Титан империи 8

Глава 1

— Он чего… — подошла Настя сзади. — Вообще сопротивления не встречает?

— Видимо, режет все подряд, — сказал я, припомнив слова Амальгамы, когда она утверждала, что этот меч «способен резать металл как масло».

— Не может быть, — покачала головой Настя. — Зачарованные предметы из нексорида куда прочней стали!

— Возможно… Маш, а из чего сделан твой меч?

— Сплав нексорида с обычной сталью.

— Хмм, интересно… — задумался я, и, сунув меч в ножны, снял со стены алебарду со стальным древком.

— Держи, Насть! — сунул я опешившей сестре оружие в руки.

— Что ты хочешь? — спросила она, но древко сжала покрепче, выставив топорище вперед.

Я же не стал рубить, а, вынув клинок из ножен, раскалил его пожарче, а потом просто прижал лезвие к стальной поверхности. Поднялся легкий дымок, а потом лезвие начало входить в металл, словно он и впрямь был маслом. Я влил еще немного энергии, и меч погрузился в металл наполовину. Еще пара секунд и топорище ударилось об пол.

— Охренеть! — воскликнула Настя. — Режет металл как бумагу!

— Похоже, чем больше энергии вливаешь, тем он острее. Неплохо, — ухмыльнулся я и срастил две половинки древка, а то еще Зубр будет потом ворчать, что мы портим дорогое имущество.

Ладно, не будем больше ничего резать и протыкать. Как Василий закончит, спрошу его, или Гаму на крайняк, насчет этого меча. Всяко лучше, чем бегать по округе рубить все подряд.

О! На ловца и зверь бежит — скрипнула дверь, и в кабинет зашел Зубр. Правда взгляд у дворецкого был туманным, а из коридора раздавалась классическая музыка.

— Василий, что там за черт⁈

— И даже не один… Прошу, не спрашивайте, — поднял ладонь Зубр в ответ на мой недоуменный взгляд. — Это немного неожиданный сюрприз от госпожи Амальгамы.

— Ненавижу сюрпризы.

— Я тоже, но наша дорогая подруга их очень любит. Лучше скажите, вы уже открыли главное свойство меча?

— Ага. Такой и точить не надо.

— Не перестарайтесь, — сказал дворецкий и, напустив на себя расслабленный вид, прошел к столу. — Меч все же может и сломаться, если переборщить. Чем острее оружие, тем быстрее портится. И я на вашем месте не стал бы расходовать силы и размахивать им как обычной железкой.

— В смысле? А что он может?

— Он… Зарядите энергией навершие с рукоятью и подбросьте вверх.

— Разве так нужно обращаться со знаменитым оружием графа Михаила Скалозубова?

— Именно так. Ну же, бросайте!

Я пожал плечами и сделал, как сказал дворецкий. Скоро черный камень на конце рукояти блеснул, а я, перехватив оружие обратным хватом, подбросил его в воздух. Клинок обернулся пару раз вокруг своей оси и…

Застыл в воздухе, будто его подхватила невидимая рука. Настя с Машей охнули.

— Вот, — кивнул Зубр, обойдя вокруг него. — Теперь он полностью готов к работе.

— Что? Он…

— Просто подумайте о том, чтобы он следовал за вами. Ну же!

Пожав плечами, я подумал «следуй за мной!», и в этот миг, меч плавненько сошел со своего места и переместился мне за спину. Я обернулся, а клинок быстро снова оказался позади. Я прошелся по кабинету из конца в конец — меч не отставал от меня ни на шаг. Девушки захлопали в ладоши.

— Неплохо! И он будет бегать за мной до тех пор, пока не закончится заряд?

— Да и охранять вас тоже. Главное не проспать тот момент, когда ему снова потребуется подпитка. Михаил Александрович как-то взял это оружие с собой на дуэль. Вы бы видели лицо человека, вызвавшего его на бой, когда ваш отец просто стоял к нему спиной и читал газету, а меч сам сражался за честь хозяина. И победил.

С этими словами Зубр подхватил меч и сунул его в ножны. Затем передал оружие мне.

— Маш, хочешь еще спарринг? — улыбнулся я.

— Да иди ты, читер, — буркнула она.

— Ах да, чуть не забыл, — ухмыльнулся Зубр. — Если будете отдавать ему приказы в бою, прошу, называйте его про себя «Дружок». Он это любит.

— Хорошо, запомню, спасибо.

— Это вам спасибо, — поклонился Зубр. — Вашими усилиями, Евгений Михайлович, род Скалозубых теперь силен как никогда.

— И все это мы можем потерять завтра в один миг, — пробурчала сестра. — Если бы…

Я скосил на нее глаза.

— Молчу, молчу! Ты тут главный Женя! А мы с Машей пойдем в авангарде!

И она забарабанила ладошками по столу как по барабану.

Вдруг из темного угла показалось три бледных лица — Амальгамы и Глаши с Марфушей.

— Гама, ты опять за старое? — вздохнул я. — Дверь вон та… Это чего это у вас?

— Как что⁈ ужин! Я же давным-давно обещала вам, что накормлю вас до отвала, — хихикнула она, и вместе с горничными внесла в кабинет три огромных подноса, уставленных кастрюльками и тарелками. Аромат еды мигом заполнил весь кабинет.

— Пальчики оближете!

Стоило подносу оказаться на моем столе, а крышкам подняться, как рот тут же наполнился слюной. И не у меня одного. Горничные тоже сглотнули.

— Ва-а-а-ай! — раскрыла рот Настя. — Гама, ты чаровница!

Не то слово — она постаралась на славу. Запеченная утка со специями, отварная картошка с грибами, заливная рыба, фрукты в меду… Чего тут только не было!

— Разве были сомнения? — ухмыльнулась Гама, откупоривая бутылку с вином. — Садитесь, пока горячее. Отпразднуйте победу над злом, коварством и жадностью. Завтра у вас точно не будет времени ни на что, кроме крови и пота.

Тут она права. С утра я едва-едва успел выцепить пару чебуреков между разъездами. А вернувшись в усадьбу, бегал со звонками до самого вечера, а еда и впрямь выглядит до одури аппетитно…

И она реально готовила все это в одиночку? Даже представить не могу ее у плиты…

— Сначала я подумал, что у нас на кухне Прорыв, — вздохнул Василий. — Но госпожа Амальгама просто придерживается несколько… экстравагантных методов готовки. Даже Марфуша с Глашей не выдержали ее стиля.

— То есть? — спросил я.

— Мне помогали, — загадочно покачала головой Гама.

Заскрипели передвигаемые стулья, и вскоре мы с девушками, прихватив еще и горничных, расселись за моим рабочим столом. Зубр деликатно отказался ужинать — мол, не в его правилах набивать пузо, когда этим занимается начальство.

— Да брось, Василий, что за глупости? — сказал я, наполняя ему бокал красным вином. — Ты тоже член семьи. И ты, Гама, присаживайся!

Маша вскочила со своего места и пододвинула нексонианке еще один стул, а потом они с Настей решительно усадили за стол сначала «повариху», а потом и дворецкого.

Снова зажурчало вино, и бокал оказался в руках у Амальгамы.

— Раз вы приказываете мне пить за господским столом, то я выпью, хозяин.

— Мы все выпьем, — кивнул я и посмотрел на Зубра. — Василий, сегодня ты не мой слуга, а друг. Бери бокал, не обижай меня… Ну, за победу!

* * *

Виолетта Димитрова открыла глаза и увидела дощатый потолок. Она лежала на чистой постели в маленькой темной комнатке и чувствовала себя так, будто ее переехал каток. Вопросы роились в голове, словно рой ос, и у каждой жало с палец.

Где она? Что стряслось? Сколько времени прошло⁈

Ди попыталась приподняться, но ей было больно даже пошевелить пальцем. С большим трудом она коснулась груди — ее крест-накрест перекрывали бинты. Очень захотелось порвать их в клочья и полюбоваться на очередной шрам, но Ди пересилила себя. Нет, это глупо — просто очередной шрам в ее коллекции, чего особенного? Стреляли в нее не одну сотню раз, и десять пуль точно нашли цель. Два шрама — подарок инквизиторов. Еще один — Сергея.

Так, стоп… А где сам Сергей? Последний раз она видела мужа, когда он без ноги пытался оттащить ее от конструкта. А дальше…

Дальше Ди сама подхватила его, обернувшись воронами, и пустила стаю прочь. А потом — как отрезало.

Она закрыла глаза и попыталась вспомнить, но только увидела мешанину из разных образов и мест. Похоже, птички разлетелись, кто куда, и только чудом нашли друг друга.

Со стороны входа послышались шаги, и Ди попыталась нащупать хоть какое-то оружие.

Дверь раскрылась, и на пороге выросла девочка в очках. Ди закрыла глаза и сделала вид, что спит. Послышались шаги, а затем скрип раздвигающихся штор. Она слегка приподняла веки — за окном алел закат.

— Ты ее еще не уморил, дурачок? — сказала девочка и, подхватив со столика книжку, шлепнула ею по лбу мальчика лет десяти, который дремал в кресле.

— Я… нет, — буркнул парень и встрепенулся. — Я что, опять уснул?

— Иди уже, страж хренов! Никуда твоя спящая красавица не убежит от тебя!

Мальчик покраснел и выбрался из кресла.

— Стой, — он посмотрел прямо на Ди. — Ты слышишь?

— Что?

— Она больше не стонет… И не зовет этого Сергея… Кажется…

Ди открыла глаза.

— Вы кто? — настороженно спросила она, распаляя в себе Искру.

Энергии в ней с горсть, но если эти двое закричат, обернуться воронами и свалить она еще сможет. Боль будет адская, но в своей прежней жизни на Нексусе Дизраэль терпела и не такую.

Снова придется слоняться по безлюдным местам, как загнанный зверь? Что ж, не в первый раз. Она все же некс — чудовище для этого несчастного мира.

— Я Коля, — отозвался мальчуган. — А она Даша.

— Где я?

— Вы в нашей усадьбе, на земле рода Кречетовых-Герасимовых.

Кречетовы-Герасимовы? Никогда не приходилось слышать. Но, может это и хорошо, лишь бы подальше от лап инквизиции.

— Я, пойду, скажу маме, — сказала Даша и, поклонившись Ди, покинула комнату.

Коля присел на краешек кресла. На гостью он старался не глядеть, и был красным как помидор.

— Простите… — спросил мальчишка отчего-то тихим голосом. — Вам плохо?

— Нет, — соврала Ди. — Лучше скажи, что произошло?

— Вас нашел одноглазый лесник. Вы были ранены, и он остановил кровотечение. Потом сообщил нам, и мы забрали вас к себе. Вы лежите у нас уже третий день.

— Вы? Ты имеешь в виду меня, или со мной еще был кто-то…

Прежде чем Коля ответил, Ди зажмурилась. Если она услышит «одну», сердце само разорвется в клочья. Никакая пуля не способна ранить ее сильней, чем одна вскользь брошенная фраза…

Одна. Снова одна.

— Не знаю. Лесник отдал нам только вас, — пожал плечами Коля. — А что, с вами был еще кто-то?..

Ди сжала зубы и попыталась не разрыдаться. Нет, только не перед ребенком… Бедный Сергей…

Тут в коридоре вновь раздались шаги, и в комнату вошел престарелый мужчина во фраке и с моноклем. Следом за ним появилась красивая черноволосая женщина.

— Коля, кыш, — произнесла она, едва войдя в комнату. Мальчик поклонился Ди и выскочил наружу. Дверь плотно закрылась за ним.

Женщина присела на его место, а ее спутник встал за спинкой кресла.

— Очень надеюсь, что вы выздоравливаете, — сказала она. — Меня зовут Анна Павловна Герасимова-Кречетова, и вы находитесь на территории поместья моего рода.

— Спасибо… за спасение… — выдавила из себя Ди, стараясь загнать слезы подальше.

Уж перед этой гордой аристократкой она точно не обнажит своих чувств!

— Не за что, — кивнула Анна. — Это мой долг — помогать каждому, кто попал в беду. Но прежде чем я оставлю вас отдыхать, я хочу, чтобы вы рассказали, кто вы, откуда, и почему в вас стреляли? Когда вам меняли бинты, я видела рану — она просто огромная. Мой дворецкий Захар говорит, что пуля разминулась с сердцем буквально на сантиметр.

Старик за ее спиной молча кивнул.

Ди же сжала зубы и принялась лихорадочно соображать. О том, чтобы рассказать незнакомцам всю правду, не может быть и речи.

— И, — подняла палец Кречетова. — Постарайтесь ни в чем не ошибиться. Старых шрамов на вас столько, что байку про ограбление я не приму ни в коем случае.

* * *

Вечер закончился довольно быстро, и скоро Настя с Машей клевали носом, а после пары чашек чая и вовсе отрубились прямо на стульях.

Оставив горничных убирать со стола, мы с Гамой отнесли девушек в спальню, а затем закрыли дверь на ключ.

— Смотри за ними до завтра. Если чай окажется не таким мощным, и они проснутся раньше времени, грудью ложись, но не дай им добраться до Омска. Если мы облажаемся, то Скалозубовы должны выжить в любом случае. Машу я тоже не хочу видеть на этой бойне.

— Слушаюсь, — ответила Амальгама с грустью в голосе. — Не волнуйтесь. Мой чай и лошадь способен свалить. Обе проспят до завтрашнего обеда.

Мы вернулись в кабинет. За рабочим столом меня встретил Зубр. Рядом осталось одно блюдо с недоеденным виноградом.

— Ваше сиятельство, — поднял глаза дворецкий, — могу я в последний раз попросить передать мне возможность погибнуть в метрополитене вместо вас?

— Ты уже слышал мой ответ. Нет, Василий, у тебя еще слишком много работы. Кому-кому, а тебе точно нельзя завтра умирать. Именно поэтому ты и остаешься в штабе за главного. Тебе я могу доверить руководство как никому другому!

— Спасибо, это высокая честь, но мой отец всегда говорил: старик умирает, чтобы молодой остался жить. Это самый честный обмен.

— Я бы тоже с удовольствием погибла ради хозяина, — сказала Гама и прижала руку к груди. — Позвольте, я пойду в метрополитен вместе с нашим шеф-поваром.

И ухмыльнувшись, она достала из рукава меч-Душелов. У меня глаза полезли на лоб, а Зубр вздохнул.

— Иногда я с грустью вспоминаю те времена, когда поделки госпожи Амальгамы не покидали пределов подвала, — сказал он.

— Мы с друзьями не подведем вас, хозяин, — оскалилась Гама. — Ни на кухне, ни на поле боя!

— Ну уж нет, Гама. Ужин вы, конечно, сварганили на славу, но насчет битвы — даже не думай!

Гама поникла, а я покачал головой:

— Нексонианка, сражающаяся бок о бок с ликвидаторами — это, конечно, забавно, но, боюсь, товарищ майор шутку не оценит.

— Готово, — сказал Василий и пододвинул мне бумагу. — Поставьте подпись и печать.

Я сделал все необходимое, а затем передал завещание обратно дворецкому.

— Мне эта идея совсем не нравится, — сказал он, сворачивая документ в трубочку. — Как будто вы завтра собрались умирать.

— Нет, завтра я собираюсь жить, Василий. Однако береженого бог бережет. Если я завтра не вернусь из Омска — все Насте. Пусть возвращается во Владимир и берет бразды правления родами в свои руки. А Машу после окончания ГАРМа забери сюда. Она ненавидит столицу, значит, пусть живет в Фаустово. Вижу, что ей здесь нравится куда больше, чем в большом городе.

— Никогда бы не подумал, что Воротынская будет жить в одном доме со Скалозубовыми… Вы не перестаете меня удивлять.

— Мы уже говорили об этом. Относись к ней, как к родной, Василий. Как она сама постоянно говорит — Воротынские бывают разные, и самые худшие из них уже в могиле.

— Никаких сомнений, — кивнул Зубр, положил бумагу в тубус и отнес в сейф. — Это все?

— Да, иди ложись, я лягу минут через пятнадцать, — сказал я и упал в кресло. — Разбудишь меня, как позвонят из Омска и скажут, что все готово. Потом поможешь надеть отцовские доспехи и поедем за Осколком.

И мы оба покосились на «демона», который поглядывал на нас из-за угла. В нем завтра придется прошагать немало километров.

— Слушаюсь, — поклонился дворецкий и вышел.

Оставшись один на один с Гамой, я хотел переместиться на диван, но тут мой взгляд упал на меч-Душелов, который она сжимала в руках.

Странно, что он довольно молчалив нынче вечером.

— Хозяин, — сказала Гама. — Я не хотела упоминать об этом при Василии и девушках, но у нас есть одно дело, которое нужно решить именно сейчас.

— Какое?

Ни слова не говоря, Амальгама обнажила клинок.

— Присмотритесь.

Я пригляделся к отражению в клинке и увидел демонов. Они все смотрели на меня и молчали. И ни тебе стенаний о еде, ни угроз пожрать душу, ни просто бормотания ни о чем.

Вдруг среди этих перекошенных рож я узнал знакомую… Вернее, даже не рожу, а взгляд. Да, я определенно видел его где-то…

И он был самым человечным среди всех.

— Серьезно? — спросил я Амальгаму.

— Да, и он очень хочет поговорить с вами, — кивнула она, и меч в ее руках загорелся. — Не волнуйтесь. Он умрет сразу же, стоит ему хотя бы подумать причинить вам вред.

Меч разгорелся и сверкнул яркой вспышкой. Я закрыл глаза, а когда свет угас, в кабинете нас стало трое.

Гость сидел прямо на столе, отщеплял оставшийся виноград и осматривал меня с головы до ног.

— Никогда не думал, что скажу это, Скалозубов, — произнес Александр Христофорович Герасимов, ухмыльнувшись, — но я сделаю все, чтобы умереть за тебя.

Глава 2

— Александр Христофорович, вы и так мертвы, — произнес я и на всякий случай положил ладонь на рукоять меча. — Ну по крайней мере я видел, как вы погибли. Или Инкогнито, как вы себя называли?

До знакомства Герасимова с Нексусом мы ни разу не встречались, но по разговорам он был страшно жирным, а теперь от него осталась одна кожа да кости. Длинные патлы седых волос и борода делали его похожим на призрака.

Для комплекта не хватает только белого балахона да пары кандалов с цепями.

— Инкогнито — порождение Нексуса, и да, он мертв окончательно. — сказал старик и кивнул на дрожащий Душелов в руках Амальгамы. — А вот я, Александр Герасимов, попал в глубины ада, или в чистилище, где демоны порвали мою душу на клочки, а то, что осталось, терзали очень долго, а потом… — он отщипнул виноградинку и покрутил ее пальцах. — Выбрали одну единственную часть и обратили. Так я стал одним из демонов меча-Душелова.

Он хохотнул и попытался закинуть виноградинку в рот. Увы, не смог — через секунду она прошла насквозь и запрыгала по полу.

— Зараза…

— Не мусорьте, пожалуйста, в моей усадьбе, — ухмыльнулся я. — Марфуша тут недавно прибралась.

Призрак Герасимова огляделся.

— Уж не думал, что когда-нибудь снова окажусь тут, — проговорил он. — И в этом кабинете… Увы, ни деталей обстановки, ни лица моего предка уже не вспомнить. Но вот атмосферу моего родового гнезда Михаилу вытравить, похоже, так и не удалось. Кажется, в далеком детстве я даже просиживал тут часы напролет, пока мой дед работал…

— Не привыкайте, вы теперь здесь лишь незваный гость, — сказал я. — Лучше скажите, что вам от меня нужно? Хотите, чтобы я накормил ваших друзей душами? Пусть потерпят до завтра. Возможно, в Омске они умрут от счастья.

— Александр Христофорович, вернее эта жалкая частичка его души, желает погибнуть в бою с Нексусом, — ухмыльнулась Амальгама, прохаживаясь мимо нас. — И он сердечно просил меня устроить вам встречу. Я сначала хотела послать его ко всем чертям, но… Подумала, что вам будет интересно его предложение.

— Что за предложение?

— Душелов — очень старый и мощный артефакт, — продолжила Амальгама, — но время точит даже горы. Он выкован из сверхпрочного материала, который я вижу впервые, однако за то время, пока он путешествует из рук в руки, он стал сильнее, чем когда бы то ни было, но одновременно и хрупче. И с каждым ударом стенка, отделяющая внутренний мир демонов от внешнего, истончатся. Верно я излагаю, Александр?

— Да. Короче говоря, в скором времени меч лопнет, — ухмыльнулся Герасимов, — и накопившиеся в нем души вырвутся на свободу. И произойти это может где угодно. Даже в центре Фаустово или во Владимире. Или даже в этой усадьбе.

Внутри у меня похолодело. Очень хотелось думать, что они просто смеются надо мной, но нет — лица у обоих были смертельно серьезными.

— А я все гадал, правда ли то, что Михаил приютил у себя такое существо? — проговорил Герасимов, пристально рассматривая Амальгаму с головы до пят. — Сначала уж подумал, это лишь слухи, мол, Скалозубов попал в ссылку за политику, а вот оно как… Значит, я был во всем прав, и вы не меньше меня достойны оказаться в лапах Молота Нексуса!

Герасимов расхохотался.

— И кто же в итоге оказался прав? — хмыкнул я. — Человек, который приютил некса, или тот, кто продался Нексусу с потрохами? Мне в пору над вами потешаться, но глядя на вас в таком жалком состоянии, знаете, совершенно не хочется. Лучше развейте мои сомнения: я правильно понял, что Душелов — бомба замедленного действия, и она может рвануть в любую секунду?

— Увы, — кивнула Амальгама. — Но Александр Христофорович предлагает вам найти применение этой бомбе — взорвать ее под Омском. И использовать весь потенциал душ, накопленных за тысячелетия, за один удар. Вот так.

И она щелкнула пальцами.

— И выпустить этих безумных обжор на моих ликвидаторов? — покачал я головой. — Думаете, я совсем псих, Александр Христофорович? Я лучше прямо сейчас пойду и закопаю его где-нибудь подальше. Или выкину в озеро!

— Душелову не нужны души ликвидаторов, — ответил Герасимов. — Ему нужны души нексов, и желательно побольше. Демоны Душелова жаждут мести за годы заключения в этой железке. И это отличная возможность расквитаться, а потом уйти — обратно на Нексус.

— Зачем?

— Чтобы отыскать Кузнеца и сделать его жизнь невыносимым адом.

— Кузнеца? Он кует Нексусу артефакты?

— Именно. Душелов, Колеса и еще много всего разного — его рук дело.

Я задумался. Если это правда, и души меча, вырвавшись на свободу, найдут и завалят того, кто кует для Нексуса игрушки, это будет нам только в плюс.

— Интересная история. А почему они сами мне об этом не сказали? Все, что я слышал от них, это одно — жрать, жрать, жрать и еще раз жрать!

— Меч неосознанно копит силы. Все же не стоит ждать большего от безумных сущностей: память истерзанных душ — крайне дырявая шутка. Демоны действуют инстинктивно, в них живет лишь ненависть и голод. Я и сам с трудом вспомнил, кто я, а вот моя прошлая жизнь мне припоминается лишь фрагментарно. Помню, кто такие Скалозубовы, но с трудом вспоминаю за что я вас так ненавижу, помню, что я пошел на договор с Нексусом, но вот в чем причина — нет. Я даже не помню, как звали моих жен и сыновей… В моем разуме живет лишь то, что заставляло мое сердце биться и продолжать действовать. Любовь и ненависть.

— Допустим, мы принесем Душелов под Омск. И как нам выпустить демонов? Предлагаете кормить меч до тех пор, пока он не лопнет?

— Нет, он уже достаточно накормлен. Я пожертвую своей послежизнью и нанесу последний удар по стене, сдерживающей души. Ты же ударишь мечом как следует, чтобы мне было проще взорваться внутри меча и разнести клинок вдребезги.

Заманчивое предложение, но я все еще сомневался. Памятуя, что этот человек был готов пожертвовать родным сыном, чтобы расквитаться со мной, ожидать от него можно, что угодно.

— И зачем вам помогать своему смертельному врагу? Дождались бы, пока меч лопнет естественным образом, и посмотрели бы, как ваши друзья пожирают всех на своем пути, а меня в первую очередь. Может быть, и сами бы подточили об меня зубы.

— Есть две причины. Первая — я не хочу остаться демоном и окончательно слиться с морем безумных демонических сущностей, которые занимают клинок. Вчера я осознал себя внутри меча, а уже сегодня постепенно теряю остатки сознания. Все сжирает голод… Безудержный голод…

Он скрючился на своем месте, затрясся и стал как будто меньше и тусклее. Даже стол начал просвечивать сквозь его тщедушное тело. Видать, Герасимов из последних сил поддерживал в себе эту форму.

На мгновение мне даже стало его жаль. На мгновение.

— Одним словом, вы предлагаете помочь вам уйти из жизни?

— Да, — дернулся он, — с максимально приемлемым для тебя результатом!

— А что за вторая причина?

— Вторая причина — одновременно и мое условие.

— Ничего себе, самоубийца ставит условия? Что ж, это интересно…

— Моя дочь, Светлана… — сказал Герасимов и сглотнул, — последнее и самое главное воспоминание, которое мне удалось сохранить. Я не знаю, где она, не знаю что с ней сталось и чем она сейчас занимается. Боже, я даже не помню ее лица… Возможно, она давно мертва или спуталась с очень страшными людьми. Но ты, Неро, найдешь ее и спасешь от всего мира. В том числе и от нее самой.

— Никогда не слышал про вашу дочь. Или вы про Анну Павловну?

— Нет, семь лет назад я отослал Светлану подальше — учиться во Владимир, и, если ее не сцапали инквизиторы или еще кто похуже, она все еще там… Найди ее и сделай так, чтобы у нее была лучшая жизнь. Или хотя бы, чтобы она не закончила ее в канаве или в застенках Молота Нексуса.

— Не уверен, что Светлана сама захочет забрать лучшую жизнь из рук того, кто повинен в гибели ее отца, братьев и всего рода.

— Хуже. Она, возможно, попытается тебя убить, — горько ухмыльнулся Герасимов. — Я свою дочурку знаю, и она всегда была крайне импульсивной. Возможно, она уже идет по твоему следу, чтобы отомстить. Полагаю, если она появится в Фаустово, у тебя останется всего два варианта действий — либо убить мою дочь, либо помочь ей примириться со смертельным врагом. Я прошу тебя выбрать второе… Что скажешь, Неро?

— Выбор с Душеловом у меня тоже небольшой: либо дождаться, пока меч сам лопнет, либо дать возможность Душелову покуражиться под Омском. Естественно, я выберу второе. А насчет вашей дочери… Запомните, Александр Христофорович — если все, что вы сказали про Душелов — ложь, Светлану найду не я, а она.

И я указал на Амальгаму.

— О, да, хозяин, — сказала нексонианка и подошла к Герасимову вплотную. — Если окажется, что все это коварный план, чтобы загнать моего хозяина в ловушку, Светлана Александровна попадет в мои сети.

Она оскалилась, и таким жутким образом, что даже мне стало не по себе. Затем нексонианка подняла Душелов и уткнула острие Герасимову в грудь.

— Я найду ее и выверну наизнанку, — тихо проговорила Гама. — Буквально. И при этом она будет жить, а ее нервные окончания станут чувствительнее втрое. Уж поверьте, Александр Христофорович, лгать Скалозубовым — плохая идея.

И прежде чем он успел ответить, Душелов затрясся и из него полезли руки. Когда они вцепились в Герасимова, старик устало прикрыл глаза, а меч снова ослепительно вспыхнул.

Свет рассеялся, и на месте гостя осталась только кучка несъеденного винограда.

Гама присела на краешек стола, вогнала клинок в ножны и положила ногу на ногу.

— Это правда? — спросил я, проморгавшись. — Ну, про «вывернешь наизнанку» и при этом она будет жить?

— Что за чушь? Нет, конечно! — улыбнулась Гама, покачивая ножкой. — Я просто откушу ей голову, и все. Зачем впустую тратить силы на пытки? Они нам еще понадобятся.

— Гама, ты просто душка, — вздохнул я и покосился на телефон.

Надо бы набрать Герду и узнать, что там с этой Герасимовой. Или чуть обождать, когда на горизонте будет хоть чуть-чуть светлее?

Все же моя ненаглядная инквизиторша крутится как белка в колесе, и беспокоить ее среди ночи не очень вежливо. Как ни крути, я ей много чем обязан, а она никогда не отказывает.

Вот тебе, Женя, еще одним геморроем больше! Мало тебе Омска и приближающегося Нексуса, так еще где-то ползает обезумевшая от отчаяния дочурка Герасимова и, мечтая о мести, воет на луну.

Чертовы Герасимовы! Казалось бы, загнал вас всех давно в могилу, ан нет! Даже с того света тянут и тянут ко мне свои липкие ручонки.

Так, надо подумать… Если эта Светлана в тюрьме, то увы, Александр Христофорович, я сделал все, что мог. А если на свободе, то…

Чувствую, ничего хорошим ее биография не кончится.

С другой стороны, предложение Александра Христофоровича было весьма интересным.

* * *

Из забытья Герду вырвал телефонный звонок.

— Ну что за мудила… — простонала она, отрывая голову от подушки.

Кажется, телефон она оставила на прикроватном столике, но там его не оказалось. Под кроватью? Нет! Где же он?

Черт, когда ее повысили, радости Герды не было предела, но очень скоро реальность внесла свои коррективы и радость сменилась унынием.

Казалось бы, инквизитор первого ранга — сиди, отдавай приказы и наслаждайся криками осужденных, но нет же! Работы стало втрое больше, а времени для сна втрое меньше. Она уже начинала понимать Горна — почему он был таким старым, сухим, ворчливым и страшным в гневе.

— Чтоб тебя нексы взяли… — буркнула она, ворочаясь то туда, то сюда.

Ни под одеялом, ни под подушкой — нигде телефона нет! Но звук откуда-то раздается? Ой, он у нее в руке.

Блин, совсем поехала с этой работой! Выходной! Ей срочно нужен выходной!

Или лучше нанять себе мальчика на побегушках. Чтобы он таскал за ней бумаги и писал рапорты, варил кофе и массировал ноги, мотался за подозреваемыми и, самое главное, огребал, огребал и огребал!

Надо бы Жене предложить, авось согла…

— Женя⁈ — пробормотала Герда, когда разглядела на экранчике его имя, и посмотрела на часы. За окном только-только рассветало.

Какого черта ему надо от нее ни свет, ни заря? Разве граф Скалозубов не должен героически вытаскивать из земли Омский Осколок, а не беспокоить ее всякими странными просьбами?

А в том, что он собрался ее о чем-то попросить, сомнений не оставалось!

— Да, Евгений Михайлович… — проговорила она в трубку и зевнула. — Прости, но спать мне осталось меньше часа. Так что давай покороче — во что ты опять вляпался?

— И тебе привет, Гердочка, — послышался с того конца «провода» его просительный голосок. — Прости, что звоню так поздно, но дело срочное.

Ну, конечно, как же иначе! Хоть раз позвонил бы просто так или пригласил в кафе, так нет же — звонит сугубо ради своих срочных делишек.

— Ты спишь? — задал он самый идиотский вопрос, который смог придумать.

Герда скрипнула зубами.

— Нет, Женя, не сплю! Чего тебе на…

— Отлично! Мне нужно срочно узнать, нет ли у вас в самом темном-темном подземелье девушки по имени Светлана Александровна Герасимова.

Герда поморгала и, завернувшись в одеяло, села в кровати. Колесики у нее в голове завертелись с невообразимой скоростью.

— Герасимова?.. Только не говори, что то пятно на полу внезапно ожило и жаждет найти свою потерянную дочь?

— Ну… Скорее, если эта девушка сейчас разгуливает на свободе, то дел она может наворотить просто кучу. Сама понимаешь…

Колесики в голове Герды завращались еще быстрее. Она, наконец, смогла сложить два и два.

— Хочешь сказать, за тобой охотится взбесившаяся отчаявшаяся девушка, родителей и родственников которой ты убил, а род стер в порошок?

Где-то секунду на «проводе» молчали.

— Между прочим, это они первые начали!

Герда прыснула.

— Ну ты и шутник!

«За это ты мне и нравишься», — хотела она добавить, но прикусила язычок. Жирно будет.

— Так она у вас или нет⁈

— Нет. У нас ее нет. Я помню сама с ней связывалась и выспрашивала у нее подробности про житуху ее папаши, но она почти десять лет живет и учится в столице, и свое родное гнездышко поди и позабыла. Мы оставили с ней парней, но увы — они ее прошляпили.

— В смысле? Она сбежала⁈ От инквизиции сбежала простая студентка?

Герда зашипела.

— Нет, она не сбежала, она… испарилась. Так, прекрати ржать, ты!

— Прости. Так что с ней стряслось?

Герда вздохнула.

— Светлана жила в общаге и училась на юриста. На первый взгляд — ничего особенного: в зачетке одни пятерки, сама ходила в танцевальный кружок, а еще любила играть в «Нексов и инквизиторов». Парни из наших говорят, что со времени заварушки в Фаустово из своей комнаты она почти не выходила. И в один прекрасный день — пух, и все. Ее должны были вызвать на допрос, а она как в воду канула. Они уж подумали, что она тоже нексопоклонница, и открыла портал на Нексус, но нет. Никаких следов магии, никаких зацепок, никаких следов. Все личные вещи на месте, документы тоже, даже кружка с кофе была еще теплой, когда оперативники нагрянули в комнату.

— Интересно… Слушай, а тот хрен, К., не в курсе? Он же тоже строил козни в Фаустово вместе с Воротынскими.

Герда задумалась. А вот эту ниточку она как-то пропустила, а дернуть за нее стоило — хотя бы ради любопытства. Светлана Герасимова была настолько мелкой рыбешкой, что из-за дел в ГАРМе и всей свистопляски с Воротынскими про нее совсем позабыли.

Ну пропала студентка и пропала, мало ли таких историй во Владимире? Обычное дело, даже учитывая, что ее отец-нексопоклонник превратился в пятно на полу, родственники мертвы, от усадьбы остались тлеющие головешки, а ведущего дело инквизитора едва не сунули в печь, а потом резко повысили…

Хех, бывает же такое!

— Ладно, если он еще вменяем, то задам ему пару вопросов…

А если эта Светлана тоже как-то связана с Рейхом, как и этот К.? Может быть, ее вывезли или готовят к чему-то? Так, это определенно интересно!

— Стой, а откуда ты вообще узнал, что она еще жива и ищет именно тебя?

— А чем же еще будет заниматься последний представитель уничтоженного рода в свободное время? Я ставлю на месть.

— Ааа…

— Слушай, а у вас в рапорте тоже так и написано — «подозреваемый испарился»?

— Так, Женя, не я пасла эту дуру! И вообще… Иди уже вытаскивай свой дурацкий Осколок и не морочь мне голову!

— Уже бегу, рыбка моя, вот-вот Костя подгонит автомобиль! Спасибо, что ради меня готова расколоть подозреваемого в шпионаже в пользу Рейха!

— Ну ты… Придурок!

Герда отключилась и плюхнулась обратно на простыни.

Дурак, придурок, идиот! Но, сука, как слышишь этот голос в трубке, так сразу мурашки по коже, а внизу живота начинается легкое пока…

Герда ударила себя по щеке.

— Людвиг! — сказала она, и тень в углу, которая уже третий час смирно сидела на стуле, охотно поднялась на ноги и подошла к ее развороченной постели.

Молчаливый голем, который напоминал прошлого Людвига как две капли воды — даром, что этот был полностью лысым — сверкал голубыми глазами из темноты. Он был готов ей услужить во всем.

Герда скосили глаза на часы. Ладно, досыпать уже глупо — будильник уже у ее постели.

— Помоги мне добраться до ванной, а сам собирайся. Этот злополучный К. просто какая-то коробка с секретами.

* * *

— Омское метро, оно как кот Шрёдингера, ваше сиятельство, — послышался голос одного из ликвидаторов. — Оно одновременно и есть, и нету.

Следом разразился вал хохота, а я выбрался из полумрака дрезины. Смысл шутки остался мне не ясным.

Дрезина, конечно, была далеко не такой навороченной, как «Дикобраз» Яна Клавдиевича, но многого от нее и не требовалось. В тесноте туннелей особо не постреляешь, и пары пулеметов на носу и позади должно хватить за глаза. Кроме этого позади тягача прицепили вагончик, где расположились полсотни «хлопушек».

Я спрыгнул на рельсы и всмотрелся вперед. Въезд в метро еле проглядывался через пелену, скрывающую всю местность вокруг. Он походил на зев пещеры и в нее уходила колея, по которой нам предстояло проехать еще метров триста. Вторая команда под началом Жука готовилась заходить на вторую ветку со стороны станции «Комбинатская». Наша называлась «Сибирский проспект», и до нее еще предстояло преодолеть километр по колее.

Из дрезины раздавался треск рации — команды сливались в сплошную какофонию. Это еще подготовка, как сказал при прощании Зубр получасом раньше. Когда пойдем на «дело», обещает быть еще хлеще.

— Дракон-Жуку, — проговорила рация голосом майора.

— Дракон на связи, — отозвался я.

— Мы на месте.

— Принял. Дождитесь начала концерта и заходите. Встречаемся на станции «Торговый центр».

— Принял. Работаем, — и из динамика послышался неторопливый стук колес.

Представление готовилось разразиться, и осталось только надеть шлем. Доспехи отца мне удалось опробовать еще несколько дней назад, и сейчас они сидели как влитые. Стоило прогнать через них энергию в первый раз, как я буквально влюбился, ибо даже на сложные заклинания энергии уходило раза в два меньше, а движения с каждым разом становились все естественней.

— Доспех привыкает к хозяину так же, как и хозяин привыкает к доспеху, — сказал Зубр в тот день, помогая мне снарядиться для очередного рейда к Монолитам.

Единственный минус — они довольно громоздкие, и в туннелях придется быть внимательным.

Что-то вдалеке бахнуло, и я, в последний раз вдохнув свежий воздух, полез в дрезину, где меня ждала команда — двадцать отборных гармовских ликвидаторов и еще десяток наших. Плюс и Нина — она с конструктами сидела в дальнем конце вагона и дымила в приоткрытое оконце.

Обычно галантные столичные ликвидаторы, которые нашим местным дамам проходу не давали, сейчас с опаской поглядывали на четырех чудищ, сидящих на соседних лавках.

И лишь один Альберт с интересом расхаживал вокруг и потирал подбородок.

— Поехали уже, — пробурчала Нина, выкидывая окурок наружу, — не терпится покончить с этой гадостью!

— Скоро, — произнес я и прислушался.

Ждать пришлось недолго — вскоре послышалась канонада и земля заходила ходуном. Затем раздался отдаленный рев тысяч, а то и десятков тысяч глоток.

Земля задрожала.

— Поехали, — кивнул я машинисту, и дрезина тронулась.

Через минуту на нас опустилась темнота.

Глава 3

Когда мы миновали «Сибирский проспект» и подъезжали к «Московской» над нами начало твориться что-то невообразимое. Сверху посыпался песок, зазвучали глухие удары и непрестанный рев. На мгновение возникло ощущение, что сейчас нашу дрезину накроет с головой.

— Сука… — прошипела Нина, елозя на месте. — Еще не хватало сдохнуть, не выбросив ни одной бомбы!

Тут я с ней был полностью согласен. Обидно будет, если наше предприятие закончится так бесславно.

К счастью, долбежка продолжалась лишь пару минут, а потом немного поутихла. Кажется, вал монстров укатил навстречу нашим армиям и сейчас Нексус страшно занят. Круглый тоннель вибрировал, но с каждым пройденным метром все меньше.

Правда, тут же возникла другая проблема — у «Московской» рация приказала долго жить. Последнее, что мы слышали, прежде чем сигнал пропал было «Они идут!!!». Радист пощелкал переключателями и покачал головой. Все, теперь мы сами по себе.

Однако Монолиты пусть и блокировали связь, но и пользу приносили — силы тут было, извините, хоть задницей жуй, и с каждой станцией фонило все больше.

Дрезина набирала ход, температура росла, да вдобавок ко всему, еще розами запахло просто удушающе. Все, не сговариваясь, закрыли забрала.

Дышать стало полегче, но вот за кого я переживал, так это за Нину — хоть мы и нарядили ее в ликвидаторские доспехи системы «Фауст», но без Искры использовать их на полную катушку не выйдет.

Еще одна станция, «Рабочая», осталась позади. И сразу за ней в стенах показались круглые проходы, сделанные явно не рабочими в далекие-далекие времена. Похоже, тут постарались жвала многоножек.

Начиналось самое веселое, и здесь нужно очень четко соблюсти золотую середину: не тормозить, но и не слишком спешить, чтобы не влететь в засаду.

К сожалению, фонарь на носу дрезины вырывал из тьмы где-то метров пятьдесят. Дальше на нас смотрела непроницаемая тьма.

Я на всякий случай проверил, как мечи выходят из ножен. У меня их сейчас было целых три — подарок сестры, Душелов, который я использую только в самом крайнем случае, и отцовский, и его, скорее всего, придется «выкинуть». Пусть сражается самостоятельно, а я помашу своей привычной сабелькой.

— Все будет хорошо, ваше благородие, — видя мое волнение, произнес престарелый машинист, которого все звали просто Петрович. — Но потрудиться придется. Омское метро — это место крайне примечательное. На бумажке по этой ветке целых двадцать две станции, а на деле неизвестно.

— Я помню, мы это обсуждали с Зубром — в прошлом эти коммуникации не довели до ума, и куча станций так и осталась недостроенными.

— Кто-то говорит, что официально открыли всего одну станцию! — сказал один из наших бойцов.

— И поэтому омский метрополитен одновременно и есть, и нет? — спросил я, и сразу несколько человек кивнули.

— Я думаю, это байки все, — махнул рукой Петрович. — Ну, какому идиоту взбредет в голову открывать метрополитен с одной станцией? Вот две, это я понимаю…

— У предков были свои причуды, — пожал плечами боец. — Жаль, что в Омске полноценного метро больше не будет никогда!

— То ли дело в Москве, — хмыкнула Нина из другого конца вагона. — Дядя Вася как-то рассказывал, что там когда-то работало станций двести, а то и больше! Лабиринт чудовищный, по его словам…

— А он там был⁈ — удивились гармовские ликвидаторы.

— Угу, по молодости. Правда подробностей от него я так и не добилась, — пожала она плечами.

— Ладно, не отвлекаемся, — прищурился я, глядя вперед. — Там что-то… Зараза!

Спереди показалось движение, и в ту же секунду на дрезину налетела толпа тварей. Машинист не растерялся и прибавил ходу. Дрезина врезалась в копошащуюся кучу и раздавила где-то десятерых. Остальные отскочили на стены и защелкали челюстями.

Многоножки — старые знакомые!

Через секунду на крыше раздался топот сотен маленьких ножек.

— Надо их сбросить! — крикнул я.

Парни распалили мечи и хотели было лезть в люк, но я остановил их:

— Нет, это опасно — нужно что-то юркое и быстрое. Нина! Твой выход!

Девушка молча кивнула и откинулась на сиденье. Следом все четверо конструктов поднялись на ноги.

— Дорогу! — скомандовал я, и парни расступились к стенам. — Откройте люки!

Люк открылся, и в него тут же сунулись твари. Засверкали молнии, монстры отпрянули, а навстречу им бросились конструкты. Раздался рев, и все четыре грозных фигуры исчезли снаружи. Люк скрипнул и рухнул на свое место.

Следующую минуту мы слушали доносящийся снаружи рык и скрежет. Нина недвижимо сидела на месте и лишь вздрагивала, когда сверху раздавался очередной мощный удар.

Скоро по стеклам заструилась кровь.

— Петрович, включи дворники, — хохотнул боец, и машинист запустил чистку стекол.

Так, под грохотание на крыше, мы и добрались до станции «Туполевская». Жарища тут была такая, что если бы не система охлаждения в доспехах, мы бы все заживо сварились.

Петрович ударил по тормозам, и дрезина, взвизгнув, встала.

Тут же машинист нажал кнопку на пульте — на правом боку дрезины загорелись огни и осветили станцию.

Она оказалась в крайне дерьмовом состоянии: половина перекрытий просто обрушилась, но другая еще держалась. Надолго ли — неизвестно.

— На выход! — гаркнул я, и ликвидаторы высыпали на перрон.

Скрипнула крыша и рядом рухнула одна из многоножек — вернее половина разорванной надвое твари. За ней на перрон спрыгнул конструкт, весь покрытый ядовитой кровью некса. С его плечей с шипением поднимался белый дымок. Трое его друзей спрыгнули следом.

— Женя… — раздался голос Нины, и я обернулся.

За забралом лица Нины было не разглядеть, но девушка тряслась так сильно, словно была в горячке.

— Нина, сиди внутри, мы скоро…

— Кажется, у меня клаустрофобия, — проговорила она, еле слышно. — Боюсь, когда тесно и темно…

И она, трясясь, вылезла наружу. Вид у нее был крайне неважный.

— Блин, и ты молчала⁈

— Я и сама толком не знала… Видимо, постоянное пребывание в голове конструктов сделало только хуже.

— Зараза! Альберт, — повернулся я к молчаливому парню. — Не отходи от нее даже на шаг, понял?

Тот кивнул и подставил ей плечо. Нина охотно схватилась за опору и сделала несколько неуверенных шагов. От прежней рубаки не осталось и следа.

Вокруг них сошлось кольцо конструктов.

Вытащив несколько бомб, мы растащили их по станции — нужно было разложить их под опорными колоннами, чтобы спровоцировать обвал. Из-за углов выпрыгнуло еще несколько тварей, но конструкты были тут как тут — брызнула кровь и, визжащие монстры, сдохли.

Еще несколько я взял на себя. Зарядил энергией отцовский клинок, и едва он оторвался от земли, как сверкнула вспышка, и сразу три твари рассекло от башки до хвоста. Меч, сверкая камешком навершия, весело вращался вокруг своей оси, а к нему тянулась окровавленная дорожка.

В следующую секунду клинок подлетел ко мне и, смахнув с себя ядовитую жидкость, устроился за моим плечом.

Я взял его за рукоять и погладил.

— Молодец, Дружок!

Меч довольно завибрировал, а затем снова ринулся в сторону — еще четыре гадины показались из щели в стене. Тут уж я помог Дружку, и за пару секунд мы пошинковали монстров в капусту.

— Эх, был бы у меня такой меч, — задумчиво проговорил один из гармовских ликвидаторов, закатывая бомбу под очередную колонну. — Я бы, наверное, из казармы и не вылезал. Лежишь да плюешь в потолок, а он за тебя тварей косит!

Наконец, соединив бомбы проводами и подсоединив их к датчику, который потом активируют пультом, мы закончили.

— Отлично! По коням! — кивнул я, и ликвидаторы полезли обратно в дрезину. Тем временем, наверху снова задребезжало и потолок заходил ходуном. Где-то что-то закряхтело и раздался отдаленный грохот.

Нехороший знак. Надо бы поспешить.

— Антихрист… — раздался вдруг тихий голос из темного уголка, и я повернулся на звук. Меч тоже дернулся, и я насилу поймал его в полете.

Еще бы чуть-чуть и он бы пронзил насквозь…

Сеню⁈

— Ты чего тут делаешь⁈ — разозлился я, когда рассмотрел в темноте знакомую бородатую физиономию. — Я приказал тебе с друзьями помогать вытаскивать раненных с поля боя!

— Мы и вытаскиваем, — отозвался бородатый некс.

Внешне он выглядел так себе — вены на висках вздулись, покрасневшее лицо обливалось потом, однако держался он молодцом.

— Но этого недостаточно, — покачал он головой. — Мы должны помочь тебе сладить с Осколком! Вот!

И он сунул мне под нос грязный клочок бумаги!

— Это что? — взял я его и подсветил фонариком. В моих руках была старая карта, и, судя по всему, одними станциями тут дело не ограничивалось — переходов между ними сотни, и строение напоминало огромный муравейник.

— Мы нашли это для тебя. Это карта технических этажей, которые простираются еще ниже к Осколку. Если протащить бомбочки на эти уровни, мы ослабим врага еще больше!

— Нет смысла, мы все сделаем и так, — я вернул Сене карту. — Жук уже скоро доберется до «Торгового центра» и поедет дальше. Все предприятие завершится в течение часа.

По крайней мере, я на это надеялся.

— Нет, Антихрист, — покачал головой Сеня. — Туннели перед станцией «Библиотека им. Пушкина» обрушены!

— Что? Ты уверен⁈

— Да. Нам об этом сказал Нексус. Они рухнули только что.

— Правда! — высунулась из темноты еще одно бородатое лицо, а за ним из разных углов выглянул и еще десяток:

— Истина! Так и есть! Зуб даем!

Ликвидаторы остановились и взялись за мечи. В следующую секунду они узнали наших знакомых:

— А вы чего тут забыли⁈

Я нетерпеливо махнул рукой в сторону дрезины.

— Ты слышишь Нексус? — спросил я Сеню.

— Четко, каждое слово, — закивал он. — Он смеется над нашей слабостью и угрожает раздавить нас как мух, но все что ему удалось сделать — это обрушить один единственный туннель. Нагадить еще больше он боится — тут неподалеку находятся кладки выкормышей Мантикор, которые обещают вот-вот вылупиться.

Блин, еще этого не хватало… Ладно бы многоножки, гарпии, бесы и прочая мелочь, но вот кладка Мантикор!

— Ты их видел?

— Нет, я же не псих, — пожал плечами Сеня и показал пальцем на своего друга. — Но Емеля видел. Он, дурья башка, последнее время часто тут ползает! Говорит, их там десятки!

А вот это плохо. Еще одна причина взорвать тут все к чертовой бабушке.

— Ты не боишься Нексуса? — спросил я второго бородача.

— Боюсь, — сказал Емеля. — Но тебя я боюсь куда больше, Антихрист. Что сделает мне Нексус? Убьет одного меня и только. А вот ты можешь осерчать и выгнать с завода нас всех!

Бородачи вокруг закивали и перекрестились. Ну что ж, логика в этом есть…

— Нет уж, у вас еще план, — хмыкнул я и хлопнул смелого бородача по плечу. — Значит так. Берите десять бомбочек и раскидайте их на нижних этажах. Как сделаете, двигайтесь к «Торговому центру». Там мы пересекаемся с Жуком. Если и вправду дальше туннель обрушен, то ничего не поделаешь — придется обходить его по боковым переходам. Давайте, мухой!

— Слушаемся, Антихрист! — заголосили мужики и, растолкав ликвидаторов, побежали к дрезине.

Мы выкатили «хлопушки», и, подхватив их, бородачи скрылись в проходах.

Я проводил их взглядом и вернулся к своим людям. Надеюсь, они сумеют сделать все быстро — нельзя бросать их здесь, когда тут начнут рваться бомбы, а снизу полезет Осколок. Все эти коммуникации буквально превратятся в кашу.

— Никак не могу взять в толк, что это за ребята, — проговорил Петрович, когда дрезина вновь пришла в движение. — Бродяг в городе раньше было ну дай бог человек тридцать, и все держались обособленно, разве что надоедали всем со своей мелочью. А теперь их тут сотни! И все рвутся помогать во всем!

— Просто неравнодушные граждане, — пожал я плечами. — Патриоты своей родины.

— Да уж, — буркнул Петрович. — Золотые ребята, а мы их совсем не замечали, а кое-кто даже лупил почем зря…

— Нина, как ты? — спросил я, присев на одно колено перед девушкой.

Она снова сидела на лавке, вцепившись в плечо Альберта. Ее конструкты ушли на крышу, и каждые десять секунд там что-то шипело и грохотало.

— Нормально, — буркнула она в забрало. — Если руку Альчика не отпускать, то справляюсь.

«Альчик» только сильней сжал ей ладонь, Нина опустила шлем ему на плечо. Я же выглянул в окно, и увидел, что на стенах полно многоножек, которые так и норовят залезть к нам на крышу. Их кровь все текла и текла по стеклам.

— Нина, ты молодец, — подошел я и положил руку ей на плечо. — Выберемся, и мы с Гамой сварганим тебе такой ужин, который ты никогда не пробовала!

Нина не ответила — по крыше снова с остервенением забарабанило. Под прикрытием конструктов мы открыли заднюю дверь и начали через каждые сто метров сбрасывать на рельсы по «хлопушке» — когда рванут те, что остались на станции, начнется цепная реакция, которая должна захватить даже норы в стенах.

Нужно разнести тут все по максимуму — второго шанса у нас точно не будет!

Выкидывая «гостинцы», проехали станции «Парковая» и «Лермонтовская», и на каждой нас ждали нексы — и куда больше, чем на прошлой. Первыми в бой бросались конструкты с Дружком, а ликвидаторы, окружив парней с бомбами, рассыпались по перрону. Я тоже не отставал — мой меч полностью покрылся кровью нексов.

— Закончили, — кивнул я, когда еще одна партия «хлопушек» нашли свое место. — Едем дальше!

Сверху еще грохотало, но то ли не так громко, то ли я уже привык к постоянной вибрации, глухим ударам и отдаленному реву.

Мы погрузились на дрезину и двинулась дальше — к станции «Маршала Жукова».

— Что за маршал Жуков? — поинтересовался один из ликвидаторов. — Родственник майора что ли?

— Наверное, — пожал плечами Петрович. — Тоже, поди, давил какую-нибудь гнусную тварь, вот и прославился.

Вот-вот должна была показаться станция, но тут дрезина начала замедляться.

— Что такое? — спросил я, и машинист показал вперед, где в темноте что-то виднелось.

Камни⁈ Черт, неужели и этот туннель обрушился?

Мы подъехали ближе, и внезапно камень двинулся, а затем открыл глаза — они вспыхнули изумрудным светом.

— Мантикора, сука! — рыкнул Петрович и схватился за рычаг, чтобы дать по газам.

Тварь же, не спеша, раскрыла гигантскую пасть и повела рогатой головой. Хвосты забили по стенам, а за ее спиной показались еще две гадины. И будто этого было мало, еще десятка два многоножек двигались в нашу сторону — они полностью заполнили туннель и ползли даже по потолку.

Монстры взревели, а в ответ дрезина загудела, готовясь ворваться в их ряды и превратить их в кровавое месиво.

И в эту секунду и позади дрезины раздался чудовищный рев.

* * *

За пределами палатки полевого госпиталя грохотало так, что временами у Вари закладывало уши. Краем глаза она выглядывала в окошко и видела вспышки молний, всполохи огня и тысячи, тысячи изумрудных глаз, которые постоянно перемещались, гасли и вспыхивали вновь.

Сверху было черным-черно — грозовых туч маги нагнали щедро.

Однако любоваться открывшимися видами было некогда: раненные поступали к ним один за другим, и Варя с Боярской и еще несколькими лекарями едва успевали поддерживать в себе огонь Искры.

— Этого убрать, — кивнула Лидия Михайловна на наполовину сгоревшее тело, которое еще дергалось. — Не жилец.

Медбратья подхватили бедолагу на носилки и уволокли наружу. На его место положили еще одного — у него не было ноги, а в груди зияла чудовищная рана. Принесли его дружки Сени — бородачи все утро бегали как ошпаренные и приносили больше всех раненых ликвидаторов.

Бросив мимолетный взгляд на пациента, Боярская отмахнулась от помощников, полыхнула силой и, положив ладонь ему на грудь, принялась заживлять страшные раны. Поднялся небольшой дымок, а парень открыл рот и завопил. Боярская проигнорировала это и только усилила нажим.

Внесли еще одного живчика, но Лидия Михайловна снова затрясла головой. Раненого сразу же унесли.

Варя, тем временем, пыталась продышаться и прийти в себя — сил пришлось отдать столько, что, казалось, скоро и она окажется на операционном столе, и, черт его знает, не отправит ли ее Боярская на вынос.

Снова в палатку принесли ликвидатора в почерневших доспехах. Получив от Лидии Михайловны утвердительный кивок, с него принялись снимать броню. Кое-где она отходила с мясом.

— Иди, отдохни, — кивнула Лидия Михайловна, едва Варя приготовилась отдать этому несчастному всю себя. — Я сама.

И с этими словами она положила ему на грудь вторую руку. Глаза ее вспыхнули.

Варя хотела было поспорить, но вовремя прикусила язык. Спорить с Боярской — дохлый номер.

Она буквально выкатилась из палатки, устало присела на лавку, и в этот момент ей предстала жуткая картина. Вдалеке чернеют здания Омска, а вокруг носят росчерки молний. Везде пожары, что-то гудит и шипит.

И Женя… где-то там.

В следующую секунду на нее подуло ветром — и еще жутко несло розами! Как же она их ненавидела!

Варя прикрыла глаза… Ну ничего, Жене наверное в сто раз тяжелее, если он и впрямь в эпицентре этого ужаса. А она? Разнылась, подумаешь — устала! Сейчас только посидит пару минут, а потом…

Ох, вроде снова тащат кого-то… Все, перерыв окончен!

Раненого на этот раз несли ликвидаторы в незнакомых доспехах. Похоже, столичные ребята.

Она помогла внести бойца в палатку и расположить его на окровавленном столе, а затем с трудом стянула смятый шлем с головы. Парень оказался совсем молодой — кудрявый и довольно симпатичный. Одна половина лица у него почернела, а от руки осталась окровавленная культя.

— Прошу, сделайте все, что можно! — вцепился в Варю ликвидатор, который сопровождал раненого. — Это наследник рода!

— Что тут? — подошла к ним Боярская, сверкая глазами. — Дергается еще?

— Да!!! — с отчаянием в голосе выкрикнул ликвидатор. — Спасите его! Мы ничего не пожалеем!

Теребя в зубах догорающую сигарету, Боярская пару секунд вглядывалась в дрожащее молодое лицо, мокрое от пота, а затем отмахнулась.

— Все вон, — сказала она и, выплюнув окурок, сунула в рот новую сигарету. — Варя, твой черед, я буду тебе помогать. Сама сейчас коньки отброшу от усталости. А этот сильный… — она кивнула на молодого парня, который дернулся и застонал. — Он вытерпит.

Глава 4

Дрезина боднула первую Мантикору, и ее кишки вперемешку с мозгами брызнули на стекло. Сама машина подпрыгнула и закачалась. Два других некса-переростка с ревом ринулись в разные стороны и вскочили на стены. За ними притаилась целая банда многоножек — они облепили все от пола до потолка.

Под стальной визг колес кабину сначала качнуло в одну сторону, а потом в другую. Когда дрезина, наконец, «уселась» на рельсах, на крыше начался форменный звездец.

— Сука!!! — заскрипела зубами Нина и задергалась на сиденье. Если бы не подскочивший Альберт, она бы рухнула на пол. — Их слишком много!

— Так, парни, наш выход! — кивнул я и первым потянулся к люку.

Выбил крышку и бросил туда Дружка. Меч вспыхнул и, закружившись вокруг своей оси ринулся в атаку. Следом вылез я, распаляя клинок, и сходу ударил в первую подвернувшуюся морду со жвалами.

Разгуляться тут было где, но большую часть пространства занимали многоножки, которые пытались повалить конструктов. Я убил двоих, затем краем глаза увидел, как на меня летит огромная тень, и пригнулся.

Когти разрезали воздух над головой, я повернулся, чтобы ударить в ответ, но Мантикора, вспарывая когтями обшивку, скользила к краю. Тварь хоть и была здоровенной, но все равно, втрое меньше, чем та громадина, которую мы с Амальгамой встретили на улицах Омска. Видно, молодняк.

Прокатившись по крыше, Мантикора сбила большую часть многоножек и приготовилась к новому прыжку. Сверкнула вспышка, и в ее боку засел Дружок. В следующую секунду меч раскрутился как сверло. Тварь отчаянно взвизгнула.

Брызнула кровь, и Дружок, оставив Мантикоре дырищу с кулак размером, выскочил у нее из спины. Я тут же скакнул вперед и, перепрыгнув через дергающиеся хвосты, рубанул раскаленным мечом по шее. Башку снесло, а тварь перевалилась через край и улетела на рельсы.

Вторая Мантикора попыталась налететь на меня сзади, но едва ее лапа коснулась доспехов, как разорвалась кровавыми ошметками. Некс удивленно вылупил свои голубые моргала, а я пырнул его в морду. Клинок пронзил ее насквозь и засветился. В следующий миг башка некса взорвалась. Тело покачнулось, и я пинком отправил его под колеса.

Многоножки еще пытались нападать с потолка, но, к счастью, ликвидаторы уже вылезли на крышу, и вспыхнувших огнем монстров буквально сдуло. Скоро дрезина очистилась и прибавила ходу.

— Давайте внутрь, — скомандовал я и схватил Дружка, который с победным свистом вращался у меня над головой.

Конструкты, оставшиеся на крыше, проводили меня безжизненными красными глазами, а затем один из них поднял большой палец вверх. Я кивнул и захлопнул крышку люка.

— Все живы? Нина, все хорошо? — спросил я, и получил от нее кивок. — Не расслабляемся. Это еще цветочки.

Мы разошлись по своим местам, а я сверился с картой. Впереди станция «Маршала Жукова», а сразу за ней «Торговый центр», где нас должен ждать Жук. Если все пойдет по плану, то дальше обещается самый сложный промежуток: добравшись до станции 'Библиотека им. Пушкина, мы будем в самом центре Омска, а тварей там дохрена. И это не говоря о том, что до конца ветки и выхода из метро еще целых тринадцать станций…

По времени успеваем — до полудня, когда Зубр вынужден будет отбросить план с метро и хлопушками и начать штурм, еще три часа.

Выкидывая на ходу «хлопушки», мы подъехали к станции «Маршала Жукова», и там нас ждал целый выводок нагов со взрослой особью во главе. Все стены были облеплены какой-то дрожащей красной жижей, в которой что-то копошилось.

— Приготовиться! — зарычал я, распаляя оба своих клинка, пока перрон плыл мимо наших окон. — Сейчас будет жарко! Нина, твои ребята выходят первыми!

— Поняла!

Наг, у которого было целых две головы, при виде дрезины зашипел, и тут же получил огненным шаром в рыло. Следом наша дрезина плюнула в нексов огнем и молниями, а конструкты выскочили прямо на ходу и первыми бросились в атаку. Раскрылись двери, и мы высыпали на перрон.

Когда подох последний некс, подтащили бомбы, а я подошел к стене, и рубанул по ней мечом. Красное «полотно» разошлось, а там…

— Сука, гадость какая! — скривился один из бойцов. — Это их детеныши?..

— Угу, наги тут неплохо устроились, — сказал я, и меня самого замутило — вся станция была одной сплошной кладкой.

В противоположной стене чернела огромная дыра, и оттуда несло розами. Подходить ближе мы не рискнули и просто запустили внутрь «хлопушкой».

— Рванет так, что не обрадуются. Быстрее! — поторопил я парней, которые укладывали остальные «хлопушки» на места. Мы не пожалели и оставили тут «особый» гостинец.

Едва мы закончили, как из туннеля позади дрезины послышались пугающие звуки. Ждать их источник мы, разумеется, не стали.

— Похоже, они уже в курсе, что пока наверху веселье, кто-то проник им в тыл… — задумчиво проговорил Петрович, снова разгоняя машину.

— Похоже, — кивнул я. — Какая следующая станция?

— «Торговый центр».

— Надеюсь, товарищ майор уже там…

— Сука!!! — вдруг крикнул Петрович.

И к этому высказыванию нечего было добавить — прямо на пути в двадцати метрах от нас рухнул сияющий зеленым мобильный Монолит. И мало того, извергая из себя тварей, эта ногастая падла радостно рванула прямо к нам.

Скорость мы развили приличную и остановиться никак не успевали. К тому же, за нами увязалась Мантикора размером с дрезину. Если такая напрыгнет на нас сзади, то будет крайне хреново.

— Жми, Петрович! — крикнул я. — Всем держаться!

— Твою же мать! — выдохнул машинист и дернул рукоять вперед.

Вой, грохот и скрежет колес заполнили уши, а я схватился за поручни. Посадка будет жесткой…

Монолит навис над нами, а затем дрезину поглотило зеленое пламя.

* * *

— Простите великодушно, господин, — балаболил Красавка, отоваривая очередного кредитора, — вся сумма будет выплачена не позднее первого числа следующего месяца. Вы у нас не одни такие сахарные, подождёте. Alles!

И зверек проворно положил трубку. Пьер даже похлопал.

— Неплохо-неплохо, мой зубастый друг, — улыбнулся он. — Еще чуть-чуть, и ты сможешь заболтать самого Императора. Маруся, сделай погромче, послушаем, как там дела у Евгения.

Девушка тут же прыгнула к приемнику, и из него раздался встревоженный голос репортера:

— … с вами Наталья Устинова, корреспондент «Фаустовского репортера», и я нахожусь в самом эпицентре событий…

Помощницы Пьера тут же придвинулись поближе к устройству. Из коридора показались личики горничных. Пьер кивнул им, и вся шестерка окружила радио.

Вдруг из динамика раздался душераздирающий треск, звук на мгновение пропал.

— Ой, мама! — пискнула журналистка, когда передача возобновилась. — Сережа, ты жив? Отлично, работаем! Мы находимся прямо рядом с позициями Скалозубовых под Омском, и вот уже второй час идет кровопролитное сражение, которое обещает поставить точку в биографии кровожадного Омского Осколка.

— Где граф Скалозубов? — заговорил ведущий из студии. — Он на позициях вместе со своими людьми?

— Это пока неизвестно, но мы сейчас пробираем…

Снова что-то грохнуло и раздались крики. Целую минуту ничего не было слышно, а в кабинете раздался телефонный звонок.

Красавка схватил трубку, но это снова был тот хамоватый барон Еблонский, который названивал каждый день с уже какими-то совсем нелепыми претензиями.

— Пошли ты его к черту! — сказал Пьер Красавке. — Сказали же, что как дойдет до него очередь, так все выплатим!

Зверек кивнул и принялся объяснять барону, как устроена жизнь.

— Наталья? Наталья, вы живы⁈ — говорили из приемника.

— … да, я жива… Ох, как больно… Сережа, микрофон цел? Отлично… Ползи… Вон к тому здоровяку с молотом! Простите, вы ликвидатор Клим Павличенко? Позвольте задать вам пару вопрос…

— Ты чего тут делаешь, дура? Жить надоело что ли? А ну вали нахрен из моего окопа, ненормальная!!!

Откуда-то послышался чудовищный рев, и связь с Устиновой окончательно оборвалась.

— Наталья? Наталья⁈ Что там у вас? — заговорил ведущий. — Похоже, у нас технические неполадки. Мы вернемся в эфир, когда связь с нашим репортером возобновится, а сейчас продолжаем трансляцию радиоспектакля по роману Герберта Уэллса «Война миров»!

— То что нужно! — хохотнул Пьер и выключил радио. — Похоже, у Евгения там полная жопа.

Маруся сидела бледная, как полотно. Остальные тоже. Никто не проронил ни единого звука.

Бамс! — на рычаг упала телефонная трубка, и все вздрогнули. Красавка с несколько ошарашенным видом повернулся к ним.

— Ну что, отоварил этого идиота? — спросил Пьер.

— Ага, — кивнул зверек и снова взялся за дуэльный кодекс. — А еще он вызвал Красавку к барьеру.

* * *

Как мы не перевернулись, когда дрезина вылетела из портала, одному богу ведомо. Естественно на Нексусе никаких рельс нет и в помине, поэтому дрезина поехала прямо по каменистой почве — вдоль широкого каменного коридора, внешне напоминающего туннель метро, но прорубленный в скале жвалами и зубищами нексов.

Грохоча о стены, дрезина преодолела метров пятьдесят, встала и накренилась. Я вздохнул и оторвался от поручней.

Хреново дело! Теперь придется идти на своих двоих, а вернее бежать, иначе мы рискуем не успеть все сделать до полудня.

Двери раскрылись, и из дрезины вылезли ругающиеся ликвидаторы. Едва они построились перед машиной, как портал позади выплюнул из себя Мантикору, которая бежала за нами. И тут же, сука, ярко вспыхнул и закрылся. Тварь же огляделась и с радостным ревом рванула к нам.

Ловушка значит, да?

Ну посмотрим, кто кого поймал!

Мантикора была уже совсем близко, но, к несчастью для нее, фактор четырех конструктов она не учла. Железные монстры ринулись вперед — за секунду взяли огромную тварь в кольцо, а затем закружились вокруг гигантской туши, нарезая ее на лоскуты. Мантикора пыталась сбить их лапами и хвостами, но с каждым взмахом от нее отпадала очередная конечность. Тварь поняла, что металлическая четверка ей не по зубам и снова попыталась добраться до нас.

И снова увы — до моего сапога она доползла, уже лишившись и лап, и хвостов. Попыталась сделать напрасный укус, посмотрела на меня грустными глазами и взвыла.

Что ж, я с удовольствием прервал ее мучения. Вбил Дружка точно между рогов, и он просверлил в макушке здоровенную дырку.

Вжик! — и меч вырвался из черепа твари, смахнув с себя кровь.

— Отлично, — я попытался схватить Дружка, но тот подскочил и улетел к соседнему проходу.

— Эй, ты куда⁈ — воскликнул я, и наша команда побежала за ним. Через несколько секунд мы увидели сияние.

За поворотом сверкала зеленая Сфера. Пыхтя и рыча, ее пожирал взрослый здоровенный наг с четырьмя руками. Вернее, пытался пожрать. Дружок, торчащий у него из груди ему страшно мешал.

Ага, вот как они закрыли портал! Видимо, во время контакта с телом Сфера полностью теряет связь с Монолитом. И мало ему, этот мудак еще и усилиться вздумал! Ну, падла, держись!

Некс со Сферой в зубах страшно расстроился, что мы мешаем его жрачке, но здоровенный боевой молот, прилетевший ему прямо по роже, мигом выбил у него из пасти артефакт вместе с челюстью.

Дружок вышел из окровавленного тела и завращался вокруг Сферы.

— Значит, умеешь чувствовать источники силы? — спросил я, подхватывая зеленый артефакт. — А порталы ты тоже умеешь чувствовать?

Меч в ответ завибрировал. Думаю, это значит «да».

— Что теперь⁈ — воскликнул Петрович, когда мы вернулись к дрезине. — Моя ласточка бегать по каменистой поверхности не обучена!

— Идем пешком — ищем портал и сваливаем, — пожал я плечами и кивнул отцовскому мечу. — Дружок, ищи!

Здесь на Нексусе силы было настолько много, что он мог летать совсем без подпитки, что нам только на руку. Меч закружился у нас над головами, а затем полетел в сторону одного из проходов.

— По коням! — махнул я рукой.

— Мы бросим мою ласточку⁈ — грустно вздохнул машинист.

Я хотел было схватить его за загривок и погнать вслед Дружку, но задумался.

— Не-е-ет! В ней еще «хлопушек» полон рот, — сказал я и обернулся к Нине, которую Альберт нес на руках. — Сможешь помочь?

— Попробую, — кивнула она и зажмурилась. — Тяжеловато будет…

Конструкты оживились и побежали к дрезине. Металл заскрипел, а затем машина поднялась в воздух.

Ух! — конструкты взвалили ее на плечи и бодро направились в сторону прохода, где мелькал Дружок.

— Нет, не слишком тяжело, — выдохнула Нина. — Но нужно спешить…

— Это да, вперед!

Окружив дрезину, мы с конструктами направились по следу Дружка. Переходы напоминали муравейник, но были широкими достаточно, чтобы свободно протащить дрезину. Видать, специально прорубали, чтобы по ним могла бегать Мантикора, или еще чего-нибудь побольше.

По пути нам попадались нексы, но мы разделывали их под орех. Вдоль коридоров пришлось изрядно побегать, и если бы не Дружок, мы точно бы здесь заблудились. Освещение давал лишь фонарь на носу дрезины, да и куча мерзких светящихся личинок, ползающих по стенам. Каждый угол и поворот кишел нексами. Мы шли все дальше.

Наконец, в просторном зале, наполовину погруженном в воду, мы увидели еще одну зеленую Сферу, вокруг которой плавала здоровенная сторукая гадина, сверкая металлической чешуей. Сразу же за ней светился портал, а в него лезла толпа тварей.

Мелочь нас не заметила, а вот главный хранитель Сферы очень даже.

Кажется, я где-то видел эту железную многоножку…

Ах, это же та сволочь, которая чуть не сожрала меня во время забега по Нексусу! Пришло время умирать!

Подхватив Дружка на лету, я швырнул клинок прямо в оскаленную пасть. Тварь раскрыла глотку и «приняла» светящийся подарок. Затем довольно щелкнула жвалами и поползла к нам, но…

В общем умирала она тяжело, и пока гадина барахталась в воде, пытаясь отхаркнуть Дружка, я подхватил Сферу и повернулся к своим:

— Нина, швыряй дрезину в портал!

— Дрезину куда⁈ — раскрылись глаза у машиниста, но конструкты уже присели, чтобы сделать бросок.

ВЖУХ! — и над нашими головами пролетела гигантская тень, а потом, зависнув на мгновение в воздухе, рухнула прямо в толпу нексов. Кровь, ошметки плоти и зеленое пламя полетели в разные стороны, а дрезина, выбив сноп искр из камней, скрылась в глотке портала.

— Вперед! — крикнул я и свистнул Дружку.

Брюхо полусдохшего некса порвало на части, и изнутри вылетел светящийся клинок. Прилетел он ровненько мне в ножны.

— Хороший мальчик, — погладил я его по навершию и поспешил за ликвидаторами, которые один за другим исчезали в портале.

Сжимая Сферу в руках, я шел замыкающим и убивал нексов, которые пытались помешать нам покинуть их гостеприимный мир. Порвав глотку очередной твари, я прыгнул в портал.

Мгновение невесомости, и вокруг нас выросла станция. Я выдохнул и покачал головой. Сразу на глаза попалась надпись на стене: «Торговый центр».

О да, сомнений быть не могло — черный гриб Монолита вылез прямо посреди перрона! Уткнувшись в потолок, он вращался вокруг своей оси как огромная жуткая карусель, а прямо из стены торчала покореженная дрезина. Под ее колесами сдыхала здоровенная Мантикора, еще три твари поменьше поднимались с пола. Других нексов, охреневших от «вспышки сзади», было не сосчитать.

Монолит взвыл, сворачиваясь трубочкой, и оставшиеся в живых монстры сразу повернулись к нам. Едва мы успели отоварить первого некса, как послышался рев мотора и один из путей платформы породил столп света, а за ним и закопченную дрезину. На ее крыше лежал исполосованный Таурус, и стоило составу остановиться, как этот кусок окровавленной плоти рухнул на рельсы.

Загрохотали двери, и наружу высыпали ликвидаторы во главе с Жуком.

Кажется, если Нексус и готовил нам ловушку, то он обыграл сам себя!

Не сговариваясь, мы рванули на нексов с двух сторон, и через несколько минут ожесточенной схватки вокруг Монолита образовалась огромная куча подыхающих тварей. Кровь и ошметки плоти монстров летели в разные стороны, но из многочисленных нор продолжали лезть многоножки, бесы и наги. Им навстречу ринулись конструкты, вращающиеся как циркулярные пилы — похоже, Нина вошла во вкус.

Скоро мы с Жуком встали спина к спине, а из очередной дыры в потолке выпрыгнула молодая Мантикора и раскрыла пасть. Выбив ей голубую гляделку мечом, я затолкал твари Сферу прямо в глотку, а затем вскрыл брюхо.

Хлоп! — и из дымящейся дыры в животе выскочил зеленый артефакт и упал в подставленную руку.

— Иди к папочке! — хмыкнул я и отмахнулся от твари, которая все никак не желала подыхать. Отрубленную голову Жук отфутболил в сторону окончательно закрывшегося Монолита.

— Я думал, вы опоздаете, — сказал майор, косясь на нашу покоцанную дрезину, которая, похоже, больше никуда не поедет.

— Я думал, вы опоздаете, — не остался я в долгу, и мы с майором ударили по рукам.

— Нас задержали, — буркнул Жук, а я бегло посчитал его людей. Кажется, у него были потери.

Мы разбежались по станции в поисках оставшихся тварей, но последних уже можно было соскребать со стен. Конструкты отряхивались от ядовитой крови, и было их почему-то всего лишь трое.

— Где еще один? Нина⁈

Альберт поднес девушку ко мне. Она приоткрыла глаз и молча указала в сторону туннеля, по которому должна была ехать наша дрезина. Оттуда вылезал «потерявшийся» конструкт и, прыгнув на перрон, присоединился к остальным.

— Там и вправду обвал, — тихо проговорила Нина и снова зажмурилась. — Даже если мы сможем установить дрезину на рельсы, дальше она не поедет.

— Черти что! — бегал машинист вокруг своей «ласточки».

Из туннеля тут же послышалось жуткое завывание и задребезжал пол. Петрович сглотнул.

— Сомневаюсь, что она вообще еще на ходу, — ответил я. — Тебе, Петрович, придется пересаживаться к Жуку и ехать с ними до выхода из метро. Другой дороги нет.

Сам же я посмотрел на часы. Зараза, вся эта беготня по Нексусу забрала у нас слишком много времени — до часа Икс осталось полтора часа!

Глава 5

— Но… Как же моя ласточка? — причитал машинист, которого уже буквально оттаскивали от дрезины.

— Я куплю тебе другую, — крикнул я ему, а затем обернулся к своим. — Парни, выкатывайте оставшиеся бомбы, живее! Нам еще предстоит раскидать их по четырем станциям!

А это «Библиотека им. Пушкина», «Заречная», «Кристалл» и «Соборная». А потом нам еще бежать из метро со всех ног. И сделать это нужно до полудня, иначе ровно в двенадцать Зубр подорвет к херам это чертово место. Вместе с нами.

— Так, парень, ты чего задумал⁈ — повернулся ко мне Жук. — Та ветка для нас закрыта, забудь про нее. Или ты собрался героически сдохнуть, прикрывая наш отход?

— Ни в коем разе, — покачал я головой. — У меня есть мысль, как пробраться к «Библиотеке им. Пушкина», нужно только понять, где…

Скрипнула ржавая дверь, и из-за угла выглянули бородатые физиономии.

— Антихрист, твое повеление исполнено! — отозвался Сеня, помахав нам рукой. — Все «сюрпризы» рассажены по местам и ждут не дождутся, когда ты скажешь «Бум!»

— Это что за черти? — напрягся Жук. — Вы, клоуны, чего, за мелочью пришли?

— Нет, мы тут во славу Антихриста! Но от мелочи тоже не откажемся…

— Так, все, товарищ майор, — вклинился я между ними, — забирайте Петровича и езжайте дальше по прежнему маршруту. Мы с Сеней попробуем обойти завал и выйти к «Библиотеке им. Пушкина». Дальше побежим до самого конца ветки на своих двоих. Другого выхода нет — все центральные станции до одной должны быть заминированы. Иначе ничего не выйдет.

И я щелкнул пальцем по часам.

— Ты чокнулся, парень⁈ Нексы же вас на куски порвут!

— Возможно, но ваша дрезина грохочет так, что ее слышно во всем метро. По сравнению с ней мы тихие как мышки, так что нексы нас потеряют и устремятся за вами. Если хотите помочь нам выжить, в ваших интересах грохотать как можно сильнее. Справитесь?

— Зараза… — прошипел майор и, махнув рукой, направился к дрезине. — План идиотский, но, похоже, другого нет. По вагонам, чего встали⁈ Его сиятельство решил поиграть в героя!

Услышав приказ, его ликвидаторы полезли на борт. Страшно расстроенный Петрович присоединился к ним.

Я же обратился к своим людям:

— Скажу сразу, что мы рискуем вовсе не добраться до выхода. Поскольку метро не достроено, а сверху творится черт знает что, выйти мы сможем только на конечной станции «Аэропорт». До нее придется идти пешком. Если захотите поехать с Жуком, я пойму. Нина, а ты…

— Хрен там! — крикнула она и шлепнула Альберта по шлему ладонью. — Как я буду смотреть в глаза дяде Васе, если ты тут один геройствовать останешься⁈ Кто-кто, а я буду прикрывать твою попку, Женька, до последнего! И мои друзья тоже!

Конструкты одновременно кивнули. При этом ни один из моих парней и не подумал посмотреть в сторону дрезины Жука.

— Хорошо, — сказал я. — Значит, минируем станцию и идем за Сеней.

Парни охотно принялись за дело. Десять «хлопушек» расположили на перроне, а оставшиеся забрали с собой. Многорукие конструкты заграбастали сразу по четыре штуки на брата.

Отряд Жука к этому времени уже отбывал. Майор прыгнул на подножку разгоняющейся дрезины и, сверля меня взглядом через забрало, прогрохотал:

— Ты же понимаешь, что Зубр мне не простит, если ты с его племянницей так и останетесь в этих туннелях?

— Понимаю. Но я думаю, это не единственный повод вам с ним поцапаться.

— Да, до сих пор мы цапались из-за женщины, которая пропала на Нексусе много лет назад. А вот теперь ты, Евгений, и ты, Нина… Не умирайте, слышите?

— Ясно и четко.

Майор захлопнул дверь и дрезина, заревев, набрала ход. Парни молча провожали ее взглядами, пока грохочущая машина не пропала в тоннеле. Выла она при этом так громко, что закладывало уши.

Я же повернулся к Сене.

— Далеко бежать?

— Придется пройти пару длинных коридоров, но дорога там есть, — кивнул бородач. — Нас поведет запах роз!

— Отлично. Не будем тратить время, — сказал я. — Показывай дорогу. А ты, Альберт, давай сюда Нину. Будешь драться в общем строю.

— Что⁈ — выпучил он глаза за стеклами шлема. — А ты?

— У меня есть клинок, который обучен драться за меня. Увы, у тебя такого счастья нет. Давай не спорь — у нас теперь каждый меч на счету!

Альберт передал мне девушку, и мы направились вслед за Сеней. Конструкты обступили нас с Ниной, впереди бежали ликвидаторы, а бородачи, кряхтя под весом «хлопушек», замыкали шествие.

— Налево! — кричал Сеня нам в спины. — Направо! Теперь вперед! Осторожно, Антихрист, ступенька!

В коридорах было темно, и даже фонари едва спасали. А еще что-то постоянно шипело и выло по углам.

В одном из коридоров с потолка посыпались бесы, и в этой тесноте нам пришлось попотеть, чтобы перебить их всех, не задев друг друга. К счастью, Дружок сделал за нас половину работы — меч порхал над нашими головами и разделывал каждую тварь, которая смела свесить свою башку или поднять лапу. Мы бежали вперед, а по наплечникам наших доспехов барабанил кровавый дождь.

Через сотню поворотов, спусков и подъемов, мы выбили дверь и оказались на очередной станции. Она выглядела куда лучше, чем все предыдущие — видно, что в прошлом ее успели доделать. На стене была выцветшая надпись — «Библиотека им. Пушкина». Лестница наверх оказалась обрушена.

— Теперь я знаю, что метро в Омске таки есть, — хмыкнула Нина мне на ухо.

Возможно и так, но нексы все равно тут основательно поработали. В первую очередь это касалось гигантской дыры в полу, откуда несло розами, а еще четверых молодых Мантикор, которые, едва выбравшись наружу, зарычали и ринулись на нас.

Оттолкнув бородачей, их встретили конструкты на пару с Дружком. Последнюю тварь, которая оказалась самой живучей, добивали уже ликвидаторы.

Расплющив черепушку Мантикоры сапогом, я с Ниной на руках подошел к краю ямы и аккуратно заглянул вниз.

Там было довольно темно, и я свистнул Дружку. Меч, разгоревшись, юркнул вниз. Едва он успел пролететь и десяток метров, как тьма разошлась.

Роз на стенах огромного колодца было много, даже очень, а еще совсем маленьких Мантикор, которые, утробно ворча, ползали среди зарослей. Расширяясь, провал уходил глубоко-глубоко вниз, и там на глубине что-то возилось…

Когда Дружок спустился еще ниже, я увидел целое поле роз, и среди них…

— Мама, — охнула Нина. — Это гнездо Мантикор⁈ Зараза… Блин, мне нехорошо…

— Терпи! — зарычал я и отошел с ней подальше. — Если тебя стошнит в шлем, то будет хреново.

— Терплю… Суки, они так размножаются что ли?

— Похоже. В ГАРМе мне говорили, что Мантикоры похищают женщин во время Прорывов. Понятно для чего… Так, всем отойти от провала!

Ругаясь, ликвидаторы отпрянули от проклятой дырки. Меч тоже вылетел наружу. Единственным, кто не двинулся с места, был Альберт.

— Они еще живы? — проговорил он, обернувшись. — Может быть…

— Нет, и думать не смей! Сволочи… — прошипел я. — Закатываем бомбы вниз и сваливаем! Быстро!

Парни сделали дело, а затем мы услышали рев за нашими спинами. Я же посмотрел на время.

До полудня остался час с копейками. Нужно спешить!

— Дружок, — кивнул я мечу, который вращался вокруг меня. — Сделай все быстро.

Меч сверкнул навершием и скрылся внизу. Вернулся он спустя минуту — весь красный от крови.

Мы спрыгнули на пути и встали перед черным зевом туннеля.

Там впереди еще десяток станций, не меньше… Даже с закаченной в ноги энергией бежать предстояло еще ого-го сколько!

Но мы справимся! На том конце нас должны встретить стрельцы.

Повезло, что сзади завал, и, чтобы добраться до нас, нексам придется прогрызть его зубами. А если наш план сработает, то основная масса врагов увяжется за дрезиной Жука. У нас есть шанс!

— Сеня, — обернулся я на бородачей. — Нам придется бежать очень быстро. Справитесь?

— Чего не сделаешь во славу Антихриста? — пожал плечами бородач и первым сорвался бежать во тьму.

Мы последовали за ним и, оставляя за собой «гостинцы», понеслись к станции «Заречная». Но вот незадача — перрон, оказывается, существовал только на бумаге, и кроме огромного котлована мы ничего не нашли. А вот нексов, да. Их было порядочно.

Следующим пунктом была станция «Кристалл», и там нас тоже ждали. Распалив клинки мы бросились прорубать себе дорогу, и к тому времени, когда мы раскидали «хлопушки», стрелка часов показала одиннадцать утра.

Мы направились дальше, и через двести метров пути стены в туннеле заходили ходуном, а позади раздался нечеловеческий вой. Хорошо, что дальше станция «Соборная» — последний пункт, где предстояло разместить бомбы.

От нее осталось совсем немного — дыр в стенах и в потолке было больше, чем самой станции. Расчистив перрон от нексов, мы побросали последние «хлопушки» прямо в норы и бросились обратно в туннель.

И налегке мы побежали куда быстрее. Дружки Сени неслись как угорелые, и нам даже пришлось догонять их.

— Вы где так бегать научились⁈ — удивился ликвидатор, но бородачи только ухмыльнулись.

Едва станция скрылась из виду, как раздался чудовищный грохот, все задребезжало и завыло. А в следующую секунду из пола и стен начали вырастать Монолиты.

* * *

На часах 11:30.

Если Евгений с Алексеем не отрапортуют об удаче операции «А», в полдень наступит срок, когда Зубр обязан отбросить провалившийся план и перейти к стратегии «Б». А это значит, придется брать чертов город.

Конечно, предварительно он все равно взорвет столько «хлопушек», сколько сможет. Возможно, так им удастся уничтожить львиную часть нексов… А может и нет. Все зависит от того, сколько станций удалось заминировать парням.

Однако даже в лучшем случае, после приказа к наступлению начнется кровавая баня. И будет она куда страшнее, чем то, что уже четвертый час приходится наблюдать с командного пункта.

За бронированным стеклом все сверкало, шумело и грохотало. В кольце молний расхаживали тонконогие Матки, катались и падали объятые пламенем Колеса. И еще черт знает что выло и ревело из клубов пара, которым исходил Омск.

Очередная минута прошла, а ни от Евгения Михайловича, ни от Алексея нет никаких вестей. Пространство впереди затянуло черным дымом, с небес сверкали молнии, но из плотных туч не проливалось ни капли. Очень недобрый знак.

И вот еще пять напряженных минут сгинули напрасно.

— Где же вы, Женя, Нина?.. — пробурчал Василий себе под нос, расхаживая вдоль бронированного окна.

Рация зверела с каждой минутой. Командиры требовали ясности — где, черт его дери, граф? Сколько им еще держаться⁈ Не пора ли в атаку?

Зубр же отдал прежний приказ:

— Придерживаемся плана! Стоять на смерть! — и отключился.

Хуже всего ситуация на фронте Болконских и Саблиных. Их ряды прорвали и, по сообщениям, Мантикора едва не убила наследника Николая. Он жив, и за его жизнь изо всех сил борются врачи. Остальные ликвидаторы пока держались, но Зубр крайне сомневался, что их хватит надолго.

В тылу штурма дожидался свежий резерв. Можно бросить их в бой прямо сейчас, но кто знает, вдруг Евгений выйдет на связь через минуту? Зубр был весь в сомнениях.

Вдруг рация оживилась голосом командира резерва:

— Василий Георгиевич! Мы не можем больше стоять и смотреть, как убивают наших товарищей! Дозвольте атаковать, богом прошу!

Василий отдал прежний приказ:

— Ждать.

Не дай боже еще и взбунтуются, и несложно понять почему. Когда товарищи умирают один за другим, трудно подчиняться приказам. Однако им придется пересилить себя, ибо если они пойдут в бой без ведома командования, то штурм накроется медным тазом и погибнут все до одного.

Елена тоже вся извелась.

— Сука, Женя, ну где ты, мать твою? — шептала девушка поминутно, грызя ногти. — Василий, попробуй связаться с ним, вдруг он уже вышел?

— Бесполезно, я пробовал пять минут назад, — отмахнулся Зубр, и тут рация снова дала о себе знать.

Командир Толстых сообщил, что они с людьми Кречетовых тоже несут потери и ситуация накаляется с каждой минутой. Командир требовал, чтобы к ним направили поддержку и немедленно отдали приказ об атаке.

— Ждать больше нельзя! — рычал он в динамик. — Пропал ваш граф, как пить дать пропал!

— Ждем, мать вашу! — рявкнул Зубр и отключился.

Он представлял, как же сейчас его проклинают.

— Штаб-Жуку, — заговорила рация знакомым голосом, и обрадованный Зубр ответил:

— Штаб на связи! Что у тебя, Алексей⁈

— Мы вышли, — ответил майор. — Потрепало нас знатно, но все бомбы на ветке установлены. А вот Евгений…

Зубр замер.

— Что с ним?

— Когда я его последний раз видел, он был жив. Мы с ним разошлись на «Торговом центре». Один из туннелей оказался под завалом, и Евгений со своими людьми пошел в обход. Передал нам своего машиниста и был таков.

Зубр заскрипел зубами. Глаза Елены округлились, она вскочила и зашагала к лежащему на столе пульту с большой красной кнопкой.

— Не смей, — Василий перегородил ей дорогу. — Контакт будет только, когда мы услышим голос Евгения Михайловича! И Нины…

— Но, — пискнула Елена, и по ее щекам покатились слезы, — если они погибли⁈

За стеклом загрохотало, и из клубов пара вырвалось Колесо.

Зубр выругался, но в следующую секунду гигантскую машину пронзило ослепительной вспышкой. Колесо накренилось и рухнуло на бок. Поднялся чудовищный грохот, а Лена с писком упала на пол. Зубр остался стоять, сжимая пульт в побелевших пальцах.

— Василий, — снова заговорила рация. — Большая часть бомб на месте, а значит, мы уже победили. Если Евгений не выйдет на связь через десять минут, взрывай тут все к чертовой матери! Не тяни. Каждая минута промедления стоит нам слишком дорого!

Он отключился, и вместо него заговорила другая рация. Сообщили, что фронт Толстых и Кречетовых прорван.

— Зараза!!! — зашипел Зубр и зажмурился.

Спокойно, старик. Евгений справится.

В конце концов, как и сказал Жук, они уже победили. Однако эта победа слишком сильно напоминала поражение.

Зубр поднял пульт и задумчиво покрутил его в пальцах.

Красная кнопка. Только нажми, и победа у них в кармане. Гадина вылезет на поверхность, оторвется от грибицы, сама перебьет всех своих прихвостней, а там ликвидаторы шарахнут по ней из всего, что есть.

Они победят, и пусть цена будет слишком высока, но род Скалозубовых еще может продолжить Анастасия Михайловна, которую Евгений Михайлович предусмотрительно оставил в усадьбе под охраной Амальгамы.

Такой исход не будет катастрофой… Но как Зубру после этого жить дальше? Он подвел Михаила Александровича, а теперь может одним нажатием кнопки убить его сына⁈

Нет, у них еще есть время! А пока можно использовать парней из резерва! С их помощью Болконские и Толстые смогут продержаться еще немного!

— Василий, — проговорила Елена и показала пальцем в небо. — Тебе не кажется, что вон та тучка куда темней других?

— Елена Борисовна, нашли время пялиться на небо, — пробурчал Зубр и невольно поглядел наверх.

И да, почему-то одна из грозовых туч, действительно была чернее самого черного, словно…

Вспыхнула молния, и он закрылся рукой. Прогрохотал гром.

Когда он убрал ладонь, в глазах осталось темное пятно. На мгновение ему привиделось, что внутри тучи прячется аэростат.

* * *

За спиной осталась несуществующая станция «Рокоссовского» и две начатые — «Молодежная» и «Солнечная». Впереди тянулся едва разработанный туннель, державшийся на сваях.

Пот уже заливал глаза, а нексы перли изо всех щелей. Дружок метался из стороны в сторону и срезал монстров прямо в полете. Конструкты прыгали по стенам, срубая одну уродливую башку за другой. А мы с ликвидаторами и бородачами просто бежали и рубили в капусту каждую тварь, которая умудрилась прорваться через защиту Дружка с конструктами. Сеня с друзьями быстро вошел во вкус, и скоро они просто рвали тварей голыми руками.

Когда первая волна нексов осталась лежать на рельсах кучей порубленного мяса, мы припустили дальше, но Монолиты выросли у нас на пути и вновь «плюнули» в нас монстрами.

Тут уж Дружок не выдержал и, порубив десяток врагов, ринулся прямо внутрь бушующего зеленого пламени, чтобы тут же вылететь к нам из другого Монолита и снести башку твари прямо передо мной.

Перепрыгнув через труп, я помчался дальше, а Дружок приноровился прыгать по Монолитам и бить тварей со спины. Такой подставы они не ожидали — через несколько особо кровавых секунд их трупы посыпались нам под ноги.

— Ох ты, Женя, что за погоня! — хихикала Нина мне на ухо, пока позади нас ревело зеленое пламя, а по стенам мелькали глаза нексов. — Если мы выживем, обещаю, что брошу курить…

— Ловлю… тебя… на слове! — сказал я, пытаясь выровнять дыхание. — Вот Василий то обрадуется!

Так мы пробежали еще пару безымянных станций, и внезапно Монолиты утихомирились. Воспользовавшись этим, мы припустили так быстро, как могли.

Внезапно позади замелькал зеленый свет. Я позволил себе оглянуться, и сначала не понял — а какого собственно хрена?

Из жерл Монолитов вылетали… Сферы⁈

Хлоп! Хлоп! Хлоп! — светящиеся шарики покидали порталы и, отскакивая от стен туннеля, разлетались в разные стороны. Следом Монолиты принялись схлопываться один за другим. Скоро от них остались только покореженные головешки, а на рельсах светилась целая сокровищница синих и зеленых артефактов.

Соблазн вернуться и подобрать их очень велик, но это значило потерять драгоценные минуты, да и попасться на удочку Нексуса совсем не улыбается.

На часах 11:37, впереди еще пес знает сколько километров и рев сзади уже близко! Бежим!

И вдруг сзади рыкнули. Выругавшись, я оглянулся и увидел в окружении зеленых и синих огоньков Мантикору и немаленькую. Она лежала на брюхе и, не сводя с нас голубых глаз, обнюхивала Сферы. В следующий миг из пасти вылез огромный язык.

Эй, не надо этого тебе, проклятая! Выплюнь, сука!

Но нет, рыча от боли, тварь принялась заглатывать Сферы. Дальше с Мантикорой начали происходить совсем нехорошие вещи.

— Чтоб тебе лопнуть, обжора! — зарычала Нина, шлепая меня кулачком по наплечнику.

Больше я не оглядывался, но, судя по звукам, Мантикора превращалась в нечто жуткое. Нажравшись, она взревела, и снова раздался топот, да такой, что с потолка посыпался песок, а сваи начали трескаться.

— Я вижу впереди свет, или у меня галюны⁈ — воскликнула Нина.

— Зеленый или белый?.. — переспросил я, надеясь, что она не скажет «зеленый». Еще парочка Монолитов точно будет лишней!

— Кажется, белый…

— Может, галюны? Впереди еще километров пятнадцать, если не больше, — горько хохотнул я и вдруг реально увидел впереди блестящий лучик.

— Туда, быстрее! — крикнула Нина. Мантикора приближалась, и это только прибавило нам прыти.

И да, там в потолке зияла дырка, через которую проглядывал кусочек…

— Там небо! — крикнули ликвидаторы и резво направились к отверстию.

Нет, не может быть! Небо все утро упорно затягивали тучами, так почему же сверху бьет яркий свет, будто это…

— Сука, матка! — рыкнул я, и стоило парням подбежать поближе, как небо разгорелось еще ярче, а затем в дыру влезла длинная лапища.

— В рассыпную! — крикнул я, и огромная ручища ударилась о рельсы.

Все заходило ходуном, и тварь сжала пальцы. Суставы захрустели, а у нее в кулаке забились четверо бородачей. Брызнула кровь, и на землю упали уже расплющенные тела.

— Сволочи! — зарычал я и, перехватывая Нину, обернулся.

Мантикора сильно потеряла в прыти, но вот ростом вымахала с весь туннель, и при беге буквально сшибала сваи рогами. На нас скалились целых три башки, и у каждой во лбу горел набор голубых зенок, хвостов у нее выросло аж десять штук. Напоминала она извивающийся и шипящий змеиный клубок, который нес с собой еще полдюжины Сфер, на ходу пожирая их одну за другой.

И да, это неистовое постоянно растущее чудовище перло на нас как каток.

Да и лапища все не унималась. Я свистнул, и Дружок рванул вперед. В следующий миг матка лишилась двух пальцев из семи. Раздался вой, и мы, порубив конечность в дюжине мест, направились дальше. Тварь взвыла и, разнося туннель по камешку, яростно забило культей.

— Что за черт-переросток?.. — спросила Нина, когда мы отбежали от нее подальше.

— По нашу душу, ясен хрен! — прорычал я и снова обернулся.

Окровавленная культя исчезла. Вместо нее из дыры вылезла еще одна, но мы уже были далеко.

А зато Мантикора как раз подбегала к этому месту! В ее пасти скрылась последняя Сфера, и в ту же секунду в нее вцепилась матка.

Дальше я уже не смотрел. Жуткий рев заполнил туннель, а мы выжимали из мышц все, что еще оставалось.

Одно хорошо — в отцовских доспехах бег давался куда проще, чем в «Фаусте». Прежний комплект тоже неплох, но «Мефисто» помогал каждому движению. Будет время, я немного подрихтую его с помощью моих Изменяльческих талантов, и он станет как вторая кожа.

Но это все потом. Сейчас надо бежать!

Станция сменялась станцией, над нами грохотали тяжелые шаги, трещал камень, а сзади один за другим вылезали Монолиты. Туннель уже не выдерживал такого наплыва желающих нас сожрать, и начался локальный апокалипсис.

— Женя! — кричала Нина мне на ухо. — Я правда брошу курить! Честно! Только вытащи нас отсюда!!!

И мало нам проблем! В потолке образовались новые дырки. Затем заревела труба.

— Сука… — выругался я, припоминая нашу с Гамой поездочку на Нексусе, когда мы случайно попали в поле зрения этого чудища. А значит…

Рев и вой заполнил туннель, а потом из дыр в потолке и из Монолитов полезли нексы — ОЧЕНЬ МНОГО НЕКСОВ!

— Свет, я вижу свет! — крикнула Нина, тыкая пальцем вперед.

Я пригляделся, и парни радостно выдохнули. Далеко впереди действительно мелькнул лучик света, и, кажется, вдалеке показались крохотные фигурки людей. Похоже, парни из оцепления на своих местах, но бежать до них еще дохрена!

Топот сотен лап вырвал меня в реальность. Сзади туннель загорелся сотней зеленых глаз, и все они рвались к нам. Хуже того — у них за спинами мелькала россыпь голубых гляделок, а значит, Мантикора таки вырвалась из ловушки.

И сейчас она явно не в духе!

Нексы уже в ста метрах, и приближались твари просто с чудовищной скоростью. Нет, не добежим… Похоже, битвы не избежать! Где там мой козырной ту…

— Антихрист! Беги, спасай свою любовь!

— Что⁈ — брякнула Нина, и тут бегущий рядом бородач схватился за рукоять Душелова и выхватил клинок из ножен.

— Сеня, какого?.. — вырвалось у меня, но бородачи уже начали меняться.

Глаза их загорались зеленым, а тела приобрели новые формы. Одежда полопалась, наружу полезли шипы, хвосты и когти.

— Помни, Антихрист, — прорычал Сеня, который за одну секунду стал выше раза в три. — Помни своих верных слуг! Помни, что ты должен совершить! И не забывай одаривать своих слуг!

И вся банда обновленных бородачей бросились встречать вал нексов. В руке Сени сиял Душелов, изнутри которого звучал хохот тысяч голосов.

Вскоре его сменил неистовый рев, а затем громыхнул взрыв и туннель заволокло песком, дымом и землей.

На часах было 11:49…

От авторов:

Дорогие друзья! Больше тысячи читателей на последней главе, а лайков всего триста. Непорядок! Нам срочно нужна мотивация продолжать выкладывать большие главы!

Если что, лайки — это сердечки перед словом «нравится», рядом с обложкой книги.

Приятного чтения!

Глава 6

Настя неслась вперед со скоростью пули. Темный туннель метро казался бесконечным, и повсюду ее встречали зеленоглазые твари.

— Прочь! — рявкнула она и разрубила сразу трех нексов одним ударом.

Ее глефа не знала пощады, и Настя прорубалась через десятки и сотни монстров, но их становилось только больше.

Быстрей! Нужно успеть спасти Женю! Где-то еще раздается его голос — брат звал на помощь! Он где-то в этих чертовых туннелях!!!

Наверху грохотала битва, сверху сыпался песок, все ревело и рычало. Вот-вот взрывом город разнесет в клочья. Нужно только схватить Женю и бежать настолько быстро насколько возможно.

Быстрее пули!!!

— Настя, Настя! Спаси-и-и-и! — вдруг снова прозвучал голос брата, и она ускорилась.

Брат, я иду, брат! Подожди еще чуть-чуть!

Еще десяток нексов рухнули на землю, и, сделав изящный пируэт, Настя прорвалась дальше. Она бежала по стенам и потолку, но монстры продолжали преследовать ее.

— Прочь! Прочь! — рычала она вращаясь и работая смертоносной сталью.

Нексы умирали один за другим, но на место каждого вставало десять новых. Казалось, им нет числа…

— Настя!

— Женя! — воскликнула Настя, когда увидела брата.

Он бежал к ней — весь в слезах, испуганный, окровавленный, но живой! А за его спиной…

— Осторожно! Химера!

Чудовищная тень нависла над братом. Огромные зубы клацнули прямо у его макушки.

— А… — вскрикнул Женя и, вскинув оружие, обернулся.

Слишком медленно. Вместо меча у него в руке отчего-то сверкал половник.

Зарычав Настя, бросилась навстречу, но ноги внезапно изменили ей. Все тело резко налилось свинцом. Она рванула изо всех сил, но сдвинулась только на метр.

Женя даже не успел закричать, как огромная лапа Химеры обрушилась на него росчерком молнии. Брызнула кровь.

— Нет… — запоздало вскрикнула Настя, споткнулась и покатилась по полу.

Затем вытянула руки и нащупала мокрые волосы брата. Его отрубленная голова лежала рядом и пялила на нее безжизненные глаза.

— Брат… — простонала Настя, прижимая к голову к груди. — Прости, брат…

Над ней нависла тень. Химера, перемазанная в крови, медленно приближалась. За ней мигали зеленые глаза — десятки и сотни зеленых глаз.

Нексы окружали, но у Насти не осталось сил не то что отразить их смертоносный наскок, а даже встать. Она была полностью обессилена и сломлена.

А еще голова брата внезапно принялась кусаться.

— Женя, прости… Я пыталась, но не успела, — простонала Настя. — Ой, больно же!

Химера встала вплотную и раскрыла пасть. Настя внезапно осознала, что у монстра голова Красавки.

Застучали каблуки, и из толпы нексов вышла Амальгама.

— Позор, — дыхнув запахом роз, сказала она. — Позор такой сестре! А что мы сделаем с той, кто подвела свою кровь, мой зубастый рыцарь?

Красавка оскалился, а нексы, окружившие Настю, захохотали:

— Позор! Позор! Позор! Не успела спасти брата! Проспала такой ответственный день! Позор! Съесть ее!

— Нет! — закричала Настя, пытаясь отползти, но чудовища приближались. — Отойдите! Я спешила так быстро, как только…

— Время обеда, — ухмыльнулся Амальгама, и Красавка бросился на Настю.

* * *

— Нет!!! — вскрикнула она, подскочив. — Нет! Женя!

В ушах затихал рев тварей, а Настя вертела головой, пытаясь отдышаться. Под ней были мягкие подушки и одеяло. Кровать накрыта балдахином, вокруг полумрак, спокойно и…

Что случилось? Где… Это был сон⁈

Она схватила себя за голову и прислушалась. Вокруг мертвая тишина, и лишь рядом кто-то мирно похрапывал. Женя?

Ткнув пальцем в бугорок рядом, Настя приподняла одеяло.

— Машка?.. — захлопала она глазами и попыталась припомнить что, как, где и какого хрена, но в голове словно просверлили дырку.

Вот тебе и следствие недельного перерыва между рейдами. Совсем расслабилась!

— Уйдите… — пыхтела Маша во сне, переворачиваясь на другой бок. — Мерзкие карлики… Я еще слишком молода, чтобы играть с вами… Красавка, дай им…

— Блин, — выдохнула Настя и, потирая макушку, слезла с постели. — Ну и вечерок вчера был, наверное…

Почесываясь и зевая, Настя подошла к окну и раздвинула плотные шторы. Яркий солнечный свет ослепил, и она раскрыла окно.

Пусть и был солнечный погожий денек, но вдалеке клубились черные-черные тучи. На грани слуха где-то что-то шумело, однако голова была слишком тяжелой, чтобы понять, что за звук и откуда он исходит.

— Брр… Холодрыга, — проговорила Настя, поежившись. — Сколько вре…

На часах почти полдень? Так поздно! Почему ее не разбудили⁈ Она никогда в жизни не просыпалась позже восьми часов! Блин, по-любому проспала! Только бы вспомнить куда…

— Нет… нет, — бубнила Маша, — я не одета… Идите сами играйте в свои шарады…

— Машка! Хорош дрыхнуть! — разозлилась Настя и бросилась расталкивать подругу, но та только продолжала бормотать про каких-то карликов.

Нет, от этой дурочки никакого толку!

— Марфуша! Глаша! — крикнула Настя. — Гама! Где вы все, Нексус вас побе…

Нексус!

Омск!

ШТУРМ!

ОНА… ПРОСПАЛА!!!

В голове тут же пронеслись события предыдущих дней, и Настя ударила себя по лбу обеими руками и, забегав по комнате, застонала.

Нет, она не могла проспать. Это просто невозможно!

Перед глазами появился прошлый вечер, сытная жрачка, довольное лицо Амальгамы и хитрый прищур брата.

А еще чай. У него был какой-то подозрительный привкус… Неужели?.. Вот сука!

— ЖЕНЯ!!! — закричала Настя, что было мочи, и тут откуда-то раздался чудовищный…

БУ-У-У-У-УМ!

Усадьба буквально подпрыгнула, стекла в окнах задребезжали, а снизу послышался женский визг. Где-то включилась сигнализация, и со всех окрестных деревьев в небо взмыли стаи птиц.

Настя пришла в себя уже на полу, а с кровати на нее смотрела перепуганная Маша.

— Настя, мы…

Да, они проспали все на свете. На часах было 11:57.

* * *

— Сращивай белое с белым… красное с красным, а желтое с желтым, и будет хорошо… но не трогай коричневое, потом проблем не оберешься, — шептала себе под нос Варя, водя руками над распростертым телом Николая Болконского, которого солдаты называли забавным прозвищем Кудряш.

Ран на нем было не счесть, и по рассказам он бросился защищать бойца, у которого что-то случилось со шлемом. Тут их обоих и подстерегла Мантикора, вылезшая буквально из-под земли. Росчерк когтей, и море крови.

Забавно, но спасенный парень отделался только легким испугом, а вот Кудряш…

— Потерпи, миленький, — прошептала Варя, продолжая работать. Тот дрожал все сильнее, но держался.

Пот ей помогала утирать Боярская, но, удостоверившись, что Варя закончила заживлять самые тяжелые раны, наставница исчезла. В палатку принесли сразу пятерых, среди которых, кажется, был и Александр Берцовский.

Варя охнула, когда скосила глаза на раненого парня.

Плевать, это война! — одернула она себя. А на войне мужчины получают раны. Ей ли не знать? Уже который год приходится крутиться то на скорой, то в приемке.

И штопать, штопать и штопать одного ликвидатора за другим!

Вот и сейчас… Черт! Кажется, Николай пришел в себя!

— Тихо! Не дергайся! — рявкнула она, когда парень открыл рот и едва не закричал.

Но Болконский резко сжал зубы и проронил лишь одну фразу:

— Настя… где?..

— Понятия не имею, — пробурчала Варя, продолжая колдовать над дрожащим телом.

Настя, интересно кто это? Невеста, поди?.. Уж не сестра ли Жени? Кажется, Варя сегодня ее не видела. Наверное, оттого, что та в самой горячке боя.

Одна рана за другой затягивались, а пульс у парня оставался стабильным. И это было хорошо. Значит, будет жить!

Варя выдохнула, и тут за пределами палатки послышалась возня, а затем торопливые шаги. Зашуршал полог.

— Покажите мне его! — раздался женский голос, и к ним кто-то зашел.

Шаги раздавались все ближе. Варя поморщилась, но не стала поворачиваться.

Сюда можно входить только персоналу. Кто же посмел ворваться так бесцеремонно⁈

— По какому праву⁈ Вам сюда нельзя! — раздался громогласный окрик Боярской. — Вы мешаете! Пойдите вон!

— Мне нельзя⁈ Вон? Хабалка!

Кто-то щелкнул пальцами, следом раздался сильный хлопок, и Варя покрылась мурашками.

Боярская резко затихла, и это было самым страшным.

Но девушка и тут не обернулась. Николай Болконский снова раскрыл глаза, и они сверкнули.

— Спасибо… — он как-то совсем по-детски улыбнулся ей…

А над столом зависла высокая тень.

— Коля… Коленька!

Отчего-то Варя скосила глаза на часы — там было 11:56.

* * *

На часах 11:55, а наверху все еще топает матка и пытается добраться до нас. Потолок рушится, и то тут, то там к нам лезут конечности монстра. Хреново!

Однако через секунду мой телефон радостно пискнул.

— Наконец-то, связь! — выдохнул я, пытаясь не споткнуться.

Вокруг пыли и дыма не проморгаться — и только далеко впереди блестел лучик света, где суетились стрельцы. Но связь появилась, а значит, мы убежали достаточно далеко от Монолитов и влияния Осколка.

— Нина, — сказал я уже из последних сил, покрывая метр за метром, — в боковом кармане…

Бум! — и впереди рухнул потолок. По рельсам грохнула лапища и тут же исчезла. Еле избежав столкновения, мы побежали дальше. Еще бы метр, и все…

— Нашла! — выдохнула Нина, а затем прижала мобильный к уху.

И снова — Бум! Потолок провалился уже в новом месте. Конструкты бросились рубить мерзкую лапищу, а мы бежали и бежали, наплевав на все.

Только бы выбраться, глотнуть свежего воздуха и помочь парням завалить тварь. Судя по пальбе, они поливали матку из всего, что только можно.

— Бери, бери, дядя Вася, ну что же ты… — бормотала Нина. — Давай-давай, тебе же племянница звонит!

— Евгений? Все хорошо⁈ — раздался голос на том конце «провода». — Жук сказал, что вы…

— Дядя Вася! Все отлично! Мы почти выбрались! Взрывай это еб***е метро нахрен!!!

Я бы выразился более цензурно, но был с ней солидарен на все сто. С этим делом пора кончать.

— Есть! — с явным облегчением выдохнул Зубр и отключился.

Я же заработал ногами еще быстрее. Парни уже хрипели на бегу, но упорно держались. Преодолеть оставалось метров двести.

Бум! Бум! Бум! — тварь сверху будто взбесилась и самозабвенно попыталась обрушить весь туннель. Нет, сука, не возьмешь!

Еще чуть-чуть, и стрельцы заметили нашу компанию и усилили огонь по матке, но та только больше разоралась.

И тут будто резко выключили звук.

Туннель задергался, и я едва не рухнул на шпалы, но все же удержался. Затем по земле прокатились многочисленные толчки, и я их чувствовал до самого «порога» Омского метрополитена.

Внезапно бахнуло с чудовищной силой, и наружу нас буквально вынесло волной пыли и песка. Мы покатались по земле, а потом просто лежали и пялились на небо.

Оно было черным, а скоро стало еще чернее. В голове стоял звон, перед глазами плавали красные пятна. Сил не было даже на то, чтобы снять опостылевший шлем.

К счастью, чья-то добрая рука сама стащила его с головы. Я вздохнул…

— Ваше сиятельство, — услышал я голос, звучащий будто издалека, и перед глазами появилось знакомое лицо.

Кажется, я где-то видел этого парня… Игорь, точно. Он подвозил нас с Варей еще в самом начале.

— Подождите, медики уже на полпути сюда!

— Не надо, — покачал я головой и начал подниматься. — Сначала Осколок.

— Но…

Я оттолкнул руку стрельца и встал. Удержаться оказалось непросто, но другого варианта мне никто не оставил.

Дело нужно доделать!

Прямо над входом в туннель, распластав свои длинные, тонкие конечности, лежала мертвая матка. Стрельцы нещадно изрешетили ее тушу, и над уродливой «носатой» башкой поднимался дымок. Рядом со мной сидели мои ликвидаторы и пытались продышаться.

— Все живы? — спросил я, и парни подняли большие пальцы. Альберт снял шлем и даже улыбнулся.

Я огляделся. Конструкты на месте, а вот бородачей не осталось ни одного. Похоже, все пропали в туннеле.

Жаль… Очень жаль…

— Доложить обстановку, — кивнул я стрельцу и пошел в сторону Омска.

Стрелец начал тарабанить мне отчет о потерях и ходе битвы, а я медленно взбирался на холм, за которым открывался вид на город.

Оказавшись наверху, я увидел черный дым, что полностью скрывал от меня Омск. Временами там что-то мелькало и светилось, но все больше чернота заволакивала мне взор.

— … и Василий Георгиевич активировал «хлопушки»! Вы с Жуком отлично справились, ваше сиятельство! — говорил мне на ухо стрелец.

— Тихо! — остановил я его доклад и прислушался.

Так, и что дальше? Осколок же сейчас вылезет, или как?

Минута сменялась минутой, но ничего не происходило. Я вытащил телефон и хотел было разузнать у Зубра — какого это, собственно, хрена, эта дрянь не вылезает, как вдруг…

По земле прошлась дрожь, и такая, что стрелец с криком улетел по откосу вниз. Я удержался просто «прилипнув» к насыпи. Сзади раздались голоса, но я, припав к траве, принялся всматриваться вдаль. А там определенно что-то происходило.

Уши заполнил далекий гул, идущий из-под земли. Нечто огромное и отчаянно злое пытается вырваться на поверхность, взрывая сотни метров грунта.

Звуки нарастали, дрожь усиливалась, а температура вокруг начала расти. Скоро у меня во рту все пересохло, а глаза закололо.

Черт, плохо будет, если эта тварь сейчас сожжет все вокруг!

Но прежде чем гул достиг высшей точки и земля вдалеке начала взрываться, краем глаза я заметил в небе что-то странное.

Как будто одна из туч резко сдвинулась с места.

* * *

— Контакт был?

— Определенно, вы не почувствовали? Тряхнуло так, что я аж чай пролила! Они справились. Слава богу!

— Осколок?

— Выбирается. Я чувствую, как он зол. Да и все внизу, кажется, уже почувствовали его каждой клеточкой.

— Бедолаги, не хотела бы я сейчас оказаться на их месте. Там сейчас как в печке — даже Иртыш, походу, испарился. Как думаете, Скалозубовы справятся? Или нам приступить к плану «Забвение»?..

— Думаю, справятся. Но на всякий случай, будем держать руку на пульсе. Подлетайте поближе, но не высовывайтесь. Пока рановато.

* * *

Земля вдалеке вспучилась и, исходя трещинами, начала приподниматься вместе с остатками зданий. Через отверстия показалось нечто серебристое, сверкающее переливами, а в следующую секунду Омск прорвало.

Сквозь смог показалась огромная полукруглая гора, обросшая светящимися жгутиками и щупальцами. Их концы напоминали лопнувшую веревку, из которой наружу вырывалась светящаяся жидкость.

Гора слегка колыхалась и, исходя волнами, издавала чудовищный гул, от которого саднило в голове, а зубы ходили на своих местах.

А еще жар… Осколок парил так сильно, что я вынужден был нацепить шлем. Опять духота, но снаружи еще хуже — даже ресницы с бровями начали тлеть.

Через минуту неведомая инопланетная хрень уже лежала на поверхности как гигантский выброшенный на берег кит и, дергаясь, потрясала щупальцами — каждое длиной не меньше километра. Жгутики подрагивали, словно от боли.

Километровая конечность вдарила по земле, и в небо поднялся столб пыли. Одним ударом это существо, наверное, снесло целую улицу…

Еще удар, и еще! — и в следующую секунду по «голове» Осколка прошлась трещина, а затем там открылось нечто напоминающее рот, и оттуда засверкал ослепительно белый свет.

И он нацелился на нас с Ниной.

От авторов: напоминаем тем, кто купит книгу с наградой — в скором времени вас ждет очередной чибик!

Глава 7

Ага… Вот и белая Сфера, питающая этого левиафана! Пришла пора навалять ему как следует, а затем забрать приз!

Я потянулся за телефоном, думая набрать Зубра, но вспомнил, что звонилка так и осталась у Нины…

Тварь, между тем, раскрыв хавальник до упора, принялась выть.

Блин, от ее крика меня едва не сдуло на месте, и тут что-то вцепилось мне в плечи. Ах да, вот и Нина — стоит, хохочет во все горло и орет мне на ухо что-то матерное.

Увы, Осколок голосил так неистово, что и не разобрать, что девушка пытается мне втолковать. Еще и всучила телефон, но от него уже не было никакого толку. Связь пропала вся электроника вырубилась, стоило этому существу показаться на глаза.

Вот идеальный момент включиться в игру нашим магам!

И похоже, так подумал не только я — с неба сорвалась молния и ударила по чудищу. Через несколько мгновений до нас докатилось рокотание. Огромное тело колыхнулось, но «проглотило» вспышку. Тут же с другого бока по нему полоснуло вторым разрядом.

Осколок заворочался, его «кожа» забурлила словно кипящая вода, и на концах щупалец показались наросты, подозрительно напоминающие Монолиты, но без изумрудного огня внутри. Гигантская пасть снова раскрылась — оттуда сверкнула Сфера.

В следующий миг по земле дрожью прошлась волна боли.

Бах! — еще одна вспышка ударила огромную гадину по спине, и серебристое тело заколыхалось, вспучиваясь пузырями. Осколок взвыл от боли, завозился и перевернулся на второй бок, очевидно, думая свалить.

Напрасно.

Вокруг него закрутился вихрь молний, и сверкающие цепи затянулись вокруг исполина, нещадно полоская его по бокам.

Озверешвее чудовище вскинуло щупальца, но громовержцы Болконских и Толстых не знали пощады. Вновь засверкала сияющая карусель, по телу Осколка заплясали росчерки молний, и щупальца твари начали отваливаться одно за другим.

От бесконечных вспышек пришлось зажмуриться, а от грохота мы с Ниной прижались к земле. Все ходило ходуном, ревело и стонало. Даже камешки под нами начали подпрыгивать, а глаза едва не вываливаться из орбит — какое, черт его дери, началось светопреставление!

Я прижал голову Нины к траве, да и сам вжался в землю. Того и гляди, одна из этих плясуний черканет прямо по нам.

Сверкнуло, и одна из молний грохнула в землю метрах в ста от нас.

Ух! Кажется, кто-то из стихийников долго копил силы, и сейчас выкладывался на полную. Как бы они не перестарались, а то еще Сферу заденут.

Секунда затишья, а потом молнии забили с новой силой. Звук в очередной раз выключили, и следующую минуту я слышал только звон в ушах, вибрацию, а затем по нам пришелся толчок, и мы съехали по откосу.

А потом утихло все на свете, и опустилась темнота.

Постойте… мне это чудится, или откуда-то и впрямь доносится шум… толщ воды?

Мы забрались обратно на холм и посмотрели туда, где над развороченным городом возвышался Осколок.

А там было пусто.

* * *

Мы с Ниной шагали вперед, Дружок вел нас за собой, а вокруг было белым бело. Постепенно из клубов газа и пыли, медленно-медленно опускающихся на землю, выплыло бесконечное плато, по которому носились серебристые искорки.

Тишина, и никаких тебе холмов, никаких возвышенностей или углублений в идеально ровной земле. Куда ни посмотри — один сплошной серый блин исходящего паром нексорида, накрытый куполом дыма. С каждым шагом поверхность еле заметно оседала.

Хорошо, что я немного подправил «дорожку», по которой мы с Ниной ступали, иначе один неверный шаг, и мы провалились бы вниз.

Немного позади держались конструкты, и за ними тоже приходилось следить, чтобы они не ушли под землю, как в цемент. Выковыривать их из залежей постепенно впитывающегося в почву нексорида было бы той еще проблемой. А если учесть, что он еще и твердеет со временем, то вообще полная жопа.

За нами не отважились идти ни ликвидаторы, ни стрельцы. Зубр как мог пытался меня отговорить, но я был непреклонен.

И вот мы одни в этой нексоридовой пустыне.

Позади еще слышались голоса, рев двигателей и отдельные выстрелы, но скоро и они затихли. Стало совсем спокойно, и только еле слышные причитания Нины раздавались над ухом.

— Кому расскажу… не поверят… — пыхтела она, делая один осторожный шажок за другим.

За нами тянулась короткая цепочка следов, которая спустя пару секунд разглаживалась, вновь становясь вязкой и ровной поверхностью. Я поддерживал подругу за руку, но скоро она сама нашла в себе смелость пробираться все дальше и дальше. Мне очень хотелось оставить уставшую девушку в тылу, но она настояла — мол, после всего, что мы с тобой пережили, я тебя туда не пущу, так и знай!

— Ладно-ладно, — ухмыльнулся я. Самое страшное все равно позади. В этом котле не выжил никто.

Скоро из-под «земли» показались оскаленные морды нексов, напоминающие оплывшие изваяния из камня. Одно из двух: либо нексорид начал оседать еще быстрее, либо он выталкивает из себя всю органику.

При виде новых «попутчиков» Нина захихикала и ткнула одну из дохлых Мантикор в нос ботинком.

Да, мы шагали по Осколку. Вернее, по тому, что от него осталось.

Зубр наблюдал за всем из командного пункта, закрытого защитным стеклом. И он поведал мне, что после множества ударов молниями тело монстра разогрелось до такой степени, что озверевший от боли Осколок в попытах защититься начал порождать из себя Монолиты-болванки. И делал он это с такой чудовищной скоростью, что его температура начала расти в геометрической прогрессии. Наконец, нексорид, из которого состояло его тело, стал плавиться, а затем в буквальном смысле закипел. Без конца шарашащие цепи молний только довели тварь до нужной кондиции.

В определенный момент Осколок просто лопнул как воздушный шарик, который немного подержали над огнем. И, превратившись в жидкость, плавненько осел на землю, вернее, влился в кратер, оставшийся на месте провалившегося под землю Омска.

Мы с Ниной как раз подбирались к центру погибшего города, и тут фонило так сильно, что связь отрезало на полуслове.

Неприятно, но больше разъяснений и не требовалось. И так понятно, что мы сделали эту тварь.

Дружок мелькал впереди, и скоро мы вышли к сектору, где по моим прикидкам должна находиться Сфера. Превратившееся в жидкость существо, забрало ее с собой — артефакт ушел глубоко под «землю» и с каждой секундой опускался все ниже. Нужно спешить, иначе из толщи застывшего нексорида ее придется выгребать буром. Признаюсь, я до последнего надеялся, что она тоже всплывет, как начали всплывать нексы, но увы — видать, состав вещества не тот.

Найти место, где предстоит «копать» в принципе несложно и без меча — силы артефакт был настолько мозговыносящей, что дух захватывало, а по телу непрекращающимся потоком носились мурашки.

Наконец, Дружок завис над точкой, и мы с Ниной подошли к нему.

— Тут? Ты уверен? — спросил я меч, и он завертелся вокруг своей оси. Думаю, это означает «да».

Я кивнул, и Дружок влетел мне в ножны.

— Что ж, раз Сфера под нами, — проговорил я, смотря себе под ноги. — Будем ее доставать…

Главный вопрос — как? Ну не нырять же в нексорид? Так и зажариться недолго. Даже в «Мефисто» тут жарко как в бане. Нина, наверное, вообще на последнем издыхании.

— Может, мне попробовать? — спросила она, и ее «волшебный» глазик дернулся за стеклом забрала.

Тут же рядом встал конструкт и охотно сверкнул красными очами. Вот уж кому море по колено.

— Хмм… А он выдержит? — задумался я. — Все же температура там внизу куда выше, чем на поверхности.

— Что тебе важнее, сохранить одного конструкта, или попытаться побыстрей забрать Сферу, пока вся эта лужа не затвердела?

Она была права. Поработать с небольшим участком этой «лужи» под нашими ногами — ничего сложного, но вот растапливать сотни метров (а то и километры) в попытках добраться до точки, куда могла угодить Сфера — тот еще геморрой. Поэтому лучше рискнуть, но сделать все максимально быстро.

— Давай, — кивнул я, и Нина, хмыкнув, закрыла глаза.

— Сделай «пол» жидким, — попросила она, и я исполнил ее желание.

Конструкт тут же с шипением провалился вниз. Буль! — и на месте, где только что стояла железная образина, остались одни пузыри.

— Ух! Горячо! — Нина поежилась. — С тебя шоколадка, Женя!

— С меня целый шоколадный торт, — шепнул я девушке на ухо, а затем обнял за плечи, когда она слегка покачнулась.

Другие конструкты остались смирно стоять на своих местах, словно выжидая, как справится их дружок-ныряльщик. На пустых лицах даже промелькнула тень беспокойства, но это я конечно придумываю — мне и самому было страсть как волнительно за нашего железного друга. Все же когда-то он варил Герде кофе.

Мы стояли так где-то минуты три, и вдруг Нина воскликнула:

— Нашла! Сейчас я ее… Блин, тяжелая! Нужна помощь!

— Действуй, — кивнул я, и три конструкта прыгнули в «воду» вслед за своим дружком.

По телу девушки прошла волна дрожи, и я крепко прижал ее к себе. Нина взяла меня за руку и сжала.

Думаю, после сегодняшнего дня ей потребуется длительный отпуск.

Я приготовился долго ждать, но вдруг нексорид прямо перед нами пошел волнами. Через несколько секунд внизу показался огонек, который постепенно увеличивался. Через минуту он вырос до размера баскетбольного мяча, но на этом не угомонился.

Неужели белая Сфера настолько огромная⁈

Сияние прорвалось к нам, и снизу вылезли четверо конструктов. К поверхности они тащили огромный шар диаметром метра два.

И он светился так ярко, что я вынужден был отвернуться.

Сфера выкатилась на твердый участок, и я едва смог остановить ее. Волна энергии сшибала с ног, и я сам едва не вскипел на месте.

Над бледной мерцающей поверхностью шипел пар, и, сука, даже касаться ее было горячо! Словно хватаешься руками за раскаленную сковородку! И эту тварь мне и всем причастным предстояло разделить и сожрать⁈

Будем надеяться, что артефакт чуть остынет, когда мы докатим кругляшок до усадьбы.

Только мне на ум пришла эта мысль, как Нина осела на землю. Тут уж мне пришлось оставить Сферу на попечение конструктов и бросаться к ней.

— Прости, я сейчас, — выдохнула она.

— Ничего, ты — наша героиня, — улыбнулся я и, в очередной раз подхватив девушку на руки, пошагал обратно. Конструкты покатили Сферу следом.

Мы прошли совсем немного, и тут с неба раздался рев двигателей.

Звук нарастал, и скоро сквозь белесое марево показалось нечто черное, а потом оно обросло деталями.

— Что за черт⁈ — пробормотал я, наблюдая как к нам спускается огромный дирижабль.

Еще несколько метров, и машина зависла недалеко от нас. Прямо на лету открылась дверь и оттуда выбросили трос. Наружу вылез человек в доспехах и съехал по нему вниз.

Хлоп! — и, громыхнув броней, он встал на ноги в десяти метрах от нас. Повезло парню, еще бы метр влево, и вляпался бы в жидкую часть! Едва он выпрямился, как сверху мелькнули еще четыре фигуры, и одна за другой приземлились рядом с первой.

Глаза зажглись красным — конструкты.

Мои железные дровосеки остались охранять Сферу, а мы с Ниной пошли на встречу гостям.

— Отличная работа, ликвидаторы, — кивнул лидер. — Можете идти и доложить своему командиру, что тут чисто и безопасно. А эту штуку…

И он указал пальцем на Сферу.

— … мы забираем.

Я опешил. Он, похоже, принял нас с Ниной за обычных ликвидаторов. Впрочем, неудивительно — тут пар валит такой, что и за десять метров ничего не разглядишь, а грязи на нас было столько, что немудрено и ошибиться.

Другой вопрос, что в любом случае этот хер не имел права претендовать на МОЮ Сферу.

— Кто это «мы»? — удивился я, поглядывая то в глаза наглого типа, то на дирижабль, который слегка раскачивался в воздухе.

Ни на бортах гондолы, ни на аэростате никаких опознавательных знаков. Огромная черная машина — куда меньше чем «Икар», но и побольше, чем дирижабль рода Саблиных.

— Это неважно, — покачал головой мужчина. — Для тебя главное держать язык за зубами, и сделать вид, что ничего не видел. А твои парни — отчаянные, тут спору нет!

И он хохотнул.

— Забраться в нексорид и достать эту штуку со дна котлована? Настоящий подвиг. Жаль, вернуться вам придется с голыми руками.

— Сомневаюсь, — сказал я и кивнул Нине. — Мои люди вернутся той же дорогой, которой пришли. Со Сферой, естественно…

— Ты разве не понял, ликвидатор? — начал злиться мужчина. — Не понял, кто перед тобой?

— Если честно, мне плевать, — пожал я плечами. — Вы на моей земле, и вопросы тут задаю я.

Мужчина опешил. У него вроде на плече какой-то герб, но его закрывала тень, а присматриваться мне было лень.

Мои «мальчики» оставили Сферу и встали напротив гвардии гостей. В следующую секунду у всех восьми конструктов засветились глаза.

— Ах, вот оно что… — напрягся мужчина. — Значит, вы не простые ликвидаторы… С кем имею честь?

— Граф Евгений Михайлович Скалозубов, к вашим услугам. И на вашем месте, я бы сначала представился, прежде чем угрожать мне этими истуканами.

Мужчина смутился еще больше. Похоже, такого поворота событий он не ожидал.

— Я капитан Салтыков Матвей Александрович, и у меня приказ забрать эту Сферу, — отчеканил он и сделал шаг вперед. — Ничего личного, Евгений Михайлович.

— Чей приказ? — спросил я.

— Не могу сказать, это государственная тайна. Но вы должны подчиниться.

— Ах, государственная, значит, — хмыкнул я, и мужчина сжал кулаки. — Кто-то наверху не хочет, чтобы род Скалозубовых владел этим сокровищем, я прав? Или вы просто самозванец?

— Я выполняю приказ! Передайте Сферу моим людям, и никто не пострадает.

— Уверен? Я тут по заданию Его Императорского Величества, и по результатам операции буду докладывать лично ему. Никаких приказов о том, чтобы отдавать Сферу третьим лицам до меня не доводили. Все, что будет добыто в ходе операции, облагается государственным налогом, и только. Никакие иные условия мне неизвестны, ибо они нарушают привилегии моего рода как хранителя уезда Фаустово. Так что, прошу отойти в сторону! А может, вы все-таки самозванец… или даже шпион Рейха?

Капитан Салтыков не пошевелился, а вот сверху выбросили еще один трос, по которому спустилась еще одна фигурка в доспехах. Приземлившись, она оказалась на две головы ниже конструктов и на одну — Салтыкова. Похоже, девчонка.

— Вы с ними еще переговоры ведете⁈ — сходу напрыгнула она на капитана. — Белая Сфера не может принадлежать одному единственному роду, и точка! Забрать ее — дело государственной важности!

И она наставила на меня палец в толстой перчатке.

— Если вы не подчиняетесь приказам, ликвидатор, вас необходимо заставить!

Она хлопнула в ладоши, и конструкты поперли на нас. Мои железные монстры сделали шаг им навстречу. Я же закрыл Нину плечом и свистнул. Дружок вылетел из ножен и завис над их головами.

Глава 8

— Стойте! — рявкнули сверху усиленным голосом.

Конструкты остановились — еще чуть-чуть, и они бросились бы рвать друг друга на части. Да и нас заодно.

Капитан Салтыков застыл, не сводя с Дружка напряженного взгляда, а тот уже был на грани, чтобы продырявить ему башку. Руки офицера еле заметно сверкали, а за его плечами колыхалось серебристое марево. Его подружка сжимала огромный шест, который секундой раньше выпрыгнул у нее прямо из ладони, а в другой руке чернел маузер.

Ствол смотрел мне в лицо, а спусковой крючок застыл на полпути до критической позиции.

— Салтыков, Бессонова, назад! И конструкты тоже!

Я посмотрел наверх. На мостике на боку дирижабля, опершись о поручни, стоял еще один человек, и он был зверски зол.

— Все на борт! Дайте Скалозубовым вытащить Сферу из этого болота!

Эхо от его голоса затихло, а гости несколько секунд сверлили нас с Ниной взглядами. Наконец, выдохнув, повернулись и уцепились за тросы, которые болтались в воздухе.

Едва они сжали пальцы, как тросы дернулись, и за считанные секунды затащили обоих на борт дирижабля. Конструкты последовали за ними и за один скачок уцепились за поручни на стенках гондолы.

Человек наверху при этом не сдвинулся с места. Дирижабль подлетел немного поближе, и тут я разглядел на его доспехах герб с единорогом и рядом имперского двуглавого орла.

— Евгений Михайлович, вас я тоже жду на борту. У нас есть разговор. Прошу, не обижайте меня отказом. Ничего с вашей Сферой не станется. Слово Годунова.

Ага, и голос я узнал. Похоже, это и впрямь Николай Иоаннович Годунов, наследник Его Величества.

Следом ко мне тоже спустился трос. Несколько секунд я с сомнением вглядывался в лицо наследника престола, а потом обернулся к Нине.

Сквозь стекла шлема ее глаза пылали ужасом. И едва ли из-за того, что со мной может случиться что-то плохое на борту дирижабля.

— Ты же не бросишь меня здесь⁈ — ее голос слегка дрожал.

Я положил руки Нине на плечи, и она вздрогнула.

— Увы, кто-то должен вытащить отсюда Сферу и передать ее в руки Василия. И эта кто-то — ты, Нина.

— Но…

— Никаких «но», — сказал я, отходя на два шага и хватаясь за трос. — Это приказ. Иди той же дорогой и никуда не сворачивай. Василий пойдет тебе навстречу.

Трос мигом натянулся, и меня подхватило в воздух. Рука слегка заскользила, но я покрепче сжал пальцы.

Пока меня тащили наверх, я вытащил мобильный и набрал Зубра.

— Василий, все хорошо. Сфера у нас. Встреть Нину — она уже на полпути к «берегу». Забери артефакт и доставь Амальгаме.

— А вы?.. Почему у вас воет ветер?

— Я… немного задержусь. Отбой, — я отключился.

Нина все больше удалялась, и скоро стала совсем крохотной. К «берегу» уходила наша тропка. Она слегка отличалась по цвету, так что едва ли девушка заблудится.

Еще несколько секунд, и я оказался у края мостика. Николай Иоаннович помог мне взобраться на борт.

Прежде чем скрыться в дирижабле, я обернулся и окинул взглядом окрестности.

Нексоридовая «лужа», оставшаяся от Осколка, оседала все больше, пар рассеивался, и кое-где наружу вылезали груды разбитого бетона, которые еще час назад были зданиями. Наверное, через пару часов нам откроется совсем неприглядная картина — руины полностью обнажатся, когда большая часть жидкости уйдет под землю, где и застынет. Разгребать завалы, а потом доставать нексоирид придется всем миром.

Чую, скоро Фаустово изменится до неузнаваемости, ибо благодаря Осколку благосостояние граждан вырастет в разы. Но сначала предстоит засучить рукава.

Пока я размышлял, одинокая и беззащитная Нина стояла и провожала меня взглядом. За ее спиной столпились четверо конструктов со Сферой. Они ждали ее приказов.

Я махнул ей, и она подняла руку в ответ.

— Пойдемте, Евгений Михайлович, здесь дует, — сказал Годунов мне в спину. — Что предпочитаете коньяк, вино?

— Чай, с вашего позволения, — ухмыльнулся я и закрыл за собой дверь.

* * *

После того, как Болконская слегка… шлепнула Лидию Михайловну, ее силой пришлось оттаскивать от еле живого Николая. К счастью, больше она никого не шлепала, а только выла как раненая волчица.

Когда княгиня взяла себя в руки — если это можно так называть — из ее глаз буквально посыпались искры, а под ногами загорелась земля.

— Кто сделал это с ним⁈ — прорычала она и оглянулась по сторонам.

Варю она, к счастью, своим вниманием обошла. Боярскую, которая заживляла себе здоровенный синяк, тоже.

А вот только-только проснувшийся Осколок Болконская увидела сразу. В следующую секунду она сорвалась с места как ракета. Загремел гром, повсюду засверкали молнии.

Дальше Осколку было очень плохо, потому что за него взялись сразу сто магов-громовержцев, среди которых первую скрипку играла Болконская.

Спустя сотни мощных разрядов, он буквально «слился». Болконской тоже не поздоровилось, и когда ее принесли в лазарет, от нее валил дым.

Пришлось ставить слегка перестаравшуюся старушку на ноги.Тут уж за дело взялась злющая Лидия Михайловна. Ни себя, ни Болконской она не жалела.

— Сука, жжется! Поаккуратней там ты, коновалка! Не простолюдинку штопаешь!

— Ваше здоровье, Александра Федоровна, сейчас в руках этой коновалки! — скрипнула зубами Боярская, колдуя над княгиней.

Чтобы не слышать их ругани, Варя быстро ушла из палатки — благо у нее было и других дел выше крыши. Внука Болконской они предусмотрительно убрали подальше. А то еще зацелует Николая до смерти.

Очень хотелось отдохнуть, но скоро принесут раненных Кречетовых, и…

— Простите, — тронули ее за плечо. — Варвара?

Она повернулась и увидела сестру Жени, и на той не было лица.

— Да, здравствуйте, Анастасия Ми…

— Где он⁈ — бросилась на нее Саблина. — Я знаю, что он здесь…

— Кто? А, Коля! — кивнула Варя, хлопнув себя по лбу. Конечно, Николай Болконский же упомянул, что они с Анастасией пара. — Он…

— И Коля тоже здесь⁈ — раскрыла рот девушка. — Где? Где⁈ Немедленно проводите меня к нему!

Варя подхватила ее под руку и отвела в палатку, где расположили Николая. Ему удалось остановить кровотечение и заживить все раны. Сейчас Болконский-младший лежал на койке и хлопал глазами. Спать он отчего-то не мог.

— Привет, — выдохнул Николай.

Увидев его, княжна подбежала к постели и со стоном упала на колени. Варя пододвинула ей стул и пошла к выходу. Оглянувшись, она увидела, что стул уже лежал на боку, а Анастасия плакала, прижавшись к груди парня. Тот гладил ее по голове единственной рукой и что-то ласково шептал на ухо.

Варя опустила глаза и вздрогнула — подошвы сапог девушки были полностью стерты, и сквозь обрывки проглядывались в кровь сбитые стопы.

* * *

За окнами иллюминатора кают-компании медленно двигался пейзаж, а у меня в руках краснела чашка с фруктовым чаем. Нам его наливала лично лейтенант Бессонова, и шипела при этом.

Дирижабль был чисто военным, и удобства тут были весьма номинальными. Правда, кают-компании это не касалось. Она была словно островок уюта в море стали.

— Может быть, коньяка? — еще раз спросил меня Годунов, поудобнее устраиваясь в своем кресле. В его руке откуда-то появилась фляжка. — Говорят, хорошо после хорошей драки.

— Нет, спасибо, просто чай.

Мое место располагалось напротив иллюминатора, и отсюда мне было хорошо видно сияние Сферы — переливаясь, она медленно двигалась по дорожке далеко внизу.

— А я не откажусь… — сказал Годунов и плеснул себе в чашку немного из фляжки.

Закончив радовать нас чаем, лейтенант отошла к капитану и встала на вытяжку перед нами. Чайник при этом она сжимала в руке.

Доспехов на обоих уже не было, и они переоделись в черную форму гвардейцев Его Высочества. Капитан держал голову слегка опущенной, пряча подбородок в высокий застегнутый наглухо воротник, но я и без этого понял, что нижней половины лица у него нет. Как он при этом умудряется членораздельно изъясняться, оставалось загадкой. На меня Салтыков смотрел исподлобья, и во взгляде серых глаз сквозила усталость.

Бессонова же, светловолосая девушка с короткой стрижкой и выбритыми висками, едва доставала своему спутнику до плеча. По ее красивому личику и прямо к затылку тянулся страшный шрам, и от одного его вида шутить с этой куколкой совсем не хотелось.

— Еще раз прошу прощения, Евгений Михайлович. Капитан Салтыков и лейтенант Бессонова действовали по собственной инициативе, — сказал наследник престола и стрельнул глазами в эту парочку. — Ведь по собственной, да?

— Конечно… — буркнул капитан.

— Ваше Высочество, но это же весьма нелепо? — заметил я, пригубив чай. — Два ваших подчиненных при исполнении сами направили дирижабль без опознавательных знаков в Омск, дождались самого удобного момента и решили… меня ограбить?

— Как вы смеете⁈ Это не грабеж! — заголосила лейтенант. — Это экспроприация! Скажите ему, Ваше Высочество!

— Бессонова, заткнись, — беззлобно махнул рукой Годунов. — Приказ был спуститься на поверхность Осколка и любыми методами достать Сферу из-под слоя нексорида. Вступать в контакт с местными нам строжайше запрещено, и вы это сами знаете.

Лейтенант Бессонова хотела что-то ответить, но только еле слышно фыркнула.

В слова Годунова мне совсем не верилось. Наверное, сам и спустил своих псов с поводка, а когда они облажались, решил переиграть ситуацию. Интересно, что у него на уме?

— Спасибо, но, как видите, извлечь артефакт мы смогли и своими силами, — пожал я плечами.

— Да, с использованием незарегистрированных конструктов. Кстати, откуда они у вас? — улыбнулся Годунов.

— Это тайное оружие моего покойного дедушки, Петра Саблина, — ответил я, не моргнув глазом. — Почему, откуда и зачем мне неведомо, но в силу экстренных обстоятельств у меня не было времени бегать по канцеляриям и марать бумагу. Ликвидация Осколка и приказ Императора для меня вещи первостепенные, и я предпочитаю использовать для этого все средства. Надеюсь, после того как мы одержали победу и спасли от Осколка Сибирь, вы мне поможете разобраться со всеми глупыми формальностями, Ваше Высочество?

И я вернул ему его улыбочку.

— Кхм, посмотрим, — ответил наследник престола и почесал переносицу. — Однако взамен за эту услугу я тоже попрошу вас об одной.

— Да?

— Передать Сферу моим людям, когда мы выберемся из этой туманной ловушки.

Его глаза опасно сверкнули.

— Простите, Ваше Высочество, но это невозможно, — спокойно ответил я. — Это несоизмеримые услуги. Сфера — мой трофей, который достался мне и моим людям огромной кровью.

— Даже если речь идет о безопасности Империи?

— Каким образом моя Сфера угрожает безопасности Империи? — скосил я глаза на Бессонову. — Вы, кажется, упоминали о том, что Сфера не может принадлежать одному роду? Подозреваете меня в чем-то, лейтенант?

Бессонова набрала в грудь побольше воздуха, но один взгляд Годунова заставил ее выдохнуть.

Чайник она все еще держала в руке.

— Лейтенант иногда бредит, — отмахнулся он. — Свободны.

Оба его подчиненных кивнули и, развернувшись, направились на выход.

— Нет, ни Сферы, ни вы лично не угрожаете безопасности Империи, — продолжал наследник престола. — Однако заполучить ее — задача государственной важности. Потеря этого могущественного артефакта в нексоридовом «бульоне» — крайне нежелательное происшествие. Никто не знал, что у вас есть конструкты, а без них ваши люди ковырялись бы в затвердевшей почве несколько месяцев, если не больше. Поэтому достать их необходимо быстро. Сами понимаете — Нексус не ждет.

И он кивнул на иллюминатор, через который за нами «подглядывал» Пожиратель.

— К тому же Сферы подобного «формата» — крайне нестабильное дело. Энергии внутри настолько много, а внутреннее давление крайне велико, и любое повреждение для них фатально. Это обычными голубенькими мячиками можно хоть в баскетбол играть, а с этой штуковиной нужно быть крайне осторожным. В лучшем случае ее сила уйдет в «молоко», а в худшем она рванет, и все в радиусе километра превратится в стекло. Она и так находилась в недрах Осколка почти столетие, так что внутренний ресурс артефакта постепенно подходит к концу, а стенки тверже не стали. Вы же помните, что случилось с Московской Звездой, когда ваш отец вывозил ее из города?

— Смутно. Меня тогда еще даже в проекте не было, — ухмыльнулся я.

— Они с вашим дворецким ее… уронили, — мило улыбнулся Годунов. — И им страшно повезло — от нее всего лишь откололся м-м-м-маленький кусочек. Это и стало для артефакта роковым обстоятельством, и она начала «сдуваться» как шарик. Вашего отца за потерю такого могущественного артефакта хотели обвинить в преступном разгильдяйстве, но Московский Осколок без Звезды сильно ослаб, поэтому в дело вмешался мой отец, и дело спустили на тормозах. Чтобы подобного не случилось, меня и направили сюда извлечь артефакт в кратчайшие сроки, а затем доставить во Владимир.

— И при этом ни о чем меня не спросить?

— Уж простите, Евгений Михайлович, но времени на разговоры совсем нет. С часу на час обещается новая операция по извлечению Осколка, на этот раз в Казани, и наш дирижабль кровь из носу должен быть там уже к вечеру. И да, артефакт необходимо извлечь и оттуда — без свистопляски с правами и привилегиями.

Ничего себе, вот это новость! Император решил пойти ва-банк, и извлечь несколько Осколков разом? Впрочем, учитывая нарастающую угрозу Нексуса это неудивительно.

— Хотите сказать, что Омский Осколок был лишь пробой сил?

— Именно. И к концу недели все извлеченные Сферы класса «А» должны быть во Владимире, чтобы помочь Его Величеству подготовиться к главной операции.

— Вы про Московский Осколок? — заинтересовался я.

— Конечно. Но не стоит вам болтать об этом. Даже стены вашей уютной усадьбы имеют уши Нексуса.

— Учту.

— Поэтому я еще раз прошу вас передать Сферу моим людям. Вам, естественно, компенсируют ее стоимость.

— Прошу прощения, но мне казалось, она бесценна.

Годунов немного стушевался.

— Да, это так. Но государство готово предложить за нее хорошую цену, которая покроет ваши расходы на ликвидацию Осколка.

— Увы, но в деньгах я не нуждаюсь. Мои конструкты только что буквально купались в бабках. А Сфера мне нужна самому — мои люди заслуживают того, если в награду за отвагу я позволю отщипнуть кусочек от этого сверкающего пирога. Да и мне не помешает «поболтать» с ней часик…

— Да как ты смеешь так разговаривать с Его Высочеством! Невежа, наглец! Он еще и смеет отказывать венценосной особе⁈ — послышался недовольный голос из-под двери. — Ваше Высочество, зачем вы с ним спорите? Он же вчерашний барон!

Годунов закатил глаза.

— Лейтенант Бессонова, если вы не исчезните, я выкину вас с дирижабля, и до Казани вам придется идти пешком, — спокойно сказал он, и снаружи послышалось недовольное рычание и удаляющиеся шаги. — Хотя нет, стоп!

Шаги тут же вернулись. Открылась дверь и на пороге, зыркая на меня недовольным взглядам, застыла та самая бойкая девчушка, которой уже не я один хотел бы подрезать язычок. Чайник был снова в ее руках.

Годунов молча достал мобильный и набрал номер. Несколько секунд он напряженно вслушивался в гудки.

— Да… — послышалось из динамика.

— Здравствуй, сынок, — сказал он, выдохнув. — Где ты, жив? Отлично. Жди, сейчас будем.

Он захлопнул телефон и посмотрел на Бессонову.

— Если вам совсем нечего делать, лейтенант, то встретьте моего сына, когда он прибудет. Выполняйте.

Бессонова кивнула и, развернувшись на пятках, покинула кают-компанию. Дверь за собой она не закрыла, и пару секунд я наблюдал, как она на ходу потягивает чай прямо из носика.

А вот ее упругая попка прямо и просила мощного пенделя.

— Так, о чем это мы? — повернулся ко мне Годунов.

— Постойте, — проговорил я. — Один из моих людей — член императорской семьи?

— Да, а что вас смущает?

— Это, как минимум, неожиданно…

— Алексею Николаевичу нужен опыт подобных операций, а здесь он был просто бесценным. Правда, мой сын умудрился угодить в самое пекло, и едва выжил, — помрачнел Годунов и отхлебнул чая. — Что касается Сферы, я позволю ее забрать при одном условии, Евгений. Одним из тех, кто получит новые силы с ее помощью, будет мой сын — Алексей. Потом уже и ваши ликвидаторы возьмут свою толику силы, чтобы принять непосредственное участие в ликвидации Московского Осколка, и будут сражаться в первых рядах. А вы будете работать под моим началом.

— Я предпочитаю действовать своей головой без присмотра со стороны августейших особ, — покачал я головой. — Простите, но у меня такое ощущение, что даже несмотря на мою верную службу, надо мной все еще висит какое-то подозрение?

— Нет, никаких подозрений. Я отправил сына в Омск по желанию Его Величества. По мнению отца он слишком медленно прогрессирует, и все еще Адепт-Профессионал, хотя давно должен быть Солдатом. А ваши с ним покатушки в метро это уже инициатива самого мальчика.

Ага… Кажется, и гадать не следует, кто все это время скрывался за молчаливой маской. Альберт, кто же еще? Интересно, Ярослав в курсе, с кем так долго водил дружбу?

— И этот дирижабль тоже не моя идея. Осколки не доставали довольно давно, особенно такие крупные как этот. Поэтому нам нужно было присутствовать здесь в первых рядах.

Почему-то мне припомнился вояж «Икара» над Самарским Осколком, и какие «причины» были у той публики. Но Годунов дураком и простаком явно не выглядел.

— И только? — сощурился я. — И ради этого лететь инкогнито? Или у вас есть еще она причина присутствовать здесь?

— Этой причины для вас должно быть достаточно, — сухо проговорил собеседник. — Главное, вы справились. Что ответите на мою просьбу насчет Москвы и Алексея?

— Мои люди прибудут, когда будут готовы. Ваш Алексей был одним из ликвидаторов, и он как никто достоин получить порцию силы. К тому же мы оба — курсанты ГАРМа, а значит, друг за друга горой. А что до Москвы — странно ожидать, что мне захочется держаться от нее подальше. Все же в дом скоро придет беда.

— Если Империя наш общий дом, то Москва — его сердце, — кивнул наследник престола. — И это сердце отравлено.

— Хорошие слова. Однако несмотря на это мне придется оставить в Омске усиленный гарнизон, чтобы сдерживать атаки Дикой Степи. Сами понимаете, скоро нексы-потеряшки почуют, что опасности Осколка больше не существует, и решат похозяйничать здесь.

— Оставьте столько, сколько понадобится, но в ближайшее время, думаю, здесь будет тихо, — отмахнулся Годунов. — Шороху вы навели столько, что ни один дикий некс сюда и носу не сунет еще пару месяцев.

— Мы оценим опасность Степи, и будем готовиться. Как только ликвидаторы пройдут реабилитационный период после Сферы, они в полном вашем распоряжении.

— Что ж, прекрасно. И еще… Эта ваша идея насчет бомбочек… — проговорил Годунов. — Думаю, под Москвой они нам тоже не помешают.

И об этом он тоже в курсе? Да уж, а его Альберт неплохо поработал. Все же не зря говорят — в тихом омуте нексы водятся.

— Сделайте официальный заказ, — сказал я, — и мои владимирские предприятия наштампуют вам их столько, что Московский Осколок вылетит как пробка из бутылки.

А вот это уже задача для Лены. Видать «должностишка» ее ждет куда более жирная, чем она могла представить.

— Хорошо, я передам в канцелярию Его Величества. А насчет конструктов… — вздохнул Годунов и заерзал в кресле. — Я готов закрыть на них глаза, если они так и останутся в Фаустово.

— Вы хотите вырвать мне клыки?

— Не скромничайте, клыков у вас еще полон рот, а после Сферы станет втрое больше. Я лишь не хочу дать Тайной Канцелярии повод заподозрить вас в том, что вы опасны. Все же моя дорогая Бессонова права — ваш род за последнее время усилился настолько серьезно, что у очень многих есть причины вас опасаться, Евгений. После слияния родов Саблиных и Скалозуловых это еще полбеды, но вы умудрились вытащить Осколок, с которым не мог справиться ни ваш отец, ни предыдущие хранители уезда — Герасимовы. И при этом ваши люди почти не пострадали. Ах да, ваши главные соперники Воротынские при этом практически полностью истреблены за один вечер. Я сам видел, как вы погибли на дуэли с младшим Воротынским, а потом узнал, что вы чудесным образом воскресли. Если мне не изменяет память, мой отец, упоминал, что он запретил вам участвовать в чем-то подобном?

И он выразительно поглядел на меня поверх чашки, а потом принялся пить. Я же пригубил свою и незаметно скосил глаза на зеркальце в углу. Там меня встретил смущенный взгляд моего отражения.

— Вы должны знать, что меня спровоцировали, — сказал я.

— Неважно. Раз уж я ваш должник, Император закрыл на это глаза в связи с тем чудовищным делом Воротынских, когда сын-нексопоклонник убил отца, а отец сына. Но на будущее — держите себя в руках, иначе подобные «совпадения» недолго связать в один клубок. По углам и так уже вовсю шепчутся, что за вами… кто-то стоит.

— Слухи меня не интересуют, но если вы так боитесь Тайной Канцелярии, то так и быть, конструкты останутся в Фаустово. Для них тут найдутся дела.

Годунов кивнул, и, допив чай, мы с ним пожали друг другу руки.

— Кстати, раз мы договорились обо всем, не пора бы мне выходить? — спросил я, выглянув в окно. — Кажется, Омск уже давно позади.

— Ах да, совсем вылетело из головы, что нам с вами не по пути, — улыбнулся Годунов и поднялся с кресла.

Вдруг за пределами кают-компании послышались шаги, и дверь раскрылась. На пороге стоял Альберт, а за ним мелькала кислая мордочка лейтенанта Бессоновой.

При виде меня парень невинно улыбнулся.

— С возвращением, сын, — сказал Годунов и приобнял своего отпрыска. — Надеюсь, твоя небольшая «прогулка» принесла свои плоды?

— Да, отец. Меня пятнадцать раз чуть не убили, но это хороший повод продолжать тренировки, — кивнул он. — А вообще было довольно весело. Надо бы как-нибудь повторить, да, Женя?

Я прыснул, и мы с ним обменялись рукопожатиями. Такое длинное предложение мне приходится слышать от него впервые.

Его Высочество ввел Альберта в курс дела насчет Сферы, и, попрощавшись с наследником престола, мы в сопровождении лейтенанта Бессоновой направились к выходу из дирижабля.

Да, нам снова придется воспользоваться тросами. Похоже, на этой летучей крепости даже для внуков Императора не делали исключений.

— Простите… — послышался рядом голос, и я обернулся.

Говорили из-за одной из закрытых дверей, в которой светлело окошко. В нем я разглядел крохотную каюту, где у иллюминатора сидела женщина в черном. Маленькая, смертельно бледная, с белыми длинными волосами. Глаза ее закрывала черная повязка, а на руках сверкали наручники.

При одном взгляде на нее мне сразу вспомнилась Амальгама.

— Товарищ лейтенант, мы улетаем? — спросила она, обернувшись к нам. — Так быстро? Мои услуги не требуются?

Фигура в черном встала и попыталась приблизиться.

— Твои услуги потребуются, когда скажут, — хмуро отозвалась Бессонова и решительно задвинула окошко. — Ваше сиятельство, не отставайте.

И они с Альбертом направились дальше.

Рядом с дверью тут же вырос капитан Салтыков и посмотрел на меня хмурым взглядом. Воротник приспустился, и я увидел голые челюсти.

— Прошу, ваше сиятельство, — щелкнул он зубами. Голос раздавался из шлема, который он держал на сгибе локтя.

Пытаясь взять в толк, кого мы только что встретили, я последовал за спутниками. И тут услышал голос, раздавшийся прямо в моей голове.

«Так я не ошиблась? — спросил голос. — Осколок погиб?»

— Да, — еле слышно ответил я. — Вы разве не видели?

«Нет, я ничего не вижу вот уже полвека. Но приятно, что влияние Нексуса ослабло. Вас нужно благодарить за это, ваше сиятельство?»

— Не только. Много кто помог мне в этом.

«В том числе и Амальгама? Вы же знаете, о ком я говорю?»

Я резко остановился, но, к счастью, Бессонова с Альбертом ничего не заметили.

«Конечно знаете, этот запах ни с чем не спутаешь… Похоже, она окружила вас невероятной заботой, раз вы сами стали пахнуть Амальгамой.»

И обладательница голоса тихонько захихикала. Мы тем временем добрались до дверей, и Бессонова раскрывала створку. В коридор ворвался порыв ветра.

— Вот как, — буркнул я себе под нос, хватаясь за трос. — Вы-то откуда ее знаете?

«Знаю. Мы старые друзья.»

Я хмыкнул и прыгнул вниз вслед за Альбертом. Прежде чем рев ветра прогнал навязчивый голос, мне удалось разобрать:

«Передавайте ей привет. Надеюсь, скоро я смогу ее увидеть.»

От авторов: друзья, история близится к завершению, и мы хотим закончить ее достойно. Поэтому чтобы точно ничего не забыть, над сюжетом придется поработать подольше. С этого дня главы будут выходить раз в два дня.

Следующая глава выйдет в четверг 25 июля!

Глава 9

Вдоль деревьев разливался туман, и в городском парке в такой час было совсем безлюдно. Лучшее время, чтобы проучить мерзавца, который возомнил о себе невесть что!

— Фирс, часы! — сказал барон Облонский, вглядываясь в дымку впереди.

— Пять сорок шесть, ваше благородие, — отозвался его верный слуга, держащий в руках шпагу барона.

— Опаздывают, черти! — шикнул Облонский.

Внезапно сквозь туман они увидели одинокий силуэт, который приближался к ним неторопливой походкой. На широких плечах лежал длинный плащ, на голове возвышался цилиндр.

Левую руку же оттягивал черный чемодан, в котором лежало что-то очень тяжелое.

— Неужели это он? Судя по голосу, секретарем у Саблиных служит какой-то хриплый гном… — задумчиво проговорил Фирс.

Они вчера перерыли все титульные справочники, но смогли найти лишь упоминание некоего Красавкина В. В., который в далеком прошлом служил роду Саблиных. И при этом целого барона…

— Интересно, — сразу же заинтересовался Облонский.

Он было хотел требовать Скалозубова прилюдно выпороть невежду под угрозой скандала, но решил разобраться с ним лично.

— О, вот это наш клиент! — воскликнул Облонский, когда они узнали, что род Красавкиных насчитывал целых десять колен, но не так давно затерялся в вечности.

Возможно ли, что секретарем у князя работал отпрыск древнего почившего рода?

— Может, совпадение?.. — предположил Фирс, но Облонский, немного посомневавшись, решил, что едва ли в поместье Саблиных на телефоне сидел бы первый попавшийся идиот. Князья часто привечают отпрысков, предки которых служили роду верой и правдой, и сваливают на них всякую грязную работу.

Да это часто бывает, что на потомках древних родов бог отдохнул. А придурок на «проводе» поистине был настолько туп, что имя своего рода произносил через пень колоду, да и еще с таким апломбом, что не оставалось сомнений — он точно из благородных, а иначе и быть не может!

Еще один испуганный и готовый на все должник не помешает в коллекции процентщика Облонского! К тому же, с помощью него можно неплохо подкопаться под Саблиных!

Старый мертвый хрен слишком долго бегал от долгов, которые Облонский скупал у всех, у кого только мог. Оказаться кредитором самого Саблина было главным достижением его жизни.

Теперь же, когда род возглавила пара молокососов, пришла пора отдавать долги с процентами!

Тем временем, человек подошел поближе, и оказался красивым мужчиной средних лет с серьгой в ухе. Остановившись за десяток метров, он поставил чемодан на землю и приветственно коснулся рукой полей цилиндра.

На бедре сверкнули ножны со шпагой.

— Франт! Еще и один пришел⁈ — пшикнул Фирс. — Неслыханная дерзость! Ваше благородие, задайте ему перцу!

И он одним отрепетированным движением сорвал с господина пальто. Облонский расправил плечи и обнажил шпагу, которую ему подал расторопный слуга.

— Ты опоздал на минуту, невежда! — крикнул он. — Почему ты один? Где твой секундант⁈

— Или ты принес его в чемодане? — хихикнул Фирс, а его хозяин расхохотался.

Незнакомец же невозмутимо пожал плечами и вышел вперед:

— Я и есть секундант.

Господин и его верный слуга, фраппированные таким заявлением, мигом перестали ржать.

— Что значит секундант⁈ — удивился Облонский. — Где этот невежда Красавкин, который посмел оскорбить мою честь глупостью?

— Он уже здесь, — сказал незнакомец.

Вдруг из тумана появилась маленькая фигурка в шляпе и в плаще с высоким воротником и, не доходя до троицы, встала рядом с чемоданом.

— Наконец-то! Хватай уже шпагу и…

— Но прежде чем мы начнем, — перебил его секундант, — я бы хотел обсудить условия вашего проигрыша.

— Моего проигрыша⁈ — хохотнул Облонский. — Ты издеваешься? Я лучший фехтовальщик Владимира! Да я этого мерзавца на лоскутки порежу!

Барон, конечно, немного слукавил насчет «лучшего фехтовальщика», но кому не плевать? Никаких Красавкиных в этом перечне и близко не было.

— Не важно, — покачал цилиндром секундант. — Таков протокол, а мы с вашим Фирсом толком и не договорились. Если побеждаете вы, то забираете любимого секретаря его сиятельства в заложники и вытребываете весь долг в двойном размере. Кажется, таковы были ваши условия?

— Именно! — охотно согласился Облонский.

Про двойной размер и заложника вчера не прозвучало ни слова, но раз эти идиоты сами повышают ставки, то почему бы этим не воспользоваться?

— Так вот, извольте выслушать наши. В случае вашего проигрыша, его сиятельство перестает быть вашим должником, а его долг зеркалится. То есть вы будете должны Саблиным означенную сумму в двойном размере.

— Это неслыханно! Наглец! — крикнул Фирс, но Облонский остановил его изысканным жестом:

— Пусть болтает. Через пять минут от них обоих останутся лишь воспоминания, — и он кивнул секунданту. — Хорошо, да будет так.

— Прошу зафиксировать все письменно, — сказал тот, снял цилиндр и вытащил наружу бумагу.

Облонский нетерпеливо вздохнул, но кивнул Фирсу. Тот подскочил и пробежал текст глазами. Через минуту документы были готовы и пропали в цилиндре у секунданта.

— Отлично! — воскликнул барон. — А теперь…

Взмахнув шпагой, он встал в боевую стойку и крикнул трусишке позади секунданта:

— Красавкин! Струсил? Или хочешь, чтобы я сначала убил твоего протеже?..

Но секундант ответил легкой улыбкой.

— Марусь, помоги его благородию, выбраться из чемодана, — сказал секундант и попятился.

Вдруг из чемодана послышались какие-то звуки, и он запрыгал на месте. Трусишка же подскочил и потянулся к замку. Тонкая ладошка при этом сильно дрожала.

— Еблонский! — вдруг раздался знакомый хриплый голосок. — Пришло время умирать, Еблонский!

— Да как?.. Что⁈ — пролепетал Фирс, бегая глазами то туда, то сюда. Он, как и его господин, были вторично фраппированы.

Щелк! — крышка отлетела в сторону, и наружу выкатился здоровенный ушастый кот с двумя хвостами.

— À la barrière! — зарычал он, сверкнув желтыми глазами, и ринулся навстречу крайне охреневшему барону.

Сверкнул сталь, и брошенная секундантом шпага оказалась у кота в зубах. Острие тут же направилось в пузо Облонскому.

Тот попытался отмахнуться, но как назло рука дрогнула, и рукоять случайно выпала из липких от пота пальцев.

* * *

Сойдя с дирижабля, мы с Альбертом вызвали Костю, и он в минуту домчал нас до усадьбы. Там нам с представителем императорского рода пришлось потратить пять минут, чтобы вытащить испуганных служанок из-под стола, объяснить им, что все конечно, и больше никаких БУМ не будет, а потом отдаться в их заботливые руки.

Усталость на меня внезапно навалилась такая, что в спальню девушкам пришлось нести меня на руках. На пороге нашу процессию встретила до одури злая Маша, но едва увидев мое состояние, мигом сбросила с себя все обиды и принялась стаскивать с меня доспехи.

Потом был горячий душ, поцелуи и белоснежные простыни. Стоило моей голове коснуться подушки, как я сразу вырубился, да так и проспал до вечера. Как ни крути, но бессонные ночи и дни, заполненные беготней по Монолитам, свое дело сделали.

Проснувшись, я сразу увидел Настю, Машу и Нину. Все они втроем подорвались с кресел и, звоня в колокольчики вызова прислуги, забегали по комнате. Я даже растаял — они так и просидели подле меня весь день?

Из голов постели вышла Амальгама.

— Думаю, я сделала все что могла, — и похлопав ладонями по бедрам, нексонинка растворилась в тенях.

Да, силы во мне было хоть отбавляй. Спасибо, Гама.

Скоро я был одет, свеж и напоен чаем до отвала. Под моей задницей скрипело кресло в отцовском кабинете, а перед секретером на вытяжку стоял Зубр. Ему было, что рассказать и том, как об извлечении Осколка уже судачат все газеты и каналы в стране, и о том, как дорого нам пришлось за это заплатить.

Пусть это и звучало цинично, но потери у нас были «удовлетворительные». Но лучше и быть не могло, ибо на извлечение такого мощного Осколка предполагалось жертвовать втрое большими силами.

— План однозначно удался, — кивнул он. — И только благодаря вам.

— Ага, и тем трем тысячам парней, которые держали Прорывы. И тому, кто ими руководил. Не подскажешь, как там его звали, Василий? Кажется, фамилия у него на «З».

Мы еще немного попреперались о том, кто вложил большой вклад в победу, и, наконец, перешли к самому важному вопросу — к вопросу денег.

— Знаете, когда-то мой отец сказал, что мало денег — много проблем, а много денег — еще больше, — сказал Зубр перед тем, как изложить свои мысли касательно нексоридового эльдорадо, который образовался у нас под носом.

Тут он был прав, и главная проблема заключалась в том, как потенциальные деньги вытащить из-под земли, унести, не надорвавшись, переработать в важные штуки, которые впоследствии следовало превратить в деньги, а их уже вложить в еще что-нибудь прибыльное.

— Короче, колесо завертелось в полную силу, — выдохнул я, развалившись в кресле, и согнул указательный палец. — Задача «А» — перетащить ФОЗ поближе к Омску и наладить выработку нексорида.

— И это самое сложное, — кивнул Василий, по своему обыкновению стоя перед с моим рабочим секретером. — Просто так завод на землю не поставишь. Придется очень во многом строить его с нуля. Но в Фаустово не привыкать строить и восстанавливать разрушенное.

— Задача «Б», — загнул я средний палец, — наладить производство оружия и доспехов в… каком размере?

— В десятикратном. И это второе по сложности, ибо для этого понадобится в десять раз больше людей, которых у нас пока нет. Плюс связать все это с производствами Владимира. Иные источники ресурсов для ВОЗа и ФОЗа теперь вторичны, и мы должны наладить прямые цепочки поставок из Омска. С этим я думаю, прекрасно справится баронесса Раскольникова.

— Отлично. Как она, кстати?

— Работает. Она живет теперь только ради работы и блага жителей Фаустово. Говорит, что больше ей ничего не нужно.

— Надо бы ее как-то отблагодарить…

— Новые задачи и доверие — лучшая награда, как она выражается, — пожал плечами Зубр. — Но я подберу для нее хорошую бутылку коньяка и, если позволите, повышу ей оклад. Нам понадобятся верные люди, так как данная акция скорее всего вызовет протест у столичной верхушки. Все же на тамошних производствах очень много кто греет руки, и, думаю, ее из столицы попробуют переманить.

Я вздохнул. Еще мне бодаться с аристократами из-за моей собственности не хватало.

— Плюс, в скором времени придет заказ на «хлопушки» от Императорской канцелярии, — продолжал я загибать пальцы. — Этим займется Пьер в столице, а потом передаст результаты тебе, Василий. Одновременно нам нужно наладить быт ликвидаторов Саблиных, которые останутся охранять периметр от бестий из Степи, которые могут в скором времени пожаловать.

— С этим проблем не будет. В Фаустово множество пустующих зданий, а до поры им помогут разместиться наши парни. Я озадачу Павличенко.

— Не забывай, что эти здания еще предстоит отремонтировать. К тому же наш городок едва ли соответствует высоким требованиям элитных ликвидаторов…

— Думаю, наши бородатые друзья не откажут нам в помощи и отстроят дома для них не хуже, чем этот, — улыбнулся Зубр.

— Точно. Сколько их осталось? Половина?..

— После всего случившегося, бородачи продолжают пребывать в город в тройном размере, ваше сиятельство. Мы, похоже, ограбили всю Сибирь на них. Смерть Сени и остальных воодушевила всех и каждого.

— Хорошо…

Вернее, не слишком. Сеня хоть и был странным, но верным союзником и, наверное, другом. Я очень хотел бы найти то, что от него осталось, но, увы. Проще, найти иголку в стоге сена, чем бородача в полностью уничтоженном метро.

Хотя когда-то мы тоже были уверены, что Сеню порвало в клочья…

— Как там поживают наши герои? — спросил я. — Сколько осталось желающих прикоснуться к Сфере?

— Кстати, об этом я хотел поговорить в первую очередь, — сказал Зубр. — С ней возникли сложности.

— Так. Только не говори, что после первых счастливчиков она превратилась в тыкву?..

Нет, я не жадина, но мне все же неплохо бы забрать с нее хотя бы треть сил, а то путь на вершину могущества грозит затянуться. А Нексус, как тут любят повторять, не ждет.

Вон он, сволочь, сверкает на вечернем небе — еще ближе подлетел, проклятый!

— Как бы сказать, ваше сиятельство… Она осталась почти такой же какой и была.

— В смысле⁈

— Сначала мы подвели к ней ликвидаторов нашего рода и парней ГАРМа. С ними все прошло без сучка без задоринки. Все Адепты-Профессионалы стали Солдатами, а Солдаты выросли до уровней Стражей.

— И ты тоже вырос? И Жук?

— Нет, нам с Алексеем это противопоказано, — покачал головой Зубр.

— Возраст, что ли? Мы что-нибудь придумаем…

— Не стоит. Проблема не в этом, но я как раз подхожу к сути. После наших пришел черед Саблиных, и вот с ними начались первые звоночки. Половина ликвидаторов справилась, а вот остальные контакт со Сферой выдержали с очень большим трудом. Часть из них до сих пор не пришла в сознание.

— Почему?

— Уменьшившись на 5%, она начала сопротивляться. И с каждым новым ликвидатором все сильнее и сильнее. Болконских и Толстых она вовсе валит на подступах. Воротынские даже не стали пробовать.

— В смысле валит на подступах⁈

— В прямом. Все, кто теперь пытается отщипнуть от нее кусочек силы падают в обморок от магического истощения. Вместо того, чтобы отдаться на милость победителя, Сфера пытается вытянуть ресурс у всех и каждого. Я впервые с таким сталкиваюсь…

— Хочешь сказать, мы со Сферой поменялись ролями?

— Именно. И еще интересное наблюдение — чем выше ранг того, кто пытается с ней «совокупиться», тем яростнее реакция артефакта. И именно поэтому элитным ликвидаторам к ней лучше не подходить. И нам с Жуком тоже.

— Только не говори, что кто-то уже умер…

Мне сразу пришел в голову Альберт. Если парень помрет после контакта с белой Сферой, это будет крайне паршиво.

— Нет, к счастью. Но Лидия Михайловна уже пришлось откачать несколько парней, которые едва не погибли. Попытки отщипнуть от нее кусок продолжаются, и мы пока позволили с ней поработать новичкам Кречетовых, но я сомневаюсь, что у них получится. Увы, даже с выработанным ресурсом белая Сфера все еще крайне мощная. И крайне злая. И мы даже не представляли насколько.

— А трюк с кровью нексов, о котором я рассказывал, пробовали?

— Да, я сразу приказал наловить в округе потеряшек и сцедить с них кровушку. И стоило нам опустить Сферу в бочку, как кровь вскипела и испарилась спустя пять минут.

— Зараза!

— Поэтому… Не лучше ли нам попытаться использовать Сферу как-нибудь по-иному? Или запечатать до лучших времен?

— Нет. Никаких лучших времен не настанет, а ее силой нужно воспользоваться сейчас, — сказал я и вскочил на ноги. — Раз у нее «аллергия» на элитных ликвидаторов, то расплатимся с Толстыми, Болконскими и Воротынскими нексоридом. Сообщи им, чтобы помогли наладить выработку и посули им процентик.

— Да, я как раз хотел предложить такой выход. Но что делать со Сферой?

— Искать способ воспользоваться ее силой, что еще? Не выбрасывать же ее на помойку?

— Это смертельно опасно, ваше сиятельство, особенно для вас. Я понимаю, что чем мощнее вы станете, тем лучше, но…

— А что с Настей, Машей и Гамой? Они, надеюсь, успели подзарядиться, пока Сфера была в настроении?

— Нет. Анастасия Михайловна с Марией Львовной сказали, что недостойны прикасаться к ней, так как проспали всю операцию. А Госпожа Амальгама хмыкнула и заперлась в подвале. Как обычно.

— Ладно, но сидеть тут и кусать локти я не собираюсь. Хочу посмотреть на это своими глазами. Говоришь, там сейчас Кречетовы?

— Да, однако…

Но я уже направился к выходу из кабинета. Выругавшись, Зубр бросился следом.

— Женя, ты куда⁈ — раздался женский крик из холла, когда я сбегал по ступенькам. — Только не говори, что ты…

— Именно, а ну быстро за мной! — крикнул я Маше и Насте, которые, хлопая глазами, наблюдали за мной со второго этажа. — И никаких оправданий! Вы мне нужны сильные и красивые как звездочки! Василий, где вы держите зверя?

— Мы оттащили Сферу на полигон за ФОЗом. На случай, если она…

— Если она рванет? Все настолько серьезно⁈

— Береженого бог бережет, ваше сиятельство…

Глава 10

Множество машин с гербом Кречетовых мы заметили еще на подъездах к ФОЗу. Доехав до полигона, Костя свернул в сторону, и перед нами появилось приземистое каменное здание, напоминающее бункер. Вокруг него толпился народ.

— Как много желающих получить по морде, — буркнул я.

Мы зашли внутрь и оказались в огромном двухуровневым зале. Сразу за ограждениями спускалась лестница, а в центре помещения стоял постамент, на котором расположили Сферу. Сияла она так ярко, что вокруг было светло как днем, и это при том, что никаких окон в зале не наблюдалось.

Вдоль стен выстроилась цепочка людей, но ближе чем на двадцать метров к артефакту не рисковал подходить ни один. Рядом дежурили лекари.

Едва мы вошли, как я заметил знакомый берет. Пенсне Захара тоже сверкнуло на лице хозяина.

— Приветствую новоприбывших дам! — присел Коля Кречетов при виде Маши с Настей, а затем увидел и меня. — Евгений Михайлович!

— Здорова, бандит! — сказал я и, сняв берет, взлохматил его шевелюру, а затем натянул пацану на глаза. — Вы тут чего, жизнью рискуете?

— Мои парни крепкие! — приподнял берет Коля и ухмыльнулся. — Уже у пятерых почти получилось совладать с ней!

— Да? И где они?

— Вон там, — сказал Захар и ткнул пальцем в направлении группы лекарей, которые возились вокруг дергающихся бедолаг. — Она их высосала досуха и только увеличилась в размере. Один в критическом состоянии.

— Ничего! Остальные сейчас наберутся смелости и тоже попробуют! — кивнул Коля. — Эй, парни, ну кто следующий?

Я обвел взглядом парней у стен, и, судя по нахмуренным физиономиям, особого желания рисковать у них не было.

— Я бы сам попробовал, но увы… — развел руками в стороны мальчик.

— Я думаю с них тоже хватит, — проговорил я и, схватив девушек за руки, пошагал к лестнице вниз.

Надо выяснить, насколько еще реально работать с этой Сферой, и не превратилась ли она в бомбу замедленного действия.

Оказавшись на первом уровне, мы увидели, как к артефакту направляется какая-то черноволосая девушка. Парни Кречетовых попытались ее остановить, но она, оттолкнув их, решительно продолжила идти вперед.

Едва она сделала десять шагов, как злобная штуковина разгорелась еще ярче. Девушка замешкалась, а потом увидела нас. Ее лицо как-то странно дрогнуло.

— Так, дорогая, почему бы вам… — окликнул я ее, но, вместо того, чтобы остановиться, девушка со всех ног бросилась к Сфере. Ее глаза загорелись от бурного наплыва сил.

— Стой, дура! — закричал Зубр, но было уже поздно — руки брюнетки по локоть ушли в сверкающее «тело», а сама она, задергавшись, взвыла.

Артефакт ослепительно вспыхнул, и зал буквально пропал в дрожащих переливах. Я с трудом разлепил веки и увидел, как девушку втягивает в Сферу.

Я первым бросился на выручку, и, прежде чем ее засосало, рывком потащил из «объятий» артефакта. Через пару секунд девушка распласталась на полу. От нее валил дым, руки бешено тряслись, а из глаз и рта лилось сияние.

И да, Сфера и меня едва не схватила, когда я коснулся ее поверхности. Мощная зараза!

Стоило нам оттащить дурочку подальше, как Сфера просто взбесилась — вспыхнула так ярко, что заболели глаза. Изнутри артефакта послышался пугающий треск.

— Валим! — крикнул я, подхватывая девушку на руки.

— Все на выход! — рыкнул Зубр, и через минуту зал полностью очистился.

* * *

Вечерело, и настроение у всех было ни к черту. Дверь в бункер закрыли на замок.

— Василий, больше никого туда не пускай, — сказал я, наблюдая как Кречетовы разъезжаются. — Думаю, мне придется заняться артефактом самостоятельно.

— Но… Есть.

— Что-то ты быстро согласился!

— Я понял, что переубеждать вас не имеет смысла. Как и вашего отца. Однако прошу заметить, что судя по треску, ваше сиятельство, ее дни сочтены, а при этом сил внутри еще слишком много. У нее есть еще небольшой запас прочности, но я бы не хотел оказаться близко, когда ее «скорлупа» даст течь.

Я припомнил, какой был взрыв, когда мы подрывали «хлопушку» из половинки голубой Сферы. А вот если рванет эта…

— Она начнет всасывать все в себя, — объяснил Зубр, словно прочитав мои мысли. — На какое-то время здесь будет настоящая черная дыра.

— Хреново, — сказал я. — Значит, либо ее придется запулить на луну, либо нужно разобраться с ней как можно быстрее, пока она не преодолела точку невозврата. Так, что там с нашей дурочкой?

Мы направились к машине скорой помощи, где на носилках лежала виновница происшествия. Вокруг нее крутились лекари с Варей во главе, а неподалеку застыли Коля с Захаром. Их машина ждала неподалеку.

— Выживет? — спросил я Варю.

Жаль, что мы с ней встретились при подобных обстоятельствах. Настя упоминала, что девушка вытащила Кудряша с того света, и теперь княгиня Болконская всячески пытается заманить ее к себе во Владимир. Однако Лидия Михайловна, естественно, в гробу видала отпускать свою лучшую лекарку. И правильно.

— Возможно, — кивнула Варя и продолжила водить над ней светящимися руками.

Мне сначала показалось, что это была одна из дочерей Кречетова, но нет. Такую мордашку я среди девчонок не встречал.

— Кто она вообще? Она тоже сражалась под Омском? — спросил я дворецкого Кречетовых, вспоминая ее дикий наскок. Она словно озверела при виде меня.

— Да, вместе со всеми. Она из новеньких, — ответил Захар. — Магичка неплохая, пусть и неопытная еще. Попросилась в самое пекло, и мы не смогли ей отказать — людей наперечет.

— И это все, что вы о ней знаете? — нахмурился Зубр.

— Она довольно нелюдима, но ее порекомендовал один из ликвидаторов, как свою племянницу и очень способную магичку. Сама она сказала, что собирается стать сильнее. В бою показала себя неплохо, пусть и действовала наобум. За ней еще нужен глаз да глаз, но, думаю, из нее в будущем выйдет толк.

— Если она выживет… — проговорила Настя.

Девушка мелко дрожала и шептала что-то неразборчивое себе под нос. После контакта со Сферой из нее словно высосали все соки, и черты посеревшего лица заострились.

Мне же показалось, что я где-то видел эту молодую ликвидаторшу.

— Василий, а она случаем не из наших?

— Нет, у нас девушек совсем мало, ваше сиятельство, — отозвался Зубр, а потом опустился на колени и убрал волосы с липкого лба. — Кажется, я знаю, кто она. Фамильное сходство налицо.

И с этими словами он ухмыльнулся и лукаво посмотрел на Варю.

— Варвара, неужели не узнаете?

— Нет, а… — сказала она, всматриваясь в обескровленное личико, и вдруг проговорила: — Серьезно⁈

Захар же выругался себе под нос. Я все еще нихрена не понимал, к чему они все клонят.

— Да, познакомьтесь, господа, — распрямился Зубр. — Это Светлана Герасимова. И, похоже, вы, Евгений Михайлович, спасли ей жизнь.

* * *

Когда мы удостоверились, что жизни Светланы Александровны ничего не угрожает, я приказал Зубру отвезти ее в усадьбу и шепнуть Гаме, чтобы она заперла гостью где-нибудь. Потом мы с этой голубушкой поболтаем.

Варя собралась было прыгать в скорую, но я подхватил ее под локоть.

— У тебя сегодня есть еще дела?

— Нет, моя смена почти подошла к ко… Что ты задумал, Женя⁈ Только не говори, что собрался подходить к Сфере в одиночку!

— Именно это я и собираюсь сделать. Только не один, а в компании, — и кивнул на Настю с Машей. — Присоединишься? Нам помощь хорошего лекаря не помешает.

— Даже не думай! Это самоубийство! С этой Сферой все кончено, видел, как она дергается и трещит⁈ Скоро она вообще перегорит к чертям собачьим и лопнет! Вам лучше это здание залить бетоном и отойти подальше!

— Ну уж нет! Сила на дороге не валяется, а заливать бетоном такой кровью доставшийся нам артефакт я не позволю, — отмахнулся я, а потом шепнул ей на ухо. — Если поможешь, то и тебе что-нибудь перепадет. Будешь сильнее Боярской…

И я подмигнул девушке:

— Ну так как?..

Варя выпучила глаза, затрясла головой, а потом запрыгнула в скорую и задвинула дверь. Медики уже собирались уезжать.

— Ну как хочешь, — сказал я погромче и вразвалочку направился ко входу в здание. — Настя, Маша, пойдемте. Будем рисковать своими силами са…

— Никуда ты не пойдешь, Женя! — раздался голос из скорой, раскрылась дверь и на траву спрыгнула Варя. — Я как старший фельдшер, который отвечает за жизни ликвидаторов, тебе запрещаю!

— А я как хранитель феода Фаустово призываю вас, фельдшер Варвара, помочь нам справиться с проблемой. Ведь если граф Скалозубов помрет в вашу смену, что вы скажете Боярской?

И отвернувшись, я схватил девчонок под локотки и направился обратно в бункер. Ключ лежал у меня в кармане.

— Ты… Шантажист! — увязалась за нами Варя. — А ну стой!!! Я не собираюсь отвечать головой за твою авантюру!

— И не надо. Все риски на мне, а вы просто должны стоять рядом и помочь нам с девочками не откинуться. Окей?

— Окей… Только не надо больше называть меня, Варварой.

— Хорошо, Варя. Пойдем.

Так мы вчетвером вернулись в зал к Сфере. Мне очень хотелось оттащить артефакт домой, но даже прикасаться к нему теперь чревато. Нужно действовать наверняка.

— И что ты хочешь с ней сделать? — спросила Настя, пока я расхаживал вокруг Сферы, вглядываясь в белое сияние. — Видел же, что она сама кого хочет высосет!

— Сомневаюсь, — ответил я. — К каждой твари можно найти подход…

Стоило мне преодолеть невидимую черту, как Сфера, затрещав, вспыхнула, словно предупреждая — «еще шаг и пеняй на себя, человек!»

Возможно, стоило бы снова провернуть трюк с кровью нексов, но тогда нам с девушками придется прыгать в кипяток. Мне-то плевать, а вот дамам недолго и свариться. В принципе я могу охладить жидкость до комнатной температуры, однако, чтобы наловить тварей и сцедить с них кровушку, теперь придется попотеть — угрозы Монолитов в Фаустово больше нет, а времени в обрез.

Уж Сфера точно не будет ждать, когда мы наловим побольше потеряшек, и того и гляди озвереет. Значит, делаем все быстро.

— Настя, Маша, подходим к ней одновременно, — распорядился я. — Одного она, возможно, и сможет слопать, но вот сладить с тремя ей явно будет сложнее. Подходим и начинаем процесс — главное, постоянно мешать ей сосредоточиться на одном, а сами всасываем ее как можем. А ты, Варя, не отходи далеко и помогай нам не выдохнуться. Если видишь, что мы облажались, в первую очередь вытаскивай девчонок. Справишься?

— Да…

— Отлично, и чтобы нашей красавице стало совсем весело, — ухмыльнулся я и вытащил меч. — Попробуем вставить ей кость в горло.

— Зачем? Ты хочешь заколоть Сферу? — захлопала глазами Настя.

— Почти. Не так давно Гама «поженила» твой меч с одним артефактом из Нексуса, который умел высасывать энергию и жизненные силы не хуже этой Сферы. С этой булавкой в бочине, ей будет явно некогда драться с нами на три фронта.

— Ааа… — протянули все трое, и тут Сфера, словно поняв, что сейчас с ней будут делать, вспыхнула как маяк.

— Некогда! Приступаем!

И с этими словами я бросился навстречу дрожащему артефакту и сунул клинок в светящуюся поверхность по самую крестовину.

* * *

Светлана Александровна Герасимова открыла глаза и сначала не поняла, где она. Голова ужасно трещала, и последнее, что она помнила, как все поглотил белый свет, а потом пришла жуткая боль.

Черт знает, с чем ее можно сравнить, но казалось, тело начали перекручивать в сушилке для белья. Никакие муки от поглощения других Сфер не шли ни в какое сравнение с такой волной.

А за последнее время в нее закачали много сил. Тот рыжий хер по имени К., в руках у которого она провела, казалось, вечность, каждый день приносил Сферы, и прежде чем отдать их в дрожащие руки Светы спрашивал, ради чего она впитывает их день ото дня?

— Ради мести, — отвечала она и приступала.

С каждым разом делать это было все сложнее, но Света не отступала. Это было необходимо, чтобы стать сильнее и отомстить убийце своего отца и братьев — графу Скалозубову.

Наконец, момент настал, и Светлану отпустили в Омск, куда рано или поздно вернется граф.

Там история обоих родов и должна закончиться — себя Света давно списала. Пока Скалозубов куражится в столице, она решила обождать, поднакопить сил среди ликвидаторов Кречетовых, у которых служил ее старый знакомый, бывший ликвидатор отца.

После Омска, где она едва не погибла — спасибо тому парню из Болконских, который закрыл ее собой — она задалась целью любой ценой впитать побольше сил от белой Сферы.

И наконец, момент представился. Артефакт пылал перед ней, и даже неудачи товарищей ее не смутили.

А потом она увидела ЕГО и буквально слетела с катушек. Забыла про все и решила попытаться разорвать артефакт изнутри, чтобы никто не вышел из этого чертового здания… Но…

Сука, если это не тот свет, значит, план провалился, и ее пленили! Однако на тюрьму эта спальня почему-то не походила. Более того… Тут довольно уютно. Мягкий матрас, подушки, окна занавешены тяжелыми шторами, и, похоже, уже утро. В комнате тишина такая, что слышно как муха носится под потолком.

Света попыталась подняться, но только с оханьем откинулась на подушку.

Ей что-то мешало… И нет, не боль.

— Светлана Александровна, — раздался над ухом женский голос, и шторы на окнах резко разошлись в стороны. Свет резанул по глазами, и Света застонала.

Сука, ну ты ответишь за это, кто бы ты ни была!

Внезапно у кровати появилась демонически красивая женщина. Бледная, с черными волосами и зелеными глазами. На плечах лежала черная накидка, а вот под ней, похоже, ничего не было…

— Как спалось? — спросила она, нагнувшись над девушкой. — Вы какая-то бледненькая… Ну ничего, горячая ванная поможет вам встать на ноги.

— Кто вы? Где я⁈ — прошипела Света, пытаясь пошевелиться. Напрасно. Похоже, под одеялом она связана по рукам и ногам.

— Разве так принято приветствовать людей, спасших вас от гибели? Вы в усадьбе Скалозубовых, — улыбнулась женщина, и Света покрылась мурашками.

Попалась! Так глупо! Это конец!

— Поскольку вы теперь наша гостья, — продолжала она, — мы с хозяином смеем надеяться, что вы задержитесь у нас подольше. Ваш отец наказывал нам, чтобы мы разыскали вас и окружили всей возможной заботой.

— Что⁈ Мой отец? Мой отец мертв! Вы убили его, козлы! Ненавижу! Ненавижу!

Пока Света билась в истерике, женщина лишь горько улыбнулась и присела на краешек стула. Скоро Света устала и откинулась на подушки.

— Как же я вас ненавижу… — выдохнула она и попыталась почесать нос. Нет, руки словно приросли к простыням.

— Я знаю, — проговорила женщина и сверкнула глазами. — Вы разговаривали во сне, и рассказали мне все, что хотели сделать с моим хозяином.

Внезапно в ее взгляде проступило что-то настолько жуткое, что Света едва не расплакалась.

— Прошу… Он убил моего папу…

— Чушь. Ваш отец умер как герой. Вчера под Омском погибло множество героев.

— Что значит умер вчера под Омском⁈ Мне сказали его убил Евгений Скалозубов!

— Что за ерунду вы городите? — удивилась женщина. — Ваш отец послужил моему хозяину Евгению верой и правдой. Был его верным клинком, как и подобает вассалу. И вчера исполнил свой долг до конца.

— Нет! — крикнула Света, силясь освободиться. — Мне сказали, что папа умер в поезде от рук Евгения Скалозубова! Как и оба моих брата!

— Ваши братья, да, были мятежниками. А вот отец искупил свою вину кровью. Кто же вам рассказал всю эту ерунду про него?

— Не ваше собачье дело!

— Ох, ну и манеры у вас, Светлана… А ведь Евгений спас вас, вынес на руках и передал мне, чтобы я помогла вам стать его верной слугой.

И женщина мерзко ухмыльнулась.

— Что⁈ Вы хотите, чтобы я служила Скалозубовым? Ни за что! Лучше убейте!

— Увы, вашего мнения никто не спрашивал, — покачала головой женщина. — Мой хозяин сейчас занят. К его возвращению мы сделаем из вас достойную леди!

Света сжала челюсти и заскрипела зубами. Последняя фраза заставила ее облиться холодным потом.

И внезапно ее руки и ноги начали двигаться.

— Что?.. Нет!

— Да! — воскликнула женщина и хлопнула в ладоши.

Вдруг одеяло отлетело в сторону, и Света охнула, когда увидела себя под ним.

— Не самый приятный, но самый простой способ сделать из вас лучшую слугу из всех возможных.

Света сглотнула. Ее руки и ноги опутали тончайшие нити, и каждая уходила вверх, где они цеплялись за перекрытия. Кончик одной из них спустился с потолка, и его поймала женщина.

— Время у нас есть, — сказала она, накручивая нить на палец. — Значит, сначала поучимся кланяться.

Она потянула за нить, и Свету подбросило на ноги. Она попыталась вырваться, но нити затянулись только сильнее.

— Б… больно! — простонала она, делая поклон.

— Конечно, ведь вы сопротивляетесь, Светлана Александровна! Расслабьтесь. У нас впереди еще несколько часов усердных тренировок…

Она снова потянула за ниточку, и Света сделала шаг. Потом другой…

— Сначала поклоны, затем поведение за столом и искусство светской беседы, — говорила женщина ей в спину, пока Света, крича во все горло, выходила из комнаты. — Под конец, думаю, мы перейдем к танцам. А пока умываться. Светлана Александровна! И прекратите дергаться, иначе останетесь без ноги!

Глава 11

Казань полностью скрылась за плотным слоем дыма, и как лейтенант Бессонова не старалась рассмотреть происходящее внизу, у нее ничего не получалось. Сквозь поволоку проглядывалось лишь зеленое сияние Монолитов, которых уже насчитывалось под сотню. При этом сверкающих клинков ликвидаторов становилось все меньше и меньше.

Поднялся грохот. Что-то сверкнуло и обшивка дирижабля задребезжала. Собравшиеся на капитанском мостике еле удержались на ногах.

— Фронт прорван! — зарычали в рации, а потом все потонуло в какофонии чудовищного скрежета и ругани. Через несколько секунд связь и вовсе отрубило.

Ее пытались восстановить, но ничего не вышло. Там внизу творился настоящий кошмар.

Висящий в небе Нексус пылал так, как никогда прежде. И Бессоновой казалось, что он сейчас смеется над ними.

Наконец, Николай Иоаннович Годунов засадил целый стакан виски и разбил его об пол.

— Ждать больше нельзя. Это полный разгром…

Бессонова не слышно выругалась. Вот этого она боялась больше всего. Да и чего греха таить — все они страшились этой минуты. Осталось последнее средство, ради которого их и послали облетать все самые мощные Осколки в стране.

На мостик зашел капитан Салтыков и встал у иллюминатора — прямо напротив Нексуса. Пожиратель уже вымахал до такой степени, что окружал его голову бледным, сверкающим нимбом. Вкупе с отсутствующей челюстью Салтыкова это выглядело крайне зловеще.

— Ликвидаторы отступают, — послышался его голос из шлема, который он всегда носил с собой. — Командование сообщает, что есть еще время на перегруппировку. Сейчас подойдет резерв, и тогда…

— Нет. Ликвидаторы бегут, нексов все больше, а резервисты — молодняк, который ляжет сразу же, — покачал головой Годунов и снял трубку внутренней связи. — Начинаем операцию «Забвение». Зависнуть над центром!

Салтыков дернулся, но ничего не сказал. Бессонова снова выругалась. Начинается.

— Лейтенант, приведи ее, — бросил наследник престола. — Капитан, подготовьте «ресурс». Сто человек. Еще двести готовятся.

Бессонова козырнула и, прихватив с собой двух парней, бросилась вон. Капитан тоже — он пошел на другой уровень, где уже отпирали замки отсеков с «ресурсом».

Два перехода, и вот лейтенант у камеры, где держали жуткую женщину, у которой не было ни имени, ни возраста. Знали ее под кодовым именем «Забвение», хотя кто-то придумал ей кличку Обливион.

Глупо было задавать вопросы о том, кто она такая. Некс. Урод и враг рода человеческого. И этот враг — единственный, кто способен решить исход битвы в их пользу.

Бессонова потянулась к связке ключей, и вдруг из-за двери послышалось:

— Мои услуги наконец-то требуются Его Высочеству?

Сказано это было с еле уловимой долей радости.

— Сука… — буркнула Бессонова и открыла дверь. — Да. Выходи.

Фигура, закутанная в черное, прошла мимо. На ее обескровленных губах горела легкая улыбка. Повязка все еще скрывала глаза, и не дай бог поглядеть в них хотя бы мельком.

Через минуту на мостике зазвенели кандалы, и порог перешагнула их незаменимая «сотрудница». Вся команда тут же повернулась в ее сторону, на миг повисла тишина.

Стоило Обливион приблизиться к Годунову, как Бессонова расстегнула кобуру. Если сука попытается снять повязку раньше времени, то у лейтенанта есть секунда, чтобы выпустить ей мозги.

Убить не убьет, но остановить остановит. Уже был прецедент.

— Мне сказали, что вам нужны мои услуги, Ваше Высочество? — спросила страшная женщина и, звеня цепями, склонилась в реверансе.

— Да, — ответил Годунов. — Через минуту все будет готово. Спускайся.

— А вы не хотите… поучаствовать? — спросила она, мерзко улыбнувшись. — Ведь тот, кто выносит приговор, должен сам занести меч. Кажется, ваш дедушка любил эту фразу, не так ли?

Годунов дернул щекой. Бессонова слышала, что его дед, покойный император Владимир Годунов, и вправду любил эту фразу. Преступников из числа аристократов, он всегда казнил лично.

— Да как ты смеешь, сука⁈ — зашипела она и сжала кулаки.

— Нет, она права, — покачал головой Николай и проследовал к выходу с мостика. — Раз мне доверили это дело, значит, я сам буду жать на спуск. Пошли.

У лейтенанта еще сильнее зачесались руки от желания выпустить говорливой суке мозги! Она еще и лыбится во все тридцать два зуба!

По металлическому полу застучали сапоги, и их группа спустилась на первый уровень, где у капитана Салтыкова уже все было наготове.

Стоило Бессоновой войти в помещение, как порыв ветра заставил ее поежиться. Запахло гарью и розами.

Николай же смело шагал к раскрытому люку, на краю которого выстроили сотню мужчин. Все они стояли на коленях, руки связаны, а лица скрывали черные мешки. Парочка из них лежала на полу и дергалась, пытаясь освободиться, но крепкие руки гвардейцев не давали им даже вздохнуть.

«Рота смертников», — пришло на ум Бессоновой, когда она встала за спиной Обливион и вытащила маузер из кобуры.

Маньяки, серийные убийцы, педофилы, насильники… Короче, самая гнусная мразь, которую они вытащили из тюрем, лагерей и ссылок, чтобы они стали питательной средой для демонической магии.

И все члены аристократических семей с магическим даром.

— Прошу, — сказала нексонианка, подставляя Бессоновой руки. — Помогите мне.

Она бы лучше помогла ей попасть на тот свет, но ничего не оставалось как расковать нексонианку. Потирая запястья, страшная женщина направилась к смертникам, а потом, остановившись, подставила затылок наследнику престола.

— Прошу, Ваше Высочество. От вас требуется только открыть мне глаза. Я сделаю все быстро. Совсем скоро Казань будет ваша.

Годунов вздохнул и одним движением сорвал повязку. Только черная ткань упала на пол, как все попятились — все, кроме Бессоновой, которая приставила ствол к затылку Обливион.

Дернется, и ей капут.

Но нексонианка лишь сделала легкий шаг к смертникам.

Встав перед первым — огромным бородатым убийцей из рода Вербицких, на счету которого было два десятка ни в чем не повинных простолюдинов — она опустилась на колени, сняла с него повязку и уставилась в его испуганные глаза. Через пару секунд белки полыхнули, а страшная женщина разразилась горячим шепотом, от которого у Бессоновой мурашки забегали по коже.

Но она только крепче сжала маузер.

Вдруг вены на шее здоровяка вздулись и загорелись. Вербицкий вскрикнул, но Обливион продолжала шептать. Постепенно из его перекошенного рта повалил сверкающий пар, а сияние охватило все тело. Горела вся кровеносная система, и сквозь кожу просматривался скелет.

Наконец, нексонианка отстранилась. Огромный светящийся медведь качнулся в ее сторону. Она же легким движением руки отправила его в полет.

Порыв ветра подхватил вращающееся тело. Прежде чем оно исчезло за бортом, Бессонова успела разглядеть, как за спиной убийцы раскрылись два крыла, сотканные из света.

Та же участь постигла и следующего в очереди. Маньяка, который охотился за маленькими девочками. Потом Обливион взялась за насильника из рода Щукиных…

А потом пришла очередь Пушкина, Николаева, Хмельницкого…

Один за другим они обращались столпами света с крыльями и падали вниз — в дымную пустоту, где перемещались бесконечные потоки изумрудных огоньков.

Наконец, сотый подонок скрылся в люке, и, проводив взглядом последнего из своих «детей», Обливион обернулась.

— Все готово, хозя…

Бах! — грохнул выстрел и нексониака зашаталась. Пуля пробила ей череп навылет.

Она бы улетела в люк к своим мерзким созданиям, но Бессонова проворно схватила ее за грудки и бросила на пол. На нее тут же накинулись гвардейцы.

Щелкнули наручники, лейтенант накинула ей на глаза повязку, и тварь рывком поставили на ноги.

Обливион сплюнула кровью и весело расхохоталась:

— Простите! Простите, Ваше Высочество! Дурочка, забылась! Думала, вы ее похвалите!

— Увидите ее! — прорычал Годунов, и хохочущую во всю глотку нексонианку уволокли обратно в камеру.

Годунов с Бессоновой подошли к люку и посмотрели вниз.

Тьму прорезал белый луч света. А затем еще один, и еще. Они разрастались один за другим, и скоро снизу было так светло, что глазам стало больно.

— Ваше Высочество… — проговорила лейтенант, и наследник престола отошел от люка.

— Уходим, быстрее! — распорядился он, и дирижабль снова загерметизировали. Заработали двигатели.

Подходя к каюте, Годунов схватил Бессонову за локоть.

— Пошли, Алиса. Поможешь мне отмыться от этой мерзости, — бросил он, и они вдвоем скрылись за дверью.

Обшивку вновь тряхнуло, а потом снаружи началась настоящая буря. Совсем скоро там не останется ничего, кроме стекла. Ни нексорида, ни Осколка, ни нексов, ни людей, если последним как-то «посчастливилось» выжить в городе, полном монстров.

Просто одна сверкающая выжженная пустыня.

Наружу они не выходили до самого Волгограда. Там Обливион пришлось скормить еще триста человек.

* * *

— Женя?

— Ммм…

— Мы смогли?

— Пожалуй…

Мы сидели на полу темного зала, а от Сферы осталось одно черное пятно, в центре которого лежала оплавленная кочерга, которая еще недавно была подарком сестры. Топазовые глаза птицы на рукояти больше не сверкали.

— Куплю тебе другой, — пообещала Настя и чмокнула меня в щеку.

— Ай! — дернулся я, когда сестра щелкнула меня разрядом. За ночь беспрерывной схватки со Сферой нас наэлектризовало до такой степени, что между нами сверкали крохотные молнии.

— Блин, все тело болит, — проговорил я, дергая пальцами на ногах. Получалось так себе. — Как ты там, Маш?

А у той было еще веселее — ее коса расплелась и волосы огромной короной торчали в разные стороны, и между волосинками тоже постоянно щелкали разряды. Она как могла пыталась пригладить прическу, но все было тщетно.

— Нормально, — буркнула она и кивнула за спину. — А вот фельдшерица, похоже, вырубилась.

Да… Варя лежала на боку, свернувшись калачиком.

— Блин, живая?

— Угу. Намучилась с нами, — подползла к ней Настя и погладила по голове. — Черт, никогда не приходилось так активно глотать энергию и пытаться не сдохнуть в процессе… Что бы мы делали без этой малышки, она просто мастерица. Эй, Варя, ты спишь?

Мы все окружили девушку и прислушались. Она еле слышно сопела.

— Тсс, аккуратно, помоги мне ее поднять.

Я подсунул руку Варе под бок и тут…

— Женя… — пробормотала Варя во сне. — Прошу, не отпускай меня… Держи меня крепче… Поцелуй меня, прошу…

— Ох, ты! — встрепенулась Маша и сощурилась на меня. — Это как понимать?..

— Хватит, пойдемте уже, — отмахнулся я. — Она вся вымоталась, бедненькая, вот и городит всякую чепуху. Нам еще Герасимову надо в чувство привести, а то Гама еще решит с ней поиграться…

— Ишь какой жук! — пшикнула Маша и ущипнула меня за ногу. Странно, но боли почему-то не было.

Я попытался поднять Варю, но вдруг на меня навалилась такая усталость, что перед глазами все потемнело, и я едва ее не уронил. К счастью, девушки помогли мне.

— Блин, — выдохнул я, пошатываясь, — надо, наверное, кого-нибудь позвать. А то что-то ног не чувст…

Я привстал и вдруг почувствовал странную легкость. Как будто от меня отпал кусочек.

— Женя…

Настя открыла рот, но закрыть не смогла. Маша напрочь забыла про свою ревность и просто захлопала глазами.

А на полу лежала моя рука.

— Блин, отвалилась… — сказал я, скосив глаза на плечо. Обрубок выглядел так, будто рука растаяла во время сильной жары и ее ненароком отломили. Крови почему-то не было.

Неприятно! Я посмотрел на вторую руку — она вроде была на месте, но клонилась к земле под неправильным углом, словно состояла из желе.

— Фу, гадость! — сморщилась Маша.

— Что? Как⁈ — засуетилась Настя и, подхватив руку, сунула мне под нос. — Женя, это твоя рука?..

— Тупее вопроса ты задать не могла? — закатила Маша глаза.

— Да, дела, — задумчиво проговорил я. — Подержи ее пока у себя, а то…

Меня снова повело, и девушки бросились мне на выручку.

Увы, обе опоздали. Ноги подломились подо мной и разлетелись в разные стороны. Я плюхнулся на пол, чувствуя себя куском мягкого сала, который целый день лежал на солнце.

Девочки суетились вокруг меня и кричали так громко, что к ним присоединилась и Варя. Скоро кричали они уже втроем, а я лежал на полу и раздумывал, как мне немного подхлестнуть уставшую Искру и собраться воедино?

Если так дело пойдет и дальше, то в усадьбу они привезут меня в банке.

* * *

— Выехали? Отлично, — проговорил Зубр и со спокойной душой отложил телефон.

И какие могли быть сомнения? После того, как они справились с Омском без значительных потерь, уж со Сферой его сиятельство справится в два счета.

— Прошу… ваш завтрак, — послышался робкий голос, и Василий повернулся

Ах да, госпожа Герасимова!

Девушка стояла на пороге с дрожащим подносом в руках. Под потолок уходили нити, и когда дворецкий кивнул, они натянулись. Пискнув, девушка подошла к столу, шагая как марионетка на ниточках.

Хотя почему как? Она ею по факту и была. Еще утром Василий сомневался, что сделать из отчаянной мстительницы служанку в помощь Глаше с Марфушей — хорошая идея. Однако Светлана Александровна подчинялась госпоже Амальгаме неукоснительно.

Герасимова, шипя себе под нос, подошла к столу. Ступала она как балерина — на кончиках пальцев.

— Приятного аппетита, господин дворецкий, — проговорила она и поставила перед ним тарелку с яичницей, свежеиспеченный хлеб и чашку крепкого кофе. — Чем еще я могу вам услужить?

В голове у Василия тут же промелькнула куча идей — от чистки водостока до копания траншеи, хотя под открытым небом, скорее всего, их новая помощница будет не настолько эффективна.

— Пока ничего. Жди прибытия его сиятельства. Он точно найдет чем тебе заняться до того, как сюда нагрянет Тайная Канцелярия.

— Есть… — кивнула она, и, развернувшись, вылетела вон из комнаты.

Да, идея сделать из нее марионетку была довольно жестокой, но и поделом — нечего готовить козни против Скалозубовых, спевшись со шпионами из Рейха.

Когда же эта дурочка призналась, что пыталась взорвать бункер с помощью белой Сферы — чего у нее, конечно же, не вышло бы — у Зубра к ней пропала всякая жалость, и он дал Амальгаме полный картбланш.

Насчет инквизиции он приврал. Надо бы, конечно, и вправду сдать ее дружкам Горна, но последний визит представителя Тайной Канцелярии до сих пор снился Василию по ночам.

Ладно, ее судьбу решит хозяин, а у дворецкого и без того дел по горло.

Вдруг снаружи послышался шум двигателей, и Василий вышел в холл. Не успел он подойти к порогу, как двери раскрылись, и в усадьбу вошли Анастасия с Марией и Варварой. Последние две волокли за собой черный мешок.

— С возвращением, а где?.. — сказал Зубр, и тут увидел, что из мешка торчит чья-то нога.

Анастасия вся вспотела, и из-за плеча у нее выглядывал его сиятельство, который был крепко-накрепко привязан к девушке веревкой.

— Ааа… — протянул Зубр, осматривая то, что осталось от Евгения Михайловича. А осталось немного — всего лишь голова и половина торса.

— Василий, я потом все объясню! Меня ни для кого нет! — сказал Евгений, и вся троица побежала по лестнице. — Скажи Амальгаме, чтобы срочно зашла.

Когда дверь сверху закрылась, на ступеньках осталась лежать левая кисть, правое ухо и… нос.

— Это какой-то кошмар, — проговорил Зубр и хотел было подобрать хозяйскую пятерню, но та вскочила на пальцы и забегала по кругу, а потом, подпрыгнув, скрылась в коридоре.

— О, нет! Опять⁈ — раздался женский крик и грохот разбившийся посуды.

Василий покачал головой и пошел вызволять Марфушу. Справившись с хулиганистой рукой, он отправился собирать оставшиеся части хозяйского организма.

* * *

Ладно, наверное, мы все же зря так разволновались. Хотя и было от чего — не каждый день я разваливаюсь на части, а потом пытаюсь прирастить конечности обратно!

Стоило мне денек отдохнуть и справиться с бушующими внутри магическими потоками, как утерянные части тела сами встали на места. Правда, от «реабилитационного» периода меня это не спасло — дежурящая у моей постели Варя строго запретила мне даже поднимать задницу с кровати. Она провела рядом со мной почти сутки, и ни в какую не соглашалась уезжать домой, пока я не поправлюсь.

Я же уныло лежал и смотрел в окно. Там, хихикая на всю лицу летала Маша. Ага, именно летала — крылья за ее спиной стали вдвое крупнее и больше не пропадали. Что творила Настя, страшно даже подумать — невооруженный глаз ее просто не улавливал.

Наконец, последний палец прирос к моей руке, и Зубр торжественно заверил Варю, что проследит, чтобы Евгений сохранял постельный режим. Уставшая девушка, погрозив мне светящимся кулаком, удалилась.

Едва за окном затих мотор Костиной машины, который увозил ее домой, как я вскочил на ноги.

— Думаете, что это разумно? — спросил Зубр, когда я набрасывал на себя рубашку. — Или в округе еще остались враги, которые ждут не дождутся, чтобы сразиться с вами?

— Еще бы. И они не ждут, — ухмыльнулся я, кивнув на окно, за которым сверкал бледный диск Нексуса.

Его поверхность уже не помещалась в раме, и с каждым днем лик Пожирателя становился все больше.

— Прикажи дамам собраться у меня в кабинете, — распорядился я, закончив одеваться. — Всем дамам.

— Слушаюсь, — поклонился Зубр, и я шагнул на выход.

Дверь открывать не стал — просто проскользнул в щель. Преград для меня теперь не существовало.

Глава 12

Рэй заглушил мотор и прислушался. Тихо — нексы отстали.

Повезло — он уж думал не оторвется. В дебрях Подмосковья каждый угол кишел потеряшками, сталкерами, ликвидаторами, бегающими Монолитами и еще невесть какой дрянью. Только зазевайся, как из кустов вылетит какая-нибудь инфернальная бестия, чтобы вцепиться в горло и поставить крест на его священной миссии.

Увы, пришлось тайно покинуть усадьбу его сиятельства. Время не ждало, и Нексус тоже, ибо с каждым днем его бледный лик все сильнее нависал над Землей. Если Воин дороги будет прохлаждаться в гараже, мир точно погибнет.

Несколько суток поисков не прошли даром — впереди показались развалины церкви. Рэй сверился с картой, которую пришлось перерисовать по памяти. В процессе он осознал, что оригинал держал вверх ногами.

Теперь все знаки сошлись. Он на верном пути!

Хлебнув бензинчику для храбрости, Рэй вылез из машины и преодолел последние метры отделяющие его от храма. Черные окошки дышали угрозой, но молчали. На остатках креста сидела ворона и отчаянно каркала в небо.

Пожиратель миров нависал над храмом с таким грозным видом, что Рэй покрылся мурашками. Казалось, еще шаг и планета обрушится на него всей своей чудовищной массой, а из-под земли вылезут сотни Монолитов.

Воин дороги рискнул — пролез в окно церкви, вышел в притвор, а затем и в срединную часть. Иконостас располагался впереди, и, как ни странно, сохранился почти полностью. Со стен на Рэя смотрели выцветшие очи святых.

Он перекрестился и осмотрелся. Так, теперь дело за малым. Пан или пропал!

Один облупившийся лик сменялся другим, но пока взгляду не встречалось ничего подобного святому песиголовцу Христофору, за которым Рэй охотился не первый месяц.

— Нет, нет… Не тот… — шептал он, вращая головой. — Где-то здесь… Она должна быть…

Вдруг его как ударило. А ну все это враки, и никакого песиголовца нет в природе⁈ Вдруг святой песиголовец — просто байка, которую умирающий старец Евстафий рассказал, чтобы посмеяться над бедным Рэем?

В конце концов, откуда старому хрену знать об этом в своем богом забытом ските, где даже чайник включить не во что?

Нет! Нет! Не может быть! На этот раз все должно быть верно, и где-то на этой стене висит…

НАШЕЛ!!!

* * *

— Значит, Казани больше нет… — вздохнул я. — Попробуй переключиться на другую частоту.

Маша, сидящая на краешке моего секретера, покрутила ручку радиоприемника и настроилась на линию Уфы:

'— … вспышка, и небеса заволокло ослепительным светом! А потом я увидел ангелов!

— Вы уверены?..

— Да-да! Так же четко и ясно, как я вижу сейчас вас. Фронт прорвали, и все заполонили нексы. Мы с парнями было решили, что нам кирдык, и вдруг с небес спускаются они — ангелы! И не парочка, а целая сотня! И взмахнув крыльями, они ринулись прямо на нексов! Мы чуть не ослепли — такой был свет! А когда он потух, все пропало…'

— Давай другую, — сказал я, и Маша настроилась на частоты Волгограда.

«– Что вы имеете в виду под словом 'ничего не осталось»?

— А вот так, ваше благородие! Нихрена там больше нет, прошу прощения! Ни нексов, ни Монолитов, ни города, етить его! Все превратилось в стекло! Вы погодите, только остынет, вы сами можете пойти посмотреть. Увы, похоже, и обоих Осколков тоже больше нету.

— Как могли Осколки просто исчезнуть?

— А вот так! Полагаю, они просто вскипели от чудовищной температуры и испарились. Бог он такой — если возьмется меры не знает. Вон как в Библии, когда он Соддом и Гаморру усмирял. Хлоп, и нету ничего, только соляные столбы! А Волгоград теперь хоть на том свете с фонарями ищи. А Осколки если и собирать, то только из воздуха магнитным сачком. У нас уже пара умельцев этим решила заняться, мол, побегаю немного и накоплю нексорида себе на старость. Только сдается мне, выжили они из ума после всего увиденного… Ну, да и хер с ними со всеми! Зато Господь теперь на нашей стороне. Вот те крест, барышня!'

Маша снова повернула ручку, и из приемника раздалось религиозное песнопение:

«– Да снизойдет с небес Длань Господня, как она уже снизошла на Волгоград, Казань и Уфу, и повергнет она врагов человеческих! Аминь!»

Еще один поворот:

' — … и придет Антихрист на землю! И лишь он повергнет орды Нексуса! Все мы должны броситься под стопы его, чтобы его перст направил нас в поход против…

— Простите, вы видели ангелов, или нет?'

— Ладно хорош, — проговорил я, и Маша выключила говорилку, которую мы слушали уже час. — Все понятно. За минувшие двое суток исчезло шесть Осколков, а люди начали сходить с ума.

— Больше нет Казанского, Волгоградского, Уфимского и Екатеринбургского, Нижегородского Осколков, — перечислила Настя, сидящая на диване с чашкой чая. — Если считать с нашим, три взяли с помощью сил ликвидаторов, три уничтожили… ангелы?

— Настя, а ты веришь в ангелов? — захлопала глазами Маша, теребя в пальцах нательный крестик.

— Что за чушь⁈ У этих парней просто головку напекло от высокой температуры Осколка. Вот и привиделось невесть что!

— Тогда как объяснить то, что видения одинаковые в разных городах?

Настя не нашлась с ответом, а вот мне на ум сразу пришел дирижабль Его Высочества, который «пас» всю операцию из-за туч. Сдается мне, прилетели они не только ради Сферы, а уж учитывая скрытность Годунова и присутствие на борту подружки Амальгамы, ситуация вырисовывалась вполне однозначная.

У Империи есть некое супероружие, и после того, как Император отдал приказ вытаскивать Осколки, наследник престола облетает всю страну. Там, где ликвидаторы терпят фиаско, он активирует свою адскую машину, чтобы спасти положение.

Возможно ли такое? Факты говорят — вполне. Другой вопрос, чем нам это грозит, и чем Империя будет расплачиваться за подобное могущество?

Я бегло изложил свою теорию девушкам и после того, как закончил, Настя еще минуту молча хлюпала чаем, а Маша задумчиво крутила ручку выключенного радиоприемника.

— Если так, как ты говоришь… — наконец, проговорила сестра. — То мы спасены?

Кто «мы» и от чего, можно даже не уточнять. Я горько ухмыльнулся:

— Простые и быстрые решения зачастую требуют колоссальной цены. Я лишь вижу в этом жест отчаяния, — и кивнул в окно, где по небу плыл Нексус. — Если Император раньше хранил свое супероружие под замком, значит, имелись на то причины. А теперь настал час Икс, и он готов пожертвовать даже золотой жилой Осколков.

Девушки еще минуту молча переваривали информацию. Я их не торопил — мне и самому было не по себе. Если бы мы с Жуком провалились, то и на Омск сошли бы эти ангелы.

— … и что нам делать? — наконец, спросила Настя.

— Возвращаться во Владимир и готовиться к операцию к извлечению Московского Осколка, — пожал я плечами. — Все к этому идет. Император не будет ждать, пока Нексус поймет, что у землян есть нечто, способное уничтожать Осколки щелчком пальцев. При этом его Величество по-любому попытается взять Московский Осколок за жабры, а если не получится, то Николай Иоаннович активирует свою неведомую хреноту.

— Похоже, скоро будет жарко, — проговорила Маша.

— Да и сейчас не особо холодно… — вздохнул я и, встав из кресла, громко спросил: — Гама, ты все слышала?

— Четко и ясно, — отозвалось из темного угла, и к нам вышла нексонианка. — Его Величество, похоже, решил пойти против всех.

— Ты это о ком? — спросила Маша и слезла со стола.

— Аристократия, — кинул я Гаме. — Осколки и порождаемые ими Монолиты — их хлеб. То, что Император отдал приказ в срочном порядке вытащить их, — еще куда ни шло. При удачном стечении обстоятельств это сделает князьков еще богаче, но при неудаче в тех регионах начинаются непредсказуемые последствия.

— И чтобы избежать поражения Император пошел на уничтожение Осколков аристократов-неудачников? — охнула Настя. — А значит, и ликвидировал угрозу Нексуса в трех регионах, и одновременно лишил их экономического потенциала?

— Именно, и все ради усмирения нашего ненасытного друга, — кивнула Гама в сторону окна. — Плюсом, когда все осознают, что произошло и чем это грозит власти хранителей уничтоженных Осколков, начнутся бурления.

Я не удивлюсь, что в скором времени всех, кому положено знать о том, что в реальности произошло во время сражений за Осколки, уведомят — кто и почему обеспечил им экономическую гегемонию.

И какие возможности у Императора на самом деле.

Думаю, эта цепочка вполне может дойти и до Тайной Канцелярии. Нужно держать руку на пульсе и связаться с Гердой.

— Короче, одни головы опустятся, а другие поднимутся, — резюмировала Настя. — И вторые — мы…

— Хмм… — потер я подбородок. — Раз мы одни из «счастливчиков», у которых есть целый Осколок, а наши люди стали сильнее благодаря белой Сфере и всем остальным артефактам, извлеченным из сотни Монолитов, значит, мы не просто одна из поднявшихся голов. Сейчас Скалозубовы-Саблины одни из самых сильных родов в Империи.

— Поздравляю, хозяин, — сверкнула глазами Гама. — Ваш отец и не думал забраться так высоко.

Настя икнула. Маша широко улыбнулась и приобняла меня за шею.

Скрипнула дверь, и к нам зашел Зубр.

— Василий, верно мы понимаем, что нынче Скалозубовы встали вровень с самыми блестящими домами Империи?

— Похоже на то, — улыбнулся он, подходя к секретеру, — и в ближайшее время нужно сделать все, чтобы закрепиться в этом статусе. Ибо вскоре вся экономическая система Империи будет полностью перенастроена на свежеизвлеченные Осколки.

— Уже есть звоночки?

— Да. Такими темпами телефон скоро прикажет долго жить — только что звонили из Владимира. На них рухнула лавина из клиентов, которым кровь из носу нужны новые поставки нексоридовых изделий. А ваш… секретарь работает в поте лица и, как утверждает тамошний управляющий фон Дитрих, его пришлось снять из-за того, что он начал гавкать в трубку в ответ на любой звонок.

Я закатил глаза. Надо бы теперь подобрать Красавке должность более соответствующую его способностям. Тем более Пьер на днях сообщил, что кредиторы почти полностью рассосались, и, мол, благодарить за это нужно нашего зубастого секретаря.

Когда я спросил, как такое возможно, фон Дитрих загадочно проговорил — «вгрызся в печень всей спекулятивной цепочке». Затем расхохотался и пообещал сообщить подробности при личной встрече.

Ладно. Главное, головной боли стало на порядок меньше.

— Я уже распорядился, чтобы фон Дитрих переправлял звонки всех интересантов в Фаустово, — сказал Зубр. — Как ни крути, но основной источник ресурса сейчас здесь, и даже оставшиеся мощности Воротынских перестраиваются в нашу пользу.

— Не благодарите, — погладила меня по голове Маша.

— Отлично, — улыбнулся я и поцеловал девушке руку. — Значит, нужно закончить расширение производства как можно быстрее. Ибо если теперь три Осколка полностью исчезли, то предложение уменьшилось, а учитывая приближающийся Нексус, спрос начнет расти с каждым днем. И этим нужно пользоваться. Похоже, заводы придется перевести на работу в три смены.

— И, не стоит забывать, что бои еще продолжаются, — заметил Зубр. — На очереди Осколок в Санкт-Петербурге, как сообщают по радио. Как там сложится дело — покажут ближайшие сутки. В любом случае — неплохой кусок рынка отныне наш.

— Наша задача — грамотно проглотить его и не подавиться.

— Я как раз работаю над этим.

— Отлично. С этим решили. Василий, свяжись с парнями на дирижабле, и скажи, чтобы готовились к отлету. Завтра летим обратно во Владимир. Как бы мне не хотелось остаться в Фаустово и проконтролировать все процессы, но скоро в Москве обещается крупная заварушка, где я обещался быть Его Высочеству. И наши ликвидаторы, которым удалось полакомиться белой Сферой, пусть тоже собирают манатки. Отправишь их следом за мной.

— Вы не останетесь на праздник, посвященный вашей победе?

— Увы… — вздохнул я. — Когда события бегут в таком темпе, не до праздников. Мне бы очень хотелось отдохнуть и послушать дифирамбы в мой адрес, но, боюсь, нужно впрягаться во владимирские дела. Думаю, когда решится вопрос с Осколками, Император даст отмашку и на московскую операцию.

— А как же ГАРМ? — спросила Настя. — Наш отпуск давно закончился.

— Подруга, — прыснула Маша и кивнула на Нексус за окном. — Не хочу тебя расстраивать, но, похоже, ГАРМ отменяется.

— Как ни крути, но новое Вторжение — достаточное основание, чтобы прогулять пары, — хмыкнул я.

— Ага-ага, ты просто не знаешь этих мегер из администрации, Женя! — сказала Настя, — я помню как-то попала в больницу после того, как мне чуть голову не откусили на Нексусе. Как вышла, мне с улыбкой сказали, мол, у вас долги. И похер, что вы спасали застрявших на Нексусе ликвидаторов. Похер, что получили увечье и неделю были прикованы к постели, а сейчас ползаете на костылях с восстановительным кристаллом за пазухой. Пришлось срочно садиться на попутку и искать преподов… Чуть до исключения не дошло. Хорошо, что вмешался дедушка. Но даже с его протекцией пришлось искать одного препода чуть ли не на Нексусе!

Зубр хохотнул:

— Многие знания, многие печали.

— Ладно, девушки, — чмокнул я Машу в щеку и мягко отстранил, — Василий, я вас не задерживаю. Вам нужно собраться в дорогу. Завтра вылетаем.

— Нам? — переспросил Зубр, когда Маша с Настей направились на выход.

— Именно. Ты, Василий, едешь со мной. Здесь делом пусть занимается Раскольникова с помощниками. Раз у нее отлично получилось наладить работу ФОЗа и вытащить его из кризиса после работы ее муженька, она и с этим делом справится. Плюс Нину отряди ей в помощь — раз конструкты умеют варить кофе и крошить нексов в капусту, значит, и на производстве пригодятся. И да, скажи Лене, что для нее тоже найдется местечко во Владимире — на ВОЗе, где нам придется запустить производство тех сферических «хлопушек». Полагаю, Его Высочество ждать не любит.

— Слушаюсь, — поклонился Зубр и с едва скрываемой улыбкой покинул мой кабинет.

— Гама… — повернулся я к нексонианке, которая смирно ждала своей очереди. — У тебя есть идеи, что это за ангелы такие?

— Да. Но я думала, что это существо погибло еще во время Вторжения.

— Существо? Или женщина-некс с повязкой на глазах?

Амальгама вмиг стала серьезной.

— Если это она, то очень надеюсь, что она действует добровольно. Потому что чем больше Осколков она уничтожит, тем больше силы получит. А если ее держат в плену, то…

— Не продолжай. Нужно срочно связаться с Его Величеством.

— Хотите ответить на вопрос — откуда вам это известно?

— Зараза… Смертельный номер.

— Думаю, знание этого факта либо сделает вас самым влиятельным человеком в Империи, либо… потенциальным мертвецом. И одно, в принципе, не исключает другого.

— Ладно, повременим с саморазоблачениями. Наша гостья все еще у тебя?

— Конечно. Она вам нужна?

— Да. Ты вроде говорила, что Светлана… как ты выразилась? Девочка-бомба?

— Именно. Ее обучили напитывать объекты хаотично заряженной энергей, а потом запускать цепную реакцию. Именно так она собиралась сделать со Сферой, когда увидела вас, но, к счастью, не рассчитала сил. Светлана несколько раз пыталась подорвать тут что-нибудь, но мои ниточки всегда наготове. За каждый проступок пришлось отшлепать нашу бомбочку, и, думаю, она усвоила урок. Вам нужна ее сила?

— Да. Пригласи Светлану Александровну в кабинет.

Гама улыбнулась еще шире и щелкнула пальцами. Тут же раздался скрип, и к нам с потолка спустилась Светлана Герасимова. Ее тело было опутано сетью сверкающих нитей, которые держали девушку как куклу. Она мелко дрожала, по щекам катились слезы.

Коснувшись пальцами пола, Герасимова вскрикнула, и ее слегка приподняло в воздух.

— Ну-ну-ну, милочка, — подошла к ней Амальгама и вытерла щеки. — С твоей милой головки даже волосок не упал. Далеко не все пленники Скалозубовых могут похвастаться таким обращением. Хочешь, я расскажу тебе, какая судьба постигла некоего Марка Герцена?

— Гама, отпусти ее, — распорядился я, присаживаясь на краешек столешницы, и сложив руки на груди.

— Вы уверены? — обернулась нексонианка.

— Да. Освободи ее и дай в руки меч.

Думаю, Зубр бы заартачился, услышав такой приказ, но Амальгама только покачала головой и вновь щелкнула пальцами.

Нити расслабились, и Светлана застонала. Ее дрожащие ноги коснулись пола. На коже осталось множество алых следов.

— Зачем?.. — подняла она на меня испуганные глаза, и тут Гама протянула ей рукоять меча.

— Чтобы ты исполнила задуманное, — ухмыльнулся я. — Пронзила мечом тело графа Скалозубова.

* * *

— Ну же, действуй. Пока сам предлагаю.

Страшная женщина нетерпеливо сунула рукоять в руки Светы, и та неохотно сжала пальцы.

Она ничего не понимала. Этот мудак сам предлагает ей убить его?

Ох, не так она представляла долгожданную возможность покончить со злейшим врагом рода! Он же должен сопротивляться, пытать ее, наслаждаться ее болью! А граф просто развел руки в стороны и подставил грудь? На нем одна рубашка. Никаких доспехов или щитков. Ничего — под тонкой тканью одна голая кожа!

Похоже, он обезумел. Либо это какая-то ловушка…

— Бей со всей силы, Герасимова, — сказал Скалозубов.

— Ты… Почему? — пролепетала Света. — Ты… Нет, не буду!

— Отчего же? Боишься?

— Нет. Это трюк. Обман! Стоит мне ударить тебя, как это чудовище меня растерзает!

— Гама, ты же растерзаешь Светлану Александровну, стоит острию ее меча направиться в мою сторону? — обернулся Скалозубов к своему чудовищу.

— Обязательно! Как и обещала ее отцу. Я откушу ей голову, — и жуткая женщина зубасто ухмыльнулась.

Света задрожала и едва не упустила меч на пол. Блин, что они от нее хотят?

— Так вот, Гама, — сказал Скалозубов, — стой где стоишь. Если Светлана сможет убить меня и не наделать в штаны, отпустишь ее на все четыре стороны. Понятно?

А? — вскинула Света голову. Что он сказал⁈

В глазах женщины на мгновение мелькнул огонек недоумения, но она быстро кивнула.

— Конечно, хозяин.

— Давай, чего ждешь? — кивнул Скалозубов Свете. — Я даю тебе всего один удар. Слово главы рода: если справишься, получишь жизнь и свободу. Не сможешь навредить мне — будешь моей верной собакой. Ну?

— Я…

— И да. Бей со всей силы.

Света еще раз затравленно оглянулась в сторону женщины. Та смотрела на нее с нескрываемым презрением, но сделала два шага назад и сложила руки на груди.

— Кишка тонка! — сказала она. Кажется, эта идея ей совсем не понравилась.

Так, он серьезно⁈

Все еще не веря своему счастью, Света облизнула пересохшие губы и покрепче перехватила рукоять.

Один удар говоришь, сволочь⁈ Будет тебе удар!

Клинок в ее руках вспыхнул и она, направив острие в сердце Скалозубова, бросилась в атаку.

Ей казалось, что вот сейчас он выкинет какой-нибудь фокус, но граф не сделал ни единой попытки помешать ей.

Стоял и улыбался в лицо верной смерти. А потом сделал шаг навстречу.

Вжик! — и меч пронзил грудь Скалозубова насквозь.

— Фух… — выдохнул граф и судорожно схватил ее за запястье.

Больно, да? Сейчас будет еще больнее!

Женщина сзади дернулась, и Светлана отчаянно завизжала. Меч в ее руках ослепительно загорелся, а потом полыхнул пламенем.

Грохнул взрыв, и куски плоти графа Скалозубова полетели в разные стороны.

Глава 13

— Вот это место! — ткнул пальцем Коля в бревенчатый домик, затерянный в лесу.

Оба охранника и сестра Коли, Даша, напряглись — им было не по себе, как и самой Ди. Вроде мирное и даже уютное местечко, но она не обольщалась. Леса тут глухие — идеально для беглых контрабандистов, наркоторговцев и барыг артефактами с Нексуса.

Девушка выглянула из-за куста и внимательно всмотрелась в тусклое окошко. Если за ними сейчас следит мудак с винтовкой, то позиция у него просто идеальная. Домик строили со знанием дела — лес вокруг вырублен, и незаметно не подойдешь.

Словить пулю, едва ей удалось отбрехаться от той подозрительной фифы, которая приняла ее невесть за кого? Вот уж глупая смерть…

Ладно, Коля вроде сказал, что этот Лесник хоть и странный, но безобидный. Да и он ее спас, как никак. Возможно, поможет и во второй раз — след Сергея потерялся где-то в этих краях…

Она вышла из-за деревьев и, не сводя глаз с окон, сделала пару аккуратных шагов.

— Дяденька Костоправ! Дяденька Костоправ! Вы дома⁈ — заголосил Коля и побежал прямиком к крыльцу. Девчушка Даша побежала за ним следом.

Ди вздохнула. Ладно, можно и так. С этой работой она и впрямь стала параноиком.

Едва они приблизились к дому, как послышался собачий лай. Затем грубая деревяшка скрипнула, и наружу вылез одноглазый мужик с поседевшей бородой. У его ног вилась собачонка.

— Вы кто такие? Я вас не… Ааа! Ваше благородие! Вы с барышней? Ага, какие знакомые лица!

Мужик оскалился при виде Ди и с приглашающим жестом отошел в сторону.

— Будьте как дома, Виолетта Максимовна. Я ни в чем не откажу!

Ди застыла у порога. Он знает, как ее зовут на самом деле?.. Значит…

— Сергей у вас⁈ — слетело с ее языка, и мужик взял ее за руку.

— Вот тут он лежал, ваш Сергей, — кивнул он на заправленную постель в углу. — Рана сильно кровоточила, он потерял порядочно крови, но ему было все побоку. Сергей постоянно шептал ваше имя, и еще в полубреду заставил унести вас в безопасное место, чтобы если его придут брать, вас точно не взяли заодно с ним. Заштопав вас, я исполнил его просьбу.

И он кивнул Коле с Дашей.

— Благодарю вас от всей души, — прошептала Ди. — Но где он сейчас?..

— Наверное, далеко. Едва я приладил ему протез, как он собрался и ушел. И куда не сказал. Вон на столе письмо, которое Сергей написал вам перед уходом.

Сердце Ди забилось как бешеное, и она, не помня себя, подскочила к столу. Там и вправду лежало письмо, на котором было написано:

«Виолетте».

Когда она раскрыла конверт, дверь за ее спиной тихонько затворилась.

* * *

Взрыв грохнул такой силы, что Светлану отбросило к стене. Боль она испытала адскую, на мгновение сознание покинуло ее, но чтобы выдержать любые страдания, ей было достаточно одного — картины того, как тело Скалозубова разорвало в клочья!

Она и правда сделала это! То, что не удалось ни ее отцу, ни братьям, ни инквизиции, ни К., ни даже самому Нексусу!

ОНА УБИЛА ГРАФА СКАЛОЗУБОВА!

Едва очухавшись, Светлана обнаружила, что висит на стене вниз головой. Нити стянули ее и все сильнее впивались в плоть. Кровь капля за каплей заливала пол.

Жутко больно, но и плевать! Пусть это чудовище нарезает ее на колечки, пытает и отгрызает голову, но самое главное сделано!

Скалозубов мертв, и ее несчастный род отомщен!

Отыскав взглядом оторванную голову графа, которая пялилась в потолок пустыми глазами, Светлана собрала последние силы и расхохоталась.

Боль исчезла, все испарилось! Даже скорби, снедающей ее сердце, как ни бывало. Остались только эти пустые глаза! Пустые глаза мертвеца!

Ага, и эта жуткая Амальгама вот-вот разрыдается. Плач, плач, сучка! Твоего хозяина расхерачило по всему поме…

Э? Показалось, или половина туловища Скалозубова дернулась?..

Светлана напрягла зрение и заметила еще кое-что странное. На кусках плоти, разбросанных по полу, почему-то не было ни единой капли крови…

И они шевелились⁈

— Хозяин, — проговорила Амальгама, смахнув с глаз пару слезинок, и подняла с пола голову Скалозубова. — Прошу прощения, но ваш вид заставляет мое сердце дрожать…

Она прижала его голову к груди и мягко погладила по волосам.

— Ничего, Гама, — ответила голова и улыбнулась. — Главное, наша зрительница получила свой вожделенный катарсис.

И Амальгама с головой Скалозубова повернулась к Светлане. На лицах обоих сияли улыбки.

— А сейчас подожди, пока я не соберусь. Поблагодари пока Светлану Александровну — она хорошо справилась с поставленной задачей. Эх, только бы не наломать дров, как в прошлый раз…

— Я помогу.

— Нет. Я сам.

И куски его плоти начали медленно таять, словно куски шоколада под палящим солнцем. Через минуту, превратившись в жижу, они потекли к центру кабинета, где нижняя половина тела Скалозубова медленно поднималась на ноги.

И вот тогда боль вернулась к Свете, но кричала она отнюдь не из-за нее.

* * *

'Милая моя Виолетта…

Если ты не призрак, не видение и не сон…

Долгие годы я жил в полной уверенности, что ты сгинула в застенках Тайной Канцеллярии. И… Я рад, что ошибся. Очень рад!

Черт! Очень сложно выразить свои чувства, когда рука дрожит, пот заливает глаза, а проклятая нога, вернее то, что от нее осталось, постоянно ноет. Надеюсь, врачевательные таланты Костоправа не пустой звук, и завтра боль утихнет, а нога, наконец, срастется.

Не важно. Знай, что, несмотря на боль, одиночество и опасность быть обнаруженным инквизицией, я чувствую себя самым счастливым человеком на Земле. Скажи спасибо нашему другу — он вовремя оказался рядом и не задал ни единого вопроса, когда я выполз из леса. Пришлось преодолеть чертовы десять километров в поисках помощи. Я останавливал кровь как мог, и к счастью преуспел.

Надеюсь, ты жива, и в той усадьбе о тебе хорошо позаботились. Прошу, если прочитаешь это письмо, возвращайся на службу к своему новому хозяину, найди себе мужа и забудь обо мне.

Мне нельзя долго оставаться на одном месте, а тем более подвергать тебя опасности. Инквизиция не дремлет, и едва ли их цепные псы ограничатся оторванной ногой в усадьбе графа Скалозубова. Евгений Михайлович — хороший человек, но сомневаюсь, что он осмелится во второй раз выступить против них. И ради кого? Вот именно, ради простого ссыльного с темным прошлым…

Не ищи меня. Этим ты только навредишь себе. Знай, что я жив, и что я очень… очень тебя люблю.

Твой Сергей'.

* * *

Во время вчерашней суточной «реабилитации» восстановить целостность организма оказалось той еще задачкой. Хорошо, помогла Варя, а с ее новыми способностями, которыми ее наделила Сфера, части тела приживались как влитые.

Потом, дождавшись, когда она уйдет ночевать в гостевую, я попробовал собраться уже без ее участия. И получилось… Так себе. Я решил не будить девушку и попытаться снова — получилось получше, но все равно выходило жутковато.

Едва я разобрался и собрался вновь в третий раз, как среди ночи заявилась Варя. Сначала она решила, что ей снится кошмар, но потом еще долго ругалась, пристраивая на места одну «запчасть» за другой. Я же только отшучивался и помогал ей.

Едва она успокоилась и вернулась к себе в комнату, я продолжил экспериментировать со своим «жидким» телом.

Нужно было собраться самому — и желательно быстро. Враг, которому удастся добраться до меня, ждать и хлопать глазами точно не будет.

Наконец, после многих попыток я удовлетворился результатом.

Сейчас же мне нужно было убить сразу двух зайцев. Собраться в «боевой обстановке» и показать Светлане Александровне, что выступать против меня — пустое дело. Что бы она ни придумала со своими взрывами, все будет напрасным. Граф Скалозубов теперь не по зубам такой мелочи как она.

Герасимова орала, я восставал из мертвых, и тут за дверью послышались шаги. Хорошо, что мы догадались запереть ее на все замки. Неплохо еще повесить табличку «Не беспокоить», но и так сойдет.

— Женя, Женя⁈ Что у вас?.. — раздался перепуганный голос Насти, а затем — БАХ! — и моя усиленная дверь дрогнула.

Походу, бил Зубр.

* * *

Стоило оставить его сиятельство одного, и вот на тебе! Сначала кто-то завизжал, а потом громыхнуло так, что во всей усадьбе едва не повылетали стекла.

Зубр сорвался с места и, пока бежал, услышал, как в кабинете кто-то истерически хохочет. Похоже, Герасимова…

— Зараза!

Оказавшись в коридоре, он застал у двери в кабинет Анастасию Михайловну. Она долбила в нее кулаками и не могла пройти. Окно рядом было раскрыто нараспашку.

А за дверью теперь уже без перерыва звучал истошный крик.

— Василий, ты можешь открыть дверь⁈ — обернулась к дворецкому смертельно бледная Анастасия.

— Отойдите, — сказал Зубр, отодвинул девушку плечом, и напитал кулак силой.

Главное не перестараться и не разнести дверь вместе со всеми внутри…

Он вдарил в дверь без замаха, и окованная металлом поверхность лишь дернулась. Хмм, совсем забыл, что Михаил Александрович зачаровывал древесину. Обычная дверь уже давно бы разлетелась в щепки после такого удара.

Значит, придется приложить чуть сильнее…

И едва Зубр напитал кулак для борьбы с Таурусом, как замок щелкнул, и дверь сама собой приоткрылась.

За ней показалась Гама. При этом крики из кабинета зазвучали втрое громче.

— Прошу прощения, но хозяин занят! Проводит разъяснительную работу! — сказала она, улыбнувшись, и тут же захлопнула дверь у них перед носом.

* * *

— Что-то она долго… — проговорил Коля Кречетов, посматривая на избу, из которой не раздавалось ни единого звука. — Вдруг что-то случилось?

Они с Дашей, Костоправом и его псом, Джеком, расположились на лавочке у сарая. Охранники Кречетовых ждали у машины.

— Ничего не случилось, — вздохнул Костоправ. — Дай девочке побыть одной. Я ее понимаю. Когда-то давно у меня тоже была любовь всей жизни…

— И что с ней стало? — спросила Даша.

— Она оказалась полной сукой, и мне пришлось делать ноги, — ухмыльнулся Костоправ и сунул руку под телогрейку. — Но, чую, мы с ней скоро встретимся…

И он почему-то посмотрел на небо, где висела бледная громада Нексуса.

— Хочешь? — спросил лесник и сунул Коле фляжку, от которой сильно несло спиртом.

— А… можно? — спросил Коля, скосив глаза на охранников. Даша хихикнула.

— Пока мамка не видит, все можно, — подмигнул ему Костоправ. Кречетов-младший, ухмыльнувшись, взял фляжку и пригубил.

— Фу! Гадость какая!

— Дай сюда, — осмелела Даша и тоже приложилась.

Мигом покраснев, она отняла горлышко ото рта и закашлялась. Очки закачались у нее на ухе.

— Вот! Вы побольше хлебните, ваше благородие! Чтоб, так сказать, до кончиков пальцев дошло.

Коля выхватил у очумевшей Даши фляжку, сделал глубокий вдох и опрокинул ее. Тут нутро обожгло так сильно, что он едва не полетел на землю. Даша захохотала.

— Вот так, ваше благородие! Вот так! — закивал Костоправ, похлопав кашляющего Кречетова-младшего по спине. — А теперь, молодые люди, дайте обратно, а не то…

И вдруг изба разразилась диким карканьем.

— Ой… — пискнул Коля и сунул Костоправу фляжку. — Кажется, я перебрал?

— Нет, это…

Он не договорил, как окна избы вынесло наружу и на улицу вылетела туча воронов. С отчаянными криками они забились в воздухе, закружившись вокруг дома как черный вихрь.

Коля с Дашей приросли к месту. Джек поднял хвост и залился лаем.

— Да, дела… — проговорил Костоправ. — Кажется, девочка не выдержала…

Вороны бесновались все сильнее, и к детям подбежали охранники, чтобы увести их, но тут из леса показался мужчина, заросший недельной щетиной. Он сильно припадал на левую ногу, в руках у него был костыль.

Костоправ при виде него сплюнул.

— Не смог⁈

— Нет, — покачал он головой, пожав Костоправу руку. — Я полный идиот.

— Факт! — покачал Костоправ и ударил мужчину по спине. — Такую женщину нельзя бросать! А то она, глядишь, весь мир перевернет… и нас заодно!

Кивнув Коле с Дашей, мужчина побрел в сторону вихря. Казалось, только подойди к этой неистовой буре клювов, крыльев и когтей, как она сама подхватит тебя и разорвет в клочья.

Но мужчина отважно шагал в самый эпицентр.

— Глаза береги, слышишь! — крикнул Костоправ ему вслед, и тот, пригнув голову, подбежал к крыльцу и скрылся в доме.

* * *

— Тихо! — рявкнул я и, отряхиваясь, поднялся с пола.

От криков Герасимовой страшно болела голова, а ее, между прочем, минуту назад оторвало с корнем!

Гама щелкнула пальцами, и горло Светланы сдавило удавкой. Она закашлялась и начала краснеть. Кричать, к счастью, перестала.

Вдруг мне стало ее даже жаль… Все же девушка мирно себе жила во Владимире, получала образование и, наверное, даже не собиралась влезать в дела ее гнусного папаши. Здесь же она оказалась хлопотами негодяя К., которого, я надеюсь, Герда уже скормила свиньям.

Вот и думай, кто она? Злодейка или жертва других злодеев?

— Хватит с нее, — кивнул я Амальгаме. — У нас тут не пыточная. Отпусти, она уже ничего не сделает. Мы и так переполошили всю усадьбу.

На подоконнике у разбитого вдребезги окна сидела Маша — размахивала своими гигантскими крыльями и кусала губы. До крови. Тоже испугалась за меня, бедняжка.

— Слушаюсь, — ответила нексонианка и щелчком пальцев остановила экзекуцию.

Нити расслабились и медленно потащили обмякшую Герасимову вниз. Затем подхватили ее дрожащее тело и поднесли к секретеру.

Хлоп! — и она безвольно распласталась на столешнице.

— Женя, что она сделала? — спросила Маша, вставая рядом. — Она пыталась тебя убить⁈

— Скорее, помогла мне научиться паре новых трюков, — ухмыльнулся я, подходя к секретеру.

Затем заглянул юной бомбистке прямо в глаза. В них плавал настоящий ужас. Надеюсь, мы не переборщили — как бы она головкой не тронулась.

Вдруг в кармане зазвонил телефон. Я вытащил трубку. Герда?

— Женя! — раздался у меня в ухе ее голосок. — Я, наконец, смогла допросить К.! Пляши!

— Пляшу, но боюсь…

— Эта Светка Герасимова реально была у него в руках! Он пичкал ее Сферам, промывал мозги и, когда она достигла нужного уровня отмороженности, отправил в Фаустово, чтобы в нужный момент выскочить из-за угла и взорвать тебя к черту! Берегись, она может подстерегать тебя где угодно!

— Уже поздно, — вздохнул я. — Светлана Герасимова мертва уже сутки.

— Что⁈ — охнула Герда.

— Что?.. — пискнула Света, то краснея, то бледнея. Улыбнувшись самой теплой из улыбок, я погладил ее по голове.

— Она попыталась с наскоку поглотить Омскую Сферу и сгорела на месте. Бывает. Как ты там?

— Эмм… нормально, — ответила Герда. — Спасибо, что спросил. То есть, помощь уже не нужна?

— Нет, спасибо за заботу в любом случае. Увидимся во Владимире.

Я отключился, а затем посмотрел на охреневшую Светлану.

— Что ж, свой удар ты нанесла, — сказал я, проведя пальцами по ее щеке. — И облажалась.

— Прошу… — проговорила Герасимова. — Пощадите. Я буду хорошей… Я буду вашей собакой! Только не отдавайте меня этой женщине!

— Вот-вот, уже неплохо! — хохотнул я. — Гама, мне уже впору коллекцию собирать. За меня бьются Скалозубовы, Берцовские, Кречетовы, Воротынские, Саблины, Болконские, Толстые… и вот теперь и Герасимовы вернулись под родную кровлю!

Светлана хлюпнула носом и прижалась щекой к моей ладони. Иной защиты у нее больше не было.

— Впрочем, я не так глуп, чтобы верить вам на слово, дорогая Светлана Александровна! — сказал я и безжалостно убрал руку. — Вашему отцу, чтобы поставить мозги на место, пришлось пережить адские муки, а потом искупить вину кровью. Вы думаете отделаться меньшим?

При этих словах Гама оскалилась как тигрица. Маша же хихикнула.

— О, нет, мои кровожадные подруги… — покачал я головой и положил руки на голову дрожащей девушки. Она медленно успокоилась и, зарывшись носом мне в ладонь, прикрыла глаза.

— Мы поступим с ней по-другому, — продолжал я, поглаживая ее по голове. — К тому же, полагаю, ее благородие усвоила урок… Усвоила же?

Света раскрыла глаза и закивала.

— Да, да! Я хорошая!

— Умница! Не будешь же идти против руки, которая легко может раздавить тебя как яйцо?

И я решительно надавил пальцами на ее вмиг вспотевшую головку.

— Не буду!

— Хорошо! Значит, будешь моей верной слугой, моим оружием, продолжением моей руки?

— ДА, БУДУ! Я ВАША, ХОЗЯИН!

— Вот это другой разговор! Теперь дело за малым… Гама, поможешь?

— Обязательно, — сказала Амальгама, вставая рядом.

Светлана перевела глаза с моего лица на лицо нексонианки. В них снова просыпался дикий страх.

— Только мне понадобятся нексоридовые спицы…

— Нет, нам хватит и имеющихся инструментов, — сказал я и начал медленно погружать пальцы в голову Герасимовой. — А ты помоги мне на поворотах…

* * *

— Что они там делают⁈ — причитала Даша, пока они с Колей подкрадывались к избе. — Тишина, словно сквозь землю провалились!

Кречетов-младший пожал плечами и подбежал к стене. Окошки теперь разбиты вдребезги, и разглядеть происходящее внутри было проще простого. Только взберись на завалинку и подними голову.

С тех пор, как вороны угомонились и залетели под крышу, прошло уже четверть часа. Костоправ смирно сидел на лавочке, покуривал трубку и, поглаживая Джека, ухмылялся. Охранники вернулись в машину. Одни дети не находили себе места.

Взрослые упорно молчали, и вскоре сгорающие от любопытства дети сами направились разведывать обстановку.

Коля прислушался, а затем, крепко встав на завалинке, посмотрел в разбитое окошко.

— Ну что? Видишь что-нибудь⁈ — запыхтела Даша, пытаясь оттолкнуть его.

— Вроде нет… Нет, нико…

И вдруг они услышали вздох, а затем стон. Вжавшись в раму, дети задержали дыхание.

Что-то заскрипело. Кажется, тяжело дышали.

— Кажется, это Виолетта⁈ Ей плохо? — прошептала Даша. — Дай посмотреть! Что он с ней там делает?

— Не знаю, отсюда не видно, — покачал головой Коля, и, спрыгнув на землю, они побежали к соседнему окну.

До него оставалась пара шагов, и тут перед ними встал улыбающийся Костоправ.

А из окошка за его спиной раздался вскрик.

— Что он с ней творит, этот дядя⁈ — запричитала Даша, пытаясь обойти лесника сбоку. — Нужно помочь! Она ранена?

— Не нужно! — хохотнул Костоправ, и схватил обоих детишек за плечи. — Пойдемте, не будем им мешать…

— Но что они там делают⁈

— Думаю, ничего дурного…

Глава 14

— Если вы срочно не отведете меня к внуку, я тут камня на камне не оставлю! — заливалась бабушка из коридора, и с каждой секундой ее голос раздавался все ближе.

Ее пытались успокоить, но ситуация накалялась все больше. Коля Болконский уже раздумывал, вскочить с кровати и сигануть в окошко. Под ним как раз стояла мусорка, доверху забитая коробками.

Дожили! — вжал Коля голову в подушку. Стал героем Омска, потерял руку, пытаясь спасти товарища, а тень бабушки все еще вызывает оторопь… Вчера она от него буквально не отлипала, и едва ее выпроводили, как Коля попросил перевести его в другую палату, а бабушке сказать, что ему требуется полный покой. Не вышло, и она разошлась еще сильнее.

Нет, так дальше продолжаться не может! Если бабуля снова ворвется в палату и начнет командовать, он даст ей решительный от ворот поворот. Раз на званом вечере удалось пойти против, то и теперь нужно сказать ей решительное: «нет!»

Скрипнула дверь, Коля напрягся.

— Живой? — и в палату заглянула Варвара.

Фух, пронесло…

Девушка аккуратно перешагнула порог, закрыла дверь и прижалась к ней спиной.

— Ее взяла на себя Лидия Михайловна, — сказала она, вымученно улыбнувшись. — Одно из двух — либо они будут сражаться на мечах, либо Боярская уломает Александру Федоровну хлебнуть ее вишневой настойки. Во втором случае мы отделаемся минимумом разрушений.

— Спасибо… — кивнул Коля. — Вы и так слишком много для меня сделали, Варвара.

— Пустяки! Это наша работа — бороться за каждого больного. Спасать от ран, болезней и от немного неадекватных родственников.

Коля хохотнул и посмотрел на часы. В это время всегда приходила Настя. Что-то она сегодня опаздывает…

Вдруг послышался стук со стороны окна, и Коля обернулся.

За стеклом сидела Маша и, расправив крылья, отчаянно махала им. В следующую секунду на подоконнике появилась еще одна пара рук, а за ними голова Жени Скалозубова. Следом показалась и Настя.

— Ой, мамочки, сейчас! — воскликнула Варя и побежала им помогать. — Я и забыла, что вам пришлось искать обходной путь!

Через минуту вся троица сидела на кровати Коли и весело болтала. Когда он узнал, что они вот-вот улетают, его настроение упало ниже плинтуса.

— Не вешай нос! — Женя положил руку ему на плечо. — Увидимся во Владимире! А там и в ГАРМе!

— Да куда мне? — фыркнул Коля, покосившись на свою правую руку, от которой осталась только половина предплечья. — Для меня дорога ликвидатора на ближайшие несколько месяцев закрыта. Пока найду донора… пока все приживется… Эх, буду сидеть в усадьбе и плевать в потолок. А с такой рожей…

Он тяжело вздохнул, вдруг вспомнив, что рука не единственная его проблема. Зеркала в палате убрали еще вчера. Смотреть на новое лицо было пыткой.

— … ты, наверное, найдешь себе другого, Насть, — пробормотал парень, но девушка тут же вспыхнула:

— Да как ты смеешь⁈ Я Саблина!

Она слегка шлепнула его ладонью по щеке и уткнула пальчик в грудь.

— А Саблины своих решений не меняют! Глупый!

И прежде чем Коля успел вымолвить хоть слово, она наклонилась и поцеловала его в губы.

— Выздоравливай, — шепнула она на ухо и погладила по голове. — Ты мне нужен весь…

— Хмм… весь… — горько ухмыльнулся Болконский-младший, но ему, как ни крути, стало куда лучше.

Они уже собрались уходить, и на прощание Женя протянул ему руку.

— Пока, друг. Скоро увидимся.

Глядя на его крепкую правую ладонь, Коля поморщился. Издевается, что ли?

— Давай-давай. Пусть у тебя осталась лишь половина руки, но пожать я ее пожму!

Коля фыркнул, но сунул ему культю. На, получай, коль так хо…

— Настя, закрой дверь, — бросил Скалозубов, сжимая его предплечье быстро теплеющими пальцами. — Варя подожди снаружи. И никого не пускай. Даже Боярскую. И, особенно, милую княгиню Болконскую.

Варя кивнула и упорхнула наружу.

Болконский-младший нервно заозирался. Почему? Зачем⁈

Настя с Машей напряглись, но в их глазах сверкнула сталь. Такой же взгляд был и у Жени.

— Кудряш, терпи.

— А? Что вы…

И тут его накрыла такая лютая боль, словно в изувеченную руку разом впилась сотня зубов.

* * *

Госпиталь мы растормошили изрядно. К счастью, Болконскую еще загодя увели подальше, и помешать нам она не могла.

С Кудряшом пришлось повозиться — не просто влить в него порядочно сил, но не отключиться самому и сделать так, чтобы мой пациент от боли не отбросил копыта. Наконец через десять минут мучений у Кудряша выросла вполне себе нормальная рука, и я смог ее крепко пожать.

— Видел бы ты свою рожу! — хмыкнул я, пока тяжело дышащий Болконский-младший с крайне обалдевшим видом рассматривал свежевыросшую розоватую конечность. — И, кстати, про рожу. Ее можно тоже поправить.

Я подмигнул Насте.

— Нет, и так сойдет, — покачал головой Кудряш. — Шрамы украшают мужчину. А тебе спасибо, Женя.

— Не кашляй, — кивнул я и, сделав шаг к двери, грохнулся в обморок.

* * *

Да, отращивать руки самому себе — дело плевое, а вот проделывать это с окружающими, да еще и без практики, жутко энергозатратно. Особенно после того, как ты вчера изрядно потратился на трюки с собственным телом, а еще битый час «правил» мозги барышне Герасимовой.

Зато теперь она сто пудов за нас, да и к тому же девушка изменилась так, что ее и родная мать не узнает. Гама обещала чуть-чуть «доработать ее напильником». Встретиться с нексонианкой и ее новой подручной мы условились уже в воздухе.

Поездку до дирижабля я толком не запомнил, и смог более менее очухаться уже под конец.

— Приехали… Вы точно уверены?.. — послышался голос Кости.

— Угу. Пошли уж. Другой дороги нет, — сказала Настя. Ее голос слегка дрожал.

— Мама… — пискнула Маша. — Они же нас затопчут! Женя, держись за меня!

Раскрылась дверь машины, и я, щурясь от яркого солнца, выбрался наружу. Башка еще трещала, кто-то что-то кричал, но я едва понимал, где мы. Главное сейчас — кровь из носу добраться до дирижабля. Пусть это мой родовой транспорт, но очень не хочется заставлять людей ждать.

Едва я смог продрать глаза, как передо мной сошлось кольцо людей с букетами цветов и разноцветными шариками.

— Это он! Он! Евгений Михайлович! Да здравствует граф Скалозубов! — закричали со всех сторон, и прибалдевший я тут же перекочевал из рук девушек в крепкие лапки моих восторженных подданных.

Готовый к взлету аэростат слегка покачивался на ветру, и вокруг него собралось широкое кольцо людей. Даже на деревьях удобно расположился народ с биноклями. Походу, весь Фаустово заранее разузнал, откуда мы собираемся улетать, и жители решили бурно проводить нас в полет.

Ну и, судя по треску моей одежды, оторвать сувенир на память.

Не успел я открыть рот, чтобы опротестовать такое бурное выражение чувств, как меня начали подкидывать в воздух.

— Отпустите его! Женя! — закричала Настя, и тут обеих девушек тоже подхватили на руки и начали подбрасывать.

— Мама! — пискнула Маша и со страху отрастила себе крылья и взмыла в воздух. Граждан Фаустово это только развеселило.

— Да здравствует Антихрист! — кричали бородачи, которых было немало в толпе.

Ах, они и без Сени преследуют меня по пятам! Ну, спасибо, что не догадались захватить букеты роз!

На трапе в дирижабль стоял Зубр и хмурился с видом генерала осажденной крепости. Судя по его помятой одежде, его тоже немного покачали.

— Так, ребята! — орал я, пока меня подкидывали как рок-звезду и пытались оторвать воротник рубашки. — Я, конечно, понимаю вашу радость, но не могли бы вы подбросить меня поближе к дирижаблю? Мне нужно срочно в столицу — дальше защищать мир от Нексуса! Благодарю!

Меня услышали, и нас с девчонками бросками переместили к аэростату. До него оставалось еще метров пятьдесят, как в кармане зазвонил телефон.

— Ну, нашли время! — закатил я глаза, но все же вытащил трубку. Номер не определен.

Некогда мне с неизвестными общаться. Выжить бы!

Еще пара бросков, и веселая человеческая волна выбросила меня на «берег». Вернее, на трап, где меня поймал Зубр. Маша, тем временем, поймала Настю прямо на лету, и они под задорные крики толпы полетели к нам.

— Вы даже улететь не можете без приключений, ваше сиятельство… — буркнул дворецкий. — Говорил же, что выдвигаться надо было рано утром!

— Не мог же я не попрощаться с Кудряшом! — хмыкнул я. — Его бабушка мне еще спасибо скажет!

Василий посмотрел на меня удивленным взглядом, но тут к нам спустились раскрасневшиеся девушки с букетами в руках. У Насти при этом на щеке краснела помада.

— Пойдемте уже, — буркнула сестра и скрылась внутри.

Я пожал плечами и сунул телефон в карман, и нашел там смятую бумажку. Так, «Позвони мне красавчик. Диана»? Да уж… Кто это вообще? И когда она успела⁈ Впрочем, не важно…

Нам еще пришлось подождать опоздавших гармовских ликвидаторов, которых благодарные жители никак не хотели отпускать. Я пригляделся и в одном из них узнал Альберта. Он пробирался к трапу, и у него на шее висела рыдающая рыжая девушка. Прежде чем побежать по ступенькам, он крепко поцеловал ее в губы, а потом дал стрекача.

— Похоже, кое-кто время даром не терял, — хмыкнул я, хлопнув его по плечу. Интересно, а эта малышка в курсе, с кем на самом деле крутила шашни?

Последние ликвидаторы поднялись по трапу, и под свист и радостные крики члены команды отпустили стропы. Земля начала отдаляться, а жители отпустили шарики в небо.

* * *

Стоило только последним разноцветным шарам скрыться за облаками, как все разошлись по каютам. Я отпустил Зубра, а сам решил заглянуть к Гаме, так как не видел ее со вчерашнего вечера. Интересно, удалось ли ей протащить на борт «безбилетницу»?

Нашли мы ее в неожиданном месте, где нексонианка расположилась со всем возможным комфортом и уже распатронила бар.

Это была капитанская каюта.

— Капитан был настолько галантен, что решил потесниться со своими первым помощником, а свою каюту отдал мне. Я не смогла отказаться, — пожала плечами Гама, усевшись в кресле с бокалом вина в руке. — Даже разрешил мне взять с собой багаж!

И она забарабанила пальцами по огромному черному футляру от контрабаса, который лежал у нее в ногах.

— Э, багаж?.. — удивилась Настя. — Ты что взяла с собой инструмент?

— Именно, — ответила Гама, отхлебнув из бокала. — Хозяин, прошу, закройте дверь.

Я исполнил ее желание.

— Ты играешь? — поинтересовалась Маша, с любопытством поглядывая на нексонианку, которая опустилась перед футляром на колени. Щелкнули замки.

— Да, случается, но не сегодня, — улыбнулась Гама и приложила палец к губам. — Тсс! Не разбудите!

И она открыла крышку. Мы заглянули внутрь, девушки охнули.

— Она спит, — вздохнула Гама и убрала прядку волос со лба мирно спящей Светланы Герасимовой. — Намаялась, бедненькая…

— Ты с ней закончила? — спросил я, рассматривая девушку.

Она осталась почти такой же, однако после вчерашнего сеанса «приручения» волосы у нее полностью поседели. Ее тело было опутано серебрящимися нитями.

— Да, Светлана Александровна полностью лояльна, — кивнула довольная Амальгама. — Единственная беда — она еще нестабильна, и ее постоянно мучают кошмары. Пришлось связать ее, чтобы она во сне не царапала стенки. Разбудить?

— Нет, пусть спит, — решил я. — Я попозже с ней поболтаю.

— За время полета я сделаю из нее настоящую леди, — улыбнулась Амальгама, закрывая крышку.

Мы убрали футляр подальше и ушли к себе. До Владимира лететь почти целый день, и я планировал потратить его с пользой.

— Тренировки, тренировки и еще раз тренировки! — кивнула Настя.

Да, потренироваться мне бы не помешало. Но на этот раз обойдемся без членовредительства.

Увы, едва я сбросил ботинки, как зазвонил телефон. На экране снова высветился неопределившийся номер. Да кто такой настырный⁈

— Слушаю, — принял я подозрительный звонок, присев в кресло. Секунду на «проводе» молчали, а потом раздался знакомый голос:

— Приветствую, Евгений. Уже вылетели?

— Да, здравствуйте, Ваше Величество, — сказал я, посмотрев на Машу с Настей. Те сразу же напряглись и затаились в уголке, как две скромные мышки. — К утру будем во Владимире. Мои люди прибудут в столицу через пару дней. Сфера поглощена нами полностью.

— Славно. Не тяни, и по приезду езжай сразу к себе. Никаких ГАРМов, кабаков и других планов. За тобой заедет мой человек. С этих пор ты работаешь непосредственно со мной, граф, а государственные дела ждать не могут.

— Вы про ликвидацию Московского Осколка?

— Да. Смотрел сегодня на небо?

— Да как-то повода не было… — проговорил я, убрал занавеску с иллюминатора и увидел Нексус.

— По нашим расчетам его скорость каждый день увеличивается вдвое, — сказал Император. — И если так пойдет дальше — а я уверен, что Пожиратель не остановится — он подойдет к нашей орбите куда быстрее, чем мы могли предполагать.

— Есть прогнозы?

— Все предыдущие прогнозы насчет Нексуса оказались полной чушью. Очевидно, что он задумал второе Вторжение.

Император замолк, дав мне пару секунд, чтобы я переварил новую информацию. Впрочем, я не удивился — к этому все и шло.

— И наши операции с Осколками только подстегнули его аппетит, — продолжил монарх. — Он как зверь, который становится только азартней, когда жертва пытается спастись…

— А что, не только мы экстренно собираем Осколки?

— Нет. Вслед за нами этим стали заниматься по всему миру, но к счастью мы успели вытащить большинство самых сильных Осколков в кратчайшие сроки. Что у вас там, в Фаустово, совсем нет заграничного вещания?

— Только Имперские новости.

— И никто не додумался настроиться на «голоса»? Хах, наверное, глушилки работают лучше, чем мне представлялось… Да, мир бурлит, Евгений, и, похоже, ты со своим Фаустово стал общемировой точкой бифуркации. Вчера лавина нексов захлестнула Китай. Ликвидаторы Кормчего крупно облажались, и нам пришлось направить им в помощь кое-кого, с кем ты недавно имел честь встретиться.

Ага, похоже, Император уже в курсе про мой визит на их тайную машину смерти. Так, теперь действуем осторожно.

— Вы про Николая Иоанновича? — рискнул спросить я. — В Питере все прошло благополучно?

— Да, к счастью Петербургский Осколок благополучно извлечен… Вижу, ты уже в курсе про наш небольшой секретик?

— Деталей я не знаю. Но предполагаю, что Его Высочество нарезал круги вокруг Омска не из жажды красивых видов. И нет, в ангелов я не верю.

Пусть знает, что уж сложить два и два его верный подданный способен. Никаких деталей про «подругу моей подруги» я, разумеется, сообщать ему не собирался.

— И правильно, — вздохнул Император. — Гордись, что в искусстве борьбы с Нексусом мы оказались куда успешней большинства стран мира… Однако поводов для веселья, увы, маловато. Нынче поражения других стран — это и наши поражения тоже.

— В Китае все настолько плохо?

— Да, Осколки там проснулись практически одновременно и пошли в атаку. А из-за увеличившейся близости Нексуса они получают куда больше сил, Монолиты активнее, и справиться с ними куда тяжелей. Поэтому в поддержку Кормчему сейчас отправился корпус ликвидаторов из Океании. И сам понимаешь… В случае успеха, Сёгун своего не упустит, хотя и у него в стране черт знает что. Что творится в Европе, я и предположить боюсь. Новости оттуда приходят разные.

Он снова замолчал. Похоже, мне все же стоит настроиться на пару «голосов», а то я так рискую вовсе отстать от жизни.

— Не важно, — вновь заговорил Император. — В любом случае, сейчас нам необходимо решить проблему Москвы. Тамошний Осколок, похоже, понял, что скоро останется в гордом одиночестве, и начал действовать. Готовься, Евгений, скоро тебе придется показать все, на что ты способен. Надеюсь, ты взял с собой всех своих союзников?

— Да, я прибуду во Владимир в составе лучших сил.

— Это хорошо. Кстати, насчет лучших… И своего ручного монстра ты тоже взял, не так ли?

Я напрягся. Кого он имеет в виду — очевиднее некуда. Мой ручной монстр сейчас вальяжно сидит в капитанской каюте и дует капитанское вино из капитанского бара.

— Чего замолчал? Сам же сказал, что взял с собой «лучшие силы». Твой отец, полагаю, оставил тебе в наследство куда большее, чем пару ликвидаторских рот. А эта… женщина, думаю, стоит куда больше.

Отпираться смысла не было, и я спросил его прямо в лоб:

— Откуда вы знаете про нее?

— Откуда? Я все же Император Всероссийский, в конце концов, и знать такие вещи — моя святая обязанность. Как бы твой отец ее не прятал, но стоило дернуть за нужную ниточку, и… все тайны стали явными.

И он снова помолчал секунду.

— Короче, шило в мешке не утаишь, так что я ее тоже жду на аудиенцию. Мне давно хочется взглянуть на эту женщину.

Когда Император закончил, мне захотелось увидеть лицо Великого инквизитора. Вот был бы номер, если бы он услышал последнюю фразу.

Глава 15

С каждым движением гребешка Светлана Герасимова все больше преображалась. Она сидела перед зеркалом и с грустью смотрела на новую себя.

— Вот-вот, а вы боялись купаться, Светлана Александровна, — сказала Амальгама, расчесывая ослепительно белые волосы. — Еще завтра подкрасим глаза, немного помады, духов, подберем платье, и вы будете выглядеть как настоящая боевая куколка! Надеюсь, кто-нибудь из девушек согласится одолжить вам что-нибудь…

— А хозяин… скоро будет? — спросила Светлана, обернувшись.

— Увидите его завтра, а сейчас расслабьтесь. Закончила. Что скажете?

Девушка приблизила нос к зеркалу и заскулила.

— Что такое? — удивилась Гама. — Не нравится⁈

— Хотела бы я выглядеть так же…

— Это и есть вы, Светлана Александровна! Присмотритесь!

Она вгляделась в отражение внимательнее.

— Нет, это не я! Я не такая красивая, как эта…

— Увы, вам придется смириться, — хохотнула Амальгама.

— Я не заслуживаю такой красоты после того, как хотела убить хозяина!

— Вы же осознали свои ошибки и покаялись, не так ли? И с радостью отдадите жизнь за Скалозубовых?

— Да! — резко оживилась Герасимова и оскалилась. — Дайте мне цель! Убить! Хочу кого-нибудь убить за Скалозубовых! Взорвать! ЖАХНУТЬ!

Рожица у нее изменилась мгновенно. Из запуганной мышки она превратилась в кровожадную крыску. От нее даже силой запахло — очень взрывоопасно запахло.

— Жахнете, обязательно жахнете, Светлана Александровна, — вздохнула Гама, приложив ее беленькую головку к бедру. — Всех мудаков в кровавые ошметки. Но потом.

Светлана вновь стала мышкой и грустно опустила голову.

Ох уж эти переделки сознания. С той журнашлюшкой вышло куда проще и быстрее, а у этой в башке и так был полный кавардак из ненависти к Скалозубовым, горы комплексов, презрения к самой себе и маниакальной любви к отцу. А еще из жажды жахнуть.

Половину они выкинули — и с этим под ее руководством отлично справился хозяин. Другую половину самой Гаме пришлось переплести заново. Вышел жуткий винегрет, который она наскоро сшила «суровой» ниткой. Поэтому возможны небольшие отклонения от нормы — но, скорее всего, об этом нужно беспокоиться их врагам.

Ну, хоть в верности не откажешь этой барышне. К тому же механизм, с помощью которого она вмиг превращалась в машину смерти, работал безотказно.

Надо бы перед приземлением показать ее хозяину во всей красе. Но это будет завтра.

— А сейчас спать! — строго сказала Амальгама. — Уже девять часов, а леди всегда ложатся с заходом солнца.

Светлана расстроилась, но поспешила укладываться.

— Нет! — вскинула палец Гама. — Контрабасом вы станете, когда поедете в усадьбу! Кровать там!

— Но… — приуныла Светлана, но все же вылезла из футляра. Понравилось ей там что ли?

Гама кивнула и помогла дурочке раздеться, а затем улечься в кровать. Через пять минут нексонианка поцеловала в лоб мирно спящую девушку.

Гама на нее даже засмотрелась. И не скажешь, что эта малышка способна взорвать человека одним прикосновением. Если с ней еще поработать, из нее выйдет настоящее стихийное бедствие. В положительном для них смысле, конечно же.

Главное, чтобы в усадьбе Саблиных нашлись лишние Сферы. Им со Светланой они очень пригодятся. Если хозяин не ошибся, и Обливион действительно жива, Сфер им понадобится очень много.

Оставив подопечную набираться сил, Амальгама поднялась на ноги.

— Как некультурно, товарищ майор, входить к дамам без стука… — тихо проговорила она, оборачиваясь. — В будуаре могут твориться поистине жуткие вещи.

Тень в углу щелкнула зажигалкой, и в полумраке пыхнули дымом.

— Вы удивитесь, Амгалена Васильевна, — сказал Жук, выходя вперед. — Но мне кажется, в этом будуаре поселились нексы.

Опустилась тишина, и Гама удивленно вскинула брови. На секунду она даже испугалась — впервые за очень долгое время. Но лишь на секунду.

И где же, интересно, она облажалась?..

— Да что вы? — притворно улыбнулась она, отгородив спящую Светлану занавесью балдахина. — Где же вы тут нашли нексов? Уж не эта маленькая прелестница показалась вам настоящим чудовищем?

Незаметно подцепив ниточку, она вышла потенциальному врагу навстречу. Майор держался расслабленно, но не стоило обольщаться — поза у него была такая, что ударить он мог в любой момент. Искра в нем прямо полыхала.

Гама сделала шаг влево, а Жук шагнул вправо. На полу остался выжженный след от ботинка.

— Иной раз чудовища прячутся под красивыми обертками, — сказал майор, не сводя с Амальгамы медленно разгорающихся глаз. — Они иной раз грациозны, неповторимы, манящи… Желанны. Но это лишь маска.

Еще шаг, и они принялись медленно идти по кругу. Паркет трещал вслед их шагам.

— Вы стараетесь смутить меня? — тихо произнесла Амальгама. — Или обидеть?

Жук уже едва не дымился, а она незаметно потянула ниточку. На стенах сверкнула сеть, которую нексонианка приготовила еще загодя.

Один неверный шаг, и она сорвется в полет.

— Я лишь излагаю факты, и больше ничего, — ухмыльнулся Жук, и дым вырвался у него изо рта. — Я давно за вами наблюдаю, Амгалена Васильевна…

— Прошу, называйте меня Амальгамой.

— … и считаю, вы — само совершенство. Вы — идеал.

— Ох, как приятно!

— Таких женщин я не видел на всем белом свете…

— Вы меня смущаете!

— … и думаю, не увижу впредь. Вы особа неземной красоты.

— Товарищ майор, говорите тише. Дитя спит.

И Жук заговорил шепотом:

— Но, к сожалению, в вас есть один маленький изъян…

— Увы, никто не совершенен.

— … и вот он не дает мне спать по ночам…

Они остановились в метре друг от друга. Одно движение, и ее сеть сорвется. Гама и так едва сдерживалась, чтобы не вскрикнуть от боли — натянутая до предела нить слишком сильно врезалась в руку.

Кровь, капля за каплей, скатывалась на пол.

— Вы про родинку у меня на щеке? — спросила Гама. — Давно пора ее свести, а я все никак…

— Нет, я про ваши движения, госпожа Амальгама, — продолжил Жук, глаза которого извергали пламя. — Они слишком грандиозны, слишком отточены и плавны для существа из этого мира… Таких как вы я ищу всю свою жизнь. На Земле, и на Нексусе.

— Прошу, не упоминайте всуе эту гадкую планетку, — фыркнула Гама, пытаясь унять дрожь.

Вот где она облажалась — стала слишком «неправильно» двигаться. Неправильно для человека, конечно же. А этот мудак наблюдательный… Интересно, и долго ему приходилось наблюдать за нексами, чтобы понять, что они двигаются как-то не так, как люди?

От него шел такой жар, что иллюминаторы запотели. Снаружи за происходящим в каюте с нескрываемым любопытством наблюдала пылающая громада Нексуса. Казалось, Пожиратель тоже горел от едва сдерживаемого пламени.

Амальгама почувствовала движение сзади и, заведя руку за спину, покачала пальцем. Нет, Светочка, тебе точно не стоит встревать, когда взрослые разговаривают.

— Знаете, Амальгама, когда-то я провел месяц на Нексусе, — сказал Жук, немного уняв жар Искры. — И использовал его по полной, чтобы понаблюдать за нексами в их естественной среде обитания. И я заметил одну вещь…

— Какую?

— Девяносто девять процентов из них ведут себя согласно заранее намеченному алгоритму — они рабочие, строители, производители и воины. Короче, расходный материал. Однако ноль девять десятых среди них — те, кто занимает следующую ступеньку в иерархии. Они инженеры и мозги.

— Мозги? — хмыкнула Гама.

— Да, ведь без мозга любой сложный организм не имеет смысла. Но где-то одна десятая… или даже одна сотая процента отличается от всех прочих. Даже от «мозгов». Ибо они тоже действуют по алгоритму. А вот эти… отщепенцы.

— Как интересно… — проговорила Амальгама, пытаясь понять к чему этот сумасшедший клонит.

Он собирается уже нападать, или пришел просто поболтать с дамой? Тогда где его манеры и бутылка хорошего вина?

— Да. Отщепенцы. И они, как правило, выходили за рамки алгоритма. Но участь их была незавидна — едва поняв, что очередное существо родилось с «ошибкой», как отлаженный и беспощадный организм Пожирателя отторгал и уничтожал их, чтобы превратить в строительный материал. Лишь немногим удавалось выжить. Вот ради них я и сидел на Нексусе неделю за неделей. Наблюдал до тех пор, пока в один прекрасный день очередной неправильный не пытался сбежать — на Землю. Ему это удалось, и я последовал за ним. Мне было страшно интересно, что этот странный некс будет делать, оказавшись среди людей?

— Хах, и что же?..

Жук сделал еще одну затяжку, а затем шагнул к Амальгаме. Она приготовилась — стоит ему полыхнуть, как она просто отпустит нити.

И тогда майору не сдобровать.

Нити едва-едва держались, скрипели и дрожали. Еще чуть-чуть… Лишь одно движение…

Но подойдя, Жук зашептал ей на ухо, обдав ее горячим дыханием:

— Ничего. Он просто лег на траву и лежал, уставившись в «лицо» планете, породившей его. Он лежал, а я наблюдал за ним, сам едва не теряя сознание от голода и усталости. За последние сутки нам обоим пришлось отбиваться от его сородичей, и ран на нас было хоть отбавляй. В конце концов, я не выдержал и подошел. Он был мертв.

Майор ненадолго замолк, и Амальгама сглотнула.

— С тех пор прошло два года, и все это время меня съедало любопытство. А есть ли среди отщепенцев такие, кто смог таки… адаптироваться? Как и где им нашлось место? Есть ли среди людей те, кто осмелился принять их?.. А? Как думаете, госпожа Амальгама? Смогли ли они найти среди людей… семью? Или даже любовь?

— Не имею ни малейшего понятия, — отрезала Гама.

— Жаль, — сказал Жук и ухмыльнулся. — А вот что бы вы стали делать, будь вы на месте этих бедолаг? Стали бы вы искать счастье в кругу врагов, ненавидящих даже вашу тень?

Амальгама улыбнулась.

— Вполне, и… Да и к чему мне задумываться о таких пустяках? Я-то его уже нашла.

— Вот как?..

Вдруг в дверь раздался громкий стук.

— Госпожа Амальгама, вы там? — послышался голос Зубра. — Почему из вашей двери пахнет паленым⁈

Гама сжала зубы и посмотрела на Жука. Тот хмыкнул и отстранился. Его глаза погасли.

— Все нормально Василий, — громко сказала Гама, осознавая, что она вся мокрая от пота. Нужно срочно на воздух — в каюте как в бане.

Затем она обернулась к Светлане. Сквозь балдахин виднелись ее горящие глаза, которые девушка не сводила с Жука.

— Просто перестаралась с выпрямителем для волос… — продолжила Гама, присаживаясь на краешек кровати. Светлана тут же вцепилась в нее как в спасательный круг.

— Включите кондиционер и зайдите к Евгению Михайловичу, — проговорил Зубр из-за двери. — Срочно.

— Хорошо, — крикнула она и шепнула Жуку: — Что ж, товарищ майор. Увы, нам придется отложить наш разговор на потом.

Он еще несколько секунд внимательно вглядывался в Амальгаму. А потом вытащил изо рта давно прогоревшую сигарету и направился на выход.

* * *

Дверь раскрылась, и к удивлению Зубра в коридор вышел Жук. В руках он комкал дымящийся окурок. Жаром в коридор дохнуло так, словно в каюте разожгли костер.

— Алексей? Что ты?..

— Пришел пожелать даме спокойной ночи, — буркнул он и, оставляя после себя дымящиеся следы, пошел прямо по коридору.

Зубр скрипнул зубами. В байку про выпрямитель он не поверил ни на секунду. Неужели этот чертов параноик ее раскрыл⁈ Но что тогда?..

Он хотел было броситься в комнату, но тут в коридор вышла Амальгама, да и не одна. К ней прижималась Светлана Герасимова. Первая выглядела взволнованной, а вот вторая тряслась как листочек.

А еще левая рука Амальгамы намокла от крови.

— Все хорошо, Василий. Евгений меня ждет, да? — натянуто улыбнулась нексонианка, и они вместе со Светланой направились к каюте Евгения Михайловича.

Зубр проводил обеих хмурым взглядом, выругался и направился искать своего несносного знакомого. Сегодня с утра башка просто раскалывалась, а теперь стало только хуже.

Жука он нашел спустя пару минут в пустующей кают-компании.

— Алексей…

На столе уже ждал пузырь с водкой. Майор сидел и наполнял две большие рюмки.

— Будешь? — пододвинул он рюмку, полную до краев. Закуски не было.

Зубр хотел было послать его на Нексус, но Жук уже поднял свою.

— За Веру, — сказал он и, не дожидаясь собутыльника, опрокинул ее одним махом.

Следом какая-то неведомая сила притянула Зубра к стулу, он взял свою рюмку и выпил.

Целую минуту они просто молчали.

— А теперь рассказывай, — сказал Жук, закуривая новую сигарету. — Как эта Амгалена Васильевна в постели?

* * *

Мы собирали вещи, а под нами до горизонта простирался Владимир. На первый взгляд — все такой же суетливый и гигантский муравейник, но все равно в нем что-то неуловимо изменилось.

Он стал как-то… тусклее?

— Людей на улице меньше, — сказала Амальгама, вглядываясь в иллюминатор. — Да и машин тоже.

Тут она была права. Улицы кое-где были практически пусты.

— Отчего же? — спросила Маша, сидевшая рядом. — Выходной?

Настя же не сводила взгляда с города и молчала. Кажется, она давно все поняла.

— А вы не догадываетесь? — улыбнулась нексонианка. — Посмотрите на небо, Мария Львовна. За минувшую ночь он стал еще ближе.

Она была права. Еще чуть-чуть, и Пожиратель «проглотит» небо. То, чего человечество боялось целый век воплощалось на наших глазах. Времени оставалось мало.

Я позвонил Герде, чтобы спросить, как обстановка в городе, но моя ненаглядная инквизиторша отчего-то не брала трубку. Обиделась что ли?

— Кажется, жители Фаустово оказались куда крепче столичных зевак, — ухмыльнулась Амальгама. — Те жили под угрозой Монолитов десятилетиями и восприняли нашу победу как возможность пожить без опасности хотя бы немного. А вот жители Владимира слишком долго чувствовали себя в полной безопасности. Свыклись с ней, расслабились, и теперь…

— Трепещут, — сказала Ди, стоя за спинкой моего кресла.

Она прилетела ночью. Сказала, что спешила как могла, и, едва завидя мое обрадованное лицо, бросилась обнимать. Маша немного подохренела от такого бурного выражения чувств, но потом Ди рассказала нам о своих злоключениях в усадьбе Кречетовых и в домике Костоправа, и обе девушки даже всплакнули.

— Сергей пока поживет у лесника, — закончила Ди свой рассказ. — А я должна отдать вам долг, хозяин, и если понадобится — свою жизнь. Поэтому я здесь. Приказывайте.

— Ди, ты такая глупая. Какая жизнь… — хлюпнула носом Маша и сама бросилась обнимать нексонианку. К ним тут же присоединилась Настя.

Да, я вынужден был согласиться. Хоть книгу пиши о несчастной любви некса и человека. Едва ли ее хоть кто-нибудь решится опубликовать, но чем черт не шутит?

Последней к Ди подошла Гама и крепко расцеловала свою расчувствовавшуюся «сестру» в обе щеки.

— Добро пожаловать домой, — услышал я ее фразу, и они вместе с Настей и Машей куда-то ушли и не показывались до самого утра. Я же еще час проговорил со Светланой Герасимовой, пытаясь понять есть в ней толк или нет.

Оказалось, есть. На первый взгляд она стала обычной — пусть и жутко пугливой — девушкой, которую даже тень способна напугать до чертиков. Но вот стоило мне шепнуть ей на ухо волшебное слово «Месть», как глаза Герасимовой разгорелись от бушующего в груди пламени Искры.

— Цель? — проговорила Светлана и хрустнула костяшками.

Сила от нее полыхнула просто сногсшибательная. Кажется, ей удалось отщипнуть от белой Сферы неплохой кусочек.

При слове «Прощение», Герасимова тут же вернулась к своему «стандартному» состоянию и ошарашенно заозиралась. Надо бы Насте с Машей попрактиковался с ней в настоящем бою. Лишний боец нам пригодится.

К утру от боевой куколки не осталось и следа. Светлана нынче пугливо выглядывала из своего футляра, и как мы с Гамой не билась, наотрез отказывалась вылезать.

«Слишком много людей», — сказала она и захлопнула крышку. Правда, внутри тоже сидеть ей было недосуг.

— Не хочу, — наконец, сказала она, высовывая нос наружу. — Там папа.

— Где? — хохотнула Гама. — В футляре?

— В темноте.

Бедняжка. Видать, Гаме с ней еще работать и работать. Нет, злодейкой она точно не была. А вот жертвой своего полоумного отца и мерзавца К. вполне.

Амальгама сжалилась над бедной Светланой и сунула ей в футляр фонарик.

— Внимание! — раздался голос под потолком. — Посадка через пять минут!

Мы похватали вещи, «контрабас», присели на дорожку, а затем высыпали в коридор и направились к выходу.

Жук с Зубром тоже подтянулись. Странно, Василия я не видел еще с вечера. Интересно, где он пропадал?

Мы с майором поздоровались, и меня кольнула игла беспокойства. Зная, как его «проводила» инквизиция, не мудрено, что они его так же «встретят» — и прямо на аэровокзале. Но когда я намекнул Жуку на экстренную посадку с парашютом, он только отмахнулся:

— Я уже связался с Зазубриным. Он сказал, что героя Омска не посмеют тронуть даже пальцем. Вы лучше о себе побеспокойтесь.

Я хмыкнул. А вот тут он попал в точку.

Вчерашний разговор с Императором никак не выходил у меня из головы. Накануне я предупредил Амальгаму о том, что Его Величеству известно, кто она, и что по приезду в усадьбу нам нужно подготовиться к аудиенции, на которую приглашена и нексонианка. Эта встреча обещала решить в нашей жизни если не все, то многое.

Гама тогда даже глазом не моргнула. Лишь слегка закусила губу и поклонилась:

— Как будет угодно Его Величеству, — сказала она, прежде чем раствориться в тенях. Я отметил, что она уже пришла какой-то нервной и жутко усталой. Оно и понятно — замаялась возиться со своей новой подопечной, а тут еще и на тебе: визит к главе государства намечается!

И вот дирижабль завис над землей и начал снижаться. Еще немного, и мы все оказались на твердой поверхности.

— Я дома, — вдохнула Маша «свежий» столичный воздух, когда мы шли с ней за руку по взлетной полосе. — Как хорошо…

— Что-то в прошлый раз свой визит во Владимир ты не была такой счастливой, — заметил я.

— У меня здесь стало куда больше друзей и меньше врагов, — Маша улыбнулась и сжала мою руку. Мы покинули взлетную полосу и вошли в здание аэровокзала.

Амальгама с «контрабасом» за плечами шла рядом, и с каждым шагом ее лицо становилось все напряженней. Ди, пристроившись с другого боку, тоже не пела от восторга.

Как ни крути, атмосферка вокруг была гнетущей. К тому же на нас оборачивались все, кому не лень, и нетрудно понять почему — обе нексонианки красоты были просто ослепительной. Да и Настя с Машей милашки хоть куда.

На меня же мужики смотрели с нескрываемой завистью.

Стоило нашей пестрой компании пройти помещение и направиться к выходу, как я сразу заметил знакомый автомобиль.

Даже два. Первый — «монстр» Рэя, за рулем которого сидел сам Воин дороги. В салоне также расположился Пьер и еще пара девочек.

Они ждали нас в окружении людей с микрофонами и камерами. Ну, приехали!

А вот второй автомобиль расположился у самого входа — черный и блестящий броневик с гербом инквизиции. И едва мы оказались на тротуаре, как из него высыпали люди в черном.

— Смотрите, Скалозубов, вот он! — раздался крик со стороны журналистов.

И в ту же секунду обе «группировки» направились прямо к нам.

Глава 16

Первыми успели журналюги. Им бы с такой прытью в инквизиции работать!

Зажглись вспышки фотокамер, и рыцари пера и орала взяли нас в кольцо, оттеснив Зубра и остальных. Мы с девушками оказались в ловушке.

— Евгений Михайлович, с возвращением в столицу! — засверкала зубами рыжая баба с сережками в полуха. — Позвольте задать вам пару вопросов!

И нет, она отнюдь не спрашивала, а ставила перед фактом.

— Я не… — начал я, но наглой бабе было плевать. Она сунула микрофон мне прямо под нос.

— Как вам удалось ликвидировать Омский Осколок так быстро? — затараторила журналистка. — Ваш отец перед смертью передал вам какой-то секрет? Это как-то связано с ангелами, которые уничтожили Осколки в Казани, Уфе и Волгограде? Поделитесь, этим вы спасете много людей!

— Нексус никогда не ждет, и люди в такую тяжкую годину должны знать правду! — закричали из-за спин.

— Никаких интервью, я спешу! — попытался я отбиться, но журналисты напирали все сильней. Их сзади подпирали злющие инквизиторы и тоже всячески пытались добраться до меня.

И какого хрена от меня надо Тайной Канцелярии⁈ Да, судя по всему, приперлись они именно по мою душу. На Жука они даже не посмотрели. Эх!

— Мои источники утверждают, что сумма долга Саблиных превышает стоимость Омского Осколка втрое, — вылез вперед вихрастый журналист. — Что вы будете делать с этим?

— Какие еще долги⁈ Вы на небо смотрели, овощи? — фыркнула Настя, и дальше вопросы посыпались со всех сторон:

— Как вам удалось воскреснуть после дуэли с Петром Воротынским?

— Как вы относитесь к слухам о том, что вас исключили из ГАРМа за неуспеваемость?

— Насколько правдив тот факт, что вы похитили Марию Львовну Воротынскую, чтобы… Ой, Мария Львовна, здравствуйте!

— Доброе утро, — буркнула Маша, больно вцепившись в меня ноготками.

— Никаких комментариев! — закричала Настя. — Женя, вытаскивай нас!

— Постойте, еще один вопрос! Правда, что вы, Анастасия Михайловна, расторгли помолвку с Николаем Болконским из-за его увечья?

— Нет!

— Вы так ему и сказали⁈ Как его здоровье? Он, наверное, сильно расстроился?

И едва Настя успела зарычать, как их внимание переключилось на нексонианок.

— Кто эти дамы с вами⁈ — ахнули журналюги и нахлынули на обеих. — Они ваши знакомые? Что вас связывает?

Гама при этом просто широко улыбалась, а Ди отчего-то покраснела и натянула шляпу до ушей.

— Я Амгалена Васильевна, — кивнула Гама и улыбнулась еще шире.

Мужики просто растаяли, а журналистки быстро-быстро принялись черкать что-то в своих блокнотах. Чую, на первых полосах вечерних газет я увижу много знакомых лиц…

— Вы сокровище, которое Евгений Скалозубов вытащил из холодной Сибири? — спросил парень с задних рядов.

— Практически, — вздохнула Гама.

— Позвольте узнать…

— Вы мешаете осуществлению воли Императора!!! — наконец, не выдержал один из инквизиторов, и журналюги тут же замолкли. — Все назад! Или будете иметь дело с Молотом Нексуса!

За секунду пространство вокруг нас с девушками очистилось. К нам подошел инквизитор с длинными белыми волосами.

— Прошу, ваше сиятельство, проследовать с нами, — кивнул он и указал на черный автомобиль.

— Простите, но меня есть кому подвести, — нахмурился я. — У меня еще куча дел.

— Увы, все ваши дела отменяются. У меня приказ сверху немедленно забрать вас, Евгений Михайлович. И эту женщину тоже, — он кивнул Гаме. — Прошу.

Его люди быстро окружили вас, а дорожка до машины резко очистилась. Двери броневика приветственно раскрылись.

— Евгений! Вольф, какого черта? — крикнул Зубр, пробившийся к нам, но я поднял руку.

— Спокойно, Василий. Отвезешь девушек в усадьбу. Я быстро.

Судя по его лицу, мое «быстро» ему не слишком пришлось по душе.

— Ах, Василий Григорьевич, — повернулся к нему беловолосый инквизитор. — С возвращением. Как ваше «ничего»?

— В порядке, Вольф, — буркнул Зубр, смерив инквизитора презрительным взглядом. — Мое «ничего» всегда наготове.

Тот только ухмыльнулся и грубо отвернулся от дворецкого.

— Женя… — вздохнула мне на ухо побледневшая Настя, но я положил руку ей на плечо.

— Спокойно, сестра, — сказал я и легонько шлепнул ее по носу пальцем. — Скорее всего, они отвезут нас к Его Величеству.

— Ты уверен?..

— Пятьдесят на пятьдесят. Либо к венценосной особе, либо в каменный мешок. Помолись, чтобы было первое. Василий, не прощаюсь.

Я чмокнул Машу в губы, и взял Гаму за руку. Она уже успела передать «контрабас» Ди, и мы с ней в сопровождении людей в черном направились к машине.

Журналисты же, услышав наш диалог с инквизиторами, просто взбесились и скрыли Машу с Настей за своими спинами. К счастью, Зубр уже уводил их к машине, где ждали Пьер с Рэем, так что пусть эти акулы кусают локти.

За нами с Гамой пыталась увязаться зубастая журналистка, но инквизитор Вольф посмотрел на нее так грозно, что та едва не шлепнулась на мостовую.

— Один комментарий! — крикнула она нам в спины, когда мы подошли к инквизиторскому броневику. — Как вы оцениваете шансы победы над Нексусом?

— Стопроцентные! — обернулся я и улыбнулся. Тут же меня ослепила фотовспышка, и я окунулся в салон.

История у них теперь хоть куда. Весело улыбающийся герой Омска в сопровождении ослепительных особ, едва успев приземлиться во Владимире после своей триумфальной победы, попадает в руки инквизиции. Затем его с «любовницей» увозят в неизвестном направлении.

Чую, во Владимирских СМИ к вечеру будет настоящий взрыв…

Мы с Гамой разместились в довольно комфортном салоне. Через секунду броневик под щелканье фототехники покинул вокзал.

* * *

Пушки к вискам нам никто не представлял, руки не заламывал. Дурацких вопросов тоже не задавал — всю поездку мы провели одни. Вольф расположился на переднем сидении и упрямо молчал как рыба.

— Не так я представляла визит к Его Величеству, — шепнула мне Гама, ерзая на кожаном сиденье. — Если мы едем именно к нему…

— Отчего? Наверное, случилось что-то неожиданное, вот он и приказал доставить меня к себе как можно быстрее. Расслабься, мы едем в центр города.

— Дворец Императора и штаб-квартира инквизиции находятся по соседству, — тихо проговорила Амальгама. — Вот увидите, нас повезут либо налево — ко двору Его Величества, либо направо — в застенки, чтобы стереть в пыль.

— Тогда от нас больше ничего не зависит, — пожал я плечами и тут увидел небольшой бар. — Налить тебе что-нибудь?

— Вы… Водки!

— Отлично! В любом случае двести грамм храбрости нам с тобой, дорогуша, точно не повредит.

Скоро в салоне весело зажурчала жидкость, и мы с Гамой чокнулись.

— Здоровье Его Величества! — сказал я.

— За Победу! — отозвалась Гама, и мы с ней выпили.

Вольфу, который косился на нас недобрым глазом, я выпить не предложил. Он, так-то, на работе.

С каждой опрокинутой рюмкой уверенность в том, что нас везут в застенки уменьшалась, пока не исчезла окончательно.

Автомобиль повернул налево, и показались башни дворца Его Величества Иоанна Годунова.

* * *

Во дворце было малолюдно, темно и мрачно. Слуги, попадавшиеся нам на пути, жались к стенам и провожали нас с Гамой перепуганными взглядами.

— У меня плохое предчувствие, — тихонько проговорила Амальгама. Она была серьезна как никогда.

Я был с ней согласен. Что-то готовилось, но вот что — пока непонятно. Шторы на высоких окнах были плотно задвинуты, словно для того, чтобы спастись от мерзкого сияния Нексуса, который уже виднелся отовсюду.

— Тебе тоже кажется, что за нами следят? — шепнул я, оглядываясь по сторонам.

По комнатам расхаживало много военных и инквизиторов, и наше присутствие для них не являлось сюрпризом. Более того, все они были вооружены до зубов.

— Каждый шаг. Видите отверстия в стенах и под потолком?

— Нет, — проговорил я, присматриваясь к роскошной обстановке.

Картин тут как в галерее, и, казалось, люди с полотен тоже не сводят с нас внимательных взглядов.

— А я вижу. Судя по всему, тайных ходов тут больше, чем в вашей фаустовской усадьбе. И из каждого за нами наблюдают.

Хмм… Значит, блеск глаз каждого второго портрета отнюдь не случаен.

Еще несколько поворотов, и вот перед нами раскрылись толстые дубовые двери приемной. Вольф отошел в сторону, и нас встретил престарелый секретарь.

— Граф Скалозубов, я полагаю? — спросил он и осмотрел нас с головы до пят.

— Именно, — кивнул я и обернулся к Гаме. — А это моя помощница, Амгалена Васильевна.

— Очарован, — поклонился секретарь и поцеловал ее протянутую руку.

Оставив нас, он скрылся в дверях кабинета Его Величества.

— Что бы ни случилось за этой дверью, хозяин, — шепнула мне Гама. — Знайте, что я всегда была вашей верной…

— Гама, прекрати, — легонько толкнул я ее плечом. — Просто скажи, что ты хочешь съесть на ужин?

Амальгама свела брови, а потом тихонько прыснула.

— Сейчас? В такой момент⁈

— Ну, тогда на Нексусе, я тоже обещал накормить тебя от пуза. Когда мы выйдем из этого душного помещения, я планирую сделать так, чтобы ты не выбралась из-за стола. Ну так что?..

Не успела Гама ответить, как скрипнули двери.

— Прошу, — выглянул секретарь наружу и раскрыл перед нами створку. — Его Величество ждет вас.

Мы вошли в просторное помещение, окруженное мраморными колоннами и книжными стеллажами. За широким панорамным окном пылал Нексус. По центру кабинета располагался массивный стол буквой «Т», за которым восседал Император. Рядом сидел еще один человек, и вот при виде него я немного напрягся.

Едва мы приблизились, как пронизывающий взгляд Великого Инквизитора Эвальда Юрьевича обратился ко мне, а затем скользнул по Гаме. Вид у старика был до крайности вымотанный.

В углу рядом со столом сидела еще одна фигура. Признаюсь, я не сразу заметил ее, но когда осознал, кто перед нами, волосы у меня на голове встали дыбом.

На стуле в кабинете Императора Всероссийского сидел К.

При виде нас с Гамой он выпучил свой единственный глаз, но ничего не сказал. Амальгама даже не посмотрела в его сторону и присела перед монархом в реверансе.

— Граф Скалозубов Евгений Михайлович, — провозгласил секретарь, поклонившись — И его спутница Амгалена Васильевна. Как приказывали, Ваше Величество.

— Хорошо, Анатолий. Ты свободен. Закрой двери поплотнее.

Когда дверь за секретарем щелкнула замком, Великий Инквизитор зашелся в кашле, а Иоанн позволил нам с Гамой присесть в кресла напротив стола.

— Итак, уважаемый… — обратился монарх к К. — Как вас, простите?

— Карл… — хриплым голосом отозвался тот. — Карл Клавелл Каутский, Ваше Величество.

— Отлично. Переданные вами сведения оказались весьма полезными. Вас отблагодарят. Вы свободны.

И он легким жестом позволил К. подняться на подкашивающиеся ноги. Тот неловко поклонился и, миновав нас, направился к двери. Гаму он обошел по широкой дуге.

Когда К. проходил мимо стенной панели, она бесшумно отошла в сторону. Не успел он пикнуть, как из темноты показалась пара рук, и ему на горло набросили удавку.

— Поче… — прохрипел К., и рывком его заволокли в темноту. Стенная панель бесшумно встала на место.

Пару секунд там шипели и рычали, а потом повисла тишина.

Я покосился наверх и снова уловил блеск. По потолку тянулась едва заметная щель, и оттуда, похоже, за нами следили во все глаза. Не удивлюсь, если на нас с Амальгамой сейчас направлено что-нибудь посерьезней банальных винтовок.

Гама во время представления К. даже глазом не моргнула — сидела в кресле с идеально ровной спиной и смотрела Иоанну прямо в глаза. Тот отвечал ей взаимностью и задумчиво почесывал бороду.

— Вот ты какая, значит, красавица… — тихо проговорил Император, а потом посмотрел на меня: — Теперь вы, Евгений. И вы… Амгалена Васильевна, правильно?

— Конечно, — кивнула Гама.

— Я по-прежнему считаю, что этому юному герою просто несказанно везет… — прохрипел Великий Инквизитор, поглядывая то на меня, то на Императора. — Если он справился с Омском, это не значит, что ему и в Москве улыбнется удача.

— В том, что мы замыслили, удача понадобится так же, как и опыт, — отозвался Император. — А и тем, и другим Скалозубов обладает сверх меры.

— Кто-то назвал бы это неразумным — доверить все мальчишке… И то, о чем ты мне рассказал…

Он сложился пополам и зашелся в болезненном кашле.

— Иного варианта у нас все равно нет, — сказал Император, когда Инквизитор справился с приступом. — Понимаю, сведения о том, что случилось на самом деле под Казанью и другими городами, для тебя шок, Эвальд, но мой отец всегда учил меня пользоваться всеми козырями, которые есть в рукаве.

— Даже если пользоваться ими чревато и скверно пахнет⁈ — зыркнул на него Инквизитор.

— Да, — отрезал Император. — Евгений, давай я введу тебя в курс дела.

— Я весь внимание. Но прошу вас, Ваше Величество, не присылать больше за мной людей многоуважаемого Эвальда Юрьевича, — кивнул я Инквизитору. — А то моих родных чуть удар не хватил.

Император расхохотался.

— Об этом мы с тобой, Эвальд, говорили и не раз! Твоих людей только за смертью посылать.

— По другому никак, Ваше Величество, — отозвался Инквизитор. — Иной раз только страх отвращает нас от соблазнов и козней Нексуса.

И снова подозрительно покосился на Амальгаму. Та выдержала его взгляд.

— Вот ты, дитя, кажется, совсем не боишься рук инквизиции?

— Они холодны, и их невозможно не бояться, — охотно отозвалась Амальгама. — Но я стараюсь не показывать свой трепет, ваше высокопреосвященство. Это мешает делу.

— Что ж… мудро.

— Итак, — сказал Император. — Евгений, кое-что я тебе уже рассказал по телефону, но за прошедшее время ситуация снова поменялась… Обещай мне, что все о чем мы здесь будем говорить, не покинет стен этого кабинета.

— Конечно.

— Амгалена Васильевна? Та же просьба.

— Я буду нема как могила.

— Отлично. Как я уже говорил, когда вы были в небе, большая часть крупнейших Осколков ликвидированы, а это значит, операция по ликвидации Московского Осколка планируется со дня на день. И вы, Евгений, со своими людьми сыграете в ней ведущую роль.

Инквизитор снова зашелся кашлем. Иоанн посмотрел на него с раздражением.

— Что я должен делать? — спросил я. — Подорвать Московское метро так же, как я подорвал Омское?

— Нет. Мы и не успеем наделать столько бомбочек, чтобы подорвать тамошнее метро — оно больше Омского раз в двадцать. Да и большинство переходов гражданского метрополитена обрушены и заполнены водой. Нынче там тянется всего несколько веток, но, к счастью, нужная нам почти не пострадала.

— Вы… Про «Метро-2»?

— Именно, — заинтересовался Император. — Кажется, кое-кто уже поделился с тобой своим маленьким секретом? Да, именно об этой секретной ветке я и говорю.

— Позвольте догадаться. Вы хотите, чтобы я проследовал по старой тропе моего отца и добрался до Кремля, чтобы найти там оставшиеся Звезды?

— В точку! Видишь, Эвальд, как приятно иметь дело с умными молодыми людьми!

Инквизитор нахмурился еще больше и продолжил пялиться на Гаму. Если бы я не знал, кто передо мной, мне бы показалось, что этот старый хрен раздевает ее глазами.

— По нашим сведениям, их там осталось три штуки, — говорил Иоанн. — Твоя задача, Евгений, достать их все, спустить в метро, а потом свалить оттуда подальше.

— Вы планируете атаку?

— Нет, под Москвой останется минимум сил, чтобы оттянуть нексов из центра. Большая часть войск нынче стянуты к границе с Рейхом, и вот-вот я отдам приказ к наступлению.

— Мы собираемся захватить Рейх⁈

— Мы и войска Туманного Альбиона собираемся захватить Рейх. Англичане тоже хотят занять германскую столицу в кратчайшие сроки. И желательно вместо нас, поэтому нам нужно действовать быстро. Понимаешь, что стоит на кону? Такой шанс выпадает раз в столетие.

— Понимаю, но почему сейчас?

— Потому что Океания завязла в Китае, а Берлинский и Парижский Осколок самоуничтожились, — свернул глазами Император. — И забрали с собой десять тысяч немецких ликвидаторов.

Мы с Гамой не сказали ни слова. Иоанн продолжил:

— Старые и крайне злобные твари предпочли сдохнуть, но забрать с собой весь цвет немецкого и французского рыцарства. И поэтому мы должны занять столько территорий Рейха, а значит, и их ресурсов, сколько возможно. В Рейхе сейчас пытаются справиться с остальными Осколками, но после берлинской и парижской катастрофы их силы полностью деморализованы. Мы должны успеть до того, как еще несколько Осколков прикажут долго жить.

— Значит, Москву вы собираетесь…

— Да. Сравнять с землей. Используя… ангелов.

— Это преступление, — бросил Инквизитор и снова закашлялся.

— Это мой город, — холодно проговорил Иоанн, пока Эвальд Юрьевич пытался справиться со своими легкими. — Завещанный мне отцом. И я решаю, что есть преступление, а что нет.

— Как вам будет угодно… — прохрипел старик. — Но я в этом участвовать не собираюсь.

— Это не твоя задача, Эвальд, а миссия Скалозубова. Ему и его людям предстоит спуститься в темные туннели, забитыми нексами под завязку. И пока мы будем оттягивать силы Нексуса из города, они захватят артефакты, сильнее которых не видел никто из ныне живущих. Времени на споры у нас нет. Нексус не ждет, а нам нужны максимальные возможности для отпора. Когда отец Евгения притащил в ГАРМ полудохлую Звезду, мы измерили остаточную силу и были поражены. Лишь одна полностью заряженная Звезда сделает десять тысяч Солдат Стражами, тысячу Стражей Рыцарями, или сотню Рыцарей Магистрами. А там их три. Три! Ты понимаешь, какая это сила?

— Да. И ты готов променять ее на Осколок, который больше Омского раз в десять?

— Который может самоуничтожиться так же, как в Берлине и Париже? Конечно! К черту Осколок!

— К черту Осколок? — скрипнул зубами Эвальд. — К черту город наших предков! К черту историю и нашу культуру! К черту… И самое главное, КТО уничтожит Москву! Эта… Эта…

— Эвальд, ты давно смотрел на небо? — холодно проговорил Иоанн.

Инквизитор тяжело вздохнул, а затем посмотрел на Гаму и тепло улыбнулся в бороду. Глаз у него дергался как бешеный.

— А юная особа тоже примет участие в этой авантюре? Она не слишком похожа на ликвидатора. Ее руки слишком нежны, а сама она выглядит так, словно ни разу не бывала ни в одной битве!

— О, тут ты ошибаешься, Эвальд — ухмыльнулся Иоанн, барабаня пальцами по столешнице. — Она нам послужит для иных целей. Амгалена Васильевна, вы же обладаете боевым опытом?

— О, да, — кивнула она. — Я верно служила еще отцу Евгения Михайловича. И моя рука отвела от него клинки множества убийц.

— В самом деле⁈ — удивился Инквизитор.

— Хотите меня испытать? — лицо Гамы тронула легкая улыбка.

— Нет, глупая, какие еще убийцы? Ваше Величество, вы шутите⁈

— Увы, нет. После того, как мы сотрем Москву с лица Земли, нам понадобится тот, кто будет способен стереть стирателя, — сказал Иоанн и поднялся из кресла. — И, я думаю, Амгалене Васильевне, или как вас, сударыня, зовут на самом деле, придется заняться этим…

— Что⁈ — напрягся Инквизитор. — Вы хотите сказать, что и она?..

— Да. Прошу, сударыня, покажитесь моему недоверчивому другу.

Амальгама охотно встала, а затем ее глаза вспыхнули изумрудным светом.

Эвальд Юрьевич подскочил со стула, и тот грохнулся о мраморный пол.

— Это чудовище Скалозубова⁈ Так это была правда? Все это время Михаил Скалозубов был виновен⁈

— Да, — кивнул Иоанн. — И тебе, Эвальд, придется смириться с этим. Либо мне придется освободить тебя от обязанностей Великого Инквизитора.

— Не ты меня ставил на этот пост, Иоанн, не тебе меня с него снимать! — громко заговорил Инквизитор и наставил на него длинный палец. — Я смирился с чудовищем в цепях, которое уничтожает наши города один за другим! Все, ради того, чтобы мы взяли инициативу и встретили Нексус так, как когда-то встретил твой дед. Но присутствие этой женщины… И почему на ней нет кандалов⁈ Почему эта тварь смеет улыбаться мне? Почему на ней такое красивое платье и почему она зашла через главный вход? Неужели, и ты, Иоанн…

— Значит, — наклонил голову Император, — ты не смиришься?

— Нет! Никогда! — зарычал Инквизитор и его глаза засветились. — Эти чудовища должны быть уби…

Император дернул щекой, и вдруг за спиной Эвальда Юревича отошла в сторону еще одна стенная панель. Наружу вылезли двое людей в черном и, подскочив к Инквизитору, схватили его за руки.

Один из них был Феликс Янковский. А вторая — моя ненаглядная Гердочка.

— Что⁈ Как вы смеете прикасаться ко мне⁈ Это измена! Измена!!! Изме…

Инквизитор сложился пополам и захлебнулся в кашле.

— Ни с места, Эвальд, — устало проговорил Император, выходя из-за стола. — Одно неверное движение, и тебя убьют на месте. Я освобождаю тебя от обязанностей Великого Инквизитора.

Он подошел к двигающемуся старику и сорвал у него с груди инквизиторскую брошь.

— Пусть тебя назначил на этот пост еще мой отец, но провожу тебя на пенсию уже я, — мягко улыбнулся Иоанн. — Уйди с миром, старик, и дай молодым спасти мир.

— Никогда! Никогда я не позволю, чтобы люди путались с Нексусом! Ты предатель, Иоанн! Предатель! Нексопоклоник! Вы оба! Арестовать этого грязного предателя!

Янковский и Герда стояли бледные и не сводили глаз с Императора. Тот посерел как мертвец.

— Видимо ты все же хочешь помочь нам ликвидировать Московский Осколок?.. Хорошо. Уберите его с глаз моих! — рявкнул он и повернулся к Эвальду Юрьевичу спиной.

Двое тут же подхватили бывшего Великого Инквизитора под руки и утащили в темноту. Стенная панель вновь встала на свое место, и еще целую минуту с той стороны слышался чудовищный кашель.

Наконец, он оборвался.

— Ну-с, Евгений, — нарушил тишину Иоанн, вернувшись в кресло. — Я надеюсь, ты и твоя подруга окажетесь более инициативными, чем мой мертвый приятель.

Глава 17

Владимир Дмитриевич Вольф очень удивился, когда увидел в толпе у аэродрома Василия Зубра, живого и здорового.

Когда они виделись в последний раз? Лет десять, или больше? Наверное, с тех самых пор, когда Вольф с товарищами допрашивал этого строптивого мудака и его ныне покойного хозяина, Михаила Скалозубова.

Ох, и много нервов они им попортили, а потом Император устроил Тайной Канцелярии чистку. Вольф едва смог вывернуться и уйти почти невредимым. Злоба и ненависть к Скалозубовым до сих пор точила его, и вот наконец подвернулся шанс расквитаться с проклятым родом.

Забавно, что они осмелились вернуться в столицу. Владимир и так бурлит из-за того, что Пожиратель вот-вот выйдет на околоземную орбиту, да еще и приезд этих… героев, о которых бубнят по всем радиостанциям!

И какие они герои? Отец нексопоклонник, который только чудом умудрился избежать справедливого приговора. А где отец, там и сын, и все его «подвиги» — только трюк, чтобы подобраться поближе к трону. Насчет Омска все прозаично — всю работу, как обычно, сделали рядовые ликвидаторы и прибывшие туда Болконские с Толстыми. Скалозубов же по-любому весь штурм сидел и квасил в бункере, а потом присвоил все лавры.

Вот и сейчас этот мерзкий мажор сидит на заднем сидении и бухает со своей шмарой вместо того, чтобы бояться Молота Нексуса. Будь воля Вольфа он бы напоил эту мразь до смерти!

Ишь какое холеное личико. И ни единой царапинки, тогда как Николай Болконский, по слухам, потерял руку и остался уродом на всю жизнь.

Неужели Его Величество настолько слеп и не видит, кто истинные герои, а кто жалкие трусы⁈ А что Эвальд Юрьевич?

— Тьфу, смотреть противно, — пробормотал Вольф, наблюдая, как Скалозубов со своей шлюхой скрывается за дверями приемной кабинета Его Величества.

Туда еще час назад прибыл его высокопреосвященство, а потом им на допрос привели шпиона Рейха. И вот… теперь там еще и неразоблаченный нексопоклонник с какой-то шмарой!

— Сука, ту бабу они тоже собрались допрашивать⁈ — прошипел Вольф, стоя под дверью вот уже четверть часа. А оттуда ни звука.

Высоко забрался мелкий мудак… Его отца пытали руками Вольфа и других инквизиторов, а с этим изволят разговаривать в кабинете Императора!

Ох, очень хочется надеяться, что Эвальд Юрьевич заставит Императора прозреть, и этот ублюдок через минуту отправится на плаху — в руки к Вольфу. И черноволосая сучка тоже — вот поразвлечся с ней инквизитор хотел больше всего!

Да и вообще, красоток вокруг Скалозубова нынче утром вилось как-то слишком много. Наверняка, с ними тоже стоит поболтать…

В кармане зажужжал спецтелефон.

— Да? — принял Вольф вызов.

— Кортеж Саблиных прибыл в усадьбу. Наши люди уже на позиции. Ведем наблюдение.

— Готовьтесь, — буркнул Вольф в динамик. — Как поступит приказ брать Скалозубова, штурмуем усадьбу. Големы готовы?

— Ждут команды.

— Принято.

Минута сменялась минутой, а из приемной Его Величества так никто и не вышел. Вольф поймал на себе взгляд — вокруг расхаживали гвардейцы и недобро смотрели на инквизитора.

Смотрите сколько влезет. Вот-вот поступит приказ «фас!», и верный пес Молота Нексуса сорвется с цепи. От нетерпения взяться за Скалозубова и расквитаться за позор десятилетней давности у него уже руки чесались.

Прошло еще пять минут… Почему Скалозубов все еще внутри⁈ Неужели и Эвальд Юрьевич дал слабину!

Зараза, в управлении и так ходят толки, что старик уже свое отжил и стал слишком часто ошибаться. Если они упустят Скалозубовых в третий раз, ему несдобровать! Вольф сам придет за ним ночью!

— Вольф, подойди, — раздался голос сзади, и разгорячившийся инквизитор повернулся.

Из-за угла выглянула красотка Гертруда Шапошникова, про которую в управлении ходило масса слухов: от мутной истории с Горном, до поимки шпиона Рейха и уничтожения ячейки нексопоклонников ГАРМа. И там, и здесь мелькал ее длинный носик.

Еще ее со Скалозубовым часто видели вместе. Совпадение? Этой вертлявой сучкой Вольф тоже очень хотел бы заняться лично… Обычно она старалась его избегать, а тут, гляди, как осмелела.

— Чего тебе? — насторожился Вольф.

— Есть дело, пошли, — кивнула она, стрельнув в него фиалковыми глазками. — У меня приказ насчет новоприбывшего.

— А… пошли! — кивнул инквизитор и, не сводя взгляда с ее покачивающейся попки, зашел за ней в комнату.

Похоже, кое у кого, мозги таки встали на место!

Гертруда подошла к стене и надавила на пружину. Панель отошла в сторону, и инквизиторша прыгнула в образовавшуюся щель. Вольф, ухмыльнувшись, юркнул следом. Он всегда мечтал зажать ее в подобном месте, но, увы… Служба!

Они тут же побежали по переходам, и Вольф насилу угнался за этой быстроногой сучкой. По пути отправил своему заместителю сообщение: «Работайте».

Все, на этом история Скалозубовых и Саблиных завершится.

— Кто распорядился⁈ — спросил Вольф, пытаясь не потерять Гертруду в темных переходах, которыми сквозил весь дворец.

— Император, — отозвалась инквизиторша.

Ага, похоже, Скалозубова будут «выцеплять». Самое оно для нексопоклонника! Дутый герой вошел через парадный вход, а выйдет задворками как враг. Как символично.

Однако они спустились по винтовой куда-то глубоко под дворец и дошли до двери, из-за которой раздавались приглушенные стоны.

Черт, опоздал! Неужели, они его уже взяли!

— Уже все что ли⁈ — воскликнул разочарованный Вольф.

Зараза! Он страшно хотел увидеть рожу Скалозубова и той телки, когда прямо из стены выйдут инквизиторы. Вольф обожал так делать — реакцию арестантов просто не передать словами!

— Ждем только тебя, — улыбнулась Гертруда и вышла в небольшую полутемную комнатку.

На каменном полу лежало двое со связанными за спиной руками. На головах черные мешки. Над ними расхаживал мрачный Феликс Янковский, двое големов смирно стояли у стены.

Присев перед барахтающимися арестантами, Вольф хмыкнул.

— Чистая работа, Феликс, — сказал он и снял мешок с головы одного из связанных.

Им оказался Карл Каутский — шпион Рейха. Мудак, походу, обделался. Ну и запашок…

— А что с той девкой? — повернулся ухмыляющийся Вольф к Гертруде. — Император с Эвальдом решили ее прямо на столе допросить?

Второй арестант завыл и попытался сбросить мешок с головы, за что и получил от Вольфа удар кулаком прямо в зубы.

— Молчать, мразь Скалозубовская! — прорычал он прямо в лицо скулящему мудаку.

— Людвиг, — бросила Гертруда, расхаживая у Вольфа за спиной. — Помоги его бывшему высокопреосвященству разоблачиться.

Что⁈ — напрягся инквизитор, и тут один из здоровенных болванов сорвал у второго арестанта с головы мешок.

— Мфффф! — задергался на полу старик с всклокоченной бородой, в котором Вольф, к своему ужасу, узнал его преосвященство Эвальда Юрьевича, Великого Инквизитора и главу Молота Нексуса.

— Что за хер… — дернулся Вольф, и тут ему в висок уткнулось дуло пистолета.

Зашуршала бумага и, поправив пенсне, Феликс Янковский зачитал приказ:

— Аз есмь Император Всероссийский Иоанн IX Васильевич из рода Годуновых и т.д. и т. п… кхм, повелеваю — с сего дня упразднить Тайную Канцелярию Императорского Синода и перевести сотрудников в ведомство Императорского Разведывательного Бюро. Все дела сдать новому руководству и… Короче, мы в жопе, господа.

Гертруда, сжимающая пушку, ухмыльнулась.

— Что? Как⁈ — зарычал Вольф. — Что за чушь⁈

— Тихо, Володь, — сказал Янковский, убирая бумагу. — Приказ Его Величества не обсуждается. Лучше брось оружие вон к той стене.

— Какой… к черту… приказ⁈ — прорычал Вольф.

— Смерть предателям! — хором отозвались инквизиторы, и Гертруда больно ткнула его пистолетом.

Когда Вольф отбросил оружие к стене, Эвальд Юрьевич отчаянно застонал.

— Ты, как правая рука Эвальда Юрьевича, приведешь приговор в исполнение, — сказал Янковский.

Гертруда перехватила пистолет за дуло и сунула Вольфу под нос.

— … или займешь место рядом с ним, — закончила за него инквизиторша.

— Он не пожелал подчиниться воле Императора и должен быть уничтожен, — сказал Янковский. — Как и сказано в Кодексе. Теперь твой черед, решайся.

И Гертруда ткнула Вольфа рукояткой в грудь.

Инквизитор скрипнул зубами, взял пистолет и, понемногу распаляя свою Искру, поднялся на ноги.

Приказ Императора, говорите? Чушь! Наверняка, Скалозубов со своей шлюхой провернули какой-то трюк и взяли Его Величество в заложники. А эти двое им помогли.

Похоже, переворот… Действовать нужно быстро.

Убить обоих предателей ему ничего не стоит. Главная проблема — големы. С одним он еще справится, а вот с двоими сразу шансов нет.

Значит, план такой. Берем эту суку в заложники, а затем заставляем Янковского остановить монстров. Потом развязываем руки его высокопреосвященству. У двоих больше шансов выжить.

Янковский им не нужен, и его в расход. А вот Гертруду можно взять как трофей, а убить уже после.

И страшно помучить в процессе.

* * *

— Как только твои ликвидаторы прибудут, они переходят под командование моих генералов, — кивнул Император и, видя мои сомнения, добавил: — Не волнуйся, они опытные люди и просто так хорошими парнями не разбрасываются. Парочка из них знает твоего Зубра еще с ГАРМа и во время его недавнего визита отзывались о нем исключительно положительно.

— Я верю им как вам, Ваше Величество, — ответил я, отвлекаясь от карты, которую Император разложил на столе.

А эта Москва реально чудовищно большая! С Омском нечего и сравнивать. Нахрапом взять такую громадину — дело пустое. Тут уже операция в десятки раз сложнее, а последствия провала в сотни раз страшнее: вокруг куча населенных регионов, и, если оцепление прорвут, людям не поздоровится.

— Мы уничтожим город в любом случае, — сказал Иоанн. — Твоя задача лишь вывезти Звезды, пока нексов будут отвлекать ликвидаторы. Никакого геройства — вошел, увидел Звезды, забрал и уехал. Ничего минировать не надо, по возможности избегай лишних контактов с нексами. Москва — дело Обливион.

Мы с Гамой напряглись. Значит, это и вправду она.

— Вы про ангелов? — уточнил я.

— Да, — кивнул монарх. — Эти ангелы плод рук некса по кличке Забвение, или Обливион, как она сама просит себя называть. Беда в том, что когда эта тварь поглотит Московский Осколок, ее силу уже невозможно будет контролировать. Люди моего сына и так боятся, что рано или поздно ей надоест сидеть сиднем, и она решит уйти от нас на… вольные хлеба.

Ага, помнится Амальгама выражала те же опасения насчет своей «сестры». Хорошо, что и Император это понимает.

— А вот как убить ее? — продолжал Император. — Даже десятка пуль в висок уже мало. Нужно убить ее на месте, и желательно мгновенно.

— Я поняла, Ваше Величество, — поклонилась Гама и вокруг ее пальцев задергались нити. — Только скажите, и от этой твари останется только гора мяса.

Я напрягся. Люди в щелях, похоже, тоже, но Император и бровью не повел.

— Отлично, — кивнул он. — Значит, готовься, Евгений. Начало операции со дня на день. Все зависит от ситуации в Европе. Проведи оставшееся время с пользой.

Мы с Гамой поднялись с кресел и хотели уже раскланиваться, как я вспомнил один момент:

— Я хотел бы задать еще один вопрос, если позволите.

— Задавай.

— Секрет про мою подругу раскрыл вам Зубр во время визита во Владимир, не так ли?

Амальгама стрельнула в меня глазами. Настал момент истины.

— Да, — ответил Иоанн, — и он заверил меня, что лично убьет каждого, кого заподозрит в нелояльности Империи и человечеству.

— В этом и весь Василий, — улыбнулась Гама. — Даже предав, он верен до конца.

— Нет, — покачал головой Император. — Он лишь передал мне запечатанное письмо, в котором ваш отец предлагал мне противовес — одного некса, способного убить другого, в тот самый момент, когда Обливион обретет слишком сильное могущество.

— Про нее отец тоже знал?

— Отчасти и поэтому я когда-то допустил следствие против него, а затем, немного припугнув, отослал из Владимира. Твой отец всегда был крайне отчаянным и до болезни любопытным человеком. Сунуть нос в самый страшный секрет Империи? А потом раскрыть мне свой самый страшный секрет, прислав на заклание самого верного слугу, чтобы он дал понять, что Скалозубовы готовы на все ради человечества? Это в его стиле.

Я скосил глаза на стену, куда несколько минут назад уволокли разжалованного Великого Инквизитора. И о каких секретах вообще может идти речь, раз в этом кабинете не продохнуть от ушей?

Как будто прочитав мои мысли, Иоанн махнул рукой:

— За эту тайну, и за другие можешь быть спокоен. Все, о чем мы здесь говорим, касается только нашей троицы. Вокруг моего стола глухое поле. Услышать наш разговор возможно, только подойдя поближе.

— Умно… — проговорил я.

Но раз об Амальгаме знал лишь Император, почему же, едва Зубр вернулся в Фаустово, к нам на порог пожаловал Горн? Совпадение? Или возможно, поле глухоты не настолько совершенно, как считает монарх?

Или же он просто-напросто лжет и сам отправил Горна, чтобы?..

Уничтожить меня⁈ Чушь, иначе не стал бы передавать мне заводы Воротынских и помогать мне примириться с дедом, если и впрямь заподозрил Скалозубовых в измене. Да и дуэль с Петром Воротынским точно бы использовали против меня.

Я поймал взгляд Гамы. «Возможно, ваш отец сказал кому-то еще?..» — сквозило в ее глазах.

Исключено. Едва ли он стал бы рассказывать об этом налево и направо. Остается один Зубр, который мог знать содержание письма, а потом проболтаться кому-нибудь…

Но в этом я тоже не верю. Василий не из болтливых. В любом случае у нас с ним появился повод для серьезного разговора.

— Если на этом все, то не задерживаю вас, Евгений, — кивнул Император. — Нам обоим есть чем заняться перед часом Икс.

Едва мы с Амальгамой поклонились и сделали шаг к выходу, как он добавил:

— А вот вас, Амгалена Васильевна, я попрошу остаться.

* * *

Едва Гертруда отвлеклась, как Вольф схватил ее за глотку, приставил пушку к виску и, закрывшись ее телом, отволок к стене. Големы сразу же сорвались с места.

— Назад!!! — зарычал Вольф. — Или ее мозги окажутся на потолке. Феликс, отойди! Все назад!

Трое остановились. Янковский сплюнул.

— Ну-ка, Феликс, развяжи руки Эвальду! — закричал Вольф. — Быстрей!

Янковский лишь покачал головой:

— Глупо…

— Ты оглох, что ли, мразь⁈ А ты чего ржешь, сука?

— Владимир, я всегда знала, — хихикнула Гертруда, поправляя съехавшие очки, — что ты еще больший кретин, чем кажешься. Людвиг, отбери у его бывшего преосвященства пистолет.

И голем, сверкая голубыми глазами, пошел на него тяжелой поступью.

— Ты… — прошипел Вольф, обливаясь потом. А затем зажал спуск.

* * *

— Не беспокойтесь, хозяин, — шепнула мне на ухо Амальгама уже у выхода. — Все будет хорошо.

— Я боюсь, как бы ты не опоздала к ужину, дорогая, — ухмыльнулся я краешком рта.

— Я люблю полусладкое, — сказала Амальгама и, проводив меня до порога, прикрыла за собой двустворчатые двери.

Прежде чем створки сошлись, она подмигнула мне, после чего еще где-то секунд пять я стоял и пялился в закрытую дверь.

Надеюсь, Гама не обидит Его Величество.

— Прошу, ваше сиятельство, — голос за спиной вырвал меня из задумчивости.

Передо мной с учтиво опущенной головой стоял секретарь.

Он проводил меня до выхода из приемной. Странно, но Вольфа и след простыл. Что же, меня никто не проводит? Наверное, у инквизитора внезапно появились неотложные дела, раз он куда-то умчался?

Интересно, как в их кругу воспримут новость об «отставке» любимого начальства? Поди, Вольф потому и сбежал — открывать шампанское!

— Не волнуйтесь, я сам найду выход, — кивнул я озаботившемуся секретарю и сам направился прямо по коридору.

Его Величество обещал доставить мне Амальгаму «целой и невредимой», а мне остается прозвониться Рэю и спросить, как они добрались до усадьбы, и попросить забрать меня.

Увы, связи во дворце нет, так что придется звонить снаружи.

По пути меня не оставляло ощущение слежки. Картины продолжали блестеть глазами, а слуги шарахались от меня как от прокаженного. Странно, но народу во дворце стало вдвое меньше, чем полчаса назад…

Плохо. Не дай боже вот сейчас рядом отъедет стена, и в меня вцепится пара цепких ручонок. Образ К., которого вроде бы отпустили, но тут же накинули удавку на шею, не выходил у меня из головы.

Блин, и как Его Величество тут живет? Хоть вокруг и красиво, но атмосфера совсем нездоровая. По углам кто-то шепчется, военные расхаживают грязными сапогами прямо по коврам, что-то скрипит и кряхтит…

Вдруг дорогу мне заступили две борющиеся тени. Один человек в черном вцепился в воротник другого и врезал тому в челюсть. Сверкнула сталь, и первый крякнул. Через секунду они уже исчезли в комнате. Хлопнула дверь и раздался грохот.

Сука, что за?..

Внезапно совсем рядом скрипнула стена, а в мою одежду вцепилась пара рук.

* * *

Едва завидев усадьбу Петра Саблина, Зубр понял, что у него будет не просто много работы… А дохрена.

К счастью, работы Василий никогда не боялся и, едва перешагнув порог, принялся знакомиться с местными, которых, как ни странно, оказалось не так уж и много.

Всем заправлял подтянутый мужчина по имени Пьер фон Дитрих, а прислуга состояла всего из шестерых горничных и еще парочки дам бухгалтерш.

Ну, да еще и Красавки, который первым бросился обнюхивать новоприбывших и ластиться к девушкам.

— Бедняжки, — проговорил Зубр, осматривая стройный ряд горничных в аккуратных передничках.

Всего шестеро горничных на дом, который больше усадьбы Скалозубовых втрое? Нет, это не дело. Придется в самое ближайшее время расширить штат. Выжимать людей до седьмого пота он не любил, какими бы прилежными они ни были.

А вон тот милый котик, лежащий на лестнице, похоже и есть та самая пантера Багира, с которой у «зубастого рыцаря» вовсю полыхает бурный роман. Значит, его сиятельство не шутил…

— Хорошая киса, — проговорил Василий, обходя животину по широкой дуге.

Окопавшись в кабинете, дворецкий поднял дела, и скоро хлопоты захватили его с головой. Только работа позволила отвлечься от тревожных мыслей о его сиятельстве.

Когда-то тот же самый черный автомобиль забрал Михаила Александровича, а на следующий день и самого Зубра.

«Брать» их приезжал один и тот же человек — Владимир Вольф. С ним же Василий провел две самые тяжелые недели своей жизни. До сих пор это лицо приходит к нему в кошмарах.

И вот он снова показался на горизонте… И вот снова увозит куда-то одного из самых близких Василию людей…

Не выдержав, Зубр попытался позвонить Евгению, но его телефон был вне зоны доступа.

Щелк! — и ручка в руках сломалась надвое.

Прекрасно… Еще и стол едва не испортил, глупый старик!

— Василий, — показалась над столом мордочка Красавки. — Волнуешься за Женю?

Не успел Василий ответить, как из-за стола выплыла Багира, и ткнулась дворецкому в ногу. А видок у нее был довольно ласковый.

— Еще бы, — кивнул Зубр и почесал зверюгу за ухом. — Мне сказали, ты тут целую неделю отвечал на звонки, правда?

— Да, — кивнул Красавка и, прыгнув на стол, указал коготком в ящик. — Имена и телефоны мудаков и бедолаг там.

— Какие еще?..

Василий вытащил папку, на которой кривым красавкиным почерком было намалевано: «Тилифоны мудаков и бидалаг».

Ну хоть одно слово он написал правильно…

Зубр полистал папку и обнаружил, что первыми Красавка величал кредиторов, а вторыми их должников, которые каким-то случайным образом стали должниками Саблиных. Большая часть кредиторов была вычеркнута красным фломастером, а вот должников накопилось изрядно — даже считать Зубр побоялся.

— То есть? Нам должна половина города⁈ — удивился дворецкий.

— Да, — оскалился Красавка. — Мы взяли за жопу одного процентщика по фамилии Еблонский, и он переписал на нас всех своих «клиентов». Это оказалось несложно сделать — всего лишь слегка куснуть его за самое дорогое!

Зверек зловеще захихикал.

Василий удивился, насколько связно тот начал разговаривать. Последний раз, когда он его видел, Красавка постоянно повторял одни и те же фразы про «жрать» и «мудаков». Быстро учится, паршивец!

— То есть, вы его пытали?..

— Нет. Мы всего лишь сражались на дуэли. Он проиграл и как истинный джентльмен согласился продать нам свой бизнес в уплату отзеркаленного удвоенного долга, который мы выиграли по условию дуэли.

— Долга? Сколько⁈

Красавка назвал сумму, и Зубр присвистнул.

— Это вы еще продешевили, — хохотнул дворецкий, просматривая записи о должниках.

Похоже, долги Саблиных окончательно канули в лету. Система перекупа долгов, которая процветала во Владимире еще со времен молодости Василия, обманула сама себя.

Он захлопнул папку. Ремесло процентщика дело неблагодарное, и если его сиятельство даст добро, львиную долю долгов можно и простить. За полезные роду услуги и нотариально заверенную дружбу до гроба, разумеется.

Настроение Василия улучшилось. Вдруг зазвонил телефон:

— Усадьба Саблиных. Дворецкий Зубр слушает, — сказал он в трубку.

— Это фон Дитрих. Охрана сообщает, что вокруг поместья стягиваются силы инквизиции.

Сердце Зубра упало. Вот и все.

— Сколько?.. — не своим голосом произнес дворецкий.

Скрипнула дверь, и в кабинет зашли Анастасия с Марией. Обе были бледны, но в твердых руках сверкало оружие.

— Народу у них достаточно, чтобы взять дом штурмом, — говорил фон Дитрих. — Мои девочки уже в пути. С минуту на минуту они будут готовы ударить им в спину.

— Стой, — покачал головой Зубр, смотря в глаза подходящим девушкам. — Пока не надо, мы не можем напасть первыми.

Анастасия с Марией остановились в середине кабинета. Похоже, обе уже обо всем догадались. Зарычав, Красавка подбежал к окнам.

— Знаю. Но не собираюсь сдавать дом без боя. Где там Евгений? Есть вести?

Дворецкий тяжело вздохнул. Глупо надеяться, что он просто задерживается на фуршете, который в его честь организовал Император…

Значит, вот и настала война, из которой им не выйти победителями. Что ж, Зубр всегда подозревал, что этим кончится.

— Нет, но сейчас это неважно, — сказал он, стараясь сдержать в себе разгорающуюся со злости Искру. — Если твои девочки и вправду умеют держать оружие, то пусть готовятся. Черт с ними, я тоже не собираюсь сдаваться без боя.

Он до хруста сжал кулаки.

— Охрану поместья в боевую готовность. Но первым не стреляйте. И не поддаваться на провокации. Возможно, это всего лишь…

Вдруг на глаза ему попалась красная точка, которая путешествовала по кабинету.

Через мгновение она поползла у Анастасии Михайловны по лбу.

* * *

Темные коридоры дворца казались бесконечными, и если бы не моя ненаглядная Гердочка, которая ориентировалась в них как у себя дома, я бы наверное заплутал.

Ох, и напрягся же я, когда из стены вдруг вылезли ее ручонки и потащили меня в темноту. Стена закрылась за мной, а потом Герда сорвалась…

Насилу я оторвал ее от себя — она сильно дрожала, а потом, взяв себя в руки, включила фонарик и повела меня черт знает куда.

— Куда мы идем⁈ — в очередной спросил я, когда мы, казалось, преодолели уже с километр этих переходов.

— Подальше отсюда, Жень! — обернулась она. — Во дворце сейчас опасно.

— Почему⁈ Тут же не продохнуть от твоих друзей и прочих верных псов Его Величества!

Мы ненадолго остановились у очередной развилки, и Герда вдруг толкнула меня к стене. Едва мы затаились, как мимо пронеслась группа людей в черном. За собой они тащили рычащего и упирающегося собрата — морда у него была разбита в кровь.

— Тайной Канцелярии больше нет, Жень, — зашептала Герда мне на ухо, а затем сорвала со своей груди инквизиторскую брошь. — А есть две группы людей — одна старается выслужиться перед Императором, а вторая пытается выжить и отомстить. И те, и другие для тебя крайне опасны. Молись, чтобы они не решили нагадить нам напоследок…

Вдруг где-то грохнул выстрел, Герда дернулась и прижалась ко мне. Я выхватил у нее фонарик и осмотрел девушку. Лоб ее сверкал от пота, а саму ее буквально трясло. Но, как ни странно, она улыбалась во все тридцать два ровненьких сверкающих зуба. Адреналин — страшная сила.

— Что это у тебя? — обратил я внимание на красное пятнышко на ее виске.

— Один мудак решил, что он умнее меня, — ухмыльнулась Герда и закрыла висок прядкой. — А сам даже не удосужился проверить магазин. Мы с Феликсом хотели проверить его на вшивость, и он показал себя во всей красе.

— Весело у вас. Стой! Раз ты теперь безработная, то у тебя завтра выходной?

Герда прыснула.

— Ох уж, вряд ли! — покачала она головой. — Нас в срочном порядке переводят в Разведывательное Бюро, а с этой очередной чисткой сторонников Эвальда Юрьевича, дел теперь прибавится втрое. Да еще и Нексус… Ладно, пошли, выход близко!

Она забрала у меня фонарик и утянула дальше в темноту.

* * *

В кабинете громыхали выстрелы, а Зубр, стреляя по окнам, полз к настырно надрывающемуся телефону.

Звонил аппарат как-то особо тревожно, и Василий решился все же ответить. Наверное, что-то срочное.

Он сорвал трубку и, упав на пол, прижал ее плечом.

— Дворецкий Зубр слушает, — сказал он, перезаряжая револьвер.

— Зубр, как удачно! — затараторили на «проводе». — Это бывший инквизитор первого ранга Янковский!

— А Феликс Эдуардович? Прошу прощения, но у меня сейчас небольшие сложности с вашими… Почему бывший⁈

— По этому поводу я и звоню. Тайная Канцелярия Императорского Синода не существует уже полчаса, и поэтому люди, которые в данный момент ведут по вам огонь, Василий, просто шваль негодяя Вольфа и еще парочки мерзавцев, которые ослушались приказа Его Величества, а посему должны быть ликвидированы. Продержитесь, пока не прибудут мои оперативники?

— Держимся всеми силами, — вздохнул Зубр и провернул барабан. — Стойте, раз они теперь вне закона, значит, мы можем не сдерживаться?

— Нет! Если сможете, уничтожайте предателей! Я как представитель Императорского Разведывательного Бюро даю вам полный картбланш. Но… возьмите в заложники хотя бы парочку, чтобы мы могли судить их справедливым судом!

— Принято. Спасибо, что позвонили, — сказал Зубр и выбросил трубку.

— Василий! — заглянула в кабинет Мария Львовна. — Кто звонил⁈

— Феликс… Сказал, мы можем мочить козлов… Как там Анастасия?

— Они с горничными ждут, когда упадет дверь в холле.

— Отлично, уже бегу!

Он рванул к выходу из кабинета, но тут вдруг ему на глаза попались белые доспехи князя Саблина.

От авторов:

Дорогие читатели! Развязка близка, и нам нужно больше времени, чтобы продумать каждую деталь. Поэтому теперь главы будут выходить раз в три дня и они будут больше!

Следующая глава планируется в среду 14 августа в 0:15!

Глава 18

БАХ! БАХ! БАХ! — от тяжелых ударов усадьба едва не подпрыгивала на месте. Таран грохотал в холле, и Василий Зубр, звеня нексоридовыми пластинами высшей пробы, направлялся туда же.

На его пути появлялись одинокие враги, пролезшие в усадьбу еще до начала атаки, но Василий буквально давил их как клопов.

Он всегда ненавидел непрошеных гостей.

Да, в его обязанности входило принимать всех и каждого, кто пересекал порог хозяйского дома. И даже людей, которые считали возможным врываться без приглашения, нужно было встретить подобающе.

БАХ! — и по полу прокатилась волна вибрации. Големы били чем-то действительно тяжелым. Возможно, даже чьим-то каменным лбом.

Стрекот стрельбы, ненадолго затихший, вновь ударил по ушам. Кажется, на этот раз стреляли уже позади дома. Где-то грохотали взрывы и раздавался радостный смех Светланы Александровны.

Снова перед Зубром выросла фигура в черном, но не успел враг напрыгнуть на дворецкого, как его снесла волна кричащих воронов, и через секунду на землю шлепнулся скулящий кусок мяса. Раздался рык, и к нему, облизывая окровавленную морду, вышла скалящаяся Багира.

— Благодарю, Виолетта Максимовна, — кивнул Зубр и, застегнув последний ремешок, выбрался в холл. За спиной раздался душераздирающий крик.

Горничные, встав на ступеньках парадной лестницы, буквально горели от силы. Девочки с Пьером во главе прятались за колоннами, проверяя оружие. На люстре притаился Красавка и радостно щелкал зубами.

БАХ! — вновь разнесся по коридору тяжелый удар в дверь. Еще немного, и магический щит, которым они накрыли усадьбу, даст трещину.

Но это неважно. Мудаки ответят за каждую вмятинку.

Анастасия Михайловна с мечом в руке выскочила Зубру навстречу, часто моргая и смазывая кровь, текущую по лбу.

Снайперская пуля просвистела очень близко.

— А… — вздрогнула она, когда натолкнулась на блестящий нагрудник, а затем при виде Василия девушка затряслась так, словно перед ней стоял сам дьявол.

— Дед…

— Вот, вытритесь ваше сиятельство, — он подал ей шелковый платок.

— Спасибо, — ошарашенно кивнула она и размазала кровь по лицу.

— Не за что, — сказал дворецкий и пошел по лестнице вниз.

БАХ! — в очередной раз вздрогнула усадьба. Девушки во все глаза смотрели на Зубра, сходящего по ступенькам.

В этих доспехах с каждой секундой становилось все тяжелее — они придавали массу сил, но при этом и энергия сгорала в тройном масштабе. Все же саблинские латы сделаны для по-настоящему могущественных магов, и драться в них Стражу совсем не с руки.

Но без них против големов инквизиции у него нет шансов. Поэтому придется поднатужиться.

— Василий, они подходят с «черного» хода! — прыгнула крылатая Мария ему наперерез, но дворецкий отстранил ее одним движением.

— Это задача как раз для вас, мои хорошие, — отозвался он. — Задержите противника в коридорах и держитесь до приезда их более благоразумных коллег. Я возьму на себя этого здоровяка.

БАХ! — от следующего удара по стене пошла трещина. Осталось недолго.

— Но…

— Никаких «но», — сказал Зубр и обвел всех взглядом из-за забрала. — Пока хозяина нет в доме, в соответствии с правилом №14/6 Внутреннего Кодекса рода Скалозубовых, его обязанности выполняю я, Василий Григорьевич Зубр, как дворецкий и хранитель секретов рода.

И в подтверждении своих слов он полыхнул силой. Фиолетовые сгустки энергии озарили помещение.

— Дамы, вас всех это касается, — сказал он, и из-за забрала повалил голубоватый дым. — Быстро к «черному» ходу!

Горничные кивнули и, подхватив глефы, клевцы, бердыши и алебарды, направились в коридор. Девочки вместе с Пьером, громыхая автоматами, ринулись им вслед.

— И вы, Мария Львовна! Вам еще с Евгением венчаться.

Мария удивленно заморгала, а затем ухмыльнувшись, хлопнула дворецкого по нагруднику.

— Не умри, Зубр! — хихикнула она. — Вам с Нитой и остальными еще убирать этот бардак!

Затем распростерла крылья и, подхватив офонаревшую Анастасию, понеслась по коридорам.

— Василий! — крикнула девушка. — Ты нам нужен живо-о-о-ой!

В следующую секунду парочка скрылась в коридоре, а Зубр перехватил саблинский боевой молот. Вот это нравилось ему куда больше, чем дрын!

БАХ! — грохнули в дверь, и петли вылезли из стены. Снаружи торжествующе взревели. Красавка оскалился с люстры.

— Ну-с, барон Красавкин, — ухмыльнулся Зубр. — Похоже, мы остались с тобой одни…

— Нет, Василий Григорьевич, — раздался голос Светланы, и она, дымясь как связка с динамитом, спустилась со второго этажа. — Чтобы оправдать доверие Евгения Михайловича мне нужно убить побольше людишек…

Дверь сотряс последний чудовищной силы удар, и ее вынесло с «мясом».

* * *

С Гердой мы расстались на одной из развилок.

— Беги вперед и никуда не сворачивай, — сказала она, а затем обожгла горячим дыханием и поцеловала прямо в губы. — Береги себя в Москве…

— И ты, — ответил я, и мы разбежались в разные стороны.

В этой части переходов было куда спокойней, но не раз и не два мне казалось что вот-вот из-за угла выйдет грозная тень.

Нет, с моими нынешними способностями опасность для меня представляет разве что сам Иоанн, однако идти по темному проходу, где каждая стена дышит немой угрозой, все равно было крайне некомфортно.

Наконец, я миновал небольшую дверцу и выбрался на улицу где-то на окраинах Владимира. Это уже был не тот бурлящий муравейник из стекла и бетона, к которому я успел привыкнуть. Пятиэтажки вокруг чем-то напоминали родное Фаустово.

К счастью, тут связь была, и я набрал Зубра. Недоступно.

— Какого… — проговорил я, и набрал сестру. Недоступно.

— Блин! — и набрал Машу. Недоступно.

Я сплюнул и набрал Рэя. На этот раз трубку взяли, и пару секунд я слушал грохот выстрелов.

Почему-то я не удивлен…

— Ваше сиятельство, вы уже освободились? — заговорил в трубку Воин дороги. — Рэй сейчас прискачет! Только… Ах ты, падла!

В динамике затрещала очередь, и у меня упало сердце. Кто это мог быть, вопросов даже не возникало. Инквизиция, кто же еще? Вернее, та их часть, которая нынче пытается «нагадить напоследок», как выразилась Герда.

— Рэй жив, — вновь вернулся голос Воина дороги. — Рэй всех победил! Скажите, где вы?

Облегченно вздохнув, я продиктовал ему адрес и в ожидании машины присел на скамейку.

Тишина в негостеприимном городе была настолько гнетущей, что мурашки забегали по спине. Из окон одной из квартир я расслышал молитву — осанны пели, как ни странно, Евгению Антихристу…

Вскоре рядом расположился мужчина с газетой, на развороте которой была та самая фотка — я лучезарно улыбаюсь рядом с броневиком Молота Нексуса.

Когда мужчина разглядел мою весьма приметную физиономию, у него чуть было очки не запотели от удивления. Извинившись, мне пришлось ретироваться.

— Скажите, это вы Евгений Скалозубов? — ко мне подошла бледная старушка с маленькой девочкой на руках. — Скажите, пожалуйста, когда закончится этот ужас?..

Не успел я ответить, как с другой стороны появилась молодая парочка с не менее обеспокоенным выражением на лицах.

— Вы Евгений Скалозубов! Я вас сразу узнал! Эх, какого перцу вы дали тварям в Омске!

Не прошло и минуты, как ко мне начал стягиваться народ. Я попытался мягко протолкнуться сквозь них, но меня уже хватали за руки и упрямо совали пятерню.

— Мы с семьей слушали трансляцию от первой до последней минуты! Скажите, страшно было⁈

— А я говорил, что газеты все врут! Не могли его увезти на «воронке» в застенки. Он свой парень, наверняка у Императора был!

— Да там постоянно какую-то чушь пишут! Мол, похищаете девушек и еще держите монстра в подвале! Это же вранье, да?..

— Вы же из Кремля? Что думает Император?

— Вы верите в ангелов⁈

— Может быть, он и есть ангел? Ибо сказано…

— Антихрист, вот тебе моя рука!

К счастью, вскоре послышался знакомый рев мотора, и из-за угла показалась тачка Рэя. Вид несносного водилы, мчащегося на нас на всех парах, немного остудил народ, и я смог вырваться из их рук.

Нет, мне приятно такое внимание, но пусть лучше я и дальше буду совершать подвиги, а автографы подождут.

Тормозя, Рэй вошел в управляемый занос и открыл боковую дверь. Выбравшись из толпы, я бросился ему наперерез и прыгнул на сиденье прямо на ходу.

— Евгений! Спасите нас от смерти! — кричали мне вслед.

Мотор взревел, и через секунду толпа пропала за поворотом.

Рэй же был цел, весел, розовощек и молодцеват как всегда. Вопросов у меня накопилась масса, и по дороге до дома водила с удовольствием ответил на каждый.

Пока он в красках описывал, как они всей усадьбой бодались с инквизицией, я сидел, кивал и пытался уместить в голове факт того, что за неполный час самая могущественная организация в Империи перестала существовать.

К счастью, по его словам, значительных потерь не было. Защищена усадьба Петра Александровича была почище, чем наша, и прежде чем инквизиторы прорвались через магическое поле, половина из них сдохла.

— Рэю тоже нелегко пришлось, — болтал Воин дороги. — Они напали из засады, и линия атаки как раз проходила через гараж. Рэй думал, что вот и настал его конец, но, к счастью, секретное оружие не подвело!

— Какое еще?..

— Оглянитесь, ваше сиятельство! Только осторожней, не смотрите ему в глаза.

Я недоуменно поморгал и обернулся.

На заднем сидении лежала отсыревшая доска, покрытая выцветшей позолотой и плесенью. В центре было изображено антропоморфное существо с копьем в руке и с вытянутой мордой, вокруг которой золотился нимб.

Глаза существа таинственно блестели.

— Это же?..

— Именно! Ваше сиятельство, Рэй нашел его! — вскрикнул мой водитель и, завыв, засигналил на всю улицу. — Теперь нам с вами ничего не страшно! Благодаря святому Христофору, перед нами открыты все дороги!

Как ни странно, но мы реально ехали по практически пустой трассе. Машин даже в центре было совсем немного, а светофоры, стоило тачке Рэя приблизиться, сразу же переключились на зеленый свет.

Я прыснул и похлопал водилу по плечу.

— Смейтесь-смейтесь, ваше сиятельство! Вот увидите, что стоит только Рэю пролететь с ней вокруг Москвы, как Московский Осколок сам бросится к ногам Его Величества, а Пожиратель лопнет как воздушный шарик!

— Ладно-ладно, смотри на дорогу… Лучше расскажи, как закончилось дело.

Когда Рэй дошел до места, где инквизиторам ударили в спину прибывшие оперативники Янковского, я облегченно выдохнул.

Да и черт с этими мудаками — если всякую мразь, вроде Горна и Вольфа, перестреляют свои же, а в разведке останутся работать такие люди как Феликс и Герда, нам же только лучше. Меньше невиновных будет оказываться в застенках, а ликвидаторам перестанут мешать из-за чьей-то паранойи.

Интересно, раз Молота Нексуса больше нет, не значит ли, что таким нексам как Гама с Ди теперь нечего бояться, и они могут даже жить открыто?

Увы, нет. Все же само существование инквизиции основано на вполне объяснимой ненависти человечества к нексам. Так что есть Молот или нет его, Гама, Ди, Захар и дружки Сени так и будут оставаться изгоями в своем новом доме, и вряд ли эта ситуация изменится со временем. Все же память о войне с Нексусом переживет само человечество.

Да, кстати, со всей этой беготней я совсем забыл про Гаму. Интересно, как там она?..

* * *

Стоило хозяину скрыться за дверью, а Гаме расположиться в кресле перед очами монарха, как из стен вылезли два изящных конструкта. Оба напоминали полуобнаженных женщин без лиц.

Гама было подумала, что ее песенка спета, но тут одна из дам открыла свое «безликое» забрало, а другая вытащила у нее из головы бутылку вина.

— Прошу, чувствуйте себя как дома, госпожа нексонианка, — проговорил Иоанн и кивнул.

Через пару секунд прохладная жидкость уже журчала в бокале удивленной Гамы.

Из-за стен слышались приглушенные выстрелы, но ни Иоанн, ни его блестящие подружки даже не дернулись. Когда дама-конструкт наполнила бокал до краев, Гама поняла смысл поговорки «спокойно, как за пазухой у Императора».

— И сколько же ваших братьев и сестер нынче живет на Земле «обычной» жизнью? — спросил Иоанн, когда конструкты отошли к стенам и стали частью обстановки.

— Никогда не интересовалась, но, полагаю, больше, чем представлялось Тайной Канцелярии, — ответила Гама, пригубив вино. Полусладкое, конечно же. — Уж простите, но иной раз мне казалось, что каждый третий житель Земли когда-то жил на Нексусе.

— В этом и моя, и ваша беда, Амгалена Васильевна, — вздохнул Император и, поднявшись, отошел к окну. — Если их и впрямь много, они опасны. Все же чем ближе Нексус, тем вероятнее, что он снова сможет завладеть их душами.

Амальгама нахмурилась, но постаралась не подавать виду.

На что это он намекает? Неужто после того, как она убьет Обливион, ей придется убить всех изгнанников Нексуса на Земле? Вот еще!

Обливион еще куда ни шло — последний раз, когда они с ней виделись, она уже слетала с катушек. А уж после того, как ей пришлось провести целую жизнь в застенках Императора…

Страшно даже подумать, что творится в ее голове.

— Я бы лучше задумалась не о том, сколько нексов в одночасье могут озвереть, — сказала она. — А о том, сколько людей станут нексами.

— О чем вы? — резко развернулся Иоанн.

— Ага, вижу, что эта мысль приходила в голову и вам, — горько улыбнулась Гама. — Вы же знаете, откуда исходит источник человеческой магии?

— Конечно. Нексус.

— Именно. И человечество «облучается» Пожирателем вот уже сотню лет. А в чем коренная разница между нексами и людьми? В происхождении? Нет, ибо корни нагов, таурусов, гарпий, мантикор и прочих существ Нексуса именно в других мирах, когда-то поглощенных Пожирателем. Магия? Тоже мимо — раз источник один, значит, и способности те же самые. Монструозность? Как ни крути, но это дело вкуса. Чуете, к чему я клоню?

— К тому, что люди могут стать нексами?

— О, нет. Люди уже нексы, Ваше Величество. Особенно те, кто принял в себя Искру.

В кабинете повисла тишина.

— Вы хотите сказать, что битва с Пожирателем лишена смысла потому что мы уже плоть от плоти Нексус? — сверкнул глазами Император и его голос загремел под потолком: — Что, стоит ему приблизиться, как мы бахнемся на колени и будем прославлять как освободителя от оков разума⁈

— Нет, — подняла ладонь Амальгама, сдерживая его гнев. — Я не так выразилась, но суть вы уловили. Однако, полагаю, раз ликвидаторы на Нексусе не сходят с ума, значит, ему нужно куда больше времени на обработку сознания. Хотя я не исключаю, что кто-то сдастся быстрее, а кто-то будет держаться до последнего. Мне приходилось встречаться с одним человеком, который умудрился протянуть на Нексусе месяц и не сойти с ума. Но он совсем отмороженный, и, думаю, Пожиратель сам испугался бы такого как он. За остальных я поручиться не могу. Кто-то сломается раньше, кто-то позже.

— Чушь! — покачал головой Иоанн. — Во время первого Вторжения ничего подобного не происходило… Хотя и не должно было, верно?

Гама пожала плечами, а Император в задумчивости погладил бороду:

— Времени прошло слишком мало, да и Пожирателю не было резона брать неподготовленную планету с наскока. Прежде всего Землю нужно нексоформировать, а людей облучить, наделив Искрой. Возможно, даже сделать нас сильнее… Для этого и нужна была фаза Монолитов⁈

— Это звучит логично. Я бы сказала даже наиболее точно.

— Но зачем?..

Гама снова пожала плечами:

— Все ответы знает лишь сам Нексус. В любом случае, в скором времени Землю ждут перемены, и огромные, если все, о чем мы с вами рассуждаем, соответствует его планам.

— Им не суждено сбыться! И вы нам поможете. Вместе с Евгением!

Амальгама допила свой бокал.

— Мы с его сиятельством сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь землянам подготовиться к последней битве. Я наверху в облаках, а Евгений внизу — под Москвой. И я не сомневаюсь, что мой хозяин справится. Меня гложет лишь то, что существует немаленькая вероятность тщетности всех наших усилий.

— Нет. Мы станем сильнее, — твердо проговорил Иоанн. — Взяв ресурсы Рейха, мы с Англией заключим антинексусовский пакт. Нам останется справиться лишь с Океанией и тогда…

Император принялся расхаживать по кабинету, рассуждая о положении на «фронтах», а Амальгама тяжело вздохнула. И вы заключаете «пакты» в самый последний момент?

Да уж… Даже перед лицом неминуемой гибели они продолжают размышлять о том, что их разделяет. Впрочем, у них же нет единого «мозга», как у Нексуса. Иронично то, что делает человечество таким, каким по сути оно и является, грозит стать причиной его гибели.

Разум. Сознание. Воля.

А ведь эти «смертоносные» факторы всегда нравились Гаме в людях.

— Да и Нексус поможет нам, — продолжал Император. — Скоро каждый маг земли станет сильнее под его влиянием. Битва будет короткой…

— … или же ее не будет вовсе, — закончила за него Гама, смело глядя монарху прямо в глаза.

Снова в кабинете повисла напряженная тишина, и Амальгама даже расслышала, как один из телохранителей Императора кашлянул за стенной панелью.

Наконец, грозный голос Императора прорезал тишину кабинета:

— Раньше за одну такую фразу я бы приказал вас, Амгалена Васильевна, казнить на месте, но…

— … но сейчас ваши люди заняты? — улыбнулась Гама.

Иоанн ухмыльнулся и, рассмеявшись, присел на краешек стола:

— Вижу, вино даже нексам может ударить в голову! Ладно, достаточно вам плясать по лезвию моего терпения. Пора бы вам вернуться к своему повелителю и позаботиться, чтобы он дожил до часа Икс.

— Я буду хранить Евгения Михайловича как зеницу ока.

Вдруг стенная панель отошла в сторону, и в кабинет шагнула беловолосая девушка, которая совсем недавно арестовывала Великого Инквизитора. Она поклонилась монарху, и, когда тот кивнул, деликатно прошептала ему что-то на ухо.

— Отлично, — кивнул Император. — Всех усыпить и ждать приказа.

— Есть, Ваше Величество, — кивнула инквизиторша и, поглядев на Амальгаму любопытным взглядом фиалковых глаз, покинула кабинет.

— Кстати, Амгалена Васильевна, насколько он силен, этот ваш граф? — спросил Иоанн.

— Полагаю, в последней битве он точно будет стоять бок о бок с самыми сильными магами Земли. Если не выше.

— Даже так?.. Признаюсь, когда этот восемнадцатилетний юноша перешагнул порог, мне показалось, что передо мной воскресший князь Саблин. Такая от него исходила мощь! Кто же он? Только не говорите, что в его теле поселился некс.

— Даже если и так, это что-то меняет? — сощурилась Гама. — Теперь мы все в одной лодке, Ваше Величество — люди и нексы, нелояльные Пожирателю. И, уж поверьте, вторые куда более преданы вам, чем ваши самые верные приближенные, ибо наказание для предателей в стократ страшнее самых непримиримых врагов.

— Возможно… — проговорил Император, подходя вплотную к Амальгаме.

Она буквально кожей ощутила, как напряглись люди за панелями. Наверняка им приказали стрелять без предупреждения, стоит только ей приблизиться к монарху, обнажить оружие или сделать хотя бы одно резкое движение.

А тут Иоанн сам подошел к невообразимо опасной гостье!

Ее ниточки незаметно зашевелились. Если бы она захотела, то смогла бы оборвать жизнь монарха за одно движение. А потом…

Она бы ушла, и в этой суматохе, которая и так царила в царских палатах, ее бы никто не смог остановить. Вернувшись в усадьбу, Амальгама принесла бы голову Императора Иоанна IX Годунова хозяину на блюде.

Все так. Вот только зачем?..

Амальгама отбросила глупые мысли, и ниточки опали. Император же молча вглядывался в ее глаза, в которых временами сверкали изумрудные искорки.

— Я вызову вас тогда, когда мой сын вернется в Империю, — наконец, проговорил он. — И тогда Евгений спустится вниз, а вы, Амгалена Васильевна, поднимитесь в облака вместе с Обливион. Там же ее жизнь оборвется, когда Осколок будет уничтожен. Все ясно?

— Слушаюсь, Ваше Величество, — поклонилась Гама.

— Надеюсь, ваша рука не дрогнет.

— Нет. Обливион следовало убить очень давно.

— Тогда я вас не задерживаю. Будьте наготове.

Она хотела было направиться к выходу, но Император мягко подхватил ее под локоть и увел к своему портрету.

— Прошу, не будем смущать моих подданных. Я знаю более короткую дорогу.

* * *

Мы с Рэем въехали в ворота поместья, и мне показалось, что я вернулся в Фаустово в тот же самый день, когда мы отбивали атаку Герценых.

Вокруг все изрешечено пулями, в земле воронки от взрывов, кровища, а трупов не перечесть. К счастью, большинство из них носило форму Тайной Канцелярии. Усадьба тоже пострадала изрядно, но в нынешней ситуации волноваться об этом я буду в последнюю очередь.

Мы преодолели полпути до усадьбы, как из кустов выскочил Берс. В зубах он держал чью-то оторванную конечность.

— Приятного аппетита, — бросил я, когда Рэй объехал радостно гавкающего любимца Насти.

Когда Рэй подкатил к крыльцу, к нам выбежали Настя с Машей. У первой была перебинтована голова, а вторая немного хромала. Еще минуту мне пришлось отрывать девушек от себя и слушать почти то же самое, что излагал Рэй.

Перешагнув порог усадьбы — вернее, миновав дыру, которая была на месте двери — я замер на месте.

Ко мне повернулся десяток человек в форме Тайной Канцелярии.

— Это эти… — шепнула мне Настя. — Хорошие.

— Аа… — протянул я и пошел приветствовать людей Янковского, но подняв глаза к потолку заметил смертельно грустную Свету, которая висела на люстре, зацепившись за крючок. Рядом с приставной лестницей в руках суетились горничные.

— Хозяин! Хозяин! — закричала она, пытаясь спрыгнуть, но крючок крепко держал ее за одежду. — Спустите меня, дурехи! Я должна доложиться сколько людей я убила для Скалозубовых!

Зубр нашелся тут же — он сидел прямо на ступенях, заваленных обезображенными трупами людей в черном. Облачен он был в алые доспехи, и вид у него был крайне истощенный.

Я подошел поближе и увидел, что доспехи покрывала кровь, а у подножия лестницы лежала какая-то жуткая четырехрукая тварь с кувалдами и крючьями вместо кулаков.

Блин, и эти люди еще будут говорить что-то про мою Гаму! Она даже в своей крылатой форме — душка по сравнению с этой образиной!

На мой офигевший взгляд один из инквизиторов пожал плечами.

— Это голем-конструкт, — просто сказал он, держа оторванную голову твари под мышкой. На меня она смотрела злобным взглядом и злобно щелкала челюстями. — Больше вам знать необязательно, ваше сиятельство.

— И не надо, — отмахнулся я. — Главное уберите из моего дома эту гадость!

— А кто нам заплатит за причиненный ущерб? — набросилась на инквизиторов Настя. — Это дом моего дедушки! Посмотрите, что наделали эти психи!

— Мы пришлем вам счет, — отозвался Зубр слабым голосом.

Инквизиторы кивнули и, подхватив за ноги своего четырехрукого коллегу, потащили его вон из моего дома.

— Судя по тому, что вы здесь, ваше сиятельство, у инквизиции неприемный день? — спросил дворецкий, пытаясь подняться.

— Угадал, — кивнул я и подхватил охающего Зубра. — И теперь у них вечный неприемный день.

Девочки тут же бросились мне помогать, и вскоре мы втроем потащили дворецкого по лестнице.

— Анастасия Михайловна, — сказал Зубр, еле переставляя ноги, — в следующий раз, когда у меня возникнет идея надеть доспехи ранга куда выше положенного, прошу — дайте мне хороший хук справа.

— Заметано! — хихикнула Настя. — В следующий раз, Василий, в этих доспехах буду драться я!

— Тогда подзатыльник получишь уже ты, сеструха, — хмыкнула Маша.

Зубра нам пришлось буквально выковыривать из саблинских лат. Они прикипели к нему, и едва выбравшись на волю, дворецкий сразу же завалился спать.

Мы с девушками оставили нашего седого героя и направились в кабинет. На полдороги туда нас поймала Светлана Герасимова и сунула мне под нос…

— Это чего, уши? — спросил я, держа в пальцах ниточку, на которых они были нанизаны как баранки.

— Какая гадость! — скривились девушки.

— Это мой вам подарок, господин, — широко улыбнулась Светлана, хлопая длинными ресницами.

Мы с девушками осторожно обошли ее по кругу и направились в кабинет.

— Кажется, она не моргает, — шепнула Настя.

— Женя, может, прогонишь ее? — оглянулась Маша. — Блин, она все еще стоит там и смотрит на нас!

Я оглянулся. Действительно выглядело жутко. Уши мы скормили попавшемуся по дороге Красавке.

В кабинете нас ждал сюрприз. Рядом с портретом Императора стояла Амальгама. Я хотел было броситься на нее с расспросами, но хлопнул себя по лбу и, схватив девочек за руки, выбрался обратно в коридор.

— Что такое? — спросила меня Настя.

— Первое, — сказал я, пока мы шагали по прожженому ковру. — Нужно помочь с ранеными и наведением порядка. Второе, Зубр сегодня уже не встанет, а значит, нужно узнать, когда в столицу прибудут ликвидаторы Павличенко, и подготовиться к грядущей драке. И третье, сегодня готовить буду я.

— Ты⁈

— Ага. И вам с Ритой придется меня научить…

Глава 19

Все последующие дни пролетели как один — мы усиленно тренировались и поглощали Сферы, оставшиеся от дедушки.

Амальгама же постоянно пропадала со Светой, и их тренировки сильно напоминали занятия с Ниной. Пока мы с девушками устраивали спарринги, из глубины парка яростно бахало, стрекотало и грохотало, словно там велись боевые действия. Нам пару раз приходилось отзывать гвардию. Парни решили, что поместье снова берут штурмом.

Наконец, из кустов показалась широко улыбающаяся Гама, несущая на спине крайне истощенную и слегка закопченную Светочку.

— Нет-нет, я устала! — жаловалась девушка, когда Гама толкнула ее на тренировочную арену, по которой «танцевали» мы с девушками.

Не скажу, что мне были сильно нужны тренировки: с недавних пор я мог убивать противника, просто коснувшись его, но вот девушкам — очень даже. Поэтому я не столько тренировался сам, сколько помогал Насте с Машей освоиться с их новыми способностями.

— Вы не хотите показать его сиятельству ваши новые навыки, Светлана Александровна? — покачала головой Гама. — Ай-ай-ай, трусишка! Вы хотите расстроить хозяина?

После этих слов на Свету вновь нападал боевой настрой, и она с гиком рванула на нас.

Бомбочка, как ее прозвал Зубр, на все сто оправдала свое прозвище — то место, куда касался ее широкий тесак тут же взрывалось как от гранаты. Мы с девушками насели на нее с двух сторон, и даже так нам едва удалось повалить Герасимову.

Очухавшись, она взорвала землю под своими ногами и бросилась в новую атаку как ядро, пущенное из пушки.

Глаза при этом яростно сверкнули, и на мгновение мне показалось, что мозги прежней Герасимовы встали на место, и она снова хочет крови Скалозубовых. Но нет — стоило ей покатиться по земле от моего удара, и режим берсерка как ветром сдуло.

— Хозяин! — воскликнула она, вскочив на ноги. — Вы не поранили руку о мой подбородок?

— Нет…

— Отлично! — оскалилась она и рванула на меня с голыми руками. — Я так счастлива, что помогаю вам стать сильнее!

Потом мы попробовали сойтись с ней один на один, и лишь Настя могла двигаться быстрее нее, а нам с Машей приходилось драться на грани.

У Герасимовой имелось одно слабое место, и, как это не иронично, но это ее «взрывоопасный» характер. Стоило Свете пару раз промахнуться, как она впадала в неистовство, и ее было легко поймать на ошибке.

Один-два удара, и Герасимова падала наземь.

— Хозяин, — стонала она, пытаясь подползти ко мне и обнять за ноги. — Вы довольны тем, как я сражалась⁈ Если нет, то я буду тренироваться втрое усердней!

В ее глазах мелькнула мольба.

— Да, ты молодец, — кивнул я, помогая резко повеселевшей Бомбочке встать на ноги.

Однако едва она выпрямилась, как сразу же шлепнулась на землю без сознания, но с широкой улыбкой на устах.

Кажется, мы перестарались.

— В бою с нексами проблем не будет, — сказала Гама, подхватывая девушку на руки. — Они уворачиваться не привыкли, как вы, хозяин.

Набегавшись мы вернулись в усадьбу, и я застал Зубра в кабинете. Хмурясь, он катал по столешнице знакомые шарики. Рядом стояла открытая шкатулка.

— Узнаешь? — спросил я дворецкого, снимая доспехи. Я еще вчера просил Гаму показать Василию шкатулку, и судя по всему на его лбу прибавилось морщин.

— К сожалению, — отозвался он, подняв на меня уставшие глаза. — Даже и спрашивать не буду, через что вам пришлось пройти, чтобы их добыть…

— Долгая история.

— … и что вы собрались с ними делать.

— Я еще не решил. Сначала мы хотели передать их Императору, но…

— И хорошо, что вы этого не сделали. Я бы попросил вас обождать с этим, — покачал головой дворецкий. — А лучше и вовсе уничтожить сферы все до одного.

— Почему⁈ — опешил я, и уронил нагрудник.

— Мы с вашим отцом тоже хотели пустить их в ход, — сказал Зубр, убирая шарики в шкатулку. — Однако Михаил Александрович засомневался в правдивости хранящейся здесь информации. Возможно, среди них есть и реальные воспоминания, и подделки.

Я молчал, ожидая объяснений. Зубр пожал плечами.

— Очень многое не стыковалось с фактами. А кое-кого из здесь присутствующих «душ», мы с Михаилом Александровичем знали лично. Их алиби было стопроцентным.

— Ты хочешь сказать, это могла быть провокация?

— Да, это обычные шпионские игры. Поднять реальные факты и влить туда немного лжи, чтобы, попади они на самый верх, любой бы сгоряча подумал о предательстве и бросился сдавать всех с потрохами, только бы доказать свою верность. А Император, как вы знаете, скор на расправу, учитывая сколько грязи он натерпелся в юности во время борьбы за трон. Если это реальная провокация, то Иоанн Васильевич начал бы чистить тех, кто на деле ему лоялен, ослабляя свой аппарат и командование армии.

— … и таким образом обезглавив свои войска…

Зубр ухмыльнулся.

— У всех есть слабости, и боязнь заговоров и предательств — слабое место монархов. Поэтому мы с вашим отцом решили убрать шарики до полной проверки. Не успели, увы. За нами пришел Молот.

— И черт с ними, Василий! Гама сказала, что там много застарелых данных, а тот мудак, который за ними охотился уже кормит червей.

— Лучше буду уничтожать их по мере проверки данных. Все же, кое-что может пойти впрок.

Я хотел было оставить его и идти в душ, но задержался.

— Кстати, насчет провокаций, Василий. Могу я задать тебе… провокационный вопрос?

Зубр удивленно изогнул бровь.

— Конечно.

— Когда ты уезжал во Владимир во время Омской Компании, ты встречался с Его Величеством, верно? — спросил я, стараясь осторожно подбирать слова. — И ты передавал ему запечатанное письмо от отца?

Зубр кивнул.

— Ты знал его содержание?

— Нет, — твердо ответил дворецкий. — Но я догадывался.

— Ты догадывался, что отец отдал Гаму на милость Императора?

Он секунду помолчал.

— Да… Этого я боялся больше всего, однако подобного стоило от него ожидать. С одной стороны Михаил Александрович пошел в Омск, чтобы стать героем или умереть. И одновременно раскрыл все карты перед Его Величеством. Наверное, думал, что в случае успеха он приобретет индульгенцию от всего на свете.

Его лицо посерело.

— И когда к нам прибыл Горн… — задумался я. — Ты подумал, что его прислал Иоанн?

— А что еще мне оставалось думать? Хорошо, что Император сжег письмо у меня на глазах. Но если он тогда бы просто убрал его в стол, то, скорее всего, я бы убил Горна на месте, а потом расправился с его подручными. Сам бы пошел в их подвалы, лишь бы завладеть оригиналом.

— Василий…

— Да, я готов погибнуть за род Скалозубовых! Ибо если бы письмо всплыло, то у Тайной Канцелярии на руках оказалось бы чистосердечное признание в сношениях Скалозубовых с Нексусом. А для Молота иного и не нужно, чтобы стереть нас в порошок. К счастью, Иоанн подчистил все следы. Хвала ему.

— И еще вопрос. Ты знаешь, кто такая Обливион?

Зубр привстал из-за стола и тяжело оперся о него руками.

— Нет. И не хочу.

* * *

Когда запасы Сфер Саблиных показали дно, мы вынуждены были покинуть усадьбу — как сообщали из ГАРМа, Нексус буквально плевался Прорывами по всему Подмосковью, а значит, там мы сможем еще немного подзарядиться и помочь нашим.

Уезжали мы в смешанных чувствах. Еще столько всего не сделано, да и как назло с домашними начали происходить странности, и всему виной приближающийся Нексус.

Больше всего меня беспокоил Красавка. Всего за несколько дней он вырос вдвое, а еще постоянно выл, катался по полу, драл все подряд и с каждым днем становился все несноснее. Накануне нашего отъезда он вел себя в десять раз хуже, чем во время любовных страданий по Багире.

Увы, его пришлось запереть в кладовке. Уезжая, я даже не смог нормально попрощаться. Едва я приблизился, как Красавка попытался укусить меня за руку.

— Мудак! Жрать! — вот и все, что я услышал напоследок.

А еще Ди — на нее напала жуткая меланхолия и постоянно одолевали головные боли. Ко всему прочему, в ее мозгу поселились голоса Нексуса, и, чтобы их заглушить, прославленная наемница по кличке Ворон крепко приложилась к бутылке. Увы, опьянеть у нее не получалось, и от этого она хлестала алкоголь только усердней.

Я хотел было попробовать вылечить бедняжку от недуга, но, копнув ее менталку, ничего не добился. Она оказалась куда более слабенькой, чем Амальгама, и мое дальнейшее вмешательство грозило бедой.

Нет, ни Красавка, ни Ди больше не бойцы. Хорошо, что Гама сохранила твердость разума, и на том спасибо.

В общем, проводы мы устроили весьма скромные. Дело торопило.

Я пытался уговорить Настю остаться или присоединиться к нашим ликвидаторам, но она решительно отмахнулась от всех моих доводов.

— Куда ты, туда и я, брат, — сказала она, подхватив свою новенькую глефу.

Однако приехавший к нам Кудряш спутал ей все карты. Болконские с парнями Павличенко дрались на одной линии, и он собрался взять сестру под свое крыло.

— Ты сказала, что мы с тобой никогда не расстанемся, Насть, — сказал он, протянув сестре свою новенькую руку.

Настя залилась краской и перевела взгляд с его огрубевшего лица на меня и обратно. Глефа выпала из ее ослабевших пальцев.

— Нет, но… Брат… Коля…

— Иди, — кивнул я, — Павличенко хорошие ликвидаторы нужны как воздух. А в метро мы будем как кильки в банке. Твоя скорость в замкнутых пространствах ни к чему.

Маша также и слышать не хотела о том, чтобы снова отпустить меня одного в подземные переходы. Однако с ней я спорить не стал — ее крылья мне пригодятся, когда мы будем снимать Звезды с Кремля.

А вот Светку «Бомбочку» Герасимову мы возьмем с собой в любом случае. Оставлять ее в усадьбе с озверевшим Красавкой и с грустной Ди мне совсем не улыбалось. Еще подерутся, не дай боже.

К тому же, вылезать из своего «убежища» Бомбочка теперь могла вполне свободно — Пьер выправил ей документы и теперь она щеголяла имечком Светлана Зажигалкина и числилась ликвидаторшей в моем роду.

— Как символично, — закатила глаза Маша.

— Одно условие, — сказала Света, покачав пальчиком. — Вы сделаете мне в футляре дырочку.

* * *

Несмотря на возросшую угрозу в тылу, войска Империи стягивались к Москве с трех сторон, и одно из направлений — южное, где располагался ГАРМ. Проведя там пару дней, полных непрекращающихся Прорывов, я расстался с девушками. Вместе с Зубром мы направились на поиски входа в Метро-2, который когда-то давно откопали пара глупых, но крайне смелых юноши.

— Я бы предпочел забыть туда дорогу, ваше сиятельство, — проговорил Зубр, пока мы стояли на платформе и ждали «Дикобраза».

— Забудешь, когда мы закончим, — ответил я. — У тебя есть карта?

— Нет и не было, но я помню дорогу наизусть, благо она прямая как палка. Нам с вашим отцом пришлось изрядно полазить в метрополитене, чтобы разведать все закоулки, и в конце концов наткнуться на этот кратчайший путь. Метро-2 — это режимный объект, который использовался для эвакуации первых лиц государства, и никаких схем после Вторжения не сохранилось. Говорят, на центральных станциях имелись переходы на секретную ветку, но подробности мне неизвестны.

— Мы вернемся тем же путем?..

— Либо тем же, либо через один из двух туннелей, которые расходятся прямо под Кремлем и идут по разным направлениям. Но куда они ведут и не обрушены ли они, мне тоже неизвестно.

Такой план не слишком обнадеживал — всего один путь, а запасных считай и нет. Однако ситуация вырисовывалась отчаянная. Либо мы вывезем Звезды, либо потеряем неплохой шанс стать хоть чуточку сильнее в смертельном противостоянии.

Наконец, показался «Дикобраз», и при виде нас с дрезины засигналили.

Ян Клавдиевич вместе с Васькой приняли Зубра как родного брата, и если бы я не поторопил старого машиниста, они бы накрыли ему поляну прямо на приборной панели.

Через пять минут мы уже мчались на всех парах. Затерянный вход в Метро-2 находился на одной из запасных линий, и нам пришлось продираться по ржавым рельсам, которые буквально вросли в почву.

— Эх, давно ж это было… — вздохнул Ян Клавдиевич. — Уж не думал, что мне снова придется срываться в эту авантюру…

— Ты всегда можешь отказаться, Ян, — сказал Зубр, вглядываясь вперед. — Никто тебя не осудит. Не исключено, что мы не вернемся.

— Неделю назад я бы точно сказал «нет». А вот сейчас… — и он показал на небо.

Как и предсказывал Зубр еще в Фаустово, громада Нексуса наконец-то забрала полнеба и полностью скрыла солнце. Теперь на улице даже в разгар дня царил постоянный полумрак, горы и «моря» Нексуса легко можно было разглядеть невооруженным глазом. С его бледной поверхности что-то сверкало, да и он сам с каждым днем светился все ярче.

И что самое паршивое — от лика Пожирателя можно спрятаться только под крышей. Вне дома Нексус постоянно попадался на глаза и сильно нервировал простонародье. Когда мы покидали Владимир, столица напоминала город-призрак. По дорогам разъезжала исключительно военная техника, а гражданских автомобилей можно было пересчитать по пальцам.

Мне сразу пришло на ум, что столица Империи за пару дней обратилась нашим родным Фаустово.

В непосредственной близости Нексуса был один очевидный плюс — силы у всех росли как на дрожжах, и каждая поглощенная Сфера воспринималась как три. Маша со Светой как раз отправились в рейд с Жуком, и к вечеру обещали вернуться с хорошим наваром. Мои ликвидаторы тоже без дела не сидели, и скоро в нашем «полку» прибавится Стражей, а Павличенко с Настей даже собирались стать Рыцарями.

Им же недавно стал и Зубр при том, что ему ничего не пришлось делать. Нексус снабжал всех на Земле удвоенной порцией энергии.

— Вот как, Ян? — ухмыльнулся Василий. — Хочешь умереть героем?

— Дело не в героизме, а в важности того, что мы делаем. Наш с Михаилом поход был авантюрой кучи малолетних идиотов. А сейчас…

— Мы делаем то же самое, чтобы спасти мир?

Ян Клавдиевич хмыкнул и, сунув в зубы сигарету, включил радио. Его устройство было настроено на один из заграничных «голосов»:

— … и если ничего не изменится, то войска Годунова вот-вот возьмут Дрезден! О, фюрер, как нам тебя не хватает!

— Либо они, либо англичане. Скоро они подойдут к Парижу, и наши источники сообщают, что там их силы увязнут как минимум на неделю.

— Зачем им Париж? Они же могут идти напрямую в Саксонию и спасти свободные народы Рейха от порабощения!

— Вы предлагаете им оставить в тылу такой громадный Осколок, как Парижский, который ежедневно порождает тысячи новых нексов? Безумие! А без полной поддержки всей армии, поход англичан на Берлин и Дрезден не имеет смысла. А в это время армия Годунова грозит продвинуться еще глубже в Европу.

— Снова сапог варваров прокатится по Европе?.. Нужно сопротивляться! Наши русские друзья в Империи не оставят нас. Они поднимут восстание против деспота!

— Кто-то считает, что Иоанну помогает само Провидение. Вы слышали про ангелов, которые ликвидируют один Осколок за другим?

— Полная чушь и дезинформация! Царизм как обычно не жалеет ни своих, ни чужих. Они завалят трупами русских солдат всю Европу и надорвутся. Вот увидите…

И так далее и так далее по всем каналам. Всю дорогу до нужной точки мы слушали самые невероятные варианты развития событий в Европе. На одном из каналов утверждалось, что рейховские ликвидаторы, погибшие под Берлинским Осколком, и не погибли вовсе, а, крича «Да здравствует фюрер!», скрылись в Монолитах.

— Эти идиоты обсуждают все что угодно, но только не главную проблему, которая буквально висит у всех над головами, — буркнул Зубр, спрыгивая с дрезины. Мы прибыли.

Вход в Метро-2 представлял собой затерянную в лесах бункерную зону, которую нам пришлось предварительно очистить от окопавшихся неподалеку нагов, а потом проехать внутрь на километр.

Нас встретила темнота, затхлость и шум колес, бьющий по ушам. Скоро из темноты полезли монстры, и нам пришлось остановиться, чтобы не переполошить всю ветку раньше времени.

— Ветерок есть, значит, и шансы тоже, — сказал Ян Клавдиевич, тормозя машину. — Хотелось бы, конечно, скататься на разведку подальше, но…

— У нас есть лишь один шанс, — сказал Зубр, и машинисты дали задний ход.

Теперь дело за малым — дождаться подразделения Жука с Машей и Светой, которые прибудут к вечеру. Атака на Москву, с целью отвести силы нексов от Кремля и дать нам время вывести Звезды, планировалась рано утром.

Как и в Омске, нас было время до полудня. Потом в дело вступала Обливион.

Жук со своим подразделением прибыл на закате, и всех расквартировали в ближайшей деревне. До сигнала об атаке еще далеко, и каждый ликвидатор хотел урвать себе каждую лишнюю минуту сна, а также поглотить побольше Сфер из рейдов.

Нам с Машей выделили отдельную комнату, и мы не стали терять времени даром.

* * *

Зазвонил телефон, и Амальгама сняла трубку.

За окнами кабинета брезжил рассвет, и где-то далеко-далеко грохотали пушки. Во Владимире с утра не прекращался вой воздушной тревоги.

— Мы выезжаем, — раздался голос хозяина на «проводе». — Пожелай мне удачи, дорогая моя Гама.

— Удачи, хозяин, — сказала Гама в трубку. — Берегите себя.

Вдруг «на проводе» послышался шум, и заговорила Светлана Александровна:

— Гама, ты самая лучшая! Покажи им, где раки зимуют!

— Обязательно покажу, ваше благородие, — улыбнулась Гама, а затем трубку взяла Мария Львовна:

— Амальгама Васильевна, хоть я не слишком хорошо успела вас узнать, но… хочу чтобы вы не облажалась… Вот!

— Как приятно это слышать…

— Вы готовы, Амгалена Васильевна? — сказали за ее спиной.

Гама тяжело вздохнула и, наскоро попрощавшись с взявшим трубку Василием, отключилась.

— Я всегда готова, Ваше Величество, — сказала она, повернувшись к портрету.

Иоанн шагнул на ковер, и Амальгама присела в реверансе. Он галантно протянул ей ладонь, и Гама взяла ее с таким видом, будто ее приглашали на танец.

— Его Высочество уже прибыли из Европы?

— Да, путь до столицы Рейха зачищен, — кивнул монарх и увлек Амальгаму в свой портрет. — И в Москве ждут только вас.

* * *

— Пора, — сказал Император в трубку, и сразу же отключился.

Больше слов было не нужно. За последние дни план обговорили уже не один десяток раз.

В туннель нас направилось совсем немного — Мы с Машей и Светой, Зубр, майор Жук с Рихтером и Волошиным и еще три десятка лучших ликвидаторов ГАРМа. Звезды собрались вывозить аж в трех полувагонах. Тянуть их предстояло одному «Дикобразу», но большего и не требовалось. Если все пойдет по плану, он вылетит из метро как пуля.

Самое главное не заблудиться в переходах, ибо от этого зависит успех всей операции, а времени не так уж много. Как доберемся до Кремля, снимем Звезды с башен и погрузим их на дрезину. А дальше прочь со всех ног, пока Обливион не расчехлила своих ангелов.

Я поправил на себе нагрудник отцовского доспеха и, схватившись за руку Рихтера, вскочил на подножку «Дикобраза».

Внутри теснились бойцы, и скоро дрезина начала набирать ход. До входа в Метро-2 оставалось еще метров триста, и мы с Рихтером расположились на броне нашего железнодорожного «танка».

Вспоминая, как тяжело было в Омске, мне очень хотелось вдоволь надышаться свежим воздухом.

— С тех пор, как мы с вами виделись в последний раз, ваше сиятельство, вы неплохо поправились… — заметил Рихтер и хохотнул, — в плане силы, конечно же. Кто вы сейчас?.. Магистр, не так ли?

— Это так заметно? — спросил я, зачем-то посмотрев на свои ладони.

— Уж один Изменяльщик другого «прочитает» без предварительных ласк, — ухмыльнулся он, почесывая своего пса за ухом. — И вы умудрились сохранить рассудок? Удивительно.

Казалось, он весьма расстроен этим фактом.

— Нексус не даст мне потерять голову раньше времени, — кивнул я на Пожирателя наверху.

Рихтер рассмеялся.

— Да уж, переиграли вы природу, ваше сиятельство. Мне вот не удалось…

— То есть? — спросил я, уже понимая к чему он клонит.

— А разве не понятно? — развел руками Рихтер. — Я пытался отыскать в ГАРМе способ обойти этот паскудный факт — безумие всех Изменяльщиков и превращение их в Химер. Такие примеры были, но вот как им это удалось — таких сведений нет. Поэтому я смирился с тем, что даже если мы победим, Нексус не даст мне встретить новый мир в своем уме.

Я скрипнул зубами.

— Вы превращаетесь в Химе…

— Нет, не сейчас, — одернул он меня и, прижав палец к губам, прошептал: — Эту операцию я точно проведу в своем уме. А вот потом… Нет, я не хочу об этом думать. Помогу вам чем смогу, с этим я и напросился с Жуком на рейд. В один конец.

И с этими словами он схватил Шрека за ошейник и скрылся в дрезине. Я последовал за ним, и туннель поглотил «Дикобраза».

* * *

Когда Евгений с девушками покинули усадьбу, Ди не знала, куда себя деть. Из-за Пожирателя, нависшего над всем светом, она потихоньку сходила с ума и почти не выходила на улицу.

А тут еще и Амальгама ушла на «дело». Настроение Ди упало ниже плинтуса.

Хорошо, что Сергей обещался приехать со дня на день. Если Молота Нексуса больше не существует, то ему нечего бояться. Ди очень надеялась, что муж успеет добраться до Владимира до того, как она окончательно и бесповоротно станет безумным нексом.

Она знала, что так будет. В конце концов, Пожиратель войдет на околоземную орбиту, и не будет места, где можно будет укрыться от его «мозга». Он найдет Ди, и ей подобных беглых, где бы они не прятались, и страшно накажет.

Ди фыркнула и залила в себя очередной стакан водки.

Хер ему! Сергей прикончит ее раньше. Провести последнюю ночь с мужем, а потом уйти из жизни. Это ли не достойный конец?

— Что ты сказал, дорогой? — спросила Ди, занюхав свое горюшко малосольным огурчиком.

— Мой поезд задержали, но я спешу как могу, — проговорил Сергей в трубку. — Не пропадай без меня. Прошу.

Она вздохнула. Легко ему говорить, а ведь даже один взгляд на Нексус заставляет ее виски усиленно пульсировать.

Единственными, кто спасал ее от тягостных мыслей, были галантный Пьер да Красавка, но и первый с утра до вечера пропадал в кабинете, а второй куда-то подевался.

Влияние Нексуса настолько сильно возросло, что и Красавке пришлось ощутить на себе его пагубное воздействие. Еще вчера зверек бегал как ошпаренный из угла в угол, пытаясь покусать горничных. Но вот стоило хозяину покинуть усадьбу, как Красавка бесследно исчез. Ди с горничными искали его по всему дому, но он как в воду канул.

Странно, что на него так повлиял Нексус. Остальные получали дармовые порции сил, а вот Красавка страдал. Он же вроде бы и не некс, чтобы мучиться головными болями и постоянно ловить себя на мысли, что вот-вот сорвется и…

УНИЧТОЖИТ ЭТОТ МИР ВО СЛАВУ ПОЖИРАТЕЛЯ!

Сука… Ладно, хрен с ней с водкой. Нужно как-то отвлечься и найти Красавку.

Ди ходила из комнаты в комнату, залетела на крышу и проверила все кусты в саду. Ей помогала пантера Багира, которая тоже безуспешно разыскивала зверька, но все тщетно.

Пусто. Красавка пропал.

Единственное, что им удалось найти — это черную шкуру, которой забился водосток.

Глава 20

Щелк! — на запястьях Гамы закрылись наручники.

— Это для вашей же безопасности, — короткостриженая девушка со шрамом на лице, усмехнувшись, поклонилась. — Госпожа.

Затем она повернулась и последовала по узкому коридору.

Рядом стоял высоченный хрен без нижней челюсти, и он довольно грубо подтолкнул Гаму в спину. Нексонианка послушно последовала за девчонкой, а та знай себе насвистывала на ходу и крутила на пальце связку ключей.

Похоже, подданные Его Величества слишком буквально восприняли его приказ сделать так, чтобы «с их гостьи даже волосок не упал».

Что ж, формально не придерешься.

— Как мило, что вы заботитесь о гостях, сударыня! — хмыкнула Гама, рассматривая наручники.

И они оказались не простыми — их кольца имели антимагические свойства. Разорвать такие будет сложновато… По крайней мере, сразу.

— Вы не гость, — обернулась девчонка. — Вы инструмент.

Затем за Гамой закрылась тяжелая бронированная дверь, и со словами «вас вызовут», ее оставили одну.

Она вздохнула и осмотрелась. В маленькой красиво обставленной каюте было все, чтобы «гостья» ни в чем не нуждалась — фрукты, вино, мягкие кресла, санузел и еще тысяча мелочей. Одной из них был большой иллюминатор, за которым гремела битва за Московский Осколок.

А еще комната была наглухо заделана антимагическими блокираторами, и разорвать наручники здесь ей точно не удастся. Слуги Его Величества не пожалели средств для того, чтобы встретить ее.

По его приказу, или вопреки? Уже не узнать.

Пленница взяла со стола наливное яблоко и, надкусив, подошла к иллюминатору. Весь горизонт впереди был залит огнем, дымом и сиянием Пожирателя.

Дирижабль подходил все ближе к Москве, рев пальбы и грохота нарастал с каждой минутой. Сверху нагнали туч, но из-за близости Нексуса все оказалось напрасно — его сияющая поверхность проглядывалась даже сквозь черноту.

Гама попыталась вглядеться вниз, но из-за поднявшейся пыли и пара, который разрывали разноцветные вспышки заклинаний, зеленые огоньки глаз и сияние сотен Монолитов, все было напрасно.

И где-то там отважно сражается Анастасия Михайловна бок о бок со своим будущим мужем Николаем Болконским. Где-то там в бой бежит отважный Клим Павличенко со своим боевым молотом. Говорят, они даже привезли с собой Нину Неваляшку и ее конструктов, раз уж Молот Нексуса больше не следит за их распространением.

А еще ниже, под землей, ее хозяин с Василием и Марией Львовной спешат добраться до самого центра этого ужаса…

А она тут — заперта и ждет команды, как послушная собака. Впрочем, за последние годы она привыкла быть ручным зверьком в золотой клетке.

Разве что, у нее сменился хозяин.

— Гама? — раздался голос у нексонианки в голове. — Гама, это ты?

Амальгама тяжело вздохнула. Ананке, это и впрямь она… Нексонианка боялась, что ее старая «подруга» умудрится почуять ее сквозь толстый антимагический слой. Даже подумать страшно, насколько возросла ее сила после поглощения столького количества Осколков.

И, наверное, Ананке до сих пор злится на то, что Гама когда-то смалодушничала и побоялась сбежать с ней с Нексуса. Предпочла выполнять приказы Пожирателя еще долгие годы, прежде чем у нее самой родился куда менее рискованный план побега.

А ведь не смотря ни на что самоубийственный план Ананке удался, и она успешно «обосновалась» на Земле. И вступила в «контакт» с людьми.

— Да, Ананке, — ответила Гама, откусив еще кусочек от этого красивого, но безвкусного яблока. Как твои дела?

Ее «подруга» рассмеялась.

— Как видишь, жива и достигла определенных успехов! — отозвалась Обливион. — Да и ты, как я погляжу, тоже. Дорогое платье?

— Никогда не приходилось интересоваться ценами на них. Но, полагаю, да.

— И тем не менее ты снова в клетке, как и я. Еще один повод никогда не доверять людям.

— Люди бывают разные.

— Да что ты⁈ Я долгие годы пыталась отречься от себя прежней и переродиться, чтобы помочь этим существам. Но, похоже, это рок. Сначала меня использовал Нексус. Теперь меня используют люди…

— Твои способности нужны людям, Ананке, — ответила Амальгама. — Когда война закончится…

— О, да, война закончится, — хохотнула Обливион, — и очень скоро, ведь Нексус уже здесь.

— Ты чуешь его? Он в твоей голове? Сопротивляйся ему!

— Нет, я вырвала ту часть сознания с корнем. У меня было много времени, чтобы пересобрать себя заново. И не называй меня больше Ананке. Я теперь Обливион.

— Пусть так. Но раз Нексус больше не властен над тобой, то наша задача…

— Моя задача — ликвидировать Осколок, а твоя — ликвидировать меня. Ведь так? Не ври. Я же чую, что твое сердце забилось быстрее.

— Какая чушь! Я здесь по просьбе моего хозяина.

— Ага, значит, тебя тоже используют?

— Нет, мы с ним друзья.

— Так он твой друг, или твой хозяин? Определись уже, дура! Или ты тоже провела почти век в заточении, пытаясь всячески доказать, что ты неопасна для людей, что хочешь уничтожить Нексус, и что хочешь стать одной из них? И как? Удалось?..

И он снова рассмеялась.

— Нет, все напрасно, Гама. Ты для них всегда будешь врагом, и никак не сможешь доказать обратное…

— Послушай… — вздохнула Амальгама.

— Оставь, сестричка! Все хорошо! Мы сделаем свою работу. Я свою, а ты свою. Я дам успокоение людям, а ты дашь успокоение мне. Все же после поглощения всех этих Осколков моя Искра не выдерживает… жить мне осталось всего ничего…

— Ананке… Я сделаю все, чтобы облегчить твою боль.

— Спасибо. Но только, Гама…

— Что?

— Не жди от них благодарности. Что ты, что я — загнанные лошади. А ты знаешь, что делают с загнанными лошадьми?

И она замолкла.

— Ананке? — проговорила Гама. — Обливион⁈

Но ей никто не ответил.

* * *

Горячий мрак впереди разрезал луч мощного фонаря, вой чудовищ нарастал, но к счастью, орды Нексуса сейчас ползли на поверхность. Здесь, в этом древнем заброшенном туннеле, нам попадались лишь мелкие твари, которых дрезина давила, даже не замедляя ход.

Нам не пришлось даже открывать окна. Путь вперед был свободен.

— Странно, — проговорил Жук, вместе с машинистами стоявший за пультом. — Как-то слишком просто.

Я был с ним согласен. Мы уже час ехали мимо безымянных станций, и, должно быть, давно пересекли черту города. Минута сменяла минуту, а нам до сих пор не оказали почти никакого сопротивления.

И это в Москве? В самом опасном месте в Империи, а то и во всей Европе⁈

— Ловушка? — весело спросил Рихтер, наглаживая своего Шрека.

— Сплюнь, дурак, — буркнул Жук. — Тебе-то хорошо — ты пришел сюда умирать, а вот нам это крайне нежелательно.

Стены туннеля дребезжали все сильнее, и скоро наших ушей коснулся какой-то подвывающий звук. Словно к нам приближалось нечто очень и очень быстрое.

— Поезд⁈ — охнули ликвидаторы.

— Чушь! — обернулся Зубр. — Откуда у Нексуса поезд⁈

Я выругался. У Нексуса и Колеса имелись, так почему бы в самом деле Кузнецу не сварганить Пожирателю поезд?

— Наверное, пустил адский состав по рельсам и катает туда-сюда нагов да гарпий, — хмыкнул я.

— Следующая остановка «Парк культуры»! — прыснула Маша, и парни рассмеялись. Хорошо, хоть настрой у нас все еще боевой.

Но вот звук приближающегося поезда никуда не делся.

— Стой! — дернул Зубр Яна Клавдиевича. — Если на нас реально мчится поезд, то мы попали в просак! Нужно уходить с линии!

— Куда? — всплеснул руками машинист. — Тут сплошной туннель, никаких развилок!

— Вон там, ослеп что ли⁈ Параллельная линия! Стой, мать твою!

Завизжали тормоза, и «Дикобраз» встал. Открылись двери, на рельсы спрыгнул Зубр и помчался к рычагу стрелочного перевода.

Впереди, тем временем, рельсы затопило зеленое сияние и по полукруглым стенам туннеля забегали тени.

— И впрямь поезд! — закричал кто-то из ликвидаторов, однако я не был бы так в этом уверен. Поезд, или существо, которое мчалось на нас, все еще было далеко.

— Придется драться, — воскликнула Света, и глаза за стеклами ее шлема угрожающе засияли.

— С кем, с поездом⁈

Рихтер рассмеялся, а его пес залился лаем. Ну хоть этим двоим весело.

В следующий миг дикий вой заполнил уши, и даже перекрыл грохот битвы наверху. Звук был такой силы, что у меня аж зубы задергались в деснах.

Зубр, тем временем, дернул рычаг, и рельсы с трудом, но перестроились. Ян Клавдиевич направил дрезину вперед, и мы перешли на параллельный путь. Василий снова перевел стрелки в прежнюю позицию. Затем сломал рычаг и бросился догонять дрезину.

— Теперь за нами не угонятся, — кивнул он, когда влез на борт.

Дрезина набирала скорость, а во тьме позади туннель залил зеленый свет. В следующую секунду нечто очень быстрое и длинное пронеслось по рельсам, с которых мы только что выбрались.

Едва длинный хвост скрылся с глаз, как огромное пылевое облако рвануло к нам и заволокло окна.

— Легко отделались. Видели, что это? — спросил Ян Клавдиевич, разгоняя машину.

— Поезд?.. — предположила Маша, однако ее глаза горели сомнением.

Я тоже сомневался. На поезд эта быстрая и длинная дрянь была совсем не похожа.

Мы отъехали еще дальше, и вдруг позади снова послышался вой, а стены заходили ходуном.

— Снова за нами⁈ — оглянулся машинист. — Как, он смог перевести сломанные стрелки? Перепрыгнул что ли?

— Никак, — хмыкнул Рихтер. — Потому что это никакой не поезд.

— А кто, некс?

— Да, и огромный, — сверкнул он серебристыми глазами. — Гигантский червь.

Вой приближался, и сколько Ян Клавдиевич с Васькой не разгоняли машину, чудовище только сокращало дистанцию.

— Полагаю, вот и моя остановка, — проговорил Рихтер и, почесав Шрека за ухом, пошел к двери.

— Ты чего удумал? — схватил его за плечо Жук.

— Хочешь умереть вдвоем? — ухмыльнулся Изменяльщик. — Я думал, для тебя это крайне нежелательно. Шрек, место! Место, я сказал!

Пес заскулил, но все же опустился на живот и вжал голову в пол. А Рихтер, несмотря ни на какие доводы, резко раскрыл двери. Горячий ветер ворвался в кабину.

— Рихтер, — окликнул я Изменяльщика, который уже собрался прыгать на рельсы. — Не спеши, дружок!

— Да? — оглянулся он, ухмыльнувшись. — Уж простите, ваше сиятельство, но в сложившихся обстоятельствах умирающий безумец осмелится послать вас на***й!

— Ну уж нет! Мы идем вдвоем!

— Что⁈ — Маша попыталась схватить меня за руку, но я решительно оттолкнул девушку.

— Василий, за главного! Придерживайтесь плана, это приказ! Света, черт! Маша, прости…

С этими словами я миновал Рихтера и выпрыгнул из дрезины. Крики парней и девушек быстро затихли в грохоте, вое и визге тормозов.

Нет, друзья, так быстро вы не остановитесь!

— Скалозубов! — приземлился рядом Рихтер. — Ты долбаный псих! Вернись в дрезину, идиот!

Увы, скорость «Дикобраз» набрал такую, что уже удалился от нас метров на сто. Так что нам ничего не оставалось, как бок о бок бежать навстречу грозному зеленому свету, которое заливало все вокруг.

Я оглянулась, и да! — машинист, к счастью, прибавил скорости. Мы помчались дальше со всех ног, и гудение дрезины преследовало нас по пятам. Казалось, она не гудит, а воет от боли.

Эх, представляю, что сейчас испытывает Маша… Но, с другой стороны, мы — ликвидаторы, и каждый должен быть готов, что завтра твой друг, соратник и даже любовь не вернется из боя.

Хотя я вернуться планировал, и еще как.

— Евгений! — кричал Рихтер на бегу мне в ухо. — Зачем?.. Вам-то зачем умирать⁈

— Потому что два Изменяльщика лучше чем один!

Мы остановились. Тварь неслась на нас с чудовищной скоростью, и скоро я смог разглядеть огромную пасть, заросшую волосами. Из глотки вылезало здоровенное светящееся око. Через секунду оскаленная морда гигантского червя заполнила весь туннель.

— НЕРО!!! — прогрохотало по туннелю. — ИДИ КО МНЕ!!!

— Рихтер, — ударил я сильно напрягшегося Изменяльщика по плечу и закричал ему на ухо: — Помнишь, нашу охоту на Химеру?

— Такое разве забудешь? Что вы задумали⁈

— Разобрать эту тварь на атомы, что же еще? Сдюжишь?

— Да! За этим я и спрыгнул. А вот вы?

— А вот я, — ухмыльнулся я и поглядел в жуткую пасть, которая вот-вот проглотит нас, — пересоберу из них союзника.

* * *

— Приготовьтесь, мы уже почти на месте, — сказал охрипший Зубр, вглядываясь в черноту впереди.

Назад он смотреть уже устал. Кричать и ругаться на этого несносного мальчишку тоже. После того, как Евгений бросился с головой в омут, прошло уже полчаса, и «Дикобраз» пересекал центр города.

Гражданская станция «Александровский сад» где-то недалеко. Им туда путь закрыт, но если Зубр прав, то Кремль буквально у них над головами.

К счастью, погони за ними не было. Одно из двух: либо та тварь сожрала Евгения, закусила Рихтером, и на этом удовлетворилась, либо…

Либо им удалось победить.

Позади стояла тишина — никакого воя, скрипов и рычания. Он помнил, как стоило им отъехать от Евгения с Рихтером метров на триста, как позади что-то грохнуло, а потом все как отрезало. Их преследовали только звуки боя наверху и стук колес. Больше ничего.

— Женя нас догонит… — бормотала Мария Львовна, которая все эти полчаса не отлипала от окна. — Не может он так глупо погибнуть. Не может…

С ней рядом сидела Светлана Александровна и что-то шептала ей на ухо.

Удивительно — неделю назад Герасимова мечтала уничтожить всех Скалозубовых поголовно, а теперь ее насилу оттащили от двери. Даже пришлось связать по рукам и ногам, чтобы эта дурочка не бросилась вслед за Евгением. Марию тоже еле удержали — к счастью, она не угрожала взорвать дрезину к чертям собачим.

— Нет, он жив, — уверенно проговорила Светлана, приложив ладонь к груди. — Иначе и мое сердце бы остановилось.

— Серьезно? — переспросила ее Мария. — С чего ты взяла⁈

— Госпожа Амальгама вживила в меня нить, которая разорвет мое сердце, если жизнь Евгения оборвется. Она сказала, что без него мое существование лишено смысла.

— А… То есть? Он жив!

— Да-а-а, — хихикнула Светлана, и они радостно бросились друг друга обнимать.

Зубр выдохнул и почесал немного оживившегося Шрека за ухом. Ну хоть какие-то хорошие новости.

Пусть Евгений крайне самонадеянный парень, но не самоубийца. С его могуществом он вскоре догонит их. Задача Зубра сейчас — дотянуть до Кремля, снять Звезды и сохранить технику. Без «Дикобраза» даже сила Изменяльщика окажется бесполезной.

Скоро из темноты показался небольшой перрон, и «Дикобраз» начал замедлять ход. Свет фонарей залил грубый каменный пол. Вокруг никаких украшений, мрамора и колонн. Обычный технический бункер.

— Точно здесь? — спросил Жук, выглянув наружу. — Внешне эта станция абсолютно такая же, как и те, которые мы проехали.

— Точно, — кивнул Ян Клавдиевич. — Смотри, Василий, они до сих пор здесь.

Дрезина встала, и отряд высыпал на перрон. У стены лежали три тела в ликвидаторских доспехах, засыпанные толстым слоем пыли. Прямо над их опущенными головами на плите чернела выцветшая надпись: «Дошли!»

— Ваши? — спросил Жук.

— Да, Антон, Борис и Тамара, — проговорил Зубр, опустившись на корточки рядом с давным-давно погибшими друзьями. — Тома до последнего отказывалась ехать. Но я, дурак, настоял…

Он тронул шлем тела посередине, и он оторвавшись от шеи покатился в сторону.

— Зараза! — прошипел Зубр и бросился поднимать голову мертвого товарища.

— Василий, — тронула его за плечо Мария. — Это было очень давно.

— А как по мне это было почти вчера, — вздохнул Зубр и, положив голову на место, поднялся.

— Увезем их, Василий? — спросил Ян Клавдиевич, тоже вылезший из дрезины. — Места в вагонах хватит. Похороним по-человечески…

— Нечего тратить время понапрасну. Это просто старые кости. Когда мы закончим, их все равно засыплет землей.

— Может, дождемся Женю… — проговорила Маша, поглядывая назад.

— Нет, если он жив, догонит. Туннель один, развилок там не было. Ян, жди здесь.

— Как и в тот раз, — кивнул машинист, и они с Васькой закрылись в дрезине.

Ликвидаторы сразу же направились к лифту. Он давным-давно не работал, так что им пришлось подняться по лестнице. Вокруг было тихо, и только отдаленный гул битвы тревожил уши.

— Схватка бушует на окраинах города, — прислушался Жук. — Если бы зажигали над нами, то с потолка бы песок сыпался. Значит, все идет по плану.

Василий посмотрел на часы. И впрямь! Они добрались до Кремля даже раньше, чем планировали. Если все пойдет хорошо, то они вернутся загодя. Лишь бы не пришлось снова выкачивать Звезды по пути. Это дело заведомо проигрышное.

Однако уж слишком им везет, и Зубру это совсем не нравилось. Еще бы дождаться Евгения…

* * *

— Рихтер, жив?

— Пострадала лишь моя гордость, Евгений. И ноги… Мать их!

— Ничего, они тебе больше не понадобятся. Давай руку!

— Вы предлагаете мне, что?.. С этой дрянью⁈

— Увы, я не большой умелец собирать союзников… Ему не хватает главного. Вас.

— Нет, ни за какие коврижки! Лучше найдите мою ногу и оставьте меня. Я как-нибудь соберусь и прикрою ваш отход. Вон, слышите вой? Похоже, кроме червя у них в запасе есть еще Мантикора!

— Вы же сами сказали, что вам уже все равно, что с вами будет. Так чего испугались? Боитесь, что жена вас увидит с хвостом?

— Черт, давай руку! И не смотри… Процесс сращивания с этой огромной дурой будет довольно болезненным…

* * *

Пролет сменял пролет, и вскоре они выбрались к здоровенной гермодвери, которая лежала на полу. В центре зияла здоровенная вмятина.

— Неплохой удар, — хмыкнула Света. — Это кто же такой бил?

— Я, — кивнул Зубр. — Видишь, лежит с внешней стороны? Прежде чем свалить, бывшие хозяева Кремля успели захлопнуть, чтобы не дуло.

— Ааа… — протянула она. — А удар у тебя поставлен, как я погляжу!

Он хмыкнул, и они направились дальше. Еще пара лестниц, и они вышли в зал, который когда-то выглядел как конфетка. Вот тут в свете фонаря сверкали белые колонны, позолоченная лепнина и мрамор. Даже люстра — но, увы, она лежала на полу, разбитая вдребезги.

— А ведь, когда мы шли здесь впервые, она еще висела, — проговорил Зубр. — Идем дальше.

Они миновали еще одно богато обставленное помещение и вышли в длинный коридор с кучей комнат, как вдруг где-то скрипнула дверь. Раздались шаги.

— Тихо! — шепнул Зубр, и ликвидаторы заняли укрытия в комнатах. Сам Василий побежал вперед.

Шаги приближались, и Зубр пожарче распалил свою Искру. Нужно бить наверняка.

Сейчас! Он выпрыгнул из-за угла и ударил монстра кулаком прямо в морду. Тот крякнул и влетел в стену. На пол рухнул уже мертвым.

Парни выскочили из укрытий и обступили тело.

Человеческое. Перед ними распластался мужчина в ликвидаторских доспехах неизвестной Василию модели. От прямого удара шлем расплющило, и из разбитых стекол сочилась кровь.

— Так, кто тут у нас? — присел рядом с ним Жук. — Нексопоклонник⁈

— Хуже, — проговорил Зубр, заметив нашивку на наплечнике.

Герб пересекал глубокий след от когтей, но орел с широко раскинутыми крыльями и здоровенной руной, которую птица держала в когтях, просматривался отчетливо.

На пряжке ремня было написано: Gott mit uns.

— Грязные мудаки! — зашипел Жук. — Откуда и как⁈.

Вдруг откуда-то снова загрохотали шаги. Жук с Зубром, чертыхаясь, схватили тело и убрали его с глаз подальше.

Едва ликвидаторы снова попрятались, как в коридоре прокричали:

— Ich glaube, ich habe ein Gerausch gehort. Hans, wo zum Teufel bist du?

* * *

Родной Владимир прямо не узнать. Пустой, тихий и напряженный. Причем до такой степени, словно к виску каждого жителя города приставили заряженный пистолет. В поезде Сергей ехал практически один — люди уезжали из Владимира подальше, а вот в город стягивались только мародеры, которые, наверное, единственные из гражданских слонялись по пустым улицам в поисках легкой добычи.

А ведь раньше они с Ди мечтали уехать отсюда и подальше, чтобы больше не слышать постоянного грохота улиц и не видеть слепящего сияния огней.

Как иронично все сложилось…

— Тут? — спросил престарелый таксист, остановившись перед въездом в шикарное поместье. На воротах с гербом в виде обнаженной сабли в окружении звезд стояла охрана.

— Да, — кивнул Сергей. — Сколько с меня?

— Нисколько, — покачал головой таксист. — Все равно, последние деньки живем. Вы же едете к жене?

— Да.

— Значит, вы счастливчик, — улыбнулся он. — Мне вот не к кому ехать.

Хромая Сергей вышел из такси и миновал охрану. Им уже доложили, что прибудет Сергей Димитров, и они даже попросили его поторопиться.

Черт, а до усадьбы идти добрых метров двести!

Сергей до сих пор не привык передвигаться на протезе, который ему сварганил Костоправ, и пришлось пользоваться костылем. Протез, надо сказать, прекрасный, пусть и выточенный кустарным методом. За него Костоправ отказался брать даже рубль.

Странно… Дверь стояла приоткрытой, а внутри тишина. Есть кто дома?

Он вошел в красивый холл и еще минуту совался то в один коридор, то в другой, надеясь отыскать дворецкого или горничную, но встречать его почему-то никто не вышел.

Где все? Тоже разъехались что ли⁈

Наконец, ему повезло.

— Вы! — подбежал к нему мужчина с серьгой в ухе и вцепился в воротник. — Вы Димитров⁈

— Да, я здесь по приглашению моей жены — Виолетты Максимовны, — сказал Сергей и мягко отстранил странного типа. — Что случилось? Где она?

— Она…

Вдруг откуда-то загрохотали выстрелы. Двери напротив распахнулись, и в коридор вылетела стая каркающих воронов.

Мужчина бросился на Димитрова, и оба они рухнули на пол. Пернатые монстры пролетели у них над головами и с диким гомоном скрылись в холле. Из комнаты выбежала девушка и еще пару раз пальнула по пернатым.

— Сука, Маруся! — зарычал мужчина с серьгой. — Я же сказал не стрелять!

Девушка с дымящимся стволом обернулась и пожала плечами.

— Либо она, либо я, — просто сказала она и завертела пушку на пальце. — О, вы же Сергей Димитров, правильно?

— Ага, — кивнул Сергей, с трудом поднимаясь на ноги. — Но какого тут…

Но девушка безапелляционно направила ствол ему в грудь и улыбнулась:

— Отлично! Значит, будете приманкой!

И тут из холла раздался голос Ди:

— Сережа… Сережа, ты приехал? Иди-иди сюда, любимый, поцелуй меня и умри во славу Нексуса!

Глава 21

Едва Рихтер соединился с полудохлым червем в одно огромное и крайне жуткое существо, как монстр завозился, привстал, раскрыл пасть и попытался меня съесть.

— Это что еще за шутки⁈ — зарычал я, дав ему хороший хук по носу. — Александр, приди в себя! Тебе еще рано сходить с ума!

— Я в себе, благодарю покорно! — заворчал здоровенный червяк Рихтер. — Лезьте ко мне в рот, ваше сиятельство, я не собираюсь вас глотать!

Червь снова раскрыл свою вонючую пасть и вывалил огромный, шершавый язычище. Пахнуло изнутри ядрено, и запах ощущался даже сквозь фильтры. Похоже, эта тварь уже один раз умирала…

— Давайте, чего встали! Времени и так нет!

Перебарывая отвращение, я оседлал язык, и эта бледная зараза втянулась в рот. Следом «окошко», по краям которого желтели острые зубы, захлопнулось.

Опустилась тьма. Неприятно. Нужен свет. Я зажег огонек на пальце.

Ох, мать! А зубов у этого чудища так много, что они даже из неба вырастают. Меня не пронзило по какой-то случайности.

— Только не сожгите мне рот! — раздался голос.

— Рихтер, вы где? — заозирался я.

— Выше. Я прямо над вами.

Подняв подбородок, я увидел своего товарища. Верхняя половина туловища Рихтера вырастала прямо из бледного неба.

— Какая мерзость…

— Поверьте, мне еще тяжелее, чем вам, — вздохнул Изменяльщик. — Держитесь за что-нибудь…

Все задергалось, и я обхватил скользкий язык, покрытый слизью. Один из клыков едва не вонзился мне в плечо.

— Рихтер, я вас никогда не прощу!

— Между прочим, ваше сиятельство, сделать из этой твари союзника было вашей идеей! Держитесь и не закатитесь мне в глотку! Сейчас мы вылезем на поверхность и немного наведем там шороху. Следующая остановка — Кремль!

Я выпустил когти с шипами и прижался к трясущейся плоти червя. Ему, как и Рихтеру, это не слишком пришлось по душе.

Раздался утробный вой, но я «обнял» язычище только сильнее.

— Чую, поездочка будет еще та… — выдохнул Изменяльщик, зажмурившись. — Кстати, Евгений, а вы никогда не бывали в Москве?

— Нет, откуда? Я и ГАРМ даже не закончил. А почему вы спрашиваете?

— Да я вот был, но всего три раза. Город совсем не знаю… Ладно, придется ориентироваться по башням со звездами. Наверняка, в Москве их не так уж и много.

* * *

Щелкнул дверной замок, и Амальгама отвернулась от иллюминатора. Битва и не думала утихать, и вот-вот должно было случиться что-то страшное. Из-под земли доносился пугающий гул.

— Ах, а я думала вы про меня забыли, — улыбнулась Гама, когда на пороге снова показалась эта парочка — наглая девица со шрамом и хрен без нижней челюсти. — Можно мне еще чего-нибудь покрепче, а то запасы спиртного уже подходят к концу?

Увы, эти двое даже и не подумали ответить — стояли и пялились на нее как бараны на новые ворота.

Гама напряглась. А шрамированная сука смотрит на нее так, словно…

— Как можно забыть про таких гостей? Весь дирижабль только про вас и говорит, — и порог переступил Николай Иоаннович, наследник престола. На портретах, которых приходилось видеть Гаме, Годунов-младший выглядел куда внушительней.

Это у него что в руке, пузырь⁈

Она встала и сделала реверанс.

Зажурчала жидкость, и наследник престола лично наполнил ее бокал до краев. И да, водкой, причем чистейшей.

— Выпейте, нексонианка, — приказал Николай, присаживаясь в кресло. — За победу человечества.

Под ними что-то громыхнуло. Дирижабль задрожал, а затем затрещала земля. Следом раздался чудовищный вой.

— С удовольствием, — улыбнулась Гама, и когда она выпила все до капли, посмотрела в иллюминатор.

Там сквозь дым просматривалось нечто бледное, длинное и крайне злое. Черт, и сколько у Нексуса еще жутких слуг в запасе?

Тем временем, Годунов налил ей еще. Сам он при этом и не подумал пить.

— За вечную жизнь человечества, — сказал он, прищурившись. Амальгама не отказалась.

— С Обливион вы тоже любите выпить, Ваше Высочество? — сказала она, когда ее бокал вновь опустел. — Или это приказ вашего отца, когда он осерчал, узнав, что гостью вы превратили в пленницу?

Она слегка качнула наручниками. Николай не ответил. Он молча сидел перед ней в кресле и внимательно разглядывал с ног да головы, словно никак не мог решиться на что-то.

Гаме сесть не предложил.

— Свой последний приказ он уже отдал накануне, когда притащил вас сюда, — наконец, ответил Годунов. — Дирижабль набит моими людьми под чистую. И вы, и отец в моих руках.

— Даже так? — подняла бровь Гама. — Это тоже для его безопасности?

— Да. После того, как мы превратим Москву в стекло, он подпишет Манифест о добровольном отречении в мою пользу и пойдет сражаться с Нексусом простым ликвидатором. Хватит уже, накомандовался.

И с этими словами Годунов плеснул ей еще водки.

— Пей, нексонианка, — сказал Николай Иоаннович. — За твоего будущего монарха.

В ушах прогремел издевательский смех Обливион. Годунов даже бровью не повел — видать, голос Ананке слышала только Амальгама.

Ага, вот значит как… — вздохнула она, пригубив бокал. Все же готовится переворот, и не со стороны Молота Нексуса, о чем так беспокоился Его Величество — родная кровиночка планирует скинуть папашу с трона.

Умно придумано — в дирижабле, зависшем над полем боя, Императору некуда деваться, а на борту засели сплошь люди наследника. Помнится, Ди упоминала, что Иоанн ненавидит дирижабли. Понятно теперь, чего он опасался.

Допив стакан, Гама опасливо скосила глаза на телохранителей Годунова. Парочка не сделала и шагу, чтобы навредить ей. Впрочем, если бы им дали приказ ликвидировать проклятую нексонианку, никаких разговоров бы не было.

И уж точно Годунов не стал бы приходить лично. А значит…

— А я вам как могу служить?

— Вы поможете мне… заставить отца решиться, если он надумает дурить. Все же на борту вы единственная, кто равны ему по силе, Амгалена Васильевна. Либо так, либо…

Ей за спину зашла девка. Щелк! — и Гама почувствовала холодок ствола на затылке.

— Крупнокалиберные с цельнонексоридовой оболочкой, — прошептали ей на ухо. — Если не сдохнешь, то точно почувствуешь себя крайне хреново.

Гама поджала губы:

— С чего вы взяли, что я буду вам помогать?

— Иначе я отдам приказ Обливион покончить с Москвой раньше срока, — сказал Иоанн. — Вместе с вашим хозяином Скалозубовым. Я готов поступиться Звездами — для меня жизни ликвидаторов куда важнее.

И снова раздался смех Ананке. Гама поморщилась.

— Кажется, я здесь именно для того, чтобы убить Обливион? — спросила она. — А если не я, то кто? Вы что, решили дать ей уйти?

— Нет. Дирижабль заминирован, и если эта сука решит схалтурить, нам всем придется покинуть борт, — пожал плечами Годунов. — В любом случае, я готов пойти на риск. Слишком долго отец просидел на троне, слишком долго нам приходилось терпеть его решения, а теперь все вообще летит к черту…

С этими словами Годунов снова плеснул Гаме водки.

— Давай, дорогуша, еще стакан! — шепнули ей на ухо. — За смерть этой нексонианки!

Амальгама принялась пить без всякого удовольствия. Водочка, даже такая хорошая, как-то совсем не вдохновляет, когда затылок тебе полирует ствол.

— Сначала старик решил реанимировать эту сумасшедшую суку Обливион, — говорил Годунов, наблюдая за Амальгамой, — а потом ликвидировал Тайную Канцелярию, а попутно решил захватить пол-Европы вместо того, чтобы объединиться с обновленным Рейхом и опрокинуть Англию, а затем…

Гама еле слышно вздохнула. Вот этот тоже думает только о политике. Посмотреть наверх им что религия не позволяет?

— Или это все из-за Евгения? Кому-то не нравится, что Император его так возвысил? — спросила она.

— Многих в моем кругу это бесит, не скрою, но я в долгу у Евгения за спасение моей жизни в ГАРМе, — сказал Годунов. — Поэтому, поверьте, мне очень не хочется уничтожать город, пока Скалозубов оттуда не вылез.

Гама ему совсем не поверила. Все эти отговорки выглядели довольно нелепо. Он наверняка задумал все заранее — даже Белую Сферу пытался вытащить у них из-под носа. Зачем? Ясно же — чтобы прибавить себе шансов в борьбе с родителем.

— Значит, этот ваш круг хочет замириться с Рейхом и пойти на Англию в тот момент, когда Нексус дышит в затылок? — спросила она. — Уж простите, Ваше Вы… кхм, Величество, но это крайне несвоевременно.

— Дура! — скривился Николай и, вытащив из-под плаща флягу, сделал глоток. — Про Восток ты забыла? Нам в затылок дышит еще и силы Сёгуна, а его держава сильна как никогда. Китай сдохнет совсем скоро, и либо мы с японцами и Рейхом опрокинем Англию, либо будем драться на два фронта. А англичане все равно обманут, как уже бывало не раз, но отцу все равно… Его даже не трогает факт того, что они не расформировывают силы рейховцев и стягивают их к нашим фронтам…

И ни слова про Нексус. Что за идиоты…

— А я говорила тебе, Амальгама, что доверять им — пустое дело, — шипели стены голосом Ананке. — А ты все хваталась и хваталась за ниточку, глупышка. Что теперь скажешь?

Гама бы сказала, что речь Годунова выглядела как оправдание, и ей даже стало жалко бедного Николая Иоанновича. За его спиной стоит влиятельный и крайне злобный аристократический клан и, возможно, не один, а его представители не устают заниматься делами даже в тот момент, когда Нексус грозит покончить с человечеством.

Как это не печально было признавать, но она оказалась права. Человечность — вот что погубит эту расу. И как это ни иронично, но Нексусу все эти долгие годы нужно было лишь одно…

Ждать. И, кажется, он почти дождался.

Иоанн продолжил рассуждать, и тут девка за спиной Гамы вскипела:

— Ваше Величество, зачем вы ей все это рассказываете⁈ Давайте я отрежу ей что-нибудь, чтобы она стала сговорчивей!

Сверкнула сталь, и к щеке Гамы приставили холодное лезвие штык-ножа.

— Личико-то у тебя ничего, — хихикнула девка. — Жаль даже такое портить…

— Не надо, — поднял руку Годунов. — Амгалена Васильневна уже все поняла, не так ли?

— О, да, Гама, ты же все поняла? — веселилась Ананке.

— Конечно, я все поняла, — улыбнулась Амальгама. — Но если вы хотите, чтобы я стала вашим орудием, то это придется снять…

И она звякнула наручниками.

— Только через мой труп, — зашипела девка.

— Подожди, дорогая, не все сразу, — хихикнула Ананке. — Сначала наручники!

— Расковать, — кивнул Николай. — Быстро!

Девка едва не зарычала, но убрала пистолет. Зазвенели ключи.

— Ну что, Гама, видишь какие они? — говорила Ананке в голове Амальгамы, пока с нее снимали наручники. — Разве еще нужно объяснять, что твой хваленый хозяин просто бросил тебя в этой яме со змеями?

Наконец, она была свободна. Оглядев своих тюремщиков, Гама подошла к столу, плеснула себе водки и выпила одним махом.

Ананке продолжала шептать:

— Неужели еще не понятно, что единственный твой друг в целом мире это я?

* * *

Голоса рейховцев приближались, и ликвидаторы приготовились дать им отпор. Первым из укрытия вышел Жук, а за ним вылезла до одури счастливая Светлана.

— Алексей, мы не знаем сколько их! — прошипел Зубр, схватив его за руку, но тот только отмахнулся.

На полу коридора, откуда слышались шаги и голоса, показались тени.

— Трое, — шепнул Жук. — Двоих убиваем, одного берем в плен. Понеслась.

Они с Зубром подкрались поближе и засели по обе стороны от дверного проема. Когда их миновало трое парней в доспехах Рейха — два амбала и один коротыш — Жук захлопнул дверь за их спинами, а парни разом высыпали из всех щелей.

— Halt! — крикнул Волошин, устремив коротышу в грудь острие меча.

Троица замерла. Их лица скрывались под шлемами, но, наверное, они крайне охренели.

Зубр схватил своего амбала за шею, и — хрясь! — едва не оторвал голову. Жук не стал мелочиться и просто рубанул мечом. Длинный клинок пролетел у коротыша над головой.

Хлоп! — и башка второго амбала покатилась по полу. Коротыш обернулся и посмотрел сначала на Жука, который был выше его на две головы, а потом на Зубра, такого же высоченного, а затем на Светлану.

Глаза за стеклами шлема обреченно потухли, и рейховец сам поднял руки.

В следующую секунду Жук припер его к стенке, дал под дых коленом и сорвал шлем со светловолосой головы.

— Ich gebe auf! — крикнул он за что и получил удар по уху.

— Ты знаешь немецкий? — спросил Жук и, схватив коротыша за горло, приподнял над полом.

— В определенных пределах, — ответил Зубр, хлопая пленника по карманам. — Но, думаю, мы с нашим арийским другом сможем найти общий язык.

* * *

Штурмбанфюрер Лион Эйхе, прислонившись к зубцам Кремлевской стены и, щурясь от нестерпимого света, смотрел как парни спускают с башни Кремлевскую Звезду.

Последнюю. Остальные две лежали во дворе и сияли так, что даже со светозащитной смотреть на них тяжело. А вот их предводитель — оберштурмбаннфюрер Иоганн Шлихт, который и организовал эту дерзкую операцию — даже не щурился.

Он стоял и, не моргая, смотрел на Звезду словно на обычный фонарь. А человек ли он?..

У Лиона всегда были сомнения — этот холодный и расчетливый Магистр, который без тени сомнения был предан фюреру, казался самим дьяволом. Никогда не отступал, не сомневался и вел жизнь затворника.

Лион всегда боялся его, однако уважал и втайне мечтал быть таким же. Сильным, жестоким, смелым и бескомпромиссным.

Истинным рейховцем.

Такой же была его любовь всей жизни — Зельда Шварцкопф, сгинувшая в этой проклятой стране, которую Лион ненавидел всей душой. Его товарищи были с ним солидарны.

Поэтому и был отдан приказ заминировать все, до чего доберутся их руки. Если Иоанн еще надеется вернуть свою древнюю столицу назад, то его ждет разочарование.

— Закончили? — спросил Лион у подбежавшего бойца.

— Так точно! Покровский собор полностью готов оказаться на седьмом небе!

Лион ухмыльнулся. Жаль, никогда не увидит лица русских ликвидаторов, когда от сердца Москвы останется лишь груда развалин. Бомбы уже заложили под пятью целыми башнями Кремля и Историческим музеем. Осталось закончить со стеной и парочкой исторических зданий.

И кто бы мог подумать, что все так обернется? Когда их сотня, крича во всю глотку «да здравствует фюрер!», вошла в сияние Монолита, Лион знал, что обратно на Землю они не вернутся. Еще немного, и Берлинский Осколок стер бы их в порошок. Спасение одно — Нексус, там оставался мизерный шанс на выживание.

Не сомневаясь ни секунды, Иоганн Шлихт вошел в зеленый огонь первым, а Лион с остальными мчались за ним.

Увы, на Нексусе все сразу пошло наперекосяк, и их прижали к скале. Они хотели дорого продать свою жизнь, но вдруг чудища резко перестали атаковать и разошлись.

Полуживой Шлихт вышел вперед и к нему выплыло жуткое трехголовое существо с человеческим торсом и хвостом улитки.

— Неро… — улыбнулась тварь сразу восемью своими ртами, — как же давно ты бегал, гаденыш.

Хрен знает, почему он назвал Шлихта именем древнеримского императора, но тот ни капли не удивился — лишь опустил меч и оглянулся. Его глаза странно засияли.

А затем эта тварь увела Шлихта с собой. Лион было решил, что этот нексопоклонник завел их в ловушку, но через пять минут предводитель вернулся.

Когда он заговорил, Лион хотел было плюнуть ему в лицо, но тот предложил нечто странное…

— Дойти до Москвы по поверхности Нексуса⁈ — раздался возглас среди охреневших ликвидаторов. Остальные пораженно молчали.

— Да, — кивнул Шлихт. — Это никак не повредит немецкому народу, а вот недочеловекам с Востока — еще как. В Москве мы получим несметную силу и ударим русским в тыл. Или же… можем даже оттащить Звезды в Рейх и помочь нашим отбиться от варваров.

Да, нексы предложили им не предательство, а триумф воли и месть.

— Что скажете, парни? — спросил Шлихт, осмотрев поредевший строй своих подчиненных. Он впервые спрашивал их мнение.

Парни не были против. Их всегда учили, что даже смерть должна быть осмысленной.

И кто бы мог подумать, что когда-нибудь сапог немецкого воина-ликвидатора ступит не просто на брусчатку Красной площади, а окажется за пределами Кремлевской стены?

Никто! — хмыкнул Лион, расхаживая по стене, которую его воины покрыли надписями, прославляющими Рейх и фюрера. За тысячу лет со времен Генриха Птицелова ни один немец не заходил так далеко на Восток. Это удалось только полякам и французу Бонапарту, но и они в итоге стали историей.

И вот они в Москве и осуществляют мечту еще прадеда фюрера. Пусть и немного не в том виде, о котором тот писал в своей книге, которую Лион выучил наизусть.

* * *

— И это все⁈ — зарычал Жук, схватив избитого рейховца за волосы. — Пока наши парни умирают на подступах к Москве, вы решили нас ограбить, сраные трусы!

Он дал пленнику очередную оплеуху и слегка переборщил — его арийские мозги тут же забрызгали все стены. Светлана расхохоталась.

— Черт тебя дери, Алексей! — поморщился Зубр. — Надо было хотя бы спросить, кто у них главный!

— А не насрать ли⁈ Очередной гадкий мудила с промытыми мозгами. Дай пройти, Вася!

— Ты куда⁈

— Как куда? За Звездами, пока эта вороватая сволочь не выдоила их до капли или не утащила в свой клятый Рейх!

Зубр вздохнул, но, переступив через затихшего рейховца, поспешил за товарищем. Что еще остается делать? А ведь Евгений еще не выбрался из туннелей…

Жук выглянул в пустой коридор, и они увидели лифт, который спускался прямо к перрону, где остался ждать Ян Клавдиевич.

Одна проблема — генератор не фурычил, и Волошину пришлось засучить рукава.

— Долго будешь возиться? — насел Жук на своего товарища.

— Если ты не будешь стоять над душой, Алексей, то справлюсь за пятнадцать минут!

— Отлично, как раз успеем найти Звезды и очистить Кремль от крыс, — кивнул Жук, и тут послышались голоса на немецком. — На ловца и зверь бежит…

Скоро в коридоре показалось еще пятеро рейховцев. Перебить их из засады оказалось несложно, но Зубр не обольщался — скоро враги поймут, что дело нечисто, и стены Кремля можно будет красить кровью.

— Повезло, что они заняты и не смотрят себе под ноги, — ухмыльнулся Жук. — Значит так, Вася, бери половину людей и ступай налево. Я пойду направо. Убиваем всех, кто не говорит по-русски. Потом хватаем Звезды и валим. Надеюсь, к тому времени у нашего друга перестанут дрожать руки…

— Алексей, а не пошел бы ты в… за Звездами! — оглянулся Волошин, оплетенный проводами.

Жук с Зубром сверили часы.

— Время еще есть. Двинули!

Они разошлись. Жук забрал Светлану, а Зубр с Марией поднялся по лестнице. На пути им попалась всего пара рейховцев, и они пощелкали их как котят. Враги тупо стояли к ним спиной.

Скоро показался выход наружу, и уже здесь немецкие голоса слышались отовсюду. Нет, врагов тут слишком много. Бить открыто — самоубийство.

— Занимайте здание, пленных не брать, — оглянулся Зубр на своих людей, когда они заняли позиции на первом этаже. — А мы с Марией Львовной поднимемся повыше и оценим обстановку во дворе.

Парни кивнули, и Василий с девушкой побежали по коридорам в поисках лестницы на верхние этажи. Каждый закоулок буквально тонул в золоте.

— А у предков губа была не дура, — пробормотала Мария, осматривая это великолепие. — Но вот вкуса никакого.

Василий тоже резко осуждал такую тягу к роскоши.

Они бежали наверх, и по пути ему попадались расслабленные рейховцы, но настрой у них был совсем не боевой — половина из них просто не смотрела по сторонам и увлеченно гадила как могла.

Зубр вышиб мозги очередному мудаку, и тут ему на глаза попалась надпись: Es lebe der Fuher! Lenin ist tot! Brennt in der Holle, russische Schweine!, которой они испоганили дорогое батальное полотно.

Когда Зубр узнал в нем знаменитую картину Сурикова, то в нем проснулся зверь.

Вернее, дворецкий, который не признавал подобного вида самовыражения. Мария тоже не стала сдерживаться и одним ударом меча окропила полотно арийской кровью.

Едва они поднялись на последний этаж, как где-то прогремел взрыв. Василий выдохнул — не успел. Либо Жук сорвался, либо Зажигалкина не смогла сдержаться. В любом случае, сейчас будет жарко.

Подойдя к окнам, он увидел Звезды — уже спущенные с башен, они лежали на земле и ярко светились. Вокруг, громыхая доспехами, бегали рейховцы, а рядом расхаживал их предводитель со голубой Сферой в руке.

Нетрудно догадаться, зачем она ему понадобилась.

* * *

— Рихтер, сука, а полегче нельзя⁈ — рычал я, пока меня болтало из стороны в сторону. Язык червя, наверное, уже превратился в подушку для булавок.

— Напоминаю ваше сиятельство, что вы не в электричке, а в моем… Зачем вам меч?

Распалив клинок, я поднял Дружка повыше и уткнул в белесое небо — прямо над головой Рихтера.

— Чтобы твои новые зубы не сомкнулись! Если они сомкнутся, то мой меч пронзит твое небо!

— Держите его подальше. Потому что если он пронзит мое небо, мои зубы точно сомкнутся!

— Вот и не забывайся, а то уже раза три чуть не проглотил меня!

Вдруг меня снова тряхнуло, и все завертелось. Зубы опасно качнулись, а я кольнул зверя. С ревом червь чуть приоткрыл рот, и сквозь густой дым я разглядел полуразрушенные улицы города.

Никаких кремлей, башен и уж тем более светящихся Звезд не было в помине.

А вот нексов зато было дохрена — целое море тварей с ярко-зелеными глазами. Между ними на дикой скорости носились молнии, полыхал огонь и сверкали вспышки. В следующую секунду пасть захлопнулась, и я снова кольнул тварь в небо. Она заворчала и начала то приоткрывать, то закрывать свой вонючий хавальник.

— Сука, ты вообще видишь, куда мы ползем⁈ — зарычал я, пытаясь удержаться, не ослепнуть и одновременно не превратиться в дуршлаг.

Болтанка усилилась — похоже, Рихтер направил червя прямо по монстрам.

— Смутно, но вижу! — отозвался Изменяльщик. — Не волнуйтесь, Евгений, мы на верном пути. Я мельком видел красную стену, и, думаю, мимо Кремля мы не промахнемся! Мне просто захотелось немного помочь нашим ликвидаторам, и я слегка отклонился от курса!

— Поворачивай! Придерживаемся плана!

— Понял. О, уже вижу какие-то башни… Сука!

Тряска резко остановилась, а затем червь мелко задрожал. В следующую секунду его что-то ударило, рот твари начал заполняться кровью. Приехали…

Рихтер дернулся и разразился благим матом.

— Что за черт⁈ — охнул я, и тут челюсти этой жуткой твари начали медленно-медленно открываться.

Меня ослепил яркий свет. Кажется, в щели показался человеческий силуэт.

Я проморгался и узнал…

— Брат! — влезла меж зубов Настя в дымящихся доспехах. — Дай руку, я спасу тебя!

Глава 22

— Так, парни, — сказал майор Жук, выглядывая из-за угла. — Звезды они сняли, а значит, здорово облегчили нам жизнь. Теперь наша задача убить здесь каждого клятого рейховца, забрать артефакты и уйти, пока не началось светопреставление.

— Не нравится мне тут… Взорвать бы все к черту! — пробурчала себе под нос Света, наглаживая шерстку тихонько рычавшему Шреку.

Жук посмотрел на часы. Время еще есть, но немного — присутствие здесь мудаков из Рейха, конечно, проблема, но не критичная. Самая большая беда наступит, если им удастся переправить Звезды на Нексус, или впитать парочку.

Две сияли по-прежнему ярко, а вот третья куда тусклее. Походу, они уже приложились к ней, а это плохо. Врагов и так вдвое больше, а если они еще и вдвое сильнее…

Ладно, зато у них есть элемент неожиданности, а у врага полное отсутствие связи. Здание, в котором засели Жук с парнями, удалось зачистить без шума и пыли. Теперь нужно заняться стенами, где то и дело мелькает очередной рейховский шлем. За ними придет очередь других зданий, где судя по словам допрошенного ими мудака, тусуется добрая половина от состава рейховцев.

Если никто не облажается, то, взяв стену, они запрут мудаков в капкан, а внутренняя площадь, где свалили Звезды, быстро очистится — обороняться тут себе дороже. Таким образом Звезды сразу упадут к ним в руки.

План выглядел гладко, но вот что смущало Жука больше всего — это один из рейховцев, баюкающий в руках Сферу. Сила, идущая от него, была не просто мощной, а чудовищно мощной.

Первая проблема — он Магистр, не меньше, а если попробует сожрать целую Звезду, то станет Титаном, а это будет полной задницей. Да и без этого Жук со своим рыцарским рангом ему не ровня, и остается надеяться либо на помощь Василия, либо на хитрость.

Вторая проблема — непонятно, что Магистр там делает со Звездой. Точно ничего хорошего, так что проблему нужно решать, и быстро.

Жук пораскинул мозгами, и у него созрел небольшой план. Он быстро изложил тактику бойцам, а потом резюмировал:

— Их тут сотня, — кивнул майор, повернувшись к ликвидаторам, готовым к бою. — К концу операции мне нужна сотня рейховских скальпов. Вопросы?

— Никак нет! Есть — взять скальпы! — кивнули ликвидаторы, а Светлана жутковато ухмыльнулась.

— С главным по возможности в бой не вступать, — сказал Жук. — С ним мы разберемся отдельно. Все, начинаем мочить козлов.

Затем он тихонько свистнул, и Шрек, прыгнув ему в руку, обратился копьем. Через секунду ликвидаторы разбежались по своим направлениям.

Света хотела тоже ринуться в общую волну, но Жук схватил ее за руку:

— А для тебя, золотце, у меня отдельное задание. Ты же любишь делать бум-бум?

— Очень! — раскрыла рот от удовольствия Света.

— Отлично. Сделаешь им такой бум-бум, что их обожаемый фюрер услышит его из ада.

* * *

Как эта покосившаяся башня устояла за век постоянных Прорывов, Настя и подумать не могла, однако сразу захотела забраться на самый верх.

С вершины Москва была как на ладони, и командование во время «командировок» часто требовало от ликвидаторов забраться повыше, чтобы оценить обстановку. Вот и сейчас Настю с Колей отправили на разведку.

— Видишь, вон сверкают! — сказал Коля, когда они вышли на одном из этажей со стеклянным полом.

Настя приблизила бинокль к глазам и увидела их.

Звезды! Их сияние пробивалось даже сквозь плотный слой дыма и пара, который поднимался в небо к Пожирателю.

— Всего две? — нахмурилась Настя. — Кажется, говорили, что их должно быть тр…

Один из огоньков неожиданно потух. Что-то закрыло его⁈

Нет. Немного подкрутив резкость, она смогла разглядеть зубчатую стену, а на ней место, где только что сверкала Звезда. И пик башни был пуст.

Неужели Женя уже добрался до Кремля? Так быстро⁈

— А он хорош, — заметил Коля. — Иногда мне кажется, что он вообще не из этого мира.

Угу, Насте тоже так казалось, когда она украдкой заглядывала к нему в глаза. В них было что-то нечеловечески странное.

Так, стоп. Ага! На стене мелькнул человек в ликвидаторских доспехах! Ну-ка, ну-ка, вдруг это и есть Же…

Черные доспехи, но не «Мефисто» и не «Фауст» ни одной из известных модификаций. Странно, какая-то вообще неизвестная модель, но выглядит очень современно, ну да ладно. Мало ли новых и секретных разработок используют в этой крайне важной операции?..

Через секунду человек спустился к стене на тросе и принялся что-то писать прямо на потемневшей кирпичной кладке.

Победа? Дошли? Да здравствует Император? Скалозубовы вперед?.. Нет.

— Айн Фольк, Айн Ра… — читала она, охреневая с каждой написанной буквой. — Чиво⁈

— Настя, смотри! — воскликнул Коля и вырвал у нее бинокль. — Подходит прямо к позициям наших. Огромный!

Настя присмотрелась и похолодела. Действительно — с востока к позициям ликвидаторов двигался бледный змей длиной метров сто.

— По коням! — крикнул Коля, и вскоре они уже мчались на перехват.

Парни и так заняты непрекращающейся схваткой с превосходящими силами противника и едва успевают зализывать раны, так на них еще двигается эта дрянь! Нужно срочно задержать эту сволочь!

Коля не мог двигаться также быстро как Настя, и она вырвалась вперед. Одна улица сменяла другую, и вот она выбежала на широкий проспект, где от нексов не было продыху. Через секунду показался червь. Он был настолько большой и тяжелый, что под его брюхом трескался асфальт.

Ух, вот уродливая зараза! И так сильно хочет покромсать ряды ликвидаторов, что ползет прямо по головам сородичей!

Блин, и а ведь никак не обойти. Придется бежать напролом!

Но едва она устремилась в сторону тварей, как сверкнуло заклинание, и десяток нексов на ее пути превратились в ледяные статуи.

Мысленно поблагодарив расторопного любимого, Настя сиганула вперед и, прыгая по обледенелым бошкам, за секунду покрыла разделяющее их с червем расстояние. Затем она взвилась в воздух и рубанула тварь по хребту.

Червь взвыл и открыл пасть. Вот бы сейчас запулить туда бомбоч…

— Женя⁈ — удивилась Настя, увидев на языке монстра человека в доспехах типа «Мефисто». Что за бред⁈

Воющий червь грохнулся в то место, где только что находилась Настя и попер напролом, разбрасывая нексов в разные стороны. Она рванула за ним, и когда монстр вильнул и приоткрыл пасть, между острыми зубами снова мелькнул ее брат.

Ошибки быть не может! Эта тварь пытается сожрать Женю!

С воинственным криком Настя бросилась на червя, раскручивая в руках глефу. Зеленая кровь брызгала в разные стороны, а она бежала вдоль его хребта. Червь изогнулся, попытавшись сбросить ее, но Настя наносила один болезненный удар за другим.

Наконец, чудище замерло.

Рискуя самой оказаться у него в брюхе, Настя приземлилась у него перед мордой, вцепилась в края рта и, рыча от натуги, открыла монстру пасть.

Брат все еще там! Он еще жив!

— Брат! Дай руку, я спасу тебя! — крикнула Настя и сунулась червю в рот.

И Женя дал ей руку. Затем схватил покрепче и дернул прямо на себя.

— Что ты де… — охнула Настя, и вмиг пасть червяка захлопнулась. Снаружи раздался отчаянный крик.

— Настя, блин! — зарычали у нее над ухом голосом Жени. — Ну, ты п***ц как не вовремя. Держись за что-нибудь! Мы отчаливаем!

— Брат, какого хрена⁈ — задергалась она на упругом и склизком языке, а затем что-то завозилось наверху, и она подняла голову.

Ох, мать! Над ними висело нечто напоминающее человека, и оно вросло туловищем в небо червя!

— Поверьте, сударыня, это не самое мерзкое занятие, за которым вы могли меня застать, — улыбнулся человек, отдаленно напоминающий Изменяльщика Александра Рихтера.

— Так, Настя, не хочу тебя расстраивать, но либо мы тебя сейчас выплюнем, либо ты перестанешь дергаться! — рычал брат. — Времени нет, мы направляемся в Кремль. Ты с нами?

— Я… Да! — выдохнула Настя, и огромная тварь, задергавшись, снова куда-то поползла. — А… У… О-о-о… Блин, какого хрена, Женя⁈

— Так все вопросы потом. Рихтер, подстегни свою зверушку, а не то…

— У меня для вас две новости, Евгений — хорошая и плохая, с какой начать? — отозвался Изменяльщик.

— Хоть с какой-нибудь!

— Червь жив, но наша дорогая Анастасия Михайловна выбила ему один глаз. Второй видит еле-еле, так что, думаю, через минуту мы пропахаем мордой какое-нибудь зда…

Снаружи раздался чудовищный грохот, рука Жени разжалась, и Настя, соскользнув со скользкого языка, упала в темноту.

* * *

Взрыв был такой силы, что рейховцы еще минуту не могли очухаться. Часть стены рухнула и засыпала под собой пятерых мудаков.

Едва эхо грохота затихло, как Маша с Зубром бросились крошить всех, кто попадался на пути.

Убить каждого, кто не говорит по-русски? Звучит довольно шовенистично, но логично в сложившихся обстоятельствах. Жаль от крыльев в этих узких средневековых коридорах никакого толку…

Через две минуты она вскрыла очередного рейховца — за спиной валялся уже пятый убитый мудак. Стены дрожали, а снаружи бойниц сверкал свет, но скоро звуки начали отдаляться. Драка плавненько перемещалась подальше от внутренней площади, однако сверху гремели молнии.

Зубр выглянул наружу и выругался.

— Что такое? — спросила Маша, и тут же с башни вновь сверкнуло.

— Наших плотно прижали, — сказал он. — Если так пойдет дальше, рейховцы успеют перегруппироваться и ударят в ответ.

— Нужно снять этого громовержца с башни!

— Действуем, — кивнул Зубр.

Выбив дверь, они оказались на лестнице, ведущей в башню, и сверху раздавались голоса на немецком.

Они бросились наверх, а когда сапоги застучали на пролет выше, ушли в тень. Пропустив пятерку рейховских ликвидаторов, Зубр долбанул в морду последнего. Вой и грохот доспехов заполнил лестницу, а Маша уже рубила одного рейховца за другим.

Оставив ее зачищать тылы, Зубр бросился наверх, откуда еще раздавались голоса и грохотали молнии.

Обезглавив очередного врага, Маша снова бросилась в атаку — еще два удара, и двое разрубленных рейховцев покатились по ступенькам. Она взмахнула в третий раз, но ее клинок отбили.

— Сука! — попятилась Маша, жалея, что не может взмыть в воздух.

На ступеньках застыл закованный в броню ликвидатор с двумя мечами, и он был рангом не ниже Стража, а то и Рыцарь, судя по мощной ауре.

Одно хорошо — длины эти мечи были такой, что тут особо не помашешь. Маша ухмыльнулась — попался, голубок!

— Stirb, du dreckige Schlampe! — рявкнул рейховец и сунул руку с мечом в стену.

Маша едва успела среагировать — вражеский клинок ударил из потолка. Мечи столкнулись, но в следующий миг острие, вылезшее из пола, попыталось кольнуть ее между ног.

Она отбила клинок, а рейховец, сделав неприличный жест, расхохотался. Затем мудак юркнул в боковой коридор. Маша бросилась за ним.

Пусто! Где⁈

Поворот за поворотом, и везде она видела только тень рейховца. В ушах громыхали шаги, слышалась грязная брань. Маша немного знала немецкий, и то, что он выкрикивал, повергло ее в краску.

Блин, и тут ей почему-то стало одиноко. Женя, дурак! Бросил ее одну…

Вдруг зашумело за спиной. Краем глаза она заметила тень.

— Сзади… — прошептала она и начала поворачиваться. Удар в спину, как грязно!

Дзинь! — и по полу покатился кинжал. Каким-то чудом она успела подставить наплечник. Едва она сделала шаг, как еще один клинок вылетел из-за угла. Спасла ее только молниеносная реакция.

— Мудила! — зашипела Маша, пытаясь держаться подальше от стен, но в этих узких казематах это почти невозможно.

Она выхватила из стены брошенный врагом кинжал и попятилась.

Зеленый год назад задалбливал их метанием ножей, и их всегда это бесило. Нахрена кидать какие-то дурацкие ножи, когда достаточно просто как следует размахнуться мечом⁈

Вот, похоже, настал этот миг. У нее всего один бросок.

— Женя, где ты, сволочь? — шептала она сквозь зубы. — Как ты посмел спрыгнуть с дрезины и оставить свою невесту одну?..

Воспользовавшись заминкой, она попыталась отступить на лестницу, где было куда больше пространства. Вдруг порталы в стенах начали открываться один за другим, и изо всех в нее полетела обнаженная сталь. Маша перекувыркнулась — клинки засверкали у нее перед глазами, засвистели над головой, забарабанили по доспехам…

Вскочив, она рванула к открытому окну. Всего три метра, нельзя не успеть!

Еще один портал, второй, и Маша швырнула кинжал. Вскрикнув, рванула вперед, и тут что-то ударило ее в спину. Она покачнулась и провалилась прямо в пол.

* * *

Зубр добрался до выхода на башню и прислушался. Молнии затихли. Одно из двух — либо противника уже успели снять, либо он услышал звуки боя и ждет гостей.

Хорошо бы взорвать эту башню к чертям, но, рухнув, она может забрать с собой и кое-кого из его товарищей. Нет, придется выходить против громовержца один на один, а он, судя по величине молний, парень не из последних.

— Как вы узнали, что мы здесь? — раздался вопрос на немецком. — Эй, ты, кто бы ты ни был! Ты понимаешь меня?

Его голос слегка дрожал. Боится, и это хорошо. Ага, вот и его тень виднеется через бойницу. Попробуем заговорить ему зубы.

— Вас слили, — бросил Зубр на удачу и осторожно приоткрыл дверь на галерею, огибающую башню. Его кулак уже дымился от переполняющей его силы.

Пусто. Куда он делся⁈

— Ложь, — отозвался голос, но уже с другой стороны, и Зубр вжался в стену.

Отсюда была видна вся Красная площадь, и, казалось, она совсем не изменилась с тех пор, как Василий был тут впервые. Ближе к руинам ГУМа по-прежнему зиял здоровенный кратер, Покровский собор наполовину разрушен. А выше только сияние сотен Монолитов, дым да пар, которым исходит пробуждающийся Осколок.

И Пожиратель, словно зритель, внимательно смотрел на все это безобразие с неба.

— Ваше командование бросило вас здесь, чтобы самому сдаться на милость Иоанна, — сказал Зубр и, пригнувшись, пошел вдоль галереи. — И вы сдавайтесь, или через час будете висеть как воры, а не как воины.

Мельком он глянул внутрь Кремля. Звезды все еще лежали на своем месте, и никакого тебе портала. Хорошо, значит, они решили драться до последнего.

— Чушь! — отозвались дрожащим голосом. — Мы здесь по собственной инициативе! Как патриоты Рейха!

— Все патриоты Рейха сдерживают Прорывы, а не помогают Нексусу ударить нам в спину, — ухмыльнулся Зубр, и вдруг впереди сверкнула молния.

Он отпрянул — мимо пролетело переплетение сияющих нитей. Еще бы шаг, и рейховец попал бы в яблочко.

Зубр ударил в ответ — силовой импульс влетел в ограждения и вынес их с куском стены. Башня дрогнула, и наверху звонко ударили часы.

— Мы пришли сюда умирать! — крикнул рейховец. — А ты, ликвидатор, готов умереть сегодня⁈

Как ни странно, но близость собственной смерти не пугала Зубра. Он был готов умереть и забрать этого мудака с собой. Лишь бы дать товарищам внизу возможность захлопнуть капкан.

Зубр услышал, как рядом хрустит разбитый камень под стопами врага. Рейховец тяжело дышит, хрипит, ругается — короче, нервничает.

Неизменное преимущество стихийников — быстрота. Бросить молнию — дело мгновения, однако после магу нужно «перезарядиться», а вот это дело отнюдь не быстрое. Если успеть ударить одновременно с ним, ослабить молнию импульсом, а потом нанести второй удар…

Нет, увернуться не выйдет. Они слишком близко друг от друга — всего метров шесть. Придется принять молнию грудью!

Рейховец не дал ему шанса передумать. Вышел и поднял руку, по которой бегали сверкающие змеи. Глаза за потемневшим забралом заполнил страх.

Вспышка, и Зубр бросился навстречу.

* * *

Минируя каждый шаг, Света отступала все дальше. Рейховцы пытались достать ее, но она заманила их в помещения под стеной, где от их сил и численного преимущества толку никакого.

Бам! — грохнул очередной взрыв, а потолок задрожал.

Дурачки. Наверное, уже обделались от страха в этих переходах. Скоро им в спину ударят наши парни, а Света добавит огонька. Отсюда не уйдет ни один!

Главное самой тут не заплутать и не вляпаться в тупик, а то тут коридоров просто жуть берет…

Бам! А вот и очередной птенчик попался в силки!

Сбоку замелькали тени, и Света, минируя очередной угол, бросилась в противоположную сторону. Из-за поворота выросли двое рейховцев, и девушка с радостным гиком ринулась на них. Не успели они ударить, как она дотронулась до их забрал, и шлемы обоих разнесло в кровавые ошметки.

— Фу ты! — смазала Герасимова с себя их вязкие внутренности, и тут же услышала сзади голоса, а затем и захлебывающийся собачий лай.

Блин, шавки! А вот это плохо! Убить не убьет, но задержит как пить дать!

Она ринулась прочь, но гавканье преследовало ее по пятам. Скоро грохот десятков сапог раздавался, казалось, повсюду, и Света юркнула в очередной узкий коридор.

Обернулась — перед ней стояла здоровенная уродливая овчарка и скалила зубы. Рывок, и Света схватила псину за горло. Та, взвизгнула, но все же куснула Свету за руку.

Бам! — и овчарку разнесло по всему коридору. Звон заполнил уши. Сука, так и знала…

Следом на нее бросилась тень, и Света взмахнула мечом. Что-то звякнуло, а потом раздался взрыв и все заволокло дымом.

— Ох мать… — простонала она, выбираясь из обломков.

Кровь была везде, и, скорее всего, половина даже ее. Боли пока не было, но вот нога уже плохо слушалась, а рука повисла плетью. Одно радовало — пока все шло по плану, и ей удалось увести часть рейховцев подальше.

Сзади при этом продолжали рычать и обзывать ее русской свиньей.

— Посмотрим, кто будет хрюкать последним, — хмыкнула Света и вылезла в какое-то темное помещение.

Голоса и шаги приближались, а девушка, подволакивая ногу, огляделась в поисках выхода, но увидела только накрепко закрытые двери, а также кучу ящиков, оплетенных проводами.

Блин, а вот бомбы тут явно лишние. Если тут сверкнет хотя бы маленькая искорка, все разнесет метров на сто вокруг!

Вдруг в центре заминированного помещения она увидела постамент, на котором лежал… гроб⁈ Да еще и открытый!

Когда она подошла поближе, по спине пробежались мурашки. В гробу лежало тело какого-то бородатого коротышки. Выглядел он почему-то так, словно умер буквально вчера, или же прилег отдохнуть и вот-вот проснется.

— Жуть какая… — пробормотала Света, и тут с ужасом осознала, что ей в спину больше никто не кричит.

Она обернулась, и перед глазами сверкнула вспышка. Сознание покинуло ее, а когда она очнулась уже на полу, то увидела дюжину рейховцев, которые осторожно подходили к ней с обнаженными мечами. Она скосила глаза — из прохода вылезали все новые и новые мудаки. Через пару секунд она сбилась со счета сколько пар злобных глаз сейчас прожигает ее насквозь.

Она лежала на полу у постамента и радостно хихикала. Тут точно десятка два, и все еле на ногах держатся. Видел бы ее хозяин! Как она их!

— Das Grab deines Führers wird auch dein Grab sein, Schlampe! — прошипел один из окровавленных и тяжело дышащих мудаков и сделал шаг вперед, поднимая меч.

Остальные тоже пошли на нее, чтобы порубить ее на ремешки. Света приподнялась и вжалась в постамент с гробом.

Вот оно! — мелькнуло в ее сознании. То ради чего хозяин взял ее на службу! Евгений будет ею гордиться!

Широко улыбнувшись, она сжала пальцы на краю гроба, и, распалив Искру, начала заряжать силой все до чего касалось ее взрывоопасное тело.

* * *

Жук допустил ошибку — не вовремя повернулся спиной, и клинок внезапно ожившего рейховца пробил ему бедро.

— Зараза! — рыкнул майор и одним движением копья превратил симулянта в скрюченную мумию.

Покачнувшись, он поморщился, но устоял — царапина, но все равно неприятно.

Жук выбрался во двор, где рейховцы оставили Звезды, и увидел все три штуки. Боем всех врагов вынесло прочь, и теперь путь к артефактам открыт. На башне, откуда летели молнии, все еще что-то сверкает и рокочет, но у громовержца, похоже, проблемы.

Одна беда — основные силы ликвидаторов отправились зажимать рейховцев по всему Кремлю, а Жук остался всего с тремя парнями. Если вдруг одному из отрядов врага захочется прогуляться по двору, им точно крышка. Вокруг куча свободного пространства, и они тут как на ладони.

Если же появится Магистр, вчетвером против него тоже будет тяжеловато. А вот куда делась эта мразь, Жук так и не понял. Последний раз он видел главаря рейховцев рядом со Звездами, а потом в начавшейся неразберихе мудак словно исчез. Даже голубая Сфера осталась лежать на земле — этот трус ее тупо бросил и свалил.

Магистр открыл портал на Нексус? Исключено — никаких вспышек, колебания энергии, черных пятен на земле в том месте не было и в помине. Лишь бы он не умел телепортироваться, но, похоже, дело идет именно к этому.

Ладно, придерживаемся плана.

— Алексей! — крикнул бегущий к ним Волошин, дымящийся как домна. — Лифт в порядке!

— Отлично! — кивнул Жук. — Тогда хватай цепи и приступаем.

Звеня цепями, они подбежали к Звездам, но вдруг одна из них как-то странно засверкала, а мгновением позже изнутри сверкнула вспышка.

— Жук, берегись!

Волошин оттолкнул майора, и алый луч прилетел пироманту прямо в грудь.

Зарычав от боли, Жук упал на одно колено, а когда поднялся, его друг превратился в факел. Кроваво-красные всполохи поглощали Волошина, и он медленно растекался по земле.

Через секунду от него остались только сапоги и дымящийся топор.

— Б***ть, бедняга, — бросил Жук, и тут вновь сверкнуло. И еще, и еще!

Он бросился в укрытие, но вот его люди не успели среагировать. Всех троих буквально растопило на месте, и от них остались только расплавленные доспехи.

Сука… А вот этого они никак не могли ожидать.

Выглянув из укрытия, майор посмотрел на то, что вылезало из Звезды. Да, оттуда выбрался тот самый рейховец в ранге Магистр. Его руки были пусты, но Жука это не успокаивало. Кремлевская Звезда за спиной Магистра потухла, и теперь вместо нее сияло все его тело.

Жук остался один на один с Титаном.

* * *

— Налево! Направо! Да не туда, налево!

— На какое лево⁈ — рычал Рихтер, а я только отмахивался.

Сквозь открытую пасть виднелась только мешанина из стертых в пыль зданий и оскаленных рож нексов. Мы пересекали одну улицу за другой, пробивались сквозь завалы и иногда ползли прямо напролом, но не видели даже тени от злополучного Кремля!

— Раньше я видел сияние Звезды меж домов, а теперь ничего! — причитал Рихтер. — Похоже, мы опоздали, ваше сиятельство, и Жук с остальными уже опередили нас!

— Да нихрена, когда они успели⁈ Это же надо отбиться от монстров, потом добраться до Звезд, закрепить их цепями, потом скрутить, да и еще летунов отправить для страховки…

И тут при слове «летун» я вспомнил Машу, и мне почему-то стало не по себе.

— Быстрее! — крикнул я и со злости едва не вырвал один из клыков. — Что-то у меня плохое предчувствие…

— Думаете, они заберут Звезды себе? — хохотнул Рихтер. — Расслабьтесь, их там полсотни ликвидаторов, а все самые сильные нексы кучкуются на севере и северо-западе от центра. Кстати, Анастасия Михайловна, вы там как?

— Я вас никогда не прощу, Рихтер! — забубнили из глотки червя. — И тебя, Женя! Никогда! Никогда! Никогда!

— Вы главное не останавливайтесь и карабкайтесь активней. Пищевод у этой твари большой, но не слишком. Главное остерегайтесь спазмов!

Тут червь громко рыгнул, и из глотки послышался визг.

— Я же говорил…

— Стой! — крикнул я и устремил палец вперед. — Кажется, я вижу стену! Из красного кирпича, и над ней что-то сверкает!

— Хмм… Да, мой подслеповатый глаз тоже видит, как там летают молнии… Поторопимся! Черт!

Нам наперерез выползло что-то черное, и прежде чем я успел разглядеть детали, пасть червя схлопнулась. Через мгновение она открылась вновь, и впереди начала проваливаться земля.

— Держитесь! — закричал Рихтер, а потом пасть снова захлопнулась.

Секунда, и меня подбросило. Все завертелось, я не улетел в пищевод к Насте каким-то чудом.

Вдруг зубы снова разошлись, и я увидел… Нексус!

Глава 23

Острие ножа, под завязку накаченное энергией, приближалось. Такой заряженный нексорид и сталь разрежет как масло! Маша, как могла, пыталась вырваться и убрать нож подальше от шеи, но наседающий рейховец держал ее как в тисках.

Провалившись под пол, она обнаружила себя на лестнице. Едва успела оглядеться, как на нее набросился ревевший от боли враг. Итогом схватки один на один стала такая дерьмовая позиция — она сидит у стены, он вжимает ее в холодный камень, а между ними дрожит кинжал, которым Маша минутой ранее пробила ему глазницу.

— ScheiBe! — рычал рейховец ей в лицо. — Du Schlampe, stirb jetzt!

Нож приближался. Пальцы скользили, а пот заливал ей глаза. Маша зажмурилась и в очередной раз попыталась вырваться. Однако рейховец оказался упорным.

Тут под руку попался камень.

— Du Schlampe, stirb jetzt!!! — заорал рейховец, и вдруг за ее спиной исчез кусок стены.

Маша вскрикнула, и они вывалились наружу башни. Одна половина их тел осталась лежать на лестнице, а другая зависла в воздухе на высоте в двадцать метров.

— Jetzt gehst du nirgendwohin, du slawiche Schampe! — прошипел он и, расхохотавшись, навалился на кинжал изо всех сил.

Маша от души долбанула его по шлему, и враг на мгновение потерял ориентацию. Этого ей оказалось достаточно, чтобы напрячь все силы, опереться о кирпичную кладку и вырваться из хватки — прямо в пропасть.

Ветер взвыл, и Маша распростерла крылья. Вслед ей раздался крик рейховца, а потом его как отрезало.

Маше было плевать. Она била крыльями по воздуху и, рискуя получить молнию в спину, летела все выше. Девушка сделала виток вокруг башни, а далеко внизу на глаза ей попадались бегающие туда-сюда фигурки в доспехах. Сверкали заклинания, а стена дрожала от взрывов.

И вдруг она разглядела своего недруга. От дыры в стене осталось только черное пятно, а верхняя половина рейховца лежала у подножья башни.

Маша хихикнула и зависла над вершиной башни, где мгновением позже что-то знатно громыхнуло.

— Василий… — пробормотала она и ринулась прямо туда. — Держись!

Маша приземлилась на зубчатой галерее и немедленно увидела Зубра в почерневших доспехах. Он недвижимо сидел у стены, раскинув ноги и руки в стороны, а по латам бегали голубые искорки. На его нагрудной пластине белело огромное пятно, по краям которого все было обуглено.

— Василий… — проговорила Маша, делая осторожный шажок вперед и вдруг увидела его врага.

Вернее, кучу мяса, металла и костей, которую разнесло по полу одним могучим ударом. Невредимой осталась только голова в шлеме — вращаясь, она подкатилась к ноге Маши и остановилась.

— Василий! — бросилась она на колени перед старым дворецким и принялась расталкивать его. — Ты жив⁈

Тот не отреагировал, и Маша, выругавшись, попыталась стянуть у него с головы шлем, но вдруг Зубр схватил ее за руку.

— А вот этого не надо, — сказал он и закашлялся. — Забыли правило ликвидатора №1? В непосредственной близости Монолита и на Нексусе снимать шлем строго запрещено!

— Василий Григорьевич, — ошарашенно проговорила Маша. — Какой же вы зану… Я рада, что вы живы!

— Я тоже, — проговорил Зубр и начал тяжело подниматься. — Повезло, что этот негодяй, похоже, обделался со страху и поджарился от своей же молнии. Тут я его и подловил, правда… — и он схватился за грудь, — мне тоже чуть-чуть досталось…

Он тяжело вздохнул.

— Болит? — спросила Маша, пытаясь вглядеться в его глаза сквозь смотровую щель.

— Да, — твердо ответил Зубр.

Она помогла ему устоять на ногах и, отфутболив вражескую голову, дворецкий немедленно бросился к перилам.

— Надеюсь, наши смогли удержать инициативу, — сказал он, вглядываясь во внутреннее пространство Кремля, где еще кипел бой. — Пойдем, тут нам больше нече… А это что за черт⁈

* * *

Сука, в пасти червя сверкает глыба Нексуса! Мы летим!

Через секунду снова показалась панорама разрушенного города. Мы падаем!

— Держитесь, ваше сиятельство, — кричал Рихтер, которого мотало из стороны в сторону. — Приземление будет жестким, но иначе никак! Похоже, кто-то очень хочет, чтобы мы не добрались до Кремля!

Отрастив шипы подлиннее, я как мог вжался в язык червя. Ну хоть подушка из него неплохая…

Все дернулось, и я подпрыгнул на языке, как на батуте, в следующий миг пасть открылась, и впереди мелькнула красная кирпичная стена.

— Почти на месте! — крикнул я Рихтеру. — Поднажми!

Мощный удар, от которого я чуть не откусил язык, сообщил, что мы снова на земле. Но порадоваться нам никто не дал — на нашем пути начал проседать грунт, а снизу засверкали изумрудные огни. Снова прыжок, и вновь я почувствовал себя как на батуте. Ох, эта поездочка мне надолго запомнится…

Бух! — червь вновь на брюхе, но впереди улицу перегородил здоровенный Див, а с боков подтягивался еще десяток Таурусов. Рихтер рванул от них в сторону и, прежде чем рот снова захлопнулся, я увидел, что мы летим мордой прямо в здание. Грохот поднялся чудовищный, но через полминуты пасть открылась, и впереди показалась извилистая улица.

Кстати, она была мне знакома! Именно по ней мы гуляли с Зазубриным, когда он водил меня по закоулкам сознания первых нексопоклонников. Только в мирные дни она была куда чище и целее, но очертания угадывались безошибочно. Я узнал даже остатки лавочки, на которой когда-то сидела Амальгама и приманивала девочку.

Значит, и Красная площадь вот-вот покажется за поворотом.

— Женя! — из глотки червя показалась рука Насти. — Хватай меня, балбес!

Я схватил сестру и подтащил к себе. Она была вся перемазана какой-то вязкой дрянью. Протерев ей забрало, я по своему обыкновению щелкнул пыхтящую сестру по «носу».

— Ну как там внизу? — хохотнул я, и вдруг увидел Кремль.

До него метров двести, не больше! Звезд на башнях не было — значит, Жук с Василием уже тащат их к дрезине. Эх, жаль… Походу, я пропустил самое интересное.

Вдруг из большой башни с часами вылетела человеческая фигурка и расправила крылья.

— Машка⁈ — охнула Настя, а я уже устал охреневать.

Забив крыльями, она принялась нарезать круги вокруг башни, а затем скрылась с глаз.

— Я так и знала… — сказала Настя. — В Кремле творится какая-то жопа. Когда мы с Колей смотрели на него с высоты, мы видели…

И она ткнула пальцем в стену.

— … рейхловцев, поганящих наши стены!

Издалека мне показалось, что это грязь, но теперь очевидно, что вся Кремлевская стена исписана надписями на немецком.

— Что за… Айн…

Не успел я дочитать надпись, как из-за стены раздался взрыв, и в небо поднялась туча пыли.

У нас на пути снова появились монстры, и Рихтер, пробив парочку стен, вновь был вынужден уйти на соседнюю улицу. В Кремле при этом все продолжало взрываться и реветь.

Наконец, устав кружить, мы выбрались на широкую площадь, которую я помнил по прогулке с Зазубриным. Она была все такой же необъятной, пусть и пребывала в плачевном состоянии. Половину строений разнесло в пыль, другую порушило наполовину, но вот обращенная к нам Кремлевская стена осталась практически целой.

Тут раздался новый взрыв, и небольшое пирамидовидное здание под стеной разнесло по камешкам. Будь там кто-то внутри, живым ему точно не выбраться.

Червь резко вильнул и на всех парах направился вперед.

— Ты же сможешь ее перепрыгнуть? — крикнул я, указывая на быстро приближающуюся Кремлевскую стену.

— Нет! Мы на последнем издыхании. Придется пробивать стену лбом. Держитесь за что-нибудь!

* * *

Изменив правилу ликвидаторов №1, майор Жук снял шлем, а затем сунул в рот сигарету. В шлеме ты или без — один черт, если перед тобой Титан. А вот покурить перед смертью не помешает.

— Значит, у Рейха наконец-то появился Титан, — хмыкнул он, выглядывая из укрытия, и одновременно пытаясь нащупать зажигалку. — Теперь что, думаешь, в одиночку справиться со всей армией Российской Империи?

У него один вариант — заговорить зубы этому мудаку, прежде чем подтянутся остальные. Вместе у них больше шансов замочить эту сволочь.

Титан не ответил, только посмотрел на него сверкающими серебристыми глазами.

Блин, Изменяльщик… А вот это крайне паршивая ситуация. Рихтер когда-то рассказывал, что если появится Изменяльщик Титан, то уничтожить его можно, разве что, превратив в плазму. И то хрен его знает — никто за всю историю магии Изменения не достигал этого ранга…

И вот на тебе!

Глаза Титана вспыхнули, и из них вырвался тот самый энергетический луч, который превратил его товарищей в лужи. Майор рванул в сторону, и луч испепелил землю под его сапогами.

Еще бы чуть-чуть, и он оставил бы майора без ноги. Сука, бедро уже намокло от крови, и каждый шаг давался все тяжелее.

Матерясь и рыча, Жук увернулся от луча еще три раза, а затем попытался достать врага копьем, но Титан ударил лучом по сверкающей поверхности. Копье ослепительно вспыхнуло и с грустными воем превратилось в пар.

— Зараза, — скрипнул зубами Жук.

От огненных шаров тоже не было никакого толку — Титан просто взрывал их на подлете и медленно приближался. Его тонкие губы тронула презрительная усмешка, а тело начало увеличиться в размерах. За каких-то несколько секунд и так немаленький двухметровый рейховец вымахал до трех метров.

Вдруг под ноги Жуку попался топор Волошина. Майор немедленно подхватил оружие, раскалил до бела и, увернувшись от очередного луча, метнул в Титана. Едва соприкоснувшись с его телом, оружие разлетелось осколками.

Майор чего-то такого ожидал… Была бы у них хотя бы сотня таких парней, и Нексусу было бы несдобровать, но увы. Он давно подозревал, что вся эта шляпа с Монолитами и магией — давно спланированный план, и рано или поздно они столкнутся с сущностью, к которой даже прикоснуться чревато.

Пока смерть не застала его с незажженной сигаретой, Жук сунул руку в задний карман. Но и там зажигалки не оказалось.

— Может, ты дашь прикурить? — спросил майор, отходя от Титана все дальше. — А то мне как-то не с руки…

За его спиной оказалась глухая стена разрушенного собора. Зараза, а ведь когда-то в детстве он мечтал научиться проходить сквозь любые преграды…

Ага, вот и зажигалка! Глаза Титана снова разгорались, и Жук, подняв руку, зажег сигарету и крепко затянулся.

Вот теперь можно и…

Раздался свист, и в голову гаду прилетела здоровенная глыба. Бум! — и она разлетелась мелкой пылью. Слегка покачнувшись, Титан недоуменно обернулся.

— Сука, вали отсюда, недоумок! — рыкнул Жук при виде того, как к ним приближается Зубр, а за ним с мечом в руках семенит Мария Воротынская.

— Увы, Алексей, — отозвался тот. — Евгений Михайлович оставил меня за главного, так что…

Глаза Титана вновь вспыхнули, и Жук рванул ему наперерез. Зубр с Марией прыгнули в разные стороны, и испепеляющий взгляд врага прошелся по каменной стене. Через секунду оба были уже на ногах. Зубр оттолкнул Марию назад, и они с Жуком пошли на Титана с двух сторон.

Монстр лишь поглядел на обоих скучающим взглядом и выбросил вперед руку. Она мигом обратилась двухметровым клинком.

Сверкнул металл, и оба ликвидатора насилу ушли из-под удара.

— Василий, не вздумай к нему прика… — рявкнул майор, но Зубр уже вспыхнул фиолетовым светом.

Вложив в удар массу сил, ударил Титана импульсом. Тело монстра заколебалось — по нему прошлась рябь, но он так и остался твердо стоять на ногах. Жук подлетел сзади ударил по земле — прямо Титану под ноги. Полыхнул огонь, враг закачался, и его тело поплыло, но быстро собравшись, он принялся разить лучом то Зубра, то Жука, то оглядываться на Марию, которая сверху засыпала его заклинаниями.

Устав гоняться за всеми, Титан вскинул клинок и ударил им по земле. Поднялась взрывная волна, и Зубра с Марией отбросило. Майор устоял и, пока Титан поворачивался, он немедленно напал. Вдруг враг, стоявший на своих двоих как колонна, резко ушел вбок, и огненная атака Жука прилетела по Зубру. Объятый пламенем дворецкий покатился по земле, а Титан, полыхнув глазами, ударил по Жуку. Майор увернулся, но тут взгляд Титана устремился на Марию, которая при виде корчащегося на земле Зубра, на миг потерялась.

Глаза чудовища вспыхнули.

Жук заорал, сжал кулак и со всей возможной яростью ударил Титана. В последний момент враг обернулся и вскинул руку. Грохнул взрыв, и все заволокло пылью, дымом и брызгами крови.

Какое-то время Жук не видел ничего, кроме белой пелены, упавшей на глаза. Затем он проморгался и попытался встать на ноги, но снова едва не полетел на землю. Вместо правой руки у него был лишь кровавый обрубок.

Вдруг раздался грохот, и Кремлевская стена, возвышающаяся неподалеку, будто взорвалась. В ней образовался огромный пролом, и в окружении битых камней на них ринулась гигантская бледная змея с зубастой пастью.

— Это что еще за ху… — зарычал Жук и закашлялся.

Кажется, он переоценил себя. Слишком много сил вложил в тот удар, и все равно Титан остался стоять — и прямо на пути у змеи.

Его рука тоже была оторвана по локоть, но он не сделал ни единого шага в сторону.

Более того — он улыбался.

* * *

Когда Сергей Димитров с остальными оказались в холле, на них кинулась туча воронья.

— Сучка пернатая! — крикнула Маруся и вскинула пушку.

Прежде чем Пьер успел ее остановить, грохнул одинокий выстрел. Брызнула кровь, и на пол, дергаясь, упала одна из птиц.

— Черт, я же сказал не стре… — зарычал Пьер, и тут под потолком прокатился вскрик боли, а птицы разлетелись кто куда.

По всей усадьбе загрохотали двери, что-то разбилось, а затем из другого конца усадьбы раздался голос Виолетты:

— Нет, Сережа, не подходи ко мне! Если сунешься, то умрешь во славу Нексуса!

Она безумно расхохоталась. Сергей выругался и направился на голос.

— За мной не ходить! — предупредил он, оглянувшись на Пьера с Марусей. — Закрыть все окна и двери. Лучше вообще эвакуируйте все здание! Либо мы вернемся вместе, либо никто из нас не выйдет, поняли?

Пьер кивнул и, схватив Марусю за плечо, бросился на выход.

Звук закрывающихся дверей ударил Димитрова в спину. Он остался один, а Виолетта продолжала вещать, сменив тон на более грубый:

— Да, правильно, Сережа, теперь нам никто не помешает. Иди ко мне! Я твоя любимая, помнишь, как нам было хорошо вместе⁈

Снова раздался пронзительный крик, который также быстро оборвался.

— Нет, Сережа, это не я. Виолетта умерла час назад. Прошу, спасайся!

Сергей, ругаясь себе под нос, хромал по коридору, и в каждой тени ему виделась его любимая. Он бы сейчас все что угодно отдал, чтобы против него выступила вся мощь Молота Нексуса, но увы…

— Да, Сережа, иди ко мне. Я не кусаюсь. Разве что клююсь, и очень больно!

Когда он вышел в очередной коридор, повсюду с грохотом распахнулись двери. Из них вылетела стая взбесившихся воронов и ринулись прямо на него. Сергей прыгнул в открытую комнату и, поднявшись на едва зажившую ногу, резко закрыл за собой дверь.

Внутрь малой библиотеки успел залететь единственный ворон, а его пернатые собратья забарабанили клювами о деревянную поверхность.

— Ну же, Сережа, будь мужчиной! — порхая под потолком, голосила птица, а потом уселась на бюстик над дверью. — Имей мужество сдаться на милость Пожирателя!

— Сережа, Сережа, будь мужиком! Умри! Умри! Умри! — хохотали его дружки из коридора.

— Хрен тебе! — рыкнул Димитров. — Отдай мою жену, тварь!

— Больше никогда! Больше никогда! — расхохоталась птица и, слетев с бюста, попыталась клюнуть Сергея.

Он насилу отмахнулся, а стая воронов уже долбилась в окно. Треснуло стекло, и в комнату ворвался черный вихрь. Сбив на лету пару пернатых, Димитров вырвался в коридор и, пройдя несколько комнат, оказался в другом крыле.

Шорох крыльев и вороньи крики не утихали. Он шел все дальше, запирая за собой двери.

— Как ты мог поднять руку на свою жену, Сережа⁈ — рыдали где-то позади. — Я тебе отдавала всю себя, а ты так со мной! Негодяй, не видать тебе пощады! Заклюю до смерти! Выклюю глаза! Съем твою печень! Сотру кости в порошок!

Смахивая со лба кровь от многочисленных порезов, Сергей тяжело брел по длинным полутемным переходом, а нога с каждым шагом болела все сильнее. Пару раз тварям все же удалось задеть его, и теперь за ним по дорогому ковру тянулись кровавые следы.

Одно хорошо — в этой усадьбе хотя бы нет ловушек…

— Ох, Сережа, твоя кровь так хорошо пахнет, — хихикали голосом Виолетты то с одной стороны, то с другой. — Когда я до тебя доберусь, я вдоволь попирую на твоих костях!

— Жду не дождусь, — пробормотал Димитров и прислонился к стене. Идти дальше было слишком больно, да и незачем в общем-то.

С каждым появлением обезумевших птиц он все тверже понимал, что это и впрямь уже не Виолетта. Чудовище, которое сейчас висит в небе и заглядывает в окна, окончательно завладело ее разумом и больше не отступит. К чему оттягивать неизбежное?

Он спрятался за выступом стены, и вдруг шорох крыльев затих. Повисла напряженная тишина, а затем ушей коснулся — кажется, из соседнего коридора — приближающийся стук каблуков.

— Прости, Ви… — проговорил Сергей, нащупывая в кобуре пистолет. — Если ты еще есть в этом теле, то прости…

За те два года, что им довелось прожить вместе, Сергей нередко ловил себя на мысли, что этот момент — когда ее иная сущность восторжествует над человеческим разумом — когда-нибудь настанет. Может, через год, через пять… Десять лет, или же на пороге смерти, но ему все же придется сделать этот шаг.

И вот они здесь. Значит, нужно сделать все, чтобы дать Виолетте упокоиться. Больше ничего не поделаешь.

Щелк! — Сергей снял оружие с предохранителя и, когда из-за угла показалась тень, поднял пистолет. Один выстрел решит все. Нужно попасть туда, куда в свое время он и не думал целиться.

В сердце.

Вдруг его ушей коснулся другой звук, и Сергей повернулся. Из-за поворота вот-вот выйдет еще кто-то.

Неужели это Пьер, или Маруся? Просил же не ходить за ним!

— Сережа-а-а-а! — раздался крик, и, мгновенно забыв про третьего участника драмы, Сергей повернулся. Она стояла перед ним — растрепанная, бледная и сногсшибательно прекрасная, как и всегда.

Пистолет тут же нашел цель. Палец надавил на спуск, и…

— Сережа… — улыбнулась его любимая. — Наконец-то я тебя нашла…

Пистолет дрожал в руке, а мушка смотрела прямо ей в грудь и чуть правее — там, где билось сердце, стук которого он слушал каждую ночь…

Он почти надавил на спуск. Еще чуть-чуть, и пуля пробьет ее насквозь. А она не двигалась — просто стояла перед ним, слегка разведя руки в стороны. Глаза были голубыми, и в них не было ни капли пламени Пожирателя.

— Сука! — Сергей сжал зубы до хруста. Виолетта еще там, зараза!

— Давай… Пока еще есть время… — произнесла она одними губами и на мгновение закрыла глаза.

Грохнул выстрел, и волосы у шеи Виолетты слегка всколыхнулись. По шее потекла кровавая струйка.

Она открыла глаза, и в них горел изумрудный огонь Нексуса.

— Глупо! — сказала Виолетта чужим голосом.

Затем плотоядно оскалилась, но вдруг, увидев нечто позади Сергея, охнула и скривилась.

— Ты⁈ А ты что тут делаешь? Где ты пропадал, негодник?

Сергей оглянулся. При виде того, что сидело на полу в противоположном конце коридора и облизывалось, у него забегали мурашки по спине.

— Ди… — раздался хриплый усталый голос. — Ди, не надо клеваться…

На них смотрело некое антропоморфное существо, напоминающее помесь кота и человека. На узкие плечи, спину и грудь спадала густая копна длинных спутанных волос, а все остальное розоватое тело покрывала налипшая шерсть. Мордочка напоминала человеческое лицо, если не считать грубоватых черт, целого рта острых зубов и огромных желтых глаз. Сзади метались два длинных пушистых хвоста, а на ногах были кеды.

Передвигаясь на четвереньках, нечто сделало пару аккуратных шагов, село и дернуло двумя длинными ушами.

— Не надо клеваться, Ди, — повторило существо, делая еще несколько движений в их сторону. — Иначе барон Красавкин будет кусаться.

Глава 24

— Это определенно Титан, — раздался голос в ушах Амальгамы, пока бывший Император Иоанн Годунов подписывал манифест о собственном отречении.

Антимагические наручники сильно мешались, Годунов-старший постоянно ругался, но продолжал выводить букву за буквой. Протокол требовал того, чтобы весь текст был написан рукой монарха и пользоваться разрешалось только перьевой ручкой. На бумаге чернела уже вторая клякса.

— Довольно? — спросил Иоанн, помахав в воздухе готовым манифестом. — Уж простите великодушно, но никогда не приходилось отрекаться от престола. Есть как есть.

Капитан Салтыков принял манифест, пробежал его глазами, а затем передал лейтенанту Бессоновой. Та тоже перечитала текст, и оба бросились на выход. Однако, учитывая последние новости относительно Титана, радоваться Николаю Иоанновичу пока было преждевременно.

Дверь личной императорской каюты закрылась, и, если не считать пары безмолвных гвардейцев Николая, Иоанн с Амальгамой остались вдвоем.

— Отлично, — кивнул Годунов и ударил кулаком по столу. — А теперь водки мне! Амгалена Васильевна, составьте компанию несчастному низложенному собственным сыном монарху?

Гама наполнила граненый стакан Его бывшего Величества до краев, не забывая поглядывать в иллюминатор, где вдалеке за стеной Кремля полыхала схватка. Без оптики было тяжеловато разглядеть подробности, но скоро она различила и Зубра с Жуком, и Марию Львовну.

Дела у них были очень плохи, но Гаму больше всего волновала судьба хозяина.

— Сука! — прошипела она, когда пролила на скатерть немного вина.

— Ничего, — кивнул Годунов и пододвинул полный стакан Гаме. — Не обижайте меня отказом. Скоро все закончится.

Она не ответила и выпила все до капли. Затем, не спрашивая разрешения Иоанна, плеснула себе еще. Ей было из-за чего переживать, и нет — на судьбу Годуновых нексонианке наплевать. Ее больше волновало чудовище в человеческом обличии, которое пытались прикончить Зубр с Жуком и Марией. Волны силы, исходящие от него, доходили даже до борта дирижабля, и с каждым взмахом его гигантского меча борта летающей крепости слегка дребезжали.

Наверное, все и каждый на борту уже почувствовали, что пять минут назад в Кремле родилось нечто чудовищно сильное и крайне враждебное.

А тем временем, в голове Гамы снова зазвучали голоса. Ананке старалась, чтобы она не пропустила ни единого слова из происходящего на дирижабле.

— Ошибки быть не может, — докладывал разведчик Николаю Годунову. — Рейховцы, засевшие в Кремле, терпят поражение, но у них теперь есть Титан.

— Суки! А что команда Скалозубова? — спросил новоявленный Император слегка дрожащим голосом.

— Они пытаются его ликвидировать, но он с каждой секундой становится только мощнее. Минуту назад Титан вырос до трехметрового роста, а теперь поглощает все их удары. Видно, он не торопится и пробует на них свои новые возможности.

— У них есть хоть какие-то шансы?

— Нет. Он мало того, что Титан, но еще и Изменяльщик. Еще немного, и этот рейховец станет настолько мощным, что уничтожит всех наших людей, а потом займется Звездами.

— Вы их видите?

— Да. Одну Титан поглотил, осталось еще две. Если он поглотит и их, то…

Они на мгновение замолкли, и Гама хлопнула еще один стакан. Лучше, естественно, не стало.

— То?..

— Мы не знаем. Никто из Изменяльщиков еще не становился Титаном, а если этот парень станет еще сильнее, он превратится в нечто такое, что невозможно будет контролировать ни нам, ни Рейху.

— Что там сам Скалозубов? Вы его видите?

— Нет. Евгений Скалозубов не принимал участие в сражении за Кремль. Его не видно нигде. Возможно, он мертв.

Снова молчание. Еще одна рюмка. Иоанн ухмыльнулся, но ничего не сказал.

— Минуту… С севера приближается некс, похожий на гигантского белого змея!

Гама посмотрела севернее, и действительно — сквозь пыль и дым виднелось нечто длинное, и оно на огромной скорости ползло по улицам. На мгновение тварь скрывалась за толщей зданий, чтобы, пробив стену ближайшего дома своей лобастый башкой, вырваться уже на другой улице.

И с каждой секундой она все ближе подходила к Кремлевской стене.

— Это проблема?

— Да. Тварь движется прямо по головам своих собратьев и явно не собирается останавливаться. Если ничего не сделать, то…

— Он вот-вот сломает стену и убьет всех в Кремле, — проговорила Гама в унисон с младшим Годуновым, но ее услышал один Иоанн.

— Кроме Титана, естественно, — кивнул Годунов-старший, поглядывая в иллюминатор. — Короче, Евгений Скалозубов проиграл. Мои соболезнования, Амгалена Васильевна. Появление рейховцев мы никак не могли предсказать.

— Нет… — прошептала Гама и наполнила еще один стакан. Хлоп! — и она снова сильно пожалела, что не может опьянеть. — Я должна быть там.

— Увы, — вздохнул Иоанн, — мы теперь с вами пленники в руках моего сына.

— Определенно операция «Звезда» полностью провалилась, — продолжали докладывать Николаю. — Наши действия?..

Немного помолчав, Николай распорядился:

— Немедленно выводить ликвидаторов из «зоны Забвения»! Всем штабам! Отводите войска!

Амальгама скрипнула зубами. Стакан лопнул прямо у нее в пальцах.

— Так-так! — хихикнула Ананке в ее голове. — Кажется, я выхожу на сцену!

«Связь» как отрезало, и вскоре Гама услышала в коридоре шаги. Иоанн тоже напрягся. Нексонианка стряхнула с ладоней стекляшки и поднялась.

— Думаете ваша жизнь уже ничего не стоит? — спросила Гама, скосив глаза на Иоанна.

— Она стоит даже меньше, чем жизнь рядового стрельца, — улыбнулся Годунов. — Ибо стрелец может выполнять функцию, а бывшие Императоры всегда мешают.

Однако в их каюту пока не зашли. За стеной что-то заскрипело и завизжало, как будто по коридору везли ржавую тележку.

— Настал момент истины, дорогая, — продолжала нашептывать ей Ананке. — Раз твой хозяин проиграл, то решайся — с кем ты? С новыми хозяевами, для которых ты лишь инструмент, или… Нет, не со мной. Сама с собой. Ведь теперь только ты решаешь, как поступить. Поздравляю, милочка, ты куда свободней каждого в этом дирижабле. Ты вольна выбирать.

— И чего ты хочешь от меня, Ананке? — спросила Гама мысленно, и тут Иоанн заинтересованно посмотрел на нее.

Сердце Амальгамы на мгновение сжалось. Почувствовал?..

— Я хочу лишь одного, — ответила Ананке. — Чтобы мне никто не мешал вершить праведный суд.

Гама с Иоанном встретились глазами. Бывший Император задумчиво нахмурил лоб, а потом расслабился, схватил бутылку со стола и допил ее прямо из горла.

Зазвенели ключи, и двери их каюты бесшумно раскрылись. На пороге показался Николай Годунов и два его подручных — Салтыков и Бессонова, державшая руку на открытой кобуре.

— Ты за мной, сын? — спросил Иоанн и отбросил бутылку.

— Нет, — сказал Николай. — Мы пришли за Амгаленой. Ее время пришло.

— И мое тоже, — поднялся бывший Император. — Я хочу помочь вам ликвидировать Москву, раз уж в ней зародилось нечто неуязвимое.

Николай вылупился на него, словно увидел впервые в жизни.

— Помочь? Нам не нужна помощь. Мы проделывали это уже дюжину раз.

— Ты понимаешь, о чем я, сынок. Каждый человек, которого возьмет Обливион на счету, — улыбнулся Иоанн. — А уж маг моего уровня точно стоит сотни «бревен».

— Ты пойдешь…

— Ни в какие ликвидаторы я не пойду! Я уже стар и колени болят от беготни. Позволь мне присоединиться к нашим друзьям.

И он направился на выход. Николай попытался было встать у отца на пути, но Иоанн задел его плечом и едва не повалил на пол. Бессонова с Салтыковым не посмели даже пальцем прикоснуться к нему.

— Король умер! — крикнул Годунов-старший уже из коридора. — Да здравствует король!

Николай выругался и побежал вслед своему немного опьяневшему отцу.

— Некс, ты тоже выходи, быстро! — сказала Бессонова, махнув головой себе за спину.

Амальгама послушно направилась к выходу.

— У меня вообще-то имя есть, — сказала она, приблизившись.

Девчонка была низкорослой, и будь Гама в своем прежнем теле, то возвышалась бы над ней как скала. Но, увы, времени на то, чтобы нарастить фрау Зи пару десятков сантиметров, ей не представилось.

— Мне все равно, как ты там себя называешь! — бросила Бессонова. — Хотя если такие как ты умеют плакать, то самое время всплакнуть.

— О чем же? — с интересом спросила Гама. — О моей судьбе? О судьбе Империи, которую одним росчерком пера отдали в руки дураков?

К ней шагнул Салтыков, и его глаза полыхнули адским холодом.

— Поплачь о судьбе своего хозяина, Евгения Скалозубова, — сказала Бессонова, наклонив голову. — Я видела, как один из нексов распотрошил его на месте. Бедняга. И такой красивый.

Гама улыбнулась. Маленькая лгунья.

— Ну же! — и лейтенант схватила Гаму за руку. — Плач, некс! Если ты разумна, как утверждают некоторые, то и чувства у тебя есть! Неужели тебе безразлична судьба графа?

— Простите, — вздохнула Гама. — Не могу. Мой хозяин крепче, чем вам кажется.

— Или же ты просто инструмент. Автомат! — ухмыльнулась Бессонова, а затем достала пистолет из кобуры. — Так и знала, что тут…

И она ткнула стволом Гаму прямо в лоб.

— Нет ничего человеческого.

Нити Амальгамы незаметно шевельнулись. Она могла убить эту сучку за одно мгновение, но вот присутствие еще троих ее коллег все портило. Подождем.

— Лейтенант, нас ждут, — раздался голос из шлема Салтыкова.

— Пошли!

Они вышли в коридор и направились по переходам. Каждый встретившийся на их пути гвардеец провожал Амальгаму презрительным взглядом.

— Знаешь, я же не против того, чтобы ты нам помогала, — болтала Бессонова, идущая впереди. — Я просто не согласна с тем, чтобы с тобой обращались как с человеком. Ты же лет двадцать просидела у Скалозубова в подвале, ведь так? Так к чему теперь тебе меняться? Ведь даже если Евгений жив и все пройдет благополучно, ты все равно отправишься обратно. На цепь!

Гама не ответила.

— Будь я на его месте, я бы тоже не выпускала тебя на волю. После того, как моих родителей разорвала у меня глазах тварь, подобная тебе, почему я должна относиться к таким, как ты, с симпатией?

И Бессонова оглянулась. В ее глазу на мгновение мелькнула одинокая слезинка.

— Ну? — сказала она и смахнула ее рукавом. — Есть идеи, сука?

Амальгама промолчала, и они снова направились вперед. С каждым шагом сердце нексонианки стучало все сильнее. Мысли о том, что сейчас происходит внизу не оставляли ее.

Вдруг раздался грохот, и дирижабль закачался.

— Зараза! — рявкнула Бессонова, едва не растянувшись на полу. — Что за черт? Змей проломил стену⁈

Если так, то это хреново. Сколько осталось продержаться Зубру? Вдруг в эту секунду он уже убит Титаном или проглочен змеем…

— Или же они еще живы, и еще ни о чем не догадываются, малышка, — хихикнула Ананке. — Но скоро они увидят нас. Мы снижаемся.

— Помолчи хотя бы ты, прошу тебя… — проговорила Гама одними губами.

Они с ругающейся Бессоновой и Салтыковым направились дальше. Впереди загрохотали шаги, и скоро им пришлось остановиться. Через коридор погнали людей с мешками на головах.

— Нет, я слишком долго молчала, — сказала Ананке, пока цепь пленников неслась мимо них как стадо баранов. — Прежде чем мы доберемся до места встречи, лучше ответь себе на вопрос. Ты согласилась забраться на этот дирижабль из верности своему хозяину, из верности человечеству, или… по своей инициативе?

— Хватит. Я здесь для того, чтобы сделать дело, и сохранить жизни…

Один из пленников споткнулся и растянулся на полу. Его с руганью подняли на ноги и погнали дальше.

— … ликвидаторов, — закончила Амальгама.

— Ага, обменять жизни одних, чтобы спасти других. А тех в Кремле ты тоже думаешь спасти, или они такие же жертвы, как и эти бедолаги? Как его там… Василий Зубр, Мария Воротынская? И возможно, еще живой Евгений… А как там поживает его сестра?

— Ананке… Не лезь в мою голову, прошу…

— Ты говорила, что любишь шахматы? Как называется этот прием в партии? Гамбит, правильно? Пожертвовать меньшим, но выиграть инициативу. Именно этим ты оправдываешь свое…

— Заткнись! — вслух рявкнула Амальгама.

— Чего-чего⁈ — напряглась Бессонова. — Ты не охренела, дурочка?

Гама вздохнула.

— Прошу прощения. Кажется, путь свободен.

Лейтенант фыркнула.

— Запомни, Амгалена, или как там тебя. Если с головы Николая Иоанновича упадет хоть волосок, то я…

— Вы, что? — улыбнулась Гама уголком рта. — Убьете меня?

— Нет, я выживу. А я умею выживать, уж поверь, — криво ухмыльнулась Бессонова, и ее страшный шрам растянулся как продолжение рта. — И буду всегда стоять у тебя за спиной.

Щелкнул предохранитель, и они с Амальгамой вошли в грузовой отсек с кучей народу и открытым люком. Далеко внизу виднелся Кремль, наполовину скрытый облаком дыма. Снова что-то взорвалось, а потом сквозь пелену зажглась вспышка.

Гама смотрела на нее, не жалея глаз, но никак не могла взять в толк, что это.

В помещении были все — и Николай Годунов, и его отец, Иоанн, и еще три сотни людей, которые стояли на коленях у открытого люка. Внизу что-то ревело и грохотало, а порывы ветра заставляли обшивку дирижабля дрожать.

И в самом центре возвышался огромный металлический шкаф в форме женщины. Он слегка покачивался, а изнутри раздавался голос Обливион:

— Вот и все в сборе! Замечательно, позвольте мне выполнить мою миссию!

* * *

От грохота у меня заложило уши, а потом червь резко остановился. Вдруг все снова завертелось, и, наконец, последний раз дернувшись, наш «скорый поезд» затих.

— Приехали, — выдохнул Рихтер. — Кажется, мы больше никуда не поползем…

И это правда. Пробив своей башкой, наверное, дюжину зданий и разрушив лбом крепостную стену, червь даже изнутри представлял собой кровоточащее мясо.

— Видишь что-нибудь? — спросил я и вдруг почувствовал чудовищную силовую ауру. Кажется, Звезды близко.

— Нет… Последний удар о стены оставил его полностью слепым.

— Ладно, открывай рот, и мы… — и вдруг червяка сотряс сильный удар, а измочаленный рот заполнился кровью.

Через секунду пасть начала раскрываться.

— Сука, это не я… — охнул Рихтер и зарычал от боли.

Мы же с Настей соскочили с языка, и тут рот открылся во всю ширь. Снаружи показался силуэт немаленького роста. В нем, наверное, не меньше трех метров…

— Что за черт⁈ — закатил я глаза, а Настя вскрикнула.

Рот затрещал и гигант, одетый в обрывки формы Рейха, разорвал его надвое, а потом залез прямо внутрь. И тут я осознал, что аура невероятной силы исходит именно от него. И более того — она была родной.

Похоже, вот и ты, очередной Неро.

— Сомневаюсь, что он собрался нас спасать, — заметила Настя, и вдруг у моего «брата» из руки вылез гигантский клинок. В следующий миг он вогнал его червю прямо в глотку. Тварь задергалась и взвыла, а гигант потянулся к нам.

На уродливой морде некса-рейховца сверкала довольная улыбочка. Ага, видать, он тоже меня узнал. Не терпится воссоединиться с родственником?

— Последний… — бормотал он. — Последний кусочек…

— Нет уж, погоди, — ухмыльнулся я и свистнул Дружку. Меч вылетел из ножен и вошел Неро в грудь по самую крестовину.

Тот, однако, совсем не смутился, продолжая тянуть к нам лапищу. И тут Дружок завертелся в ране, как бур, а во все стороны полетели обрывки плоти. Неро охнул и попытался схватить клинок за рукоять, но тут челюсти червя резко сомкнулись.

Хлоп! — и враг оказался зажат между зубами. Улыбочка резко пропала, но зато жаром от него полыхнуло с такой силой, что все вокруг начало плавиться. Рихтер закричал и, оторвавшись, от неба червя, рухнул Неро прямо на голову.

Они оба вспыхнули, и от поднявшегося рева я едва не оглох. Нет, если мы будем сидеть здесь и дальше, точно сваримся как пара яиц.

— Настя, бежим! — дернул сестру за шкирку, и мы бросились в глотку.

Напоследок я свистнул, и Дружок, вырвавшись из груди Неро, прилетел мне в ладонь. Скатившись в тесный желудок — случай с Дивом не мог не припомниться нам обоим! — я швырнул клинок в стенку, и он без труда вырезал там здоровенную дырку.

Все вокруг выло, дергалось, плоть трещала и исходила черной кровью, но через пару секунд мы вывалились наружу и, откашливаясь, побежали по брусчатке. Обернулись мы, только отойдя от червя метров на тридцать. А с ним происходили чудовищные выверты: он скручивался узлом, бился и исходил волнами.

— Евгений! — раздался крик, и я увидел Машу и хромающего Зубра.

Доспехи обоих были покрыты копотью, но, кажется, оба невредимы. А вот Жук был совсем плох — майор едва держался на ногах, и из сочленений лат хлестала кровь. Левой руки у него не было.

— Царапина, — ухмыльнулся он, засовывая в рот сигарету. — Если выживу, то очень хочется услышать, как вы оказались внутри этого…

Маша с радостным криком бросилась мне на шею, но я мягко урезонил ее.

Дело еще не кончено — червь свернулся в огромный клубок, заглотил собственный хвост и принялся пожирать сам себя. Через несколько секунд его плоть пошла пузырями, и этот здоровенный уроборос начал сливаться в дергающийся комок плоти, мышц и костей, сквозь который во все стороны лезли клыки.

На жуткий вой прибежали наши ликвидаторы. Из укрытий вылезли даже оставшиеся в живых рейховцы, но никто и не подумал пытаться перехватить инициативу. Люди во все глаза наблюдали за схваткой двух чудовищ.

— Кажется, меня сейчас… — булькнула Маша, и я толкнул их с Настей себе за спину.

— Не вмешивайтесь! Василий, хватайте Звезды и уматывайте!

— А как же… — заикнулся Зубр, и тут дерущийся сам с собой комок начал уменьшаться в размерах.

Заскрипело, и он словно втянулся сам в себя. Еще немного, и он стал размером с небольшой автомобиль. Кожа натянулась, и наружу показались очертания ладони, а за ней и человеческого лица.

— Быстро! Пока…

Зажегся ослепительный свет, а затем уроборос с яркой вспышкой лопнул. Взрывной волной нас отбросило метров на десять. Когда пыль немного улеглась, а звон в ушах рассеялся, я вновь увидел гиганта.

Хоть он и стоял на одном колене, очевидно, что Неро стал еще выше — теперь в нем метра четыре, не меньше. Из бугристого живота выглядывало лицо Рихтера, но через мгновение оно слилось с его телом.

Ухмыльнувшись, гигант ударил себя по пузу и как ни в чем не бывало встал на ноги. Нет, он был пять метров роста.

— Зараза, — послышался голос Зубра. — Ваше сиятельство, я его задержу, а вам…

— Он Титан? — обернулся я к дворецкому, который едва держался на ногах. Не боец.

— Да, — ответил за него однорукий Жук. Тоже не боец. — Однако…

— Если мы все нападем на него одновременно… — сказала Маша, а Настя закончила:

— … то точно сможем…

Нет, рисковать вами обеими я тем более не буду.

— Умереть, — покачал я головой. — Все, кто коснутся его, умрут сразу, или в мучениях, как Рихтер. Посему вы все! ВСЕ ПРОЧЬ ОТСЮДА! ЖИВО!

Я крикнул это так грозно, что даже рейховцы не посмели возразить. Видать, их начальник напугал их до усрачки, и сейчас они точно не видели в нем союзника. Площадь мигом очистилась. Одной из последних ее покинула Маша — такой взгляд я бы не хотел больше увидеть ни разу в жизни. Она попыталась заартачиться, но, к счастью, Настя была более решительна.

— Не умирай, — проговорила она одними губами, и обе девушки исчезли.

Зубр, однако, остался на месте. Да и Жук не сделал и шага — этому, похоже, уже на все начихать.

— Я, как верный слуга рода Скал… — начал дворецкий, но я схватил его за край нагрудника. Затем стянул с головы задолбавший меня шлем и крикнул Зубру прямо в лицо:

— Ты служишь роду, так и будь с родом! Будь с Настей, старый ты кретин!

— Но… — упрямо продолжил Зубр, а я едва сдержался, чтобы не ударить этого упрямца.

— Я никакой не Скалозубов и никогда им не был, Василий, — зашипел я, и тут широко улыбающийся гигант сделал первый шаг. — Я иллионец Неро, пришелец с Нексуса. Оттуда пришел и туда вернусь, понятно⁈

Обычное твердые и сосредоточенные глаза Зубра потускнели. Должно быть, в моем взгляде он прочитал всю правду. В его проницательности я не сомневался, и те части мозаики, которые давно просились на поверхность, наконец, нашли свое место.

— Понятно, — выдохнул он и побежал к остальным. Заскрипело, и две оставшиеся целыми Звезды потащили прочь.

Я обернулся к гиганту.

— Брат, — сказал он, широкими шагами, направляясь прямо ко мне. — К чему откладывать неизбежное?

Он раскинул свои двухметровые руки в стороны. Я улыбнулся. Тут он прав. Тянуть с долгожданным воссоединением — дело пустое.

Распалив свою Искру поярче, я бросился к Неро в объятья. Когда до него оставалась шагов десять, в его счастливых глазах промелькнул огонек страха. Он попытался меня ударить, но я увернулся от его пятерни и прыгнул.

Вдруг из его живота вырвалась рука, и мы, сцепившись с Рихтером воедино, скрылись в теле крайне изумленного Титана.

Глава 25

Наскоро опутав Звезды цепями, Настя с Машей поволокли их прочь от места битвы. Вернее, попытались — артефакты были зверски тяжелыми, и даже вдвоем девушкам пришлось изрядно разжечь Искры, чтобы просто сдвинуть их с места.

— Давай, подруга! — пыхтела Настя, вцепившись в цепь. Маша стонала рядом, налегая изо всех сил.

Еще и Жар от добычи исходил просто адский — цепь быстро нагрелась, и, если бы не перчатки, девушки сожгли бы ладони. Сзади топал Титан, и еще Женя что-то кричал Зубру, но Настя не слушала. Сейчас нужно убрать Звезды подальше, чтобы Титан даже теоретически не смог добраться до них и стать еще сильнее.

Помощников у них не было, так как рейховцы продолжили сопротивление. Скоро драка вспыхнула с новой силой.

Через десять метров силы оставили девушек. Настя уже ничего не видела из-за пота и света от артефактов, а те жарили все больше.

— Как же эти чертовы мудаки их снимали… — прошипела Маша и случайно дотронулась до раскаленного луча Звезды. — Ай!

— Осторожно! — охнула Настя, и вдруг ей на глаза попалась черная «дорожка», тянущаяся за Звездами.

Щурясь от нестерпимого света, она увидела отломленный лучик и несколько осколков, лежащих сзади. На другом боку зияла здоровенная вмятина — оттуда мало-помалу сочилась энергия.

Вот откуда жар! Звезда с каждой секундой теряет силу!

— Они их уронили… — охнула Маша. — Идиоты!

— Либо их специально испортили, когда увидели нас, — схватилась за голову Настя. — В любом случае мы провалились.

— Отойдите! — растолкал их внезапно появившийся Зубр, схватил сразу две цепи и с рычанием потащил их в сторону здания, внутри которого находился лифт.

— Стой, Василий! — бросилась к нему Настя. — Рейховцы испортили Звезды!

Увидев побитые бока артефактов, Зубр скрипнул зубами:

— Тогда увозить их бессмысленно. Мы просто повторим наш с Михаилом «подвиг».

— Но… вдруг мы можем их впитать? — предположила Маша.

— Нет. Они слишком мощные, а времени на подготовку у нас нет. Ладно, хватайте цепи и уберем их подальше от Титана, а потом уни… В сторону!

Зубр оттолкнул девушек, и луч, пройдя по касательной, обжег его плечо. Он выругался и повернулся к приближающемуся Титану. Полыхающий глазами монстр шел к ним в гордом одиночестве, однако каждый шаг давался ему все тяжелее и тяжелее. Он стонал и хватался за грудь, словно нечто внутри мешало ему.

— Женя! — охнула Настя, но брата нигде не было.

— Как глупо погиб… — прошипел Зубр, оглянувшись. До цели оставалось всего метров пятьдесят.

Через секунду позади послышалось рычание. Двери и окна здания вынесло сильным ударом, и на площадь выползла толпа нексов. Заметив людей, они было ринулись вперед, но вот при виде Титана твари попятились.

Зубр с девушками встали спина к спине. Без боя они сдаваться не собирались. Сзади Титана показался Жук — и он разгорелся так, что доспехи начали плавиться прямо на его плечах.

Вдруг свет померк, и все подняли головы. Из-за туч показалась черная гондола дирижабля.

* * *

— Я готова, господа! Готова вершить праведный суд! — закричала Ананке из шкафа, а следом послышался зловещий смех, а затем лихорадочные удары о стенки.

Гвардейцы попятились. Подходить к шкафу, откуда выплескивались мощные волны энергии, не рискнул ни один.

Гама отметила, что у каждого гвардейца за спиной висел парашют. Даже Николай с Салтыковым не забыли взять себе парочку. А вот нексонианке почему-то предложить «забыли»…

Фыркнув, она придвинулась к люку, и увидела внизу Кремлевскую стену, а за ней внутренний двор, где пылали две целенькие Звезды. Их пытались оттащить от какого-то гиганта, но тот пер к ним как каток. Затем на площадь выбежали нексы и заполыхала схватка.

Неожиданно Гама узнала в сражающихся Анастасию и Марию. А еще Зубра. Нексов становилось все больше и больше, и скоро монстры взяли их в кольцо. Гиганта при этом пытался побороть Жук, превратившийся в сплошной столп огня.

Где же хозяин? Неужели, он действительно мертв⁈

— Ну что же вы? — голосила Ананке из шкафа. — Смелее! Кто рискнет выпустить Обливион из шкатулки? Может быть, вы, Иоанн Васильевич? Или вы уже не хозяин в собственной Империи?

Лицо бывшего Императора приобрело трупный оттенок, но он не сделал и шага к ней. Вместо этого Иоанн молча подошел к рядам стоявших на коленях пленников и помог подняться одному из них.

— Ни с места! — рявкнул он Салтыкову, который попытался помешать ему. — Я хочу попрощаться со старым другом. Ибо мы теперь в одной лодке.

Он решительным движением сдернул с головы пленника черный мешок.

— Привет тебе, Эвальд, — кивнул бывший Император бывшему Великому Инквизитору. — Вот где наши дорожки пересеклись…

Тот часто заморгал и несколько секунд тупо всматривался в лицо Иоанна.

— Иоанн, ты? Пришел позлорадствовать⁈ — зашипел Эвальд Юрьевич и тут увидел на руках у своего начальника антимагические наручники. — Что за черт?

И при виде смертельно бледного Николая, окруженного гвардией, и Амальгамы со свободными руками он сплюнул и закричал:

— Будь ты проклят, Иуда! Ладно меня, но предать собственного отца, да еще и в такой момент⁈ Гори в аду, нексопоклонник!

— Молчать! — вскрикнул новоявленный Император.

Салтыков, оттеснив Иоанна, ударом под дых бросил Эвальда обратно на колени.

— И этого тоже! — зарычал Николай, ткнув пальцем в своего отца. — Если хочет стать кормом для некса, пусть будет!

Ухмыльнувшись, Иоанн сам встал на колени рядом с Эвальдом. Но головы не опустил.

— Раз вы теперь хозяин, то, чего же вы ждете, Николай Иоаннович? — спросила Ананке изнутри зловещего шкафа. — Тот, кто выносит приговор, должен сам занести клинок, забыли? Раз вы теперь повелитель и даже собственный отец вам не указ, откройте же этот ящик Пандоры!

Она снова рассмеялась, а стенки шкафа пошли пузырями. Заскрипело, и болты со страшным звоном начали вылетать один за другим.

Николай не сделал и шагу.

— Амгалена, — обернулся он. — Помоги Обливион выбраться наружу и сделать дело!

В затылок Гаме уперлось дуло пистолета. Вздохнув, она сделала шаг, и тут какая-то сила остановила ее.

— Ох, вот вы как, Ваше Величество? — после короткой паузы раздался голос из шкафа. — Предпочитаете, чтобы кто-то другой делал за вас грязную работу? Между прочим, там внизу умирают друзья Амгалены Васильевны. А где ваши друзья? Где ваша семья, в бункере не так ли? В первых рядах нет ни одного родного вам человека, а собственного отца вы готовы скормить нексу. И вы осмелились просить нажать на курок другого некса⁈

— Как ты смеешь⁈ — зарычала Бессонова, и ее пистолет устремился в сторону шкафа. — Чудовище!

Амальгама улыбнулась и незаметно набросила на руку этой шумной дурочке петельку…

— Ах да, я же действительно чудовище… — истерически хихикнула Ананке. — Что ж, тогда почему бы бесхозному чудовищу самому не выйти на сцену?

* * *

— Дирижабль? Уже⁈ — охнула Настя.

Зубр посмотрел на часы. У них в запасе еще целых три часа. Либо их обманули, либо там наверху страшно перепугались. И несложно понять, чего именно.

Вернее, кого.

Титан сделал шаг им наперерез, и тут ему в спину влетел гигантский дымящийся снаряд. Монстр покачнулся, а Жук, обхватив его обеими руками, начал с ревом вплавляться в него.

— Хочешь еще тварь! — рыкнул Жук и буквально превратился в проснувшийся вулкан.

Титан взвыл и, подняв голову к небу, выстрелил лучом прямо в снижающийся дирижабль. Попав ему в гондолу, он не успокоился и влупил прямо в аэростат. Зубр подлетел к монстру вплотную, но ударить не успел — тот вскинул лапу и разминулся с лицом дворецкого на какой-то сантиметр.

Еще один отчаянный выстрел, и дирижабль качнулся — из открытого люка с криком посыпались люди.

Наконец, обессилевшие чудовище с грохотом рухнуло наземь. Во все стороны плеснуло жидким пламенем и искрами, и через секунду оба противника слились друг с другом в одно дергающееся месиво.

— Василий, назад! — голосом Жука зарычало существо, которое все больше и больше входило в спину Титану. — Он мой!

Зубр попятился и, развернувшись, сбил на лету гарпию. Маша с Настей убивали одну гадину за другой, но тварей, вырвавшихся из туннелей под Кремлем, становилось только больше. Зубр бросился к ним и за один рывок раскидал половину тварей. Вскоре, покончив с рейховцами, к ним сбежались остальные ликвидаторы, и нексов взяли в кольцо.

Раздавив башку очередного монстра, Зубр оглянулся. Титан вновь стоял на ногах, но теперь, казалось, у него две головы. Одна из них отдаленно напоминала ухмыляющегося Жука, и этот «паразит» доставлял ему страшные неудобства — поджаривая его изнутри, врастал все глубже в его плоть. Тело Титана краснело с каждой секундой, его трясло и он выл на разные голоса. Убить Жука одним прикосновением он не мог — с каждой отчаянной попыткой, от самого Титана отвалился лишний кусочек.

Василий хотел было броситься на выручку, но тут на него напрыгнула Мантикора. Увернувшись от ее хвостов, он оглушил тварь прямым в нос, а затем сбоку подлетела Настя. Сверкнул клинок, и по брусчатке покатилась отсеченная голова некса.

Вдруг лапища Титана схватила Жука за шею и начала с силой отрывать от спины. Майор зарычал, пытаясь удержаться, но враг был слишком силен.

Раздался девичий визг, и, выругавшись, Зубр бросился на выручку Марии. Она лежала на земле и отчаянно пыталась подняться — к ней подходил Таурус. Через секунду монстр навис над ней, схватил за талию и начал медленно сжимать.

Зубр с Настей наскочили на некса с двух сторон и, когда чудище с пробитой башкой выпустило Марию, раздался взрыв.

Зубр обернулся. Титан вдавливал в брусчатку то, что осталось от Жука. Единственная рука майора из последних сил лупила монстра по морде, и — бах! — взорвалась ошметками плоти.

Обескровленный Жук откинулся на спину, Титан навис над ним как скала. Однако тот не выглядел победителем — монстр тяжело дышал и пытался сдержать пульсацию в груди.

Тряхнув башкой, Титан поднял руку вверх. Вжик! — и она превратилась в палицу. Ухмыльнувшись, монстр занес ее над поверженным противником.

— Давай, сволочь… — прошипел Жук и закрыл глаза.

Вдруг башка Титана резко дернулась. Монстр открыл рот, и — кряк! — ему разорвало челюсти. Изнутри показалась рука…

— Сучий ты сын!

…а за ней и почти весь Евгений Михайлович.

* * *

БУМ! — и в стенке шкафа появилась здоровенная вмятина. Все отпрянули, а Бессонова зашипела.

Еще один удар, и дверцы согнулись, замок полетел на пол. Третьим ударом двери раскрылись, и на пол шагнула босая ножка Обливион.

Нексонианка выпорхнула наружу и медленно направилась к пленникам. Гвардейцы тут же встали у нее за спиной и наставили на нее стволы. Толкая в спину, Амальгаму тоже подвели к ней поближе.

— Не бойся, малышка, — раздался голос Ананке в голове у Гамы. — Приготовься хватать ту суку с парашютом, а потом прыгай. Ни о чем не думай.

— Амгалена, я убью тебя если ты замешкаешься… — шепнула Бессонова ей на ухо. — А потом найду всех, кто тебе дорог и передушу всех. Обещаю тебе…

Дуло вжалось Гаме в затылок, и тут снизу сверкнуло. По борту прошла волна дрожи. Амальгама посмотрела в люк и увидела чудовище, с которым сражались ее друзья. Оно ревело, пытаясь побороть полыхающего пламенем майора Жука. Хозяина по-прежнему нигде не было.

Горящие ненавистью глаза монстра сверкнули, Гама зажмурилась.

Вслед яркой вспышке дирижабль вновь задрожал. Миг спустя помещение заполнил ослепительный свет. Одного из пленников объяло пламя, и он с криком полетел вниз.

— Внимание! По нам ведут огонь из Кремля! — раздался голос из мегафона под потолком. — Требуется срочно убраться с линии атаки!

— Нет, не двигаться! Сука, быстрее! Уничтожь этот проклятый город! — крикнул Николай, и в опустившийся тишине Ананке шагнула к Иоанну.

Лицо Годунова-старшего все больше каменело. Ананке подошла к нему вплотную и, поглядев на него сверху вниз, погладила бывшего монарха по голове:

— Так-то лучше, Ваше Величество. Так-то лучше.

Снизу вновь сверкнуло, и дирижабль качнуло так круто, что треть гвардейцев попадало на пол как домино. Пленники же рухнули все разом и где-то десяток сорвались вниз.

— Что ты творишь, с-сука⁈ — крикнул Николай, едва устоявший на ногах. — Действуй! НУ!!!

— Увы, друзья, — сказала Ананке, которая как ни в чем не бывало поглаживала голову Иоанна. — У Обливион больше нет сил…

— Что⁈ — ахнул Николай, и она начала медленно поворачиваться.

— Сука! — зашипела Бессонова и ствол пистолета до боли вжался Гаме в затылок. — Предательница! Убей предательницу! Или я… Умри!

Пистолет дернулся, а Гама улыбнулась. Бессонова запыхтела, но выстрела снова не последовало. Ее палец был намертво привязан к пушке.

— Как ты⁈ — ахнула Бессонова, то пытаясь разнести затылок Гаме, то пальнуть в Ананке. Бесполезно.

Ананке встала спиной к люку, и ей в плечо прилетел заряд дроби. Загрохотали выстрелы, однако стрельба мигом оборвалась, когда все увидели ее окровавленное лицо и пустые черные провалы на месте глаз.

Ее левая рука была вся в крови, и, кажется, Амальгама знала, что именно нексонианка там прячет.

— Да, ты права. Назад дороги нет, — прозвучал голос Ананке у нее в голове.

Сглотнув, Гама сжала кулак. Бессонова зашипела, но ничего не смогла сделать. Так и не выстреливший пистолет полетел на пол, а саму девушку притянуло к Амальгаме.

— … у Обливион нет сил терпеть этот шум, — тем временем, улыбнулась ослепшая Ананке. — Без глаз я теперь слышу каждую вашу мысль…

— Как ты?.. — ахнул Николай. — Что ты сделала с собой⁈ Амгалена! Огонь! Огонь, чего встали! Она заманила нас в ловушку!

Под возобновившуюся пальбу гвардейцы выхватили мечи, но добраться до мятежной нексонианки не смог ни один. Дирижабль взбрыкнул, и твердо стоять на месте осталась одна Ананке.

За ее спиной не было больше половины пленников. Один за другим связанные с криками падали вниз. Следующим в воздухе оказался и Эвальд Юрьевич.

Поглядев ему вслед, Гама увидела…

— Хозяин!

И с широкой улыбкой бросилась вперед, а за ней охнув побежала Бессонова. В них начали стрелять, но Гаму уже ничего не сдерживало.

Время словно остановилось. Она не сводила глаз с люка, а далеко внизу показалось тело хозяина, вылезающего из туши того гиганта. И еще краем глаза Амальгама заметила как, кивнув ей, Ананке прижала палец к губам и сказала озверевшему от ярости Николаю:

— Тцц, Ваше Величество. Не стоит так переживать. Мои глаза тут!

И разжала левую ладонь.

Последним, что увидела Гама, прежде чем на пару с визжащей Бессоновой броситься в открытый люк — это ярко светящиеся глазные яблоки, летящие прямо под ноги гвардейцам.

* * *

Внутри у Неро было до одури жарко, и на мгновение мне даже показалось, что я вот-вот сварюсь тут заживо. Его Искра пылала как звезда, а мысли были настолько хаотичными, что я тонул в них как в болоте.

За один долгий миг мне пришлось прожить жизнь этого мудака. Вернее, мою «другую» жизнь: с момента появления этой частички Неро на Земле, как одного из полководцев Вторжения, до первого разгрома нексов. Потом я увидел его пробуждение от долгой спячки где-то глубоко-глубоко в недрах Пожирателя.

— Антихрист? — раздался в голове знакомый голос, а потом сквозь тусклые стенки знакомого кристалла я увидел тех, кто его разбудил.

Сеня? Вот уж не думал, что вы с друганами рылись по закоулкам Нексуса, пытаясь пробудить древнее зло. И на что вы рассчитывали? Что вам скажут «спасибо»?

— Я помогу вам повергнуть Нексус! — раздался голос в ответ на возглас Сени. Кажется, парней просто жестоко обманули…

Возродившийся Неро показал свою истинную суть уже на Земле: как и рассказывал Сеня, он пожирал одну Сферу за другой, заставляя несчастных бородачей носить себе артефакты, а про Нексус и думать забыл. Когда бородачи попытались убить своего неблагодарного хозяина, этот мудак умудрился выжить и сбежал в Рейх, где сделал себе неплохую карьерку.

И вот, после поражения Рейха под Берлинским Осколком, нексы поставили Неро перед выбором — либо стать их орудием, либо погибнуть. Он с радостью выбрал первое.

И вот мы здесь…

Если сложить все детали пазла, выходит, что части моего прежнего «я» совсем не зайчики. Копнув воспоминания моего собрата еще глубже, выяснилось, что изначальный Неро, похоже, был тем еще фруктом. В Иллионе он забрался так высоко, что его стали считать чуть ли не богом. Одни его боялись больше смерти, а вот другие безумно обожали. Одних он жестоко карал, других возвеличивал, чтобы повергнуть при одном подозрении в нелояльности. Жертвовал тысячами, чтобы выжили миллионы. Кое-какие мудрецы всерьез думали, кто хуже, Нексус или Неро? Благо имена обоих начинаются на одну букву.

Неро же не обращал внимания на ропот дураков — проливал реки крови и собирал многомиллионную армию. Короче, делал все возможное ради одной священной миссии — пробиться к Сердцу Пожирателя!

Чудовищно тяжелый труд, однако все эти миллионы жертв себя оправдали и он — то есть я, конечно же — забрался так глубоко, как не заходил ни один ликвидатор. С ним остались только самые сильные и преданные люди, и все они пожертвовали собой, чтобы открыть ему дорогу к Сердцу Нексуса.

И в святая святых Пожирателя я, повелитель многомиллионной рати, зашел совсем один.

Интересно… Если все это правда, и мое прежнее «я» было настолько могущественным и жестоким правителем, почему же его нынешняя версия, не готова идти на столь чудовищные жертвы?

Ладно, отрефлексируем этот момент как-нибудь потом. Сейчас нужно порвать хлебальник одному мудаку! Ух, непросто…

Зажегся свет в конце туннеля. Я просунул туда руку, поднатужился, собрался из всего, что смог достать, и…

— Сучий ты сын!

…вытащил наружу половину торса!

Свет ослепил и, проморгавшись, я разглядел нехилую такую драку. Неро плясал на одном месте с таким удивленным выражением на… лице, словно…

Черт его знает, но он весьма удивился! Не каждый день, у тебя из морды вылезает граф Скалозубов!

А вот зрелище сверху мне совсем не понравилось — над нами завис дирижабль Его Высочества. Какого черта так рано⁈

Ответом мне стала куча людей, которая вылетела из открытого люка. Его борта были пробиты в нескольких местах, а вот аэростат начало поглощать пламя.

Похоже, у них там тоже жарко. Ладно, разберемся сначала со своей бедой.

Бух! — и из спины Неро вырвалась моя нога. Еще один рывок, и из плеча вырвалась вторая. Следом из груди вылезла пара рук заново собирающегося Рихтера. Чудище взвыло, но разобрать нас на атомы не рискнуло — так и себя убить недолго. Меня это тоже сдерживало.

Температура повышалась. Я чуял как Искра Неро отдает последние силы, чтобы сжечь нас изнутри и одновременно сохранить структуру тела. Ни то, ни другое у него не выходило, и с каждой секундой силы оставляли монстра. Нужно только поднажать, и его гигантский запас энергии сойдет на нет.

Вырвав вторую руку, я полностью вылез из морды и, раздвинув две челюсти, принялся разрывать мудака надвое. Заскрипела плоть, по гигантскому телу Неро прошлась трещина.

Монстр взревел, и наконец очухавшись, ударил клешней мне в лоб. Было больно, но рук я не разжал. Тварь попыталась влупить еще раз, но с другого бока начал все больше вылезать Рихтер. И вот он смерти точно не боялся: через секунду плоть Неро начала медленно рассыпаться вместе с засевшим в ней Рихтером.

Неро заверещал еще отчаянней — вместе с плотью Рихтер начал растворять его изнутри. Искра вспыхнула, а затем…

Разваливающийся на части монстр рухнул на колени и пополз. Энергии у него становилось все меньше и меньше, как и целого тела. Ага! Ну тогда и мы не будем жалеть сил!

Его плоть под моими пальцами вспыхнула, а тварь, взвизгнув, встала на четвереньки и помчалась вперед.

— Не убежишь, сволочь! — захохотал я, и тут краем глаза я заметил сияние двух Кремлевских Звезд, которые лежали у монстра прямо на пути.

Этот мудак собрался взять силы у них!

И на последнем издыхании Неро прыгнул. Я же напряг все оставшиеся силы, и мы с Рихтером додавили монстра. Его разорвало прямо в воздухе, а его Искра полыхнула энергией.

Рвануло, и на мгновение я отключился. Когда сознание вновь вернулось, мне было очень легко и свободно. Свет ослеплял, и даже за веками глаза резало. Под пальцами прощупывалось нечто чудовищно горячее и мягкое. И оно обволакивало меня всего.

Оглядевшись, я понял, что наша «компания» лежит на Звездах и медленно проваливается в них как в желе. Вокруг кипит схватка, небеса буквально горят, и даже кое-кто, несмотря ни на что, пытается подобраться поближе.

Настя… А еще Маша, и вот она, кажется, серьезно ранена… Нет, отойдите, вы тут ничего не сделаете!

Я попытался произнести это вслух, но, кажись, я сам вот-вот превращусь в желе.

А вот и Зубр — старик пытается прорваться ко мне, но все напрасно. Едва он подходит к этому погребальному костру, в который превратились тающие Звезды, его отбрасывает волны силы, которые брызгают во все стороны.

Даже узнав, что я никакой не Евгений, старик все еще пытается меня спасти? Упорный, зараза!

Ладно, нечего лежать… У меня еще есть шанс выжить. Всего-то и нужно взять весь этот кусок кипящей плазмы и собрать из него нечто новое. А вот кем я стану — обновленным Евгением Скалозубовым или прежним Неро, тут уж все зависит от судьбы и удачи.

Глава 26

Земля и небо бешено вращались, и вместе с ними вращались и обе парашютистки. Гама вцепилась в Бессонову всеми своими ниточками и, пока та рычала ей на ухо, пыталась поймать кольцо парашюта, но оно постоянно выпрыгивало из пальцев нексонианки.

— Пусти! Сука, убью! — бесновалась лейтенант.

— Заткнись, дура, иначе мы обе погибнем!

Ветер ревел и царапал кожу, подхватывал неуловимое кольцо.

Динь-динь! Динь-динь! — болталась блестяшка у этой дергающейся стервочки за плечом. Гама отчаянно пыталась дернуть за него, но все никак.

Вот-вот… Еще чуть-чуть… Поймала!

— Умри! — рыкнула Бессонова, и бок Гамы пронзила острая боль.

Кольцо снова вылетело и забилось в воздухе. Время замедлилось, и на один чудовищно длинный миг Гама снова увидела искаженную злобой рожу своей недоброжелательницы, а за ней приближающуюся землю.

Внизу творилось что-то невообразимое — Кремль заполонили нексы, все исходило паром и дымом, сверкали молнии, горела земля. Через миг все исчезло, и перед глазами появилась громада Пожирателя, на фоне которого парил черный дирижабль.

На борту зажглась вспышка, картинка сменилась. Снова появился Кремль, а вместе с ним…

Кольцо! — охнула Гама. Оно было близко — только руку протяни.

— Сдохни! — взвизгнула Бессонова, и Гама не стерпела.

Бах! — и вмазала лбом стерве прямо по носу, а затем укусила ее в шею. Бессонова заверещала и попыталась оттолкнуть Гаму, но нити натянулись только сильнее. В нос ударил стальной запах крови.

Сучка обмякла, и нексонинака, не разжимая зубов, наконец, смогла вытянуть руку, и…

Хвать! — и вот кольцо в ее пальцах. Вжик! — и в воздух взвилось белое полотно.

Нити натянулись до боли в пальцах, Гама прижалась к противнице изо всех сил. Обеих сильно дернуло, и они зависли в воздухе.

Гама выдохнула и разжала зубы.

— Будешь барахтаться, загрызу, — прошипела она на ухо тяжело дышащей Бессоновой, а затем ослабила ниточки, но боль все равно не ушла.

Ощупав бок, она схватилась за рукоять штык-ножа, который в пылу отчаянной борьбы лейтенант всадила в нее пару раз. Платье все намокло от крови.

Зажмурившись, Гама вынула из себя железку и выкинула вниз. Ярко сверкнув, нож улетел к Кремлю, чьи стены краснели прямо под ними. До него оставалось каких-то пара десятков метров, и это хорошая новость. Плохая — ветром их сносило к одной из башен.

Гама посмотрела наверх, и увидела массу огня, в который превратился дирижабль. Из него искрами разлетались фигуры с крыльями, и каждая уносилась прочь. В землю не вошла ни одна.

В следующую секунду снова разразился взрыв, и дирижабль порвало в клочья. При виде этого дерьмового зрелища Бессонова отчаянно закричала. Гама не могла не расхохотаться, хотя веселья в ее голосе совсем не было. В любом случае, они обе проиграли.

— Сука! — в исступлении зарыдала Бессонова. — Не прощу! Что вы наделали, мрази⁈ Вы убили их всех! Там все погибли!

— Да! Только виновата в этом ты и твои дружки, — хохотнула Амальгама и, обхватив лейтенанта ногами, вцепилась ей в воротник. — А твоя жизнь полностью принадлежит мне!

Глаза Бессоновой заполнились слезами, и она заерзала руками по портупее, но ни пистолета, ни штык-ножа у нее с собой больше не было.

— Прошу… — взмолилась она не своим голосом, но Гама покачала головой.

— Прости, милочка, — ответила нексонианка, погладив дрожащую женщину по голове. — Но, как ты говорила, я всего лишь инструмент. А инструменты прощать не умеют… Или, нет? Я не инструмент? Как думаешь?

Бессонова бешено затрясла головой. В ее обезумевшем взгляде сквозило отчаяние.

— Молодец какая! Но без наказания я все равно тебя не оставлю, — хихикнула Гама, и ниточки на дрожащих руках Бессоновой начали натягиваться. — Кажется, ты говорила, что отлично умеешь выживать? Ну что ж, ловлю тебя на слове…

* * *

С такой верхотуры Москва казалась огромной пороховой бочкой, которая вот-вот рванет. Штурвал дрожал в руках, обшивка этого древнего как мир кукурузника ходила ходуном, перед иллюминатором нихрена не разглядеть, а в кабине было то ужасно холодно, то страшно жарко.

Но Рэй не отчаивался! Пока на соседнем сидении лежит икона святого Христофора, ему и море по колено. Он орлом пронзал тучи дыма и видел, как яростные орды Нексуса ломали свои зубы о ряды ликвидаторов. Скоро и Звезды Кремля потухли, а это значит, у парней там все идет на лад. По улицам Москвы мчалась какая-то бледная змееобразная тварь, но и этот хренов Ёрмунганд скоро разбился о стену Кремля и отдал концы.

Вот-вот и Нексус отправится вслед за ним! Еще один виток вокруг Москвы, и тварям несдобровать!

Самолет, правда, оставлял желать лучшего, но иного варианта у Рэя не было. Его он нашел на пустом аэродроме, и он единственный был на ходу. Тут будущий Воин неба и понял, что сам Божий перст указывает ему взвиться на этой стальной колеснице и помочь святому воинству землян повергнуть Нексус во прах!

Прошло всего полчаса, а его небесную скрипучую колесницу уже пытались развалить гарпии, бесы и еще черт знает какая погонь, но Рэю, окрыленному силой чудотворной иконы и духом поллитровки спирта, было все нипочем! Он вилял в воздухе как заправский летчик, выделывал бочки, петли и такие пике, от которых у него самого душа уходила в пятки.

Пару раз Рэй уже думал, что ему крышка, но стоило ему осенить себя крестным знамением и оглянуться на икону святого Христофора, как к нему возвращалось мужество, и он отрывался от самых злобных тварей.

Единственное, что могло поставить крест на его священной миссии, благословленной всеми архангелами неба и святыми старцами земли, был недостаток топлива. Стрелочка на приборной панели уже почти вошла в красную зону…

Вдруг из облаков показался черный дирижабль, и при виде него Рэя прошиб холодный пот.

— Вот же адское судно! — зарычал Рэй и, хлебнув немного прямо из горла, повернул кукурузник в сторону страшной махины.

Стоило ему сделать пару витков, зачитывая вслух куски из Нагорной проповеди, как на борту дирижабля заполыхало, а затем проклятое судно объяло пламя. Через пару минут весь аэростат превратился в сплошной огненный шар.

Видя, как сгорающий дирижабль медленно скрывается в дыму, а с его борта сыплются падшие ангелы, Рэй торжествующе завыл волком.

— Так вам! Так вам! Чертово семя!

Вдруг впереди замерцал свет, и Рэй зажмурился. Когда он смог разлепить веки, увидел, что на крыльях сидят крылатые люди со сверкающей кожей.

— Вам меня не взять! Изыди! — завопил Рэй и дернул штурвал.

Тварей мигом разбросало в стороны, и целую минуту Рэй не видел вокруг ничего, кроме дыма. Вдруг снова зажегся свет, и навстречу вылетел один из тех страшных ангелов. Его лицо сильно напоминало лик наследника престола Николая Иоанновича Годунова.

— Оборотень! — крикнул Рэй и попытался увести самолет в сторону, но адское создание врезалось прямо в крыло и оторвало его напрочь.

— Это нехорошо… — вырвалось у Рэя, и на один короткий миг его вера пошатнулась.

Самолет закрутился бочкой, и с диким воем устремился к земле.

* * *

Когда затихшая лейтенант Бессонова ударилась о Никольскую башню и, зацепившись за зубцы, повисла на стропах, Гама была уже далеко.

Она спрыгнула на Кремлевскую стену и обессиленно прижалась спиной к кирпичной кладке. У подножья затихала схватка, а в голове нексонианки был полный кавардак.

Кажется, в ней даже признали человеческое? Вроде, да. Правда ради этого лейтенанту пришлось полностью переосмыслить взгляды на мир.

Вдруг сбоку показалась пылающая тень, и Гама быстро спряталась за зубцы. От чудовищного грохота задрожала земля, в небо поднялась стена рыжего пламени, полыхнуло жаром, и нексонианка закрыла лицо волосами. Когда огонь схлынул, она выглянула наружу.

Прямо посередине Красной площади лежал объятый огнем скелет аэростата. Скоро он начал осыпаться, а потом с грохотом обвалился. Тучи искр взметнулись выше стены.

Какой Бессонова не была бы наглой сучкой, но тут она права. Там не мог выжить никто.

— Хозяин! — очнулась Гама и, выбросив из головы посторонние мысли, побежала на звуки боя. Последний раз, когда она видела Евгения, он пытался побороть того гиганта, однако с тех пор прошло порядочно времени.

Целых пять минут, и за эти минуты могло случиться все, что угодно.

Быстро сориентировавшись, она перескочила на крышу одного из полуразрушенных соборов и проскользнула внутрь. Тут было темно, но было нетрудно разглядеть, что все стены были изгажены богохульными надписями. Гаме, которая не верила ни в бога, ни в черта, стало противно. Ну что за звери так относятся к памятнику архитектуры?

Спустившись по лестнице, нексоинанка вышла в притвор, и тут ворота храма раскрылись от удара сапогом.

Друг или враг⁈ — промелькнуло у нее в сознании, но, когда порог переступила троица в форме Рейха, сомнения отпали сами собой.

Нити взметнулись и полетели навстречу врагам. Первый рухнул на пол грудой кровавых ошметков, а двое других бросились в атаку. В Гаму метнули огненный шар, но пучок нитей только закалился. Раздался крик, и второго рейховца разрезало напополам.

Остался третий, и вот он разрубил нити одним движением топора. Зажглась вспышка, и в Гаму устремились ледяные копья. Увернувшись, она снова выбросила свое тончайшее оружие. Рейховец взмахнул рукой, и ее нити заледенели, а затем взорвались осколками.

Сверкнул меч. Гама едва смогла увернуться, и лезвие слегка задело ее шею. Холод от него шел просто адский.

Силен, гад… И настолько быстр, что нет времени даже наколдовать побольше нитей. Наверное, Магистр, не иначе.

Ударило морозом, весь потолок оброс сосульками. Миг спустя вся эта масса с хрустом рухнула на Гаму. Уйдя из-под ледяного дождя и стрел, нексонианка вновь наколдовала нити, а рейховец уже мчался на нее, держа в руках выросший вдвое обледенелый топор.

Гама отпрыгнула, и выбежала в срединную часть храма, где было куда светлее. Взревев, враг снова рванул на нее, и…

— Зельда?.. — рейховец на секунду замешкался и опустил оружие.

Нити засияли. Взмахнув топором, он разрубил десяток, но вот одна натянулась на его голени. Враг зарычал, и его нога, а затем и все тело, покрылась ледяной коркой.

Гама прыгнула и, пролетев у замешкавшегося рейховца над плечом, зацепила нить на чудом уцелевшей люстре. Затем дернула нитью изо всех сил. Враг охнул и перевернулся головой вниз. Мигом позже его подбросило под потолок.

Амальгама взмахнула руками — нити начали появляться одна за другой. Через секунду обледеневший враг был опутан ими с ног до головы. Он болтался как пойманный на удочку карась и пытался вырваться из ловушки, но его тащило все выше.

Нексонианка подняла пятерню, опутанную нитями, и начала с усилием сжимать кулак. Лед затрещал.

— Стой, Зельда! — вскричал рейховец. — Это я, Лион!

Ниточка обхватила его голову. Шлем слетел и запрыгал по полу. На Гаму воззрились до боли знакомые голубые глаза, она нехотя остановилась.

— Сука… — прошипела нексонианка, когда в мозгу натянулась какая-то струнка. Следом перед глазами пронеслись до одури пикантные моменты из прошлого фрау Зи. Ее тело узнало этого мужчину, и даже, чего греха таить, захотело прикоснуться, обнять и впиться поцелуем.

В те немногочисленные ночи, когда Гама позволяла себе поваляться в кровати, ей снилось что-то горячее, нежное и яркое, но она никогда не запоминала фрагменты жизни прежней хозяйки тела. По большому счету ей было плевать — она выдавливала из себя фрау Зи капля за каплей.

И вот прошлое самое решило напомнить о себе. Забавно.

— Или нет?.. — затрясся рейховец, которого вот-вот порвет в клочья. — Не понимаю… Вроде ты, и не ты…

Амальгама провела ладонью по лицу. На мгновение ее черты изменились, и Лион заскулил.

— Ты тот, кто вечно хочет зла? — ухмыльнулась Гама.

— И вечно совершает бла…

Она сжала кулак, и рейховец взорвался кровавыми брызгами. Когда груда мяса рухнула на пол, в голове нексонианки с писком порвалась последняя струна, связывающая ее с Зи.

— Так-то лучше… — хмыкнула она.

Стряхнув чужую кровь со своего прежнего лица, Амальгама развернулась и зашагала прочь. Она чуяла — ее хозяин близко.

* * *

Звезды слились в одну колышущуюся массу и начали гаснуть. Василию было бы наплевать на их судьбу, но в этой массе секунду назад пропал его хозяин.

— Нет! — крикнул он и в очередной раз попытался подойти к чудовищно горячему сгустку плазмы.

Вырвавшаяся наружу сила отбросила его в сторону. Ярко заполыхало, и вместе с Зубром по земле покатились и все окружающие. Поднявшись на ноги, он увидел впереди огромный светящийся шар. Медленно вращаясь вокруг своей оси, он завис в воздухе.

И мало мороки, так им на головы едва не рухнул дирижабль Его Высочества. Хорошо, что ветром эту чудовищную громадину отнесло за стену, и там она громыхнула так, что Кремль едва не обрушился.

Что там могло произойти на борту? Зубр мог только догадываться, но его крушение поставило крест на плане «А» и на жизнях всех, кто был на борту. Теперь Москву придется брать штурмом.

Однако об этом они побеспокоятся потом. Сейчас самое главное иное…

— Женя! — крикнула Анастасия, пытаясь подобраться к шару как можно ближе, но тут странный артефакт, начал вращаться все быстрее, а потом ударился о землю.

Вновь полыхнуло силой, и едва поднявшихся на ноги ликвидаторов вновь разбросало. Вращаясь вокруг своей оси с головокружительной скоростью, шар ввинчивался в землю. Во все стороны дохнуло паром, земля под шаром вскипела.

Жар поднялся такой силы, что ликвидаторы вынуждены были отойти на десяток шагов. Еще пара секунд, и мерцающая поверхность шара скрылась в пару.

Когда испарения рассеялись, Зубр, ругаясь, направился к образовавшейся дыре. Внизу еще сверкал свет, но скоро и он исчез.

— Почему?.. Что он… — раздался крик, и рыдающая Настя едва не сорвалась в черный провал с оплавленными краями. Дворецкий оттащил вырывающуюся девушку в сторону.

— Мне жаль, Анастасия Михайловна, — покачал головой Зубр. — Но… в такой домне… даже будь он сто раз Изменяльщик…

— Нет, он жив… Жив… — бормотала раненая Мария, подходя к ним. — Мы же с ним хотели поже… — она закрыла лицо руками и упала на землю. — За что он так со мной⁈

Забыв про все на свете, Анастасия тут же бросилась к ней.

Вдруг снизу раздался протяжный гул, и у Зубра мурашки забегали по спине. Этот зловещий звук могло издавать лишь одно существо.

— Осколок рвется к поверхности, — проговорил он и заозирался.

В Кремле все было кончено, и от рейховцев, наверное, остались единицы, которых Москва все равно сожрет с потрохами. Собрав трофейное оружие, ликвидаторы стягивались в условленное место.

Бегло пересчитав людей, Зубр выдохнул. Потерь совсем немного, раненых тоже. Ну хоть здесь им сопутствовала удача.

— Рейховцы полностью разгромлены, Василий Григорьевич, — отрапортовал сержант. — Какие наши дальнейшие действия?

А вот это хороший вопрос. Звезды они потеряли, а значит их миссия полностью провалена. Скоро к ним присоединилась последняя группа, которая добивала нексов, пытавшихся подобраться к ним с тыла. По словам ликвидаторов, в Кремле все чисто, но не раз и не два Зубр ловил себя на мысли, что издалека ему слышится топот сотен тысяч лап.

— Надо уходить, — сказал Зубр направился к останкам Жука.

Как ни странно, но этот покрытый ожогами кусок плоти при приближении Василия открыл глаза.

— Дай прикурить, — прохрипел Алексей, и Зубр взвалил его себе на плечи.

— Дайте командиру прикурить и сваливаем! — распорядился он. Жуку сунули в рот сигарету и поднесли огонек. Он радостно запыхтел.

— Еще бы бабу под бок, и можно умирать, — хохотнул он.

— Уходим! — крикнул Зубр. — Эй, на стене! Все в метро!

— Но как же⁈ — воскликнула было Настя, но, сделав глубокий вдох, подхватила плачущую навзрыд Марию, и они вместе направились ко входу в здание, где располагался вход в Метро-2.

Очень хотелось надеяться, что Ян жив и ждет их. Поток тварей из туннелей мог вскрыть «Дикобраза» как консервную банку. Если машинисты не смогли затаиться, а дрезину уничтожили, ликвидаторам придется бежать по туннелю на своих двоих. Так они могут не успеть покинуть метро, до того как Осколок вырвется на свободу.

Зубр перехватил израненное тело друга и пошел замыкающим. Подземный гул звучал все громче. Брусчатка под ногами дрожала.

— Кажется, так тебя когда-то нес Михаил? — прохрипел Алексей.

— Я был куда целее, — вздохнул Зубр, и небо, пылающее сиянием Пожирателя, скрылось за крышей.

Загрузившись в работающий лифт, они без труда спустились на нижний уровень и вернулись к перрону. Тут гул слышался еще громче. Казалось, что гудит сама земля.

— Ты видел как я его? — совсем тихо произнес Жук. — Если бы ты не помешал…

— Держись, Алексей, — пробормотал Зубр. — Вон «Дикобраз» на месте. Сейчас тобой лекарь займется, Алексей. Алексей? Лех!

Василий повернул голову и вздрогнул, увидев остекленевший взгляд боевого товарища.

Борты дрезины были сильно изодраны когтями, но стоило ликвидаторам приблизиться, как дверь раскрылась, и наружу выбрался Ян.

— Ну как⁈ Где Звезды, удачно?

— Отцепляй вагоны, — бросил Зубр, и под пристальным взглядом машиниста забрался в вагон. — Едем отсюда к чертовом матери.

Быстро отцепив балласт, парни запрыгнули в дрезину, и она тронулась.

Зубр положил Алексея на лавку, вынул потухшую сигарету из плотно сжатых зубов, а потом закрыл его плащом.

— А где Евгений Михайлович? — заикнулся Ян, когда перрон пропал за бортом. — Он что тоже…

— Он жив, — упрямо повторяла Мария, забившаяся в дальний угол. — Иначе и быть не может.

Василий не ответил. Он тоже когда-то надеялся, что рано или поздно трое друзей, с которыми они разминулись в Кремле, вернутся в ГАРМ. Вот-вот пройдет пара дней или недель, и они снова покажутся в родных стенах.

Увы, это было самообманом, и теперь Зубр понимал это как никто.

Скоро дрезина набрала ход, и они снова окунулись в гудящие туннели. Все забрал мрак.

* * *

Побродив по довольно большому Кремлевскому комплексу в поисках хозяина, Гама нашла лишь парочку перепуганных рейховцев.

— Sieg! — крикнула Гама, появившись у них за спинами.

— Hei… — и едва они успели повернуть свои тыквы, как ниточки порубили их на мясной фарш.

Щелкая каблуками по брусчатке, нексонианка выбралась на площадь, заваленную трупами. На глаза сразу попалась огромная оплавленная дыра в земле, откуда столпом пер пар. Вокруг не было ни души.

Вспышка силы тут жахнула просто чудовищная, и Гама уже решила, что неподалеку открылся Монолит класса «А».

Но нет. В дыре не было ничего напоминающего огонь Нексуса, однако проделало ее нечто поистине мощное. В любом случае, неплохо бы свалить отсюда куда подальше, ибо тут и так погодка как в жерле вулкана. Вскоре Осколок начнет выбираться на поверхность.

Но Гама не смогла побороть любопытство. Прижав ухо к земле, она почувствовала, что там внизу происходит неистовое бурление. Что-то очень мощное «щекочет» Осколок, и, судя по нарастающему гулу, останавливаться оно не собирается.

Скоро земля под ладонями Гамы начала вибрировать.

— Ты чувствуешь?.. — раздался голос, и нексонианка обернулась. К ней, перешагивая через трупы, медленно приближалась фигура.

— Почему я не удивлена… — вздохнула Гама и поднялась навстречу Ананке, которую нес на руках сильно преобразившийся Иоанн Годунов. За его спиной светом лучились два крыла, сделанные из чистой энергии. От него во все стороны лился свет.

Сама Ананке напоминала высохшую мумию. Казалось, ткни ее пальцем, и она рассыпется. Контраст был просто адский.

— Потому что все мы хотим прожить на день дольше своих врагов, — хихикнула она. — Чтобы увидеть их растерзанные тела у своих ног и женщин, рыдающих об их смерти. Не это ли лучшее в жизни? Неправда ли, Ваше Величество?

И она погладила бороду бывшего Императора.

— Я предпочитаю закрыться в библиотеке и перечитать Достоевского, — покачала головой Амальгама и, посмотрев на Иоанна, сделала реверанс. — Ваше Величество…

— Не думал, что когда-нибудь окажусь здесь, — проговорил он, оглядываясь по сторонам. — И увижу эти стены…

— Жаль, нам недолго осталось любоваться. Скоро здесь будет нечто мощное, — сказала Ананке. — И, думаю, скоро оно выберется на поверхность.

— Осколок близко, — кивнула Гама. — Нужно уходить…

— Нет, — ухмыльнулась Ананке. — Осколок уже мертв.

— Что⁈

— Не чувствуешь? Закрой глаза, если они мешают тебе, подруга. Право, без глаз куда проще видеть реальность.

Гама опустила веки и…

— Дрожь прекратилась⁈ — охнула она. — Это ты сделала? Твои ангелы убили Осколок?

— Нет. Иначе тут все превратилось бы в стеклянную тарелку. Мои ангелы уничтожают орду Нексуса. Еще чуть-чуть, и Москва затихнет. Вот…

Она подняла палец, и все трое прислушались. Кажется, кто-то где-то закричал, и вдруг опустилась тяжелая, зловещая тишина. Только ветер шелестел между зубьями Кремля, а еще трещал огонь за стеной.

— В Москве умер последний некс, — сказала Ананке. — Все конечно.

— Тогда кто…

— Разве не узнаешь⁈ Он силен! Крайне силен! Это самое жуткое порождение Нексуса!

— И он сильнее тебя?

— Нет. Я сильнее всех на свете, — сказала Ананке и улыбнулась. — И я единственная могу убить это существо. Правда, жить мне осталось всего ничего.

— Ананке, — подошла к ней Гама. — Ты должна помочь нам с Нексусом. Оставь все прошлые обиды…

— Нет, — она подняла ладонь. — Никакой помощи, ничего. Только Забвение.

— Почему⁈

— Мне нет места, ни на Нексусе, ни на Земле. Да и мое время уходит. Я сделаю лишь одно дело… Последнее, и уйду отомщенной.

Вдруг на небе показались белые точки. Гама присмотрелась и разглядела целую свору ангелов. Они летали прямо к ним.

— Иоанн, — проговорила Ананке.

— Я, моя богиня.

— Идите ко мне!

Мягко посадив нексонианку на землю, Иоанн отошел и замерцал. Превратившись в столп света, он устремился в грудь Ананке и, окутав ее с ног до головы, растворился в ней. Нексонианка задрожала и откинулась на спину.

— Нет! — сказала она, когда Гама бросилась на выручку. — Тебе лучше отойти подальше!

Гама отпрянула, а Ананке распростерлась на земле и расставила руки в стороны. Дальше все заполнил ослепительный свет, и Амальгама прикрыла глаза рукой. Сквозь пальцы она увидела, как ангелы падали с неба, и каждый вливался в грудь своей госпожи. Скоро вся сотня мерцающих существ соединилась со своей повелительницей.

Выдохнув облачко серебристого света, Ананке вскинула голову и раскрыла рот в беззвучном крике. Наружу на мгновение вылезли пальцы, но нексонианка затолкала их обратно и с трудом проглотила.

— Как же много вас… — простонала она, свернувшись калачиком. — Как же много всего… Гама… Помоги!

Амальгама подошла и подхватила обжигающе горячую Ананке на руки. Никогда ей не казалось, что одно существо может быть одновременно всесильным как бог, и слабым как младенец. Накопив в себе чудовищную мощь, Ананке сгорала, и, кажется, точка невозврата была пройдена считанные минуты назад. С каждым шагом Амальгамы она становилась все легче и меньше, словно рассыпалась как фигура из песка на ветру.

— Поднеси меня к краю… Мы должны убить это существо… — стонала она ей на ухо, пока Амальгама медленно подходила к яме. — Дай мне собраться с силами… Погоди… Боже, как же нелегко быть всесильной…

— Кто? Кто там, Ананке? — шептала ей Гама.

— Там… Неро…

— Неро⁈

— Забыла? Забыла это чудовище⁈ А я помню… Помню… Его нужно убить… Иначе он…

Гама остановилась на краю ямы. В бледных клубах она разглядела нечто черное — оно быстро поднималось на поверхность.

— … Иначе он спасет эту проклятую планету.

Глава 27

Сила окружала меня везде. Я сам ощущался себя силой, и я медленно растворялся в толще убитого мною Осколка. Однако будь я силой, этой мысли бы не было…

Значит, я все-таки существовал.

Второй мыслью стало тело. Затем некая твердость, и спустя бесконечно долгую секунду я вырвался из этого топкого ничто. Подтянулся и, забирая чудовищную тяжесть с собой, полез наверх. Зановосозданные глаза резанул свет — далеко-далеко на вершине этого чудовищно глубокого колодца засверкала звездочка. Туда я и направился.

— Ты опять дергаешься? Зачем? — шептала мне на ухо Сил. — Чтобы вновь потерпеть неудачу?

Со мной были все воины, брошенные мною в котел Нексуса, и они как могли пытались утянуть меня обратно во тьму. Одной из них была моя давным-давно погибшая возлюбленная Сил. И даже она делала все возможное, чтобы сломить меня.

Я сопротивлялся, но груз самого печального из воспоминаний был самым тяжелым.

— Умри, Неро… — шептала она мне на ухо. — Умри вместе с нами. Умри навсегда.

— Нет, — повторял я, снова и снова переживая ее смерть, а сам карабкался все выше. В ушах вновь зазвучали крики всех тех миллионов существ, которые с именем Неро на устах сгорали в огне недр Пожирателя.

Мне не было стыдно за тот чудовищный провал, но мне все еще горько за судьбу моих подданных. Мы как могли пытались спасти Иллион и повергнуть Нексус, но нас постигла неудача. Второй раз я не совершу эту ошибку.

Подо мной пустота — раз Осколок мертв, значит, вся его мощь во мне. Выдержать ее и не сломаться под грузом своей целостности было чудовищно тяжелым испытанием.

— Разожми пальцы, Неро, — шептали голосом Сил мои внутренние демоны. — Просто отдайся своей слабости. Будь как все. Мертвым…

— Нет, — твердо произнес я и сделал еще один рывок к поверхности.

Медленно, пядь за пядью, я выбирался из ямы, и скоро стало так светло, что я не сразу смог открыть глаза.

А затем, почти у самой поверхности, моих ушей коснулся голос:

— … его нужно убить… Иначе он спасет эту проклятую планету…

* * *

— … ибо Земля не заслуживает того, чтобы даже моргнуть ради нее… — шипела Ананке, а ее чудовищно сильная Искра разгоралась все жарче. — Неро, наконец, собрался. Я чую… Нельзя оставлять его в живых… Ты же сама знаешь, на что он способен…

От нее так полыхнуло силой, что Гаме стало плохо. Что за мощь кроется в ее теле? И что произойдет, если все это вырвется на свободу⁈

Вдруг она поймала знакомый взгляд существа внизу. И да, оно было тоже зверски мощным…

— Сейчас он подползет поближе, — бормотала Обливион, — и мы…

Гама раздумывала только секунду.

— Прости, Ананке, — шепнула она на ухо нексонианке. — Но я тоже хочу спасти эту проклятую планету.

— Что⁈ — вздрогнула Ананке, и Гама отпустила ее.

Не успев даже вскрикнуть, Обливион рухнула в яму. Черное существо, карабкающееся по стенкам, пригнулось, и нексонианка пролетела мимо. Крик полный боли и ненависти раздался через секунду:

— ПРЕДАТЕЛЬНИЦА! НЕНАВИЖУ!!!

— Хозяин, дайте руку! — крикнула Амальгама и перевесилась вниз. Ее нити тут же затянулись на запястьях Неро.

Друг это или враг, прежний ли это хозяин, или лишь часть его. Неважно. Никого роднее у Гамы не было на целом свете.

Она дернула хозяина вверх. Неро прыгнул к ней, и вдруг снизу зажегся ослепительный свет. Гама на миг зажмурилась, но почувствовала хватку Неро на своих плечах.

Сцепившись, оба рухнули на землю, и из ямы вырвалась огромная рука, сотканная из света. Кулак поймал воздух, вспыхнул и под дикий крик разорвался белым огнем. Взрывной волной Гаму с Неро отбросило метров на десять, и подгоняемые волнами пламени они покатились по земле.

Бледный огонь нарастал, и скоро их накрыло с головой. Жар был такой силы, что казался обжигающе холодным. Неро навалился на Амальгаму и закрыл собой, а она, вжавшись в его мощное тело, зажмурилась и начала ждать свою смерть…

А она, сука, как всегда задерживалась.

Огонь рассеялся, когда терпеть боль стало почти невозможно. Прижавшись друг к другу, оба прислушались. Крик затихал где-то глубоко-глубоко под землей.

— Хозяин… — подняла Амальгама глаза на сидевшее на ней безволосое существо с черной кожей.

Ни рта, ни ноздрей у него не было. Только глаза, и вот они казались вполне человеческими.

— … это вы?..

Он ответил не сразу. И эта секунда показалась Гаме чудовищно длинной. Неужели она ошиблась?

Неро кивнул.

И вдруг земля снова задрожала, а потом грохот поднялся такой силы, что зубы заходили в деснах. Всхлипнув, Гама вновь вжалась в Неро.

Из ямы вновь вырвалось белое пламя, но оно ударило точно вверх — в небо.

Ослепительно яркий луч поднимался все выше и вскоре пронзил тяжелые тучи. Земля ходила ходуном, а из ямы непрекращающимся потоком выходила сила. Волна за волной она уносилась прочь и вскоре покинула земные толщи.

Гама поморгала. Сияющий сгусток силы устремился на Нексус. Скоро на поверхности Пожирателя сверкнула вспышка, и все окончательно затихло.

Они с Неро лежали на земле и пытались продышаться. Сердце хозяина быстро стучало. Сердце Гамы тоже — смерть давно не была настолько близка.

Амальгама оглянулась. Они сидели на единственном сухом островке. Все вокруг было выжжено «ангельским» огнем Ананке. Стены зданий и соборов оплавились, а асфальт вообще превратился в медленно остывающее болото. Кремлевская стена не так пострадала, но и ей досталось.

Неро слез с нее, но Амальгама не спешила подниматься.

— Позвольте вам помочь, — улыбнулась она и взяла лицо хозяина в руки. — Зажмурьтесь.

Неро закрыл глаза, и Гама, растянув между пальцами ниточку, сделала ему «улыбку». Рот хозяина раскрылся, и он закашлялся. Она немного перестаралась, так как «улыбочка» вышла шире, чем надо.

— Не могу сказать, что вы неотразимы, господин, — улыбнулась Гама и погладила его по плечу. — Однако у меня всегда был дурной вкус на мужчин.

Ее рука переместилась к шее и погладила Неро по щеке. Сердце в груди нексонианки неистово трепетало, и, похоже, давно не из-за страха смерти. В нем теплело нечто другое…

Нечто неожиданное.

— Сучка, Ди, — беззлобно пробормотала Гама, вглядываясь в глаза хозяина. — Наверное, ты была права.

Нет, она не могла себя больше контролировать. Прежде чем с языка Неро слетело хоть слово, Гама прижалась губами к его… ротовой щели.

Хозяин ответил, и вполне по-хозяйски.

* * *

— Рэй жи-и-и-ив! — крикнул Воин неба и дороги, выбираясь из обломков кукурузника.

Ему несказанно повезло — самолет перестал слушаться почти у самой земли, и Рэю удалось сравнительно мягко закопаться носом в развалины. Еще бы чуть-чуть, и он бы влетел в тротуар, но господь миловал его буйную голову.

Когда Рэй очнулся, вой, грохот и рев битвы стихли. Небо начало очищаться, и сквозь тучи пробивались вертикальные солнечные лучи. Один из них, ударив Рэя прямо в глаз, пробудил его ото сна.

— Встань и иди! — прогрохотало в голове Рэя набатом.

Едва продрав глаза, Воин неба и дороги потянулся к иконе святого Христофора, но вот незадача — из нее торчал огромный кусок арматуры. Еще бы чуть-чуть, и заостренный конец пробил бы и волосатую грудь Рэя.

Внезапно ему стало ужасно стыдно за свое секундное малодушие. Тот миг, когда самолет рухнул вниз и вера Рэя пошатнулась, показался ему самым позорным событием в жизни.

Возблагодарив святого песиголовца за очередное спасение и пообещав провести остаток дней в уединенном ските, он выбрался из самолета.

Пусть и безнадежно испорченная, но икона все еще с ним. Восстановить ее несложно: всего лишь немного гвоздей, скотч, горячая молитва, и святой Христофор будет как новенький!

Впереди простиралась улица, выжженная огнем и заваленная осколками разрушенных зданий. А еще тут лежали истерзанные и сожженные тела нексов — сотни, тысячи тел. То тут, то там виднелись мертвые глыбы Монолитов, а впереди дотлевали остатки бесовского дирижабля.

Стояла тишина, в груди Рэя барабанило поющее сердце. Он упал на колени и проговорил:

— Вот что крест животворящий делает…

Проползя вдоль улицы с десяток метров, он застыл как вкопанный и прижал к себе икону.

Чуть дальше возвышался Кремль, и с каждой секундой его испачканные стены становились все краснее. Более того, под ногами Воина неба и дороги забегали камешки и осколки стекол, поднялась пыль, а тела монстров начали медленно растворяться. Еще минута, и медленно восстающие из пепла стены зданий засверкали первозданным блеском.

Если бы сейчас с небес спустились ангелы, чтобы помочь неведомой силе восстановить город на семи холмах, Рэй бы ничуть не удивился.

Через минуту не осталось сомнений — улица, а за ней и город просыпались после долгого сна.

Окрыленный происходящим на его глазах чудом, Рэй поднял икону над головой. В его ушах раздавался радостный бой сотен и сотен колоколов.

* * *

— Где Зубр? — спросил я хриплым голосом. — Где все остальные, они живы?

Мы сидели на Кремлевской стене между зубцами и смотрели на то, что осталось от Москвы. В городе слышались одинокие голоса приближающихся ликвидаторов, но над крышами держалась таинственная тишь.

Ветерок приятно обдувал мою постепенно розовеющую кожу, солнышко понемногу проглядывало сквозь тучи. Даже небольшая стайка птиц прилетела откуда-то и сейчас щебетала на одной из башен.

Красота… Эх, еще штаны бы найти…

Мое лицо еще не до конца приобрело человеческие черты, но, поглядев на себя в осколок зеркала, я хмыкнул:

— Сойдет.

Быть безликим монстром с щелью вместо рта и при этом целоваться с такой прекрасной женщиной как Амальгама — конечно, очень экзотическое занятие, но я все же предпочитаю оставаться собой.

Хотя ей, похоже, так даже нравилось.

— Когда я искала вас, то видела трупы рейховцев, — ответила Гама, разглядывая мое лицо. — Наших практически нет. Думаю, все живы, и уже на полпути из города.

— И слава богу, — ответил я. — Нечего им тут делать.

Вдруг на улочках замелькали люди в ликвидаторских доспехах. Похоже, скоро они будут здесь.

— Давайте отыщем вам какую-нибудь одежду и найдем кого-нибудь из…

— Нет, — покачал я головой. — Я скоро уйду.

— Куда? — вздрогнула Гама, и в ее глазах мелькнул огонек страха. — Мы же победили?

— Кого, Рейх? Москву? Возможно, — хмыкнул я и поглядел на небо с нависающим над нами Пожирателем. — А его?

— Не хотите ли вы?..

— Хочу. И пойду. Как бы мне того ни хотелось, но штаны, как и союзники, мне на Нексусе без надобности.

— Вы с ума сошли! Пусть вы и Титан, но идти на Нексус в одиночку равносильно самоубийству!

— Идти на Нексус и во главе гигантской армии равносильно самоубийству, — покачал я головой. — Это я понял еще со времен своей первой попытки. В прошлой жизни я собрал великую армию, сильнее которой не видел свет. И ее возглавляли самые мощные маги Иллиона. И все они костьми легли ради того, чтобы я один добрался до Сердца Пожирателя. Я помню его нутро — как страшно там было, и какое отчаяние там охватило самых храбрых воинов. Нексус — гигантский капкан, и вести туда людей, значит, обречь их на гибель. Ты хочешь, чтобы я сделал это еще раз? И кого я поведу за собой? Среди этих постоянно враждующих народов ты видишь людей, способных пойти на компромисс ради человечества? В Иллионе я был почти богом, и даже самые непримиримые враги мирились с моей властью, потому что понимали: все, что угодно, — меньшее зло по сравнению с угрозой Пожирателя. Здесь же каждый второй мнит себя богом.

— Они собирались сформировать антинексовскую коали…

— А не поздно ли? Да и любые коалиции бесполезны, если нет общего лидера, власть которого абсолютна и непририкаема. Кто будет этим лидером? Мы с тобой? Ты — некс, а значит, монстр, которого боятся и ненавидят, а я… наверное, тоже. Во главе этого войска встанет один из императоров или королей Земли? Нет, ни за какие коврижки англичанин не станет подчиняться японцу, а японец англичанину: каждый из них мнит себя лучшим из людей. Ты сама только что рассказала мне о судьбе Иоанна — его сын ударил ему в спину в самый ответственный момент, и почему? Потому что Иоанн решил пойти на компромисс и взял на службу тебя, Гама. Это и сделало его врагом в глазах людей, таких как Эвальд или Николай Годунов. Ты считаешь, что другие будут более разумны? Сомневаюсь.

— Я… Я в любом случае буду с вами, хозяин.

— Хех, ты говоришь как Сил. Она тоже клялась и клялась без остановки, но в конце дрогнула. Мне жаль ее, как и других женщин и мужчин, которые миллионами сгорали в недрах Пожирателя ради меня. Нет, Нексус сам по себе огромный котел — в нем нет места живым людям. В нем могут выжить только такие как я.

— Но… Значит, все напрасно? Вся война напрасна?

— Я этого не говорил. Если мы не будем собирать великую армию, на что у нас все равно нет времени, это не значит, что я не знаю способа нанести Пожирателю смертельную рану.

Я замолчал.

— О чем вы?.. — тронула меня за плечо Гама. — Как можно нанести смертельную рану целой планете?

— Легко, — улыбнулся я. — Нужно просто зайти к Сердцу с «черного» хода. Никто и никогда не пробовал зайти с этой стороны, даже мысли ни у кого не возникало. Но я очень хочу попытаться. Правда, для этого мне нужна Сфера. Самая простая — голубой должно хватить. А еще немного удачи.

Гама захлопала глазами и сделала такое лицо, что я едва сдержался, чтобы не щелкнуть ее по носу. Как сестренку — у нее часто бывала такая мордашка.

Сука, последний раз, когда я видел Настю — они с Машей и Зубром пытались стащить меня с «погребального костра». Надеюсь, у них все хорошо.

— Я не понимаю… — проговорила Амальгама с таким видом будто я загадал ей неразрешимую загадку.

Хех, вечная всезнайка Гама загнана в тупик? Такого я еще ни разу не видел.

— Я спущусь в самый центр нашей планеты, Гама, — медленно проговорил я, взвешивая каждое слово. — И открою там портал. Если Земля и Нексус связаны, значит, открыть портал в центре Земли — это самый короткий путь к Сердцу Пожирателя.

От такого каламбура я хохотнул, однако Амальгама осталась зверски серьезной. Признаюсь, мне самому этот план казался чем-то безумным, но при этом… до боли логичным. Да и для Земли это последний и единственный шанс переиграть Пожирателя.

Пусть местные царьки морочатся со своими коалициями, договорами, национальными и классовыми склоками. Я буду действовать сам, и будь, что будет.

А Амальгама смотрела на меня как на безумца. Боже мой, она все еще не понимает…

— Гама, его никто не защищает, — сказал я, схватив ее за руку. — Я помню это лучше кого бы то ни было, ибо единственный, кто бывал там из всех живых существ. Нексус защищен с поверхности, миллионы тварей охраняют его недра, но ни одна не стоит рядом с Сердцем. Чтобы повергнуть его не нужно никаких армий, жертв миллионов, мощной магии и прочего! Нужен всего лишь один Изменяльщик в Центре Мира и с одной маленькой Сферой в руках.

Мы помолчали, и Гама, сведя брови, довольно долго пыталась переварить мои слова. Я ее не торопил.

— Это безумие, — наконец, сказала она, — но… в любом случае я пойду с вами.

— Нет. Я пойду один. Ты… Не спорь! — одернул я ее, когда нексонианка попыталась возразить. — Я твой хозяин, и ты будешь делать то, что я тебе велю!

Лицо Гамы дернулось. Было видно, что ее обуревают эмоции, и она очень хочет сказать «нет». Но в конце концов, она произнесла:

— Слушаюсь…

Я кивнул и сжал ее руку:

— У меня для тебя есть задание.

Гама охотно посмотрела мне в глаза, и я улыбнулся:

— Ты расскажешь о том, что тут произошло. И на дирижабле, и здесь в Москве, и на Иллионе. И если я не вернусь, но Земля будет спасена ты сделаешь этот мир лучше. Хорошо?

— Хорошо… — неуверенно произнесла Амальгама. — Но как?

— Я дам тебе знания. Используй их во благо и создай здесь новый Иллион, — сказал я и коснулся ладонью ее лба.

Она задрожала и в первую секунду порывалась отбросить мою ладонь, но все же сдалась и закрыла глаза.

Моя Гама всегда была охоча до новых знаний. И сейчас я давал ей столько всего, сколько она и не думала постичь. Мне это все не сильно нужно, да и времени переваривать гору информации из прошлой жизни у меня нет.

Я убрал руку. Открыв глаза, Гама выдохнула и зашаталась. Я мягко прижал ее спиной к зубцу.

Нет, я не стал открывать ей все одним махом. Все знания сейчас содержались в небольших «сундучках» в закоулках ее сознания, и ей еще предстоит подобрать ключики к этому архиву. Он дастся ей не сразу — если бы такая толща информации немедленно ворвалась ей в мозг, Амальгама сошла бы с ума.

Все решит время и хороший здоровый сон.

— И да, если я не вернусь, ты поведаешь людям о том, как погиб Нексус, — сказал я. — К завтрашнему утру вы все проснетесь и посмотрите на небо. Либо Пожиратель по-прежнему будет висеть в небе, а значит, Неро снова потерпел поражение. Либо его не станет, и люди, наконец, смогут вздохнуть полной грудью и плести интриги дальше. Что будет с Землей после смерти Нексуса… я не знаю, но, надеюсь, планета выдержит.

— Хорошо, но что вы хотите сделать с Сердцем⁈ — затряслась Гама. — Допустим, вам удастся обмануть Пожирателя и ворваться в его святая святых. Но вы всего лишь Титан. Да, этого уже не мало и не было в этом мире прежде Титанов Изменяльщиков, но все же… Вдруг его все же охраняют⁈ Боже, хозяин, зачем вам эта глупая жертва?

— Кто тебе сказал, что я Титан? — улыбнулся я, смотря в ее взволнованные изумрудные глаза. — Я поглотил силу Титана, поглотил две Кремлевские Звезды, да и к тому же закусил силой Московского Осколка… Да и спустившись вниз, к центру Земли, я смогу захватить с собой силу, которая теплится в недрах планеты. А там ее немало — внизу я почувствовал, что в земле находится несколько непробудившихся Осколков, которые рухнули с неба еще в начале Вторжения, но так и не смогли подняться к поверхности.

— Так, кто же вы?..

— Я Джаггернаут, Гама. Кажется, так этот недосягаемый уровень силы назывался на моей родине.

Когда я поднялся, глаза Амальгамы округлились. Вдруг послышался треск.

— И я почти закончил здесь.

Она посмотрела по сторонам и охнула.

Кремль, как и все здания вокруг, начали очищаться от слоя пепла, грязи и следов огня Обливион. Над стенами поднимался небольшой парок и сквозь него проглядывались оплывшие кирпичики, которые понемногу светлели и приобретали прежние черты. Еще немного, и следы сегодняшней битвы окончательно исчезнут.

Нет, Москве едва ли удастся вернуть первозданный облик, однако кое-какой внешний лоск мы вернем. Я отрывочно помнил, как она выглядела в воспоминаниях Зазубрина, и пусть хоть чуть-чуть, но я воссоздам здесь кое-что.

Парни, идущие по ее улицам, наверное, уже изрядно охренели. Как и Гама, кстати.

— Сейчас даже я не могу осмыслить, насколько я всесилен, — проговорил я, сжав кулак, и прыгнул вниз.

— Хозяин! — крикнула она мне вслед.

Мягко приземлившись на землю, я поднял голову. В глазах Амальгамы читалось смятение.

Я широко улыбнулся и протянул ей руку.

— Пойдем, я провожу тебя к людям.

* * *

Вороны били его благородие крыльями, клевали и царапали когтями, но барон Красавкин упрямо сжимал зубы на шее Ди, и не давал ей воспользоваться ускользающей силой. Без рук было тяжеловато удержать ее, но иного варианта не было — эта строптивая проказница размахивала своими веерами как сумасшедшая.

Не беда, ибо главное оружие барона это его зубы, а руки уже начали отрастать!

Да, Нексус свел Ди с ума, но вот с ее сущностью ему ничего не удалось сделать — она была нексом в теле женщины, и женского в ней куда больше, чем нексовского. А значит, перед бароном Красавкиным ей не устоять!

— Сволочь! Сволочь! Пусти! Я уничтожу тебя во славу ПОЖИРАТЕЛЯ! — кричала она, сверкая изумрудными глазами, и пыталась выцарапать ему глаза.

Барон Красавкин не уступал. Воронов с каждой секундой борьбы становилось все меньше, а ее силы понемногу перетекали в тело барона. Скоро руки Красавкина отрасли до такой степени, что он смог еще плотнее прижать Ди к полу. От боли она совсем потерялась, и вот-вот должна была отрубиться.

Тут ему помогла Багира — пантера появилась рядом так неожиданно и так яростно рыкнула в лицо Ди, что она снова закричала, и на этот раз от ужаса.

Вот-вот! Еще чуть-чуть куснуть! Главное, не перестараться и не перегрызть ее тонкую шейку!

— Тифо, дурефа, — зашипел он, сжав нексонианку новыми руками. — Барон Крававкин внает фто девает!

А тут еще и ее муженек никак не угомонится! Приставил ей к голове пистолет и стоит, хлопает глазами. Еще и рука дрожит, как бы не случилось чего…

— Неа, — слегка качнул головой барон Красавкин. — Отойди!

Багира рыкнула и поперла на мужа Ди. Мужик сделал два шага назад, а затем шлепнулся на задницу. Морда у него была такая испуганная, что, казалось, он сейчас пустит пулю себе в лоб.

Но нет — он просто выбросил пистолет. Молодец.

Вдруг крики затихли, а тело Ди безвольно обмякло под баронским нажимом.

Красавкин ухмыльнулся. Поистине ни одной красотке не устоять перед возможностью оказаться в объятиях его благородия!

Куснув девушку еще пару раз для острастки, барон подхватил ее на руки. Она была легкая как пушинка, а как пахла…

— Достойная награда, — ухмыльнулся Красавкин.

— Куда⁈ — крикнул ему в спину перепуганный муженек, когда барон понес свою добычу прочь. Багира снова зарычала.

— В кровать, — ухмыльнулся Красавкин и направился вверх по лестнице. — Если не хочешь потерять ее навсегда, дай мне пять минут. Или нет…

Муженек опешил. Багира ревниво заурчала.

— Может быть, чуть-чуть подольше, — хмыкнул Красавкин и скрылся на втором этаже.

Да, пусть он был не таким мощным парнем, как хозяин Женя, однако благодаря влиянию Нексуса, талантов Изменяльщика в бароне просыпалось все больше и больше. Возможно, он сможет даже вправить Ди мозги, как хозяин Женя когда-то вправил мозги Гаме.

А потом… Быть может, она даже отблагодарит его так, как умеют благодарить только благородные дамы!

Глава 28

Рэй бежал все быстрее, и звон колоколов в его ушах звучал все громче. Теперь ему осталось последнее — вернуть икону Христофора людям, а значит водрузить ее прямо на одну из свежесобранных святым духом башен Кремля. Как только лик святого песиголовца воссияет над городом, ни одна потусторонняя тварь не посмеет сюда и носа сунуть!

Наскоро отремонтировав икону тем, что ему удалось найти в заброшенных зданиях, он еще и отыскал ящик пива, который кто-то оставил в допотопном холодильнике столетие назад.

— Холодненькое… — проговорил Рэй, отпив благостного напитка.

Глаза Христофора сверкнули. Воин неба и дороги и святому плеснул наперсточек, но, кажется, тот не слишком любил пить с людьми.

Затем Рэю под руку попалась длинная палка. Как раз то, что нужно, чтобы привязать к ней икону.

— Отлично! — кивнул Рэй и, неся ее как священную хоругвь, побежал через Красную площадь. Колокола продолжали перезвон — они звали его!

Скоро Воин неба и дороги был уже у подножья Кремля и, зажав палку меж зубов, начал карабкаться прямо по отвесной стене. Легких путей Рэй никогда не искал, да и Господь воздаст ему за труды. Например, познакомит с хорошей девчонкой.

Колокола оглушали, но их звон только прибавлял Рэю сил. На стене он оказался за каких-то пять минут и уже шел к башне, когда…

— Что за?.. — проговорил он, встав как вкопанный. На миг он даже забыл про свою священную миссию.

На башне на веревках висело тело и, кажется, еще шевелилось.

* * *

Гаму я оставил на перекрестке. Она оглянулась, а я уже стоял на другой стороне улицы. На мгновение в ее глазах промелькнуло волнение, а потом, взяв себя в руки, моя подруга решительно зашагала дальше.

Правильно. И мне, и ей теперь предстоит идти своим путем.

Гаме осталось пройти еще немного, и собранный мною участок Москвы закончится. Если она захочет, то рано или поздно, наткнется на ликвидаторов. Думаю, объясниться с ними нексонианке не составит труда. Если же она предпочтет остаться в одиночестве, то выбраться из города головастая Гама сможет в любом случае, а там… сама решит. Я рассказал ей все что мог — и о себе, и об Иллионе, и о Нексусе. Воспользоваться этими знаниями ради себя или ради человечества — это уже зависит только от нее.

Для меня же дорога осталась одна — на Пожиратель. И чтобы все получилось, все нужно сделать в ближайшие сутки, ибо мощный удар, которым его сотрясла Обливион, не прошел для планеты даром. Да и битва за Москву со всеми прочими операциями по ликвидации Осколков, если не ослабили, то уж точно взволновали Пожиратель.

Все последние дни мы не отлипали от радио, и отовсюду звучало одно — воодушевившись успехами Российской Империи, ликвидаторы по всему миру бросаются на уничтожение Осколков. С переменным успехом, конечно же, и далеко не везде битвы заканчивались в пользу людей. В Китае сейчас, говорят, творится полное безумие, и счет погибших идет на миллионы. Нексус сравнивает счет, и, возможно, именно из Китая начнется новое Вторжение. Или же удара стоит ждать с западной стороны Земли, скрытой непроницаемой стеной.

Неважно. Как это не цинично, но страдания миллионов открыли идеальную возможность нанести удар в Сердце. Нексус максимально занят попыткой остаться на земной орбите и возобновить Вторжение. Поэтому лучшего шанса реализовать мой дерзкий план и придумать нельзя.

Осталось одно — найти ключик, чтобы открыть портал в центре земли.

Я выбрался на соседнюю улицу, лежащую под слоем пепла, и вдруг мне на глаза попался голубой огонек Сферы. Ее держал человек в доспехах ликвидатора.

— Женя⁈ — удивленно крикнул он и припустил ко мне. Секунду спустя я узнал доспехи рода Болконских, а затем и самого Кудряша.

Сорвав шлем с головы, он бросился меня обнимать.

— Черт, Женя… Хорошо, хоть ты жив…

— В смысле, «хоть ты»? — удивился я, когда заметил на его глазах слезы. — О чем ты?

— Настя, она… Ее сожрал огромный червяк. Я не успел… — проговорил он и, пытаясь вытереться, выронил Сферу.

Я подхватил артефакт и встряхнул несчастному влюбленного.

— Все нормально, Коль. Я вытащил ее из того червя.

— А? Что? Как⁈

— Настя сейчас с Зубром и остальными. Потери есть, но в их число сестра не входит. Выше нос! Они наверняка уже покинули Метро-2.

Я ударил парня по плечу, но он, казалось, совсем охренел от такой новости.

— Мы победили! — потряс я его, чтобы этот дуралей, наконец, очнулся. — Осколок повержен, и не спрашивай меня как. Лучше позвони Насте, дурья твоя башка!

Несколько секунд Кудряш молчал, пытаясь переварить эту неожиданную информацию, после чего с отрешенным видом вытащил из кармана мобильный. Осколка больше нет, как и действующих Монолитов, а значит, со связью должно быть все отлично. Он быстро поймал сигнал и прижал телефон к уху.

Про свою Сферу Болконский-младший и думать забыл, а значит, мы можем воспользоваться ей во благо всего человечества. Теперь дело за малым — провалиться сквозь землю.

Однако сделать это мне не дали внезапно появившиеся ликвидаторы. В следующие несколько секунд передо мной замелькали лица всех моих знакомых из ГАРМа.

— Женя, что случилось? Вы захватили Звезды⁈ — дергала меня за руку Катя. — Ты уже откусил от них кусочек?

— Мы слышали в Кремле засели рейховцы! Вы выбили их оттуда⁈ — пытался заглянуть мне в глаза Ваня.

— Какого черта там произошло⁈ — прыгал вокруг Тимур. — Ты видел горящий дирижабль, из которого вылетали ангелы?

— Только не говори, что ты один из них! — охнула Катя и перекрестилась.

— Почему Кремль как будто после ремонта?

— И почему ты голый? — скептически почесал подбородок Ярослав.

Девушки тут же рассмотрели эту «небольшую» деталь и покраснели.

— А ты хорошо выглядишь… — задумчиво проговорил Тимур. — Качаешься?

Закатив глаза, я взмахнул рукой и соткал из медленно оседающей пыли себе брюки и рубашку.

— Все это очень долгая история, — сказал я, поправляя воротник, — и на ее изложение у меня нет ни времени, ни желания. Все узнаете в свое время. Сейчас же мне нужно идти. Долг ликвидатора зовет.

Увы, попрощаться мне не дали. Вдруг в толпе появилась Вика:

— Так, Женя, погоди! Какой еще долг ликвидатора? Ты знаешь, что тебя в ГАРМе обыскались? Твой отпуск давно тю-тю!

— Что?.. — закатил я глаза, и тут она подставила мне под нос телефон.

— Вот, как раз звонят из деканата. Спрашивают, когда ты думаешь закрыть сессию! Говорят, что ликвидация Осколка не повод делать вид, что экзаменов не существует.

— Но я… — простонал я, но она сама прижала мне трубку к уху со словами:

— Сам с ними разбирайся! Они мне уже всю плешь проели!

На том конце «провода» раздалась яростная отповедь какой-то злой тетки. По ее словам еще чуть-чуть, и дело дойдет до ректора, а затем мне грозит отчисление за неуспеваемость.

— … титул графа и близкие отношения с Императором не дают вам права забыть про учебу, Евгений Михайлович! Что бы сказал ваш отец, если бы узнал о вашем поведении⁈

— Но я только что спас…

— Ничего не желаю слушать! У вас долги, Евгений, и вам придется очень потрудиться, чтобы закрыть их все! Ищите преподавателей где хотите, но чтобы через неделю ведомость об оценках лежала у меня на столе. Точка!

Я хотел заметить, что через неделю Нексус уже поработит Землю, но она отключилась.

— О, попал, герой! — хмыкнул Ярослав, и ребята рассмеялись.

— Ничего, я помогу тебе, Женя, — кивнул Иван. — Я-то своего препода по монстроведению отыскал буквально час назад! Пришлось спасти его от Тауруса, а потом заштопать, прежде чем он согласился поставить мне четверку.

— Вот сволочь… — сплюнул Тимур. — Я тоже парочку своих застал на поле боя. Увы, Литвин уже лежал мертвым, а Вознесенского растоптала Мантикора до того, как я успел заикнуться про экзамен. И кого мне теперь дергать, чтобы поставил зачет по защитной магии?

— Хех, а я успела закрыть у Вознесенского ведомость! — хмыкнула Катя. — А ты ищи-ищи, Тимурка. Возможно, тебе стоит попросить Зеленого поставить тебе тройку? Говорят, он все еще жив.

Судя по лицу парня, ему перспектива искать еще живого Зеленого совсем не по душе.

Это все, конечно, прекрасно, но закрывать глупые долги я точно не собираюсь. Все же я теперь Джаггернаут, и у меня есть дела поважнее!

Обняв девчонок, я пожал руки Ярославу, Ване и Тимуру и направился по своим делам. Вдруг на моем пути снова вырос Кудряш и, едва мы сблизились, как он уперся лбом мне в плечо.

— Спасибо, Жень… Твою помощь я никогда не забуду…

— Ничего, сочтемся. Обещай мне, что никогда не дашь Настю в обиду.

— Никогда. Я люблю ее и буду верен ей до гроба… — сказал Кудряш и протянул мне трубку. Оттуда раздавался дрожащий голос Насти:

— Нет… Ты врешь, я видела, как он умер… Не может такого…

— Насть, привет, — сказал я в трубку. — Не волнуйся, твой братик в порядке.

— ЖЕНЯ⁈ Как… — и тут трубку выхватили и заговорила Маша: — Женя, я знала, что ты жив! Я знала, что… Женя, как так⁈

— Никаких вопросов! — остановил словесный поток. — Все узнаете потом. Сейчас я хочу сказать, что нам придется ненадолго расстаться. А возможно, и на значительное время, не знаю… Просто есть одно очень важное дело, и я хочу, чтобы вы обе правильно меня поняли. Нет, не передавайте никому трубку. Слушайте! Маша, я очень тебя люблю. И тебя, Настя, тоже.

— Женя… — проговорила сестра. — Да, я тоже тебя люблю, но куда…

— Все вопросы к Гаме. Найдите ее и ждите завтрашнего утра. Тогда все решится. Если я одержу победу, вы сразу об этом узнаете. И да, если я не вернусь — больше никогда не расставайтесь с Василием и особенно с Амальгамой. Слушайтесь ее, и все у вас будет хорошо. Люблю. Прощайте.

Я отключился и, смахнув одинокую слезинку, бросил телефон удивленному Кудряшу. Устройство снова начало названивать, но я покачал головой, и Кудряш не стал брать трубку. К чему? Ведь, в любом случае, успокоить ни одну, ни вторую девушку нам не удастся, да и у самого ком в горле стоит после этого звонка. Вся надежда на Кудряша, да на Гаму — надеюсь, они станут хорошей опорой девочкам.

Еще раз попрощавшись с друзьями, я поспешил прочь. Надо бы свалить с этой планеты побыстрее, но делать это на глазах у всех подряд совсем не хо…

Да блин, кто-то едет! И не просто кто-то, а броневик с полустертой символикой Молота Нексуса!

Я уже хотел исчезнуть, но вдруг мне начали сигналить так яростно, что, казалось, водитель сейчас сломает гудок.

— Женя! — раскрылась на ходу дверь, и я увидел Герду. Через минуту она уже обнимала меня, и ей было абсолютно плевать, что о ней подумает водила-голем.

Эх, уйти тихо и незаметно мне не удалось, — вздохнул я, гладя девушку по волосам. Ладно, пара часов у меня точно есть. Пусть Нексус подождет еще немного…

* * *

Герда тяжело опустилась на стул, вытащила фляжку и наполнила бокалы до краев. Внутри была обычная вода.

— Твое здоровье, — улыбнулась она и подняла бокал.

— Стой, — сказал я и коснулся хрустального края.

Через секунду прозрачная жидкость забулькала и изменила цвет. То же самое я проделал и со своей водичкой.

— Вот теперь наслаждайся, — кивнул я, и Герда, немного подумав, пригубила напиток.

— Красное полусухое, — улыбнулась она, подперев щеку кулачком. — Ради этого стоило выучиться на Изменяльщика… Щелк! И вода становится вином!

Мы сидели за столиком старого кафе, стертого в пыль еще столетие назад во время первого удара Нексуса. Мне удалось немного подрихтовать обстановку и вернуть часть первозданного облика. Получилось неплохо — столы, стулья и бар сверкали чистотой. Занавесочки, рюшечки и все такое прочее. Силы я не пожалел.

У меня к Герде было одно важное дело, и нам с ней пришлось уединиться. К тому же когда-то мы условились посидеть в кафе. Я отдавал себе отчет, что второй раз нам это сделать не удастся, и повел ее по выжженным улочкам Москвы в поисках хоть чего-нибудь напоминающее общепит.

Едва мы расслабились, как Герда начала засыпать меня вопросами.

— Все потом, — покачал я головой и взял ее за руку. — Сейчас у тебя отгул. Наслаждайся.

— Ну уж нет, — улыбнулась она. — Скорее самоволка, ибо меня отправили на осмотр Кремля, и я отлыниваю от своих прямых обязанностей, и если нас застукают…

— С разбором завалов и осмотром Кремля ликвидаторы справятся и без твоей помощи. Туда и так сейчас стягиваются тысячи людей. Как-нибудь они переживут без твоей компании.

— Скажи это моему новому начальнику — он тот еще фрукт. Правильный настолько, что аж тошнит…

— Кто же?

— Зазубрин. Его назначили шефом разведки, а ГАРМом теперь руководит Эйдельман.

— Ах, вот как… Ну значит, и Павел Петрович пойдет к черту. В Москве больше опасностей нет, а в Кремле остались одни мертвецы. Да и в Империи за минувшую неделю стало куда спокойней. Можешь смело увольняться.

— Ага, но в мире творится полный звездец! Да и Нексус…

— Молчи про него. Он мой.

Герда рассмеялась и снова отпила вина. Ее прекрасные фиалковые глаза заблестели. Кажется, я немного переборщил с градусом напитка…

— И для этого тебе нужна Сфера? — кивнула она на артефакт, лежащий на соседнем стуле. — Хочешь сбежать от нас на Нексус?

— Да, — без тени смеха сказал я и выпил вина. — И, возможно, я больше никогда не вернусь.

— Что… — нахмурилась она. — Ты шутишь?

— Нет.

— Зачем⁈

— Сам не знаю, зачем вообще тебе об этом рассказываю. Просто хочу сказать тебе одно имя…

Я нагнулся к ней и шепнул прямо в ее очаровательное ушко:

— Амальгама… Помнишь женщину, которая приходила со мной к Императору? Вот, когда-нибудь ты снова встретишься с ней, и я хочу, чтобы ты помогла ей всем, чем можно. Да и моя сестра Анастасия с Марией Воротынской наверняка будут с ней. Держитесь друг друга, прошу.

— П-почему? — спросила Герда. — Женя, ты меня пугаешь.

— Потому что в скором времени мир изменится. Он уже меняется. Чем меньше остается Осколков, тем сильнее меняется экономическая, а значит, и общественная реальность. И куда все это повернет — неизвестно… К тому же Император Иоанн с наследником Николаем мертвы…

— Что⁈ Откуда ты…

— Не перебивай. Кто там теперь на очереди на трон — мне без разницы. Возможно, достойный человек, а может, и мразь. В любом случае, по-старому вам жить уже точно не придется. И я сделаю все, чтобы сегодняшний день стал ключевым в человеческой истории.

— Женя…

— Я не Женя, Герда, — сказал я и после небольшой паузы продолжил: — Я — Джаггернаут Неро, когда-то бывший Титаном и правителем погибшего мира близнеца Земли — Иллиона. Сегодня я уйду на Нексус и либо уничтожу его, либо он уничтожит меня, а затем и вас.

Герда раскрыла глаза и уже приготовилась рассмеяться, очевидно решив, что я рехнулся, но тут мое лицо начало приобретать первозданный облик.

Евгений Скалозубов исчез, а на его месте появился Неро, правитель Иллиона, губитель и спаситель миллионов душ. Рубашка на моих плечах разошлась по швам, а штаны и вовсе лопнули. Евгения Скалозубова я был выше на две головы.

И когда великан в моем лице вырос на глазах у Герды, она задрожала, едва не выронив стакан с недопитым вином.

— Не бойся, — сказал я как можно мягче. — Пусть меня боится один Нексус. А тебе нужно готовится…

— К чему?..

— К будущему. Ибо с уходом Эвальда Юрьевича вы с Янковским теперь почти на вершине иерархии спецслужб. над вами только Зазубрин.

— Ненадолго. Думаю, его скоро сменит Феликс. Уж очень Зазубрин сдал после всего.

— Тем лучше. Мой род тоже стал одним из сильнейших, а после успеха ликвидации Омска и Москвы, где мы сыграли ключевую роль, союзников в борьбе за власть у Скалозубовых стократно больше. Думаю, со смертью Иоанна, гибелью Рейха и всей той жестью, что творится в мире, теперь война за влияние в мире будет нешуточной, и будущему Императору придется несладко. И это я еще не говорю про Нексус. С его исчезновением мир всколыхнется.

Помолчав, Герда вылила в себя остатки вина, а потом вытерла губы рукавом.

— Кхм, Женя… В смысле, Неро… Хмм, можно попросить вас вернуть Евгения Михайловича обратно? Мне так будет проще.

Я улыбнулся и исполнил ее желание. Через несколько секунд перед ней вновь сидел ее ненаглядный Женька Скалозубов в растрепанных обносках.

Герда сразу нахмурилась, поправила очки и дунула на выбившуюся из прически прядку. Я приготовился держать удар.

— Женя, ты хочешь, чтобы я использовала наше влияние и помогла забраться повыше какой-то женщине по имени Амальгама, да?

Я кивнул.

— И хочешь, чтобы моя организация стояла за спиной рода Скалозубовых, так?

Я снова кивнул.

— И хочешь, чтобы будущий Император тоже благоволил всем твоим дружкам, я права⁈

И в третий раз я кивнул.

Она встала и уперла кулачки в бедра. Вот такой моя Гердочка мне нравилась куда больше.

— А не охренел ли ты, Скалозубов⁈ Это между прочем должностное престу…

— Тихо! — поднял я палец, и вдруг снаружи раздались голоса. — Давай отойдем подальше. Не хочется компрометировать тебя перед коллегами.

— Я не договорила… — сощурилась Герда, и мы с ней отошли за барную стойку.

Мимо окон промелькнули две тени и тут же пропали. Хорошо, что снаружи это здание совсем не выглядит новеньким.

— Ладно, будь по твоему, — зашептала она, когда мы зашли с ней в полутемную подсобку. — Но в любом случае, это будет тебе дорого стоить, Женечка! Мне придется рискнуть всем!

Я улыбнулся.

— Помогать Гаме или нет, решай сама. Я всего лишь попросил выбрать сторону.

— Эх, я уже выбрала, — проговорила Герда и прижалась ко мне. — Кто бы ты ни был, Женя, или Неро, или какой-то там Джаггер-чего-то-там… Я выбрала… Только, Жень…

Я не дал ей договорить и поцеловал. Она закрыла глаза и, вскочив на меня, обхватила ногами. Мы ушли в темноту, и там я сделал так, чтобы эту самоволку моя обожаемая Гердочка запомнила на всю жизнь.

* * *

Костоправ снова пришел в себя и потянулся за бутылкой. Опьянеть он не мог, однако водка помогала хоть на несколько секунд продлить ту минуту, когда ему удавалось сладить с воздействием Нексуса.

А Джек совсем одичал, но оно и неудивительно — сидеть и смотреть, как хозяин шаг за шагом скатывается в пучину безумия и врагу не пожелаешь.

— И чего с тобой делать? — хмыкнул Костоправ, хлебнув прямо из горла.

Как ты его не отгоняй, не пугай, не бей и не рычи — чертов пес сидит рядом с кроватью как привязанный! И плевать ему, что хозяин теперь зверь почище самой дворняжки!

Хорошо, Костоправ догадался приковать себя якорной цепью. Судя по вмятинкам на ней, он в часы безумия уже не раз и не два пытался перегрызть ее. Будь она потоньше, всей округе было бы плохо. И в первую очередь Кречетовым.

Чешуйчатая морда с четырьмя парами черных глаз на мгновение мелькнула в осколке зеркала на стене. Да уж, с такой мордой только на выставку…

Ох, как бы Кречетовы удивились, если бы Костоправ заявился к ним на порог в своем истинном облике. А Николай Емельянович, наверное, и вовсе описался бы от страха. Хотя, им сейчас и без того не сладко. Захар, наверное, только и делает, что воет на луну.

Вдруг в голове Костоправа закололо, и ему жутко захотелось убивать людей во славу Пожирателя. Начинается…

— Ладно, финита ля комедия… — проговорил он и хлебнул еще немного горькой жидкости.

Снова рычать на всю округу и пытаться выдрать цепь из пола ему совсем не улыбалось. А уж делать это во славу Пожирателя, тем более.

Жизнь была долгой и грязной. Он забрал сотни невинных душ, будучи нексом, да и сбежав на Землю, не стал лучше и умудрился накопить порядочно грехов. Конечно, в ночлеге Костоправ никому не отказывал, но пару заблудших дураков все же скормил волкам. Наслушался от них про их «подвиги» и не стерпел. Такими только землю удобрять.

Одно хорошо — под конец жизни старому монстру хватило мозгов совершить доброе дело: помочь воссоединиться двух влюбленным. Остается надеяться, что у той девочки сейчас все хорошо, и Сергей поможет ей уйти из жизни до того, как она окончательно слетит с катушек.

А вот Костоправу некому помочь. Лишь он сам сможет закончить дело, а то жажда убивать во славу Пожирателя крепнет с каждой упущенной секундой.

Отбросив пустую бутылку, Костоправ потянулся к двустволке, которая вот уже вторые сутки ждала своего часа. Джек жалобно завыл, но его хозяин только отмахнулся.

— Беги, черт тебя!!! — зарычал Костоправ и полыхнул изумрудными глазами.

Пес не сделал и шагу — лег на живот и заскулил. Вдруг вой раздался с улицы, и в окно влезла волчья морда. Через секунду вторая, а затем по крыльцу забили лапами. В щели под дверью показался мокрый нос. По крыше тоже затопали.

— Черт бы вас всех побрал! Дайте мне сдохнуть! — зарычал Костоправ, с трудом засовывая в патронник один единственный патрон.

Справиться с оружием было непросто, ибо пальцы у него теперь были вдвое больше, а когти такие, что хоть ножи из дома выкидывай.

— Да! — выдохнул он, и соединил две половинки ружья. — Теперь хрен вы мне помешаете, поганцы!

Одного заряда дроби в башку должно хватить, чтобы закончить эту поганую историю. Тут главное не мешкать и не промазать. Шкура у него толщиной в палец, и бить надо точнехонько под подбородок — там она самая тонкая.

Гадкие волки не умолкали. Вот-вот прогрызут ему крышу!

— Ну, пошло все нахер! — решительно прорычал Костоправ и, уперев приклад в кровать, откинул рогатую башку к стене и приставил ствол в нужное место.

Один раз нажать, и…

Вдруг раздался чудовищный грохот и земля задрожала.

Бах! — и ружьё дрогнуло в руках Костоправа. В крыше осталась дырка, а вот в башке ни царапины.

— Б***ть! — рыкнул монстр так яростно, что все волки мигом свалили. Джек тоже испугался до чертиков — вжался в угол и задрожал.

А снаружи что-то сверкало, гремело и шипело не на шутку. Снова затопали, и на этот раз это были точно не волки.

Через минуту адские звуки затихли, и в его дверь постучались.

— Ну кого еще принесли черти⁈ — взревев Костоправ подскочил с кровати и влетел рогами в потолок. С трудом оторвавшись, направился открывать. Ярость в нем росла с каждым шагом.

Нет, ни в чем не отказывать он больше не намерен! Только попробуйте заикнуться о ночлеге, порвет на клочки мудаков во славу ПОЖИРАТЕЛЯ!

Тяжелая якорная цепь зазвенела по полу. Когда Костоправ добрался до двери, железка натянулась, но ее длинны хватило, чтобы хозяин хижины открыл дверь и заорал:

— Идите нахер, коз… — и Костоправ осекся, разглядев тех, кто пришел к нему в гости.

За дверью было полно нексов. Несколько сотен рыл, а то и больше. Глаза сверкали, зубищи, щупальца и крылья торчали в разные стороны.

А еще они радостно улыбались ему. И шире всех улыбался некс, которого Костоправ знал под именем Серригат, но все называли его просто Сеня.

— О, нет! — взвыл Костоправ. Вот-вот он снова станет безумной тенью себя прежнего, а тут еще и эти приперлись!

— Да! — заревел Серригат. — Пришла пора вернуться в семью, Орухай! И ты будешь нашим Королем, как прежде!

— Почему⁈

— Мы подошли к порогу времен! Нынче ночью решится судьба двух миров. Одно из двух: либо Неро сможет повергнуть Нексус, либо Нексус повергнет его. Во втором случае нам крышка, а вот в первом мы сумеем наконец-то выйти из тени, а без Короля…

— Нельзя без Короля! — закричали со всех сторон.

— Нет! — испугался Орухай. — Дайте мне спокойно умереть! Сначала меня мучила Ананке, а теперь…

— Твоя королева мертва, — покачал башкой Серригат. — Погибла во славу Земли, честь ей и хвала. Теперь твоя очередь послужить благому делу!

— Хочешь ты этого, или нет! — взревели монстры и бросились на бедного Орухая.

Через минуту ожесточенной борьбы, он оказался прибит к полу. Его хижина была разрушена до основания, а вот Джек наконец-то свалил. Его вой еще долго раздавался в лесу.

— Я… Не могу контролировать… Нексус! — рычал быстро звереющий Орухай, но тут ему к морде поднесли длинный гвоздь, сверкающий нексоридом.

— Как и все они, — ухмыльнулось ему в морду бородатое существо, напоминающее спрута. — Но искусство Кузнеца поистине не имеет границ. Закончим с тобой, а потом пойдем искать Рахаза. Я чую, он где-то неподалеку…

С этими словами Кузнец сунул острие гвоздя Орухаю в ноздрю, а затем ударил по ней молотом. Звон заполнил весь лес. Эхо от него быстро затихло, а следом зазвучали радостные крики:

— Да здравствует Орухай! Да здравствует Король!

* * *

Я отдавал Герде всего себя еще час.

Дождавшись, когда разгоряченная девушка успокоится и уснет, поднялся с постели, которую мне тоже пришлось создать из пыли этого тихого города. Герда ворочалась и что-то бормотала во сне — и пусть ей не будет за это стыдно, она и так работала без выходных практически всю свою безрадостную жизнь.

Поцеловав ее в губы, я нащупал Сферу, а затем вышел на улицу. Пройдя всего десять шагов, обернулся.

Герда стояла у окна, прижимала к себе инквизиторскую форму и вытирала слезы.

Я помахал ей на прощание, а потом ушел под землю.

Глава 29

— Василий, быстрее!

— Еду так быстро, как могу, Анастасия Михайловна.

— А ты езжай еще быстрее! — горячилась Настя, вцепившись в кресло водителя. — Женя точно задумал какую-то авантюру! Что за бред он нес про Нексус? Маша, ты поняла?

— Нет, но мы должны быть с ним! — повторяла Маша с заднего сиденья машины, вцепившись в кресло Зубра с другой стороны.

— Я думал, вы уже привыкли к его выходкам… — покосился на них Василий в зеркало заднего вида и все же попытался поддать газку.

Они ехали по дорогам Москвы уже почти час, и все никак не могли добраться до центра. Звонок Жени застал их почти на выходе из туннелей и мигом вернул всем утраченный дух — а уж Насте больше остальных.

Стоило «Дикобразу» выбраться наружу, как она выпрыгнула из дрезины и выбежала на дорогу. Тут ей и попался проезжающий мимо автомобиль с каким-то подозрительным типом за рулем.

— А я говорю, мы едем в Москву и немедленно! — рычала Настя в лицо нервничающему водиле. — Это дело государственной важности! Либо ты везешь нас, либо проваливаешь!

После короткой перепалки водитель побледнел — из кустов показался Зубр в почерневших, местами оплавленных доспехах.

— Простите, не можем ли мы… — заикнулся дворецкий, но водитель уже вылетел из машины как пуля. — Спасибо.

Скоро вся троица расселась в кожаном салоне и Василий дал по газам. Из салона выглянула Маша:

— Мы вернем! — крикнула она водителю, который бежал от них со всех ног. — Как только спасем Женю, мы все вернем!

— Анастасия Михайловна, — вздохнул Зубр, вращая руль, — в следующий раз дайте…

— Хрен там вернем! — хихикнула Настя и вытащила из-под сиденья мешок, внутри которого оказалась куча драгоценностей и золотых цепочек, на половине еще были бирки. — Походу, нам попался грязный мародеришка! Маша, ты запомнила его морду?

Они помчались дальше, однако все их попытки добраться до центра в кратчайшие сроки потерпели крах. Мало того, что даже танку нелегко было проехать по полю боя на подступах к Москве, так и в самом городе дорог практически не осталось. Развить скорость свыше пятидесяти километров в час можно было только по чудом сохранившимся проспектам, и то недолго.

Настя с каждым километром волновалась все больше. Вот, Женька, вот негодяй! И какой он раз уже воскресает, они уже и со счета сбились! Ну, ничего, попадись только и… И…

— Бли-и-ин, — вздохнула она, не придумав для Жени достаточно жуткого наказания. Его хоть ругай, хоть не ругай — все без толку! Ну не в угол же брата ставить…

— Черт! — рыкнул Зубр, и ударил по тормозам. Колеса завизжали, и автомобиль встал — впереди тянулась колонна техники, а конца ей и не видно.

— Проклятье! Давай в объезд!

— В какой именно? Там где посреди улицы лежит обломок здания. Или туда, где провалился грунт?

Заозиравшись, Настя со стоном откинулась на сиденье и посмотрела на Машу. Та сидела зеленая и, казалось, находилась на грани обморока.

Тогда Настя решилась бежать на своих двоих. Хоть она и устала как собака, но ничего не поделать. Она открыла дверь и…

И кого они обманывают?..

Настя захлопнула дверь и упала на колени к Маше. И что толку спешить? Брат поди уже смотался по своим темным делишкам и наверняка выпрыгнет как черт из табакерки в ближайшие дни. Нашел время, блин. Нексус вот-вот нападет, а этот оболдуй…

— Ладно, хрен с ним. Лучше и вправду найти Гаму, — кивнула Настя своим мыслям.

Женя упоминал, что она ответит на все вопросы, а они множились в геометрической прогрессии. Вот только где она? Брат упоминал, что у нее была какая-то «особая миссия» в Москве, но не стал делиться подробностями.

— Если я тебе скажу, родная, — заявил он ей еще вчера, — мне придется тебя убить. Шпуньк!

И по своему обыкновению хлопнул ее пальцем по носу. Настя зарычала — аж нос зачесался от этого воспоминания.

Настя достала телефон из кармана. Пятнадцать пропущенных от Коли? Ох, еще и он названивает каждые пять минут. Впрочем, его можно понять: не каждый день невесту на твоих глазах пожирает огромный червь. Она ему обязательно перезвонит, но позже.

— Настя,– ткнула ее в бок Маша. — Что-то мне нехорошо…

— Так выйди, родная, и подыши, все равно эта чертова техника нам не даст проехать… — пробурчала Настя, пытаясь найти в контактах нексонианку.

И как она ее забила? Амальгама, или Гама?..

Настя поднялась, и Маша выбралась из машины. Снаружи отчего-то раздались радостные крики.

— О, наши! — воскликнул Зубр.

Настя подняла глаза. И вправду на кузове медленно проезжающих мимо броневиков зеленел гербовый дракон Скалозубовых.

Вдруг на крыше одного из бронетранспортеров показались Клим с Ниной, и под свист парней из Чертовой дюжины оба ликвидатора самозабвенно целовались. Колонна разразилась гудением и выстрелами в воздух.

— Вот жеж… — охнул Василий и его глаза округлились. — Нина!

Настя захихикала.

— Василий Георгиевич, ваша племянница уже годика два как школу закончила, ей все можно, — улыбнулась она, разыскивая среди сотен контактов нужный…

Нашла! Забила ее как «Срамницу из подвала».

— Какая же я дурочка, — вздохнула Настя и прижала телефон к уху.

Гудки были длинные, однако отвечать никто и не думал.

— Ну давай, Гама, возьми трубку… — бормотала Настя. — Ты же такая обязательная! Маша, ну ты чего там⁈

— Не могу… тошнит…

— Ты как будто беременная, ей богу, — покачала головой Настя и, выбралась из машины.

— В животе что-то… Сейчас погоди… Странно, никогда такого не было…

Вдруг трубку взяли.

— Ало-о-о-о… — проговорили прямо в ухо хрипловатым голосом.

— Кто это? — насторожилась Настя. — Где Гама?

— Гамы нет с самого утра. На «проводе» барон Красавкин. Чему могу услужить?

Вдруг там раздался громкий «чпок» и зажурчала жидкость. Рядом кто-то замурлыкал.

— Красавка⁈ Ты что ли? — охренела Настя. — Ты какого хера там?..

— Барон Красавкин уже взрослый и имеет право!

Трубку бросили. Настя еще минуту настороженно смотрела на телефон. Кажется, в усадьбе их ждут новости.

Внезапно колонна закончилась. Василий завел мотор, и девушки запрыгнули на борт. Автомобиль проехал еще несколько улиц, и вот они — башни Кремля. И отчего-то новенькие, как с открытки…

— По любому без Жени здесь не обошлось, — проговорила Настя, вглядываясь в шпили на горизонте.

Она уже решила, что до стены они доедут с ветерком, ан нет. Зубру пришлось вырулить на соседнюю улочку, а там навстречу им вышли ликвидаторы.

Вернее, курсанты с нашивками ГАРМа — они двигались вперед, неся кого-то на носилках.

Когда машина подъехала поближе, Настя сощурилась и узнала… ГАМУ⁈

* * *

Все ниже и ниже. Наверное, на такой глубине не бывала ни одна живая душа за всю историю человечества.

Земля расходилась под моими ногами — одна сотня километров за другой, а этой чудовищно глубокой бездне все нет конца. Интересно, я уже пробил земную кору?.. Если нет, то надо бы ускориться. Чем глубже я закопаюсь в землю, тем меньше придется провести в недрах Нексуса. Желательно вылезти у Сердца прямо под носом, а значит, надо прорваться в самое ядро Земли.

Да, наверное, там жарковато… Но кто сказал, что будет легко?

И тут я почувствовал, что почва подо мной как будто стала тверже. Отлично, значит очередной слой я пробил, и нужно усилить нажим. Наверху землю приходилось оперативно воссоздавать заново, а то, гляди, устрою на месте Москвы огромный вулкан, а нам этого не надо. Не для того мы таким потом и кровью сохраняли культурное наследие Империи.

Еще ниже! Сука, еще ниже! Я наверняка, уже пробиваю мантию, и надо быть начеку. Помнится, Гама от нечего делать решила провести нам с сестрой лекцию по внутреннему составу планеты. Когда я спросил, нахрена мне эта «интересная» информация, нексонианка пожала плечами:

— Все пригодится в жизни. Вдруг после победы над Нексусом, вы бросите ваши графские дела и подадитесь в геологи?

Тогда мы с Настей над ней посмеялись, но все же я запомнил пару фактиков. До внутреннего ядра планеты мне пахать где-то пять тысяч километров, и по пути неистовому «копателю» предстоит преодолеть земную кору, пару слоев мантии и жидкий слой внешнего ядра.

Амальгама упомянула еще один занимательный факт, и вот он мне показался довольно странным, но правдоподобным. Якобы между одним слоем мантии и другим располагается…

Плюх! Сука, вот и он!

В ушах забурлила вода, и я начал погружаться в мрачную бездну. Ага, значит, мы таки добрались до подземного Океана. Тут можно даже и передохнуть немного — силы я отдал массу.

Я осмотрелся — ничего кроме тьмы и булькающих пузырьков разглядеть не удалось. Крохотный огонек Сферы горел в моей руке да страшный холод заставлял зубы стучать.

И ведь и вправду, — кольнула меня невеселая мысль. Никто и никогда из живых существ не заглядывал сюда. А ведь пространства здесь чудовищно обширные — наверное, и мировой океан не настолько огромный.

Сука, как одиноко… Собираясь с силами, я медленно погружался вниз, как и мое настроение. В голове замелькали мысли, образы и лица многих попавшихся на моем нелегком пути и те, кого я поклялся спасти: Василий, Нина, Варя, Лена, Коля Кречетов с сестрами, ребята из ГАРМа, Ди, Пьер, Красавка…

Сестра. Какой же одинокой и нервной девочкой она была, когда впервые показалась на пороге поместья. Как же тяжело ей было расстаться со мной даже на час — наверное, во мне Настя видела кого-то большего чем брата? Отца, которого у нее толком никогда и не было? Или же… Впрочем, не будем об этом. У нее есть Кудряш, и пусть он немного туповат, но, надеюсь, Настя сможет воспитать в нем будущего князя.

Холод нарастал, и следом на ум пришли наши озорные ночи с Машей. Как же вечно хмурая и печальная девушка расцветала, стоило нам взяться за руки и оказаться наедине. Меня всегда немного пугало, как она впивалась мне в спину, словно я мог в самом деле испариться в один прекрасный миг блаженства.

А ведь у нее нет своего Кудряша… Для нее я один на целом свете.

Может быть, и не стоило пускаться в эту авантюру? Подарил бы ей еще несколько ночей счастья, а потом… Нет, глупо. Дело надо доделать до конца. Да и Маша преступно молода и еще успеет забыть своего Женю.

А как же Герда? Для нее я, похоже, тоже один и единственный на свете. У нас с молоденькой инквизиторшей была всего одна и единственная «ночь». И как же в ее объятиях было тепло и приятно, и как же не хотелось вылезать из постели. Девочка, кстати, изголодалась до мурашек. Жаль будет, если она так и пропадет на своей работе.

Гама? Вот за кого я не переживал, так это за нее. Чувствуется, она точно возьмет этот мир за горло — дай только ей возможность навсегда выбраться из «подвала». Или же… А вдруг она все же права, и нексам без хозяйской воли совсем горько живется на свете? Покинув ее на той улочке, не совершил ли я огромную ошиб…

Так, соберись, Неро! Ты же, мать его, Джаггернаут! Ты спасешь всех!!!

Вода забурлила, и я ринулся вниз. Под ногами завертелся водоворот, сформировав клин. Я устремился в бездну как стрела. Через какие-то сотни и сотни километров, вновь под ногами стало твердо, и вот снова я «прогрызаюсь» в мантию.

Вскоре стало еще тверже, но мы не пальцем деланные! Накопленные силы уходили с каждым пройденным слоем, но я не отступал.

На Нексусе, рядом с Сердцем, сил будет хоть отбавляй.

Ох, а тут уже жарковато! Кажется, внешняя жидкая сторона ядра уже недалеко. Пробью ее и закопаюсь во внутреннюю твердую часть, а там открою чертов портал.

Спасибо, Гама, все же ты была права. В каком-то смысле я таки стал геологом…

Сука, все тверже и тверже! Да и еще земное притяжение всячески пытается сделать из меня котлету. Нет, отступать нельзя, я слишком далеко забрался. Только вперед и вперед, и на Нексус!

Мощь притяжения нарастала, и вот на меня давит целая… ПЛАНЕТА. Спасибо, все упадочные мысли сразу выветрились.

Вдруг снизу зажегся ослепительный свет, и я схватил Сферу покрепче. Ага, похоже, вот и внешнее ядро. Ну, с легким паром!!!

Теперь главное не про***ть Сферу, а то беда…

Едва я подумал об этом, как меня встретила такая колоссальная сила, что я на мгновение дрогнул. Будь я рангом пониже, то тут бы моя биография и закончилась. Однако я был весьма крепким парнем, и только сильнее рванул вниз — в жидкий раскаленный металл.

То, что осталось от моего земного тела, мгновенно испарилось, однако Джаггернауту и не нужно тело, чтобы пересекать эти сверхгорячие пространства. Я снова собрал себя из того, что попадалось под руку, и через еще пару сотен километров продолжил пронзать один слой ядра за другим.

И спускался все ниже. Еще-еще, и вот жидкая часть осталась позади. Я ворвался в сверхвязкую массу, и вот она стала моей последней остановкой, за которой ждал Нексус. Здесь можно бы и остановиться, но я, пересиливая себя, ринулся в самую сердцевину.

Никаких полумер. Только абсолютная победа!

Спустившись еще на одну тысячу километров, я окончательно стал невесомым, но при этом будто ощущал тяжесть груза целой планеты, которая засела на моих плечах. Каждая клеточка моего зановопересобранного тела воспринимала даже малейшее движение чудовищно огромных масс.

Странно было ощущать с одной стороны невероятную легкость, а с другой вес многомиллиардной громадины постоянно движущегося и меняющегося вещества, что пыталась разорвать меня на части.

Спускаясь все ниже, я чуял каждую пядь планеты и каждую травинку на ее поверхности. Земля жила и бурлила, кипела и росла, дышала и кричала миллиардами разных голосов, и все они наседали и наседали…

Странное чувство только нарастало. И вот наконец я ощутил главное — планета медленно вращалась вокруг меня.

Я в центре Земли.

Вдруг прокатился трепет, и нет — дрожала сама планета. Ее снедал страх приближающейся гибели. Пусть Нексус и далеко, но его великий голод ни с чем не спутаешь. Его влияние проникало даже в сердце этого мира.

Подожди, друг. Бояться осталось недолго. Пан или пропал, Неро.

Я подхватил Сферу. Открыть портал было детской игрой.

Один щелчок, и артефакт полыхнул. Сверкнула изумрудная вспышка. Пространство схлопнулось.

* * *

— Осторожно! Осторожно! — повторяла Настя, помогая затаскивать Гаму в машину. Она поддерживала ее голову, а Коля с Викой тащили нексонианку за плечи.

— Ярик, блин, не дрова несешь! — шипела девушка.

— Уж точно, такая красотка, — хмыкнул Ярослав, держа ноги Амальгамы. — А чулочки высший класс…

— Феникс!

— Вам такие ножки и не снились… Да шучу я, Вик!

По их словам ребята нашли ее на лавочке без сознания. Взвод Феникса пробирался по улицам Москвы, рассчитывая встретить ожесточенное сопротивление нексов, однако по дороге попадались только прогоревшие до костей трупы.

А еще Женя, который вел себя как-то странно, а потом и вовсе сбежал.

— Мы было расстроились, что этот хрен так быстро сдриснул, — прыснул Ярослав, — и вдруг на одной из лавок заметили такую миловидную осо… Да, шучу я, Вик, хорош!

Наконец, им удалось положить Гаму в машину. Василий тут же закрыл дверь и принялся прощупывать пульс.

— Это точно ваша знакомая? — спросил Кудряш, поглядывая на них через окно. — И как она тут выжила? У нее ни доспехов, ни оружия, а одно платье… И при этом ни одной раны.

— И как она тут оказалась? — нахмурился Тимур, с подозрением поглядывая на Гаму. — Может, проверить ее на одержимость? Феникс, у тебя вроде была эта штуковина?

— А то! — кивнул Ярик и вынул из кармана палочку, напоминающую фонарик.

— Я сама проверю! — воскликнула Настя и быстро выхватила у него устройство. — Да и не такая Гама дура, чтобы попасться нексам. Женя доверил ей какое-то очень важное дело, вот она и…

— А вдруг это она вызвала ангелов? — пискнула Маша, которую все еще продолжало плющить. Ее бегло осматривал Иван.

— Так и ты туда же… — покачала головой Настя. — Василий, как она?

Зубр не ответил — морщил лоб и, прижав ухо к ее груди, упрямо вслушивался в сердце. Они отошли подальше, чтобы не мешать дворецкому.

— Когда мы ее нашли, сердце у нее билось, — заверил Настю Ярослав. — Я сам слушал.

— Тебе-то только дай повод девок пощупать… — закатила глаза Вика.

— Говорите тише! — прошептала Маша. — Еще не хватало привлечь сюда кого-нибудь вроде Мантикоры.

— Всех нексов убили ангелы, — заявила Катя, и Настя закатила глаза.

Да, по дороге в Москву им и вправду не встретилось ни одного монстра, однако в бред про ангелов ей верилось меньше всего. Но как объяснить, что часть центральной части города вдруг стала как новенькая? Улочка, на которой ребята нашли Амальгаму, вообще словно со старых фотографий.

Да и Осколок. Сообщали, что он просто… умер.

— Чудеса… — прошептала Маша.

— Так, родная, — тронула ее за плечо Настя, — если с тобой все окей, давай-ка лучше слетай на разведку, вдруг найдешь Женю.

— Ей нельзя, — покачал головой Иван и очень серьезно посмотрел на Машу.

— Почему⁈ — удивилась Настя, но эти двое, проигнорировав ее, отошли в сторонку.

— Дохлый номер — Женя сказал, что собирается уйти куда-то, а если он что-то решил, что хрен его остановишь, — улыбнулся Тимур. — Говорил про какой-то долг ликвидатора, а потом свалил.

— Наверное, как обычно, шляется где-нибудь в поисках неприятностей, — пожал плечами Ярослав. — Или пытается найти преподов, чтобы закрыть долги. Говорят, ему в ГАРМе без заполненной ведомости лучше не показываться…

От всей этой болтовни у Насти заболела голова. Эти двое секретничают, те несут чушь, а сам Женя по телефону ей говорил, что завтра утром Нексуса на небе может и не быть. Она все мозги сломала, как такое вообще возможно? Что он задумал⁈ Неужели решил…

Вдруг Зубр с очень серьезным видом вылез из машины.

— Ну что?.. — прижала Настя ладони ко рту. Его обычно хмурая физиономия стала еще смурней.

— Жива, но сердце еле бьется, — ответил Василий. — Она словно в анабиозе. Я просканировал ее, и жизненные функции организма на самом минимуме. В полную силу функционирует один мозг — и вот он просто кипит. Черт знает отчего… Ее нужно срочно увозить отсюда. Анастасия, Мария, прощайтесь с друзьями и поехали.

— Все поняла? — послышался голос Ивана, и, кивнув, крайне взволнованная Маша полезла в машину на пассажирское сиденье. На ней лица не было.

Настя же наскоро попрощалась с ребятами и, поцеловав Колю, полезла на заднее сиденье к Гаме. Там она постаралась устроить нексонианку поудобнее и положила ее голову себе на колени.

Прежде чем автомобиль поехал подальше, Насте на глаза попался Кремль. На стене больше не было ни одной надписи, а на пиках башен сверкали новые звезды. Правда, были они самые обычные.

И тут ее осенило. Неужели Женя не просто выжил, но и умудрился впитать в себя всю силу Звезд⁈ А если так, то и Осколок…

— Анастасия Михайловна, — раздался слабый голос, и Настя опустила глаза. Амальгама смотрела на нее.

— Гама, ты жива? — охнула Настя. Зубр с Машей тут же обернулись. — Что с тобой? Ты ранена⁈

— Нет, — еле-еле улыбнулась нексонианка всем троим. — Просто очень… ОЧЕНЬ хочу спать.

— Ты?.. Спать⁈

— Прошу, говорите тише… Василий, езжай помягче, прошу… В моей голове сейчас так много всего, что малейшее сотрясение вызывает боль.

Зубр кивнул и сбавил ход. Гама продолжила:

— Мы с Евгением расстались, и я шла себе и шла, и вдруг накатила усталость. Слава богу, знакомая лавочка подвернулась… Так вы ищите Евгения?

— Да, но…

— Не ищите его, это пустое дело. Все, что мы можем сейчас, это ждать, надеяться и верить в него.

Настя недоуменно захлопала глазами, но Гама продолжала говорить — все тише и тише:

— Я верю в него, ведь он теперь сильный. Неро сможет… Неро справится… На этот раз…

— Что? — охнула Настя. — Какой еще Неро⁈ Где Женя, Гама, скажи! Гама!

Но Амальгама снова закрыла глаза и больше не отвечала.

* * *

— Девочки, вы слышите его?.. — задушенным голосом проговорила Белла, и сестры притихли.

Коля, как самый смелый — и вообще мужчина — вылез из-за дивана и, прислушиваясь к каждому шороху, добрался до выхода из гостиной и выглянул.

Никого. Но иногда что-то шуршало и скрипело в полумраке. И ему это совсем не нравилось. На ум сразу пришел ТОТ САМЫЙ вечер, когда вся их жизнь перевернулась.

Но тогда в доме был Евгений Михайлович, а теперь нет даже той милой дамы по имени Ди.

— Может быть, он ушел? — пискнула Жанна, выглянув из-за дивана. — Что мы вообще ему сделали? Захар же был таким хорошим… Ну подумаешь, я пару раз бросила ему кнопку на стул. Так это же было так давно!

— И не давно, а всего лишь два дня назад! — зашипела Белла, ткнув ее в плечо. — Я говорила, не подходить к нему, а то он больно нервный стал. Это ты виновата, что он превратился в кровожадного некса!

— Довели старика! — схватилась за голову Даша.

— Ну раз ты такая паинька, то иди отвлеки его, Белла! — зашипела Жанна. — Он тебя не тронет, а мы убежим!

— Нет, — оглянулся Коля. — Нам некуда бежать.

Он понял это почти сразу. Бежать из дома, пока они не знают, что стряслось с мамой — последнее дело. Да и куда бежать? Вокруг густой лес, в котором еще полно нексов-потеряшек, а на дворе уже вечереет. Звонить и звать на помощь тоже без толку — электрощиток Захар разворотил, а вот охрану вырезал под корень.

Девочек монстр оставил «на сладкое», как он выразился, вот они и играют в кошки-мышки с самого утра. Хорошо, что половина сестер нынче в гостях у баронессы Раскольниковой, и Коля очень надеялся, что они останутся у нее ночевать.

Им же впятером удалось кое-как затаиться, а вот что случилось с Ириной, Полей, Надей и Олей и, самое главное, с мамой, Коля не знал…

И он очень боялся узнать.

— Да и как мы убежим⁈ — плакала Зина, забившись в угол комнаты. — Он же как зверь стал… Он наверняка просто играется с на…

— Девочки! — донесся из коридора скрипучий рык Захара, и четверо сестер попрятались.

Коля же скрылся за занавеской. Сердце, и без того барабанящее без остановки, зашлось еще быстрее.

— Где вы, девочки⁈ Почему я должен искать вас по всему дому? Неужели никто из вас, негодниц, не хочет сдохнуть во славу ПОЖИРАТЕЛЯ⁈

Дураков не нашлось. Вдруг из коридора послышались тяжелые шаги, и Коля выглянул из-за своего укрытия. Он жутко боялся снова увидеть новый облик Захара, но любопытство было сильнее.

— Коля! Коля! — зашипела на него Белла. — Назад, дурак! Он тебя заметит!

Но Коля уже видел его. Огромная черная тень медленно пересекала коридор. Зеленые глаза мелькали в полумраке, лицо напоминало железную маску, рога царапали потолок.

А в его лапах… Вот тут сердце Коли сжалось.

— Мама… — прошептал он, но монстр, по счастью, ничего не услышал. Через секунду силуэт с его матерью на руках миновал дверной проем и пропал в коридоре.

Девочки выдохнули, а вот Коля лихорадочно соображал, что делать. Выход напрашивался сам собой — убить монстра.

Ноги сами потащили его вслед, рука потянулась к рукояти меча.

— Мамочки… — охнула Белла. — Коля, ты куда⁈ Вернись, слышишь? Назад!

Но он не слышал. Он должен спасти маму и сестер. Даже ценой собственной жизни.

Глава 30

Коля тенью следовал за Захаром, сердце барабанило в груди, доски еле слышно поскрипывали каждый шаг. И только топот, скрежетание рогов о потолок и рычащее дыхание монстра позволяли мальчику оставаться незамеченным.

— Нужно подкрасться и ударить в слабое место… — повторял Коля про себя, смахивая со лба капли пота. — В брюхо, чуть ниже ребер: там шкура тоньше, и если повезет, то острие пронзит сердце… Если, конечно, у него оно есть…

Коля прочитал целую гору иллюстрированных книг по анатомии нексов и знал, что сердце у монстров иной раз располагается в голове, а то и в животе или даже в заднице. Захар же принадлежал к реликтовым видам, а инфы про них было с горсть. Значит, придется действовать наобум.

И нет, сомнения он давно отбросил. Их родного Захара — верного, доброго и немного ворчливого старого слуги — нет в этой шкуре. В ней засело лютое чудовище, раб Пожирателя и враг всего живого! Убить его — долг любого ликвидатора.

Коля давно подозревал, что их дворецкий не от мира сего, и как-то поймал его за странным занятием. Старик, думая, что его никто не видит, стягивал себе кожу на затылке и скреплял степлером.

Тогда Коля крайне удивился, однако всезнайка Даша объяснила, что этим занимаются все старики, и об этом лучше помалкивать, а то неприятностей не оберешься. Даже их папа так делал…

Вот только папа и вправду оказался монстром с другой планеты. Блин, а вдруг Коля тоже инопланетянин⁈

Так, стоп, не о том думаешь, балбес! Нужно спасти маму, а это значит, нанести точный удар!

Коля выглянул из-за угла и увидел гигантский силуэт, медленно и даже величественно двигающийся по коридорам с бессознательным телом мамы на руках. Коридор уходил вправо, и комнат там не было — только лестница.

Ага! Если монстр пойдет по ступенькам, то настигнуть его там легче легкого. Нужно только вдарить побольнее, и тварь рухнет на пол. Один удар, и нексу крышка. Только бы пробить шкуру…

— Б***ть, и почему я не маг⁈ — пробубнил Коля и прикрыл рот ладонью. Услышь как он ругается, Захар или, еще хуже, мама, точно бы дали ему по губам.

Монстр почти скрылся за углом. Нужно торопиться!

Коля на цыпочках бросился вперед. С каждым шагом меч казался все тяжелей, пот заливал глаза, а сомнений только прибавлялось. Что будет, если он струсит, если чудище его заметит, если…

Им с мамой и сестрами не сдобровать, вот что!

Коля замешкался, и тут монстр обернулся. Блин! Помертвев, Коля юркнул за гардину. Его заметили?..

Нет, шаги, скрип и рычание снова пронзили тишину усадьбы. Коля выглянул. Фух! Скрылся за поворотом.

Собрав мужество в кулак, Коля побежал следом, а на лестнице вовсю скрипели ступеньки. Вот сейчас, пока чудище взбирается наверх!

Сжав рукоять меча покрепче, он шагнул за угол.

На лестнице было пусто.

И ни тебе шагов, ни рычащего дыхания, ни скрипа. Усадьба погрузилась в тревожную тишь.

Мальчик стоял как вкопанный и не верил своим глазам. Монстр, высокий настолько, что задевал рогами потолок, просто испарился? Невозможно! Других проходов тут нет — он мог направиться либо вперед, либо назад. Куда же делась эта тварь⁈

Испугавшись еще пуще, Коля направился вверх по лестнице, как вдруг…

— Николай Емельянович, сколько мне еще искать вас? — раздался голос за спиной, и Коля обернулся. Его сердце остановилось.

Сверкая моноклем, чудовище стояло прямо перед ним. Мама дрожала в его лапах и безуспешно пыталась вырваться, но некс только сильнее запустил когти ей в кожу. Она вскрикнула.

— Пусти ее, гад! — вскрикнул Коля и поднял меч.

— Коля, беги! — зарыдала мама, а монстр ухмыльнулся.

Такими клыками он мог легко отгрызть Коле голову. Меч задрожал в руках мальчика.

— Где ваши сестры, Николай Емельянович? — прогрохотал некс, сделав шаг вперед. — Почему вы прячетесь от меня⁈ Вы боитесь? Ага, гордые Кречетовы боятся своего старого, никчемного слуги?

Он раскрыл пасть и расхохотался. Затем сделал еще один шаг, и Коля попятился. Споткнувшись о ступеньку, он упал, и меч выскользнул из руки.

Динь, динь! — забряцала сталь по ступенькам, монстр пнул оружие в сторону.

— Анна Павловна оказалась послушной девочкой и сама пришла ко мне… — сказал монстр и облизал заложницу своим длинным и шершавым языком. Глаза мамы закатились, и она обвисла в его лапах.

— Дурочка! — гаркнул некс и встряхнул безвольное тело. — Ты думала, что этим поможешь сбежать своим никчемным детишкам? Наказание будет суровым, но сначала я выловлю всех твоих отпрысков! Где ваши сестры, Николай Емельянович⁈

Коля молчал, и некс сжал когти. Очнувшись, мама закричала.

— Где они⁈ — рычал монстр, терзая заложницу. — Где⁈ В гостиной, верно?

— Они… они…

Вдруг из холла послышался звонок в дверь. Изумрудные глаза некса сощурились.

— Ага… неужели опоздавшие? Ваши сестрички, задержавшиеся в гостях у старухи Раскольниковой! — хохотнул монстр. — Ну-ка, ну-ка, Николай Емельянович, откройте-ка им дверь. И скажите, что мы всей семьей ждем их в гостиной.

— Нет, ни за что!

— Нет? Вы снова хотите испытать мое терпение, Николай Емельянович? Что ж…

Лапа некса схватила маму за горло, и она начала задыхаться. В дверь же названивали все настойчивей.

— Коля… — прохрипела мама. — Не надо… прошу… беги… Ты же хороший мальчик…

— Да, Коля, ты же хороший мальчик, — ухмыльнулся некс. — Не хочешь, чтобы мама страдала из-за тебя, верно? Иди, открой дверь и скажи сестрам, чтобы искали нас в гостиной… Иначе…

И он провел когтем по белой шее мамы. Выступила кровь.

Затем тени заколыхались вокруг рогатого силуэта, и хохочущая тварь слилась со стеной. Мама вытянула вперед руки, но тени поглотили и ее. Через секунду оба пропали.

— Ну же, Коля!!! — загрохотали под потолком, а из коридора послышались удаляющиеся шаги. — Ты же не хочешь, чтобы маме было больно, да?

— Нет… — проговорил Коля и, смахнув слезы, направился в холл открывать.

— Хороший мальчик! — хохотал монстр, пока мальчик шел по коридорам. — А мы с твоей мамой Жанной, Дашей и другими твоими сестричками будем вас ждать. Скоро Кречетовы вновь воссоединятся, как в былые времена!

Сам не свой от стыда, страха и обиды, Коля добрался до двери. В нее уже долбились с каким-то маниакальным упорством.

Вдруг из гостиной послышались крики сестер:

— Мама! Мамочка!

— Бегите, девочки, бегите! Прошу пощади… — но крик мамы оборвался.

— Не обращайте внимания, Николай Емельянович, — прошипел монстр. — Ваши сестры слишком взволнованы, а у мамы просто болит голова. Открывайте! Открывайте же!

Проглотив сухой ком, Коля потянулся к замку. Из гостиной раздавались жалобные голоса и крики, но мальчик уже ничего не слышал.

Нет, нельзя идти у него на поводу. Нельзя вести девочек на съедение нексу! Прости мама, простите сестренки… Сейчас Коля крикнет им бежать, закроет дверь и рванет в гостиную. У него в кармане лежал перочинный нож — последнее средство.

Замок щелкнул, и как как-то особенно громко. Мальчик повернул ручку и толкнул дверь. А там…

На него уставились сотни изумрудных глаз. Клыки и крылья, щупальца и рога, черные волосы и чешуя — в этой огромной толпе нексов, столпившихся у порога, было все.

Секунду твари молчали, напряженно вглядываясь в Колю. Он забыл как дышать, и молча всматривался в жуткие рожи.

Наконец, один из монстров прижал когтистую лапу к пасти и прошептал:

— Добрый вечер, извините за поздний визит. У вас, наверное, уже все спят, но дело срочное. Захар дома?

— А… он… — пролепетал Коля.

— Ну старый такой, ворчливый, — продолжал некс, в голосе которого Коля уловил знакомые нотки. — С моноклем ходит. Ох, кстати! Вы же Николай Емельянович Кречетов, да?

— Ага…

— Какая встреча! Возможно, вы не помните Сеню, но Сеня помнит вас! — хихикнул монстр. — Вы как-то дали ему пригоршню мелочи, а Сеня добра не забывает. Так, Захар дома?

— Да… — выдохнул Коля, припомнив нечто подобное. С месяц назад он и вправду щедро сыпанул целый стакан монеток какому-то нищему с табличкой «Нам всем п***ц». — Он в гостиной.

— Хорошо! — закивал монстр. — Мы войдем, вы не против? Мы быстро туда и обратно!

— Ага…

— Отлично! Кузнец, готов⁈ Гвоздь у тебя?

— А то! — кивнул другой монстр, подхватывая огромный молот. В лапе сверкнул зеленоватый гвоздь.

И вся толпа тварей, минуя смертельно бледного Колю, направилась в холл.

— Вытирайте ноги, невежды! — шикнул на своих друзей Сеня. — Вы в приличном доме! Орухай, хоть ты и король, но порядок един для всех! Прошу прощения, Николай Емельянович, вы сказали, Захар в гостиной?

— Ага… Вас проводить?

— Не-е-ет! Я уже чую его дух, — отмахнулся Сеня и, когда вся клыкастая банда оказалась внутри, закрыл дверь. — А ну, не разбейте тут ничего! Руки прочь от серебра!

Через минуту топот сотен ног уже раздавался из коридора. Коля защелкнул замок, и его коленки подкосились. Прижавшись спиной к стене, он обессиленно съехал на пол.

Из гостиной послышались голоса:

— Захар! Заха-а-а-ар! Ты где, старая ты проплешина? Ага, вот и ты! А ну положь даму на место! Куда⁈ Держи его!

Твари заревели на все голоса, а затем поднялся такой дикий грохот, что Коля, вновь оказавшись на ногах, помчался в гостиную. Все страхи мигом выветрились у него из головы, и он хотел лишь одного — вывести отсюда сестер! Всех, кто еще жив!

— Уйдет! Уйдет! Ну, ты старый… Попался! Где гвоздь⁈ Поднимите гвоздь, бестолочи! Под диваном смотри! Нет, это монокль, идиот!

Не успел Коля добраться до гостиной, как навстречу выбежали перепуганные сестры во главе с матерью.

— Мама! — крикнул Коля, но она уже схватила его за шиворот, и вся семья выбежала из усадьбы.

— Бегите и не оглядывайтесь! — дышала мама Коле в спину.

— Захар, это для твоего же блага! Не дергайся! Кузнец, бей, чего встал⁈ Ах, сука, кусачая!

Пробежав метров двадцать, Кречетовы устремились в сад. Вдруг зашуршали кусты.

— Мама, Коля! Сюда! Сюда! — замахали им руками, и Коля узнал Полину, Ирину и остальных пропавших.

Тут из усадьбы звякнуло так, будто огромным молотом ударили по немаленькой наковальне. В спину полетели осколки выбитых стекол, и Кречетовы с криками попадали в траву.

Опустилась тишина. Очень долго усадьба смотрела на них черными провалами окон. Девочки дрожали, вжавшись в траву, и плакали. Только они попытались подняться, как скрипнула входная дверь, и вновь все в страхе рухнули наземь.

— Тихо… тихо, ни звука… все хорошо… — шептала мама, гладя младших по головам.

Зашуршала трава, и лишь у Коли хватило духа выглянуть из кустов.

В бледном сиянии Нексуса сад пересекала длинная вереница теней. Один за другим они исчезали за забором.

Среди них был и Захар.

* * *

Заскрежетав, пространство вновь раскрылось. Меня выбросило в нечто вязкое, и оно немедленно попыталось испепелить незваного гостя.

Ага, а они подготовились, сволочи!

Вокруг все заерзало, задвигалось и рвануло на меня, обратившись гигантским кулаком энергии. Раскрутившись на месте, я развеял его. Море сил влилось в меня, а пространство задрожало, словно от боли.

Я выдохнул. Тяжеловато… Нексус куда мощней Земли, а Стражам все же удалось немного навредить мне. Не теряя времени, они атаковали снова. Захлестнувшись вокруг сияющим бичом, твари попытались разобрать мое сиятельство на атомы.

Но и тут у них ничего не вышло. Щелчок, и стражи вновь превратились в пыль, которая тут же стала частью меня. Ну, кто следующий?

Противники отступили. Видать, решили подождать, сволочи, пока масса планеты сама не разорвет пришельца на части. Нет, тут мы их расстроим!

Зависнув в безвоздушном пространстве, я расправил плечи, и еще сотня Стражей рассеялась как дым, однако чувство тяжести усилилось стократно. А еще загудело, задребезжало, завыло — Нексус осознал, что в его недрах что-то идет не так…

Вдруг до меня донесся еще и визг… страха?

Испугался⁈

Чудовищно гигантская тварь задрожала еще сильнее, стоило только мысли в моей голове оформиться и прозвучать отчетливей: ИСПУГАЛСЯ!

Неужели ты… боишься одной мысли относительно тебя⁈

Ага! Снова задрожал, сволочь! Он испугался, что к нему на огонек проникло нечто разумное! А разум — единственное, что способно напугать это существо по-настоящему.

— Кому расскажешь, — хохотнул я, — не поверят…

Похоже, Нексус всегда был огромным трусом. Вернее, он был целой бездной трусости. Сталкиваясь с очередным миром, населенным разумными существами, он старался уничтожить саму возможность того, что таких миров станет больше.

Шагнув дальше, я пошатнулся. Масса вещества здесь настолько плотная, что каждый ее атом стягивается к одной точке.

К Сердцу, и оно нечто вроде черной дыры. Ее цель — поглотить в себя как можно больше материи и прийти к первоначальному идеалу.

К сингулярности, из которой появилась вселенная, конечно же. Полагаю, весь этот геноцид миров вызван одним фактом — Нексус страшно боится, что вселенная осознает себя и сама нападет на него.

Дружище, а как тебе факт того, что разумных тварей на твоем собственном теле становится больше с каждым годом? Ведь и на твоей поверхности постепенно просыпаются искры разума, и сколько их не уничтожай, естественный порядок вещей не убьешь.

Хах, только не лопни от страха, сволочь! Тебе от разума все равно никуда не деться, как ни одному миру, где сложились для этого все условия. Тебе тоже нужно постоянно самосовершенствоваться, чтобы сладить с разумными существами, не так ли?

Слышу, что угадал! Пытаясь выбить клин клином, ты ускоряешь процессы эволюции своих собственных порождений и детей порабощенных миров, но добиваешься лишь одного, идиот, — порождаешь в себе разум, которого так боишься! Ха, твоя глупость играет против тебя, и знаешь что? Сама по себе глупость — уже порождение разума.

Ты, наверняка, сам знаешь имена всех разумных отступников. И главная из них — Амальгама, и вот она нынче ночью поумнеет раз в двести. Даже если я потерплю поражение, то моя милая Гама точно сделает все, чтобы отомстить.

Как тебе такой вариант? Сражаться с собственной дочерью, которая ненавидит тебя больше всего на свете?

Меня накрыло еще одной волной ужаса, и, посмеиваясь, я решительно направился вперед. Перед глазами рябило, и я вспомнил этот постоянно усиливающийся трепет. За спиной одна сотня километров сменяет другую, и за каждую из них мы с товарищами из Иллиона платили миллионы жизней.

От этого странного чувства, что тебя боится целая планета и из одного страха испепеляет всех этих мыслящих, разумных существ у любого мозги закрутятся в трубочку. Вот до центра планеты и добрались лишь самые сильные и стойкие, а к Сердцу подошел один я.

Даже многократно воскрешенная Сил окончательно погибла у порога — ее распылило тем самым бичом, который едва не разорвал меня надвое. В тот раз одного прикосновения оказалось достаточно, чтобы и мне начать терять себя — крупица за крупицей — а потом спровоцировать на ошибку: я начал загребать энергию в попытке пересобрать себя и стать стократно сильнее, а по факту лишь разоружился.

Да, силы в центре Нексуса хоть отбавляй, но в этом и состояла своеобразная ловушка — заставить Изменяльщика поглотить так много, чтобы он сам слился с Нексусом.

Ну, дружище… Это было очень… Разумно!

Слушая его неистовый вой, я едва не покатился со смеху.

В тот раз ты поймал меня и распылил на клочки. Сейчас же мы загребем столько, сколько нужно для того, чтобы только подобраться к Сердцу, а затем отдадим все силы до капли. Выбьем клин клином — заставим самих Стражей нажраться силой до убоя, а сами ударим в Сердце.

Да-да, я знаю, что ты читаешь мои мысли, засранец! Смотри, как я буду реализовывать этот план!

Я загреб еще дармовой силы, и пространство, полное вязкой и горячей плазмы, с шипением испарилось. Все исчезло, и единственное, что еще двигалось перед глазами — Сердце.

Оно было совсем маленькое — в масштабах Нексуса, конечно же — еле трепыхалось и слегка-слегка мерцало как свеча во тьме. В прошлый раз оно было куда больше.

И как же сильно оно меня боялось.

— Привет, — сказало дрожащее Сердце голосом Сил. — Ты опять пришел? Ты не устал еще рождаться и умирать⁈

— Устал, — ухмыльнулся я и двинулся к нему. — И на этот раз я это закончу.

Оно все сжалось. Первая попытка разжалобить меня провалилась, и Нексус решил зайти с тыла. С каждым шагом давление в моей голове нарастало. Имена остальных друзей и подруг, голоса и крики миллионов ворвались мне в уши и едва не разнесли мозг.

Они. Призывали. Меня. Сдаться…

— Хватит! — рыкнул я, и Стражи Сердца, обратившиеся моими погибшими соратниками, с воем унеслись в бездну.

Последней пропала Сил, но ее следовало похоронить давным-давно.

Тихо… — выдохнул я. Все сомнения отбросим, разум очистим, а мысли пересоберем. Неро уже совсем другой, и на этот раз он знает, как победить.

Придя в нового себя, я огляделся — а Сердце тут неплохо устроилось: в этом постоянно сжимающимся пространстве даже времени толком нет. А это значит, добро пожаловать и в прошлое, и в будущее, Неро.

Краем глаза я замечал знакомые силуэты, и один из них был мной — прежний я прорывался сюда сквозь сотни тысяч тварей, был весь изранен, и грозился вот-вот взорваться от бесконтрольно поглощаемой энергии.

Вот-вот Неро прошлый станет частью этого мира, и обратится будущим Неро — которому суждено захватывать один мир за другим.

А вот и он, кстати. И оба этих порождения прошлого и будущего решили дать мне по морде. Ха, решили убить меня мною же? Нет, этого мы не допустим!

Еще шаг, и эта бомба из прошлого прыгнула на меня, а с другой стороны рванул ее дружок из будущего.

Обоих я разнес вдребезги парой ударов. Вещество иных Неро закрутилось вокруг моей руки, и я рассеял остатки. Затем бросился дальше, а за мной увязались Стражи. Я развернулся в «воздухе» и взмахнул рукой. Первая волна обратилась грязью под ногтями.

Волна за волной, твари из прошлого и будущего рвались ко мне, а я распылял их и забирал силу, чтобы вновь ударить за спину. Уничтожив очередную волну Стражей, я оттолкнулся и рыбкой прыгнул к Сердцу.

Вокруг завертелся новый водоворот противников, а я, загребая силу одной рукой, а другой рассеивая ее во врагов, «поплыл» в центр. Сердце, сформировав поток мощнейшей энергии, попыталось меня рассеять, но я действовал как проводник — загребал все больше сил, а затем перенаправлял в Стражей.

Их число росло, твари дохли и вновь пересобирались за моей спиной, а я греб и греб, не помня себя. Сердце приближалось.

Осознав, что его игра проиграна, оно затрепетало и попыталось вырваться из сосредоточения собственной мощи, но бедолага был абсолютно таким же пленником Нексуса, как и все на этой безумной планете.

Это конец! Некуда бежать! Король загнан в угол!

Увы, перенаправляемые бесконечно мощные потоки энергии пядь за пядью захватывали и мое тело, но я уже не мог остановиться — и рассыпался, и таял, и крошился на мельчайшие частички.

Последнее, что еще оставалось в моем полном распоряжении — это левая рука.

Вытянув конечность вперед, я устремил ее к Сердцу, загнанному в угол. Число Стражей за моей спиной уже не поддавалось исчислению. Все вокруг обернулось стеной тварей.

Они стягивались к центру, тянулись ко мне, сжимались все плотнее и плотнее, а Нексус уже выл так оглушительно, что, наверное, его было слышно даже на Земле.

Я весь отдался своей левой руке и закрыл глаза. Скоро все потухло, и даже крик затих в моих исчезающих ушах. Я стал рукой — тянулся и тянулся к Сердцу.

Еще! Еще… еще… и…

От авторов:

Дорогие читатели, мы на финишной прямой, и следующие две главы будут финальными. Нам нужно время, чтобы вычитать и обдумать их как следует, поэтому наша история завершится 30 сентября, в понедельник.

Глава 31

— Так волнительно! В Москву стягивается все больше военной техники. Мы не знаем, что произошло… и если бы мы знали, что произошло… но город точно взят! Это победа! — разносилось эхом по пустым коридорам усадьбы Саблиных.

Маша сидела в кабинете Жени и вот уже несколько часов крутила ручку то туда, то сюда. За окном в темное небо летели разноцветные салюты, стрекотали очереди и издалека сигналили автомобили.

Девушке было на это плевать, она слишком устала, и ей все еще нездоровилось. К тому же дорога до Владимира мимо кучи кордонов и КПП, через которые бесконечным потоком текла техника, заняла несколько очень тяжелых часов.

Мало им трудностей, так еще и Гама все никак не желала просыпаться и, казалось, впала в кому. Дыхание и сердцебиение загадочной подруги Евгения еле угадывались. Не раз и не два девушкам казалось, что нексонианка уже похолодела, но нет — сердце билось, очень и очень медленно и очень тихо.

Последний раз, когда Маша видела Амальгаму — в спальне, куда отнес ее Василий — лицо спящей красавицы стало совсем белым, хотя казалось бы куда больше?

Вот теперь Маша и сидела в кабинете, совсем забыв про время, и прослушала, наверное, все что можно — вплоть до «Голосов».

А там была настоящая паника:

— Завалив трупами полгорода, Иоанн все же добился своей цели и взял Москву! Праздник на костях!

— Бедные русские солдатики — жертвы нексов и бездарного командования!

Маша фыркнула. С учетом, какой трэш сейчас творится в их обожаемой Европе, в Москве операция была проведена просто филигранная.

— Мало нам тени Нексуса, накрывшую Землю, — продолжали тараторить «Голоса», — тут еще и восточный деспот отхватил половину Европы. Надеюсь, в Британии, в конце-концов, осознают, какую ошибку совершили, пойдя на союз с…

Маша вздохнула и переключила канал:

— Нам удалось пробиться через все преграды! — болтали на другой волне, а на фоне раздавались радостные крики и автоматная пальба. — И мы сейчас бродим по улочкам Москвы! Уважаемые радиослушатели, послушайте голос древней столицы!

— Сука, я дожил, мляяяя!

Снова поворот ручки и новая волна:

— … за сотню лет Кремль сохранился практически полностью. Да еще одна из улиц — кажется, Никольская — прямо как с фотографии! Сейчас мы, уважаемые слушатели, приближаемся к Красной площади и… О, молодые люди, вы же ликвидаторы? Скажите, каково было?..

— Было п***ц как страшно! Скажи, Клим?

Услышав голос Нины, Маша сделала погромче.

— Угу. Я чуть не обделался со страху. Нексы у вас тут в Москве какие-то конченные.

— Кхм, спасибо… А тем временем, мы все ближе к стенам Крем…

— Эй, погоди, не убегай, подруга! Хочу передать привет дяде Васе, моим подругам Настьке, Машке, Ленке и Геле! Еще Косте, Варе, Лехе Шатрову и всем-всем-всем, кто меня знает. А еще Жен… В смысле Евгению Михайловичу! Где бы он ни был, но всем его врагам кранты! Эй, ты чего дерешься, совсем ненормальная⁈

Увы, похоже, репортерша вырвалась из рук Нины и снова принялась охать и ахать от каждого камешка, и Маша переключила волну:

— … до сих пор, никто не может сказать, где сейчас Его Величество, но, думаем, Император занят не менее важными делами, чем посещение отвоеванной столицы. Все же события в Европе не утихают, и в скором времени армия Российской Империи и британские войска соединятся в Дрездене для того, чтобы принять капитуляцию Рейха…

Маша подперла подбородок кулачком. Как-то слишком уж хорошо — победа там, победа тут и еще раз победа везде… Как бы не надорваться от такого количества побед. Самая главная победа еще не одержана, так стоит ли так радоваться?

А ну последний шанс, и нахрен эту болтовню!

— … и да, из Китая и Океании передают те же новости, — заговорили на очередной волне настолько знакомым голосом, что Маша придвинулась к приемнику. — Все Монолиты на территории этих стран разом закрылись.

Затейница⁈ — насторожилась она. Да, голос определенно принадлежал преподше из ГАРМа, а ученая напрасно болтать не любила.

— Говорят, во всем мире неожиданно наступило затишье? — спросила ведущая. — С закрытием Московского Осколка произошла цепная реакция, и Монолиты приказали долго жить?

— Увы, точных ответов у нас нет. Но, да. На территории Российской Империи активность Монолитов нулевая. За последние несколько часов на Дальнем Востоке не открылся ни один. То же самое в Сибири. К утру мы ждем новостей из европейской части, но судя по всему…

— Простите, но не кажется ли вам, что наступило… чудо? Господь услышал наши молитвы?

И в эфире разразился заливистый смех.

— Какой именно господь? Будда, Аллах, Иегова или Кришна? Кого благодарить за эту «счастливую» новость?

— А вы считаете, что она не счастливая?

— Нет. Нексус сворачивает атаку только в одном случае. Он готовится к Вторжению.

Вздохнув, Маша легла на стол.

Пусть и она носила крестик, но ни в какие чудеса, неожиданно свалившиеся на голову, и всю эту шляпу с ангелами ей верить не хотелось. Тут с Затейницей она была согласна на все сто — скоро что-то будет.

Кто там за окном радуется до упаду и думает, что все закончилось? Нексус вон он — никуда не делся и сверкает в окне, еще больше чем прежде.

— Даже если завтра в европейской части России и в Европе и вправду не откроется ни один Монолит, — продолжала говорить Затейница, — то через пару дней или недель их точно откроется вдесятеро… или в сотни раз больше!

Ведущей программы ее слова совсем не понравились, и она поспешила уверить слушателей, что угроза Нексуса уменьшилась.

Маша фыркнула, покосившись на окно.

— Уважаемые слушатели, лучше выйдите на улицу, — говорила ведущая, — встретьтесь с друзьями и отдохните. Главное, не смотрите наверх. Мы и так все слишком много пережили за последние…

— Я бы советовала не праздновать, а как раз почаще смотреть на небо. Внутри Нексуса что-то происходит. Это зафиксировали ВСЕ наши приборы вплоть до устройства, которое собрал наш студент из таза и газовой гарелки…

Ведущая попыталась ее перебить, но Затейница повысила голос:

— Активность Нексуса за последние несколько часов сильно выросла ОЧЕНЬ СИЛЬНО. Это видно невооруженным глазом — Пожиратель прямо сейчас светит мне в окно как прожектор!

Так и было. Маша занавесила все окна в кабинете, чтобы Нексус не бил по глазам. Уж очень ярко он светил этим вечером. Словно стал второй луной — только впятеро больше.

— Если вы называете это отступлением, то…

— Нужно быть оптимистом и верить…

— За верой идите в церковь! А еще неплохо бы уже найти Иоанна, если он еще жив. В ближайшее время он нам точно понадобится…

Щелк! — и Маша вырубила радио. Хватит!

Размяв затекшую шею, она поднялась и пошла к выходу из кабинета. Надо бы и вправду прилечь. Если Ваня не соврал насчет ее… положения, то отдыхать теперь придется много. Ох, и кому бы сказать?..

Оказавшись за дверью, Маша прислушалась. Может быть, в Империи и вообще на Земле сейчас люди праздновали, но в усадьбе Саблиных было тихо и мрачно. Нексус смотрел в каждое окно, а на полу лежали бледные полосы света.

Шагая по коридору, девушка перепрыгивала их и тихо напевала старую считалочку:

— Раз-два, нексы заберут тебя… три-четыре, никуда не деться в целом мире… пять-шесть, Нексус очень хочет есть… семь-восемь, убить нас быстро очень просим… девять-десять, Пожиратель за твоею дверью.

Добравшись до лестницы, Маша увидела фигурку, сидящую прямо на ступеньках с телефоном в руках.

— Настя? Ты чего еще не ложилась?

Сестра Жени покачала головой, и нажала на кнопку «вызов». На экране был выбран контакт «Брат».

— Отложи ты уже телефон, родная, — сказала Маша, присаживаясь рядом. — Он не ответит.

— Отстань, — буркнула Настя и нажала «вызов». Следом высветилось: абонент временно недоступен. Она набрала еще раз. И еще. И еще…

— Сука, Женя…

— Настя.

— Да что⁈

— Как будто непонятно, КУДА он ушел.

Они помолчали.

— Нет, — поежилась Настя. — Ты не можешь этого знать наверняка…

— Это очевидно. Женя взял столько силы, сколько смог, и ушел убивать Пожирателя.

— Нет… Глупости говоришь…

Она попыталась снова набрать брата, но ее рука задрожала и телефон выскользнул. Тук! Тук! Тук! — запрыгал он по ступенькам, но Настя и не подумала ловить его. Вместо этого она упала в объятья Маши.

— Тише, тише… — шептала она ей на ухо. — Как там Гама? Не проснулась?

— Нет… Ох, Маша, мне так плохо…

— Все хорошо, Женя справится. Гама же сказала? А когда она ошибалась? Слушай, я тут хотела сказать…

— Что?..

Маша оглянулась и зашептала Насте на ухо.

— Серьезно⁈ — охнула она и вцепилась подруге в плечо. — А Женя знает⁈

Маша покачала головой.

— Вот негодяй! Сделал тебе ребенка и свалил побеждать Нексус! Вот сво…

— Настя, тсс! — прижала Маша палец к губам. — Секрет же!

— Когда вы успели? — зашептала Настя. — Ведь прошло всего…

— Ваня сказал, что, возможно, из-за близости Нексуса развитие плода идет вдвое быстрее. Я сама бы не поверила, но… — и Маша прижала ладонь к животу. — Сама понимаешь.

— Мама…

Они еще немного пошептались в обнимку, а потом поднялись и пошли проведать Амальгаму. По пути им попались горничные. Те тихонько бегали на цыпочках и в своих белых фартуках напоминали призраков.

Подруги почти добрались до спальни, где положили нексонианку, но тут дверь отворилась, и в коридор, слегка пошатываясь, вышел Василий.

— Как она?.. — подошли к нему девушки, но тут Маша разглядела его и охнула.

Вечно подтянутый и прямой как палка дворецкий совсем осунулся. Его лицо было серым, а морщины на лице, казалось, еще глубже запали в кожу.

— Без изменений, — проговорил он, расправив плечи, и вновь сверкнул сталью во взгляде. — Пульс прощупывается и только. Пожар в голове не утихает. Нужен ментат, но…

И он замолчал. Понятно, что ни о каких ментатах не может быть и речи.

— Может, ей лучше в больницу?.. — спросила Маша, сама понимая какую глупость сморозила. Но ей хотелось сказать хоть что-то.

— Сомневаюсь, что мы сможем объяснить персоналу, какого черта от пациентки фонит Нексусом, — хмыкнул Зубр. — Нет, для нее нет никаких больниц, госпиталей и скорых. Я подключил ее к капельнице. Старый граф держал ее на «черный» день. Вот он и настал. Прошу прощения, но мне нужно проведать госпожу Димитрову, а потом я снова вернусь к Амальгаме.

И поклонившись, дворецкий направился прочь. Через десяток шагов он покачнулся и едва не растянулся на полу.

— Василий, — сказала ему Настя твердым голосом. — Проведаешь Ди и иди отдыхай. Это приказ! Уходи спать. Мы с Машей сами проследим за Гамой.

Зубр хотел что-то возразить, но только кивнул и пошел вперед куда медленней.

Не оглядываясь, Маша с Настей вошли в спальню. Там царил полумрак, но в нем было нетрудно разглядеть кровать с балдахином. На ней, свернувшись калачиком, лежала Амальгама.

Вдруг навстречу вошедшим прыгнуло нечто черное. Девушки вздрогнули. На высоте человеческого роста сверкнули желтые глаза.

Маша крепко сжала руку подруги.

— Красавка? Ты?.. — спросила Настя и поправилась: — В смысле, baron Krasavkin, c’est vous?

Существо хмыкнуло и улыбнулось:

— Oui, oui, jolies dames, но даже не думайте, что я уйду, как ушел старик, — сказал Красавка. — Я буду здесь до тех пор, пока моя черноволосая валькирия не поправится.

— Мы и не прогоняем тебя, — сказала Настя и присела на краешек кровати. — Просто хотим составить тебе компанию.

* * *

Амальгама почувствовала, что в комнате она не одна. Повеяло холодом, потом по полу застучали каблуки, зашуршало длинное платье. Хлопнула дверь и скрипнуло кресло.

Стараясь, чтобы дыхание не выдало ее, Гама приподняла веки. В окна, скованные толстой коркой льда, лился мерцающий свет. В дальнем углу комнаты сидела женщина и смотрела на нее изучающим взглядом.

— Все еще жива? — прозвучал холодный голос.

— О, нет… Опять вы? — вздохнула Амальгама и с трудом открыла глаза.

Все тело затекло, словно нексонианка несколько суток пролежала без движения. У нее едва вышло приподняться с подушек и сесть:

— Чего тебе надо от меня? — и из ее рта вырвалось облачко пара. Черты собеседницы были скрыты тенью.

— Я жду, когда ты умрешь, — ответила женщина и, как ни в чем не бывало, пожала плечами. А вот у нее пара не было.

Гама фыркнула:

— Долго же вам придется ждать, Виктория Петровна.

— Я не тороплюсь. Но я знаю, что ты на грани. И ослу понятно, что твое неуемное любопытство рано или поздно доведет тебя до ручки. И я надеюсь, что от этого сна ты, тварь, не очнешься. Ты и так излишне зажилась на Земле.

— Хозяин… Ваш сын, Виктория, дал мне знания, чтобы я изменила мир. А не для того, чтобы мое сердце остановилось…

— Что мне этот мир, раз меня в нем больше нет?

— Но в нем живут ваши дети.

Виктория замешкалась.

— Пусть оба умрут, но не станут жить в мире, который будет менять такая как ты! — зашипела она. — Сначала опутала сетями наш дом, околдовала мужа, а теперь принялась за моих детей? Ненавижу!

Амальгама покачала головой. Вот что делает с человеком ревность.

Кроваво-алые губы Виктории Петровны сложились в усмешку. Зеленые глаза засияли жаждой увидеть конец нексонианки. Она немного подалась вперед и показалась из тени. Да, и Евгений, и особенно Анастасия — оба пошли в мать.

— Ты не выдержишь…

— Выдержу, — выдохнула Амальгама и махнула рукой. — Пошла прочь, сука!

Виктория Скалозубова скрипнула зубами и, сжав кулаки, вскочила с места. Минуту она молчала.

— Даже если ты и выдержишь, я буду приходить и приходить, Амальгама, — проговорила она скороговоркой. — Сколько бы ты не сдерживалась, сколько бы ты не делала вид, что тебе не нужен сон, но в следующий раз, когда ты все же сдашься, я снова приду к тебе. И так до самого финала.

Она смерила противницу испепеляющим взглядом и ухмыльнулась.

— А пока наслаждайся.

И, шурша платьем, Виктория Скалозубова-Саблина вышла из комнаты.

Хлопнула дверь, и Гама упала обратно на подушки. Где-то пару секунд она провела в тишине, а потом ее затянуло в водоворот бесконечных, пугающих сновидений.

И ей снова пришлось прожить целую жизнь на Нексусе.

* * *

— … и зарубите себе на носу! Нексус… — наставляла Затейница глупую журналистку, но на «проводе» уже раздались гудки. — Але! Але!

Эхх, похоже, эфир продолжили без нее.

— Сука, сама же вымаливала у меня интервью два месяца… — покачала Пульхерия головой и положила трубку.

Вот так всегда… Стоит только рассказать людям не то, что они хотят услышать, а реальное положение дел, как тебя наотрез отказываются воспринимать.

Она устало поднялась со стула и подошла к пульту с экранами и кнопками, занимающему всю стену. Он был подключен к нексометру — устройству, напоминающему гигантскую тарелку на поверхности бункера. Именно с помощью этой недешевой машины они могли оценивать активность Нексуса и просчитывать вероятность усиления Прорывов.

— Фух, парит как херов банщик, — вздохнула женщина, смахивая с висков капли пота.

В помещении стояла страшная жара, даже кондиционер не справлялся. Нексометр работал на максимальных оборотах уже сутки, и то, что он показывал, радовало Затейницу все меньше.

На лестнице топали — практикантки носились по техническим этажам и как могли охлаждали устройство с помощью магии воды. Вдруг раздался грохот, а за ним и крик. Кажется, очередная бедняжка хлопнулась в обморок от истощения.

— Положите ее на кушетку и продолжайте! — рявкнула преподавательница ГАРМа, и тут устройство с треском начало «выплевывать» бумажную ленту с графиками. Все данные были красными.

Пробежавшись по бумаге глазами, Пульхерия устало вздохнула. Как она и сказала той тупой козе, активность планеты достигла небывалых масштабов. Такого не было за все время наблюдений.

Зазвонил телефон. Затейница с неохотой вернулась и взяла трубку. Если это снова звонит та тупая ман…

— Модестовна! — послышался на «проводе» голос Эйдельман, которая нынче возглавляла ГАРМ. — Какие вести с полей?

— Все по-прежнему, — ответила преподавательница. — Плохо. Он разогревается все больше. Если ничего не изменится, то не исключена цепная реакция. Пожиратель либо лопнет, либо начнет…

И она замолчала.

— Слияние?.. — предположила Эйдельман.

— Не знаю. Тут мы можем проверить все опытным путем, — хмыкнула Затейница. — Но результатом эксперимента будем мы.

На «проводе» послышался усталый вздох:

— Ладно, ждем. Что еще остается делать? По-прежнему ни одного Монолита не открылось?

Пульхерия покосилась на часы. Уже заполночь, а «тревожный» телефон молчит. Факт оставался фактом — ни на Дальнем Востоке, ни на Алтае, ни в Сибири, ни на Урале сегодня вообще не было ни одного Прорыва. Дни «передышки» случались, но только в определенных регионах радиусом до двухсот километров.

Но чтобы во всей стране… или даже в мире за почти половину суток не случилось ни одного Прорыва? Небывалый случай в ее более чем сорокалетней практике!

— Мне не сообщали, — покачала Затейница головой, — но я мониторю ситуацию. О каждом зафиксированном Прорыве буду докладывать.

— Заграница тоже молчит?

— Да, все мои каналы молчат.

Эйдельман попрощалась, и Пульхерия положила трубку. Она еще немного посидела, попялившись в экраны, по которым сверху-вниз текли бесконечные столбцы цифр, и вдруг…

Сняв очки, она протерла глаза. Либо ей уже давно пора передохнуть, либо вся вереница цифр и вправду сменилась сплошными нулями и единицами.

— Какого?.. — пробурчала она, щурясь в экран.

Внезапно Затейница осознала, что единицы складываются в буквы, а буквы в слова и там…

«Привет. Привет. Привет. Привет… — смогла она прочитать длинный ряд одинаковых слов. — Есть кто дома? Есть кто дома? Есть кто дома?..»

Этот «запрос» тек и тек бесконечной чередой. Шлепнув себя по щеке, Пульхерия хлебнула остывшего чая и придвинулась к монитору.

«Оттуда» ее действительно кто-то вызывал.

— Так, — проговорила она себе под нос, — либо ты, Модестовна, окончательно поехала, либо Нексус решил поболтать…

Она пододвинула себе клавиатуру и настроила устройство на режим ввода. Эта функция существовала неофициально и держалась в строжайшем секрете даже от руководства ГАРМа.

Еще в молодости у Пульхерии были мысли насчет того, чтобы войти с Нексусом в «контакт», но она так и не решилась.

— П… ри… вет, — высунув язык, набила Затейница и шлепнула по кнопке «Ввод». В эту секунду она чувствовала себя полной дурой.

Целую минуту ничего не происходило, а потом на монитор вернулись обычные цифры отчетности, и никаких тебе приветов и прощаний.

— Совсем чокнулась, старая, — вздохнула Пульхерия Модестовна и, выплеснув чай в горшок с увядшим цветком, решила таки пойти поспать. Если случится Прорыв, то ее обязательно разбу…

Вдруг на мониторе снова показались слова: «Это Неро, и я убил Нексус. Ложитесь спать и не выходите на улицу. Будет ярко».

Это сообщение повторилось еще раз десять, а потом экран мигнул и по полю вывода потек случайный набор символов.

— Что за ху…

Вдруг монитор замерцал и вместе с ним замелькали лампочки. После пары секунд дискотеки они начали лопаться одна за другой. В коридоре что-то взорвалось, и под заливистый девичий визг бункер погрузился во тьму.

* * *

Дыхание Ди выровнялось, и это безусловно радовало. Ее муж был на седьмом небе от счастья. Его тоже пришлось подлатать, но боли этот мужик совсем не чувствовал.

Выйдя из спальни четы Димитровых, Василий хотел еще раз заглянуть к Амальгаме, а затем направиться в кабинет и заняться делами, но пересилил себя. Анастасия Михайловна, как ни крути, права — если он не отдохнет, то случится нехорошее.

После операции в Москве все его болячки мигом обострились. Колени отчаянно ныли, места старых переломов буквально горели огнем, а в спине словно засел гвоздь. Зубр едва не стонал каждый шаг.

Ладно, все же в усадьбе есть люди, которые могут позаботиться о роде, пока дворецкий передохнет пару часиков. Насчет Гамы у Зубра опускались руки — ни один врач в своей практике никогда не пытался лечить нексов. Наверное, даже ментат тут бессилен. Они либо дождутся окончания кризиса, либо он перейдет во взрывную фазу.

И тогда Гаме ничего не поможет.

Зубр вошел к себе и взглядом натолкнулся на Нексус — планета пылала в окне. Одна половина комнаты была ярко освещена, а другая тонула во мраке.

Пожиратель сиял настолько ярко, что на него даже смотреть больно… Он словно раскалился как огромный металлический шар, брошенный в топку, и постепенно превращался в звезду.

Зубру это не нравилось. А вдруг это не простое совпадение, и во всем виноват…

— Евгений Ми… Вернее, Неро, старый дурак, — зашипел Зубр и, отбросив тяжелые мысли, задернул шторы, но это не сильно помогло спрятаться от ледяного света Пожирателя.

А ведь сложить два и два было легко — его хозяин ушел на Нексус, и судя по всему, смог таки его потревожить. Но как?.. Что вообще можно сделать с целой планетой в одиночку⁈

Ударив себя по лбу, Зубр отстегнул искусственную ногу и, прихватив трость, направился в ледяной душ. Тяжелые мысли не оставляли его, но он хотя бы освежился. Затем уставший дворецкий улегся в постель.

Перед его глазами снова пронеслись все события последних месяцев: с того дня, когда Зубр увидел Евгений у госпиталя — вернее, Неро, как он себя назвал — и до того момента, когда его тело, сплавленное со Звездами, ушло под землю.

Василий не мог взять в толк, что все это значило? И кому он действительно служил все это время? Роду, или какому-то существу, которое использовало всех вокруг, чтобы стать всесильным?

Он скосил глаза на окно, и в голову закралась абсурдная мысль. А вдруг Неро сейчас не просто борется с Нексусом? Вдруг он сам пытается стать Нексусом, или как-то договориться с ним. А что если…

Мрачные раздумья прервал телефонный звонок. Василий не хотел отвечать, но при виде абонента на душе сразу потеплело.

— Привет, Лида, — сказал Зубр, упав на подушки. — Не спится?

— Нет. Эта сволочь светит мне прямо в глаз, — заговорила Боярская. — Я уже вторые шторы на окна повесила, но все без толку. Хоть наличники устанавливай.

Зубр ухмыльнулся. У них та же беда.

— Я рада, что ты жив, Вася. Переживала даже больше, чем когда вы были в Омске. Весь день ходила как пьяная… Скоро вернешься?

— Не знаю, — честно признался Зубр. — Еще столько дел…

— Бросай. Все бросай! Твои Скалозубовы уже не маленькие, а ты нужен здесь, в Фаустово.

— О чем ты? Я служу роду Скалозубовых, а нынче весь род во Владимире. Где род, там и я.

Несколько секунд в трубке стояла тишина.

— А как же я?..

Василий вздохнул. Снова тот же самый разговор.

— Ты бы согласилась бросить госпиталь и всех своих больных ради мужчины?

— Вася, это не то же самое. Евгений и Анастасия без тебя не умрут, а тот шикарный дом не треснет в поперечнике. Да и тебе пора… хватит! Сначала ты возился со старым Скалозубовым, теперь возишься с новым. Потом будешь возиться с его детьми⁈ Сколько можно? Не пора бы уже…

— Лида, мы уже это обсуждали.

— Да, мы обсуждали это, когда еще была надежда. А теперь… Ты же сам знаешь, что все напрасно, и ОН так ярко светит, потому что ГОТОВ.

Ее голос сорвался, а на том конце «провода» слышалось горячее дыхание.

— Вася, ты же сказал… Помнишь, ты мне обещал?.. А теперь поздно, да?

— Нет, Лида, не говори глупостей.

— Да, молчи, идиот! Не хочу ничего слушать. Понятно, что мы трупы. Вот так всегда… Крутишься как белка в колесе, помогаешь, спасаешь людей, а на выходе… Сидишь в пустой квартире, куришь уже вторую пачку, пьешь какую-то кислятину, а твой мужик где-то на другом конце страны следит за тем, чтобы малолетки не совали пальцы в розетку…

Василий рассмеялся.

— Что ты там смеешься, старый пенек? Я же не шучу. Мне уже за сорок, а все одна и одна… Да и ты уже давно не мальчик…

— Я приеду, Лида, — пообещал Зубр. — Дай только мне…

— Ох, не хочу я этих обещаний! Лучше налей уже себе что-нибудь, а то какого хера я тут квашу в одиночестве? У вас там во Владимире есть нормальное бухло?

— Найдется.

— Вот-вот, шевели булками — распатронь бар своего графенка и возвращайся. Ночь, я думаю, будет долгой…

Улыбнувшись, Зубр потянулся к туалетному столику. У него там была припрятана бутылочка, которую он недавно реквизировал у Риты.

— Знаешь что, Вась?

— Да?

— Я недавно потратилась… И купила себе такое красивое белье… И оно сейчас на мне.

* * *

— Клим, закрой шторы! Хватит уже, насмотрелся на эту гадость!

— Не могу. Черт, да что с ним творится?.. Иди посмотри, Нин! Мало того, что он так близко, да и сияет как гирлянда! Никогда его таким не видел. Да и эта «передышка» Монолитами… Тебе не кажется, что стало как-то жарче, чем…

— Похер на него! Иди ко мне, трусишка! Я хочу смотреть только на тебя. Сейчас тебе будет так жарко, что ты мигом забудешь про свой Нексус!

* * *

Варя пила уже третью чашку кофе и все никак не могла оторваться от Нексуса. Глаза резало, но она упрямо вглядывалась в его светящуюся поверхность.

Еще и по радио передавали странные вещи: Монолиты по всему миру молчали, люди веселились из-за удачного штурма Москвы, а ведущие упрашивали людей не выходить на улицы и не смотреть наверх.

Тем временем, Пожиратель в окне только разгорался, чтобы… Чтобы…

Это только кажется, или по «телу» Пожирателя тянутся трещины?

— Сука…

Потирая веки, она отвернулась, пытаясь хоть чуть-чуть отдохнуть. В темноте пустой квартиры сверкнули кошачьи глаза. Варя погладила своего пушистого любимца и резко задернула шторы.

Черт с ним, какая разница? Уже два часа ночи, пора и честь знать. Если мир не переживет эту ночь, то Варя все равно ничего не может сделать. Пусть она стала куда мощнее Боярской, но спасти всех и каждого ей все равно не удастся.

Однако уснуть девушке так и не удалось. Кот, улегшись ей на живот мурчал, а ей было одиноко и очень грустно.

Она попыталась набрать Женю, но тот, как всегда, не отвечал. Затем набрала Лидию Михайловну, чтобы поговорить хоть с кем-то, но и у нее было занято.

Кому еще позвонить? Она жила в Фаустово с самого детства, но никого ближе Жени и начальницы у нее не было. Часть подруг разъехались, часть выскочили замуж и перестали общаться со слишком миловидной фельдшерицей, а часть погибли во время Прорывов…

Кому позвонить?.. С кем провести эту страшную ночь?

— Алло, Константин, — сказала она в трубку, набрав номер дрожащими пальцами. — Вы не спите?

— Нет, — тут же ответил Варе водитель Скалозубовых. — Нексус совсем не дает сомкнуть глаз. А у вас срочный вызов? Подбросить?

— Нет, но… — сглотнула она. — Да, мне срочно, Костя. Можно, же называть вас так?..

* * *

Павел Петрович Зазубрин задернул шторы и отодвинулся от окна кабинета, который раньше занимал Великий Инквизитор Эвальд Юрьевич. Кабинет в ГАРМе Зазубрину был больше по душе, но ничего… Он здесь долго не задержится.

Отчеты нексометров говорили об одном — Пожиратель активничает и сильно, а значит, их ждет два варианта развития событий: либо внутри вот-вот произойдет коллапс, либо Пожиратель начинает фазу «А».

В первом случае Земле придет конец, ибо Нексус слишком близко, и разрыв планеты такого масштаба приведет к смерти обоих небесных тел. Во втором случае Земле тоже кирдык, ибо на планете нет сил, способных противостоять новому Вторжению.

Да были надежды на антинексовский пакт, но они пошли прахом. Разведка доложила, что англичане, взяв под контроль западную половину Европы, вооружили сдавшиеся немецкие части и собираются поставить Российской Империи ультиматум: либо русские выходят из Азии, оставляют Восточную и Центральную Европу, отказываются от своих притязаний на Индию, либо…

Война.

Переговоры британцев с Сёгуном уже в самом разгаре, а значит, и с Востока на них точат меч.

И ладно бы сложности были только с заграницей — Империи не впервой воевать на два фронта. Но вот как быть с междувластием? То, что Император с наследником мертвы — к гадалке не ходи. А учитывая, что у Николая Иоановича в двух законных браках родились одни девочки, скоро среди аристократии начнется настоящая война за престол.

Ах да, еще бастард же… Как его, Алексей, или Альберт, как его знали в ГАРМе? Хотя какая разница? Аристократия ни за что не признает наследником Императора какого-то бастарда. Разве что, если их немного припугнуть.

Зазубрин рассмеялся и плеснул себе виски. Неважно! Только раз взгляни на небо, и…

Плевать. Раз Пожиратель вот-вот испепелит мир к едрене фене, то какой смысл напрягаться? Все эти склоки, интриги и войны не имеют никакого смысла — завтра может и не наступить…

Павел Петрович промочил горло, кашлянул и сунулся в ящик единственной рукой. Револьвер был тяжелый и едва не выпадал из слабых пальцев, но тяжесть, как ни крути, надежная штука.

А сейчас надежность нужна как никогда.

Сунув в барабан единственный патрон, Зазубрин защелкнул механизм, взвел курок и приставил ствол к виску. Закрыл глаза и…

Вдруг зазвонил телефон связи с отделом внешней разведки.

— Черти что! — Павел Петрович опустил пистолет и потянулся к трубке. — Ни минуты не дадут посидеть в тишине. Зазубрин, слушает.

— Павел Петрович, не спите? У нас ЧП.

— В смысле?.. Сёгун опять требует Сахалин?

— Нет, мы перехватили переговоры англичан, и…

— О, нет! Только не говорите, что нашим британским партнерам позарез требуется Кавказ.

— Нет, Павел Петрович вы… мне не поверите. Лучше сядьте. Ой, простите!

— Я сижу, Игорь Карлович, и сижу уже довольно давно, — хохотнул Зазубрин и плеснул еще виски. — Меня ничем не удивить. Что случилось? Нексусу тоже что-то понадобилась?

— Нет, мы перехватили сигналы, которые уже несколько часов ловит британская станция связи в Исландии. Там сейчас все на ушах, и, мы подумали, что вам тоже следует знать…

— Да о чем, еб*** твою мать! Что за сообщения? Откуда? — зарычал Зазубрин и покосился на пистолет.

Если этот придурок продолжит мямлить и не выложит все как есть, придется вставить туда еще один патрон. Но вместо этого Павел Петрович взял стакан с виски.

— Сообщения приходят с… кхм, Западного полушария.

Зазубрин хлебнул слишком много и разразился кашлем.

— Кхех, сука… Вы… шутите?

— Нет. Оттуда непрекращающимся потоком идут сообщения. Нам удалось перехватить текст и перевести… Кхем, цитирую: «Прием! Прием! Все кто нас слышит! Благословением Бога-Императора Форда и святого Агнца, отзовитесь!»

Павел закашлялся и стакан виски выпал из его руки. С грохотом он разбился об пол, но Зазубрин этого даже не заметил.

Затем в урну полетел пистолет. Все же если завтра все таки наступит, Зазубрину резко захотелось заглянуть туда хоть одним глазком.

— Бог-Император Форд, говорите?.. — пробубнил он, потерев подбородок. — Хорошо. Продолжайте наблюдение и готовьте оперативный отряд. По готовности доложить. Отбой.

Скинув вызов, он набрал номер на мобильном.

— Гертруда Михайловна, не спите? Бросайте все и езжайте в ГАРМ. Вы должны срочно найти мне юношу по имени Альберт д’Артаньян. Нет, это не шутка. Будем делать из него царя.

* * *

— И нужно сделать все быстро, ибо не исключено, что этой ночью кое-кто решит… устроить небольшой переполох. Найдите мне Альберта и привезите ко мне. Можете задействовать любые средства. Вы меня поняли?

— Так точно. Пять минут на сборы, и я вся ваша, Павел Петрович, — ответила Герда и, попрощавшись, положила трубку. Затем откинулась на подушки.

Вот так всегда… А этот старый хрен, похоже, никогда не спит! Ох, будь проклятая эта работа.

Вылезать из теплой постели и сломя голову бежать вытаскивать бастарда наследника умершего Императора совсем не хотелось, но куда деваться, труба зовет! Она щелкнула пальцами, и из углов вышли конструкты.

— Одежду, макияж, кофе. Быстро! — скомандовала она, и конструкты разбежались по комнатам. Зашумела кофемашина.

— Феликс… — шепнула она на ухо Янковскому, который лежал, прижавшись носом к ее сиськам.

Он оказался неплохим любовником, но до Жени ему было как до луны — все время, пока они были вместе, Герда представляла на его месте только Скалозубова.

Она посмотрела в окно, и ей сразу стало грустно. Ведь Женя реально что-то задумал, и это что-то происходит прямо на их глазах…

Сука, а разгорелся то как, зараза! Аж стекла запотели!

Ладно, каждый должен работать на своем месте. Женя мочит Нексус, а Герда будет мочить врагов Империи.

— Феликс, вставай, кому говорю⁈ — толкнула она Янковского посильней, а потом влепила пощечину.

— Ааа… что? — очухался он, посмотрел на нее мутным взглядом и потянулся за пенсне. — Куда?

— Как куда⁈ Спасать Империю, Феликс Эдуардович!

* * *

Проснувшись, Ди долго лежала с закрытыми глазами и наслаждалась благословенной тишиной.

Неважно… Все неважно! Главное голоса Нексуса заткнулись и больше не пытались просверлить в ее черепе дырку.

Она открыла глаза, и вскоре поняла, что лежит в комнате, а подле постели стоит кресло. В нем с закрытыми глазами сидит Сергей и держит ее за руку.

Сквозь шторы лился мощный свет, словно в комнату пытался прорваться луч прожектора, а еще духота была такая лютая, что Ди пропотела насквозь. Черт, тут чего, окна не открывались вечность?

Вдруг в голове словно прорвалась плотина: перед глазами замелькали страшные картины — как она пыталась убить сначала горничных, потом Пьера с его девушками, а потом и самого Сергея. Схватка была ожесточенной, но потом на нее набросился сильно изменившийся Красавка. Затем вспышка боли и… как отрезало.

Ладно, плевать. Наручников нет и кандалов тоже. Это самое главное.

Она мягко потрясла Сергея за руку. На мгновение ей показалось, что он мертв, однако скоро его веки задрожали:

— Ди? Ты очнулась?

— Да, Сереж… — с облегчением отозвалась она и поцеловала мужа в губы. — Подожди! Что случилось? Все живы⁈

— Да… — ответил он, смотря на нее уставшими глазами, в которых, тем не менее, разгорался влюбленный блеск. — Ну ты заставила нас понервничать…

— Прости, прости… Боже, прости, я не хотела! Где Анастасия? Где Евгений⁈

Сергей попытался уверить ее, что она не виновата и ей нужно отдыхать, но энергия в Ди уже выплескивалась через край. Сам он был весь перебинтован, и, похоже, раны оставила ему она — глупая Ди.

Всю жизнь его мучает: сначала идиотский брак с монстром, потом застенки инквизиции, ссылка, потеря ноги и вот — сама чуть не выцарапала ему глаза!

А этот дурак знай себе улыбается!

Осыпав поцелуями его счастливое лицо, она помогла мужу перелечь к ней на кровать. Он что-то бормотал себе под нос и, слушая его шепот, Ди гладила любимого по голове.

Скоро он уснул. Ди же выскользнула из его крепких объятий и вышла в коридор.

Там ее едва не припечатало головокружением и ослепило сиянием Нексуса. Планета за окнами пылала так нещадно, что повсюду тянулись длинные тени. Смотреть в окно было больно.

А еще жара… Нет, дело не в закупоренной комнате — это все Пожиратель, сука!

Подойдя к окну, Ди стерла влагу со стекла и зажмурилась. Кое-как привыкнув к свету, она всмотрелась в мерцающую поверхность, и тут ее словно водой окатили.

По нему тянулись трещины! Сотни и сотни огромных трещин! Отсюда они выглядели совсем крохотными, но на планете, наверное, это расщелины в сотни и сотни километров.

Черт! Что происходит с Пожирателем⁈ Он… погибает⁈

Нексус разгорался все ярче, а еще Ди внезапно осознала: с каждой секундой гигантский шар все быстрее приближается к Земле. Он становился все больше и больше…

Ее пробрал холодный пот, и она попятилась. Столкновение двух планет уничтожит обе.

— Ладно, черт с ним! — пробормотала Ди и повернула к комнате, где оставила мужа. — Похоже, это конец.

Она сделала два шага и остановилась. Нет! Ей нужно срочно извиниться. Перед всеми, кого она вчера едва не убила…

Сергей сказал, что в усадьбе собрались почти все, кроме Евгения. Жаль, его она больше не увидит.

Ди бросилась по коридорам, и через минуту с висков уже катился пот. Сука, как же жарко! Где все⁈ Нужно найти хоть кого-нибудь!

Она поволандалась по усадьбе минут пять и нашла горничных. Обнявшись, сестрички сидели на широком диване в гостиной перед окном. На ярко освещенных личиках девушек Ди разглядела кучу пластырей, а руки оказались перебинтованы.

Нексонианку замутило, и едва она решилась бухнуться перед ними на колени, как оказалось, что вся шестерка дрыхнет.

— Сука, нашли время! — буркнула нексонианка и вышла из гостиной. Будить девушек ей не хотелось. Зачем им лишний раз пугаться перед смертью?

Побегав по усадьбе еще немного, она заглянула в кабинет. Там, лежа на софе и накрывшись курткой, спал Пьер. Его пантера лежала на полу под ним и тоже видела десятый сон. Девушки из его команды, очевидно, почивали во флигеле — свет там был выключен.

Похоже, никто в усадьбе не знал, что происходит за окнами.

Вздохнув, Ди прикрыла дверь и решила проверить спальни. С трудом найдя нужный коридор, в одной из них она обнаружила Василия, но и тот тоже крепко спал — прямо в кресле, а на полу лежала телефонная трубка, из которой звучали прерывистые гудки.

Амальгаму, Анастасию и Марию Ди нашла в другой комнате — они лежали в одной кровати, прижавшись друг к другу. В ногах у нексонианки и девушек спал Красавка. Вернее, барон Красавкин, как эта нежданно повзрослевшая зверушка требовала себя называть.

Ди вспомнила, с какой яростью он повалил ее на пол… и с какой нежностью потом нес, проникнув в ее разум, и помогая ей освободиться от силков Пожирателя.

Хрен его знает, как ему это удалось, но она была страшно благодарна этому несносному хвостатому… парнишке?

Погладив Красавку по ушам, она присела рядом с Гамой.

Бледное лицо нексонианки выбивалось из окружающей тьмы. Оно сверкало от пота, а на висках пульсировали вены. Искусанные губы побелели, при этом нексонианка еле слышно постанывала сквозь сон.

Ворочаясь, Мария с Анастасией держали ее за руки. Казалось, что они удерживают Амальгаму от последнего шага в пропасть.

Попятившись, Ди оставила спальню и, прикрыв дверь, прижалась к ней спиной. Нет, этой ночью ей не перед кем извиняться. Нужно быстро вернуться к мужу и забыться в его объятиях. Больше она ничего не сможет сделать.

Очень жаль. А Нексус не ждал.

Вдруг послышался отдаленный грохот, и по усадьбе прошлась волна вибрации. Задохнувшись от страха, Ди упала на пол и уставилась в окно.

Громадина, которую было видно почти из любой точки планеты, раскалывалась как орех. Едва Ди сумела подняться, как снова оказалась на полу — свет с небес полился такой, что она прижала ладони к глазам.

Нет, это выше ее сил! Ди бежала к мужу со всех ног, а умирающий Нексус палил просто нещадно — еще чуть-чуть, и она сварится живьем!

Через минуту снаружи загрохотало, заревело и завыло с такой силой, что заложило уши. Стены и окна дребезжали, пол ходил ходуном, а Ди, сдирая ногти, буквально ползла по полу, лихорадочно пытаясь вспомнить, где она оставила Сергея…

Наконец, нащупав нужную дверь, Ди ввалилась в комнату и захлопнула ее за собой.

Снаружи разгорался апокалипсис.

* * *

Амальгама открыла глаза и очень долго не верила, что она таки победила.

Да, пройти собственную жизнь из конца в конец и вновь ощутить все «прелести» существования на Нексусе, чтобы порадовать одну ревнивую сучку, было тем еще удовольствием. Потом пришлось прожить судьбу хозяина — пройти с ним рука об руку от рождения до «смерти» в недрах Пожирателя.

Между этими двумя точками тоже было порядочно дерьма.

Однако знаний ей «отлили» с горкой. До сих пор не верилось, что через ее мозг пропустили такой ворох новой информации, а она еще в своем уме…

Вот она, настоящая победа. А тень этой несчастной Скалозубовой пусть томится в закоулках ее сознания. Пусть бедняжка бесится от бессилия.

Подождет. В следующий раз Амальгама уснет очень и очень не скоро.

Приподнявшись с подушек, она огляделась. Как ни странно, в комнате было пусто. И тихо. Слишком тихо.

Постель рядом примята, а в ногах лежат клочья шерсти. Красавка?

Выйдя наружу, Амальгама огляделась и пошла по коридору. Окна были мокрые, а за ними все белым бело.

И жарко, как в разгар лета.

Нексонианка со вздохом облегчения сбросила пропотевшее платье и потянулась. Она чувствовала себя будто родилась заново.

Теперь нужно найти хоть кого-нибудь… а еще лучше поесть.

Увы, сунув нос, то в одну, то в другую комнату, Амальгама никого не нашла. И ни в кабинете, ни в хозяйской спальне — на этаже ни единой души. Шлепание ее босых ног раздавалось эхом, сердце с каждым шагом билось все быстрее.

Амальгама нутром чуяла — что-то не так… Что-то изменилось, и ей пока было непонятно, что именно.

Едва оформившаяся тревога заставила ее пуститься бегом. Сбежав по лестнице, она проверила второй этаж, но и там ее встретила одна пустота и звенящая тишина. Гама открывала одну дверь за другой, но везде ее встречали пустые комнаты.

Когда она дошла до первого этажа, ее сердце колотилось как бешеное. Где все⁈

На кухне никого. В большой гостиной?.. Никого! Библиотека пуста… Домик Красавки! Нет… Комнаты для слуг все пустые и стоят нараспашку!

Оглядываясь по сторонам, как потерявшаяся девочка, Амальгама вернулась в холл. Ей на глаза попались часы на стене.

Они молчали, стрелки остановились в 4:15 утра. Тут Гаме стало холодно.

Дверь наружу манила, но отчего-то нексонианке было жутко страшно открывать ее.

Вся в ледяном поту она подошла к выходу и потянулась к ручке.

Глава 32

Амальгама поправила повязку на левом глазу и, поднявшись на последнюю ступеньку, вышла в зал, окруженный витражными окнами. Ее цель была впереди — с другой стороны огромного помещения возвышались тяжелые двери. За ними находилось Сердце Нексуса.

Пол дрожал от вибрации — даже отсюда было слышно, как оно бьется!

Как долго пришлось идти к этому месту? Сколько тягот и боли пришлось испытать? Сколько союзников она потеряла на своем пути? Не сосчитать…

Она припустила к дверям со всех ног. Еще чуть-чуть, один последний рывок! Нужно всего лишь перешагнуть порог и пронзить…

Вдруг двери сорвалась с петель, и Амальгаму окутало пламя. Она закружилась в воздухе и рухнула на пол. Вся ее одежда сгорела в один момент.

— Сука… — поморщилась она, сбив пламя с остатков рукавов.

А через порог один за другим полезли адские гончии, перемотанные огненными цепями. Стражи!

В ушах Гамы вдруг заиграл мощный тяжеляк. Она ухмыльнулась и взмахнула рукой. Нити заблестели в воздухе и опутали ее с ног до головы.

Спустя пару мгновений они сформировали на ней обтягивающий черный костюм с глубоким декольте. Поправив очки в роговой оправе, Амальгама эффектно повернулась и шлепнула себя по попке.

Игра началась!

Тут же Стражи с ревом бросились на ее, но она только шевельнула пальцем. Нити сверкнули ровно десять раз и десяток разрубленных туш рухнул на пол. Из них тут же выпала куча красных кристаллов, и Гама, щелкая по полу высокими каблуками, взмахнула рукой. Все они залетели ей в грудь.

— Кайф… — выдохнула она алое облачко и, растянув нити между пальцами, слизала с них кровь.

Бам! Бам! Бам! Басы нарастали!

Окна вокруг выбило, и под звон осколков помещение начало заполняться монстрами, напоминающими арлекинов из ада. Об пол скребли гигантские тесаки, топоры и моргенштерны. Раскрыв уродливые пасти, твари рванули на нее.

Амальгама взмахнула руками, и сорвавшиеся с ее пальцев нити посекли противников в мясо. Один из монстров, вращаясь как циркулярка, прыгнул под потолок. Гама сиганула ему наперерез и, подхватив окровавленный тесак, разрубила тварь на лету.

Кровь брызнула в стороны, и из тающего на глазах тела посыпались синие кристаллы. Через секунду их всех поглотила Гама.

Монстры бросались на нее волна за волной, но всех и каждого находил зазубренный тесак. Кристаллы звенели по полу, Гама смеялась, а пол заливала кровь.

Вдруг раздался противный скрежет и потолок раскололся надвое. Посыпались обломки, но Гама быстро отпрыгнула. В образовавшуюся дыру в потолке спустилась цепь, на конце которой раскачивалась клетка. Внутри томилась девушка. На ней не было ничего кроме тонких веревочек.

— Гама! — крикнула она и забилась о прутья клетки.

— Анастасия Сергеевна, держитесь! — крикнула Амальгама и закрутилась на месте, чтобы швырнуть тесак в цепь.

Но не успела она отпустить оружие, как снаружи зарычали так яростно, что задребезжал пол. Миг спустя, проломив стену, в помещение заглянула огромная клыкастая морда с единственным глазом.

— Циклоп!!! — закричала Анастасия. — Гама, не смотри ему в глаз!

Гама отпустила тесак, и он прилетел монстру точно в центр зрачка. Циклоп взревел и издох. Грохнувшись об пол, он открыл пасть и вывалил язык. Изо рта показалась фигура в черных шипастых доспехах.

Прыжок, и тяжелые сапоги грохнули об пол. В тусклом свете сверкнул кривой клинок, напоминающий бензопилу.

— Покорись, Амальгама! На колени перед Пожирателем миров! — крикнул противник, но Гама, схватив по пути меч, уже бежала в бой.

Клинки столкнулись, посыпались искры и противники забегали по кругу. Через минуту нещадной рубки Амальгама пропустила удар и, отлетев в сторону, ударилась о колонну и упала на пол.

Тесак выпал из ее руки. Анастасия закричала и загремела клеткой:

— Нет, Гама! Не-е-е-ет!

Амальгама попыталась встать, но враг уже стоял над ней. Ударив ее в живот, он схватил нексонианку за горло и поднял над полом. Гама задергалась, но хватка Пожирателя была слишком крепкой.

— Проси пощады!

— Никогда…

Острие его чудовищного меча уперлось ей в грудь.

— Никогда!

— Ну раз так… — прошипел он и пронзил Амальгаму насквозь.

Анастасия вскрикнула, но враг был беспощаден. Перехватив меч двумя руками, он поднял Гаму еще выше, а потом резко развернулся. Нексонианка, соскочив с клинка, полетела на пол.

Все закрутилось. Потом удар, вспышка боли, и на мгновение она лишилась чувств. Все заволокла тьма, сквозь нее она слышала зловещий хохот и отчаянные крики Анастасии:

— Гама, нет! Почему? Почему⁈

Сознание вернулось к ней спустя какое-то время. Все было красным и мутным. Ее сердце билось все медленней. Сквозь пелену умирающая увидела Пожирателя и Анастасию. Тот держал ее в объятиях и нагло лапал.

— Никогда, никогда я не буду твоей! — кричала Анастасия и, стоило Пожирателю отвлечься, как она залепила ему хлесткую пощечину.

Врага это только развеселило.

Амальгама попыталась собраться с силами и дотянуться до меча, но все напрасно. Она слишком ослабла. Простите, Анастасия…

Перед глазами потемнело, ее сердце остановилась и опустилась тишина.

Секунду спустя во тьме появилась огромная надпись красными буквами:

«Вы умерли! Пожиратель миров победил, а Анастасия потеряла свою девичью честь. Осталось попыток до полной перезагрузки Системы: 3»

— Да бли-и-и-и-и-ин!

* * *

— Опять проиграл… — вздохнул Миша, бросив геймпад на диван.

На экране вылез экран меню и надпись «Пожиратель миров 3. Месть Амальгамы».

— Ну как у Сани это получается! Я же почти победил этого мудака!

— Так! — вдруг раздался голос, и Миша вздрогнул. — Кто это тут ругается⁈ А по губам!

Мальчик повернулся. За диваном, сложив руки на груди, стояла мама.

— Я случайно…

— За случайно бьют отчаянно, сударь! Стоп! — и она посмотрела на часы. — Уже 8:14, а ты вместо того, чтобы собираться в школу, решил поиграть в эту чушь⁈ Я же сказала тебе, что Константин ждет тебя в машине еще полчаса назад!

Она схватила геймпад и безжалостно вытащила из него батарейки.

— Ну м-а-а-м!

— Никаких мам! А ну быстро в школу! Получишь обратно, когда в дневнике будет десять пятерок подряд! И без разговоров!

Понурив голову, Миша вышел из гостиной и, подхватил рюкзак, направился на выход.

— И да, — крикнула мама ему вслед. — На обратном пути из школы передай Константину, чтобы заехал в магазин за тортом. Сегодня к нам приезжает тетя Настя, не забыл⁈

— Угу-угу…

— Удачной вам учебы, Михаил Евгеньевич! Передавайте привет Виолетте Максимовне! — выглянули из-за угла горничные Глаша с Марфушей.

— Да-да-да-да, конечно, — махнул рукой Миша и скрылся за порогом усадьбы.

Ладно, школьный день имеет одну положительную черту: он всегда заканчивается ровно в 13:30. Мама всегда прячет батарейки в подушке, так что до приезда тети Насти можно попробовать победить Пожирателя еще раз. На этот раз нельзя облажаться — у него еще есть три жизни, после чего игру придется проходить заново.

К тому же во время обеда можно еще раз обстоятельно расспросить Саню о том, как он смог победить эту сволочь. И правда ли, что если пройти игру на максимальной сложности, то в конце покажут пикантную сцену с Анастасией…

Миша воровато оглянулся и пошлепал к машине, где его давно ждал водитель.

* * *

— Ура! Перемена! — крикнул Миша, выбравшись из душного кабинета.

Его классная руководительница Виолетта Максимовна едва успела закрыть журнал, как мальчик уже выбежал в коридор.

На часах 12:00, а значит, пора заскочить в столовку!

Напитав ноги магией — самую малость, чтобы преподы не заметили — он мчался во всю прыть, но все равно опоздал: хвост очереди начинался аж у кабинета неофизики.

— Чтоб тебя… — буркнул Миша.

Нет, в очереди он терять времени на намерен. Лучше пойти к Сане и расспросить его про игру. И про сценку в конце.

Так, какой у них там был урок, история Войны вроде? Скукота.

Миша было направился по лестнице на второй этаж, как вдруг услышал снизу грохот. Следом послышались голоса:

— Ну ты и плакса! А еще Зубром назвался!

— Я не плачу! Пусти-и-и!

Миша свесился через перила и увидел двоих лбов Берцовских, которые зажали в тупичке Саню Зубра. Тот был весь заплаканный и дрожал как листочек.

— Дай пятюню и отпустим! — хихикал младший Берец и подавал ему ладонь, по которой гуляли искорки.

Стоило Сане коснуться ее, как сверкал электрический разряд, и мальчик с писком отскакивал в сторону и бился о подвальную дверь. Бум! — и пацаны снова заржали.

— Слабак! Давай еще раз! Ну!

Опять они к нему пристают?.. А он опять так расстроился, что забыл, что электричество нужно бить водой? Не-е-е-ет, мелких обижать это не дело. Надо вызволять парня.

Мигом сбегав в туалет за углом, Миша набрал полведра воды и вернулся. Бух! — и Саня снова ударился спиной о дверь. Гогот стоял как на скотном дворе.

— Ох, тяжело! — пробурчал Миша, взваливая ведерко на перила. — Ей, Берцы! Сюда глядите!

— Берцы? Это кто это такой смелый⁈ — охнули они и посмотрели наверх.

— Я вашу мамку на Нексусе видал! Деревянными Сферами торгует! — крикнул он. — Саня беги!

При виде ведра глаза Берцев раскрылись до предела дозволенного природой. Саня же, растолкав обоих, кинулся спасаться бегством.

В последний момент Миша перевернул ведро.

* * *

— Фух, насилу ушли… — выдохнул Миша, привалившись спиной к сетчатому ограждению на крыше школы. — А ты чего водой их не окатил? Забыл уроки практической магии?

— Да я испугался…

— Хех, смешной ты, Саня. Твой батя вот ничего не боялся. Да и мамка хоть куда.

— Это да… Но тем хуже. Берцы знают, какой батя крутой был и что мамка у меня больницей рулит, и еще сильнее задираются. Я свою фамилию уже терпеть ненавижу. Зубр, блин…

— Ну а я Скалозубов, — ухмыльнулся Миша. — Тебе-то повезло, ты-то своего предка застал — было чему поучиться, а вот я про этого Евгения Скалозубова только байки и слушаю всю жизнь.

Он вздохнул и заложил руки за голову.

— Мама говорит он герой, а вот по мне, все это враки. Гад сходил один раз за хлебушком и пропал. А она, дурочка, до сих пор ждет… И чего, спрашивается?

— Да уж… — почесал голову Саня. — А ты как игру-то прошел?

— Кстати! Расскажи мне одну вещь…

Увы, оказалось, что пикантная сцена с Анастасией — тоже враки. Но зато Саня в благодарность за спасение шепнул Мише на ухо пару чит-кодов, которые раскрывают нового персонажа. Он будет везде сопровождать Амальгаму и принимать на себя большую часть ударов.

— Красавка? Как гранд-герцог Красавкин, что ли? — удивился Миша.

— Угу. Говорят, раньше он был котом, а потом под влиянием Нексуса — в День Преображения — вырос в человека.

Повисла тишина, и оба рассмеялись.

— А если пройдешь игру три раза, то сможешь сыграть за Ди, — улыбнулся Саня. — Она умеет превращаться в воронов и кидать веера. Она немного похожа на вашу классную… Горячая штучка.

— Кто Ди из игры или наша Виолетта Максимовна?

И они рассмеялись. Но тут Саня прав — их классная была… классной. Даром что нексианка. Ох, как ей не нравилось, когда ей напоминали о ее настоящем происхождении. Мигом можно было схлопотать вызов родителей в школу.

Миша не понимал, почему она так бесится каждый раз? Нексианка это же вроде нормальное слово. Вот нексонианка, да, дерьмовое. Весь язык сломаешь.

— Эх… — пригорюнился Миша. — Мне бы один раз за Гаму пройти…

Они помолчали.

— Как думаешь, — спросил Саня, — а много в этой игре правды? Моя мама говорит, чушь на чуши…

— Моя мамка от нее тоже кривится, — махнул рукой Миша. — Но она про свою молодость вообще вспоминать не любит. Как в общем-то и все, кто пережил Ночь Преображения, или Ночь Любви, как ее иногда называли. Правда в игре или нет, но в любом случае нашим предкам жилось куда веселее чем нам.

Миша сощурился и поглядел на небо.

Огромные Кольца, оставшиеся от Пожирателя, красиво сверкали даже днем. Миша до сих пор не мог поверить, что когда-то все это напыление, мерцающее сквозь облака, было гигантской планетой. Она целый век висела в небе и направляла на Землю орды монстров, терроризирующих землян.

Как им рассказывали на уроке истории Войны, однажды Пожиратель почти победил, но вместо того, чтобы проглотить Землю, просто раскололся как орех. Обломки вражеской планеты должны были уничтожить все на свете, но отчего-то большая часть Нексуса просто пролетела мимо и рассеялась в космосе.

А вот меньшая — закрутилась по орбите Земли тремя Кольцами.

Ученые до сих пор не могут понять — почему так произошло? Почему Нексус не просто самоуничтожился, но и практически никак не затронул Землю?

И более того — сделал землян куда сильнее. Оставил людям магию и дал практически неисчерпаемый ресурс, который буквально падал с неба.

— Смотри, Мишань! — подскочил Саня и указал пальцем вверх. Там небосвод пересекала падающая звездочка. Очередной подарок с Колец.

Им обоим всегда нравилось на них смотреть. Упавший метеорит (или нексиор, как он назывался правильно) конечно, наделает шороху и из него вылезет небольшой отряд монстров, но служба Российской планетарной защиты всегда на посту. В том направлении как раз поехал грузовик ликвидаторов.

Возможно, в нем сейчас трясутся друзья их семьи — дядя Клим и тетя Нина, которая была Сане настоящей тетей. Эх, что-то давно они не приезжали…

Вдруг со стороны входа раздался грохот, и мальчики подскочили.

— Блин, а сколько времени? — охнул Саня и посмотрел на часы. — Блин! Уже 13:24, мы прогуляли целый урок!

— Подумаешь… — вздохнул Миша. — Зачем нам эти уроки? Скукота-а-а. Знаешь, я всегда мечтал тоже попасть на этот Нексус, убивать монстров и тащить Сферы… А не эти уроки…

— Так иди в ликвидаторы. Они же до сих пор есть.

— Это не то, — покачал головой Миша и, улегшись на горячую крышу, закрыл глаза. — От метеоритов куда меньше мороки, чем от Монолитов. Да и интересно это — побывать в другом мире. Блин, родиться бы лет на двадцать раньше! Увидеть бы настоящий-живой ГАРМ, а не музей как сейчас, поучаствовать бы в битве за Омск, за Москву… Посмотреть бы на папу…

Вдруг на них упала тень. Саня ойкнул.

— Эй, шкеты, — раздался незнакомый голос. — Вы че тут? Учебу прогуливаете?

Миша раскрыл глаза. Перед ним стоял какой-то ухмыляющийся тип с русыми волосами. Морда как будто знакомая…

Учитель? Нет. За все годы учебы Миша выучил физиономии всех мужчин в школе — от учителей до охранников. Благо это было несложно: большая часть преподов были женщины, и почти все из Кречетовых, как это ни забавно. Даже директриса, Анна Павловна, из этого рода.

Но это что за кадр? Стоит, щурит на него свои зеленые глазки. Брр…

— А вам то чего⁈ — отмахнулся Миша. — Вы мне не папка, чтобы такие вопросы задавать!

— Уверен?.. — хохотнул он. — Ну-ка, давайте-ка слезем с крыши, а затем уж проверим, кто тут кому кем приходится.

* * *

Тип прошел с ними через всю школу, и вот тут Миша подумал, что ему кирдык. Чужак в школе, где учатся отпрыски Берцовских и Скалозубовых? Кто таков⁈

Однако все встречные при виде него как-то странно бледнели. А учитель нексогомологии, Николай Емельянович, и вовсе прирос к месту и выронил ворох учебников, которые нес из библиотеки.

Кивнув ему, странный тип пошел с мальчиками на выход.

— Спасибо, что проводили, но нам с Саней пора, — сказал Миша и, схватив друга за руку, побежал к машине. Константин как раз приехал, чтобы забрать их.

— Ну все, отмучились! — кивнул водителю мальчик. — Забросим Саню домой? А потом купим тортик…

Но Константин даже на него не взглянул. Его глаза медленно раскрывались все шире и смотрели за спину Мише. Мальчик нахмурился и повернулся.

Опять он⁈ Идет прямо к ним, засунув руки в карманы, да еще и с таким видом, как будто он тут король!

— Ва… ва… ва… — проговорил Константин, но тип прижал палец к губам.

— Тихо, Кость, не пугай пацанов. Все потом. Давай-ка лучше прокатимся куда-нибудь в кафе. Я не помню, когда последний раз ел что-то сытнее космической пыли.

— Что⁈ — повернулся Миша к Константину. — Ты знаешь его⁈

Тот сглотнул.

— И вправду, — кивнул он и открыл мальчикам дверь. — Поехали. В животе уже урчит.

Тип, улыбнувшись еще шире, полез на место рядом с водителем. Миша просто охренел. Незнакомец? В машине рода⁈

— Костя, ты чего⁈ — зашипел наследник рода. — Кто это, блин? Я маме ска…

— Это мой… друг, и друг вашей мамы. Быстрее садитесь в машину, Михаил Евгеньевич, — проговорил Костя и подтолкнул мальчишек на сиденья. — Мне еще надо завести обед жене.

Миша плюхнулся на сиденье и надулся. Какой-то друг… Сидит улыбается, как у себя дома. Странно, не похоже на маму. Она обычно всем мужикам сразу дает от ворот поворот.

— Вы школьный приятель мамы?

— Да, мы учились вместе, — кивнул тип.

Разговор заглох, и немного попетляв они подъехали к больнице. К машине подбежала Варвара Андреевна. Поцеловав Константина в губы, она схватила обед, послала мальчишкам воздушный поцелуй и тут же убежала.

— Передайте привет маме! — крикнул ей вслед Саша.

Тип в это время сидел, отвернувшись, и смотрел в другую сторону.

— Ага как же, твой друг, Костя! — хмыкнул себе под нос Миша. — Такой сердечный друг, что не знает твою жену! Что-то тут нечисто…

Они приехали в кафе, и Саня совсем стушевался. Сидел, ковырял свою пиццу и поглядывал в окно. Наверное, никак не мог дождаться, когда же они доедут до дома.

Тип же болтал, не затыкаясь, и в основном расспрашивал о маме, друзьях и знакомых, а лопал при этом за троих. Его чего неделю не кормили?

— Не знаю… Не помню… — отвечал мальчик на каждый его вопрос. Как-то открываться перед первым встречным совсем не хотелось.

Устав допрашивать Мишу, тип принялся раскалывать Саню.

— А где твой батя?

— Мой батя умер, — вжал мальчик голову в плечи. — Он уже старенький был, и вот год назад нашли его в кресле. Мама плакала…

Тут разговор как-то сам собой утих, а тип наконец-то заткнулся. Видок у него стал такой, словно у него внутри что-то взорвалось.

Наконец, они снова уселись в машину, и через пять минут Саня вышел у своего дома.

— Звякнешь вечером, поможешь советом? Надо допройти игру! — крикнул Миша, выглянув из окна. Саня кивнул и быстро направился в подъезд.

— Мне покажешь свою игру, Мишань? — повернулся к нему тип.

— Извините, но я же вижу вас впервые в жизни…

— И я тоже тебя, Миш, — проговорил тип. — Я тоже… Кстати, меня зовут Женя.

Миша вздохнул. Ну, раз от него не отвязаться, то…

* * *

— Ну, показывай, что за игра? — сказал Евгений, усевшись на его диван. Мальчик стоял рядом и сверлил его подозрительным взглядом.

Еще на входе они столкнулись на Марфушу с Глашей, и обе при виде гостя едва не попадали на пол. А сейчас они вообще глядят на него как на отца родного, и по щекам обеих текут слезы.

А в руках мужчины уже был геймпад.

Тяжело вздохнув, мальчик вытащил диск и сунул его в приставку. Телевизор включился, и на экране вновь вылезло меню игры «Пожиратель миров 3. Месть Амальгамы».

— А толку? — сказал Миша, плюхнувшись на диван. — Батарейки у мамы. А я не знаю, где она их прячет. Так что…

— Это не страшно.

Незванный гость нажал кнопку и… игра пошла! Когда прошел экран загрузки, показался зал с витражными стеклами. И вот снова под тяжеляк нити одели Амальгаму в черное, а шаловливая нексианка шлепнула себя по шикарной жопе.

— Как вы это сделали? Вы вставили батарейки⁈

— Будешь? — вместо ответа Евгений протянул ему геймпад. — Или мне попробовать?

Махнув рукой, мальчик откинулся на подушки. Херня какая-то…

* * *

— Никогда, никогда я не буду твоей! — вновь кричала Анастасия и принялась лупить Пожирателя по щекам. Он заливался смехом и тискал ее только сильнее.

Через секунду, экран снова потемнел и показалась надпись:

«Вы умерли! Пожиратель миров победил, а Анастасия потеряла свою девичью честь. Осталось попыток до полной перезагрузки Системы: 0. Начинаем перезагрузку мира. Удачи!»

— Ну вы и криворукий! — хихикнул Миша. — Саня эту игру на раз-два проходит, а вы слились после пары ударов!

— Давай попробуем еще! — ухмыльнулся Евгений, но игра уже началась сначала.

Вновь на экране раскинулись жуткие просторы Нексуса. Вдалеке сиял огонек портала, и в него текли орды тварей. Камера отъехала назад, и показалась скала. На пике стояла Амальгама в черных доспехах и смотрела на портал. В ее глазах была грусть.

— Блин, какое крутое начало… — вздохнул Миша. Первые уровни ему нравились куда больше. — Дайте, я покажу как надо.

Евгений передал ему геймпад. Миша спрыгнул с дивана на ковер и придвинулся к экрану поближе. Хрустнув пальцами, он принялся рубить мобов. Нужно было сразу налутать побольше кристаллов, а потом добраться до босса.

Но сначала не забыть заглянуть в секретную дверь за скалой! Там можно попасть на Землю куда раньше. Размотав парней Шрама в подворотне, можно взять первую Сферу на уровень раньше. Этот секретный ход тоже подсказал ему Саня!

Тут за спиной раздались шаги.

— Та-а-ак! — вдруг раздался за спиной голос мамы. — Какого черта ты не делаешь уроки, Миша! Опять ты включил эту дрянь⁈ А это кто?..

Как это ни странно, но вечно улыбающийся Евгений вжал голову в плечи.

— Привет, Маш, привет Насть, — неловко расплылся он улыбке. — Хорошо выглядите.

Миша ухмыльнулся. Ну сейчас они ему зададут! Тетя Настя она такая — палец в рот не клади.

Но ни мама, ни тетя Настя и не думали орать. При виде незнакомца глаза обеих округлились. Мама вовсе побледнела, а потом…

— Черт! — прыгнул к ней Женя и подхватил на руки. Ее глаза закатились.

— Мама!!!

— Чего орешь? — рявкнула на Мишу тетя Настя. — Не видишь, плохо ей? Живо, неси воды! Женька, ну ты обол… Господи, Женя, где ты пропадал…

* * *

— Вот так! — сказал Женя, положив маме на лоб компресс. Лежа на диване, она устало хлопала глазами и вглядывалась в его лицо. — Наверное, мне не нужно было появляться так…

Тетя Настя стояла рядом с Мишей и молча гладила его по волосами. Из коридора в окружении горничных выглядывал дядя Коля с близняшками Аней и Викой и маленьким Петей.

— Не извиняйся, — проговорила мама слабым голосом и сжала его руку. — Лучше иди поиграй с Мишей. А я что-то устала.

— Лучше мы пойдем в другую комнату.

— Не надо. Сделайте потише и играйте. Я хочу посмотреть.

— Мама, ты же говорила, что эта игра — гадость? — удивился Миша.

— Ну и что… — улыбнулась мама и закрыла глаза. — Я хочу видеть вас вместе. Играйте…

Миша нихрена не понимал. Нахмурившись, он вернулся к игре, но она что-то совсем не шла. Прошло полчаса, а он все никак не мог сосредоточиться.

Устав выбивать дерьмо из дружков Шрама, он обернулся. Женя сидел рядом с мамой. Они держались за руки и что-то шептали друг другу. Остальные стояли за спинкой и молчали

— Ты же вернешься?.. — вдруг спросила мама дрожащим голосом. — Ты же не…

— Нет. Я только в Москву и обратно, — улыбнулся Женя и легонько шлепнул ее по носу пальцем. — Хочу повидаться с ребятами из ГАРМа и заскочить к Амальгаме.

Миша фыркнул. Заскочит к Амальгаме? Он что, совсем куку?

— Меня не будет всего день. Насть, ты со мной?

Тетя Настя всхлипнула и кивнула.

— Как день? — приподнялась мама. — До Москвы ехать трое суток!

— Поверь, для меня это семечки.

— Мам! — ревниво заголосил Миша. — Да пускай идет куда хочет! Кто это вообще, ты так и не сказала!

— Миша, тихо! Скажу… Потом. Не сейчас. Да и вообще иди спать!

Мальчик хотел было поспорить: было всего-то шесть вечера! Какой спать? Может, она хотела сказать — иди делай уроки? Ах, не поймешь этих мам! Да еще и водят домой хрен знает кого…

Сделав уроки, мальчик страшно проголодался и пошел в столовку. Как раз звали к ужину.

Перешагнув порог, Миша встал как вкопанный.

Женя сидел во главе стола и лопал за обе щелки. Рядом примостилась мама с Настей и обе с таким видом будто обеих загипнотизировали. Да и служанки все никак не успокоятся. А дядя Коля вообще балбес балбесом!

Миша охренел. Хрен с ними со служанками! Ладно мама с тетей сошли с ума! Но этот гад сел на место папы! Этот стул всю его жизнь стоял свободным, и никто… Никому нельзя было… Даже Мише…

— О, вот и он! — посмотрел на него Женя и похлопал по месту рядом с собой. — Садись давай, шкет, а то уже все остыло.

Но мальчик не сдвинулся с места. Его сердце вдруг сжалось. И он все понял.

* * *

— Не смотрите Ей в глаза, не поворачивайтесь спиной. Если Она говорит — ни в коем случае не перебивайте, — бормотал у меня над ухом старый камердинер. — Если вы хотите обратиться к Ней, то говорите: О, Великая и Ужасная Матерь всех людей, позвольте мне, никчемному рабу, припасть к Вашей руке и выразить свое нижайшее мнение… и только потом высказывайтесь. Понятно?

— Угу.

Мы шли по бесконечному коридору, и каждые пять метров тут стояло по стражнику. Все они были одеты в черную броню и смотрели на меня сквозь прорези глухих шлемов. Повеяло силой. Ага, похоже, каждый из них рангом Магистр. Не ниже.

Гигантская Пирамида, выросшая в центре Москвы, была напичкана стражей. Ни одна муха не пролетит, ни один жук не проползет, ни один червь не пролезет — так сказала мне Настя, когда выбивала для меня аудиенцию с Ней.

С Великой и Ужасной Императрицей Всероссийской. С Амальгамой I Вечной.

Наконец, мы вышли во внутренний двор на вершине Пирамиды и пошли по огромному открытому пространству. В центре возвышалась гигантская лестница, а на вершине всем своим пугающим великолепием сверкал Дворец.

И именно в его стенах находилась моя милая скромная Гама.

— Ни в коем случае не подходите к Ней ближе белой черты на полу, — гудел камердинер как комар. — Если вы сделаете лишний шаг, то вас разорвет на части. Вам уже оставили место — как зайдете, сразу садитесь. Приближаться к Ее Священному Телу имеет право только Ее правая рука — гранд-герцог Красавкин, и члены рода Скалозубовых и Саблиных, но тоже в строго обозначенном порядке. Вы меня поняли?

— Угу…

Несмотря на все попытки Насти с Колей, признать во мне того самого Евгения Скалозубова так и не удалось — юридически, конечно же, а бюрократии в новоявленной Империи было выше крыши!

Так что пришлось оформлять меня как одного из старых героев войны, которому по выслуге лет положено одно пятиминутное чаепитие с великой и ужасной Императрицей.

Перед этим я хотел заглянуть к Герде… вернее к Верховному Судье Гертруде Михайловне, но туда также нужно было записываться отдельно.

Ладно, сначала Гама.

— И не притрагиваясь к чаю, пока Она не сделает первый глоток! Госпожа выпьет, потом можете отпить и вы. И так до тех, пор пока чай не закончится. Если вы выпьете чай раньше Ее, все равно делайте вид, что пьете. Нельзя, чтобы пила Она одна, а вы смотрели. Если же первой выпьет Госпожа, то вы должны выпить весь чай сразу. Вы поняли меня, капитан Иванов?

— Угу.

Ох, сколько же вокруг народу! Туда-сюда бегали слуги, раздавался бой колоколов, тысячи глаз следили за каждым моим шагом. Ровные ряды верной гвардии Ее Ужасного Величества выстроились по обе стороны широкой дороги, по которой в окружении тысяч копий шагали мы с камердинером. И все эти сотни и сотни воинов высших рангов ежеминутно стерегли покой Императрицы.

И вот мы у подножья лестницы. А на ней ступеней сто. Не меньше!

— Вперед! Здесь только бегом! — кивнул мне престарелый камердинер и бросился вверх со всех ног. Я побежал следом.

Что-то мне это напоминает…

Наконец, мы подобрались к гигантским шестиметровым воротам, и в них открылась шелка. Юркнув внутрь, я оказался в темном помещении. Ничего не разглядеть, хоть глаз коли.

Вдруг под потолком загорелась одинокая лампочка, потом еще и еще. Свет залил очередной коридор, и он тянулся вглубь Дворца. Охраны тут набилось столько, что хоть по головам шагай!

— И да, — повернулся ко мне камердинер. — Если Она не допьет чай, то считайте вам повезло, Иванов! Вам будет позволено выпить остатки.

— Спасибо, не надо…

— Как же⁈ Это величайшая честь! — фыркнул он, и тут ко мне подошли еще двое людей в форме камердинеров.

— Начнем? — хмуро проговорил один из них, оглядев меня с головы до ног.

Да мой шикарный белый наряд, в котором я на фоне окружающей черноты сверкал как звезда на ночном небе, мне и самому казался ужасно пошлым. Спасибо, что напомнили.

— Да, пора бы, — кивнул третий камердинер и, подтянув резиновые перчатки, обратился ко мне: — Снимайте одежду.

— Зачем⁈ — закатил я глаза. — Личный досмотр уже был на первом, пятом, девятом и пятнадцатом уровне…

— Это предпоследний. Еще один досмотр будет непосредственно перед Ее покоями.

— Убийцы не дремлют! — кивнул первый камердинер. — Только на прошлой неделе мы поймали очередную тварь, и ей удалось почти коснуться Ее! Не спорьте и снимайте!

Ага! Щас! Я попятился, и тут воины взяли меня в кольцо. Опустились копья. Все шесть рук камердинеров потянулись ко мне.

* * *

Великая и Ужасная Императрица Амальгама I Вечная возлежала на своем широком троне и зевала.

Очередное дурацкое чаепитие с каким-то хером по фамилии Иванов. Что может быть скучнее?.. Лучше бы она пошла в оранжерею и проверила, как там поживает новый вид картошки. Он обещал расти втрое быстрее и стать вдвое крупней, чем обычный.

Перед ней стоял столик с чашкой, а далеко внизу — у подножия лестницы, на вершине которой и возлежала Госпожа, оформили место для гостя: стол и стул, с прикрученными к полу ножками, а также одинокая чашечка с еще вчера остывшим чаем.

Жидкость в ней проверили десять раз. И еще одиннадцатый — за пять минут до этого момента. Гама когда-то пыталась объяснить, что подавляющее большинство ядов на нее не действует, а оставшийся процент вызывает легкую мигрень, но все без толку. В деле обеспечения ее безопасности этих идиотов хрен убедишь, и проще уж махнуть рукой.

— Блин, где этот Иванов… — вздохнула Гама.

Небось опять проходит пятикратную процедуру: разведите руки и ноги в стороны, нагнитесь, раздвиньте булки, покашляйте!

Гама захихикала. Бедолаги! Такие жертвы, и только ради того, чтобы хлебнуть с ней чайку! Ей, конечно, очень лестно, но это тоже придумала не она, а куча идиотов, которые превратили эту пирамиду в какую-то безумную крепость, хотя изначально Гама хотела основать здесь коммунистическую колонию, а потом распространить эту практику на всю страну.

А как иначе прикажете жить, когда население Империи за последние годы увеличилось вдвое, а смертность снизилась ровно на столько же? Особенно мощный демографический скачок случился из-за Ночи Любви, когда люди на всей планете проводили свою, как им казалось, последнюю ночь с самыми близкими.

Однако население Пирамиды быстро зажило иначе, и медленно-медленно это место превратилось в город-муравейник, который существовал лишь ради одного — ради безопасности и счастья Госпожи.

— Эх, надо бы вечерком опять сбегать в самоволку, — вздохнула она.

В ГАРМ к Затейнице и прочим ученым — они как раз дорабатывали лекарство от рака. Или может быть, на часок к Анастасии Михайловне во Владимир? Интересно, как она там? Как поживают ее близняшки и непоседливый карапуз Петя?

Как только так сразу, а пока нужно перетерпеть процедуру. А будет все как обычно: они поздороваются, сделают пару глотков, посетитель что-нибудь пробубнит, а потом свалит.

Двери закроются, и вот Императрица снова одна…

А вдруг Иванов окажется наемным убийцей⁈ Боги, она так любила наемных убийц! В Пирамиде ее стража уже каждую муху разделывают на лету, охрана сменяется каждый час, каждый сортир набит шпиками, а они все лезут и лезут.

В прошлом году группа старых мешков отправила хитроумного убийцу-хамелеона. Они возжелали вернуть на трон бастарда покойного Николая Годунова. Мальчик успел поправить всего месяц после Ночи Перерождения, а потом «добровольно» отрекся от престола. К счастью для него, сам бастард оказался ни сном, ни духом о заговоре, так как давным-давно работал у Гамы в библиотеке и горя не знал.

А недавно даже сунулась ее знакомая по дирижаблю! Гама уж думала, что та сучка окончательно сгинула, ан нет. Даже без рук Бессонова оказалась весьма юркой змеей. Пролезла через канализацию и попыталась поймать Госпожу в ванной!

Амальгама свалила ее в прыжке, скрутила, но не стала убивать визжащую тварь. Оказалось, ее спас тот бедолага Рэй. А бедолага он потому что выходил сам не зная кого — только она окрепла, как загрызла безумного водилу зубами, а потом свалила.

Оглушив Бессонову, Амальгама приказала Красавке сунуть ее в ящик и отнести в мастерскую. Потом они с нею вволю позабавятся!

Вдруг со стороны выхода послышались какие-то звуки.

— Ох, ну что там еще?.. — вздохнула Гама и потянулась к чашке с чаем.

Надо бы выпить эту бурду побыстрей — может быть, вид того, как этот Иванов им давится в попытке угодить, ее развеселит.

Но звук быстро перешел в настоящий грохот. А потом за дверями закричали.

— Хватай, хватай его! Мляяяя!

Амальгама привстала. Одно из двух: либо эти идиоты опять гоняются за мухами, либо…

— Уби-и-и-ийца! — растянулась Гама в блаженной улыбке.

В коридоре грохотали сапогами. Затем послышался треск заклятий. Вдруг в ворота прилетело что-то мощное, и створки дрогнули. Пару секунд стояла тишина, и Гама уже решила, что идиота прищучили, как вновь зазвенело железо, зарокотал гром, а через щели дверей полыхнуло огнем.

— Черт, он все еще жив! Мочи его!

Радостная Гама подобралась, выпрямилась на троне, поправила декольте и мощно закинула ногу на ногу.

Если этот мудак таки доберется до тронного зала, пусть увидит Императрицу во всей красе!

Грохотание усиливалось, стон, крики и ор перешли в сплошную какофонию, а улыбка на лице Амальгамы становилась все шире.

Так и знала, что этот капитан Иванов просто прикрытие! Ну-с… кто же он? Кто же? Американский шпион? Бывший рейховец? Или нексианец с промытыми мозгами⁈

— Иди сюда, Иванов! — простонала в нетерпении Гама, хрустнув пальцами. Ниточки тут же запрыгали по тронному залу. — Иди к мамочке, сученыш!

И вот двери раскрылись от мощного удара. Показался коридор, опаленный пламенем, и там суетились стражники. У них по головам скакал мужчина в белом одеянии. Они как могли пытались его схватить, сбить заклятиями или проткнуть копьями, но он ловко уворачивался.

Прыг-прыг и прыг, и все по головам орущих стражников.

Еще один прыжок, и он в тронном зале!

— Ах, какой ловкач! — хмыкнула Гама, хлопнув в ладоши.

Нити сверкнули, и двери разом закрылись, оставив стражников в коридоре. С той стороны принялись отчаянно долбиться, но Гама щелчком пальцев накинула на створки сразу три засова.

— Теперь нам не помешают! Браво! Браво! — сказала она и, медленно хлопая в ладоши, сошла с трона. — Ну-ка, ну-ка, покажись!

Убийца в белом сидел на полу и пытался отдышаться. Его одеяние было порвано, обожжено огнем, а кое-где заледенело. С его плеч поднимался дым. Ох, нелегко ему пришлось!

Выдохнув, он поднялся на ноги. Нет, такого человека она не знала, а жаль. Могло получиться интересно, как с тем рейховцем, который узнал в ней фрау Зи.

Увы, с тех пор утекло много воды, и Гама сменила то стареющее тело. Теперь она снова напоминала себя прежнюю — роста в ней было два с половиной метра, а из одежды одна накидка. Большего и не требовалось.

— Нападай, Иванов! — сказала Гама и, подняв руки, направилась по лестнице вниз.

Смертоносные нити порхали повсюду. Одно движение ее пальца, и они разорвут убийцу на части. Но тот и не думал как-то защищаться. Что это, великая сила или великая глупость?

— Но прежде назови причину, по которой ты здесь! — сказала Амальгама, медленно спускаясь по ступенькам. — Ты считаешь меня чудовищем? Тираном? Авантюристкой-узурпатором, или же?..

Парень молчал. А ведь он был молод. Лет двадцать, не больше. Жаль обрывать эту юную жизнь.

— Или я забрала жизнь твоих родителей в той страшной войне с Британской Империей? — спросила Гама и остановилась. — Что же? Любимая девушка, да? Сестра?..

Она вгляделась в его лицо, и нет, черты совсем незнакомые, однако что-то в нем было… Но что?

— Ну же! — гаркнула Амальгама, остановившись. — Зачем ты здесь? Отвечай!

Нити замерли и натянулись. Одно движение, и его молодая жизнь оборвется.

— Я, Гама, — послышался давно забытый голос, и парень прижал ладони к лицу. — пришел сюда из простой любви к тебе.

Он убрал руки, и Гама охнула.

— Хозяин… — сорвалось с ее губ, и она отпустила нити. — Хозяин…

Вдруг из коридора послышалось рычание и стражники победно закричали. Не успела Гама опомниться, как дверь со всеми засовами сорвало с петель, и в тронный зал ворвалась чернокрылая бестия.

Пролетев круг под потолком, зубастый черт в элегантном пиджаке и с золотой серьгой приземлился за спиной у посетителя. Два хвоста заерзали по полу. Он перекинул сигару в уголок рта и зубасто ухмыльнулся:

— Мудак! — и Красавка распустил галстук. — Тебе отсюда не выйти!

Обходя гостя, он пыхнул ему в лицо дымом и схватил его за горло. Желтые глаза плотоядно сверкнули.

Парень лишь положил ладонь ему на руку и улыбнулся. Дым рассеялся, а Красавка удивленно щелкнул зубами. Сигара упала на пол.

Из коридора забежали очухавшиеся воины, но стоило им столкнуться со взглядом Гамы, как они тут же остановились.

— ВСЕ ВОН! — загремела она и щелкнула пальцами.

Ниточки тут же сорвались с потолка и, обхватив солдат, начали вытеснять их из тронного зала.

— Но как же? Но как⁈ Госпожа! — заливались они криком, пытаясь удержаться на ногах, но все тщетно. Нити подхватили двери и захлопнули створки перед лицами удивленных солдат.

— Как же личный досмотр!!! — звучал крик, но Красавка рыкнул, и все в коридоре заткнулись.

Наконец, засовы снова встали на свои места, и в тронном зале опустилась тишина.

Хозяин огляделся.

— А ты неплохо тут устроилась, моя милая, — проговорил он, почесав подошедшего Красавку за ухом. — А ты тоже хорош, друг. Вона как вымахал!

Это правда. Ростом Красавка, вернее гранд-герцог Красавкин, был два метра, а размах крыльев у него был все пять. Он довольно заурчал и почесался мохнатым ухом о плечо господина.

— Хозяин… — наконец, смогла Гама справиться с волнением. — Вы вернулись?

— Да, — кивнул он и присел на стул для аудиенции. — Когда этот гад лопнул, пришлось полетать в космосе в виде космической пыли. Осознать себя, а потом собраться заново, когда тебя распылило на атомы непросто… но у меня была куча времени.

И хозяин, подхватив чашку с приготовленного для него столика, отпил немного:

— А я гляжу, ты времени зря не теряла. Я немного почитал про то, что произошло за минувшие годы, и, признаюсь, это… впечатляет.

— Нет, хозяин, это мелочи, — проговорила Гама и, смахнув слезинку, обвела тронный зал рукой. — Все это — просто дань их человеческой природе. Несмотря ни на какие мои дела или слова, одним все больше хочется славить меня как богиню, а другим увидеть, как я буду низвергнута во прах. Это все пустяки, но будьте уверены — настоящая работа тоже идет. Еще многое предстоит сделать. Еще столько болезней предстоит победить. Жизнь человека все еще коротка, а помыслы людей еще слишком примитивны. Одни все еще считают разумных нексов злом от природы, а другие упрямо хватаются за старые классовые различия. И все они не верят, что когда-нибудь отправятся к звездам, где есть горы хлеба и бездны могущества.

И она, тепло улыбнувшись, продолжила спускаться по лестнице. Ее каблуки звонко щелкали в тишине тронного зала. Хозяин молчал.

— С тех пор как вы ушли, никто больше не смел приказывать Амальгаме и говорить, что ей делать, — говорила она шаг за шагом. — Никто не смел ослушаться ее приказов, даже враги трепетали перед ее ликом. Сначала мы с американцами взяли ослабленную Европу, потом захватили Китай, затем разбили Океанию. Османская Империя сдалась без боя, а другие государства приползли следом. И вот мы с Императором Фордом остались одни в этом мире. Еще чуть-чуть, хозяин, и он падет к моим ногам, а за ним и его государство. Через год этот мир станет одной сплошной Империей Амальгамы.

Не перебивая, хозяин потягивал остывший отвратительный чай. Наконец, Гама спустилась. Она была выше его на три головы.

— Вот только ее всегда беспокоил вопрос, — говорила нексонианка, приближаясь к хозяину: — вот захватит Амальгама последний непокорный континент, а что потом? Как удержать миллиарды людей в повиновении, не просто подавить их волю, а помочь шагнуть в лучшее завтра? Ведь удержать целый мир на плечах может только титан…

Она остановилась перед ним, а потом упала на колени.

— Я ждала вас долгие годы… — проговорила Великая и Ужасная Императрица Амальгама I Вечная. — Ждала и думала… Никто мне не указ, ведь в целом свете есть лишь один человек, который мог приказывать мне…

Хозяин встал со стула. Нексонианка не сводила взгляда с родного лица и внутри у нее все трепетало.

— Скажите, вы довольны мной?.. — тихо спросила она.

— Да, милая, — Неро подошел совсем близко и наклонившись поцеловал ее в щеку. — Но с этой вашей системой безопасности надо срочно что-то делать. Иначе Насте с Машей придется брать вашу Пирамиду штурмом. Ни на какие личные досмотры они не согласятся.

— Всех разогнать? — ухмыльнулся Красавка, садясь рядом на каменный пол.

— Разгонять не надо, — хозяин широко улыбнулся. — Пока я был в космосе, увидел, а точнее почувствовал, много всего интересного… Так что маги нам еще пригодятся.

— Другие Пожиратели? — с надеждой спросила Гама.

— Лучше! Но об этом позже, — Неро резко встал и оглянулся. — А пока давайте сюда своих хваленых поваров. Вы не представляете, как я проголодался!

Конец!

Спасибо всем, кто вместе с нами следил за историей Неро! Это был долгий и очень захватывающий путь! И отдельная благодарность за все лайки и комментарии!

Но это еще не все! У одного из соавторов только что вышла новая книга в жанре бояръ-аниме — «Рыцарь Резервации». Читайте о похождениях опытного героя и его невидимой спутницы! Обещаем много юмора, отсылок и одного нано-кота: https://author.today/work/382381

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Титан империи 8

Content

Титан империи 8

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Nota bene