Титан империи 2

Глава 1

Бестия двигалась почти бесшумно и зверски быстро.

А в следующую секунду взревел ветер, а в меня полетели новые диски.

Я пригнулся, и щепки секретера полетели в разные стороны. Где мой меч? Проклятье! Его же забрала Амальгама…

Вжух! — новый диск пробил секретер, и едва не оставил меня без руки.

А в следующий миг тонкая грациозная фигура, затянутая в черные бинты, вспорхнула под потолок и взмахнула всеми четырьмя руками. Снова сверкнула сталь.

Как же быстро он двигается! Я покатился по полу, считая лезвия, которые преследовали меня по пятам. Под руку подвернулся нож для вскрытия писем.

Убийца мягко оттолкнулся от стены и приземлился на пол. Я резко вскинул руку и, вложив прилично энергии, швырнул нож противнику в грудь, но тот извернулся так ловко, словно у него вовсе не было костей.

Встав на руки, убийца изогнулся как ящерица. Кувырок и он, лихо подпрыгнув, снова ринулся на меня. Сука, и снова зверски быстро!

Завертевшись «солнышком», он собрал диски, и в следующий миг снова метнул их в меня.

Выпустив когти, я рассек воздух — диски разлетелись в стороны. Все, кроме одного. Острое лезвие с победным свистом рассекло мне бедро.

— Ну держись! — и я пошел на врага, загребая силу по полной. Рука загорелась от переизбытка энергии, и взмах когтей выбросил вперед энергетическую волну. Хрен там! Убийца отпрыгнул, и она грохнула о стену.

Перекатившись, неведомая тварь вскочила и швырнула очередной диск. Я отдернул голову, и, царапнув мне щеку, бритвенно-острое лезвие вонзилось в стену.

А убийца, собирая свои железки, вновь закрутился как колесо. Я бросился к копью на стене, но позади снова опасно скрипнуло. Я упал на пол. Два! Три! Четыре диска влетели в стену!

И убийца тут же кинулся за ними. Наконец-то! Я ухмыльнулся и занес руку с горящими когтями. Иди к папочке!

Уже в прыжке тварь полыхнула силой, а из его тощего тела теперь торчали шипы.

Нет, с этим обниматься я точно не собираюсь! Прыжок в сторону, и когти пропороли плечо убийцы.

Враг перевернулся в воздухе, и снова атаковал.

Я уклонился и ударил горячими когтями. Волна разошлась во все стороны, а убийца покатился по полу. Я бросился на него — удар за ударом, пытаясь прибить его к полу. Он закружился как юла, подпрыгнул и ударил меня ногой по скуле.

— Ах ты мразь! — встряхнул я головой и напитал руку энергией до отказа. Когти растаяли, и слились в длинный блестящий клинок.

Взмах едва не оставил убийцу без головы. Его это ничуть не смутило, и в ответ он попытался ударить меня в грудь. Мимо! А теперь получи!

Острие пробило грудь, и убийца задергался.

Эй, мля! Вот ведь гадина! Противник продолжил выполнять задачу и, ничуть не смущаясь, пер на меня, еще больше насаживаясь на клинок!

Еще чуть-чуть, и он добрался бы до цели, но я приложил тварь сапогом и сбросил на пол. Из раны брызнула кровь.

Пока он ворочался, я бросился к топору над камином. Пальцы сошлись на древке, и в этот миг сзади снова скрипнуло.

Я резко обернулся и взмахнул топором.

Комнату озарила голубая вспышка, и топор наискось поразил убийцу до бедра.

Второй удар я нанести не успел. Обе половинки твари молниеносно пролетели мимо.

Я сиганул вперед и обернулся, готовясь нанести новый удар.

Убийца лежал на полу и ворочался. Нижняя половина с ногами и парой рук дергалась, пытаясь подняться, но без головы ему приходилось нелегко.

Верхняя часть сориентировалась куда быстрей, она вывернула руки из суставов и запрыгала ко мне вниз головой. Ноги ринулись следом, словно их вели на поводке. Позади они оставляли за собой десяток здоровенных царапин.

Ох, мой ковер! Я вскинул топор. Ну, раз так…

— Хорошая работа, ваше благородие. Давайте я помогу вам закончить.

Амальгама. Как всегда возникла точно из воздуха!

И тут убийца впервые подал голос. Страшно заверещав, обе половинки покатились по полу и бросились на Амальгаму.

Она не двинулась места. Легкое движение ладонью, и стальные нити затянулись на конечностях обеих половинок.

Тварь пискнула, но не смогла порвать путы. А они медленно подхватили ее над полом и вознесли к потолку.

— Прошу, господин, — с широкой улыбкой Гама протянула мне ниточку. — Только дерните, и наша беспокойная парочка станет восьмеркой.

— Стой! Оно умеет говорить⁈

— Сомневаюсь, но…

Тварь завопила так громко, что мне пришлось заткнуть уши.

И тут в груди чудовища разгорелся голубой огонь. Секунду спустя языки пламени вырвались наружу и объяли оба куска верещащей плоти.

Крик оборвался — убийца превратился в уголек за какие-то секунды. Нити Амальгамы дернулись. Бэнг! — и разорвали тело. На пол оно осыпалось уже пеплом, щедро заряженным энергией Нексуса.

— Похоже, они предусмотрели возможность провала, — пробормотала Гама, помогая мне отряхнуться. — Прошу прощения, ваше благородие. Внутри крылась Сфера.

— А в нем еще и Сфера⁈

— Да, синяя, вроде той, которую вы «проглотили» накануне, — кивнула Гама, указывая на кучки фонящего дерьма, которые остались от нашего позднего гостя. — Но, увы, артефакт сгорел сразу же, когда возникла опасность извлечения. Ловко придумано.

— Еще скажи, что знаешь, что это за тварь?

— Похоже на одноразовый конструкт. Очень опасный конструкт.

— Чей же⁈ Инквизитора?

— Увы, невозможно знать все на свете, — произнесла она и ногой взрыхлила кучку пепла.

— Ваше благородие, — окликнула меня Амальгама, когда я направился к шнурку вызова слуг. — Ваша рука все еще металлическая. И вы ранены.

— Точно!

Я влил еще немного энергии и восстановил предплечье в обычную руку. Еще немного усилий, и рана на бедре затянулась.

Через мгновение дверь в кабинет вынесли плечом, а на пороге показался Зубр и еще пяток парней из охраны. Все вооруженные до зубов.

— Ваше благородие! Что за…

— Все нормально, Василий, — отмахнулся я. — У тебя есть веник?

* * *

Зубр долго грозился поднять служанок, но в конце-концов мне надоели препирательства:

— Василий, я смогу сам убрать за собой останки безымянного убийцы из ада! Мне уже целых восемнадцать годиков!

— Как вам будет угодно, ваше благородие, — поклонился дворецкий, оставил метлу у двери и вышел.

Секретеру пришлось ой как несладко. Бритвенно острые диски разнесли хитроумное устройство в щепки.

Нет худа без добра. Зато отпала необходимость возиться с замками. Увы, содержимое стола тоже пришлось собирать по всему кабинету.

Договоры, письма, чеки, счета… поздравительные открытки… Ох, ты фотографии? Ладно, с этим мы разберемся как-нибудь потом.

— Ох, и вздрючу охрану! — ворчал я, возясь с бумажками. — И как он умудрился пробраться незамеченным?

— Тогда можете «вздрючить» и меня, господин, — виновато склонила голову Гама. — Мои ниточки он тоже умудрился миновать. Хорошая работа. Но я сделаю лучше.

И она подняла на меня сверкнувшие глаза.

— Ты тоже умеешь делать таких тварей?

— Конечно. Я же говорила, что способна на многое. Однако создание конструкта — дорогое удовольствие. Очень. И не совсем законное.

Ох, Гама. Еще чуть-чуть, и ты вынудишь меня просить твою руку и сердце…

— И вы с отцом тоже делали этих… конструктов?

— Сделали несколько, но на этом все. Нас с Михаилом Александровичем сослали сюда, так что на проекте пришлось поставить крест: часть материалов уничтожить, а часть спрятать. В старом доме во Владимире до сих хранятся образцы. Вести их через всю страну было опасным делом, ваш отец не хотел рисковать.

— Интересные дела, — покачал я головой и схватился за метлу.

Пепел нужно было давно замести — он слегка дымился и уже выжег мне весь ковер. А еще и Амальгама — знай, гуляет по нему, как факир по углям.

— Гама не ходи по пеплу!

— Прошу прощения…

— Слушай, — поднял я на нее глаза, пока работал метлой. — А порталы на Нексус вы с отцом, случаем, не открывали?

— Было дело, — по-простецки пожала плечами Гама. — Иногда требовалось сходить на ту сторону… неофициально, чтобы отыскать какую-нибудь интересную вещичку для работы. Сами знаете, Нексус богат не только Сферами, а еще много какими артефактами, собранными из разных миров. Для того, чтобы открыть проход требуется Сфера посильнее — зеленая, как минимум, но я научилась стабилизировать синие. Однако нужна серьезная ментальная подготовка перед ритуалом. Только молчите об этом, ваше благородие! Подобные практики строжайше запрещены без разрешения Тайной Канцелярии.

— Это я уже понял. В подвале у Герасимова мы нашли остатки портала. Как думаешь, у нас есть повод волноваться?

— Только если барон смог как следует подготовить свою менталку, но копить силы ему пришлось бы неделю, или больше. Даже для вашего отца самовольный поход в Нексус был тяжелым испытанием, а он был Рыцарем, как вы помните. К тому же даже стабилизированная Сфера может дать сбой. А ведь путешественнику нужна еще одна — на обратную дорогу.

— Короче, сплошные «но», — вздохнул я. — Ладно, оставим эту загадку Горну. Как там Настя. Вы закончили с ней?

— Спит сном младенца. Сфера очень вымотала ее. Сказала, что поглощала такую сильную всего раз, — кивнула Амальгама и широко улыбнулась. — Но, думаю, далеко не последний.

* * *

— Имя.

— Барон Федор Александрович Герасимов, хозяин феода Ратмиров… И вы это отлично знаете!

— Не отвлекайтесь, Федор Александрович. А насчет хозяина вы поспешили.

— Феод перешел мне от покойного отца!

— Да, при крайне сомнительных обстоятельствах. А вы всерьез решили, что ваш отец мертв?

— В одиночку старику не выжить на Нексусе.

— Задача Тайной Канцелярии — выяснить истину.

— Слушайте… Что вам от меня надо? Я уже сказал все, что знаю! И очень хочу спать…

— Допросы закончатся только, когда я решу, что они закончились. И когда показания сойдутся.

— В чем?

— В сношениях с Нексусом.

— Опять вы за свое⁈

— Да, ибо я тут именно для этого. Ваши слуги, родные и друзья уже во всем признались и готовы подтвердить показания на суде. Теперь ваша очередь.

— Признались в чем⁈

— В том, что вы, ваш отец и брат регулярно пытались наладить контакт с Нексусом. С корыстными мотивами.

— Какая чушь!

— Не отягощайте свою и так незавидную судьбу ложью. Ваши люди тоже отпирались, но в конце концов…

— Это не ложь! Ничего они не знают! И я не знаю, что там натворил отец, но я невиновен!

— Спокойней, Федор Александрович. Эмоции — плохой соратник. А степень вины зависит от вашей искренности. Ложь и попытка отрицать очевидное выйдет боком, уж поверьте. Против вас и так слишком много: содействие вооруженному мятежу против сюзерена — ст. 34 Карательного Кодекса Российской Империи, попытка подорвать ресурсы ликвидаторов во время Прорыва — ст. 56 КК РИ, и попытка вступить в контакт с Нексусом путем несанкционированного открытия портала — ст. 58 ч. 8 КК РИ. Все в совокупности обещает вам виселицу, а вашим родственникам и их семьям пожизненную ссылку с изъятием всех прав и привилегий рода. Конечно, если окажется, что вы действовали сознательно…

— Вам меня не напугать, Горн!

— Ох, Федор Александрович, я вам излагаю факты. Если на моем месте окажется любой другой следователь, он не будет с вами церемониться. А я все еще пытаюсь докопаться до истины, и вам лучше помочь мне и разложить все по полочкам. Как вы с вашим отцом открывали портал, как общались с «той стороной», как планировали прошлое утро, чтобы отдать Фаустово под власть Нексуса, и так далее, и так далее.

— Чушь! Бред!

— Эх, Федор Александрович, зря вы отпираетесь. У нас впереди вся ночь, а стены в Остроге крепче, чем в вашем подвале. Ну, что ж, тогда начнем все сначала. Итак, Федор Александрович, что вы знаете о подвале, в котором, как вы говорите, окончился жизненный путь вашего отца?

* * *

Управился я за двадцать минут. Пришлось изрядно поработать метлой, но вскоре останки незадачливого убийцы уместились в литровой банке для хранения опасных жидкостей. Ее я торжественно разместил над камином.

Хотелось бы мне смыть эту дрянь в унитаз, но от пепла изрядно фонило, и из нее получалось даже черпать какую-никакую энергию. Грязную, правда, но на безрыбье… А еще банка немного светилась голубым. Если уж я не придумаю, что с ней делать, то будет неплохой ночник.

Закончив уборку, мы с Гамой стали собирать диски. Всего их оказалась дюжина. Вырвав один из книжной полки, я взвесил штуковину в руке и присвистнул — тяжеленький! Наверное, с килограмм будет. Когда конструкт раскручивал его на пальце словно связку ключей, мне казалось, что диск невесомый.

— Вам помочь? — спросила Гама, заметив, что одна острая хреновина застряла в стене чуть ли не наполовину, и никак мне не поддается.

— Сам справлюсь… — я уперся ногой и изо всех сил потянул.

Еще чуть-чуть…

Вдруг что-то щелкнуло, и панель поехала на меня. Я отскочил, а стена разошлась в стороны, и наружу, оскалившись, вылезло Оно. Черное как ночь.

— Что за?.. — пробормотал я, непроизвольно пятясь и ища рукоять отсутствующего меча.

Очередная тварь пришла по мою душу?

Но стальное чудовище, мерцающее металлическими пластинами, не двигалось. На черном чешуйчатом панцире извивался фамильный дракон Скалозубовых.

— Модель «Мефисто-4», — пояснила Амальгама. — В нем ваш отец закрывал Монолиты.

— Доспех?..

— Ваш фамильный. Нравится?

— Спрашиваешь⁈

С замиранием сердца я подошел и провел ладонью по гладкому металлу. Кожу на подушечках пальцев слегка кольнуло, а у меня захватило дух. Великолепная вещь!

— Только не говори, что чтобы нацепить его, нужно быть Рыцарем как отец…

— Надеть вы его можете хоть сейчас. Но сражаться — не с рангом Адепта. Стоит вам активировать Искру, как «Мефисто» выжмет вас досуха, пусть и сделает все, чтобы спасти вашу молодую жизнь. Терпение…

— И откуда его взять в таком количестве?

— У вас еще все впереди. К вашему отъезду в ГАРМ я подготовлю отличные доспехи, чтобы они полностью соответствовали рангу Адепта с заделом на следующий ранг. Как база, хорошо подойдет модель «Фауст-6». Также надо поработать с перчатками, если вы снова захотите поиграться со стальными пальцами.

— Хорошо. Займись этим и погляди, как там Красавка. А то, боюсь, как бы он не лопнул от усердия.

— Как прикажите! — поклонилась она и уже хотела раствориться во мраке, но, что-то вспомнив, обернулась:

— Кстати, давно хотела заметить, если позволите?

— Что?

— По поводу ваших способностей. Магия Изменения — крайне редкая. Без спецподготовки и риска навсегда потерять конечность ею могут овладеть очень немногие. В Империи найдется, наверное, сотня человек, которые владеют ею в совершенстве, и все они на особом учете в Тайной Канцелярии.

— К чему ты клонишь?

— Когда вы прибудете в ГАРМ, не спешите щеголять вашими талантами. Найдите человека, которому действительно можете доверять, и пусть он учит вас, а вы учитесь. Постепенно, притворяясь, что вы открываете многие вещи впервые. Лишь бы не напугать влиятельных людей, которые будут следить за каждым вашим шагом.

— Хмм… Хорошо. А ты в своем подвале времени не теряешь, как я погляжу? Знаешь о порядках в ГАРМе?

— Немного, — скромно улыбнулась Амальгама. — Больше от вашего отца, который рассказал мне массу интересного, и из книг. Чтобы жить в этом мире, мне пришлось учиться выживать. А лучший способ выжить — учиться. Всегда и везде. Вам как никому другому стоит зарубить это на носу. Если вы тоже хотите выжить на этой Земле.

— Бла… — открыл я рот, но не смог выдавить из себя конец фразы.

Она сказала на этой Земле?..

— Спокойной ночи, ваше благородие, — ухмыльнулась Амальгама и слилась с тенями.

* * *

— Итак, баронесса Боярская…

— Лидия Михайловна. Вы меня вырвали со службы, уважаемый Борис Сергеевич. Уж не обессудьте, у меня руки по локоть в крови.

— Бесспорно. Каждый служит Императору на своем месте. Вы в своем лазарете, спасая жизни Его верных подданных, а я здесь — обнажая истину.

— Тогда давайте не будем ходить вокруг да около — время дорого. Что от меня требуется представителю Тайной Канцелярии?

— Самая малость. Что вы знаете о Евгении Михайловиче Скалозубове? Наследнике покойного графа Скалозубова?

— Немного. До вчерашнего дня видела Евгения только мельком. Но наслышана о его похождениях — ничего особенного для представителя «золотой молодежи», с учетом того, что мы живем у черта на куличках. Знаю, что с папенькой был не в ладах, однако, слава богу, парень взялся за ум.

— То есть?

— Вы не слышали? Он спас город.

— По моим сведениям, его спасли ликвидаторы и люди барона Берцовского.

— Берцовских было раз два и обчелся. Оборону города возглавлял Евгений со своей сестрой, княжной Саблиной, которая лично ходила по Монолитам.

— Она относится к роду Скалозубовых только косвенно…

— Возможно, но у меня к роду Скалозубовых нет претензий. Они передали больнице средства равные стоимости целого Монолита. Да и город у них в долгу после мятежа Герасимова. Закрыть семь Монолитов малой кровью, а потом еще подавить мятеж без единого выстрела — дорогого стоит.

— Знаете ли вы, в чем их подозревает Тайная Канцелярия?

— Да, кажется, покойного Михаила Александровича когда-то обвиняли в сотрудничестве с Врагом. Полная чушь. Если эта история вновь всплыла в связи с последними событиями, то это лишний повод задуматься над тем, куда идут мои налоги.

— На что вы намекаете⁈

— На то, что пока я с вами болтаю, инквизитор, умирают верные подданные Императора. Каждую минуту, потраченную впустую. У вас еще есть вопросы? Нет? Тогда прошу позволить мне вернуться к выполнению моего долга.

* * *

Усмешка Амальгамы все никак не желала уходить из головы. Неужели она и вправду знает?..

А я-то думал, она считает, что Женю изменил Нексус, и он каким-то образом получил там небывалую силу. Но она, похоже, видит куда глубже…

Впрочем, если подумать, это не так страшно. Учитывая, кто она сама такая, можно не волноваться. Однако, при случае, не мешает с ней поболтать по душам. Мало ли она сумеет заполнить провалы в памяти, которые остались после моего заточения на Нексусе.

Пытаясь выбросить навязчивые думки из башки, я еще раз подошел к отцовскому доспеху. Красавец, глаз не отвесть…

Скрипнула дверь, и вошел Зубр:

— Следов нет, ваше благородие…

— То есть он был один?

— За с конструктом обычно держится кукловод, но он, как в воду канул. Я могу приказать парням прочесать территорию еще раз, но…

— Нет смысла. Едва ли он стал задерживаться, когда тварь начала визжать. Условный сигнал — дело табак, пора валить.

— Возможно, — кивнул Зубр, вставая рядом со мной напротив отцовских доспехов. — Только самые продвинутые игрушки могут перемещаться полностью автономно.

— Где такие взять?

— Хмм… Решили заиметь себе небольшую армию?

— Уж точно пара-тройка таких штук не будет лишней.

— Прошу прощения, но разработки конструктов под запретом. Без санкции свыше даже закупать материалы для него — дело опасное. Если прознает инквизиция…

— Не продолжай. Я пошутил. Просто интересно, что за шишка захотела моей смерти, — ухмыльнулся я. — Неужто сам Император?

— Я бы поставил на тех, кто не боится запачкаться и имеет возможности отмыться. Да, у вашего отца было много врагов и за пределами Фаустово.

— А что если это Горн решил отомстить?

— Вряд ли, слишком очевидное совпадение. Нет ничего хуже для инквизитора, чем дело против него же. А если у вас будут улики, подтверждающие попытку Тайной Канцелярии пользоваться конструктами без санкции да еще и для того, чтобы убить барона, Император устроит чистку. Как уже бывало, когда он заподозрил инквизицию в интригах. Они тоже связаны по рукам и ногам, и для нас это хорошо.

— Интересно… — протянул я. — Значит, ставим на того, с кем мой отец состоял в «теплых» отношениях еще со времен Владимира. А ниточка-то уходит высоко… Воротынские?

— Может быть… — посмурнел Зубр. — И, как я уже рассказывал, они очень опасны.

— Ты предлагаешь мне не ехать в ГАРМ?

— Нет, и не думал, — покачал головой Зубр. — Однако самому лезть на рожон тоже не лучшая тактика. Прошу простить, ваше благородие, но вы отправляетесь в ГАРМ не для того, чтобы участвовать в местных склоках и дергать за нос кого не следует. Это очень плохо закончится для нас всех. Вы должны стать сильнее, вернуться в Фаустово и закончить то, с чем не смог справиться ваш отец. Это главная задача, которую возложил на плечи вашего отца сам Император.

— Ты про Омский осколок?

— Да. Про него. После неудавшегося похода вашего отца прошли считанные месяцы, а нам сообщают, что там снова неспокойно. Скоро оттуда снова могут повалить твари, и тогда наши вчерашние пляски вокруг Монолитов покажутся детской игрой. Людей больше не становится.

— Понял, не продолжай, Василий. Наберусь сил и вернусь. Мы с Настей вернемся, и, может быть, прихватим еще кого-нибудь посильней, кому надоело сидеть на жопе ровно. Обещаю.

Взгляд Зубра после моих слов потеплел, а я не стал сильно распространятся, что мои цели гораздо глобальнее, и Омский осколок лишь небольшая ступенька. Рано пока вам всем знать, к чему тянется эта лестница.

— Благодарю, — кивнул дворецкий. — У вас все?

— Да. Можешь идти отдыхать.

Он поклонился, бросил беглый взгляд на отцовскую броню и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я еще немного поглядел на доспехи и уже хотел заваливаться спать, как нечто привлекло мое внимание. Какой-то белый краешек вылезал из-под забрала…

Схватив шлем, я аккуратно снял его с манекена. Тяжеленный. А уж учитывая полный вес доспеха, тут Гама попала в точку — энергии эта штука жрет будь здоров.

Стоило мне поднять забрало, как находка шлепнулась к моим ногам. Ага.

Поставив шлем на пол, я опустился на корточки и поднял конверт. «Евгению» — читалось на обороте. Неужто?..

Печать треснула, и письмо само развернулось у меня в руках.

— Опаздываешь, сын, — раздался голос над ухом. — Я уже устал тебя ждать.

Я поднял голову.

Секретер, целый и невредимый, стоял на своем месте. А в кресле сидел граф Скалозубов.

От авторов: Проды ежедневно в 0:15. Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не пропускать обновления.

Лайков много — проды длиннее.

Глава 2

Отец выглядел точно так же как на портрете. Ни следа болезни на строгом властном лице. Седина лишь слегка посеребрила его смоляно-черную бороду.

— Не думал, что нам с тобой придется беседовать в подобных обстоятельствах, — сказал граф Скалозубов, сложив руки перед собой. — Но над судьбою и крышкой гроба мы не властны.

Скрипнуло кресло. Граф Скалозубов поднялся и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты же мертв?.. — слетело с моего языка.

— Я жив, пока стоят эти стены. И пока дышат люди, воспитанные и прирученные мною. И пока не пошло прахом все, что мне удалось сохранить. Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Сын.

— Постой-постой, ничего не поним…

— Поймешь, — сказал отец и наставил на меня свой длинный палец. — Но я хочу сказать тебе, что ты — моя плоть и кровь. Ты Скалозубов, и чем раньше ты это поймешь, тем раньше ты сможешь возродить наш род. Я наделал много ошибок за свою жизнь, и все говорило мне о том, что ты — одна из них. Твой образ жизни и знакомства всегда лежали черным пятном на репутации нашего рода…

— Да постой, как ты?..

— Никогда не поздно исправлять ошибки, в том числе и те, которые зашли слишком далеко. И я не про твою обиду на меня. Возможно, мне следовало быть куда мягче с тобой, учитывая в каком месте мы оказались. По моей вине. Если сможешь, прости меня, сын. За все, что я мог бы дать тебе.

— Хорошо, но…

— Отлично! — хлопнул он в ладоши и принялся расхаживать по кабинету, не прекращая говорить. — Надеюсь Зубр наставит тебя на путь истинный, обучит и введет в правильные круги. Он не просто мой слуга, но и самый верный друг, с которым мы прошли ГАРМ и построили эти крепкие стены. Держись его, и он научит тебя тому, что не успел передать тебе я.

— Так он уже…

— Василий, знает кто тебе друг, а кого стоит опасаться! В том числе это касается и твоих будущих вассалов.

— Будущих? Отец, я…

Ох, сколько я не пытался остановить этот поток сбивающих с толку слов, но граф все не умолкал.

— Однако запомни, — поднял он палец. — Верность всегда подтверждается делами. Не красным словцом, клятвами, дорогим подарком или победами минувших дней. Я это хорошо понял, когда понес поражение под Омском. Там союзники показали свое истинное лицо, пусть нынче уже не доказать их умысел, ошибку или банальную глупость. У каждого из них есть свои достоинства и недостатки. Берцовский — горд, умен, но обидчив. Кречетов осторожен, замкнут, но верен. Герасимов — свиреп в бою, но коварен. Его опасайся больше всего. Он та еще змея…

— Герасимов…

И тут до меня, наконец, дошло и я едва не хлопнул себя по лбу.

Это же просто записанное заранее сообщение, балда! Каждая моя реплика поворачивает разговор в определенную сторону, создавая иллюзию живого общения.

Просто дай ему закончить. Призрак и знать не знает о том, что творилось последние двое суток.

— … и помни, — продолжал он вещать. — Твои главные ресурсы не деньги, не магия, хотя и без них не обойтись. Твоя главная сила — люди, которые тебя окружают. Род. Это же касается и ГАРМа, куда тебе предстоит поступить, если миссия Василия Григорьевича увенчается успехом. Без верных друзей и союзников, о плечо которых ты можешь опереться, самые крепкие стены ничего не стоят. Ибо нет такой крепости, которую не возьмет мул груженый золотом. Особенно, если за стенами полно крыс. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

— Ага…

— Замечательно! И еще. Наверное, стоило сказать об этом очень давно, но я боялся огласки…

— Ты про подвал?

И тут призрак на мгновение завис.

— А вот с твоими дурными привычками придется завязать раз и навсегда! — сверкнул он глазами и наставил на меня ноготь. — Детство закончено, молодой человек. Теперь либо ты возьмешься за ум, либо погибнешь! В ГАРМе тебе будет не до веселья!

— Да, да… — улыбнулся я. Похоже, мое раннее знакомство с Гамой отец не предусмотрел. Видать, думал, что Зубр или не успеет вернуться до его кончины, или побоится раскрывать ее личность.

— Ты про Гаму? — помог я ему направить разговор в нужное русло.

— Да, она и есть секрет, который я хранил долгие годы. О том, кто она такая, знал только я, твоя покойная мать и Василий Григорьевич, конечно же. Сын. Обвинения нашего рода в сношениях с Нексусом не лишены оснований… На самом деле она — перебежчик с Нексуса.

— Пусть так, — пожал я плечами.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — голос призрака потеплел. — С Амальгамой мы встретились довольно давно. Двадцать лет назад я спас ее от лап ее сородичей, которые последовали за ней из Монолита, чтобы наказать за отступничество… В благодарность за спасение и кров она поклялась служить нашему роду верой и правдой.

— Мы уже и так неплохо поладили…

— Она поможет тебя постигнуть новые грани силы, а также подберет тебе обмундирование под стать твоим способностям. Как и Василий Григорьевич, она мой самый верный союзник. Можешь не сомневаться в ней, и не стесняйся обращаться к за советом. Она куда старше, чем выглядит. У нее тоже есть интерес — люди ее чрезвычайно интересуют, так что можешь не смущаться, раскрывая ей секреты своего сердца. Она мудра и опытна в бою и… в… разных делах…

А вот это интересно! И что это за «разные дела»?

— Последнее, что мне остается сделать, прежде чем я уйду, — склонил голову призрак отца. — Передать тебе вот это.

С этими словами граф подошел ко мне с протянутой рукой. Я машинально подставил ладони и них упало нечто серебристое.

Кольцо с фамильным драконом. Совершенно невесомое.

— Перстень главы рода всегда должен быть на твоем пальце! Это символ того, что ты — старший Скалозубов. Помни, кто ты есть даже в самые тяжелые времена. И приумножь славу рода. Возроди его из пепла! Ты наш единственный шанс. И еще… воссоединись с сестрой. Это может быть нелегко — твой дед отгородился от нас каменной стеной, но, возможно, ему не удалось запудрить мозги Насте. Она учится в ГАРМе. Найди ее там и постарайся помириться.

— Хорошо, я не подведу тебя, отец, — проговорил я, сжимая иллюзорное кольцо в кулаке.

Возможно, он ждал именно этих слов. Потому что только теперь Скалозубов старший впервые улыбнулся.

* * *

Ночной визит инквизитора поставил весь личный состав Фаустовского изолятора №14 на уши. Андрей Петрович Перцев, старший смены, помнил, что последний раз такое происходило пару лет назад, когда сюда заявился сам граф Скалозубов с внезапной проверкой.

Ох, и покатились тогда головушки… Но старый граф хотя бы не задерживался в Остроге — как называли изолятор в народе — больше, чем на несколько часов.

А этот сваливать и вовсе не собирается. Забрал себе целый этаж и вызывает к себе то одного, то другого бедолагу со всей округи. Даже Боярскую умудрился как-то выцепить.

И вот его преосвященство снова вылез из допросной, где целую ночь терзал Федора Александровича. И снова шел к дежурке…

— Мне нужен барон Раскольников, — нахмурил брови мрачный человек со шрамом, пересекающим судорожно сжатые губы. — Немедленно.

Перцев тут же бросился листать журнал и доставать ключи. Вид сверкающего кинжал на серебристой броши отсекал любые вопросы.

Заскрипели засовы. Двери едва успевали раскрываться перед инквизитором. Шум торопливых шагов заполнил пустые коридоры.

Заключенные мигом повскакивали с нар, пытаясь разглядеть гостя, который летел мимо камер словно голодный коршун.

— Э, гражданин начальник! Есть закурить?

— Шо, новенького ведешь? Давай его к нам!

— Ишь, фраер какой! Дай нам пять минут, мы его быстро научим родину любить!

Перцев едва со стыда не сгорел, когда они открыли свои грязные пасти, и что есть силы грохнул дубинкой по клетке. Инквизитор и бровью не повел.

— Вот, пожалуйте-с сюда, — подскочил Перцев к нужной двери, окованной металлом. В таких камерах обычно содержали «особых» гостей. — Камера 123-А.

— Открывай!

Почему-то замок поддался не сразу. Перцеву пришлось немного попыхтеть, чтобы справиться с ним, но дверь в одиночную камеру в конце концов поддалась.

— Раскольников, встать! — рявкнул Перцев и включил свет. — Что за…

* * *

— Брат! Брат! Проснись!

Голосок сестры журчал у меня в голове, выталкивая прочь из небытия.

— Что?.. Что за… — я отмахнулся, но в нее словно бес вселился. — Настя, дай поспать!

— Проснись же, лежебока!

И она легонько дернула меня за нос. Нет, ну это ни в какие ворота!

— Что за черт⁈ — зарычал я, открывая глаза.

Меня встретило крайне недовольное лицо Насти.

— Вставай! Пора!

— Куда⁈

6:15 утра! Что случилось? Разом открылись десять Монолитов? И все решили вылезти на территории нашего поместья? Или еще какой-то мятежный род решил устроить кипишь?

Берцовские? Кречетовы? Ильины?.. Или Герасимовы⁈

Снова инквизитор!!!

— Ты чего забыл⁈ — закатила Настя глаза. — Вчерашний разговор!

— Какой?.. — откинулся я на подлокотник. Разговоров я за последние два дня пережил столько, что хоть медаль выдавай за героизм и стойкость.

Эх, так и уснул вчера в кабинете, едва дотащившись до дивана?

Нет, с ночными посиделками с Амальгамой и танцами с незваными гостями до рассвета пора завязывать. С почиванием на продавленных диванах тоже.

Если конструкт смог так легко найти меня в кабинете, то следующий убийца — а что таковые объявятся, сомнений нет — отыщет меня и в отцовской могиле. Походу, какое-то время придется менять спальни и держать меч под подушкой.

Надеюсь, в нашей усадьбе их найдется хотя бы штук семь? По дням недели? Или нам с Настей и Зубром придется меняться?..

А… где отец? Вернее, его призрак, с которым мы так мило беседовали. Кроме нас с Настей в кабинете никого не было. Даже секретер, как был так и лежал в углу грудой хлама.

Приснилось что ли?..

Я почесал голову и почувствовал, что на моем пальце что-то мешается. Пригляделся — на указательном сверкал перстень с оскаленной мордой дракона.

Значит, не приснилось!

— Я обещала научить тебя концентрации! — снова набросилась на меня сестра. — А чтобы не терять времени даром, начинать надо с самого утра. Да проснись же ты, Женя! Ты погляди на себя! Такой красавчик, а дрыщ дрыщом! Будем из тебя настоящего рыцаря делать!

Точно. Сам же хотел немного поправить здоровье после забега по Нексусу, когда тело Жени едва не развалилось. Да и Искра очень любит сильные и здоровые оболочки. В здоровом теле, здоровый дух, как говорится.

— Эй, разве так обращаются со старшим в роду? — проворчал я, спуская ноги на пол. Брр, холодный… И куда делись мои ботинки?

А Настя уж при параде. Даже накраситься успела и нацепить тренировочный костюм. Во сколько же подъем в этом ее ГАРМе?..

— Ах, ваше благородие, вы уже проснулись! — послышался голос Зубра, и он тут же безжалостно раздвинул шторы. Свет резанул по глазам, и я едва не рухнул обратно на диван.

— Кто рано встает, тому…

— Василий, вы чего сговорились⁈ — зашипел я, пытаясь убраться от света подальше. — За три дня меня пытались убить… Я уже сбился со счету сколько раз! Имею я право хотя бы выспаться как следует⁈

— В ГАРМе выспишься! — ухмыльнулась Настя и снова принялась меня тормошить. — Там тебя научат спать даже на ходу!

— До ГАРМа еще дожить бы, — буркнул я.

И тут мне на глаза попался клочок бумажки, который я вчера выудил из «пасти» отцовского доспеха. Настя перехватила мой взгляд и, опередив меня, подхватила послание.

— Это что?..

— Нашел в доспехе, — мотнул я головой в сторону чудища в стенной нише. — Отец решил попрощаться лично.

— Шутишь что ли? — недоверчиво поглядела на меня сестра, разглядывая бумажку. — Тут же нет ни строчки!

Я выхватил у нее листок. Вот так да…

— Ничего удивительного, ваше благородие, — вклинился Зубр. — Такие письма рассчитаны на одно прочтение, и только теми, для кого предназначены. После этого чернила испаряются. Михаил Александрович любил такие штуки.

— Магопись? А мне никогда не писали таких писем… — надулась Настя.

— Они требуют недюжинной концентрации. Куда проще начеркать пару строк обычным способом.

Но Настю, казалось, его объяснение совсем не удовлетворило.

— Ладно! — она недовольно вскочила с дивана. — Собирайся и ходу!

— Хорошо… — вздохнул я.

— Я бы посоветовал вам не переусердствовать с ним, Анастасия Михайловна, — улыбнулся Зубр. — Все же до ГАРМа еще есть время.

— Всего неделя! — покачала сестра головой. — Так, Женька. Жду тебя во дворе! И не забудь взять меч.

И с этими словами она скрылась за дверью, а в кабинет тут же заявилась троица горничных с белокурой Глашей во главе.

— Василий, ты вообще ложился? — спросил я свеженького как огурчик Зубра, в это время горничные вились вокруг меня, как пчелки.

— Не беспокойтесь за меня, Евгений Михайлович. Знать, когда граф засыпает, а когда просыпается — тоже часть моей работы. Ваш отец был знатным полуночником, а вставал с петухами. Порою чтобы полностью восстановить силы, ему хватало четырех часов сна. И его верный слуга должен полностью соответствовать такому образу жизни. Я соответствую.

— И это здорово! — я широко улыбнулся дворецкому. — Есть новости из города?

— В Фаустово все спокойно, — кивнул Зубр. — Уже второй день. Нексусу тоже нужно зализывать раны.

— Это же хорошо?

— Поживем — увидим…

* * *

Настя гоняла меня по территории, пока с меня не сошло семь потов. Казалось, что она вообще не знает усталости, и стоило мне подумать, что вот-вот наша «небольшая» тренировка завершится, как она заходила на новый круг. Ее пес Берс тоже не отставал и знатно набегался с нами на утренней прохладе.

А потом еще отжимания, приседания и растяжка…

И только после мы перешли к вожделенной концентрации. Сестра объяснила, чтобы полноценно перейти к духу, надо основательно прогнать кровь по венам.

— Попробуй наколдовать что-нибудь, — сказала Настя, когда мы, сложив ноги. уселись на траву. Вернее сложил я, а вот она растянулась в шпагате. — Самое простое.

Я щелкнул пальцами и зажег огонек.

— Вот. А теперь поддай газку. Несильно. Постепенно. Пусть пламя спустится и охватит всю ладонь.

Я исполнил ее желание. И скривился от боли. Сорвавшись с пальца, огонек тут же раздулся и обжег руку. Блин… Наверное, в прошлой жизни из меня был крайне хреновый пиромант.

— Вот! — кивнула Настя. — Чтобы пламя оставалось пламенем, но не обожгло пальчики, и нужно стабилизировать заклинание.

— Может, легче просто раскалить клинок?

— Проблема большинства магов в том, что они без своих инструментов и в носу поковыряться не могут. А драться нужно уметь и голыми руками. Вон возьми твоего главного ликвидатора Павличенко. Как в его руках молот — он силен и могуч, а как молота нет, так сразу ему пушку подавай. Я ему пыталась внушить, что магией нужно владеть без инструментов. Как об стенку горох…

Тут она права. Если бы не коготки, в схватке с конструктом мне бы пришлось очень плохо.

— А теперь замри, и попытайся «схватить» Искру. Потом запали огонек и увеличивай пламя. Одновременно отпускай Искру, но не спеши…

Мда… вместо всех базовых основ магии в моей памяти зияла огромная дыра. Кроме магии школы Изменения — или Трансформации, как ее тут называли. Вот в ней да, знания имелись и даже в неплохом объеме… Интересно почему так? Ладно разберемся, но уже и так понятно, что придется здорово попотеть.

Итак… У меня получилось заставить огонь растянуться сначала на палец, а потом и на всю кисть, но далеко не сразу. Искра постоянно срывалась, а пламя норовило подпалить мне ресницы. Пришлось немного пострадать от ожогов, но в конце концов у меня вышло. Огонь продержался секунд пять, и я снова ойкнул от боли.

— Дай посмотрю, — схватилась Настя за мою ладонь. — Ерунда, пара волдырей. До ГАРМа заживет!

— У вас там чего готовят пиромантов?

— Пламя это база, Женя!

Хмм, похоже, в моем прошлом мире считали как-то по-другому, ну да ладно.

— И что, чтобы освоить эту базу, мне придется сгореть заживо?

— Нет, так далеко мы заходить не будем. Достаточно научиться контролировать огонек в разных ситуациях и не обжечься. Настоящая пиромантия требует либо открытого источника огня, либо вагона сил и протекшей крыши. Да и зачем оно тебе? Очень грубая и непредсказуемая эта штука. У нас один парень захотел развить в себе этот талант, но не сдюжил и сейчас ест через трубочку. Давай еще раз. Только другую руку.

— Хватит на сегодня. Мне руки еще пригодятся.

— Значит завтра! — хихикнула она. — Зато ты одновременно убиваешь двух зайцев. Держишь Искру в узде и привыкаешь к боли, без которой сложной магии не обучиться. Тельце у тебя еще нежное и привыкло только к физическим нагрузкам, а вот менталка — что пяточка у младенца. Прежде чем я научилась делать так… — щелкнула она пальцем, и всю руку вмиг объял огонь. — Мне пришлось нарастить десяток слоев кожи. Невеселый это процесс, знаешь ли. Но зато с помощью таких непыльных фокусов, можно легко «пробудить» Искру и не тратить время на раскачку. В ГАРМе с этим строго, так что лучше натренироваться пораньше.

Она снова щелкнула пальцем, и огонь как ветром сдуло.

Я задумался. Тренировать менталку Жени, похоже, придется и очень серьезно. Чем больше заклинаний я освою, тем лучше тело должно реагировать на ментальные и физические нагрузки. Придется попотеть, но что сделаешь? Терпение и труд, как говорится.

— У нас первочки всегда едва живые ходят — не руки, а мясо. Полковые лекари едва успевают им кожу наращивать.

— Может, лучше попробовать с водой?

— Ага, а потом тебя еще реанимировать придется, когда свалишься от обезвоживания, ведь из воздуха добывать влагу тебя никто не учил? Ну уж нет! Если уж ты всерьез собрался в изменяльщики идти, придется тебе немного поскрипеть зубами! Так-с. Давай пошли, пока не остыл.

— Домой?

— Какой домой⁈ А теперь дуэль!

* * *

Когда мы вернулись в усадьбу и привели себя в порядок, в столовой нас ждал завтрак. Овсянка, яйца вкрутую, чашка ароматного кофе и стопка газет.

Отлично! После тренировки с Настей я бы и ее собаку съел!

— Кстати, Василий, — проговорил я, набивая живот кашей. — Нам нужно черкнуть пару строк в столицу о том, что я готов сдавать вступительные экзамены. У нас неделя.

— Все уже сделано, ваше благородие, — кивнул Зубр, подливая Насте чаю из отдельного чайника. — Письмо уйдет в канцелярию с первым поездом. Нам осталось только доставить вас в столицу в целости. А еще научить манерам. Уж простите, но едите вы ничем не лучше простолюдина.

— Ты это о чем?

— Локти. Осанка. Нож в правую руку.

— Зачем мне нож, если я ем кашу?

— Будь я на месте человека, за головой которого отправили конструкта, я бы не откладывал нож даже во время похода в туалет.

Настя булькнула чаем и расхохоталась.

— Простите, ваше благородие. Это всего лишь шутка, — улыбнулся Зубр. — Однако аристократ всегда аристократ, даже в окопе. А там, куда вы отправитесь, этикет стоит далеко не на последнем месте.

— Да, кстати, хотел спросить. Как ты сдавал экзамен в ГАРМ?

— Просто. У нас был выбор. Либо войти с ликвидаторами в Монолит и выжить. Либо держать экзамен по теории функций. Я выбрал первое.

— А отец?

— Он сражался с Таурусом один на один. Таурус победил, но Михаил Александрович продержался достаточное время для поступления. И отрубил ему рог, — Зубр кивнул на мне за спину. — Вот этот.

Я обернулся. Над камином действительно висел огромный острый рог.

— Я предлагал вырезать из него партию табакерок, чтобы продать по неплохой цене, но вашему отцу он был дорог, как память. Пусть и накостыляли ему тогда знатно.

Зубр пожал плечами и, захватив пустой чайник, покинул столовую.

— Надеюсь, мне тоже дадут Тауруса. И не придется ничего писать… — скривился я, возвращаясь к завтраку.

— Кто знает, — пожала плечами сестра. — Тут не угадать. Но им главное боевые навыки. И твоя выносливость.

— Хотелось бы знать к чему готовиться!

— Только ты не думай, что можно просто сунуть деньги, кому следует, и все проблемы растают как дым, — ухмыльнулась Настя. — Там таких хитрожопых пруд пруди. Особенно из родов, которые отдают туда младших сыновей ради престижа. Однако ничего нет глупее — платить, чтобы попасть в ГАРМ.

— Потому что в ГАРМе выживает сильнейший?

— В точку! Пусть большинство курсантов и отпрыски знатных родов, но деньги там не играют практически никакой роли. На первом курсе уж точно. Ты придешь туда гол как сокол. У тебя даже имя отберут.

— Чего⁈

— Ага. Ты будешь просто курсант Евгений, а фамилию себе сам придумаешь, — сказала Настя и показала нашивку на правом плече. — Право носить символику рода и фамилию Скалозубов придется заслужить упорным трудом. Это старая традиция, и никто, даже великие князья, не смеют оспаривать ее. В казарме все равны. Так заведено, чтобы выпускать лучших из лучших, способных закрывать Монолиты в одиночку.

— Сурово.

— Да и к тому же, если ты не способен пройти вступительный экзамен сам, то смысл соваться?

— Хмм… Значит, будем надеяться, что на экзамене мне не придется забивать гвозди головой.

— Ой, расслабься, — махнула она рукой. — Притащат тебе какую-нибудь тощую зверушку в цепях. И скажут: попрыгай вокруг нее и смотри не умри. На этом все и закончится, я уверена.

— Хорошо, ты меня успокоила. Туда же можно брать свое оружие?

— Только если оно соответствует твоим навыкам, — пожала она плечами. — Почему нет? Бери мой подарок, не прогадаешь.

— Дай только Амальгаме с ним закончить… — сказал я, и тут мой взгляд упал на стопку газет, которые Зубр оставил на краешке стола.

Заголовок на главной странице издания «Фаустовский гудок» сразу привлек мое внимание:

«СУПЕРНАСТЯ СПАСАЕТ ГОРОД» — прочитал я в шапке статьи, а внизу мне улыбалась чумазая мордашка сестры с двумя Сферами наперевес.

— Супернастя⁈ — вырвалось у меня, и я посмотрел на сестру.

— Эти журналисты всегда тут как тут! — пожала она плечами, смиренно попивая чай. — Не успела я выйти из Монолита со Сферами, как тут же прибежала какая-то хитрая синеволосая коза и щелкнула меня на свой фотик. Вот теперь я местная знаменитость.

— Ага-ага, и ты ей еще интервью давала? Супернастя!

— В смысле⁈ — напряглась Настя и вырвала газету у меня из рук. — ЧЕГО?

Пока она читала, ругаясь себе под нос, я заграбастал остальные издания и бегло их просмотрел.

Всего их было три: «Фаустовский репортер», «Вестник ФОЗа» и «Императорский гонец».

В «Репортере» на первой полосе я снова обнаружил Настю на фоне закрытого Монолита, но уже без Сфер — измотанную и израненную, но с одухотворенным взглядом, направленным вдаль.

Заголовок гласил: «КНЯЖНА САБЛИНА ПОКОРИЛА ФАУСТОВО». И подпись, как ни странно, того же автора. Какой-то Устиновой Н.

О себе мне попалась лишь одна фраза: «…закрывала Монолиты, пока ее брат, Евгений Скалозубов, решал проблемы с наследством умершего отца…»

— Чего⁈ — воскликнул я и хлопнул себя газетой по лбу. — Вот козлы!

— И не говори! Охренели! — кивнула Настя, сворачивая газету в комок, и выбросила ее в мусорку. — Они написали, что мне тридцатник и я разведена!

— Нашла проблему! Я…

И тут до нас донесся какой-то странный шум. Как будто кто-то… рычал?

— Что за?.. — напряглась сестра и поднялась со стула.

И тут за пределами комнаты раздался яростный лай, затем его сменил жуткий душераздирающий визг, за которым последовали грохот зубодробительного переполоха.

— Берс?.. — воскликнула Настя.

— Красавка?

Мы переглянулись и бросились на выход.

Глава 3

Добравшись до холла, мы стали свидетелями любопытной сцены. Злющий Красавка носился по лестнице вниз-вверх и, оскалив зубы, гавкал куда-то под потолок. А сверху потоком лился жалобный скулеж.

Я задрал голову.

«Отважная» собачонка Насти летала под потолком, оседлав люстру — единственное, что в холле пережило нашу драку с Герценом.

И судя по опасному треску, висеть ей осталось недолго.

— Как он туда забрался?.. — воскликнула Настя. — Бедный Берс!

— Шавка! — рычал Красавка, нарезая круги под люстрой. — Драть!

— А ну-ка угомонись! — прикрикнул я на питомца, и тот шлепнулся на зад, но не опустил обозленных глазенок. Два хвоста стояли трубой. — Чего не поделили?

— Жрачку! — ответил обиженный Красавка, с искренней ненавистью глядя на беднягу Берса.

Ну да, а как же иначе?

И тут из коридора раздался заливистый девичий визг.

— Ну что еще?.. — закатил я глаза.

Пока Настя крутилась вокруг люстры с Берсом, мне пришлось отправиться на выявление нового источника неприятностей.

Горлопанку я нашел довольно быстро.

Голося во всю мочь, прямо на меня неслась горничная Глаша. Ее здоровенная грудь подпрыгивала в такт торопливым шагам.

— А ну-ка стой!

Опасаясь, что это стихийное бедствие собьет кого по дороге, я схватил горничную за талию и, гася инерцию, закружил в воздухе.

— Ва… — раскрыла она миниатюрный ротик, но я отпустил ее и приложил палец к губам.

— Если причина твоего беспокойства не Герцен, внезапно восставший из мертвых, то лучше тебе замолкнуть.

Она ойкнула и заткнулась. И прекрасно.

— Чего испугалась? Два мохнатых брата-акробата безумствуют дальше по коридору. А там что? Мыши что ли?..

Внезапно сверкнув глазами, она схватила меня за руку и силком потащила туда, откуда только что неслась со всех ног. Мне ничего не оставалось как последовать за ней.

Нет, ну не Герцен же в самом деле?..

Глаша привела меня в одну из комнат и молча ткнула пальцем под диван. Затем осторожно отошла мне за спину и вжалась в стену.

Какого?..

— Мышь? — спросил я, поглядывая на смертельно бледную горничную.

Она замотала головой. А потом медленно-медленно, по стеночке, отошла к выходу и, свернув белоснежным передником, исчезла в коридоре.

Странно все это… Ладно, почему бы и не заглянуть. Но если там все-таки мышь, то я знаю, кто в ближайшее время будет работать сверхурочно.

Я опустился на колени и заглянул под диван.

Твою мать! Неудивительно, что горничная так испугалась!

Под диваном лежала отрубленная человеческая кисть с черными, обломанными ногтями. На указательном пальце блестел испачканный в крови родовой перстень.

Герцен! Нихера себе. Я почти угадал!

— Красавка, еб*** твою мать… — и я полез вытаскивать «гостинец».

Но «гостинец» оказался против. Стоило мне протянуть руку, как кисть вскочила на все свои пять пальцев и, бойко подпрыгивая, унеслась прочь.

— Что за?.. — открыл я рот, когда рука выбежала из-под дивана и замерла посередине комнаты.

Я вскочил и сделал шаг, но кисть, перебирая пальцами, бросилась в сторону. Еще шаг, и она снова отпрыгнула. Потом перекатилась на тыльную сторону ладони и показала мне…

Средний палец!

— У, сука! — вырвалось у меня, и я кинулся на охреневшую конечность.

Однако руке снова удалось уйти. Пара прыжков, и она скрылась за порогом. Следом послышался дикий женский крик и грохот, с которым обычно падают только напуганные дамы.

Я выскочил в коридор и едва не споткнулся о лежащую на полу Глашу. Девушку, конечно, жалко, но сейчас не до нее. Я перепрыгнул еле живую от страха горничную и бросился в погоню.

Петляя передо мной, мелкая сволочь неслась прямо по коридору.

— Стоять!

Я прыгнул и зацепил кисть пальцами, но она увернулась и, словно ошпаренный в кипятке паук, обогнула угол и со скоростью стрелы понеслась дальше.

Прямо на еще одну горничную — рыженькую, с косичками.

Она как раз открывала рот, чтобы истерически завизжать. Но тут, проскочив между ее широко расставленными ножками, на взбесившуюся руку набросилась черная зубастая тень.

Пасть сомкнулась, и мохнатый ворчащий клубок покатился мимо меня. Шлепнувшись о стену, Красавка сгруппировался и плюхнулся на ковер с видом довольного пса-ищейки, которому, наконец, удалось схватить строптивую дичь.

И тут горничная набрала полную грудь воздуха.

— Тихо! — рявкнул я, и она застыла на месте как статуя.

— Папався! — пробурчал Красавка, слегка покусывая кисть, которая шевелилась у него во рту.

— А ну, дай сюда! — воскликнул я и вырвал «трофей» у Красавки из зубов.

— Красавка! — мой питомец отчаянно захлопал глазами. — Голодный!

— Эй, дорогуша, как там тебя? — повернулся я к горничной, едва успевшей перевести дыхание.

— Марфуша… — брякнула она, с нескрываемым ужасом поглядывая на кисть.

— Марфуша, там за углом твоя подружка Глаша. Помоги ей!

— Х-хорошо!

Мне было их искренне жаль — обе за минувшие сутки натерпелись на всю жизнь вперед. Надо будет попросить Зубра дать им выходной.

— И дашь этому проглоту манной каши! — упер я руки в бока, глядя на Красавку сверху вниз.

— ЧТО⁈ — охренел Красавка до глубины своей нежной души. — Фу! Гадость!

— То! — поводил я дергающейся рукой у него перед носом. — Будешь питаться манной кашей еще неделю. Сто раз подумаешь, прежде чем играть с едой!

Красавка поджал уши, понуро растянулся на ковре и поглядел на меня самым жалостливым взглядом, на который был способен.

Дамы мигом растаяли. Я — нет.

Оставив Красавку на попечении служанок, я направился обратно к сестре.

Сука! Больно же! Давно когти стриг⁈ Я отодрал впившуюся мне в кожу кисть Герцена и пару раз смачно приложил ее об удачно подвернувшийся стол. Так-то лучше.

Сунув поверженного «врага» в карман брюк, я вышел в холл. Там во главе с Зубром уже собрался целый консилиум, который оперативно решал, как снять с люстры беднягу Берса.

Настя стояла в стороне и с мрачным видом пила чай.

— Ваше благородие! — повернулся ко мне дворецкий. — Вы…

— Где Амальгама?

— Там же, где и всегда, — скосил он глаза. — Внизу. В своей мастерской.

— Понятно… — вздохнул я.

Шляться по подвалам, выискивая ее «мастерскую» мне нынче утром хотелось меньше всего.

— Кстати, что у нас по потерям? — спросил я Зубра, пока к люстре подносили стремянку. — Чего нам стоили вчерашние семь Монолитов?

— Как не удивительно, ваше благородие, но мы отделались малой кровью.

— Хотелось бы, чтобы ее вообще не было.

— Увы, потери в таком деле неизбежны. Кому как не ликвидаторам и гвардии знать это? Но больше всех пострадали люди Берцовских, которых привел Александр Федорович. Из всего их отряда погибла треть бойцов.

— Сурово. А Герасимовы?

— Ноль, — развел он руками. — Горькая ирония.

— Что ж, у них будет возможность проявить себя, — ухмыльнулся я. — Всех, кто знал про планы Герасимова, но ничего не сделал, поставим в оцепление в Омске. Пусть поработают на славу — в первых рядах.

— Таковых едва ли найдется больше десятка, — пожал плечами Зубр. — Остальных просто поставили перед фактом. А у каждого семья и присяга. Лучше отфильтровать и проверить на вшивость, а потом нанять тех, за кого поручатся. У наших парней среди герасимовцев масса знакомых. Не хочется, знаете ли, чтобы среди сталкеров прибавилось голов. Особенно это касается ликвидаторов.

— Ты прав. Тогда начнем вербовку. Знаешь, их командира?

— Да, Воронов Алексей. Тот самый, с которым мы… препирались перед зданием градоправительства. Человек сложный, но среди ликвидаторов его уважают. Думаю…

— Гав! Гав! Гав!

— Хорошая собачка, — бормотал бедолага из гвардии, которому доверили «священную миссию» — снять Берса и определить в объятия хозяйки.

Но Берсу, похоже, было хорошо и на люстре. Он рычал и, норовя откусить палец, скалил зубы гвардейцу в лицо.

— Мама…

— Эй, парень, хватай его и слезай! — расхаживала Настя под стремянкой. — Хотел бы он тебе чего отхватить, уже отхватил бы! Ты главное за уши его не дергай. Берс этого не любит…

— Ладно, пойдем, Василий, — кивнул я Зубру, и мы направились вверх по лестнице. — Вызови ко мне Амальгаму.

— Обязательно. Кстати, где ее зубастый красавец?

— Красавец? — ухмыльнулся я.

— Зверушка, которая устроила весь этот переполох. Она уже бегает по усадьбе как у себя дома. Слава богу, инквизицию не интересуют мутировавшие животные. Но в нашем случае они могут придраться к чему угодно… Или… это ваша зверушка⁈

— Хмм… — прижал я палец к губам. — Скажем так, мы с Амальгамой для Красавки почти как родители. Приемные.

— Ага, значит у него и кличка есть… — закатил глаза Зубр. — Он не похож на некса, и от него не фонит. Откуда он?

— Забыл, что ли? Поймали в парке два дня назад. В чем беда-то?

— Ваше благородие… Нексус, конечно, своим энергетическим воздействием меняет животных. И иногда «заразившиеся животины» даже умеют говорить, но вот разум — исключено. А ваш Красавка явно разумный малый. О, нет! Только не говорите мне, что это очередной… эксперимент нашей общей знакомой!

— У нее хорошо получилось, — улыбнулся я. — Осталось только научить Красавку держать нож в правой руке и отучить нюхать дам под хвостом. И можно выводить в люди.

Зубр хотел что-то ответить, но его прервал телефонный звонок. Он извинился и взял трубку.

— Да? Кто? Опять⁈ Прямо сейчас?

— Что там? — нахмурился я.

На гладком лбу Зубра вылезла лишняя складка. Он захлопнул телефон, и в его взгляде я не прочитал ничего хорошего.

— Горн!

— Опять⁈ Только восемь утра!

— А он легок на подъем, наш дорогой Борис Сергеевич, — нехорошо ухмыльнулся Зубр. — Я попросил кое-кого из знакомых, сообщать мне о перемещениях его преосвященства. И мне сообщили, что инквизитор почти всю ночь был на ногах, а его подчиненные обежали, наверное, половину Фаустово. Хотел бы я ошибаться, но, полагаю, он усиленно готовился к решающей схватке.

— Чего ему неймется?..

— Инквизиция тоже не всесильна, ваше благородие, — пожал плечами дворецкий. — Император часто спускает их с поводка, но при этом зорко следит за тем, чем они занимаются, периодически устраивая чистки в их рядах. В каком-то смысле, влияние инквизиции — их проклятье. Они всегда на виду у Его Величества, и каждая провинность сотрудника Тайной Канцелярии становится ступенькой на эшафот. Иногда одной единственной. Едва ли Горн хочет, чтобы подобное повторилось с ним, вот он и роет носом землю.

— Спасибо, запомню… Так чего надо Горну?

— У ворот ждут его люди. И они хотят, чтобы вы отправились с ними. На беседу.

— Какую нахрен беседу? Беседовали мы вчера!

— Они просили передать, что появились новые обстоятельства. Дать им отворот-поворот?

— Нет. Смотаться в город все равно не помешает. Разберусь с Горном и его хотелками, а потом покатаемся, проверим обстановку и раздадим указания. Скажи Косте, пусть ждет звонка. Я не намерен долго радовать его святейшество своим присутствием.

— Как насчет Амальгамы?..

— Потом с ней поговорю, — махнул я рукой и направился в кабинет.

Ситуация приобретала странный оборот. Инквизитор снова приглашает меня на «разговор»? Или просто хочет узнать, пережил ли я эту ночь?

Или конструкта послал все же не его святейшество? Есть только один способ проверить.

Окунувшись в полумрак кабинета, я подошел к камину и снял с полки тяжеленную банку. А стекло-то еще теплое. Как будто убийца-конструкт сгорел час назад…

Ладно, поглядим за реакцией его святейшества. В крайнем случае, будет нашему дорогому Горну гостинец!

С банкой в руках я направился к выходу из кабинета. Но не успел перешагнуть порог, как за спиной раздалось:

— Вы хотели меня видеть, хозяин?

Ага, вот и она, легка на помине! Как обычно смотрит из самого темного угла и широко улыбается.

— Точно… — скосил я на нее глаза.

И зачем я хотел ее видеть?.. Черт, с этими прорывами, мятежами и инквизиторами совсем голова дырявая!

— Как там мой меч? — брякнул я первое, что пришло на ум.

— Возникли небольшие сложности. Наконечник копья решил поспорить, но я приструню его. Потом будет закалка и гравировка. И ножны еще нужно сварганить на замену, а то клинок выйдет немного длиннее. Потерпите до вечера, и все будет.

— Хорошо. Займись, только не мелькай у окон. Пока по городу разгуливает тень Горна, лучше перестраховаться.

Кивнув ей, я вышел в коридор со смешанными чувствами.

Зараза, и о чем я хотел ее спросить?

* * *

Рыжий амбал по имени Людвиг стоял у инквизиторской машины и пялился вдаль. Как только мы с Зубром спустились с крыльца, он сразу же упер в меня свои разноцветные глаза.

Ну и рожа! Не дай бог, он еще улыбаться умеет…

— Здорова, Людвиг! Как настроение?

Гигант не двинул даже бровью, коих у него, кстати, не было. Мельком глянув на банку с пеплом, которую я держал под мышкой, он отошел в сторону и открыл дверь машины.

В салоне меня встретил еще один тип.

Вернее, дама. Сначала из салона показалась ее длинная ножка в черной туфле, а потом и она сама.

— Долго же собирается его благородие! — вылезла мне навстречу белокурая девушка и протянула ладонь. — Или вы на прогулку?

— Гулять лучше в компании, — улыбнулся я и пожал тонкие пальцы, на которых сверкала серебристая россыпь колец.

А вот сама она вполне ничего. Красива и выглядит юной, пусть и девочкой назвать ее сложно. Белые волосы с черной прядкой завязаны на затылке в пучок и сверкают на солнце. Чуть вздернутый носик и на нем очки в роговой оправе. Очаровательные фиалковые глаза, а вот на лице минимум косметики, но даже так — дамочка в моем вкусе.

И даже очень. Более того, возникло странное ощущение, что я ее откуда-то знаю…

Пожалуй, первая девушка из тех, кого я здесь встретил, которая… Хм… я уже забыл, как это бывает, но сейчас отчетливо понял, что будь мы одни, я…

— Гертруда Михайловна Шапошникова, — слегка поклонилась девушка, прерывая поток моих неожиданных мыслей. — Инквизитор второго ранга. Надеюсь, мы с вами направляемся в одно место, не так ли? Или вы мусор выбрасываете? — и покосилась на банку.

— Куда вы — туда и я! А на банку не обращайте внимание. У нас, аристо, свои причуды, — и я придержал ей дверь. — Только после вас.

И пока она, хмурясь, усаживалась обратно в машину, я исподтишка разглядывал ее со всех сторон.

Пусть черная форма, как могла, пыталась скрыть ее «достоинства», но я все равно отметил красивую грудь примерно третьего размера. А уж сзади у нее…

Да что со мной творится⁈ Так, соберись, Неро, или как там тебя! Она все же работает на злого дядю!

— Ты куда это, Женя⁈ — раздалось со спины, стоило мне сунуть ногу в салон.

Настька вместе со своей собачонкой бежала ко мне со всех ног и, миновав Зубра, едва не сбила меня с ног.

— Чего, опять⁈ — поглядела она на Людвига, который с высоты своего немаленького роста смотрел на нее как на блоху.

Подбежавший Берс зарычал, но на громилу это не произвело никакого впечатления.

— Не опять, а снова, — вздохнул Зубр, пожав плечами. — Анастасия Михайловна, прошу…

— Я с тобой! — ткнула Настя в меня своим ноготком.

Кажется, у меня дежа-вю…

Из инквизиторской машины вновь показалась ножка моей новой знакомой, а затем и ее хозяйка выбралась к нам.

— Евгений Михайлович, так мы едем? — спросила она, поглядывая то на меня, то на сестру. То на банку.

Людвиг лишь сверкнул глазами.

— А вы… — начала сестра, повернувшись к Гертруде, но у нее перед лицом тут же поводили пальцем.

— Прошу прощения, Анастасия Михайловна. Но ваш брат поедет один. Таково требование Бориса Сергеевича. Не волнуйтесь, ему выпала честь выступить свидетелем в громком процессе. Он вернется в целости. Будьте уверены: автомобиль Тайной Канцелярии — самое безопасное место в Империи.

И Гертруда обворожительно улыбнулась. Мне.

Судя по лицу сестры, нихрена она ей не поверила, но не успела Настя открыть рот, как к воротам подкатила еще одна машина.

— Легки на помине! — воскликнул Зубр и пошел встречать новых гостей.

— Ну, кто еще?.. — вздохнул я, прижимая к себе банку, а потом поглядел на Гертруду. — Подержите, пожалуйста.

И сунул останки конструкта ей.

Тем временем, из новой машины вылезла тройка каких-то лощеных ребят, одетых с иголочки.

Поздоровавшись с Зубром, они бойко направились в нашу сторону, однако при виде Людвига, который медленно повернулся к ним аки гигантский маяк, троица едва не пустилась наутек.

— Доброе утро, ваше благородие, Евгений Михайлович! — воскликнул один из них, сверкнув белозубой улыбкой, которая сразу мне не понравилась.

Он обошел Людвига по широкой дуге и приблизился ко мне с протянутой рукой. Его помощники встали метров за пять от гиганта.

— С кем имею честь? — сощурился я, но руку парню подал.

— Ваше благородие, — подскочил Зубр. — Это представители страховой фирмы. Приехали оценивать ущерб.

— Ах, вот как! — кивнул я и повернулся к Насте. — Вот тебе и нашлась работенка!

— Мне⁈ — ахнула она. — Распоряжаться деньгами в твоем доме?

— Не в моем, а в нашем, — я схватил ее за плечо и зашептал на ухо: — Во-первых, у нас реально не очень с деньгами, а тут можно здорово сэкономить, а во-вторых, ты же не хочешь, чтобы ремонт был сделан на вкус Зубра, по моде этак пятидесятилетней давности?

— Нет конечно, — Настя покосилась на стоящего неподалеку дворецкого.

Нет, Василий, конечно одевался как заправский франт, однако франтовать он закончил, похоже, еще лет двадцать назад.

— И кроме этого, — продолжил я придумывать аргументы, — надо проследить за Красавкой. Пока по округе слоняется Горн со своими подопечными, ему лучше не вылезать за стены дома. Присмотри за ним, пока я не вернусь, лады?

Но Настю провести оказалось не так просто.

— Ты хочешь, чтобы я возилась с хреновым домом и ухаживала за твоим котом, пока тебя увозят на черной машине некс знает куда⁈

— Ну Настя…

— Женя… — вздохнула она. — Ааа! Хорошо. Езжай. Но при одном условии!

— Кхем-кхем, — раздалось беспокойное покашливание, и мы с сестрой обернулись.

Помрачневшая Гертруда Михайловна с банкой в охапку нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, а в ее руке покачивались карманные часы на цепочке.

— Возьмешь Берса, — проговорила Настя, не сводя взгляда с инквизиторши.

— Кого⁈ — удивилась та.

— Берс! Сидеть! — скомандовала сестра, и пес, который беспокойной тенью мешался у нас под ногами, тут же шлепнулся на зад. — Служить!

Берс охотно поднялся и завилял хвостом. Настя ткнула пальцем мне в грудь:

— Ему служить! Глаз с него не спускать, ясно?

Пес секунду смотрел на хозяйку, а потом, гавкнув, принялся обнюхивать мне ботинки. Я же опустился на колени и погладил его по шерстке. Он вывалил язык и довольно тявкнул мне в лицо.

— Никаких собак в служебной машине! — вздернула нос Гертруда. — У нас тут не питомник!

— Вас забыли спросить! — хмыкнула сестра. — Либо поедет Берс, либо я. Выбирайте!

— А… — открыла рот инквизиторша, когда Настя встала между нами, сложив руки на груди.

— Простите, Гертруда Михайловна, — вздохнул я с извиняющимся видом. — Я же говорил, что у нас, аристо, свои причуды.

* * *

— Кис-кис-кис, котик! А у меня для тебя есть кое-что вкусненькое! — напевала сисястая девчонка с тарелкой в руках.

Но Красавке было не до нее, он лежал на боку и страдал от душевных мук.

Как же так! Он подвел хозяина и теперь справедливо наказан!

Его наказание как раз приземлилось рядом с его мордочкой. Красавка зажмурился не в силах видеть то, что ему приказали сожрать.

А пахло то как отвратительно! Бррр!

— Может ему туда еще молочка долить? — спросила вторая девчонка с рыжими волосами. — А то он, видать, еще не привыкший к манной кашке?

— Это идея!

Только не это!

И пока эти двое полезли в холодильник, Красавка пулей вылетел из кухни. Пробежав несколько поворотов, он выскочил в сад, бросился в кусты и затаился.

Тут его не найдут!

Не успел Красавка перевести дух, как ему снова стало страшно стыдно. Он так нелепо попался! Руку Мудака следовало сожрать сразу, когда он стянул ее со стола у Гамы, а не бегать с ней по дому! Ох, если бы не эта шавка!

Надо как-то умаслить хозяина. А то он еще и решит выгнать помощника, не оправдавшего ожиданий!

Но… как⁈

И тут сверху среди деревьев что-то блеснуло. Солнечный зайчик?

Любопытный Красавка бросился на лучик света, который пробивался из леса за забором.

Перемахнув через преграду, он чуть-чуть пробежал вперед и пригляделся. Ага, снова мудак на дереве! Шпиён!

Вот и решение! Красавка схватит негодяя и получит от хозяина вожделенное: «Спасибо»! А может, и кусок мясца побольше!

Глава 4

Стоило нам отъехать от усадьбы, у меня зазвонил телефон.

Настя…

— Брат, ты как⁈ — зажурчал ее голосок в динамике.

— Жив. Твой пес тоже. Дать ему трубку?

— Ха-ха, очень смешно… — шикнула Настя и мигом отключилась.

Берс лежал у меня в ногах и не сводил настороженных глаз с инквизиторши. Она сидела напротив, листала блокнот и поглядывала то на пса, то в записи.

Снова на Берса, и снова в записи. Пес отвечал ей тем же.

Людвиг сидел за рулем и вращал «баранку». В его ручищах руль выглядел игрушечным.

Чтобы немного разрядить обстановку, я начал наглаживать Берсу шею. Тот, похоже, принял меня за своего и не возражал.

— Гертруда Михайловна… — нарушил я неловкую тишину. — А что за «новые обстоятельства», о которых вы сообщили моему дворецкому по телефону?

— Подозреваемые дали показания, и их следует уточнить, — охотно отозвалась она. — Уверяю, долго мы вас не продержим. Час, максимум два.

— Хотелось бы надеяться. У меня, знаете ли, дел выше крыши.

— Понимаю, я читала «Фаустовского репортера» сегодня утром, — кивнула она и вытащила из папки знакомый номер газеты. — Про вас с сестрой там вышла неплохая статья…

Я подхватил газетенку и раскрыл ее на развороте. И сразу же наткнулся на художества той же самой Устиновой Н., где она расписывала, как молодой наследник Скалозубовых «по данным источника» собрался промотать наследство своего умершего отца.

Сука! Ну держись… кто бы ты ни была!

Внешне, естественно, я даже не поморщился.

Кроме нескольких статей и репортажей о вчерашних и позавчерашних Прорывах, я наткнулся на заметку под заголовком «Загадочная бойня в сортире»:

«…зверское убийство в баре „Золотая вобла“, случившееся в понедельник, прошло практически незамеченным на фоне Прорывов. Обезглавленное тело Егора Вячеславовича Щелкунова, также известного как Пузырь, обнаружил владелец заведения. По его словам, выпив кружку пива, Щелкунов уединился в туалете, а потом бар сотряс взрыв, оставивший Щелкунова без головы. Версия о самоубийстве следствием отрицается, убийца пока не найден. Это еще один случай из череды загадочных происшествий, случившихся за последние трое суток…»

Да уж… А я совсем забыл про Егорку. Вот и еще одна ниточка нашла свой конец.

— Они больше всякую чушь пишут, — сложил я газету и вернул Гертруде.

А вообще с местными «акулами пера» надо срочно что-то решать, иначе с такой «свободой слова» мы тут все пойдем по миру. Разделаюсь с инквизитором и обязательно загляну в местную редакцию.

— Думаю, полезно почитать про себя всякое, — сказала инквизиторша. — Сразу понимаешь, как к тебе относятся «в народе».

— Уж не думаете ли вы, что в СМИ много людей «из народа»?

— Нет, но простолюдины черпают сведения об аристо в основном из газет и телевизора.

— И об инквизиции тоже?

Она запнулась.

— Про инквизицию в СМИ распространяться строжайше запрещено.

— И не просто так, не так ли?

— На что вы намекаете, Евгений Михайлович? Что мы звери в человеческом обличии?

— Я ни на что не намекаю, — я многозначительно ухмыльнулся. — Но я бы предпочел, чтобы меня не отрывали от дел всякими… формальностями.

— По-вашему, искать предателей рода человеческого — всего лишь формальность?

— Отыскать Герасимова и вытрясти все дерьмо из его родственников вы можете и без моей помощи. Горн не выглядит зеленым новичком.

— Вы главный свидетель, Евгений Михайлович, — пожала плечами Гертруда Михайловна и серьезно посмотрела мне в глаза. — Вы же хотите оставить по себе и отце хорошую память?

— Это что угроза?

— Боже упаси! — фиалковые глаза лукаво блеснули. — Благополучный исход дела выгоден и вам, и Тайной Канцелярии. Вам, как жертве герасимовского произвола. И нам всем, как слугам Его Величества.

— Звучит интересно, — усмехнулся я. — Кстати Гертруда Михайловна, вы ничего не забыли?

— Как же, как же! Снова думаете меня на чем-то поймать?

— Да нет же. Не могли бы вы вернуть мне банку.

— Ох, конечно, — зарделась Гертруда и попыталась передать мне останки конструкта, которые держала рядом.

Но Берс подскочил на месте и зарычал.

— Милый… песик… — застыла она с банкой в руках.

— Берс, сидеть! — приказал я, и пес с неохотой подчинился. — Давайте.

Гертруда с облегчением передала мне злосчастный трофей и плюхнулась обратно на сиденье.

— Только не говорите, что там человеческий пепел…

— Ни в коем разе. Пепел, но отнюдь не человеческий.

— Зачем он вам?

Ведет себя так, словно ничего не знает ни про какого конструкта… Ну что ж. В конце концов, начальство едва ли будет распространятся о своих темных делишках.

— Передам вашему руководителю, — пожал я плечами. — Борис Сергеевич по забывчивости оставил вчера в моем кабинете. Пришлось очень постараться, чтобы собрать все до песчинки.

— Не боитесь руки-то запачкать? — хмыкнула она, поправляя немного задравшуюся юбку.

Я открыл было рот, но тут… Руки!

Сука, Герцен! — пронзило меня словно молнией. Вот о чем я хотел поговорить с Амальгамой! Сраная рука сраного Герцена все еще у меня В КАРМАНЕ!

— Евгений Михайлович, все нормально? — поинтересовалась Гертруда, поглядывая на меня поверх очков.

— Да… — выдохнул я и пригладил волосы. — Вполне. Просто работа с веником очень плохо на нас, аристо, влияет, знаете ли…

Гертруда недоуменно захлопала ресницами, потом хмыкнула и пропала в своем блокноте. Вот и умница.

Прикасаться к оттопыренному карману брюк мне совсем не улыбалось. А вот если сейчас лапа Герцена внезапно решит «проснуться», чего тогда делать? Бить себя по ноге, пока она, наконец, не отбросит копыта? Или…

Гертруда внезапно отложила блокнот, перегнулась через переднее сиденье и открыла бардачок. Людвиг недовольно повернулся к ней.

— Где эти чертовы бланки… — сопела она, ковыряясь в бардачке. — Людвиг, ты не видел?..

Вид аппетитной попки, обтянутой черной юбкой, и черных же колготкок с бретельками был поистине великолепен. Я бы полюбовался им подольше, а может и не удержался даже и протянул бы руку…

НО на повестке у нас другая рука. Действуем быстро!

Опустив окно, я аккуратно вытащил кисть Герцена и выбросил эту пакость наружу. Ее мигом подхватило порывом ветра и унесло.

Вовремя. Задница Гертруды качнулась еще пару раз, и инквизиторша снова плюхнулась на сиденье, сжимая в руках пачку бумаг.

— Прошу прощения, — выдохнула она и поправила очки. — Мы о чем-то говорили?

— Не-е-ет. Далеко еще ехать?

— Порядочно, но Людвиг домчит нас в мгновение ока. Так, Людвиг?

Здоровяк лишь коротко кивнул.

— Надеюсь, вы везете меня не в тюрьму? — ухмыльнулся я.

— Что вы, Евгений Михайлович! — отмахнулась Гертруда, перебирая бумажки. — Всего лишь в следственный изолятор. Всех обвиняемых и свидетелей свозят туда с раннего утра. Мы ждем только вас.

* * *

Фаустовский следственный изолятор № 14, который, по словам Гертруды, носил гордое и неофициальное название «Острог», оказался огромным зданием, выстроенным в виде подковы. Нам пришлось проехать город насквозь, а потом еще катить по трассе километров десять.

— Какое интересное местечко… — пробормотал я при виде того, как огромная серая глыба постепенно наплывает на нас.

— Внутри тоже не забалуешь, — хмыкнула Гертруда.

— А вам часто назначают свидания в подобных местах?

— Я предпочитаю уютные кафе, Евгений.

— Свечи, полумрак, тихая музыка? Мне такое тоже больше нравится, — улыбнулся я, и ее щеки слегка зарумянились. — А какое вино вы предпочитаете?

— Я не пью, — она наклонила голову и поправила очки.

Ой, врушка! А еще кончики ушей заалели.

— Очень странно. А как же вы расслабляетесь без вина?

— Увы, у меня нет свободного времени, чтобы расслабляться и пить, — вскинула она подбородок. — Я же не аристо.

— А у нас много общего. Я вот за минувшие трое суток сумел расслабиться лишь на отцовском прогнутом диване. Да и в вашей компании, разумеется.

И тут машина резко вильнула. Да так, что Гертруда едва не уткнулась носом в Берса, но в последний момент я подхватил девушку за плечи.

— Спасибо… — выдохнула она мне в щеку. — Людвиг, что за дела?

Здоровяк пожал плечами и не ответил.

Вокруг Острог окружал забор с колючей проволокой. Доносился собачий лай и рев моторов. Стоило Берсу услышать голоса своих собратьев, как он подскочил и обеспокоенно заерзал по салону. Мне пришлось схватить его за ошейник, нащупывая в кармане поводок, которым меня снабдила сестрица. Ох, она еще и собачий свисток сунула…

Мы подкатили к КПП, и ворота, скрипнув, сразу отворились. Охрана даже не подумала проверить документы или поглядеть, что за ребята прячутся за тонированными стеклами. Два скрещенных меча инквизиции творили чудеса.

Проехав двор, мы остановились перед крыльцом, и оба сотрудника Тайной Канцелярии сразу же вышли из машины.

Инквизитора поблизости не было. Как и сотрудников изолятора, которые совсем не спешили нас встречать.

Берс выпрыгнул следом.

— Вы чего, собаку с собой возьмете⁈ — захлопала ресницами Гертруда.

— Конечно. Берсу пора гулять.

Пес навострил уши, огляделся и с важным видом отошел к стене, где поднял лапу.

— За собакой может приглядеть охрана… — вздохнула Гертруда. — У нас дело, Евгений Михайлович!

— У вас есть свои условия — у меня свои. Делу Берс точно не помешает, а Борису Сергеевичу и подавно, — сказал я, надел ворчащему Берсу поводок и с ухмылкой на устах направился к главному входу в изолятор.

Гертруда что-то пробурчала и зацокала каблучками мне вслед.

Мы почти добрались до дверей, но тут из кармана снова раздался звонок. Неужели опять…

Ага-ага, Настя, кто же еще!

— Алло, Насть, — буркнул я в трубку, отходя в сторонку к вящему неудовольствию Гертруды. — Нет, к дыбе мы еще не перешли…

— Очень смешно, Женька! Я по делу звоню!

— Валяй, — с невинным видом я поглядел на Гертруду. — Как там страховщики?

— С ними мучается Василий. Твари, каких поискать!

— Жадничают?

— Они прямо не говорят, но постоянно намекают и пытаются повернуть дело так, что у нас тут случился Прорыв, а значит, это нестраховой случай! Но я не об этом хотела сказать… Не можем найти твоего кота.

— Спроси Гаму.

— Ее тоже нигде нет!

— В кабинете и подвале смотрела?

— В кабинете, да, а в подвал что-то одной не хочется идти… Он часом за тобой не мог побежать?

— Да хрен его знает, Насть, — я невольно обернулся, опасаясь увидеть за спиной знакомую мордашку. — Но буду иметь в виду…

Ну, Красавка! Если ты и вправду решил направиться за мной, то неделей на манной каше ты не отделаешься! Будешь месяц питаться только ей и спать в библиотеке!

— Евгений Михайлович! — окликнула меня Гертруда, снова размахивая своими часами на цепочке. — Мы спешим!

— Чего там эта курица голосит? — тон Насти моментально изменился. — Ты это, ей спуску не давай. А то знаю я таких…

— Не дам. Кстати! В пути я еще раз прочитал пару статей из той газетки… Ты как найдешь Красавку, позвони по редакциям и разнеси там всех в хлам. И выясни, кто такая Устинова Н., которая пишет про нас всякую дрянь.

— Это я запросто!

— Молодец. Отбой.

— Погод… — брякнул мобильный, но я уже отключился.

— Теперь мы можем идти? — выдохнула Гертруда.

— Вполне, — кивнул я. — Сообщите вашему начальству, что барон Скалозубов входит в здание.

* * *

И куда делась эта нексонианка! То вечно появляется когда не попросишь, то хрен найдешь, когда надо!

Настя замаялась искать проклятого кота, который и не кот вовсе, а какое-то недоразумение!

Да и еще эти две горничные за ней увязались… Насилу оторвалась от них. Дурочки отчего-то решили, что если они не помогут ей найти Красавку, им головы оторвут.

Осталось одно — подвал! Вот чего-чего, а спускаться по истертым ступеням, по которым позавчера бойцы вытаскивали обезображенные трупы, ей совсем не улыбалось. И ходов внизу видимо-невидимо…

Проклиная себя и глупую прожорливую животину, Настя все же спустилась и включила фонарик.

Ой, мама, мышь!

И не успела Настя испугаться, как нечто скрипнуло за спиной. Сердце екнуло, и девушка резко развернулась.

Перед ней стояла Амальгама. Настя не видела ее со вчерашнего вечера, когда она помогала ей поглотить Сферу. И, надо заметить, подсобила на все сто. Впервые Настя расправилась со Сферой и даже ни разу не закричала, а потом проспала до утра как убитая.

Ей еще снились какие-то странные сны с участием ее странной знакомой, но она не запомнила ни один.

— Ваше благородие, какая неожиданность! — поклонилась Амальгама. — Вы не знаете, Евгений Михайлович скоро вернется?

— Он уехал по делам. Ты не видела Красавку? Он не у тебя?

Амальгама посмотрела на нее как-то снисходительно. Словно на зверушку, которая внезапно обрела возможность говорить.

— Красавку? Видела его на улице.

— На улице⁈ Где?

— Видела, как он бежит через двор, а потом сигает через забор неподалеку от пруда, — черные губы нексонианки сложились в улыбку. — А что?

— Ах ты, мелкий… — прошипела Настя и бросилась вверх по лестнице.

Взгляд Амальгамы она чувствовала еще долго.

* * *

Внутри здание оказалось серым, глухим лабиринтом, который, походу, выстроили еще лет сто назад. Толщиной стены могли поспорить с крепостными.

Нашу четверку ранних пташек, звеня ключами, долго водили туда-сюда. Одна стальная дверь открывалась за другой, чтобы тут же захлопнуться за нашими спинами.

Я шел по пустым коридорам с узкими, закованными в решетки окнами, и чувствовал себя мышью, попавшей в лабиринт, где дохрена мышеловок, но нет ни одного кусочка сыра.

Внезапно Гертруде кто-то позвонил, и мы остановились перед камерой № 312. На мой ожидающий взгляд девушка сверкнула очками и раскрыла телефон.

— Слушаю, Борис Сергеевич… Да, мы вошли.

— Передайте Борису Сергеевичу, что мне не помешает кружка хорошего кофе, раз уж он решил поднять меня в такую рань, — буркнул я и почесал Берса.

Тот облизнулся и заворчал.

— И еще косточку для нашего красавца.

— Пришли раньше, чем нужно. Его преосвященство еще занят, — захлопнула телефон Гертруда, а потом кивнула на дверь камеры напротив. — А пока не хотите… поглядеть?

— На что?

— За этой дверью один из ваших знакомых. Посмотрите в глазок, — и с этими словами она отошла и встала рядом с Людвигом.

Нексус меня раздери! Эта малышка чего, изволит шутить?

Но ее личико было вполне серьезным. Когда я вместе с рычащим Берсом подошел к стальной двери, сидящий рядом дежурный даже бровью не повел.

Скосив на спутников глаза, я приподнял заслонку.

В темной камере с серыми стенами я разглядел всего одну фигуру. Она засела в углу и, едва двигая искусанными губами, что-то бессвязно бормотала.

Выглядел заключенный так словно его последние пару дней выжимали как тряпку. Глаза стеклянные, лицо оплывшее, но вроде вполне целенький.

— Федор Герасимов, — обернулся я к Гертруде. — Это работа Горна?

— Борис Сергеевич беспощаден к врагам Императора, — отчеканила Гертруда. — На сегодня он с ним закончил, я полагаю.

Да уж. Я снова поглядел на несчастного Федю. Еще денек или два тут, и ему впору заказывать гроб. Как бы мне ни были противны Герасимовы, но все же Федя — мой вассал, а я его сюзерен. Если он и впрямь невиновен, то негоже бросать своего слугу в таком виде.

— И где Горн сейчас?

— В допросной.

— Полагаю здесь не только Герасимов?

— Угадали. Борис Сергеевич организовал очную ставку, и пришлось свести сюда кучу разноместного люда.

— И жен Герасимова вы сюда тоже притащили? И Берцовского⁈

Она улыбнулась:

— Не волнуйтесь. Барон с сыном и дочерью уехали полчаса назад. Но город им покидать запрещено. Как и многим другим. Насмотрелись? Пойдемте.

И мы возобновили нашу «прогулку», хлопая дверьми и топая по пустым коридорам. То тут, то там раздавались приглушенные голоса, но их источника я определить не мог.

Берс волновался все сильнее и скалил зубы.

Сначала шел Людвиг, а следом, покачивая бедрами, Гертруда. Я с банкой в руке замыкал процессию, раздумывая насколько глубоко инквизитор сунул свою лапищу в дела Фаустово. А значит, в мои дела.

— Если бы я хуже знал инквизицию, я бы решил, что вы хотите взять меня на испуг, — заметил я.

— А вы хорошо знаете инквизицию? — обернулась Гертруда…

— Вчера я провел целый день в компании его преосвященства. Уже имею какой-никакой опыт. Да и мой отец рассказывал о вас. Кое-что.

— Поверьте, это величайшее благо ничего не знать про инквизицию. Вы несчастный человек, Евгений Михайлович.

— Возможно, но в вашей компании мне совсем не хочется бояться инквизиции, Гертруда Михайловна.

— Евгений…

— Кстати, сколько еще идти? Вы что, собрались устроить мне экскурсию?

— Уже пришли, — улыбнулась спутница, и мы вправду остановились напротив очередной глухой двери. За ней не раздавалось ни звука.

Людвиг схватился за ручку и распахнул ее передо мной. Внутри было темно.

— Прошу, — слегка тронула меня за плечо Гертруда. — Борис Сергеевич ждет.

* * *

— Ну, Красавка! — прошипела Настя, приземлившись на траву с обратной стороны забора. — Попадись мне только! Будешь питаться овощами целый месяц!

Вокруг усадьбы распростерлась огромная территория, где до человеческого жилья несколько часов ходьбы. Бродить можно целый день.

Однако не успела Настя сделать и десятка шагов от забора, как сзади раздался резкий звук. Кто-то пискнул, а затем что-то тяжелое шлепнулось о землю

Она обернулась.

— Эй! А вы куда намылились⁈

— Простите, Анастасия Михайловна! — воскликнула Марфуша, горничная с рыжими косичками.

Она пыталась перелезть через забор, но запуталась в юбках. Вторая горничная, Глаша, лежала на траве под ней и усиленно хватала ртом воздух.

— Вы куда намылились? А ну слезла!

— Спасите, Анастасия Михайловна!!! — взвизгнула Марфуша и шлепнулась вниз, едва не раздавив Глашу. Впрочем, сиськи у последней были такие, что едва ли она бы пострадала.

Только через минуту пищащие дурочки смогли выдавить из себя нечто членораздельное:

— … и мы испугались, что Евгений Михайлович выгонит нас!

— За что⁈ — еще больше разозлилась Настя.

— За… кошку. Он сказал, чтобы мы ее покормили, а она сбежала. И вот.

— Ой, дура! — хлопнула себя по лбу Настя и пошла от них прочь. — Нет, две дуры!

— Анастасия Михайловна, постойте! — и две девчонки, смахивая слезы с ресниц, устремились за хозяйкой.

Идти троице предстояло недолго. Совсем скоро Настя услышала, как взревел двигатель, потом раздался удар, скрежет и кто-то закричал…

— А ну! — шикнула она на двух горничных, которые побледнели как два полотна и едва не бросились наутек. — Стойте тут!

Оставив непрошенных помощниц за спиной, Настя подхватила глефу, выбралась из кустов и побежала по тропинке. Скоро между деревьев она увидела нечто большое и красное…

* * *

В темной комнате я увидел лишь одно. Стекло. Огромное — во всю стену. И за ним располагалась еще одно помещение.

Серые стены. Стол. Два стула и два человека. Больше там ничего не было. Стерильно, как в больнице.

Одним из людей был Горн. Инквизитор спокойно сидел на стуле и перебирал какие-то бумажки.

Напротив расположилась незнакомая мне миниатюрная блондинка в полосатой тюремной форме и в кандалах. Она что-то говорила слегка качая головой.

Подходя к стеклу, я едва не налетел на столик. На него и водрузил банку, от которой уже страсть как мечтал избавиться. Берс плюхнулся у моих ног.

За спиной хлопнула дверь, и я обернулся, ожидая любой подставы, но это вошли мои спутники.

Прислонившись к стене, Людвиг откинул голову и, не сводя с меня холодного взгляда, полуприкрыл глаза. Гертруда же присела на краешек стола.

— Увы, придется еще чуть-чуть подождать. Борис Сергеевич еще занят, — пожала она плечами. — Не волнуйтесь, они нас не слышат и не видят. Стекло звуконепроницаемое, а с той стороны зеркало.

Она вытянула ножку и ткнула носком туфли кнопку на пульте под стеклом.

— Упс!

— … и сколько вы знаете друг друга? — раздался голос Горна из динамиков по углам.

— Четыре года.

— Немало для ваших молодых лет. И вы говорите, что он пересекался с этими людьми?

— Не слишком часто, — кивнула девушка. — Но он знал, кто они такие и чем занимаются.

— Сталкеры? Речь о Виталии Семеновиче Шрамко, известного под кличкой Шрам?

— Да. Вот с Шрамом они пересекались. Очень часто.

— А с вашим покойным отцом, знаменитым сталкером по кличке Вепрь?

— Нет, с ним он не был знаком.

— И как часто Евгений пересекался со Шрамом?

— Может быть, раз в неделю.

— Евгений давал ему деньги?

— Нет, денег не давал. У него у самого их почти не было.

— Как же? Он же сын графа Скалозубова!

Так-так-так… — скосил я глаза на Гертруду, которая с невинным видом ровняла ноготки. Видимо, решили устроить небольшую провокацию. Ничему их жизнь не учит!

И что же это за малышка, которая знает так много про Женю?

— После смерти матери у них с отцом все полетело наперекосяк, — продолжала девушка сдавать меня с потрохами. — Я не лезла ему в душу, но, кажется, отец даже выгнал его из дома…

— И как он существовал?

— Случайные заработки. Но, может, отец и выделял ему какое-то содержание, не знаю.

— Хорошо. Знаете ли вы о том, что Евгений Скалозубов ходил со сталкерами на дело?

— Нет. Ни о чем подобном я не в курсе. Но он собирался. Ему была нужна Сфера, чтобы прибрать дела рода к рукам.

— Сфера из Нексуса?

— Да. И чтобы благополучно украсть ее из-под носа у ликвидаторов, я и сделала ему «хлопушку».

— У собственных ликвидаторов? Зачем же, если он и так стал бы главой рода?

— Когда он это начал планировать, отец умирать и не планировал. Да и вообще не факт, что Женя занял бы место графа. Они с отцом давно были на ножах. Женя еще упоминал, что у него есть сестра. А за ней, вроде бы, стоит княжеский род.

— Понятно. А что за «хлопушка»?

— Жуткая дрянь…

— А подробнее?

— Она выжигает территорию метров на пятьдесят и ненадолго ослепляет нексов. Ликвидаторы такими не пользуются — у них есть более эффективные и безопасные способы пробиваться к Сфере. А вот сталкеры часто вооружаются ими, чтобы быстро преодолеть опасный участок и схватить Сферу до того, как до не доберется взвод ликвидаторов. Смерть настигает сталкеров в половине случаев, если монстров оказывается слишком много, или эта штука взорвется в руках. Жене, видать, повезло.

Ага, как же, — едва не хмыкнул я, непроизвольно сжав левую руку. Дурак твой Женька. И ты дура, раз решилась помочь ему.

— Много же вы знаете, про эти штучки.

— Я же дочь сталкера. Еще бы я не знала! Всю жизнь вожусь с реагентами.

— Откуда вы взяли материалы?

— Контрабанда с ФОЗа, откуда еще? А потом меня сдали.

— Кто?

— Подозреваю, что курьер. Он еще работал с бароном, который проворачивал делишки на ФОЗе. Фамилии я не помню.

— Раскольников. Он покончил жизнь самоубийством сегодня ночью.

— Ну и земля ему стекловатой.

— Хм… А как так случилось, что вы с Евгением разошлись?

— Он… Женя всегда говорил, что когда отца не станет, мы с ним будем жить по-новому. Но он соврал. После того как я попала сюда, он ни разу не появился. Позавчера я воспользовалась правом на звонок, он трубку не взял, а когда я набрала поместье Скалозубовых, их дворецкий сказал, что с прошлой жизнью Евгения покончено навсегда, и бросил трубку.

— И что бы вы сказали ему, если бы Евгений сейчас появился в этой комнате?

— В смысле, что бы я сказала? Что за странный вопрос?

— Позвольте мне задать такой. Мне по должности положено задавать странные вопросы. Так что?

— Что бы я сказала?..

Девушка думала не долго, ее глаза сверкнули и она выпалила:

— Мне бы очень хотелось, Женя, чтобы Борис Сергеевич Горн стер бы тебя в порошок.

Глава 5

Настя вышла из-за деревьев, и ее ждала картина маслом.

Красный автомобиль, уткнувшись носом в дно оврага, тщетно пытался выбраться на твердую землю, но задние колеса впустую вращались в воздухе.

А по его крыше, сверкая острыми зубами, бегал Красавка и рычал на весь лес:

— Мудаки! Жрать!

Он прыгал с крыши на капот и обратно в тщетной попытке добраться до «мякотки» в салоне. А «мякотка», отчаявшись вырваться из западни, просто верещала как ни в себя, в ее руке сверкал искрами бесполезный электрошокер.

Когда же Красавка треснул лбом о переднее стекло, визг перешел в ультразвук.

— Ну, какого хрена… — закатила глаза Настя и потопала к краю оврага, разматывая поводок, который она предусмотрительно захватила из дома.

Всецело поглощенный процессом охоты, угрозы со спины Красавка не заметил.

Первым движением Настя схватила его за задние лапы и стащила с капота. Следующим — защелкнула ошейник и подняла в воздух.

Не успел Красавка гавкнуть, как она дала ему хороший подзатыльник.

— Красавка! — воскликнул он, вращаясь как боксерская груша. — Пойман…

— С поличным! Какого черта ты тут забыл?

— Красавка голодный!

— Значит, еще поголодаешь… — прошипела Настя и потащила «кота» на откос. — Сядешь у меня на овощную диету!

Красавка беспомощно заверещал.

Выбравшись из оврага, Настя выдохнула и безжалостно повесила шалуна на ветку. Красавка попытался было вывернуться, но у него ничего не вышло, и он так и остался болтаться словно рычащее пальто.

— Так и веси! — бросила ему Настя, повернулась к автомобилю, и тут ее едва не снесло с ног.

— Спасибо, я так перепугалась! — хныкала девушка с хреново окрашенными синими волосами и пыталась придушить свою спасительницу.

— Эй! Эй! — Настя схватила ее за руки и мягко оттолкнула. — Ты кто такая? И чего делаешь так близко к…

И осеклась. На шее девахи раскачивался здоровенный фотоаппарат с длинным объективом. Да и здоровенные очки, едва не падающие с носа-кнопки, выглядели очень знакомо.

Вспомнила!

— Попалась! — расплылась в улыбке Настя.

Деваха тоже ее узнала. Она побледнела и рванула было назад к машине, но ударилась спиной о горничных, которые тихонько подкрались сзади.

Настя ухмыльнулась, схватила наглую журнашлюшку за грудки и, притянув к себе, прошипела:

— Тридцатилетняя разведенка, значит?

* * *

Похоже, эта девушка была пассией Жени.

Хуже — бывшей, с которой судьба обошлась по-мудатски: просто сломав ей жизнь об колено. И теперь малышка решила мстить.

А виноват ли Женя? Сложный вопрос, и решать его придется мне. Интересно, сколько годиков ей дадут за то, что она собрала ту «хлопушку»?

— Так, Гертруда Михайловна, — вздохнул я со всей возможной строгостью и ткнул пальцем в пульт. Звук пропал. — Что за балаган вы тут устроили?

— В смысле? — захлопала ресницами эта святая невинность.

— В прямом. Что это за представление?

— Вам разве нет дела до того, что стало с вашей невестой?

— С моей невестой⁈

А инквизитор второго ранга только продолжала недоуменно хлопать ресницами. Я вздохнул с таким видом, словно объясняю несмышленому ребенку, почему не стоит пить из лужи.

— Я барон, ликвидатор и наследник графа Скалозубова встречаюсь с простолюдинкой, которая собирает «хлопушки» для сталкеров? Вы в своем уме⁈

— Эта девушка утверждает, что…

— Какое мне дело до того, что утверждают какие-то девушки? Вы тут расследуете сношения с Нексусом или занимаетесь сводничеством?

— Евгений Михайлович, вы…

— Значит так, — прикрыл я ей ротик пальцем. — Я хочу, чтобы вы мне устроили, наконец, встречу с Горном. И быстро!

— Хорошо… — выдохнула Гертруда, поправляя очки. — Людвиг, проводи его благородие в кабинет напротив. Я передам о вашей просьбе Борису Сергеевичу. Когда он закончит.

— Немедленно! — отрезал я и пододвинул к ней банку. — И передайте Горну эту гадость.

Глянув через стекло в комнату, где девушка и не думала умолкать, я выругался, дернул Берса за поводок и направился на выход.

И уже на пороге краем глаза поймал настороженный взгляд инквизитора. Он смотрел прямо на меня.

Ну, старый лис… — скрипнул я зубами. Не удивлюсь, если он еще и через стены видеть может!

Завтра в Фаустово останется только один наглый засранец. И это точно будет не его святейшество!

Людвиг нагнал меня уже в коридоре и прошел мимо, словно и не заметил моего присутствия. Берс оскалился и громко гавкнул ему вслед, но гигант даже не дернулся. Я же молча двинулся следом, раздумывая сколько кинжалов нужно всадить ему в спину, чтобы громила спустился с небес на землю?

Мы дошли до очередной двери, и Людвиг раскрыл ее с такой непринужденностью, словно находился у себя дома.

За порогом нас встретил небольшой скудно обставленный кабинет, где единственным украшением было трехцветное знамя и портрет Его Императорского Величества. Большой и грозный.

Под ним расположился стол с массивным креслом, унылый, выцветший ковер, шкаф у стены и табуретка по центру. Прикрученная к полу болтами.

Окна тут были. Большие, что необычно для этого сурового заведения. Прям идеальный вариант, чтобы выбросить наружу одного сильно зарвавшегося типа, который уже сутки портит мне настроение.

Из-за стола нам навстречу поднялся смертельно бледный толстячок.

— Чем могу помочь-с?.. — подал он дрожащий голосок.

Ни слова не говоря, гигант сграбастал толстячка за ширку и волоком потащил за порог.

— Что-с⁈ По какому праву?.. — трепетала его пухлая нижняя губа. — Почему именно меня, в конце концов⁈

Не успел толстячок основательно испугаться, как его выбросили в коридор.

— Уютненько тут. Скажи Горну, что… — повернулся я, но Людвиг уже скрылся за дверью, громко хлопнув ею напоследок.

Все тут же стихло. Ни визгов тебе, ни стонов, которыми разразился толстячок, пока его выпинывали наружу. Звукоизоляция — мое почтение!

Что ж. Раз я отвечаю за Фаустово, значит, и кабинетик тоже в каком-то смысле — моя собственность. Поэтому на табуретку садиться — совсем не комильфо.

Я обошел стол и вальяжно расположился в еще теплом кресле. Берс зубасто зевнул и, свернувшись клубком, удобно устроился у меня в ногах.

Интересно, не держит ли пухляш спиртных напитков, как это делал Никольский? Думаю, Горну понадобится пара стопариков.

Я немного покрутился в кресле, а потом сунулся в стол. Выпивки там не оказалось, зато нашлась рация.

Да и не просто рация. К ней прилагался еще список команд, чтобы поднять здание в полную боевую готовность. Неплохо!

Пока я листал журнал с командами, раскрылась дверь и раздались торопливые шаги. Я поднял глаза.

Передо мной стояла Гертруда. Пухлые губы она стянула в нитку, а ее глаза как-то странно блестели. Банки с ней уже не было.

— Вы…

— Где Горн? — встретил я ее, приподнимаясь с кресла. — Только не говорите, что он решил потомить меня здесь еще пару часиков? Либо он появится прямо сейчас, либо я активирую план «Крепость».

— Что еще за…

— План «Крепость»? — помахал я рацией у нее перед носом. — Всего одна команда, и все здание встанет на уши. А то мне кажется, что по коридорам бегает тройка саботажников. Отвлекают барона Скалозубова от защиты Фаустово от орд Нексуса, которые, наверняка, готовятся прорваться уже завтра. И вынуждают слушать бред про брошенных невест, «хлопушки» и сталкеров, для которых барон Скалозубов якобы лично таскает Сферы из Монолитов! Он-то все видит!

И я показал пальцем себе за спину — на портрет Императора.

— Как думаете, Его Величеству сильно понравится, что его ставленники выдумывают липовых невест, чтобы имитировать деятельность?

— Барон. Вы, кажется, забываетесь, кто мы… Ваше положение…

— Мое положение прочно как никогда, — ухмыльнулся я. — А ваше, очевидно, не очень, раз вы так боитесь сообщать Горну о том, что ваша провокация пошла лесом. Он что, относится к вам как к дерьму, Герда?

— Какая я вам Герда?..

— Или вы спите с ним, и он давно не оказывал вам знаки внимания?

Гертруда вздрогнула. Ее очки сползли на нос, а кольца на пальцах на миг слегка блеснули фиолетовым.

Берс тут же выскочил и, оскалившись, рыкнул на нее со всей возможной яростью. Гертруда попятилась.

Я же, слегка улыбаясь, смотрел на нее, и взволнованный взгляд сказал мне многое.

— Берс, фу… Берс!

Пес еще пару раз гавкнул и, грозно рыча, вернулся под стол.

— Герда, будь душкой, — мягко сказал я, не спуская взгляда с ее красивых фиалковых глаз. — Попроси начальство побыстрее притащить сюда свою жопу.

— Борис Сергеевич скоро придет, — после паузы проговорила Гертруда. — Подождите пожалуйста, ваше благородие.

И, развернувшись на каблуках, она вылетела из кабинета.

Я же откинулся в кресле и упер глаза в потолок. Этот день Фаустовский следственный изолятор № 14 запомнит надолго.

* * *

Настя плюхнулась на диван с фотоаппаратом журнашлюшки и начала листать фотки. Оказалось, что эта шмара следила за усадьбой со вчерашнего вечера. Через минуту Настя уже перебрала все ругательства, которые смогла вспомнить.

Тут и отъезд инквизитора! И ночной переполох! И их с братом тренировка!!! И даже Амальгама в окне!!!

На последней фотке был запечатлен Красавка, бросающийся на объектив из кустов. Как этой овце удалось выжить и еще добраться до машины — загадка, но дуракам и овцам везет.

— Ну, подруга… — прошипела Настя, подходя к журнашлюшке.

Та сидела на стуле, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту и мычала.

— Ты попала. Это твои художества?

Перед носом «акулы пера» появился разворот статьи за подписью «Устинова Н.»

— Не отпирайся, гражданка Устинова, — прошипела Настя и, свернув газету, шлепнула ею пленницу по голове. — Против тебя говорит каждая строчка!

Устинова беспомощно замычала.

— Шмара! Жрать!

Накормленный до отвала герой носился кругами и пытался цапнуть Устинову за пятку, но Марфуша с Глашей мужественно отгоняли его кочергой.

Настя вернулась на диван и, собираясь все удалить, прокрутила «галерею» фотографий в конец.

— Что за…

На фотке чуть светало, а сама девица Саблина стояла на балконе в неглиже. Раскрыв рот во всю ширь, она сладко зевала и одновременно чесала задницу.

— Не… подруга… Тебе п***ец.

* * *

Горн по-прежнему не спешил, но и мне было чем заняться.

Устав тренировать трюк с огоньком, который мы утром проходили с Настей, я размял пальцы и вытащил мобильный. Зубр снял трубку в мгновение ока.

— Василий, доброе утро! — сказал я и поглядел на часы на стене. Было 9:57.

— Ваше благородие! Все благополучно? Где вы?

— В Фаустовском следственном изоляторе № 14. У меня как раз появилось время на один звонок.

— Что⁈

— Увы, колесики правосудия двигаются очень медленно. Мы тут с Берсом уже все извелись…

— Они упекли вас в Острог⁈

— Да нет, — я рассмеялся. — Я сейчас в кабинете кого-то из начальства. Скука смертная. Как у вас там?

Послышалось, как Зубр облегченно выдохнул. Ладно, больше шутить так не стоит.

— Страховщики всячески пытались вывернуться, но у них ничего не вышло. Они возместят нам ущерб в полном объеме.

— И слава богу, — откинулся я в кресле, почесывая Берса. — Что там с Настей? Нашли Красавку?

— Не знаю, я только проводил наших гостей. А что он снова что-то натворил?

— Кажется, убежал куда-то…

— Дзи-и-и-инь!

Раздавшаяся из-под стола громкая телефонная трель заставила меня вздрогнуть.

— Все, Василий, будь здоров. Ищите Красавку и делайте ему молочную клизму. У меня вторая линия.

Я отключился и, открыв ящик, вынул из стола телефон с катушечным набором. Судя по виду — седая древность, но как ни странно — рабочая. А еще очень громкая.

Уместив телефон на столешнице, я охренел — провод метров пять! И для чего такой? Чтоб людей к стулу привязывать⁈

Я схватил трубку.

— Слушаю…

— Прошка! — загрохотали на «проводе». — Где там инквизитор?

— Инквизитор… — скосил я глаза на дверь. — Работает.

— Я знаю, что он там не хер пинает. Чего у тебя с голосом? Пил опять вчера, да?

— Простудился… — кашлянул я в кулак.

— Ага, как же. Мне сказали, он вызвал даже мелкого Скалозубова. Видел его?

— Он приехал десять минут назад. Его уже раскололи.

— Так и знал, что все разговоры про его подвиги — просто байки. Хоть раз в газетах написали правду… Там никого с тобой нет?

— Никого.

— Хорошо. Значит так. Залезай в нижний ящик шкафа. Там двойное дно. Вытащишь оттуда все бумаги, которые найдешь, и спалишь их к чертовой матери. Только чтобы тебя самого никто не спалил, понял⁈

— Есть. Спалить все, что найду, к чертовой матери!

— Смотри, если хоть одна душа тебя засечет! Вместе со мной под трибунал пойдешь! Все, давай мухой! Я в город и носа не суну, пока его преосвященство не свалит. Отбой.

И трубка замолкла. Бросив ее на рычаг, я едва не расхохотался и пошел искать «сокровища» владельца данного кабинета.

Нашел их довольно быстро — в ящике и вправду оказалось двойное дно, под которым скрывались несколько папок с документами. Прихватив их, я нашел неподалеку сумку и засунул внутрь все до последней бумажки.

Едва вернулся в кресло, Берс зарычал и выскочил на ковер.

В следующий миг дверь ударилась ручкой о стену, а на пороге показалась черная фигура инквизитора.

— Борис Сергеевич, доброе утро, — кивнул я ему. — А вас только за смертью посылать. Берс, фу!

— Смерть всегда следует за мной по пятам, благодарю… — проговорил инквизитор, и совсем не обращая внимание на беспокойного пса, прошел в кабинет.

Следом за ним появился Людвиг и закрыл дверь.

— И зачем нужно было так расстраивать девочку? — спросил Горн. — Она со мной всего полгода. Еще не привыкла ко всем сложностям работы.

— Вы про Гертруду? У меня нет вопросов к вашей сотруднице. Не она же организовала весь этот цирк.

— Это не цирк, ваше благородие. Это очная ставка. Важная часть того, чем я занимаюсь по повелению Его Величества, — и Горн кивнул на портрет Императора у меня за спиной. — Уж извольте уважать особенности работы Тайной Канцелярии.

С этими словами он подошел к табуретке и вырвал ее из пола. Болты полетели в разные стороны.

Берс рыкнул, но под тенью его святейшества прижал уши и попятился. А инквизитор тяжелой поступью подошел к столу, бросил табуретку на пол и водрузился сверху. Людвиг встал сбоку, и вперил в меня прожигающий словно паяльник взгляд.

— Итак, ваше благородие, вы же присутствовали при моем разговоре с Еленой Борисовной Игнатьевой, верно?

— Странный вопрос. Вы сами все устроили.

— Это была инициатива Гертруды. Я с ней уже поговорил.

Вот ты стрелочник! Минуту назад «бедная девочка» и «всего полгода работает», а сейчас главный злодей! Так я тебе и поверил, старый черт! Молоденькая инквизиторша второго ранга делает, что хочет под носом у инквизитора первого ранга? Уверен, даже к камере Федора меня подвели сугубо по твоему распоряжению.

— Евгений Михайлович… — не сводя с меня взгляда, продолжил Горн. — Ваши отношения с Еленой Борисовной доказать несложно — свидетелей похождений наследника графа Скалозубова я смогу найти массу. И подтвердить слова Елены — раз плюнуть. Все факты ваших противозаконных действий — налицо, и фамилия вас больше не спасет. По сути дело запущено, и мне от вас нужно только одно.

— Так-так, — заинтересованно облокотился я о столешницу и свел пальцы в замок. — Что же?

— Признание. Чистосердечное. Оно облегчит вашу участь и мою работу тоже. Бумагу найдете в столе. Я не буду вам мешать.

И с этими словами он тяжело поднялся. Берс еще пытался на него рычать, но Горн снова стрельнул в пса глазами, и тот, взвизгнув, забился в угол.

Инквизитор развернулся и, не спеша, направился к выходу.

— Никогда не думал, что такой старый волк как вы, Борис Сергеевич, может дать такого маху, — бросил я ему в спину.

— Что вы сказали? — повернулся инквизитор, глянув на меня так, словно собрался прибить к стене гвоздями.

— Сколько лет вы служите в Тайной Канцелярии? — с невинным видом спросил я.

— Вы еще не родились, Евгений Михайлович, когда я поймал своего первого преступника. И, будьте уверены, вы не последний. Даже не думайте бежать. Это здание — крепость.

— Прошу прощения. Я слишком молод, чтобы понимать некоторые вещи, но, может быть, вы просветите меня? В чем меня обвиняют?

— Вас, Евгений Михайлович, — вздохнул он, — обвиняют в сотрудничестве со сталкерами, а конкретно с лицом по фамилии Шрамко, или Шрамом, который работал под началом отца вашей пассии — Вепря. И оба они, в свою очередь, известны связями с братьями Герценами, а также падшим родом Герасимовых, которых вы, я уверен, тоже неплохо знали. Вы обвиняетесь в изготовлении запрещенного устройства с целью незаконного проникновения в Нексус и извлечения оттуда Сферы, минуя официальные органы учета. Что вы и сделали, в конечном итоге. Это обвинение касается вас и вашей сообщницы Игнатьевой, которую вы обманом вовлекли в этот план. Достаточно, чтобы прояснить вашу память и наставить вас на путь истинный?

— А в чем же мой мотив, позвольте узнать? Я, как глава рода Скалозубовых, обделен Сферами?

— Три дня назад, Евгений Михайлович, вы еще не были главой рода Скалозубовых.

— Все равно странно… Я, наследник прославленного рода, буду заниматься сталкингом с каким-то ничтожеством по кличке… как вы сказали, Шрам? Допустим. И я решил при всем своем положении спутаться с девкой из простолюдинов? Тоже допустим, однако эта версия мне больше напоминает какую-то романтическую историю из дешевых книжек для женщин за тридцать. Но, прошу прощения, а где же сейчас находится вышеупомянутый Шрам?

— Мертв. Его изуродованное тело найдено во время Прорыва, — холодно проговорил инквизитор.

— Поправочка. Шрама убил ваш покорный слуга, — чутка покривил душой я.

Но если бы не гарпия, то уж точно бы убил.

— А что случилось с его подельниками, вы знаете?

— Известных под кличками Пузырь и Хвост? Мертвы. Их тела тоже нашли в тот же день, но какое…

— Очень хорошо, — ухмыльнулся я. — Вы еще упоминали Вепря. Тоже, кажется, покойного, как сказала Елена Борисовна?

Ага, дернул щекой! Продолжим экзекуцию!

— А вышеупомянутые вами Герцены? Какова их судьба и еще двухсот наемников и сталкеров, которых они притащили в мое поместье с оружием Герасимовых?

На лицо Горна упала тень. Ага, догадался к чему я клоню, да, старый?

— Все мертвы, — вымолвил инквизитор. — Все, кроме младшего Герцена, Марка Тимофеевича. Но, думаю, и он уже пущен на корм крысам?

— Да, опыт не пропьешь, дорогой Борис Сергеевич! А как насчет Герасимовых, которые не просто якшались со сталкерами и снабжали их оружием? Они еще и сношались с Нексусом, как вы могли увериться лично. Какова их судьба? Не трудитесь, я сам освежу вашу память! Старший сын убит мною при попытке покушения, а отец пропал без вести, но скорее всего, и он мертв. А младший сын, Федор, в руках имперского правосудия. И получили вы его тоже с моей помощью.

Горн промолчал. Его глаза сузились.

— Вы сами сложите два и два, ваше преосвященство? Вы обвиняете в сотрудничестве со сталкерами того, кто за минувшие три дня вырезал преступный мир Фаустово почти поголовно. Я уничтожил, возможно, не всех, но, думаю, те, кто остался, ближайшие пару месяцев не высунут и носа из своих нор. И… вместо благодарности вы требуете от меня «чистосердечного признания»?

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел на его святейшество с таким оскорбленным видом, на который был способен.

— Понимаю, что если не всматриваться в суть, это все выглядит иначе… Собственно, как и было задумано, но от Тайной канцелярии я ждал большей прозорливости… Ладно! Дело сделано, и можно уже рассказать все начистоту.

Я вздохнул и после паузы продолжил:

— Этим заданием озадачил меня мой отец. Внедриться в среду сталкеров и пустить там все под откос. Чем я и занялся со всем усердием, достойным хотя бы словесного выражения благодарности. К сожалению, отец скончался, и он не сможет подтвердить мои слова. Все содержалось в тайне — по понятным причинам. Однако, я думаю, вы достаточно умны, чтобы связать причину и следствие, — я сделал небольшую паузу, чтобы он осмыслил сказанное и продолжил: — Да, я не распространялся об этом на каждом углу, ведь нюхать запашок криминального мира, пятная свою репутацию, мне пришлось не один месяц. Но, увы, вы приперли меня к стенке! Вот вам чистосердечное признание! Надеюсь, вы довольны, дорогой Борис Сергеевич?

Я выдохнул. Да уж, речь достойная оваций. Однако единственная пара зрителей не торопились заключать меня в объятия и вешать медаль.

— Вы безумны, Скалозубов… — прошипел инквизитор, не двигаясь с места. — И я не верю ни единому вашему слову.

— Верить надо в церкви, Борис Сергеевич, — наклонил я голову. — А в кабинете следователя неплохо бы доверять фактам. Фактам, которые убедят любой суд в моей невиновности. Кстати! У меня для вас есть еще кипа фактов.

Я залез под стол, подхватил сумку с бумажками и вышел к инквизитору.

Его глаза метали молнии. Но я все равно сунул ему сумку.

— Здесь бумаги, которые мне удалось заполучить из-под носа у местного начальства, которому, в отличие от меня, точно есть, что скрывать. Давайте, мы с вами, ваше преосвященство, прекратим играть в кошки-мышки и будем карать реальных преступников города Фаустово. До отъезда в ГАРМ всего неделя, а у меня дел по горло. Не хотелось бы распыляться на бесполезные разговоры и толочь воду в ступе третий день подряд!

И с этими словами я свистнул Берса. Пес, рыча в сторону инквизитора, бросился вслед за мной.

Тут передо мной встала еще одна преграда — глыба по имени Людвиг. Ненависть в его глазах грозила испепелить меня на месте.

Ну давай, сука. Сделай еще хотя бы шаг!

— Людвиг, — раздался голос инквизитора. — Пусть его благородие подышит немного. Ему полезно.

Громила отступил, однако взгляд его остался таким же недобрым.

— Кстати, Борис Сергеевич? — обернулся я уже на пороге. — Гертруда не передавала вам презент?

Инквизитор медленно поднял голову от бумаг, которые он уже разложил на столе.

— Какой, к черту, презент⁈

— Банка. В ней все, что осталось от еще одного участника вчерашнего кордебалета. Знаете… такой… скрипучий человечек с ножичками?

— Не имею ни малейшего понятия, о чем вы.

И не моргнув глазом, он снова уткнулся в бумаги.

* * *

— Ну, чего ты, видишь его? Костя, блин, чего замолчал!

— Ни черта я не вижу! Не СИЗО, а крепость за колючей проволокой.

— Зараза! Дай сюда бинокль. У тебя два глаза, а ты слепой как крот! И как ты в столбы не врезаешься, когда едешь?

— Прошу заметить, Нина, что я не вызывался ехать вместе с тобой вытаскивать Евгения Михайловича из западни! Я шофер, а не шпион-диверсант!

— Твой начальник попал в беду, а ты тут пререкаешься? Если бы не Скалозубовы, где бы ты работал? Таксовал бы поди?

— Нина! Евгения Михайловича вызвали как свидетеля, а не увезли в наручниках! Я тебе сто раз это повторял!

— Сначала ты свидетель, а через пять минут — преступник. Ты чего совсем дурак? Держи уж.

— Ты куда?.. Зачем тебе пистолет⁈

— Как куда? Внутрь. Проберусь через двор и проникну в здание. Если надо — угомоню парочку мордоворотов в погонах. И погляжу, как там поживает Евгений Михайлович. В наручниках он или без. Но я что-то сильно сомневаюсь, что они с тем хмурым типом в рясе там пьют чай с баранками.

От авторов:

Напоминаем, что чем больше лайков (сердечек рядом со обложкой книги), тем толще главы, а за круглое число их вообще может быть две)

Глава 6

Я закрыл за собой дверь и выдохнул.

Этот раунд остался за мной, и, признаться, чем подробней красивая легенда выстраивалась в моей голове, тем больше я удивлялся. Может, все реально так и было, как я рассказал Инквизитору? Как говорится, лучший способ заставить собеседника поверить в твою ложь — самому принять ее от всей души.

Так что будем считать, что так оно и было.

Наверное, на этом наши злоключения с его святейшеством подходят к концу. Если он, конечно, не решит обвинить меня в переходе улицы в неположенном месте, то к чему ему еще привязаться?

Отцовскую историю ему, очевидно, не удалось раскопать. Мои «отношения» со сталкерами тоже.

Однако один важный вопрос остался без ответа — как инквизитор связан с конструктом, и связан ли вообще?

Или, в этом как-то замешана Герда?.. Кстати, куда она подевалась с моей баночкой?

— Эй, служивый? — подошел я к дежурному, который смирно сидел за столом и заполнял журнал. — Не видел, куда отошла церковница? Белобрысая такая, в очках?

Он поднял на меня глаза, в которых сквозило вселенской тоскою.

— Нет, ваше благородие!

— Ладно, где у вас тут туалет?..

Ну хоть с этим вопросом он сумел мне помочь и ткнул пальцем в конец коридора.

Это оказался маленький, еле заметный закуток, откуда потягивало куревом. Таблички М/Ж я не заметил.

Я привязал Берса к батарее и толкнул дверь. Меня встретили журчание воды, запах хлорки и… женский плач?

Внутри оказалось куда просторней, чем представлялось из коридора. Ряды кабинок, раковины и большое потемневшее зеркало во всю стену. Я осторожно выглянул из-за угла и увидел Герду.

Пытаясь побороть рыдания, она склонилась над шипящей струей. Раковина перед ней была вся в крови.

— Сука… — пробормотала Герда, но тут бросила взгляд в зеркало и увидела меня. — Тебя тут еще не хватало…

Она вытащила окровавленную ватку из носа и отправила ее в мусорку, полную окурков и алых клочков.

— Это кто тебя так?

— А какое твое дело? — бросила она, плеснув в лицо водой. — Уже поболтал с Борисовичем?

— Это он?

— Какое это имеет значение? Не хватало еще жалости от такого, как ты…

— При чем тут жалость? — я подошел к ней сзади. — Просто ответь, «да» или «нет»?

— Это все из-за тебя… Из-за твоей банки…

И Герда пихнула туфлей стекляшку, которая стояла под раковиной. Банка шлепнулась на бок и укатилась в одну из кабинок.

— И из-за твоей девки… И вообще… Сука, никак не останавливается…

— Дай я посмотрю, — я сделал еще шаг и она резко развернулась.

— Не смей!

— Хочешь простоять тут еще два часа, пока Горн лично не вправит тебе шнобель? Дай, это не больно. Вроде ничего серьезного.

— Что ты… — сглотнула она, но не стала мне мешать.

Я обхватил пальцами левой руки ее переносицу и слегка надавил. Немного магии, и ее потревоженные капилляры сузились.

Если бы Горн сломал ей нос, едва ли сработало бы, но кровотечение остановить не проблема.

— Все, — убрал я руку. — Посиди и успокойся.

— Ты как умудрился? — спросила она, удивленно ощупывая нос. — Ты чего еще и лекарь?

— Нет, я всего лишь сузил твои лопнувшие сосудики. До свадьбы заживет.

— Хмм… Ну, спасибо. Ладно… Мне пора работать…

— Чего, еще не всех бедолаг сегодня раскололи? — ухмыльнулся я, вглядываясь в взволнованные фиолетовые глаза. — А как насчет той Лены… как ее, забыл?

— Слушай, не ломай комедию, а? Хочешь сказать, что она все выдумывает чтобы… Чтобы что?

— Чтобы оклеветать молодого барона и заслужить себе прощение? Ведь Горн же наверняка посулил скостить ей срок.

— Я… не знаю…

— Тебе, кстати, не жалко ее?

— Нечего путаться с кем попало!

— Это ты про меня? Неужели я настолько плохой кавалер?

— Ты… — поджала Герда губы, когда я улыбнулся еще шире, и выдохнула: — Аристо.

— И что?

— Ваше племя вообще живет на другой планете. Какое тебе дело до ее страданий?

— Ох, и мне это говорит девочка из Тайной Канцелярии?

— Я не всегда была «девочкой из Тайной Канцелярии». И вообще простолюдинка, понятно?

— И все же, чем тебе так насолили аристо? Вот я, например? Кажется, это не я приехал к тебе домой, чтобы спозаранку тащить в СИЗО в одних портках?

— Ты… Какая твоя беда? Вернешься обратно к себе в усадьбу и…

— Глупышка, — я сделал шаг к ней. — Так что тебя смущает во мне?

— Ты… Наглый!

— Ага, Не стесняйся, — еще шаг. — Какой еще?

— Заносчивый! — уперла она палец мне в грудь.

— В точку, — я аккуратно взял ее за запястье и отвел в сторону. — Какой еще?

— Охреневший! — отбросила Герда мою руку

Какие же красивые глаза… Нет, она мне явно кого-то напоминает…

— Возможно, — я сделал еще шаг и теперь чувствовал бешеный стук ее сердца. — А еще?

— Самовлюбленный! — прошипела она мне в лицо. — Неотесанный! Гадкий и сумасшедший!

— Пожалуй, ты права… — наклонился я к ее алеющему ушку. — И что, разве не такие парни из благородных семей до одури нравятся девушкам?

— Что?.. — выдохнула Герда и попыталась оттолкнуть, но как-то совсем слабо.

А я просто продолжал стоять и смотреть в ее жутко знакомые фиалковые глаза, слушать ее взволнованное дыхание и дробный стук сердца

…наши гляделки продолжались секунд пять, а потом Гертруда схватила меня за затылок и, притянув к себе, впилась в губы.

Правильно говорят: лучше немного подождать, чем потом несколько часов уговаривать.

* * *

— Итак, милочка моя, — топала ногой Настя, стоя перед стулом, к которому примотали журнашлюшку Устинову Н. — Я даже и не знаю, чего с тобой делать…

Та продолжала что-то мычать, крутить головой и раздувать ноздри. Очки висели на левом ухе и грозились вот-вот шлепнуться на пол.

— Анастасия Михайловна, — подошла к Насте горничная Глаша. — А давайте мы ее… отпустим. Вы же все равно разбили ее фотоаппарат?

Да, удалив все фотки из «галереи» устройства, Настя не успокоилась и расколошматила фотик об стену. Осколки до сих пор лежали на ковре, и их активно заметала Марфуша.

— Неа, — немного подумав, покачала головой Настя. — Она, поди, еще где-нибудь запасную флешку прячет. В трусах или еще где поглубже…

Устинова снова замычала — куда громче, чем прежде.

— Еще и ляпнет чего-нибудь… Нет, отпускать ее нельзя. Красавка, есть идеи?

— Жрать! — облизнулся довольный Красавка, поглядывая на смертельно побледневшую Устинову.

— Идея неплохая… Но нет. Ты уже сегодня нажрался достаточно.

— А давайте, — Марфуша отвлеклась от подметания и, зажав веник в руке, тихо пробормотала. — … спросим ее саму?

Настя скептически поджала губы, но потом щелкнула пальцем:

— Можно! Слушай, ты, как там тебя? Ты же не будешь орать, если мы сейчас вытащим кляп у тебя изо рта?

Устинова активно замотала головой, подтверждая намерение не верещать как резанная свинья.

— Ну смотри, — склонилась над ней Настя. — Если пикнешь, суну тебе твою разбитую «мыльницу» туда, где я видала твою лживую газетенку!

Она вытащила слюнявый кляп и с омерзением сунула его Глаше в руки. Журнашлюшка закашлялась и сплюнула. Прямо на ковер.

— Ну ты! — тут же подскочила Марфуша и влупила ей веником. — Ты знаешь, сколько этот ковер стоит⁈

— Тихо! — шикнула Настя и снова повернулась к пленнице. — Так что делать будем, «акула пера»? Может быть, писать правду?

— Вы, вы… — выдохнула Устинова и вдруг, набрав в грудь воздуха, завизжала как сирена:. — Вы не имеете права! Я буду жаловаться! Вы нарушаете свободу выска…

Настя сунула ей кляп обратно в хлебальник. Истерический поток разоблачений оборвался.

— Значит, нет, — выдохнула Настя. — Ну, что ж. Ты сама выбрала свою судьбу… Вы двое свободны!

Повторять не пришлось — горничные поспешно вылетели из комнаты. Хозяйка и пленница остались вдвоем.

— Гама, ты тут?

— Я всегда тут, сударыня, — отозвались из темноты, а мгновением позже на ковер ступила босая нога их дорогой «тетушки».

При виде черной фигуры со светящимися в темноте глазами журнашлюшка дернулась так, словно ее прижгли утюгом. Очки сорвались с уха и запрыгали по полу.

— Отдаю эту тупую дуру тебе, — махнула рукой Настя. — Делай с ней все, что захочешь! Как наказать, сама придумаешь. Но не убивай. Сделай из нее умную, покладистую девочку. Ей еще статью писать…

Амальгама подошла и склонилась над дрожащей от страха Устиновой, а затем схватила ее за подбородок и наклонила голову вбок.

— Я думаю, наказание и не нужно. Мы просто сделаем из госпожи Устиновой лучшую версию себя…

И они обе поглядели на Настю. У одной в глазах разгорался озорной огонек. У другой сквозило отчаяние.

— Вот и отлично! И пусть она станет золотым стандартом журналистики!

— Славно!

Донельзя довольная Амальгама схватила стул за спинку и под заливистый вой пленницы потащила его по ковру.

Через секунду обе пропали в самом темном углу гостиной. Крики резко оборвались. Часы пробили десять утра.

* * *

Звук в коридоре заставил меня оторваться от губ Герды.

Шаги. Кажется, кто-то спешил облегчиться. Но не дошел… Берс разразился заливистым лаем, и шаги тут же затихли и зазвучали в противоположном направлении.

— Так, Женя, — зашептала Герда мне в ухо. — Не хочу портить этот «романтичный» момент, но я уже и так нарушила все возможные правила. Отпусти.

— Во-первых, ты первая начала, а, во-вторых… Отчего же сразу Женя, а не Евгений Михайлович?

— Очень смешно. Отпусти… Блин, и что на меня нашло?

— Прониклась здешней атмосферой?

— Да иди ты… Все, хватит, отпусти! Не дай бог сюда заявится Горн.

— У него сейчас есть дела посерьезней, нежели искать тебя по туалетам. Я нагрузил его работой по самые гланды. Он о тебе и не вспомнит.

— Ты шутишь? Горн отпустил тебя⁈

— Ага.

— Как ты умудрился⁈ — Герда извернулась и таки сумела освободиться из моих объятий. — Мы держали тебя за горло. Горн был абсолютно уверен, что уж тут ты не отвертишься!

— Ты видишь за мной конвой с кандалами? Думаю, завтра вам придется скинуть все на местные органы и свалить в закат.

— Да как так-то?

— Вот так. Если в ближайшие дни Горн не отыщет след Александра Христофоровича, в чем я сильно сомневаюсь, ему больше нечего делать в Фаустово.

— Ты либо мастерский лжец, либо гений…

— Возможно, это две грани одного и того же… Не подашь мне баночку? Вон в кабинке валяется.

— Ты мне, наконец, скажешь, что в ней?

— Пепел… Тихо!

Мое внимание привлекли знакомые тяжелые шаги, а через секунду Берс зашелся в лае. Но топот пробивался даже через него.

Только один «человек» мог так топать.

— Людвиг… — слетело с языка Герды, и тут в коридоре раздался жалобный визг. Лай оборвался.

И тут же дверь содрогнулась от очень мощного удара.

— Людвиг! — выкрикнула Герда, и, отпихнув меня, побежала к выходу. — Ты чего там охренел, твою…

— Стой, дура! — рыкнул я и попытался схватить девушку за руку. Но опоздал.

Дверь рухнула, едва не прибив ее на месте, а в туалет одним прыжком влетел Людвиг, и тут же схватил Герду за горло.

— Люд…виг… — прохрипела она.

Но ее «коллега» никак не среагировал. Он поднял девушку в воздух и швырнул ее прямо на меня.

Я едва успел выставить руки и подхватить обмякшее тело.

— Ты чего творишь, мудак⁈

Быстро и как смог аккуратно, я опустил девушку на пол, и из моих пальцев выскочили когти.

Людвиг же резко выбросил вперед руку. Зазвенела быстро разматывающая цепь и…

Бам! — об кафельную плитку рядом с моей головой ударился стальной шар-моргенштерн…

Я поднял едва живую Герду и попятился. И как разделать этого здоровенного быка⁈

Спустя секунду шар снова раскрутился, и Людвиг одним легким движением бросил его, целясь мне в лоб.

Я толкнул Герду в кабинку, а сам отпрыгнул.

Мы с шипастым снарядом едва разминулись. Он с воем промчался мимо моего носа, а затем с грохотом угодил в стену, цепью разделив туалет надвое.

Оттолкнувшись от раковины, я схватился за цепь и влетел ногой Людвигу в живот, но тот отступил на шаг и дернул цепь. В следующий миг моргенштерн прилетел ему прямо в подставленную ладонь.

Я бросился на Людвига и взмахнул когтями.

Здоровяк легко увернулся, а затем снова раскрутил моргенштерн над головой. В последнюю секунду я рухнул на пол. Шар описал дугу и, проделав в кабинках ряд ровных дыр, угодил в стену.

Из пробитых труб брызнула вода, и, прокатившись по мокрому полу, я ударил Людвига в бедро. Коготь задел его, но громила только лениво отмахнулся. Еще взмах, и моргенштерн обрушился на пол.

Я снова прыгнул и рубанул когтями. Два пальца врага, брызгая кровью, покатились в разные стороны. Людвиг, зарычал, перехватил цепь второй рукой и швырнул шар. Я отскочил, и моргенштерн промахнулся на какой-то волосок.

— Людвиг! — ворвался в уши крик Герды.

Здоровяк вздрогнул и повернулся.

Герда вскинула руку — кольца на ее пальцах засветились фиолетовым, а затем ослепительно вспыхнули. Грохнуло так, что я едва не вырубился.

Через несколько секунд зрение снова вернулось, но в ушах еще звенело. Людвиг сидел и трепыхался как огромная злая рыба. За его спиной в стене чернела выбоина, но сам великан был практически невредим.

Сдирая колени, Герда ползла ко мне. Я схватил ее за плечо и рывком поднял на ноги.

До выхода было рукой подать, но стоило нам сделать два шага, как Герда снова закричала.

Людвиг держал ее за щиколотку, а другой рукой пытался нашарить на полу цепь.

Я со всей силы пнул его каблуком в челюсть, а когда он резко дернул кричащую Герду, схватил первое, что попалось под руку.

Мою драгоценную баночку! Недолго думая, я бахнул ею здоровяка по башке и угодил ему прямо в татуху на лбу.

Банка раскололась надвое, и пепел накрыл Людвига с головой. С секунду он еще тащил Герду к себе, но вдруг замер…

Раскрыл рот и заорал.

Пока он не опомнился, я схватил чудом уцелевшую раковину и зарядил ему по темечку. Раковина треснула пополам, а окровавленный Людвиг, с ног до головы покрытый дымящимся пеплом, растянулся на полу.

Я же подхватил брыкающуюся Герду под мышками и потащил прочь.

Уже на пороге услышал за спиной бряцание цепи. И сразу же толкнул Герду вперед, и мы оба полетели на пол.

Моргенштерн вспахал воздух, вылетел через дверной проем и, с грохотом ударившись о стену, покатился по коридору.

Мгновением позже мы уже были на ногах, и тут мой взгляд упал на Берса. Пес распластался под батареей и жалобно скулил.

Отвязывать бедолагу времени не было, и поводок я перерубил когтями.

Сзади снова загрохотало, я обернулся.

— Сука!

Из туалета выбиралось нечто крайне жуткое. Все в дыму и крови.

— Что это⁈ — воскликнул выскочивший в коридор охранник.

— Некс! — подхватил кто-то за его спиной.

— Стой! — воскликнула Герда. — Я его остановлю…

— Ага, щас, — дернул я ее за руку и потащил по коридору.

Ага, остановит она! Девушка не замечала, но она явно не рассчитала сил: ее пальцы сильно дрожали, а с ладоней почти сошла кожа. Еще один такой «удар», и она рухнет в обморок и далеко не факт, что потом встанет.

— Вали отсюда, да побыстрее! И Берса забери.

— Но…

— Вали, я сказал! — схватил я ее за блузку и толкнул в сторону лестницы.

К счастью, здравый смысл победил. Герда схватила Берса за ошейник, и они оба скрылись в пролете.

Тяжело дышащий и дымящийся Людвиг стоял в коридоре и щурил слезящиеся глаза.

Еще секунда, и он нашел меня. А затем с ревом бросился вперед.

— Валите все! — заорал я и рванул по коридору, выискивая кабинет, где оставил Горна ковыряться с бумажками.

К черту Горна. Где я оставил рацию!

Людвиг мчался следом за мной как дымящий паровоз. Не вовремя выскочившие в коридор ребята тут же падали, снесенные безжалостным моргенштерном. Через пару секунд я был у цели, а он почти нагнал меня!

До кабинета остались какие-то десять метров, и тут дверь распахнулась. На пороге показался Горн.

— Какого…

Цепь зазвенела, а я бросился на пол. Моргенштерн пролетел у меня над правым плечом и устремился дальше.

Прямо в грудь инквизитору.

Глава 7

Скажешь тоже, Острог! Служба безопасности тут — то еще дерьмо!

Нина преодолела забор и десять метров «мертвой зоны» за какие-то секунды. А потом вновь перемахнула через ограждение с колючей проволокой и спряталась за зданием гаража.

Выглянула. Два водилы трепались с толстым охранником, и не в зуб ногой, что на территорию заявилась посторонняя.

— … они еще Скалозубова с собой притащили. Видал его, Сема?

— Того щуплого парнишку? А то! Ох, и тяжко ему придется. Чую, если его преосвященство захлопнет челюсти, то парню не поздоровится. Будь он хоть сто раз Скалозубов — с пятого этажа ему никуда не деться!

Сука, бедный Женя, его все же прищучили! Пятый этаж, надо торопиться! Ага, вроде уходят!

И действительно трепачи вдруг вспомнили, что у них рабочий день, и нехотя разошлись. Нина проводила их взглядом и, держа пистолет под рукой, вылезла на открытое пространство.

Короткими перебежками она прыгала из укрытия в укрытие, и вскоре здание Острога нависло над ней, как корма гигантского корабля.

Ей осталось преодолеть каких-то двадцать метров, и тут сверху раздался звон выбитого стекла.

Нина выругалась и, спасаясь от осколков, перекатилась в укрытие. Из окна выбросили нечто большое и черное…

Человека, мать его! И он летел вниз под углом. Похоже, стартовое ускорение ему придали не хилое…

Ударившись о землю, он подскочил как мяч, а затем, перекатываясь колбаской, устремился к замершей в укрытии девушке.

Этого еще не хватало! Нина ушла вбок, а тело, пропахав еще пару метров, ударилось о стену гаража и остановилось.

Е-мое! Да это же Горн!

Инквизитор лежал на спине, уставившись в небо, часто моргал и щурился от яркого полуденного солнца с таким видом, будто он всего лишь навернулся с лестницы.

Нина сделала шаг, но тут из-под инквизиторского плаща на землю вылезла здоровенная змея. Девушку аж перекосило — гадина дернулась пару раз, харкнула кровью и издохла.

Инквизитор тронул ее пальцем и покачал головой. А потом скосил глаза на Нину.

— За Скалозубовым приехала? — прохрипел он и облизал изуродованные губы.

— Агась, — кивнула Нина и присела рядом. — У вас там с ним какие-то проблемы, как я погляжу?

— Ага. Второй день насмарку… — застонал Горн и попытался подняться.

Нина тут же вытащила пушку и взвела курок.

— Вы не обижайтесь, ваше преосвященство, но вам лучше лежать смирно…

— Дура! — поморщился инквизитор. — Наши дела со Скалозубовым кончены. Мне нужно проучить своего бывшего сотрудника. Помоги мне подняться, что б тебя!

— Так это не Женька вас так?..

— Нет. Другой. Но он уже уволен.

* * *

Стоило изрядно охреневшему Борису Сергеевичу пропасть из виду вместе с сотнями осколков, я захлопнул железную дверь перед лицом неотвратимого Людвига, задвинул засов и отошел. Надеюсь, он задержит это чудовище хоть ненадолго!

Вот сука-судьба вновь усмехается мне! Раздумывал выкинуть Горна из окна я, но умудрился сделать это его молчаливый протеже!

Я сделал шаг назад, и тут что-то попалось мне под каблук. Ага, инквизиторская бляха! Пригодится.

БАМ! — дверь дрогнула, и с потолка посыпалась штукатурка.

Не теряя времени, я бросился к столу и вытащил рацию. Новый чудовищной силы удар сотряс дверь, и она беспомощно крякнула.

Еще пара таких, и ей точно кранты. Нельзя терять ни секунды.

— Прием! Пятый — дежурному! — крикнул я в рацию, одновременно вытаскивая телефон.

А тот сразу же зазвонил как ненормальный. Еще чего! Никого нет дома!

Я скинул трубку и, пока в рации раздавались помехи, вытянул провод на всю длину. Да мне не показалось: провод толстенный и длинный — как раз то, что надо, чтобы спасти мою баронскую задницу!

— Дежурный на связи! — отозвались спустя еще один удар, от которого дверь перекосило.

— Тревога! План «Крепость»! — крикнул я в рацию, одновременно обматывая стол проводом. — Пятый этаж! На нас напали!

— Принял! Вызываю весь личный состав…

И пока он раздавал команды, я выскочил из-за стола и перевернул его.

БАМ! Дверь слетела с петель, и рухнула на пол. Людвиг перешагнул порог, слегка пригнув обгоревшую голову.

Да уж, моя баночка его не пощадила. Сквозь клубы черного дыма было видно, что у него с рожи сошла вся кожа, а кое-где белела голая черепушка. Черепушка ли? Сверкала кость так, словно ее покрывал плотный слой металла.

Глаза целые, но и им, похоже, досталось. Кроваво-красные, и оба готовы вывалиться из орбит.

— Эй, здоровяк, — улыбнулся я. — Я знаю, что у нас сразу не заладилось, но, может быть, мир?..

Ага, как же! Людвиг с чудовищным рычанием ринулся ко мне. Я же схватился за трубку и бросился к окну, а стол поехал за мной на «поводке». Громила наткнулся на преграду, и стол поехал вдвое быстрей.

Я вскочил на подоконник и прыгнул. Ветер взвыл, а провод натянулся. Проскользив пару метров по стене, я дернулся и, болтая ногами, остался висеть в воздухе.

Передо мной сверкало окно четвертого этажа, а внизу распростерлись добрых двадцать метров свободного полета!

— Але! Прошка! Какого хера у вас там творится⁈ ПРОШКА! — визжала трубка, которую я сжимал в вытянутой руке. — Почему «Крепость»⁈ Кто приказывал поднимать личный состав по тревоге⁈

Не слушая праздную болтовню, я уперся в стекло и, оттолкнувшись, врезал по нему каблуками. Стекло оказалось прочным — оно лишь треснуло, а за ним засуетились какие-то барышни.

Людвиг все не унимался и, дергая меня, пытался оборвать провод. И почти добился успеха.

Я снова оттолкнулся и в этот раз, вложив все силы, вынес преграду. Тут и провод оторвался — неведомое начальство мигом затихло.

С грохотом и звоном я влетел в кабинет, покатился по длинному столу и свалился на пол. Две дамы встречали меня противным визгом.

Ох, шишек и порезов теперь не оберешься! Если такие денечки будут повторяться регулярно, видать, придется завести себе личного лекаря…

Под неутомимый рев Людвига и женские крики я поднялся, смахнул осколки с напрочь испорченных брюк и нетвердой походкой направился к двери.

— Мужчина! Что вы делаете⁈ — бросила мне в спину дама, которая замолкла первой.

Вторая еще не устала и заходилась в крике как резанная, но когда я обернулся, и она мигом смолкла.

— Вам чего?..

— Мне нужны ваши деньги, — проговорил я, переводя взгляд от одного красного лица на другое. — Быстро! Вся мелочь, что есть!

* * *

— Первый! Что случилось? Почему активировали план «Крепость»⁈ Прием!

— На связи. Поступил сигнал с пятого этажа. Никаких данных нет, но оттуда и вправду раздаются звуки боя. Уже направил оперативный отряд «Ягель» на разведку. Как понял?

— Принял. Доклад каждые пять минут.

— Есть, доклад каждые…

— База! База! Это «Ягель». Нам нужно подкрепление. Все люди, что есть!

— «Ягель» это база. Что у вас там? Зачем вам так много людей? Сколько противников?

— Тут всего од…

— «Ягель»? «Ягель», вы пропали. А, б***ть! Всем постам! Пятый этаж, левое крыло! У нас похоже Прорыв…

* * *

А тетеньки оказались щедрые! Не пожалели даже свинью-копилку, которую одна выудила из сейфа и разбила у меня под ногами. Теперь «ивашки» чуть ли не вываливались у меня из карманов.

Наверху уже стреляли. Пора бы и мне присоединиться к веселью!

Наспех поблагодарив сердобольных дам и поскальзываясь по недавно намытому линолеуму, я пулей вылетел в коридор. Бабка уборщица едва богу душу не отдала при виде меня.

Топот тяжелых шагов и стрельба преследовали меня, пока я, звеня мелочью, бежал мимо запертых дверей.

Может быть, свалить к чертовой матери? Нахер мне сдался этот сраный Людвиг, которого в любом случае раскатают как дерьмо по асфальту? Сейчас подтянутся все, кто есть, и дадут по нему еще пару очередей, и поминай как звали.

В крайнем случае пришлют взвод ликвидаторов. А уж с хреном навроде Павличенко не забалуешь.

Ага, а потом в газетенках напишут, что «юнец Скалозубов мало того, что лодырничал во время Прорыва, так еще и в стенах Фаустовского следственного изолятора подрался с инквизиторами из-за несчастной любви к инквизиторше, а потом сбежал, поджав хвост, как последний сталкер».

К тому же, у Горна — если ему удалось выжить — будет еще один повод меня прищучить. Негодяй Скалозубов средь бела дня «напал» на его помощника в сортире, а тот возьми и напади на Горна!

Кто виноват? Правильно! Скалозубов, кто же еще⁈

А тут еще и телефон трезвонит…

— Але, Настя, мне сейчас немного не…

— Женя, тут такое! Ты щас умрешь!

— Ну уж нет! — выпалил я и отключил телефон.

Потом! Все потом!

Я выскочил на лестницу. С пятого этажа доносилась беспорядочная стрельба.

Перескакивая через три ступеньки, я взлетел наверх. И тут до меня дошло, что вряд ли спецназовцы такие идиоты и решили валить Людвига только с одной стороны коридора. Они же точно возьмут здоровяка в кольцо. Так ведь?..

И тут смолкла одна очередь. Затем другая. А потом вообще отрубило все звуки.

Кроме одного. Звука шагов.

Я выбил дверь и вылетел на пятый этаж. А там…

Горы трупов, кровь и куча оружия. А еще Людвиг — он отрывал голову одному из бедолаг. Расправившись с ним, великан тут же повернулся ко мне.

Живой и здоровый, если не считать потрепанной одежды, сочащийся крови и почерневшего лица.

Первое, что меня в нем насторожило — глаза. Нет, они все еще сверкали как у дикого зверя, но…

Оба глаза черные.

И тут с противоположной стороны коридора раздался мерзостный скрежет. Секундой позже из-за угла, сверкая парой голубых глаз, вышла вторая фигура.

Людвигов было… двое⁈

* * *

Осталось совсем чуть-чуть! До гигантского кратера, откуда валил не менее гигантский столб дыма, рукой подать! Каких-то сто метров!

Разумеется с перерывами, но Александр Христофорович Герасимов бежал почти сутки. Осталось потерпеть всего сто метров, и он уберется с Нексуса — домой!

Ох, быть бы чуть-чуть помоложе… И еще это проклятое пузо!

Ветрище, возраст, твари, которых он убивал одну за другой, да чего там говорить — ему сопротивлялись даже собственные колени.

Но он не зря был Стражем и выдержал! Теперь на дне кратера его ждут червоточины — прыгай в любую, а дальше как повезет…

В Омске, конечно, придется не сладко, но все же это Земля. Там, как говорится, и стены помогают. И сталкеры. Он по-любому встретит кого-нибудь из людей Вепря, а дальше дело за малым.

— Сука!

Земля резко ушла из-под ног, и он покатился по пепельному насту.

Что это было? Он выплюнул набившийся в рот пепел и вскочил.

И тут же снова полетел на землю. Его ногу что-то держало…

— Попался! — хихикнули сзади, и Александр Христофорович потянулся за мечом.

Вылезшая прямо из-под земли тварь держала его лодыжку в когтях, а затем вцепилась в нее зубами и сжала челюсти.

Хрустнула кость, и Герасимов заорал и взмахнул мечом. Мимо! Тварь уже исчезла под землей.

Герасимов несколько раз глубоко вздохнул и посмотрел вниз — стопы у него больше не было.

— Бл***ть! — сжав зубы от боли прохрипел он. — Почти же дошел…

Ладно, сука! Он Страж, а не хер моржовый!

Герасимов хапнул столько энергии, что на мгновение взор заволокло красной пеленой.

Плевать! Либо он сделает все, либо ему хана!

Он встал, как мог остановил кровотечение и, опершись на единственную ногу, оттолкнулся и ПРЫГНУЛ.

Ветер засвистел в ушах, а потом барона сотряс мощнейший удар. От вспышки боли он на несколько секунд потерял сознание… Потом с трудом открыл глаза и понял, что лежит на самом краю кратера.

Внизу все двигалось, ревело и сверкало. Из клубов дыма проглядывалось нечто настолько чудовищно огромное, что Герасимов сглотнул.

К счастью, одна из червоточин была совсем близко!

Барон перевалился через край и покатился по откосу, подпрыгивая как огромный пузатый мяч.

Хорошо, что никто из его сыновей не видит отца в таком дерьмовом состоянии… Поржали бы, ублюдки.

Бах! — и он на дне. На самом дне. Ниже падать уже некуда…

Все в дыму, но червоточина совсем рядом и сияет прямо в лицо. Александр Трофимович собрался с силами и…

Его тело пронзило такой страшной болью, что он едва не отключился.

— Не так быстро… — прошептали ему на ухо, и фраза разнеслась эхом еще дюжины голосов. — Александр.

И Герасимова поволокли обратно на откос. Он пытался вырваться, но ни оружия, ни сил у него не осталось.

— Пусти, тварь! — прорычал он, и к удивлению его и вправду скоро отпустили.

А затем в подбородок ткнулось острие огромного меча.

— Куда же вы так быстро ускакали, Александр? — наклонила голову жуткая паукообразная тварь с рогами и кучей пастей по всему телу. — Неужели вы хотите вернуться домой в таком жалком виде?

И не успел Александр Христофорович послать его к черту, как монстр взмахнул мечом и отсек ему вторую ногу.

Герасимов заревел.

— Ох, незадача! — клацнули зубы. — Теперь вам и вовсе незачем возвращаться. Ваше тело — бесполезный кусок мяса.

— Я сделал все, как ты велел! — крикнул Александр Христофорович. Чего тебе еще надо⁈

— Результата, — отозвался монстр и оперся на свой огромный меч. — Вы должны были помочь нам открыть Монолит прямо посреди этого завода, где производят пули из нексорита. Интересно, почему вы этого не сделали? Ах, вы же решили прибрать его к рукам, не так ли?

— Это мое дело!

— Нет, Александр. Уже не ваше. Вы и ваше тело давно принадлежите Нексусу.

— Это все мальчишка! Я не виноват!

— Ах, так вас обставил мальчишка? — хохотнул монстр и снова поднял меч. — Видать ваше тело уже изрядно состарилось. И разум тоже.

— Сука, я хотел вернуться и отомстить! Пусти меня, зачем я тебе⁈ Такой…

— Вы Страж, Александр. А Стражи на дороге не валяются… Хоть вы и провалились…

— Скалозубову просто повезло, что рядом оказался Зубр, и что мои сыновья…

— Он не Скалозубов, а Титан Неро.

— Титан⁈

— Бывший. Хотя бывшими Титаны не бывают. Он сам едва ли понимает, кто он такой. А вам, Александр, серьезно повезло, что вы успели уйти… невредимым.

— Что ты нес…

Герасимов осекся. За спиной монстра раздались шаги, и через несколько секунд их окружил десяток… людей⁈

— Мы готовы, господин, — подошел к монстру человек в черной глухой маске. — Хорошо, что он сам прибежал сюда. Тащить такую тушу было бы весьма непросто.

И его дружки расхохотались.

— Хорошо, — проговорили пасти монстра, а люди начали приближаться к Герасимову. — Ваш дух, Александр, еще силен. Поэтому вам понадобится новое тело. Мы поможем вам приобрести ту форму, и вас больше не обставит ни один мальчишка. А затем, вы вернетесь и решите проблему с Неро… То есть с вашим мальчишкой Скалозубовым.

Он оскалил клыкастую пасть и поднял свой страшный меч.

— Но поспешите. Совсем скоро Омск задрожит, и дрожь прокатится по всей Империи.

От авторов: и вот снова тот самый грустный момент. Шавуха или книга… А тем, кто купит книгу с наградой, в скором времени прилетит чибик. Высокий и сверкающий белозубой улыбкой)

Глава 8

— Ваше преосвященство, на кой хрен вам, едва живому, тащиться в самое пекло? — шипела Нина, затаскивая инквизитора по ступенькам. — У вас же нога сломана!

— Потому что это мой сотрудник, дура! И он слетел с катушек! Либо я его прикончу, либо он не оставит тут и камня на камне!

— Чего, тяжелые условия труда? Зарплату задерживает Тайная Канцелярия?

— Захлопни пасть и тащи!

Не успела Нина затащить его святейшество на второй этаж, как сверху снова загрохотали выстрелы. Уже второй взвод направился туда, а стрельба все не утихала.

— Бл***ть! — рыкнул Горн и вытащил рацию, которую еще внизу вырвал из рук смертельно бледного дежурного. — «Ягель», или как там вас! Доложите обстановку!

— Ведем бой! Он тут не один! Второй отряд почти полностью уничтожен. Мы…

И сигнал пропал. Инквизитор снова выругался. Сверху еще стреляли.

Нина с сомнением посмотрела на свой пистолет. Пожалуй, зря она поскромничала и не прихватила несколько гранат.

— У этого рыжего хрена чего, рота ликвидаторов в кармане? — спросила она.

— Людвиг — берсерк, — ответил Горн. — И он умеет делать свою плоть прочнее стали. Такую хрен пробьешь, и к тому же…

Стрельба сверху затихла.

— Сука!

— Что «к тому же»?

— Людвиг един в двух лицах. Не спрашивай почему. Но в бою их двое. И они сейчас в бешенстве.

— Что его могло так разозлить?..

— Борис Сергеевич! — крикнули сверху, и Нина с Горном подняли головы.

К ним спускалась смертельно бледная инквизиторша. А с ней, хромая на одну лапу, плелся дрожащий Берс.

— Гертруда Михайловна! Потрудитесь помочь мне добраться до пятого этажа и объяснитесь, какого некса Людвиг слетел с катушек⁈ И как со всем этим связан Скалозубов? А то что без него тут не обошлось — я чую нутром!

— Не… не знаю… — забормотала Гертруда, и они с Ниной подхватили Горна под руки. — Мы с Женей только…

— С Женей⁈ Значит, он для вас уже Женя, да?

— Он просто напал на нас ни с того, ни с сего. Я и подумать не могла…

— Ага, а то что он разнесет в хлам два взвода спецназа, ты подумать могла? — хихикнула Нина. — Эх, такого ликвидатора, да в Нексус… Кстати, ваше преосвященство, а что мы будем делать, когда доберемся до пятого этажа и выйдем в коридор?

— Мы? — инквизитор недобро оскалился. — Вы с Гертрудой — свалите. Если ваш Скалозубов еще там, ему точно крышка. А вот я убью Людвига.

— Вы так в себе уверены?..

— Поверь мне! У моей уверенности есть весьма прочные основания.

* * *

Либо у меня двоилось в глазах, либо этих дуболомов действительно двое!

Прямо Люд и Виг, два брата близнеца! Как так⁈

Виг медленно шел по коридору и волок за собой здоровенный окровавленный топор на длинной рукояти. Скрежетал он так противно, что хоть на стенку лезь. И откуда этот гад его взял?..

Люд же перехватил за цепь свой моргенштерн и закрутил над головой.

Я сунул руки в карманы и загреб мелочи сколько смог. Похер на все! Сейчас будет жарко!

Цепь распрямилась, и шипастый снаряд отправился в полет. Я юркнул в сторону. Дверь за моей спиной разнесло в щепки.

Монеты в моем кулаке вспыхнули от наплыва энергии. Я выбросил вперед руку — «ивашки» полетели Люду в ноги и взорвались, как горсть шрапнели.

Штаны ему разворотило в клочья, но вот от бугристых ног осколки отлетели, словно горох от стены.

Ага… Под кожей у него поблескивало металлом… Херово.

Люд ринулся на меня и дернул моргенштерн. Цепь натянулась, но шар застрял в стене.

Опередив противника, я перехватил цепь и, рискуя перегреться, влил в нее сразу кучу энергии.

И еще побольше!

Цепь накалилась, и не успел Люд опомниться, как она задымилась и начала плавиться прямо у него в руках. Монстр заорал, разжал обуглившиеся лапы и бросился на меня, а мне ничего не оставалось, кроме как швырнуть горсть монет ему в рожу.

«Ивашки» разгорелись и взорвались прямо перед носом Люда.

Это его не остановило, и он продолжал лететь на меня, как гигантский дымящийся танк. В последнюю секунду я отпрыгнул.

Люд прошиб двери на лестницу и покатился по ступенькам, а я перехватил обжигающе горячую цепь, вырвал шар и закрутился как атлет-молотометатель.

Виг бежал на меня с вскинутым над головой топором.

Еще каких-то пятнадцать метров и…

Я разжал руки, и цепь с моргенштерном, накаченным энергией по самое не балуй, ослепительно-белым ядром полетела прямо в надвигающуюся тушу.

Он не успел увернуться — уж слишком быстро бежал! Снаряд ударил ему в грудь.

Я же, рассыпав ему под ноги кучу горячих «подарков», юркнул ему под руку и перекувыркнулся. Виг грохнулся об пол, и мы покатились в разные стороны.

Загрохотали взрывы, а перекатился на спину, сгруппировался и заскользил по мокрому линолеуму. Поднявшись на ноги, едва удержался — крови от убитых натекло порядочно.

Вигу повезло меньше. Он вспахал пол носом и, ударяясь о стены то одним плечом, то другим, катился к двери. В груди зияла вмятина, а с ног «слизало» кожу, обнажив металлическую начинку.

Бах! — вспорол он пальцами пол. Остановился и вскочил на ноги. В руках раскачивался моргенштерн. Умудрился перехватить цепь⁈ Вот ловкач!

Мы несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Разумеется, я не просто так щелкал клювом, а успел загрести новую порцию мелочи.

Ну давай. Чего ждешь?..

Ждал он своего братца — а тот уже топал по лестнице. Спешил, гад! Дверь вынесли с такой силой, что она едва не прихлопнула Вига.

Люд выскочил в коридор. Живой, слепой и страшно злой.

Да уж. Их снова двое, пусть один больше ни черта не види…

Опа! Люд вдруг широко размахнулся и со всей дури приложил Вига в висок. А потом еще добавил по носу.

Бах! Бах! Кулаки работали как молоты, а грохотало по всему коридору. Судя по выражению на морде, Виг охренел, но спустя несколько пропущенных зарычал и сам пошел в атаку.

Хуки и апперкоты сыпались один за другим. Виг покачнулся, и воспользовавшись этим, озверевшая бестия Люд отправил его в нокаут.

БУМ! — тяжелое тело Вига грохнулось на пол. Но Люду этого показалось мало, он тут же взгромоздился сверху и продолжил охаживать «брата». Снова эхо ударов прокатились по коридору. Казалось, озверевший кузнец пытается расколоть наковальню надвое.

Виг пытался кое-как отбиваться, но Люд был неутомим. Скоро он превратил морду «брата» в кровавую кашу. И как под таким натиском череп Вига не треснул?

Мне же оставалось лишь наблюдать, как одна «половинка» Людвига, обливаясь кровью из выбитых мною глаз, пытается прикончить другую.

Каюсь, я поставил на слепого, но совсем скоро отозвал свою ставку назад.

У Вига внезапно открылось второе дыхание. Резко вывернувшись из хватки Люда, он неплохо приложил того в челюсть, потом резко вскочил на ноги и схватил противника за горло.

Люд отмахнулся, но не попал, а в следующий миг Виг бросил его на пол, навалился всем весом и сжал пальцы.

Что происходило дальше разобрать было трудно. Братья, как звери, ворочались на окровавленном полу, а я, морщась от омерзения, медленно подходил к ним сбоку.

Под ноги попался топор, лежащий у стены. Его я и поднял.

— Еще чуть-чуть, и у нас будет победитель… — прошептал я, перехватив рукоять.

И в какой из двух одинаковых черепов мне вбить его первым?..

Дверь сзади хлопнула, но я не обернулся. Ну, не Горн же, в самом деле, прискакал с того света?

— Евгений Михайлович! — крикнули сзади знакомым девичьим голосом, и мне все же пришлось глянуть через плечо.

Мать твою!

Прямо по кровавым лужам ко мне подходили девушки — Герда и Нина, а под руки они несли инквизитора Горна, бледного как труп и злого как матерый волк.

Одна нога, сломанная в колене, безвольно болталась, но инквизитора, казалось, она волновала в последнюю очередь.

— Нина, ты какого черта здесь делаешь⁈ — воскликнул я.

— Пришла за тобой! — улыбнулась она, но улыбка тут же пропала, стоило очередному тяжелому удару прокатиться по коридору.

— Скалозубов! — рыкнул инквизитор. — А ну отойди от них! Какого черта произошло⁈

— Это вы мне ответьте, Борис Сергеевич, — отмахнулся я и повернулся к борющимся монстрам. — Сидели мы с Гердой, никого не трогали. И тут этот… Вернее, эти…

Драка не утихала, и я отступил. Кровь, ошметки плоти и пыль летели в разные стороны. Еще пара шагов, и я рискую попасть под горячую руку.

— Борис Сергеевич, он правду говорит! — воскликнула Герда. — Людвиг как с цепи сорвался!

— Заткнись, дура! А ты, Скалозубов, мне за все ответишь!

— За что именно? — бросил я через плечо. — Что пытаюсь приструнить ваше распоясавшиеся чудовище?

Один из Людвигов уже не двигался и, широко расставив руки, лежал на полу. Над ним, сверкая голубыми глазами и тяжело дыша, стоял его «брат». Виг, конечно же.

— А ну валите отсюда! — перехватывая топор, рявкнул я за спину.

На инквизитора мне, конечно же, плевать с высокой колокольни, а вот девушек защитить — моя первоочередная задача. Пусть они и сами способны за себя постоять, но сладить с этим монстром под силу разве что Зубру.

И то вряд ли. Уж слишком крепкая у него башка.

Но у инквизитора был свой план, и он его придерживался.

— Быстрее, подтащите меня к нему! — прорычал он таким тоном, что даже Нина не рискнула ослушаться, и вместе с Гердой потащила его преосвященство под очи разбушевавшегося Вига.

Тот, тем временем, схватил цепь одной рукой, а во вторую взял шар.

И уставился на меня.

— Все! Уходите все! Он — мой! — рыкнул Инквизитор.

Девушки тут же бросили его и отскочили назад, сам же Горн, рыча и ругаясь себе под нос, попрыгал ко мне на одной ноге.

Так себе боец, но, может, хоть отвлечет. Виг совсем рядом.

Топор загорелся, а я игнорируя вспыхнувшие перед глазами звезды бросился в атаку. В эту же секунду Виг бросил шар, и лишь в последний миг мне удалось увернуться.

Шар с грохотом вонзился в стену и тут же полетел назад. Но не один! Его святейшество ухватился за цепь, и теперь несся прямо в «объятия» великана!

Черт бы тебя побрал, Горн! Ты реально псих!

При столкновении раздался взрыв, и по всему коридору полопались стекла. Взрывной волной меня отбросило на метр.

Морду Вигу своротило на бок. Обрубленная цепь впустую моталась в окровавленных лапах, а шар, который секунду назад пылал в руках инквизитора, лежал у него под ногами. Сплющенный, как кусок пластилина.

Великана шатало. Он топтался на месте и упрямо не хотел падать.

Воспользовавшись заминкой, я бросился на него и обрушил на открытую шею светящийся топор.

Бац! — и с металлическим звоном лезвие отскочило и раскололось надвое.

Да уж… топор оказался лютым дерьмом!

Отбросив бесполезную хреновину, я едва увернулся от кулака Вига. И тут сверкнула вспышка, и великана отбросило… но приземлился он прямо на ноги!

Да, б***ть! Упади ты уже!

— Женя, уходи! — крикнула Герда, и тут же обе девушки схватили меня за руки и потащили назад.

Нина при этом еще и палила в Вига из пистолета, но пули не причиняли тому никакого вреда.

Щелк! — и пушка стала бесполезным куском металла.

— Сука! — выпалила Нина, меняя магазин.

Я попытался вырваться, но тут мой взгляд упал на инквизитора. Тот лежал позади великана и рычал. С ним происходило что-то странное, и в первую очередь это касалось его размеров…

Горн рос. Исходил дымом и раздувался, да так, что одежда расходилась по швам и лопалась. Конечности инквизитора вытягивались, а лицо обрастало серебристой шерстью.

— Что за… — прошипела Нина. — Оборотень?..

Никто не ответил, и через несколько секунд в коридоре появилось еще одно чудовище.

* * *

Зубр выдохнул только, когда машина страховщиков скрылась за воротами. Наконец-то, свалили! Злые и разочарованные, а значит, побежденные!

Василий всегда знал, что он хорош не только в драке, но и в убалтывании всякого канцелярского сброда. Теперь проблема ремонта решена наполовину. Уже неплохо.

Осталось только нанять рабочих и решить, как им заново обустроить поместье. У Зубра имелась пара вариантов. В чем он еще был хорош, так это в чувстве вкуса.

Так, но сначала… Что там с тем зверьком? Анастасия Михайловна должна знать. И Зубр направился в крыло, откуда, кажется, раздавались какие-то шепотки.

— Василий Григорьевич… — внезапно из-за угла вышла Амальгама. — У меня деликатная просьба.

— Какая? — поднял бровь Зубр.

— У нас есть… спицы?

— Спицы? Обычные? Спроси Глашу, а зачем тебе?

— Лучше чтобы они были покрыты нексоритовой оболочкой. Так куда сподручнее, — проигнорировала его вопрос Амальгама и принялась загибать пальцы. — А еще иголки, крючки, десяток булавок, скальпель, аккумулятор с «крокодильчиками», хирургическая пила, маленький молоток и крепкая нить. Чтобы шить на живую.

— На жив… Гама, только не говори, что собралась сделать своему питомцу трепанацию черепа!

Хотя мысль неплохая.

— О, нет. Красавка, к счастью, нашелся и сейчас смотрит телевизор. Ах, да и распорядись, чтобы мне принесли огромный пузырь спирта.

— Спирта⁈ Зачем?

— Василий, — дверь открылась, и из ближайшей комнаты выглянула Анастасия Михайловна. — Делай что велено. Гама выполняет мой приказ.

За ее спиной Зубр разглядел работающий телевизор, а прямо у экрана сидел завороженный Красавка.

— Ужас… — повторял он. — На крыльях… ночи…

Настя тут же закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и сложила руки на груди.

— Ну?

— Эм… слушаюсь, — кивнул Зубр и с подозрением оглядел обеих. — Надеюсь, вы не задумали заниматься членовредительством?

— Ох, что ты, Василий! — тепло улыбнулась Амальгама. — Мы лишь помогаем кое-кому заниматься саморазвитием.

* * *

Чудовище взвыло. Да так отчаянно, что даже Виг обернулся. Надеюсь, он тоже изрядно охренел.

Снежно-белый оборотень встал на задние лапы и обнажил клыки. Да уж, таким даже Красавка бы позавидовал…

— Вот теперь, и вправду пора валить! — выпалил я, и самолично схватил остолбеневших девушек и попятился к лестнице.

Навалять обезумевшему Людвигу только для того, чтобы драться еще и с самим инквизитором⁈ Нет уж, увольте!

На нас Горн вроде не сильно скалился, но это еще ни о чем не говорит. Судя по дерганным движениям, ума в его черепушке осталось крайне немного.

Да чтоб тебя! Я уже почти вышел на лестницу, но остановился. Люд очнулся! И сейчас он медленно поднимался прямо за спиной оборотня.

С одним великаном Горн, наверное, справится. Но если «братья» порвут его на клочки, то решать проблему распоясавшегося Людвига придется самому главному парню в Фаустово…

То есть мне! Нет, так не пойдет. Лучше уж двое на двое.

Не теряя ни секунды, я выхватил у Нины заряженный пистолет.

— Какого?.. — запоздало выпалила она, а я с ее пушкой в руках вырвался из ноготков Герды и ринулся вперед.

Глава 9

Услыхав шаги за спиной, оборотень развернулся и со всех ног помчался на Люда.

Передо мной же застыл Виг. Стоило поднять пушку, как он взмахнул цепью и накрутил ее на свой пудовый кулак.

Единственный шанс завалить гада — это попасть ему в глаз… Но как это сделать, если он постоянно вертит башкой?

Я подбежал ближе, и великан рванул навстречу. Я нажал спуск, и пуля взвизгнула рикошетом над его правой бровью. Еще два выстрела — в щеку! И еще…

Сука! Великан закрылся лапой с намотанной цепью, и пули отлетели от предплечья.

— Я тут, падла! — заорал я, обегая противника.

Виг отмахнулся и едва не снес мне голову. Бах! Пуля отскочила от его сжатых зубов.

Великану это явно не понравилось, и он снова махнул рукой. Я поднырнул под кулак, продолжая выпускать одну пулю за другой. И тут мимо! Его глаза будто заговоренные!

Виг лягнул меня в колено, и у меня от боли потемнело в глазах. Сука! Не успел я отскочить, как великан обрушил огромный кулак мне на спину, а потом словно тисками сжал плечи.

Боль пронзила спину, но я сжал зубы и выстрелил.

Бах! Опять в бровь!

Взревев, великан поднял меня и сжал как куклу. Последний шанс, или он порвет меня в клочья!

Я вставил ствол между его зубов и нажал спуск…

Щелк! — отозвался пистолет, и пустой затвор откинулся. Приехали!

Великан сжал пушку зубами и перехватил меня за шею. Все во мне застонало от перенапряжения… Такой нагрузки я давно не испытывал.

Я вложил всю энергию в руку со все еще зажатым в ней пустым пистолетом и…

Растянул ствол в длинное и крайне острое лезвие, а затем мощным ударом, в который вложил всю силу, вогнал его Вигу прямо в глотку!

Великан вздрогнул, и его руки расслабились. Я выскользнул и упал на пол.

По коридору прокатился оглушительный полувздох-полустон, а в следующую секунду из всех щелей Вига хлынула кровища.

Прямо на меня, но мне было не до того — я использовал остатки энергии, чтобы хоть как-то восстановить поврежденное тело.

Наконец, получилось, и я, покачиваясь, встал, а потом, собрав все силы, толкнул Вига.

Он покачнулся, харкнул кровью и завалился назад.

Грохот от его падения прокатился по всему зданию. Казалось, весь Острог почувствовал, как барон Скалозубов, наконец-то, убил великана.

* * *

Настя уверенной походкой направлялась в дежурку, где уже третьи сутки нес службу несгибаемый капитан Шатров.

Гвардейцы, только завидев ее темную фигурку с блестящими на свету пуговицами, сразу потушили сигареты и забегали туда-сюда.

Вчера она краем уха слышала, что бойцы прозвали ее Гильотиной. Что ж, это куда солидней, чем какая-то Супернастя!

Напустив побольше суровости, Настя прибавила шагу.

Ух, и попляшут парни, что прошляпили журнашлюшку с ее фотиком! Так, глядишь, и Красавку скоро примем в гвардию и поставим на часы!

— Так! — с этими словами Настя вышла за ворота и уперла руки в бока. — Что тут у нас?

А перед дежуркой было довольно людно. К ней тут же повернулись едва ли не два десятка парней и вытянулись по струнке. Шатров и еще двое гвардейцев козырнули. А остальные…

Пять… десять… Тринадцать человек в серой форме Герасимовых⁈

Настя хотела уже пробудить Искру, чтобы наподдать им, но тут заметила, что все шевроны на рукавах содраны.

— Это кто такие? — ткнула она в ряд лиц, которые при виде нее стали белее мела. И эти уже ее знают? Хорошо!

— Новенькие, ваше благородие, — отрапортовал Шатров. — Бывшие люди Герасимовых. Желают записаться в гвардию Скалозубовых.

И не успел он закончить, как заговорил кучерявый черноглазый парень.

— Верно, ваше благородие! Меня кличут Данила. Позывной Мастер, — он повернулся к парням. — А это мои товарищи: Шило, Крюк, Шляпа, Штык-нога, Беня, Тесак, Пуля, Кузьмич, Войц, Кваша, Федя и Дивиди.

— Зачем мне ваши клички… — хмуро проговорила Настя, потирая подбородок. — Вот твоя, например, за какие заслуги?

— Свою я получил за… работу. Я снайпер. Попадаю белке в глаз за сотню метров. Даже вилкой. Если прикажете.

— Ого! Так это ты на ФОЗе снайперил?

Повисла неловкая пауза.

— Я… — помрачнел Данила. — Но откуда нам с парнями было знать, что барон такое учудит? Мы лишь выполняли приказы…

— Это понятно… — Настя еще раз окинула бойцов суровым взглядом. — А чего вы перед воротами делаете? Забыли, где набор идет?

— Да знакомая у меня тут… Хотели через нее, чтобы… ну…

— По блату? Без фильтра?

— Ну типа… Слушайте, ваше благородие!

— Ваше сиятельство. Ох, и подозрительный ты тип, Данила Мастер!

— Да… ваше сиятельство. Неваляшка меня знает! Мы с ней пересекались пару раз! Даже три… Последний как раз на ФОЗе!

Гвардейцы Шатрова сжали зубы в попытке не расхохотаться в голос, но безуспешно.

— Так попридержи коней, Мастер! — закатила глаза Настя. — Какой еще Неваляшки⁈

— Это прозвище Нины, ваше сиятельство, но ее сейчас нет, — развел руками Шатров. — Как его благородие инквизиторы увезли, так и она куда-то подевалась… Мы хотели кликнуть Зубра. Пусть поглядит на новобранцев своим глазом.

— Нет, у Василия Григорьевича сейчас и без вас дел по горло, — наклонила голову Настя. — Так что не повезло Даниле Мастеру и его подмастерьям. Придется им пройти фильтр…

Данила с друганами тут же приуныли.

— Но я тоже Даню знаю! — закивал гвардеец рядом с Шатровым. — Парень-ураган! А уж что он на Герасимова службу нес, так это… с кем не случается херни?

— Фамилия?

— Шелепов, ваше сиятельство! — тут же подтянулся он.

— Шелепов, не перебивай мое сиятельство, когда я не в духе. Я не договорила. Пока мой брат отсутствует, я буду заниматься фильтром лично.

* * *

Вига я угомонил, но за моей больной спиной бушевала еще одна проблема — два сцепившихся зверя рвали друг другу глотки. Убедившись, что им пока не до меня, я вытащил у одного из убитых бойцов рацию:

— Прием, это барон Скалозубов. Тащите на пятый этаж всех, кто остался! Монстр обескровлен! Мы с Горном держим его! Тварь надо только добить. Быстрей! И захватите сеть. На всякий случай…

— Есть! — ответили мне, и по каналам поползли распоряжения.

— Женя! Что делаем?

Держа парочку на мушке автомата, Нина подошла ко мне. Герда стояла за ее спиной и не сводила взволнованного взгляда со своего «начальника».

— Пока ждем.

Горн с Людом катались по полу, а за ними оставались вмятины, летели клочки волос и тянулся кровавый след. Грохот и рев стояли такие, что их наверное слышала вся округа.

По-хорошему следовало бы свалить да подальше, но я поднял автомат одного из убитых бойцов, проверил магазин и приготовился дать очередь, если Люд все же возьмет верх.

Очень уж надеюсь, что мне не придется стрелять в Горна…

По ступенькам застучали сапоги, и в коридор ввалился десяток парней со штурмовыми щитами и шевронами стрелецкого корпуса.

— Ваше благородие, назад!

Да без проблем! Я кивнул девушкам, и мы отошли за спины вышедших вперед бойцов.

Дверь раскрылась с другой стороны коридора, и оттуда, зажимая Горна с Людом в клещи, появился еще один отряд.

— В волка не стрелять! — крикнула Герда. — Это инквизитор Горн! Кто откроет огонь — пойдет под трибунал!

По цепи стрельцов прошел дружный вздох:

— Его преосвященство? Некс⁈

— Какой нахер некс⁈ Огонь не открывать, мать вашу!

— Лучше делайте, как она говорит, — вздохнул я, когда командир отряда повернулся ко мне. — Убьете его без причины, погрязнете в рапортах и объяснительных… Так что, по возможности, оборотня надо взять живым.

— Внимание! — рявкнул стрелец в рацию. — Волчару пока не трогать!

Тем временем, к чести Горна, он начал одолевать своего разбушевавшегося помощника. Люд с каждой секундой пропускал все больше ударов, и скоро оборотень свалил его, а затем забрался сверху.

Исход схватки предрешен. Теперь главное, чтобы Горн, наконец, позавтракал и на этом успокоился.

— Если что… — кивнул я командиру отряда. — Стреляйте инквизитору по ногам.

— Не переживайте, ваше благородие, — кивнул он, — мы знаем как бороться с монстрами!

И в подтверждение его слов, подошедшие сзади парни растянули сеть от стены до стены.

— Эй! Великан спекся!

— Внимание!

И два десятка стволов нацелились оборотню в горбатую спину.

А Горн не спешил. И пока стонущий кусок мяса, отдаленно напоминающий Люда, пытался расцарапать ему спину, инквизитор методично ломал противнику кости и разрывал его прочную плоть.

— Ваше преосвященство, заканчивайте! — крикнул я из-за спин бойцов. — Люди же смотрят!

На мою реплику несколько парней прыснули нервным смешком.

Горн же вырвал у Люда кадык и обернулся. Посмотрел. А потом поднялся на задние лапы и оказался на две головы выше каждого, кто наставил на него дула автоматов.

— Твою мать, — прошептал я, увидев, что в его лапе покачивается голова Люда.

— Ваше преосвященство, только спокойней! — сказал командир отряда. — Вы же не хотите, чтобы… Эй, дура, ты куда лезешь⁈

Из раскрытой пасти чудовища раздался настолько душераздирающий вой, что взвод солдат отступил на несколько шагов.

Захлопнув пасть, оборотень сделал неуверенный шаг вперед, покачнулся и, жалобно заскулив, рухнул на спину.

БУМ! — и снова от грохота здание едва не подпрыгнуло на месте.

В груди оборотня торчал дротик с ярко-красным оперением. А перед ним, сжимая в руках пневматический пистолет, стояла Герда.

Прошла секунда, и шерсть белого волчары начала линять, а сам он стал понемногу уменьшаться.

Мы выдохнули.

— А теперь… — повернулась Герда к строю солдат. — В этом здании найдется для его преосвященства какие-нибудь штаны?

* * *

— Ну-ка, Данила Мастер! Покажи-ка своей будущей хозяйке, на что ты годишься!

— Ваше благ… сиятельство, вы точно уверены?..

— Ага. А ты чего? Говорил, что попадаешь вилкой белке в глаз. Врал что ли?

— Нет, но… Ветер же…

— А ты чего в тире в белок вилками кидался?

— Ну… было дело.

— Ох, вот все вы такие! Тогда бери пушку. Эй, Шелепов, дай ему ствол. Ты, я надеюсь, его сегодня чистил?

— Так точно!

— Отлично. Тут метров пятьдесят от силы. Не промахнется.

— Ваше благород…

— Я сказала, бери пушку, Даня! И стреляй в это чертово яблоко! Я что тут весь день стоять должна? Или ты… боишься промахнуться?

* * *

Когда на негнущихся ногах я спускался по лестнице, Нина всячески пыталась мне помочь.

Черт, а куда подевался Берс? Если я его потеряю, Настя мне башку открутит!

Не успел я запаниковать, как пес нашелся. Он выбежал к нам, сильно хромая и поскуливая, но все равно радостно виляя хвостом.

— Здорова, дружище… — опустился я на корточки и почесал ему за ушами, но тут же сморщился от боли в спине.

Да уж! Неплохой массажец мне устроил Люд… или Виг? Хер с ним, уже и забыл, кто из них кто.

Походу, в усадьбе нашим придется чутка обождать. В больницу, к Боярской! И желательно побыстрее. Чтобы лечить себя самому уже и энергии толком не осталось после всех выкрутасов с пистолетом и «медляка» с Людом. Берса тоже бы не помешало показать ветеринару.

Хромающие и помятые, мы втроем преодолевали ступеньку за ступенькой. Но цокот каблучков оказался быстрее.

— Женя… — окликнули меня сверху. — Кхм, Евгений Михайлович, вы уже уходите?..

Мы с Ниной синхронно подняли головы. Герда свесилась с перил и смотрела на меня чуть ли не с грустью во взгляде. Или показалось?

— А что, инквизиции все еще требуются мои услуги? — широко улыбнулся я. — Не говорите только, что Борису Сергеевичу нужно блох вычистить.

— Подруга, мы уходим! Вы тут как-нибудь без нас! — махнула ей Нина и взяла меня под локоток. — Пойдем, Евгений Михайлович, карета ждет!

— Карета?..

— Ага, Костя, наверняка, уже весь извелся… — довольно улыбнулась она, и мы с ней продолжили спуск.

Герда за нами не пошла.

Мне почудилось, или Нина напоследок показала ей язык?

На первом этаже меня будто поразило молнией, и я остановился.

— А? — посмотрела на меня Нина и дернула за рукав. — Что такое?

— Нам надо вернуться, — покачал я головой. — Вернее, мне.

— Куда? Зачем⁈ Эта бабенка там сама справится. А инквизитор по-любому приучен к лотку.

— Нет… Тут еще оно дельце. Иди в машину, и жди. Возьми Берса и лучше вообще отвезите его к ветеринару. Пусть посмотрят, насколько серьезно его помял Людвиг. Захватите меня на обратном пути.

— Но…

— Все! Не спорь! — схватил я ее за плечи и развернул на сто восемьдесят градусов. — Одна нога здесь, другая там!

И всучив ей поводок с Берсом, я поплелся по пустому коридору. Так… и где тут список камер?

Дежурный пункт я нашел быстро, но там, увы, никого не оказалось.

Хотя нет. Дежурный прятался под столом и… Плакал⁈

Я постучал по стеклу:

— Чего, служивый, тяжелый денек, да?

— Ваше… благородие!

Дежурный выскочил из-под стола и обнял меня как родного.

— Вы живы⁈ Как… Что?

— Тихо-тихо, — похлопал я по спине разнервничавшегося малого. — Чудищ уже урезонили. А ты чего тут сидишь? Почему не свалил?

— Так, как же я оставлю дежурку-с⁈ Моя же смена, а тут…

— Понимаю. Звать-то тебя как?

— Андрей Петрович Перцев, ваше благородие!

— Отлично! — хлопнул я его по плечу. — «Прорыв» мы ликвидировали. Инквизиторы чутка побушевали, но и их мы наставили на путь истинный.

— Что? — хлопал глазами недоумевающий Перцев. — Инквизиторов…

— Не кипишуй. Горн, или его скромная помощница, скоро спустятся. Можешь пока заварить чайник для его преосвященства. Ему он понадобится. А мне пока расскажи, где вы держите заключенную по фамилии Игнатьева?

— Игнатьева… — нахмурился Перцев. — Это которую за «хлопушку» сюда упекли-с?

— Ее самую. Инквизитор с ней закончил, теперь моя очередь.

— Ваша? Извините, ваше благородие, но… при всем уважении… так не положено-с.

— Не положено вести допрос?

— На это имеет право только уполномоченное лицо. Инквизитор Горн — как раз такое. Без санкции сверху я не имею права пускать никого дальше приемной. К тому же, еще действует план «Крепость».

— То-то и оно, дружище — ЧП, и дело не требует отлагательств! Инквизитор и я работаем в паре. Видал?

И я сунул ему под нос инквизиторскую брошь. Знал же, что пригодится.

— Э, да-с… — выдохнул мигом побледневший дежурный.

— То-то и оно. Инквизитор ранен, и мне приходится выполнять за него его нелегкие обязанности. Борис Сергеевич специально направил меня сюда, чтобы допросить подозреваемую. Дело не требует отлагательств! На кону будущее Империи! Фамилия Герасимов тебе о чем-то говорит?

— Да. Мятежник и нексопоклонник. Но он же пропал?

— Ага. А у Игнатьевой по последней информации есть сведения о его местонахождении. Ну, что будешь еще тянуть резину и мешать мне выполнять свой долг, или мы все-таки спасем Фаустово от козней Нексуса?

Лицо у Перцева сделалось такое, словно внутри его черепной коробки в бешеном темпе вертится динамо-машина. Зрелище незабываемое, но скоро он решительно сверкнул глазами.

— Камера 112-Б, ваше благородие, — кивнул дежурный и подхватил связку с ключами.

Фух, я думал, будет сложнее. Осталось только не окочуриться от боли в спине и добраться до какого-нибудь стула. Энергия чуть-чуть восстановилась, но все равно ее еще недостаточно!

Пока мы шли по одинаковым коридорам, я вытащил телефон и вспомнил, что он все еще выключен.

Интересно, и сколько за это время Настя умудрилась сделать звонков? Двадцать или тридцать?

Экран загорелся, и на меня посыпались пропущенные. И большая их часть была отнюдь не от Насти, а от Зубра.

Целых восемнадцать штук! Почти угадал!

Ответили мне после первого же гудка:

— Ваше бла…

— Василий, все нормально! — отозвался я. — Острог мы отбили, и я почти невредим.

— Что произошло⁈ Нам сообщили, что в изоляторе ЧП. Я держу роту ликвидаторов в боевой готовности.

— Всем отбой! ЧП подавлено. Подробности потом расскажу, как там Настя?

— У нее все благополучно. Она нашла вашего кота, а сейчас экзаменует новых бойцов. Я пытался ее отговорить, но она, по своему обыкновению, ничего не желает слушать.

— Неужто кто-то из герасимовцев решил попытать удачу?

— Да. И я знаю их предводителя — Данила, откликается на прозвище Мастер. Он и еще двенадцать бойцов заявилась прямо к воротам, где их и встретила Анастасия Михайловна. Ничего плохого про него сказать не могу — в грязных делах он не замешан. Хороший боец, который бьет без промаху. Ваша сестра убедилась в этом лично. К сожалению…

— В каком смысле?

— Она решила поиграть с ним в Вильгельма Телля. И самим знаменитым стрелком была отнюдь не она.

— Да⁈ — у меня аж в груди похолодело, когда в закоулках сознания всплыл образ с яблоком на голове. — И… Кто победил?

— Я бы беспокоился больше, ваше благородие, если бы не знал, что в ГАРМе учат отбивать пули. А так, пуля попала точно в яблоко. Данила и вправду Мастер.

— Ладно, пусть сестра делает, что хочет. Если их немного погоняет воспитанница ГАРМа, это нам только на руку. Останутся лишь те, кто действительно решил работать на нас. Ладно, отбой.

— Скоро вас ждать?

— Где-то через час-два.

Я отключился.

— Ваше благородие, подследственная сейчас в одиночке. Будете говорить с ней прямо в камере, или ее отвести в комнату для допросов? — спросил меня Перцев.

— Лучше пусть она немного пройдется. Будет время подумать.

— Понял-с.

Мы дошли до поста охраны, и дежурный распорядился привести подследственную. Мы же с ним направились дальше, завернули за угол и оказались перед очередной дверью.

Зажегся свет, и я увидел наше с Перцевым отражение в зеркале. Снова та же комната, но теперь я по другую сторону стекла. Ох, и видок же у меня! Неудивительно, что этот малый так нервничает.

— Подождите, ваше благородие. Пять минут, и она будет здесь, — кивнул мне дежурный. — Может быть… кофе?

— Нет, спасибо, — улыбнулся я, присаживаясь на стул, на котором час назад восседал инквизитор Горн. — И еще…

— Да-с⁈ — Перцев замер в дверях. — Все-таки кофе?

— Лучше чтобы за этим стеклом и вправду никого не было, Андрей Петрович. В интересах следствия, конечно же. Перед Горном я отвечаю головой. А значит, и вы тоже.

— Мы и не думали-с. Есть! — кивнул дежурный и скрылся за дверью.

Я поглядел на часы на стене и обалдел.

Зараза! Еще и полудня нет! А я уже устал как собака…

Встав со стула, я подошел к зеркалу и приложил к стеклу левую руку. Чутка пошуровал с составом вещества, чтобы сделать зеркало прозрачным, и вскоре на нем появилось пятно в виде моей пятерни. В нем ясно проглядывалась комнатка, в которую еще час назад меня завела Герда.

Пусто. Ну, что ж, значит, Перцев не соврал.

Я вернулся за стол и не прошло и двух минут, как щелкнула ручка. Открылась дверь, и на пороге показалась девушка, которую допрашивал Горн. Она еле переставляла ноги и несла длинные цепные кандалы прямо в руках.

Стоило ей увидеть меня, как у ее глаза полезли на лоб.

— Что он здесь делает⁈ — воскликнула Елена, но охранники грубо усадили ее на стул. Она шлепнулась на сидушку, а кандалы загрохотали по полу.

— Эй, это что за подстава⁈

— Спасибо, господа, — сказал я, сложив руки на груди. — Свободны.

Охранники поклонились и покинули комнату. Дверь еле слышно закрылась, и мы с «моей» бывшей остались один на один.

Глава 10

— Эй, что там у тебя⁈ Дай посмотреть!

Макс услышал голоса за спиной и обернулся. Только не эти двое! Кузя и Яшка. Чего они забыли на пустыре?

— Ничего… — буркнул Макс, подхватил коробку и начал пятиться к забору.

Хлоп, и отступать некуда!

— Совсем ничего? — хохотнул Кузя, длинный и прыщавый тип. — Что в коробке, мелкий⁈ Стащил чего поди, а с нами делиться не хочешь? Нехорошо.

— Я не мелкий! — огрызнулся Макс. — Мне уже одиннадцать давно.

— О! Одиннадцать! — толстяк Яшка противно ухмыльнулся и резким движением выхватил у Макса коробку. — Та-а-ак! Тяжеленькая…

— Эй, отдай!

— Да не боись, мелочь, ща поглядим что ты там надыбал, и вернем… Может быть.

Они поставили коробку на землю, но едва потянули за резинку, как внутри что-то шевельнулось, и они отпрыгнули.

— Там крыса что ли⁈ — поморщился Кузя.

— Открывай, не ссы! — Яшка ткнул друга в бок.

Кузя осторожно сорвал резинку, открыл крышку и тут же с визгом отпрыгнул.

— Это чего⁈ Рука⁈

— Ага. Прикольно, да?

— Сука! Ты чего, замочил кого⁈

— Да не… По дороге бежала. Я и поймал.

— Че?

— Надо? — спросил Макс. — Могу продать за сотку.

— Да нахер она нужна, — махнул рукой Кузя и потянул друга за рубашку. — Пошли, Яша, он точно псих.

— Погодь… За сотку говоришь?

— Угу.

Яшка зашарил по карманам и вытащил бумажку.

— Вот бери, мелкий. И проваливай. И не дай бог кому скажешь!

— Угу, — кивнул Макс, развернулся и припустил прочь. Обогнул угол, а потом юркнул в подъезд заброшки. Пробежав дом насквозь, он снова оказался на том же пустыре только с другой стороны. Залез в кусты и принялся наблюдать.

— Нахрена она тебе?.. — услышал он голос Кузи, пока Яшка, оттопырив жирную задницу, рассматривал руку и тыкал в нее палкой.

— Видал колечко на ней? А крашеные ногти, не узнаешь что ли? Это же лапа Герцена! Ну того мудака, который тебе навалял на прошлой неделе?

— Ааа… нихера!

— Вот-вот! Прикинь, если мы завтра придем на сходку к пацанам и покажем трофей. Мы же будем самыми крутыми! Мы замочили Марка Герцена!!!

— Хера ты голова. Ой! — Кузя подскочил. — Она шевельнулась!

— Да чего ты го… Бл***ть!

Макс едва не лопнул со смеху глядя на то, как рука бросилась на Яшку и схватила его за горло. Затем едва не придушив пацана, она соскочила и врезала по яйцам Кузе.

Насилу отделавшись от взбесившейся конечности, оба с истошными криками дали стрекача. Рука же, сделав пару кружков, побежала прочь и юркнула под забор. С той стороны раздался собачий лай.

Макс вышел из кустов и поднял коробку. Да уж, за рукой еще придется побегать.

* * *

— Что там за шум наверху? — спросила Лена и заерзала на стуле. — Прорыв?

— Вышла небольшая драка с участием его преосвященства. Не волнуйся. Все закончилось.

— Ты чего, убил его⁈

— Нет, но ему сейчас не до нас с тобой.

— Ты выкрутился⁈

— Скажем так… После беседы со мной Горн пришел к мысли, что я мальчик-зайчик.

Лена долго хлопала глазами, а потом фыркнула:

— Так. А сюда зачем приперся?

— Поговорить… — ответил я и сложил перед собой руки замком. — А может быть, даже помочь. Ведь в каком-то смысле я виноват, что ты здесь оказалась…

— В каком-то смысле⁈ — прыснула она. — Ты и никто другой!

— Ага, а делать «хлопушки» ты научилась по поваренной книге?

— Нет… Но сделала я эту дрянь для ТЕБЯ, идиот! И вот, — она подняла руки в кандалах и потрясла цепью у меня перед лицом. — Гляди! Мне светит пятнадцать лет в лагере! Доволен?

— Мы можем это исправить.

— Как ты это исправишь⁈

— Я просто шепну кое-кому, что ты выполняла мои приказы, — пожал я плечами. — И колесики в твоем деле завертятся немного в другую сторону.

На миг в ее глазах мелькнул огонек надежды, и я даже решил, что все с ней разрешится без проблем. Но огонек быстро погас. Лена шумно ударила цепями о стол и в голос рассмеялась.

Выглядело это очень картинно, но я не перебивал. Любит устраивать сцены? Что ж, пусть доведет спектакль до конца.

— Ага, ищи другую дуру, сраный провокатор! Один раз я тебе уже поверила, и где я оказалась?

— Ты считаешь может быть хуже?

— Конечно! Снова довериться такому как ты, Женя, и отправиться прямиком под волгоградскую Цитадель! Наматывать кишки на колючую проволоку, пока ликвидаторы сдерживают очередной Прорыв!

— Я уверен, что если ты будешь продолжать играть в обиженку, так и случится. Но, Лена, — я всмотрелся в ее карие глаза. — Я сам иду на большой риск. Забыла мудака, с которым ты болтала час назад?

— Инквизитора? Никакой он не мудак. Уж в сравнении с тобой — точно!

— Рад, что вы успели подружиться, пока ты сливала меня с потрохами.

— Я никого не сливала!

— Так вот…

Я встал из-за стола, подошел к ней. Она попыталась отстраниться, но я схватил ее за плечо и зашептал на ухо:

— Пока эта тварь здесь, возможно вообще все. Скорее всего уже завтра, город начнут перетряхивать как бочку с гнилыми огурцами. Полетят головы, а в камерах Острога закончатся койки. Это касается не только сталкеров, но и местного начальства. Смекаешь, к чему я клоню?

— Ты как-то странно разговариваешь? — сощурилась Лена и принюхалась. — Ты чего пьяный? Или… слишком трезвый⁈

— Лена, соберись! Думай!

И Лена задумалась. Молчала она не меньше минуты.

— Ну допустим, я поверила, что все это время знала тебя слишком плохо… — невесело усмехнулась она. — Типа ты хочешь, сказать, что есть лазейка, и ты поможешь мне отсюда выйти через… сколько?

— Ты и недели здесь не пробудешь. А может быть, все случится уже завтра. Или даже сегодня.

— Скажешь тоже! Я дочь сталкера, Женя! Знаю, как относятся к таким, как я, за решеткой. Повышенные сроки, самые суровые условия, работа на износ… Черт…

Ее глаза заполнились слезами, Лена оттолкнула меня и закрылась руками, а ее плечи начали вздрагивать.

Пока она пыталась справиться с собой, я снова поглядел в свою «щелочку». За стеклом по-прежнему было пусто.

— А Горн что обещал тебе за содействие?

— Он… — вытерла она слезы и снова посмотрела на меня, — обещал скостить мне срок, если я выложу все про тебя и подтвержу показания на суде. С пятнадцати лет до десяти — в колонии общего режима.

— И ты ему поверила?

— Женя, ты не заметил мои кандалы, или тебя ими пи***нуть, чтобы ты посмотрел на них поближе? Не я сижу сейчас в расфуфыренной рубашечке и сверкаю родовым перстнем на пальчике!

— Этот родовой перстень имеет очень полезное свойство. Он может вытащить тебя из кандалов. Конечно, в том случае, если ты перестанешь вести себя как дура.

— Хорошо. Какие у тебя условия?

— Те же самые. Расскажешь мне все про людей, с которыми знаешься. Про сталкеров. Ты же дочь сталкера?

— Чего память отшибло, что ли? Не просто сталкера, а Вепря, царство ему небесное мудаку. Так и знала, что тебе всегда было на меня насрать…

— Значит, да, — вздохнул я. — Раз «хлопушки» умеешь собирать и батя у тебя хоть куда, значит, ты в этой среде по самые уши. Сдашь мне всех, кого сможешь вспомнить — от первой до последней сошки. И особенно ту крысу, что работала с Расколькниковым и вывозила материалы с ФОЗа. Будешь искренней, тогда и заскучать здесь не успеешь. А если нет…

И я присел на краешек стола.

— А если нет… Скорее всего, я в любом случае тебя вытащу, и мы разойдемся. Но вот защищаться от своих дружков тебе придется самостоятельно. Никто же не поверит, если ты заявишь, что ничего не сказала ни следователю, ни инквизитору, и тебя выпустили за красивые глаза.

Я замолчал, а Лену затрясло. Затем она побледнела, потом позеленела, и, наконец. стала красной как помидор.

— Женька… Ну ты и МУДАК!

— Ну что по рукам? — я изобразил самую невинную улыбку, на которую был способен.

— Мелкий, заносчивый слизняк! — схватилась она за голову и, быстро скатываясь в истерику, затараторила: — И как я могла купиться на такого как ты? Ты же сволочь, паразит, таракан и бездарь! Говорили мне — нахер ты с этим мажором связалась! Он же тебя кинет, а потом свалит при первой возможности! А он еще и шантажирует меня, что выпустит на волю!

— Ты можешь переселиться ко мне в усадьбу. Мы поможем тебе залечь на дно.

— Да, и что я там буду делать в усадьбе твоей⁈ Сидеть в подвале до конца дней?

— Лена, выбирай, — я взял ее за плечи. — Либо пятнадцать лет лагерей. Либо ты сейчас начнешь новую жизнь и поможешь мне. И имей в виду, что даже если тебя реально отправят в колонию на десятку, и недели не пройдет, как про тебя шепнут местным воротилам, и тебя прирежут за то, что ты раскрыла рот в присутствии его преосвященства.

— Черт… — девушка сглотнула слезы.

И тут за дверью послышался шум и голоса. Похоже, наше «свидание» подходит к концу. Это заметила и моя испуганная собеседница.

— Ладно-ладно, убедил, — закивала она. — Я все скажу. Пусть я буду крысой…

— Лена, ты не крыса. Ты просто напуганная девушка, которую использовали с самого рождения. Но этих мудаков мы вырежем с корнем. А тебе найдем хорошую работу.

— Ага… — буркнула она. — Горшки за вами выносить? Ваше благородие-с? Чего изволите-с? Почесать вам пятки-с? Или встать раком и задрать юбку-с?

— Хорош паясничать. Найду тебе работу по твоему профилю. Сама же говорила, что с детства дружишь с реагентами? Будет тебе занятие…

— Если ты думаешь, что я сейчас рассыплюсь в благодарностях, то…

И тут кто-то постучался в дверь.

— Все! Теперь просто жди.

— Чего мне еще остается?.. — опустила она плечи и закрыла лицо руками.

Дверь приоткрылась, и в щелочке показался нос Перцева.

— Ваше благородие, вас ищут-с!

— Ага, уже иду, — подмигнул я дрожащей Лене и пошел на выход.

— Женя!

Я задержался и закрыл дверь.

— Что?

— Скажи, ты же всегда мне врал? — спросила девушка, не оборачиваясь. — Был такой простой, даже наивный паренек, пусть и со странностями. А теперь ты… как будто другой? Ты же всегда притворялся, да?

— Не всегда… Но Нексус меняет людей, — вздохнул я и вышел за порог.

* * *

В кабинете Зубра все было по-спартански просто. Стул, стол да шкафы у стен. Он не позволял себе даже диван — это расслабляло.

— И сколько их? — с подозрением спросил он, прижимая телефон к уху.

— Пришли в почти полном составе, Василий Григорьевич, — прозвучал из динамика голос Клима Павличенко, командира роты ликвидаторов рода. — Не хватает только десяти человек, но они как в воду канули. Видать, не забыли своего хозяина… Земля ему стекловатой. Ждем-с их в рядах сталкеров, а затем на виселице.

— Интересно… — откинулся на стул Зубр. — А остальные хотят служить роду, который уничтожил их хозяина?

— Они выразились примерно так: «раз Герасимов бросил нас в самое пекло, а сам свалил, то и мы свалим от него». Но нельзя и исключать и того, что они просто здраво рассудили: сталкинг и ликвидация Монолитов — это не одно и то же. Я многих знаю. Они честные ребята, просто оказавшиеся в услужении у мудака.

А еще нельзя исключать, что среди них есть крысы…

— Кто их возглавляет? Алексей?

— Да, Алексей Воронов. Вы на него не обижайтесь, Василий Григорьевич. Он мужик хороший, просто иногда уж шибко прямолинейный. Любит говорить то, что думает. Но мы с ним даже пили как-то…

— Хорошо, — задумчиво вздохнул Зубр. — Раз они горят желанием закрывать Монолиты, то мы не имеем права им отказывать. Пусть осваиваются. И… приглядывай за Вороновым и его приближенными. А лучше сделаем так: расформируем подразделение и перетасуем его с нашими парнями. Получится сразу две роты. Отдай одну под командование Воронова, но дай ему сержантов из наших людей. А то мало ли…

— Скажет — не доверяем!

— Вот докажет свою верность делом, тогда и будет формировать сержантский состав так, как ему угодно.

— Есть! Разрешите выполнять?

— Да. И не тяни. Время дорого.

— Конец связи.

Клим отключился, и только Зубр протянул руку к чашке остывшего зеленого чая, как мимо открытой двери промелькнуло что-то…голубое?

— Что за черт? — пробормотал дворецкий и, отложив трубку, прошел к выходу из кабинета.

Он уже совсем свихнулся, или вправду мимо дверного проема промелькнула кружащаяся незнакомка с голубыми волосами?

Ни одна из служанок не красила волосы в такой вульгарный цвет. Это было строжайше запрещено правилом № 56 внутреннего устава поместья. И танцевать в коридорах тоже — правило № 112. Или же это…

— Анастасия Михайловна? — выглянул он в коридор и успел увидеть юбку, которая на долю секунды мелькнула за поворотом.

Значит, не показалось!

Василий Григорьевич Зубр всегда знал, что он живет в сумасшедшем доме. Однако с появлением в усадьбе его благородия Евгения Михайловича с сестрой, это чувство усилилось стократно.

Зубр тут же поспешил в другую сторону — наперерез незнакомке. Он знал в усадьбе каждый угол, каждый закоулок. Так что срезать коридор было делом двух пружин, который открывали скрытые ходы в стенах.

— Ага! — выпалил Зубр, выскочив в малую гостиную, куда должна была выйти таинственная Мальвина.

Но нет. Встретили его только удивленные глаза Глаши, которая с невинным видом порхала между книжных шкафов с гвоздодером и отверткой в руках.

— Василий Григорьевич, все хорошо? — захлопала она длинными ресницами.

— Здесь кто-то проходил? — спросил Зубр.

— Где?

— Вот тут в гостиной? Видала девицу с синими волосами?

— Нет… Я тут одна. Может, хозяина спросить? Он же вернулся?

— Увы, нет. Но… — осекся Зубр и, махнув рукой, покинул гостиную.

Одно из двух. Либо Глаша ему врет, и тут действительно бегает некое голубоглазое существо, либо он стареет.

А зачем ей гвоздодер?

Зубр бросился обратно, но на месте Глаши нашел только пару гвоздей и россыпь пуль.

* * *

Не успел я выйти из допросной, как меня под локоть поймала Герда. Тут же, вытянувшись в струнку, трясся и Перцев со своими подчиненными.

— Ты чего тут делаешь⁈ — шикнула она на меня, и мы пошли прочь. — Ты же вроде свалил?

— Появилось неотложное дело, — улыбнулся я. — Как там Горн?

— В порядке, — буркнула она, когда мы зашли за угол. — Ему не привыкать валяться в отключке после трансформации. А тебе, Скалозубов, неплохо бы объясниться. О чем ты там болтал с подследственной?

— Обсуждали детали сотрудничества. Она поможет нам очистить город от всякой мрази, а мы ей — свободу и защиту.

— Мы это кто? Ты что ли?

— Ага. Я отвечаю за Фаустово, как сюзерен и хранитель уезда. Поэтому дело Игнатьевой касается и меня тоже. Напрямую.

— Да уж. Как твоей бывшей бабы! — хмыкнула Герда.

— Да, моей бывшей бабы… И коллеги по опасному диверсионному ремеслу!

— Чего⁈ Какому-какому ремеслу?

— Спросишь у Горна, когда он проснется. Игнатьева со мной, ибо помогала мне вытравливать сталкерскую сволочь из нор. И вполне успешно, как ты можешь увидеть. Поэтому я требую ее освобождения в рамках дальнейшей работы по ликвидации сталкерского подполья. И немедленно!

— Женя, ты чего?.. Или Людвиг тебя по башке сильно приложил⁈ Требовать такое! Она поймана с поличным!

— И что? Разве для инквизиции есть что-то невозможное?

— Да все возможно, но просить отпустить преступницу… На каком основании⁈

— На основании верной службы Империи.

И я бегло рассказал ей то же самое, что недавно втолковывал Горну: сколько сталкеровского народу мне удалось уничтожить за минувшие двое суток, и что злостный преступник Скалозубов — никакой не преступник, а герой, и его неплохо бы уже носить на руках, а не шикать на него сквозь зубы.

— Это… невозможно! Ей грозит пятнаха лагерей!

— А должна грозить медаль за службу Империи. Короче, либо мы помогаем ей выбраться прямо сейчас, либо я буду ходатайствовать, чтобы в деле Игнатьевой стоял факт того, что мы с ней действовали по личному распоряжению моего отца — покойного графа Михаила Александровича Скалозубова, верного слуги Императора. И я поручусь за нее как его наследник и глава рода. Она мне нужна, Герда! Я хочу взять ее на поруки!

— Тогда обращайся к Горну! Или к тому мудаку, который тут за главного! Но этой шкуры не видно еще со вчера!

— Шкура сама скоро окажется на скамье подсудимых, бумаги доказывающие его преступления я тоже передал Горну. А сам он сейчас в неадекватном состоянии. Так что ты, Герда, главная в этом здании, — мило улыбнулся я и легонько ткнул ее в плечико. — Ладно, если ты боишься и не хочешь мне помочь, то придется писать Его Величеству, как обижают верных Ему слуг и вместо наград раздают сроки. У тебя есть гербовая бумага?

— Пиши-пиши, меня ты к этому не прицепишь!

— Я и не собираюсь. К тебе у меня нет претензий. Ты же всего лишь кукла на ниточках.

— Чего⁈

— А я предлагаю тебе оторваться и уже начать думать своей головой. После всего случившегося, очевидно, что работать с Горном вы уже вряд ли будете. Да и вообще, милая, если дело мы не замнем, скандальчик вас ожидает аховый. Сама прикинь — один из людей инквизитора нападает на свидетеля и убивает еще два десятка человек посреди Следственного изолятора. И это во время следствия по делу нексопоклонника Герасимова. Смекаешь, какой это писец?

— И ты предлагаешь мне работать с… тобой⁈

— Или сиди и жди, пока у Горна отвалится хвост, а в столице узнают про то, что тут натворил Людвиг. А они узнают и без моей помощи. Репутация инквизиции при дворе Его Высочества и так периодически трещит по швам, не так ли?

— Ох, Женя…

— Сколько, кстати, его преосвященство проведет в отключке?

— Пару дней, наверное. Транквилизатор может и слона свалить. Другого мы не держим — не подействует.

— Вот. И все эти два дня именно тебе придется разгребать все дермище. Хочешь сладить с Фаустово без моей помощи? Или мы все-таки… подружимся?

И я, широко улыбнувшись, сунул ей свою пятерню. Она колебалась.

— И еще ты можешь выбрать уютное кафе…

— Какое еще… Ах, блин, будь по-твоему! ПЕРЦЕВ!

И мы скрепили наш договор крепким рукопожатием.

Дежурный пулей вылетел в коридор и встал за нашими спинами. Герда обернулась с таким видом, как будто собирается стереть бедолагу в порошок.

— Подготовь подследственную на выход. Это дело инквизиции.

* * *

— Шило, какого некса ты мешкаешь? Через это препятствие нужно перелетать! А ну-ка мухой!

— Есть, ваше сиятельство!

— Вот так! Берите пример с Шляпы и Кузьмича. Вот это бойцы хоть куда! Тесак, быстрее! Ты же собираешься убивать нексов? А ну-ка покажи, мне свой боевой оскал!

— А-а-а-а!

— Федя, а тебе чего, особое приглашение нужно? А вот этого не надо, ты нам еще здоровый нужен. Мастер, вы, конечно, стрелки хоть куда, но боюсь, на герасимовских харчах отъели себе неплохие ляхи. Посмотри только на Квашу! Ох, боже ты мой! И откуда ты такой пухляш выбрался?

— Ваше сиятельство, все же эти препятствия предназначены для аристо…

— Даня, они предназначены для тех, кто борется с нексами, а мы вроде бы этим и занимаемся. В ГАРМе на таких тренируются без использования магических способностей, значит, и обычным парням должно быть не влом затащить туда свою жопу. Гарантирую, если бы там сидела бы какая-нибудь баба, то вся твоя Чертова дюжина уже давно была бы наверху. Федя, ты какого хрена еще не там? Давай лезь, не разбивай мое любящее сердце!

— Я пытаюсь!

— Пытайся лучше. Тесак, Войц! Помогите ему забраться на это чертово препятствие! Давай дружище! Вся Чертова дюжина в тебя верит!

— Кажется, он все. Поплыл.

— Да блин! Все, Федя, слезай! Да стащите его уже кто-нибудь!

* * *

— Твоих еще нет? — спросила Герда, поглядывая в узенькое оконце.

Двор Острога напоминал настоящее осиное гнездо. Съехались машины скорой, стрельцы и… журналисты.

Проклятье! Слетелись, как мухи на кучку дерьма!

Несколько машин с логотипами фаустовских СМИ теснились с той стороны забора. Их пытались отгонять парни из стрелецкого корпуса, но те упрямо держали оборону.

Лена, одетая в толстовку, джинсы и кеды, стояла рядом со мной, недоуменно хлопала глазами по сторонам и все натирала запястья. Носить кандалы — удовольствие то еще.

— Да уж, — почесал я подбородок, оглядывая строй воинов пера и микрофона. — Против этих и взвод ликвидаторов не поможет. И откуда они узнали?

— У стрельцов всегда имеется крыса, которая сливает инфу журналюгам, — пожала плечами Герда. — За деньги, конечно же. А я вижу у тебя с ними особые отношения?

— Даром мне сдались эти отношения. А вот они мною интересуются все больше…

Тут двери Острога раскрылись и наружу начали выносить раненых. При виде окровавленных людей на каталках, журналисты расчехлили фотокамеры. Лена натянула на голову капюшон и отошла от окна.

Когда во дворе показались черные мешки с трупами, корреспонденты просто взбесились:

— Что это? Прорыв⁈ На территории Острога случился Прорыв⁈ Или бунт заключенных? Прошу, один вопрос! — прыгали они за забором, пытаясь взять интервью то у врачей, то у охраны.

Вспышки фотоаппаратов ослепляли, и я на всякий случай тоже отошел.

— Из огня да в полымя, — горько ухмыльнулась Герда. — Ты же понимаешь, какой начнется скандал, если они прознают, что ты вытащил из Острога преступницу?

— Ага, и поэтому из здания нам нужно выбраться тайно!

— Шапку-невидимку я оставила в других брюках, — хихикнула Герда.

— Прорвемся, — бросил я, хотя пока и сам не знал как.

Похоже, ждать Нину с Костей — дохлый номер. Не по головам же им ехать? А бегать с Леной лесами, спасаясь от фотокамер уж точно не в моих правилах.

— Эй, парень! — поймал я медбрата, который проходил мимо с пустым полиэтиленовым мешком. — Куда тут раненым податься?

— А вы что, раненый?

— А то! — кивнул я, повернулся и приподнял рубашку. — Видал, как приложили?

— Сейчас, ваше благородие! — воскликнул медбрат и кинулся за каталкой.

— Да, брось, сам дойду. Только мне нужно выйти тихо, видал…

Я ткнул пальцем в журналистов, и медбрат понимающе кивнул.

— Женя.

Я обернулся.

— Надеюсь, наш договор останется в силе? — спросила Герда.

— Иначе я бы его не предложил, — пожал я плечами. — Можешь уже выбирать кафе!

— Ах ты… балбес!

Я ухмыльнулся. Мы с Леной последовали за медбратом, а я еще долго чувствовал взгляд инквизитора второго класса на своем затылке.

У выхода стояли машины скорой помощи, куда и загружали носилки с ранеными. Не теряя времени даром, мы забрались в кузов и плюхнулись рядом с перебинтованным парнем из охраны изолятора.

— Она чего, тоже раненная⁈ — ткнул пальцем в Лену медбрат.

— Без нее я как без рук, — пожал я плечами. — Если не возьмем, будет неполный комплект конечностей.

— Выезжайте, быстрее! — крикнули снаружи, и двери захлопнулись. Двигатель заработал, машина тронулась.

— Ваше благородие? — раскрыл глаза раненый охранник и поглядел на меня мутным взором. — И вы тоже?..

— Ага. Инквизиторы совсем распоясались.

Под вой мигалок двор Острога поплыл перед окнами. Мы проехали КПП и выбрались за осажденный забор. Водитель поддал газку и прорвался через строй чересчур ретивых работников СМИ.

Голову Лены я пригнул как можно ниже, чтобы не дай бог, какая-нибудь сволочь с фотокамерой не щелкнула ее физиономию. Да и свою заодно убрал.

Заголовки в стиле: «Барон+Сталкерша=Побег?» мне были нужны меньше всего.

К счастью, не успели мы досчитать до десяти, как серое здание Острога пропало за деревьями.

Я с облегчением откинулся на сиденье и вытащил телефон.

— Алло, Нина, — буркнул я в трубку, когда гудки сменились ее веселым «Слушаю!»

— Евгений Михайлович, только не говори, что ты там сражаешься против целого взвода ликвидаторов! — сказала она и захихикала.

— Нет. Где вы?

— Я в ветеринарке, где же еще? Берсом занимается один мой знакомый. Не волнуйся, он буквально волшебник. Еще чуть-чуть и пес будет как новенький. А Костя мчится к тебе на выручку. К вам там поди уже все местные чайки слетелись?

— Угу. Перезвони Косте и скажи, чтобы разворачивался и дул за машинами скорой помощи. Я в одной из них. Пусть заберет меня у госпиталя.

— Есть! Хреново тебе, Евгений Михайлович?

— Да уж, после такого представления не помешает хлебнуть спирту, — хмыкнул я. — Все, давай. Позвонишь, как закончат с Берсом.

— Поняла! Конец связи!

Я отключился и попытался расслабиться. Нет уж, третьи сутки на пределе это как-то чересчур…

— Ваше благородие… — снова услышал я голос раненого. — Мы… победили?

— Да, — положил я руку ему на плечо. — Будут знать, как соваться сюда, твари канцелярские.

— Хах, — улыбнулся боец. — Боюсь представить, чтобы случилось, если бы вы не взяли этих тварей на себя…

— Эй, парень, не разговаривай! — вклинился медбрат. — Извините, ваше благородие, но ему нельзя. Ребра сломаны.

— Ничего, — кивнул я и пожал бойцу руку. А хватка осталась крепкой.

Глава 11

Если так пойдет и дальше, я скоро начну воспринимать кареты скорой помощи как личный транспорт. Оперативный, быстрый, всегда под рукой и никаких тебе пробок и светофоров. Мечта, а не машина!

Нынче днем в городе было потише, пусть повсюду и мелькал военный транспорт, но для Фаустово это норма жизни. Нас еще немного помотало по улочкам, и скорая направилась к центральному зданию фаустовского градправительства. Там машину ждали люди в белых халатах.

— Так. Теперь главное, быстро уйти с людной улицы… — шепнул я Лене, но та снова проигнорировала меня.

Дуется, что ли? Ох, уж эти женщины. Ты освобождаешь их от, считай, пожизненного заключения, а они еще и обижаются.

Мы подъехали к главному входу, и не успел я коснуться ручки, как двери раскрылись сами собой.

— Скалозубов⁈ — вымолвила Боярская, удивленно приподняв сигарету в зубах. — Какая нелегкая тебя опять в мой госпиталь притащила⁈

— И вам не хворать, Лидия Михайловна! — поприветствовал я ее и выбрался из машины.

— У тебя такой вид, словно ты сбежал из тюрьмы… — сощурилась Боярская. — А это чего, твоя сокамерница? Третьего вы уже съели?

Ох, я прямо отсюда слышу, как твари на Нексусе хохочут с ее чувства юмора!

Не успел я ступить на землю, как врачи вытащили каталку с раненым и повезли ее к зданию. Двери госпиталя гостеприимно раскрылись, а в это же время за нами заскрипели тормозами еще несколько машин.

— Между прочим, мне тоже не поздоровилось, — кивнул я Боярской. — Помяли — мое почтение! Посмотрите, серьезно?

Что-то буркнув себе под нос, Боярская повернула меня спиной и задрала разодранную рубашку.

— Закрыть бы тебя в палате на неделю! — прошипела она, ощупывая мне бока и позвонки.

Я же мужественно терпел натиск ее холодных пальцев. На мгновение все закололо, и я сжал зубы. Ох, и жжется-то как!

— Терпи! — сказала Боярская и еще чуть-чуть «распалила» меня.

Еще полминуты мучений, и боль начала утихать, а потом и вовсе сошла на нет.

— Лучше?

Я попробовал повернуться. Что-то хрустнуло, но… реально стало куда лучше.

— Кажется… вы волшебница!

— До свадьбы заживет, — сказала Боярская и оправила мне рубашку. — Это все, что я могу для тебя сделать. Прости, друг мой, но гладить тебя по головке, когда у половины других пациентов отсутствуют конечности, как минимум, неэтично.

— Переживу, — хмыкнул я. — Спасибо огромное, Лидия Михайловна.

Не успела Боярская вытащить новую сигарету, как мне на глаза попалась молоденькая медсестра. Но нет, незнакомая.

— Вы видели Варю?

— Без понятия, где она, — отозвалась Боярская, щелкая зажигалкой. — Не видела ее со вчерашнего вечера.

— Ясно.

— А чего там произошло-то? — не унималась настырная дама. — Прорыв, говорят. И ты опять… Ты чего, кошелек у нексов украл, что они везде за тобой по пятам ходят?

— На этот раз не Прорыв, — пожал я плечами. — Просто подрались два сотрудника Тайной Канцелярии.

— Ты шутишь⁈ — Боярская замерла, не донеся зажженную сигарету до рта.

— Не шучу. Сорвался псих, которого инквизитор постоянно таскал с собой на цепи. Инцидент прискорбный. Буяна нам удалось завалить, а вот охрана пострадала. Да еще и сам инквизитор отхватил люлей и сейчас лежит без задних ног. Его, наверное, тоже к вам доставят в скором времени.

— Инквизитор — это который Горн?

— Угу. Вы его знаете?

Несколько секунд Боярская задумчиво молчала, потом выдохнула порцию дыма.

— Я сама недавно из Острога, — скривилась она. — За мной приехала машина ни свет, ни заря и увезла меня черт знает куда. Битый час продержали, а потом помахали ручкой. Идиоты перепугали весь госпиталь.

— Вас тоже допрашивал Горн⁈

— Он назвал это «беседой». Неприятный тип, надеюсь, что мне не придется ставить его на ноги… Ну а если и придется, то замотаю его в мокрые полотенца и поставлю хорошую клизму.

Я аж представил эту картину…

— Ладно, хватит болтать, — покачала она головой. — И так уж почти полдень.

Действительно. Солнце уже торчало в зените. Совсем рядом с пятнышком неподалеку — Нексусом. Мне страшно хотелось вскинуть руку и показать в небо средний палец, но не при даме же?

— Так где мне найти Варю? — настоял я, чувствуя странное беспокойство. — Только не говорите, что такая опытная начальница, как вы, не знает, где находятся ее подчиненные?

— Не видела я ее, Женя! И да, я сама волнуюсь. Телефон ее тоже не отвечает. Если тебе нечем больше заняться, кроме как влипать в неприятности, сгоняй до ее квартиры и выясни, почему она прогуливает.

— Варя? Прогуливает⁈

— Вот и я удивилась. Но факт — есть факт. За все три года нашего с ней профессионального знакомства она пропустила всего один день, и тот по болезни, когда ее накрыло температурой под сорок, и мне самой пришлось выгонять ее из больницы. Но на звонки она и тогда отвечала. Я уже сегодня отправила к ней домой одного остолопа, но и он как в воду канул!

— Съезжу. Говорите адрес.

— Улица Рудников, дом пятнадцать, квартира семнадцать, — сказала Боярская и быстрыми шагами направилась к соседней машине.

К Варе, так к Варе. Право, ее общество куда приятней всех этих инквизиторов с их озверевшими зверюшками. Герда не в счет, но и от нее порою несло холодком.

А Варя уже своя — родная, пусть мы с ней и знакомы всего пару дней.

Заодно, наконец, исполню свое обещание и принесу ей ромашек! Если она и впрямь заболела, то небольшой букетик точно не помешает. Понюхает и точно пойдет на поправку!

Так, а где там Костю носит? Нащупывая в кармане мобильный, я развернулся и тут же уперся носом…

В диктофон. Ну что за?..

— Евгений Михайлович Скалозубов, я полагаю? — улыбнулась мне запыхавшаяся, но страшно довольная мадама с яркой помадой на лоснящемся лице. Глаза ее сверкали как два алмаза.

О, нет… — внутренне простонал я, но внешне остался невозмутим. Как эта прилипала умудрилась догнать нас?

Между прочим за ее спиной не видно ни машины, ни мотоцикла, ни другого транспорта, на котором она могла бы перехватить скорую.

Не вприпрыжку же она за нами бежала⁈

Хотя нет. Вдалеке, вращая колесом со спущенной шиной, лежал изрядно затасканный велик, а сама журналистка едва держалась на ногах от усталости.

Ох, отчаянные занозы в моей заднице!!!

Лена предусмотрительно отошла подальше, и сделала вид, что она не со мной. К счастью, журналистка даже не смотрела в сторону ее щуплой фигурки.

— Чем могу помочь? — как мог непринужденно улыбнулся.

— Хотелось бы взять у вас комментарий по поводу утреннего происшествия, — отчеканила журналистка. — И позавчерашнего, если позволите!

— Давайте ограничимся моей фразой: «без комментариев».

— Отчего же? Вы боитесь рассказать, как отважно вы боролись с ордами Нексуса?

— Вот как? — удивился я, ожидая новых потоков разоблачений. — А газеты трубят о том, что позавчерашним утром я заботился только о деньгах своего умершего отца.

— Вы про историю с ФОЗом? Мы не «Фаустовский репортер», чтобы распространять нелепые слухи. Я работаю в газете «Императорский гонец», и по нашим данным предатели Герасимовы, блокируя ФОЗ, пытались обескровить город, чтобы задержать поставки боеприпасов и отдать нас в руки Нексуса. А вы с сестрой порушили их коварные замыслы. Или я ошибаюсь?

— Нет… не ошибаетесь… Все верно.

Так. В чем подвох?

— Зачем же два дня назад в город пожаловала инквизиция во главе с Борисом Сергеевичем Горном?

— А разве не понятно? Герасимов подозревается в сношениях с Нексусом.

— Да, но инквизитор явно выехал заранее, — слегка улыбнулась журналистка. — Не связан ли его визит с некой старой историей…

Ага, а говорила, что не распространяет слухи!

— Вы видите меня, скованным по рукам и ногам, с табличкой, где старательно выведено слово «Предатель»? — развел я руками.

— Нет, но…

— Вот именно, что «нет». И нечего повторять слухи за камушками и «Фаустовским репортером»! Имейте уважение к своей профессии.

— Тогда что же привело его в наш «тихий» городок?

— Спросите у него. Последние два дня Горн пытается выкопать Александра Христофоровича из могилы.

Она и бровью не повела.

— Так вы считаете, Герасимов мертв? Просто по моим источникам, он бесследно исчез, и вы в Ратмирово нашли лишь пустые коридоры. А еще таинственный подвал, откуда пахло розами.

А дамочка то свое дело знает…

— Умер Александр Христофорович или нет, — спокойно сказал я, — это мы узнаем только тогда, когда найдем его самого. Живого или же в виде горстки пепла, мне без разницы. До этого момента я, с вашего позволения, воздержусь от комментариев. Все, спасибо.

— Но…

— Я уделил вам достаточно времени. До свидания.

— Простите, еще один вопрос!

— До свидания!

Она затараторила что-то еще, но я молча удалился. Мой автомобиль с Костей за рулем как раз выруливал в нашу сторону.

Лена стояла рядом и уныло пялилась в лобовуху.

* * *

— Ну и чего ты ждешь, Данила? Или ты умеешь только вилками в белок бросаться и с яблоками воевать?

— Ваше сиятельство… Как же?

— А вот так. Вскидываешь руку и бьешь со всей силы. Чего сложного?

— Но… я же не могу ударить даму!

— Где ты видишь даму? Я не дама, я — ликвидатор. И твой будущий, возможно, руководитель. Поэтому собери яйца в кулак и бей, боец!

— Ну ладно…

— Оп! Что это такое, Данила? Ты так свою бабу гладить будешь. Бей как мужик! Опля, промахнулся. Еще раз! Вот, почти попал. На! Ох, Даня… Ну чего ты? Вставай! Все нормально?

— Да… ваше сиятельство…

— Хорошо. А вы чего встали? Кто сможет коснуться меня хоть пальцем, получит два дня к отпуску. Не вижу энтузиазма!

* * *

Костя умчал нас от центра, и мы, купив небольшой букет ромашек, направились по адресу Вари.

Время уже перевалило за полдень, и я страшно проголодался. Все-таки с утра пораньше скакать с Настей по холодку, обводить вокруг пальца инквизитора, а потом еще и выбивать дерьмо из двух великанов разом — жутко энергозатратное дело!

Да и Лену следовало покормить. Ее цвет лица мне совершенно не нравился. Того и гляди — упадет в обморок!

Надо бы ее сразу везти в поместье, подальше от назойливых журналисток и ее дружков сталкеров, но отчего-то у меня было плохое предчувствие относительно Вари. Просто так такие девчонки как она работу не прогуливают.

— Костя, а ну-ка стой! — крикнула Нина. — Вон хорошее местечко, чтоб набить брюхо!

Водитель охотно свернул за угол, и мы встали рядом с ларьком. Нина сразу метнулась к окошку.

— Тебе тоже следует поесть, — ткнул я Лену в бок. — Поди в Остроге на одной баланде сидела.

— Я не хочу, — пробурчала она себе под нос.

— Еще как хочешь! Ты только погляди на себя!

— Спасибо. Нет.

— Ага, щас подруга! — хохотнула Нина, запрыгивая в салон.

Мне в руки она сунула какую-то продолговатую штуку, от которой сильно пахло едой. Такие же вручила и Косте с Леной. Последняя тяжело вздохнула, но все же взяла свою порцию.

— Что это?.. — удивился я, пытаясь понять, с какой стороны уплетать угощение.

— Как что? Шаурма! — хихикнула Нина и первой вцепилась в приятно пахнущую штуковину.

Что ж, я тоже попробовал. Ох, божественно!

— Да ладно тебе, Ленка, не кисни! — проговорила Нина с набитым ртом. — Подумаешь посидела в обезьяннике. Я когда мелкая была по трое суток там куковала, пока меня дядя Вася не забирал. Сначала обходил все клубы, больницы, заброшки и морги. Потом привык и сразу звонил в околоток. Ой, Берс!

Пес оперся ей о живот передними лапами и попытался отщипнуть себе кусочек.

— Тебе чего, тоже неймется? Ах, да ты же у нас главный герой. Ну, на!

— Как он, кстати? — спросил я. — Выглядит неплохо.

— Мой друган сказал, что Берсу повезло, — доложила Нина, — у великана рука тяжелая. Но, к счастью, все обошлось парой ушибов. Да и самой псине море по колено. Походу, не простая у Анастасии Михайловны собачонка. Чутка отлежалась — и сразу в бой!

— Молоток, Берс! — почесал я пса, предусмотрительно отодвинув шаурму подальше. — Если бы не ты, нам бы с Гердой пришлось худо.

— Чего произошло в Остроге-то, скажешь? Почему рыжий на вас напал? И как тебе удалось вытащить ее из кутузки!

И она ткнула пальцем в Лену, которая тоже сидела и кусала шаурму — тихая как мышка.

— Давай все вопросы про Лену потом. Долгая история. А с Гердой и тем монстром я и сам не возьму в толк. Видать был у них с ней какой-то незакрытый гештальт. А я влез посередке…

— Гель… чего?

— Пес его знает, вот что!

— Ааа…

Однако вопрос причины переполоха волновал и меня тоже. Неожиданно слетевший с катушек помощник инквизитора, который пытается меня убить сразу же после того, как стало очевидно, что Горну второй раз не удалось меня прищучить?

Сначала конструкт-убийца, а теперь попытка стравить меня с Тайной Канцелярией уже напрямую?

Совпадение? Не думаю. Либо так, либо все проще — ему крайне не понравилось, что я… кхм… уединился с его коллегой, и у него взыграло. А потом как по накатанной.

Но вот что интересно — Горн, похоже, вне подозрений. Захотел бы меня убить: бросился бы помогать Люду и Вигу, а не выгонял бы всех из здания, чтобы лично порвать своих подопечных.

Что же, и записку мне подкинул тоже Людвиг?.. Увы, спросить у него уже не получится. Ибо все, что от него осталось, сейчас остывает в морге.

Пока инквизитор на больничной койке у него тоже не узнать. Так кто у нас остается? Ясно — кто. Герда, кто же еще?

А зачем ей оставлять мне письмо с угрозой? Или это наоборот было предупреждение⁈

Башка уже кругом от этих думок. Еще и шаурма кончилась.

— Этот дом? — спросил Костя, выруливая в переулок, который заканчивался тупиком.

— Похоже, — оглядел я типовую пятиэтажку.

Она была поприличней той, в которой квартировался Женя, но тоже ничего хорошего. Старая, облезлая да и, похоже, недавно горевшая. Мутных типков вокруг таких обычно крутится с избытком. И розы, конечно же. Хоть целый букет набирай и заваливай ими Варю с ног до головы, но она едва ли оценит.

Ромашки, ромашки и еще раз ромашки!

— С тобой пойти, Евгений Михайлович? — кивнула мне Нина, отстегивая ремень безопасности.

— Не надо.

Заворчав, Берс тут же выбрался вслед за мной.

— Эй, ты куда? — Нина попыталась схватить его за ошейник, но тщетно, пес был быстр, как пуля.

— Спокуха, мы быстро, — сказал я. — Берс, тоже хочет пройтись и размять косточки. Нина, а твой дружок действительно мастер на все руки.

— Ага, мой бывший, — махнула она рукой. — С собаками-то он обращаться умеет… Эй! Ты чего ржешь⁈

— Ничего, — буркнул Костя, но тут же снова прыснул.

— Не скучайте тут, мы быстро, — сказал я и посмотрел на Лену. — Может быть, и ты хочешь пройтись?

Лена снова не ответила.

— Ну и правильно. Нечего светиться невесть где, — кивнул я и захлопнул дверь тонированного авто.

Через десяток шагов мне почудилось, как весь двор затаил дыхание. Либо я и впрямь стал параноиком, либо тут мою рожицу тоже знает каждая собака.

Хотя не удивительно. Раз Женя умудрился закорешиться даже со сталкерами, в городе он и без моих подвигов — «важная» птица.

А вообще забавно — вот я такой весь из себя, вышагиваю вдоль дороги с букетом ромашек. Как будто и не было печально закончившейся прошлой жизни и этих хер пойми скольких лет заточения на недружелюбной планете.

Ах, снова башка болит! Из воспоминаний только смутные образы. Я встрепенулся и отогнал их. Ладно, как-нибудь в другой раз.

Окунувшись в подъезд, я прислушался. Подозрительно тихо. Чего, даже некого спасать от хулиганов?

Лифт не работал — естественно! — и поэтому пришлось подняться на пятый этаж на своих двоих.

Вокруг грязь, окурки да запах курева. Подъезд, как он есть. Стоило нам с Берсом ступить на последний пролет, как пес угрожающе зарычал.

— Что такое? — потрепал я пса, а сам насторожился.

Лампочки не работали, а из-за потускневших стекол, склеенных газетами, на лестничной клетке царил полумрак.

Поднявшись на лестничную клетку, мы добрались до двери номер семнадцать — слева от лифта. Только я занес руку, чтобы ткнуть в звонок, как заметил, что дверь в квартиру Вари слегка приоткрыта.

— Что за черт?..

И тут Берс снова зарычал.

Я обернулся, и тут тихонько крякнул замок. Дверь квартиры напротив приоткрылась.

— Простите… — показался в подъезде длинный нос седой старушенции в толстых очках. — Вы друг Вари?

— Ага, — кивнул я. — Она дома?

— Нет. Она вчера так и не вернулась с работы. Я ждала ее — она обещала помочь мне с коленями. Но вот весь вечер прождала, и ничего. Вы не знаете, как скоро она вернется? Уж очень болит…

— А дверь открытой оставила тоже она?, — нахмурился я.

— Нет. Сюда приходил кто-то час назад, но я не рискнула окликать. Зря, конечно, но я испугалась. Он побродил там с минуту, а потом вышел.

— Как выглядел?

— Я не запомнила, извините… Глаза уже не те. Передайте Варе, когда встретитесь, что баба Маша ее ждет.

Дверь захлопнулась, и ее снова закрыли на ключ.

Вот и приехали. Ладно, придется мне вторгнуться в Варины «апартаменты».

Открыв дверь, я прислушался. Тишина стояла оглушающая. Миновав порог, мы прошли коридор и окунулись в светлую, простую, но со вкусом обставленную комнатку. Правда вещей было немного, да и роскоши никакой — тут явно только ночевали.

Покрутившись немного взад-вперед и заглянув на кухоньку, я нашел только жирного черного котяру с зелеными глазами. Он забился под стол и в ответ на рычание Берса отчаянно зашипел.

Мы вернулись в спальню. Ничего. Ой ли?

Тут скрипнула входная дверь.

— Эй, Жень… то есть Евгений Михайлович, — раздался голос, и Нина вошла в спальню. — Варя дома?

— Нет. Тут пусто, — покачал я головой. — Тебе чего в машине не сидится?

— Да Ленка эта твоя… — поморщилась Нина и вернулась закрывать за собой дверь. — Ничего ей сказать нельзя, все играет в обиженку и дуется без конца. Не понимаю, и чего ты в ней нашел?

— Это в прошлом. Сейчас она наша коллега по опасному бизнесу. Сольет нам инфу про своих дружков сталкеров, а потом… сама решит. Хочет работать с нами — пусть работает. Нет — так она вольная птица.

— А! — махнула рукой Нина. — Твоя Ленка сама не знает, чего хочет. Замкнулась в себе и молчит. Как дура.

— Вы поругались что ли?

— Она первая начала на меня гнать! Мол, дядя Вася всегда меня из всякой задницы вытаскивал, а она — одинокая бедная пташка, которую гнобят всю жизнь. А потом и на тебя начала грешить, какой ты плохой. Ну я и разозлилась. И тоже наговорила ей всякого про ее папашу и про нее, сахарную… чуть-чуть.

— Замечательно. Нина ты — сама дипломатия. Ладно, ничего тут нет. Валим.

Вернувшись на лестницу, я закинул бесполезный букет в мусоропровод, и мы побрели вниз.

В сложившейся ситуации я видел два очевидных варианта. Либо Варя пропадает где-то по очень важному делу — о котором почему-то не ведает всезнающая Боярская — либо ответ очень прост и банален.

Ее похитили. Но кто?

Берс снова от души гавкнул на весь подъезд.

Верно, дружище! Пес их знает!

Мы спустились на первый этаж, и я остановился перед почтовыми ящиками. Как ни странно, но отсек под номером семнадцать не заперт…

Совпадение?

Засунув руку внутрь, я нащупал объемный конверт.

— Че там? — подошла ко мне Нина.

— Сука! — выругался я ощупывая конверт. Довольно пухлый и… мягкий?

Вот и находка, и едва ли это счета за квартиру. Отчего-то мне совсем не хотелось знать, что внутри.

Я перевернул его тыльной стороной. На нем было написано: «Скалозубу».

— Вот блин… — пробормотала Нина, а Берс снова гавкнул.

Я с опаской вскрыл конверт и вытряхнул на пол… волосы⁈

Нет, не просто волосы. А целая коса. И, похоже, принадлежала она Варе.

Глава 12

— То есть как сбежала⁈ — спросил я Костю, который стоял рядом с машиной и чесал репу.

— А черт ее, дурочку, знает? — развел он руками. — Молчала и молчала, как воды в рот набрала. Ну я думаю, может, порадовать ее чем? Только сунулся в бардачок за орешками, как открылась дверь. Думал, она подышать захотела, а потом глядь — за угол! Я, дурак, замешкался, машина все-таки, а когда бросился догонять, уже было поздно. Юркнула куда-то и все!

— Блин! — прошипел я, оглядываясь по сторонам.

Дело приобретало крайне дерьмовый оборот. Для Лены, конечно же. Мы-то без нее переживем, а вот она без нас… Ладно хрен с ней, есть дела поважнее.

Никаких записок с требованиями денег и угроз внутри конверта не было. Только коса, которую еще и аккуратно перемотали тесьмой.

Проклятье! Сволочи настолько распоясались, что похитили фельдшера, да и не простого, а с магическим даром, которая, не жалея себя, помогает городу каждый Прорыв!

Отомстить решили за Герценых? Не исключено, что завтра по почте придет палец. А потом еще что-нибудь… и так до тех пор, пока Варю не пришлют по частям, и ее можно будет собирать как пазл.

Только вот кто, если род Герасимовых разгромлен?

Остаются только сталкеры, дружки Шрама, Пузыря и Герценых. Больше некому. И где может обитать эта мразь?..

— И где ее искать? — вздохнул я.

— Да и черт с ней, с этой твоей Леной! — махнула рукой Нина. — Не нравится ей с нами, пусть валит. Еще и шаурму ей покупала…

— Я вообще не про нее, но ее тоже надо найти.

— Ой, да брось! Ты ей добро сделал, а она тебе? В лицо плюнула, да и хер с ней. Чего ты хотел от дочурки Вепря?

— Да чего еще за Вепрь такой?

— Воротила местный. Подмял под себя всю сталкерскую мелочь после того, как старик Герцен сел в тюрячку и там откинул копыта. Сам Вепрь тоже не так давно подох. Решил проветрить кости на Нексусе, но его спалили наши ликвидаторы во главе с Климом Павличенко. Вепрь швырнул в них «хлопушкой» и дал деру. И прямо в лапы к гарпиям! Клим рассказывал, что еще слышал его крики, когда взвод уходил в портал со Сферой. Видать, унесли дедулю в свое гнездышко — радовать птенчиков!

И Нина зловеще захохотала.

— Как думаешь, куда могла направиться Лена? — прервал я поток веселья.

— К себе домой, или к кому-нибудь из дружков — если она полная дура, конечно же, — хмыкнула Нина. — Либо сразу вон из города. Только я сомневаюсь, что ей это поможет. Если братва узнает, что эту крысу выпустили из Острога — ей пи***ц. Она теперь точно в отчаянии. Бедняжка.

— Черт…

Эх, едва удалось немного расслабиться, и тут снова творится какая-то дичь! Будет ли у меня хотя бы один день, где мне не придется вертеться как белка в колесе?

Что-то меня терзают смутные сомнения…

— Ладно, Нина, Костя, — окинул я их сердитым взглядом. — Вы потеряли Лену, вам ее и возвращать! Мы с Берсом попробуем найти Варю.

— Что значит «мы потеряли»⁈ — опешила Нина. — Это вот этот любитель орешков!

— Ага, а кто поругался с ней! — воскликнул Костя. — Аж до слез ее довел, я что ли⁈

— Щас как дам!

— Отставить! Лучше поспешите. Она не могла уйти далеко. На машине у вас шансов больше. Найдете — отзвонитесь.

И не слушая возражений, я опустился на колени перед Берсом и дал ему понюхать косу Вари.

Смышленый пес сразу же понял, что от него требуется. Обнюхал косу по всей длине, гавкнул и, уперев мокрый нос в мостовую, потрусил прочь из переулка.

— Все, действуйте! Держим связь! — крикнул я и припустил за собакой.

— Евгений Михайлович! — крикнула Нина мне в спину. — Ей же можно надавать лещей, когда мы ее найдем, или ты сам?

Я только зарычал и прибавил ходу. Ну, вот что делать с этой неугомонной девахой⁈

* * *

— Ну что хватит с вас? — спросила Настя парней из Чертовой дюжины, которые плелись за ней, еле переставляя ноги.

Беготня по полосе препятствий, которую оборудовали в отдельной зоне за забором, страшно утомила их. Пока они бежали за Настей, перепрыгивая через стены и ползая под бревнами — еще куда ни шло. Сломался один Федя, но и он, в конце концов, взял сжал зубы и прошел полосу с достоинством.

Но когда на их пути встала «вертушка», а сразу после Настя решила устроить им спарринг…

— Или хотите взять реванш? — сверкнула глазами девица Саблина и хрустнула пальцами.

— Нет-нет! Анастасия Михайловна! — подняли они руки и застыли на месте.

И да, два дня отпуска не заработал ни один.

— Отлично! — щелкнула пальцами Настя и обернулась. — Тогда обращайтесь к Шатрову за нормальным зеленым обмундированием и сожгите эту вашу серость. Чтоб завтра в 7:30 стояли у крыльца как штыки. Вас введут в курс дела. И, Даня…

— Я!

Она вытащила из кармана крупное наливное яблоко и бросила бойцу.

— Лови!

Тот с легкостью схватил его на лету. Ровно по центру зияло небольшое пулевое отверстие.

— В следующий раз будет виноградина. Хорошенько выспись перед завтрашним, боец!

— Есть!

Сделав им ручкой, Настя направилась обратно в усадьбу. Следовало принять душ, переодеться и кликнуть Амальгаму. Она сказала, что «закончит» с журнашлюшкой примерно через два часа. И они были на исходе.

Интересно, как там дела у брата?

— Анастасия Михайловна, — окликнули ее в коридоре, и Настя обернулась.

— А Василий, ну как дела со страховщиками? — кивнула она Зубру, который появился буквально из ниоткуда.

— Они полностью разгромлены. Позвольте спросить вас…

— О чем?

— С самого отъезда Евгения Михайловича в усадьбе происходят странные вещи… Дел у меня невпроворот, но, мне кажется, что по коридорам разгуливают посторонние. Вы с Гамой не видели ничего подозрительного?

— Я… — замялась Настя под строгим взглядом Зубра. — Нет. Я проверяла пополнение, некогда мне было шляться по коридорам. А Амальгама в подвале занимается выправкой моих доспехов.

И она невинно улыбнулась, но Зубр остался таким же непробиваемым как скала.

— Анастасия Михайловна. — дворецкий изогнул бровь. — Что вы с госпожой Амальгамой что-то… мутите?

— Мы⁈ С Амальгамой? Мутим⁈

И откуда он таких слов понабрался?

— Именно.

— Нет, Василий, — затрясла головой Настя. — У тебя просто разыгралось воображение. Расслабься! Всех нас события последних дней выбили из колеи.

— Но…

— А Гама постоянно ведет себя словно что-то задумала. Улыбочки из темноты, странные просьбы и внезапные появления — обычное дело. Я тут с вами уже четвертый день, а уже привыкла. И ты привыкнешь, я уверена! Сколько ты уже на род работаешь лет пятнадцать?

— Девятнадцать…

— Ох, ну что ж… Никогда не поздно изменить свою жизнь, так я считаю!

И она осторожно обошла дворецкого и, не оглядываясь, пошагала в прежнем направлении.

* * *

Берс разошелся не на шутку, и чтобы не отстать, пришлось направить немного энергии в ноги для ускорения. Не хватало его еще потерять. Рейд по помойкам и питомникам я сегодня точно не переживу.

Фаустово — город небольшой, так что Варю, скорее всего, держат где-то неподалеку. Однако, если ее увезли за черту города, то без тачки точно не обойтись. Придется звонить Косте, а Ленку отодвигать на второй план.

Наверное, забавная картина. Молодой барон Скалозубов со всех ног несется за собакой-ищейкой. Ох, если журналисты и пронюхают…

«Барон Скалозубов взял след!»

И разумеется на всю полосу.

В кармане завибрировало. Ну, конечно же, сестренка!

— Алло, Настя, прости я немного…

— Женя, как так можно — бросать трубку⁈ У нас тут столько событий…

— Был занят!

— А сейчас?

— Сейчас? — я посмотрел на спину быстроногому Берсу. — Относительно свободен. Рассказывай.

— Пришла группа от Герасимова. С Данилой Мастером во главе. Погоняла их немного по полосе препятствий. Вроде нормальные ребята. Стреляют точно хорошо.

— Отлично.

— А ты бежишь куда-то?

— Ага, думал — дам Берсу чуть-чуть ноги размять. И теперь не могу за ним угнаться.

— Ахах, да, Берс такой! Спустишь с поводка и поди догони. Эй, ты, гляди, чтобы он на дорогу не выбегал! Помнишь про свистульку?

— Ага… — буркнул я и нашарил в кармане свисток для собак. Черт, если Берс и дальше будет так бежать, мне и вправду придется воспользоваться им по назначению.

Твою мать! Накаркала!

Вжих-вжих! — прямо перед нами по четырем полосам оживленной автострады носились машины, и Берс не задумываясь бросился между ними.

— Стоять! — заорал я.

Разумеется не псу, а водителям. Вот черти! Несутся как угорелые!

Би-и-и-и-и-ип! — донеслось в ответ, а еще звук тормозов и нецензурная брань.

— Ты чего на дороге⁈ — воскликнула Настя. — Берс с тобой?

— Он ждет меня на другой стороне. Что еще интересного? — выдохнул я, оказавшись в пешеходной зоне.

Между тем, мы уже достигли окраины города. Через двор виднелись широкие поля, а дальше чернел лес.

Походу, все-таки придется искать транспорт!

— Да поймала я тут одну фифу, — тем временем, щебетала сестра мне в ухо. — Сидела на дереве и палила наше поместье. Пришлось выдать ей на орехи.

— Журналистка⁈

— Ага, та самая Устинова, которая бегала за мной во время Прорывов и писала всякую чушь. Я спросила про нее Клима, и он сказал, что это известная сволочь. Постоянно пишет про Скалозубовых всякую дрянь и, по слухам, сидела на зарплате у Герасимовых, да и промышляла шантажом.

— Отлично! Где она сейчас?

— Я отдала ее Гаме. Она обещала ей помочь стать «образцовым журналистом». Вот как раз иду узнать, как там поживает наша красавица… Хоспади, Гама, это чего за пи…ец⁈

— Эй-эй-эй! Чего вы там задумали⁈ Настя? Ты пропала!

Перед моими глазами тут же возник образ младшего Герцена после того, как Амальгама провела с ним «воспитательную беседу».

— Расслабься, она жива и здорова, — неуверенно ответила сестра. — Гама, ты же вроде обещала помочь ей в деле «саморазвития», а не это… Он вообще нас видит?

— Что?.. Ладно, приеду и разберемся.

— Ты когда вернешься-то? Зубр говорит, у вас в Остроге были какие-то проблемы?

— Никаких проблем. А вот у инквизиторов их выше крыши.

— Хах, я знала, что ты их сделаешь! Но… ты явно что-то не договариваешь… Где ты?

— Я в северной части города. Ладно, Настя мне пора бежать! Передавай Гаме привет!

— А вот теперь я точно начну волно…

Я отключился и бросил телефон в карман. Эх, Настька, как мне хотелось бы вернуться, но, похоже, нам с Берсом придется пробегать до вечера. А то и до завтрашнего утра. Черт знает, что они сделали с Варей…

Ублюдки! Сотру в порошок и развею по ветру, если хоть волос с ее головы…

Берс пересек розовую клумбу, и я, не сбавляя хода, прыгнул туда же. Лепестки роз полетели в разные стороны.

Краем глаза я заметил огромный бугор справа, и даже сперва не поверил, но это действительно оказался закрытый и еще не распиленный Монолит. Он был со всех сторон огорожен ленточками и сверху донизу зарос розами.

Рядом тарахтела техника и расхаживали рабочие. Кажется, здоровяку недолго осталось цвести и пахнуть.

— Ага, Антихрист! — раздался голос рядом, и я, вздрогнув, остановился.

Чего?..

На меня воззрилось бородатое лицо. Но, нет. Это был не Сеня, а другой грязный бродяга в обносках. На шее висела табличка: «Антихриста в президенты!», а в руках у него был букет роз.

— Я тебя сразу узнал! — ткнул он меня в грудь грязным пальцем. — Сеня про тебя рассказывал, и про твои проделки тоже.

— В самом деле?.. — опешил я.

— Именно! — кивнул чувак с табличкой. — Мы на тебя рассчитываем, Антихрист. Вся Империя с замиранием сердца смотрит на тебя и надеется, что ты не подведешь. Есть мелочь?

Я зашарил по карманам. Там завалялась пара монеток.

— Спасибо, — кивнул псих, взял «ивашки» и вернулся к своему занятию. Он собирал уже третий букет.

Махнув ему на прощание, я поспешил за Берсом, который гавкал в соседнем дворе.

* * *

Лена выглянула из-за угла и дождалась, пока эта троица с собакой разбежится в разные стороны.

Пошли на перехват? Что ж, у нее подруга живет недалеко. Отсидеться немного, а потом можно валить куда подальше. Ничего в Фаустово ее больше не держит.

Ей казалось, что это какой-то страшный сон. Сначала тюрьма, решетки и кандалы, следы от которых до сих пор болели. А теперь эта, так называемая «свобода».

И еще Женька… От которого хрен знает, чего теперь ожидать. Старый Женя был милаха, пусть и балбес, а этот новый ее страшно пугал. Было в его глазах что-то… нехорошее.

Еще и вправду пристегнет ее к батарее в своей мрачной усадьбе и будет держать как в тюрьме.

Хрен редьки не слаще.

Лена шла быстрым шагом, вжав голову в плечи и шугаясь каждого угла. Скоро она почти побежала.

Не дай бог, ее узнают…

Немного приподняв голову, она заметила нужный дом, и направилась прямиком к подъезду.

Там жила ее старая подруга Зина, с которой они дружили еще со школы, и были не разлей вода. Зинка не выдаст.

Не успела она подойти, как дверь подъезда с грохотом распахнулась, и навстречу вылетело двое парней. Лена пугливой ланью юркнула прочь. К счастью, они ее даже не заметили и, ухахатываясь во все горло, прошли мимо.

Одного из них Лена знала — они как-то мутили. А его дружбан был одним из сталкеров ее отца. Черт, еще бы чуть-чуть…

— Пронесло, — выдохнула Лена и, прислушиваясь к каждому шороху, вошла в подъезд.

Ее подруга жила на втором этаже, и всего через несколько секунд Лена уже стояла на придверном коврике и нажимала на кнопку звонка.

— Пожалуйста, Зина, будь дома… Пожалуйста…

Ей открыли. Зинка стояла на пороге в домашним халате и в тапочках.

— Ты⁈ Ты чего…

И радостная Лена буквально запрыгнула в квартиру, едва не снеся подругу с ног. Затем захлопнула дверь и защелкнула замок.

В безопасности!

— А разве ты? — подруга хлопала глазами, но Лена зажала ей рот ладонью.

— Да-да-да, я… прости… Меня помиловали…

— Чего? — выдохнула Зинка, убирая ладонь со рта. — Так быстро? Ты сбежала что ли?

— Нет… В смысле, не совсем. То есть совсем нет! — забормотала Лена, сгорая от ужаса.

Дура тупая! Даже нормальную легенду не придумала!

Но рассказывать же про то, что ее освободил бывший, чтобы она сдала всю братву с потрохами? Лучше уж сразу положить голову на плаху.

* * *

Еще немного беготни, и мы добрались до трассы, которая уходила прочь из города. Дальше только одинокие частные домики, бескрайние поля, а потом темная и мрачная лесополоса.

Заметив, что я отстал, Берс залился лаем и стал носиться взад-вперед. Я же достал телефон, но тут услышал сзади шум двигателя. Оглянулся.

К нам приближался грузовик с драконом Скалозубовых на бортах и капоте.

— Ваше благородие! — выглянул из салона смутно знакомый мужик в военной форме. — А мы вас везде ищем!

Грузовик остановился, и боец спрыгнул с высокой ступеньки.

— А ты кто такой будешь? — спросил я, рассматривая его.

Щетинистая челюсть как у бульдога. Шрам крестом пересекает щеку. А еще лысина сверкает как бильярдный шар.

— Клим Павличенко, ваше благородие, — кивнул он. — Не узнали? Простите, что без доспехов. Нас повернули буквально на середине пути.

Точно! Без доспехов и молота этого малого не узнать! Вчера Клима я видел лишь мельком и даже толком не успел пообщаться. Тоже капитан, как и Шатров, только совсем иного рода.

Ликвидатор Павличенко — главный в этой стальной братии.

— Ты вовремя, — кивнул я и пожал крепкую руку. — Зубр распорядился забрать меня?

— Нет, ваша сестра, ваше благородие. Мы с Серегой перегоняли грузовик в гараж, и звонок от нее. Мол, у брата проблемы, и чтоб мы мухой летели на северную окраину на ваши поиски. А где вас искать, мы не в зуб ногой. А тут глядим — вот его благородие бежит за собачкой!

— Повезло.

— Да, а мне еще вчера страшно хотелось познакомиться с вами и… вот и повод представился.

— Что ж, повод замечательный. Сколько у тебя людей?

— Всего один — шофер. А что?

— Блин. Ладно, объясню по дороге.

* * *

Настя захлопнула телефон и повернулась к Гаме. Нексонианка стояла за спиной журнашлюшки Устиновой и скромно улыбалась.

А вот их гостья выглядела… странно. Сверкая коронками она тоже лыбилась во все тридцать два зуба, — совсем как пациент дурдома после лоботомии. Ее взгляд был направлен куда-то в стену. И, казалось, она вообще не дышит.

— Эй? Ты меня слышишь, Устинова?

Настя поводила у нее перед лицом ладонью. Ноль реакции. Тогда она ткнула ее пальцем в плечо. Журнашлюшка слегка качнулась, но устояла. И только.

Настя присмотрелась. Ох, она даже не моргает!

— Гама, ты чего с ней сделала?

— Помогла ей стать лучшей версией себя! — слегка хлопнула в ладони Амальгама. — Теперь она вся в вашем распоряжении, госпожа!

— В смысле? Она вообще нас видит?

— Конечно. Ей достаточно только приказать и она мигом вас увидит. Вещь!

— Я! — дернулась Устинова, словно туго натянутая струна.

— Вещь должна посмотреть на хозяйку!

— Есть! — и тут же посмотрела на Настю.

Ох, взгляд наполнен таким обожанием, словно она была готова вылизать Настю с ног до головы…

Ой! Действительно слюни текут.

— Господи, Гама… — отошла Настя на два шага. — Ты явно переборщила.

— Нисколько, Ваше сиятельство. Она просто в «стартовом» режиме, но она поддается настройке, и в любой момент может стать такой же как и все, — обошла Гама журнашлюшку и встала рядом с Настей. — Да и в этом режиме нужно только подтянуть пару «пружин», и она будет почти неотличима от своих коллег. Такая же напористая, наглая и беспардонная. Может быть, слегка заторможенная, но это я еще подправлю.

— И что она будет делать?

— Писать статьи, что же еще? — развела руками Гама. — Вещь!

— Я!

— Вещь должна писать вирши во славу рода Скалозубовых и лично Анастасии Михайловны Саблиной!

— Есть! — отозвалась журнашлюшка и сломя голову бросилась к столу.

Она нашарила карандаш, лист бумаги и принялась писать. От усердия она бы точно залила свою работу обильно текущей слюной, но Настя вовремя вытерла ей рот платком.

Справилась Устинова на удивление быстро. Расписавшись под своей работой, она протянула ее Насте и тут же вытянулась по струнке — готовая к новым свершениям.

Настя быстро пробежалась по строчкам и икнула.

Неплохо. С пафосом перебор, конечно, но на удивление складно. Все события расписаны как в реальности — с учетом того, что их наблюдали со стороны.

И Насте, по ее словам, не тридцать четыре года, а двадцать один как на самом деле. Она не замужем, и у нее блестящая репутация.

— Хорошо, — довольно поджала губы Настя и воззрилась на Устинову, которая при этом едва не застонала от гордости. — А что еще ты умеешь?

* * *

Скоро они с Зинкой сидели на кухне за столом, а под ногами вился пушистый котище.

— Есть у тебя чего-нибудь выпить? — спросила Лена, едва закончив рассказывать наскоро выдуманную историю про амнистию.

Мол, инквизитор любезно согласился выпустить ее и еще нескольких заключенных в честь успешно закрытых Прорывов и поимки предателя Герасимова.

— Ну… есть чутка… — улыбнулась Зинка и побежала за бутылкой.

Вроде поверила. Хорошо.

Лена едва не расплакалась, когда окончательно осознала, что она в безопасности. Эх, так сидела бы и сидела, но уже завтра нужно сматывать удочки!

Или задержаться здесь подольше?

Зинка принесла два стакана, доверху наполненных домашним вином. У Лены снова на глаза навернулись слезы.

— Спасибо, — кивнула она подруге и выпила все залпом.

— И что теперь думаешь делать? — спросила Зина, как-то странно сверкнув глазами.

— Свалю… — проговорила Лена, закусывая куском яблока. — Подальше. Не хочу, чтобы меня здесь видели.

— Боишься?

— А то? Кто ж мне поверит про амнистию?

— Точняк. Идиотская легенда, как по мне.

— Да нихера это не легенда… — пробормотала Лена и тут же ойкнула. У него отчего-то закружилась голова.

— Ага, рассказывай! Я чего дура по-твоему, если поверю, что инквизиция народ в тюрьмы не сажает, а наоборот отпускает. Чего, сдала всех, да?

— Ты что⁈ — воскликнула Лена и тут же вскочила на ноги. Кот с визгом умчался в коридор.

Зинка тоже вскочила. В ее руках свернул выкидной нож.

— А ну-ка сядь, сука! — выкрикнула она, но Лена ее едва слышала.

Она попыталась схватиться за столешницу, но промахнулась и рухнула на пол.

— Попалась, крыска! Наши страшно обрадуются, когда я передам им твою «легенду» и…

И наступила темнота.

* * *

— Ваше благородие, надеюсь, ваш песик знает, что делает… — проговорил Павличенко, скептически поглядывая, как Берс обнюхивает косу Вари.

— Не боись. Он смышленый парень, — вздохнул я. — Ну, Берс давай!

Пес снова гавкнул и рванул вперед, да с такой прытью, словно за ним гнался целый выводок тварей Нексуса.

Мы с парнями быстро метнулись в машину и дали по газам.

— Знаешь, что можно найти в этих лесах? — спросил я Павличенко.

— Конечно знаю, — кивнул он. — Неприятности.

— А подробнее? Волки да медведи?

— Не только. «Потеряшки» из Нексуса. Мутировавшие животные. Червоточины, из которых порой вылезает всякая мелкая пакость. А еще наши сталкеры. У них там схроны. И много.

— Хорошего мало… — вздохнул я, и набрал Нину.

— Как дела? — спросил я ее, как только в трубке раздалось дежурное «Да, босс».

— Нету твоей Ленки. Как в воду канула, сучка крашеная! Ни дома, ни в кабаке, где она подрабатывала. Мы сейчас как раз тут. Дальше поедем шарить по ее подружкам. Знаю я тут одну… Но дохлый это номер. Не выдадут, тем более мне.

— Ладно, хрен с ней. Концепция меняется. Мы на шоссе Б-12. Двигаемся на север. Сможете нас найти?

— А то! У Кости нюх как у овчарки! Костя, правда?

На заднем плане кто-то недовольно заворчал.

— «Да», говорит.

— Нина, мне сейчас не до шуток. Дай Косте телефон!

— Ну ладно… — брякнула она и передала трубку водителю.

— Слушаю, ваше благородие.

— Костя, ноги в руки и догоняйте нас. Возможно, нам тут понадобится лишний ствол… Хотя…

Я задумчиво посмотрел на проносящийся вдоль дороги лес. Если мы имеем дело со сталкерами, то хорошо бы стволов было, как минимум, десять, или дюжина…

— Костя! Дай мне Нину!

— Нина, тебя… Да еб…

Снова раздался голос Нины:

— Да, Евгений Михайлович!

— Знаешь такого парня по кличке Данила Мастер?

— А то! Снайпер от бога. Может, блоху на носу у Берса снять. Мировой чувак, когда не на службе. Правда из гвардии Герасимовых. А значит, на службе — мудила, каких поискать. А что?

— Зубр сказал, что он с парнями утром приходил проситься к нам. И Настя проверяла их и, вроде как успешно.

— Чего? Нанимать герасимовцев сразу после того, чего они натворили? Она чего совсем ку-ку?

— Нина!

— Ой-ой, простите, Евгений Михайлович. Я хотела сказать, что нанимать герасимовцев на службу сразу после того п***ца, что устроил их барон — крайне неосмотрительно.

— Вот ты и устроишь им генеральный экзамен. Найди Мастера и мухой ко мне! Если найдешь их в течение часа, и вы все сорветесь сюда — будет хорошо. Если нет — херово. Ясно?

— Есть, босс. Но искать его и не надо. Во-о-о-он он, сидит у барной стойки с еще полной бутылкой рома.

— Хватай его и пусть поднимает свою Дюжину. И пусть они вооружаются как на войну. Мы едем в зону, где промышляют сталкеры. Наверняка, они и похитили Варю. Поняла?

— Да, Евгений Михайлович! Взять Мастера за жопу и притащить всю Чертову дюжину на аркане, чтобы нахлобучить кого-то в лесу. Нет проблем!

— Отлично! Отбой.

Парней из гвардии я дергать не буду — им еще завтра Монолиты держать, если снова начнется Прорыв. Так что этот Мастер со своими людьми отличный вариант. Настя устроила им экзамен, и они его прошли.Теперь им предстоит экзамен прямо в поле.

Смеркалось. От дорожных фонарей по сторонам дороги остались только воспоминания. Спустя час-два совсем стемнеет, и мы рискуем заблудиться.

При этом уже давно на пути не попадалось ни одной машины. Асфальт — одно название. Казалось, мы едем по поверхности какой-то чужой планеты, которая в была выжжена ядерной войной.

Неужели большая война с Нексусом была настолько недавно, раз стоило нам отъехать от города всего на десять километров, как цивилизация резко сошла на нет?

Кажется, я проговорил это вслух, и Павличенко рассмеялся:

— Да уж, Евгений. Что за вопросы? Об этом же знают даже школьники.

— О чем? — покосился я на ликвидатора. — Ты чего забыл про мою беду?

— Эм… Какую?

— А Настя тебе не рассказывала, что я неплохо приложился башкой на Нексусе, и у меня частичная амнезия? Все школьные знания, как в трубу.

— Ох, простите, не знал…

— Давай не при бойцах на «ты».

— Хорошо.

— Так о чем не знают даже дети?

— Ну… — помялся Павлюченко. — О Великой Войне с Нексусом.

— И давно случилась эта война?

— Так прилично уже — чуть меньше ста лет прошло, как рухнули первые метеориты, которые несли в себе Осколки. И… накрыли кучу крупных городов. Москву, Волгоград, Питер, Екатеринбург и многие другие, образовав своеобразное Изумрудное Кольцо со Звеньями Монолитов. Каждое звено венчает Осколок. В нашем случае Омск — одно из таких звеньев, которое мы контролируем. И почти на каждом континенте есть такое. Насколько я слышал.

— Почти?

— Вроде в Антарктиде нет, да и в Австралии. Про первую — понятно, а вот насчет последней — ее уничтожили уже люди. Просто выжгли все огнем, и там сейчас камня на камне не осталось.

— Да и кому не насрать на Австралию? — подал голос Сергей.

— Щас получишь! — прикрикнул на него Павличенко. — Люди там жили. И много. Однако теперь там совсем никого. Как и в Западном полушарии, как поговаривают. Но что там — на другой стороне глобуса точно не знает никто.

— То есть? Никто не бывал на Западном полушарии?

— Нет, и очень давно. Что там творится — тайна за семью печатями. Говорят, два континента просто накрыло какой-то ядовитой штукой. Вроде… газового облака что ли… Хрен знает, как описать. Туда пытались долететь и глянуть, что там, за туманом, но, увы, со всеми пропадала связь. Чудищ оттуда не лезет — спасибо и на этом.

— И откуда взялся этот туман?

— Туда тоже падали метеориты, и, наверное, западные страны показались нексам куда опасней, чем те, что располагаются в Старом Свете. То есть у нас тут — в Евразии. Вот они и решили истребить всех до единого. Но это в теории, ваше благородие. Правды никто не знает. Никаких сигналов оттуда тоже не улавливается.

— Понятно.

— Я-то чисто по разговорам все знаю, ваше благородие. Уж, наверное, среди простого люда и не осталось в живых людей, которое самое Начало застали. Но мне прадед рассказывал — было страшно. О, кстати! Если решитесь поехать к Кречетову, то он, возможно, знает больше. Если слухи о том, что ему уже за сотку перевалило — верны, то вот вам и свидетель. Получите кучу баек из первых рук.

— Обязательно.

Берсу эти рассуждения были до фонаря — он, высунув язык, мчался по обочине как угорелый. Кажется, ему страшно нравились эти салочки.

Тут телефон снова пиликнул, и от сестры пришла СМСка: «Ты где? Я волнуюсь.» И грустная рожица.

Я послал ей в ответ сердечко со словами: «Вернусь поздно». Подумал немного, и добавил «С Павличенко едем к Кречетову».

Пришлось приврать, а то, гляди, сорвется на мои поиски.

«Зачем? Езжай домой», и снова грустная рожица.

Эх, Настюха… Золотая ты деваха, но дюже заботливая. Не вырывать же мне тебя из поместья ради такой ерунды, как поиски подруги, похищенной незнамо кем? А если завтра Прорыв, тогда что?

Нет уж. Сиди дома, пей чай и точи свою глефу. Мы тут сами.

«За данью» — ответил я, поставил телефон в беззвучный режим и убрал подальше. В конце-концов, почему бы и вправду не заехать к старому хрену? Он тут вроде где-то недалеко обитает. Он, сынок Коля и еще целая армия дочурок, не считая слуг. А тут мы — в пыли, крови и с девушкой на руках. Не ждали?

Что ж. Найду Варю, спущу шкуру с ее похитителей, а потом наведаюсь к его благородию на блины. Поздний визит сюзерена чуть-чуть встряхнет старика, а то поди закис в своем Урочище.

Еще пара сотен метров догонялок, и Берс гавкнув, напоследок, метнулся в кусты.

— Поворачивай! — приказал я, и шофер, не долго думая, попер прямо через бурелом.

Тряска была просто аховая, и возникли серьезные опасения, что мы перевернемся.

К счастью, рядом пролегала тропа, и нам не пришлось долго сносить одну трухлявую березку за другой, а через сотню метров мы выехали на сельскую дорогу.

Хвост Берса мелькал слева от кабины.

— Все же, ваше благородие, следовало бы взять с собой парней из гвардии, а не дергать каких-то герасимовцев, — проговорил Павличенко, держась за ручку в потолке. — Только прикажите, и я подниму своих парней. А то вредно им долго сидеть без дела. Доспехи ржавеют, мечи тупятся. Да и в башке ветра прибавляется…

— И оставить город без оцепления в случай Прорыва, а поместье без охраны? Сталкеры, инквизиторы и еще всякая погань только того и ждут, козлы! Сами справимся! Серега, а ну-ка стой!

Сергей охотно затормозил.

Не успел грузовик встать, как я выпрыгнул. В кустах что-то зашуршало, и к нам выбежал крайне возбужденный Берс.

В зубах он держал косточку. Вернее, руку, объеденную до кости. Человеческую.

Глава 13

— Даня, у тебя первый выходной за полгода! Первый, Даня! Ребенок уже забыл, как выглядит отец! И где ты решил провести свой первый выходной⁈

— Устраивался на новую работу… — вздохнул Данила Мастер в трубку. — И никакой у меня не выходной, милая.

Благоверная трезвонила уже третий раз за час и, наверное, двенадцатый за день. Он уже подумывал отключить к черту телефон.

Но так будет еще хуже. Ладно, пусть болтает. Толпа сзади вроде затихла.

— Что⁈ Что значит, на новую работу⁈ А что со старой? Тебя уволили! Что произошло с родом?

— Барон Герасимов сбежал, а род лопнул как банка на морозе. Ты чего? Вчера все об этом судачили!

— Даня, мне некогда слушать всякую чушь. Закрыли Прорыв, и черт с ним. Так… Что значит твой начальник сбежал? Куда сбежал⁈ От налоговой?

— Нет. На Нексус.

— С вашей зарплатой, да⁈ Дожили! И ты мне об этом так просто рассказываешь? Вы думаете его ловить⁈ Ох, я так и знала, что этим кончится! Сначала безвылазно сидишь в этой своей казарме, а теперь…

И на том конце «провода» заплакали.

— А теперь я служу Скалозубовым, милая… Они обещали возместить нам все издержки. Успокойся…

— Я спокойна! Ты где? С дружками поди квасишь⁈ Тебе на нас совсем наплевать, да?

— Нет… — вздохнул Данила и пригубил рому.

Вместе с ним у барной стойки сидели белобрысый здоровяк Шило, его заместитель, длинный, улыбчивый радист Войц и сверкающий очками молчаливый подрывник Тесак, и все втроем потягивали свои порции.

На Даню они смотрели со всем возможным сочувствием.

За столом неподалеку Крюк и Кваша пытались побороть друг друга в армрестлинге, отчего рев стоял такой, что Даня как мог закрывал трубку ладонью, но…

— ООО! — разразилась толпа, окружившая этих двоих. Кваша в очередной раз поборол упертого соперника и, подскочив со стула, заорал во всю глотку.

— Ну, жирный у***к, берегись! — ударил кулаком об стол Крюк.

И это они оба пока трезвые.

— Так… Это что там за крики? Ты снова в своей «Вобле», да⁈

— Да, милая, — вздохнул Даня.

— Ах, ты… Не знаешь, что два дня назад в этом клоповнике какой-то придурок на спор сожрал гранату, и ему башку порвало в клочья! Ты же обещал, что там и ноги твоей не будет!

— Сейчас допью и приду…

Ей богу, он бы пошел сразу домой, но после догонялок с Саблиной ему просто хотелось присесть и немного выпить. Дома слушать упреки совсем не улыбалось. Но они достали его даже в баре.

В ответ разразился настоящий шторм, и Даня отнял трубку от уха. Все равно он все это уже слышал.

— Тяжело тебе, дружбан, — покачал головой Войц и отпил пива. — Совсем запилила?

— Угу, — кивнул Даня. — Но в чем-то она права. Я действительно их почти не вижу… Ладно, может быть, у Скалозубовых график будет получше…

— Судя по тому, как нас гоняла Саблина, сомневаюсь, — горько улыбнулся Шило. — Она, походу, барышня суровая. Но попка у нее — ягодка. Прям не мог наглядеться, пока мы за ней бегали…

— Я бы за ней на край света убежал, — улыбнулся Войц.

Тесак только хихикнул.

— Здорова, служивые! — раздался громкий голос, и все вчетвером обернулись.

Перед ними, широко ухмыляясь и уперев руки в бедра, стояла последняя, кого Даня ожидал увидеть этим томным вечером.

Нина Неваляшка!

— Ох, привет, Нинка! — улыбнулся Шило. — А тебе идет эта повязка…

— Нравится? Могу тебе такую же обеспечить! Эй, Данила? Ты же Мастер?

— Нина, привет… — отозвался он с подозрением и на всякий случай отодвинул бутылку подальше. — А я тебя сегодня искал…

— Знаю уж! Пришел пороги обивать после всего, что вы натворили с его мятежным толстожопием?

— Эй-эй-эй! — подскочил Шило. — Мы выполняли приказ!

— Шило, я вообще-то с твоим командиром разговариваю, — сверкнула Нина единственным глазом и снова посмотрела на Даню. — Раз вы всей бандой сегодня устроились на службу к моему боссу, будет вам первое задание. Евгений Михайлович как раз звонил и сказал, чтобы ты собирал своих людей, и мухой за мной, пока они не наклюкались. Есть дело, как раз для твоего зоркого глаза…

— Прямо… сейчас⁈ — приуныл Даня.

— Конечно. А тебе чего, выходной дать?

— Нет.

— Вот и отлично! Допивайте и за мной! Костя, заводи коней!

— ДАНЯ!!! — закричали из трубки. — Это что за баба там с вами⁈ О чем она говорит, куда ты едешь⁈

— Блин! — выругался Даня и сбросил к черту звонок. Ох, Машка его точно дома с потрохами сожрет.

Поэтому сегодня ему и вправду лучше дома не появляться.

* * *

— Фу, Берс! Брось!

Пес охотно кинул руку к моим ногам и завилял хвостом.

— Гав-гав-гав!

Нет, слишком старая кисть. И мужская, точно не Варина. У меня отлегло от сердца.

Н-да… Надеюсь Настя так и не узнает, что сегодня побывало во рту у ее любимца. Надо бы попросить Глашу почистить ему зубы.

— Ты где это взял? — ткнул я ногой оторванную кисть.

— Гав-гав-гав! — разразился лаем мой новый питомец и снова юркнул в кусты.

Чертыхаясь про себя, я последовал за ним.

Шли мы недолго.

— Блин! — выдохнул я, когда Берс привел меня на край разворошенной ямы.

Даже в сгущающихся сумерках понятно, что трупов там человек десять — не меньше. Наскоро забросав их землей, убийцы развернулись и уехали. А потом пришло зверье и разворошило тут все к чертовой матери.

Я пригляделся. В буреломе до сих пор виднелись полузаросшие следы от колес.

И тут в небо, где понемногу проступали огоньки звезд, устремился унылый волчий вой, от которого по коже пошли мурашки.

— А я говорил, что места тут гиблые, — проговорил Павличенко, встав рядом. — Разъезжать тут ночью без охраны — идея не самая лучшая. Надо бы завтра вызвать сюда стрелецкий наряд. Пусть установят, кто эти парни.

— Знамо кто, — вымолвил Сергей. — Сталкерская шелупонь. Они друг друга стреляют ничуть не меньше, чем нексов. Особенно после того как окочурился Вепрь.

— Твоя правда. Зря, ваше благородие, мы тут ходим. Еще не хватало наткнуться на какого-нибудь… Лешего. А в темноте да без силовых доспехов особо не повоюешь. Особенно если их будет двое.

— Тут кроме монстров местные хаживают?

— В кустах бродят разве что охотники, и то вооруженные до зубов. И сталкеры, естественно. Правда, отличить одних от других зачастую — та еще задачка. А еще люди Кречетова, но они далеко от дорог не отъезжают. Еще раз говорю — глухомань! Сколько людей в округе пропало — не счесть.

— Ладно… Надо бы осмотреться…

Времени становилось все меньше. Может быть, час и тут все затопит тьмой.

— Надо бы подняться куда-нибудь и осмотреться, ваше благородие, — сказал Павличенко. — Да и машину спрятать, если мы хотим поймать сталкеров с поличным. Шум мотора слышно за пару километров.

— Согласен. Мы с Берсом пока пойдем вперед, а вы найдите дерево повыше и поглядите, нет ли поблизости следов человеческого жилья…

— Я видел старую телефонную вышку, ваше благородие, — сказал Сергей. — Во-о-он! Аж, отсюда видно.

— Хорошо, тогда расходимся. Смотрите не навернитесь. Как заберетесь, позвоните мне. Мы постараемся не уходить далеко.

— Есть!

И мы разошлись. Берс все пытался вырваться вперед и утянуть меня за собой, но я начал осторожничать. Хер его знает, на что мы тут можем наткнуться.

Двигаясь вдоль еле заметной колеи, мы вышли на грунтовку. Следы от колес тянулись дальше. Скоро телефон снова завибрировал.

— Разглядели что-нибудь?

— К северу вроде бы свет, и дымок поднимается в небо, — отозвался Павличенко, а потом крикнул: — Точно видишь дым, Сергей? Не врет ли твой эльфийский взор?

— Вижу! — донесся голос водителя. — Ясно и четко!

— Хорошо, пусть спускается, и догоняйте. Мы с Берсом вышли на грунтовку в лесу. Тут повсюду следы шин. И дохрена. У вас в грузовике есть оружие?

— Немного, но несколько автоматов и гранат найдется.

— Хватайте все и поспешите. Кажется, мы и вправду напали на крупный след.

* * *

Лена открыла глаза и заморгала. Больно было хоть вой. Ее как будто неделю спаивали, а потом еще и хорошенько намяли бока.

— Эй! Ты жива? — послышался голос рядом.

Она задергалась и еще долго не могла взять в толк, почему ничего не видит? Ослепла⁈ Нет, просто на глазах повязка. А еще руки…

Связаны за спиной и прикованы к чему-то холодному. Приехали…

И тут у нее перед глазами пронеслось все их с Зиной «чаепитие». Еще помнилось, как сверкнул нож в ее руке, а потом удар об пол… и все. Провал.

— Ты кто? — проговорила Лена, стараясь говорить как можно тише. — Ты где?

— Я тут. Чувствуешь?

И рядом кто-то завозился.

— Блин… попала… — пробормотала Лена, откинула голову и тут же ударилась о что-то жесткое. — Ох, как больно!

— Сейчас, погоди. Лучше?

Она почувствовала тепло, исходящее от ее подруги по несчастью.

И да. Ей действительно стало немного лучше. Боль в голове как рукой сняло. Это что, магия?

— Спасибо… — проговорила Лена, когда сознание ее прояснилось. — Где мы, знаешь?

— Нет. У меня повязка на глазах…

— И у меня. Тебя как звать-то?

— Варя.

— Лена. Очень при…

— Эй, вы… — раздался сорванный голос. Тоже женщина, но куда старше. — Замолкните уже.

— А ты кто?

— Не все ли равно? Говорите потише. Сейчас вернутся и… Тихо!

И тут загремели ключи. Скрипнула дверь и раздались шаги. Лена внутренне сжалась.

— Раскольникова, не наболталась еще? Или наша третья птичка, наконец, очнулась? — раздался грубый мужской голос и шаги направились к ней.

— А ну не подходи, слышь⁈ — выкрикнула Лена и тут же схлопотала сильный тычок в грудь.

Сознание снова едва не покинуло ее. Раздался смех, а затем снова шаги.

Кто-то резко ввалился в комнату. Удар, и мужик закричал. Потом его начали отчаянно молотить. Лена со страху сжалась в комок.

Ну, Зинка, ну погоди! Если выпутаюсь из этой жопы — шкуру спущу!

Нечто тяжелое рухнуло на пол, и грубым голосом прорычали:

— Еще раз тронешь ее хоть пальцем, в порошок сотру! Понял?

— Да… Виноват, босс…

— Все, свалил!

Побитый, кряхтя, уполз, а потом все затихло. Некоторое время Лена не слышала ничего, кроме своего тяжелого дыхания.

Затем к ней медленно подошли и сорвали повязку. Лена моргала и секунд двадцать не могла сообразить, кого видит перед собой.

А ведь она его знала… И голос знакомый…

— Ну, с возвращением, птенчик…

Она помотала головой, пытаясь отпугнуть фантома. Но тот никак не хотел пропадать.

Что за хрень? Может, быть это дурной сон⁈

— Какую же ты кашу заварила. А кто будет расхлебывать? Все мы, да?

Да, наконец, она признала очевидное. Она видела Вепря. Своего отца.

* * *

Столб дыма вел прочь от грунтовки, но мы все равно решили проверить, кого мы оставляем в тылу. Как говорил Клим, сталкерских убежишь в лесу просто дохрена, и оставлять очередное за спиной — не слишком умно.

Скоро мы увидели сквозь ветви маленькую избушку, из трубы которой шел столбик дыма. Домик как домик — старый бревенчатый сруб. Окошки такие маленькие и тусклые, что за ними и не разглядишь ничего.

— Охотничий, — кивнул Павличенко. — Похоже, кто-то дома…

— Пойдем проверим? Может, лесник знает, что там дальше?

— Попытка не пытка… Но а вдруг это ихний?

— Тогда шлепнем, — пожал я плечами, и почувствовал как телефон в кармане вибрирует. Нина.

— Слушаю.

— Видим вдалеке вышку. Где ты тут говоришь, яма с трупами? Сука, Федя, смотри куда грабли свои ставишь!

— Подходите к вышке и ждите. Сейчас отправлю к вам Сергея, чтобы вы не потерялись. Отбой.

Я отключился. Где-то снова завыли, и Сергей чертыхнулся.

— Так, Сергей. Мухой дуй назад к вышке на соединение с Ниной. Проведешь парней к колее и двигайтесь за нами. Мы выясним, что тут за охотники обитают, и пойдем дальше. Давай, одна нога здесь, другая там.

— Есть… — не слишком горя энтузиазмом, кивнул он и исчез в кустах.

— Ох, и не нравится мне это, — пробурчал Павличенко, и тут из избушки донесся собачий лай.

— Заходи сзади, — мотнул я головой Климу, и они с Берсом начали обходить домик.

Я же, стараясь особо не мелькать на открытой местности, осторожно выбрался из-за деревьев. Автомат пришлось спрятать за спину, но руку далеко от ремня, на всякий случай я не убирал.

Пес лаял все громче, но хозяева не торопились появляться, чтобы выяснить, кто это пришел к ним на огонек.

Тогда я быстро зашел на крыльцо и постучался.

— Эй, хозяева? Есть кто дома?

С той стороны застучали шаги, звякнула щеколда и дверь распахнулась.

На пороге стоял мрачноватый мужик. В черной бороде сверкала седина, на одном глазу расплылось бельмо. За его спиной на меня скалилась взволнованная дворняжка.

— Есть, — мужичок расплылся в добродушной улыбке. Половина коронок сверкала золотом.

Он повернулся и радушно указал в комнатку. На столе исходила паром сковорода, полная жареной картошки. Уютненько.

— Будь как дома, путник. Я ни в чем не откажу.

— Нет, спасибо, некогда нам гостить. Ты тут охотишься?

— А как же? Уж годочков тридцать из этих лесов не вылезаю. Ну-ка, ну-ка, кажется, я тебя знаю! Уж не сын ли ты графа Скалозубова?

— Угу, я.

И он расхохотался и сунул мне пятерню. Я пожал.

— Очень приятно, ваше благородие, можете звать меня Костоправ!

— Вы знали моего отца?

— Было дело… Вот так гость заявился ко мне на огонек! Фу, Джек, фу! Нашел на кого скалиться!

И он легонько пихнул пса сапогом, но тот не угомонился.

— Вы тут что же, ваше благородие, на нексов охотитесь? — спросил он, и его зрячий глаз заинтересованно блеснул.

— Можно и так сказать. Говоришь, знаешь эти леса?

— А то! Как свои пять пальцев!

— Знаешь, куда уводит колея, там дальше?

— А как же… Ваше благородие, а вам зачем?

— Ответь на вопрос.

— Хмм… В очень опасное место. Я туда предпочитаю не ходить — да и вам не советую. Там не продохнуть от всякой сволочи, а нынче они съезжаются туда, как будто им там намазано. Сталкеры, ваше благородие. Там у них «хата».

И тут его псина зарычала еще громче и бросилась к окну.

— С вами еще кто-то? — насторожился мужик. — Эй, не надо ползать у меня под окнами, не пугайте Джека!

— Да, Клим вылезай!

Захрустели кусты, и к нам вышел Павличенко с Берсом.

— Ох, какие люди пожаловали на мой порог! — выглянул Костоправ из-за дверного косяка. — Ты же тот лысый ликвидатор, который нексами п***ей выдает под расписку?

— Ага, а ты кто?

— А я охотник Костоправ. Стреляю дичь и слежу за лесом. Кому как не мне этим заниматься?

— Сможешь привести нас в это опасное место, но чтобы никто из тех, кто там находится, нас не заметил? — спросил я Костоправа.

— Да, — после паузы ответил он. — Но как я говорил — это чистое самоубийство. Пойдете по колее — точно наткнетесь на дозор или на какую-нибудь ловушку. Они тоже не дураки.

— Ага, а ты знаешь, как обойти лагерь с тыла?

— А то! Я же говорю — эти леса мне родные. Есть тут одна тропка…

— Отлично! Собирайся. Пойдешь с нами.

— Постойте, ваше благородие, — поднял руки хозяин дома. — Не так быстро. Если я вам помогу, то что мне за это будет?

— Мужик, а ты не охренел, торговаться с бароном? — воскликнул Павличенко, но Костоправ даже бровью не повел.

— Ладно, Клим, любая работа заслуживает оплаты, — покачал я головой. — Хочешь денег? Мы тебе заплатим.

— Нет, деньги в этой глуши не нужны! — хохотнул Костоправ. — Вы же пришли сюда не просто как туристы, жаждущие острых ощущений, ваше благородие? Вы же пришли как воины?

— Да…

— Отлично! Вот мое условие. Я помогу вам найти лагерь. Однако и вы должны помочь мне.

— В чем?

Костоправ не ответил и быстро скрылся в доме. Мы с Климом переглянулись.

Через полминуты хозяин, прихрамывая, снова показался на пороге. В руке у него была двустволка.

— Вы поможете мне истребить в этом лагере всех до единого!

* * *

— Зуб даю, их держат вон в том сарае, — сказал Павличенко с соседней ветки и передал мне бинокль. — Вон в том, где мордоворот на часах стоит.

Я принял бинокль и, обняв ствол дерева, вгляделся в землянку, вырытую посреди лагеря сталкеров. Ага, у входа и вправду разгуливал охранник, и он явно не собирался на боковую.

Значит, там они точно что-то прячут. Либо бабки, либо оружие, либо…

Варю.

— Где там Нина? — поежился Клим.

Да уж, и мне сидеть на дереве было страсть как неуютно. Особенно поздним вечером в лесу, слушая таинственный вой и собачий лай, который раздавался из лагеря сталкеров.

Наш провожатый Костоправ стоял под деревом и мирно покуривал самокрутку в кулак. Берс с его собачкой лежали на земле и сверлили друг друга напряженными взглядами, но, к счастью, молчали.

На часах 21:06. И слава богу, что из усадьбы мне больше никто не звонил.

— Надеюсь, она догадается взять чего-нибудь потяжелее банальной винтовки?.. — проговорил Клим.

— Пулемет что ли? — спросил я, затягивая ремень с автоматом, который одолжил мне Павличенко.

— Пулемет, — кивнул Павлюченко. — И гранат, а то у нас только три штуки. А они тут вооружены до зубов, козлы. Эх, а свой молот я оставил в казарме…

— Думаю, привезет что-нибудь, — хмыкнул я и снова посмотрел в бинокль.

Н-да… Забор… Колючая проволока. А ведь, как сказал Костоправ, раньше тут находился детский лагерь. Время его не пощадило: обитаемых строений я насчитал ровно пять штук. Плюс пара землянок. Остальное сгнило.

На обратной стороне лагеря поблескивало озеро. Вдоль леса тянулась насыпь, а на ней располагалось древнее железнодорожное полотно — хорошая позиция для атаки, но втроем мы туда не стали соваться. Наверху постоянно мелькали тени.

Думаю, их все равно придется снять, так как сверху лучше всего вести снайперский огонь. Вот и задача для Мастера, если Нина успеет притащить его задницу.

Не успел я додумать эту мысль, как телефон завибрировал. Легка на помине.

— Слушаю.

— Сережка с нами. Видели яму с трупами, — отрапортовала она. — Сейчас шагаем по грунтовке. Блин, ну и темень… Эй, Кваша, ты можешь не жрать, когда мы на задании?

— Не светитесь и сворачивайте восточней. Подниметесь на насыпь и найдете железку. Там у них что-то вроде наблюдательного пункта. Убьете всех, а потом прикроете нас. Поспешите, а то мы с Климом уже затрахались сидеть тут и кормить комаров. По выполнению — доложишь.

— Есть, Евгений Михайлович!

— И еще… наденьте себе белые повязки на руки. Чтобы мы друг дружку не перестреляли.

— Окей.

— Кстати, Данила рядом? Дай ему трубочку.

— Есть! Данила, тебя босс спрашивает? На, держи.

Трубку передали, и в ней зазвучал голос:

— Слушаю, ваше благородие.

— Привет, Данила! Сколько человек убил за свою жизнь?

Он помолчал с секунду, но ответил:

— Сорок семь, ваше благородие. Но они все были плохие.

— А нексов?

— Наверное, двести, ваше благородие. Но нексов я не привык считать. Может быть, больше.

— Твой минимум сегодня десять сталкеров.

— Понял. Убью двадцать.

— Отлично. Сам закрепляйся на полотне, а твои люди пусть стягиваются к лагерю и берут его в кольцо. Как будете на позициях, доложите, и начинаем мочить всех. Женщин не трогать. За каждого убитого дам день к отпуску, понял?

— Так точно. Выполняем.

Я убрал телефон, отодрал три полоски ткани от рубашки — одну отдал Климу, а другую бросил Костоправу. Не успели мы затянуть узлы, как где-то снова уныло завыли.

— Блин, совсем близко… — нахмурился Павличенко.

— Отступать некуда, — проговорил я. — А ты боишься волков?

— Не только волки воют в лесу… Порой тут и детские крики услышать можно.

— Детские?

— Ага. Идешь ты такой по лесу, а из чащи детский плач раздается. Пойдешь на него — пропадешь с концами.

— Это чего, призраки? — спросил я.

— Скажешь тоже — призраки! — Павлюченко мелькнул белыми зубами во тьме. — Мимики. Такая жуткая тварь, которая иной раз даже в город залезает, голоса человеческие послушать. А потом в лес — приманивать простаков, чтобы сожрать, естественно.

— А если всех простаков сожрали, кто же об этих мимиках рассказывает?

— Я сам их слышал, ваше благородие, — подал голос снизу Костоправ. — Часто по ночам слышу, как из леса детские да женские голоса раздаются. Жуть. Но иногда я с ними даже разговариваю.

— С кем? С мимиками?

— С ними, с проклятыми. Мы тут в деревне много с кем общаемся. Любой охотник знает, что если вдруг в лесу баба тебя какая из кустов кликать начнет, лучше к ней в объятья не бежать.

— Это что тоже некс?

— Может и некс, — пожал плечами Костоправ. — А может животину какую так скрутило, что она теперь голоса человечьи повторять умеет. Он-то, черт, сразу не нападает.Если увидишь такого — беги без оглядки. Второй раз на него смотреть нельзя, так как он сразу за твоей спиной окажется.

— Странный монстр.

— Я сам мимика только один раз в жизни видел, — сказал Клим. — К счастью, дохлого. Серый, тощий, как скелет и в черных обносках. Но здоровый и длинный, не поверите — три метра ростом. А вот клыков нет. Ни рта, ни глазищ, ни носа — просто чистая рожа. Хер знает, чем он жертву зовет…

— Тихо!

В лагере что-то происходило. Я вскинул бинокль и вгляделся.

Дверь в землянку стояла нараспашку, а вокруг ходил десяток бугаев в «зеленке». Они немного потоптались у входа, а потом начали вытаскивать наружу людей.

Я чуть-чуть увеличил резкость, чтобы разглядеть лица.

Варя! — екнуло мое сердце, когда я увидел ту, что вывели первой. Невредима, пусть и волосы безжалостно обрезаны.

А рядом… Лена⁈ Вот так да! Похоже, далеко не убежала моя ненаглядная бывшая!

Эх, предупреждал же я тебя, дура, что свои для тебя страшнее чужих. Не послушала — на, получи и распишись!

И еще какая-то черноволосая женщина в возрасте. У всех троих руки связаны за спиной. У той бабы и Вари повязки. А вот у Лены нет — хлопает офигевшими зенками и посматривает туда-сюда.

А вокруг скапливается все больше этой мрази. И даже машину подкатили.

И чего вы ублюдки задумали?..

— Что там, босс? — прошептал Павличенко, вглядываясь вдаль. — Это наша пленница?

— Угу… и не одна — пробурчал я и сунул ему бинокль.

— Выстроили их у стены, — сказал Павличенко, наблюдая за происходящим. — О чем-то болтают. Эй…

— Что⁈

— А я знаю вон того седого мудака. Одноглазого и с раскрученным е***лником! Нихера, мудень! Вырвался таки⁈

— Кто это?

— Вепрь, держи, — и Клим отдал мне бинокль. — Вон тот, который стоит рядом со стриженной девкой. Высоченный бугай с сигаретой в зубах.

— Вепрь? — переспросил я, вглядываясь в неизвестное мне лицо.

Да, имя отца уже слетало с уст Лены, когда мы с ней беседовали в допросной, да и Нина упоминала его. Но, кажется, обе говорили, что он умер?

— Думал, раз унесли его гарпии в гнездо, так все — кирдык ему, — подтвердил Павличенко мои мысли. — Вырвался, старый! Но морду они ему расцарапали знатно! Ишь, какой красавец. Сука! Самая хитрая и юркая мразь из сталкеров — и снова бегает по лесам… Тут по-любому у них важные пташки собрались дела обмозговать. Евгений Михайлович, теперь у нас появился лишний повод стереть тут все в порошок! Это такой шанс!

— Попридержи коней, герой, — осадил я его. — Бежать туда, пока на насыпи все еще дежурят сталкеры — себе дороже. Оттуда весь лагерь как на ладони. Ждем Нину. Надеюсь, они…

— А ну-ка! — охнул Павличенко и вырвал у меня бинокль. — Вот те на! Эта старая сука тоже здесь! Еще не окочурилась, тварь! Ты только глянь!

И вернул мне бинокль.

— Ты о ком? — спросил я, всматриваясь в лица.

— Во-о-он к ним подходит старушенция с шавками. Старуха Герцен! Матушка тех двух мудаков, которые позавчера штурмовали твое поместье. Все дерьмо нынче собралось на огонек!

Я быстро нашел скрюченную фигурку, которая вела на поводу двух здоровенных псов. А те громко рычали и гавкали, словно их не кормили пару дней.

А сама старуха Герцен — прямо ведьма из детских сказок… Только широкополой шляпы и метлы не хватает. Морщинистое, худое лицо. Глаза почти выцвели. Походу, совсем ослепла старушка от горя, когда ее двух сынков-мудаков захреначили в один день.

Ну, что ж. Сегодня мы захреначим еще и мамашу с ее любимыми песиками.

— Гляди! — Клим вдруг указывал вперед. — Чего это они задумали?

Я перевел бинокль на Вепря.

Сука, он вытащил пистолет!

Глава 14

— Ну, что решила, кто ты? — спросил Вепрь, глядя Лене прямо в глаза. — Человек или крыса?

— Папа…

— Папой меня больше не называй, — покачал головой Вепрь, разглядывая дочь единственным глазом. Второй закрывала черная повязка.

За спиной главаря сталкеров толпились его люди. Дым от сигарет стоял такой, что Лена закашлялась.

— По крайней мере, пока не заслужишь такое право, — продолжил Вепрь. — Тебя сегодня видели со Скалозубом. Чего, сдала ему всю братву, да?

— Ничего я им не говорила. Инквизитор спрашивал только про род Скалозубовых. Больше…

— Ты еще и с инквизитором говорила, да? Хах! Выпороть бы тебя, но, боюсь, не поможет. Мать бы видела твой позор…

— Я правду говорю! Скалозубов вытащил меня из кутузки, это правда, но я от него сбежала и…

— И? Ты побежала куда? К своей тупой подружке, чтобы отсидеться и свалить из города? Потому что… В глаза смотри! Ты боишься нас, да, Лена? Боишься свою единственную семью? Твой род? А трахаться со Скалозубовым, а потом принимать от него подачки ты не побоялась?

— Да чего ты с ней болтаешь, Вепрь? — раздался крик из толпы. — Вали всех троих!

— А ну закрыли хавальники! — обернулся Вепрь, и болтун разом заткнулся. — Она когда-то была моей кровью. Хочу ей в глаза посмотреть… Черт, лучше бы меня задрали гарпии. Вернуться с того света и увидеть, что? Дочь ручкается с инквизитором? Герцены берут с собой половину моих людей, чтобы просто сгинуть в том проклятом поместье. И сколько Сфер вы добыли, пока меня не было? А? Ни одной, так⁈ А сколько Монолитов открылось в городе за два дня? Одиннадцать⁈ И все Сферы сграбастал Скалозуб!

— Там было не продохнуть от ликвидаторов трех родов, Вепрь… Промышлять в городе в тот день было…

— Слышал я уже ваши оправдания! Половина вместе с Герценами еще поперлись сосать хер у Герасимова вместо того, чтобы делать дело, а половина просто зассала. И вы после этого сталкеры? Смотреть тошно…

И он снова перевел взгляд на дочь и выдохнул ей в лицо дурнопахнощую порцию дыма.

— Борис! — раздался противный старушечий голос. — Где эти шлюхи? Мои песики страсть как проголодались!

Лену как водой окатили. Через толпу сталкеров проходила самая мерзкая тварь из всех, что ей доводилось видеть в жизни — старая тощая карга со скалящимися доберманами, которые едва не вырывались из ее сухих жилистых рук.

— Среди них есть скалозубовская сучка? Которая убила моего сына?.. — бормотала старуха. — У нее, наверняка, мордашка хоть куда. Срежу ее, а потом дам моим песикам покушать…

— Нет, Варвара Сергеевна, — обернулся к ней Вепрь. — Тут только моя неблагодарная дочь, вдова Раскольникова и больничная подстилка Скалозубова. Вернее две подстилки… Варвара Сергеевна, придержите своих псов, пока мы не договорили! Они сегодня в любом случае голодными не останутся.

И он повернулся к дочери.

— Ну так, кто ты, Лена? Человек или крыса?

— Человек! — в отчаянии выкрикнула она.

— Ну что ж… — довольно расправил плечи Вепрь. — Раз человек, то… держи.

Он расстегнул кобуру, вытащил пушку и протянул Лене рукояткой вперед.

— Докажи, что ты все еще член семьи.

— Что?.. — у Лены округлились глаза.

Она попятилась и уперлась спиной о дощатую стену барака. Старухины собаки рычали как озверевшие нексы.

А Вепрь не сделал и шага. Просто стоял с протянутой пушкой и прожигал дочь единственным глазом.

— Как что? — пожал он плечами. — Замочишь этих двух дур, и дело с концом! Вот эта, — и ткнул пальцем в Варю, — бабенка Скалозубова, в которой он души не чает. Их часто видели вместе. Мне сообщили, что он ей сегодня цветочки носил, но чутка опоздал.

И Вепрь расхохотался. Его поддержали все до единого, а собаки зарычали еще неистовей.

— А вот эта, — упер он палец в Раскольникову, — жинка того типа, которым крутил Герасимов и с его помощью высасывал из старика Скалозубова все соки. Полезный был мудак, жаль, что, как говорят, окочурился в Остроге. Она нам больше без надобности.

— Что? Что с моим Сережей⁈ — воскликнула Раскольникова и разрыдалась.

Вепрь не обратил на нее никакого внимания.

— Ну, Лена, чего стоишь? Время дорого.

Но она даже не пошевелилась, а просто стояла и тряслась, обливаясь холодным потом.

— Точно… — хохотнул Вепрь. — Ты же связанная! Эй, развяжите эту дуру.

Двое подручных подлетели к Лене и занялись распутыванием веревок. Она, вскрикнув, попыталась оттолкнуть их, но те справились быстро.

Веревки упали на землю, и вот Лена вновь, растирая натертые запястья, стоит перед отцом.

А рукоятка пистолета упирается ей в грудь.

— Последний шанс, — проговорил Вепрь. — Или ты их пристрелишь, или эта пуля разнесет твою башку, милая моя.

* * *

Ситуация откровенно пахла дерьмом!

— Клим, прикрой меня! — сказал я и слетел с ветки на землю.

— Эй, куда вы⁈ — зашипел Павличенко. — А как же план?

Но я только отмахнулся. Весь план летел к чертям. Придется импровизировать.

Думаю, Нина с Даней и остальными уже на железке. Если повезет, они успеют замочить бойцов до того, как те увидят меня.

Костоправ бросил недокуренную сигарету.

— Фьюить! — еле слышно свистнул он своему барбосу, и тот юркнул в кусты.

— Ауу! — раздался вой — да так близко, словно неистовый волчара сидел у нас за спиной.

Костоправ даже не поморщился.

— У меня среди животных нет врагов, ваше благородие, — проговорил он и, ухмыльнувшись, вытащил из-за пояса топор. — А вот помощников сколько угодно.

— Берс, ни звука! — я схватил пса за ошейник, и мы потрусили в сторону забора.

Двигаясь на полусогнутых, я набрал Нину.

— Где вы? — прошипел я в динамик. — Дело пахнет керосином!

— Пять минут и займем позиции, — ответила мне она. — Они тут неплохо окопались. Даже не всех заметишь.

— Даю две минуты. Огонь пока не открывать. Как заметите, меня в лагере рядом с толпой, тогда и начинайте дискотеку.

— Есть! Евгений Михайлович, а мне можно отпуск за каждого уби…

Я отключился.

Первый дозорный встретился через минуту. Он прохаживался взад-вперед и временами оглушительно зевал. Его дружок смолил сигаретку неподалеку и смотрел вообще в другую сторону. Еще третий посвистывал и облегчался в кусты.

Ну, команда!

— Берс, лежать! — прошептал я псу на ухо, и он послушно лег на живот и прижал морду к траве.

Клим крался за мной. Костоправ чуть поодаль. Я обернулся к Павличенко и кивнул на второго. Кивок в ответ, и Клим направился к сталкеру с сигаретой. Костоправ сразу двинул к парню с недержанием.

В лагере работали двигатели и гавкали псы, а сталкер зевал так усиленно, что у него не было ни шанса расслышать, что по подлеску к нему подкрадывается смерть.

И вот я у него за спиной. Когти сверкнули в свете луны. Дозорный с распоротой глоткой захрипел, и я подхватил его. Добил одним движением и аккуратно положил на землю.

Кряк! — и я обернулся. Клим закончил со своим и тащил безвольное тело с болтающейся головой подальше с глаз. Шею дозорного он просто и без затей сломал.

Серьезно работает товарищ Павличенко.

Да и Костоправ уже закончил и сейчас деловито стаскивал со своего убитого ботинки. Башка сталкера лежала отдельно от дела.

Хмыкнув, я потянулся к поясу дозорного. Ага, штык-нож. Пригодится.

Я дал Климу знак, чтобы он лез в лагерь с другой стороны. Он кивнул и пропал в кустах. Костоправ закинул ботинки на плечо, блеснул в темноте золотым зубом, а потом исчез следом за Павличенко…

— Берс! Ко мне!

Со следующим дозорным я столкнулся буквально нос к носу. Он на секунду замешкался. Этой секунды мне хватило с лихвой.

Хрясь! — и острие ножа торчит у врага из глазницы. Еще мгновение, и он остывает на земле. Я вытащил нож, и кровь брызнула во все стороны.

Грязно получилось, но как есть.

Не теряя времени, я помчался к забору.

В лагере пока не стреляли, однако это было слабым утешением. Одинокий выстрел будет означать, что я опоздал.

* * *

— Ладно… — слетело с языка Лены.

Прохладная рукоятка пистолета легла ей в ладонь, и она с понуро опущенной головой повернулась в женщинам, прижавшимся к стене барака.

— Эй, вы! — рявкнул Вепрь. — Разверните этих идиоток!

Плачущих навзрыд женщин тут же повернули лицом к стене и уперли лбами в доски.

Лену нетерпеливо подтолкнули в спину. Она подошла к женщинам сзади.

Пистолет был тяжелый и поднять его было той еще задачей. Руки тряслись так, что он едва не вываливался.

Всхлипнув, Лена уперла ствол Варе в затылок. Та застонала и вжала голову в плечи.

И чего волноваться? Эту девушку она до этого не видела ни разу в жизни. Кто она ей? Никто. Просто товарка по несчастью, которая своей магией сняла ей головную боль. Случайная девчонка, которая оказалась не в том месте, не в то время.

Но отчего так тяжело?..

— Чего мешкаешь, дорогуша? — прошипел Вепрь ей на ухо. — Взяла пушку, так стреляй.

* * *

Колючую проволоку я разорвал голыми руками. Потребовалось немного ускорить коррозию, и железо мигом рассыпалось.

Хоп! — и одним прыжком перемахнул на другую сторону. Еще перебежка, и спрятался за грудой бочек. Выглянул — никого.

Берс тоже перескочил преграду, и мы короткими перебежками прокрались к стенке одного из бараков.

Вокруг все еще не души. Походу, охрану у забора они оставили только для проформы, рассчитывая, что только полный идиот залезет в эти дебри, и всем составом пошли тусоваться с Вепрем. Что ж, беспечность и жажда зрелища их погубит.

Выглянув из-за угла, я разглядел одинокого сталкера, который облегчался у стены барака. Как бы мне не хотелось поспешить, но оставлять за спиной врагов нельзя.

Я снова уложил Берса на живот и подкрался к беспечному идиоту, который уже заканчивал свои дела. Едва он повернулся, как я зажал ему рот ладонью. Сталкер пискнул, и в следующую секунду когти прошили ему грудь.

Он захрипел, дернулся и сполз по зассанной стене на землю.

И тут раздался выстрел!

* * *

— Нет, — слетело с губ Лены, и она сама испугалась того, что сказала. Пистолет выпал из ее пальцев.

БАХ! — выстрелил он, ударившись о камень.

Лена отскочила, но пуля влетела в стену барака. Еще бы чуть-чуть, и она бы попала в ногу Раскольниковой. Женщина взвизгнула и упала на землю. К ней немедленно подскочили два сталкера и с руганью подняли на ноги.

— Дура! — рявкнул Вепрь и влепил Лене оплеуху. — Нет⁈ Ну, что ж. Значит, ты мне наврала. Все-таки крыса.

Лена задрожала, но не стала спорить. Пусть эта мразь, которую она всегда мечтала прирезать во сне, думает, как хочет.

— А значит, и умрешь как крыса, — сплюнул Вепрь. — Варвара Сергеевна, чую, ваши собачки проголодались.

* * *

Мы с Берсом мчались по лагерю, наплевав на все предосторожности. Энергию я зачерпнул так обильно, что с меня повалил пар.

Если эти мудаки решили расстрелять женщин, то у меня остался всего один шанс!

Шанс, что первой убили не Варю.

Тут из барака вышел еще один сталкер. Только он раскрыл рот, чтобы закричать, как мои когти перерубили ему кадык. Его дружка, который вышел следом, я пронзил насквозь.

Они рухнули на землю, а я помчался дальше. Тут сбоку показался еще один хмырь, но через секунду он упал с перерезанной глоткой. Над ним со штык-ножом в руке стоял блондинистый парень в боевом раскрасе и с белой повязкой на рукаве. Я кивнул ему и помчался дальше.

Еще метров через тридцать, выскочив из-за угла, я наконец-то увидел толпу — полсотни спин закрывали от меня происходящее.

И тут на крыше одного из бараков появилась тень. Клим! Ликвидатор установил здоровенный станковый пулемет и поворачивал его прямо на толпу сталкеров. И где он его достал⁈

Завидев меня, Павличенко ухмыльнулся и кивнул. Краем глаза то тут, то там я замечал еще парней с белыми повязками, которые прятались по углам.

Вот теперь карачун козлам!

Я припустил с удвоенной силой. Цевье автомата уже холодило мою руку. Дам по толпе очередь, и дам женщинам шанс спастись. А потом как пойдет.

Но не успел я передернуть затвор, как толпа сталкеров сама разошлась передо мной.

И я увидел живую и здоровую Варю, Лену и незнакомую мне женщину. Уже без повязок на глазах, но от этого было не легче.

Они сломя голову бежали прямо через рассыпающихся сталкеров, а у них по пятам с диким лаем мчались два здоровенных пса старухи Герцен.

Через секунду вся сотня глаз увидела меня. Сука!

Я откинул предохранитель и крикнул:

— Ложись!

Мой автомат загрохотал, а через секунду меня поддержали и остальные.

* * *

Выстрел! Труп, и один день к отпуску.

Даня передернул затвор и снова прицелился. Бах! — второй день к отпуску. Сталкер падает в пыль со снесенной башкой.

Новая позиция, и Даня снова ищет цель.

Бах! — и можно ставить третью зарубку. Мудак отдыхает с простреленной грудью.

Снова порожняя гильза улетает в темноту, а Мастер прицеливается по сталкерам, разбирающимся как тараканы. Половину возьмут его люди, а половину с удовольствием перестреляет сам Даня.

Бах! — и пуля забирает сразу двоих. Неплохо…

А еще Павличенко херачит с крыши как ненормальный. Блин! И чего ему по Нексусу не бегается⁈ Сидит, сволочь, и косит сталкеров как косой — отбирает его, Дани, законный отпуск! Да еще и навел в лагере такую суету, словно в кипящую кастрюлю кинули лимонку!

— Еб***й в рот! — прошипел парень и помчался менять позицию.

Вот сволочь! Это его дни к отпуску! На службе у старого хрена Герасимова и выходным не разживешься. Они с семьей сто лет не были на море!

Хрен вам! Нельзя просрать такую возможность отдохнуть и порадовать жену!

Даня упал на землю и принялся отстреливать сталкеров, которые стягивались к лагерю с дальних рубежей.

Шесть… семь… восемь… девять дней к отпуску!

Ааа, ху***и их так мало осталось не в укрытии⁈ Уж две недели он просто обязан настрелять!

Очередь вспыхивала за очередью. Рвались гранаты, враги кричали и обливались кровью. Все как полагается!

А еще телефон упрямо вибрирует в кармане… У, сука!

Уйти не должен ни один!

Так… — Даня выдохнул. Надо взять себя в руки. Отпуск отпуском, но палить во все, что двигается — тоже не дело.

А то, глядишь, на радостях еще и боссу всадишь пулю в задницу.

* * *

Тот факт, что ночь внезапно разразилась беспорядочной пальбой, а сталкеров накрыло волной свинца, псов совсем не волновал.

Они видели перед собой только три визжащих куска мяса.

А еще меня. И Берса, который был вдвое больше этих шавок.

Берс кинулся на добермана, и они с ним, рыча, сцепились в клубок, а второй перемахнул через дерущихся собратьев и рванул прямо на Варю.

С криком она вжалась в землю, но тут уже подскочил я и ударом сапога отправил шавку в полет. Псина завизжала и, вращаясь мохнатой колбаской, полетела в пыль.

Я же поднял автомат, дал короткую очередь по сталкерам, убив двоих, а потом бросился в укрытие. Землю, где я стоял буквально вспахало.

С крыши заревел пулемет Павличенко, и выстрелы сталкеров захлебнулись. Зазевавшихся мудаков, Клим скашивал как траву даже раньше, чем за них принимались бойцы Дани.

Я выставил ствол и, нажал спуск. После короткой очереди двое покатились по земле.

И тут в мою сторону нацелился автомат.

БАХ! — и сталкер упал замертво.

Я пригнулся, и раздался еще один громоподобный выстрел. Отдыхать отправился второй мордоворот.

Похоже, работает винтовка Данилы Мастера. Он что мой второй ангел хранитель? Я прицелился в очередного головореза, и тут снова — БАХ, и он упал с простреленной грудью.

Бах, бах, бах! Один, второй, третий… Я пытался выцеливать то одного, то другого сталкера, но враги разлетались как кегли. Мне удалось выстрелить лишь дважды, и оба раза удачно. Тем временем, белые повязки смыкали кольцо.

Так, вроде поблизости никого не осталось. Пора заняться женщинами.

Варя лежала ближе всех — барахталась на земле со связанными руками. Рядом распростерлась незнакомая мне дама. Лена оказались куда расторопней — похоже, она давным-давно свалила в лес.

И хер с ней! Я подскочил к бывшим пленницам, подхватил сначала Варю, а потом помог подняться женщине, и втроем мы бросились под прикрытие барака.

Выбив дверь, мы ввалились внутрь. Пара крохотных комнат, сортир и кухня. Никого.

— Спрячься здесь! — сказал я Варе с незнакомкой, и завел обеих на кухню. Вонища нас встретила знатная, но лучше ей пересидеть заварушку тут, чем плясать под пулями.

Я повернул обеих спиной, рассек веревки ножом и направился на выход.

— А ты куда⁈ — пискнула Варя, дрожа всем телом.

— Ложитесь на пол! — крикнул я, закрыл дверь кухни и выбил дверь на улицу.

Под ногами плотным ковром валялись сталкерские трупы — живых врагов во дворе я не видел. Выстрелы раздавались на окраинах и у озера — Чертова дюжина давила оставшихся врагов.

— Гав! — поприветствовал меня Берс, вылизывая окровавленную морду.

— Место! — мотнул я головой себе за спину. — Охраняй!

Пес юркнул мимо меня в барак и гавкнул, готовый порвать любого, кто сунется сюда с плохими намерениями.

— Молоток! — кивнул я ему и захлопнул дверь.

Винтовка Мастера не умолкала. Иногда раздавалась стрекотня в ответ, но снова громыхал выстрел, и очередь срезало.

Блин, если он продолжит так стараться, я увижу его только в следующем году…

— Евгений Михайлович, — окликнула меня Нина, когда я попытался разглядеть среди убитых Вепря, или на крайняк старую кошелку.

Ох, и разоделась моя подчиненная! Из-за боевого раскраса я ее едва узнал. А пулеметными лентами она зачем обвязалась?..

— В этот дом ни ногой, там Берс охраняет Варю, — сказал я, когда она подбежала, сверкая озорным глазом. — Как обстановка?

— Тесним остатки к озеру, — ухмыльнулась она и подняла сжатый кулак. — Если они не умеют ходить по воде — им краны!

— Отлично. Пленных не брать, — приказал я Нине и она, козырнув, бросилась отдавать распоряжения Чертовой дюжине.

Бегло оглядев трупы, я сплюнул. Среди убитых не было ни Вепря, ни старухи Герцен, ни Лены. Последняя новость меня порадовала, а вот первые две — не очень.

Вот теперь и этих мразей ищи! И что-то мне подсказывает, если я найду Лену, то отыщу и Вепря со старухой.

Сзади заскрипели доски, и что-то тяжелое рухнуло с крыши. Я обернулся.

— Клим, сюда! — крикнул я ликвидатору, который бежал к озеру, держа раскаленный пулемет одной рукой.

— Я!

И он, лучась от радости, бросился ко мне. Ох, такие улыбки бывают только у детей, которых забыли на ночь в магазине игрушек!

— Видел, как завалили Вепря?

— Нет, ваше благородие. Вроде здоровый, а хрен попадешь! А потом как эти забегали, так и закрыли его как щитом.

— И старуху тоже не задело?..

— Ох, эта ведьма вообще бессмертная! Говорят, она уже давно на том свете, а по земле ходит призрак.

— Ты давай без этого. Убить можно кого угодно. Главное знать, чем именно.

И снова завыли. Но уже не один волк. Протяжный вой зазвучал по всему лесу.

* * *

Лена неслась во всю прыть. Вокруг смыкались деревья, а ветки дергали за одежду. Кто-то выл и кричал вдалеке.

Плевать! За ней увязалось нечто поистине жуткое.

— Лена! — рычал за ее спиной зверь, который когда-то был ее отцом. — Ле-е-ена!

И она бежала все быстрей, сбивая ноги в кровь. Один кроссовок она потеряла, и дальше пришлось бежать наполовину босой.

Плевать! Быстрее!

Сзади еще доносилась стрекотня выстрелов, но с каждой минутой оружие звучало все реже.

Кроме одного — той зверской пушки, которая страшно била по ушам. Лена каждый раз вздрагивала, когда ночь разрывало еще одним выстрелом.

Но еще больше она дрожала, когда за ее спиной раздавалось протяжное:

— ЛЕ-Е-Е-Е-Е-ЕНА!

А потом снова начинали безудержно выть.

* * *

Слава богу этот идиот орал так громко, что даже пальба и волчий вой не смогли заглушить его крик.

Не теряя времени даром, мы с Климом припустили в лес. Скоро на земле я нашел ее кроссовок. Ага, значит, мы на верном пути

Сука, лишь бы не опоздать! Ленку я сам бы придушил за то, что она сбежала, но отдавать ее этому чокнутому сталкеру в мои планы не входило.

— Ле-е-ена! — орали где-то впереди нас.

Найденный пулемет командир ликвидаторов оставил в лагере и сейчас бежал налегке. Хорошая штука, но носиться с такой по лесу неудобно, поэтому он ограничился автоматом и парой пистолетов.

Скоро впереди мы заметили силуэт бегущего от нас здоровенного мужика. Он с хрипом дышал, но упорно несся вперед.

Павличенко на ходу поднял автомат и нажал спуск.

Бах! — грохнул одиночный выстрел, но тень продолжила бежать как ни в чем не бывало. Бах-бах! — и ничего. Вепрь даже не покачнулся.

— Чтоб его! — сжал зубы Клим и выстрелил еще два раза. — Мимо!

Он продолжил разряжать магазин в убегающего Вепря, но все без толку. И тогда автомат поднял уже я — прицелился и сделал два выстрела.

Тоже мимо.

— Сука! Как он так⁈ — удивился я.

— Я же говорю, хрен попадешь!

Ну уж хер ему! Я остановился, присел на колено и положил автомат на предплечье. Задержал дыхание и взял удаляющуюся фигуру на прицел.

Бах! — Вепрь дернулся и кубарем покатился в кусты.

— Ох, ты! — воскликнул Павличенко, оборачиваясь на ходу. — Да ты прям Робин Гуд! Беги за своей пассией. А я добью кабанчика!

И с этими словами Клим ринулся вдогонку раненому Вепрю.

Я же помчался за Леной. Если не перехвачу ее, она в такой темноте точно рухнет в какой-нибудь овраг и сломает себе шею.

А то и угодит на обед к… кому угодно, кто роется в этих лесах. Например, к тому же мимику.

— Аууу! — завывали со всех сторон. Или вот к этим милым песикам.

Еще чутка придав ногам «газку», я пробежал еще немного и нашел Лену.

Она лежала на земле и пыталась ползти.

— Лена… — выдохнул я и подбежал к ней.

Она же повернулась на спину и наставила на меня ствол.

Глава 15

— Лена, спокойней, — я поднял руки и сделал шаг к ней. — Твоим батьком уже занимается Клим. Дай-ка мне эту штуку и…

— Не подходи! — рявкнула она и щелкнула предохранителем.

Я замер, а она медленно поднялась. Ее ноги сильно дрожали, а сама она тяжело дышала.

— Что тебе от меня нужно⁈

— Как что? У нас же договор! Я тебе помогаю, а ты мне.

— В жопу такие договора!

Ну бл***ть! Вокруг кто-то шарится по кустам, воют волки, стрельба да холод. Не вовремя она решила психануть. Впрочем, кто бы остался в себе, если тебя пять минут назад родной батя чуть не скормил доберманам?

— Да в общем-то все уже почти сделано, — развел руками я. — Так что мы просто можем отсюда уходить…

— Я не хочу с тобой никуда идти, ты урод!

— Лен, поверь, если ты меня сейчас пристрелишь, легче тебе не станет.

— Это еще почему? Главная моя мечта — найти пушку и всадить в тебя весь магазин!

Будто в подтверждении ее слов, ствол пистолета слегка качнулся, но, к счастью, не выстрелил.

— Так себе мечта, — выдохнул я. — Я вот мечтаю сейчас выпить и съесть что-нибудь горячего. Ты знаешь хорошую чебуречную?

— И после всего этого ты еще и шутишь⁈

— А что мне делать, Лена? Да, я не смог вызволить тебя из тюрьмы в первые дни, но я же пришел и вытащил тебя. И теперь вот приходится бегать по лесам и спасать тебя. Раскрой глаза, я тебе не враг! Отдай пистолет.

— Ага, но ты вытащил меня как крысу, а не как человека! Скалозуб!

Ох, как же вы любите это отвратительное прозвище!

— Потому что дело надо было сделать до конца, — спокойно ответил я. — И покончить с друзьями твоего папаши. Лена, опусти пушку, и мы уйдем отсюда. Поедем ко мне в усадьбу, ты выспишься, поешь, а потом… ступай куда хочешь. У тебя своя жизнь.

— Ага, и куда⁈ Мне некуда идти из-за…

И она осеклась. Вой разбил нашу перебранку. Лена задрожала.

— Давай или стреляй уже, или сюда еще волки заявятся! — выдохнул я облачко пара. — Да и холодно писец!

— Блин! — она всплеснула руками. — Вот, в кого ты такой мудила⁈

— Какой есть!

Она закатила глаза, перехватила пушку за ствол и выкинула в кусты.

— Только не думай, что я сделала это, потому что простила тебя, Жека!

Ага, теперь я еще и Жека…

— ЛЕ-Е-Е-ЕНА! — вдруг прогремело у нас за спинами.

Лена едва не рухнула на землю от страха — ее лицо вытянулось, а колени задрожали.

— Мама…

— Сучий выродок! — прошипел я, стаскивая со спины автомат. Клим облажался и теперь этот гад снова ищет свою дочь!

Я схватил Лену в охапку, и мы с ней спрятались за деревом.

Девушка хлюпнула носом и больно вцепилась ногтями мне в рубашку. Я же сжал цевье и готовился зажать спуск, когда из кустов покажется безумная образина.

Потерпи, девочка. Скоро это дерьмо кончится, и мы…

— Лена… — проговорила темнота, и даже жалостливо как-то. — Лена…

В этом грубом голосе мелькнула нотка чего-то… нечеловеческого?

— Лена… Лена… Лена…

— Мама… мамочка…

— Тихо!

И тут нечто высокое, громко хрустя подлеском, вышло из темноты.

Не дожидаясь пока оно нападет, я зарядил по нему очередью. Оно взвигнуло и, ломая ветки, бросилось прочь. Я же разряжал автомат ему вслед до тех пор, пока не вышли все патроны.

Потом поменял магазин и еще посидел с минуту на месте, пытаясь высмотреть в темноте силуэт, но тщетно.

Ни звука. Только ветер шуршал кронами деревьев, а еще вдали раздавался вой. Лена тихонько плакала, вжавшись мне в плечо.

Бах! — пророкотал одинокий выстрел винтовки Мастера.

— Женя… — наконец, прошептала Лена мне на ухо. — Пойдем отсюда…

— Пойдем, — кивнул я, решив, что нечто свалило. Мы поднялись и, осторожно переступая через поваленные ветки, побрели обратно в лагерь.

* * *

Вепря Клим нашел в овраге. Тот лежал на самом дне, держался за сломанную ногу и выл сквозь плотно стиснутые зубы. В окровавленной штанине торчал осколок кости, а из пулевых отверстий на животе струилась кровь.

Ну что ж. Тем меньше беготни.

— О, Борис! А я тебя везде ищу… — Павличенко улыбнулся и сел на корточки. — Как дела, Борис?

— Клим… сука… — рявкнул Вепрь, увидев направленное на него дуло пистолета.

— Разве так встречают старых друзей? Где ствол потерял, Боря?

— Да пошел ты!

— Ах, да, — потер подбородок Клим, — ты же отдал его своей дочурке, чтобы она пристрелила своих подружек. Как неосмотрительно… Эх, эти дети всегда все теряют…

— Сука! Шавка вшивая!

— Ух, очень смело называть так парня, который держит тебя на мушке. Я бы на твоем месте уже молил бы о пощаде… Кстати, Боря, а вы вообще чего тут забыли? Уж не ради того, чтобы пристрелить трех девок, собрался весь актив, да? Я гляжу — тут знакомых лиц просто усрись…

— Ничего я тебе не скажу, грязный предатель! Мразь Скалозубовская!

— А и не надо. Думаю, нам хватит бумажек, которые ты держишь в своей сумке. Ну-ка дай ее сюда…

— Х*** тебе!

— А вот это херовый ответ. Ты, гляди, а то мой палец может и дрогнуть…

И он нацелил ствол Вепрю прямо в лоб.

— На хер иди!

БАХ! — эхо выстрела разлетелось по лесу.

— Не попал! — хохотнул Вепрь и плюнул в сторону Клима.

Бах-бах! — разнеслось по округе.

— Мимо! — крикнул Вепрь и скривился от боли.

— Да сука… — сплюнул Клим и подошел ближе.

Бах-бах-бах! Щелк!

— Хер тебе!

— Сука везучая… — сплюнул Павличенко.

Ладно, руками оно всегда надежнее. В его ладони появился штык-нож, и он, сделав несколько быстрых шагов, резко наклонился и вонзил лезвие Вепрю в шею.

* * *

Мы уже почти подошли к забору, и тут во тьме зажглась дюжина пар глаз. Захрустели ветки, и раздалось угрожающее рычание.

— Мама! — пискнула Лена.

Я вскинул автомат и…

— Просим прощения, ваше благородие! — сверкнул зубами Костоправ, выходя в круг лунного света с поднятыми руками. — Мои друзья немного обознались. Фу, Джек! Чего, своих не узнаешь?

Вслед за ним вышли волки с оскаленными мордами. Мне кажется, или они размером с двух Берсов? Ох, и челюсти такие, что и ногу отхватят без труда.

— А ну! — оглядел их Костоправ хозяйским взглядом. — Брысь!

И волки, разочарованно заворчав, медленно слились с темнотой.

— Они сегодня знатно поужинали. Тех негодяев, которые сбежали, мы не пощадили.

Он расхохотался.

— Смотри, чтоб они не задрали кого-нибудь не того, — сказал я, обходя лесника. — Тут где-то должен быть мой друг Клим.

— Они знают, кому рвать глотки, — кивнул Костоправ. — Друзей моих друзей они не трогают. А вот врагов…

Вдалеке затрещала очередь. Миг, и она оборвалась, а потом закричали. Через пару секунд и этот одинокий крик затих.

— Еще есть с кем повозиться, — ухмыльнулся Костоправ. — Ночь еще даже не началась. Спасибо вам, ваше благородие, а то мы бы с друзьями никогда бы не отомстили за моих ребят.

— Ты мстишь им за волков? — удивился я.

— Нет, — покачал он головой. — За людей. За моих людей, которые сейчас удобряют землю в этих лесах. Когда-то мы спутались с госпожой Герцен, и она вместе с Вепрем кинула нас, а потом всех пустили под нож. Нас осталось немного… Теперь пришло время мести.

— Кинули? — переспросил я. — Ты тоже был сталкером?

— Скорее летописцем деяний моего отряда. Но ни я, ни мои товарищи никогда не брали Сфер. Они были нужны вашему отцу. Мир его праху.

— Почему сталкер отзывается о моем отце с таким уважением?

— Потому что граф Скалозубов знал, что и сталкеры бывают разных сортов. Есть грязь, подобно, Вепрю или Герценам, которые пойдут на все ради наживы. Их он изничтожал без пощады. А есть мы — и мы меньшее зло, как считал ваш отец. Зачем бороться с теми, кто в любом случае полезет в червоточину за парой «медяков», но не тронет главное сокровище? Он хорошо понимал, что вытаскивая из Нексуса «медяки», мы в то же время помогаем ликвидаторам, лишая Нексус части ресурсов. И волки сыты, и овцы целы, как говорится.

— Ага. Не можешь победить — возглавь, так что ли?

— А вы быстро схватываете! — ухмыльнулся Костоправ. — Прошу прощения, но пора приглядывать за угодьями. Честь имею!

И ушел в темноту.

Я же схватил трепещущую Лену за руку, и мы быстро добрались до забора и вошли в лагерь.

Пройдя его, мы вышли к озеру, где и встретили половину наших. На противоположный берег пытались уплыть несколько сталкеров. Парни из Чертовой дюжины посылали им вслед одну пулю за другой и весело хохотали. Каждое попадание они сопровождали громогласным свистом.

— Раненые есть? — спросил я, подходя к веселящейся компании.

— Только царапины, ваше благородие, — повернулся ко мне длинный боец с лучезарной улыбкой и козырнул. — Их уже перевязали.

— Попал! Пошел ко дну кораблик…

— Ну ты Дивиди и снайпер!

— Так, а ну хорош расходовать боезапас! — одернул я бойцов. — Доплывут — пойдут на корм волкам. Лучше пройдитесь по домам и посмотрите не засел ли кто-нибудь внутри.

— Так уже проверили, ваше благородие! — кивнул улыбчивый малый. — В одном засел какой-то барбос, но Нина сказала, что это ваш. В остальных пусто.

— Проверьте еще раз. А потом занять оборону по периметру и ждать приказа. Скоро сматываем удочки. Где Нина?

— Я здесь, Евгений Михайлович! — раздался голосок из кучки бойцов и ко мне вышла Нина с дымящейся винтовкой наперевес.

Ну кто бы сомневался, что запевалой в тире будет она…

— О, Ленка! — подошла она к девушке.

Ленка же вцепилась в меня как одичавшая кошка и поглядывала на всех недобрыми глазами.

— Ну, че ты? — улыбнулась Нина. — Все еще дуешься?

Лена прошипела что-то невнятное.

— А-то! — махнула рукой Нина. — На меня вообще обижаться долго невозможно!

* * *

Герцен неслась по лесу с такой прытью, словно к ней вернулась давно утраченная молодость.

Она то рыдала, то ревела на весь лес. Ей вторил волчий вой.

Погибло! Все погибло! И ее мальчиков уже не вернуть и всю контору накрыло к чертовой матери! Годы работы, вся ее жизнь пошла прахом!

Проклятый Скалозуб, проклятые твари, трусы и предатели!

Придется начинать все сначала!

К счастью, Варвара Сергеевна Герцен не получила бы прозвище Госпожа, не подготовь она запасной план.

В лесу еще оставалось множество нетронутых тайников, где у нее припрятаны накопленные богатства — она копила их почти полвека! Так уж и быть, не грех пожертвовать парочкой миллионов и нанять настоящих профессионалов. Не чета той толпе обмороков, которых расстреляли как слепых котят.

Скалозуб не уйдет! Они все ответят за то, что убили ее мужа и детей! О, да, месть будет сладка!

Герцен страшно отомстит, однако… Одного ей не вернуть…

…Детей! У нее никогда не будет детей! Она больше никогда не сможет родить, вырастить ребенка…

— Мама! — вдруг разразилась темнота детским плачем, и старуха Герцена встала, как вкопанная.

— Сынок⁈ — заозиралась она по сторонам. — Сынок, ты где?

— Мама! — отозвались где-то совсем рядом.

Старуха всхлипнула, а из ее подслеповатых глаз брызнули слезы.

— Сынок! Дорогой! — взвыла она, водя руками перед собой. — Иди ко мне! Мамочка здесь!

— Мама!

— Иду деточка… иду!

* * *

Мы еще пошуровали недалеко от лагеря, не углубляясь в леса, но бойцы нашли только трупы, основательно пожеванные зверьем. Если кому из сталкеров и удалось уйти, то вряд ли далеко.

А вот в бараках мы нашли кучу всего интересного — оружия, амуниции и всяких разных сталкерских штучек для проникновения на Нексус было завались. А еще артефакты. Да уж… Раскрыв один из ящиков, я аж присвистнул — неплохой улов! Сфер не было, но вот от сияния кристаллов аж глаза заболели. Всего тут было два тяжеленьких рундучка.

Богато. И будет с чем наведаться к его благородию Емельяну Устиновичу, чтобы немного вправить старику закостеневшие мозги. Раз у сталкеров в подконтрольном ему районе такой жирный улов, значит, люди Кречетовых не слишком хорошо несут службу.

Захлопнув крышку, я велел Войцу с Тесаком выносить ящики с кристаллами, а когда они закончили, вышел со склада и закрыл перед парнями дверь. Они разочарованно вздохнули.

— Вы чего, реально считаете, что это говно лучше того, чем оснащают своих людей Скалозубовы? — поднял я бровь.

— Никак нет! Но хотя бы кристаллы…

— А кристаллы принадлежат хозяевам этих земель — роду Кречетовых, к которым мы и повезем ящики в скором времени. А пока разойдись по постам!

Парни козырнули и побежали к забору — наблюдать за обстановкой в мрачном и недружелюбном лесочке. Волчары все еще выли, пусть и не так активно, как накануне.

Скоро к нам вернулся Клим — живой, здоровый и с двумя подарками.

Первым была сумка Вепря. А вторым оказалась его башка. Он нес ее за волосы, а потом бросил в мешок.

— Заспиртуем в банке и отдадим в музей Фаустовской ликвидации, — хмыкнул он, привязывая трофей к ремню. — Так, есть у них тут пиво?

К этому времени мы осмотрели весь лагерь, оставив на закуску лишь жилище Вепря. Обитал он, как и положено командиру, в самом центре — в отдельном домике. На двери висел тяжеленный амбарный замок, но я без труда «вскрыл» его коготком.

Внутри было тесновато и никаких удобств, но хоть стол нашелся. На него я бросил сумку. Еще стоит пошуровать по углам и можно сваливать. Не хотелось нюхать трупную вонь.

— Старуху не нашел? — спросил я Клима и присел за стол. Еще нужно по быстрому покопаться в сумке Вепря. Интересного там, наверняка, завались.

— Как в воду канула, — покачал головой Клим, откинул половичок рядом со столом и раскрыл крышку в подпол. Хлоп! — и его лысая башка уже сверкает внизу.

На пиво у него явно был нюх — ящик с бутылками оперативно вылез наружу и уместился на полу.

— Холодненькое! — показался Клим с открытой бутылкой в руках.

— Так, ты не переборщи, — опустил я глаза на ликвидатора, который, так и не выбравшись из подпола, залпом прикончил бутылку, и тут же потянулся за второй. — А лучше прибереги для ребят. Заслужили.

Хлопнула дверь, и в домик, пригнувшись, вошел кучерявый парень со здоровенной винтовкой за спиной.

Кто он — не следовало даже гадать.

— Данила Мастер, я полагаю? — спросил я.

— Так точно, ваше благородие, — проговорил он, вытянувшись в струну. Дуло винтовки ударилось о стропило на потолке.

Я же, ухмыльнувшись, протянул ему пятерню. Он удивленно поморгал, но подал руку в ответ. Крепкий сукин сын!

— Сколько настрелял?

— Восемнадцать, ваше благородие, — скромно улыбнулся он.

Павличенко тут же протянул ему бутылку. Тот не стал отказываться и тут же опустошил ее. Дзинь! — и тара покатилась по полу.

— Так, хорош, мужики, — сказал я. — Остальной ящик придержите. Свалим отсюда, так раздадите парням. Даня, убери его куда-нибудь, пока Клим тут все не уговорил.

— Спасибо!

И улыбающийся Данила Мастер с ящиком в руках выпорхнул наружу. Снова хлопнула дверь, и со двора раздались радостные крики:

— Вот это тема!

— Дай мне одну!

— Так, спокойней, Шляпа! Свалим, так обмоем первый рабочий день! А ну, Крюк, куда лапы тянешь! Быстро на пост, кому сказано⁈

Я покачал головой, придвинул к себе сумку и открыл защелку.

И мне в руки вывалилась куча карт. Я бегло просмотрел каждую и присвистнул. Тут тебе и подробные карты Фаустово по всем районам, предместья, леса, усыпанные крестиками и… план МОЕГО поместья⁈

Ой, а еще хата Герасимова, судя по надписи. И еще чертежи других усадеб в районе. Хмм, а вот это может пригодиться, а то кто знает…

Ну и, конечно же, нехилая «котлета» денег. Куда ж без них?

Да уж, широко живали сталкер по кличке Вепрь со старухой Герцен! Интересно, что за крыса такая им сливала всю эту красоту?

— Да уж, ваше благородие, — протянул Клим, поглядывая из-за плеча. — А Варвара Сергеевна времени даром не теряла.

— То есть?

— Поговаривают, что старая сука когда-то работала экономкой в разных усадьбах. Давным-давно, я полагаю ваш отец еще в ГАРМе учился, а то и еще раньше. Хрен знает, сколько ей лет, но, видать, не зря прошла молодость. Поработала на славу — каждый хер обнюхала у всей округи!

И он рассмеялся.

Вот тебе и разгадка. Древние рода так кичатся своей древностью, что перестроить усадьбу у них не поднимается рука.

Хорошо. Барон Скалозубов такой ошибки не допустит. Вместе с ремонтом, мы еще и внесем кое-какие коррективы в планировку. «Котлета» долго не пролежит.

Я еще порылся в закромах, и обнаружил кучу разных планов и схем хитрых устройств. Отдам Амальгаме, пусть разбирается. Авось и найдет что-нибудь стоящее и для нас. Одно можно сказать точно — улов знатный!

Свалив все обратно в сумку, я разогнулся и направился на выход.

— Даня, — окликнул я Мастера, который переговаривался с кем-то по телефону. — Собирай парней — сворачиваемся.

— Есть! — он сунул два пальца в рот и оглушительно свистнул.

Раскрылась дверь одного из бараков, и к нам направились женщины с Берсом — впереди всех шагала осунувшаяся Варя. Не успел я окликнуть ее, как девушка подошла к ящику с пивом, который Даня поставил у стены домика, вынула одну бутылку и принялась хлестать прямо из горла.

— Давай-давай-давай-давай! — подначивали ее бойцы, появляющиеся со всех сторон.

Варя их не слушала, и просто упоительно глотала пиво, а темные струйки катились по ее подбородку.

— Так, остальные пиво выпьем в машине! — строго сказал Данила и отодвинул ящик подальше от загребущих ручонок.

Лена встала у стены рядом с незнакомкой. Молчаливая женщина, обхватив колени, уселась прямо на земле и, казалось, не замечала ничего вокруг.

— Вы в порядке? — спросил я, подойдя к ней.

Она посмотрела на меня лишь мельком и отвела глаза.

— Это Наталья Раскольникова, — подошла к нам Нина. — Кажись, Федя не соврал. Реально не знал, что с ней.

— Вы знаете, что с моим мужем? — внезапно спросила она, посмотрев на Нину. — Эти негодяи сказали, что он…

Но договорить она не смогла. Ее голова упала на грудь, и женщина разрыдалась.

Мне было нечем обрадовать несчастную вдову. Если Горн не соврал, то Сергей Ростиславович уже не с нами.

— Войц, Тесак! Хватайте рундучки и сваливаем, — распорядился я, и парни ринулись выполнять приказание. — Нина, завтра напомни мне звякнуть в околоток и сообщить об этом интересном месте. Думаю, стрелецкому начальству будет крайне любопытно вскрыть пару схронов.

И я хлопнул по сумке на бедре.

— Есть!

Так, карты и кристаллы мы забрали. Башку Вепря, женщин и жизни больше, чем полусотни сталкеров тоже.

Теперь, наконец, мо…

И тут из леса донесся отдаленный рев двигателей. Едва заслышав приближающийся гул, парни похватались за оружие.

Я тоже снял автомат с плеча. Покой нам только снится!

Машины еще далеко, но подъезжали явно с западной стороны. Бойцы без лишних слов разбежались по периметру и заняли позиции.

Данила Мастер как в воду канул. Клим снова полез на крышу со своим пулеметом.

— Всего два грузовика! — крикнул он, когда за забором показались огни фар. — Не проблема. Перестреляем как котят!

Мы с Ниной, Леной, Варей и еле живой Раскольниковой побежали в дом Вепря. За нами увязался и Берс.

Стены там были куда толще, чем в остальных домах. Если уж и отстреливаться, то только тут.

Не успел я захлопнуть дверь, как двигатели заревели у ворот и быстро заглохли.

Скрипнули двери, а потом раздались голоса. Я выглянул в окошко, и увидел, как по лагерю поползли пятна фонарей. Руки сами потянулись передергивать затвор.

Щелк! — и патрон встал в патронник. Ну-ка, ну-ка, кто это решил наведаться в гости к сталкерам так поздно?

Глава 16

Дружки Вепря не стали ходить вокруг да около и сразу… выбили ворота?

Двор тут же залил мощный поток света от фар.

— Да чтоб вас…

Я зажмурился и отвернулся, а потом снова посмотрел в окно.

По опустевшему лагерю, не торопясь вышагивало пятнадцать вооруженных бойцов в военной форме. На шевронах какой-то герб, но светящие им в спины фары не позволяли разглядеть, что за тварь там изображена. Скорее всего, люди Емельяна Устиновича.

И если это действительно они, то надо бы поаккуратней. А то, глядишь, постреляем тут друг друга во мраке ни за что ни про что.

Интересно, что они тут забыли?

Тут у меня в кармане зажужжал телефон. Клим.

— Эй, босс, — раздался в динамике торопливый шепот, — это люди Кречетова, и их командира я знаю. Дай я с ними поговорю. Ща все будет.

— Валяй, — отозвался я и отключился.

Увидев кучу трупов в центре лагеря, бойцы Кречетова встали как вкопанные. И тут прозвучал заливистый свист.

— Молодые люди, вы чьих будете? — раздался голос Клима.

— Разъезд рода Кречетовых, — отозвался командир. — А ты кто? Покажись!

— Я Клим Павличенко, капитан ликвидаторов рода Скалозубовых.

— Ага, а я сам Император. Если ты ликвидатор, то чего ты тут в лесу ликвидируешь?

— Крыс давлю да шавок сталкерских вешаю! — хохотнул Клим. — Видали улов? А вы, ребята, чего тут так поздно лазаете?

— Да вот, услышали пальбу и дай, думаем, поглядим, кто тут не спит. Чем докажешь, что ты из Скалозубовых?

— Мне не надо ничего доказывать. Со мной начальство. А вам бы лучше пушки опустить. А то еще перенервничаете и в ногу себе стрельнете.

— Хочешь, чтобы мы первыми опустили оружие перед тем, кого даже не видим? Ты в своем уме?

— Ага. Если бы мы захотели вас перестрелять, птенчики, не стали бы болтать. Нас тут полсотни человек, и прицел каждого смотрит вам точно в лоб. Давай, Игнат, не тяни резину.

— Сука… — сплюнул командир. — Клим? Реально ты что ли?

— Да, я тоже тебя едва узнал, Игнат. Я бы обнял тебя в знак встречи, но, боюсь, руки заняты.

— Хорошо… Раз ты и в самом деле Павличенко, то ответь на вопрос.

— Какой?

— Сколько ликвидаторов нужно, чтобы вкрутить лампочку?

— Ни одного. Ликвидаторы лампочки только выкручивают. Прямиком на Нексусе.

— Так, ребята, всем опустить оружие. Этот парень псих.

И озирающиеся бойцы опустили стволы с такими лицами, словно это их последний приказ в жизни.

Раздался треск, а потом удар об землю. К компании вооруженных парней, широко раскинув руки, шагал Клим.

— Ты черт! — бросился к нему командир, назвавшийся Игнатом. — Я из-за тебя чуть в штаны не наделал!

— Хорошо, что я сидел далеко. Эй, парни, вылезай. Они вроде сдались.

Загрохотали дверьми, и под яростный хохот Чертова дюжина вышла из укрытий, и обступили Кречетовых со всех сторон.

Тогда и мы вышли на сцену. Варя с Раскольниковой держались у меня за спиной, а рычащий Берс трусил рядом.

— Эй, а ты говорил сотня человек! — возмутился Игнат, когда они с Климом ударили по рукам.

— Игнат, — Клим схватил его за локоть. — Я тебя на***ал.

— Я барон Скалозубов, — подошел я к командиру отряда. — Фамилия и звание.

Игнат опешил и оглядел меня с головы до ног. Да уж, посреди леса и весь в грязи я, наверное, не шибко походил на благородного господина, но как есть.

Однако стоило Игнату вглядеться мне в лицо, как что-то в его взгляде резко поменялось.

— Сержант Елисеев, ваше благородие! — козырнул он и вытянулся по стойке «смирно». — Мы были в патруле и услышали выстрелы. Примчались так быстро, как смогли.

— В такую глушь? Мне говорили, что в эти дебри кроме сталкеров и психов никто не рискует забираться?

— Мы и не думали лезть так далеко, но на дорогу прямо под колеса выбежала окровавленная старуха. Мы ее слегка боднули… В общем она быстро издохла, а в кустах кто-то заревел. Ну мы и ринулись в погоню.

— Старуха⁈ Как выглядела?

— От нее мало что осталось… С нее живьем сняли кожу.

— Ага, далеко не убежала, значит, — хмыкнул Клим. — Старуха Герцен.

— Шутите⁈

— У нас тут целый лагерь «селебрити», — кивнул Павличенко.

— А вы парни рисковые, — заметил я. — Не все бы стали гнаться за чудовищем, которое спустило с кого-то шкуру.

— Служба, ваше благородие, — пожал плечами сержант Елисеев. — Иной раз и не в такую задницу полезешь.

— И это правильно! — я широко улыбнулся. — Как себя чувствует барон Емельян Устинович?

— Спасибо, в добром здравии!

— Хорошо, — кивнул я. — Раз это ваша территория, то и убирать «мусор» придется вам. Мы тут закончили и хотели бы наведаться к барону Кречетову с подарками. Не против подвести?

— К-конечно, ваше благородие, — затряс головой обеспокоенный сержант.

И чего он такой дерганный? Вроде должен уметь общаться с благородными господами.

* * *

Бойцы Кречетова отправились обыскивать бывший лагерь Вепря, а мы подошли к грузовикам. Чертова дюжина залезла в один, туда же мы закинули и рундучки с ящиком пива. Не успел я отойти, как из-под брезента запшикали пробками.

— Так, парни, по одной бутылке на брата!

Клим тоже собрался присоединиться к ним, но я схватил его за руку:

— Ась? — повернулся он ко мне.

— Хрен знает, что ждать от Кречетова, — сказал я, — но это его район, и разбираться с тайниками в любом случае придется его людям. Но на всякий случай, пока мы будем ехать, не теряй времени и скопируй карты его угодий.

И я сунул ему кипу бумажек и карандаш.

— Тут чистой бумаги — завались. Управишься за полчаса?

— Даже быстрее, — кивнул Павличенко, принял пачку и забрался в кузов второго грузовика.

Следом он помог залезть Раскольниковой, а вот Лена начала возмущаться и просится в кабину, но тут появилась Нина и схватила ее под локоть.

— Не боись, подруга! Со мной ты в надежных руках!

— Можно, я пойду пешком… — заныла она, но, к счастью, позволила Нине затащить себя в кузов.

А вот кого я туда точно не отправлю, так это Варю. Она вроде как и пришла в себя, но «веселых» компаний с нее на сегодня точно хватит. Я помог девушке взобраться в кабину и, пропустив следом Берса, захлопнул дверь.

Пес заинтересованно обнюхал салон, а потом, широко зевнув улегся мне в ноги.

— Ох, ты это и есть наша красавица? — улыбнулся ей Клим, выглянув через окошко из кузова.

— Варя… — кивнула девушка и протянула ему руку. — А я вас знаю. Вы Клим Павличенко, командир ликвидаторов Скалозубовых!

— Приятно, что такая очаровашка знает мое имя, — сказал Клим и пожал ей пальцы.

А потом еще и поцеловал руку, от чего Варя смущенно улыбнулась. Ну, Павличенко! Ну, ловелас!

— Можем ехать, ваше благородие? — спросил сержант Елисеев.

— Конечно. Твои тут справятся?

— Ага, им в помощь уже выехали, — проговорил сержант и завел мотор. — Чтобы убрать этот бардак, пятнадцати рыл все равно маловато. Да и чтобы вывезти все добро, грузовика три-четыре нужно.

Грузовик затарахтел и, не спеша, развернулся. Минут пять нас нехило качало на ухабах, но потом, наконец, мы выехали на нормальную грунтовку. Сержант газанул, и мы помчались прочь.

— Ох, и работы вы нам подбросили, ваше благородие! — сказал Елисеев, когда в зеркале заднего вида окончательно пропали очертания лагеря. — Мы-то уж, грешным делом, думали смена выйдет спокойной.

— А теперь представь, вы бы наткнулись на это место, а вся банда живая и здоровая, — заметил я.

— И то верно… Значит, обрадуется Емельян Устинович, когда узнает, какой гостинец мы ему везем! Башка Вепря, говорите?

— Ага! — снова вылез Павличенко из окошка. — Показать?

— Нет, — отмахнулся я и снова обратился к Елисееву. — Мы не напряжем его благородие столь поздним визитом?

— Ох, он напряжется в любом случае! — вместо сержанта ответил Клим и захохотал. — Простите, ваше благородие, но Емельян Устинович, старый нелюдимый пенек.

— Попрошу! — воскликнул сержант Елисеев. — Впредь про моего барина так не выражаться, товарищ Павличенко!

— Виноват, — ухмыльнулся Клим. — Но я еще мелким был, как все про твоего барина говорили, мол, затворник он, и из своего поместья и носа не высунет даже, если в Фаустово пожалует сам Император. Да и дочурок своих от себя не отпускает. Сколько их там у него? Двадцать? Тридцать? И жинку себе молодую завел, чтобы было кому греть его старые кости… Эх, мне бы такую старость…

— Клим, ты ничего не забыл? — скосил я глаза на разговорившегося ликвидатора.

— Понял! Сделаю, босс! — кивнул он и пропал в кузове.

* * *

Только оказавшись на ровной асфальтовой поверхности, Елисеев втопил на полную катушку, и мы помчались с ветерком. Меня вжало в сиденье, а сержант только сильнее давал по газам. Грузовик при этом так сильно скрипел и раскачивался на рессорах, что мне стало страшно — как бы он вовсе не развалился от такой гонки!

— Погодите, ваше благородие! — кивнул мне Елисеев. — Сейчас выедем на прямое шоссе, там еще чутка разгонимся. И моргнуть не успеете, как будете у барина как у Императора за пазухой!

И выжал еще скорости.

Нет, точно — все водители в этом мире заядлые психи!

Однако Варю гонка ничуть не беспокоила. Она сидела рядом, упершись лбом мне плечо и дремала.

А уж кому было все до фонаря, так это Чертовой дюжине. Парни звякали пивными бутылками и не умолкали ни на минуту. Под их байки, пошлые анекдоты и залихватскую брань мы и провели почти всю дорогу.

— Слушай анекдот. Выходит Таурус из Монолита, а вокруг никого. Тишина. Ни одного ликвидатора! Идет монстр дальше, видит грузовик буксует в грязи, и тут из кабины водитель выглядывает и кричит: «Чего встал, подмогни!» Ну Таурус налег. Грузовик ревет, буксует, а грязь вперемешку с дерьмом летит Таурусу в рожу, а тот все пыжится, пыжится, пот с себя смахивает, не сдается! Наконец, ухнул и вытащил грузовик из лужи. Водитель выходит и жмет ему лапу. «Спасибо, друг, помог. Не знаю, как и справились бы!» Таурус выдыхает и замечает: «Тяжелый какой грузовик у тебя!», а водитель ему и отвечает: «А то! На нем аж сто ликвидаторов едут, вам п***ей давать!»

Парни расхохотались, а потом затянули песню. Я же вытащил из кармана последнюю оставшуюся у меня монетку и правой, не рабочей, рукой попытался скатать из нее шарик. Получилось далеко не сразу, однако в конце концов в моих пальцах засверкал ровный кругляшок.

Отлично. Раз теперь я могу действовать сразу двумя руками, значит, Женино тело окончательно под моим контролем, и теперь энергия свободно циркулирует по всем каналам. Будем больше тренироваться, и скоро я смогу творить более сложные «фокусы». Это радовало. Осталось только найти для этого время.

Впереди показались огни, а затем мы съехали с трассы и покатили по грунтовке. Ворота выпрыгнули из темноты так внезапно, словно Елисеев перебросил нас через портал. За высоким сплошным забором залаяли собаки.

На табличке рядом значилось — «Урочище». Миленькое название.

Ага, вот и усадьба проглядывает за решеткой. Большой двухэтажный каменный дом с черепичной крышей, по центру которой возвышается высокая башня. Эх, сюда бы еще крепостную стену и ров с крокодилами, и точно будет средневековый замок!

Неплохо обустроился Емельян свет наш Устинович. Даже немного зависть берет. Пусть строение немного и уступало моему размерами, однако мне сразу захотелось поселиться прямиком в башне. Сидел бы там целыми днями, осваивал новые техники Трансформации и поплевывал бы сверху на Монолиты. Мечта.

— Приехали, ваше благородие! — отозвался сержант и заглушил мотор. — Извольте чутка обождать. Я сбегаю и предупрежу о вашем визите. Еще не очень поздно — авось, Емельян Устинович с дочерьми еще не лег!

Он ловко выпрыгнул из машины и потрусил к воротам поместья, за которыми тут же показалась охрана. Я выглянул из окна и посмотрел на звездное небо. На горизонте собиралась чернота. Похоже, скоро дождь.

— Мы приехали? — подняла голову Варя и огляделась. — Уже?

— Ага, сейчас немного поболтаем с Емельяном Устиновичем и рванем обратно.

— Куда? — дрогнула Варя. — Куда рванем?

— Как куда? Домой.

— Не хочу я домой. Только не туда. Не сейчас.

— А куда? Хочешь остаться здесь?

— Нет… Не знаю.

— А чем плохо у тебя дома?

— Там половина подъезда — стукачи сталкеров.

— Так, — напрягся я. — А подробней?

— А что подробней? Вернусь, снова стукнут кому надо, что девка вернулась живая.

— И кому им стучать? Вся верхушка лежит в лесу кверху брюхом.

— Плевать. Я там точно не усну.

— Хочешь поехать ко мне в усадьбу? Только у нас крысы, а еще Зубр сильно храпит.

— Это чего шутка?

— Ага. Расслабься. Я тебя в обиду не дам. Подыщем тебе новую квартиру. Там оглянуться не успеешь, как весь подъезд будет ходить к тебе с цветами.

— Обещаешь?

— Конечно. Я тебе, кстати, ромашки нес, но… — осекся я и увидел на поле кучу совсем свежих полевых ромашек.

Нарвать ей что ли, пока суть да дело?

— … не донес, — закончил я. — Пришлось срочно срываться искать тебя по горячим следам. Ты извини, Варя, что из-за меня ты так влипла…

— Женя, при чем тут ты? Сталкеры полгода вокруг меня круги нарезали. Вон даже Колю, дурака, к себе захомутали, козлы, чтобы он вокруг меня все время расхаживал.

— Колю? Это он тебя⁈

— Ага. Козел. Я-то думала, что ему нравлюсь, а он… Пошли, пошли в кафе. Ну я дура и согласилась. А сам завел меня в переулок, а там эти…

— Вот сука, — выпалил я. — Найду.

— Не надо, — дернула меня за рукав Варя. — Они его тоже в тисках держали. Долги что ли… или еще что-то.

— Знал я еще одного такого, кто любил перекинуться в картишки.

— Но он уже, поди, не в городе. Давно говорил, что хотел уехать.

— А чего им от тебя надо было?

— Хотели, чтобы я на полставки на них по ночам подрабатывала. Днем на скорой, а ночью в подполье режь да штопай мудаков, которые по Нексусу бродят за хабаром. Я их нахрен все время посылала, а они, видать, зло затаили или думали, что я сболтну кому, а чего там болтать? Мне их делишки глубоко побоку. Но тут видно, Колян дурак подвернулся, вот они и решили от меня избавиться.

— Варя…

— Да я тебе по гроб жизни обязана, Женя!

— Хорошо, но и я тебе тоже обязан, — улыбнулся я. — Значит, квиты.

— Эй! Лечить людей — моя работа вообще-то!

— А защищать мир и покой людей в Фаустово — моя. Ты же жительница Фаустово? Вот. Значит, я на работе.

И тут у меня в кармане зажужжал телефон. Ох, самое время мне поболтать с сестрой!

Но нет. Звонил Зубр. По-любому сейчас будет расспрашивать, что да как.

Поберегу-ка я ему нервы, и лучше не буду рассказывать о своих приключениях и поисках Вари. У него там и так дел по горло, и волновать старика каждый раз, как меня кто-то пытается убить — дело излишнее. А подобные ситуации, похоже, уже стали обыденностью…

— Василий, как делишки? — ответил я, приложив трубку к уху.

— Ваше благородие, у нас все благополучно. Вы в порядке?

— Конечно. Только добрались до Кречетова. Забрался старик в такую глушь, что Костя битый час круги наворачивал.

— Костя забыл дорогу? — удивленно проговорил Зубр. — Не похоже на него. Он знает, все дороги в уезде как свои пять пальцев… Надо бы с ним поговорить.

— Я уже сам с ним поговорил. Просто дороги хреновые…

— Хорошо, тогда передавайте привет Заха… А? Что? Сейчас? Хорошо. Ваше благородие, с вами хочет поговорить госпожа Амальгама.

— Хмм… — А вот это уже интересно. — Ну дай ей трубочку.

Пару секунд в динамике ничего не было слышно. Потом что-то скрипнуло и…

— Хозяин… — прозвучал томный голос мне в ухо.

— Гама, добрый вечер. Как поживает мой меч?

— Возникли небольшие сложности, ваше благородие, но он на финальной стадии. Копье внезапно решило «взбрыкнуть», но я заставила его слушаться. Осталось только настроить кое-что, и с часу на час он будет полностью готов.

— Хорошо.

— Прошу прощения, но попросила у Василия трубку не за тем, чтобы обрадовать вас моими успехами.

— Да? А что стряслось?

И снова в динамике на пару долгих секунд воцарилась тревожная тишина.

— Вы же сейчас у Кречетова?

— Да, а что? Беспокоишься, как бы я тут не окочурился от скуки?

— Прошу, будьте осторожны и не сильно рассчитывайте на местное гостеприимство. Побыстрей ложитесь спать и заприте дверь. А поутру сразу возвращайтесь. Мы вас очень ждем.

И связь оборвалась.

Что еще за дела? Какие-то странные советы…

— Женя… — толкнула меня в плечо Варя.

— Что? — напрягся я.

— Ты слышишь?

— Что именно?

— … ничего.

Я решил уже, что она еще не отошла от шока, но прислушался и… вправду ничего.

Пока я болтал по телефону, из кузова не донеслось ни единого звука. Никто не болтал и не травил анекдоты. Либо парни все как один отрубились, либо…

— Эй, вы там чего, решили в молчанку поиграть? — гаркнул я и ударил кулаком по кузову. — Или у вас там анекдоты закончились? Клим, Даня — где вы там?

А в ответ тишина. Реально что ли уснули?..

Я посмотрел в окошко и вторично охренел.

В кузове пусто, даже Клим пропал. На полу лежала два рундучка да ящик полный пустых пивных бутылок.

— Эй, а где вс… — подала голос Варя и вздрогнула.

В дверь настойчиво постучали.

— Варвара… эмм… простите, что не называем по имени отчеству, но как есть… — раздался голос снаружи. — Не соизволите ли выйти? Мы тут… А, зараза, Клим, еб*** твою мать, ты-то чего ржешь⁈

Что они еще задумали, балбесы? Я дернул ручку и раскрыл дверь.

И охренел в третий раз.

Вся Чертова дюжина вместе с Климом стояла рядом с грузовиком и лыбилась.

А в руках дохрена полевых ромашек. Впереди всех стоял Данила, и его букет — нет, букетище! — едва не падал на землю.

Сука, опередили меня, черти!

Даже Нину с Леной и баронессой Раскольниковой облагородили. Они стояли в сторонке с цветами в волосах. Первая крайне довольная, а вторая… ну как обычно — она вообще находилась в другом мире, но, кажется, и у нее на лице промелькнула тень улыбки. Надо бы с ней позже перекинуться парой слов.

— Вот мы… — проговорил Данила. — Варвара…

— Тимофеевна… — отозвалась Варвара, прижимая руки к груди.

— Вот мы, Варвара Тимофеевна, решили немного, так сказать, скрасить ваш вечер. Не соизволите, так сказать, принять этот небольшой презент…

— Варька, — прыснул Клим, который тоже держал в руках букет ромашек. — Ответь ты ему хоть что-нибудь, а то он, глядишь, сейчас язык проглотит.

— Помалкивал бы ты, Павличенко! У меня вообще-то жена есть!

— Ага, а мычишь ты так, как будто бабу ни разу за руку не держал…

И строй за их спинами разразился громогласным хохотом.

— Мальчики… — вспыхнула Варя, и я помог ей выбраться из машины.

И ее тут же осыпало морем цветов, а еще через несколько секунд чертова дюжина повела вокруг нее хоровод, а она, едва удерживая в руках целую гору ромашек, закружилась в противоположную сторону.

Бойцы, которые полчаса назад накручивали потроха сталкеров на кулак, кружатся вокруг докторши как ненормальные? Блин, и чего только не увидишь в этом долбанутом мире…

Я улыбнулся. Ладно, Варя столько всего пережила за минувшие сутки, что небольшой подарок для нее, пусть и из рук взвода головорезов, лишним не будет.

Правда долго веселиться у них, похоже, не получится — раздался скрип калитки, и у дежурки показался сержант Елисеев. За ним по пятам следовал еще кто-то, в черном.

Берс резко вскочил и завилял хвостом. Всего встречающих было четверо.

— Кхем, кхем!

Не дойдя до грузовика пяти метров, они застыли на месте с крайне озадаченным выражениями на лицах.

Возглавлял их старый слуга, который сопровождал юного Кречетова во время присяги. Одет он был во фрак и белые перчатки. Чопорный монокль поблескивал на широком лице. По бокам от него застыли еще двое — тоже одетые с иголочки.

— Так, ребята, хватит дурью маяться! — крикнул я. — Стройся!

Бойцы, завидев мое недовольство, побросали цветочки и выстроились в шеренгу. И вот передо мной снова взвод, готовый резать глотки и пускать кровь.

Слуга выдохнул.

— Ваше благородие, барон Евгений Михайлович Скалозубов? — поглядел он на меня с некоторой долей скепсиса. Не узнал? Ах, да после драки я, наверное, же выгляжу как горный тролль, только что вылезший из болота.

— Верно, — кивнул я и совсем невзначай поправил воротник рукой с перстнем.

— Меня зовут Захар Кондратьевич Варенников, — поклонился слуга. — Я дворецкий его благородия Емельяна Устиновича. Прошу за мной-с. Мы вас не ждали, и в сей поздний час мой господин сможет принять вас чуть погодя.

— Не страшно.

— А ваших людей, я попросил бы проследовать во флигель-с. Там найдется место для всех.

— Гав! — подал голос Берс, подбежав к дворецкому и обнюхав его штаны.

— И для собаки тоже, — поджал губы Захар Кондратьевич.

— Хорошо, — я прицепил к ошейнику Берса поводок и подозвал Клима. — Сделал?

— А то! — кивнул он и вернул мне карты. — Вот оригинал, а копия тут.

И похлопал себя по раздавшемуся карману.

— Вот и держи у себя, — я сунул ему подоводок. — Берса тоже возьми. Если будет баловаться, держи это.

И передал ему собачью свистульку.

— Будет сделано! Уж поверьте, псина со мной не забалует, — сказал Клим и взъерошил Берсу загривок.

— Эй, Даня, подойди! Войц, Тесак! Выгружайте.

— Есть!

— Слушаю, ваше благородие! — подлетел ко мне Мастер, на его голове все еще лежал венок.

— Даня, сними эту херню! Клим за главного. И чтоб никаких сюрпризов. Очень надеюсь, что вести себя в приличном обществе твои люди умеют не хуже, чем стрелять.

— Есть, ваше благородие, — козырнул Мастер. — Вы не волнуйтесь. Мои парни в лесу как волки в курятнике, но в господском доме они мигом превращаются в роту зайчиков.

Я скосил глаза на «зайчиков». Ну допустим…

— Принял, босс, — кивнул Клим и повернулся к Захару. — Эй, служивый? Найдется в этом вашем флигеле, где помыться уставшим с дороги бойцам? А потом промочить горло. Ох, и першит…

— Найдется-с, — поклонился дворецкий, растянув губы в нитку.

— Так, даже не думайте пить, парни. Все должно быть тихо, мирно и без эксцессов. Поняли?

— А то босс!

— Отлично. Захар Кондратьевич, мы готовы.

— Прошу за мной, ваше благородие…

— Веди, — кивнул я и схватил Варю за руку.

— Сударыня тоже с вами?

— Да и… — я обернулся к дамам. Раскольникова стояла опустив голову. Лена смотрела на меня с крайне хмурым видом. У нее за спиной маячила Нина.

Нет, ну не настолько же я жесток!

— Три сударыни, — кивнул я Лене c Натальей, чтобы они подошли.

— Хорошо, следуйте за мной-с, — дворецкий развернулся и, семеня башмаками, отправился к усадьбе.

— Равняйсь! — гаркнул Павличенко за моей спиной. — Смирно! Напра-во! Шагом арш!

И под дружный грохот сапог Чертовой дюжины мы вошли на территорию поместья Кречетовых.

Не успели мы с дамами сделать по саду и сотни шагов, как нам наперерез выскочила здоровенная и злющая псина.

Она оскалила клыки и сорвалась прямо на нас.

Глава 17

— Лезь уже, трусиха!

— Ничего я не трусиха… Просто…

— Чего «просто», трусиха?

— Дай руку, остолоп!

Макс схватил Вику за руку. Немного попыхтев, она наконец-то смогла вылезти из люка и забраться на крышу пятиэтажки.

А вид тут ничего. Жаль звезд из-за туч не видно, но луна светит прямо сквозь дымку!

— Чтоб я еще раз согласилась, — бурчала девочка, отряхивая коленки. — Давай, быстрей, что ты там хотел мне показать? Скоро дождь хлынет.

— Ща… — ответил Макс и зашарил по карманам в поисках фонарика.

Щелк! — и мальчик осветил себе лицо.

— Страшно⁈ — спросил он и скорчил рожу.

— Фу! Гадость!

— Сама такая… — немного обиделся Макс, снова схватил Вику за руку, и вместе они пошли по крыше, стараясь не шуметь. А то еще, глядишь, жильцы дома решат поинтересоваться, а кто это тут бродит заполночь?

— Вот… — сказал Макс и встал на колени рядом с полуразрушенной печной трубой. Он вытащил кирпич, а за ним лежала коробка, крепко-накрепко перетянутая веревкой.

— Держи, — с широкой улыбкой Макс передал «сокровище» Вике. — Открывай!

— Это чего? — с недоверием Вика все же взяла коробку и осторожно положила на землю. — Зачем? Что в ней?

— Я же говорил уже… Живая рука!

— Ага, так я тебе и поверила! — хмыкнула Вика.

— Если не веришь, то зачем пришла? Или боишься?

— Фу, Макс! Фу таким быть! — зашипела Вика, но все же опустилась на коленки. — Посвяти мне… Эй, ты куда отошел?

— Открывай, открывай!

Вика настороженно посмотрела на него и развязала веревки. Потом подняла крышку.

— Черт! — выпалила она. — Реально рука…

— А я что тебе говорил!

— А ты зачем ее связал?

— Так она же живая. Ты ткни ее пальцем.

— И не подумаю, — поднялась Вика. — Гадость какая! Выкинь ее!

— Да ты чего? Это же такая крутая штука. Она Яшку с Кузей в одно рыло поколотила.

И в подтверждение его слов рука вздрогнула и, пытаясь вырваться, заворочалась в коробке.

— Ой, мама… Это что магия?

— Наверное. На ней еще колечко было. И вот…

И Макс, залившись краской, протянул Вике перстенек.

— Это мне⁈ — опешила девочка.

— Угу… Тоже, наверное, волшебное. Смотри, как блестит.

— Макс, — приняла Вика подарок и улыбнулась. — Такой красивый! И какой-то гербик еще…

— Ага.

— Ну ты, — улыбнулась Вика, подошла и поцеловала Макса в губы.

— Эй, ты чего?.. — удивился Макс, когда она отстранилась.

— Да так…

— А можно… еще?

— Жирно тебе будет!

— И ничего не жирно. Тебе жалко что ли?

— Да на!

— Блин, нет… Реально пошли быстрей. Я тут одну штуку вспомнил…

— Какую?

— Ну типо, если целоваться под луной, то оттуда обязательно прилетит черт.

— Фигня какая-то!

— Ага, но все равно… пошли уже. Кажется, уже накрапывает.

— И ничего не накрапывает. Вот ты и зассал, дружок!

— И ничего я не засс… Эй, слышишь⁈

— Что?

Они прислушались и…

— Ужас… на крыльях ночи!

Страшно перепугавшись, они подняли глаза и увидели на фоне луны нечто черное, рогатое и с двумя хвостами. Оно летело прямо по небу, рычало и размахивало крыльями.

А потом за горизонтом раскатисто пророкотал гром.

— Мама! — пискнула Вика, и они с Максом, напрочь забыв про «сокровище», опрометью бросились к открытому люку.

* * *

Дзинь! — натянулась цепь, и, не переставая заливаться лаем, псина подскочила на месте.

— Фу! Место! Место я сказал! — замахал на нее дворецкий, и мы с перепуганными девушками прошли мимо злобной шавки.

Когда мимо нее прошагал строй солдат, собачонка словно взбесилась. Берс ответил ей взаимностью, и две псины зарычали друг на друга.

— Ой, какой милый тузик! — захохотал Павличенко, едва сдерживая Берса. — Так и просится зачесать его до смерти!

Псина, видать, поняла, что с этими двоими ей не совладать и, обиженно взвизгнув, скрылась в будке.

В саду горели фонари, но все равно — каменная усадьба, залитая тусклым бледным светом и обдуваемая внезапно поднявшимся ветром, выглядела мрачновато. Во всем доме горело одно единственное окошко — в той самой башне, которая поднималась над крышей метров на пять. Видимо, там нас и ждал сам хозяин этих мест.

— Не тащи меня, я сама могу идти! — буркнула мне в ухо Лена. — И зачем я вообще согласилась…

— Предпочитаешь ночевать со взводом солдатни?

— Нет…

— Вот и ладушки.

Я оглянулся. Войц с Тесаком с рундучками в руках отделились от Чертовой Дюжины и следовали за нами.

— Левое плечо, шагом марш! — гаркнул Клим и строй прошествовал к флигелю — небольшому двухэтажному домику, который располагался в глубине территории поместья.

Мы же поднялись на крыльцо усадьбы и слегка замешкались перед толстыми дубовыми дверьми. Захар перешагнул порог и тут же повернулся к нам со странным выражением на лице.

Затем поднял руку в приглашающем жесте:

— Прошу, заходите смело и по своей воле.

— Эмм, конечно, — сказал я, и мы переступили порог.

В сенях нас встретил запах хвои, а в холле, куда ни посмотри, все было отделано деревом. Напротив входа лестница на второй этаж, а на стене здоровенный и старый портрет хозяина Урочища.

Коренастый Кречетов на нем еще относительно молод — длинные усищи и рыжеватая бородка клинышком без следа седины. Серые, глубоко посаженные глаза смотрели на входящих с нескрываемой неприязнью.

Если не брать в расчет грозный портрет и скупое освещение — в холле горела лишь пара свечей — то тут даже уютно. И не скажешь, что снаружи усадьба напоминает холодный средневековый замок.

— Прошу вас, следуйте за горничными, — поклонился дворецкий. — Приведите себя в порядок, а потом ужинать.

— А в доме Кречетовых не привыкли спешить, — хмыкнул я.

— Емельян Устинович не привык спешить, ваше благородие. Сверх меры.

— Даже когда к нему наведывается его сюзерен?

— Прошу. Уважьте старость, — дворецкий кивнул на еле заметную клеть рядом с лестницей.

Это что лифт? Вот куда-куда, а в эту штуку я точно не полезу.

— Думаю, его дочери составят вам компанию, пока нет хозяина, — тем временем продолжил Захар.

— Хорошо.

Видать здесь и вправду придется подзадержаться. И скорее всего, до утра. Единственное — меня немного взволновало поведение Гамы. Знаю я ее недолго, но крайне сомневаюсь, что она склонна распереживаться из-за пустяков. Сказала сделать все побыстрей и запереть в спальне дверь? Зачем?..

— Надеюсь, до рассвета мне удастся увидеть его благородие? — спросил я, подталкивая Лену с Варей и Натальей в руки горничных.

— Конечно-с. Как только его бла…

— Заха-а-а-ар! — вдруг раздался крик такой яростной силы, что я от неожиданности едва не выпустил когти. Дамы вскрикнули и чуть не скинули на пол вазу.

Дворецкий при этом только слегка вздохнул.

— Захар, ты где⁈

Я огляделся в поисках мрачной тени Емельяна Устиновича Кречетова, но ни в холле, ни на широкой лестницы не было ни души.

Зато в углу я заметил здоровенный матюгальник, к которому подходила труба, скрывающаяся под потолком. Ага.

— Захар! Где тебя нексы носят⁈ — вновь взревели из матюгальника хриплым старческим голосом. — А ну пулей сюда!!!

От громкого голоса аж пол с потолком заходили ходуном. Весело тут живется его дочуркам с прислугой!

— Простите, — тут же поджал губы дворецкий и кивнул горничной. — Прошу, милая моя, позаботьтесь о нуждах Евгения Михайловича и его подруг. Мы с Емельяном Устиновичем скоро спустимся.

И, не теряя достоинства, он направился по лестнице на второй этаж.

— А ну живее, старая ты проплешина, я чего сам должен спуститься, чтобы дать тебе под зад⁈ Скалозубов моложе, чем моя грыжа — сам пройдет в гостиную, не маленький!

Я уловил на себе взгляд и невольно поднял глаза на самый верх лестницы.

Минуту назад там никого не было, а сейчас…

— Захар, у нас гости? — спросила черноволосая стройная дама с ярко накрашенными алыми губами.

Она стояла на верхней ступеньке и держалась за перила. Голубые глаза горели нескрываемым интересом.

Ух, ты! Это что одна из дочерей Кречетова?..

— Да, сударыня, — поклонился Захар, остановившись перед ней. — Это — барон Скалозубов, Евгений Михайлович, новый сюзерен вашего мужа.

— Как интересно?.. — с любопытством посмотрела она на меня и улыбнулась. — Я думала, вы моложе…

— Пришлось экстренно повзрослеть, — прижал я руку к груди и поклонился. — И сейчас я чувствую себя лет на тридцать. Сударыня…

— Ох, где же мои манеры… Я Анна Кречетова. Вы же останетесь с нами на ночь, не так ли? Час уже поздний.

И тут за стенами поместья прогрохотал гром. Женщина поежилась и обхватила плечи руками.

— Пожалуй, вам придется потесниться.

— Хорошо, тогда скоро увидимся, Евгений Михайлович, — кинула она. — Я обещаю, что в нашем поместье вам точно не будет скучно.

И не успел я раскрыть рта, как она исчезла на втором этаже.

Дела.

Почесывая макушку, я миновал престарелую горничную и присоединился к дамам. Пройдя коридор, мы подошли к гостиной.

А там нас ждало целое столпотворение!

Пять… Десять… Пятнадцать незнакомок — от пяти до двадцати лет — в разноцветных платьях при виде нас тут же вскочили с диванов и кресел.

— Вав! — брякнула мелкая собачонка на руках у одной из девиц. Я присмотрелся и с недоумением осознал, что у нее аж три осторожных глаз-бусинок.

Да уж. А вы говорите Красавка с его парой хвостов!

Матюгальник висел и в этой комнате, однако его заткнули здоровенной пуховой подушкой.

Я перешагнул порог, и по гостиной прошелся вздох, а затем особы как по команде сделали изящный реверанс.

Все кроме одной.

— А вот и Евгений Михайлович! — пискнула самая мелкая девчушка и едва не бросилась мне навстречу.

— Поленька, а ну! — прикрикнула на нее девица с длинной рыжеватой косой. — Что за манеры?

Мелкая насупилась, но сдержала порыв. Подцепив платье кончиками пальцев, она неловко присела и выдала:

— Мы вас рады видеть, ваше благородие!

Я улыбнулся и вернул им поклон.

— Коля говорил, что вы обещали приехать! — воскликнула девочка-подросток в синем платье и с бантами в волосах.

— И ваша сестрица обещалась заглянуть! — поддержала ее уже почти взрослая сестра в красном платье и с короткой стрижкой.

— Она не с вами? — включилась рослая девушка в белом платье с рюшечками.

— Ой, она такая милашка, — запищали две худощавые близняшки в зеленом. — Хотелось бы снова ее увидеть!

Я был ошеломлен. Право, лучше бы мне столкнуться с Таурусом, закусившим красной Сферой.

— Вот как, — улыбнулся я еще шире, немного смирив их словесный поток. — Очень рад. Нет, увы, Настя осталась дома разбираться с делами. Познакомьтесь, это Варвара, Елена и Наталья. Мы… работаем вместе. Ничего, что я немного поздно?

— Мы с сестрами привыкли полуночничать. Правда, девочки?

И весь строй девиц тут же кивнул в унисон.

— Позвольте, представиться, — ступила вперед самая старшая в золотистом платье и поклонилась. — Анжелика!

— Белла, — следом за ней вышла девушка в красном платье и тоже поклонилась.

За ними потянулись остальные — от старшей к младшей:

— Вера. Галина. Дарья! Елизавета. Жанна… Зина, Ирина. К-кристина… Любовь! Мария. Надежда. Ольга.

— Полина! — пискнула самая младшая, и все рассмеялись.

От обилия имен у меня сразу закружилась голова. Мне показалось, или Кречетов тупо назвал их по алфавиту?

А потом они заговорили наперебой и закружились вокруг нас хороводом, словно стая голодных до разговоров куниц.

* * *

— На голове останется шрам, но за волосами никто его не заметит, — сказала Амальгама и, сделав последний стежок, откусила нитку. — Теперь она вся ваша.

— Она же, ну… нормальная? — спросила Настя.

— Абсолютно. Тот же самый человек, разве что стала чуть добрее и не такой склочной. Но за работой — ваша верная слуга. А то, что она сейчас немного странная — это пройдет… Со временем.

Хмм… А неплохой апгрейд. Пожалуй, многим бы такой пригодился.

— Готово, — сказала Амальгама и напоследок пощекотала Устинову под подбородком.

— Ай, ну хватит! — расхохоталась журнашлюшка, но под суровым взглядом Насти вытянула губы в невинной улыбке. Совсем как нормальный человек.

Да и слюна больше не течет. Гама и впрямь справилась на «пять».

— Все поняла, или повторить? — спросила Настя.

Не переставая глупо улыбаться, Устинова кивнула.

— Все же повторю, — вздохнула Настя. — Статьи пишешь про нас с братом в нейтрально-положительном тоне. Без «да здравствуют великолепные Скалозубовы!» и такого прочего. Только то, что видела своими глазами, но с легким позитивом. И без грязных подробностей, поняла?

— Так точно, хозяйка! — вскочила Устинова и вполне по-человечески закачала головой.

— И не хозяйка… — закатила глаза Настя. — А Анастасия Михайловна, сколько раз повторять?

— Анна Михайловна, сколько раз повторять!

Окей, на пять с минусом. Наверное, этой ночью уснуть будет проблемой. Как вспомнишь, как улыбающаяся Амальгама стояла над открытой черепушкой Устиновой и ковырялась ТАМ парой тонких светящихся зеленым светом спиц, аж мурашки по всему телу.

— Брр… — обхватила себя руками Настя и отвернулась.

Эй⁈ А где Гама⁈

— Гама-а-а-а-а, — протянула Настя, но ей никто не ответил.

Снова нексонианка как сквозь землю провалилась! Как всегда… Вжик! — и нет чертовки!

— Ладно, — вздохнула Настя и, схватив Устинову за плечи, вывела ее из комнаты в коридор. — Раз поняла, тогда тебе пора валить. Придешь домой сразу напишешь статью, и в печать. Чтоб к утреннему номеру была, понятно?

— Да!

Настя осторожно сопроводила Устинову в холл, а затем они, оглядываясь по сторонам, выбрались на крыльцо. Ибо зачем Василию Григорьевичу лишний раз беспокоиться о том, что у них в доме расхаживают посторонние, которым делают подозрительные операции на мозге?

К счастью, им навстречу никто не попался. До ворот дорога была чиста, как и новые мозги журнашлюшки Устиновой!

— Все! — сказала Настя. — Теперь уходи. Давай-давай, не задерживайся!

— Есть! — вытянулась Устинова и отправилась восвояси.

До дежурки Устинова добралась без каких-либо приключений. Шла себе и шла, лишь слегка не в такт виляя бедрами, пока не миновала ворота.

Пара гвардейцев, покуривающих в сторонке, громко присвистнули ей в след, но та даже головы не повернула. Еще шаг, и журнашлюшка Устинова исчезла с территории поместья.

Слава богам! До города ей идти, наверное, пару часов быстрым ходом. Что ж, Устинова и так просидела взаперти почти целый день. Прогулка ей точно не повредит!

Настя выдохнула.

Так, одной проблемой меньше! Теперь вторая беда — несносный брательник! И где его нексы но…

— Евгений Михайлович не звонил? — раздался вдруг голос за спиной.

— Гама! — воскликнула Настя резко оборачиваясь. — Ты чего до инфаркта меня довести хочешь⁈

Амальгама снова посмотрела на нее как на неведомую зверушку.

— Нет не звонил, — пробурчала Настя.

Нексонианка еще постояла в дверях, с тоской глядя куда-то вдаль. Потом вздохнула и, развернувшись, направилась в холл.

Что это с ней?

* * *

Наконец-то нормальная кровать… Уж чего-чего, а перина в доме у Кречетова на загляденье. Большущая! Я даже позволил себе немного попрыгать на ней, и широкая кровать слегка скрипнула. Блин, как бы не привыкнуть.

Я потянулся и откинулся на подушки. Комната пускай и маленькая, но уютная. Даже печь есть.

А еще спускаться на поздний ужин к Кречетову и его неугомонным дочуркам. Если бы не Захар, который оперативно вырвал нас из рук пятнадцати девиц, нас с дамами, наверное, порвали бы на сувениры.

А потом еще и горячий душ… Разомлел я знатно. И зачем вообще куда-то идти?

Мой проснувшийся желудок недовольно заголосил. Черт, я и забыл насколько проголодался.

Все же не стоило при создании Красавки вкладывать в него так много собственной жажды обжорства и снижать ее у себя до минимума. Чувство голода совсем атрофировалось.

Ладно, сейчас пойдем и сожрем там все, что мне ни предложат. Пусть болтушки болтают, а я буду кивать и восстанавливаться. У меня нет никаких претензий к бедняжкам, вынужденным куковать тут в глуши, но я настолько устал, что вместо светской болтовни мне бы хотелось вырубиться и поспать часов двенадцать. А лучше сутки.

Однако, обещание есть обещание… Какой я буду сюзерен, если выяснится, что приняв ванну и переодевшись в чистое, барон Скалозубов просто вырубился?

Хотя Захар должен зайти за мной, когда ужин приготовится. Может быть, все же подремать?..

Но не успел я прикрыть глаза, как снова на меня накатили дурные мысли. Правильно ли я поступил, оставшись здесь?.. В поместье дел невпроворот, Зубр и Настя наверняка еще даже не ложились. К тому же, ситуация с инквизиторами еще далека от завершения.

Горн еще пару дней точно проведет в отключке, а как очнется — спасайся, кто может! И первой ему под руку попадется Герда…

Может, мне удастся как-то защитить ее от гнева его преосвященства? Как вообще можно защитить инквизиторшу от инквизитора?.. Взять ее на работу юристом? Хех, можно попробовать.

Ох, мать. Еще же сраные экзамены, ГАРМ, а там проблем только прибавится!

Ладно, сейчас главное отрешиться от навязчивых мыслей и попытаться хотя бы немного подремать. Может, Захарка вообще забыл про меня…

Но нет, хрен тебе, Скалозубов! Стоило прикрыть глаза, как за окном раздался очередной раскат грома. В этот раз уже ближе.

Нет, нафиг сон. Лучше прямо сейчас немного потренироваться и научиться хотя бы укреплять собственную кожу. Чтобы в следующий раз, когда меня решит «обнять» очередная сволочь, ей пришлось бы несладко.

Я приподнялся с кровати и зажег Искру. Огонек засверкал на моих пальцах, а потом пламя объяло всю руку. На этот раз получилось с первог… Ах, ты! Рано радовался!

Еще немного помучив свои пальчики, я остановился. Искра достаточно разгорелась, и теперь можно подстегнуть энергию. Я подождал, пока все мои каналы наполнятся.

Так-с. А теперь попробуем распределить силы по животу и по спине. Окей. Не спешим. Сделаем живот чуть-чуть крепче. Чтобы кожа покрылась металлической коркой. Фух… А это не так просто. Энергия энергией, но вот направить ее в нужное русло оказалось трудновато.

Еще раз… И еще. Давай! Вроде получилось.

Я расстегнул рубашку. Кривовато, но в тусклом свете мой живот отчетливо поблескивал тонким слоем металла.

Динь-динь! — ударил я по нему костяшками пальцев и выдохнул. Металлический блеск исчез. Вроде кожа восстановилась.

Ладно. Провернем «фокус» еще раз десять, и можно…

И тут телефон на столике зазвонил.

— Да, кто там еще? — приподнялся я с постели и подхватил надоедливую звонилку.

Неизвестный номер. Так-так-так…

— Алло, — отозвался я в трубку, и пару секунд там звенела тишина.

— Евгений, ты? — раздался знакомый женский голос.

Герда. Только же про нее думал.

— Ваше инквизиторское благородие, — хмыкнул я в трубку. — Вот не ждал.

— И тебе привет, Евгений.

— Женя. Мы, как никак, с тобой партнеры теперь. А откуда у тебя мой номер?

— Что бы я была за инквизитор второго ранга, если бы не узнала твой номер?

— И то верно, — ответил я и откинулся на подушки. — Ну, как там поживает Борис Сергеевич?

— Он очнулся час назад.

А вот и плохие новости.

— Ты же сказала, что он проспит два дня!

— Сказала. Но Горн решил иначе.

— Зараза! И что он?..

— Ты про Игнатьеву? Он еще ничего не знает, но…

— А как узнает, вали все на меня. Выпустила по моей инициативе, и точка.

— Спасибо, я так и собиралась сказать.

— И еще добавь, что благодаря ей мы вскрыли лагерь сталкеров в лесах и убили их командира, Вепря, который считался мертвым. А еще нашли кучу тайников и в ближайшее время взорвем их всех. Поэтому Лену необходимо полностью реабилитировать за сотрудничество со следствием.

— Так постой… Лагерь, глава сталкеров… И всего за вечер⁈ Ты не шутишь, Женя?..

— Завтра привезу вам голову Вепря на блюдечке. Буквально.

— Сука, Женя, я же ужинаю!

— Приятного аппетита. Где Горн прямо сейчас?

— Отсыпается. А как оклемается, так сядет писать отчет и объяснительную касательно инцидента. А дальше… не знаю. Но сомневаюсь, что он останется здесь надолго после произошедшего, даже если страшно этого захочет. Скорее его отзовут в столицу. Там уже обо всем знают.

Ох, ну и скатертью по жопе! Хоть в этом хорошая новость!

— А… ты? — спросил я после небольшой заминки. — Тоже с ним?

— Нет, я останусь тут. Кто-то же должен разобраться с тем дерьмом, который натворил ваш Герасимов. Я уже приняла на себя полномочия инквизитора первого ранга.

— Поздравляю!

— Спасибо… Но что-то мне радоваться совсем не хочется.

— А что ты хотела бы и дальше бегать за его святейшеством как привязанная? Это же первое твое сольное дело, я прав?

— Да. Но я бы предпочла заниматься им в несколько иных условиях… Ты же поможешь мне?

— Обязательно. Будем делать тебе репутацию.

— Спасибо. Мне еще надо расколоть этого, как его… Федора Герасимова. Он главный подозреваемый, пока мы не найдем папашу. Горн с ним беседовал, но все без толку. Похоже, упертый хер.

— Это дело пустое. Судя по тому, что я о нем знаю, папка держал Федора на привязи, и едва ли посвящал в свои планы. Как бы из обвиняемого ему не превратиться в свидетеля.

— Следствие покажет. Все, Скалозубов, надоело мне болтать с тобой. Чао!

И она отключилась. Хрен поймешь этих женщин…

И где там пропадает Захар? Ужинать же вроде пора, или нет? Может, мне самому спуститься или… а хрен с ними… Заниматься расхотелось и веки потяжелели и…

И тут ушей коснулся противный скрип. Как будто что-то скреблось по стеклу. Совсем тихонько, но явственно.

— Крррр…

Сон с меня как метлой смахнуло. Очень хотелось подумать на ветку, но ветка так скрестись точно не умеет!

Я приподнялся на кровати. Перед окошком сидела черная-черная тень… С крыльями⁈

И она пыталась вырезать в стекле дырку.

Глава 18

Коготки выпрыгнули у меня из пальцев. Сейчас мы покажем ночному гостю, как беспокоить мое благородие в столь поздний час!

Вырезанный кругляшок исчез, а в дырку в стекле просунулась темная когтистая лапка и аккуратно подняла щеколду.

Щелкнуло, окошко приоткрылось, и мелкая юркая тень проникла в комнату. В скупом свете фонарей с улицы показалось нечто рогатое и мохнатое. А крылья черные и перепончатые, как у здоровенной летучей мыши! Гляделки так и сверкают.

Не-е-е-ет, это явно не барон Кречетов!

Я уже слез с кровати и, опустившись на корточки, крался вдоль стены. Встретим этого черта хорошим ударом под зад!

А тварь, вконец обнаглев, заскребла коготками и побежала к кровати, где одеяло сбилось в кучу, и в темноте напоминало лежащего человека.

Как и ожидалось, черт не ошибся дверью, а ищет именно меня!

Прыг! И он забрался на ложе. Сделал пару шагов и…

— Хозяин… — раздался в тишине хриплый шепот, а затем ночной гость подскочил на месте и шлепнулся прямо на простыни. Прыг! — и он, довольно мурлыкая, заскакал по кровати как огромный волосатый мяч с крыльями.

— Ты! — подлетел я к Красавке и зло зашептал: — Ты чего тут забыл⁈

— Хозяин! — воскликнул он и полез вылизывать мне щеки. — Хозяин нашелся!

— Фу, отстань! — отстранил я зверька и вытерся ладонью. — Какого некса ты не в поместье? Я же приказывал и носа оттуда не высовывать!

— Красавка! План!

— Какой еще план?

— Гама. Волнуется…

— И что?

— И вот. Тыкалка!

И он подставил мне спину, к которой привязали нечто длинное, да так ловко, что за крыльями предмет был почти незаметен.

— Мой меч⁈

— Да! Меч! Хозяин умный!

— Ну-ка дай сюда…

Красавка присел. Я же аккуратно расстегнул ремешки, снял ножны и включил лампу, чтобы рассмотреть оружие.

На гарде знакомо сверкнули два топазовых глаза, сам же меч стал длиннее и чуточку шире. Я поднялся на ноги и медленно извлек блестящий клинок из ножен. Вот и еще одно отличие — вдоль центрального желобка проходила полоса темного металла — все что осталось от копья с надписью «Бей острым концом, балда».

— Недурно, — проговорил я и взмахнул мечом. Лезвие со свистом рассекло воздух, а у меня сразу же возникло ощущение, что оружие стало продолжением руки. А я стал… как будто более цельным.

Великолепно! Спасибо, Гама! Теперь мне ничего не страшно.

Жаль, не на ком испытать. Впрочем, что-то подсказывает, что в этом мире случай подвернется довольно быстро.

Я убрал клинок в ножны, присел на кровать и взлохматил Красавке шерстку между ушами, которые в темноте принял за рога. Питомец моргнул огромными глазами, а потом раскрыл пасть.

Признаюсь, на мгновение мне показалось, что он решил оттяпать мне палец. Но нет — Красавка только вывалил длинный шершавый язычище и облизал мне руку по локоть.

Какая милота.

— Хозяин! Добрый! — расплылся он в довольном оскале. — И вкусный!

— Ага, только слюнями не подавись, — хмыкнул я, вытирая руку о занавеску.

— Красавка! — гавкнул зверек, виляя хвостами. — Голодный!

— Ну а как же иначе? Ты чего не мог сожрать кого-нибудь, по дороге сюда? Вон сколько сталкеров по лесам бегает!

— Нет… — посмотрел он на меня с невинным видом.

Ага, так я тебе и поверил. Если этот обжора не сожрал на своем пути все, что движется, значит, завтра солнце взойдет на западе.

Однако в блеске его невинно-маньячных глаз я уловил отголосок кристальной честности.

— Почему?

— Команды «Жрать». Не было!

— Хах! Когда это тебя останавливало?

— Жрать!

— Ладно, черт с тобой. Найду я тебе, чего пожевать.

В конце концов, сколько мне ждать медлю Захара? Где у них тут столовая?

Положив меч на кровать, я слез на пол. Рубашка и брюки на мне — что еще нужно, чтобы показаться на людях? Обуться. Мои грязные ботинки унесли в чистку и любезно предоставили приличную пару. Кстати, где она? Ага, нашел.

— А ты пока полезай под кровать, — сказал я, натягивая ботинки. Блин, на размер меньше…

— Хозяин! Добрый! — гавкнул Красавка, спрыгнул с кровати и вдруг зарычал.

Я проследил за его взглядом и заметил, как по полу пробежало что-то маленькое и быстрое. Мышь что ли?..

Красавка завозился и гавкнул ей вслед.

— Тссс! — шикнул я и поднялся. — Сиди тихонько и считай котов, пока я не вернусь. И не вздумай рычать и гавкать, понял?

— Ага. Хозяин добрый. Один кот… два кота… три кота… Красавка… кот… — грустно послышалось из-под кровати.

— Крылатый кот! — хмыкнул я и немного завис. Интересно, когда мой маленький друг умудрился научиться считать?

Надо бы спросить Гаму. По-любому, ее проделки.

— Ну-ка, сколько будет два кота плюс два кота?

Красавка задумчиво затих.

— Четыре. Давай, считай дальше, а я найду тебе хорошенький кусок мяса.

— Есть! Четыре кота… пять котов… шесть котов…

Застегивая пуговицы на рубашке, я подхватил сумку с картами, вышел в коридор и на всякий случай закрыл дверь на ключ. Не дай бог, мы разминемся с Захаром, а у меня тут неожиданные гости.

Хотя чего я переживаю? Ну, зверек и что? Крылья он прятать умеет. Два хвоста? Подумаешь — у собачки внизу вообще три глаза. Разве что болтает много, но, как говорил Зубр, болтливые животные в этом мире не в новинку.

За окнами в коридоре сверкнуло, гром пророкотал через секунд пятнадцать. Еще далеко…

Не успел я пройти и десяти метров, как впереди показался огонек. Я остановился.

Странно, но ни шагов, ни скрипа половиц не слышно. Полуночник как будто крался в ночи…

Захар? Кто-то из пятнадцати девиц? Перечислять всех поименно мне не хотелось даже в мыслях.

Ох, не дай бог, сейчас начнется очередная история!

Я пошел тени навстречу, на всякий случай немного отрастив коготки. Да, после танцев с конструктом прошлой ночью хочешь не хочешь, а станешь параноиком…

И тут я снова увидел ее. Тонкая женская тень показалась в конце коридора с лампой в руке. На мгновение взглянув на меня голубыми глазами, она быстро скрылась за поворотом.

Я даже удивиться не успел, и…

— Кхем-кхем!

…резко повернулся выпуская когти…

— Ваше благородие уже готовы? — встретил меня кислой рожей не кто иной как дворецкий Захар. В руке он сжимал чадящую лампу.

— Захар, ты как так тихо двигаешься⁈ — удивился я, аккуратно убирая когти обратно. Вроде не заметил.

— Служба-с! Так вы готовы?

Колокольчик бы ему повесить, чтобы не смущал людей!

— Да, — кивнул я.

— А где ваш галстук?

— Зачем он мне⁈

— Негоже появляться за столом с дамами без галстука-с! Позвольте!

Он поставил лампу на подоконник и выхватил из кармана сложенный галстук. Две секунды, и он затянулся на моей шее.

— Прелестно! — кивнул Захар и подхватил лампу. — Прошу за мной.

И мы, наконец, направились в столовую.

Когда подошли к тому месту, где мне показался силуэт Анны, я невольно посмотрел за угол, но там уже никого не было.

По пути мы встретили Лену, Варю и Наталью, которых сопровождали горничные. Дам разодели в новенькие платья, а они едва не лопались от зевоты. Как я их понимал.

Мы пошли дальше. Скрипнула дверь, а затем девичьим голосом воскликнули:

— Вот он! Я нашла его девочки, нашла!

* * *

Флигелек бойцам выделили на загляденье. И тепло, и просторно, и еды на столе навалом!

Но все же Клим был недоволен — на баб Кречетов поскупился. Ну не считать же за девку престарелую повариху, которая порхала вокруг столов, пока Чертова дюжина наворачивала за обе щеки.

А еще ведь баню обещали… И как в бане без девок⁈

Ну не с дочками Кречетова же заигрывать? Будь Клим гордым бароном да и еще красавцем, как Евгений Михайлович, так он бы быстро подбил клинья к парочке прелестниц — к тем, кто достиг совершеннолетия, естественно.

Девиц ему удалось разглядеть только мельком. В тот момент, когда бойцы маршировали мимо усадьбы, вся орава дочерей Кречетова облепила окна как стая мотыльков.

Бойцы наградили их радостным свистом, но в следующую секунду на окна упала занавеска. Обидно.

Однако, парни Дани и во флигеле быстро нашли «решение»…

— Эй, Нинка, — подсел к девушке коренастый боец по кличке Шляпа. — Не хочешь ли ты…

И потянулся ладонью к ее руке.

БУМ! — и в стол между его указательным и среднем пальцем тут же вонзилось острие штык-ножа.

— Ты чего-то хотел, дорогуша? — пропела Нина в вытянувшуюся физиономию.

— Да так… — пискнул Шляпа, убрал дрожащую руку и отсел подальше.

Остальные бойцы тоже на всякий случай уткнулись в тарелки. Эх, забыл Клим уточнить у идиота Шляпы, а он вообще в курсе, что Неваляшкой Нину назвали не просто так? Или он новенький?

Ладно, с бабами не свезло, бывает. Но хоть кормили от пуза! Клим уже наворачивал вторую порцию гречневой каши, однако его товарищи были не столь радостно настроены.

— Да уж… — промычал Дивиди, уныло черпая ложкой свою порцию гречневой каши. — Даже в лагере сталкеров было повеселее…

— Там хоть пиво было! — поддержал его посмурневший недо дон-жуан Шляпа.

— Солидарен! — поднялся из-за стола длинный зубастый и рукастый хрен, которого все звали просто Крюк. — Надо надыбать бухла!

— А ну-ка сядь! — рявкнул на него Данила. — Где ты его тут найдешь? На дворе уже почти ночь.

— Так… — наклонился к нему Крюк, сверкая зубищами и еле слышно прошептал: — В погребе же…

— Ты че⁈ — тут же схватил его за шкирку Данила и зашипел. — Собрался грабить Кречетова? Щас, блин! Только поступили на службу к нормальному барону, и тут залет! Сиди, жуй кашу, мать твою! Доедаем и на боковую!

Крюк застонал.

— Слышь, друг, а ты будешь доедать свою кашу? — ткнул его в бок Клим.

— Да далась она мне!

— Спасибо! — довольно ухмыльнулся Клим и схватил его миску.

— Может, мы в дежурку метнемся? Сто пудово у охраны есть чем разжиться!

— Ага, гений! — горько хохотнул Войц. — Думаешь, что Кречетов разрешает охране тут бухать? В этой глуши, где сегодня-завтра очередной взвод сталкеров решится на налет? Держи карман шире.

— Бухать вы будете в свой выходной! — отрезал Данила. — А сейчас — отбой.

— Можно хоть в картишки перекинуться?

— Можно, но чтоб без денег на столе, — кивнул Мастер, и все немного расслабились. — Клим, можно на пару слов?

Павличенко по-быстрому закинул в себя остатки порции Крюка, вылизал миску дочиста и тяжело поднялся.

Да уж, после баньки уснет он как убитый.

— Твои парни не набедокурят? — спросил Клим Данилу, когда они вышли наружу.

— Да нет, — ответил Мастер и закрыл за собой дверь. — Ты не думай ничего про них. Просто они привыкли, что после хорошей перестрелки надо забухать, а лучше — трахнуть кого-нибудь. Но в парнях я уверен — они не конченные, пусть иной раз и ведут себя как дебилы. У меня другой запар.

— Какой?

— Усадьба. Она мне не нравится.

— Чем же? — поднял бровь Клим. — Очень миленькое местечко.

— Миленькое, да, но к Кречетовым редко кто наведывается, и они тут все явно чокнулись друг с дружкой. И первый псих на районе — его благородие. Жопой чую, лучше нам свалить отсюда как можно быстрее. Может, сходим к боссу и…

— Ты чего, Даня? У старика Кречетова в усадьбе живет аж пятнадцать девах, и половина из них наверняка сейчас строит Евгению Михайловичу глазки, — хохотнул Клим. — Ты бы сам сильно рвался бежать обратно в поместье к дворецкому и любимой сестренке?

— Это да, — протянул Даня и сплюнул. — Но все равно, у меня чувство, будто за каждым моим шагом следят. Да еще Берс…

— Берс посидит в сарае и успокоится! — махнул рукой Клим.

Хотя поведение пса ему тоже не шибко нравилось — он то лаял как оглашенный, то выл как труба. Клим уже раз пять ходил проведать пса, но никак не мог взять в толк, почему он так волнуется? Объективных причин для такой нервозности Павличенко не видел. Пес даже к куску мяса не притронулся. Может, заболел?

— Тебе никогда не говорили, что ты параноик, Даня?

— Постоянно, — кивнул Мастер, не моргнув и глазом. — И именно поэтому я до сих пор жив. Видал?

И он сунул Климу под нос какую-то… змейку?

— Что это?

— Это я раздавил в толчке!

— Ну ужик, бывает. Лес же кругом.

— Я таких раньше не видел!

И Даня продолжал трясти мертвой гадостью.

— Да убери ты эту херню!

Клим выхватил у него змейку и выбросил в кусты.

И тут раздался душераздирающий крик. Оба выругались и бросились обратно во флигель.

— Какого… — осекся Данила и хотел сплюнуть, но сдержался.

Парни наконец-то нашли себе развлечение. Вернее Нина — она веселилась со Шляпой.

— Ты чего, Шляпа, мне не доверяешь⁈

— А-а-а-а-а!!!

Нина вместе с Крюком прижали его ладонь к столу, и, широко ухмыляясь, играли с ним в «ножички». Девушка била по столешнице острием между его широко расставленных пальцев. И ускорялась.

Шляпа визжал как резаный.

* * *

— Евгений Михайлович, а на Нексусе страшно⁈ А правда, что позавчера в городе открылось целых семь Монолитов? А это правда, что барон Герасимов сбежал на Нексус? А правда, что…

И эти вопросы мне задали, наверное, в сотый раз. С разными вариациями и подробностями. И в сотый раз я отвечал на все: «ДА!», но девицы обязательно придумывали новый очевидный вопрос. На который я снова отвечал: «ДА», а в ответ девицы удивленно восклицали и охали.

— Ох, какой вы сильный, Евгений Михайлович!

— Вера, это невежливо трогать барона за мускулы! Поля, прекрати дергать Евгения Михайловича за галстук!

Наталья и Лена с Варей вцепились в меня и не отпускали до тех пор, пока волна гомонящих девиц не отконвоировала нас в столовую. Не успели мы оглянуться, как нас рассадили за длинным столом, накрытым белоснежной шелковой скатертью.

Встав напротив, близняшки сделали несколько легких пассов руками, и тут…

Бум! — и перед каждым из нас встал чистый столовый прибор. Хлоп! — и передо мной выросла тарелка ароматной картошечки с курочкой.

Ох, как пахнет… Я окончательно забыл про сон.

Даже Лена схватилась за вилку, а Варя уже самозабвенно уплетала угощение. Не удивительно. У нее, поди, еще со вчерашнего вечера и маковой росинки во рту не было.

Я тоже не стал отставать, но заметил, что Наталья Раскольникова сидела за столом с идеально ровной спиной и салфеткой на коленях.

— Проголодались? — улыбнулась мне девушка с косой. Вера, кажется.

— Угу… — кивнул я, набивая брюхо. Запоздало подумалось, что, может быть, и вправду стоит припомнить правила хорошего тона, которыми меня снабдил Зубр сегодня утром?

Чего там?.. Локти, осанка, нож в правую руку? Ножа нет, да и похрен! Вроде, девицы даже не смутились.

Кстати, а где Анна? Чего-то среди юных мордашек я ее не наблюдал…

Слуги организовали нам бутылку вина и разлили по бокалам всем четверым. Но вот девиц они обнесли — перед дочерьми Кречетова стояло лишь по полному стакану с водой.

— А вы не будете? — задала резонный вопрос Лена с набитым ртом.

— О, нет, мы ужинали в семь, благодарю! — отозвалась Анжелика.

— А вы откуда к нам такие голодные? — спросила ее сестра в фиолетовом платье. По-моему ее звали Галина. Или… Черт, запутался уже!

— Из леса…

— Из леса⁈

— Угу. Охотились на сталкеров.

— На сталкеров⁈ — тут же зажглись глаза у всех пятнадцати девиц.

— Расскажите! Я читала про сталкеров в книгах. И там тоже были Монолиты!

— Вика, это не вежливо… Они же кушают.

— Покушают и расскажут!

— Обязательно расскажут!

И все четырнадцать кивнули в унисон.

Блин, и как у них это получается? Кречетов их чего дрессировал?

Не успели мы доесть свою порцию и перейти к салату, как из матюгальника в углу раздался… нет, не голос!

Барон Кречетов сначала хорошенько откашлялся. От всей души!

— Кхе-кхе, а зараза! Сахарные мои! Где там его благородие⁈ Вы уже дали ему чего-нибудь поесть, или Захар опять меня обманывает? Захар! ЗАХ-А-А-А-АР!

Посуда на столе тихонько задребезжала, а девицы залились краской.

— Дали папенька! — отозвалась дочь барона в черном — кажется, Жанна — а потом, опомнившись, извинилась и выбежала из-за стола.

Тут же располагался столик, на котором стояло устройство, напоминающее телефон, и к нему тоже тянулась труба. Жанна сорвала трубку и проговорила:

— Да, папенька. Он с друзьями уже вовсю кушает!

— Чавой? — проревел голос из матюгальника на всю столовую. — Говори громче, сахарная моя. Не те уж уши.

— Да, папенька! Кушают! С друзьями!

— С друзьями⁈ Это что же у него за друзья такие⁈

Дочери Кречетова закатили глаза — кажется, разговор обещал затянуться. Затем вытащили пучок ваты и начали, передавая его друг дружке, затыкать уши.

Кажется, и мне бы не помешала пара затычек…

— Две… три дамы, — пискнула Жанна в трубку. — Варя, Наташа и… Лена!

— Варя, Наташа и Лена? А ну-ка дай я на них погляжу. Они в столовой⁈

— Да, папенька. В столовой!

— Где⁈

— В СТОЛОВОЙ!

— Хорошо. Барон там?

— Да, ваше благородие! — гаркнул я так громко, чтобы даже этот тугой дед услышал.

— Отлично. Ну-ка подождите…

И тут сверху нечто заскрипело, затем зажужжало, а потом на потолке с грохотом открылась панель.

Через секунду к нам начала спускаться какая-то штуковина, напоминающая перископ. Под звонкое дребезжание механизмов, она раз дернулась, крякнула и, наконец, остановилось — над центром стола.

— Будем знакомы, ваше благородие. Емельян Устинович Кречетов к вашим услугам.

Я же, пережевывая салатик, уныло поднял глаза и кивнул. Да уж, встречу с бароном Кречетовым я представлял немного по-иному…

* * *

— Ва-банк!

— Ты че, Клим, решил без штанов остаться?

— Сейчас узнаешь, Войц!

— Ладно, ладно. Вскрываемся.

Карты упали на стол, и с лица Войца сошла его обычная улыбочка.

— Хах, я опять победил! — воскликнул Клим и победно поднял кулак.

— Черт! Как у тебя это получается⁈

— Талант! — постучал Клим себе по лбу пальцем. — Ты лучше посмотри на Тесака, он вообще на интерес играет.

— Тесак и покер — вещи несовместимые, — покачал головой Войц. — Мы скорее Берса научим играть в карты, чем его.

Тесак пожал плечами. Хлопнула дверь.

— О, Даня. Напарился уже?

— Какого хера эта дрянь делает у вас на столе⁈ — воскликнул вошедший Мастер.

— В смысле? Ставка, — развел руками Павличенко. — Ты же сам сказал — никаких денег. А башка Вепря — самое ценное, что у нас есть.

И он похлопал голову по темечку.

— Не кипишуй, мне карта сегодня идет. А вот Вепрю не очень.

— Сука, а я-то думаю, почему кухарка едва в обморок не падает. Уберите ее нахрен!

— Ох, какие мы нежные, — сказал Клим и сунул башку в мешок. — Ладно, пойду в баню. Моя очередь.

— А где Штык-нога и Федя? — спросил Войц Мастера. — За тобой же пошли?

— Твою мать! В баню они не приходили!

— Чего решили поискать приключений на свою жопу? — нахмурился Клим.

С места тут же вскочил Тесак и решительно сверкнул глазами.

— Собрался поискать этих двоих? Пошли вместе, — кивнул Клим и тоже встал из-за стола. — А вы тут сворачивайтесь потихоньку. Скоро отбой.

По пути он засунул мешок с башкой Вепря поглубже в шкаф, и они вышли из флигеля. Ветрище встретило их немилосердно. Сразу захотелось вернуться обратно в тепло. И чего ему эта баня и эти два дебила? Принял душ и отрубился!

— Ладно, — вздохнул Клим. — Давай по-быстрому. Ты осмотри ту сторону, а я пошурую поглубже, у забора. Найдешь чего, свистни. Только смотри, не попадись никому!

Тесак кивнул и тихо ушел.

Клим сплюнул и, запахнувшись, побрел в сторону бани.

Покружит немного, пройдется вдоль забора и, если не найдет два трупа с перерезанными глотками, парням придется туго! Пусть только вернутся во флигель!

Почти добравшись до бани, из трубы которой валил дымок, он замедлился. Показалось, или снова в кустах что-то шуршит?

— Аууууу! — от внезапно раздавшегося воя Клим вздрогнул.

— Твою мать! — он снова сплюнул и быстро зашагал к сараю, где заперли беднягу Берса.

С псом определенно творится что-то не то, и проверить его точно лишним не будет.

Он подошел к двери сарая и хотел уже дернуть ручку, но тут лай изнутри раздался такой, словно на Берса напало бешенство.

— Да какого?.. — прорычал Клим и распахнул дверь.

Навстречу ему высыпало целое семейство черных змей.

— Б***ть! — воскликнул Клим и отпрыгнул. Твари попытались забраться ему на берец, но он дернул ногой и откинул их прочь. Двух раздавил, а еще четыре ускользнули в кусты.

Звякнула цепь, и из глубины сарая показался взбешенный Берс.

— Эй, спокойно, брат, — подошел к нему Клим. — Я их спугнул.

Но пес не собирался успокаиваться. Рычал, гавкал и выл, пытаясь вырваться, но поводок держал его крепко.

Покусали они его что ли?

Клим нащупал в кармане фонарик и осветил пса, но тот был абсолютно невредим. Даже кровоподтеков никаких.

Тогда почему он лает как оглашенный?

— Да что за херня тут творится?.. — пробормотал Клим.

Вроде Евгений Михайлович давал ему какую-то штуку… А вот! Клим вынул из кармана собачий свисток и дунул в него. Звука не было, однако пес взвизгнул и упал на живот. Через секунду снова зарычал, но уже не так яростно.

— Вот-вот, — кивнул Клим. — Прости, но концерт окончен.

И он дунул в свисток еще раз. В ответ раздался жалобный визг, и Берс начал кашлять, а через секунду пес выплюнул какой-то вязкий комок. Вот дерьмо! Это же змеюка! Похоже, дохлая.

На всякий случай Клим поднял берец и опустил его точно на голову твари.

Тяжело дыша, Берс поднял на него глаза и жалобно заскулил.

— Ну-ну, брат, — Клим присел и почесал притихшего бедолагу за ухом. — Пошли-ка лучше отсюда…

Он отвязал пса, и они вместе вышли на свежий воздух. Ветер не желал успокаиваться, гром то и дело рокотал в небе.

Да уж, ну и вечерок… В баню идти резко расхотелось. Пожалуй ограничимся душем, и плевать на все.

Еще десяток шагов, и Клим встал как вкопанный. Ему показалось, или за железной оградой кто-то стоит и светит сигаретой?

О, наверняка это наши пропавшие оботусы! Отлично!

Но добравшись до прутьев, Клим пожалел, что они с Берсом не вернулись во флигель.

— О, как знал, что встречу здесь знакомые лица! — сверкнул Костоправ золотыми зубами и подошел вплотную к ограде. — Как доехал Евгений Михайлович?

— Нормально. Цел и невредим, — проговорил Клим, не спеша приближаться. — Ты куда пропал, когда мы полезли через забор? Струхнул что ли?

— Ловил сбежавших зайцев, — хохотнул Костоправ. — Во!

И достал из кармана веревку, на которую была нанизана целая коллекция человеческих ушей.

— Ну ты даешь, лесник! — покачал головой Павличенко. — Я-то лишь одной головешкой ограничился.

— Знаю, видел, как ты ловко работал ножом. Я, знаешь ли, страсть какой любитель подкармливать волков.

— В самом деле?.. Кстати, а тут чего трешься среди ночи? Похвастаться что ли пришел? И как ты так быстро сюда добрался?

— Да чего тут идти, если через лес по прямой да с песней? — отмахнулся неожиданный гость. — А зашел я просто так. Настроение хорошее, думаю, раз сегодня такой удачный день, чем черт не шутит, может встречу еще старого друга?

— Какого?

— Барона Кречетова! У нас с ним осталось одно незавершенное дельце.

Лесник замолчал и явно не собирался дальше развивать эту тему. Ну да и хрен с ним.

— Ты давно тут стоишь? Не видел двух бойцов?

— Нет, не было никого. Только я и Джек. Будешь?

И он протянул Климу целую сигарету без фильтра.

— Пожалуй! — кивнул Павличенко и прикурил от спички, которую ему радушно протянул Костоправ.

— Ладно, бывай. Мы скоро на боковую.

И он развернулся в сторону усадьбы.

— До свидания, дружище, — заговорил Костоправ ему в спину. — Помни главное правило осторожного гостя в Урочище!

— Это какое же? — оглянулся Клим.

Костоправ ухмыльнулся.

— Запирать все ставни и двери перед сном, прикрывать рот, когда зеваешь. И остерегаться змей.

И с этими словами лесник исчез.

Глава 19

— Что-то я хреново вижу его благородие… Ну-ка минутку…

Механизм затрещал, а затем громко щелкнул и попытался повернуться. Увы! Дернувшись пару раз вправо-влево, «перископ» застрял.

— Так-так, сахарные мои! — загремел голос из матюгальника. — Кажется эта херова штука сломалась! Опять! Вот высеку я мастера! Эх, как хочется увидеть его благородие Евгения Михайловича! Ну, ничего. Придется ждать, когда придет Захар. Захар!

— Нет нужды, папенька! — воскликнула младшая девчушка по имени Поля, скинула ботинки и вскочила прямо на стол.

— Осторожно! — крикнули ей, но Поля отважно подошла к перископу, схватила его за стенки и со скрипом начала поворачивать.

Еще пара рывков, и эта жуткая штуковина уперлась прямо в мою физиономию.

— Ага! Ваше благородие, как приятно вас видеть в добром здравии! — загомонили из матюгальника. — Ничего себе, какой вы крепыш!

— И вам не болеть, Емельян Устинович, — гаркнул я и жестом попросил Жанну подать мне трубочку.

Она тут же выкрутила провод и подала мне трубку.

— Хмм… хмм… Вы очень похожи с отцом, Евгений Михайлович. Просто одно лицо. И вы в самом расцвете…

— Да, мне это постоянно говорят, — отозвался я в динамик, чувствуя себя радистом, вынужденным общаться с черт знает какой заграницей. — Не хотите ли спуститься к нам, ваше благородие? А-то так общаться до крайности неудобно.

— Увы, мои старые кости не позволяют отходить далеко от кровати. Именно поэтому я попросил оборудовать эту штуку, чтобы я всегда находился в любой из комнат в усадьбе. И чтобы эти юные прелестницы знали, как себя вести с посторонними!

Девушки мигом кивнули, и снова в унисон. Ага, кажется, я понял как оно работает!

— Отчего же не взять обычный мобильный телефон?

— Ничего не могу я поделать с этими техническими нелепицами! Все у них там шиворот-навыворот — ни черта не понятно, на какую кнопку жать! А тут протянул руку, дернул за рычаг и вот — всем в доме тебя хорошо слышно, и ждать не надо. А мобильный — фиии! Да и Захар, черт его лысого знает! Он ответит только после второго пришествия. Даже сейчас я его зову-зову, а его, негодяя нет. Кхм… Захар! Захар! Заха-а-а-а-ар!

— Оставьте, Емельян Устинович! — поспешил я оборвать жуткий крик. — Я приехал к вам по делу.

— По делу? А… Вы хотите клятвы верности и прочее…

— Нет, с клятвами уже приезжал ваш внук, Николай. Кстати, где он?

— Ах, он, наверное, опять заперся в библиотеке и сидит там как сурок над книжками. Ломает свои детские глаза. Сколько раз я ему говорил — не читай вечером! Побереги глаза! Где этот паршивец⁈ Захар!

— Я приведу его, папенька! — воскликнула Жанна и, сверкая пятками, выбежала из столовой.

— Умничка моя! Кхм-кхм… Так что вы хотели сказать, Евгений Михайлович?

— Сначала хотел отблагодарить вас, Емельян Устинович, за взвод ликвидаторов, который помог нам закрыть один из вчерашних Монолитов.

На это старик только хмыкнул:

— Эти балбесы все равно сидели без дела. У нас тут края тихие, и лишний раз размяться им не повредит.

— Ага! Раз так, значит, чтобы они не заплесневели окончательно, мы будем обращаться за помощью куда чаще. А еще, если не возражаете, несколько расширим подконтрольную вам территорию за счет владений рода Герасимовых.

— Хмм… — протянул Емельян Устинович и закашлялся.

— Разумеется, Монолиты на территории Герасимова, которые вам посчастливится закрыть, в вашем полном распоряжении. За вычетом части, положенной роду Скалозубовых, естественно.

— Что ж… — проговорил Кречетов, наконец. — Это справедливо…

— Рад, что мы договорились, — кивнул я. — И еще одно. Вам, наверное, уже доложили: в лесу на вашей территории мы накрыли лагерь сталкеров.

— Кхем… да…

— Вам, как хранителю этих землей, разбираться с теми, кто сумел уйти. Так что вот это…

Я вытащил сумку из-под стола, положил на стол и вытащил бумаги.

— … вам пригодится. Здесь указаны все схроны в округе. А их немало…

— Кхем… кхем…

— А еще мы отыскали в лагере пару сундуков с «золотишком» из Нексуса. Ваши люди, похоже, прошляпили.

— Неудивительно, они просто стадо балбесов! Кхем…

— К утру ждите людей сержанта Елисеева — в лагере было много интересного. Мне тамошнее барахло без надобности, хватит с нас трофеев. А вот вам будет любопытно на них взглянуть.

— Да, Захар мне что-то такое говорил, — закряхтел старик. — Ну-ка, ну-ка, Дашенька посмотри, что там за гостинец принес Евгений Михайлович… Хотя нет, лучше найди Захара и пусть он отнесет все в библиотеку и сам ими займется.

— Хорошо!

Ко мне подскочила девушка в круглых очках и, подхватив кипу бумаг, пулей вылетела из столовой.

— Уже умчалась⁈ Ох уж, эта молодежь… постоянно спешит!!!

— В делах поимки сталкеров спешка не повредит, — заметил я, не спеша огибая стол. Хорошо, что длина провода позволяла.

Бдительное «око» в руках Поли начало поворачиваться вместе со мной, а я продолжал говорить в трубку:

— Пока они не перенесли все схроны, накрыть их требуется как можно быстрее. Нужно «подорвать» все тайники к концу недели. А лучше завтра-послезавтра. И если мы будем работать рука об руку, то точно добьемся успеха, не так ли?

— Хмм… Конечно. Но не хотите ли вы всем этим сказать, что я не боролся со сталкерами, Евгений Михайлович?

— Нет, ничуть. Однако чем быстрее мы покончим с ними, Емельян Устинович, тем лучше. Чтобы убить гидру, надо рубить все головы разом. Наймите еще людей.

— Кхем… Будем бить в самое сердце.

— Сердце уже не бьется. Мы убили их предводителя — Вепря и тварь, известную как Госпожа Герцена.

— Что⁈ Я слышал, что Вепрь сгинул на Нексусе!

— И я. Однако ему как-то удалось вырваться из лап гарпий. Но не от меня.

— Хах, а вы опасный человек, Евгений Михайлович! Весь в отца. Кстати! Среди ваших трофеев случайно нет головы сталкера по кличке Костоправ?

— Нет.

— Этот не менее опасная бестия, и увы, по моим справкам еще живая. Я даже объявлял награду за его голову. Думаю, вместе мы обязательно его поймаем… Кхем… Кхем… и где же Коля? И Жанна куда-то запропастилась. Жанна! ЖАННА! А где Даша?

— Нет нужды кричать, Емельян Устинович, — вздохнул я, останавливаясь за спиной его дочери Беллы. — Давайте я сам найду вашего сорванца. Мне бы хотелось размяться на сон грядущий. Да и посмотреть, что у вас тут за библиотека…

— Она недалеко! — отозвалась Белла, подскочив на месте. — В соседнем крыле! Позвольте вас проводить, Евгений Михайлович!

В широко распахнутых глазах девушки сквозила мука. Да, понять ее было несложно. Я сам страшно устал слушать этот ор. Пожалуй, спасу хотя бы эту бедняжку.

— Только после вас, — кивнул я и поднял глаза на «око». — И если ваш папенька не будет против?

— Хмм… хмм… Но только если до библиотеки и обратно, Белла! Или лучше пусть его проводит Заха…

— Спасибо, папенька, ты такой душка! — закивала Белла, схватила меня за руку и потащила вон из столовой. — А вы, дорогие сестры, позаботьтесь о спутницах Евгения Михайловича. Пусть они приведут себя в порядок.

— Есть! — воскликнула Поля, с радостным писком бросила «око» и, хлопая в ладоши, спрыгнула на пол.

«Око» без ее поддержки снова скрипнуло и уперло взгляд в стену. А девицы охотно кивнули. Да, все в унисон.

Сопровождаемые взволнованным кашлем Емельяна Устиновича, мы с Беллой покинули столовую. Цок-цок-цок, — стучали ее каблучки по полу пустого коридора, куда мы с ней вышли.

Отойдя от столовой подальше, она выпустила мою руку и развернулась.

— Простите… — проговорила она. — Надеюсь, постоянная болтовня моего отца и сестер вас не утомила?

— Немного… он у вас очень, словоохотливый.

— А чем ему еще заниматься? Только следить за каждым нашим шагом и давать наставления, — вздохнула Белла. — Ладно, давайте мы с вами познакомимся лично, Евгений Михайлович. Меня зовут Белла Емельяновна.

— Белла, я польщен, — поклонился я, подхватил ее протянутую руку и поцеловал пальцы. — Евгений Скалозубов, барон, ликвидатор и рубаха-парень.

— Очень приятно, — хихикнула Белла, подхватив подол платья, слегка присела. — Давайте мы не будем тут стоять и волновать моего отца еще пуще. Он уж давно не встает с постели и почти не занимается делами, но от этого не легче…

— Если он не занимается делами, то кто прислал нам взвод ликвидаторов?..

На это Белла только загадочно улыбнулась.

— Не будем терять времени, Евгений. Нам надо и впрямь привести Колю. Ему давно пора спать. Еще и Жанна с ним… Наверняка и Даша побежала в библиотеку, подальше от этих криков. Ох, и любят они засиживаться допоздна за своими книжками…

* * *

— Давай-давай, Крюк… Чего копаешься⁈ Открывай уже это хреново окно и лезем!

— Слыш, Шляпа, тебе не кажется, что это какая-то дерьмовая идея — соваться за бухлом Кречетова, не спросясь хотя бы командира?

— Нам командир чего сказал? Найти Федю и Штык-ногу, да?

— Угу…

— Во-о-о-т! Значит, мы выполняем боевую задачу. В саду мы уже посмотрели, а вот теперь пойдем шуровать в усадьбу. Зуб даю, они уже давно в погребе. Там мы их и отыщем.

— Блин, че-то я очкую…

— Очковать будешь, когда обратно пойдем, и надо будет бутылки до флигеля донести целехоньками.

— А если их там нет? Как мы зайдем в подвал? Там все поди под замком.

— Я кухарке уже занес — она нам дверцу в подвальчик «забудет закрыть», а мы раз-два и на выход. А ну-ка давай, помоги мне забраться! Тихо…

— Эй, здорова, служивые!

— Сука, Дивиди! Ты какого хера ползаешь в кустах среди ночи⁈

— Да Мастер тоже бросил меня на поиски Феди со Штык-ногой… а тут вы. За бухлом что ли?

— Нет, мы выполняем боевую задачу!

— Ага, слюни вытри, Крюк! Еще скажите, что с дочками Кречетова мутить пошли. Они как увидят твою кривую рожу, Шляпа, так сразу тебе в лапы и прыгнут. Держи карман шире!

— Девочки увидят бокал винишка и не устоят. Старый хер им тут, походу, совсем житья не дае…

— Да тихо вы, идиоты! Лезьте уже! Не дай бог нас спалят…

* * *

— А это кто? — спросил я Беллу, когда мы проходили мимо очередного портрета крайне богатой и древней династии Кречетовых. Коридор до самых дверей библиотеки был увешан ими сверху донизу.

— Это мама Елизаветы и Жанны, — хихикнула Белла. — А вот мама Анжелики. Вы, наверное, уже запутались, сколько у папеньки было жен?

— Четыре же?..

— Мы у папеньки от семерых жен, — пожала плечами она. — И еще две умерли бездетными на моей памяти. Умерла и моя мама. Но ее портрета в доме нет.

— Отчего же?

— Не знаю, должно быть, не очень любила свою внешность…

— Должно быть? Вы ее не помните?

— Нет, она умерла во время родов. Семнадцать лет назад.

— Соболезную…

— Спасибо. Вы же тоже сирота, Евгений Михайлович?

— Да. Но вот про свою мать, увы, я могу рассказать немного. За минувшие четверо суток мне так часто прилетало по голове, что я едва помню дорогу в поместье. Одно могу сказать точно — она очень любила меня.

По крайней мере, я на это надеялся… И да, мне сразу подумалось и про мою маму из прошлой жизни. Какой бы она ни была, но про нее я знаю еще меньше, чем про мать Жени. Вернее, ничего.

— Ох, бедняга! — сказала Белла и взяла меня под локоть. — Ну, ничего! Сейчас мы найдем нашу троицу, и вы отправитесь на заслуженный отдых…

Мы пошли дальше, и я невзначай поднял глаза. Вдоль потолка тянулась рельса. Нетрудно догадаться, зачем она.

Похоже, хозяин дома, еще и путешествовать горазд. Из одной комнаты в другую. Как-то даже в туалет без опаски не сходить…

— А что Емельян Устинович нынче холост? — спросил я.

— Нет, почему? Наша новая мама, слава богу, жива. Правда часто хворает, и поэтому редко спускается со второго этажа. Вас познакомить с ней?

— Спасибо, нет нужды. Ваша сестренка, похоже, следит за ней днем и ночью и тоже не выходит даже к гостям?

— Какая еще сестренка? Мы с сестрами внизу были в полном составе.

— А разве красавица с голубыми глазами не ваша сестра?

— Анна Павловна⁈ О, нет, Евгений Михайлович, — хихикнула девушка. — Она и есть жена, Емельяна Устиновича. И ей всего двадцать семь лет.

— Что⁈ — вылупился я на Беллу. — Сколько?

Та-а-а-ак! А я совсем запутался и действительно подумал, что та дама на лестнице дочь Кречетова… Ух, старый лис! Да она ему во внучки годится, если не в правнучки!

— А что вы так удивляетесь, Евгений Михайлович? — улыбнулась Белла. — Папенька всегда хотел наследника мужского пола. Но, увы, на протяжении пятидесяти лет у него получались одни девочки. И вот наконец-то у него получилось.

— Стойте, как пятидесяти? Вашей Анжелике не дашь больше, чем вашей… маме.

— Анжелике девятнадцать. Да и мы не единственные дочери Емельяна Устиновича. Все остальные давно замужем. На самом деле, даже я боюсь спрашивать папеньку, сколько на самом деле у него было дочерей…

— И Коля единственный?..

— Да, — кивнула она и крепче сжала мое плечо. — Коля — единственный и неповторимый. Поэтому папенька души не чает в Анне Павловне…

— Женя! — раздался голос позади, и тут я увидел Варю, которая шла прямо к нам.

— Варя, все разошлись?

— Нет, Лена с Наташей там… в общем я сбежала, — вздохнула Варя, и Белла рассмеялась.

— С трудом сдерживают натиск моих сестричек! — махнула она рукой. — Да уж, простите нас, нам тут жутко одиноко, и временами хоть на стенку лезь. Ох, простите, сударыня, я так и не спросила вашего имени…

— Варвара Андреевна, — кивнула Варя и решительно взяла меня под локоть. — Не против, если я с вами пройдусь?

— Конечно. Но мы уже на месте!

Мы и вправду стояли рядом с дверями в библиотеку. На пороге дрожал лучик света.

— Так… — и Белла слегка приоткрыла створку.

Библиотека оказалась куда меньше, чем в моей усадьбе. Однако полки тут так же ломились от обилия книг. Если бы не лампа на столике, мы могли и не заметить две крохотные головы, склонившиеся над толстым томом.

Створка открылась шире, петли скрипнули. Головы тут же поднялись — девочка в очках Даша и мелкий пострел Николай Кречетов вздрогнули и едва не бросились наутек.

— Коля! — подняла подбородок Белла. — А ну! Ночь на дворе!

— Евгений Михайлович! — раскрыл он рот при виде меня. — И вы тоже здесь?

— Угу, — отозвался я, проходя между стеллажами. — Не смог удержаться и принял твое приглашение.

На лице Коли медленно расплылась счастливая улыбка.

— Чего читаете?

— Вот, — поднял он книгу обложкой ко мне.

«Монструм Нексуса», ага… Я подошел и подхватил том. Увесистый. И куча картинок…

Я присел рядом и взглянул на страницу, которую рассматривал Коля.

«Нефилим. Реликт. Один из Первопроходцев» — гласил заголовок, и под ним я увидел изображение здоровенной чешуйчатой твари с кучей хвостов, половина которых росла у нее из брюха. Куда меньше Дива, но не менее отвратного вида — она больше напоминала помесь змея и спрута.

— Это одно из первых существ, которые пришли с Нексуса. Давным-давно, — отозвался Коля и ткнул в картинку. — Их всех истребили еще в начале Войны. Потому и реликт.

— Угу… — заинтересованно кивнул я и полистал огромную книженцию. Гарпии, бесы, химеры, мантикоры… Циклоп? Перед глазами мигом пронеслись сцены сражений из далекого прошлого — словно калейдоскоп картинок.

Эх, не ухватить ни одну, как не пытайся. Они загорались и, оставляя за собой тяжесть в висках, тут же тухли.

И снова на языке появилось имя — Неро. Увы, пока это практически единственное, что я пока знал про себя. Жаль… Еще бы встретиться с той тварью, выбью все дерьмо, вытащу из Нексуса и развяжу язык.

Вернее языки — один за другим. И не посмотрю, что монстр вырос из части моего тела. Интересно, если я убью ее, а потом притащу останки в поместье к Амальгаме, сможет ли она…

Сшить нас воедино?..

Да мысль мерзкая. Но… а как иначе мне восстановить собственную целостность и стать прежним Неро? Иного способа быстро восстановить свое утраченное могущество я не видел. Либо так, либо годы корпеть над книжками и бегать по Монолитам.

— Евгений Михайлович? — раздался рядом голос Коли. — Вы такой серьезный. У вас все нормально?

— Да, все хорошо… — выдохнул я, отбрасывая неприятные мысли. — Отличная книга. Хочешь стать ликвидатором?

— Очень хочу, — пробормотал Коля и отчего-то покраснел. — Как вы, Евгений Михайлович…

Вот это да. Не успел я освоиться в этом мире, как у меня уже появились малолетние фанаты.

— Лучше бери пример с моей сестры Насти. Она в этом деле куда опытней меня. Даже в ГАРМе учится.

— Но она же… девчонка!

— И что? Видел бы ты как она танцует с глефой и рвет морды гарпиям, так бы не говорил. Приедешь к нам снова, и она с радостью покажет тебе пару па.

— Я не умею танцевать…

— Ну Коля, — воскликнула Даша и толкнула его в бок. — Драться, твою мать!

— Даша! — воскликнула Белла. — Сейчас по губам надаю!

— Ну а что? — вжала голову в плечи Даша. — Папенька же не слышит…

— Но я-то слышу!

— Даша, ты передала карты Захару?

— Я сложила все в сейф, — она кивнула на железный ящик в углу. — Заберет, когда освободится.

— Умничка. А что в библиотеке нет всевидящего ока Емельяна Устиновича? — спросил я и огляделся. Большая часть книжных стеллажей терялась в полумраке, но вот тени матюгальника я нигде не различал. Никаких устройств — даже «телефона» не было.

— Нет, сюда его пока не дотянули, — хихикнула Даша. — И не дотянут!

— Нужно же нам хоть где-то расслабиться… — пожала плечами Белла. — Ладно, хорошего понемножку, дорогие.

— Ну Белла!

— Я сказала — все! Поднялся, Коля. Как обычно! Зубки и спокойной ночи всем! От Анжи до Поли. Ходу-ходу!

И, пригорюнившись, Коля захлопнул книгу. Эхо от хлопка поднялось под потолок.

— Так, а где Жанна? — оглянулась Белла. — Я думала, она с вами.

Даша с Колей только пожали плечами.

* * *

— Ох, и где у них тут туалет… — пробормотала Лена, вышагивая по коридорам.

Темно, хоть глаз выколи. И ни одного выключателя… Похоже, старик не только страшный зануда, но еще и скупердяй. Лампы висят лишь в нескольких комнатах, между которыми слуги расхаживали со свечами.

Блин, так она будет слоняться по коридорам до утра. Может, спросить у кого? Хотя зачем еще она сбежала из столовой — хотела побыть одна хоть на минуту!

Да еще и эта Раскольникова свалила к себе под предлогом головной боли. Сидеть за столом и быть объектом внимания всех двенадцати болтушек в планы Лены точно не входило.

Ага, вроде нашла. Низенькая, еле заметная дверца. Это что шипение с той сто…

— Ой, блин! — одернула руку Лена, и тут из-под двери выскользнула змея и поползла к ней.

Хоп! — и мерзкий холодный хвост колечком закрутился вокруг ее лодыжки.

Б****ТЬ!!!

Лена бы завизжала во все горло, но ей под ногу подвернулась складка ковра и она полетела на землю. Пол и потолок поменялись местами, а змея улетела прочь. Лена, вне себя от страха и отвращения, покатилась к стене, отчаянно дрыгая ногами.

Твари! Твари! Твари!!! Будь проклят старый скупердяй, который экономит даже на борьбе с паразитами!

— Нихера не разглядеть. Дивиди, ты прихватил фонарик? — внезапно раздался шепот из-за угла.

— Ага, чтобы нас спалили! Ищи-ищи, Крюк, подвал где-то тут. Я его нутром чую.

Обливаясь холодным потом, Лена забилась в угол. А это еще что за?..

— Ох, что бы вы делали без меня, молодые люди, — послышался знакомый голос, и стенку напротив озарил свет.

— Блин, ваше благородие, сейчас мы точно спалимся! Погасите свечу!

— Не «спалимся», а «раскроем наше присутствие»! К тому же, мне нечего бояться. Я тут гостья, а вы нынче мои слуги. Прошу за мной, господа.

И из-за поворота выплыла свеча. Ее сжимала Наталья Раскольникова, а за ней на полусогнутых тащились какие-то три настороженных увальня в военной форме.

Кажется, эти рожи Лена уже видела среди парней Жени. И чего они тут забыли?

Она забилась подальше в угол и постаралась не дышать. «Процессия» прошла мимо и застыла напротив дверцы, в которую Лена едва не сунула нос.

Чего им тоже надо в туалет⁈

— Кажется, здесь… Подержите, господа.

И Раскольникова бесстрашно раскрыла дверь. Свет лег на порог и первую ступеньку.

Дверь в подвал⁈ Блин блинский, ошиблась. Еще по подвалам шастать не хватало!

— О-о-о-о! Наконец-то! — ухмыльнулся длинный и принялся натирать здоровенные ладони. — Щас замутим!

— Не «замутим», а «расслабимся»! Свечу. Благодарю.

— Наталья Валентиновна, а вы куда намы… в смысле, собрались?

— Как куда? В подвал. Мне тоже не помешает пару глотков для сна.

— Так мы вынесем вам…

— Спасибо, я сама. Не отставайте.

И она пропала в черном зеве подвала. Парни немного потоптались на месте и последовали за ней. Последним вошел мелкий круглый проныра — он опасливо оглядел коридор и, ухмыльнувшись, аккуратно прикрыл за собой дверцу.

Фух! — выдохнула Лена и осторожно приподнялась с пола. Не заметили!

Пойти сказать Жене, что тут по коридорам ползает обнаглевшая тихоня Раскольникова с его подчиненными, которые как бы должны сидеть во флигеле и сосать лапу?

А и хер с ними, ей какое дело? Еще наткнется на очередную дочурку Кречетова, и та утащит ее к своим сестрицам напоболтать. Да и искать туалет тут, похоже, дохлый номер.

Ой, снова змея! Нет, надо бежать в соседнее крыло! Вроде там был один напротив спальни для гостей. Прямо туда, и на боковую. Хватит на сегодня ночных приключений!

* * *

Мы выбрались из библиотеки, и тут же нам навстречу из-за поворота вышла тень. Варя даже слегка вздрогнула и схватилась за мое плечо.

— Ваше благородие уже изволили отужинать-с? — спросил нас Захар, выходя на свет. — Белла Емельяновна, дети, почему вы еще не в кроватях?

— Мы искали Жанну, Захар! — сморщилась девушка.

— Она, наверняка, по своему обыкновению сидит на подоконнике, завернувшись в штору, — покачал головой дворецкий. — Я сам ее найду, а вы ступайте. Час уже поздний.

— Ладно, спокойной ночи, Захар, — Белла кинула на меня быстрый взгляд. — Спокойной ночи и вам, Евгений Михайлович. Варвара Андреевна…

И детишки вместе с Беллой пошли дальше по коридору. Захар проводил их строгим взглядом, а затем обратился ко мне:

— Хотели бы осмотреть дом?

— Нет, спасибо. Знаешь, что в сейфе в библиотеке лежит папка с картами?

— Пусть там и остается. Мы с хозяйкой займемся этой сталкерской сволочью сразу с утра. Благодарю вас, ваше благородие, за усердие.

— Этим занимается баронесса?

— Часть дел Емельяна Устиновича легла на ее плечи. К счастью, несколько дочурок тоже растут умненькими и успешно ей помогают.

— Хорошо. Варя, ты уже идешь спать?

— Да, проводишь?

— Конечно, — подставил я локоть.

— Прошу за мной-с, — склонил голову Захар и повел нас в крыло для гостей.

Эх, еще бы заскочить на кухню и найти для Красавки чего-нибудь пожевать…

Прошли мы немного. Завернули за угол и увидели на полу тело Жанны.

— Ох, матерь божья! — выпалил Захар и тут же подбежал к девочке и перевернул на спину. — Сударыня! Сударыня, что стряслось?

— Ну-ка дай мне, Захар. Я врач, — мягко отстранила его Варя и опустилась перед Жанной на колени. — Она без сознания… Вроде дышит и пульс в норме. Только головой ударилась, когда падала. Нужно перенести ее на кровать.

— Дай-ка мне, — вызвался я и поднял невесомую Жанну на руки. — Ее комната далеко?

— На втором этаже, — сказал Захар.

— Женя, отнеси ее ко мне! — дернула меня за рукав Варя. — Тут недалеко.

Я кивнул, и мы пошли по коридору. И тут какая-то маленькая тень юркнула за угол.

— Захар, вы тут чего с паразитами совсем не боретесь? — спросил я, когда мы заворачивали в соседнее крыло.

— Боремся, — ответил Захар, не поворачивая головы. — Но лес рядом-с. Гадов полностью не победить.

— У меня тоже лес недалеко, но такого засилья ужей я что-то не видел…

— Мы делаем все, что в наших силах!

Мы дошли до комнаты Вари, и она раскрыла передо мной дверь.

— Я должен сообщить его благородию… — сказал дворецкий, когда я заносил девочку внутрь.

— Ага, и скажи, что нечего орать как оглашенный на весь особняк. Только нервируете девчонок. Вон какая она у вас бледная.

— Мама… — простонала Жанна, когда я укладывал ее на кровать. — Мама… не надо…

К ней тут же кинулась Варя.

— Это часто у нее? — спросил я Захара. — Обмороки и все такое?

— Все случается-с, — уклончиво ответил дворецкий. — Погода… стресс… сложный возраст…

Ага, так я тебе и поверил. Что-то ты явно не договариваешь.

— Ладно, Женя, спасибо, — кивнула Варя и сжала мою руку. — Дальше я сама.

— Точно не нужна помощь?

— Нет. Если что я кликну Лену с Наташей, их комнаты неподалеку. А тебе нужно выспаться. И ты и так для нас сделал сегодня слишком много. А вот и Жанна очнулась!

Девочка и вправду открыла глаза и с каким-то замученным выражением уставилась в потолок. Мы с Захаром вышли, чтобы не мешать им, и закрыли за собой дверь.

Да уж. Неприятный инцидент, но хорошо, что все закончилось благополучно. Надеюсь, я вырублюсь раньше, чем Емельян Устинович узнает об обмороке своей дочурки и начнет орать на весь дом…

Теперь точно в постель!

Ах да, совсем забыл. Надо еще захватить что-нибудь вкусное для Красавки.

— Вас проводить до вашей комнаты? — спросил Захар, когда мы отошли.

— Позвольте мне сперва заскочить на кухню, чтобы перекусить на сон грядущий, и я перестану вам надоедать.

— Не наелись-с?

— Чуть-чуть еще урчит, — покачал я головой и потер живот.

— Что ж, тогда идите к себе в покои, я принесу вам что-нибудь.

— Нет, спасибо я сам! Привык, знаете ли, работать руками!

— Вот как? — поднял бровь Захар, а я хлопнул его по плечу и направился на кухню. Меня вел запах съестного.

Захар тяжело вздохнул и последовал за мной:

— Да уж… Да уж… Вы с хозяйкой одного поля ягоды, ваше благородие, — сказал он, когда мы подходили к кухне, где еще горел свет.

— А что сударыня тоже любит покушать на ночь?

— Ее мучают постоянные головные боли-с, — отозвался дворецкий, еле слышно ступая по деревянным полам. — А из-за этого частые бессонницы.

— Жанна этим тоже страдает?

Захар в ответ лишь что-то нечленораздельно пробурчал.

— Понятно. Хочешь мы тоже захватим ей что-нибудь перекусить?

Дворецкий и на это не ответил. Да уж, эту хмурую рожу прямо в палату мер и весов!

Мы прошли в кухню, и я под его бдительным взглядом набрал там всего понемножку.

— Прошу прощения, ваше благородие, вы точно собираетесь все это съесть?

— А то! — сказал я, подхватывая еще одну связку сосисок.

Ох, если у Красавки морда не треснет, я точно съем свой галстук!

Пока я тащил жратву к себе в комнату, несколько прифигевший Захар не отставал от меня буквально ни на шаг.

— Я пришлю к вам служанку, чтобы унести… — произнес он, когда мы остановились у порога моей комнаты.

— Нет нужды, доброй ночи! — сказал я и захлопнул дверь перед его озадаченным лицом.

Стоило мне повернуться, как Красавка выпрыгнул из-под кровати и, разбрызгивая слюну по ковру, закружился вокруг меня.

— Жрать!!!

— Ага, — шепнул я виляющему хвостами обжоре и бросил гору колбасы и сосисок под кровать. — Лопай и ложись спать.

От внезапно нахлынувшего счастья Красавка даже забыл как ходить и, волоча задние лапы по полу, полез под кровать.

Ну и жуткие же звуки! Как бы он там ножки у кровати не перегрыз. Ладно, сам справится, не маленький. А я пока разденусь и в кровать…

Однако, стоило мне развязать галстук, как в дверь постучались.

Да какого хрена⁈

Напустив на себя максимально усталый вид — а особо стараться не пришлось — я открыл дверь и…

За ней никого не оказалось.

— Дядя барон! — пискнули снизу.

Я опустил голову.

Это была самая младшая дочурка Кречетова — Поля. Она стояла перед моей дверью и смущенно теребила платьице.

— Привет, — раскрыл я дверь и присел на корточки. — Ты чего это не спишь?

— Дядя барон, — отозвалась она, поглядывая на меня. — Мне сказали вас привести…

О, нет! Что еще⁈

— Что, твоему папе не с кем поиграть в шашки?

Или ему невтерпеж рассказать мне очередную «интересную» историю?

— Нет.

И слава богам!

— Меня послала мама, — сказала Поля. — Сказала, что она хотела показать вам какие-то карточки.

— Карточки? — опешил я. — Карты?

— Не могли бы вы прийти к ней?

Таинственная баронесса пропустила ужин, но отчаянно хочет видеть дорогого гостя, чтобы поболтать с ним о делах? Я поглядел на часы — почти полночь.

— Хмм… а твой папа не будет против?

— Он спит.

— Они с ней спят в разных спальнях?

— Угу. Потому что часто ругаются.

— Ну что ж… в таком случае… я сейчас, — устало выдохнул я и закрыл дверь.

— Все, охраняй меч, — шепнул я Красавке, закончив перевязывать галстук. — А лучше доедай колбасу и продолжай считать котов!

— Хозяин добрый… — раздался голос из-под кровати вместе с чавканьем. — Двести шесть котов… двести семь котов… двести восемь котов…

Красавка, оказывается, умеет считать аж до двухсот и дальше? Во, дела…

Поля ждала меня, сидя на подоконнике, и болтала ногами.

— Пошли, — кивнул я, и она взяла меня за руку.

— Дядя, барон, а у вас есть кошечка? — спросила Поля, когда мы зашли за угол.

— Да есть одна… И до крайности прожорливая.

— У нас вот нет. Папенька запрещает. В лесу я видела красивую кошечку. Правда у нее было две головы. Но сестра запретила мне к ней подходить. Белла говорит, кошечка может меня съесть!

— И правильно говорит.

— Вы же не обидите маму? — внезапно спросила Поля, когда мы поднялись по лестнице на второй этаж.

— Зачем же мне ее обижать?

— Просто… — засопела девочка. — Она так часто плачет…

Нам пришлось еще немного попетлять по полутемным коридорам, и я невольно поднял глаза на потолок. Точно. Вдоль него тянулась все та же рельса. Даже на втором этаже не убережешься от «ока» Емельяна Устиновича! К счастью, «перископа» не видно. Да и в трубу никто не кряхтит. Похоже, старик видит десятый сон.

Наконец, мы дошли до приоткрытой двери в конце коридора, и не успел я постучаться, как из комнаты раздался женский голос:

— Входите, Евгений Михайлович. Я давно вас ожидаю…

* * *

— Нихера тут у деда завалов⁈ — обрадовался Дивиди, высвечивая то одну, то другую полку с бухлом. — Я бы тут подзадержался…

— Я бы тоже, — отозвался Шляпа, набивая бутылками рюкзак. — Ты давай, слюни не пускай, а помоги мне!

— Не дрейфь! Ща сделаем все по красоте!

Им потребовалась минута, чтобы забарахлится так, что рюкзаки затрещали. Дивиди забросил свой на плечо, и звон отразился от стен подвала.

— Тихо! — зашипел Шляпа. — Весь дом перебудить вздумал?

— Прости… Ох, как притарабаним все пацанам!

С этими словами Дивиди принялся совать бутылки в карманы.

— Все, валим! Хорош! Где там Крюк с баронессой?

— А хер их знает, — оглянулся Дивиди. — Были где-то здесь… Эй, Крюк? Ты где?

— Сука, сказал же не уходить далеко! — сплюнул Шляпа. — Нам валить, а они тут как на экскурсии. Крюк!

— Так-так-так, — прозвучал голос, и оба в страхе оглянулись.

— Кто тут полуночничает? — из-за угла вышла девушка в зеленом платье.

Она сощурилась от света фонарика и прикрыла глаза рукой.

— Кто вы? Воры?

— Мы? — вжал голову в плечи Шляпа. — Не-е-е-ет! Мы друзья этого… Евгения Михайловича. Скажи, Дивиди?

— Да! Мы ищем туалет. Но мы уже уходим!

И, грохоча бутылками, они направились в соседний проход, и тут…

— Друзья говорите?

…оттуда вышла другая девушка.

Фонарик высветил и ее мордашку. Точно такая же⁈

— Или воры? — улыбнулась она.

Дивиди оглянулся. Девушек двое, и обе на одно лицо!

— Слухайте, дамы, — улыбнулся Шляпа и достал из рюкзака бутылку. — А вы не хотите ли с нами… А то ваш батя вам, походу, даже отдохнуть нормально не дает?

— Нам? Отдохнуть? С вами⁈ — вскинула брови одна из близняшек, приближаясь. — Зина, слышала⁈

И вторая, приложив ладонь ко рту, захихикала.

— Они хотят, чтобы мы с ними повеселились, Ириш. Ну что ж…

Зина нагнулась. Что-то заскрежетало по полу, и в ее руках оказался ржавый зазубренный топор.

— Если хотите поиграть, то мы поиграем.

— О да! — хихикнула ее сестрица и вытащила откуда-то тесак для рубки мяса.

Шляпа сглотнул и сделал шаг назад. Вот это попали.

— Эй, барышни. Мы не воры…

— Мы сделаем все!

— Все, говорите?

На лицах близняшек появились одинаковые улыбки, и обе синхронно облизнулись. В их ртах сверкнули клыки.

— Что за хрень, Диви…

Тут фонарик мигнул, а с потолка посыпались змеи.

Глава 20

Баронесса Кречетова встретила меня томным взглядом голубых глаз. Она сидела перед зеркалом ко мне спиной и расчесывала копну иссиня-черных волос. Черное платье облегало идеальную фигуру, а глубокое декольте будоражило воображение.

Полумрак в комнате разгоняла лишь пара свечей.

— Поля, спасибо, — кивнула малышке баронесса. — А теперь, будь умничкой и иди спать.

— Мама…

— Спать, я сказала, — негромко, но твердо проговорила баронесса, и девочка тут же выбежала в коридор.

Я же сделал еще шаг, и дверь с силой захлопнулась за мной.

Поля? Но нет — ее маленькие шажки звучали слишком далеко. Сквозняк? Тоже нет — окна в комнате закрыты наглухо.

— А вот и вы, Евгений Михайлович, — улыбнулась баронесса. — Как хорошо, что вы пришли.

— Просто Евгений, — кивнул я и пересек комнату.

Интересное место. Куда ни глянь — везде цветы. Ими был уставлен буквально каждый сантиметр крохотной комнатушки. Казалось бы, покои хозяйки дома — а тут как в келье!

Запах, конечно, неплохой, но как-то уж душновато.

А вот матюгальника вроде нет. Как я не вглядывался в темные углы под потолком — ничего, кроме паутины, не увидел.

— На столе вино и фрукты, — проговорила Анна Павловна, лукаво поглядывая на меня. — Угощайтесь.

А сама расчесывала и расчесывала свои шикарные локоны.

— Благодарю, но я только что поел, — пробормотал я, но ради приличия отщипнул себе виноградинку.

— Это хорошо. Надеюсь, мои падчерицы вас не утомили?

— Нет. Они милые говорливые девчушки.

— А вот меня они порой утомляют. Бедняжки. Им бы выбраться куда-нибудь в свет, а Емельян Устинович все держит их при себе.

— Может это и к лучшему? Тут у вас… так спокойно.

— Ха, Евгений, вы хотели сказать, до одури скучно?

— Либо так. Однако многие предпочли бы такую скуку ежедневной опасности сидеть на вулкане в Фаустово.

— Вы правы… Сколько позавчера было? Три?

— Семь.

— Бог мой… И их все закрыли вы?

— Нет. Моя сестра и наши ликвидаторы. Они герои дня, — ухмыльнулся я и заметил на столике последний номер «Фаустовского репортера». — А я всего лишь отбивал свою собственность. Как говорится в газетах.

— А как оно на самом деле?

— Хмм…

— У вас свежие шрамы на лице и на руках Евгений Михайлович. А еще вы прибыли в компании солдат. Уж простите, но такой человек едва ли будет «всего лишь» отбивать свою собственность. Пусть я и провинциалка, запертая в четырех стенах, но смогу отличить «золотого» мальчика, от мужчины, который привык работать руками.

— Не мне судить. Может, открыть окно?

— Как вам будет угодно.

Я отодвинул занавеску. Ставни заскрипели и с трудом поддались. В комнату тут же потекла прохлада.

Их чего, год не открывали? И в таких условиях Кречетов держит свою женушку, которая подарила ему наследника?

— Знаете, — проговорила Анна Павловна. — Я вам так завидую. Вы вольная птица, а вот мне сидеть сиднем в четырех стенах ужасно надоело. Бывает, когда совсем невмоготу, дождусь ночи и сбегу куда-нибудь в лес и гуляю-гуляю там! В одиночестве.

Я вгляделся в лес, который чернел за окном. Смеется она что ли?

— И вы не боитесь ходить одна? — обернулся я. — Говорят, что тут люди постоянно пропадают. Вы не слышали про леших и мимиков?

— Я могу себя защитить, — улыбнулась она и приподняла подол черного платья.

Ножки у нее была ничего — длинные, стройные, в черных элегантных чулках с бретельками. Прямо как у Герды. А вот на бедре блестели ножны с тонким стилетом.

— Я сомневаюсь, что кинжал сможет вас защитить от сталкеров или еще кого-нибудь похуже…

— Вы меня плохо знаете, Евгений. Я полна сюрпризов, — она опустила платье и поднялась. — Не хотите ли узнать каких?

И подошла ближе. От нее тоже пахло цветами, и у меня закружилась голова.

Тонкие пальцы потянулись к моей груди, но я взял ее руки в свои. Холодные и дрожащие.

— Простите, сударыня, но ваш муж все еще на этом свете.

— Моему мужу осталось недолго, — ничуть не смутилась она, делая еще шаг. — А вот вам… Перед вами все дороги открыты. Здесь так скучно вечерами, Евгений…

Она прижалась пышной грудью и рукой обвила мне шею. Стилет полетел на пол, а свечи сами собой потухли.

* * *

— Шла-шла по коридору, а потом… — проговорила Жанна слабым голосом. — Все как отрезало…

— Да уж, с нравом вашего папаши, недолго и на тот свет отправиться, — пробубнила Варя и встала. — Ладно, отдыхай. Сейчас придет ваш Захар и отнесет тебя в…

— Нет! Можно, мне побыть здесь?

— Зачем? — нахмурилась Варя и посмотрела на бледную девочку. — Ты чего-то боишься?

Жанна не успела ответить — ее вдруг скрутило судорогой, и она застонала.

— Где болит? — наклонилась к ней Варя.

— Живот…

— Жанна, все нормально? — дверь скрипнула, и на пороге вырос Захар.

В руках он держал устройство, похожее на то, по которому сама девушка разговаривала с отцом накануне.

— Живот… болит…

Варя тут же растерла руки и приложила горящую зеленым ладонь к животу Жанны. Сначала она не поняла, что чувствует, но потом там внутри что-то… шевельнулось⁈

— Что ты ела? — скосила Варя.

Но девочка не успела ответить, как дворецкий закончил ковыряться, снял трубку и приложил к уху.

— Да, ваше благородие… Говорит, болит живот… Да, в сознании. Хорошо. Варвара Андреевна с вами хочет поговорить Емельян Устинович.

И бескомпромиссно сунул ей трубку. Ох, самое время поболтать! Ну хоть девочка немного успокоилась.

— Алло.

— Варвара Андреевна, что с моей дочуркой? — прогремел ей в ухо хриплый усталый голос.

— Обморок, — сказала Варя погромче, чтобы на том конце провода услышали. — А теперь живот. А что…

— Ничего страшного, — прервал ее Кречетов. — С ней это случается. Эти молодые постоянно жрут всякую дрянь. Я с вами хотел поговорить совсем о другом. Варвара Андреевна, вы же фельдшер?

— Да. Я владею базовой лекарской магией.

— Замечательно! Тогда у меня к вам всего один вопрос. Вы умеете быстро исцелять колотые раны?

* * *

— Слыш, Кузьмич… Кузьмич!

— Че блин, Войц? Дай поспать…

— Ты ничего не слышишь?

— Нет! Я сплю!

— Да послушай ты! Из шкафа, где лежит мешок с башкой Вепря. Как будто… Эй, а кто дверцу открыл?

— Да похер. Думаешь, башка Вепря сейчас вылезет и вопьется тебе в задницу?

— Да пошел ты! Прислушайся, блин! Там что-то… шевелится!

— Ага, ты только не расплачься, девочка…

— Нет, я серьезно… Вроде туда заполз ужик. Сука, терпеть не могу змей! Иди замочи ее!

— А я чего? Тебя она волнует, ты и мочи! А я спать… Щас Даня с Климом вернуться с Крюком, Шляпой и Дивиди на поводу и разберутся с твоими ужами. Вон, лучше посмотри на Тесака. Его и пушкой не разбудишь, а ты говоришь, змеи…

— Сука, еще не хватало, чтобы она залезла в мешок и откусила Вепрю что-нибудь… Клим узнает — прибьет нас.

* * *

Баронесса оказалась резкой барышней и одним движением сорвала с меня рубашку. Пуговицы разлетелись в разные стороны. Я бы может поступил также, но, во-первых, такое красивое платье портить просто грех.

А во-вторых… Негоже так поступать — при живом-то муже!

— Сударыня, успокойтесь! — яростно зашептал я ей в ухо.

Но фурия не желала успокаиваться, и теперь схватилась за мои штаны. Нет, так не пойдет! Я взял ее за талию и бросил на кровать. Вот только рук она не разжала и утянула меня за собой.

— Женя… Да! Да! Да!

Ее губы впились в мою шею, а ногти в спину.

Вот блин! Кажется, я делаю что-то не так…

— Сударыня, не… — начал я, и тут в дверь постучали. — Тихо!

Баронесса замерла, но ее горячее дыхание продолжало обжигать мою шею.

— Анна Павловна, вы еще не спите? — раздался голос Захара.

— Нет, Захарушка, но я уже ложусь.

— А наш гость не у вас?

— Нет. Я одна.

— Хорошо. У вас все нормально?

— Да, Захар, у меня все нормально. Я ложусь спать, понятно?

— Конечно. Спокойной ночи, ваше благородие.

— Спокойной… — выдохнула Анна Павловна и обессиленно откинулась на простыни.

В комнату ворвался порыв ветра и всколыхнул занавески. Затем по подоконнику забарабанил дождь. Сверкнула молния, и в ее свете я увидел слезы на глазах баронессы.

— Евгений, — проговорила она. — Я такая дура. Вы не поверите.

— Поверю… Я тоже едва не сорвался.

— Давайте мы забудем этот казус. Я хочу быть верной женой… Начнем все сначала.

— Давайте…

Я отпустил ее и обессиленно упал на кровать. Как оказалось зря. Анна Павловна тут же вскочила и уселась прямо на меня. Сверкнувшая молния озарила ее белую кожу.

— Анна…

— Нет, Женя, — замотала она черной гривой. — Мой муж прав. Надо было сделать все быстро. Прости.

Что?..

Загрохотал гром, и тут в ее руку сам собой прыгнул стилет, и его острие нацелилось мне в шею.

* * *

Окно в усадьбу было раскрыто нараспашку, а под ним лежал раздавленный бычок.

— Убью гадов! — сплюнул Даня и полез внутрь.

Клим покачал головой. Сначала бегай по Монолитам и мочи нексов два дня подряд, отстреливай «потеряшек» со сталкерами, а теперь носись по поместью и вылавливай всяких идиотов. Не успел Тесак притащить за шкирку Штык-ногу и Федю, которые «задержались» в гаражах с водилами, как и Берс юркнул в приоткрытую дверь и сделал ноги.

А потом снова новость — пропала очередная троица дебилов!

Дебилов совсем не жаль, а вот собака, да. За собаку можно и по шее получить. И от самой Насти Саблиной. Только из-за этого Клим и лез сейчас в усадьбу.

Он вздохнул, и еще раз свистнул в свисток. Змеи, которые шарились по кустам, с шипением юркнули в разные стороны.

— Ты идешь⁈ — выглянул Даня из окна.

— Ага, — кивнул Павличенко. — Дай руку.

— Эй! — ткнули его пальцем в спину.

Клим резко обернулся.

— Нина!

— Она самая, — сложила девушка руки на груди. — Вы чего тут, придурки, шкеритесь?

— Нина! — зашипел Даня, высунув голову из окна. — Не мешай! Иди… спать!

— Щас! — ухмыльнулась она.

— Мы тут главные, а ты…

— А я с вами! — сказала она, ловко подпрыгнула и уцепилась за подоконник. — Клим, чего стоишь? Подтолкни меня!

Клим сплюнул и уперся руками в попку Нины. Эх, не так он представлял себе их совместное времяпрепровождение.

Когда девушка исчезла, он тоже схватился за подоконник и подтянулся, а через секунду уже стоял на полу внутри усадьбы.

— Сука! — Даня поднял с пола раздавленную жвачку. — Мудаки!

Клим обогнул товарища, выглянул в коридор и щелкнул фонариком. Никого, кроме двух ужиков, которые тут же с шипением уползли.

Похоже, вся усадьба давно улеглась спать. Но от этого не легче. Мрачновато тут.

Если сейчас из-за угла появится тень старика Кречетова с окровавленными клыками, никто не удивится.

— Вообще поговаривают, что барон однажды очнулся от беспробудного сна и обнаружил, что превратился в гигантское насекомое, — со зловещей ухмылкой проговорила Нина. — Вот он и не выходит из своей спальни…

— Да, хорош… — Даня вышел в коридор. — А вообще неплохо бы нам разделиться. Вы идите направо, а я налево. Ищем подвал с бухлом — эти козлы стопудово там. Найдете раньше, звякните. У меня телефон на беззвучном.

— Идет, — кивнула Нина, схватила Клима за руку и потащила в указанном направлении.

Не успели они сделать и пяти шагов, как по окнам забарабанили крупные капли дождя. Сверкнула молния, а следом грянул гром. Нина вздрогнула и схватила Клима за руку.

— Боишься грома? — улыбнулся он.

— Ничуть! — выпалила она, вырвала руку и быстро пошла вперед.

Ей под ногу тут же попался очередной ужик, и гад, ничуть не стесняясь, обвил ботинок, а потом быстро полез по штанине.

— Фу, гадость! — девушка с омерзением отшвырнула паразита прочь.

Змейка шлепнулась на пол, но не оставила попыток атаковать и, зашипев, снова бросилась на нее.

— Да отвали ты!

Нина перестала церемониться и опустила каблук на голову мерзкой твари.

— Что-то мне подсказывает, что мы зря тратим время… — вздохнул Клим, осматриваясь по сторонам.

— А я чую, что пахнет жареным, — прошептала Нина, выглядывая из-за угла.

Никого. Где же хренов подвал?

Они прошли еще десяток метров, и за очередным поворотом заметили следы.

От берцев, две пары! Почему две? Мудаков же трое? Следы тянулись в противоположный коридор. А там уже чернела раскрытая дверь.

— Попались, сволочи! — ухмыльнулась Нина, но Клим поймал ее за руку.

— Да чего?

— Видишь, носки направлены в другую сторону. Они шли из подвала, а не внутрь.

— И че⁈

— А ты приглядись, — и Клим, включив фонарик, опустился на корточки.

— Кровь⁈

— Угу. Тихо! Кто-то идет!

Клим схватил Нину под локоть и затащил в темную нишу. Шаги приближались.

— Если что скажем, что искали туалет, — прошептал Павличенко.

И тут они увидели полуночника.

— Дивиди! — Нина оттолкнула Клима и подскочила к бойцу сзади. — Ты какого хера тут⁈ И какого хера ты без бутылок⁈ Эй, я с тобой разговариваю!

Она ткнула Дивиди в плечо, но тот даже не дернулся. Просто пошел себе дальше, слегка покачиваясь из стороны в сторону. При этом под его ногами что-то шипело и хлюпало.

— Сука… — прошипел Клим, высветив пол фонариком.

Ноги бойца обвивали змеи, а подошвы берцев оставляли кровавые следы.

Нина снова попыталась толкнуть Дивиди, но Клим схватил ее за руку.

— Ты чего⁈

— Погодь, — отстранил ее Клим.

Он сунул свистульку в рот, подошел к Дивиди со спины и свистнул ему прямо в ухо.

— Ага, дошло таки! — оскалилась Нина, когда боец дернулся так, словно ему в бочину прилетела заточка. — А теперь…

Дивиди резко обернулся. Его глаза сияли белым, а рот был полон длинных клыков.

— Б***ть! — выпалил Клим и оттолкнул Нину.

В следующую секунду жуткая тварь зарычала и бросилась на него. Он двинул монстра по морде, но тот даже не поморщился. Через мгновение они уже лежали на полу. Клим упер локоть Дивиди в горло, а тот навалился сверху и пытался достать его зубищами.

Все ниже и ниже… Силен, гад! Свисток… Сука, потерял!!!

Нина подлетела и саданула Дивиди по башке стулом. Щепки полетели в разные стороны, но тот лишь зарычал и с новой силой навалился на Клима.

Зубы почистил бы, придурок…

— А ну отвали от него!

На этот раз Нина влетела в Дивиди обеими ногами. Тот рявкнул и, разбрызгивая слюну, покатился по полу.

Клим быстро поднялся и в поисках свистка зашарил по полу. Тем временем монстр снова вскочил и заревел. Хер с ним! Раз нет свистка, будем действовать по старинке! Павличенко быстро нагнулся и поднял острую ножку от стула.

— Прости, дорогуша, — недобро ухмыльнулась Нина и вытащила штык-нож. — Но вечеринка окончена.

Дивиди замер, медленно посмотрел на них, а потом опустился на четвереньки и высунул язык.

— Нина, Клим! — крикнули из коридора, а следом раздался топот.

Данила, черт тебя…

На мгновение Климу показалось, что и он превратился в монстра, но нет — глаза не светятся, клыков нет.

— Это уже не твой подчиненный, — проговорила Нина, поудобнее перехватывая штык-нож.

Монстр заворчал, выгнул спину и прыгнул… на потолок!

Ох, мать! Пробив пальцами деревянные перекрытия, Дивиди скачками двинулся на них. Прыжок, и монстр уже над Ниной.

Клим сбил девушку с ног и ткнул заостренной палкой в морду прыгнувшему на них монстру.

Дивиди грохнулся об пол и, скребясь когтями, вновь вскочил на лапы. Из глаза торчала деревяшка, а ему хоть бы хны!

Он взревел еще громче, неестественно сильно прогнулся, а его конечности начали вытягиваться. Еще несколько секунд, и он превратился в нечто совсем непотребное.

— Он мой!

Мастер остановился в пяти метрах за спиной своего бывшего подчиненного. Его руки были по локоть покрыты кровью, а в кулаке он держал топор.

Но не успел он занести оружие, как раздались выстрелы, и звучали они с улицы.

Конец второй книги.

Продолжение читайте тут: https://author.today/work/333449

Благодарим за то, что вы с нами и читаете нашу книгу! И хотим выразить отдельную благодарность за ваши лайки, награды и комментарии — они очень мотивируют.

Приятного чтения!)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Титан империи 2

Content

Титан империи 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene