… И я лез в локомотив по той же причине, что и вы.

— Это были вы⁈ Мы чуть не убили друг друга!

В физиогномике я всегда разбирался хорошо, и сейчас был уверен, что она говорит правду. Или же она просто гениальная актриса.

— Твою мать… — прошипел я, а музыка вдруг затихла, и со всех концов зала раздались оглушительные аплодисменты.

Место Угря пустовало. Где Настя⁈

— А что… — начал я, но не договорил.

Ди, которую я все еще держал за талию, будто взорвалась, а по залу разлетелись черные вороны.

— Вот это номер! — закричали со всех сторон, и тут музыканты заиграли быстрый танец.

Сука!!! Я бросился в погоню за вороньем, однако веселящиеся балбесы мне здорово мешали. С огромным трудом протолкнувшись в коридор, я потерял последнюю птицу из виду.

Проклятье! И кого прикажете искать? Настю, неуловимого Угря или эту полоумную графиню?

Или может быть Гаму? Она тоже прохлаждается невесть где.

Добравшись до каюты, я ворвался внутрь и увидел Настю, которая спокойно сидела в кресле и листала книжку. Красавка спал у нее в ногах, свернувшись калачиком.

Я выдохнул.

— Ты уже натанцевался? — встретила меня сестра кривой ухмылкой. — Прости, что ушла — глаза уже слипаются. Ну что на боковую, или…

— Гаму видела?

— Она не приходила, — пожала плечами сестра. — Видать, все еще гуляет.

Очень вряд ли Угорь захочет связываться с инквизитором, но все же оставлять ее мирно ползающей по коридорам мне не слишком улыбалось.

— Пойдем поищем ее, а не то…

И тут по дирижаблю прошлась волна сильной вибрации.

— Что такое? — напряглась Настя.

— Внимание! Внимание, уважаемые гости «Икара»! — раздался веселый голос из динамиков. — Мы пролетаем над Саратовским Осколком. Прорыв и ликвидация в самом разгаре. Предлагаем проследовать к иллюминаторам, чтобы не пропустить все самое интересное!

Под нами грохнуло, а дирижабль слегка дернулся.

— Кажется, представление началось, — пробормотал я, и мы с Настей вышли на балкон.

Солнце уже закатывалось за горизонт, а под нами распростерлись выжженные руины города. В центре один за другим росли сверкающие Монолиты, а по краям цепочками стягивалась техника. Грохотали пушки, сверкали заклинания, рев и крики терзали уши.

А еще до одури пахло розами.

— Красиво… — послышалось с соседнего балкона. Там стояла парочка и с упоением вглядывалась в бинокли.

— Отвратительно, — фыркнула Настя, а в следующую секунду парень заключил девушку в объятья, и они начали целоваться.

Сестра зашипела, и мы вернулись в каюту.

— Нет, ну ты видел этих извращенцев⁈

Разразился жуткий рев и рядом с окнами пронеслась гарпия. Загрохотали пулеметы, и ее разорвало напополам. Она ударилась о стену и рухнула вниз.

— Они там совсем чокнулись!!! — зашипела Настя и выскочила на балкон. — Эй, вы двое, а ну валите с балкона, пока целы!

— Насть, да и хер с ними. Хотят острых ощущений, пусть хоть потрахаются там.

— Нет, я этого просто так не оставлю! Ну, Шемякин! — воскликнула она и направилась к выходу из каюты.

— Ты куда? — спросил я, выходя за ней в коридор.

— Пойду вправлю капитану мозги! — бросила она через плечо и, мелькнув как звездочка, скрылась за углом.

— Настя! Блин!

Раздосадованный я вернулся в каюту. Конечно, гоняться за неугомонной сеструхой по всей палубе — та еще морока, но вдруг где-то там ее уже поджидает Угорь.

— Хозяин… — зевнул Красавка. — Ужин?

— Вот кому-кому, а тебе пробежаться не помешает, — хмыкнул я и выглянул в коридор.

Нет уж, если Красавка будет бегать за Настей открыто, то проблем не оберешься. Запрут бедолагу в багажное отделение вместе с Берсом, а нам еще и штраф впаяют.

Я закрыл дверь, и тут мне на глаза попалась еле заметная вентиляционная решетка под потолком.

— А ну-ка иди сюда! — поманил я Красавку, и мой питомец охотно спрыгнул на пол. Я же подошел к решетке, немного поколдовал с болтами, и она быстро отошла.

— Помнишь же как пахнет Настя? — наклонился я Красавке. — Точно помнишь, ты же просидел в ее чемодане час, а то и больше.

— Да! Лавандой!

— Вот. Ползи на этот запах и найди ее, но не вздумай показываться никому на глаза. Если увидишь, что рядом с ней крутится какой-то мудак с явно недобрыми намерениями, то разрешаю тебе его сожрать. Но только когда он сам решит себя выдать и нападет на Настю, понял?

— Да. Жрать мудаков, которые будут жрать Настю!

— Молоток. Давай. Вернется сестра целая и невредимая, получишь котлету размером со шкаф.

Довольно облизнувшись, Красавка пропал в вентиляции. Я же, запоздало обдумывая, где найти такую котлету, приладил решетку на место и вышел из каюты.

Конечно, такие меры, возможно, и излишни. Вряд ли Угорь решится убивать сестру прямо на глазах у многочисленных зевак. На капитанском мостике ей тоже едва ли что-то грозит — разве что излишнее внимание капитана Шемякина.

Но береженого бог бережет.

У смотрового окна собралась целая толпа — за ним алело зарево, а публика знай себе охала, хлопала в ладоши, да пялилась на творящееся внизу безобразие. Я бегло просмотрел спины в поисках сгорбленной фигуры в инквизиторском сюртуке, но не узнал ни одного затылка.

Ди тоже не было видно, и это меня напрягло. И о каком пассажире она говорила? Уж не о…

— Эй, парень! — раздался голос сзади, и я повернулся.

Ко мне подходила та самая пятерка аристократов, которые наблюдали за мной в ресторане. Их лица были зелеными как у жаб, а один и вовсе еле держался на ногах. Идиоты совсем не умели пить.

— Отойдем? — белобрысый аристократ кивнул в соседний коридор, где никого не было.

— Спасибо, я не танцую, — бросил я, собираясь свалить, но один из них заступил мне дорогу.

— Значит, поговорим прямо тут, — ухмыльнулся аристократ. — Ты, вроде, сынок того ссыльного, Скалозубова, да?

— А вам автограф нужен? Прости, но ручку я забыл в других брюках.

— Шутник, да? Мы тоже с парнями шутники. Тебе придется принести нам извинения за то, что ты устроил на арене.

— А что я сделал? Всего лишь показал рейховцам их место…

Судя по их помятому виду, им вломили по первое число. Двое подволакивали ногу, а у одного рука висела на перевязи. Не только пить не умеют, но еще и фехтуют крайне паршиво.

— … и вам бы стоило взять у меня пару уроков, — заметил я, окинув опухшее дурачье презрительным взглядом.

— Слышь! — сделал шаг вперед здоровяк, но товарищ схватил его за руку.

— Не здесь, идиот… — шикнул он и ткнул в меня пальцем с родовым перстнем. — В общем, либо ты извиняешься, либо…

— Либо «что»?

Страсть как хотелось впечатать ему в наглую рожу кулак, покрытый толстым слоем металла, но у меня были дела поважней драки с очередными идиотами.

— Либо будем драться, щенок! — выкрикнул аристократ, сорвал с руки перчатку и швырнул мне ее в лицо.

Я бы легко увернулся, но между нами появилась широкая ладонь и на лету поймала перчатку.

— Ты обронил это, пацан, — смял перчатку Жук и бросил хозяину под ноги. — У вас есть три секунды чтобы свалить. Раз.

— Ты чего, охренел горбатый⁈ — взвизгнул аристократ. — Ты знаешь, кто мой оте…

Но тут глаза майора Жука загорелись так ярко, что все пятеро отшатнулись. Публика у окон тоже начала оборачиваться в нашу сторону.

— Два…

Он сделал шаг, и парень который стоял дальше всех и едва держался на ногах, неожиданно сложился пополам и его начало выворачивать прямо на пол.

— Три… Блин, что за дрянь? — он брезгливо махнул рукой на упавшего аристократа. — Отнесите этого придурка в лазарет, он, кажется, умеет пить только молоко с газировкой.

Товарищи бедолаги, ругаясь, подхватили его под руки и потащили прочь.

Любитель швырять перчатки кинул на меня недобрый взгляд, но тут и ему самому стало нехорошо, и он, сжав зубы, поспешил за друзьями.

— Что-то нынче много народу в лазарете, — нахмурился Жук. — Я только что проходил мимо, там уже человек десять, и все лежат без задних ног. Совпадение?

— Не думаю, — проговорил я, осматривая народ.

— А ты что тут? — спросил Жук, сверля меня своими черными глазищами. — Тоже хочешь поглядеть, как проливают кровь за Империю, Скалозубов?

— Спасибо, я предпочитаю проливать ее сам. Разумеется не свою.

— Надеюсь не на пустых дуэлях с пропойцами?

— Нет. Фаустово — довольно горячий феод, и там не до дуэлей.

— Фаустово… Фаустово… — задумался Жук. — Уж не рядом ли с Омском?

— С ним самым. Буквально несколько дней назад, у нас за одно утро открылось семь Монолитов, а в предыдущее четыре.

— И ты всех их закрыл?

— Не все лично я, конечно. Но с помощью моих ликвидаторов и при поддержке Зубра с одной вашей знакомой студенткой ГАРМа мы справились.

— Хах! — Жук оскалился. — Вообще не сомневался в Саблиной. Она везде найдет проблемы на свою задницу!

— Это правда. Пришлось слазить в глотку к Диву, чтобы вытащить ее, — я еще раз осмотрелся.

— Куда слазить? К Диву в пасть? — Жук недоверчиво посмотрел на меня.

— Долгая история. Пусть сестра сама расскажет.

— Хм… — майор почесал подбородок. — Ну раз ты уже воробей стреляный, то никаких проблем на экзамене у тебя не будет. На нем лажают разве что сынки богатеньких остолопов, которые привыкли видеть Прорывы из окон своей каюты, — и он кивнул на толпу зевак у окна. — Собственно их там и отсеивают.

— Знаете, что за экзамен в этом году?

— Как мне сказали, набор нынче не слишком впечатляет. Всех конкурсантов решили бросить на Мантикору.

— Не слишком ли жестко? Мантикору я видел в Омске, и нам с соратницей удалось только отпилить ей лапу, прежде чем сделать ноги.

Лицо Жука превратилось в каменную маску, и десяток секунд он сверлил меня тяжелым взглядом. В глубине его глаз сверкали синие искорки.

— Что-то не так? — спросил я, выдержав его взгляд.

— Мой опыт говорит, что такие разговоры, как правило, сильно преувеличены. Но вот что-то мне подсказывает, что ты не врешь. Какого цвета у нее глаза?

— У мантикоры? Голубые.

— А чем пахнет изо рта?

— Простите, у меня не было времени с ней целоваться. Мы со спутницей спешили. Чем воняло внутри у Дива тоже не скажу, фильтры «Фауста» по счастью справились, но вряд ли фиалками.

Жук расхохотался. Я же только слегка улыбнулся.

— Да, обе эти твари очень опасные, — наконец, заговорил он. — А Мантикора еще и с «приветом». Раз ты сбежал, то тебе повезло. Мантикора редко убивает противников, если с ней драться один на один. Чаще она просто покалечит и утащит в нору, а там… В общем, не буду портить тебе вечер.

— Я крепкий орешек с крепким желудком.

— Это хорошо. Тогда представь, Евгений, что их десять. А у тебя в пистолете всего один патрон. Стал бы ты драться, или… — ухмыльнулся Жук и приставил палец к голове. — Чего проще?..

— Я буду драться до конца.

— Раз так, то ты начинаешь мне нравиться, — хмыкнул майор и ударил меня по плечу. — Давай-ка ты придешь в кают-компанию через час, и мы с тобой побеседуем более, так сказать, предметно. И если меня все устроит, может, тебе и не придется сдавать экзамен.

— Хотите проэкзаменовать меня лично?

— Можно сказать и так. Раз ты рвешься в бой, то мы нашли друг друга. Мне нужны хорошие бойцы, и после учебки я могу забрать тебя в свое подразделение. Будешь служить вместе с сестрой. Как тебе идея?

— Отличная! С Настей я в огонь и в воду.

— Хороший настрой. Тогда до встречи. И не наедайся слишком сильно. А еще знай — алкоголь тут полное дерьмо.

Мы раскланялись, и Жук двинулся прочь.

Хмм… Если он не шутит, то такой «экстренный» экзамен мне только на руку.

Я вытащил телефон. Набрать что ли Зубра? Что-то давно он не беспокоил меня звонками. Интересно, как…

Нет связи. А точно! Под нами Монолитов десять, не меньше.

Зевак на меня оглядывалось все больше, а я отправился на поиски.

Через пятнадцать минут я чертыхался как сапожник. Облазил весь этаж, но ни ее, ни Ди, мне не удалось отыскать.

Блин, Гама перемещается со скоростью улитки, и как она умудрилась потеряться на этом чертовом дирижабле⁈

И меня будто пробило электрическим разрядом. Кажется, я догадался какого именно пассажира задумала убить Ди.

* * *

Шипя и отдыхая каждые несколько шагов, Амальгама удалялась от толпы, криков и постоянно оглядывающихся на нее аристократов — через кучу ступенек и коридоров и за дверь, на которой написано «посторонним вход воспрещен». Лучше не придумаешь.

Еще немного, и она выбралась на открытую железную лестницу, огибающую «гондолу» по периметру и уходящую вверх — на сам аэростат. Но туда не удастся забраться при всем желании. Итак едва дотащилась досюда.

С высоты чудовищная бойня, происходящая на земле, казалась милым и красочным представлением. Сразу вспомнился Омск, и как там горела земля. И еще сотни, и сотни битв, в которых Амальгаме удалось поучаствовать. И неужели на этом все?

Грохотали пушки, трещали пулеметы, а ветер терзал новое лицо до боли.

Она прислонилась к поручням и закурила. Да, Амальгама не курит, но это тело сигаретой не удивить. Да и какой теперь смысл беречься, если ей отведено от силы сутки, а потом начнут отказывать ноги, а за ними и все остальное?

Снова «сбрасывать балласт», а зачем? К чему обманывать себя? Они с Неро не успеют разыскать новое тело без убийств и грязи. А значит, все кончено.

Даже забавно. И именно так выглядит старость? А ведь когда-то даже и подумать смешно было, что всесильной Амальгаме и вправду придется ходить с палочкой и шипеть от боли каждый шаг.

Что творилось у тела в закромах, не хотелось даже думать. В животе со вчерашней ночи и крошки не было, а изнутри не доносилось ни звука — наверное, все процессы встали. С утра пришлось выплюнуть уже шестой зуб, а они все качались, проклятые…

Тьфу! Вот и еще один улетел в пропасть… Далеко-далеко…

К чему ломать комедию? Эта летающая крепость — гроб, который несет старушку Амальгаму в объятия вечности. А раз так, то пошло оно все!

Она вытащила череп из сумки и еще раз всмотрелась в черные глазные впадины.

Хрясь! — и он треснул в ее пальцах, а затем осколки подхватило ветром, и они улетели вниз.

Гама проводила их взглядом, затем навалилась на перила и сжала холодный металл до боли в костяшках.

Просто закрыть глаза и спрыгнуть, а там…

Интересно, что там? В бога и прочую чепуху Гама не верила никогда, но и представить то, что там — за гранью — лишь чернота и пустота, было тяжело.

Давай! Сделай шаг, закрой глаза и отдайся ветру. Даже больно не будет, разве что какой-то миг, и…

Нет!

Гама со злости на себя сломала еще один зуб. Тьфу, и это говоришь ты, Амальгама⁈ Сдалась так просто, когда в запасе еще целые сутки, за которые может произойти вообще все, что угодно. Вон какая очередь в лазарет — один из этих хреновых бретеров легко за ночь может откинуть копыта.

Нахрена она вообще сюда приперлась? Лучше пойти туда и покараулить клиента на тот свет… Если есть хоть какой-то шанс выжить и продолжить служить хозяину, его необходимо использовать!

Внезапно зазвонил телефон, и Гама вздрогнула, ведь у нее отродясь не было мобильника. Неужели это трубка Горна⁈ И она звонит? Прямо над Монолитами?

Она вытащила телефон из внутреннего кармана и целую минуту тупо пялилась на звонилку, на которой высветилась одна буква.

«К.»

От авторов:

Дорогие друзья! Больше тысячи читателей на последней главе, а лайков всего триста. Непорядок! Нам срочно нужна мотивация продолжать выкладывать большие главы.

Если что лайки — это сердечки перед словом «нравится», рядом с обложкой книги.

Приятного чтения!

Глава 9

— Слушаю, — произнесла Гама.

— Борис Сергеевич, добрый вечер, — проговорили в трубке елейным голоском. — Надеюсь, я не отвлекаю вас от важных дел?

— Мое важное дело сейчас тлеет на кончике моей сигареты, — пробурчала Гама в трубку.

— Вы уже выехали из Фаустово?

— Да, и я на всех парах мчусь в объятья столицы. Надеюсь, вы мне звоните не для того, чтобы завлечь меня на какую-то вечеринку…

Снизу раздался чудовищный взрыв, и из бушующего пламени вырвался горящий и ревущий Див. Загрохотали пулеметы, засверкали молнии, а в воздухе запахло порохом и озоном. В следующую секунду ликвидаторы с криком «Ура!» поднялись в атаку.

— … потому что если ваша вечеринка не похожа на эту, ноги моей у вас не будет.

— У вас там, как я погляжу, жарко? Что, капитан дирижабля сдался под напором аристократии, и вертится вокруг Осколка мотылек вокруг лампочки?

— Да… Странно, что связь еще работает.

— С учетом сколько денег было потрачено вашим начальством для закупок нексоритовых телефонов, — захихикал собеседник, — странно было, если бы она не работала.

Вашим? Хм… То есть звонит не сотрудник Тайной Канцелярии. Это надо учесть.

— Отлично, значит, я богат. Прежде чем я швырну свое богатство в пролетающую мимо гарпию, вы скажете мне что-нибудь осмысленное?

Швырнуть телефон Гама не успела — пролетающую мимо гарпию срезала очередь из турели. Окровавленная тварь с визгом рухнула вниз.

— Ах, да… — голос стал серьезным. — Слышал я, что в Фаустово с вами произошел конфуз… Разговоры о вашем провале и той позорной бойне в следственном изоляторе уже протекли на самый верх.

— Просто не повезло. Сотрудник слетел с катушек и решил убить подследственного. Пришлось объяснить ему, что значит презумпция невиновности.

— Да… И тем не менее, он ваш сотрудник. Вашей персоной недовольны в окружении Императора. Фаустово — всего лишь точка на карте, но вот репутация инквизиции должна быть безупречна в любом уголке Империи. К тому же, дело касалось все того же Скалозубова, с которым в прошлый раз у Тайной Канцелярии уже случился провал. И вот дело еще даже не началось, а организация снова села в лужу.

— Прискорбно. Буду держать ответ перед начальством, когда эта посудина домчит нас до столицы.

— Речь не только о вашем начальстве. Вы поставили черное пятно на репутацию Тайной Канцелярии, а значит, и на репутацию Императора. И это в тот самый момент, когда повсюду ползают шпионы Рейха, а в Тайной Канцелярии начинаются чистки.

— Спасибо за то, что разжевали, но это было не обязательно. Я понял вас с первого раза. К тому же и я так знаю, что крупно облажался и расстроил многих людей.

Гама рассмеялась — ей начинала нравится эта игра. Бедняга Горн! Был бы в этой шкуре настоящий Борис Сергеевич, наверное, тоже думал бы о том, чтобы сигануть в пропасть вниз головой.

— Только вот я не понял, — продолжила нексонианка, выдувая очередную порцию дыма. — К чему вы клоните, уважаемый доброжелатель?

— К тому что, стоит вам сойти с дирижабля, вас примут.

И в трубке замолчали, очевидно, в ожидании реакции. Но Гама только откашлялась и не стала радовать «доброжелателя» раньше времени.

— Борис Сергеевич, вы там? Вы слышали, что я вам сказал? Вы же понимаете значение слова «примут»?

— Ясно и четко. Возьмут за жопу, отведут в кутузку, отм***ают как следует и заставят подписать всякую чушь про работу на разведку Рейха. Затем в торжественной обстановке сломают над головой шпагу, а потом из зала суда спустят через камнедробилку, а следом и в унитаз. Вы же это имели в виду?

На том конце «провода» воцарилась напряженная тишина. Гама молча курила и не торопила собеседника.

— В целом… так. Вам, впрочем, лучше знать. Кажется, вы не особо удивлены?

— Молодой человек, все служащие в Тайной Канцелярии, могут оказаться на моем месте. Вы что-то хотите мне предложить, или мне уже можно надевать парашют и прыгать с дирижабля?

— Постойте, Борис Сергеевич! Я вам предлагаю помощь, чтобы вам не пришлось залегать на дно! Против вас уже готово дело, и я вас уверяю, на свободу вы уже не выйдете.

— Прискорбно. Я весь внимание.

— Я могу шепнуть кое-кому наверху, что вы всего лишь больной старик, на которого нечего тратить бумагу и силы личного состава. Они переключатся на вашу помощницу Гертруду Михайловну, а вас тихо и мирно проводят на пенсию. Иных вариантов для вас нет. Либо так, либо в руки ваших коллег, и, судя по последним известиям, жалеть они никого не собираются. Близится большая война. Надеюсь, вы понимаете откуда дует ветер?

— Угу, — буркнула Гама. — Так что я должен сделать?

— Вы должны закончить дело, ради которого вас и отправили в Фаустово, то есть избавиться от Скалозубова. У меня на столе уже лежит конверт, который я могу отправить по известному адресу, но я сделаю это только тогда, когда будут точно знать, что Евгений Скалозубов не доедет до ГАРМа. Сделайте все красиво, и вы доживете свою жизнь как обычный старик… а не как воющий кусок мяса, которого заставляют подписать «чистосердечку», заляпанную его же кровью.

— Хорошо, я подумаю над этим вашим предложением, — вздохнула Гама. — Всего доброго.

— Стойте, Горн, вы поняли, что я вам ска…

— Хотя нет, стой. Я уже подумал.

— И?

— Мой ответ «нет». И можешь засунуть его туда, где ночует твоя честь, грязный ублюдок.

Гама сбросила звонок.

Конечно, можно было сделать вид, что задание принято, но тогда под удар могла попасть та инквизиторша, с которой хозяин так мило «беседовал» в тамбуре. А она, похоже, баба неплохая.

Да уж, вот так дела. Надо вернуться к Неро и сообщить о том, какие «интересные» предложения поступают его преосвященству. Возможно, в столице его тоже «примут», а значит…

Сука! Хотела же, не торопясь, добраться до лазарета, и вот — несись теперь сломя голову. А там снова лестницы, коридоры и еще раз лестницы…

Она щелчком отправила бычок вниз и тут услышала шаги.

К ней подходила незнакомая дамочка в вечернем платье. Свою широкополую шляпу она придерживала рукой.

— Ваше преосвященство, вам помочь? — спросила она, глупо улыбаясь.

— Нет! — раздраженно отмахнулась Амальгама. — Идите, куда шли, мне не нужна ваша…

Но тут ее уверенно подхватили под локоть.

— Слушай ты, женщина! — скрипнул зубами пробудившийся Горн, и тут…

Ей в сердце устремился кинжал.

Гама среагировала молниеносно, и подставила руку. Острие прошло сквозь ладонь, а она сама схватила дамочку за шею и, собрав остаток сил, приложила головой о внешнюю стену дирижабля. Та охнула и тут же обернулась стаей каркающих воронов.

Птицы забились вокруг Гамы, а затем улетели ей за спину. Зарычав, она вырвала кинжал из ладони и, развернувшись, швырнула его в противницу.

Дзинь! — и кинжал отлетел в сторону, а убийца уже бежала на Гаму, и в ее руках вращались два металлических веера, а глаза…

Глаза незнакомки светились зеленым!

Амальгама опешила, но покрепче перехватила трость. Рукоятка щелкнула, и через мгновение в ее руках сверкала длинная рапира.

Веера встретились с лезвием, раздался звон, а во все стороны полетели искры. Обменявшись парой ударов, противники отошли на шаг назад.

— Назови мне свое имя, дитя! — закричала Гама на языке Нексуса и тоже полыхнула глазами. — Кто из Королей послал тебя?

Незнакомка охнула и едва не пропустила выпад. Снова забились крылья, и стайка воронья разлетелась в стороны, но на этот раз она и стала заходить противнице с тыла.

Черный пернатый ручеек перетек на соседнюю лестницу, и незнакомка материализовалась уже там.

— Кто ты⁈ — закричала она. — Что ты сделала с Горном⁈

Гама коснулась рассеченной кожи на щеке, из которой не вытекло ни капли крови, а потом улыбнулась и убрала оружие.

— Предлагаю обсудить это в другом месте, а заодно и выпить!

* * *

Отчаявшись найти Гаму в коридорах, я на удачу вернулся в ресторан, и на тебе!

Сидит себе в укромном уголке и мирно потягивает вискарь, а за тем же столиком вальяжно расположилась та, кого я точно не ожидал застать в подобной компании.

Графиня Ди. Курит и общается с Амаль… в смысле, с Горном⁈ Смелая девица однако — сидит и болтает как будто ничего не произошло!

Я решительно направился к ним. Хорошо, что ошибся, и убивать Горна она, похоже, не планировала. Тогда кого?

— Ди, какого?..

— Прошу прощения за внезапное исчезновение, — остановила она меня жестом. — Перенервничала.

— Такая как ты должна иметь броню, а не нервы, — хмыкнула Гама. — Присаживайтесь, Евгений. Нам есть, что обсудить втроем.

Я оглянулся — ближайшие столики были свободны, и мы вполне могли пообщаться откровенно.

— Сначала пусть она расскажет, чью жизнь так спешила забрать?

— Горна, — тихо произнесла Ди. — Я готовилась убить его несколько лет. И вот…

И она скосила глаза на Гаму.

— Случай представился.

— Какая неприятность! — с улыбкой выдохнула нексонианка и закинула в себя еще один стопарик.

Ди не отставала. Кажется, обе дамочки решили сегодня как следует надраться. Я был слегка фраппирован.

— Мне пришлось выслеживать его целый год, — сказала Ди, хлюпнув носом, и оперлась локтями о столешницу. — Следила за всеми его перемещениями, но с ним постоянно присутствовало это чудовище по имени Людвиг, а еще его белобрысая сука помощница.

— И вот инквизитор остался совсем один в купе Императорского спецрейса, — ухмыльнулась Гама. — Совсем один, опозоренный и оплеванный. Наверное бежала на поезд, сверкая пятками?

Ди промолчала. Хлоп! — и еще одна рюмка опустела.

— Много денег отдали за такую информацию? — спросил я.

— Очень… Но я привыкла всегда держать ухо востро и знать все и обо всех, — и она ответила на мой вопросительный взгляд, а затем приблизилась: — Дождавшись ночи, я забралась в купе к Горну, а там…

— Лежал лишь его хладный труп?

— Да, — кивнула она и крепко затянулась.

Я едва сдержался, чтобы не отставить подальше бутылку с коньяком. Дамочка, похоже, потеряла всякое чувство меры. Глаза уже блестели, а закуски видно не было.

— Не знала, что делать… — продолжила рассказывать Ди. — Радоваться или плакать… Эта мразь мертва, но… убила-то его не я. А потом мне страшно захотелось свалиться прямо в купе рядом с трупом того, кого я ненавидела столько лет, и просто уснуть…

— Хреновое чувство, — отозвалась Гама, и они обе навернули еще по стопарику.

— А ну-ка хорош! — осадил я их. — Она и так еле языком ворочает.

— Бросьте, хозяин, а лучше посочувствуйте нам обеим, — покачала головой Гама. — На нас алкоголь не действует.

— На кого это, на нас⁈

— К счастью, я вовремя почуяла газ в воздухе, а его я узнаю из тысячи, — сказала Ди, пропустив мой вопрос мимо ушей. — Сама пользовалась им неоднократно. Очень дорогой, но крайне эффективный способ усыпить целый вагон одной единственной шашкой. Угорь не пожалел их.

— И ты пошла спасать машинистов вместо того, чтобы просто свалить?

— Уж такая я благородная дурочка. Да и не хотелось бы, чтобы гибель поезда потом повесили на меня, — она грустно усмехнулась и, поглядев на Гаму, тихо добавила: — Вы даже не представляете, Евгений… Вот сейчас смотрю в это лицо, и снова хочу убить, даже зная, что та мразь уже сутки как мертва.

— Чем же он тебе так насолил? — спросил я.

Хотя глупый вопрос — такого мудака, как Горн, едва ли было за что любить в принципе.

— Мой муж, — сжала она зубы, и по щекам скатились две слезинки. — Горн сделал все, чтобы повесить его… из-за меня.

— В смысле из-за тебя?

Она подняла покрасневшие глаза. В них на какое-то неуловимое мгновение зажегся изумрудный свет.

— Понятно, — вздохнул я и пододвинул бутылку с коньяком уже себе, затем наполнил три рюмки и кивнул. Не чокаясь, мы выпили.

— Вот, Гама! — сказал я. — А ты говорила, что нексы не умеют испытывать чувство любви.

— Я считаю, что Ди всего лишь мстит за хозяина, к которому сильно привязалась, — отмахнулась Амальгама. — Убей Горн вашего отца, я бы тоже сделала все, чтобы расквитаться с ним. Но исключительно из чувства преданности, а не потому что втюрилась по самые гланды.

И она отчего-то начала смеяться, и этот смех был таким же жутким, как и облик Горна. Даже сидящие поодаль аристократы испуганно поглядели на веселящегося инквизитора.

— Заткнись… — прошипела Ди. — Убила бы и второй раз, и в третий! Пусть эта мразь хоть на Нексусе спрячется! Достала бы хоть в аду!

— Не волнуйся, — положил я руку на ее ладонь. — Горн мертвее мертвого, а моя подруга занимает это тело только вынужденно.

— И осталось ему недолго, — отозвалась Гама и повернулась к Ди. — Милочка, тебе там не тесно? Подвинься, будь душкой?

Ди ничего не ответила и посмотрела на меня.

— Давайте уже забудем про мои проблемы, Евгений. Вам нужно волноваться. Вокруг шеи вашей подруги затягивается удавка.

— Спасибо, но с этим Угрем мы как-нибудь справимся, — хмыкнула Гама.

— А он тут не один, — покачала головой Ди. — С ним еще трое бывалых киллеров: Змей, Крокодил и Кувалда. Всех четверых освободили из тюрьмы несколько недель назад, и за это время они успели унести жизни нескольких целей, которые перешли дорогу кое-кому на самом верху. А теперь прибыли на дирижабль, чтобы тоже убить Горна. Потерпев неудачу на поезде, они попробуют еще раз, и на этот раз будут действовать наверняка.

Я улыбнулся:

— Сдается мне, им нужен я. Горна убил Александр Герасимов, даже не спрашивайте, кто это. Он уже мертв, а Угорь наблюдает за мной второй день. Так что нет сомнений, кто его цель.

— Вот вообще не удивлена, — усмехнулась Гама и тут, будто что-то вспомнив, полезла в карман. — Кстати, хозяин, мне тут позвонил один доброхот… И он сделал Борису Сергеевичу интересное предложение…

Она положила на стол телефон. На экране горел последний контакт и всего одна буква — К.

— Дай угадаю. Убить меня?

— В точку. Горн сильно набедокурил, и это условие его выхода на пенсию. Еще он сообщил, что во Владимир мне ход заказан. В аэропорту уже ждут, чтобы отправить меня за решетку, а там скрутить в мясорубке. Возможно, та же судьба ждет и Гертруду Михайловну. Тот хрен на «проводе» пообещал Горну за исполнение заказа перевалить все его косяки на нее.

— Суки… — прошипел я, пытаясь осмыслить клубок все новых и новых проблем, которые все запутывались и запутывались с каждым часом. — Мы что-нибудь придумаем…

Но что?.. До посадки во Владимире осталось не так много времени, и не успеем мы выйти, как Гаму арестуют. Да и нас с Настей заодно, как «фельдшеров». А еще Герда…

Зараза… В первую очередь надо найти Гаме новое тело и срочно! Но где его взять?

— И не тебе одной, подруга, сегодня звонили, — вдруг снова заговорила Ди. — Еще кое-кому на этом судне тоже поступило предложение, от которого невозможно отказаться.

— Вашу ж мать! — закатил я глаза. — Опять по мою душу?..

— Да. Меня саму удивляет такой интерес к вашей персоне, Евгений, — Ди выпустила облачко дыма. — А звонили прославленному убийце, наемнику-одиночке, у которого много имен, и нет смысла перечислять их все.

— Да-а уж, — протянул я. — И что, он тоже здесь в этом ресторане, точит нож, чтобы вонзить его мне в сердце?

— Конечно. Как я сказала, у наемника много имен, но чаще всего его зовут Ворон. И это я, будем знакомы.

* * *

— Ладно, сделаем еще пару витков и поворачиваем, — кивнул капитан Шемякин рыжеволосой Розе, своей первой помощнице. — Посмотрели и будет с них. Нечего смущать парней там внизу, им и так нелегко приходится.

Они стояли на капитанском мостике и наблюдали за происходящим в передний иллюминатор. Внизу бушевало сразу три Дива, катались два Колеса, а ревущих Таурусов накопилась пара десятков. Монолитов вылезло уже десять штук, и из них волна за волной нескончаемым потоком лезли нексы.

Не хотел бы Шемякин сейчас оказаться на земле в шкуре ликвидатора. Как хорошо, что в свое время он пошел в авиацию, а не в пехтуру.

— Вениамин Харлампиевич, — подошел к нему второй помощник по имени Герман. — В лазарете умер уже третий больной.

— Сука, что с ними не так⁈ — скрипнул зубами капитан.

— Лекари говорят: либо серьезное отравление, либо… яд.

— Яд⁈ На моем корабле?

— И еще… Вас хочет видеть госпожа посол.

— О, нет… — напрягся Шемякин. — Что ей еще нужно? Рев Дива спать мешает? Сама же сказала, что ей плевать на Монолиты и наш небольшой вояж вокруг Осколка!

— Она не уточнила. Но она ждет вас в грузовом отделении. Мы пытались не пустить ее туда, но сами понимаете…

— Какого черта она там забыла⁈ — прошипел Шемякин и ткнул пальцем в двух членов экипажа. — Оба — за мной. Роза, за главную!

— Есть!

Час от часу не легче! Сначала больные аристократы, которые мрут как мухи, а с этими гостями из Рейха всегда проблем не оберешься: то им подавай VIP-купе и в срочном порядке выселяй оттуда важное лицо — со скандалом, естественно! — то помогай устроить их «багаж» из сорока пяти ящиков.

А внутри тела замученных ими же людей, которых в Рейхе назначили шпионами Империи! Никто на борту не удивиться, если во внезапной «болезни» тех бедолаг в лазарете тоже окажутся виноваты прихвостни Зи!

И какого черта Император терпит эту сволочь⁈ Давно пора поговорить с Рейхом на языке силы, а он все пытается «договориться» с этими мерзавцами!

Капитан широкими шагами двинулся по коридору, и тут дорогу ему перебежала черная кошка.

— Мяв! — заворчало жутковатого вида животное, погладев на капитана огромными зелеными глазами.

Вцепившись когтями за трубу, кошка забралась под потолок, и через мгновение мохнатый хвост исчез в вентиляции.

— Какого? — опешил капитан и сплюнул через левое плечо. — Что тут за зоопарк⁈

— Похоже, одного из пассажиров, — пожал плечами помощник.

— Безобразие, не корабль, а черт пойми что!

На входе в грузовой отсек их встретил один из амбалов, которые сопровождали свою мрачную госпожу. Хмурая рожа, зверский взгляд, лысина — ничего необычного.

— Фрау Зи ждет вас, капитан, — оскалился тип.

Шемякин не удостоил его даже взглядом и, оставив одного помощника у дверей, пересек порог.

Там явно что-то происходило. Он слышал какой-то шорох и скрип.

А вот и они — штабелями сложенные ящики, которые заняли половину грузового отсека. И их хозяйка фрау, отчего-то облаченная в черные армейские штаны и кожаную куртку-пилот. Она сидела на одном из ящиков и…

Гладила тело по щеке⁈ Крышка была откинута, и изнутри виднелось синее лицо с заострившимися чертами.

Не успел капитан привыкнуть к полумраку, как увидел в отсеке еще нескольких мордоворотов из ее свиты. Они спускали на пол один ящик за другим и вскрывали их монтировками.

— Что тут происходит, Фрау Зи⁈ — спросил капитан, напустив на себя побольше властности, но не забыв и щепотку учтивости.

— Не волнуйтесь, капитан, — покачала она головой и подняла на него сверкающие голубые глаза. — Всего лишь небольшая ревизия. Считаем наших «подопечных», чтобы все тела добрались до Владимира в целости.

— Зачем⁈ — удивился Шемякин, наблюдая как ее люди вскрывают очередной ящик. — Здесь созданы все условия для перевозки тел. Вскрывая их, вы сделаете только хуже!

— Еще пять минут капитан. Ревизия почти закончена.

— Многоуважаемая фрау, — вздохнул Шемякин. — Лучше бы вам поискать себе занятие в ресторане или на смотровой площадке. Там сейчас…

— Ненавижу компании вшивых русских аристократов, — поморщилась Зи. — Куча напыщенных жлобов, всех бы выкинула в пропасть. Впрочем в Рейхе не лучше — у нас подобных паразитов еще пруд пруди. Фюрер не успевает досылать патроны в обойму.

Она ухмыльнулась, и капитана прошиб холодный пот. В красоте этой Зи не откажешь, но вот находиться рядом с ней — нет, уж увольте. От нее и так тянет каким-то могильным холодком, а когда она так просто сидит рядом с телом, да еще и поглаживает его…

Чокнутая! Совсем поехали они там, в этом своем Рейхе!

Хватит! Дипломатия дипломатией, но это его корабль, и он тут за все отвечает.

Глаза капитана зажглись.

— Как капитан этого дирижабля, я приказываю вам закрыть все ящики и покинуть грузовой отсек! Здесь запрещено находиться посторонним и тем более вскрывать ящики с телами наших людей! Отойдите от них и немедленно!

— Мы обязательно уйдем, но когда я узнаю одну вещь, — сказала Зи, совсем не впечатлившись его демонстрацией силы. — Лучше присядьте. В ногах правды нет, как говорят в вашей стране.

И она постучала рукой по краю открытого ящика. Капитан остался недвижим.

— Как хотите, — вздохнула Зи и вытащила из кармашка косметичку. — Тогда скажите, капитан, после того, как мы закончим болтаться вокруг Осколка, мы же двинемся во Владимир прямым курсом?

Она вынула помаду с зеркальцем и как ни в чем не бывало принялась прихорашиваться.

— Да, конечно, — холодно проговорил Шемякин, наблюдая как эта сумасшедшая подкрашивает свои полные губы ярко-красной помадой. — Больше задержек не будет.

— А… Не можем ли мы сделать небольшой крюк?

— Крюк? Нет, невозможно!

Фрау соскочила с ящика и приблизилась к Шемякину. Он невольно сглотнул.

— Ну, пожалуйста, капитан… — вкрадчиво произнесла она, подойдя вплотную. — Неужели вы откажете послу, от которого зависит будущее вашей страны?

— Нет и еще раз нет! Мы и так выбились из графика.

— Жаль, — улыбнулась она и положила руки на грудь капитана, — я бы хотела попросить вас довести нас до Московского Осколка. Всегда хотела увидеть этот древний и пугающий город. Говорят, что это одно из самых опасных мест на Земле. Вы бывали там?

Сука, еще и сиськи свои выставила напоказ…

— Да, — холодно отозвался он и решительно отстранил чересчур обнаглевшую фрау, — но приближаться к нему на дирижабле, даже на таком надежном и мощном как «Икар», это чистое самоубийство. Самарский Осколок еще куда ни шло, но вот Москва — исключено. Даже за деньги!

— Не обижайте меня такими глупыми предположениями, — фыркнула Зи. — Никаких денег я вам предлагать не собираюсь. Лишь нечто очень ценное…

— Ценное?

— Да, — ухмыльнулась она. — В обмен на какой-то жалкий крючок до Москвы… Но раз вы отказываетесь.

И, взяв капитана под локоть, она обернулась к ящикам. Открытыми стояли уже два десятка штук, а ее люди все никак не желали останавливаться.

— Так прекратите это безобразие! — зарычал капитан, но Зи только расхохоталась, а сзади раздались шаги.

Шемякин обернулся. Это был лысый подручный этой ненормальной. В руках у него сверкал кинжал, с которого капала кровь.

Что за…

— Я хотела предложить вам жизнь… — произнесла Зи и щелкнула пальцами.

Шемякина тут же скрутило узлом, и не успел он оттолкнуть суку, как у него из ушей брызнула кровь.

Он рухнул на пол и еще минуту дергался, пытаясь справиться с болью. Напрасно, становилось только хуже.

Ему еще повезло, а вот его помощника буквально размазало по стене.

Зи уселась верхом на капитана, погладила его по груди и с теплой улыбкой посмотрела на ящики. Из ее носа потекла тонкая струйка крови, но она тут же смахнула ее рукавом.

Раздался скрип. Шемякин проследил за ее взглядом, и его парализовало от ужаса.

Из ящиков поднимались тела. Одно… Два… Десять! И все они повернулись к нему. Эти люди без сомнения были мертвы.

— Прошу, капитан, не сопротивляйтесь, — проворковала Зи, склонилась и погладила капитана по щеке. — Ваша вахта окончена.

Глава 10

Настя взбежала по лестнице на третий этаж и еще пять минут бродила по рабочей зоне. И где тут капитанский мостик? Кажется, она сразу повернула не в тот коридор. Блин, тут не дирижабль, а лабиринт какой-то!

Внезапно перед ней будто из ниоткуда возник мужчина в форме члена экипажа.

— Простите, сударыня, — строго произнес он, пытаясь взять ее под локоть, — но сюда можно заходить только персоналу. Прошу…

— Руки убрал! — Настя отскочила. — Я княжна Анастасия Саблина и хочу видеть капитана. Немедленно!

— Прошу прощения, но капитана сейчас нет, — мужчина отступил.

— Тогда кто главный на этой посудине? Проводите меня на мостик, у меня срочное дело!

Мужчина вздохнул, но все же поманил ее за собой.

Преодолев длинный коридор, они вышли к дверям на капитанский мостик.

Прямо впереди располагался широкий иллюминатор во всю стену, а под ним панель с кучей переключателей и кнопок. Посередине помещения стояло массивное кресло. Стоило Насте пересечь порог, как оно повернулось, и навстречу ей поднялась рыжеволосая дама в форме.

— Я Роза Константиновна Жук, первый помощник капитана Шемякина, — сказала она, а Настю кольнуло каким-то странным чувством.

Жук? Еще один? Вернее одна.

— К сожалению, капитан сейчас занят, и я его замещаю. Чем могу быть вам полезна, ваше сиятельство? — натянуто улыбнулась женщина.

— Может быть, ее сиятельство хочет полюбоваться красотами Самары из первых рядов? — тут же рядом нарисовался какой-то низкорослый малой и, подкручивая песочный ус, расплылся в довольной улыбке.

— Хватит с меня красот! — проговорила Настя и уперла кулаки в бока. — Немедленно уводите машину подальше. Это опасно и просто отвратительно!

— Что именно? — Роза слегка помрачнела.

— Вам еще и объяснять надо⁈ Там внизу гибнут люди, а вы смотрите на это как через сетку в зоопарке!

— Но, ваше сиятельство, это желание высокой публики, — снова влез коротышка и пожал плечами. — Обычное дело для дирижаблей, на которых путешествует цвет аристократии, вы не знали? Наша задача лишь подлететь к месту схватки как можно ближе и уйти невредимыми. В этом «Икару» нет равных, ведь…

Внезапно сверху раздалось протяжное:

УЭЭЭЭ! — как будто в какой-то глубокой-глубокой пещере проснулся дракон и недовольно заревел.

— Это что за хрень⁈ — напряглась мадам Жук, а за ней и вся команда.

Настя посмотрела на решетку вентиляции, где на мгновение что-то промелькнуло.

Красавка⁈ Этого еще не хватало!

— Так, не отвлекайтесь! — Настя снова повернулась к рыжеволосой даме. — Вы хотите, чтобы я сама встала за штурвал? У всего дирижабля отрубило связь из-за Монолитов. А что если мы подлетим еще ближе, и вырубится вся электроника? Вы хотите, чтобы мы дрейфовали в воздухе на милость гарпиям?

— Глупость! Мы проделывали такие виражи неоднократно. Уверяю вас, что…

Она не договорила, так как на капитанском мостике потух свет.

* * *

Н-да. Когда эти двое признались, что им обеим меня заказали, я даже не нашел в себе сил удивиться.

Хорошо, что ни та ни другая, так и не попытались меня прирезать, а вместо этого налили по очередной стопке виски и залились с таким видом, будто ничего не случилось.

Я бы тоже выпил с ними, но на душе как будто кошки скребли и нарастало навязчивое ощущение, что вот-вот что-то произойдет. Черт, интересно, как там Красавка с Настей?

— Для той, кто точит на меня нож, вы уж слишком откровенничаете, — заметил я Ди, когда она снова повернулась ко мне.

— Я вам уже сказала, что мне была нужна только одна жизнь. Ваша мне без надобности, Евгений, — улыбнулась она. — К тому же догонялки с Горном стоили мне работы. Из-за опасности разоблачения организации начальство меня списало, а затем объявило дезертиршей и провокатором. А оно своих планов не меняет — не верю я, что мои наниматели вдруг решили меня простить ради вашей головы. Не удивлюсь, что стоит вашему сердцу остановиться, как Угрю с парнями тут же придет новое задание — устранить меня. Подобное уже не раз случалось — сначала «прощение», затем расплата. Поэтому мы с вами в одной лодке.

— Допустим. И какие ваши предложения?

— Я предлагаю объединить силы и выжить нам обоим. У меня нет личных мотивов ненавидеть вас, а у вас меня. Ведь я всего лишь орудие, которое наточили, чтобы пронзить ваше сердце. Не станете же вы злиться на нож в руках убийцы?

— Справедливо, но мне не очень хочется доверять наемным убийцам.

— Доверьтесь моему чутью, хозяин, — вклинилась Гама. — Наша подруга просто зверек, который обезумел после смерти хозяина.

— Неправда… — пробормотала Ди. — Я мстила за мужа.

— А теперь ей еще и некуда идти и, по большому счету, незачем жить. И уже довольно давно.

Ди побледнела. Похоже, Гама попала в яблочко.

— Может, ты и права, — наконец, заговорила Ди. — Мало мне несчастий, так еще и Горна убил тот, кого я даже не знаю…

— Он перед вами, — улыбнулся я.

— Что?

— Я поспособствовал тому, чтобы Горн потерял всякую власть и влияние и оказался в том купе без охраны и без союзников.

— А впереди его в любом случае ждала смерть, — кивнула Амальгама.

Ди недоверчиво посмотрела сначала на нее, затем на меня, а потом в ее глазах зажегся огонек.

— Так что в каком-то смысле это я убил Горна, — продолжил я, наблюдая за ее реакцией. — Без меня вы вряд ли смогли бы подобраться к нему так близко. Пусть вас и опередили, но вы сделали все и даже больше. Развел вас лишь случай.

Ди ответила не сразу.

— Тогда я у вас в долгу, Евгений…

— Не надо, я не любитель собирать должников.

— Нет, это не обсуждается. Я привыкла отдавать долги. Позвольте мне сделать первый шаг, и рассказать вам о еще одной неприятности, чтобы вы поняли, что я ваш верный союзник. Наверное, вы помните фрау, о которой мы говорили накануне?

— Конечно. Она тоже желает пронзить мое сердце?

— Нет, но последние пару часов она со своими людьми, уж больно активничает. Они разбрелись по всему дирижаблю, и явно не просто так. Похоже, фрау выжидает.

— Чего?

— Очевидно подходящего момента для чего-то…

И тут резко мигнул свет, а затем ресторан погрузился во тьму. Люди вокруг нас испуганно заголосили, и повскакивали из-за столов. Свет давали лишь иллюминаторы — за ними еще полыхало зарево пожаров.

— Вот и он! — хихикнула Ди под поднявшийся гвалт. — Похоже, отморозки этой немецкой стервы уже пробрались в машинное отделение. Скажите спасибо нашему капитану и стаду баранов, которые пришли поглазеть на зрелище!

Будто ни в чем не бывало Ди налила себе еще одну стопку и продолжила:

— И судя по всему, всем нам в ближайшее время придется несладко. Люди фрау довольно сильны, так что в одиночку у вас, Евгений, шансов немного. Вдобавок, на дирижабле нет связи. И, кстати, думаю, через несколько минут мы возьмем иной курс.

— Куда? В Рейх⁈

— Кто знает? — пожала плечами Ди, и от души затянулась. — Может, и в Рейх. Вы когда-нибудь бывали в Дрездене?

— Сука… — прошипел я.

Стать жертвой каких-то политических игрищ, а потом еще и заложником в «золотой» клетке где-то на краю этого чертового мира мне совсем не улыбалось.

— Похоже, события начинают закручиваться, — ухмыльнулась Гама и вытащила у Ди изо рта недокуренную сигарету.

— Эй, это мое!

— Мне нужнее, — Гама скурила все за одну тягу, затем замотала головой и с кряхтением поднялась со стула. — И раз пошла такая пьянка, меня по-любому попытаются убить первой. Опять.

— В точку, дорогуша, — салютнула ей Ди рюмкой. — Нам всем стоит поостеречься.

— Ты куда? — спросил я «инквизитора».

— Не буду заставлять этих мудаков ждать, — кивнула Гама и довольно прытко потопала прочь. — За мной не ходить. Гама идет убивать.

Ди и не подумала подняться за ней. Я, секунду поразмыслив и посмотрев, как шустро нексонианка скрылась в толпе, тоже. Похоже, она еще в состоянии за себя постоять.

— В общем, Евгений, нас обоих ждет смерть, если мы не попытаемся обмануть ее, — ухмыльнулась Ди и налила мне полную рюмку. — Давайте решим, кто мы друг другу, когда приземлимся во Владимире и пойдем забирать багаж. А пока выпьем и начнем веселье.

Но веселье началось как-то само.

Едва мы опустили пустые рюмки на столик, как раздались истошные крики, и, расталкивая скопившуюся у входа в ресторан, толпу, в помещение вломились парни в черных рубашках и с автоматами.

Зажглись фонари и их лучи осветили лица вусмерть перепуганных пассажиров.

— Кто вы такие⁈ Вы знаете, кому вы угрожаете? — воскликнул седой мужчина, и тут же получил сапогом в грудь.

— Все на пол! — крикнул один из рейховцев и дал в потолок короткую очередь.

Двое парней не подчинились. Они полыхнули силой и бросились в рукопашную.

Разумеется рейховцы этого и ждали — один из них тут же выхватил меч и взмахнул засиявшим клинком над головой. Грохнуло так, что у меня заложило уши. В следующую секунду оба смельчака лежали на полу, а над их рассеченными телами поднимался дым.

Больше никто спорить не захотел, и все с криками попадали на пол. Все, кроме нас с Ди.

— Ну что, ваше благородие, начинаем? — улыбнулась баронесса. — Возьмите меня за руку.

— Эй, вы двое! — сверкая светящимися глазами, к нам ринулся рейховец. — А ну легли на пол. Быстро!!!

Я вздохнул и схватился за руку Ди, а в следующую секунду мы обернулись стаей воронья.

* * *

— Отключение электричества в результате влияния Монолитов исключено! — повторяла рыжая мадам Жук, пока Настя ходила за ней по капитанскому мостику. — Мы слишком далеко! Они не могли…

— Ага-ага, — куражилась Настя. — Это вы расскажите вашему дорогому капитану. Куда он запропастился-то⁈ В туалете засел что ли?

Мадам Жук зашипела.

— Отключилось только освещение, — отозвался пилот за штурвалом. — Работа всех систем в норме! Мы держим высоту.

— Вот, видите! Что я говорила, Анастасия Михайловна! — выдохнула мадам Жук. — «Икар» непотопляем!

— Ага-ага. Давайте сделаем еще один кружок и дождемся, когда заглохнет двигатель!

— Свет отрубило по всему дирижаблю, ваше благородие! — доложил прибежавший член экипажа. — Люди в панике!

— Успокойте их! Наверняка, какие-то неполадки в центральной сети… — распорядилась Жук, и тут они услышали в коридоре автоматную очередь.

В следующую секунду от мощного удара распахнулась дверь, и на капитанский мостик ввалились четверо мужиков с автоматами.

— Все на пол и без глупостей! — крикнул татуированный бородач и ткнул дулом пистолета в лоб мадам Жук. — Дирижабль захвачен во славу Рейха!

— Во славу… Рейха? — подняла бровь мадам Жук, и тут же получила в зубы от крутящегося рядом с ней коротышки, члена ее же команды.

— Герман, что ты?.. — воскликнула она, но ее мигом разоружили. В следующую секунду собственный пистолет уткнулся ей же в живот.

— Рейха, мать твою, глухая совсем⁈ — процедил предатель и, схватив ее за волосы, усадил в кресло. — Все на пол! А вы оба, — он повернулся к двум пилотам, — уведите машину подальше от этого цирка!

Глядя, как членов команды укладывают на пол, Настя лихорадочно соображала.

Без глефы не попляшешь, а парни, похоже, сильны. Легко можно убить одного. Двоих за счет эффекта неожиданности, но вот четверо сразу… Они еще и стрельбу поднимут — убьют пилотов, и дирижаблю кирдык.

Попробовать сбежать? Тоже нет, в этих узких коридорах даже увертливость и сверхскорость не поможет. Не успеешь юркнуть за угол, как пуля ударит в спину.

— Сука… — прошипела Настя, слегка коснувшись ауры бойцов.

Это был не самый лучший способ определить ранг, но ничего другого не оставалось. Двое как минимум Солдаты, один неплохо прокаченный Адепт-Профессионал, а возглавлял их Страж, как Зубр или даже выше.

Тот, кто их послал, явно серьезно настроен. Вот тебе и самый безопасный дирижабль в Империи!

— Эй, ты, шмара! Тебе чего, особое приглашение нужно?

Теперь дула автоматов смотрели на нее.

— Легла, быстро!

Настя сжала зубы и медленно легла на пол. Одно хорошо — они, похоже, летят прочь от Самары. Но куда?

Снова открылась дверь и по мостику застучали каблуки.

— А вот и капитан!

Раздался стук, а потом нечто круглое ударилось о стул и подкатилось к Насте.

Б***ть…

Это была голова Шемякина, и его остекленевшие глаза уставились прямо на нее.

— Так, все в сборе? — улыбнулась кроваво-алыми губами та самая черноволосая бабища, которую они с Женей видели на арене. — Отлично. Я фрау Зи, и я принимаю командование «Икаром».

Настя прощупала и ее, но…

— Так… — фрау тут же сверкнула глазами.

Удар каблуком в зубы, и рот Насти заполнился кровью. Затем стерва схватила ее за волосы и прошептала:

— Не стоит лезть мне под юбку, сударыня. Мы, Рыцари, народ скромный.

* * *

Мы с Ди расцепились через полминуты, когда воронье занесло нас в какой-то закуток.

Вокруг ни души, темнота и горячее дыхание Ди. Закат в иллюминаторе почти догорел. Землю освещали только всполохи далеких взрывов — Самара осталась позади.

— У вас такие крепкие руки, Евгений, — зубы Ди блеснули в темноте. — Возможно, после заварушки нам стоит познакомиться поближе…

— Хватит болтать! — оттолкнул я ее и стер с пиджака несколько прилипших перьев. — Мне нужно попасть в каюту. Мое оружие осталось там. И Настя…

— Ваша сестра не выглядит «дамой в беде», — тронула меня за рукав Ди. — А мы с вами должны сначала устранить людей, которые охотятся на нас обоих. Но идея насчет кают хорошая — наши «друзья», возможно, ждут нас именно там. Соберем урожай ушей и встречаемся здесь через полчаса.

И она, еще раз широко улыбнувшись, пропала за углом. Я же, сплюнув, побежал к своей каюте. Заберу мечи с пистолетами, а потом…

В противоположном конце коридора вдруг послышались шаги, да и настолько много, будто мне навстречу двигалась целая толпа. И несло от нее так, словно эти ребята не мылись целый год.

Выругавшись, я бросился в нишу, и вскоре мимо меня нетвердой шаркающей прошел человек. И от запаха я едва не застонал. Блин, он чего гниет на ходу?

Человек прошел мимо, а за ним показался еще один. И еще.

За окном полыхнуло, а я непроизвольно сжал кулаки.

Вероятность того, что ты окажешься на борту дирижабля в коридоре, полном оживших мертвецов, исчезающе мала.

Но, как оказалось, никогда не равна нулю.

От авторов: напоминаем тем, кто купит книгу с наградой — в скором времени вас ждет очередной чибик!

Глава 11

Красавка проследил за Настюхой до комнаты, где было много всяких лампочек и экранчиков, и принялся ждать, когда же та грозная рыжая тетка попытается ее сожрать.

Но… кроме болтовни на повышенных тонах почему-то ничего не происходило, и Красавке почти сразу стало скучно.

До одури скучно! Он еле слышно подвывал себе под нос, а они знай себе ругались с той рыжей, а тут еще в животике начало протяжно урчать.

УЭЭЭЭЭ! — прокатилось по вентиляции из конца в конец, и Красавка еще сильнее приуныл.

Блин… пожрать бы!

Когда потух свет и все начали верещать, Красавка оживился, но Настюху упорно не желали жрать да и опасности никакой не было. Она хихикала и рисковала, разве что, прикусить себе язык.

Однако едва Красавка от расстройства заскрежетал зубами, как почувствовал сбоку какое-то движение.

— Мяууу! — прокатился по вентиляции отвратительный звук, и на Красавку посмотрели огромные зеленые глазищи.

КОТ!!! — как молнией пронзило Красавку, а в следующую секунду он, не помня себя, мчался вслед за визжащим однохвостым мерзавцем.

Тварь оказалась жутко быстрая и, как ни старался Красавка ее догнать, с каждой минутой отставал все больше и больше, а вскоре в вентиляции затих даже цокот коготков.

Красавка оказался в незнакомой части вентиляции и направился было назад, но тут увидел открытое окошко.

За ним располагалась небольшая каюта. У стены стоял стол и под лучами одинокой лампы лежала коробка с недоеденной пиццей.

Животик тут же взял мозг Красавки в свои руки, и он спрыгнул на стол. Вроде никого… Главное не спалиться!

Опасливо оглядываясь по сторонам, Красавка подошел к открытой коробке и понюхал. Фу, вегетарианская! Гадость какая… Но на халяву, почему бы и нет?

— Так! Что за черт тут шкерится⁈ — раздался сзади голос, и Красавка вжал голову в плечи.

Спалился! Как? Он же был так осторожен!

Он попытался свалить, но не успел — его схватили за шкирку и подняли над столом.

— Красавка пойман! — закричал он, пытаясь вырваться из рук здоровенного мужика с клювом вместо носа. Но нет, хватка у него оказалась крепче стали.

Тогда в бой!

Красавка извернулся, но цапнуть негодяя тоже не получилось — реакция у него была просто молниеносная.

— Так ты говорящий? Да еще и с именем, — мужик заинтересованно почесал подбородок. — На крысу не очень похож… Вроде кот, а вроде и нет? И откуда ты такой красивый выискался?

— От хозяина! Пусти Красавку! Красавка невиновен!

— И кто твой хозяин?

Красавка притих. Выдавать хозяина он совершенно не собирался, но тут этот тип использовал запрещенный прием.

Взял кусочек пиццы и поднес к морде Красавки.

— Ну? — ухмыльнулся хмырь.

Клац! — но пицца ушла от зубов Красавки.

— Получишь, если скажешь, кто твой хозяин. Ну!

— Женя… — простонал Красавка, обливаясь слезами. В его животике бушевала буря, а мозги скрутило узлом. Еще чуть-чуть, и желудок начнет переваривать сам себя.

— Женя? Не Скалозубов ли? А ну-ка…

Грозный тип сделал шаг, но вдруг замер.

— Эй, вы кто⁈ — раздался крик в коридоре. — Я ничего не сде…

Крик оборвал сильный удар, и что-то рухнуло на пол.

— Зараза! — прошипел мужик и, не разжимая руки, бросился в закрытую шторкой нишу.

Красавка попытался вырваться, но хмырь держал его как в тисках. В коридоре загрохотала автоматная очередь.

— Тихо, а то нам обоим крышка!

Дверь распахнули ударом ноги, и в каюту вошли двое с автоматами.

— Тут чисто! — крикнул один из них, и оба пропали в коридоре, а затем оттуда прогремело: — Всем держать руки на виду и двигаться в ресторан. Дирижабль захвачен во славу Рейха!

— Сука! — скрипнул зубами мужик, державший Красавку. — Этого только не хватало.

Красавка предпринял новую попытку вывернуться, но его пленитель уже разжал пальцы.

Все пора валить! И спасать Настю от мудаков!

— Стой! — зашипел на Красавку хмырь. — Ты куда собрался, балбес⁈

— Спасать Настюху! — брякнул Красавка, а эта сволочь закрыла дверь у него перед носом.

Снаружи снова загрохотали автоматы, а затем Красавка ощутил чудовищную волну силы, которая буквально сбивала с ног. Он снова приуныл.

— Настюху пока оставь, — покачал головой хмырь. — Ты там только ляжешь с очередью в брюхе. Их там человек десять, не меньше. Вали к своему хозяину и передай ему, что если он собрался сдавать экзамен в ГАРМ, то сейчас самое время.

* * *

Оружия у тварей не было, а вот запашок уже почти меня победил. Шли они словно марионетки на ниточках — сильно раскачиваясь и шаркая ногами, бошки приподняты, а гнилозубые рты раскрыты на всю ширь.

Пять, девять, двенадцать… Черт, их тут больше двух десятков, и все разбредаются по коридорам!

И главное не торопятся никуда! Сколько я еще тут должен торчать⁈

Я попытался перевести дыхание, и тут неожиданно одна из образин повернула голову и посмотрела прямо на меня мутными остекленевшими глазами. Морда такая, словно он мариновался в могиле неделю, а то и месяц.

Я выпустил когти, но тварь даже и не подумала нападать. Просто повернула башку обратно и, капая на пол какой-то дурно пахнущей жижей, не спеша направилась дальше.

— Бедняги… — раздался знакомый голос совсем рядом, и я вздрогнул.

В следующий миг вспыхнула спичка и осветила мрачную физиономию майора Жука.

— Сначала запытали их до смерти, а теперь «подняли». Суки! — он невесело усмехнулся. — А я, кстати, буквально только что о тебе вспоминал.

— Вспомни солнце, вот и лучик, — я кивнул на мертвую процессию. — Тут поработал некромант?

— Некромантка. Фрау Зи, если я ничего не путаю.

— Знакомое имя…

— Она подняла с того света все сорок пять тел, которые перевозили в грузовом отделении… Умно.

— И зачем? Они же слепые?

— Слепые, глухие и немые, пока у них иная цель. Если некромант захочет, то они увидят все, что нужно. Нападать на них я не советую — тут слишком тесно, чтобы победить их всех.

— И какая у них цель?

— Хотел бы я знать…

— Похоже, наш с вами экзамен придется отложить.

— Лучший экзамен — это работа в поле. Ты сам далеко собрался?

— В свою каюту за мечом. А вы?

— А я иду к капитанскому мостику. Если рейховцы задумали угнать дирижабль, надо бы помешать им. К тому же у моей жены сегодня вахта, — прошипел Жук и сплюнул. — И она как раз заступила на мостик.

— Ваша жена служит на «Икаре»?

— Да. Первым помощником Шемякина. Я здесь именно по ее душу, а не потому, что жить не могу без полетов на долбанных дирижаблях, на которых засели долбанные диверсанты из Рейха. Думал, пока еду из отпуска, поговорим по душам…

— Моя сестра тоже ушла на мостик, зараза…

А там еще и Красавка! Вот кто-кто, а этот точно не будет сидеть и ждать, и сразу ринется в бой.

— Значит, у нас общая проблема, — сказал Жук и раскурил сигарету. — Кстати, такой зубастый зверек с двумя хвостами, твой? Откликается на кличку… Красотулька.

Таки спалился, бестолочь!

— У моей сестры есть собака по кличке Берс, и у нее один хвост, — ответил я, стараясь выглядеть невозмутимо.

— Да, ладно не бреши. Этот проглот уже раскололся, — хохотнул Жук и посмотрел на меня с искренним интересом. — Ладно, отложим дискуссию, откуда у тебя явно разумные твари, на потом. На некса он не похож, и хер с ним, я на своем веку навидался всякого. Твой дружок хотел бежать спасать твою сеструху, но я вроде отговорил. Думаю, он все еще где-то в вентиляции, если не сглупил и не полез на рожон.

— Зная Красавку…

— Поэтому тебе же лучше отыскать его раньше. Если он начнет убивать этих мудаков, то нашим родным — кирдык. Надо как-то выманить диверсантов с мостика и из ресторана, а потом освободить заложников…

И он сплюнул:.

— Дерьмо, легче сказать, чем сделать.

— А еще мертвяки!

— Мертвяки, да, но пока они не нападают, они — меньшая из наших проблем. Убить кукловода — вот главная цель.

— В ресторане диверсанты убили только тех, кто сопротивлялся, — заметил я. — Значит, люди им нужны живыми. Есть идеи, как нам вызволить их?

— Я могу устроить небольшую диверсию в машинном отделении, чтобы парни Зи обосрались, мол, «Икар» сейчас рухнет на землю, не добравшись до их Фатерлянда. Они пусть и психи, но явно не смертники. Сбегутся устранять помеху как миленькие, а ты…

— Хорошо, я тогда освобожу заложников в ресторане, а затем двину на мостик.

— Решено. У тебя тут есть друзья, которые знают с какой стороны держать меч?

— Есть инквизитор Горн, но он где-то прохлаждается. И еще одна дама… Но и она вольная пташка.

— Херово… Скорее всего, они оба уже мертвы.

— Сука, полный дирижабль аристократов, а с рейховцами справиться некому? Они там в ресторане дрожат как овцы на заклании!

— Все одаренные с хорошо натренированной Искрой, которые действительно чего-то стоят, сейчас под нами — сражаются с Нексусом. А здесь только зеваки, что называются аристократами лишь по праву рождения. Вместо того, чтобы тренироваться, они… Эх! Потом об этом поговорим. Делаем как договорились. И, кстати! — Жук посмотрел мне в глаза. — С Зи даже не думай драться — она Рыцарь, и очень мощный.

— Как пойдет.

— Не рискуй, а лучше включи голову. И имей в виду, что самый легкий способ пробраться на мостик — через вентиляцию, — он кивнул на трубу над нашими головами. — Поэтому ищи своего мохнатого друга. Он в этих узких трубах незаменимый козырь.

— Думаю, он найдет меня куда раньше, чем я его. Хорошо, придерживаемся плана.

Он кивнул, и мы разбежались в разные стороны. Мертвяки уже разбрелись кто куда, и я направился к себе в каюту. Дойдя до нужного коридора, услышал голоса и выглянул из-за угла.

Ну конечно! Недалеко от нужной мне двери уже ошивались два мутных персонажа в черном, и что еще хуже — вполне себе живых. Интересно, эти двое рейховцев, которые решили просто поживиться в самых богатых «номерах», или они тут по мою душу?

Блин, дальше по коридору еще двое, и гады разошлись так, чтобы быть на виду друг у друга. Значит, если я убью кого-то из этих, то все переполошатся.

Драться с кучей парней в ранге выше Адепта-Профессионала в мои планы не входило, а если среди них есть еще и Стражи…

Ладно, придется проникнуть в каюту незаметно, вытащить оружие, а потом бежать вызволять сестру.

В крайнем случае, найдем начальницу этого вооруженного кордебалета — приставим ей пушку к виску, и вот тогда уже разузнаем, куда и на кой хрен мы двигаемся.

— Ой… Что тут? Почему выключили свет? — открылась рядом со мной дверь и наружу выглянула девушка. — Мама…

В следующую секунду я, зажимая ей рот ладонью, влез в каюту. Мы тут были одни.

— Пустите… Я сделаю все, что хотите… — простонала она мне в руку.

— Тихо! Закройся в шкафу, и ни звука! — зашипел я на нее и придал ускорения в нужную сторону.

Сдерживая рыдания, она тут же юркнула в шкаф и захлопнула дверцы. Я же направился к балкону, с которого можно было без труда перебраться к себе в каюту.

По крайней мере, я надеялся, что без труда.

Открыв окно, я сразу засомневался в верности своей затеи. Того и гляди ветрище подхватит и унесет в неведомые дали. Да еще мы поднялись до туч — отчего видимость серьезно упала.

Я выглянул и сразу нашел свой балкончик. До него по внешней стенке «гондолы» было каких-то метров двадцать. Плевое дело, если стоишь на земле. А вот если лезешь по поверхности летящего в небе дирижабля…

Но рассуждать времени не оставалось. Либо так, либо биться лбом о головорезов, которые дежурят в коридоре. Я выбрал первое.

Выбравшись на внешнюю сторону, я сразу же «прирос» к балкону. Ветер наседал и едва не срывал меня в пропасть. Сколько под нами? Километр? Земли совсем не видно.

Уцепившись за портик, я медленно пополз вперед. Еще чуть-чуть, и выбрался с балкона, выдохнул и двинулся к следующему.

Руки сразу замерзли, и через минуту я даже ноги едва чувствовал. Но отступать поздно — полдороги позади.

Краем глаза я заметил сверху движение — там, где тянулась лестницы и мостики, огибающие гигантский аэростат. По ним взбиралась вереница теней.

Мертвяки⁈ На кой черт они карабкаются на аэростат?

Ругаясь себе под нос, я наконец-то добрался до своего балкона, толкнул вперед иллюминатор и осторожно влез в каюту.

Вокруг царила темнота, но все равно я разглядел на полу тело в луже крови, а рядом с ним маленькую тень, пытающуюся откусить от трупа кусочек побольше.

— Мудаки…

Еще шаг, и на меня воззрились два внимательных блестящих глаза.

— Хозяин! — подпрыгнул Красавка и, виляя хвостами, подбежал ко мне. — Красавка сожрал мудака!

Я пригляделся к трупу, и понял, что это явно не один из незадачливых убийц, которых наняли по мою душу. Одет он был в черные одежды Рейха. Похоже, все-таки парни мародерят по углам.

— Красавка молодец! — усмехнулся я и взъерошил питомцу шерсть на макушке. — Где Настя?

— Настя… — пригорюнился Красавка. — У мудаков…

— Жива и слава богу. Сможешь отвести меня к ней?

— Ага!

— Отлично, сейчас возьму железки и пойдем.

Я осторожно переступил через тело и бросился к нашему с сестрой багажу.

* * *

Стоило Гаме покинуть ресторан, как она сразу почуяла хвост.

Впервые преследователей она заметила еще полчаса назад, когда они с Ди шли в ресторан, но вокруг было слишком людно, и они быстро исчезли.

А потом появились снова и на протяжение всего разговора за столиком нексонианка чуяла на себя взгляд, но не могла взять в толк, кто за ними наблюдает?

И вот ребята решили показаться. Что ж, этого ей и надо. Увести всех подальше от хозяина.

В неосвещенных коридорах поднялась настоящая паника, но Гама быстро ушла подальше от истошных криков и топота сапог. Ее преследователи тоже.

Она миновала спортивную арену и вышла к небольшому бассейну. Неплохое место, чтобы надрать чьи-нибудь задницы.

Их было четверо. Лысый здоровяк сжимал боевой молот, тощий разматывал хлыст, одноглазый вытаскивал из ножен длинный меч, а волосатый…

А волосатый стоял перед ней в чем мать родила. Оригинально.

— Чем могу служить, молодые люди? — хриплым Горновским голосом проговорила Гама. — Не хотите ли вы, чтобы вам отпустили грехи?

— Молись за свои грехи, падре, — отозвался главарь с хлыстом и раскрутил его над головой.

Раздался свист, и кожаный ремень оплел Гаме руку, а следом ее ударило мощным зарядом электричества.

В глазах на миг потемнело, нексонианка пошатнулась, но устояла.

— Проще, чем мы думали! — расхохотался худощавый хрен с хлыстом и еще поддал огоньку.

Тело Гамы выгнуло дугой, но она продолжала стоять, поглощая один мощный заряд за другим. Давно затихшее сердце екнуло и забилось в груди как бешеное, а давно остановившаяся кровь побежала по венам.

И неожиданно ей стало до одури хорошо.

— О… да… — еле слышно вымолвила она и выдохнула облачко дыма. — Еще… Еще…

Через несколько очень кайфовых секунд разряд оборвался, а хлыст соскочил с ее руки. Гама даже обиделась.

Скорострел.

— Спекся? — спросил мужик с кувалдой и начал медленно подходить. Его одноглазый дружок с мечом пошел следом.

Гама же стояла и, опустив голову, слушала как шипит плавящаяся кожа и как потрескивают последние разряды тока. Право, помолодела лет на двести.

— Увидимся на том свете, падре, — ухмыльнулся лысый хрен и широко размахнулся молотом.

В последний момент Гама пригнулась, и чудовищное оружие пронеслось над ее головой и впечаталось в удивленную рожу одноглазого.

Раздался хруст — челюсть, а следом и череп смяло в мясо.

— Ой… — слетело с дрогнувших губешек хренова молотобойца, а Гама захохотала и, бросившись на него, ударила прямо в грудь.

Брызнула кровь, и кулак, пробив ребра, вышел из спины неудачника.

— Давно мне… — ухмыльнулась она и отбросила обмякшее тело на пол. — … не было так хорошо. Ну же…

— Сука! — закричал мужик с хлыстом и еще раз замахнулся.

— Давай, дорогой! Покажи, на что ты способен! — снова рассмеялась нексонианка, а сверкающий хлыст дрогнул в руке идиота и смачно щелкнул его по заднице.

Гама сделала шаг вперед и подхватила выпавший молот. Еще шаг, и придурок с хлыстом, шипя от боли в заднице ринулся наутек. Молот вырвался из пальцев и устремился ему вслед.

— Твою мать! — гад очень не вовремя споткнулся и оружие пролетело в сантиметрах над его головой.

А это что тут еще хрипит? Гама повернула голову. Убийца-нудист опустился на четвереньки и уже вовсю покрывался чешуей.

— Ах, ты сука зубастая! — рявкнула нексонианка и бросилась на перевертыша с голыми руками.

Едва отрастив хвост, зубастая мразота прыгнула ей навстречу. Гигантская челюсть щелкнула у нее над плечом, и они сцепились. Когти твари вошли Гаме под ребра, а она в ответ хорошо зарядила той в брюхо, после чего они оба рухнули на пол и покатились.

Метр за метром, и — бултых! — воды бассейна сошлись над их головами. Оказавшись в своей стихии, гигантский человекоподобный аллигатор страшно обрадовался, но тут его ждал сюрприз.

Его тупой вернувшийся дружок, морда которого показалась над ними. В руках у него была граната.

— Стой! Нет! — взвизгнул аллигатор, но сверкающая бомбочка уже плюхнулась в бассейн.

Грохнуло так, что у Гамы заложило уши. Раздался треск, вода забурлила, а электрические разряды засверкали под самым потолком.

Нексонианка не стала дожидаться окончания концерта, а просто и без затей разорвала аллигатору пасть. Тварь булькнула, а кристально чистая вода окрасилась алым.

Затем, оттолкнувшись ото дна, Гама прыгнула и вылетела из бассейна. В ушах звенело, дым стоял такой, что вокруг не было видно и на метр.

— Ты… — услышала она голос сквозь перезвон. — Ты кто?..

— Я? Твой ночной кошмар, — ухмыльнулась Гама и, сжав кулаки, сделала уверенный шаг.

Завизжав как девчонка, ее так называемый противник ринулся прочь, а нексонианка бросилась в погоню. Юркая зараза быстро исчезла в темноте, и тут где-то наверху раздались автоматные очереди.

Хрен с этим трусом, кажется, основная заварушка на третьем этаже.

И если это и впрямь ее последний день в этом мире, то провести его стоит так, чтобы это запомнили все.

Все кто выживет!

Глава 12

— Так… — нагнулась к Насте командирша отрада диверсантов по имени Зи. — Кто у нас тут? Ученица ГАРМа, не так ли?

Настя с удовольствием плюнула бы ей в рожу, но это было чревато. Лежать на полу со связанными руками и со стволом дробовика у затылка — положение крайне шаткое. Одно неверное движение, и…

— Так, а на другом плече что?

Настю бесцеремонно перевернули на живот. Дамочка цокнула языком и разогнулась.

— Саблина, вот как⁈ Неплохой улов…

— Прикажите оттащить ее к остальным? — спросил рейховец с дробовиком.

— Да нет, пусть лежит здесь, — махнула рукой Зи. — Мы с ней еще поболтаем.

— Вы за это ответите, мрази! — рявкнула Настя. — Как только внизу узнают…

— И… — обернулась Зи. — И что они сделают? Подобьют нас? Дирижабль, на котором летал сам Император, и где летят родственники и друзья владимирской знати, разнесут в клочья ракетами, так что ли?

— Сука…

— Именно, — ухмыльнулась фрау. — «Икар» — это воздушная крепость. Здесь мы в безопасности.

Она звонко расхохоталась.

— Куда мы летим? — спросила Настя, когда бабища закончила веселиться.

— В сторону Москвы, а больше тебе пока знать необязательно. Кстати…

Командирша не глядя протянула руку, и в нее оперативно вложили рацию на проводе.

— Achtung! Achtung! — проговорила она в динамик. — Надеюсь меня слышно всему дирижаблю «Икар». Меня зовут фрау Зи…

* * *

…и я возглавляю эту группу отважных патриотов Рейха, — говорил репродуктор в коридоре. — Мы вынуждены прервать ваш прекрасный вояж, наполненный шампанским, танцами, сексом и непомерной гордыней. Увы, ваши планы меняются, и в столицу вам больше не попасть. Но не переживайте, в обмен у вас появилась отличная возможность уже через несколько часов стать частью исторического предприятия. Так что наберитесь терпения и ждите. И да, кто будет дергаться и мешать моим бойцам — умрет. Я очень надеюсь, что вы будете паиньками, и никто из вас даже не подумает сбежать, ибо это бесполезно. С «Икара» выхода нет. Только ближе к солнцу!

Звук в репродукторе отключился.

Зараза, через несколько часов⁈ Значит, мы точно не летим в Рейх, а жаль — времени было бы куда больше!

И вообще очень интересно, что они задумали? Если дирижабль и изменил курс, то совсем немного, и мы по-прежнему летим на северо-запад… Странно.

Ладно, подумаю об этом позже, а пока…

Я нацепил пояс с пистолетами и схватил меч, и в эту секунду в дверь принялись настойчиво долбиться.

— Эй, есть там есть кто⁈ А ну выходи, а то хуже будет!

— Мудаки! — обрадовался Красавка и бросился к двери. — Всех сожрать!

— Тихо! Не по твоим зубам закуска! — я схватил питомца и оттащил от двери. — Быстро под кровать.

На удивление, Красавка не сказал ни слова — тут же мухой юркнул, куда сказали. Я же, встав за дверью, обнажил меч и стал ждать, когда в каюту ворвутся рейховцы.

Но те не спешили.С другой стороны послышались взволнованные голоса. Говорили на незнакомом языке, и, увы, я не мог понять ни слова.

Вот Женя! И почему тебе за твои семнадцать лет жизни было не выучить их язык, облегчил бы мне жизнь.

Они болтали там довольно долго, а потом раздались удаляющиеся шаги. Но ушли не все — ручка двери начала поворачиваться, а я приготовился рубить и колоть.

Внезапно дирижабль резко накренился и взвыл, заскрипев всей обшивкой. Ага! Похоже, свою работу уже начал Жук.

Дверь распахнулась, и в комнату ввалился ничего не понимающий рейховец. В следующую секунду дирижабль снова дернулся, и противник рухнул на пол.

Сверкнула сталь, и не успел враг понять, что произошло, как его башка уже закатывалась под кровать, где попала точнехонько в зубы Красавки.

Я тут же пнул дверь, и она захлопнулась.

— Хахаин хобрый, — довольно проговорил Красавка и, распахнув пасть на сто восемьдесят градусов, принялся заглатывать башку целиком.

— Скажи, если бы дирижабль был сделан из мяса, ты бы и его сожрал?

Весело хрустящий вражеской черепушкой Красавка проговорил нечто нечленораздельное, и тут нас снова тряхануло.

Дабы не растянуться на полу, пришлось схватиться за тумбочку, ножки которой были намертво прикручены к полу. В коридоре загрохотали шаги, и, судя по всему, народу там было просто дохрена. Я выругался, но, к счастью, рейховцы пробежали мимо.

Раз Жук начал свою диверсию, значит, в ресторане сильно поубавилось врагов. Это наш шанс.

Когда шаги затихли, я осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу. Пусто.

— Действуем быстро! — кивнул я своему питомцу, и мы выскочили в коридор.

Не успели мы забежать за угол, как позади скрипнула дверь.

— Извините… — задушенным голосом проговорила девушка, которую я оставил в шкафу. — А что тут…

Совсем рядом раздался топот.

— Тихо! Быстро назад!

Она испуганно юркнула обратно, а я выбежал навстречу отставшему рейховцу.

Едва он вскинул автомат, как мой меч пронзил его навылет. Враг хлюпнул и навалился на меня уже мертвым. Я аккуратно уложил труп на пол, и тут Красавка радостно оскалился и начал принюхиваться.

— Некогда жрать, у нас дело!

— Это план?

— Да, план. Иначе всем крышка. Мне, тебе и особенно Насте!

Красавка округлил глаза, быстро кивнул, и мы рванули в сторону лестницы. В коридоре почти все двери были выломаны и стояли нараспашку. На пути лежало несколько трупов в форме и в вечерних нарядах, и через них приходилось перепрыгивать.

Дирижабль еще покачивало, но уже не так сильно. Я выглянул в иллюминатор, и, казалось, мы вообще не двигались. Судя по пейзажу под нами, дирижабль плавно вращался вокруг своей оси.

В следующую секунду загрохотала стрельба, но звук шел с этажа над нами.

Ага, похоже, Жука обнаружили. Нужно поторопиться.

Я ускорился, а Красавка бежал за мной, нелепо переваливаясь с одной лапы на другую. Как-то не удалось посмотреть, что питомец сделал с головой. Неужели и правда проглотил ее целиком⁈

Дирижабль снова начало нехило штормить, и иной раз было сложно не грохнуться на пол, но у меня был горький опыт покатушек на Колесе. По сравнению с той каруселью эта — семечки.

Мы спустились на первый этаж и там ломанулись к ресторану. Вокруг снова никого. Похоже, план Жука сработал как надо.

— Красавка крадущийся тигр! — шипел мне в спину питомец. — Красавка затаившийся дракон!

Пробегая мимо арены, я заметил там еще несколько трупов. Видать, кто-то решил показать зубы и поплатился за это.

— Давай сюда.

Я подошел к вентиляционной решетке, состарил болты, и они рассыпались пылью. Хрясь! — и решетка со скрипом отошла.

Вроде, никто не слышал.

— Лезь в вентиляцию и считай мудаков, которые окопались в ресторане, — кивнул я на темную дыру в стене. — Знаешь, что такое ресторан?

— Да! — охотно закивал Красавка и полез в вентиляцию. — Там жрут!

— Отлично! Просто лезь на запах еды и точно доберешься. Посчитаешь мудаков и быстро назад! И не спались!

— Есть план! — кивнул Красавка и исчез в шахте. Как ни странно, сделал он это абсолютно беззвучно. Даже шуршания на раздалось.

Молодец, соображает, когда хочет!

Я выбрался в коридор, за которым находились двери в ресторан. Вокруг никого и вроде тихо.

— Хозяин, — раздался через минуту тихенький голосок из проема. — Там три мудака. Два у двери и еще один у длинного стола с бухлом.

Нихера ж себе какие длинные предложения умеет выдавать мой питомец, когда у него рот не занят едой!

— Отлично! Берешь на себя мудака у стола. А я завалю тех двоих, которые дежурят у двери. Пошел! И не спались, пока не подойдешь на расстояние прыжка!

— Есть!

Красавка растворился во тьме, я же подошел к дверям и стал ждать условного сигнала. Через полминуты грохнула решетка и раздался истошный крик.

В следующую секунду, я выбил створку и сразу увидел перед собой две широкие спины рейховцев. Красавка вцепился в горло третьему противнику у барной стойки и драл его как кусок мяса. Дирижабль снова зашатало, и в следующий миг дерущаяся парочка, обливаясь брызжущей кровью, перевалилась через столешницу и исчезла.

Не успели рейховцы развернуться ко мне и поднять свои пушки, как я взмахнул мечом. Одному обе руки отсекло разом, а другой сложился от удара ногой, и его автомат полетел на пол. Следующим ударом я снес ему голову, а потом перерезал горло безрукому.

Чисто.

— Тихо! — рявкнул я женщинам, готовым разразиться визгами. Они были в шоке, как и их мужчины. Всех трясло, и заложники едва сдерживали рыдания.

Вот тебе и аристократия! Опора и слава Империи! Видать, столичная публика кардинально отличается от тех, с кем мне пришлось иметь дело в Фаустово.

Из-за стойки раздавался характерный хруст, и я быстро подбежал туда. Ну разумеется, у Красавки продолжается ужин!

— А ну хорош! — шикнул я на чересчур раздухорившегося обжору. — Дуй обратно в вентиляцию!

— Ефть! — брякнул Красавка и с откушенной рукой в зубах бросился во тьму.

— Так, — обернулся я к освобожденным заложникам. — Есть тут кто-нибудь, кто умеет держать оружие?

Как ни странно, поднялось довольно много рук.

— Конечно-с, — отозвался бородатый дедок. — По молодости я…

— Отлично! — кивнул я. — Берите оружие у убитых и баррикадируйтесь здесь. Если будут ломиться дружки этих ублюдков — стреляйте. Пока не услышите русские голоса по мегафону, никого сюда не пускать. У нас есть только один шанс выжить.

Немного помешкав, мужчины бросились обирать тела.

— Зачем вы их убили⁈ — подскочила ко мне женщина вся в потекшей туши. — Теперь они точно нас всех перебьют! Надо было сделать то, что они хотели! Пусть бы они отвезли нас в Рейх! Чего нам там бояться? Я еще слишком молода, чтобы умирать!

И она в голос зарыдала. Подошедший сзади мужчина увел ее прочь.

Больше здесь нечего делать. Сидеть с ними я не смогу, и с этой минуты они сами себе защитники.

— И не высовывайтесь! — бросил я напоследок и закрыл дверь.

Замок за мной тут же щелкнул, а затем послышался скрип и грохот передвигаемой мебели. Теперь осталось подняться на третий уровень и надеяться, что Жук смог отвлечь на себя побольше подручных фрау Зи…

— Какой план? — из вентиляции выглянул довольный Красавка.

— Лезь наверх и сообщай, есть ли кто впереди. Как заберемся на третий этаж, нюхай воздух. Ты помнишь, как пахнет Настя?

— Ага, — довольно оскалился питомец.

— Тогда вперед!

— Есть! — черный силуэт скрылся в темноте.

* * *

Закончив сеанс связи, Зи хмыкнула и отключилась.

— Надеюсь, вам удобно лежится, ваше сиятельство? — ухмыльнулась она, и вытащила из кармана телефон Насти. — Раз мы уж так удачно встретились, давайте-ка пообщаемся кое с кем.

И с этими словами она начала жать на кнопки.

— Стой, куда?.. — пролепетала Настя. — Куда ты звонишь⁈

Зи не ответила. Она еще раз ткнула в телефон и прижала его к уху. Целую минуту никто не откликался, а потом…

— Да? — раздался голос знакомый голос. — Внучка? Почему так поздно? Ночь на дворе!

Настя хотела закричать, но Зи приставила ей пистолет в виску и проговорила одними губами: «Ни звука», после чего елейным голоском, очень удачно пародируя Настю, проговорила:

— Я знаю, дедушка. Просто хотела позвонить и пожелать тебе спокойной ночи.

— Ааа… Хорошо, рад слышать. Как там твой брат, переживает перед экзаменом?

— Да, весь извелся. Ничего не ест и не пьет. Кстати, мы тут с друзьями решили скататься за границу.

— Что? Куда еще? А как же ГАРМ? У тебя же занятия!

Настя сжала зубы и застонала. Пушка еще плотнее прижалась к ее голове.

— Да ну их, деда, — проворковала Зи. — ГАРМ — обычный клоповник, куда пускают по объявлению, как и вся эта Российская Империя. Я лучше брошу все и поеду в другое место. Вот поэтому я тебе и звоню!

— Что⁈ Как?..

— Слушай! Мы тут с друзьями угнали аэроплан и решили смотаться в Рейх! Как тебе идея?

— Что⁈ В Рейх? Что за бред? Ты пьяна, Настя?

— Как можно, деда… Я уже и присягу успела дать нашему уважаемому фюре…

— Дедушка, не слушай это чертову суку!!! — закричала Настя и попыталась встать, за что тут же получила сапогом по лицу и рухнула обратно.

— Ладно… — вздохнула Зи. — Побаловались, и хватит. Значит так, старый хер, слушай сюда…

— Где Настя? — раздался грозный голос князя Саблина. — Дай ей трубку.

— Дам, возможно. В том случае, если ваши люди на рязанской авиабазе внезапно забудут про воздушное пространство… ненадолго, минут на сорок. И тогда…

— Я найду тебя тварь… — проговорил Саблин. — И убью.

— И да, лучше бы вам не рыпаться. Иначе голова вашей внучки окажется у вас под дверью. Ну как? Или мне заставить ее кричать от боли?

Зи подошла и, опустив трубку пониже, надавила каблуком Насте на горло. Она попыталась вырваться, но смогла только с хрипом дышать.

— Анастасия, попроси своего дедушку включить мозги. Раз… — каблук надавал сильнее. — Два…

— Деда… — с трудом выдавила Настя. — Пошли эту мразь…

— Хорошо, — проговорили хриплым голосом. — Я согласен… Отпусти мою внучку.

— А ты умнее, чем кажешься, — хмыкнула Зи и, убрав ногу с шеи, ударила Насте в живот.

— Дай трубку Насте…

— Дам, если ничего не случится. Услышишь голос своей внучки еще раз через час. Чао!

Она захлопнула телефон.

— Ты зря так нервничала, — вздохнула Зи. — Твой дед один из многих, кто сейчас будет из кожи вон лезть, чтобы наш «Икар» мирно продолжил свой полет. Ааа, кстати… На этом дирижабле у тебя еще и брат есть?

Настя вздрогнула.

— Надо бы его поискать. Если он еще жив, то…

Она не договорила — дирижабль дрогнул и, дребезжа, накренился. Те, кто не успел схватиться за поручни, попадали на пол.

— Какого хера⁈ Нас подбили? Или… — Зи повернулась к пилотам, которые в панике пытались выровнять машину.

— Нет! — отозвался дрожащий под дулом пистолета мужчина. — Что-то с машиной… Сейчас наладим…

Минута шла за минутой, но все было без толку. Дирижабль кренился то в одну сторону, то в другую, а затем начал вращаться вокруг своей оси. Пилоты метались по мостику и делали все возможное, но «Икар» словно взбесился. Как и командирша рейховцев — скоро она, начисто забыв русский, орала на всех на чистом немецком.

Еще сильнее она заорала, когда раздались автоматные очереди. И стреляли где-то совсем близко.

Слизывая с губ запекшуюся кровь, Настя едва сдерживала смех. Это точно проделки Жени!

* * *

Расстреляв последний рожок в пузо замешавшемуся рейховцу, Жук подхватил его автомат, и скрылся за углом.

В машинном отделении вовсю мигали аварийные лампы, и теней тут было дохрена. Эти идиоты ползали по полутемным закоулкам как слепые котята, и убивать их было отдельным удовольствием.

Вот и еще один — топ-топ, и идет прямо в расставленные сети.

Но не успел Жук выглянуть из-за угла и поднять автомат, как послышался звук разрываемой плоти.

Хрясь! — и башка рейховца подкатилась прямо к ноге Жука.

— Сука… — сплюнул майор и выпрыгнул в проход. Никого. Только слышны удаляющиеся шаги.

Что за херня? Он тут не один мочит эту мразь⁈

Жук, соблюдая максимальную осторожность, последовал за неведомым помощником и вскоре ему попались еще два трупа. Одному рейховцу пробили черепушку, а другого сломало пополам.

Что за чудовище ползает здесь?..

Бахнул одинокий выстрел, а затем из прохода напротив вырвался поток пламени. Жук рухнул на пол, и в этот момент по коридорам прокатился отчаянный крик. Что-то хрустнуло, и все затихло. Пламя тоже.

— Эй, служивый, — раздался вдруг голос. — Есть закурить?

Жук чертыхнулся и, поднявшись с пола, осторожно вышел в проход, откуда до этого лился огонь.

У стены догорало тело рейховца-пироманта, а рядом сидел человек в черном. Он был полностью залит кровью, только на груди сверкала инквизиторская бляха.

— Ваше преосвященство? — Жук подошел к нему. — Не ожидал, что вы еще живы…

— Так уж вышло… — пробурчал инквизитор, не поднимаясь с пола. — Есть сигареты?

— Конечно! — кивнул Жук и протянул ему пачку.

— Спасибо, — кивнул его союзник и прикурил от «уголька».

Оба задымили и некоторое время молчали.

— Что-то вы дерьмово выглядите, ваше преосвященство, уж простите, — заметил Жук, рассматривая лицо инквизитора.

Полусожженная борода торчала клочьями, а целыми остались разве что глаза, которые сверкали как два алмаза.

— У меня был тяжелый день… — выдохнул Горн и поднялся.

Издалека послышался топот. Кажется, к ним приближалась кавалерия.

— Я возьму их на себя, — кивнул инквизитор, не вынимая сигареты из зубов. — А ты прикроешь.

И не слушая возражений, он направился прямо по коридору, где кричали на немецком.

Жук проводил его преосвященство взглядом, а затем потянулся к рации на бедре убитого рейховца. Кажется, она еще работала.

* * *

С каждой минутой отчаянных криков по рации раздавалось только больше:

— В машинном отделении противник! Пытаемся выбить эту сволочь! Пришлите людей, он тут…

Голос заглушили выстрелы.

— Какого хера? Сколько их там⁈ — зарычала Зи. — Прием. Отвечайте, чтоб вас!

— Кажется… Один… — смутно слышался голос сквозь неумолкающую пальбу.

— Один человек⁈ Вы издеваетесь, козлы? Фридрих! — фрау повернулась к бородатому здоровяку. — Бери всех свободных людей и иди этому остолопу на подмогу. Если мы грохнемся посреди Рязанщины, всему делу конец!

Тот кивнул и, забрав троих парней, пропал в коридоре. С Зи осталось еще четверо.

— А ты чего ржешь, сука⁈ — обратилась она к Насте. — Еще по зубам захотела? Или тебя пристрелить как последнюю шавку?

И нагнувшись она уперла дуло пистолета ей прямо в лоб.

— Дура! — проговорила Настя. — Убьешь меня, и сдохнешь быстрее, чем сможешь сказать Auf Wiedersehen своим дружкам…

И тут грохот поднялся такой, что даже фрау Зи опешила и сглотнула. Кажется, палили из всех стволов, что имелись у людей Фридриха. Скоро рев оружия затих, а потом снова включилась рация Зи.

— Алло, это капитанский мостик? — проговорил шипящий смутно знакомый голос.

— Кто говорит⁈ Ганс?

— Нет… Ганс отдыхает. А это ты, сука по имени Зи? Что, уже готова обоссаться от страха?

— Кто ты черт тебя дери⁈

— Палка в вашем колесе. Заноза в твоей заднице, сука. Всех твоих парней я прикончил. Отправляй следующую партию, а если хочешь, присоединяйся. Я всегда рад женской компании.

Раздался треск и связь отрубило

— Scheisse! — рявкнула Зи и разбила рацию об пол. — Хочешь поиграть, мудила, значит, мы поиграем. Ну-ка!

Она рывком подхватила Настю с пола и приставила ей к виску холодное дуло пистолета.

— Ты знаешь этого психа, который сейчас орудует в машинном отделении, да?

— Нет… — брякнула Настя и тут же получила удар в скулу.

— Не ври, Саблина! По-любому это твой брательник! Пойдем, сука, познакомишь меня с ним!

Она схватила Настю за руки и потащила с капитанского мостика.

— Фрау! — обратился к ней один из мордоворотов.

— Абель! Займи кают-компанию, там хорошее место для обороны! Убивай всех, кто сунется, кроме наших!

— Но…

— Это приказ, твою мать! И заложников тоже туда!

— Есть, фрау Зи!

— А ты, — она ткнула пальцем в коротышку-предателя. — Забаррикадируйся здесь с пилотами и этой рыжей сукой, сделай все, чтобы дотянуть до Электростали, понятно? На том свете достану, если не справишься!

— Есть, фрау Зи! — тут же отозвался он.

Попытки вырваться оказались напрасными — Зи вытолкнула Настю в коридор и погнала вперед.

Скоро они вошли в переплетение каких-то проходов, где вдоль стен вились трубы. Еще немного, и Настя совсем перестала понимать, куда ее ведет эта ненормальная.

Темно, все мигает и шипит, даже лампы не помогают — они словно ползут по какой-то пещере.

Внезапно Настя едва не распласталась на полу. Под ногами лежал труп, а дальше по проходу еще один. Пол был весь в крови.

— Scheisskerl! — прошипела Зи и, схватив Настю за шиворот, продолжила движение.

В следующую секунду впереди показалась тень.

— Стоять! — рявкнула Зи и вскинула пистолет.

Снова началась болтанка, и Настя с огромным трудом удержалась на ногах.

Полумрак и мигающий свет лишал ориентации, за спиной стояла бешеная бабища Зи, от которой пахло потом и страхом. В ее руках дрожал пистолет, и он смотрел прямо в грудь приближающейся тени.

Пушка пальнула, и тень рухнула на пол.

Настя опустила глаза. На подстреленном Зи мужике была черная форма Рейха.

— Fotze! — сплюнула фрау, и тут за углом раздалась короткая очередь. В следующий миг из темноты вылетел бородатый рейховец. Прокатившись по полу, он дернулся и обмяк у их ног. На груди у него зияла кровавая рана.

— Фридрих… — простонала Зи. — Scheisse…

А затем по слегка качающемуся коридору зазвучали неторопливые шаги.

— Эй, ты! А ну ни с места!

Волна силы Зи всколыхнулась, отчего у Насти на голове волосы встали дыбом.

Сильна… Крайне сильна… Но в таком узком коридоре пользоваться силой себе дороже — убьешь не только противника, но и себя заодно. В ГАРМе им всегда говорили, что мощной магией можно пользоваться только на открытом пространстве. Здесь это чистое самоубийство. Вот рейховцы и стреляют из своих пушек, но и так от рикошетов не уберечься. Кто бы ни был тот хрен, что засел в этих узких проходах — он либо конченный псих, либо гений.

— Стоять!!! — зарычала Зи, но шаги не затихли. Болтанка, казалось, вообще не волновала этого типа.

В коридор вышел Горн. С его окровавленных рук капала кровь.

Когда мигающая лампа зажглась поярче, Настя едва не вскрикнула от ужаса.

С его рожи почти сошла вся кожа, а от бороды остались одни сожженные клочки. На груди живого места нет от пулевых отверстий. А еще от него валом шел дым.

И его глаза… Они горели как зеленые свечи. Сука, он напоминал сущего дьявола.

— Fotze! — взвизгнула Зи и приставила Насте пушку к голове. — Не подходи, тварь! Я убью ее! Я убью эту высокородную суку, богом клянусь!

И дрожала она при этом так, словно вот-вот наделает в штаны.

Горн лишь криво ухмыльнулся, а затем, радушно раскинув руки, ринулся на Зи.

Глава 14

Лестницу на третий этаж охраняла пара рейховцев, но сверху раздавалась такая отчаянная пальба, что оба балбеса совсем не смотрели в мою сторону. Ох, не завидую я тем, кто сейчас над нами — судя по всему, если они оттуда и выйдут, то глухими.

Я подошел к рейховцам на расстояние прыжка, а они даже не шелохнулись. Боятся, что опасность обрушится на них сверху? Хах, ну что ж они не так уж и не правы.

Красавка с шипением вылетел из вентиляции и на лету отхватил одному из мудаков руку. Второй дернулся, но не успел он даже понять, что за чудище набросилось на его дружка, как на него кинулся я.

Меч рассек его до бедра, и окровавленное тело со стуком упало на пол.

Чисто.

Оттащив Красавку, я отправил его обратно в вентиляцию, после чего поднялся по лестнице и оказался в помещении, которое разделялось на два коридора. В боковом проходе с надписью «машинное отделение» еще кто-то отчаянно палил из пистолета, а потом все затихло.

Кажется, с каждой минутой рейховцев становится все меньше и меньше. Поспешим, а то Жук точно не железный, каким бы он не хотел казаться со стороны.

И, кстати, куда подевались все мертвяки? По пути сюда нам не попалось ни единой неживой души. Неужели они сейчас всем составом ползают по аэростату? Это меня несколько напрягло — все же черт знает, что задумала эта Зи, и куда, черт побери, мы движемся с этой командой неупокоенных.

Не успел я додумать мысль, как из «машинного отделения» раздался страшный крик.

Женщина?..

— Хозяин, — послышался голос из-за решетки у меня над головой. — Там мудаки…

— Где?

— Там, — кивнул Красавка в сторону соседнего коридора, где было попросторней. — Много людей. Мудаки тоже.

— Отлично, наверное, где-то впереди капитанский мостик. Настя тоже с мудаками?

Красавка отрицательно покачал головой.

— Слишком сильно воняет потом и порохом, Настю не учуять, — повесил голову мой питомец.

— Если она еще жива, то они, наверняка, держат ее в заложниках. Обеги все еще раз и сосчитай мудаков впереди. А еще если увидишь двух здоровяков вместе с черноволосой бабой, сразу беги назад. От этих ожидать можно все, что угодно.

— Есть!

Я двинул дальше, и тут послышались встречные шаги. Юркнув за угол, я вскинул меч. Шаги быстро приближались и вскоре показалось дуло автомата.

Давай, иди к папочке! Я затаил дыхание, но ствол вдруг вздрогнул, потом раздалось хлюпанье и стук. Через секунду из-за угла вышла Ди с отрубленной башкой, которую она держала за волосы.

— Рада, что вы живы, Евгений, — кивнула блондинка, складывая окровавленный веер. — Как охота? Много ушей насобирали в коллекцию?

И с этими словами она отшвырнула башку подальше.

— Достаточно, но вот наших друзей-киллеров что-то не видно, и это меня немного беспокоит. Может быть, они струхнули и свалили с дирижабля, когда потух свет?

— Едва ли. Нет лучшей возможности убить цель, если вокруг такая неразбериха. Либо они где-то затаились, либо до них добрался кто-то еще…

Тут в потолке раскрылась решетка и к нам свесился Красавка.

— Ох, ты! — улыбнулась ему Ди и ткнула питомца в нос пальцем. — Какой симпатяга!

Красавка довольно улыбнулся и попытался лизнуть Ди в щеку, но тут между ними вклинился я:

— Нашел Настю?

— Нет… Но там четыре мудака! Один лысый и много связанных дядек.

— Заложники… Ладно, вернись обратно и зависни над самым крупным мудилой. Но не нападай, а жди команды.

— Есть! — Красавка убрался назад в вентиляцию.

Да уж. Когда я надеялся, что капитанский мостик где-то близко, я, конечно, дал маху. Пришлось побегать по коридорам, но к счастью нас с Ди вел цокот когтей доносящийся из вентиляции.

Наконец, мы добрались — нужное помещение располагалось прямо за поворотом. Широкие двери раскрыты нараспашку, и в проходе сверкает потной лысиной уже знакомый мне шевалье де Монмерай. Его рука плотно сжимает длинную алебарду, у бедра висит автомат, а бегающие слезящиеся глаза внимательно вглядываются в темный коридор.

Похоже, этот псих что-то принял. Надо бы с ним поаккуратней, а то еще болевой порог себе приглушил. Начнешь бить такого, а он попрет на тебя даже с мечом в брюхе.

Я пригляделся, и увидел за ним длинный стол, а под ним кучу связанных людей. Вокруг расхаживало еще трое рейховцев с оружием.

— Это не капитанский мостик, — шепнула мне Ди. — Это кают-компания. Мостик дальше.

— Плевать, заложники именно там. Сможешь зайти им с тыла? — спросил я Ди.

Она задумалась:

— Хм… Если пролетать вокруг дирижабля, а потом ворваться внутрь. Легче легкого, но вот смогу ли я пробить стекло…

Дать отмашку я не успел — у нас за спиной раздался чудовищный крик. Мы юркнули в темную нишу, а уже в следующую секунду загрохотали шаги, и мимо нас пронеслась хрипящая окровавленная тень.

Что за?..

Я выглянул и узнал Горна. Он размахивал руками, голосил во всю глотку и бежал прямо на крайне охреневшего Монмерая.

Сука, Гама, что ты?..

Монмерай прыгнул в укрытие и выставил автомат. Как и трое его подручных.

— Получи, падла!!!

— Abel, warte! — вдруг закричал Горн. — Ich bin’s, Frau…

Но срывающийся голос инквизитора затопил грохот пальбы. Пуля взвизгнула у меня над ухом, и я убрал голову.

Грохотало не меньше двадцати секунд, но вот об пол ударилась последняя гильза, и я, рискуя засветиться и заработать в лоб несколько грамм свинца, посмотрел на то, что осталось от Горна.

Тело окровавленным мешком лежало на полу и слегка дергалось, а к нему не спеша, подходил шевалье де Монмерай.

— Пора на пенсию, padre, — хмыкнул он, приставил пушку к голове инквизитора и зажал спуск.

Выстрелом Горну снесло половину черепа. Тело дернулось в последний раз и затихло.

Сука… Гама… — скрипнул я зубами и вышел из укрытия. Вылезшие из тела шипы и две «лапы» из спины, превратили рубашку рваную тряпку.

Сволочи. Убью!

— Эй! — рявкнул Монмерай. — Ты…

Он не договорил — раздался оглушительный звон, и окна в кают-компании за его спиной взорвались осколками.

Рейховец свалился на пол, перекатился и принялся палить по заполонившим все помещение воронам.

Сейчас или никогда! Пока эти мудаки не успели перезарядиться!

Я рванул вперед. Монмерай заметил меня лишь в последний момент. Грянул выстрел, но единственная пуля с визгом отрекошетила от брони на моей груди.

Пустой автомат затих, а Монмерай, отбросив его, с ревом вскочил и вскинул алебарду.

— Вальгалла!!! — заорал этот чокнутый психопат и бросился на меня.

Я вскинул пистолеты и стрелял до тех пор, пока мы не сошлись. И да, я угадал. Он, похоже, вообще не чувствовал боли и пули лишь немного притормаживали его.

Слегка звякнув по шипам изогнутым лезвием, алебарда пролетела у меня над правым плечом. Я же выхватил меч и полоснул Монмерая по животу. Он охнул, но, падая, успел развернуться в воздухе. Тяжелое тело грохнулось об пол, а в его руке уже дрожал пистолет.

— Жаль, что я не смог тогда задеть тебя мечом… сдох бы в муках, как те идиоты в лазарете… — проговорил Монмерай, выцеливая мою голову.

— Вот значит как? Яд — оружие женщин! В этом нет воинской чести.

Морда Монмерая едва не треснула от ненависти, а затем он выстрелил.

Я подставил ладонь с нарощенным металлом и сжал пальцы.

Поймал.

— Уверен, что у тебя был хоть шанс? — ухмыльнулся я, перекатывая горячую пулю по ладони.

Рейховец с ревом отбросил пушку, вскочил и… умер. Трудно жить, когда твоя голова не соединена с телом.

Я убрал окровавленные когти и, харкнув ему на окровавленную лысину, бросился в кают-компанию, где носилось взбесившееся воронье.

Ворвавшись в помещение, рванул вбок и заколол еще одного мудака, который почти закончил процесс трансформации. Едва обернувшись волком, рейховец свалился на пол. Глаза с вытянувшимся зрачками тут же остекленели.

Сверкнула молния, но в ту же секунду за спиной у боевика-«громовержца» показалась Ди с окровавленным веером.

Бум! — и еще один труп, сверкая и плавясь как масло, растянулся на полу.

Вроде все. Я быстро осмотрелся — кают-компания была разнесена в хлам. Мы победили, но радости я совсем не чувствовал. Оглядываться в коридор, где лежала убитая Гама, мне совсем не хотелось.

Убрав меч в ножны, я пошел к Красавке, но тот отделался лишь парой ожогов и с упоением пожирал слегка подгоревшее тело одного из рейховцев. Думаю, мое обещание насчет котлеты величиной с шкаф можно считать исполненным.

Затем мы с Ди направились к заложникам — все были членами команды дирижабля. Ни Насти, ни капитана среди них не было.

— Где Шемякин⁈ — спросил я одного из заложников, пока развязывал ему руки.

— Убит, а пилотов заперли на капитанском мостике, — ответил он и принялся растирать перетянутые запястья. — Чертовы диверсанты…

— Знаете, что им нужно?

— Я немного знаю немецкий, и из их разговоров мне показалось, что они тащат нас к Электростали…

— А что там?

— Шутишь? Электросталь — Цитадель, которая защищает Владимир от Московского Осколка. Скорее всего, рейховцы хотят ее уничтожить!

— Вот сволочи! — бросила Ди, освобождая очередного заложника. — В мои планы не входило попасть под прорыв из Московского Осколка! А нас не могут просто сбить?

— Если узнают, что они задумали, могут.… но сдается мне никто не спешит отсюда об этом сообщать, и диспетчеры наверняка думают, что долбанные аристократы снова решили покататься вокруг Москвы, чтобы посмотреть на Прорывы.

— Черноволосой девушки с короткой стрижкой среди вас не было?

— Была… Но ее увела их чокнутая командирша… Кажется, в машинное отделение…

Стоит отдать команде должное — едва освободившись, парни похватали автоматы убитых рейховцев и высыпали из кают-компании.

Вместе с ними вышел и я. И увидел Горна, рядом с которым печально крутился и на все помещение выл Красавка.

— Черт… — проговорил один из членов экипажа. — Его преосвященство, пожертвовал собой, чтобы спасти нас…

Все склонили головы, а затем оттащили тело в кают-компанию и, положив его на стол, покинули помещение.

Рядом остался лишь я, безутешный Красавка и печальная Ди.

— Не думала, что увидев мертвого Горна, так расстроюсь, — вздохнула она и положила руку мне на плечо.

Вот оно опять… Очередной союзник и друг, весь опаленный огнем и изрешеченный пулями, лежит в луже крови, а я стою над ним — целый и невредимый — и пытаюсь понять, как так получилось?

Гама, и о чем ты думала? Прожить такую долгую жизнь и только для того, чтобы погибнуть так нелепо?.. Да еще и в теле этого мудака? Неужели ты была в таком отчаянии, что решила просто покончить с собой? Даже не верится, что именно так ушла Амальгама из рода Скалозубовых.

Смахнув одинокую слезинку, я схватил рыдающего Красавку и вместе с ним покинул кают-компанию.

Оплачу ее позже. Сейчас нужно найти сестру и отомстить.

* * *

Едва очнувшись, фрайгерр Цет принялся лечиться, и через пять минут стал почти целым. Зарычав, от поднялся на ноги и пошел вперед.

Ему показалось, или он слышал голос Богини, когда лежал в отключке? Нет, вряд ли… Просто послышалось после того, как его едва не убил тот монстр в шкуре инквизитора.

Падре оказался просто чудовищем и растерзал всех его людей как котят, но вот против Зи у него нет никаких шансов! Если она здесь, то они спасены.

Срастаясь на ходу, фрайгерр шагал по узким коридорам, и с каждым шагом чувствовал себя все лучше. Последний выстрел пронзил тишину коридоров технического блока, а потом замолкло все, кроме сердца Цета.

Несколько рваных ран в животе — крайне болезненное дело, но в свое время ему удалось пережить удар Тауруса на полном ходу. Мало того, Цет сталкивался с хвостом Мантикоры и его чуть не сломали щупальца Дива, так что это ерунда.

Не раз, и не два ему приходилось видеть свет в конце туннеля, а потом чудовищно холодную тьму, забравшую даже его душу! Он помнил бесконечно долгие минуты на том свете, и ничего. Там ничего не было, мать твою!

Ни валькирий, ни Одина, ни Хель, ни Асгарда, ни Вальгаллы… Ничего, кроме лица фрау Зи, которой вновь удалось запустить его сердце. С тех пор она его Богиня. Его отважная валькирия, а он ее верный раб, и им срочно нужно воссоединиться, пока не слишком поздно.

Она, конечно, страсть как не обрадуется, что в живых остался только Цет, но ее гнев можно пережить. Вернее, в гневе она становилась еще прекрасней!

Когда он вдоволь наслушается, какой Цет недоумок, они контратакуют и соединятся с Монмераем!

До Электростали лететь совсем немного. Нужно всего лишь запереться на капитанском мостике и дотянуть до места Прорыва! Десять лет подготовки не могли быть напрасными!

Подорвать к чертовой матери укрепления Электростали! Дать тварям из Московского Осколка прорвать периметр! Тогда дорога до Владимира будет открыта, и Нексус ломанется в сердце ублюдской ненавистной Империи.

Если все удастся… Нет, когда все удастся, армия фюрера ринется в бой через границу, и за какие-то несколько дней достигнет обескровленной столицы.

Сука, как долго они с Зи ждали этого дня, все не может так просто…

Вот и она!

— Зи!– воскликнул фрайгерр Цет, когда увидел ее обворожительно воинственный силуэт в темном коридоре. — Это я, Фридрих! Ты убила инквизитора⁈

Да, да и еще раз да! В тусклом свете мелькнула инквизиторская брошь, которую его Богиня сжимала в пальцах.

Цет упал на колени и принялся целовать Зи окровавленные пальцы, но она, не удостоив его даже взглядом, лишь брезгливо отдернула ладонь.

— Эти сволочи, походу, заходят нам с тыла! — заговорил Цет. — Нужно срочно бежать к Монме…

Она повернулась, и фрайгерр приготовился выдержать прямой удар в нос. Его командирша всегда била именно туда, когда ей что-то не нравилось.

Но тут Зи радушно улыбнулась.

— Бедняга… — сказала она и приобняла его за плечи. — Наверное, тяжело пришлось?

— Да, — закивал Цет. — Но мы еще сможем сломить их, если поторопимся!

— Какой шумный. А ведь молчание — лучшее оружие диверсанта.

И с этими словами из соседнего коридора вышла та самая девушка, которую Зи держала в заложниках — Саблина!

И отчего-то она совсем не выглядела как пленница. Более того, у нее в его руках был пистолет-пулемет.

— Како… Кто ты?

— Не волнуйся, милый, — улыбнулась Зи, и Цет просто охренел.

Она даже не дернулась в сторону явного врага, а лишь нежно провела рукой по заросшей щеке Цета.

— Все позади… — промурлыкала она и затем заключила подчиненного в материнские объятия. — Победила дружба… Ты же не любишь проигрывать, дорогой? Улыбнись же!

И она повернулась к Саблиной.

— А вы Анастасия Михайловна, прошу, разыщите брата. Но будьте осторожней. Не отступитесь. Тут скользко и трупы на каждом шагу.

И, кивнув, ее «подруга» прошла мимо них и скрылась за углом.

— Фрау! Что происхо…

Но Цет не договорил — его пронзила страшная боль. Фрайгерр закричал, и вырвался из «горячих» объятий начальства, но Зи проворно взмахнула штык-ножом.

Лезвие свистнуло и прочертило Цету «улыбку» — от уха до уха. Булькнув, он сложился пополам и рухнул на пол.

— За что… почему?.. — прохрипел он, пытаясь ладонями сдержать фонтан крови, хлещущий из горла.

— Потому что я больше не я, Цет.

Зи кинула на него презрительный взгляд и перешагнула. Фрайгерр попытался поймать ее, но изящная ножка выскользнула из его окровавленных пальцев.

Прежде чем навеки закрыть глаза, он попытался в деталях запечатлеть ее лицо в памяти — на случай, если «там» все-таки существует и небесный чертог, и вотчина асов, и у них с Зи есть шанс встретиться в Вальгалле.

Глаза его прекрасной Богини на миг вспыхнули изумрудным светом, а затем фрайгерр Цет погрузился в вечный сон.

* * *

Заслышав шаги со спины, я спрятался за углом, и в коридоре перед кают-компанией показался знакомый крючковатый нос, а за ним и весь майор Жук.

— А, Евгений, — ухмыльнулся он. — А я, гляжу, мы просто созданы друг для друга.

За ним бежала сестра с пистолетом-пулеметом в руках. Едва завидев меня, она с криком повисла на моей шее, а потом принялась целовать меня в щеки.

Жук только посмотрел на наше воссоединение краем глаза и широкими шагами направился к раскуроченной кают-компании.

— Настя, прекрати! — отодрал я сестру от себя. — Где, сука, Зи? Мне сказали, что она увела тебя в машинное отделение?

— Гама ее сделала!

— Что?.. — опешил я, скосив глаза на растерзанное тело Горна.

Настя наконец-то оторвалась от меня и подошла к трупу, а затем от души харкнула ему прямо в простреленную физиономию.

— Грязная сука… — прошипела она и, расплываясь в веселой улыбке, повернулась ко мне.

— Блин, вы хотя бы бар не трогать не могли⁈ — воскликнул Жук.

— Да как-то само собой получилось… — развел руками я, оглядывая разнесенную в хлам кают-компанию.

— Гама сейчас в машинном отделении, — наклонившись к моему уху прошептала Настя. — Охотится за остатками гвардии той барышни, тело которой она… позаимствовала.

Ага, вот оно как! Пульсирующая в груди дыра мгновенно исчезла, и я на радостях заключил Настю в крепкие объятья. Значит, в тело Горна она сунула ту командиршу. Туда ей и дорога!

— Ох, вот ты где, дружище, — майор посмотрел на Горна. — Ну что ж, достойная смерть для члена Тайной Канцелярии. Не все же вам кинжалами друг друга по углам тыкать.

— Его преосвященство умер как герой! — подошел к Жуку один из членов экипажа. — Я видел как он бросился грудью на автоматы. Если мы выживем, то на «Икаре» будет его мемориальная табличка.

Настя только прикрыла рот и тихонько хихикнула.

— Не сомневаюсь, — сплюнул майор Жук и, закинув автомат за спину. — Ладно, давайте заканчивать балаган. А то меня страшно задолбали эти долбанные диверсанты на этом долбанном дирижабле…

— Сука! Открывай, Герман!

Я резко обернулся. Оказывается группа освобожденных заложников ломились на капитанский мостик.

— Ты нас всех угробишь!

В ответ им несся отборный мат, а затем грянула песня, восславляющая фюрера.

— Бесполезно… — обернулся к нам один из штурмующих. — Чертов предатель! Дверь слишком толстая, не пробить.

— Лучше поторопиться, а то Герман еще решит убить пилотов и сломает оборудование, — покачал головой другой член экипажа. — И тогда нам всем крышка…

— Убить пилотов? — скрипнул зубами Жук. — Нет, это не дело.

И со всей силы заехал ногой в толстую дверь.

— Эй, Герман, или как там тебя! У тебя два варианта, либо ты сдаешься добровольно, либо мы тебя будем выковыривать как черепаху из панциря. Что выбираешь?

— Да пошел ты в жопу, кто бы ты ни был! Попробуйте только сунуться, и от пилотов останутся только лужи на полу!

— Мудила… — сплюнул Жук, отошел от двери и отложил автомат в сторону. — Эй, Роза! Роза, ты меня слышишь?

— Леша⁈ Леша это ты? Спаси меня, мать твою!

— А ты дашь мне развод?

— Лешка, б***ть! Ты охренел⁈ В такой момент!

— Заткнись, шмара, — рявкнул Герман, и женщина закричала.

Пока они препирались, я отошел в сторону и нашел за одной из вентиляционных решеток Красавку. Тот довольно лыбился и ждал моей команды.

— Видел мудака на мостике?

— Да. Мудак держит рыжую тетку на мушке.

— Плохо. Но ты все равно беги туда и не свои с него глаз. Если он отойдет, то выпрыгивай и вали мудака.

— Есть!

— Сколько осталось до Электростали?

— Нисколько, — ответил один из членов команды. — Пока то, что наворотил товарищ майор в машинном отделении не починят, мы будем вилять в воздухе как маркитанская лодка. А так бы мы уже пересекли пределы Московской области и приближались к Коломне…

Коломна? Кажется, там и располагается ГАРМ — наша с сестрой и майором Жуком остановка!

— Там дел на пять минут, — обернулся Жук. — Когда мы закончим с этой мразью, просто вытащите гаечный ключ из сектора «Ц».

— Я могу попробовать снова зайти с тыла, — улыбнулась Ди, появившись за спинами штурмующих с окровавленными веерами в руках.

На нее оглянулись все как один.

— Придется рискнуть, — кивнул я. — Если сможешь ворваться на мостик и отвлечь этого сраного Германа, то мой питомец имеет шанс вцепиться ему в глотку. Мы с Жуком, тем временем, вынесем дверь.

— Сделаю, — кивнул она и обернулась тучей каркающих птиц. Вся орава ринулась к дверям кают-компании, где неистово завывал ветрище.

Все тут же посмотрели на меня. Я же пожал плечами.

— Ну что, Лешка, — хохотал Герман за дверью. — Давай поиграем в игру, пока мы не добрались до места назначения. Дирижабль вам уже не остановить, но у вас есть бесценная возможность свалить отсюда подальше. Парашютов на борту завались, почему бы вам не воспользоваться ими? А до тех пор я буду загибать этой красотульке пальцы. Раз!

Раздался женский крик.

— Ой, какой милый, тонкий пальчик! Сломался как спичка. Так, а теперь два…

— Все назад! — зарычал Жук и скинул себя китель. Женщина снова завизжала.

Парней не надо было просить дважды — они тут же ринулись подальше от товарища майора.

Через мгновение его майка затлела, а сам майор хрустнул шеей и начал покрываться дымящейся коркой. Остатки майки превратились в угольки, корка треснула, а под ней засверкало пламя.

— Скалозубов! — поглядел на меня Жук двумя пылающими углями на месте глаз. — Вот и экзамен! Спасем мою жену, тогда я замолвлю за тебя словечко на приемной комиссии!

И он ухмыльнулся, а затем пошел к двери и вспыхнул как огненный шар.

По ушам дало взрывной волной, а дверь вырвало от одного удара плечом. Жук ввалился на капитанский мостик, а мгновением позже туда же влетели птицы.

Я бросился следом, прикрывая глаза от жара, а еще от ненулевой опасности нарваться на когти и клювы союзников.

Капитанский мостик оказался довольно вместительным помещением с кучей кресел и пультов. Все переднее стекло вынесло напрочь, а под потолком носилась стая ворон, но их попытки прорваться к предателю были тщетными. Вокруг него сверкал защитный купол, а сам Герман прикрывался рыжеволосой женщиной в форме. Перед ним застыл Жук, с рук которого капал жидкий огонь.

— Еще шаг! — закричал предатель, отступая все дальше к разбитому иллюминатору. — И я прострелю этой шмаре башку!

— Лучше отпусти ее, а сам сигай вниз, — хмыкнул Жук. — Успеешь до того, как я сожгу тебя живьем.

Он сделал шаг.

Предатель перехватил женщину за волосы.

— Ты думаешь, я боюсь смерти⁈ — воскликнул он, подходя к окну, за которым завывал ветер. — Нет! Один с эйнхериями ждет меня в Вальгалле!

Щелкнул взведенный курок, и Жук распалил руку.

— Леша!!! — завизжала рыжая. — Не смей! Иначе дети останутся с мамой!

— Сучка… — прошипел Жук, и тут на поясе Германа заговорила рация.

— Эгегей… Герман… — раздался томный женский голос. — Ты меня слышишь?..

— Да, фрау… — сглотнул предатель.

Я внимательно следил за разворачивающейся драмой и тут заметил движение и вздрогнул. В разбитый иллюминатор вцепились две руки. А потом и еще, и еще.

Сука! Будто мало нам было проблем — снаружи к нам лезти мертвяки.

— Хватит играться, отпусти рыжую… мы проиграли… — проговорили по рации.

— Нет… — затряс головой Герман. — Не говорите так! Фюрер…

— Герман… Команда: Cellar door.

— Что⁈ — пискнул Герман, и тут его щит на мгновение померк.

Раньше чем мы с Жуком успели среагировать, под потолком раздался треск и на предателя рухнул рычащий Красавка.

— Какого хера?

Коротышка отшатнулся и пальнул в моего питомца. В этот момент я швырнул меч.

Щит снова появился, но рукоять моего оружия уже торчала у предателя из плеча. Обливаясь кровью, он вскинул руку с пистолетом, но Жук уже обрушил на щит свой пылающий кулачище.

Грохнуло так, что я едва устоял на ногах. Когда дым рассеялся, я увидел, как Жук оттаскивает жену. Предателя же отбросило к стене, и он попал в лапы к мертвякам.

— Не-е-ет! — завизжал Герман, когда ему в плечо впились гнилые зубы.

А потом множество рук потащили его в иллюминатор.

Я бросился к нему — мой меч еще торчал у этой мрази из плеча. Не хватало еще из-за какого-то урода потерять ценный подарок.

Герман вывалился наружу, но в последнюю секунду он зацепился за раму и повис над пропастью. Вряд ли мудак долго так протянет — на нем висели аж два мертвяка.

— Стой! — закричал предатель, когда я вцепился в рукоять меча. — Дай мне умереть с оружием! Иначе…

— Да пошел ты в жопу! — рыкнул я и приложил его сапогом в рыло.

Меч вышел из его плоти с чавкающим звуком, а Герман сорвался.

Я не отказал себе в удовольствии поглядеть на его полет. Ветром вращающийся клубок тел снесло в сторону, а потом зажглась вспышка — одна, а затем и вторая.

Грохот взрыва добрался даже сюда и остатки стекол затрепетали. От Германа с мертвяками осталось только кровавое облачко, которое быстро разметало ветром.

— Нихера! — проговорил Жук, вставший рядом. — Тела что, взрывчаткой начинили?

— Похоже на то… — проговорил я, осознавая, что таких трупов на борту еще штук сорок.

И внутри у каждого спрятано по бомбе⁈

Вот тебе и план фрау Зи. Не просто добраться до Электростали и обрушить дирижабль на укрепления, но и устроить там хороший БУМ! с помощью мертвяков с бомбами в желудках.

Такой план мог придумать только конченный псих. А нам его еще расхлебывать.

Я отошел от иллюминатора и увидел Красавку. Тот с трудом переминаясь с ноги на ногу, подбирался ко мне. За ним тянулся кровавый след.

Попал таки, мудила!

— Хозяин… — прохрипел Красавка и потерся мордочкой о мою ногу. — Красавка… раненый…

Я упал на колени и осмотрел его рану. Сука, угодил прямо в грудь…

Красавка закашлялся и отхаркнул пулю. Она зазвенела по полу и ударилась о ботинок майора Жука.

— Красавка… Нет сил…

Издав протяжный стон и дрожа всем своим пухлым тельцем, мой питомец растянулся на полу.

— Бедный зверек, — подошел ко мне Жук, на котором, как на дереве висела его жена. — Вот кто настоящий герой.

В его ладони пуля сверкала легким изумрудным напылением.

— Нексорид?

— Угу, да еще и зачарованный. Специально, чтобы засорять организм всякой магической дрянью и уж точно бить наверняка даже опытных магов. Короче, ядовитая зараза.

И он сплюнул.

— Мамочки, — опустилась рядом со мной сестра и погладила Красавку по ушам. — Женя… что делать⁈

Я не знал. Только взял Красавку на руки и попытался срастить его рану, но все без толку — пуля, похоже, понаделала дел, и с моим Адептом-Профессионалам я бессилен.

Красавка дрожал все сильнее и коротко взвизгивал, а я, расталкивая членов экипажа, выбрался с капитанского мостика.

Куда идти? Искать лекаря?.. И вообще может ли кто-то на борту этого судна справиться с навороченной нексоридовой пулей?

— Внимание, «Икар», — раздался под потолком голос жены майора Жука. — Говорит Роза Жук, временно исполняющая обязанности капитана. Опасность миновала. Все диверсанты ликвидированы. Просьба всем пассажирам разойтись по каютам. Повторяю…

Мы с сестрой шли по коридорам, а я прижимал к себе тело своего первого друга в этом мире, с которым мы за неделю прошли куда больше, чем многие за годы.

Сука, на глаза наворачивались слезы, и сдерживаться не было сил. Красавка прижался мордочкой к моей груди и не двигался.

— Отнесем его в медпункт?.. — проговорила задушенным голосом сестра, вцепившись мне в локоть. — Может…

— Нет, поздно, — покачал я головой. — Красавка умер.

* * *

Мальчика! Он должен убить мальчишку! Если он срочно не прикончит Скалозубова все пропало!

Инквизитор оказался каким-то чудовищно мощной тварью, и Угорь остался один. Значит, настала очередь плана Б.

Раз Скалозубова не удается просто так поймать в темном коридоре и прирезать, то, значит, пришла пора того же трюка, что он провернул на Императорском спецрейсе.

Убьем всех, кто находится на дирижабле, и баста! А потом свалим на эту психованную рейховскую сволочь. Да, заказчик будет задавать вопросы, но свидетелей не останется и при этом заказ будет выполнен.

И на этот раз проволочки точно не возникнет — водород в аэростате так хорошо горит! Вот и пусть проклятый «Икар» падает уже на землю, объятый пламенем, и пошло к черту все это кубло аристократической сволочи!

Нужно только проникнуть в машинное отделение и…

Тук… — коснулся его уха топот каблучка, и Угорь оглянулся.

К нему шла светловолосая женщина, и жутко красивая. Ага! Это же та самая, что терлась вокруг Скалозубова.

Нет, такую красоту грех губить. Вот кого-кого, а эту дамочку надо точно вытащить отсюда. Она потом будет ему по гроб жизни…

— Эй, барышня… — улыбнулся Угорь.

Блондинка сделала еще пару неторопливых шагов, а потом расправила веер. В полумраке коридора он сверкнул металлом.

— Что? — вскинул брови Угорь, и тут женщина взмахнула рукой.

Веер сорвался и полетел ему прямо в лицо.

Едва увернувшись от верной смерти, Угорь выхватил пистолет и выстрелил. Какого хера⁈ Баба тут же разлетелась тучей птиц, и все они бросились Угрю в лицо.

Боль вспыхнула просто адская, правый глаз заволокло чернотой. Заверещав, Угорь разрядил в пернатых весь магазин и бросился прочь.

Шум крыльев позади утих, и по коридору снова застучали каблучки.

— Сучка… — пробормотал Угорь, пытаясь унять кровь, которая текла из пустой глазной впадины.

Вытащив второй пистолет, он с криком выскочил в коридор. Получи, сука!

Выстрелы разорвали темноту, но в коридоре никого не оказалось.

А черт с ней, все равно всем кирдык! Угорь бросился бежать, но вскоре сзади снова зацокали каблучками.

Он повернул за угол и уперся в стену. Как так⁈ Где выход?

Развернувшись, он выхватил электрическую плеть — его последний шанс. Один меткий удар, и дамочка превратится в визжащую котлету.

— Иди сюда!!! — крикнул Угорь навстречу чокнутой бабе.

И тут ее глаза сверкали зеленым.

Это что за херня⁈ Некс!

Угорь в страхе замахнулся, и тут бабища бросила веер. Блеснула сталь, и острое лезвие перерубило ему руку. Плеть упала на ботинок.

Очнулся он уже на полу — нога жутко болела, пахло паленым, а мышцы едва слушались. Угорь попытался вытереть кровь, вытекшую из выколотого глаза, но правой руки у него больше не было.

Ладно… Хер с этой сукой… Хер с ним с «Икаром»… Самому бы выбра…

Но тут на ногу ему наступили острым каблучком. Угорь дернулся, и пришла боль…

— Пусти, сука! — закричал наемник, пытаясь встать. — Чего тебе надо? Денег⁈ Дам тебе сколько надо, только пусти ногу!!!

И он в голос зарыдал.

— Я по-твоему похожа на дуру? — блондинка приложила руку к груди. — Забыл первое правило наемных убийц? Напомнить?

И она надавила сильнее.

— Не оставлять свидетелей.

Ее розовые губки сложились в ухмылку, а глаза снова вспыхнули изумрудным светом.

Затем женщина все же отпустила его, а мгновением позже обернулась сотней воронов. И все эти вороны бросились клевать отчаянно кричавшего Угря.

Глава 15

Мы с сестрой двигались по коридору, а я не знал, куда деть моего друга — Красавка уже похолодел и напоминал сломанную игрушку.

Жук — злой как черт — шел впереди, а вокруг него суетились члены команды. Они, похоже, признали в нем командира.

— Товарищ майор! Мы осмотрели техблок — суки нигде нет!

— Херово, — сплюнул Жук. — А что мертвяки?

— Сидят на аэростате. И не двигаются, словно чего-то ждут.

— Понятно, чего ждут. Приказа! Черт, и трогать их нельзя. Если у каждого в желудке бомба, то один щелчок ее пальца и мы все погибнем. Чего она ждет?

— Возможно… — сглотнул парень. — Когда мы приземлимся во Владимире или в другом крупном городе?

Жук сплюнул.

— Ключ вытащили из сектора Ц?

— Да, запустим двигатели с минуты на минуту.

— Значит, будем летать над лесом. Переверните весь дирижабль, но найдите мне эту тварь!

— Есть!

Члены экипажа разбежались.

— А вы! — Жук ткнул пальцем в нас с Настей. — Мухой в свою каюту и не показывайте оттуда носа. Не хватало еще, чтобы она вас убила.

— Хорошо, — кивнула сестра, и мы пошли к лестнице на второй этаж.

Блин, а вот это довольно паршиво. Надеюсь, у Гамы хватит ума свалить побыстрее и уничтожить всю мертвую братию где-нибудь в безлюдном месте. И чего она мешкает? Тоже ждет приказа?

Тогда отнесу Красавку в каюту, а потом отправлюсь на ее поиски. Следует найти нексонианку раньше, чем это сделают члены экипажа. Вот только где?

Рядом с лестницей нас встретила толпа пассажиров, и стоило нам появиться, как все они разразились аплодисментами и радостным свистом.

— Это он! — кричали они, пока мы спускались на второй этаж. — Тот парень, что нас спас! Скалозубов!

— Сын того ссыльного?

— Какая разница, чей он сын⁈ Он герой!

Нет, героем я себя совсем не ощущал. Более того, на душе скребли кошки, да и вглядываться в эти лица мне было крайне омерзительно. Не слушая слов благодарности от людей, которые только час назад наслаждались муками и смертью ликвидаторов, мы проталкивались через толпу.

— Что это у него в руках? — раздавались голоса повсюду. — Кошка?..

Сука, мне уже хотелось дать парочке этих козлов в рыла!

— Может в медпункт?.. — снова хлюпнув носом, Настя дернула меня за плечо.

Я не ответил. И без слов понятно, что Красавка мертвее мертвого. Дирижабль полный людей, которые до сего момента презирали меня и весь мой род, мы спасли, а вот моего питомца, друга и соратника, — нет. И чего ты стоишь тогда, Неро, раз из-за такой глупости как случайный выстрел мудака с трясущимися руками, ты потерял самого верного из товарищей?

Наконец, мы покинули людное место и, миновав еще несколько коридоров, подошли к порогу нашей каюты.

Дверь оказалась приоткрыта, а на пороге лежала полоска света.

— Кто?.. — проговорила сестра, но я уже передал ей тело Красавки, а сам обнажил клинок.

— Сейчас узнаем.

Если там нас поджидают ублюдки Угря, то убийц тупее не бывает! Они чего там, сидят при свечах и ждут, пока им не отрежут бошки⁈ Или это рейховцы, которые снова шарятся по нашим с Настей чемоданам?

Или же?..

— … вы идеальны… — расслышал я бормотание за дверью, — само совершенство… боже, вы идеал…

— Позвольте мне взять вашу ножку, фрау…

— Ага-ага, но лучше сперва подлей мне еще вина, будь душкой… Благодарю. А ты, не халтурь! О, да… Жми сильнее, не стесняйся… Вот так, молодец… Еще чуть-чуть, и заслужишь чин оберштурмбаннфюрера…

Заглянув в щель, я немного прифигел, а когда первое впечатление прошло, толкнул дверь и вошел.

На кресле вальяжно расположилась фрау Зи, которую сейчас искала половина команды. Мало того, в руках она держала бокал вина, а ее босые ноги лежали на пуфике. Подле нее на коленях сидели оба ее помощника.

Фрайгерр Цет и шевалье де Монмерай выглядели так, словно из них обоих вытрясли душу. Первого перекосило, словно по нему взвод ликвидаторов прошелся. А у второго на шее сиял здоровенный и едва заживший шрам — что не удивительно, ведь я отхреначил ему башку.

Однако ни того, ни другого, кажется, их крайне дерьмовое состояние совсем не парило. Они с упоением массировали пятки своей госпоже и лучились от счастья, как два барана на выпасе. Рядом с креслом стояла полупустая бутылка вина.

— Ах, вот и вы, господин, — расплылась в улыбке Зи, салютуя мне бокалом. — А мы с моими новыми друзьями уже устали вас ждать…

Она пощекотала бородача Цета под подбородком, и тот заурчал как довольный кот. Де Монмерай посмотрел на него с выражением крайней ревности, но и его тут же пощекотали за ухом.

На меня ни один даже не взглянул.

— Эмм… — опустил я клинок. — Гама?

— Я, хозяин, — кивнула она и, оттолкнув обоих обожателей, поднялась на ноги. — Будете?

Я взял предложенный мне бокал и осушил до дна.

— Вот видите, какая история? — улыбнулась Гама. — Нашла себе тело помоложе и покрепче, чем тот старый седой мешок. Фрау Зи — прошу любить и жаловать. Тельце свеженькое, сочное!

И она закрутилась передо мной, демонстрируя все изгибы этого, поистине, шикарного тела.

Де Монмерай и Цет едва не лопнули от удовольствия, когда она скинула куртку, развела руки в стороны и, выгнув спину, потянулась.

— Даже нарадоваться не могу, — продолжила довольная Амальгама и шлепнула себя по жопе. — Куда не глянь, все по высшему классу. Даже бельишко кружевное. Жаль, Зи немного ростом не вышла. Еще бы на пару голов выше… Черт, что с ним⁈

В каюту как раз входила рыдающая Настя с окровавленным телом Красавки.

— Гама… — хлюпнула она носом. — Он…

— Дайте! — Гама вырвала питомца из дрожащих рук Насти. — Ох, мой бедный-бедный зубастый рыцарь… Это какая же мразь…

Она упала на колени прямо посреди каюты. Выглянув в коридор и проверив, что все чисто, я захлопнул дверь и запер ее на замок.

Обе девушки сидели рядом, плечо к плечу. Гама массировала тельце руками, Настя зачем-то держала Красавку за лапы.

— Ты… — проговорила Настя шепотом. — Можешь?..

— Тихо! — прошипела Гама. — Цет, Монмерай, идите сюда, дебилы!!!

Двое мордоворотов тут же подлетели к своей богине.

— Мы готовы на все, госпожа! — оскалился Цет. — Приказывай!

— Мы дойдем до края света! — воскликнул де Монмерай.

— Мы поймаем молнию!

— Мы завоюем весь мир!

— Мне не нужен весь мир, — сверкнула Амальгама своими новыми глазами. — Мне нужны ваши жизни!

Она опустила руки на их лбы, и под ее ладонями вспыхнул фиолетовый свет. Лампы под потолком замигали, а Цета с Монмераем затрясло.

И трясло довольно долго. Вскоре их тела задымились, а из носов и ушей хлынула кровь. Наконец, Амальгамма отбросила два трупа и бережно опустила светящиеся руки Красавке на живот.

— Проснись… Проснись мой зубастый рыцарь, — проговорила она ему на ухо, и тут неподвижное тело вздрогнуло. — Хватит тебе спать. Хозяин заждался…

Глаза питомца раскрылись и сфокусировались на Гаме. Завиляв хвостами, он тихонько тявкнул, а нексонианка довольно улыбнулась.

Да уж, забрать жизни двоих уже воскрешенных мужиков, чтобы помочь моей домашней зверушке? Думаю, это честный обмен!

— Жрать?.. — тихо проговорил Красавка и лизнул в щеку Гаму, а затем и Настю.

Я едва не рассмеялся и опустился на корточки рядом со счастливыми дамами.

— Будет тебе, будет, мой рыцарь, — жмурилась Гама, пока питомец вылизывал ей лицо, а потом попросился ко мне.

Я снова взял моего Красавку — уже живого и теплого — а он, едва оказавшись у меня на руках, проговорил:

— Hallo, mein Führer. Was ist der Plan für heute?

А затем тоже лизнул в щеку.

— План? — переспросил я, с трудом ставя на место отпавшую челюсть.

Внезапно дирижабль дернулся, а пол легонько завибрировал — двигатели снова заработали.

— Нам пора, — ласково проговорила нексонианка, поглаживая Красавку по ушам. — Не будем заставлять нашего хозяина волноваться. Нас кажется уже обыскались…

— Да, моя валькирия…

— Это точно Красавка? — я удивленно поднял на Гаму глаза.

— Да, — она медленно поднялась, держа питомца на руках. — Просто мой маленький рыцарь стал немного умнее. Поспешим…

— Куда⁈ — опешил я, когда Гама пошла к балкону.

— Подышим свежим воздухом, — обернулась ко мне нексонианка. — С минуты на минуту начнут обыскивать каюты. А со дня на день вы окажетесь в ГАРМе. Ни мне с этим обликом, ни нашему другу нет места ни на «Икаре», ни там. Простите, но другого выхода я не вижу.

— Понимаю, — кивнул я, с трудом переваривая сказанное. — И куда ты пойдешь?

— Пока заляжем на дно, и я попробую чуть-чуть подправить себе лицо, которое скоро будет на всех плакатах с надписью «Разыскивается».

— Не прощаемся?.

— Ни за что на свете, — твердо проговорила Гама и подошла ко мне. — Я найду вас!

Красавка вильнул хвостами и потерся об меня мордочкой. Тут же подскочила и Настя:

— Может, оставишь его? В ГАРМе можно с питомцами. Берс же был со мной во всех рейдах, куда бы меня не забросили.

— Сами знаете, какой это риск, если им заинтересуются люди из Тайной Канцелярии. А их, по вашим же словам, госпожа, в ГАРМе пруд пруди, — покачала головой Гама. — Мы присоединимся к вам, но чуть позже. Когда пыль немного уляжется.

— Жрать! — щелкнул челюстями Красавка, которому с каждой секундой становилось все лучше и лучше.

Видя это, Гама опустила его на пол. Питомец покачнулся, еще нетвердо держась на лапах, но быстро завился вокруг нас, то мурча по-французски, то тявкая на чистом немецком языке.

Настя опустилась на колени и взяла его мордочку в руки.

— Mon amour, mon ami, — проговорил Красавка и лизнул сестру в нос.

С улыбкой глядя на это, Гама положила руки мне на плечи.

— Хозяин, клянусь, я вас не покину. Вы мой, а я ваша навек.

— Не к чему клясться. Лучше пообещай, что точно не вляпаешься в сети Тайной Канцелярии.

— Обещаю, — улыбнулась она. — Вы тоже обещайте, что станете самым сильным ликвидатором Империи.

— Можешь не сомневаться, — ответил я на ее улыбку. — Ты рискуешь не узнать своего Женю.

Гама сделал еще шаг и подошла так близко, что я почувствовал запах вина и сигарет. Неужели поцелует? Нет, она просто прошептала…

— Я узнаю Неро из тысячи.

И нагнувшись, снова взяла Красавку на руки, и щелкнула пальцами.

— Кстати, чуть не забыла про моих верных слуг.

— Каких еще? — удивленно спросил я, оглядываясь на остывающие трупы Монмерая и Цета, а потом вдруг увидел через иллюминатор летящее тело.

И не одно. За ним показалось второе, а затем третье, а через несколько секунд в небе трепыхалась целая туча дрыгающихся человечков.

— Мамочки… — пробормотала сестра, вцепившись мне в плечо. — Что за черт⁈

— Хватит, засиделись на аэростате! — ухмыльнулась Гама, обернувшись. — Зи хотела, чтобы дирижабль рухнул на Электросталь, а мертвяки посыпались на землю как бомбы. Что ж, мы им помешали, и настало время скинуть балласт.

Мы вышли на балкон, и увидели в воздухе все сорок три «выживших» трупа, и они сейчас, вращаясь в воздухе, летели прочь от «Икара».

— А теперь смотрите! — Гама снова щелкнула пальцами.

Бам! Бам! Бам! Один за другим мертвецы начали взрываться как бочки с напалмом, через секунду все небо рядом с дирижаблем зажглось огнем.

— Сука! — прошипела Настя, протирая глаза. — А эти козлы взрывчатки не пожалели…

Когда светопреставление закончилось, мы огляделись. Ни Амальгамы, ни Красавки уже не было.

Через минуту раздался грубый стук в дверь, и Настя бросилась открывать.

* * *

Едва Жуку принесли его пинту, как порог ресторана пересекла Роза.

— Ага, вот и ты! — сказала она, подходя к барной стойке. — Опять бросил меня одну?

Час от часу не легче! Не удалось отыскать одну чокнутую бабу, так его сама нашла другая! Ну хоть мертвяков, похоже, тупо сдуло ветром, и они подорвались над лесом. Очень хотелось надеяться, что Зи постигла та же судьба.

— Роза, мы с тобой уже все решили… — отмахнулся Жук и пригубил пиво. — Ты просила меня приехать, и вот я здесь. Что еще? К чему повторять одно и то же…

— Послушай, — присела она на стул и положила здоровую руку на его ладонь. Жук вздохнул, но не отодвинулся.

Зато в его кармане зазвонил телефон.

— Не отвечай! — строго проговорила Роза, но Жук все же вытащил звонилку.

— Это по работе… Алло…

— Я так и знала, вот всегда так!

— Алексей, черт тебя подери, ты какого хрена не отвечал? — заговорили на «проводе».

— Связи не было, а потом я был очень занят. Если ты звонишь спросить, как проходит полет, сразу отвечу — сервис тут в порядке, а вот немцы на борту слишком шумные.

— Вы когда прилетаете?

— Мы? — посмотрел Жук на часы. — Полагаю часа через три, а что?

— Хреново…

— Что?

— Мне тут звонили из аэропорта. Говорят, туда стягивают стрельцов, а еще инквизиция готовится кого-то брать. Возможно, тебя. У вас на борту же нет нексопоклонников?

— Нет. Всего лишь кучка напуганных аристократов, куча мертвых немцев и один инквизитор, но и он уже дал дуба.

— Так стой… Какие еще мертвые немцы? Какой инквизитор⁈

— Не бери в голову — просто забавный инцидент, вот стрельцы и возятся как тараканы. Завтра обо всем прочитаешь в газетах.

— В смысле⁈

— Спасибо, что позвонил. Отбой.

— Стой, Леш, да какой…

Жук отключился, и посмотрел в глаза своей надувшейся жены. Руку он убрал.

— Роза, давай я скажу прямо. Между нами все кончено, и вообще мне пора выходить. Сейчас допью, заберу друзей и покину эту твою посудину. Будешь пиво?

* * *

— Внимание, «Икар», — раздался голос по мегафону. — Все технические неполадки в машинном отделении исправлены. Мы снова возвращаемся на прежний курс. Настоятельно просим пройти в свои каюты и не покидать их до окончания полета.

— Слава богу, — выдохнула Настя, распластавшись на диване. — Может, хоть остаток полета пройдет спокойно…

Мне тоже хотелось на это надеяться, но что-то мне было не по себе. От трупов Цета и Монмерая нас избавили парни, которые искали Зи. Легенду оказалось придумать несложно — два мудака спрятались у нас в каюте, но мы с сестрой привели обоих в горизонтальное положение.

Еще оставалась проблема убийц с мудаком по кличке Угорь во главе. И где их теперь искать? Будем надеяться, что они случайно попали под раздачу и уже спокойно спят вечным сном. Что, впрочем, при нашем счастье, очень сомнительно.

Пока я размышлял, Настя засопела. Лежала себе уткнувшись носом в подушки и даже не разделась.

Укрыв ее пледом и заперев каюту на все замки, я все же вышел наружу. Нет, нужно сообщить Жуку и остальным, что по дирижаблю еще ползает как минимум четверо профессиональных киллеров.

Но не успел я преодолеть и половины пути до лестницы, как заметил толпящихся членов экипажа в коридоре. Один из парней стоял у стены, и его вовсю выворачивало прямо на пол.

— Да уж… Это надо же так… Чертовы рейховцы!

Я приблизился, и за их спинами меня ждала весьма неприятная картина.

Обезображенное тело, в котором я с трудом признал того самого зализанного хрена, лежало в углу. По полу была раскидана колода окровавленных карт. Ошметков мяса и кишок вокруг как на рынке — труп изклевали практически до кости.

— Так! — обернулся ко мне один из членов экипажа. — Ваше благородие, нечего тут смотреть! Прошу, возвращайтесь к себе в каюту!

Мысленно пожелав Угрю хорошей компании в аду, я обернулся и пошел обратно. Ди, кто же еще? Ее почерк. А раз она убила главаря, значит, и остальным тоже пришлось несладко.

И стоило мне пройти всего ничего, как у смотрового окна я и нашел мою таинственную знакомую. Она стояла, облокотившись об ограждение и молча смотрела перед собой.

— Ваша работа в коридоре?

— Моя, — бросила она и стрельнула в меня глазами. — Скажете, переборщила?

— Немного… Я все же предпочитаю выстрел в голову.

— Вспылила, — пожала она плечами. — Не люблю оставлять за спиной человека с ножом. Люди Угря тоже убиты — с ними разделалась наша общая знакомая. Я лишь подчистила хвосты.

— Гама сегодня повеселилась ни на шутку, — сказал я и встал рядом.

— Как ваша кошка?

— Красавка? Жив, здоров. Просто немного помяли. Пожрет и будет в норме.

— Мне бы так… — проговорила она и обхватила себя руками.

— Вас все еще что-то гложет?

— Да, — кивнула она. — Я так и не смогла отомстить…

— Тело Горна еще лежит в кают-компании. Запритесь там, обратитесь в птиц и клюйте его хоть до самого Владимира. Только оставьте хоть чуть-чуть его коллегам.

— Не смешно… — сверкнула она глазами. — Я должна была его убить, понимаете? Я, и никто другой!

— Увы, не все планы в нашей жизни удается осуществить. Найдете себе новую цель. Вы, как я погляжу, крайне целеустремленная дама.

— У меня нет иной цели, — сказала она и повесила голову. — Амальгама права, мне незачем больше жить… Все наши с Сергеем дети умерли, еще не родившись. Потом и сам Сергей умер из-за меня в застенках, а человек, виновный в его смерти, тоже… А я… дура, и еще по локоть в крови.

— Не говорите так, — я положил руку ей на плечо. — Всегда можно найти новую цель в жизни. Посмотрите на Амальгаму.

— А что Амальгама, как она? Нашла себе новое тело?

— И это тоже…

— Везучая сучка.

— Я про другое. Как ни крути, но вы с ней похожи. Ее любовь тоже умерла.

— В смысле?

— Она никогда не признается, но, мне кажется, что она страшно любила моего отца. Теперь его нет, но Гама не отчаялась.

— И теперь она служит его сыну? — хмыкнула Ди. — Это и есть новая цель? Служить новому господину, чтобы…?

И она замолчала, а затем посмотрела на меня с выжидающим выражением. Как будто ждала, что я дам ей разрешение.

— Это уж вам решать, — пожал я плечами. — Амальгама сделала свой выбор, хотя она могла просто уйти. Подвал, где она жила… я думаю, он был просто привычкой и данью паранойи моего отца. Учитывая как много нексов порой прячется среди людей…

— Прятаться среди людей куда проще, чем кажется. Достаточно просто не лезть не в свое дело и избегать контактов с Тайной Канцелярией. А еще найти себе достойного покровителя.

И она снова всмотрелась в мое лицо.

— Вы хотели бы…

— А вы…?

Но не успел я закончить, как Ди опустилась подле меня на одно колено.

От авторов:

Дорогие друзья!

Спасибо, что читаете! Нам всем нужно выдохнуть, и поэтому мы берем выходные — всего два дня. Следующая глава выйдет 8 апреля!

Глава 15

— Прошу принять в свой род, Евгений Михайлович Скалозубов, глупую запутавшуюся Виолетту Максимовну Димитрову, или Дизраэль, если угодно, — проговорила Ди торжественным тоном. — Ее клинок будет служить вам верой и правдой. Крылья доставят вас на край света. А грудь всегда заслонит вас от стрел.

Смутившись, я огляделся по сторонам. Странное все-таки дело — молодой человек с девушкой не обнимаются, а по-рыцарски клянутся друг другу в верности. И при этом на колене стоит дама.

— … прошу, — продолжила она. — Ди некуда идти, и она наложит на себя руки, если вы скажете «нет»…

— Так, — одернул я ее и присел подле. — Не надо заканчивать клятву такими «обещаниями». Я приму Ди, но при одном условии.

— Каком?

— Ты разыщешь того, кто посылает за мной всех этих убийц. Вот тебе первое задание. Согласна?

— Да, — кивнула она, и ее лицо просветлело. — Вы хотите его крови?

— Нет. Пока мне нужно точно знать, зачем им вообще рвать жилы ради смерти какого-то заштатного барона. Кажется, я представляю для кого-то серьезную опасность, раз они готовы на все. Для начала проверь старых недругов моего отца, — Воротынских, и есть ли у них контакты с начальством Угря. Но даже если они виновны, не трогай их. Сначала доложишь, а потом решим, что делать.

— Сделаю. Скоро у вас будут все сведения об их планах. У меня есть пара контактов среди моих прежних нанимателей.

Я кивнул, и мы оба поднялись с пола. На нас уже начали оглядываться, поэтому пришлось поспешно ретироваться.

— Можешь взять с собой Гаму, чтобы она не прохлаждалась незнамо где, — сказал я. — Если сможешь ее разыскать, конечно.

— Найду. Искать людей и нелюдей — моя специальность. Не волнуйтесь, она не могла уйти далеко.

— И да, Ди, как мне с тобой связаться? — спросил я, когда мы остановились неподалеку от дверей моей каюты.

За ней все было тихо, и я сразу почувствовал облегчение.

— Я сама вас найду! До скорой встречи. Хозяин.

Она поклонилась и зашагала прочь.

Проводив взглядом ее изящную фигурку, я вернулся в каюту. Сестра крепко спала.

Да уж. Вот тебе еще один день, полный безумных приключений. А мне самому в последний раз довелось подремать только в машине Рея, и то кое-как.

Я присел рядом с Настей и хотел погладить соню по голове, но не успел коснуться ее лба, как она задрожала.

— Пожалуйста… — разобрал я горячий шепот. — Неро… не надо…

Я так и застыл с поднятой рукой. Неро? Я не ослышался?..

У Насти на лбу выступил пот. Через пару секунд она заметалась и застонала как будто ее душили.

— Неро, пусти! — бормотала она сквозь сон, пытаясь защититься руками. — Я скажу… брату…

Зараза! Да что ей снится такое?

И ведь не в первый раз. И в машине она спала крайне беспокойно, да еще и не сразу меня узнала после пробуждения. Неужели?..

Тут мне на ум пришел аппарат Амальгамы, куда Настя залезала в тот день, когда мы с парнями вернулись из усадьбы Кречетовых. Кажется, тогда она тоже видела Циклопа.

И если это так, и Насте не повезло заглянуть дальше, чем следовало, то тварь наверняка проникла ей в голову.

— Не хочу! Не хочу, уйди от меня! Я не хочу возвращаться! — сестра выгнулась дугой и зарыдала.

Я попытался ее растолкать, но она упрямо не желала просыпаться, при этом глаза под веками метались как бешеные.

— Настя, — заговорил я на ухо. — Настя, ты меня слышишь?

— Нет… Нет…

— Настя, проснись!

— Нет… Уйди, слышишь! — крикнула она сквозь сон. — Уйди, тварь!!!

— Ладно, прости, пожалуйста, — проговорил я и наотмашь ударил ее по щеке.

Ее голова дернулась, но и толку. Она затряслась только сильнее.

Тогда я, скрипя зубами, тоже лег на диван так, чтобы наши головы соприкасались. Затем вздохнул и плотно прижался к ее влажному и горячему лбу.

Остался только один вариант. Драться.

Я закрыл глаза, и почти сразу попал в ее мир. И там было жутко темно.

— Настя! — крикнул я и, выставив руки перед собой, пошел куда-то.

Поначалу тишину нарушал только звук моих шагов, но вскоре до меня донесся голос сестры. Я прибавил шагу и оказался перед дверью.

Толкнув ее, я вышел в холл. Но нет, не в наш родной Скалозубовский холл, а в какой-то чужой, богаче чем наш раз в сто. Роскошь была такая, словно по этим мраморным полам ходит сам Император.

На противоположной стене, под раздваивающейся лестницей, висел ростовой портрет в золоченой раме. Я вгляделся в лицо гладковыбритого длинноволосого мужчины в доспехах и с мечом, но не узнал его.

Двери внизу оказались закрыты наглухо, так что я поднялся на второй этаж и сразу увидел на галерее маленькую девочку в черном платьице с оборочками. Та посмотрела куда-то сквозь меня, а затем воровато оглянулась.

Никого! — лукаво блеснули ее глаза, а затем она ринулась прямо ко мне.

Не успел я отойти, как она пробежала меня насквозь как призрак, залезла на лестничные перила и, вздохнув, разжала руки.

Уиииии! — и съехала вниз. Хлоп! — и она смешно растянулась на полу.

Я было подумал, что она сейчас разревется на все помещение, но девчонка бойко подскочила на ноги и, едва сдерживая смех, принялась отряхиваться.

— Еще, еще! — запищала она и побежала по ступенькам. Оказавшись на самом верху, девочка снова прыгнула на перила и, не скрывая восторга, съехала вниз. На этот раз у нее что-то пошло не так, и ее ждало более серьезное падение. В следующую секунду малышка лежала на спине и удивленно хлопала глазами.

Потом поднялась с пола и, по по-прежнему без единой слезинки принялась осматриваться.

— Ой! — пискнула она, одергивая платье, под которым показалась содранная в кровь коленка. — Порвала…

Колготки были разорваны напрочь. Веселье с девочки как рукой смахнуло.

— Настя!!! — раздался снизу яростный окрик, и она едва снова не грохнулась на пол, на этот раз от страха.

Задрожав, малышка приросла к месту, а сбоку к ней подошел высокий мужчина со светлыми волосами, тронутыми сединой. Да, именно он смотрел на меня с портрета. Сложить два и два несложно.

Вот и дедушка.

— Ты порвала одежду! — крикнул он. — И опять каталась на перилах⁈ Я же тебе запретил даже близко к ним подходить!

— Прости, деду…

По холлу разнесся хлесткий звук пощечины. Маленькая Настя тут же прижала ладонь к покрасневшей щеке и всхлипнула.

Ничего себе, а князь Саблин себя явно не сдерживал, воспитывая Настю.

— Негодная девчонка! — рявкнул он и дернул ее за плечо. — Вся в отца!

Девочка едва сдерживала рыдания, а к ним уже бежала белокурая служанка.

— Где вы ходите, сударыня⁈ Я приказывал глаз с нее не спускать! Это и ваша вина тоже, и всех ваших никуда не годных сестер!

Схватив Настю за руку, служанка рассыпалась в извинениях и увела ее из холла.

— Приведите ее в порядок, — бросил им вслед Саблин. — Скоро приедет княгиня Болконская с внуком, а она в таком виде.

Решив поближе рассмотреть собственного дедушку, я торопливо побежал по ступенькам, но не успел добраться и до середины лестницы, как он растаял в воздухе.

Интересно, что все это…

Додумать я не успел — мир вдруг мигнул, и моим глазам предстала новая картина.

Настя была уже взрослей — наверное лет четырнадцать, но выглядела она крайне странно. Волосы лежали ниже лопаток, а одета она была в самое настоящее цветастое платье в пол. С той самой Настей, которую я знал, ее роднило только одно — воинственный взгляд.

Она стояла посреди холла с длинной шпагой в руке. Напротив нее застыла та же служанка, и годы, казалось, совсем не изменили ее. Те же белокурые волосы и отрешенный взгляд. Идеально чистое выглаженное серое платье, белоснежный фартук и чепчик на голове.

В ее руке тоже блестел клинок, и его острие смотрело сестре в грудь.

— Анастасия Михайловна, на сегодня тренировка окончена, — заговорили за моей спиной. — Ваш дедушка обещал вернуться в течение часа. Вам еще нужно принять душ и переодеться.

Я обернулся и ахнул.

С лестницы спускались еще пятеро служанок. И все они были на одно лицо — такие же белокурые, прямые и сосредоточенные как солдаты на смотре.

Я снова посмотрел на девушку напротив Насти, а затем обвел остальных взглядом. Неужели? Близняшки? Целых шестеро⁈

— Плевать, — буркнула Настя и встала в боевую стойку. — Нападай!

Что делать и где искать монстра, я не знал, поэтому просто присел на ступеньки и начал наблюдать за представлением. Пятеро близняшек выстроились вдоль стены.

— Как пожелаете, — кивнула служанка, и тут ее глаза сверкнули.

Вжик! — и она ринулась на Настю со скоростью молнии. Сестра ударила шпагой, но ее противница легко увернулась и взмахнула клинком в ответ.

В следующую секунду служанка уже стояла за спиной Насти. Кончик ее шпаги окрасился кровью.

— Сука! — воскликнула сестра, прыгая на одной ноге. — Больно-то как!!!

— Теперь точно хватит, ваше сиятельство, — подошла к ней служанка. — Вам нужно переодеться. Ваш дедушка будет с минуты на минуту.

— Нет! Еще! Время есть! На исходную!

— Так… — послышался голос со стороны лестницы, и вся компания обернулась.

Сверху спускался князь Саблин, но он был куда старше. Волосы полностью поседели, однако его стати это не коснулось. Снова тот же горделивый взгляд, что и на портрете. В руках трость с тяжелым набалдашником.

— Дедушка, ты вернулся?

— Да, и я думал, что ты тут в тайне от меня винишком балуешься, или книжки какие сомнительные читаешь, — покачал он головой, хлопая навершием трости о ладонь. — А ты… вот чем занимаешься⁈ А вы? Как вы посмели коснуться моей внучки, негодные курицы⁈

Он смерил суровым взглядом всех шестерых служанок, а потом подошел к девушке со шпагой. Та не моргнув глазом молниеносным движением убрала клинок в ножны и, протянув шпагу князю, упала на одно колено.

— Я виновата, господин, — слетело с ее губ. — Я требую наказания.

Князь молча принял у нее шпагу, а затем коротким движением впечатал кулак ей в скулу. Служанку отбросило на три метра, и она с грохотом влетела стену.

Ее сестры не сделали и шага, чтобы помочь. Все продолжали стоять и молча коситься на нее, твердые и недвижимые как статуи. А вот сестра дрожала, и даже глаза не смела поднять на грозного деда.

— Чего встали, дуры⁈ — рявкнул князь Саблин. — Уберите ее с глаз! Вечером я с ней поговорю по-серьезному.

И все пятеро сорвались к своей сестре. Подхватили на руки и скрылись в другой комнате.

Хлопнула дверь, и Саблин остался с Настей один на один.

Князь подошел к девушке и целую минуту молча смотрел на нее в упор. Под его взглядом она, казалось, стала ниже ростом.

— Подними глаза, Анастасия, — сказал он, и она подчинилась.

Саблин тут же отвесил ей легкую пощечину. Настя зарделась, опустила голову, но не заплакала.

— Ладно, ты опозорила нас перед Болконскими, — заговорил Саблин. — Ладно, ты отказалась поступать в женскую гимназию. Но драки с прислугой! — покачал он головой, а потом ткнул ее в грудь навершием шпаги. — Это недостойно благородной княжны Саблиной!

— Я Скалозубова… — еле слышно прошептала Настя, и тут же получила очередную оплеуху.

— В моем доме не будет и тени этой фамилии, — скрипнул он зубами. — Ты Саблина, и твое место здесь. И ты будешь заниматься тем, что я тебе велю, барышня.

— Нет, — покачала она головой. — Я хочу научиться драться, дедушка.

— Что⁈ Ты барышня, а не…

— И барышни дерутся! — неожиданно твердо проговорила Настя. — И служат Империи! В ГАРМе!

— Ага… Значит, в ГАРМ захотела?.. По стопам своего гнусного папаши?

— Да. В смысле, нет…

И она тяжело вздохнула, а затем выпалила.

— Да. Я хочу быть там, где служат самые достойные люди Империи. А не сидеть сиднем в усадьбах!

Повисло молчание. Оба они целую минуту стоял и сверлили друг друга взглядами.

— Хорошо, — наконец, ухмыльнулся дедушка, отходя к лестнице. — Раз не хочешь быть барышней, будешь мальчишкой. А ну! Девушки, все сюда!!!

Он ударил тростью об пол, и в холл, одна за одной, вбежали служанки.

Даже та, которую князь отоварил минуту назад, была вместе с сестрами. У нее на скуле набух неплохой такой синячище, но она словно и не замечала увечья. Встала у стены в числе прочих, и все как одна служанки синхронно поклонились его сиятельству.

— Приказывайте, хозяин, — в унисон проговорили они. — Мы готовы умереть ради вас.

— Снимите с нее эти тряпки, — распорядился князь Саблин и бросил Насте шпагу. — И оденьте ее как мальчишку, раз она ТАК хочет им быть. И волосы ей обрежьте, чтобы пальцами нельзя было взять! Тренировки начнем завтра. Посмотрим, как тебе понравится быть мальчишкой по-настоящему.

— Дедушка!

— Цыц! — поднял князь длинный палец. — Сдюжишь, закрою глаза на все твои глупости и делай, что хочешь. Хоть и вправду в ГАРМ поступай, раз жизнь не мила. Но если это просто дурость — я уверен, что это дурость — то пеняй на себя! Выдам за первого попавшегося аристократа, кто только посмеет сунуть сюда свой длинный нос!

И он развернулся на каблуках и потопал по лестнице вверх. Настя смотрела ему в спину, пока он не скрылся за дверью.

Хлоп! — и холл погрузился в тишину. Минуту спустя горничные пошли к Насте, а та, нелепо закрывшись от них ножнами, попятилась.

Они схватили ее за плечи и мягко увели прочь.

Картинка снова сменилась, и в холле стояла уже совсем другая девушка. Да, это была Настя, выглядела она еще немного старше. Ей около восемнадцати, но вот одели ее и вправду как юношу — в обтягивающие брюки, глухой френч, застегнутый на все пуговицы до самого узкого воротника, куртку и остроносые ботинки. На голове короткий ежик, на плече висела сумка.

На лестнице с расстоянием в три ступеньки выстроились шесть служанок. Они по-прежнему оставались теми же бледными и сосредоточенными статуями, словно время было вовсе не властно над их точеными личиками.

Неслышно раскрылась дверь на втором этаже, и подчиненные одновременно поклонились спускающемуся князю Саблину.

Сестра дождалась, когда уже совсем седой и опирающийся на трость старик окажется внизу, и лишь затем слегка склонила голову.

— Выпрямись, чего сгорбилась? — пробубнил дед, и Настя подняла подбородок. — По иголочке в воротнике соскучилась?

— Нет, дедушка, — ответила сестра, гордо выгнув спину.

— Ага, вот ты какая, да? — подошел он к ней и приобнял за плечи. — Совсем взрослая стала, да?

— Да, дедушка, — сказала Настя, и ее губы тронула тень улыбки. — Уезжаю…

— И не передумала? — покачал головой старик, не сводя с нее серых глаз. — Смотри, обратной дороги не будет, если сдашь экзамены. С позором я тебя не приму. Раз уедешь в ГАРМ, то вернешься только выпускницей.

— Вернусь, дедушка. Солдатом вернусь.

— Ох, какая! — фыркнул старик. — Ну ничего. Может, и вправду из тебя всю дурь там повыбивают. Ладно уж, ступай.

— Деда… — проговорила Настя и подалась вперед, но князь остановил ее своей сухой ладонью.

— Хватит нежностей! Сама захотела стать парнем, и чего теперь?

— Я хотела стать не парнем. А ликвидатором.

— Остается только надеяться, что я не зря тратил на тебя время, и тренировки пойдут впрок. Помнишь правила хорошего курсанта, или напомнить?

— Никогда не быть последней.

— Именно, а еще?

— Не жаловаться, не лениться и больше слушать.

— Вот-вот. Ну ладно. Машина уже ждет. Стой… — остановил ее дед, когда она начала поворачиваться.

Затем он наклонил голову и указал пальцем на свою морщинистую щеку.

— Целуй сюда.

И Настя аккуратно поклонилась и поцеловала деда в щеку.

— Все. Ступай!

Сестра порывалась еще что-то сказать, но дед взял ее за плечо, раскрыл перед ней дверь и буквально вытолкнул за порог:

— Ступай!

Дверь закрылась. Через полминуты послышался рев мотора, а затем шум удаляющейся машины.

— А вы чего? Дел нет? — обернулся Саблин к служанкам, и те, вновь синхронно поклонившись, разошлись по комнатам.

Их шаги затихли, а дед так и остался стоять у двери. Совсем один.

Да, дела. И, судя по всему, домой внучка так и не вернулась, и при первой же возможности поехала не к любимому дедушке, а хрен знает куда — в Сибирь, в заштатный Фаустово. К сосланному на веки вечные отцу, которого она так и не сумела застать живым.

Ладно, — я поднялся и отряхнулся. Хватит подглядывать в щелочку, пора бы понять, куда девалась настоящая Настя. А поискать ее, видать, придется. Усадьба выглядела жутко большой.

Оглядываясь по сторонам, я пошел по лестнице вверх.

— И куда ты собрался? — раздался недовольный голос сзади.

Остановившись, я было решил, что снова сменились декорации, и мне еще раз покажут какую-то душещипательную сцену, но нет. Саблин стоял на том же самом месте, но…

Он смотрел прямо на меня, и у него во лбу горел третий глаз.

Глава 16

— Ты же пришел сюда не картинки смотреть, а найти меня, верно? — ухмыльнулся дедушка, и во взгляде его нормальных глаз уже не было ни капли строгости.

Лишь насмешка и торжество. При этом третий глаз во лбу сиял красным светом.

— Я пришел за сестрой, — отозвался я, не двигаясь с места. — Отпусти ее. Тебе же нужен я, не так ли?

— Мне интересно поиграть с вами обоими, раз уж вы теперь в моей власти.

— И зачем? Думаешь впитать нашу силу, а затем свалить на Нексус? Или тоже хочешь поступить в ГАРМ?

— Нет, моя миссия — всего лишь вернуть домой беглеца… — Циклоп вышел на середину холла. — Хотя я бы не прочь оглядеться в этом мире подольше. Все же он занятный. Думаю, пары дней в твоей шкуре хватит.

Пока он трепался, я уже спускался по лестнице ему навстречу.

— Но попутно придется объяснить тебе, какой ты глупый ребенок, раз решил направить оружие против своих.

Проговорив это, Циклоп закрыл оба обычных глаза, а вот третий разгорелся только ярче.

— Моих уже давным-давно не осталось, сволочь, — сплюнул я. — Нексус убил всех, кого я знал.

— Если Нексус их убил, значит, они были слабы, — спокойно ответил Циклоп. — Он не убивает сильных, а собирает из них армию. Он собиратель, который находится в вечном поиске.

— В поиске чего?

— Единства, как единственного смысла всего сущего. Вселенная родилась из единства, в него она и вернется. Это неизбежный итог, и Нексус выполняет миссию, возложенную на него самой природой. И Нексус твой дом, Неро. Ты сам — Нексус, и уже очень и очень давно. С тех пор как Илион слился с ним, а потом стал одной из шестеренок этого чудовищно сложного и одновременно простого механизма. И ты одна из деталей, хочешь ты этого или нет. И все эти люди вокруг. Тоже.

— Я очень сомневаюсь, что они с этим согласны, — хмыкнул я и, остановившись на середине лестницы, обнажил меч.

Вернее, попытался обнажить — из ножен вылезла лишь рукоять, где от клинка остался только ржавый обрубок.

Да блин!

Циклоп расхохотался.

— Неужели ты думал, что все будет настолько просто? — сказал он, и тут его третий глаз впервые моргнул. — Ты в моем мире, а значит, и подчиняешься моим законам.

— Это мир моей сестры. Настя, ты слышишь меня? Настя!

Эхо от моего голоса поднялось под потолок.

— Бесполезно, — покачал головой Циклоп. — Твоя сестра находится в постоянном цикле засыпаний и пробуждений. Она видит одни и те же сны. Когда заканчивается один — неизменно крайне неприятным для нее моментом — начинается другой, и он тоже является эпизодом из ее прошлого или настоящего. Три из них ты уже видел. Еще сотню — нет, но я не вижу смысла смотреть их все. Хотя если ты пожелаешь подчиниться, мы можем остаться здесь ненадолго. И ты сам посмотришь на себя со стороны…

— Нет, спасибо. И что же ты хочешь за ее жизнь?

— Я хочу, чтобы ты сдался добровольно, и тогда, возможно, я отпущу ее, когда мы с ней наиграемся вдоволь. Если ты решишь драться, то неизбежно проиграешь, и тогда твоя сестра впадет в летаргию, и будет путешествовать по собственным снам, пока ее жизнь не оборвется от сердечного приступа. Но думаю, это будет нескоро.

— Тогда у меня есть лишь один выход, — ухмыльнулся я и выпустил когти. — Выколоть тебе моргало!

— Ха! Думаешь справиться со мной в одиночку?

— А я не один.

Я набрал полную грудь воздуха и заорал что было сил.

— Настя!!!

На этот раз нечто заворочалось за пределами стен.

— Брат… — раздался слабый голос на грани слуха.

Циклоп дернулся и запрокинул голову.

— Она спит! — рявкнул он, и тут его большой глаз закрылся, а два других широко распахнулись. Мой враг снова превратился в дедушку Саблина:

— Не мешай ей, глупый мальчишка! Она так давно не была дома!

Циклоп махнул рукой, и в холле резко пооткрывались двери. Зацокали каблуки, и к нам вернулись близняшки. В руках у всех шестерых сверкали мечи, кинжалы, цепи и копья.

Нетрудно догадаться против кого они их применят.

Вооруженная до зубов шестерка выстроилась в ряд за спиной дедушки и синхронно поклонилась:

— Приказывайте, хозяин.

— Вышвырните его отсюда, он мешает спать вашей госпоже! — ухмыльнулся дедушка Саблин. — Или нет, лучше сделайте так, чтобы от боли он не смог двинуть даже пальцем. Негодный мальчишка отправится домой, а его сестренке придется проспать до старости.

Служанки кивнули, вскинули оружие и побежали по лестнице прямо на меня.

— Настя, просыпайся! Живо! — крикнул я, а затем оброс шипами и выпустил лапы из спины. В следующую секунду в меня полетело копье.

Дзинь! — и наконечник отскочил от моего живота, но следом на меня обрушились мечи.

Звон заполнил холл, а вокруг полетели искры. Не теряя времени, я выбил оружие из рук ближайшей близняшки, и пинком отправил ее вниз по лестнице.

Ее сестра взмыла в воздух и сделала сальто над моей головой. Меч сверкнул в ее руке, и мое плечо обожгло болью. Тут же на ноге закрутилась цепь, и третья служанка принялась наматывать ее на руку.

Снова сверкнуло, но в этот раз я успел вырастить клинок вместо руки и, отбив острие, пронзил противнице грудь.

Твою мать! Без единого звука та упала на пол и, будто стеклянная фигура, вдребезги разбилась.

Удивляться времени не было и, подхватив цепь, я прыгнул на ее хозяйку и влетел коленями ей в грудь. Она опрокинулась и улетела вниз, я же развернулся, отбил лапами очередной выпад и ударил наотмашь.

Близняшке отсекло руку с мечом. Еще удар, и вторая противница рассыпалась осколками.

— Настя, мать твою! Слышишь меня⁈ — закричал я, пока ко мне подступали еще трое.

Четвертая так и не поднялась. На ее разбитой черепушке стоял Саблин и втаптывал ее в пыль.

Кажется, дедушка занервничал.

— Дуры! — рявкнул он вбивая трость в пол. — Окружайте его и бейте все вместе!

— Настя, блин! — рявкнул я и подхватил клинок поверженной близняшки.

Служанки синхронно подняли юбки. На стройных ножках в белых чулочках показались футляры с рядом острых спиц.

Зараза!

Я приготовился отражать атаку, но тут снаружи раздался страшный рев двигателя. Как будто с улицы к нам на всех парах рвался огромный и жутко тяжелый грузовик.

Близняшки на мгновение замерли, но тут же синхронно выхватили спицы. Признаться выглядело это эффектно, но, к счастью, недостаточно эффективно — лапы отбили половину снарядов, еще несколько летящих в глаза, я снес мечом, остальные отскочили от моей брони.

Служанки вновь подхватили оружие, я же воспользовался заминкой и, подскочив к ближайшей, пробил ее насквозь.

Еще до того как тело разбилось, ее место заняла новая противница и тут же закружилась в пируэте. Два меча ударились о мои лапы, а я бросился вбок — на очередную близняшку, которая удумала пронзить копьем мою ногу.

Удар, и лапа пробила ей шею. Тело служанки треснуло пополам, а осколки посыпались по ступеням.

— Ты последняя, красотка! — оскалился я, поворачиваясь к несущейся ко мне противнице.

Она прыгнула, а я поднырнул под ее меч и мощным ударом рассек служанку пополам. После чего, не дожидаясь приятного звука разбивающегося тела и перепрыгивая через ступеньки, помчался вниз — навстречу рычащему дедушке.

А тот, нервно озираясь, пятился к выходу, за которым все громче ревело нечто гигантское.

Не успел я добраться до основания лестницы, как это нечто ворвалось к нам — выбило дверь своим трехметровым носом, а затем обрушило всю стену за спиной Саблина.

Старик отпрыгнул и пополз прочь от жуткой твари, которая вторглась в его красивенький чистенький холл.

Я сам едва не сел на задницу при виде того, что загрохотало гусеницами по мраморному полу.

ТАНК, МАТЬ ЕГО!

Он въехал в холл на половину корпуса, а затем медленно опустил пушку.

Хоп, и она уперлась отползающему дедушке Саблину прямо лицо.

— Не сметь стрелять в деда! — заверещал он.

Грянул оглушающий выстрел, полетели осколки и меня откинуло обжигающей взрывной волной.

Теперь мне стал ясен смысл выражения — «из пушки по воробьям». Я кряхтя поднялся, а когда облако дыма рассеялось, увидел, что на месте старика осталась лишь огромная черная воронка.

На танковой башне открылся люк, и оттуда вылезла чумазая Настя в криво сидящем шлемофоне.

— Брат! — замахала она мне руками. — Залезай и валим отсюда!!!

Я не стал заставлять просить себя дважды и, запрыгнув на пушку, побежал по ней к башне. Настя тут же освободила мне место в люке.

Едва я успел просунуть ноги внутрь, как танк дернулся и дал задний ход. Я спустился в кабину и, согнувшись в три погибели, пролез в кресло рядом с водительским, где Настя с упоением дергала рычаги.

Выбравшись во двор усадьбы, которая внешне напоминала настоящий дворец, танк развернулся на месте и, взревев двигателями, рванул прочь.

— Женя, ты в порядке?

Настя, напряженно вглядываясь в смотровую щель, все больше прибавляла газу.

— Да… А ты?

— В порядке, — ответила Настя, и тут сзади раздался чудовищный треск, а затем рев. Я бросился к люку и выглянул.

Поначалу я решил, что окончательно спятил, но нет — усадьба медленно, но верно поднималась на ноги. Через пару секунд она заревела еще сильней, и, щелкая зубами из битого кирпича, пустилась нас догонять. И бежала при этом чуть ли не в припрыжку.

— Негодная девчонка! — доносился изнутри отчаянный крик. — Ну погоди!

— Быстрее! Догоняет!

— Хрен ему. Тут недалеко!

В следующую секунду танк врезался в ворота, с грохотом снес их и устремился в сторону зеленеющих впереди полей.

— Хорошо… — проговорил я, возвращаясь в кресло. — А куда мы едем?

— Туда! — ткнула Настя в смотровую щель.

Я посмотрел, куда она указывала, но за «линией горизонта» ничего не было. Буквально — через сто метров поле заканчивалось и обрывалось в пропасть, где зияло пустое белое пространство.

— А там что?

— Ничего! — хихикнула Настя, выжимая из тяжелой машины все, что только можно.

Я вцепился в кресло, а танк, преодолев последние метры, рванул через край и…

Рухнул вниз.

— Настя!!!

— Держись! Так мы точно проснемся! — крикнула сестра, а затем вцепилась в меня мертвой хваткой.

Мы болтались во вращающемся танке как две последние кильки в банке. Я всячески пытался не вырубиться от столкновения со стенами и уверить себя в том, что Настя еще не окончательно поехала кукухой от созерцания «приятных воспоминаний».

И тут в смотровой щели промелькнуло место, куда мы собственно и падали. Под нами распростерось исполинское око, которое смотрело прямо на нас. И да, это была гляделка нашего преследователя.

— Хреновый план! — крикнул я.

— Почему?

— Смотри!

Танк сделал еще один оборот, и я ткнул пальцем в приближающийся зрачок, напоминающий здоровенное озеро. В эту «мишень» мы и летели.

— Пощекочи меня! — вдруг крикнула Настя.

— Что⁈

— Пощекочи меня, балбес! От щекотки я всегда просыпаюсь! — зарычала Настя и бросилась щекотать мне бока.

Чувствуя себя полным идиотом, я тоже принялся щекотать сестру, а между тем…

Плюх! — мы упали в глаз. Танк вздрогнул, а затем перевернулся. Падение замедлилось, но во все щели начала заливаться вода. Настя самозабвенно продолжала меня щекотать, но я уже понял, что это бестолковое занятие.

Вода быстро заполнила кабину, и я, схватив сестру под мышки, потащил ее вверх и, вынырнув, уперся головой в потолок.

Падение не сработало, утопление тоже как-то не очень, про щекотку и говорить нечего. Что такое еще должно произойти, чтобы мы испугались до смерти и вырвались из и без того жуткого мира снов? Вернее, как еще должна испугаться Настя…

Сестра же хлюпала носом и жалась ко мне изо всех сил, словно только это могло спасти ее от всех ужасов реальности и мира снов. Похоже, бедняжка окончательно отчаялась.

Снаружи раздавались тяжелые удары, и танк ходил ходуном. Затем стены сотряс жуткий рев. Мы были в ловушке, поднимающаяся вода уже касалась наших подбородков.

— Брат… — дрогнули губы сестры. — Я люблю тебя, брат…

Никогда не думал, что скажу это, но…

— А я тебя нет, — ответил я и, вырастив когти, провел ими перед ее глазами.

Настя моргнула, а затем изменилась в лице.

— Что ты говоришь? Как?..

— И никогда не любил, — проговорил я, надеясь, что эти слова и есть самая чудовищно жестокая вещь, способная заставить ее взвыть от ужаса. — Брошенка.

Я замахнулся и, опустив руку под воду, вонзил когти сестре в грудь, и в ту же секунду проснулся.

* * *

Едва Евгений скрылся в своей каюте, как Ди зашла за угол, оперлась спиной о стену в неприметной нише и устало прикрыла глаза.

По ее щекам скатилась пара слезинок, но она быстро вытерла их ладонью.

Нет, какие клятвы не приноси, но просто так покинуть этот чертов дирижабль и зажить новой жизнью не выйдет. Сама себя сожрет, если не доделает дело до конца. А новый хозяин, сам того не зная, подкинул одну идейку, которую неплохо бы воплотить в жизнь и окончательно забыть свое прошлое.

Другого шанса не представится, и действовать надо немедленно.

Быстро добравшись до третьего этажа, Ди оглянулась в поисках лишних глаз и, убедившись, что рядом никого нет, медленно пошла в сторону кают-компании. Если ей страшно повезет, там она найдет нетронутую бутылку вина и тело того, кого она ненавидела всей душой.

А если удача полностью встанет на ее сторону, то останки Горна там будут совершенно одни. И вот тогда, Ди сможет развлечься всласть. К концу полета на «Икаре» найдут только исклеванные кости.

На пути попадались члены экипажа, но прятаться по углам было ее сущностью. Ди не увидит никто, если она сама не выйдет из теней, которые всю жизнь были единственными близкими ей существами. Они и Сергей.

Наконец, заглянув за угол, она увидела приоткрытую дверь кают-компании, а внутри…

Да! Вокруг ни души! Весь экипаж «Икара» слишком занят поисками оставшихся рейховцев, и сейчас бегает по каютам, ползает по техблоку, или совещается на капитанском мостике.

Охранять труп Горна тоже некому. Так что Ди никто не помешает!

Плюс ко всему, она же до этого сама разбила все окна в кают-компании, так что и быстро уйти тоже не будет никакой проблемы. Все карты в руки.

Сгорая от нетерпения, Ди осторожно переступила порог и обернулась в коридор, но ей все еще страшно везло.

Хорошо… Дверь она запирала слегка дрожащей рукой. Ноги подкашивались, словно его преосвященство был еще жив. Как ни крути, но Ди всегда его боялась, и даже мертвое тело Горна вызывало у нее оторопь.

Собрав все мужество в кулак, Ди медленно приблизилась к черному телу, от которого осталось не так уж и много.

Ну и пусть. В оскаленном черепе угадывались ненавистные черты. Остальное неважно. Главное покуражиться над ним вволю.

Они привязали тело к столу цепями? Зачем? Чтобы его не сдуло отсюда к чертовой матери, или оно грозилось подняться…

Ди провела ногтями по инквизиторской развороченной груди, и на секунду замерла. Ей вдруг стало страшно — а ну, он встанет и решит порвать мстительницу в клочья?..

Как в том сне, которые снился ей почти каждую ночь…

Ди сглотнула и, отбросив глупую мысль, полезла в бар. Там она нашла непочатую бутылку вина и от души плеснула в чудом уцелевший бокал.

Да, ей потребуется еще один стаканчик, и тогда…

В дверь постучали. Ди вздрогнула.

— Эй, есть там кто⁈ Почему закрыто?

Блин! Как не вовремя. Она тут же поставила недопитый бокал и приготовилась сваливать, если посетитель не уймется.

Но вскоре раздались удаляющиеся шаги.

Ладно, тогда действуем быстро! Пусть ей не хватит времени добраться до костей, но даже так она получит страшное удовольствие, когда его плоть начнет рваться и трещать!

Ди кинулась к трупу, готовясь превратиться в воронов, а затем клевать, клевать и еще раз клевать ненавистную плоть!

Но вдруг ей будто ударили в грудь, и она ошарашенно навалилась на стол.

И нет, это не были очередные шаги, не крик из коридора и не внезапно пробудившийся Горн. Она просто…

Почувствовала себя полной дурой, и едва не рассмеялась от осознания всей гадости и ничтожества своего «плана».

— Ты ли это, Ди?.. — слетело с ее губ. — Что бы на это сказал Сергей?

Секундой позже дверь затрещала от ударов.

— Там кто-то есть! Ломай!

Ди залпом допила бокал, швырнула его в окно, и, превратившись в стаю птиц, вылетела следом за стекляшкой.

Глава 17

Стоило открыть глаза, как я снова увидел отвратительное око. Оно сидело прямо на груди у сестры, и оплетало ее своими щупальцами.

Развернувшись, я вдарил ногой прямо в зрачок, а затем рванул к мечу.

Огромный глаз покатился по полу, влетел в стену и, быстро моргая, вскочил на лапки. Я выхватил клинок и бросился на тварь.

Лезвие рассекло воздух, но существо отпрыгнуло и быстро поползло по стене. Перехватив меч как копье, я придал ему ускорения и швырнул.

Да! Клинок вошел точно в зрачок и пригвоздил глаз к стенке. Он отвратительно заверещал, задергался, но освободиться не смог.

— Женя… — раздался голос сестры, и ее испуганные глаза блеснули во мраке. — Что это за дрянь?

— Паразит-лунатик, — хмыкнул я, схватился за рукоять и напитал меч энергией.

Клинок вспыхнул, раздался крик предсмертной агонии, а затем БУХ! — и глаз порвало в клочья. Кровь, слизь, тлеющие реснички и прочее дерьмо разнесло по всей каюте.

Да уж, такого эффекта я совсем не ожидал. VIP-каюте кранты.

— Фу, Женя! — всплеснула руками Настя, которую тоже обдало с ног до головы. — Какая мерзость!

— Прости…

Я побежал в ванную, а когда вернулся, в дверь уже нетерпеливо стучали.

— Мы кого-то ждем? — спросил я Настю и передал ей полотенце.

— Нет… — ответила сестра и, вытерев лицо, отправилась открывать.

На пороге стоял майор Жук с мешками на плече.

— Че у вас тут за вонь? — принюхался он. — Котлеты подгорели?

Не успела Настя оглянуться, как майор бесцеремонно прошел мимо нее, бросил мешки к стене и присвистнул.

— Нихера! Саблина, я знал, что ты не умеешь готовить, но чтобы настолько…

— Вы не поняли, — брякнула Настя. — У нас тут…

— Залетный некс-потеряшка, — кивнул я, вытираясь полотенцем. — Наверное, забыли закрыть окно, вот он залетел и притаился в углу. Пришлось немножко поджарить ему реснички.

— Если ты так суров всего лишь с одним нексом, то, боюсь, в ГАРМе тебе будет тесно, Скалозубов, — хохотнул Жук и плюхнулся в кресло.

Сделав глоток вина из стоящей на столике бутылки, он запалил сигару.

— А мы почему еще не пьем? — Я повернулся к Насте. — Будешь?

— Конечно. Но только если мы будем пить из бокалов как нормальные люди.

Через пару минут дым от сигары заполнил всю каюту, сестра расположилась на пуфике, а я уселся в кресло напротив майора.

— Ну что, можем отправляться? — спросил Жук, подливая себе вина.

— Куда? — поднял бровь я. — Мы же еще в небе.

— Верно, а ГАРМ уже позади нас, — ухмыльнулся Жук. — Мы сейчас где-то на подлете к Бронницам и потихоньку поворачиваем в сторону Владимира. Если ты очень хочешь полюбоваться красотами столицы и потерять лишнее время, то я пас. Моя остановка.

И он кивнул в сторону двух мешков у стены. Я присмотрелся и внезапно понял, что это два парашюта.

— Спасибо, но экзаменационная комиссия заседает во Владимире, — заметил я.

— Нечего тебе делать на экзаменационной комиссии, — отмахнулся Жук. — Во Владимире мы еще и рискуем застрять, потому как сейчас к месту посадки «Икара» сбегается куча инквизиторов. И нас наверняка замучают вопросами как свидетелей. Мне лично вести долгие задушевные беседы с дружками Горна точно не улыбается. Особенно если этот Горн мертв, а я нахожусь от Тайной Канцелярии на расстоянии вытянутой руки.

— Хмм… Хорошо, тогда будь по вашему. Но вы реально думаете, что в ГАРМ можно просто так прийти и сказать: «возьмите меня, пожалуйста»? Судя по тому, что я успел о нем узнать — туда с порога точно не берут.

Жук на это только хмыкнул.

— В любую крепость можно зайти с черного хода, особенно если у тебя есть золотой ключик. А если у тебя есть знакомство с комендантом крепости, то легко пройти и через главные ворота. Если ты уже бьешь нексов направо и налево и тащишь Сферы из Нексуса, то экзамен ты давно выдержал, и дело за малым. Ну-ка, сколько Сфер ты проглотил в последнее время? Не боись, здесь все свои.

— Четыре, если мне не изменяет память, — ответил я, смотря майору прямо в глаза.

На самом деле пять, но мне совсем не улыбалось упоминать о силе красной Сферы, которую мне посчастливилось извлечь из гидры. Не стоит даже сестре знать о таких тонкостях моей бурной жизни.

— Нихера… И ты до сих пор стоишь на ногах?

— Кто же мне даст просто так умереть?

— Саблина, он правду говорит?

— Угу… — проговорила Настя. — Три синие и одна зеленая. Мой брат тертый калач.

— Значит, кто ты уже? Адепт?

— Адепт-Профессионал, — не стал кривить душой я и посмотрел, как вытягивается лицо сестры. — Да, я быстро прогрессирую.

Тут тоже не стоило скрытничать. Наверняка, у них в ГАРМе есть способы точно определить ранг, и всех новичков они обязательно проверят на способности.

Но Жук, похоже, решил устроить проверку прямо здесь. Он ненадолго замолчал и вперился в меня взглядом. Я тут же почувствовал, как он меня «прощупывает». Неприятное ощущение — тебе словно руку за шиворот сунули и бегают там как у себя дома. Я легко, но настойчиво «оттолкнул» излишне любопытного майора.

Тот ухмыльнулся.

— А ты и вправду силен для своих лет, Скалозубов. И где ты его все это время прятала, Саблина?

— Я⁈

— Ну не я же? Тогда тем более нечего ему шаркать по коридорам, — махнул рукой Жук. — Скажу руководству, что ты уже доказал свои способности в поле, что правда. А если уж начнут брыкаться, то, хрен с ним — проэкзаменуют тебя прямо там. Считай, что ты уже в ГАРМе, Скалозубов. Остались лишь формальности.

И он поочередно поглядел на нас с Настей.

— Ну чего такие хмурые? Саблина, не рада за брата что ли?

— Еееей! — неловко улыбнулась Настя, потом подскочила и бросилась меня обнимать.

— А зачем вообще нужны экзамены? — спросил я, пока Настя трясла меня за плечи. — Разве ранг не показатель способностей?

— Нет, — покачал головой Жук. — Ранг это, грубо говоря, объем и сила мышц. Но ими еще пользоваться надо уметь. А зачем нам здоровяк, который и мухи не обидит?

— Справедливо. Но разве просто так можно получить высокий ранг?

— Можно, если у тебя есть Сферы. А чем богаче род, тем проще у них к ним доступ. На приеме много тех, кто просто «накачался» силой, а вот про навыки и умения забыл. Такие умирают всегда первыми. Иной раз даже умелый Новичок, куда полезнее неумелого Адепта. А ты уже на ступеньку выше. Таких как ты с руками оторвут.

И майор, влив в себя бокал, прополоскал вином рот и поднялся:

— Собирайте вещи и сваливаем. До ГАРМа доберемся своим ходом.

— Мы и вправду будем прыгать с парашютом⁈

— Угу, испугался?

— Нет, но… волнительно.

— На сборы у вас пятнадцать минут, — ответил Жук и направился из каюты. — Как раз успею сказать «пока» моей ненаглядной и найду себе парашют. Жду вас на техническом мосту по правому борту. Дверь на третьем этаже. Не заблудитесь.

И с этими словами он скрылся в коридоре, а я решился позвонить Герде и вышел на балкон.

Меня страшно беспокоили слова Гамы. Раз Горн мертв, и все его грехи как бы повисли в воздухе, то нетрудно догадаться, кто следующий в очереди на то, чтобы стать козлом отпущения.

И пока в трубке звучали унылые гудки, я не мог решить, как именно ей сказать, чтобы она была осторожней и опасалась своих коллег. Не говорить же прямо, что Горн перед смертью (зачем, Женя?) предупредил меня, что за Гердой могут прийти (кто и откуда?), чтобы повесить на нее все косяки его преосвященства.

Сука, а что если… И тут трубку взяли.

— Евгений Михайлович… — раздался мне в ухо сонный голос Герды. — Надеюсь, вы звоните по делу…

— Дорогая, хватит паясничать, мы с тобой давно на «ты», — ответил я. — Как дела в Фаустово?

— В гробу я видала ваше Фаустово! Я сейчас в машине — еду за твоим спецрейсом, чтобы рассматривать лужу на месте смерти Герасимова. К утру, надеюсь, смогу перехватить поезд на одной из станций, а потом разнесу там все по бревнышку и… Ты там как?

— В порядке. Есть куча новостей, но, полагаю, о них ты сама скоро узнаешь по своим каналам.

— В смысле? Ты же на дирижабле⁈

— Да.

— И о каких… Так, Скалозубов, надеюсь, ты не разнес эту махину в клочья⁈

— Нет, будь спокойна, — хохотнул я. — Я звоню предупредить тебя, чтобы ты была осторожна…

Я задумался.

— В общем Горн упомянул в разговоре, что с ним хотят расквитаться по одному старому делу. А теперь…

— Женя, что еще за старо… Зараза, у меня вторая линия. Не пропадай, хорошо? Это люди «сверху». Я перезвоню.

И она отключилась.

Ну как обычно! Не дай боже ей звонят те же самые мудаки, которые и хотели добраться до нее. Я попытался набрать Герду еще раз, но в трубке зазвучали короткие гудки. Блин. Ладно, буду надеяться, что у инквизиции все-таки хватит мозгов спихнуть все косяки на мертвые плечи Горна.

— Женя… — проговорила Настя, когда я вернулся в каюту.

На ней не было лица. Она сидела в кресле, обложившись тряпками, а раскрытый чемодан стоял рядом.

— Да?

— Что это было за чудище? Мне все привиделось, или это было взаправду? Ну там… во сне.

— Я помню наши покатушки на танке и знакомство с дедушкой, — пожал я плечами, после чего сестра побледнела еще больше и молча села в кресло с вещами в руках.

— Значит, мы правда сражались с…

— С Циклопом. И нам, похоже, удалось оставить его без глаза. Ты чувствовала его в себе?

— Угу… Но я думала, это просто мигрень и следствие недосыпания. Похоже, «подарок» устройства Амальгамы.

— Так и знал. Но не боись, он больше не вернется. Он тебя пугал?

— Да… Говорил, что ты тоже некс и зовут тебя Неро.

— Какой бред! — покачал я головой, но внутренне, разумеется, напрягся.

Черт его знает, что это существо успело наговорить ей. А еще неизвестно, сколькому она успела поверить.

— Не бери в голову, — сказал я. — Этот Циклоп — изрядный лжец. Как и все нексы.

— Женя…

— Да?

— Скажи… Там в конце… Когда мы тонули. Ты же сказал, что…

— Нет, Настя! — я сел рядом с ней на краешек кресла. — Мне пришлось произнести эти ужасные слова только для того, чтобы ты испугалась и проснулась. Все это чушь.

И я взял ее за руку.

— Ты не брошенка, и я очень люблю тебя, сестренка. Очень хорошо, что в тот вечер ты приехала в нашу усадьбу. Мы тебе были очень рады и вообще без тебя бы точно погибли.

Лицо Насти просветлело, но на лбу отчего-то осталась глубокая складка. Потом сестра замолчала и до самого конца сборов не проронила ни словечка.

* * *

Как ни крути, но покидать хозяина Гаме страшно не хотелось. Да и теплую каюту тоже. Даже Цета с Монмераем, пусть оба и были мудаками, пытавшимися сбросить дирижабль на Электросталь, ей было немного жаль — массаж они делали первоклассный.

Сквозь облака разливалось сияние рассвета — красиво, пусть и холодновато тут сидеть, на гребне аэростата. Того и гляди сдует ветром. Хорошо хоть парашют не забыла, прежде чем лезть на эту верхотуру.

Рядом вальяжно расположился Красавка и, подставив мордочку свежему воздуху, проветривал себе челюсти и бурчал какую-то ерунду то на французском, то переходил на немецкий. Гама почесала зверька за ухом, и он довольно заурчал на русском.

Идиллию прервал телефонный звонок.

Гама зашарила по карманам и нашла телефон фрау Зи. Номер не определялся, но едва ли это звонят для того, чтобы втюхать ей пылесос.

— Слушаю, — аккуратно ответила Гама.

На проводе несколько секунд стояла тишина, а потом:

— Я часть силы той, что вечно хочет зла… — послышался голос на незнакомом языке, но мозг Зи услужливо помог понять каждое слово.

Гама в свое время перелопатила горы человеческой литературы и знала продолжение строки известного поэта. Неужели эти мамкины конспираторы не могли придумать пароль посложнее?

— … и вечно совершает благо, — ответила нексонианка.

— Привет, Зельда. Как дела?

— Ждем начала концерта. Хочешь присоединиться?

— У нас тут и без этого проблем выше крыши. Я звоню как раз насчет концерта. Все отменяется.

— В смысле? — удивилась Гама и вполне себе искренне. — Дирижер устал?

— У дирижера Прорыв. И крайне серьезный. Все силы стянуты к Берлину. Мне жаль. Бросайте дирижабль и уходите немедленно.

— Но…

— Никаких «но». Я знаю, что вы готовились к операции не один год. Но фюрер срочно перебрасывает все силы на запад. Еще и англичане начинают шевелиться. Говорят, русские обещали им подсобить с Индией.

— Зараза… — прошипела Гама, внутренне разрываясь от хохота.

— Зельда, не играй в героиню, — продолжал голос заботливым тоном. — Подорвав Электросталь, ты сделаешь лишь одно — устроишь им знатный кипиш и организуешь Прорыв нексов вглубь территории Империи. Но и только, затычку они устранят довольно быстро, а еще и обозлятся. Это лишний риск… И бессмысленный без сил вторжения. Не успеете вы добраться до границы, как против вас ополчиться вся Империя.

— Да знаю-знаю…

— Хорошо. Организуйте им «несчастный» случай, заметайте следы и уходите.

— Есть.

— Молодец. Я люблю тебя, Зельда. Возвращайся.

Связь оборвалась, а Гама провела пальцами по волосам, и теперь уже захохотала в голос.

Бедняжка Зи! Ох, как бы она сейчас ревела от отчаяния! Дурочка готовилась хрен пойми сколько времени к выступлению, а ей сообщают, что на западе готовится концерт поинтересней, и весь оркестр спешно сматывает удочки.

Жаль, никому из ее команды нельзя передать эту «счастливую» весть. В живых не осталось даже того предателя Германа. Хотелось бы посмотреть на их вытянувшиеся рожи.

А что если бы ей никто так и не позвонил? Этот звонок совсем не выглядел как официальный приказ — скорее всего, звонили по своей инициативе, чтобы срочно вытащить дуру из ловушки. Ох-хо-хо… Похоже, Зи в неразберихе просто забыли посреди огромной Империи. А то и слили, как ненужную единицу.

Вот тебе и фюрер, заботливый отец Европы.

Шаги сзади она естественно не услышала, но почуяла затылком. Да и Красавка напрягся, стоило женщине появиться сзади словно из воздуха.

— Любуешься рассветом?

— Да… — ответила Гама, не оборачиваясь, и вынула из прически спицы. — Присоединишься?

Ветер тут же подхватил ее новые волосы — длинные и черные как вороново крыло. Такие же были и у ее прежнего тела. Она их обожала и специально отращивала чуть ли не до пола. С этими тоже придется повозиться, но Зи за собой следила. Наверное, кончики будут касаться попы.

Гама встряхнула головой, потянулась и откинулась на спину. Вот так нужно начинать новую жизнь в новом теле. На вершине мира.

— Спасибо, я предпочла бы отдохнуть в тепле, где льется вино и играет музыка, — ответила Ди и, придерживая шляпу, встала рядом.

Она все еще была в вечернем платье, и ветер гулял между ее длинными обнаженными ножками. Туфли она держала в руке.

— Ответишь мне на один вопрос, Амальгама?

— Гама. Мы же, как ни крути, теперь коллеги, не так ли?

— Откуда ты знаешь?

— У тебя на лице написано, что у тебя появилась новая цель. Да и Евгений не дурак отказывать такой красотке как ты.

И Гама оценивающе поглядела на грациозную фигурку Ди. Но нет, все же фрау была куда симпатичней, пусть и ростом немного не вышла. Ди скорее напоминала изящную птицу, когда Зи — гибкая и сильная пантера.

Гама схватила Ди за щиколотку и сжала. Нет, она не ошиблась — настоящая сильная плоть, которая так и дышит жизнью. И ни следа иллюзий.

— Только не говори, что нашла это тело на улице, — заметила нексонианка.

— Мне его отдали добровольно.

— Ха! А так бывает?

— Да… Девушку загнали в угол, и едва не разорвали на части мои сородичи. Она была мне так благодарна, что разрешила мне… подселиться к ней.

— И? Где она сейчас?

— Как оказалось, что две менталки не могут одновременно существовать в одной голове. Увы, через месяц она… замолчала и больше не откликается.

— Ладно, проехали. Так что за вопрос?

— Скажи… Когда твой прежний хозяин умер, почему ты не ушла?

— Куда?

— Не знаю… Куда-нибудь, где никто бы не стал приказывать тебе? А может даже и полюбил…

— Ой, не начинай! — воскликнула Гама и села. — Сама знаешь, что уйти в никуда в поисках «любви» — значит, разделить судьбу тех десятков тысяч, которые слоняются по стране вот уже сотню лет и медленно сходят с ума. Вон у нас в городе — целая банда окопалась под предводительством некса по имени Фуризон, но все его знали как просто Сеня. Мне всегда было жалко их — никому не нужные и медленно угасающие угольки. Наверно, тоже думали найти свое место в новом мире, но вот не свезло им…

— В чем?

— Найти себе достойного хозяина, — пожала плечами нексонианка. — Мне повезло дважды. Сначала с одним, а потом и с другим, хоть я, признаюсь, сначала думала, что все потеряно. Но, к счастью, нет.

Гама улыбнулась и взяла Ди за руку.

— И тебе выпал счастливый билет, если ты не полная дура и у тебя хватит ума сжать пальцы покрепче.

— Он действительно настолько хорош? — нахмурилась Ди.

— Если сомневаешься, почему решила связать с ним свою жизнь?

— Это не ответ… — покачала головой она, но все же сжала пальцы своей новой коллеги.

— Потом расскажу. Когда покажешь себя в деле. У нас же появилось дело?

— Конечно, и я не ударю в грязь лицом перед моим новым хозяином.

— У тебя есть парашют?

— А зачем он мне?

— Показушница!

— Лучше держи своего зверя покрепче, когда вас подхватит ветер, — ухмыльнулась Ди, выпустила руку Гамы и со всех ног помчалась к краю аэростата.

Когда начала скользить, Ди подпрыгнула как на батуте, и ее тело рассыпалось птицами — они с карканьем ринулись в небо. Амальгама не стала заставлять себя ждать — надела парашют, кивнула Красавке и побежала за новоявленной коллегой.

Зубастый рыцарь распростер свои кожистые крылья и ринулся вслед за Гамой.

Глава 18

Мы с сестрой шагали по железному мостику, огибающему аэростат, уже во всеоружии — с чемоданами, с парашютами на спинах, собранные и готовые совершать экстренный шаг в никуда. Жук с парашютом за плечами мирно покуривал у поручней, и когда мы приблизились, он даже не обернулся.

Уже рассвело, а вокруг до самого пылающего горизонта разлеглись леса и поля. Лепота да красотища одним словом. Даже матом ругаться как-то не хочется.

Признаюсь, я немного волновался. Все же прыгать с парашютом в этом мире мне еще не приходилось, но после всех приключений, это казалось меньшим из зол.

А вот у Насти ощутимо дрожали коленки, а сама она с каждым шагом все крепче стискивала мою руку.

— Ты чего? — обернулся я к сестре. — Боишься высоты?

— Такой, да… — буркнула она. — Аж голова кружится.

Вот и приехали! Не хватало мне еще прыгать с сестрой на руках.

Жук обернулся:

— Так. Это никуда не годится, мои маленькие нежные друзья.

— Что не так? — спросил я.

— С такими чумаданами прыгать с парашютом — чистое самоубийство. И особенно с твоим, Саблина. Ты что с собой целый магазин взяла?

И он ткнул пальцем в Настин монструозный багаж.

— Это придется оставить!

— Но как⁈ — побледнела Настя. — Там же моя… Моя жизнь!

— Твоя жизнь, Саблина, в моих руках! — подошел к ней Жук, вырвал из ее трясущейся руки поклажу и выбросил в пропасть.

— Что вы?!. — воскликнула Настя, наблюдая как ее чемодан, вращаясь в воздухе, летит к земле.

— Теперь твоя очередь. Надеюсь, не забыла с какой стороны кольцо? — кивнул Жук и тут же схватил Настю за ремень, а в следующую секунду она дергалась у него на плече.

— Нет!!! — взвизгнула она, но товарищ майор был беспощаден.

Подойдя к поручню, он перехватил ее за шкирку и швырнул верещащую Настю вниз.

— Мамаааааа! — затихал ее крик в облаках.

— Помочь? — повернулся ко мне Жук, но я уже принцип понял и сам швырнул чемодан вслед за Настей.

После чего взгромоздился на перила, вздохнул полной грудью и сиганул в пропасть.

* * *

— Вот и ты!!!

Раскрылась дверь и на технический мостик выскочила рыжая и растрепанная Роза Жук. Ее негодный муж уже стоял на поручнях и готовился прыгать с дирижабля.

— А ну стоять! — взвизгнула она и бросилась на перехват.

Леша повернулся и выплюнул сигарету.

— Что решила стать хорошей женой и дать мне развод?

— Нет! — крикнула Роза и стукнула каблуком по мостику. — Леша, мы еще не договори…

— На нет и суда нет.

Ее муж раскинул руки и будто в замедленной съемке спиной назад рухнул вниз.

— Стой!!! Сволочь! — взвизгнула взбешенная женщина и, ударившись животом о перила, едва сама не полетела следом.

А этот козел еще и улыбается в полете!

Вытянувшись в воздухе как стрела, муженек преодолел несколько сотен метров воздушного пространства, а потом дернул кольцо. Раскрылся парашют, и он принялся медленно дрейфовать в воздухе. Рядом болтались еще два пятнышка.

От перил Роза отошла только, когда все трое растворились в лесном массиве Подмосковья.

— Чтоб тебя нексы сожрали! — в сердцах сплюнула она и пошла прочь с ветродуя.

На капитанском мостике было людно, холодно и дел невпроворот. Ей очень хотелось закрыться в каюте и там нарыдаться всласть, но дело надо доделывать — дописать рапорт, потом дотащить проклятый «Икар» до места назначения, а там пропади все пропадом — можно и поплакать.

Не успела она занять капитанское кресло, как раздался сигнал тревоги.

— К нам приближается неопознанный объект! — резко повернулся к ней один из пилотов. — И очень быстро!

— Сука, что еще⁈ Приготовить пулеметы!

— Не успеем! Он уже…

Да, объект был уже совсем близко и, ослепительно сияя, летел прямо к разбитому иллюминатору капитанского мостика. Сука, неужели подкрепление для той рейховской мрази⁈

— Оружие к бою!

Команда быстро рассредоточилась по мостику, и Роза тоже выхватила пистолет. В этот раз они так просто не сдадутся!

Тем временем сияние от объекта залило помещение, и через мгновение он шагнул через разбитый иллюминатор — высокий, окруженный голубыми языками пламени и закованный в белоснежные доспехи.

— Стоять! Ни с места!

Команда вскинула оружие, но пришелец лишь слегка взмахнул рукой, и стволы рассыпались в пыль прямо в руках у членов экипажа. Пистолет Розы нагрелся до такой степени, что она с криком бросила его на пол.

Мама… Откуда такая сила⁈

Парни обнажили мечи, но враг только погрозил им пальцем, и они отступили. Почувствовав расходящуюся по мостику чудовищную волну силы, новоявленной капитанше тоже резко расхотелось вступать в схватку.

Закованный в доспехи человек неторопливо огляделся и двинулся к Розе.

— Так-с! — раздался рев из-под опущенного забрала. — Что тут у нас? Смирно!

Окрик отправил на пол мечи, а члены экипажа тут же вытянулись по струнке.

— Вы капитан этого дырявого пузыря?

— Я… — пролепетала Роза, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Вы кто, и по какому праву?..

— Молчать! — снова рявкнул незнакомец.

Ее людей тут же вжало в стены, а сама Роза плюхнулась обратно в кресло и съежилась под пылающим взглядом этого страшного человека.

Тот, наконец, поднял забрало:

— Говорите, где моя внучка, или я сам выверну ваш пузырь наизнанку!

* * *

Настю я нашел спустя полчаса блужданий по лесу. Ее парашют намотало на дерево, а сама сестрица висела на стропах вниз головой.

— Брат… — уныло проговорила она, болтаясь на ветке, как груша. — У тебя есть чем разрезать эти веревки?

— Угу, а где твоя глефа?

— Она была в чемодане… — грустно вздохнула Настя. — Ты не видел его?

— Нет, — пожал я плечами и полез на дерево.

Скоро я уже сидел на ветке и пилил стропы мечом.

— Женя… — тихим голосом проговорила Настя. — Скажи, ты же не обижаешься на меня?

— За что? — я удивленно поднял бровь.

— Ну за это… Я постоянно тебя дергаю и навязываюсь. Женя то, Женя се… Женька выпрямись, Женька не горбись. Как мамка, ей богу!

— А, ты про это?.. Ну есть немного. Но ты же старшая сестра. Это нормально, в какой-то степени.

— Нет, ненормально! Мне уже много кто говорил, что я перегибаю палку. Зубр, например. И Гама. И еще та прошмандовка Ди.

— В самом деле?

— Угу, тогда в ресторане, когда ты отошел, она упомянула, что ей вначале показалось, что мы женаты. Мол, есть два вида женщин, которые так дергают своих. Либо мамаши, которых недолюбили в детстве, либо жены — по той же самой причине.

— Возможно, у нее есть в этом опыт, — хмыкнул я. — А ты чего завела этот разговор?

— Ну… Испугалась. Пока я летела, у меня вся жизнь пронеслась перед глазами. Уже пожалела, что постоянно дергаю тебя, как будто ты еще ребенок. А ты постоянно меня спасаешь и рискуешь жизнью ради меня. И вот… хочу извиниться.

— Тебе не за что извиняться. Мы на то и брат с сестрой, чтобы помогать друг другу и вытаскивать из разных сложных ситуаций. Заботиться о родных — ничего в этом плохого нет.

— Правда?

— Да. Но Гама с Ди правы — ты и вправду часто перегибаешь палку, а рано или поздно нам это обоим выйдет боком. Особенно в ГАРМе. Там это реально будет неуместно. Поэтому просто научись доверять мне, и все у нас с тобой будет на мази.

— Хорошо, брат. Спасибо.

— Так, приготовься.

— К чему?

— К падению. Осталась последняя веревка.

Настя тут же собралась и прижала колени к груди. Я одним движением рассек нити, и сестра полетела на землю. Ловко приземлившись на руки, она сгруппировалась и покатилась в сторону.

Я спрыгнул следом и помог ей подняться.

— Фух! — выдохнула сестра и, покачиваясь, встала на ноги. — Больше ни за что и никогда не буду прыгать с парашютом!

— Что, это страшнее, чем беготня по Нексусу?

— В сто раз! Я чуть копыта не откинула, пока не влетела в эти ветки!

— А как насчет того, чтобы прыгать с парашютом на Нексусе? Или лететь на всех парах по тамошнему небу?

— Да иди ты! Это вы с Гамой так развлекались, пока мы с Василием места себе не находили?

— Угу. Поездочка была еще та.

— Потом расскажешь…

Захрустели ветки, и к нам вышел майор Жук с телефоном у уха. За собой он тащил наши чемоданы, связанные веревкой. Вернее то, что от них осталось.

— Вот и вы, — выдохнул он, сложил телефон и бросил поклажу нам под ноги. — Берите все, что сможете унести на себе и идем побыстрей. Московский Осколок сегодня в плохом расположении духа, и не дай боже досюда докатится волна.

— Все настолько серьезно?

— Под Электросталью парни вроде отбились, но это не значит, что нексы не захотят попробовать на зуб наше направление. Шевелитесь. Нас встретит дрезина, как только мы выйдем на колею.

Он закурил, а мы быстро разобрали вещи, и взяли, как он и сказал — только самое необходимое. В моем случае это были мои доспехи, которые, к счастью, вообще никак не пострадали. А вот Насте повезло меньше — у глефы переломило древко.

— Прекрасно… — выдохнула она, пытаясь соединить две половинки. — Ни у кого нет клея?

— Прибудем в ГАРМ, сделаешь себе новую зубочистку, — хмыкнул Жук, выкинул бычок и пошел в лес. — Не отставайте.

— Дай сюда, — выхватил я сломанную глефу и немного поколдовал с составом древесины. Половинки срослись и снова стали единым целым.

— Спасибо, Жень, — кивнула Настя и взяла меня за руку. — Тебе бы мастерскую открыть — чинил бы себе все подряд и горя не знал. И зачем ты пошел в эти ликвидаторы?

— Не знаю… Наверное, потому что я Скалозубов?

— Ох-ах, каков гордец! Стоп!!!

Настя встала как вкопанная. Ее лицо побледнело, а нижняя губа задрожала.

— Что не так? — напрягся я, ибо такой испуганной ее давно не видел.

— БЕРС!!! — воскликнула она и схватилась за голову. — Я забыла Берса в багажном отделении!

— Твоя псина? — на ходу отозвался удаляющийся майор. — Ну ему в чем-то повезло больше нашего…

— Вы о чем? Он же там совсем один!

— Он хотя бы побывает в столице, — хохотнул майор. — Надеюсь, тамошние помойки ему понравятся.

Настя беспомощно заозиралась и посмотрела на меня. На ее глазах засверкали слезы.

Я же только развел руками и приобнял ее за плечо. Увы, идей как вызволить пса у меня не было. Разве что позвонить на аэродром и сообщить о потерявшемся питомце, но номера диспетчерской нам тут взять неоткуда.

Но тут телефон сестры зазвонил сам собой.

— Кто… — пискнула она и вытащила трубку.

«Дедушка».

— Мама…

— Эй, вы двое! — закричал майор, который уже успел отойти метров на пятьдесят. — Вы там собаку поминать собрались? А ну-ка мухой за мной. Бегом марш!

— Пошли! — схватил я Настю за руку, и мы побежали догонять нашего провожатого. Сестра хлюпала носом, а телефон все надрывался.

Когда она таки ответила, ее ждал очень неприятный разговор.

* * *

Голос Евгения был немного уставший, но Зубру было достаточно знать, что хозяин жив и здоров, и это главное.

— Гертруда Михайловна вчера уехала из Фаустово, — проговорил дворецкий в телефон. — Она отправилась на обыск спецрейса, где вы умудрились наследить… Вы убили Герасимова?

— Эта сволочь сама на меня напала, — отозвался Евгений Михайлович. — Но и черт с ним. Блин, я тебя едва слышу. Связь тут ни к черту. А еще Подмосковье!

— Это все влияние Московского Осколка, да и, скорее всего, он еще ворочается, так как где-то недалеко Прорыв. Где вы находитесь?

— Мы крутимся рядом с какими-то Бронницами и вроде двигаемся к Белозерскому. И да, Василий, пляши. Твой подопечный, можно сказать, сдал экзамены на «отлично». Так что завтра я уже буду в ГАРМе. Можешь открыть за меня бутылку шампанского.

— Неожиданная и приятная новость, — облегченно вздохнул Зубр и даже подумал о том, чтобы сегодня разлить слугам по бокальчику.

Пусть в пункте №37 свода правил поместья запрещалось пить, курить и употреблять наркотики, но во время праздников и в особых случаях можно позволить себе его нарушить.

Ведь долгожданное поступление Евгения в ГАРМ, чем не праздник?

— Ага, я тоже не ожидал, но для этого пришлось спасти Империю от военного вторжения, — сказал Евгений, и не успел Зубр удивиться, как он добавил чуть тише: — Знаешь такого хрена по фамилии Жук? Длинного, носатого и постоянно дымящего как паровоз?

— Да… — выдал Зубр и нахмурился.

А вот это на самая лучшая новость. Хотелось надеяться, что уж с этим человеком Евгений вообще не пересечется.

— Вы уже с ним познакомились? — осторожно спросил он, заглядываясь на пузырь с коньяком.

— Похоже, нас с ним свела сама судьба, — ответил Евгений. — Про тебя спрашивал. Василий, ты на проводе?

— Евгений Михайлович, мой вам совет. Держитесь этого человека как можно дальше. Он очень хороший боец, но… не умеет останавливаться.

— Хмм… Запомню. Но он вроде мировой мужик, пусть и явно немного того, но я так чую среди ликвидаторов это нормально. Да и командир Настиного подразделения, а раз Настя еще жива…

— Возможно, ей не пришлось узнать его получше. Прошу, не передадите ему трубку?

— Конечно…

Где-то минуту в трубке стояла тишина, а потом на той стороне раздался голос, от звука которого у Василия появилось еще более горячее желание сегодня выпить.

— Слушаю.

— Алексей…

— Ага, Василий? Сколько лет, сколько зим? Как твоя нога?

— Спасибо, давным-давно сгнила в глотке Химеры. Я очень надеюсь, что мой господин не закончит так же в первый же день.

— Как пойдет. Химер в последнее время как собак нерезаных. Но я присмотрю за отпрысками Миши. Даю слово офицера.

— Спасибо, но лучше предоставь это кому-нибудь, кто знает, что значит слово «тактическое отступление».

— Прибудем в ГАРМ, посмотрим… Как вы там? Я слышал, Миша умер?

— Да. Омск его доконал.

— Мир праху Мертвеца.

И Жук отключился. Вот так всегда.

* * *

С дедушкой Настя проговорила где-то полчаса. Немного профильтровав Насте мозги, он пообещал забрать Берса, а с нее взял обещание, что при первой возможности она навестит его во Владимире. Настя дала слово и, прежде чем отключиться, взяла меня за руку.

Ага, видать, мне тоже предстоит сопровождать ее в поездке. Что ж, вопрос коньяка снова в силе.

По лесу мы блуждали битый час, пока, наконец, не вышли на дорогу, а потом прошагали вперед еще черт знает сколько. Не успели мы с сестрой основательно понадеяться, что вот сейчас впереди замаячат дома, как Жук снова потащил нас по бездорожью. Вокруг пела природа, но людей не было ни души.

— Мы чего так до самого ГАРМа топать будем? — спросил я то ли сестру, то ли неугомонного майора.

— Устал уже? — бросил Жук, не оборачиваясь. — Не боись, скоро дошлепаем до колеи, а там расположимся с относительным кофмортом.

Майор упрямо шел вперед и не останавливался еще долго. Мерил шагами подлесок и не оглядывался с таким видом словно ему совсем наплевать идем мы за ним или нет.

На привал мы остановились всего раз — и всего на пятнадцать минут, а затем снова сорвались в поход. И шли вдвое быстрее.

Иногда Жук замирал и с подозрением прислушивался к шуршанию деревьев, а потом продолжал идти. Мне же казалось, что нас кто-то преследует, но все было тихо.

— Он боится, — шепнула сестра, и так внезапно, что я вздрогнул.

— Чего? Кто? Он⁈ — ткнул я пальцем в майора, который шагал впереди, покуривая сигарету.

— Угу. Один в поле не воин. А если досюда докатится Прорыв…

— Мы же за кольцом оцепления или еще нет?

— За. Но через кордон в Раменском все равно может прорваться кто угодно.

Наконец, мы добрались до железнодорожной насыпи и пошли вдоль нее, а через час вышли к разбитой платформе с названием «Радуга».

— Ну-ка, посмотрим, где прохлаждаются эти двое, — проговорил Жук и прижал телефон к уху. — Алло! Где вы там, чтоб вас⁈ Ждем стоим уже херов час! Где⁈ Не вижу. Шевелите поршнями.

Он сложил телефон, а спустя пять минут вдали замерцал свет и застучали колеса.

— Не прошло и года, — проворчал Жук и пошел навстречу огромному вагону, который катился к платформе.

Стоило майору поднять руку, как раздался визг колес, и вагон со скрипом затормозил. Уже на подходе к платформе на борту открылась дверца:

— А мы уже думали, что вы тут заплутали, Алексей Георгиевич! — раздался громкий голос сквозь грохот и скрежет.

Подойдя поближе, я рассмотрел это чудо техники: перед нами дымила гигантская дрезина, окованная железом и ощетинившаяся тяжелыми пулеметами — по три с каждой стороны. На крыше в небо уперлась здоровенная пушка. На борту махины краской было намалевано: «Убить и съесть».

— Это Бронедрезина «Дикобраз», — кивнула мне Настя и подбежала поближе. — Мы в таких часто ездим. На рейд и обратно доставит в мгновение ока. Только подтолкни!

— Угу, и плесни машинисту спирту, а то он в следующий раз забудет притормозить на твоей остановке, — хмыкнул Жук и полез в кабину, откуда уже выглядывал чумазый старичок в круглых защитных очках на лбу. Следом за ним наружу высунула морду овчарка.

— Ох, ты, какие люди! Анастасия Михайловна! — расплылся в улыбке машинист. — А это что за пацан с вами?

— Абитуриент. Потом познакомишься, Ян, лучше помоги им забраться на борт и давай по газам. Не дай бог сюда выберется Мантикора или еще кто похуже!

— Как скажете! — кивнул машинист и протянул руку Насте. — Ваше сиятельство, прошу на борт!

Настя приняла руку и буквально вспорхнула на адскую машину. Я не стал дожидаться галантно протянутой ладони и заскочил следом.

Внутри было тесновато, но после целого дня на ногах это волновало меня в последнюю очередь. Машинистов оказалось двое — тот худой гладко выбритый старик в очках представился Яном, а второй коренастый мужичок с бородой — Васькой.

Пройдя мимо пулеметов и ящиков с патронами в самый конец кабины, я с удовольствием упал на лавку. Сестра устало присела рядом.

— Не расслабляйтесь, — буркнул Жук, располагаясь напротив. — Не исключено, что на стук колес сбежится какая-нибудь нексовская погань.

— Пока все тихо, Алексей Георгиевич, — отозвался Ян. — Но на базе все на ушах стоят. Ждут неизвестно чего.

— Понятно чего. Проблем.

Глава 19

— Так-с, — Лена сняла защитные очки и довольно потерла ладони. — Готово!

«Хлопушка» вышла на загляденье — сверкающий шар, весь в дырочках поблескивал металлом и прямо молил сунуть его в Монолит и подорвать там все к едреней матери.

Уж чего-чего в этой жизни Лене по-настоящему нравилось, так это мастерить всякую взрывоопасную хрень. Даже в детстве подруг у нее было не так уж и много, потому что большинство девочек предпочитали играть в куклы, а Лена любила совать в них петарды.

Она еще немного полюбовалась творением своих рук, а потом покачала головой.

Даже жалко отдавать такую тому занудному дворецкому просто так — все же денег она стоила немалых, но… Она обязана Жеке, как ты не плюнь. Да и они обещали немного подрехтовать ей личико.

Может быть, удастся чуть подправить нос, а то небольшая горбинка на нем всегда страшно бесила? И ту противную ямочку на подбородке!

— Ладно, пошли родная! — подхватила Лена шедевр подрывного искусства и вышла из мастерской в гараже, где ей оборудовали отдельный уголок подальше от усадьбы.

На всякий случай.

О повезло! Рядом со входом в мастерскую на стуле несла неусыпный дозор Нина. Довольная Лена подошла к ней с бомбой в руках, но девушка даже не шелохнулась.

Да уж… Похоже, дозор вполне себе усыпный.

— Подруга! — щелкнула Лена пальцами перед носом Нины. — Вставай! Труба зовет. Пришло время жахнуть!

Та раскрыла единственный глаз и тут же при виде «хлопушки» вылупила его на всю возможную ширь:

— Ох, ты еж! Сделала уже, так быстро⁈

— Угум, — кивнула Лена, ревниво прижимая к себе еще теплый шар. — Давай поднимай свою попку, и пошли на полигон! Надеюсь, рядом какой-нибудь некс решит вылезти из своей берлоги, чтобы пожрать. Это будет его главная ошибка в жизни.

— Рано! Сначала надо доложиться Зубру.

— Окей. Где мне найти вашего напомаженного деда?

— Дядя занят и весь по уши в ремонте, так что придется его ловить, — махнула рукой Нина и скрылась в мастерской. — У тебя масленки не найдется… За ней же шла!

— Где-то была одна. Так где дед?

— Да в усадьбе, глухая совсем? Ща найду масленку и поищем его вместе. Там такой Сайлент Хилл, что ты туда одна не суйся, — отозвалась Нина, и тут из гаража раздался грохот. — Да у тебя тут тоже черт ногу сломит!

Но Лена уже направилась к усадьбе, которую полностью оплели строительными лесами. Денек выдался погожий и солнышко весело сверкало на отполированной поверхности «хлопушки».

По пути ей попался Костя. Он стоял в строительной спецовке и самозабвенно жевал здоровенный бутерброд. При виде Лены с ее ношей, он едва не упустил свой обед на землю.

— Привет! Видел деда Зубра?

Тот издал какой-то непонятный звук, и девушка вздохнула.

— Понятно… Дай откусить-то?

И избавив Костю от целой половинки бутерброда, Лена продолжила поиски дворецкого. Блин, реально в этом проклятущем стокомнатном «замке» искать его придется дотемна!

— Эй, ты куда пошла, ненормальная! — крикнула сзади Нина. — Ты ж там пропадешь с этой своей хреновиной!

Внутри все гремело и рычало яростными звуками капитального ремонта. Пыль стояла столбом, до одури пахло краской, а повсюду как тараканы ползали рабочие в респираторах.

Да уж, такими темпами усадьба Скалозубовых отремонтируется настолько, что окончательно перестанет существовать.

Лена от души чихнула, но отважно зашагала по коридорам.

Она немного поплутала по одинаковым закоулкам, и тут из клубов пыли выплыла тонкая фигурка в фартучке.

— Привет, — поздоровалась Лена то ли с Марфушей, то ли с Глашей, хрен их запомнишь. — Видела дворецкого? Нам с ним позарез нужно жахнуть.

— У… — издала рыженькая служанка неопределенный звук, когда на глаза ей попался шар неведомого назначения. — Вроде где-то на втором этаже… Но…

— Но?

— Я не знаю, где второй этаж…

— Нифига, а ты чего заблудилась?

— Ага…

Лена огляделась. Впрочем, в таком «тумане» точно заплутать немудрено. Она и сама едва понимала, где находится.

— Ленка! Ты куда намылилась⁈ — далеко позади снова послышался голос Нины. — Не смей! В усадьбе Берцовские с Кречетовыми. Если они увидят твою рожу да еще и с бомбой наперевес, точно забудут про свои дела и свалят куда подальше! Потом будешь объяснять Жене, какого черта у него стало на двух вассалов меньше!

— А что это? — ткнула служанка в «хлопушку».

— Это, — ухмыльнулась Лена. — Шар для дискотеки. Хочешь подержать?

— А у нас будет дискотека? — спросила отчего-то покрасневшая служанка и взяла шар. — Ой, тяжелый…

— А то! Такой как раскрутится, так всех святых выноси. Ладно, пошла я.

И выхватив у дурочки свою прелесть, Лена пошла дальше, а служанка увязалась за ней. Не успели они пройти пары поворотов, как услышали из-за угла жалобный плач.

— Глаша! — крикнула служанка и побежала вперед.

— Эй, стой! — направилась было за ней Лена, но, едва зайдя за угол, обнаружила только пустую комнату.

Что за черт? Куда пропала эта курица⁈

Она еще помоталась по одинаковым переходам, но та как в воду канула. Да блин, ну и зачем творить такое с усадьбой⁈ Полуразрушенный вид даже добавлял этому месту какой-то… загадочности.

Через пять минут блужданий она наконец-то вышла к лестнице.

— Ленка, блин! — кричала за спиной Нина. — Ты куда подевалась, кобыла неотесанная!!!

Лена захихикала. Бедная Нина, наверное, ни черта не видит своим единственным глазиком.

Она зашагала было к лестнице, но тут под ноги ей попался нехилый такой кусок шпаклевки и…

Бум! — шар вырвался у нее из рук и покатился к стене.

Лена поползла вперед пытаясь поймать его, но все тщетно. Огромная сверкающая бомба катилась прямо по направлению к открытой двери в подвал, откуда слышались голоса и… Перепрыгнув через порог заскакала по ступенькам. Блин!!!

Лена припустила было за ней, но тут ей в руку вцепились когтями.

— Ты! Дура! — набросилась на нее Нина. — Хочешь всю усадьбу подорвать⁈

— Спокуха, родная. Запал-то вот он!

И вынув его из кармана, Лена закрутила его на пальце перед лицом Нины.

— Без запала это просто шар с блестками. Ну и кучей всякого взрывоопасного дерьма внутри. Но без запала он и мухи не оби…

И тут из подвала раздался звон, как будто шар влетел во что-то стеклянное, а затем оттуда понеслась отчаянная брань.

— Блин! — вжала голову в плечи Лена и бросилась было вниз, но Нина ее остановила и отобрала запал:

— Эээ, нет, дорогуша. Туда тебе вход заказан.

— Это еще почему? — сузились глаза Лены. — Что там?

— Как что? Невинные души, замученные родом Скалозубовых за то, что они совали свой горбатый носик не в свое дело. Трунь!

И шлепнув Лену по носу пальцем, Нина лучезарно улыбнулась и начала спускаться по ступеням.

Но снизу к ним по ступеням уже взбиралась «хлопушка».

— Это какого ж хрена вы так пугаете Сеню⁈ — вывалился наружу тот самый всклокоченный тип, который заявился к ним на порог на следующий день после отъезда Жени.

Да и не один. А со всей своей бандой, и все сорок девять бородачей битый час сидели под крыльцом и плакали до тех пор, пока с ними не решился поговорить сам Зубр.

А потом ко всеобщему удивлению он их нанял на работу. И вот после того, как всю ватагу хорошенько отмыли в бане, они и вкалывали, не покладая рук, уже вторые сутки без передыху.

— А ты чего там забыл, дружище? — зашипела на него Нина. — Туда посторонним вход заказан!

— Как что⁈ — развел он руками, и «хлопушка» упала в руки Лены. — У вас фундамент ни к черту! Вот Зубр и говорит, что все нахрен менять будем, а потом еще прокапывать новые коридоры. Все во славу Антихриста!

— Да здравствует Антихрист!!! — громогласным эхом отозвалось по всем помещениям усадьбы, и на мгновение настала такая зловещая тишина, что Лена даже испугалась.

Но миг спустя снова загрохотало, заревело и заухало.

Ах, да… Лена сначала никак не могла понять, про какого такого Антихриста постоянно болтают эти психи, но потом сложила два и два.

Про Женю, про кого же еще?

— Ладно, в гробу я видала ваши тайные подвалы, родные, — покачала Лена головой, и подхватив свою прелесть, пошлепала на второй этаж.

Срочно ищем дворецкого, а потом идем жахать. У нее уже руки дрожат от нетерпения. Кажется, берлога Зубра располагалась в восточном крыле. Вроде там даже кто-то болтает:

— … если мы и впрямь сможем расширить производство, Наталья Валентиновна, то это просто прекрасная новость. Обязательно порадую Евгения Михайловича, когда смогу дозвониться до Коломны. Но нам еще нужно найти новые рынки сбыта, а то мы просто даром потратим драгоценные ресурсы…

Ага! Кажется, пришла по адресу. Через пару секунд, шар уже сверкал в маленьком кабинете, где все было как в казарме. Старый дворецкий с телефонной трубкой у уха сидел закопавшись в бумажки — из-за огромной кипы сверкала одна лысина.

Не успел он поднять глаза, как прямо на бумаги шлепнулась круглая тяжелая штука.

— Вот, как и заказывали, папаша! Могу я уже жахнуть?

— Прошу прощения, мне нужно срочно отлучиться. Я перезвоню, — дворецкий положил трубку.

В следующую секунду его лицо обрело новые очертания:

— Это что за…?

— «Хлопушка», — пожала плечами Лена. — Женя просил перед отъездом, вот я и сделала.

— Зараза! — воскликнул Зубр и вскочил на ноги. — Я вижу, что «хлопушка»! Какого черта она делает на столе в усадьбе⁈

— Ой, не переживайте, Василий, — расплылась в улыбке Лена. — Я же еще даже запал не присоединила. Вот… Так, а где он?

— Так! Нина!

— Да-а-а! — появилась в дверях пыльная запыхавшаяся Нина с запалом в руке. — Да не переживай, дядь Вась. Если эта дура подорвет усадьбу, хрен ей, а не операция. Хотя нет, — приложила она палец к подбородку. — Операция будет, но мы сделаем из Ленки мужика. С запалом кое-где.

Лена зарычала.

— Хорошо, Нина, — вздохнул дворецкий. — Отнесите бомбу на полигон и подорвите к чертовой матери. А потом положишь мне на стол отчет, насколько она хороша, имеет ли смысл дальше возиться с этими «хлопушками». Елена, спасибо большое за работу, а сейчас прошу меня не отвлекать. Мне еще надо разобраться с вассальными обязательствами Берцовских и Кречетовых, а то они уже полчаса томятся в малой гостиной…

— Договорились!

Страшно довольная Лена схватила свою прелесть и, поглаживая ее по сверкающему боку, вприпрыжку направилась вон из кабинета.

Наконец-то, можно жахнуть!

* * *

Удобно устроиться на жестких лавках оказалось делом непростым, но мы справились. Дрезина тронулась, и деревья замелькали за окном все быстрее и быстрее.

Пока под нами стучали колеса, я пялился в окно и считал станции. Невольно мне подумалось про моих девчонок и Красавку. Все же я привык держать подданных под рукой или в усадьбе, а вот такая «вольная» впервые и для них, и для меня. Особенно для Гамы, она пусть и воительница от бога, но как ни крути долгие годы просидела взаперти и, наверняка, забыла каково это — жить во внешнем мире.

Как бы не случилось чего непредвиденного… Надеюсь, Красавка поумнел достаточно, чтобы сдержать свою жажду жрачки, а Гама уймет свое любопытство и будет сидеть тише воды, ниже травы.

Остается надеяться, что Ди понимает, что им следует держаться вместе и поможет адаптироваться обоим.

Я попробовал еще раз набрать Герду, но без толку. Абонент оказался недоступен. Вот и думай, то ли опять неполадки со связью, то ли…

— Кому звонишь? Василию, что ли? — спросила меня Настя, а потом взглянула на дисплей. — Герда⁈

— Тебе показалось… — пробубнил я и убрал телефон.

— Ага, как же! Зачем тебе ей звонить? Собрался рассказать о судьбе ее начальства… или, — сестра широко улыбнулась и зашептала мне на ухо. — Стоп, ты забил ее как «Герда». А значит…

— Показалось, говорю…

— Ага, рассказывай! То-то я заметила на перроне, что ты то и дело на нее поглядываешь. А потом в тамбуре я слышала какие-то непонятные звуки… Ну, Женька! Ну ты черт!

— Да тихо ты! Не придумывай!

Настя захихикала и принялась щекотать мне бока, но вынуждена была остановиться — хмуро поглядывая в окна, Жук в очередной раз прошел мимо нас.

Скоро мимо проплыла остановка «63 км», которую почти полностью поглотил лес. Через пять минут после лесополосы мелькнуло озеро, а с другой стороны колеи из-за деревьев показались полуразвалившиеся коробки домов. Табличка гласила «Белоозерское». Тут, похоже, когда-то давно располагался небольшой городок.

— Все отсюда сбежали, — прокомментировал мои мысли Ян Клавдиевич. — Еще год назад тут жил народ, но теперь здесь хоть шаром покати.

— Почему?

— Зона Московского Осколка расползается, — пожал плечами машинист. — Кольцо оцепления еще держится, но все больше тварей прорывается дальше. Так что теперь тут до самого Воскресенска ни души.

Еще спустя пять минут поездки я едва не охренел, когда на очередной табличке прочитал…

«Фаустово»?

При виде моего вытянувшегося лица сестра довольно захихикала.

— Женька, добро пожаловать домой!

— Чиво?..

— Да ладно, — махнула она рукой. — Мало ли похожих названий? Не хотела тебе говорить — интересно было, как отреагируешь, и ты меня не разочаро…

Ее речь прервал собачий вой. Овчарка машинистов упала на пол, выгнула спину и начала заливаться так, словно ее резали пилой.

— Вот и накаркал! Саблина, за мной! — рявкнул Жук и бросился к люку в потолке. Сестра проворно выскочила следом.

— Мать моя женщина… — всплеснул руками Ян.

Собака же лежала на полу и не переставала отчаянно выть.

— Ян Клавдиевич! — зарычал Жук сверху. — Разгоняй посудину! Не жалей топлива!

— Уже!

— Что случилось⁈ — заозирался я по сторонам, и тут мне пришел ответ.

Это был чудовищной силы многоголосый рев.

Я тут же кинулся к окну и увидел как позади нас из леса выбирается здоровенная хвостатая тварь, полностью покрытая шипами. Головы как таковой у нее не было, но безгубая пасть полная острых зубов вылезала прямо из туловища.

Только завидев дрезину, она рванула за нами на своих шести конечностях. И с такой прытью, что даже Омской Мантикоре не снилось.

— Химера, так и знал! — в сердцах сплюнул Ян Клавдиевич. — Алексей Георгиевич, снарядов всего три штуки. Не промахнитесь, богом молю!

Сверху раздался скрип, а мы с машинистом бросились к пулеметам по правую стену кабины.

— О, и гончих с собой притащила, проклятых! — зашипел Ян Клавдиевич и передернул затвор.

Точно! Из леса седом за размахивающей ключкообразным хвостом Химерой увязались твари помельче. Они напоминали здоровенных псов с тремя головами.

Загрохотали выстрелы, а я направил свой ствол на зубастое чудище — Химере до нас оставалось еще метров сто. Надо подпустить поближе…

Сука! Что это за хрень под шерстью среди бугристых складок?

Человеческие очертания?

Отбросив страшную догадку, я надавил на гашетку и дал очередь прямо в оскаленную морду. Запахло порохом, а тварь ощерилась, рыкнула и раскрыла пасть.

Кроваво-красная глотка тут же осветилась всплеском пламени, и прямо на нас полетел огненный шар.

— Ложись! — крикнул Ян Клавдиевич, и мы с ним рухнули на пол. Огонь лизнул дрезину и хорошенько подпалил нам затылки. Горячо стало как в бане.

В ответ разразился громоподобный выстрел с крыши, и вагон накренился. У меня заложило уши, а Химеры за дрезиной как не бывало.

Сдохла?

Бух! — и снова раздался исполинский топот.

Хрен там! Теперь она преследует нас с левой стороны от железнодорожной линии.

— Прыгучая сука! — закричал Ян Клавдиевич, и мы вдвоем побежали к пулеметам у противоположной стены. На наше место бросился немногословный Васька. Справа было не продохнуть от гончих.

Я приподнял ствол и сразу увидел дымящуюся морду — твари до нас ей осталось сделать лишь пару прыжков.

По крыше ударило что-то тяжелое, а затем рядом со стволом моего пулемета упала метровая гильза.

И вновь уродливая морда скалится в перекрестье прицела. Пулемет загрохотал, гильзы зазвенели по полу, а увертливая тварь запрыгала туда-сюда.

Вокруг нее загорелось кольцо искр, а она раззявила пасть и снова попыталась плюнуть в нас огненным шаром.

Снова громыхнуло, дрожь прошлась по всему корпусу, и через секунду земля под лапами твари разорвалась клочьями и огнем. Заревевшая Химера покатилась кубарем.

— Отличное попадание!

Хохот Яна Клавдиевича перекрыл даже рычание монстров, трескотню очередей и душещипательное завывание Химеры.

Даже слишком душещипательное. Тварь выла как толпа отчаявшихся женщин.

Огромное существо пропало с глаз, и я переключился на отстрел гончих. Они оказались не менее увертливыми, чем их старший собрат, но стоило попасть в них очередью, как твари падали замертво.

Внезапно морда одной из гончих мелькнула прямо у борта. Я выхватил пистолет и точным выстрелом снес ей голову.

Еще раз разразился гром, и от выстрела и дрезина подпрыгнула. Сзади вновь взвыли на разные голоса, но уже в отдалении. Скоро крики затихли.

Фух, кажется самое сложное позади, остались только гончие.

Через минуту сверху раскрылся люк, и по ступенькам застучали каблуки.

— Алексей Георгиевич! — крикнул Ян Клавдиевич. — Ей и одного попадания с горкой хватило. Не разбазаривайте казенное имущество, пожалуйста!

— На базе новое выдадут, — бросил Жук и приземлился на пол. — Я бы за неотстреленные патроны сразу выговор выписывал.

— На вас все равно не напасешься!

Васька же повернулся к майору и с ухмылкой поднял большой палец вверх. Сверху показалась сестра — она свесилась на руках и, ловко спрыгнув на пол, тут же бросилась к пулемету.

Мы расходовали казенное имущество еще где-то минут пять, пока последняя гончая на сдохла, нашпигованная пулями. Как раз проезжали станцию «Золотово».

Когда я отпустил гашетку, в ушах стоял страшный звон. Я попробовал выбить «пробку», но все без толку. Придется потерпеть, пока само не пройдет.

— Что, звенит? Погоди, еще не так звенеть будет! — хмыкнул проходящий мимо Ян Клавдиевич. — У нас тут некоторые глохнут, такой иной раз гром стоит. Без лекарей никуда. Привыкнешь, пацан!

— Я же не ошибся? — спросил я. — Эта тварь слеплена из кусков человеческих тел?

— Угу, — кивнула Настя. — Она хватает всех, кто ей попадется на пути, а потом нарастает, как снежный ком. Все больше и больше — эта еще маленькая. Я видела Химер вдвое крупнее… Жуть. И они на ней… живые. Бедолаги. Даже представить не могу, что чувствуют люди, с которыми срослась Химера.

— Лучше смотрите в оба, — бросил нам Жук, зажигая очередную сигарету. — Химера может вернуться, а без снарядов мы ее точно не отгоним. Тогда у тебя, Саблина, может появиться возможность самой ощутить, каково это — стать Химерой.

И он хмыкнул.

— Мы не убили ее? — спросил я.

— Нет. Убить ее нельзя.

— В смысле?

— В прямом. Эта тварь бессмертна — мы ее можем, разве что, серьезно потрепать, и лишить тела. А вот сердцевина свалит куда-нибудь под землю, отлежится там, а потом соберет свои куски и снова в бой. Надо бы сообщить…

И он вытащил телефон.

— И… как же с ней сладить? — спросил я.

— Для этого нужны специальные маги, владеющие искусством Трансформации, — пожал плечами Жук и, глядя мне в глаза, пыхнул дымком. — Редкие ребята, которые могут разбирать этих тварей на атомы. Ты не из таких, случаем?

Глава 20

Стоит ли посвящать Жука в свои таланты школы Изменения? Гама говорила, чтобы я очень тщательно подбирал себе друзей, и не распространялся о своих способностях направо и налево. Мол, ребята мы редкие, и ко мне будет повышенное внимание, как среди преподов, так и со стороны курсантов. А про инквизицию и говорить нечего. Дружков Горна в ГАРМе пруд пруди.

Но рано или поздно перед кем-то придется раскрыться. Будет ли это Жук?

Пожалуй, раз Василий относится к нему с осторожностью, то и мне следует поостеречься. А то еще, глядишь, использует меня в каких-то своих играх. Окажусь в ГАРМе, а там осмотрюсь и пойму, кто мне друг, а кто враг.

— Вроде нет, — покачал я головой и вернулся к пулемету. — Только слышал, что они могут разобрать своего врага на атомы, а потом собрать его обратно — уже союзником.

— Байки это все! — к нам подошел Ян Клавдиевич и с улыбкой вручил Жуку фляжку. Тот охотно принял и чуть-чуть отпил.

— А какую школу изучал? — не отставал майор, вернув фляжку машинисту. — Или просто тупо махал мечом, заряженном энергией, как большинство ликвидаторов?

— Что-то вроде того. В Фаустово особо неоткуда взять хорошего учителя, чтобы он раскрыл мой потенциал. Вот я и надеюсь, что его раскроют в ГАРМе.

— Это уже от вас зависит и от вашей усердности, ваше благородие, — отозвался машинист и протянул фляжку теперь мне. — Как говорится: и ишака можно подвести к водопою, но пить его не заставит даже Шайтан.

Я понюхал содержимое фляжки. Кажется водка.

Ну что ж! Пусть я пока еще не официально в ГАРМе, но за будущее поступление можно и махнуть!

Крепкая жидкость обожгла горло, а уже через секунду по животу растеклось приятное тепло.

Вытерев губы, я отдал фляжку, и Ян Клавдиевич тут же протянул ее Насте, но та вежливо отказалась.

— Вон ваш Зубр, помнится, — продолжил словоохотливый машинист, — решил, что ему вообще не нужно оружие, и давай размахивать кулаками направо и налево. Наверняка до сих пор не успокоился?

— Угу. А вы его знаете?

— А кто тут не знает Василия Григорьевича? — пожал плечами Ян Клавдиевич. — Я поди на этом месте уже годиков тридцать дрезиной правлю. Уж третье поколение ликвидаторов вожу. А может, и четвертое… Вы же и вправду сын Михаила Александровича Скалозубова?

— Да.

— И как старик поживает?

— Почил.

Ян Клавдиевич резко осунулся и присел на лавку рядом со мной.

— Эх, земля ему пухом, — сказал он и сам приложился к фляге. — Хороший ликвидатор был. Мне тоже повозить его пришлось. Туда и обратно, наверное, раз сто, а то и двести. Они с Василием Григорьевичем любили в Москву самоволкой скататься. Блин…

— Язык твой — враг твой, Янушка, — хохотнул Жук. — Ты лучше на дорогу смотри. А то еще одна Химера выпрыгнет.

— За дорогой и Васька последит. Он молодой, и глаза у него зорче моих. Хех. Да и мы уже шибко далеко отъехали. Здесь разве что мелочь всякая попасться может.

— Они катались за Сферами? — уточнил я.

— И не только, — продолжил разговорившийся Ян Клавдиевич. — Иной раз уходят в рейд, а сами пропадают с концами. А потом звонок — Янушка давай к нам, у нас гостинчик для тебя. Ну и помогаешь им притащить из Москвы какую-нибудь интересную дрянь, пока Прорыва нет. Знаешь какой анекдот в свое время ходил?

— Нет. Какой?

— Что такое большое, зеленое, светится и пахнет розами?

— Сфера?

— Сфера разве большая? Моя дрезина! Вся она в свое время этой дрянью пропахла силами твоего папаши и его дружка. Рисковые были черти! Город-то огромный. Там до войны, пожалуй, миллионов пятнадцать точно проживало.

Нихера! Пятнадцать миллионов в одном городе? Он что, резиновый был?

— Конечно, половина Москвы давно стерта в пыль. Сколько там Прорывов за век произошло? Тысяча, две? О-хо-хо, иногда я жалею, что не ликвидатор. Говорят, страшно там — смерть, но город еще красивый — даже под слоем пепла видно величие времени. Особенно в центре, в Кремле, над которым еще горят звезды, как говорят.

— Звезды?

— Угу, пятиконечные такие, на башнях. Говорят, жутко красивые заразы, особенно когда сияют во время Прорыва… О! Алексей Георгиевич, ты помнишь что тогда Зубр со Скалозубовым учудили?

— Опять ты про это?.. — вздохнул Жук и плюхнулся на сиденье машиниста рядом с молчаливым Васькой.

— А то! Их же после этого в спешном порядке из ГАРМа и выг… выпустили, вернее.

— Что? Моего отца с Зубром выгнали? Это как?

— А ты чего, не знаешь? — хохотнул машинист. — Их как бы выпустили официально и с дипломом, но, считай, выперли, чтобы глаза не мозолили. Среди ликвидаторов эти двое и так заслужили репутацию двух отчаянных парней, от которых прибыли куча, но проблем не меньше. Миша с Васей слыли почти сталкерами, пусть и весь хабар они тащили по официальным каналам.

— А про неофициальные тебе, Ян Клавдиевич, стоит язычок свой прикусить, — заметил Жук. — Особенно через пару километров, когда цивилизация покажется.

— Мое машинистское дело маленькое! Между прочим, везли эту красавицу они именно на моей дрезине… Блин, сейчас бы ни за что не согласился. Ни за какие коврижки так шеей рискнуть. А тогда был молодым…

— Так стоп. Что отец с Зубром такого привезли из Москвы, что от них поспешили избавиться, скажете уже? — спросил я и посмотрел на Настю.

Сестра пожала плечами. Она была заинтересована не меньше меня.

— Или кого? — спросила она.

Жук ухмыльнулся, но промолчал.

— Ааа… Кремлевскую звезду, что же еще? О, кстати, она еще здесь! — спохватился Ян Клавдиевич и сунулся в шкаф. — Вернее часть…

Через минуту он достал оттуда нечто, завернутое в сверток, и торжественно протянул мне.

Я развернул тряпочку — внутри лежал потускневший кусок красного стекла.

Прощупав, я нашел вещицу вполне обычной. Посмотрел на свет, и да. Рубиновое стекло, но не более.

На мой озадаченный взгляд Ян Клавдиевич только махнул рукой:

— Стекляшка обычная, но моему сердцу дорога. А остальная звезда до сих пор стоит в ГАРМе. Увидишь еще — ее сложно не заметить.

— И на кой черт им пришло в голову притащить из Москвы звезду? — спросил я, вернув машинисту его «сокровище».

— В ней крылся океан силы, Евгений, — покачал головой Ян Клавдиевич. — Не знаю как так получилось, но звезды, как говорят, могут ослепить, если смотреть на них без защитных очков. И почти весь путь назад ваш отец забирал оттуда энергию, но не для собственных нужд. Зубра в Москве тяжело ранили, и сила понадобилась, чтобы он не откинулся прямо в дрезине. Мы с вашим отцом справились. А в ГАРМе, к счастью, звезду конфисковали.

— К счастью?

— Да, — кивнул машинист. — Ваш отец даже треть силы оттуда не смог забрать, когда Зубр более-менее пришел в норму. Звезда была настолько мощная, что поглотить ее даже для опытного мага — задача не из легких. Ваш отец рисковал сам помереть от такого чудовищного наплыва, хотя за ним уже тогда закрепилось прозвище Мертвец, из-за его привычки пропадать в Москве целыми месяцами.

Я знал, что Женин папа был не простым ликвидатором, но теперь выходило, что он, ни много ни мало, местная легенда.

— Михаила даже пару раз списывали как пропавшего без вести, — продолжил Ян Клавдиевич. — Но он всегда возвращался. Вон как наш Алексей Георгиевич. Он тоже на Нексусе любит задерживаться сверх меры.

— Кхм! — Жук посмотрел на языкастого с таким видом, будто сейчас выкинет его из дрезины.

— Молчу-молчу, — машинист закашлялся и закрыл себе губы на «молнию».

— Вы тоже черпали силы из звезды? — спросил я Яна Клавдиевича.

— Нет, я побоялся к ней даже пальцем прикоснуться, ибо я хоть и маг, но моя Искорка всегда была слабенькой. Еще лопну от натуги.

— Пусть звезду конфисковали, а что с отцом?

— А его под белые рученьки и на допрос в инквизицию. В первый раз.

— Даже так?

— Дело серьезное и попахивало трибуналом. К этому можно пристегнуть что угодно — от юношеской безалаберности, до попытки саботажа. Все-таки мы все — слуги Императора, и наши жизни мы не имеем права расходовать на «ерунду», да и без одобрения свыше в Москву соваться запрещено. Я уж порою думал, что все — песенка Мертвеца спета, ан нет. К счастью для вашего отца, слухи о том, что студент умудрился вытащить из Кремля звезду просочились за пределы ГАРМа. Этим заинтересовался даже Император, и поговаривают, что именно он и спас вашего папеньку от тюрьмы.

— И что? — осторожно спросил я. — На башнях этого Кремля до сих пор остались такие звезды?

— Да, но лично сам я их давно не видел. Я дальше Люберец в последнее время не подхожу. Тот поход до сих пор снится мне в кошмарах.

— И они ходили вдвоем?

— Нет. Всего парней было десять, и они были лучшими. В ГАРМ вернулись лишь двое. Да я, машинист.

* * *

— … обрадуйте меня и скажите, что Колесо еще возможно восстановить? — пробормотал Зубр в трубку.

— Нет, — донесся голос начальника одного из цехов ФОЗа. — Оно выгорело изнутри, и все оборудование полетело лесом. Его только на переплавку. Но, Василий Григорьевич… похоже, его благородие, сорвал куш. Нексорида в этом Колесе, уж простите, хоть жопой жуй! Да оно полностью из него состоит, мать его!

— Хорошо, — вздохнул Зубр. — Тогда весь материал в работу. У нас в планах расширение производства, и этот нексорид нам очень пригодится.

— Будет сделано. Думаю, парни справятся за несколько дней. Я сам прослежу за всем процессом.

— Отлично, мне отчет по завершению. Всего доброго.

И дворецкий отключился. Неплохо, раз и впрямь эта уродливая штуковина, которую они позавчера весь день выкатывали из леса, а весь следующий по кускам перевозили к ФОЗу на баржах, полностью состоит из «зеленого золота», как иногда называли нексорид.

Так. Одним делом меньше, теперь еще бы с ремонтом усадьбы закончить, но здесь, похоже, проблем также не возникнет.

За работу Сеня со своими людьми взялся так рьяно, что Зубр не успевал следить за всей братией. Всего за пару часов они оплели все поместье строительными лесами, отняли у Зубра план, а потом начали орудовать так, что гром, наверняка, было слышно в Фаустово.

И не успел Зубр оглянуться, как усадьба начала обретать новые очертания. Чудеса.

А еще работали они за «спасибо». Буквально. От денег Сеня отказался сразу, а вот за хорошую похвалу едва не зацеловал Зубра до смерти. Даже ночевать они было собрались под открытым небом, но их уговорили оставаться в усадьбе, пока им не возведут барак.

Те ждать не стали и на следующее утро возвели его сами.

Думается, если так пойдет и дальше, то по приезду Евгений Михайлович не узнает родное гнездышко…

— Вот, Василий Георгиевич, — появилась в его кабинете Марфуша с чашкой чая. — Зеленый, как вы любите.

— Спасибо, дорогая, — улыбнулся ей Зубр и пригубил напиток. В голове сразу прояснилось.

Так… Но вот было еще какое-то дело, но Зубр никак не мог вспомнить, какое. Кажется, что-то связано с его новой подопечной — Еленой. Точно! Она же приносила ему «хлоп…»

Окна вдруг озарились зеленой вспышкой, а в следующую секунду рвануло так, что в кабинете едва не повылетали стекла. Схватив Марфушу, Зубр упал на ковер, а когда рокот стих, бросился за револьвером.

Нападение⁈ Нет. Вроде грохнуло не в усадьбе, и даже не во дворе.

— Мама… — очухалась Марфуша и поднялась на колени. — Это что там такое бумкнуло?..

Зубр осторожно подошел к окну и выглянул. Во дворе все чисто. Ага! В полукилометре за забором поднимается здоровенный столб дыма. А там находился полигон…

Да, еще одно дело можно вычеркивать из списка. Судя по всему, Елена справилась на все сто.

* * *

— Брат… — раздался голос Насти. — Проснись…

— У?

Я с трудом разлепил глаза, ожидая снова увидеть за окном одни сплошные леса, но нет. Теперь на фоне пылающего заката там плыли пятиэтажки.

— Мы подъезжаем, — толкнула меня сестра в плечо. — Следующая остановка ГАРМ. Собирайся.

Я приподнялся и зевнул. Да уж… Стоило приземлиться на лавку, как сон буквально вдавил меня в нее. Впрочем, почему бы и не вздремнуть полчасика? После станции «88 км», где мы проехали кордон, опасность нападения всякой дряни стала значительно меньше. Кстати, последний раз до этого, как это ни забавно, я спал во время схватки с Циклопом. Ну хоть на этом спасибо этой твари.

Медленно и плавно дрезина подкатила к вокзалу, а когда машина встала, Ян радушно раскрыл перед нами дверь.

— Прошу! Доставил в целости, господа!

На вокзале нас ждала целая делегация во главе с высоким светловолосым мужчиной с массивными залысинами. На его тонком носу сверкало пенсне, а на плечах лежала длинная шинель, на лацкане которой сверкала инквизиторская бляха.

Зараза… Не успели сойти с дрезины, и вот на тебе черт нарисовался!

— Алексей Георгиевич, голубчик! — расплылся в улыбке местный сотрудник Тайной Канцелярии. — Наконец-то, вы прибыли! Как полет на «Икаре»? А мы уже все ноги сбили, пытаясь понять, куда же вы подевались?

— Очень рад, что представители Тайной Канцелярии всегда находят то, что ищут, — хмыкнул Жук и прошел мимо улыбчивого инквизитора.

А тот уже переключил свое внимание на нас с Настей.

— Так-так, и кого же Алексей Георгиевич заставляет таскать свои чемоданы? Анастасия Михайловна, добрый вечер.

— И вам не хворать, Феликс Эдуардович! — отмахнулась Настя, пытаясь оттащить меня подальше от этого типа.

— А это у нас кто, простите? — подошел ко мне инквизитор и осмотрел с головы до ног. — Не помню я такого курсанта. Вы что из новоприбывших?

— Именно, — кивнул я, не отводя взгляда.

Вокруг нас быстро сомкнулось кольцо из его молчаливых подручных в точно таких же одеяниях и с не менее мерзкими рожами.

— Странно… — потер гладковыбритый подбородок Феликс Эдуардович. — Кажется, последнюю партию «гвоздей» привезли еще утром. Вы что же, уже вербуете молодняк в отпуске?

— А кто мне запретит искать хорошие кадры для ГАРМа хоть на пляже? Вы что ли?

Инквизитор сверкнул глазами.

— Думаю, не надо объяснять Алексей Георгиевич, чем чревата попытка протащить курсанта мимо официальных органов контроля. Если вы вербуете ценного кадра, то направлять вы его должны сугубо во Владимир, где навыки молодого человека проверят уполномоченные на то лица. А так это напоминает… тайное проникновение.

— Феликс Эдуардович побойтесь бога и здравого смысла заодно! — закатил глаза Жук. — Если бы я собирался пустить в ГАРМ постороннего, приехал бы ночью, и точно не стал бы вылезать на вокзале у всех на глазах.

— Но…

— Прошу прощения, мне нужно доставить Скалозубова в ГАРМ, а там отдать в цепкие лапы администрации! Они и решат, что с ним делать — принимать с распростертыми объятиями или гнать взашей.

И он кивнул нам с Настей, но наш новый знакомый не собирался отступать так просто. Кольцо его подручных сомкнулось еще плотнее.

— Скалозубова, вот как? — удивленно повернулся ко мне инквизитор и снова оглядел с макушки до пят. — А уж не сын ли он того самого… представителя рода.

— Вы хотели сказать «предателя», я правильно понял? — переспросил я.

Что-то их навязчивость начала меня страшно бесить. Мало мне Горна, так тут еще один клещ выискался по мою душу!

— Ах, значит, я оказался прав! — заинтересованно блеснул пенсне Феликс Эдуардович. — Я лишь хотел сказать, что репутация вашего отца весьма не безупречна, и очень странно, что вы, как наследник рода, сейчас находитесь не подле отца, а так далеко от вашего… родового гнезда.

— Ничего странного нет, — покачал я головой. — У меня есть официальное разрешение поступать в ГАРМ, и вручил мне его ваш коллега, после многочисленных проверок. Я чист как совесть его преосвященства Бориса Сергеевича Горна.

— Неужто? Сам Горн? Кажется, его отправляли в Фаустово специально, чтобы решить один давний вопрос?

— Да и он решил его в мою пользу.

— Кстати говоря, как он поживает?

— Увы, он был убит минувшей ночью. Героически погиб, защищая нас на «Икаре» от банды отморозков из Рейха. Вы же в курсе?

— Естественно. Уже вся Империя кипит слухами о том, что прошлой ночью «Икар» едва не рухнул нам на головы. Вы тоже принимали участие… в данном мероприятии?

Намекает, что я мог быть на стороне диверсантов? Вот сволочь… В инквизицию специально набирают подобных типов?

— Конечно. Я убил того, кто разнес вашему коллеге череп. Вам бы следовало мне «спасибо» сказать, а не устраивать допросы на пороге. А то, ведь, такой ценный кадр, как я, могу и передумать поступать в подведомственное вам учреждение…

Жук хлопнул меня по плечу и расхохотался.

— А парню палец в рот не клади, да, Феликс?

— Похоже, — холодно произнес инквизитор. — Слышал я, ваш отец тоже был довольно словоохотливым малым и любил тыкать палкой в берлогу с медведем?

— Вы что, еще и угрожаете с порога курсанту, Феликс?

— Нет. Просто зная, как он закончил… Ладно, позвольте взглянуть на письмо, которое вручил вам Горн?

— Феликс, может быть, тебе пойти уже поискать шпионов в курилке, а не дергать моего курсанта по всякой ерунде? — зашипел на него Жук.

Но инквизитор выжидающе стоял, глядя на меня.

Я молча сунул рук в карман и вытащил письмо, которое с таким большим трудом получил от Горна.

— Печать вроде настоящая… — протянул инквизитор, рассматривая конверт, который я протягивал ему. — А что внутри?

Я чуть дернул конвертом, приглашая его убедиться самому.

— Прошу прощения, но я не вскрываю чужих писем. Вытащите его сами, будьте любезны.

Жук сплюнул и вынул сигарету.

— Феликс, тебе никогда не говорили, что твоя дотошность граничит с паранойей?

Я расправил бумагу и торжественно распростер ее перед лицом близорукого инквизитора.

— Говорили, — кивнул Феликс, щуря глаза на мелкий текст перед собой. — И именно поэтому в стенах ГАРМ тишь да благодать.

— И мертвые с косами стоят?

Где-то с минуту мы простояли в тишине.

— Хорошо! — кивнул инквизитор, бегло прочитав письмо. — Однако тут сказано лишь про допуск к экзамену, а не…

— Я уже проверил способности паренька, Феликс, заканчивай этот спектакль! — рыкнул Жук. — Хочешь драть его в хвост и в гриву, сделаешь это позже. Мы по пути сюда уже умудрились столкнуться с Химерой, которую проспали бойцы на кордоне. Парню нужно отдохнуть.

— С Химерой?

— Именно, а еще с гончими, — ухмыльнулся Жук. — И наш новобранец не сидел под лавкой, а наравне со всеми бил тварей. Так что занимайся своим делом, а приемная комиссия пусть занимается своим.

И схватив нас с сестрой за плечи, майор вырвался из кольца инквизиторов. Пока мы не скрылись в здании вокзала, я спиной ощущал, как Феликс Эдуардович сверлит нас взглядом.

Мы прошли фойе, а едва вышли из вокзала, как вдалеке я заметил алый огонек.

Он располагался на башне на крыше огромного здания.

— Это то о чем, я думаю? — я повернулся к Насте.

— Да, — кивнула она. — Это папин трофей.

Глава 21

Стоило нам отойти от вокзала, как ГАРМ окружил нас всей своей серой величественностью. Сначала я подумал, что мы оказались на территории оборонного предприятия, где постоянно что-то грохочет, сверкает, дымит и двигается, но нет.

Длинный комплекс серых зданий и башен ощетинился антеннами, пушками и его оплетали толстые трубы, но при этом идеально симметричные строгие фасады с высокими окнами, украшали многочисленные скульптуры и барельефы.

— Ну как тебе? — спросила сестра, наблюдая как я глазею по сторонам. — Не кажется, что это одновременно и завод, и памятник архитектуры в стиле ампир?

— Угу. Тоже подумала об этом в первый раз?

— Так все думают, — кивнула она. — Не зевай!

Я повернул голову, и тут же, едва не зацепив бортом, перед нами на дикой скорости промчалась дрезина. Да уж, обидно будет выжить в желудке Дива и помереть такой нелепой смертью.

Добраться до главного корпуса оказалось непросто. Рельсы тут лежали повсеместно, и с непривычки понять, какие из них используются часто, а какие редко, я не мог. Поэтому по пути постоянно приходилось уворачиваться от самоходных вагонов, ибо они катались буквально везде. Едва замешкаешься, и сбоку из плотных клубов тумана и пыли уже вылетает очередной громыхающий монстр.

Однако Жуку было плевать на опасность — он чувствовал себя как рыба в воде и с легкостью лавировал между техникой.

Более того, махнув нам рукой, он лихо зацепился за один из вагонов. Мы последовали его примеру и уселись на мостик позади.

— Учись «ловить попутку», — хихикнула сестра. — Так перемещаться по этому гигантскому комплексу куда легче и быстрее.

— А сколько тут всего зданий?

— Я не считала. Но только в главном корпусе десять объектов, но, увы, многие из них простаивают. Людей больше не становится, а Прорывы случаются каждый день. Вот работать и некому.

Все время дороги я не отрывал глаз от звезды, которая как маяк сверкала над крышами. Мы двигались прямо к ней.

У главного входа в главное здание нас встретила колоннада и лестница, выводящая прямо к высокой арке, через которую непрекращающимся потоком тек народ в форме.

Правда, сначала мы отправились в ларек неподалеку.

— Водка есть? — спросил майор продавщицу, и та выдала ему сверкающий пузырь.

Сестра хихикнула, а я не стал задавать вопросов. Без проволочек пройдя КПП, мы побежали по лестнице.

Да, именно побежали! И почему-то по другому ее не преодолевал ни один человек. По лестнице неслись даже люди в возрасте — старички бежали по ступенькам легкой трусцой.

Не переставая дымить и перепрыгивая через ступени, майор преодолел все сто за каких-то двадцать секунд, после чего как ни в чем не бывало пошел к арке. Я помогал сестре с ее чемоданом, поэтому немного задержался. И порядочно запыхался.

— Какого… хрена? — только и смог вымолвить я, когда и мы добрались до верхней площадки перед входом в ГАРМ.

— По Лестнице Героев передвигаются только бегом, Женя, — отозвалась Настя, у которой на лбу тоже сверкали капли пота. — Это непреложное правило. Запомни, иначе…

— Иначе наругают?

— Угу. А еще запишут в рейд со штрафниками. Тут с этим строго.

— Понятно. Значит будем бегать, тренировать сердечко.

Мы поспешили следом за Жуком, и тут перед нами возник десятиметровый памятник мужчине в ликвидаторских доспехах и с опущенным мечом. Одной ногой он давил голову зубастого некса, а в вытянутой руке держал Сферу.

— Это кто? — спросил я, приглядываясь к суровому бородатому лицу.

— Женя, как можно? — шикнула на меня Настя. — Это Император Владимир, отец основатель ГАРМа и дед нынешнего Императора, дубина! Ты чего, еще не очухался от своей болячки?

— Почти нет.

— Несмешно шутить это тебе не мешает.

— Это когда это я несмешно шутил?

Сестра ничего не ответила, и, мы, миновав арку и еще один КПП, окунулись в «коридоры», вернее в переходы между зданиями, и тут тоже были проложены рельсы, по которым постоянно перемещались поезда и вагонетки.

— Тут ведутся какие-то разработки?

— Да, под нами же Осколок. Вернее то, что от него осталось. Они доскребают последнее, изучают и тут же производят оружие против Нексуса. Не зевай!

И снова перед моим носом с диким гулом промчался состав.

— Эй, Настя, вернулась! — крикнул один из десятка вооруженных парней, облепивших вагон.

Сестра отчего-то покраснела и вцепилась мне в руку. В ответ раздался радостный свист, который тут же заглушил сигнальный гудок.

Скоро мы вошли в здание, и поначалу мне показалось, что я снова в Остроге, только гораздо большего размера. Пробежав этаж, мы миновали внутренний дворик, добрались до лифта и поднялись на четырнадцатый уровень. Затем прошли еще один длинный, извилистый коридор, в котором нам не попалось ни души, и Жук остановился у обшарпанной деревянной двери с надписью «комендант».

Майор ударил кулаком в дверь и принялся ждать.

— Кого там нексы принесли⁈ — раздался недовольный прокуренный голос, и к нам вышел болезненного вида старичок в круглых проволочных очках.

— Есть койка у тебя, Шев? — с порога спросил его Жук.

— Койка? А это ты, Леш? Тебя чего, опять жена из квартиры выгнала?

— Нет, для курсанта, — и Жук ткнул пальцем в меня. — Запоздавший птенчик.

— Какой еще птенчик? Не было по плану еще одного птенчика! Все птенчики уже укомплектованы с утра!

— А ты сделай так, чтобы был, — с серьезным видом сказал Жук и сунул коменданту пузырь.

— Ну ты и черт, Алексей! И где я тебе в такой момент найду лишнюю койку⁈ И так этаж переполнен! — всплеснул руками комендант, но торопливо прикарманил пузырь и скрылся в своей каморке.

Жук довольно ухмыльнулся, хлопнул меня по плечу и повернулся к Насте:

— Так. Твоего братца мы устроили.

А затем ткнул пальцем в меня.

— Пока располагайся, а как вызовут в администрацию, пулей туда. Я все устрою. И постарайся пореже попадаться на глаза инквизиции. У Феликса был такой взгляд, будто у тебя в чемодане портал на Нексус. Ты явно ему запал в душу.

— Понял. Благодарю, товарищ майор.

— Лучшая благодарность, это отсутствие косяков, быстрый рост и хорошая характеристика. Не подведешь меня?

— Никак нет. Я здесь для того, чтобы учиться и становиться сильнее, а не косячить.

— Правильный настрой. Ну что, моя милая боевая подруга? Нам пора.

— А… У… — напряглась Настя и посмотрела на меня с таким видом, словно видела меня в последний раз в жизни. — Уже?

— Угу. Прощайся с братом. Ты его больше никогда не увидишь. Прежним, — он ухмыльнулся. — У тебя пара минут, пока этот старый крот не найдет ключи от свободной комнаты. А потом жду тебя в оружейке.

— На рейд?

— Угу. В усиление пойдем. Отдохнули и хватит.

И закурив очередную сигарету, Жук быстро ушел. Оглянувшись по сторонам, Настя схватила меня за плечи и крепко обняла.

— Женя… Ты должен сделать их всех.

— Всех это кого? Преподов?

— Всех — это всех. И да, с тех пор, как ты пересек порог ГАРМа, ты не имеешь права пользоваться ни фамилией, ни титулом, не забыл?

— Нет. Кто же я теперь? Евгений С.?

— Как хочешь — либо придумаешь сам, либо тебе придумают кличку. А пока ты просто Женя из Сибири. И кстати, не вздумай даже упоминать, что мы с тобой родственники, понял? Это будет воспринято исключительно как попытка выделиться и примазаться к роду дедушки.

— Угум, Настя из Владимира. Кстати, а какая у тебя кличка?

— Эмм… Никакая. Я Анастасия, и кстати, спасибо, что напомнил, — и она аккуратно сняла со своего плеча шеврон с гербом. — Мне можно его носить только за пределами ГАРМа. Так что, Женя, не выделяйся даже намеком. У ректора на этом заскок. Будь как все, будь паинькой!

— Как раз думал взять такой псевдоним: Мальчик-паинька!

— Очень смешно! И да, за попытку «козырнуть» вот этим, — и она коснулась моего родового кольца на пальце, — тебе тоже обязательно влетит, как и со ступеньками. Так что лучше сразу сними его и храни в надежном месте.

Я кивнул и убрал перстень в карман.

— Какие суровые правила.

— Тут много таких правил. Обо всем узнаешь в процессе. Но лучше быстро подружись с кем-нибудь из второкурсников, и слушай что тебе говорят старшие. Так быстрее и проще освоиться.

— Понял. Насть…

— У?

— Я говорил, какая ты у меня классная?

Настя неловко улыбнулась.

— Все будет хорошо, — и я звонко поцеловал ее в щеку.

Сестра только хлюпнула носом, и тут раздался звон ключей. Она еще раз крепко обняла меня, чмокнула в ответ и побежала прочь.

— Это чего, ваша подружка? — спросил меня комендант, провожая Настю взглядом. — Вроде та бойкая звездочка из подразделения Жука?

— Она самая, — кивнул я и повернулся к коменданту. — Ну-с, мы можем идти?

— Пойдем, — кивнул комендант и осмотрел меня с головы до ног. — Я вижу вы из благородных, но скажу как есть. Свободных комнат в блоке с новоприбывшими нет. Зато есть койка на этаже со второкурсниками, но с ней проблема.

— Какая же? Скрипит?

— Они все скрипят. В той же комнате будет спать простолюдин. Других комнат нет и не будет, пока кого-нибудь не шлепнут во время рейда.

— Уж как-нибудь переживу я такое «неудобство».

— Хорошо, раз так. Хватайте бельишко и за мной.

Я оперативно подхватил комплект белья, и мы двинулись по коридору. Пара поворотов и лестница, и вот мы на нужном этаже. Пройдя небольшую гостиную, где на нас тут же уставились десятки любопытных глаз, мы направились в жилую зону.

— Так-с…

Комендант толкнул дверь в конце коридора. На ней был номер 404-Б.

Хм, а неплохо! Вполне себе уютная комнатка. Небольшая, конечно, и без особых удобств, не говоря уже о золоченых креслах и хрустале, но вот своя атмосфера общаги определенно имелась.

А еще большое окно во всю стену, книжный шкаф, две продавленные койки со шкафчиками, две стойки для доспехов, лужа крови на полу и сосед. И звали его…

— Иван!!! — зарычал комендант, и в ту же секунду из-за стола вскочил невысокий растрепанный юноша в фартуке. На его донельзя удивленной веснушчатой физиономии сидели заляпанные кровью защитные очки.

А за спиной парня прямо на потрескавшейся столешнице распласталась выпотрошенная туша какой-то твари… кажется, гарпии.

Запашок в комнате стоял соответствующий, и явно не лишним было открыть окно.

— Вы уже выучили мое имя? — расплылся парень в белозубой улыбке, пытаясь закрыть спиной свое окровавленное занятие. — Приятно. А как вы вошли?

— Не придуривайся, ты тут уже год ошиваешься, — сказал комендант и закрутил на пальце связку ключей. — Запираться будешь дома, понятно? А ну отойди! Какого черта эта тварь еще делает на столе?

И он ткнул пальцем в зубастое рыло с высунутым языком.

— Какая⁈

— Дурака из меня не делай! Еще утром я приказал выкинуть ее в мусорный бак. И вот она все еще здесь. Ты забыл, где находится лаборатория?

— Но Шев! — всплеснул руками Иван и заходил по комнате. — До нее тащиться через все здание, да и черт его знает — еще лаборант свалит в рейд, а ключ у него. Работа стоит, а тварь издыхает и сочится! Как всегда! Лучше я здесь! У меня зачет послезавтра!

— Ты здесь может еще вивисекцию проводить вздумаешь? Только через мой… Что значит, издыхает? Ты чего ее еще живой притащил⁈

— Ну да… Вчера проводил вивисекцию…

— Что⁈ Когда?

— А вы вчера спали без задних ног, и вот…

— Так, а ну выноси эту дрянь! А то я тебя сам вынесу! И уберешь тут все, и чтобы энергии не жалел, д-дармоед!

— Ладно-ладно… — понурил голову Иван и плюхнулся на стул.

— Чтобы через пять минут этого безобразия здесь не было! А пока принимай соседа, — кивнул комендант и повернулся ко мне. — Ну что, сами справитесь, ваше благородие?

— С этим парнем? Или с его разделанной гарпией?

— С обоими. Выносить вам ее придется вместе. Я бы помог, но извиняйте, — и он громко хрустнул поясницей. — Спина…

— Отдыйхайте, Шев, — ухмыльнулся я и посмотрел на своего приунывшего соседа. — Думаю, мы с Иваном поладим.

На лице Ивана появилось какое-то неуловимое выражение. Одно из двух. Либо он меня испугался, либо удивился, что мое благородие вообще согласилось жить в одной с ним комнате.

— Хорошо, располагайтесь-с, — кивнул комендант на незанятую кровать и направился на выход. — Ужин в семь.

— А сейчас сколько? — спросил я его.

— Шесть пятьдесят.

— Зараза… Надо спешить.

Дверь за комендантом захлопнулась, и мы с Иваном остались вдвоем. Кивнув ему, я бросил рядом с койкой свои вещички. Доспехи с мечами грохнули об пол так сильно, что мой сосед вздрогнул и будто только сейчас осознал, что происходит.

— Иван! — он подскочил он ко мне с вытянутой рукой, но не успел я ее пожать, как тут же вытянулся в струнку. — Ой… В смысле… Простите, ваше благородие. Сглупил.

Он отошел на шаг, а затем поклонился и, щелкнув каблуками, резко выпрямился:

— Иван Ильич по прозвищу Живодер!

— Так ты тут у меня с «реверансами» заканчивай, — покачал я головой, сам взял его руку и крепко пожал. — В ГАРМе все равны. Я Женя из Сибири.

— Угу… конечно… — буркнул Иван.

— Ты тут чего безвылазно сидишь? — спросил я, пытаясь справиться с оконной фрамугой. Она скрипела так, словно ее законопатили еще с зимы десятилетней давности.

Наконец, она завизжала на всю комнату и впустила внутрь целительный ветерок. Если, конечно, можно его так называть. Все же жить посреди огромного постоянно дымящего завода-крепости — то еще удовольствие.

На глаза мне снова попалась звезда. Она полыхала на вершине башни совсем недалеко. В масштабах ГАРМа, естественно.

— Да как-то не до прогулок… — пожал плечами мой сосед и уселся на койку. — У нас тут лучшая прогулка — рейд. А пока рейдов нет, лучше учебой заняться. А с ней я и поесть порою забываю. Вот как сейчас.

И он с тоской во взгляде посмотрел на свою недорезанную химеру.

— Ты как хочешь, а этого твоего «друга» все же придется вынести. Не хочется мне в первый же день ругаться с вашим Шевом.

— Угу. Да и похрен! — махнул рукой мой сосед и принялся убирать инструменты. — Я и так почти закончил. Еще бы кишечник перебрать, но это работа не на один час…

— Ух ты! — подошел я к стойке с доспехами в углу. — Твои?

— Смеетесь?

— В смысле?

— В смысле «ух ты». Обычный «Фауст-2», ничего особенного. У вас, как я погляжу, целый шестой. Да еще и навороченный какой-то…

Признаться, «ух ты» я сказал не потому, что его доспехи были супер крутыми, а потому что в принципе удивился появлению тут «Фауста». Ведь это разработка рода Скалозубовых. Надо бы на досуге прояснить этот момент.

— А ты, как я погляжу, знаток! — ухмыльнулся я и достал шлем из-под кровати. — Знакомая помогла довести эту штучку до ума.

Я бросил шлем Ивану. Тот без труда поймал его и осмотрел со всех сторон.

— Снова шутите? — поднял он бровь. — Такую штуковину «довести до ума» может только истинный мастер-виртуоз. Это же чистый нексорид! Чтобы его переплавить нужно дорогое оборудование и руки куда прямее, чем у меня…

Ох, дружище! Интересно, что ты скажешь, если когда-нибудь пересечешься с этим мастером-виртуозом. Что-то мне подсказывает, что если в ближайшее время нас не разведет судьба, ты с этой мастерицей обязательно встретишься.

— Чего вы улыбаетесь?

— Да так вспомнил кое-кого…

— Я вот пытался поиграться с нагрудником, но только испортил, — подошел он к стойке и постучал костяшками по доспехам. — Оружейник мне чуть голову не снял вместе со шлемом. Хотя… У вас аристо, понятное дело, деньги куры не клюют…

— Так, что я тебе говорил насчет равенства?

— Да помню я, Женя из Сибири, — кивнул Иван и перебросил шлем мне. — Давай и вправду вынесем гарпию, а не то…

— Это что у нас такое⁈ — внезапно раздался женский голос на входе, и мы оба обернулись.

На пороге стояла шатенка в форме ГАРМа. Слегка сморщив свой маленький носик, она придирчиво осматривала нашу комнатку. Взгляд ее карих глаз проделал долгий путь от моего удивленного лица, миновал пятна крови на полу и на стенах, прошелся по трупу гарпии на столе и остановился на физиономии Ивана.

— Ванька, ты чего опять за старое? И… — и она наставила свой наманикюренный пальчик на меня. — И новенького пристроил к делу⁈

— Нет, Виктория Леонидовна. Он просто мне помогает убираться.

— Смотрите, Новичок, — и она подошла ко мне с протянутой рукой. — Держите с ним ухо востро. Он вроде и тихий, но чертей у него столько, что замучаешься вытравливать. Как вас звать, кстати?

— Евгений Михайлович, — улыбнулся я, пожимая ее крепкую ладошку. — И я не Новичок.

— Вот как? — прищурилась она, не отпуская моей руки.

В следующую секунду я почувствовал как меня пытаются «прощупать».

Пропустив энергию через руку, я слегка оттолкнул эту любопытную мордаху. Виктория залилась краской и отступила.

— Попросили бы, я вполне мог «открыться» и сам.

— Простите, — девушка смутилась, и отпустила мою руку. — Не думала, что вы уже так можете… Тогда какой у вас ранг, позвольте поинтересоваться?

— А вы весьма любопытная особа…

— Это моя работа — знать все и обо всех! Я курирую новоприбывших и отвечаю за дисциплину на курсе. В том числе и за порядок в комнатах спрашивают тоже с меня. А вот этот вот, — она кивнула на Ивана. — Постоянно что-то мутит.

— Ничего я не мучу!

— Так какой ранг у вас, Евгений Михайлович?

После небольшой заминки, я пришел к выводу, что скрывать смысла нет, все равно скоро узнают.

— Я думаю, Адепт-Профессионал.

Возникла пауза. Мне даже самому стало немного неловко при виде того, с каким удивлением на меня посмотрели эти двое. Виктория с недоверием. Иван так словно сюда с ревизией заявился сам Император.

— В чем дело? — невинно поинтересовался я.

— Прости, но Адепт-Профессионал на первом курсе… — поморщилась она. — Не верю! Я сама Адептом-Профессионалом стала только на днях и то с огромным трудом, а Ивану даже Адепт дался большой кровью.

Мой сосед закатил глаза.

— Ну разные ситуации бывают.

— Прошу прощения, а сколько вам лет? — спросила Виктория.

— Восемнадцать…

— И уже Адепт-Профессионал? Дайте руку! Мне нужно проверить точно для отчетности.

— И сердце в придачу? — улыбнулся я, но руку подал. Она некоторое время «сканировала» меня, а потом, охнув, отпустила.

— И откуда вы к нам такой, Евгений Михайлович?

— Из Сибири. У нас год идет за два.

Девушка фыркнула и повернулась к выходу из комнаты.

— Только не зазнавайтесь, Евгений Михайлович, вам еще предстоит показать ваши умения на практике, — бросила она через плечо. — А пока тащите уже эту дрянь на помойку. И не опоздайте в столовую.

— А ты-то сама чего не в столовке? — поинтересовался мой новый сосед.

— Мне много не надо.

— Уже крови напилась, да? — тихонько буркнул Иван.

Дверь хлопнула, а я расхохотался. Да уж, похоже, учеба будет веселой.

Глава 22

Гарпию мы засунули в объемный пластиковый мешок и потащили по коридору. К счастью, остальные курсанты уж свалили на ужин, и нашу пыльную работенку видел только довольный комендант, который, судя по блестящим глазам, уже успел немного принять на грудь.

— Вот-вот! Чтобы духу этой твари здесь не было!

— Это ты про себя что-ли… — буркнул Иван под нос.

Скоро башка некса застучала по ступенькам, и мы поволокли ее на первый этаж, откуда уже вышли во внутренний двор. Немногочисленные зеваки посвистывали нам вслед. Видать, не в первый раз видят, как Иван Ильич тащит на помойку заживо замученную тварюгу.

— Эх, не успел заехать в ГАРМ, а уже пытаюсь избавиться от трупа, — проворчал я, и мы наконец-то перевалили тяжеленную тварь через борт мусорного контейнера.

Я удовлетворенно выдохнул и тут, почувствовав взгляд, поднял голову. Из одного из окон выглянуло знакомое лицо. Через мгновение оно исчезло и форточка закрылась.

Ага, а Виктория Леонидовна, похоже, серьезно настроена.

— Фух! Сдюжили! — вытер пот со лба Иван. — Думаю, ваше благородие, теперь можно пойти и перекусить.

— Женя!

— Ась?

— Я говорю, зови меня Женя.

— Точно…

— Ты же простолюдин?

— Ну, да…

— Вот, а как может его благородие жить с простолюдином в одной комнате? Правильно — никак. Поэтому с нынешнего дня ты живешь с Женей. С просто Женей. Без титулов, званий, земель и регалий, реверансов, всяких «-с» и прочего. Так понятно, Иван Ильич?

— Хорошо, Евг… в смысле, Женя. Блин, иной раз и не знаешь, как разговаривать с очередным аристо. Одни продолжают задираться, а другие ведут себя как… ну как вы.

— Много тут таких?

— Нет. Совсем немного. Могу я тоже попросить вас об одолжении?

— Конечно.

— Не называйте меня Иван Ильич.

— Только так теперь тебя и буду называть, — хохотнул я. — И давай уже на «ты», нам с тобой все же одну комнату делить, а «выкать» мы с преподами будем. И с Химерами, если нас с ними сведет судьба.

— Окей, Женя. Не дай бог, Женя.

— Вот и ладушки, а теперь показывай, Иван Ильич, где у вас тут кормят. А то я голоден как Краса… в смысле гарпия.

Но едва мы зашагали в нужном направлении, как сзади раздался чрезвычайно неприятный голос:

— Ага, вот и вы, Евгений Михайлович!

Я обернулся и чуть не застонал. Перед нами стоял, сверкая очками и противной ухмылочкой никто иной как инквизитор Феликс Эдуардович.

Вот крыса! Либо у этого мудака нюх как у ищейки, либо он за мной следит. Впрочем, одно не исключает другое.

— И Иван Ильич тоже здесь, — смерил он моего товарища цепким взглядом. — Вы, кажется, что-то замышляете?

И он посмотрел на хвост, торчащий из мусорного бака.

— Нет, ваше преосвященство, — мигом подобрался Иван и едва не козырнул, но вовремя одернул руку. — Выбрасывали результат вскрытия.

— Вскрытия? Надеюсь, удачного, — кивнул Феликс Эдуардович и обратился ко мне: — А вы, молодой человек, гляжу, успели уже освоиться в нашем заведении? Ну и как оно вам?

— Нормально. Уже почти ощущаю себя гарпией в небе!

И я ударил кулаком по металлическому контейнеру.

— Не сомневаюсь, вы тут не потеряетесь, — покачал головой инквизитор. — Уже успели заселиться?

— Да, и меня должны вызвать в администрацию с минуты на минуту.

— Поэтому я здесь! В администрации как раз просили меня забрать вас. И Ивана тоже.

После этих слов мой сосед вздрогнул, а на его лицо упала тень.

— Сначала в администрацию, а потом мы поговорим уже с глазу на глаз, — Феликс выразительно посмотрел на меня. — Что скажете?

— Разве после нашего разговора на вокзале остались еще какие-то вопросы? Или вы хотите перечитать письмо еще раз?

— Это моя личная просьба, — ответил, не моргнув глазом, инквизитор. — ГАРМ уже потихоньку начинает заполняться слухами о том, что сын Мертвеца зачислился на первый курс, а это может вызвать нехорошие последствия.

— Интересно, кто же является источником этих слухов…

— Неважно. Мне лишь хочется вам кое-что… разъяснить. Я настаиваю.

И он улыбнулся, да так, что мне сразу захотелось съездить ему по роже. Или хотя бы сказать твердое и четкое «нет».

Но, увы, напрямую отказывать этим людям все равно, что сунуть башку в ванну с кислотой. Скрипя зубами, пришлось согласиться. Тем более мне все равно сначала нужно было заскочить в администрацию и решить там все формальности насчет зачисления.

Интересно, с местными обитателями канцелярских недр хоть проблем не возникнет? Или мне тоже следует по пути захватить пузырь да побольше?

— Рад, что мы с вами нашли общий язык. Попрошу следовать за мной, — довольно осклабившись, провозгласил Феликс Эдуардович. — Не отставайте. «Наверху» не любят ждать.

— Паскуда… — вздохнул я и посмотрел на часы.

Семь пятнадцать, ужин уже начался. Все бы ничего, но как же не вовремя пришел этот гад! Надеюсь, хоть не придется переть через весь комплекс…

Я зашагал следом за инквизитором и тут увидел, что Иван отстает все больше и его лицо белее мела.

— Не боись, не съест же он нас! — прошептал я, замедляясь.

Сосед ответил только спустя секунд десять, и то мне пришлось его слегка толкнуть бок.

— Ты сын Мертвеца⁈ — прошептал он. — Скалозубов?

Да чтоб тебя!

— Иван, я уже сказал, что я просто Женя. Я не люблю повторять, и надеюсь, что это последний раз. Мы друг друга поняли?

— Угу… — кивнул он и посмотрел на меня с каким-то странным выражением.

— Друг мой, я не кусаюсь. Я белый и пушистый. Если меня не разозлить.

Дорога до нужного корпуса оказалась не близкая и мысленно я уже попрощался с ужином. Наконец, мы добрались до нужной башни, а потом сели в лифт.

Да — администрация засела наверху той самой громадины, на которой сверкала Кремлевская звезда. Вот черти! По-любому специально забрались так высоко, чтобы подчеркнуть свой особенный статус.

— Ты знаешь, где мы? — шепнул я Ивану, когда мы зашагали по тихим коридорам.

— У ректора, — тяжело вздохнул мой спутник и кивнул на табличку у двери, к которой подходил инквизитор.

«Зазубрин П. П. Ректор».

Я едва не расхохотался. Да уж, Неро. Еще даже официально не зачислен в ГАРМ, а уже успел избавиться от трупа, познакомиться со студентом по прозвищу Живодер, попасть на карандаш инквизитору, а теперь сидишь напротив кабинета самого главного человека в учреждении в ожидании…

А хрен знает чего!

Оставив нас напротив высоких дверей из резного дерева, инквизитор тут же скрылся в приемной. Внутри раздавались оживленные голоса.

— Не разу тут не был… — пробубнил Иван, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Как думаешь, зачем?..

— У меня тот же вопрос, — пожал я плечами. — Ректор же не каждого курсанта вызывает к себе на ковер?

— Ты-то ладно… Ты Скалозубов, а я…

— Иван, хорош! Я уже начинаю жалеть, что тогда на твой вопрос про отца, не ответил «нет».

— Ладно-ладно. Просто с тобой как с… ну ты понял, хочет поговорить Эдуардыч, а вот я им зачем? Неужели из-за той гарпии…

Тут же из приемной показался инквизитор.

— Вы, Евгений, проходите в приемную и устраивайтесь. А вот вы, Иван Ильич, — тепло улыбнулся Феликс Эдуардович. — Прошу в мой кабинет. Тут недалеко

Мой осунувшийся сосед с инквизитором потопали дальше по коридору, а я, поздоровавшись с секретаршей, уселся в мягкие кресла в приемной.

Через минуту из дверей ректорской обители вышла голубоглазая девушка с пепельной длинной косой. Мельком взглянув на меня, она быстро покинула приемную. Тут же ко мне обратилась секретарша:

— Евгений Михайлович, прошу-с, — и она указала на двери.

Набросив на себя скучающий вид, я прошел в кабинет и… Признаться, немного удивился. Я ожидал куда более богатой обстановки, но коридор снаружи выглядел презентабельней, чем непосредственно владения ректора ГАРМа.

Тут было довольно темно, но на глаза не попадалось ни сусального золота, ни дорогих портьер, ни ковра, в котором можно утонуть — ничего, кроме книжных полок, камина и стола у полукруглого окна, которое занимало почти всю стену.

За ним догорал закат, и лучи ползали по портрету Императора на противоположной стене. В углу притаилось Имперское знамя, а рядом сверкали ликвидаторские доспехи.

— Ага! — раздался голос, и из-за стола показался худощавый старик с клиновидной бородой, но без усов. — Вот и вы. Скалозубов, полагаю?

— Да. Но, прошу прощения, ваше сиятельство, мне сказали, что в вашем заведении фамилии запрещены, — отозвался я, подходя к столу. — По крайней мере на первом курсе.

— А вы пока не на первом курсе, молодой человек, — мой собеседник поднял палец вверх, и тот сверкнул отполированным металлом. — Вы пока только абитуриент, и только от меня зависит, кем вы выйдете из этого кабинета.

Ректор обошел стол и направился ко мне. Вернее, объехал стол — он сидел на инвалидном кресле. Ноги у него отсутствовали почти по самые бедра.

Я немного опешил, но ректор быстро оказался рядом и протянул мне правую устрашающую механическую руку. Левая конечность у него имелась, но она была такой маленькой и иссушенной, что казалась мертвой. Два близоруких глаза смотрели на меня как на диковинку.

Признаться, немного иначе я себе представлял главного человека в ГАРМе.

Хватка механической конечности оказалась вполне мягкой, впрочем, уверен, что если бы ректор захотел — легко оставил бы меня без руки.

— Присаживайтесь!

Он кивнул на кресло напротив камина, над которым висел длинный фламберг с пламенеющим лезвием.

— Чай? Кофе? Или что у вас в Сибири предпочитают пить? Липовый мед?

— Чай, спасибо, — сказал я и расположился в кресле. — Кофе предпочитаю утром.

— Зиночка, плесни нам с Евгением Михайловичем чая, будь душкой! — крикнул ректор.

— Сейчас Павел Петрович!

Ректор остановил кресло напротив меня и как-то совсем по-простому упер свою «клешню» себе в бороду.

— Да уж… — пробормотал он после минутного молчания. — У вас прямо его глаза, Евгений Михайлович. Сколько вам сейчас?

— Восемнадцать. Вы тоже знали моего отца?

— Конечно. Мы с Михаилом Александровичем поступили в один день и когда-то были хорошими товарищами. Сколько Монолитов мы закрыли? И сосчитать боюсь, да и не упомню.

— Приятно слышать.

— Да, а я уже и не гадал, что Скалозубов снова вернется в ГАРМ, — он продолжал изучать мое лицо, а механические пальцы теребили бороду. — После стольких лет в ссылке… Надеюсь, родовой перстень с вами?

— Да, но мне сказали особо им не светить.

— И это правда. Правила у нас строгие, и если вы поступите к нам, вам лучше не доставать его из тумбочки. У нас учится огромное количество молодых людей из самых блестящих родов Империи — Басмановы, Воротынские, Болконские, Толстые…

Признаюсь, когда он назвал фамилию «Воротынский» меня словно кольнуло иголкой, но внешне я остался невозмутим. Вот значит как? В ГАРМе учится и отпрыск злейшего врага моего отца? Интересно… Надо бы поглядеть на него хотя бы одним глазком до того, как он решит найти меня, а то, что он решит — в этом я не сомневался.

Вот только, как узнать, кто именно носит эту фамилию без родовых колец и со строгим запретом называть свои рода? Мда, а теперь этот принцип ГАРМа уже не казался мне таким хорошим. Моим злейшим врагом может быть кто угодно.

Одно я мог знать наверняка — Иван точно не Воротынский.

— … Голицыны, Хованские, Скуратовы и Меньшиковы, — наконец, законил перечислять знаменитые рода мой собеседник. — Но не думайте, что все они попали сюда из-за фамилии. Даже наследник престола учился здесь, и даже ему мы устроили испытание…

Ага, понятно к чему клонит ректор. Ну что ж, я и не думал, что все будет совсем просто.

— Мы не делаем исключения ни для кого, — продолжал сеанс внушения сидящий в кресле старичок. — «В ГАРМе все равны» — это принцип, с которым это учебное заведение открывал еще дед нынешнего Государя, и я намерен сделать так, чтобы ничего не поменялось в этом принципе. ГАРМ стоит не потому, что мы принимаем детей своих старых друзей, извините, по блату.

— Павел Петрович, — сказал я, останавливая его словесный поток. — Что мне нужно сделать, чтобы вы перестали говорить «если» о моем поступлении? Вы хотите, чтобы я прошел экзамены, как и все? Это справедливо, и я готов.

— Рад это слышать, — ректор откинулся в кресле. — Но прежде, хотел бы поинтересоваться, вы уже сталкивались с Нексусом?

— Совсем недавно мы с моими людьми на два дня буквально поселились в Монолитах. Их было одиннадцать штук.

Может, мой ответ и звучал как хвастовство, но, пожалуй, текущий момент не предполагал излишней скромности.

Что дальше? Спросит про ранг? Ох, или сейчас тоже будет пытаться прощупывать!

Однако нет. Ректор только кивнул и с довольным видом произнес:

— Хорошо. Тогда приступим.

— К чему?

— Как к чему? К экзамену, конечно!

Фига себе! Как-то этого я совсем не ожидал. А что если он решил погонять меня по истории Династии или устроить контрольную по географии? Тогда мне крышка.

Но Павел Петрович всего лишь снова протянул мне руку. Но на этот раз левую, и она у него ощутимо дрожала.

— Смелее! — кивнул он, и я не слишком понимая, что от меня хотят, взял его «лапку» своей левой и…

Вспыхнул ослепительный свет, и все закрутилось. На мгновение в глазах потухло, а потом я словно проснулся. В ушах звенело, но немного погодя я услышал голоса сотен людей, пение птиц и рев автомобилей.

Напротив меня, улыбаясь, стоял Павел Петрович, и да — на своих двоих. Обе руки у него были на месте, а на вид этому «старику» было не больше сорока. На плечах у него лежала длинная серая шинель.

Я оглянулся и охренел еще больше.

Между привычных зданий словно стрелы вверх уносились сверкающие на солнце стеклянные небоскребы. Новенькие машины подмигивали фарами, повсюду слышался смех и веселые крики множества людей, а на тротуаре не было ни одной розы. Вообще.

А между домами, чуть поодаль, виднелась крепостная стена из красного кирпича. Над ее зубцами возвышалась зеленоглавая башня, а на ней висели огромные часы. В следующую секунду они ударили полдень.

Не в силах вымолвить ни слова, я повернулся к ректору, а он только улыбнулся.

— Добро пожаловать в Москву, Евгений.

* * *

— Алло…

— Добрый вечер. Светлана Александровна Герасимова, не так ли?

— Да. Кто вы?

— Вы меня не знаете, но я тот, кого очень хорошо знал ваш покойный отец, Александр Христофорович. И да, позвольте мне сообщить вам эту печальную новость.

— Покойный⁈ Что случилось?

— Светлана Александровна, возьмите себя в руки. Ваш отец умер по дороге во Владимир, и, нет, обстоятельства мне неизвестны. Лишь факт того, что за последние несколько суток у вас погибли все близкие родственники, ваше родовое гнездо сожжено дотла, все слуги убиты, родовая армия с ликвидаторами все как один присягнули смертельным врагам. А они разве что пожалели ваших мачех и тетушку, но с ними вы, насколько мне известно, совсем не знались. Примите мои соболезнования, но медлить нам не стоит. Вы меня слышите? Продышитесь и ответьте.

— Да… Я слышу…

— Отлично. Думаю, не стоит разъяснять, кто именно виноват в том, что произошло с вашим родом?

— Да, Скалозубов… Вы из органов?

— Нет. Я здесь, как старый друг вашего отца и рода Герасимовых как такового. Можете называть меня просто К. Полагаю, вы видите сейчас за окном черный автомобиль? Не подходите близко к окну и не трогайте шторы. Просто посмотрите на другую сторону улицы.

— Эмм… Да. Он всегда там.

— Хорошо, значит, они бдят. Думаю, скоро за вами придут. Если не хотите провести остаток своих немногочисленных дней в камере, то выполняйте все, что я скажу. Вы готовы?

— Хорошо. Я готова.

— Отлично. Прежде всего — вы должны вытереть слезы и подняться на чердак. Ничего с собой не берите, не тратьте время. И еще. На случай, если вы попадетесь или все-таки сами решите поболтать с инквизицией. Знайте, что по вашим венам уже течет яд, и он убьет вас спустя два часа. И противоядие есть только у меня.

Глава 23

Так. Видать это какое-то воспоминание. И иллюзия, должен признать, сделана талантливо. Ветерок вполне натурально обдувает лицо, пахнет бензином, а под ногами вполне себе твердая брусчатка.

В ответ на мой вопросительный взгляд Павел Петрович завел руки за спину и побрел вдоль улицы, запруженной людьми по самое не хочу.

— Такой Москва была век назад, — сказал ректор на ходу, и мы пошли с ним бок о бок. — За день до Вторжения Нексуса. Все эти люди…

И он обвел рукой сотни и сотни людей.

— … умрут в ближайшие сутки. А область обезлюдит в ближайший месяц. Так оно и началось…

— А те, кто выжил в регионах и на отшибе, получили магию?

— Да, — кивнул Павел Петрович. — Излучение Нексуса было настолько мощным, что выжившие начали замечать в себе Искру, а некоторые впоследствии смогли передать ее по наследству. Так мы и разделились — на одаренных и нет. На аристократию и всех остальных.

— Хорошо, что среди нас нашлись те, кто смог повернуть силу Нексуса против него же… — заметил я.

Павел Петрович на это только хмыкнул.

— С каждым годом мне в это верится все меньше и меньше…

— То есть?

— Не берите в голову. Просто ворчание старика, который слишком разочаровался в людях.

Павел Петрович тяжело вздохнул, и минуту мы прошли в молчании, щурясь от яркого солнца.

— Это… тоже часть моего экзамена?

— Почти, но мы скорее просто прогуливаемся до места проведения экзамена, — ректор слегка улыбнулся. — А вы спешите к себе в общагу?

— Хотелось бы попасть на ужин…

— Эх, молодежь, — хихикнул он. — Вечно вы куда-то спешите. А ведь так хорошо иногда бывает просто погулять по улицам. Мне такое уже давно не удавалось сделать.

— Нет, я рад, что вы мне показываете это… видение. Очень натуральное.

— Это не видение. Это реконструкция довоенного мира, которую я собирал долгие годы из разума людей, заставших еще ту самую Москву. Не обезображенную Нексусом и бесконечными Прорывами. Кстати, вот и наш «свидетель»!

И он ткнул пальцем в пробегающую мимо маленькую девочку с косичками. В руках она держала куклу в красном платье.

— Вы же сказали, что все умерли за сутки?

— Прошу прощения, я хотел сказать почти все эти люди умерли. Дети выжили, как широко известно.

— Что⁈

— Вы не знали, что Нексус не тронул детей младше семи лет, чтобы сделать их частью себя? Эх, куда катится наша система образования. Знайте же, что нексы сначала похитили всех, кого смогли, а после Вторжения еще долго бродили по руинам, собирая детишек.

— И… что они потом с ними делали?

— Дети вырастали на Нексусе, а потом становились шпионами. Нексы собирали их для плана Б, если захватить Землю с наскока не удастся. Так и случилось. Эти нексолюди стали предтечей нексопоклонников.

— И они ходят по Земле и собирают паству?

— Да. До сих пор нексопоклонники дурят голову взрослым и воруют детей. И очень часто.

— Мама! — заголосила та самая девочка с куклой и испуганно заозиралась по сторонам. — Мама, ты где?

Люди вокруг, казалось, даже не заметили ее горя и продолжили гулять, фотографироваться и нежиться на солнышке. Глаза малышки заполнились слезами, и уже через пару секунд она горько плакала.

Я подошел к девочке, но она все продолжала высматривать в толпе свою потерявшуюся маму.

Впрочем, не только девочка не замечала меня. Люди огибали нас с Павлом Петровичем и смотрели то сквозь нас, то мимо. Словно мы с ректором были всего лишь призраками.

— Интересно, и что нексы могут предложить за службу? — спросил я своего разговорившегося спутника. — Выжженную пустыню, усыпанную пеплом?

— Под этим пеплом иной раз скрывается много чего интересного, но тут вы попали в яблочко. Я тоже долгие годы не мог понять этих идиотов-нексопоклонников. Но отбросы общества всегда манит сила и возможность мстить миру за унижения. Увы, даже Земля не идеальное место.

— А что, Нексус лучше?

— Нексус разный и в нем много тайников, — пожал плечами ректор. — Как нам рассказывал один из ликвидаторов, у которого хватило смелости просидеть на Нексусе целый месяц…

— Жук?

— Именно. Он следил за нексопоклонниками и сообщил, что на Пожирателе Миров есть особые «островки». Там предатели и получают все.

— «Все» это что?

— Все — это исполнение желаний. Уж каким образом на Нексусе умудрились воплотить в жизнь мечты своей паствы — мне неведомо, но они очевидно добились успеха. Правда, речь в основном идет о совсем примитивных желаниях — женщины, власть и роскошь. Ничего интересного. Кстати, Евгений, вы поосторожнее с такими темами, когда окажетесь в реальном мире. Хорошо, что нас не слышит Феликс Эдуардович, а то я как-то слишком разболтался на эту тему.

Думаю, совсем не случайно ты об этом разболтался, старый хитрец.

— Почему вас волнует Феликс? Разве о врагах не лучше знать все, чтобы эффективнее сражаться с ними?

— Да, я также думаю. Но инквизиция считает иначе, и я не могу винить их в этом. Очень многие разочарованные люди могут польститься благами, которые обещает Нексус и… помочь вырастить Монолит прицельно, например. Или направить ликвидаторов в ловушку. Много чего.

— И много таких?

— Больше, чем хотелось бы. У вас в Фаустово, как я слышал, был свой нексопоклонник?

— Да, барон Герасимов. К сожалению, по душам нам удалось пообщаться совсем немного, и его мотивы для меня до сих пор довольно смутные, но тоже, полагаю, власть и сила, как он сам это понимал. Однако очень сомневаюсь, что дар Нексуса пришелся ему по вкусу.

— Да, этот плод отравлен. Рад, что вы понимаете, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

— Вы меня проверяете?

— Мы же на экзамене, разве нет? — хитро улыбнулся Павел Петрович.

— Я думал мы на прогулке…

— Что вы, мы сейчас сидим в кресле и просто пьем чай! А это… всего лишь продукт деятельности нашего мозга. Кстати, вы видите женщину в красном?

— Нет… — и я оглянулся, но так и не смог понять, о ком это он.

— Во-о-он она, — кивнул Павел Петрович, на вдруг появившуюся незнакомку на лавочке.

Черноволосая красавица была и вправду одета в легкое красное платье и, казалось, кого-то ждала.

— Кто она?

— Вы еще не догадались? Подождите и все увидите. Это то, ради чего я и собирал все эти утерянные воспоминания.

Мы приблизились, и тут женщина подняла глаза, но нет, не на нас, а на девочку, которая топталась на месте и хлюпала носом. Только натолкнувшись на взгляд незнакомки, малышка выпустила куклу и неуверенно подошла к ней.

Женщина поднялась и протянула девочке руку. Та, слегка дрожа, вложила свою ладошку в ее, и они ушли.

— Это нексонианка?

— Именно. Одна из самых первых, которые ходили по нашей планете инкогнито. В те времена, когда человечество еще было слишком беспечно.

Я подошел к кукле и попытался ее поднять, но моя рука прошла насквозь.

Интересно… Кукла была как две капли воды похожа на женщину, с которой теперь шла девочка. Это что же получается, кукла и ее хозяйка поменялись ролями?

Наконец, мы добрались до конца улицы и вышли на широкую площадь — на другой стороне раскинулась зубчатая крепостная стена из красного кирпича. По левую руку возвышался гигантский собор с кучей разноцветных куполов, а по правую гостей встречал не меньших размеров красный дворец, замыкающий площадь. И вокруг по-прежнему не продохнуть от народу.

— А это и есть тот самый Кремль? — спросил я, оглядывая диковинную постройку, на башнях которой краснели звезды.

Последние меня заинтересовали больше всего.

— Да… — кивнул Павел Петрович. — Красивый, не так ли? Нынче это самое опасное место на Земле, или одно из самых опасных. Видели это чудо света очень немногие ликвидаторы. Еще меньше тех, кто умудрился вернуться живым.

Ага, и мой отец с Василием, походу, одни из этих счастливчиков.

Мы замолчали, а я продолжил рассматривать звезды. И одну из них украл отец с Зубром?

Блин, как они умудрились? На одну из этих башен и в мирное время хрен залезешь, а они тащились на самый верх под бдительным оком нексов и еще черт знает каких опасностей?

Зубра нужно расспросить обо всем и как можно быстрее, и пусть только попробует не ответить!

Тем временем, Павел Петрович двинулся через людную площадь. Незнакомка с девочкой шла чуть-чуть впереди нас.

— Я гляжу, вы от звезд и глаз не отводите, Евгений, — ухмыльнулся Павел Петрович. — Лучше забудьте о них. Это химера.

— В смысле?

— В смысле неосуществимая и крайне опасная мечта, за которую отряд вашего отца страшно заплатил. Сам он вернулся невредимым, но многие ребята погибли, а Зубр поплатился ногой, когда попытался закрыть Михаила Александровича от настоящей Химеры. Да и со звездой не сложилось, — для двоих этот артефакт оказался слишком мощным, а большая часть силы просто растворилась, не успели они дотащить звезду до безопасного места.

— Печально… Но они же стали сильнее?

— Да. Ведь в звездах находятся океаны силы, сравнимые, наверное, только с Белой Сферой — крайне редкого и очень опасного артефакта. Признаюсь, что мне самому в свое время страшно хотелось залезть на одну из башен и украсть звезду, чтобы сразу и быстро обрести невиданную мощь. Но я вовремя понял, что это дело гиблое. История с вашим отцом — тому подтверждение.

— Что, куда более гиблое, чем лезть на Нексус за Сферами?

— Да, — кивнул ректор. — Эти звезды светят там явно не для красоты, и один взгляд на них заставляет Осколок… волноваться. В итоге внеочередной Прорыв, и лишние жертвы. Я надеюсь, вы не собираетесь повторять подвиги вашего отца?

— Не в моих правилах рисковать жизнью своих союзников.

— И правильно. Тогдашний ректор был человек мягкий, да и заступничество Императора сыграло свою роль. Ваш отец был прощен, а звезду отволокли на вершину той самой башни, в которой мы сейчас изволим пить чай. Видали?

— Уж ее сложно не заметить. Она до сих пор светится?

— Да, в нее же вставили лампочку, — хохотнул ректор. — А так это просто пустая стекляшка. Кто-то называет ее символом воли и смелости. Но я предпочитаю называть ее символом излишней самонадеянности. Ваш отец успешно сочетал в себе и то, и другое. И, уж простите, я совсем не удивлен тем, как он кончил свои дни.

— А это что? — спросил я, когда мы подошли к пирамидальному зданию почти у самой стены Кремля.

Прямо над входом желтела надпись из пяти букв, но вот, как я не бился, так и не смог ни черта разобрать.

— Не трудитесь, — посмотрел на меня Павел Петрович с усмешкой в глазах, — детский мозг запоминает лишь образы и ситуации. Читать он в таком юном возрасте пока не обучен, поэтому такие мелочи, как текст, зафиксировать невозможно. А перед вами склеп, и в нем лежит один из вождей старого мира. Но это неважно. Все, что было до Нексуса — неважно.

И он обвел рукой всю площадь, и вслед движению его ладони площадь начала меняться. Потемнело, краски поблекли, наверху зажглись огни, которые медленно и неотвратимо пересекали небосвод…

— Да, именно так началось Вторжение.

Но картинка изменилась лишь на мгновение. Я моргнул, и снова все пришло в норму. Вернулись свет, тепло и радость.

— Все, что вы видите вокруг — это тысячелетние ценности старого мира, Евгений, — продолжал лекцию Павел Петрович. — За каждым памятником, куполом и зубцом Кремля и даже телом вождя — множество идей, жертв, сомнений, реки крови и новые надежды. Даже думать о том, чтобы тронуть тут что-нибудь хоть пальцем было кощунством. Но… времена меняются.

— От этой площади что-то осталось?

— Конечно, — кивнул ректор. — И много. Но я готов испепелить тут все до самого последнего кирпича, лишь бы остановить вторжение и запечатать порталы на Нексус навсегда. А вы готовы, Евгений?

— Да. Если это поможет спасти человечество, то зачем заботиться о каких-то старых кирпичах?

— Все верно. Однако даже в ГАРМе до сих пор много людей, которые считают, что Москву нужно сохранить для потомков. Идиоты.

Незнакомка с девочкой подошли ко входу в склеп, и ворота сами собой открылись. Перед ними лежали ступени. Вели они во мрак.

Мы приблизились к порогу, и нас обдуло свежим ветерком. Изнутри раздались резкие скрежещущие звуки — словно далеко внизу на огромной скорости носились поезда.

И стоило мамаше с ребенком подойти поближе, как ступени с легким скрежетом пришли в движение и покатились вниз.

Прежде чем ступить на первую ступеньку, незнакомка обернулась и посмотрела сквозь меня.

И вглядевшись в ее глаза, которые на один неуловимый миг блеснули изумрудным блеском, я опешил.

Лицо женщины было чужим, но эти глаза я бы узнал из тысячи.

Амальгама⁈

— Надеюсь, не нужно еще раз объяснять, кто она… — шепнул мне на ухо Павел Петрович. — И чем она и ей подобные занимались весь тот день, еще месяцами, а то и годами до этого?

— Нет.

— Хорошо, ведь они до сих пор живут среди нас. Кто-то с самого первого дня. И, уж поверьте, время их не изменило.

С горькой усмешкой Павел Петрович отважно ступил на первую ступеньку, и лестница плавно повезла его в темноту, а я, бросив прощальный взгляд на площадь, залитую солнцем, шагнул следом за ректором.

Грохот нарастал, и скоро внизу показался лучик света. Через минуту лестница доставила нас в длинный коридор с полукруглым потолком. По обе стороны зияло множество проходов в боковые коридоры, а у стен сидело множество бронзовых статуй солдат, матросов и рабочих с детьми.

Женщина с ребенком как в воду канула, да и вообще кроме нас с ректором людей вокруг не было. Хотя откуда-то доносились обрывки фраз, смех и гул.

— И где ваш вождь? — спросил я, посматривая в суровые лица бронзовых истуканов.

— Увы, вождя девочка не запомнила, а вот метро еще как — это оно и есть.

И в подтверждении его слов мимо нас на огромной скорости пронесся поезд. В коридоре поднялся ветер, а следом с другой стороны тоже замелькали окна вагонов.

— Не удивляйтесь, — закричал Павел Петрович сквозь грохот вагонов и звон колес. — Мешанина образов, которые мало связаны друг с другом — это нормально для застарелой памяти. Это не главное, но вы только посмотрите вокруг — какое чудо!

— Вы про метро? — спросил я, когда поезда исчезли.

— Да, целый город под городом, паутина из сотен подземных тоннелей. Тут можно было кататься целый день и преодолеть город из конца в конец за какой-то час.

И с этими словами ректор подошел к статуе бойца с винтовкой и собакой и зачем-то потер псине ее и без того натертый до блеска нос.

— Коснитесь, Евгений! На удачу!

Я подошел и, чувствуя себя полным идиотом, сделал то же самое.

— Девочка просто обожала сюда спускаться, — проговорил ректор. — Вот и запомнила тут все до последней черточки.

— А Нексус она не запомнила?

— Нет. Все, что касается Нексуса, стерлось из ее памяти, стоило мне последовать за ее проводницей дальше порога. Увы, они умеют прятать свои секреты, и нам пришлось удовлетвориться только конечным результатом. На себя прежнюю она не похожа ни капли.

— Павел Петрович, давайте перейдем к делу? — подошел я к несколько увлекшемуся ректору. — Вы собираетесь опрашивать меня относительно моей лояльности и готовности пожертвовать Москвой, и только?

— Нет. Еще я хочу проверить ваши боевые навыки, и мы уже пришли. Здесь нам никто не помешает.

И с этими словами ректор прошел в середину длинного коридора, а затем скинул шинель на пол и повернулся.

— Вот и ваше испытание, Евгений Михайлович, — широко улыбнулся он. — Коснуться меня. Проще простого.

Он щелкнул пальцами, и передо мной появился меч. Он торчал прямо из гранитного пола и приветливо сверкал камнем на навершии.

— Вы хотите, чтобы я в первый же день своего пребывания в ГАРМе ударил ректора мечом? — усмехнулся я, но клинок вытащил.

Оплетка на рукояти показалась мне вполне натуральной. Я прогнал по нему энергию, и меч охотно отозвался. А он почти такой же «приятный», как и Настин подарок, да и баланс вполне неплох. Для иллюзии уж точно.

— Не забывайте, что мы с вами просто пьем чай, — ухмыльнулся Павел Петрович, и в его руке вспыхнул свет.

Бум! — и в пол уперлось острие двуручного меча с пламенеющим лезвием. Да, именно его я и видел над камином.

— Обещаю вам, Евгений Михайлович, что о нашем экзамене никто не узнает. А мои друзья, — и он щелкнул пальцами, — умеют хранить маленькие тайны.

Заскрежетал металл, и боец по правую руку медленно повернул ко мне голову. Его псина с блестящим носом тоже.

— Это тоже воспоминание девочки?

— Нет, это уже моя задумка. С одними законами мироздания нам приходится мириться. Какие-то несложно обойти, а вот другие можно и поломать!

Он снова щелкнул пальцами и, грохоча тяжелыми ступнями, все бронзовые фигуры сошли со своих мест.

— Начнем же экзамен, Евгений! — рассмеялся старый интриган. — И он закончится в двух случаях — либо вы коснетесь меня, либо погибнете.

Конец четвертой книги.

Продолжение читайте тут: https://author.today/work/343927

Благодарим за то, что вы с нами и читаете нашу книгу! И хотим выразить отдельную благодарность за ваши лайки, награды и комментарии — они очень мотивируют.

Приятного чтения!)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Титан империи 4

Content

Титан империи 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 14

Глава 15

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene