Книга первая. Укус Милосердия

Пролог

Российская Федерация, Санкт-Петербург, 2001 год, 7-ое января. Дом на пересечении Садовой и Горохова. Глубокая ночь.

Две невысокие фигуры, полностью закутанные в длинные, аж волочащиеся по глубокому снегу пальто, возникли, казалось, из ниоткуда. Вот она, старая заслуженная парадная, стоит себе в ночи, одинокая и никому не нужная в такое время суток, а вот раз!…и внутрь тихо проскальзывают тени, чья неестественная для человека согнутая в три погибели поза могла бы встревожить даже привычного ко многому петербуржца, видевшего все прелести и ужасы Невского. Как и глубокие капюшоны, не позволяющие рассмотреть лиц. Такие всегда пугают.

Странные гости старого дома, напоминающие скрюченного чуть ли не вдвое небольшого человека, быстро и ловко побежали по лестнице на самый верх, задерживаясь на секунды, чтобы шлепнуть на каждую встреченную ими дверь небольшую восковую печать со странными символами. Она, эта печать, тут же начинала исходить густым и слабо светящимся фиолетовым дымом.

На самом верху странную парочку ждала еще одна дверь, ведущая на чердак. Очень мощная, металлическая, нагло демонстрирующая грубые сварные швы и свою общую непомерную толщину. Увидев такого монстра, даже отряд ОМОН-а бы заплакал и ушёл домой, понимая, что тут для вскрытия требуется нечто противотанковое. Однако, таинственную пару незнакомцев подобное не смутило ни разу — один из них, вскочив на подставленные плечи другого, принялся очень споро наклеивать на чудовищную дверь сургучные печати наподобие тех, что они использовали ранее.

Правда, никакого подозрительного дыма эти небольшие круглые кусочки воска с выдавленными на них символами и фигурами, не выпускали. Вместо этого дверь, более подходящая гигантскому сейфу, и весящая определенно за сотню кило, начала… с тихим шипением таять. Быстро таять, становясь по мере потери массы всё прозрачнее и прозрачнее. В скрытые лица невозмутимо ожидающих конца процесса фигур пахнуло запахом жилого помещения.

Относительно жилого.

Чердак, вопреки всем нормам и уложениям действующего законодательства, был превращен в жилплощадь, на которой нашли себе место раскладушка, кипятильник с набором банок, видавшая виды электрическая плитка, огромный таз, стыдливо спрятанный за занавеской, небольшой импортный холодильник, вызывающе новый на фоне всего остального. Всё, что нужно для жизни.

Тем не менее, сказать, что тут живёт удачливый бомж с холодильником, было никак нельзя. Почти всё свободное пространство чердака было занято работающими компьютерными блоками, мониторами и прочей периферией, имеющей отношение к новомодному миру «персональных компьютеров». Десятки кабелей шли по полу и по стенам, кое-где неумело скрученные, а то и приклеенные на изоленту. Тщательно организованный творческий беспорядок, как сказал бы кто-либо, понимающий в этом, еще совершенно новом для людей этого времени компьютерном хаосе.

Впрочем, его владельца, мычащего на раскладушке, чье-либо мнение сейчас не интересовало. Его в данный момент мучили шок, ужас, тряпка у рта и игла шприца, вонзившегося в ягодицу. Последний закачивал внутрь обитателя чердака мощное долгоиграющее снотворное, но уколотый этого, конечно, не знал. Он вообще только проснулся, помычал в панике, немного пощупал грудную клетку одного из склонившихся над ним закапюшоненных злодеев, а затем, дёрнув ногой, отправился в куда более продолжительный сон. Удивительно быстро для укола в ягодицу…

Злодеи же, успокоив хозяина нелегального помещения, переглянулись. Непонятно, как они могли отчетливо видеть друг друга, раз края их капюшонов опускались куда ниже, чем этого требовал здравый смысл, но необъяснимого, начиная от пускающих дым печатей до растаявших как теплое масло стальных дверей, тут и так было полно. Чердачное помещение, забитое работающей техникой, тоже вызывало много вопросов.

Задавать их было, конечно, некому.

— Сонные печати расставлены, цель спит, мы её вынесем, — хрипло и тихо проговорил в извлеченную из хламиды рацию один из вторженцев, — Заводите парней и морочника. Вам придётся поработать, хлама больше, чем мы думали. Отбой.

— Ноги или голова? — деловито поинтересовался второй, примериваясь к усыпленному человеку.

— Тут одни кости, сам потащишь! — фыркнул убирающий рацию злодей, — Ты мне еще должен за вторник.

— Напомни мне никогда больше у тебя не занимать… — прокряхтел второй, послушно взваливая усыпленного человека на свою согнутую спину, — Кровопийца…

— Напомни себе не брать в руки карты, неудачник!

///

Если бы каким-то чудом Ларионова София Дмитриевна, заслуженный профессор, лингвист и одна из самых известных в прошлом переводчиков СССР проснулась бы от наведенных мифическими печатями сонных чар, если бы вышла из своей квартиры на втором этаже в этот поздний час и если бы выжила после встречи с этими двумя мрачными и таинственными фигурами, одна из которых тащила на себе спящего человека, то она бы, поклявшись чем угодно и как угодно, сказала, что никогда в своей жизни не слышала языка, на котором переговаривались похитители.

…или чего-то подобного.

…или похожего. Хотя бы немножко.

Глава 1

Мечты сбываются

Я в смешанных чувствах смотрел на лежащего передо мной на столе человека. Меня буквально обуревали эмоции, которые, с непривычки, как-то совсем вышли из-под контроля, захватив рассудок точно таким же образом, как команда орков, вернувшихся из глубокой экспедиции, берет штурмом дешевый бордель на окраинах города. Надежда, страх, отчаяние, пара вёдер подозрительности и недоумения, щепотка радости…

Нет, ну в самом-то деле⁈ Когда-то это должно было случиться⁈ Когда-то и на мой стол должны были положить этого чертова человека! Всего лишь одного! Мне не нужны сотни, как другим! Просто как символ!

Нет, вампира, конечно, можно отблагодарить тысячей других способов, чаще всего включающих в себя деньги, золото, редкие драгоценные камни, акции, наркотики, высокоёмкие хранилища маны, рабские контракты… но человек, чистокровный человек — это самая классика. Он как цветы женщинам на восьмое марта. Это традиция, это признание, это, можно сказать, некая веха, через которую проходят все уважающие себя вампиры. Мне такого еще не доставалось еще ни разу, а живу уже не так мало на этом свете. На других тоже.

С другой стороны, чтобы человеком угощали меня? И кто? Непосредственный начальник? Нет, невозможно. Просто — невозможно. Никак. Но как же хочется надеяться и верить…

На вид человек был дрянь. Тощая бледная девица, неухоженная, с глубокими тенями под глазами и потрескавшимися губами. Сразу складывалось впечатление, что её морили голодом в каком-то подвале пару-тройку лет. Одета черте во что. Неровно остриженные ногти, сухая кожа, запах плохо помытого тела… Стоп.

Стоп-стоп-стоп. Запах.

Наклонившись над лицом «угощения», я глубоко втянул носом воздух. Подумал. Сел на место. Еще подумал.

А потом задумчиво сказал молчаливо восседавшему напротив меня седому орку:

— Это самый дорогой и самый фуфлыжный подарок во всех Срединных мирах, Зого. Кому и на кой может быть нужна человечка из Нижнего мира⁈

— Что? — встрепенулся Зого Эльмдингер, похоже, чуть не уснувший сразу после того, как опустил зад на стул у меня в кабинете.

— Я говорю… — борясь с нехорошими предчувствиями начал я, — … что даже если найти на улице кусочек засохшего дерьмеца, а затем примотать его ниточкой к ветке, то получившееся можно задарить какому-нибудь гоблиненку, выдав за секиру или боевой молот. Возможно, он даже тебя поблагодарит, Зого. Но кому может понадобиться человечка из Низшего мира⁈ Для чего⁈ Я молчу про то, что это нелегаль…

— Подарок? О чем ты? — продолжал тупить мой старый знакомый, моргая своими маленькими глазками вразнобой.

Ох уж эти… живые. На нашей службе такое частенько бывает, что перебарщивают со стимуляторами, а у тех мощный эффект отмены. Считай жопу уронил — сразу уснул. Эльмдингеру лет немало, а мотается он по всей своей зоне ответственности как проклятый уже три десятка лет. Трудоголик серозеленомордый.

— Ты пришёл ко мне домой, — терпеливо объяснил я борющемуся с реальностью орку, — Ты положил человека мне на стол. Напоминаю, Зого, я вампир. Ты принес человека. На стол положил. Я говорю, что подарок твой дерьмо. Неси другого, нормального, срединного. А если ты протащил эту немочь сюда контрабандой и надеешься, что я помогу избавиться от тела за те три-четыре литра совершенно бесполезной крови, что в нем находятся, то ты очень сильно ошибаешься!

— Твою мать, Конрад… — простонал орк, начав массировать себе виски, — Ты…

— Что, я? — язвительность из меня так и перла вместе с разочарованием. Бесполезная запрещенка на столе бесит, мечты рассыпаются на глазах, я опаздываю на преферанс, а пенсионер напротив явно выдаст сейчас какую-то дрянь!

— Это не подарок, Конрад, мать твою! — выдал свою дрянь орк, — С чего бы мне тебе хоть что-то дарить?!!

— Ты всё сделал по традиции! — тоскливо взвыл я, болезненно понимая, что мечты остаются мечтами.

— В гробу я видел ваши кровососачьи традиции! — ответно взбесился Зого, — Куда в этом закутке еще я мог положить тело, идиот⁉

— На пол, Зого! Зачем ты её вообще приволок?!!

Этот вопрос необходимо было задать. Не стоит бередить раны, не стоит кормить смертельно раненную надежду. Если потянуть время, то этот орк снова уснет с открытыми глазами!

— А, — внезапно успокоился Эльмдингер, посмотрев на меня трезвым взглядом полностью взявшего себя в руки разумного, — Точно. Ты сделаешь из неё себе «птенца».

Если бы сейчас стена в комнате исчезла, а вместо неё появилась бы жопа бога из Верхнего мира, которая, схлопываясь и захлопываясь, сказала бы мне, что я избран для великой миссии спасения всего Средоточия, то я бы удивился меньше. Да что уж там говорить, я охренел так, что никакие сотни прожитых лет и опыт службы на Управление не позволили мне удержать нижнюю челюсть на месте.

— … что?

— Демоны Иерихона, Конрад, у тебя с ушами всё нормально, а я… В общем сиди, я пойду себе за кофе. Разговор предстоит серьезный!

— Катись отсюда, старый проходимец! — взревел я, вскакивая, — И тело это с собой забери!

— Сиди и жди, Блюститель! Это приказ! — ответно завопил старый орк, становясь серьезным, — И не вздумай грохнуть девицу, пока меня не будет! У неё три белых звезды в деле!

О как. Я испытал очередной когнитивный диссонанс. Три белых звезды. Высший уровень государственной важности. Выше не бывает. Мне дела и с одной белой звездой ни разу не падали, да о них и разговоров не ходило. Это не для простых функционеров типа меня и Зого, такими делами вообще занимаются ребята из Магнум Мундус, куда простакам вроде нас дорога заказана. Не то, чтобы кто-то рвался…

Тем не менее, навязать вампиру «птенца» — это нечто за гранью добра, зла, законов, уложений и традиций! Я и только я решу, когда пришло время для того, чтобы обзавестись семьей! Ну, конечно, если не предложат чего интересного. Всё-таки, давно пора. Мне уже приходили письма, в которых были угрозы вынудить обратить какую-нибудь селянку из отсталого Мира. Ох бы я с ней намучился…

За те пятнадцать минут, пока старика не было, я успел слегка успокоиться. Блаженные мысли о подарках и уважении уже выдуло из головы ледяным ветром прагматизма, лежащее на столе костлявое тельце стоимостью в три белых звезды уже навевало мысли о торговле. Жестокой торговле.

С тех пор, как умер последний из великих некромантов, все, без исключения, вампиры обречены работать на правительство Срединных Миров. Не то чтобы это сильно напрягало, всё-таки, мы являемся частично нежитью, а значит — имеем склонность к Апатии, которая, кстати, и послужила причиной гибели магов смерти. Так бы и стерлись со временем, как и призраки, ревенанты, личи, но оказалось, что труд оказывает на нашу породу благотворное влияние. Я знаю мифы и легенды о повелителях ночи, которые жили-поживали в своих замках, наслаждаясь сотнями слуг и перекусывая чуть ли не каждую ночь свежей крестьянкой (вот дурь-то), но к этому миру подобные легенды не имеют никакого отношения.

Я, Конрад Арвистер, большую часть своей жизни являюсь специальным агентом правительства, Блюстителем. Рост почти два метра, недурен собой, обладаю просто прекрасной улыбкой и вкусом к одежде 30-ых, характер… есть. Не женат. Семьи нет. Вампир. Вредные привычки? Все. Скрытен. Коварен. Предусмотрителен. Воинствующий гомофоб, как и абсолютное большинство жителей Омниполиса, города, в котором нахожусь сейчас, и в котором мечтаю когда-нибудь остаться жить оседлой жизнью. Хм, что-то еще? Ах да, мастер тауматургии, на грани становления гроссмейстером, что, в общем-то, не удивительно — без этого искусства я бы давным-давно уже сдох. Что-то еще? Ах да. Все остальные вампиры (без исключения!) меня ненавидят и презирают. Ну, так они сами говорят, а на самом деле ненавидят, презирают и завидуют. Но это наше, сугубо внутреннее дело.

Зого вновь ввалился в мой номер, пожирая горячий кофе из огромной деревянной пивной кружки прямо на ходу. Кажется, напиток был настолько густым, что орку приходилось делать над собой ощутимые усилия, чтобы отправить каждый глоток вниз по пищеводу. Во всяком случае, когда аромат варева донесся до моего стола, то даже бессознательная девка начала слегка дёргаться. Видимо, оно могло поднять и мертвого.

— Пожалей себя, старый, — не выдержал я, — Ты ж сдохнешь прямо здесь!

— Не дождешься, упырь, — буркнул орк, со стуком ставя опустевшую посудину на стол, — Тем более, что всё, приехали. Я на пенсии. С тобой вот поговорим, а потом я на такси и к внучке. Такие дела.

— Так, — я помассировал себе глаза, — С меня хватит, орк. Я знал тебя еще выкидышем улиц Граильни во времена, когда твоя кожа была не темнее капустного листа. И ты меня тоже должен был за это время узнать. Поэтому — либо ты начинаешь объяснять всё нормально, либо на пенсию отправишься с лучшим во всех Срединных мирах проклятием анального зуда! Никто не снимет! Ручаюсь!

— Ну ты…

— Кровью клянусь, орк. Той самой, которую ты мне попортил за эти годы.

Орки не умеют в пространную конкретику. Для них выстроить длинное логическое предложение — как зажевать задом кактус. Прямо как собаки, понимают всё, а сказать не могут. На службе это обычно не сказывалось, приказы Эльмдингера мне, чаще всего, присылались из секретариата, а как там орк их формулировал, мне дела не было.

— Как же ты мне дорог… — скрежетнул клыками орк, а затем ткнул когтистым пальцем в слегка успокоившееся тело девчонки, — Эта девка — крайне важна и нужна Омниполису, до зарезу просто. Её выкрали этой ночью из Нижнего мира, но оказалось всё очень сложно. Она, кровосос, рубит во всей этой машинерии, этих… компьютерах, интернетах и прочем мутном дерьме, в котором ты разбираешься куда лучше меня. Её знания о… протокалах или чем-то таком… короче! Ты понял!

— В общем — да, — не стал я напрягать старого, боясь, что он поймает инсульт, — Ну а я причем?

— Нужно обеспечить её полную лояльность Срединным мирам, оставив все шарики в её гениальной башке крутиться также, как они крутились и раньше, понял? — тон бывшего начальника стал наставительным, — А сделать это можно, умник, только обратив её в «птенца» вампира.

— Это понятно. А я — причем? — повторил я, наклоняя голову.

Действительно, при всем богатстве и разнообразии волшебства, магии, мистицизма, ритуалов и даже божественных чудес, не было ничего, что могло «перевербовать» разумного эффективнее, чем становление вампиром. Ну, родительский контроль, связь душ, внутренняя и внешняя трансформа, смена парадигмы… конечно, если речь о такой вот молодой девчонке, а не о сорокалетнем чернокнижнике. Или политике.

— При том, что она из Нижнего мира, идиот!! — заревел орк, заставляя девицу испуганно задёргаться, не приходя в сознание, — А ты…!

— … слабейший из вампиров, — обнажил я все четыре своих клыка в фирменной зловещей ухмылке, великолепно у меня получающейся, — Шанс выживания доходяги из Нижнего мира максимален при моем участии. Это, Зого, понятно. Но повторюсь в третий раз — а я причем? В чем моя выгода? Награда? Компенсация? Зачем мне лет тридцать возиться с этой доской, когда я могу отказаться, продолжив дальше кошмарить наши унылые деревенские Миры?

— Не сможешь, — тут же фыркнул подобравшийся орк, — Меня не просто отправили на пенсию, Конрад. Весь отдел «унылых деревенских» расформировали. Нашу область отдали на попечение стажерам, так что халяве конец. Сечешь?

Вот жеж сучий седой потрох. Мог бы лучше подготовиться. Мог бы прийти с готовым объяснением. Но нет, он играет на моих нервах. Отрывается. За что? За Колхиду? Или нет, Лиссабон, точно!

— Тысяча девятьсот восемьдесят второй, — процедил я, прищуриваясь, — Лиссабон. Ты поймал истощение маны и просто эпический понос, не мог даже выйти из номера, клянчил у меня алхимическую панацею, боясь, что тебя прокатят с повышением. Я тебя послал, повышение дали этому хренову эльфу, а ты, значит, затаил, да?

— Ты всегда был говнюком, Арвистер, — осклабился бывший начальник, непритворно веселясь, — Но не совсем уж тупицей!

Плохи дела. Если я сейчас свободен, как сопля в полете, то при отказе обзавестись «птенцом», меня точно запакуют в самую задницу. Их в Срединных мирах хватает, а я не то, чтобы могу справиться со всем. Скорее наоборот. С другой стороны — легендарные три белых звезды. Высочайший уровень. Я не могу себе позволить прожить остаток моей крайне долгой жизни в сожалении, что ничего не получилось урвать за это!

— В общем так, старый пердун, — пощелкал я пальцем по тощей ягодице девки, — Давай сворачивать игры. Ты знаешь меня, я знаю тебя. Либо выкладывай нормальное предложение, то, которое у тебя просто обязано быть, либо я сейчас спокойно поднимаюсь, спокойно иду и спокойно пишу заявление на двадцатилетнюю спячку. Мне таких уже три положено, права агентов нерушимы. А уж куда потом законопатят мастера тауматурга после двадцати-то лет…

Вампиры не растут в чинах, у нас нет карьерной лестницы, все немертвые — вечные полевые агенты, Блюстители. Но зато у нас просто море привилегий, допусков и прав. И хорошая получка.

— Гнусный кровосос… — ухмылка пенсионера пропала, — Аид с тобой! Пока ты будешь возиться с этой дохлятиной, будешь закреплен в Омниполисе! Станешь официальным Блюстителем городского типа! Понял? То, о чем ты всегда мечтал! Везучий ублюдок…

— Не вешай мне лапшу на уши, старина, — я с трудом сдержал свои настоящие эмоции внутри, — То, что ты обозначил — я бы получил и так, раз эта девчонка так важна правительству. Даже в Магнум Мундус нет компьютерных сетей, только здесь, в Омниполисе. Так что… мне собираться? Что-то возникло настроение вздремнуть.

— Как же… как же ты бесишь, — приуныл старый орк, обвисая плечами и носом, — Вот почему я старый и выжатый, а ты каким был тридцать лет назад, таким и остался? И такой же самодовольный и наглый! Самый слабый, самый паршивый, самый жалкий, а такой довольный, сука, жизнью!

— Сам ты самый паршивый! — обиделся я, пытаясь ущипнуть своего будущего «птенца» за сосок. Ну чисто в научных целях. Пальцы находили только реберную клетку, что внушало уныние, — Ладно, старина, сколько можно откладывать? Тебе пора на покой, а мне пора узнать, что предлагают учителю нового гения!

— Я тебе покажу «на покой»! — вяло попытался возмутиться Зого, которого даже слонячая порция кофе не спасла, — Но… ты прав. Поезд скоро. В общем… пожизненное место в Омниполисе, но только после того, как ты «отпустишь птенца». Выплаты. Полное покрытие ваших с птенцом особых потребностей за счет государства. Условия для жизни и созревания твоей девчонки. Все. Ежемесячно тебе наполовину будут заполнять твой Камень, если в нем останется меньше этой самой половины. Лицензия на коммерческую деятельность…

— Что⁈ — в очередной раз за этот непростой день удивился я. Да что там, охренел. Нет, заполнение Камня это хорошо, это очень-очень хорошо, но лицензия на коммерческую деятельность⁈ Вампиру⁈

— Скажи «пока-пока» зарплате, Конрад, — выдал вялую усмешку старый орк, — Блюститель Омниполиса — почти насмешка, тут за пробоями следит полиция. Шансы, что найдется дело для слабейшего вампира… равны нулю. Меня, хотя, предупредили, что если найдется — то этот месяц тебе будут оплачивать весь, только сам понимаешь, шансов нет. Чтобы ты со своей хитрой голой задницей оказался впереди всех сенсоров у легавых? Ха! Так что будешь искать, чем заработать себе на вино и сигары. На девчонку деньги выдаваться будут, а ты уж как-нибудь сам. Хотя что тебе? Дом, который ты купил еще лет… пятнадцать назад, стоит?

— Стоит, — подавленно вздохнул я, предвкушая грядущий финансовый кризис, — Всё с ним в порядке.

— Ну вот, значит, выкрутишься. Как-нибудь. Ты всегда выкручиваешься.

У меня действительно был дом в Омниполисе. Хороший, большой, крепкий, местами и вовсе шикарный. Купил как-то раз по очень приятной цене. Только вот он не пустовал, я сдавал его в аренду. Сейчас там тоже кое-кто жил, причем даже не за деньги. Кажется, им придётся потесниться.

Всегда хотел там жить.

Омниполис! Единственное место в Срединных мирах, напоминающее лишенный магии Нижний мир! Технологии! Музыка! Телевидение! Компьютерные игры! Доставка еды! Стиральные машины! Общественный транспорт, сучки!

Никаких тебе повозок, никаких Адом проклятых лошадей, никаких ночевок на сеновалах, гостиниц-клоповников, неба, с которого в любой момент может обрушиться грифон, дракон, взбешенный элементаль или еще какая-нибудь дрянь! Никаких тебе охотников за нечистью, проклятых деревенщин, даже не знающих о существовании Всеобщего Правительства!

…блохи на королевском пурпуре.

Я вздрогнул от воспоминаний.

— Так, Зого, — мотнул я головой, — Ты уже почти спишь. Если хочешь успеть на поезд, тебе пора двигать поршнями, а мне пора вызывать бригаду медиков. Не делай такие глаза, обращение я устрою в больнице, под протокол и под видеозапись, под что угодно, что прикроет мою шкуру. Если она сдохнет, то это будет не моя вина. Впрочем, если хочешь, можешь упасть покемарить тут — я номер оплачивал на три дня, но после того, как сделаю «птенца» — сюда не вернусь. Выспишься и поедешь.

— Какая… необыкновенная щедрость с твоей стороны, упырюга, — глазки орка действительно слипались, — С чего бы это?

— Мы прошли вместе долгий путь, старина, — слащаво и фальшиво улыбнулся я, — Не прощу себе, если ты помрешь до того, как увидишь свою внучку как свободный орк. Ты же ради неё рвал свою зеленую жопу всю жизнь? Ну вот, пользуйся моей добротой. Зря пропадет же.

— Хм, ну ладно. Спасибо, — еле выдавил из себя, поднимаясь, орк, — Тогда вызывай коновалов, а я спать.

— Ага, приятных снов.

Номер действительно был оплачен, но вечером пенсионера ожидал один приятный сюрприз. Пусть будет моим прощальным подарком за всех бесчисленных «кровососов», которыми меня потчевал этот упрямый козёл. Обладателям Камня-Кровавика незачем неэстетично пить кровь прямо из живого сосуда, но переспорить орка, упершегося на своем? Тут даже моих нервов не хватало.

Кстати, про Лиссабон? Зого отравил я. Спас тогда еще зеленому орку его шкуру, оставив засирать толчок. Его хотели подставить по-крупному. Признаться? Да я бы ни за что не выбил с него благодарности за это дело! Так что пусть теперь разбирается с Матильдой, женщиной страстной, высокооплачиваемой и принципиальной. Вызванная мной девушка всегда закидывается афродизиаками перед тем, как войдет в номер клиенту, поэтому сервис оказывается на высшем уровне… даже если клиент передумал. Ну или превратился из хорошо знакомого вампира в незнакомого пожилого орка. Матильда настоящий профессионал и энтузиаст, а у неё в сумочке много веществ, исправляющих конфузы.

За вызванной мной «скорой», скрипнувшей тормозами у отеля, внезапно нарисовался серьезный такой черный вагончик, из которого вывалилась пара троллей в полицейской форме. Понависав над быстро теряющими рабочее возбуждение медиками, они подошли к курящему на крыльце мне.

— Арвистер, ты вообще ку-ку? — прогудела одна из антропоморфных стенобоек ростом под два с половиной на босу ногу, — Чисто так, взял звякнул обычным коновалам, да?

— Ну какой-то гений же прислал ко мне маразматичного орка, помирающего от химозных отходняков, — невозмутимо пожал я плечами, — Что мне оставалось? Звонить в президиум?

— Ты его че, добил что ли? — вторая громадина тоже попыталась блеснуть интеллектом.

— Нет, спать уложил, — зевнул я, отклеиваясь от стенки, — Так, погодите парни, мне надо «скорякам» шепнуть, чтобы завтра за орком заехали.

Зеленая двадцатка меняет хозяина, и медики уже совсем согласны, что их сюда завтра ждут с утра пораньше. И пусть Зого не говорит, что я о нем совсем не думаю. Матильда, правда, встала мне в полторы сотни, но надо же отметить пенсию старого товарища?

Вскоре подъехала уже совсем другая скорая, в которой находилось аж четверо почти одинаковых на морды полуэльфов. Вот уж точно, убийцы в белых халатах. Пока длинноухие делали вид, что они спасают жизни, вынося девчонку на носилках, я отирался на улице, действуя на нервы троллям вопросами. А затем вообще поинтересовался у одного из них:

— А на кой черт вы заставили старого пня тащить бабу ко мне в номер? Сразу в больницу не могли?

— Раньше упыри как-то госпиталь не заказывали, — гулко хмыкнул один из гигантов, — Всё сами делали.

— Тооочно, — тут же саркастично протянул один из освободившихся эльфов, подошедших к нам, — Ведь тут и вампир обычный, и смертная тоже… умники аидовы! Хорошо хоть у вампира мозги есть, м-мать… мастер Арвистер, нам нужно ехать. Палата уже готова.

Пока особая «скорая» пробиралась через улицы Омниполиса, я, не отрываясь смотрел в окно на настоящую городскую жизнь. Нормальную, полноценную, цивилизованную. Потертый жизнью орк, рычащий на молодящуюся гоблиншу, минотавр, намывающий стекло своего драндулета, стайка школоты, почти вся состоящая из полукровок, бьет друг друга портфелями по голове. Худой нервный гном, спешащий домой с авоськой, полной молочных бутылок…

Кафе, магазины, киношки, клубы. Казино, темные подворотни, оружейные магазины. Стены, измазанные этими новомодными тупыми рисунками. Парочка упившихся рэтчедов, которых пинает изрисованный синяками бомж.

Омниполис. Город, расположенный в самом бедном на магию месте во всех Срединных мирах. Здесь работает электричество, двигатели внутреннего сгорания, здесь чадят фабрики, есть центральная канализация, функционируют кондиционеры. Это самый богатый, самый густонаселенный, самый продвинутый и самый опасный город из всех. Город изгоев, город полукровок, город, принимающий всю дрянь Срединных миров, тех, кому некуда больше идти. Созданный ими и для них.

Почему же чистокровный благородный вампир может мечтать жить в этой дыре, спросите вы? А, скажите, вы знаете, что такое… смеситель? Нет-нет, даже не это. Просто… ванна с горячей водой. Знаете, сколько стоит подобное удовольствие на постоялых дворах? А туалетная бумага? А транспорт с рессорами? А лампочки? Вы представляете, что значат для вампира — лампочки? Обычные электрические лампочки?

Не представляете. Потому что если бы да, то сегодня обязательно бы выпили за мою будущую счастливую жизнь!

Глава 2

Темный альянс

На мой энергичный повторный стук в дверь ответом стал рёв взбешенного крупного зверя, от которого задрожали окна:

— Я оторву твоё стучало, тварь! И забью им тебя насмерть!! Возноси свою последнюю молитву!!!

Угроза не была пустой. Возле двери в приличествующем месте была установлена большая кнопка звонка, обрамленная бронзовыми завитушками, даже снабженная надписью «ЗВОНИТЕ». Какой бы то ни было стук приближающийся к двери разъяренный монстр не переносил в принципе. Даже сам звонок был очень мягким и напевным.

Дверь распахнулась, демонстрируя мне и Малиновой улице несуразно огромную зеленую лысую голову, распахнувшую свою зубастую пасть для очередного дикого вопля. К голове прилагалось мощное тело тяжелоатлета, ручищи толщиной с мои бедра, а также дурной мощи, которой вполне хватало, чтобы подхватить живую взрослую лошадь и бросить её метра эдак на три. По крутой дуге. Кстати, про лошадь я не зря. Это была очень особенная лошадь. Она умела стучать копытом в что-нибудь деревянное, выпрашивая себе подачку.

Ну, мне полетать было не суждено. При виде моей скромной персоны, удерживающей стоящий рядом гроб, большая зеленая голова шокировано лупнула своими маленькими желтыми глазками, в которых лишь гном с лупой нашёл бы зрачок, а затем потрясенно выдала:

— Конрад?!!

— Привет, Шегги, — я выдал свою фирменную улыбку, — Давно не виделись!

— Ты зачем стучишь-то? — осведомился успокаивающийся на глазах, но еще очень злой бугай.

— Да понимаешь… — я выдал еще одну улыбку, поядовитее, — Никак не могу заставить себя нажать на такой красивый звонок. Он же дорогой, зараза такая, сотню талеров за него отдал! Кстати, уже пять лет как жду их, Шегги. А я же их считал, помнится, этими самыми руками. И зарабатывал тоже.

— Ну… это я к тому… — тут же занервничал бугай, — Что это же твой дом! Ты мог просто открыть дверь ключом!

— Мог бы, — покивал я, — Только есть один маленький нюанс, Шегги, и его зовут Шпилька. Когда ты слышишь стук, то ты становишься раздражительным, поэтому твоя сестра тут же накидывает на себя больше шмоток, чтобы не бесить тебя еще сильнее. Кажется, она научилась одеваться даже во сне. А так как я собираюсь с вами обстоятельно поболтать, одетая Шпилька куда лучше… обычной. И звонок, Шегги. Звонок. Сто двадцать талеров.

— Ты только что говорил про сотню! — мой собеседник, несмотря на то что выглядел орком-олигофреном с этой своей несуразной огромной головой, был вполне сообразительным малым.

— Это было пять лет назад. Инфляция, Шегги, инфляция. Возьми гроб, пожалуйста. Только аккуратнее, очень тебя прошу.

Только я и пыхтящий здоровяк преодолели прихожую, как внутренности дома разорвал звонкий и тонкий вопль, сопровождающийся торопливым топотанием босых пяток по лестнице:

— Шег! Не убивай идиота! Шееееег! — встрепанная черноволосая девчушка миниатюрных размеров опрометью неслась по лестнице, — Нам нечем подкупать стражеееей!

При виде меня она споткнулась со сдавленным воплем, а затем продолжила спуск уже без помощи ступенек, чистым полётом, сопровождая всё это дело паническим визгом. Вытянув руку, зеленокожий здоровяк ловко вынул орущую сестру из воздуха, а затем аккуратно поставил добычу на пол. Ни грамма не удивленная такой помощью, крошечная красавица тут же задрала ушастую мордаху, улыбаясь во все свои сорок зубов. Прямо полнейший детский восторг от лицезрения вашего покорного слуги. Фальшивый настолько, что это может претендовать на произведение искусства.

— Конрад приехал!

С этой бедовой парочкой полугоблинов я познакомился через пять лет после того, как купил дом на Малиновой. Мы встретились на окраине Омниполиса, в дешевом кабаке, где я топил печаль и свои два выходных, попутно ломая голову над своим заброшенным жилищем, которое без пригляда стало потихоньку разваливаться. Ну, то есть не разваливаться, а паркет начал трескаться, оконные рамы тоже, сад на заднем дворе стал домом для семьи енотов… В общем, дому нужен был жилец, который о нем будет заботиться.

И тут, вот они. Предельно несуразная парочка из двух очень молодых тогда полукровок. Маленькая куколка, напоминающая пропорционально сложенную эльфийскую карлицу, и здоровяк с огромной лысой башкой. Оба сидели за столом и втайне от ко всему безразличной подавальщицы размачивали куски черствого хлеба в одной кружке дешевого пива. Ну и ели их, конечно же.

Это была любовь с первого взгляда. Я сразу понял, что нашёл себе смотрителей дома, которые никуда не денутся.

Законы биологии разумных видов Срединных Миров весьма просты — с людьми детей делать можно, а вот между собой — не стоит, слишком странными получаются детишки от таких союзов. Таких в приличное общество не допускают. Так что Омниполис у нас столица двойных стандартов, в которой рады полуэльфам, полугномам, полуоркам… но только если их второй половинкой является кровь человека срединного. Сами полукровки, к тому же, сношались строго между своими подвидами, потому как квартеронство, смесь более чем двух рас, — это вообще табу. Очень суровое.

Анника Скорчвуд была наполовину гоблиншей, наполовину эльфийкой, а её младший брат Шеггард Скорчвуд полугоблином-полутроллем. Кстати, их любвеобильная мамаша и померла, рожая этого большеголового богатыря. Как эта крошечная Шпилька смогла спасти, сохранить и выкормить брата — они мне никогда не рассказывали. Я, впрочем, и не настаивал. Такая история вполне могла бы выжать слезы жалости даже из меня. Суть, в общем, в том, что мы заключили контракт: они арендуют у меня дом на Малиновой, обязуясь следить за ним, да платят совсем скромную арендную плату за пользование таким шикарным помещением.

Денег, кстати, я с тех пор так и не увидел. Ни талера.

Конрад лошара? Нет, друзья мои. Конрад Арвистер немного мечтатель, слегка поэт, чуть-чуть любовник, ну еще, может быть, немного певец в ванной, но точно не лошара. Он — инвестор.

— Ты… выгоняешь нас?!!

Нет, ну вы посмотрите, вы послушайте! Тонкий жалобный голосок, трогательно сложенные ручки, слезы в огромных глазах как по заказу. Бедная, худенькая, маленькая девочка, евшая в последний раз в прошлый четверг, имеющая в кармане потертых штаников последнюю спичку, чтобы согреться… На самом деле? Это пока стандартная реакция Шпильки, её клоунада, маска, которую мелкая наёмница и шулерша использует автоматически. Чернеющее лицо куда более честного и прямолинейного Шегги демонстрирует иное — он знает, что их ждет, если я их выгоню.

— Нет, не выгоняю, — показываю в улыбке все свои зубы, — Я просто сказал, что буду жить здесь. Как же я вас выгоню после всех этих лет…

Полутролль шумно выдыхает и тут же давится кашлем, услышав продолжение.

— … за которые вы мне должны?

Мне неоднократно (не одну сотню раз) говорили, что у меня просто отвратительная улыбка. Слишком зубастая, слишком угрожающая, слишком нахальная. Особенно для моего… статуса среди сородичей. Однако, я её считаю мощнейшим оружием в моем арсенале.

Однако, сейчас игру и торговлю мы плавно свернем, потому что эти двое — не Зого Эльмдингер, а всего лишь парочка родственников, перебивающихся в Омниполисе случайными заработками день изо дня. «Сводящие концы с концами».

— Четыре сотни талеров в месяц, — прячу зубы я, — Самое дешевое предложение в этом Городе Ублюдков за последние двадцать лет. Даже номера в рыгаловках за окраинами, в этих, как его, трейлерах, и то стоили семь сотен, когда я последний раз проверял. За эти четыре сотни вы получили в своё распоряжение шикарный двухэтажный дом с огромным подвалом, мансардой, садом на заднем дворе и прочими излишествами. Десять лет с лишним вы тут жили не тужили, и, как понимаю, надеялись, что старина Конрад никогда не осуществит свою мечту и будет вынужден вечность бегать по замшелым мирам. В идеале живой и здоровый, да? Чтобы вам не пришлось затрудняться с поиском нового места?

— Ты прав, конечно… но я работал над домом! — Шегги ощутимо волновался, пока его сестра, продолжая бледнеть, пыталась делать нехарактерные для неё вещи, то есть думать.

— Это было в контракте, — отмахнулся я, — Расслабьтесь, ребята, я не собираюсь выдаивать вас до последней капли крови!

Теперь они побледнели оба. Так, Конрад, бро, сбавь обороты. Когда ты последний раз пытался общаться с кем-либо по-хорошему? Надо слегка поменять тактику.

— Итак! — хлопнул я в ладоши, — Когда я последний раз узнавал, дела обстояли таким образом… хм, начнем с тебя, Шеггард. Скажем так, ты старался. Мое тебе восхищение. Ты выучил слесарное ремесло, стал отличным отделочником, умудрился разобраться и в водопроводном деле, когда работал с рэтчедами… кстати, удивительно, что они тебя не сожрали. Гм. Ладно. Не будем расплываться мыслью по древу — ты пытался стать уважаемым членом общества все эти десять лет. Все эти десять лет ублюдки с окраин, которым ты поставлял услуги, тебя постоянно кидали. Плату, очень даже скромную, ты получал лишь приблизительно каждый третий заказ. Пока, где-то с годик назад, не потерял окончательно веру в будущее и не стал затворником, вырезая деревяшки на продажу. Что, кстати, слегка поправило ваши финансовые дела, дав определенную стабильность…

— А… — большеголовый верзила сильно удивился, но у меня в планах не было затыкаться.

— А… вот ты, Шпилька… — указав пальцем на еще не отмершую кроху, я неспешно им покачал, забавляясь от того, как взгляд девчонки не отрывается от моего длинного черного когтя, — Ты совсем другое дело. Кражи, пара ограблений, мелкое наёмничество, хулиганство, плюс вечные авантюры, в которые ты втягивала как других, так и своего брата. Хотя нет, о чем это я. Авантюры — это так, мелочи, а вот твои таланты запороть даже самое элементарное поручение… Вот скажи, как ты могла потерять жабу, которую тебя попросили перенести через улицу?

На самом деле все было гораздо хуже. Полуэльфийка была очень… инициативной девочкой, шиложопой, можно сказать, до невозможности. И из-за этого косячила так, что если бы существовал Бог Косяков — то она бы гордо ходила его первейшей жрицей. А то и апостолом. Наблюдая за покрасневшей как рак малявкой, я, тем не менее, вспоминал, что первые два года именно она держала на плаву их горемычное дуо, перенося послания между лидерами банд Восточных трущоб. Но потом в бурно развивающемся городе появилась телефонная связь…

— Конрад, я… жаба…

— Были бы вы безнадежны, я бы выставил вас за порог, — в очередной раз прервал я девушку, которая, похоже, даже сама не знала, что хочет сказать, — Но мы прекрасно понимаем, насколько Омниполис дерьмово относится к таким как вы. У вас у обоих есть прекрасное качество — вы умеете держать язык за зубами… и поэтому я делаю вам прекрасное предложение. Будем жить вместе, как одна большая и, извини, Шпилька, но благодаря тебе — неблагополучная семья. Если мне нужна будет помощь или услуга — вы её окажете, я вас тоже не брошу, если что. Всё довольно просто. Правда, придётся установить пару правил для всех. К примеру — голыми не ходить, гулящих девок сюда не водить, полутролли в ванне не поют… мелочи.

— Кровь не пить! — тут же встрепыхнулась мелкая, но, посмотрев на меня, сжалась и дрожащим голоском добавила, — Ну посмотри на меня, Конрад, ты же один раз глотнешь, и я всё…

Я закатил глаза. Ну сколько можно…

— Нет, правда, Конрад, — вмешался Шегги, зачем-то закатывая рукав, — Если нужно, то я готов…

— Демоны Иерихона!! — взорвался я, — Да я уже почти две сотни лет не прикасался своими губами к немытым шеям живых! Вы хоть представляете, насколько это противно — почти целовать незнакомого разумного⁈ А ведь это почти поцелуй! Фу!! Мерзость! У меня есть Камень-Кровавик!

Вытянув из-за пазухи огранённый красный камень, почти не отличимый от рубина, я продемонстрировал его брату с сестрой. Отличная и очень редкая вещь, настолько мифически крепкая, что держится даже в Нижнем мире. Снимаешь её с шеи, кладешь кому-нибудь орущему, плачущему и вырывающемуся в руку или просто на кожу, а потом держишь, пока камень впитывает нужное, чтобы потом делиться с тобой в пассивном режиме. Ни один из моих сородичей не стал бы использовать такое на постоянной основе, но очень многие из них имеют нычки и тайники с заполненными Камнями. На всякий случай.

— Не собираюсь я вами питаться, — вздохнул я, — Успокойтесь. Так что да, в доме живую кровь не пить. Закон. Согласен.

— Что-то тут не то, Шег, — жалобный голосочек сиротки у эльфийки изменился, став куда холоднее, взрослее и жестче, — Добрый дядя Арбитр нас приютил, дал пожить, не сдирает шкуры за тысячи талеров, а теперь еще предлагает жить дальше на таких шикарных условиях. Тут есть какое-то очень крупное и вонючее западло! Кажется, нам лучше собирать манатки… или готовиться к драке?

Полутролль, только было расслабившийся, тут же напрягся обратно, поднимаясь на свои кривые крепкие ноги. Выражение его большого лица изменилось на угрожающее. Его сестра плавным, почти незаметным движением завела одну руку за спину.

Я улыбнулся, не меняя позы.

Ну наконец-то они очухались. Ждать от Блюстителя доброты и снисходительности? Демоны Иерихона и сам Саркат, мы занимаемся тем, что носимся по Срединным мирам, временами заглядывая и в Нижний мир, но чем мы заняты в тени? Чаще всего? Мы угрожаем, мы убиваем, мы льем кровь тех, кто задумал преступить постулаты и законы Верховного правительства. Мы контролируем прогресс. Мы — карающая длань Магнум Мундуса, та самая затычка, которая дает Срединным мирам спокойно и мирно существовать, без потрясений и внимания Верхних миров. От наших решений, порой, зависят судьбы сотен тысяч разумных. А иногда, изредка, и миллионов.

Благотворительность? Доброта? Участие? Сопереживание? Нет, ребята, это не к старине Конраду. Да и ни к кому из его коллег.

— Всё просто, детишки, — я слегка пнул гроб, принесенный с собой, — Здесь у меня есть кое-кто. Она будет жить с нами. Мне понадобится помощь в надзоре за этой особой. «Вонючее западло», Шпилька, в том, что если вы подпишетесь на то, что я предлагаю, то встрянете по полной, выйти и переиграть будет нельзя. Мне поставили очень жесткое условие на счастливую жизнь в этом волшебном городе, а я теперь ставлю такое условие вам. Всё предельно прозрачно. Вы остаетесь жить со мной не за деньги, а за преданность и молчание. Выйти будет нельзя.

— А если откажемся? — Анника, казалось, повзрослела в два раза прямо на моих глазах.

— Откажетесь — валите, — пожал плечами я, — Пока вы ничего не знаете, кроме того, что у меня в гробу баба и что она важна. Правда, если растреплете даже это, то я найду вас. И убью. Но ничего личного.

— И что, даже не будешь трясти с нас долг? — кажется, она еще с пяток лет накинула. Как умудряется?

— Анника, я похож на идиота? — наклонил я голову, — Что с вас взять? Если вы выживете на улицах, то я буду даже звать Шегги поработать над домом. Буду ему честно платить. Правда, думаю, что через год или два, тут все просто сверкает…

Глаза полуэльфийки сверкнули бессильной злостью. Может быть, на меня, может быть, на свою жизнь. Однако, она задала и следующий вопрос. Куда более проницательный.

— Ты это с самого начала планировал? Тогда, еще десять лет назад? Всё это знал?

— Нет, конечно, — фыркнул я, вновь пиная гроб, — Она на меня только вчера свалилась! Но насчет вас? Да, что-то вроде. Я подумал, что неплохо будет иметь пару должников, хорошо знающих Омниполис. Подручных. Гидов.

— … слуг. Да, вампир? — глухой голос Шегги отдавал похоронным тоном.

— Слуг? — удивился я, — Нет. О слугах надо заботиться. Учить их. Прикрывать. Я столько раз спал в поле, укрывшись лишь попоной, что теперь уверен, что смогу сам о себе позаботиться… в следующие лет сто. Тем более, чего бы я не хотел, хоть держать вас обоих в сексуальном рабстве — это будет совершенно справедливо. За всё это время вы не переслали мне ни единого талера.

Наркоманы, с отчаянием смотрящие на свои гниющие конечности. Алкоголик, понимающий, что потерял семью, будущее и счастье лишь по своей вине. Двадцатипятилетний оболтус, стоящий на кассе в магазине общепита. Как говорила одна моя мимолетная знакомая из Кемерово: «каждый сам *издец своего счастья». Не то чтобы я сравниваю эту парочку горемык с безнадежными идиотами, упустившими своё, но смотрящая им сейчас в глаза правда была как отвратительна, так и безжалостна.

Бессердечный упырь ставит их перед выбором — либо влачить жалкое существование на улице, либо ввязаться в какое-то очень серьезное дело. Влипнуть по уши, с концами, без заднего входа. Что может быть ужаснее для мелкого жулика, привыкшего косячить? И, особенно, привыкшего к снисхождению длительностью в десять лет?

— Мы можем подумать? — прогудел Шегги, жалостливо моргая своими желтыми глазами.

— У вас есть время, пока она не проснулась, — потыкал я пальцем в гроб, — Случится это может в любой момент.

— Мы… отойдем. На кухню. Поговорим! Мы недолго! — первой же потопотала мелкая, вслед за которой, грустно бухая ножищами, ушел и братец.

— Как вам будет угодно… — тихо прошептал я, закидывая руки за затылок.

Мне нужна эта парочка. Нужна на добровольных началах, чтобы они старались за совесть, а не за страх. Пока в них говорит справедливое возмущение нечистых на руку и совесть разумных, к которым пришли требовать давным-давно занятые деньги. Дать им чуть времени, и оба поймут, что я — единственный для них шанс вырваться из этой ежедневной грызни за хлеб насущный.

А сам Конрад Арвестер рвался в Омниполис вовсе не за тем, чтобы год или два безвылазно нянчиться с девкой из Нижнего мира. Учить её всеобщему языку, рассказывать о мире, воспитывать. У меня и других целей много. Например, устроиться на работу. Кем? Я умею стрелять, фехтовать, отлично разбираюсь в тауматургии, неплох в теории другого волшебства и колдовства, далеко не новичок в пытках, вроде бы неплох в запугивании… Настоящий профи в Нижнем мире! Вот что да, то да! Одних языков знаю с десяток! В последнее время их ученые как с ума сошли, постоянно пытаются к нам пробиться. Дошло до такого абсурда, что теперь с ними разбираться отсылают самых могущественных вампиров, потому что с развитием этого самого интернета стало почти бесполезны шпионские игрища и уничтожение журналов записей! Приходится банально громить лаборатории!

Ох, чувствую, скоро доживем до момента, когда Мундусу придётся налаживать дипломатические связи с Нижним миром. Ну, в смысле, покажем людям какую-нибудь особо омерзительную болячку и пригрозим, что если будут дальше проводить свои эксперименты с попытками к нам попасть, то мы им её запустим.

— Конрад! Она еще не проснулась?!!

— Нееет!

— Мы скоооро!

— Очень за вас рааад!

Сарказм и ехидство — наше всё. Что? Прожив три с лишним сотни лет, я должен быть мудрым старым хреном? Увы, с вампирами это работает плохо. По… разным причинам. Мой случай очень особый. Когда-то я скушал кое-что очень-очень неправильное.

Задрав голову, я принялся внимательно изучать потолок нижнего зала. Всё-таки, шикарный дом. Большая кухня с еще старой дровяной печью. Зал с баром. Две кладовки. Прачечная… ну, в смысле, место, где стоит стиральная машина с баком для белья. Туалет. Большая шикарная ванная. Малюсенькая кабинет-библиотека, которую я изначально хотел на втором этаже, но потом, решив, что не буду постоянно бегать к кухне, организовал внизу. Второй этаж — вытянутый зал, еще туалет, еще ванная (предлагали душ, но я отказался), шесть спален. Мансарда… что там? Ах да, там Шегги устроил свою мастерскую. И не лень ему туда дерево таскать. Ах точно, я запретил ему работать в подвале.

Подвал — это для тауматургии, если бы мне нужно было бы сделать что-нибудь эдакое в один из заездов в город. Однако, обошлось. Да и сам я обходился лишь проститутками да алкоголем. Ни на что больше времени не хватало. Зато сейчас…

Топот возвращающихся Скорчвудов. Заходят, садятся. Лица уморительно серьезные, но я не подаю виду, что меня это улыбает. Дополнительно топтаться на гордости тех, с кем собираешься жить в одном доме — это крайне неразумный поступок.

— Мы с тобой, Конрад! — с одухотворенным лицом выдала полуэльфийка, — То есть, будем жить, да. И помогать, конечно, ну, всё-таки…

— Мы тебе до жопы должны, — вставил свои пять центов Шегги, — Вовек не расплатиться.

— Ты нас не кусаешь, — бросив на брата гневный взгляд, начала загибать пальчики малявка, — Не даешь кусать этой своей! И кровь не пьешь. И камень свой в ночи не прикладываешь! К нам! И… и… в комнаты не заходишь! В наши, то есть! А мы в твою! А еще…

Маленькая егоза, вновь ставшая легкомысленной болтушкой, очень хотела внести еще условие. Любое, самое маленькое и невинное, но именно с их стороны, показать хоть какое-то влияние на ситуацию, придать себе веса. Хотела аж до зуда в заднице. Но… ничего не приходило на ум. Тем более, что с каждой секундой задумчивости Шпильки моя улыбка становилась всё поганее и поганее.

— Мы согласны, Конрад, — просто произнес Шеггард, протягивая ко мне свою лапищу, — Если всё так, как ты сказал, то мы просто… согласны.

— Ну, чего уж там… — недовольно пробурчала Шпилька, кладя свою миниатюрную лапку поверх наших, соединившихся в рукопожатии, — Добро пожаловать домой, Конрад…

Очень трогательный момент единения жизней и судеб прервал истошный визг, который издал ранее мирно лежавший гроб. А затем он начал подпрыгивать как старая стиральная машинка, продолжая невыносимо противно вопить.

Кажется, пришла пора познакомиться со своим новым (и первым) «птенцом».

Вовремя.

Глава 3

Упрощение противной

— М-маа-лень-кой йёооолочке холод-но зи-мой! М-аа-ленькой йёоолочке на-до в Урен-гой! Ку! Ыыыы…

«Ку» получилось вообще не очень. Даже никак. Еле на табуреточке удержалась.

Ну ничего, никто не обещал, что будет легко.

Я оценивающе посмотрел на своего потомка, продолжающую размахивать руками в поисках равновесия. Ну… что тут сказать? Еще одно доказательство моей нестандартности как честного повелителя ночи. Трансформа, занявшая почти двадцать часов вместо одного-двух, превратила тощую и безгрудую славянку в… зубастую смазливую эльфийку. Иначе не скажешь. Нет, в грудном отсеке прибавилось еле-еле, но черт с ним, а куда остальная масса делась? Стоящее на табуретке существо теперь сильно напоминало саму Шпильку, в данный момент грызшую диван в попытках смеяться потише. Ну разве что на голову выше. Да волосы не черные, а рыжие какие-то. Откуда это взялось? Куда делась масса?

Мне же голову оторвут, когда проверяющие придут! Может, подменили?

Да нет. Как можно подменить, раз я её чувствую, как полагается?

— Как же тупо! — всхлипнула жертва моего ментального контроля, пряча лицо в руках, — Как же это тупооо!!

— Спрыгивай, — вздохнул я, вновь раскрывая её дело и принимаясь за чтение, — Можешь пока поплакать или чем там у вас занимаются, когда вот такое вот всё происходит. Только не громко. И не разговаривай, а то мелкая снова ржать начнет. Не знаю почему, но её русский язык смешит сильно.

Шпилька на вид безобиднее некуда, так что я использовал её в качестве первичной терапии. Иначе бы пришлось заводить кошку там или еще какую-нибудь животину. Инструкции по заведению «птенцов» рекомендуют. Тут даже две причины — психический комфорт новоявленному вампиру, а заодно и срочная закуска, если его припрёт. Последнее нам не грозит, а умильная мордаха Шпильки вполне работает. Теперь их, правда, две. Мордахи. Нет, ну как так-то?

Впрочем, плевать с высокой колокольни. Трансформация никак не помешает вампирессе топотать пальчиками по клавиатуре, а большего ей и не надо. Вон, съежилась в клубок на другом конце дивана, глаза по талеру, трясется. Ну еще бы, контроль мастера над «птенцом» разумным в первый раз воспринимается очень ярко.

— Алиса Игоревна Тарасова, — вслух начал бубнить я, — Тысяча девятьсот восемьдесят второго года рождения. Пол женский. Дочь Игоря Тарасова, печально известного предпринимателя и миллионера. Закончила среднюю школу заочно… бла-бла-бла, это не важно.

— Вы меня похитили⁈ Вам нужен выкуп⁈ Отец не заплатит! — злобно и резко выдал комок на диване, заставляя Аннику вновь начать хохотать. Полуэльфийка не понимала русский, её просто смешило звучание. Ну как много кого смешит немецкий, сплошь состоящий из проклятий и темных пророчеств (если судить по звуку).

— Конечно, не заплатит. Ты же его обворовала. Упёрла полмиллиона долларов, сбежала с ними в Санкт-Петербург, обустроила себе чердак с кучей машинерии, а потом начала искать способы, какими можно закопать любимого папашу, — кисло проговорил я, — Потому что боялась его до усрачки. Только объясни мне, гениальная программистка или хакерша… или кто ты там есть. Чего непонятного во фразе «Тебя похитили и перенесли в другой мир, а потом превратили в вампира»? Или во фразе «Ты теперь живешь в этом мире и не сможешь вернуться назад»? Вот что в них непонятного?

— … я тебе не верю! Ты гонишь!

— Лаааадно, применяем доказательство номер раз. Берешь указательный палец, суешь в рот, щупаешь им зубы. Приступать.

Не идти же с ней на улицу, чтобы показать город и его обитателей. Нам до проспекта минут двадцать топать. Моё тело слишком соскучилось по дивану.

— … вай!! — а зубки-то остренькие и длинные. Вся в папочку.

— Это еще не всё.

Вторым делом я её вместе со Шпилькой послал к зеркалу в комнате этой самой Шпильки. Вопли, крики, стоны и истерический смех навзрыд были мне благодарностью за мудрое руководство. В принципе, миссия по убеждению человечки из Нижнего мира на этом могла иметь сокрушительный успех, потому что Алиса, сопровождаемая утешительно гладящей её по заднице Шпилькой, уже спускалась понуро вниз, но…

…в этот момент кто-то изо всех своих недюжинных сил заколотил в дверь. Мощно, сильно, часто.

Раздался слегка приглушенный материальными препятствиями рёв, повелевающий некоему Арвистеру немедленно проснуться и немедленно открыть дверь, пока у него есть достаточное количество конечностей, чтобы провернуть такую штуку. Услышав подобное, я лишь хмыкнул, откидываясь назад на диван и глядя на бледнеющую до синевы Шпильку, застывшую в коротком шоке. Очень коротком, на секунду. Малявка прекрасно знала, что будет дальше.

А сверху уже несся бешеный рёв и посулы смерти, увечий и проклятий в послежизни авторства Шеггарда Скорчвуда, ненавидящего, когда стучат.

Бешеный стук, почти доходящий по интенсивности до попыток выломать дверь, продолжался. С мансарды на первый этаж уже неслось полтора центнера безумной ярости и готовности убивать. Зеленых, мускулистых, и зубастых.

Посередине были две насквозь фальшивые эльфийки размеров XSи XXS. На пути у Шегги, разумеется.

Прекрасная картина. Момент, пойманный за счет остроты чувств вампира — раззявившая рот в ужасе Алиса, смотрящая назад и наверх, прямо на спускающуюся зеленую тушу разъяренного Шеггарда и раззявившая рот в ужасе Анника, пихающая мешающую ей спастись помеху двумя руками в зад. Разумеется, настолько сильно, что удержаться на ногах самой тоже без шансов. Как будто этого мало, стучащий в дверь решает дополнительно подёргать за ручку и… выясняется, что я, заходя в дом последним, забыл запереть за собой дверь.

Она рывком раскрывается, демонстрируя летящим девчонкам и рвущемуся вниз полутроллю, как и сидящему на диване мне… здоровенного волчера в джинсах и клетчатой рубашке, с раззявленной в рёве пастью и выпученными в гневе глазищами.

А волчеры, они же вульферы, они же в прошлом волколаки — это, наверное, номер один в списке того, что я не стал бы показывать в первый день притащенному из Нижнего мира человеку. Ну, деградировавший на дефиците магии волчий оборотень, представляющий теперь из себя покрытого густой короткой шерстью человека с головой и хвостом от волка… это слегка беспокояще, особенно если он еще и огорченный!

Хотя, знаете что? Нет. Номер один — это Шегги, бесспорно. Но волчаре, которого я видел первый раз в жизни, точно зашло бы второе место.

Момент истины пролетает, как и всё хорошее, заканчиваясь шумом, гамом, одной ушибленной новообращенной вампирессой, об которую споткнулся полутролль, да и еще одним ушибленным летящим полутроллем волчером, которого вообще вынесло из дому.

Не всегда надо решать проблемы. Иногда можно просто остаться на диване и подождать, пока они пройдут сами. Хотя, в общем-то, всё закончилось, можно и встать. Вон Шпилька аккуратно уже уползает вверх по лестнице, явно не желая иметь ничего общего с трупом волчера или с лежащей у стены поломанной Алисой, пребывающей в не очень естественной позе.

— Я… умру? — сипит девушка, внимательно рассматривая свою ногу, лежащую как раз напротив глаз.

— Ты, как бы, уже, — любезно уведомляю её, перешагивая тело, — Три клинических смерти при обращении, плюс сама трансформация, — Полежи, болезная, скоро вернусь, починим тебя.

Месье Скорчвуд, рыча и плюясь, изволил вбивать своего ненавистного стукача в мостовую ударами пудовых кулаков. Волчер, еще подающий признаки жизни, уже не был похож ни на один вид разумных существ, а представлял из себя мохнатый бифштекс с кровью, нелепо дергающий конечностями от каждого очередного удара. Здраво рассудив, что лишь представители государственной машины Срединных миров стали бы так нагло долбиться в дверь Блюстителю, я поделился этой мыслью с Шегги, что его немало смутило и даже слегка испугало. Во всяком случае, машина смерти взяла паузу и робко меня спросила — что делать? В смысле добивать или не надо?

Волчья отбивная со свернутой набок мордой заскулила и попыталась уползти.

— Нет, Шег, — подумав, решил я, залезая в карман пиджака, — Давай домой, здесь я разберусь сам.

Моего «птенца» починят пол-литра свежей крови, а волчеру достаточно засунуть в пасть (или в другую дырку, но мы выберем пасть) средний кристалл-накопитель маны. Хорошо, что этим мохнатым приходится пахать как проклятым только чтобы прокормить свои бездонные животы, а то если бы у них были б деньги на аккумуляторы — правили бы всем городом. Регенерируют, сволочи, просто бешено. Но в более насыщенных магией местах уже не живут, за неделю там все мозги теряют, становясь обычными крупными волками.

— Кем бы ты ни был, ты торчишь мне двести талеров за кристалл, — похлопал я лежащего волчера по наименее окровавленному месту, — Ждать буду неделю, а потом ты познакомишься с сестричкой этого зеленого мужика. Ох, не советую такого знакомства. От всей души. И да, звони в звонок. Вон, видишь какой? Благородная бронза. Сам покупал! Триста талеров отдал за эту красоту!

— Арвистер… — отбитая волчатина приходила в себя с неприятной скоростью, кости с хрустом и щелканьем вставали на место одна за другой, прорехи в шкуре закрывались, а желтые глаза, скрытые распухшей плотью, вновь видели свет, — Во имя Аида… откуда у Блюстителя дом и подручные⁈

Волчеры. Ну, звезд они с неба не хватают, это да, но в нашей жизни таких рас много. Гоблины, орки, рэтчеды, тролли. В общем, привычно. Но то, что все волколюды верующие — меня всегда выбешивало своей алогичностью. Ну куда тебе в Высшие миры стучаться, собака ты сутулая⁈ Думаешь, тебя там ждут⁈

— Секрет фирмы, — подав руку, я вздёрнул отмудоханного канис-не-вульгарис на его задние лапы, — А теперь говори, кто ты, зачем ты, и почему такой наглый.

— Пройдем в дом, вампир, — тихо хрипнул мой собеседник, неуверенно покачиваясь взад-вперед и пытаясь сфокусировать взгляд, — Я по твоему заданию.

///

Внутри что-то хлюпнуло, дёрнулось и жутко неприятно хрустнуло, заставляя её вздрогнуть от неожиданности и передёрнуться. Впрочем, девушка тут же замерла испуганным кроликом, ловя на себе мимолетные взгляды чудовищного волкочеловека и… этого, болтавших о чем-то своем на совсем незнакомом ей языке. Глянув на неё, они тут же вернулись к разговору, как будто бы ничего не произошло. Ну да, ну да, пошла она на хер. Подняли с пола, отряхнули… до хруста сломанных костей, а затем, положив в кресло, залили в рот из пакета холодной кровищи!!

Она выпила! Причем без особой брезгливости! Как привычный кефирчик!!

Потом и хрустеть начала внутри, не сразу сообразив, что это кости и всё прочее встают на место, сращиваются, восстанавливаются.

Алиса дурой не была никогда. Дура в восемь лет не сообразит, с какой стати перед её любимым папочкой стоят на коленях дедушка с бабушкой. На заднем дворе. Не любимые, а те, которые мамины, ага. Той самой мамы, которой она давно не видела. Не запомнит, не сделает нужные выводы, не изменит отношения к отцу… но лишь внутри, оставаясь снаружи всё той же куколкой. А куколкой было оставаться важно, она не хотела оказаться на месте бабушки и дедушки!

Она справилась, благо к ней никто не присматривался, кроме сиделки-итальянки. Сначала отец еще тетешкался с ней, но чуть позже, когда Алиска из милого ребенка начала превращаться в плоского унылого подростка, постоянно возящегося с магнитофонами, приставками, а потом и компьютерами, то Игорь Владимирович Тарасов буквально о ней забыл. Еще бы, девяностые, время, когда такие как он идут по головам к вершинам.

Как будто бы у неё был большой выбор — как проводить время. Папочка буквально заточил её в особняке, оставив с приезжающими каждый день учителями. Дорогими, хорошими, но…

Правда, где один из королей преступного бизнеса Санкт-Петербурга и где знания о современных технологиях? Вялая отмашка Тарасова-старшего делает Алису обладательницей одного из первых интернет-соединений в стране, а дальше…

…не важно что. Точнее, важно, очень важно, но совсем не так, как она планировала! Украсть домашние запасы налички, пустить погоню по трем ложным следам, организованным товарищами, которых она отыскала в интернете, уехать в Питер, организовать себе логово, найти способ похоронить Тарасова! За мать, за бабушку с дедушкой, за детство, проведенное в клетке, да и просто так, чтобы жить дальше, не оглядываясь!

Знакомые, учителя и друзья в сети совсем не зря называли Алису гением, несмотря на всё её протестующее ворчание. Но оказалось, что она вовсе не гений. Были те, кто не просто проследил за ней, а еще и следил в самом интернете. Укол, тьма, гроб.

…и жуткая рожа этого, выпускающая её наружу.

Она сразу поняла, что случилось нечто непоправимое и монстрячное! Сидящий на диване верзила никоим образом не был похож на человека! Она шарит за последние технологии как никто, Япония, Корея, Сингапур, жопа с ручкой, неважно! Невозможно воткнуть лампочки в глаза, а этот кент в устаревшем как говно мамонта костюме с жилеткой, натурально пыхал желтыми радужками! Зубы его⁈ Зубищи эти⁈ Зубяры, которые он постоянно показывает в улыбке из-за тонких как у лягушки губ⁈ Фигня эти ваши зубы, такие, пластиковые, в магазине купить можно! А вот когти ты там не купишь!

Черные, острые, легко вдвигающиеся когти. Слегка шевелящиеся острые уши.

Глаза.

Этого всё равно было недостаточно, чтобы поверить в другой мир, тем более что ленивый тон этого был почти провокационно небрежным. Девочка-припевочка-ушастая-хохотушка? Ну да, таких карликов не бывает. Даже когда Алиса полезла себе в рот пальцами, тут же уколовшись, даже увидев себя в зеркале, совсем другую, красивую куколку с густыми рыжими волосами, она всё равно не могла поверить. Принять. Устаканить. Даже толчок в жопу от припевочки и дальнейший полёт, наверное, не справились.

Но вот когда огромное, зеленое, ревущее уродище пнуло её в стену, ломая всю как игрушку — вот тут Алиса прониклась! А еще сильнее прониклась, когда этот спокойно так перешагнул её умирающее тело и вышел себе на улицу!!

Неведомое колдунство, заставившее её тело вскарабкаться на стул и прогундосить ту позорную песенку⁈ Фигня!! А вот пинок… пинок да. Пинок могёт!

Тем не менее, новая реальность скрежетала, выла и скрипела, но никак не лезла Алисе в голову. Болтающие на диване волкочудище и вампиросволочь? Они ведут себя свободно и естественно, но не как люди! Вон мохнатый постриг ухом, вон когтистой лапищей свою пухнатую щеку быстро-быстро поскреб, вампирюга и глазом не моргнул, зато эти самые глаза у него то и дело меняют цвет! Если на Алису он смотрел исключительно желтым, то иногда, явно посылая интонацией недовольно ворчащего волчару, глаза этого вспыхивают ярко-красным!

Жуть какая.

— «Зато ты теперь красивенькая и жить будешь вечно», — прорезался какой-то противненький голосок в голове, — «Правда, сисек как не было, так и нет»

— «Плевать на сиськи, меня тут на правительство хотят заставить работать!», — вспомнила, неожиданно, Алиса бубнение этого.

— «И чо?», — голосок не сдавался, — «Стульчик вспомни! Деваться от этого некуда! Зато тут целый мир без папаши! Без его братков, без конкурентов! Сможешь без страха на улицу выйти, с парнем познакомиться, друзей, наконец-то, найти. Алис! Приди в себя!»

— «Таких друзей…», — пробурчала она про себя, разглядывая волкочудище, вампиромонстра, притащившую им кофе куклочуду, — «За хер и в музей… Я уж как-нибудь, что-нибудь, где-нибудь…»

— «Сиди, дура! И не жужжи!», — голосок неожиданно рявкнул как тот страшный и зеленый, — «Молчи, слушай и делай выводы! И помни, что этот сказал! Ты теперь вампир! Ты теперь пьешь кровь! А если без них ты её не найдешь⁈ А если тебя найдут⁈ Посмотри на эту волчью морду! Она тебя за раз сожрать может!»

Окей, голос в моей голове. Не жужжим, сидим, щупаем зубки. Смотрим, впитываем, учимся.

///

— Вали уже, хамло мечтательное. Надоел хуже рэтчеда-попрошайки.

— Сволочь ты, кровосос. У меня все потроха от голода крутит и денег почти нет, — просипел волчер, отрывая зад с дивана.

— А я еще не успел даже вселиться в свой собственный дом, так что предложить тебе кроме кофе ничего не могу. Чужого, кстати, — отрезал я, вовсе не собираясь из-за страдающей собачатины грабить холодильник далеко не богатых соседей, — Чем быстрее расскажешь твоим друзьям-мечтателям о нашей суровой реальности, тем проще нам с тобой будет общаться в дальнейшем.

— Это наше с тобой начальство, упырь, и его пожелания, а не мои личные заскоки, — фыркнул, выметаясь, Джарред Гарру, мой новый и уже неприятный знакомый и коллега, — Но они да, что-то погорячились.

— Пусть книги о вампирах почитают, — пожелал на прощание я, захлопывая дверь, — … идиоты.

Они посылают мне дурня, пытающегося по своей природной привычке заальфовать с порога. Они… «ожидают», что Тарасова приступит к работе на следующей неделе. Они «предпочтут», чтобы она знала всеобщий через месяц.

Поразительно. Неужели какие-то безмозглые зомби выжили из эпохи некромантов, пробрались в Мундус и теперь нами руководят? Не удивлюсь, кстати. Пятисотлетний эльф мало чем отличается от поднятого мертвеца невысокого качества. Ну, если верить учебникам истории. Даже школьник знает, что вампир обучает своего «птенца» двадцать-тридцать лет! Да, тут другое, но девка только первый раз крови глотнула!

Хм, как она, кстати?

Девушка, как и весь мой разговор с Джарредом, сидела в кресле, но сейчас смотрела в одну точку — на разглядывающего её Шегги. Причем, что интересно, взгляды у обоих были одинаково робко напуганными, ну, с точки зрения того, кто разбирается в физиогномике массивного полутролля. Сколько хлопот.

— Так, ты! — мой палец уткнулся по направлению к Шеггарду, — Да, это «птенец», у которого еще трансформация не завершилась, но это мой «птенец». Её жажда крови настолько слаба, что она, раненная, тобой кстати, едва допила поллитра! Поэтому прекрати беспокоиться о сестре, никто её не укусит!

— Теперь ты! — перешел я на русский с переводом пальца в нужном направлении, — Этот здоровяк довольно мирный, он звереет только если слышит громкий стук или если кто-то угрожает его сестре. Чтобы тебе было проще понять его роль в твоей новой жизни, объясню — Шегги будет сопровождать тебя на улицах, охранять, помогать носить тяжелые сумки. Иногда. Также он может починить розетку и выполнить другую работу по дому. Он полезный, добрый и милый. Всё понятно?

— Мне вообще ничего не понятно! — буркнула, обнимая руками колени, Алиса, — Меня сколько? Пять раз чуть не убили за последний день? А вообще — я жива? Кто я теперь? Твоя рабыня⁈

— Моя головная боль, — мученически вздохнув, я подошёл к креслу и присел на самый край рядом с девчонкой, — Слушай, расклады у нас такие — мы, ты и я, друг с другом повязаны надолго. Ты мой билет в мирную полную комфорта городскую жизнь, а я твой учитель и наставник в этом совершенно незнакомом для тебя мире. Мы оба, ты и я, теперь работаем на организацию, которой позарез нужен мастер по этим вашим компьютерам. Гений, хакер, суперпрограммист. То есть ты, Тарасова Алиса Батьковна. И если ты будешь хорошо работать, то кроме денег, твоих личных, кстати, могут быть еще и бонусы.

— Какие… бонусы? — кажется, моя речь подействовала на все двести пятьдесят процентов. Алиса основательно приободрилась. Надо это пресечь! Перебор!

— Например, твой собственный батя, с которого медленно сдирает кожу пара волчеров, — показал я в ухмылке клыки, от чего девушка чуть не удрала через спинку кресла, — Ну, или упаковка твоей любимой газировки. Ну или еще какая-нибудь безумно дорогая и бессмысленная штука.

— Врешь, — насупилась, мрачнея, девчонка, — Насчет отца…

— С завтрашнего дня, — прервал я её, — Мы начинаем учить всеобщий язык. Через недельку, когда ты перестанешь быть похожей на сову, удивленную тем, что ей засунули палец в задницу, мы отправимся по магазинам и закупим тебе вещей. А через месяц, если ты хоть как-нибудь начнешь крякать на всеобщем, я устрою тебе встречу с Цифровым Деспотом.

— ЧТО?!!

Вот этот сюрприз проникнул нашу черешенку до самых фаллопиевых труб. Вон как ротик раскрыла. Ну-кось, посмотрим. Ладно, жажда копеечная, зато зубищи отличные вылезли, не хуже, чем у меня зубищи. Правда, ротик маленький. Увы, мелочь, не быть тебе королевой минета, мои соболезнования твоим будущим мужикам. Хотя, кто знает, может на гнома западёт? Размер-то у неё удобный, не то, что у Шпильки.

Так, о чем это я? Ах да, новое это ваше поколение, только набирающее силу. Общаются в сети, сидят в чатах. Я в последние годы редко бывал в Нижнем мире, но всегда держал руку на пульсе новомодных новинок, так вот, ответственно заявляю: отношения в сети — то еще дерьмо рэтчеда! Ну вот, жила себе девочка жила, а тут раз и вампир, раз и не дома, раз и узнает, что её лучший друзяка, лепший кореш, родная душа и чуть ли не соулмэйт, как выражаются эти американцы — не с этой планеты!

Ну, в смысле, мира. Сюрприз-сюрприз!

— Аа… УУу…. Э… — начала издавать звуки Тарасова, бессмысленно хлопая глазами.

— Так, — решил я, вставая, — Ты идешь спать, а я начинаю заниматься собственным переездом. Кровь в холодильнике, спальни наверху, Шегги тебе покажет пустые, сама выберешь нужную… и, готовься, Тарасова.

— К чему?

— К вашему любимому. Учиться, учиться и еще раз учиться.

— Так… постой! У меня много вопросов! Откуда ты так шаришь⁈ Во что мне переодеться⁈ Я боюсь этого зверюгу!! Да и… кто ты вообще такой?!!

— Меня зовут Конрад Арвистер, вампир, — слегка поклонился я, обернувшись, — Триста сорок два года, не женат, дети… уже есть. И, в отличие от нищих вампиресс, у меня есть прекрасная фиолетовая пижама, выполненная из лаквирского шелка. Я собираюсь её вскоре надеть, так что — пока! И добро пожаловать в Омниполис!

Глава 4

Сущее коварство

Три месяца спустя

— Некроманты, сиречь маги смерти, были модой яркой, но очень недолгой. Даже можно сказать, мгновенной. Триста-четыреста лет — и направление полностью глохнет, потому что дохнут его пользователи. Видишь ли, со госпожой Смертью просто так заигрывать нельзя. Ты учишься, ты прилежен, тренируешься как припадочный, покупаешь за золото знания, а в итоге паскудная магия тебя убивает. А если не совсем убивает? А если ты сам успел превратиться в нежить? Твоя песенка все равно спета, товарищ. Ты ничего не чувствуешь в дохлом теле. Ни чер-та. Нет чувств, нет побуждений, нет причин открывать по утру свои некромантские глазки? Поздравляем, это конечная станция — Апатия. Разум в дохлом теле увядал с потрясающей скоростью. Но! Оставшиеся в живых модники поднапряглись и… создали нас! Ну, хотели, конечно, сами спастись от Апатии, но не вышло.

— Ну, мы… то есть ты… мертвецы, да? Воскрешенные? Нежить?

— Не совсем, — я с удовольствием выпустил облако густого ароматного дыма, — Самые первые вампиры? Классика, о которой ты могла бы читать еще у себя дома. Мертвец, умеет превращаться, кровь жрёт как не в себя, злой как собака, любит замки, слуг, безопасность и гробы, потому что защиты от солнца мало не бывает. По сути, представлял из себя одержимый и трансформированный особым подвидом демона труп, умеющий мыслить. Некромант, который изобрел этих кусак, в первую очередь хотел получить самоподнимающихся зомби, а вместо этого получил кровожадного, но трусливого придурка, стремящегося окопаться и обожраться. А потом иссохнуть от Апатии. Затем, когда маги смерти поняли, что Апатия их выкашивает как чума, начали объединять силы в попытках избежать этой грустной, но заслуженной участи. Естественно, вампиры как нежить, одержимая страстью к крови, тут же привлекли их внимание.

— То есть мы… — Алиса сделала паузу, сама затягиваясь от души, — … продукт их исследований?

— Именно так, — покивал я, — Только произноси «ли-ка-да», а не «ли-ка-дэ». Напомни мне тебя никогда не брать с собой в среднюю школу к гоблиноидам. Сожрут же из зависти. Учишься быстро.

— А что тебе может понадобиться в средней школе, а⁈

— Мало ли… В общем, слушай дальше. Я перехожу к самому важному. В общем, некромант, я даже его имя помню, Либерий Арктурус, увидев, как некоторые его коллеги тупеют, сменив шило на мыло, в смысле Апатию на жажду крови, которая, внезапно, превалирует над всем в дохлом теле, решил попробовать создать свою версию вампира. Он взял очень молодую и полностью безмозглую особь того самого демона, которого совали в трупы для производства вампира первой формации, но запихал её в еле живое и еще дышащее тело тестового экспоната. А затем начал накачивать магией, чтобы не сдохло. Хлоп!…и получился вампир новой формации. Способный чувствовать, кушать, ссать, срать, заниматься любовью, даже размножаться. Правда, не советую, беременность длится лет двенадцать, так что лучше старым добрым созданием «птенца».

— То есть, мы живые? — нахмурилась Тарасова, — … или как?

Отлично шпрехает на всеобщем. Моя школа! И ежедневное трещание Шпильки.

— Относительно, — вздохнул я, выбрасывая окурок в урну, — У тебя нечеловеческое тело, аппетит к чужой кровище, а на твою душу как презерватив натянут безмозглый демон-симбионт, отпочковавшийся от моего. Солнце высушивает кровь в твоем теле, растворяя жизненную энергию. Чеснока, крестов и серебра можешь не бояться, а вот пуля в голову даже если не будет смертельной, то так перемешает тебе мозги, что после того, как всё заживет, ты станешь другой личностью. Ну и еще пару минусов — нельзя жить впроголодь, начнешь стареть, нельзя жрать каждый день до отвала, пищеварительная система намного медленнее человеческой. Плюс Апатия.

— Как Апатия⁈

— Очень слабая версия, которую легко купировать таким как мы. То есть, если ты забьешься на годик в какой-нибудь темный замок да начнешь там прокрастинировать, то, скорее всего, сдохнешь от Апатии, даже если будешь каждый день принимать ванны из крови. Вампирам нужно работать, учиться, познавать мир. Движение — жизнь! Слышала о таком?

— Ну, если судить по тебе, то проблем с Апатией у меня не будет. Бодрячок-старичок! — мне был показан язык.

— Будут, обязательно будут, — я злорадно улыбнулся, — Вот ты уже два дня не пила кровь, с жаждой справляешься хорошо. Но скоро её приступы станут острее, а между ними тебя будет накрывать…

— Апатия!! — глаза Алисы стали по пять рублей.

— Ага, эдакие качели. Очень неприятная штука. Мозги только так плавит.

— Ты за тем мне кровь не давал⁈

— Нет, Алиса Батьковна, за другим. Докурила? Идём. Нас ждут.

Морда «ждуна», изнывающего весь наш перекур у лестничного подъёма метрах в сорока вверх по улице, источала горячее желание сделать мне клизму раскаленным свинцом. Как минимум. Ничего, пусть помучается, собака страшная. Сам меня за эти три месяца достал неимоверно.

— О, это же Джарред! — увидела встречающего Тарасова, — Интересно, чего он такой злой?

— А ты думаешь, что я тебе просто так целую лекцию на улице закатил? — ухмыльнулся я, любуясь взбешенной мордой волчера.

— Выыыы… — завыл недовольный встречающий.

— Не опоздали ни на секунду, — продемонстрировал я свои немецкие наручные часы, заставляя волчера хрюкнуть и заткнуться, — Сам вышел, сам стоял, сам дурак.

— Ты видел, что я вас жду!

— И что? — проходя мимо, я похлопал представителя псовых по плечу, — Чем быстрее ты бросишь эти ваши волчьи попытки доминирования, тем больше нервов себе сохранишь, приятель.

Стоял он. Давил своим видом. Ага. Нашёл на кого.

— Если я их не продолжу, то сам себя буду считать гребаным курьером… — донеслось мне в спину нечто удивительно тихое и разумное. И грустное.

Ну не будем ему сегодня раскрывать глаза, ладно? Хорошего понемножку.

Настроение у меня сегодня было кристально дерьмовым. Несмотря на то, что три месяца прошли крайне плодотворно, Алиса выдавала сплошные успехи, а мне даже заплатили как за полноценную работу, сегодня с моим «птенцом» должно было случиться то, что в свое время в корне изменило мою жизнь, мировоззрение и характер. Пусть для любого из моего племени подобный день нечто обязательное и безопасное, но перебороть флэшбэки я не мог. Да и не хотел особо.

В центральной Управе Омниполиса, как и всегда, царила бюрократическая суета. В затхлом воздухе огромного высотного здания, как будто выпрыгнувшего из 30-ых годов Америки, деловито и бесконечно сновали опустошенные душами разумные, отдавшие жизни и разум липкому небытию бюрократии Омниполиса. Здесь фильтровался бардак одного из самых больших мегаполисов Срединных миров, чтобы сдать его приятной и понятной водичкой, которую будут попивать эльфы Магнум Мундуса, готовясь к принятию очередных решений. Впрочем, будет и обратное — их высокие резолюции, объясняющие нам, простым смертным, в какую позу теперь надо встать, чтобы жить, нередко превращаются в бесполезное дерьмо, попав в это здание.

В целом — достаточно обыденный процесс.

— Как они здесь дышат⁈ — мучительный стон волчера не мог быть песней, но хорошо ласкал мои уши.

— Задницей, — отрывисто бросил я, — и всё остальное тоже делают через неё. Идем.

— Мы к Деспоту же? — спросила Алиса, глядя, как я нажимаю кнопку самого верхнего этажа, — Так он же должен быть в подвале? Ты же говорил?

Ну вот он, момент истины, Конрад. Ты тянул сколько мог, дальше деваться некуда.

— Сначала, дорогая… — слова через силу толкнулись наружу, — … мы должны тебя… вылечить.

— В-вы-лечить, — насмешливо хрипнули сбоку, — это теперь та…

— Заткнись, Джарред, — бросил я ледяным тоном.

Можно сколько угодно раздуваться, что мы, я и она, новая формация повелителей ночи. Новый вид разумных, если вам будет угодно. Пусть слабее прочих, зато живем, дышим, чувствуем, жрём, радуемся и так далее. Только вот суть остается сутью — хотя бы раз в жизни вампир должен убить. На определенной стадии трансформации ему необходимо выпить разумного до дна, поглощая вместе с жизненной силой и кровью его знания и некоторые из оболочек души. Это надо даже не нам самим, а тому демону-презервативу, благодаря которому мы существуем. Без хотя бы одного поглощения он банально… расползётся, не выдержав контакта с однородной энергией хозяина, набирающей силу.

Алиса мне нравилась. Она восприняла новую реальность, не сразу, конечно, но гораздо лучше, чем могли бы многие на её месте. Не истерила, если не считать нескольких столкновений во тьме ночной с Шегги, не пыталась сбежать (за исключением случая первой ночной встречи с Шегги), не пыталась никого убить (за исключением второй ночной встречи с Шегги). Она мне поверила. Зубрила всеобщий, разделила со Шпилькой и Шегги обязанности по готовке и уборке, очень хорошо себя вела, когда я авансом, с ней, не знающей и десятка слов, пошёл по магазинам за шмотками. Нормально восприняла город, в котором проживает два десятка рас и целая куча полукровок. Ну как, нормально? Он привёл её в восторг…

Она мне верила, когда я обещал, что её ждет спокойное будущее, любимая работа и никаких проблем под крылышком Всеобщего правительства.

А я молчал до последнего.

— Сволочь, — всхлипнула она, прижавшись лбом к стене лифта, — Ты… сволочь.

— Ага, — только и ответил я, жалея, что здесь курить запрещено.

— А чо такова? — тут же влез волчара, — Слышь, мелкая? Ваши регулярно сосут досуха, я тебе отвечаю! Они так силы набираются, копят её, ну, всё такое. Это твой батя слабАК!

От души въехав болтливой собаке в брюхо, я тут же сунул ему свободную руку в раскрытую то ли вдохнуть, то ли укусить пасть, умело отжимая нижнюю челюсть к груди здоровяка. Затем, пока волчер, задыхаясь и испытывая немалую боль, не сообразил, как с этим жить и что делать, я неглубоко, но очень убедительно воткнул ему когти в брюхо.

— Мистер Гарру, — проникновенно обратился я к волчеру на популярный в городе манер, — Если вам так зудит под хвостом, то я, так и быть, изволю согласиться с вами на дуэль, а потом даже, как гласят традиции вашего уважаемого ублюдского вида, даже обоссу вас, побежденного, при всех свидетелях. Но если вы еще раз откроете пасть около моего «птенца»…

«хрусть»

Челюсти волчера легко прокусили мой плащ, рубашку, кожу и слой мышц, сразу же дойдя до кости. Зубастые твари. Прожорливые настолько, что жрут мясо, дробя заодно и кости. Но неумные.

…а вот его глаза испуганно расширились, когда я, зловеще ухмыльнувшись, лишь сунул зажатой в пасти рукой вверх, вынуждая туповатое существо начать сглатывать мою кровь. Он протестующе зарычал, но я, воткнув когти в пузо поглубже, лишь усилил напор, заливая крайне непригодную для этих собак жидкость прямиком туда, куда надо.

— От-фуфтииииииии… — скис зубастый гуманоид, мотая неумной головой.

— А⁈ Вы что делаете⁈ — очнулась Тарасова, пуча глаза, — Зачем⁈ Астанавитесь!!

— Маленький урок, салага! — рыкнул я, хватая Джарреда за нос, чтобы удобнее было освобождать руку, — Я, может быть, и слабейший, но я убивал настоящих оборотней еще тогда, когда твой прадед нюхал жопу твоей прабабке! И парочке её соседок!

Двери лифта, мелодично дзынькнув, раскрылись, позволяя волчеру, закрывающему пасть рукой, быстро засеменить в сторону туалета, пугая попутно медсестер. Мы прибыли в больничное крыло для особо важных лиц. Маленький госпиталь для тех, кто достаточно важен в Омниполисе, чтобы за ним выслать вертолет. Заодно тут периодически прокапывается после попоек мэр, начальник полиции и половина олигархов.

— Ну вот, теперь придётся зашивать, — недовольно пробурчал я, разглядывая катастрофу, что устроили с плащом зубы бешеной собаки.

— За-зачем вы… так? — опомнилась девчонка, — Ты его… отравил, да⁈

— Ничего с ним не случится, — отмахнулся я, — Проблюется, потом срать будет неделю дальше, чем видеть. И жрать, соответственно, тоже. Похудеет, обеднеет, может, поумнеет. Выкини ты из головы этого дурака, его, наверное, хаски в детстве укусил. Идём.

Заодно сам крови поклянчу, восстановлю потраченные ресурсы.

— Конрад. Почему ты молчал? — вспомнила о своем девчушка.

— Ты бы дёргалась и надумывала бы херню. А теперь помолчи, я сейчас буду получать по лицу.

И правда, получил. Причем, от сногсшибательно красивой полуэльфийки в миниюбке, воздушной блузке и прикрывающим весь этот разврат врачебном халате. Тут бы кстати история про то, что между нами что-то было и не срослось, но ничего не было. Кроме телефонного разговора. Ладно, где-то около сорока разговоров.

— Конрад, мать твою, Арвистер! — прорычала сексапильная врач, примеряясь врезать второй раз, — Как ты меня задолбал!

— У меня был весомый повод, аркана Тау.

— Катись к демонам Иерихона со своим весомым поводом! Ты меня задолбал после того, как я сказала «да»! Ни один мужик так не делает, ты, параноик! И не зови меня «аркана» проклятый кровопийца! Так обращались к моей бабке!

Некоторым злость к лицу, повышает сексапильность. Правда, тут уже некуда повышать в принципе, но, видимо, совершенству нет предела. Мне, правда, плевать. Когда я вижу товар, подающийся лицом, то обычно прохожу мимо. Нет желания быть среди покупателей.

— Леди Тау, я прошу прощения за все эти звонки, но обязан был донести необходимость специфик…

— Я прекрасно тебя знаю, Арвистер! Мне дали твое дело! И ты в нем, кстати, куда симпатичнее, чем наяву! И по телефону! — продолжала стервозничать местная главврач, — Поэтому, будь добр — заткнись и следуйте оба за мной! Чем быстрее мы все закончим, тем будет лучше для вас и для меня!

Еще бы. В фотографиях, прикрепленных к делу, есть и те, где я выгляжу как человек. А в такие моменты я красавчик!

Зло ворча, полуэльфийка повела нас к самой дальней палате, как раз мимо туалета, откуда неслись не самые лицеприятные звуки выворачивающегося наизнанку волчера. Бросив на меня подозрительный взгляд, Екатерина Тау открыла дверь в конце коридора ключом, а затем резко дёрнула головой, молча указывая — мол, заходите, здесь все для вас. Алиса схватилась за мою руку своей, дрожащей.

«Для нас» было еще одной полуэльфийкой, лежащей под капельницами, с трубками, выходящими из-под одеяла вниз, к непрозрачным емкостям. Обычное тело средних лет, морщины, рано постаревшая кожа. Видимо, обычная трудяга с окраин, проработавшая большую часть жизни на конвейере.

— Не хочу, чтобы ты, Арвистер, снова открывал рот, поэтому слушай меня, Тарасова — всё, как заказывал этот перестраховщик, — резко и торопливо начала полуэльфийка, тыча карандашом в лежащую, — Это тело — коматозница, растение. В себя она уже не придёт. Для большинства приличных вампиров представляет из себя такой же бесполезный кусок мяса, как и любая людь из Нижних миров, для вас… ну, надеюсь, что то, что надо, потому что запасного варианта мы не готовили, поверив этому надоеде. Поэтому, девочка, грызи эту бабу смело, не дрожи губками. Если вдруг зассышь, то я велю санбратьям спустить её по трупопроводу вниз, а вам придется идти на окраины и жрать кого-нибудь из рэтчедов. Если они сами не сожрут вас. На этом всё! Напоминаю, вампир, что, если тебя увижу в ближайшие полгода без материального извинения стоимостью не меньше двух тысяч талеров — пеняй на себя. Я знаю твой телефон, я сообщу его всем приютам города!

Серьезная угроза. Серьезный хлопок дверью. Серьезная ситуация.

Девчонку трясло, при этом она не отрывала взгляда от лежащего коматозного тела. Не от жажды трясло, а от нервов. Всё-таки, для неё это не тело, а вполне себе человек. Ну, полуэльф. Дышащий и всё такое.

— Алиса, — я аккуратно положил руку на плечо «птенцу», — Послушай. У нас тут… всё… пожестче, чем ты привыкла там у себя. Заметила, что Тау даже внимания не обратила, что у меня весь рукав в кровище? Такие вот нравы. Тебе до этого дела нет, тебе с компьютерами возиться. Просто наклонись над ней, а дальше… природа возьмет своё. Потом забудь это как страшный сон. Больше убивать не потребуется.

— Джарред сказал, что вампиры иногда… — простучала зубами Тарасова.

— Да, — серьезно кивнул я, — Они пьют разумных досуха, забирая себе их силу, память, даже некоторые навыки. Увеличивают собственную мощь. Но у этого есть обратная сторона, потому что если ты живешь долго, то краски жизни неминуемо тускнеют. Выпив смертного, ты несколько дней переживаешь его жизнь, куда более яркую и насыщенную эмоциями, чем твоя. И так раз за разом, постепенно открываясь Апатии всё сильнее и сильнее. Я, к твоему сведению, таким никогда не занимался. У тебя есть роскошь пойти по моим стопам. Надо только завершить трансформацию.

— Конра…

— Иначе ты умрешь. Твой демон держится из последних сил. Если он начнет расползаться, то тебе крышка, без вариантов. Нас такими сделали. Пей.

Пришлось на неё немного надавить духовно, но без этого было никак. Девчонка выросла в золотой клетке, пусть даже и сумев провернуть весьма опасную авантюру. Что потом? Забилась на чердак, можно сказать, что сделала себе новую клетку. Я, честно говоря, и не думал справиться одними словами. Знал, что не получится.

…а вот когда клыки Алисы вонзились в горло полуэльфийки, остановить процесс словами или мыслями уже было нельзя. Природа, так сказать, своё брала.

Мне бы тоже надо выпить, но, судя по всему, в этой больнице мне не рады. Для кого-то пара тысяч талеров деньги, которые разумный копит всю жизнь, а для Екатерины Тау мелочевка. Однако, мелочовка от Блюстителя, сдобренная его настойчивыми просьбами, вполне может превратиться в геморрой для её изящной попки, будучи подкрепленной давлением сверху. А знаете, что резко противопоказано тщательно ухаживающим за собой незамужним полуэльфийкам, то и дело здоровающимся с самыми богатыми и влиятельными персонами Омниполиса?

Правильно. Геморрой.

Алиса оторвалась от стопроцентного уже трупа, блаженно улыбаясь окровавленным ртом. Угваздалась вся, надо же. Как я не догадался предложить ей раздеться? Впрочем, сейчас это не очень-то и важно.

Вернемся к задницам и геморроям.

— А? Что? — вяло удивилась подхваченная мной девчонка, — Чтоооо⁇!!! Ты чего…

Нет! Что ты делаешь!

Шлёп!

— Ай!

— Шлёп! Шлёп!

— ААА!! Больно!!

Необходимо развивать успех там, где это возможно, поэтому госпожа Тарасова сейчас отменно получала по заднице моей пусть и не любящей, но определенно заботящейся о ней рукою. Прощай чистота штанов, прощай рукав. Одежде сегодня не везёт. Ну да ладно.

— Реверсивная психология, — объяснил я подвывающей от боли вампирессе, лежащей на трупе наискосок и держащейся за собственный пострадавший тыл, — Мы сейчас прогнали у тебя первичную эйфорию, поэтому твой мозг не зафиксирует всплеск блаженства при полном поглощении жизненной энергии. Избавили тебя от дальнейших искушений в жизни. Смекаешь?

О, халатик на стоечке. Пригодится!

— Ненавижууууу… — отказывалась понимать мою заботу Тарасова, — Подлеееец…

— Вставай уже, — взвывал я, заманчиво тряся чистым белым халатом, — Идём. Тебя твой Цифровой Деспот ждет!

— Я к нему жить уйду, слышишь! Ноги моей в твоем доме не будет! — угрожающе и жалобно ныла зубастая дева, увлекаемая мной по коридору.

— Да-да, запахни халат получше, не пугай народ, — вяло отвечал я, старающийся полами плаща закрыть окровавленные брюки.

Спины нам сверлил раздраженный взгляд арканы Тау, выглядывавшей из своего кабинета как гаргулья-параноик, ожидающая письмо.

Как бы не впаяла счет за уборку палаты…

Наш путь теперь лежал в самый низ Центральной Управы, на десятки метров под асфальт, бетон, гравий и землю. Туда, где не бывает ни единого лучика солнца, ни грана магии, ни щепотки веры. В Серверную номер один.

Глава 5

Тонкие материи

— Они когда-нибудь заткнутся⁈ — тихо проскулила Шпилька, падая пузом на диван с ладонями, прижатыми к ушкам, — Это же невозможно!

— Точно, — обреченно поддакнул ей Шегги, со страдальческим видом стоящий посреди комнаты, — Как будто два колдуна проклятья бесперебойно шлют…

— Что? Уже не так забавно, да? — улыбнулся я жмурящейся полуэльфийке, пролистывая газету, — А в начале тебя смешило.

— Она тогда одна былаааа…

Не так много я знаю о Омниполисе, но о Граильне слышали, наверное, в половине Срединных миров. Жуткое гетто зеленокожих в Омниполисе, место, настолько смердящее гнилым мясом, что туда не проводят электричество и не завозят технику. Никакую. Слишком много специально заклятых бревен зарыто на территории этого воистину жуткого логовища гоблиноидов — колдовство уничтожает запахи, иначе бы там всё давным-давно сожгли. Гоблиноиды и вороны, вот кто там живут в избытке. Тупые гниют всю жизнь, как то самое мясо, а умные учатся, цивилизуясь в стремлении вырваться из этого района. Но, как не крути, Граильня крайне мрачное, крайне жестокое и невероятно суровое место. Особенно к самым слабым из гоблиноидов — гоблинам.

Несмотря на то, что Гантрем Джоггер, известный в ооочень узком кругу как Цифровой Деспот, сумел убраться из Граильни в очень юном возрасте, она оставила на нем свой отпечаток кованого сапога. Молодой невероятно талантливый гоблин был угрюмым, недоверчивым, жадным как гном, раздобывший себе курдючного сала… а еще неразговорчивым и скрытным. В обычное время. Я его достаточно хорошо знал просто потому, что большую часть заданий по Нижним мирам получал у его предшественника, как-то раз ушедшего на пенсию и представившего меня маленькому мрачному гоблину.

Сейчас, находясь у меня в доме, он демонстрировал эмоции, не виданные, наверное, даже его женой и детьми. Сама страсть была целиком и полностью взаимной со стороны Алисы Тарасовой, что выражалось в криках, претензиях, ругательствах, попытках ударить увесистый гоблинский нос и ответных пихах зеленой длинной рукой в крепкое девичье пузо.

Смысл происходящего был прозрачнее слезы демона Иерихона. Вместе с самим моим будущим «птенцом» оперативники реквизировали из её питерского логовища очень внушительную массу аппаратуры. Причем не какой-нибудь, а недавно купленной очень знающим человеком, то есть самой Алисой. Для себя. В Нижнем мире. С точки зрения Департамента Адаптированного Развития, к которому и относился наш Цифровой Деспот, объём техники был смешным, они вполне уверенно и легально закупали нужную аппаратуру у производителей там же, а затем переправляли её сюда. Но вот для частного лица, то есть наглой морды, каким еще считал себя Гантрем Джоггер, наличие такого количества клевой техники для одной свежеоперившейся вампирессы — было ну очень избыточным.

Поэтому получающую технику под роспись Тарасову, руководящую заносом «железа» в подвал, вовсю мучил её снедаемый жадностью друг, пытающийся развести девчонку как крольчиху.

Получалось у него хреновато.

— Ну куда тебе три сервера?!! Куда⁈ Ты работать будешь с моим, чувиха! Ты русский язык понимаешь⁈ С мо-им! С большим! Там гигагерц больше, чем ты цифр знаешь!

— Не звезди, рукожоп! У тебя есть только штаны и наглая морда! Сервер не у тебя, а у конторы, на нем брукса сраная…

— Так тебе на бруксе и работать!

— На чем хочу, на том и буду работать, дядя! А сервера склею в гибридку, буду эмулировать среды…

— Жопу ты эмулировать будешь! Я должен за тобой наблюдать! У меня приказ!

— Да хоть обнаблюдайся, выделю тебе гостевой доступ на основную машину! А остальные мне для досуга, так что облизнись! Всё равно это всё моё!

— Имей совесть, коза!

— Пошёл в дупу, зеленое чудилище! Мы четыре года дружили! А теперь я из-за тебя зубастая херотация!

— Не звезди, упыряка! Я видел твою фотку! Сама присылала! Сплошные слезы! А теперь?!! Скажи мне спасибо за милое личико! Я тебя выбрал!

— Ах ты гондон!

Гоблина начали слегка мудохать, возя мордой по полу и стуча его покатым лбом в стены. Тот в долгу не остался, вынув из кармана шокер и воспользовавшись им по назначению. Шкура у гоблиноидов обладает хорошим сопротивлением к электричеству, поэтому Алиса, потрясшись с выпученными глазами, изволила добычу отпустить, а жадный коротышка тут же вцепился в коробку с компьютером, который Тарасова хотела установить у себя в комнате. И потащил, скотина такая, на выход.

Пришлось применить меры.

— Конрад, сука! — сдавленно (и всё еще по-русски) озвучил лежащий на полу гоблин последствия метко кинутого мной тапка, — Не лезь!

— Лизни ледышку, гурвайс, — насмешливо ответил я, — Думаешь, я позволю тебе забрать из этого дома хотя бы гайку?

— Своооолочь… — тут же правильно всё понял гоблин, — Ну зачем я тебе ту игру показал…

— Потому что ты хотел натянуть наивного вампира, так как все остальные админы отказались с тобой играть, — хмыкнул я, — А теперь я тебя буду натягивать!

— Это нечестно! Ты жадный ублюдок!

— Захлопни стрекотало, зеленая плесень. И готовься к будущим унижениям!

— Чувиха мне до конца своей жизни должна быть благодарна! Была ссыкливой жопошницей, долговязой и страшной как уитгерн, а стала бессмертной куколкой! И всё, что я за это прошу — поделиться железом, которого у неё излишек!

— Ну всё, чебурашка недоношенный… — прокряхтела, поднимаясь, Алиса, — Ты — огребаешь…

Глаза у неё горели красным. Оп-па…

Гантрем выжил, но не сказать, что это легко нам с Шегги далось. Взбесившаяся до потери контроля вампиресса едва не пустила гоблина на ленточки для бескозырок, начав инстинктивно пользоваться теми преимуществами, что дает телу бессмертного кровь. Полутролль с трудом удерживал в лапищах извивающуюся девицу, в то время как я паковал гоблина, пользуясь остатками перевязочных лент, которые мне подавала Шпилька. Наконец, сунув получившийся сверток ребятам, доставившим нам имущество Алисы, я наказал вернуть мычащего от отчаяния и жадности гоблина на его рабочее место в Департамент.

Но не развязывать.

Мир и покой в доме были восстановлены. Успокоившаяся Алиса занялась своим оборудованием, мстительно ворча под нос угрозы подлому другу, оказавшемуся мелким зеленым грубияном, Шпилька убежала по своим делам, а Шегги ушел допиливать парочку высоких стульев для нового маломерного жильца дома. Привычная для него работа, у нас у всех стулья под рост и вес. Я же вернулся к газете. Она, в отличие от веселого бедлама ранее, внушала тоску и уныние.

Все острые фазы текущего дела у меня закончились, вампиресса получила задание и свои вещи назад, дальнейший надзор и тренировки «птенца» не составляли сколько-нибудь серьезного времени (важна была лишь регулярность и надзор, вот как сегодня), а значит — пришло время заняться собой. И я, листая газету с вакансиями, грустнел и жух, наблюдая полнейшее отсутствие работы для хорошего тауматурга.

— Мир сходит с ума, — заворчал я, с отвращением выбрасывая газету на пол, — Сорок лет назад нельзя было протолкнуться от желающих заплатить за надежный ритуал крови и тьмы. Метку «поверженного», наконец. А уж «зерцала Лютера» я половине Управы лично наносил!

— Конрад, ты про что? — непонимающе прогудел Шегги, — Про магию, что ли?

— Про тауматургию, в частности, но да, про магию, — пробурчал я, пиная носком тапочка газету, — Про магию, о которой в вакансиях ни слова!

— А кому она сейчас нужна? — непонимающе заморгал полутролль, явно заинтригованный разговором, — Сейчас же техника везде? Нет, в Граильне, конечно, нет, но…

— В смысле везде? — сварливо поинтересовался я, — Во всех районах, что ли?

— Ну да, — простодушное пожатие плечами Шегги вынудило моё старое сердце пропустить пару ударов, — С тех пор, как вокруг города замкнули контрольные цепи, электроникой стали пользоваться все. Это лет пять назад случилось же… или семь?

Черт побери, это же тогда произошло, когда нас перекинули на дальние миры! Поток контрабанды резко упал, и мы, Блюстители, отправились крутить хвосты тем, кто пытался украсть более развитые технологии и культуры не отсюда, а из других Срединных миров. Как будто раньше кого-то волновали такие мелочи. Так у нас и появились арбалеты у кочевников, зато пропали пустынные орлы, таскавшие раньше скот тысячами…

— Вся магия сильнее предела Гатлинга запрещена на территории Омниполиса, — просвещал меня тем временем полутролль, — А всё, что ниже — не выдерживает проезда рейсовых автобусов. Пуф!…и нету. Но никто и не плачет.

Магия и технологии не сочетаются. Там, где сгорит пейджер, не вынеся наложенного на дом крепкого заклинания, нормальный бензиновый генератор превратит его в пустое место… Но сам, к примеру, тут же издохнет, оказавшись в Магнум Мундусе. Там вообще всё издохнет из техники, разве что знаменитая русская мясорубка выдержит. Утрирую, конечно, но если продолжать от горя этим заниматься, то магию и технологию можно представить, как игроков в карты. Чем сложнее и крепче устройство, действующее по законам Нижнего мира — тем больше оно ломает об колено магические энергии, ветра и течения, нарушая их ход и рассеивая к демонам Иерихона. С другой стороны, если магии много настолько, что она одним своим присутствием меняет законы реальности, то механика и электроника банально выйдут из строя, их резонирующими энергиями порвет.

— А как же мне моё всё защитить⁈ — тут же раздался вопль из подвала, откуда нас откровенно подслушивали, — Конрааааад?!!

— Не волнуйся, — отвлекся я от грустных мыслей и сигареты, — У тебя всё в подвале, плюс, к тому же, на технологию действует накопительный эффект! Чтобы поломать твое оборудование, на нас должна Великая Бомба Аккрама упасть.

— Так! — из подвала высунулась перемазанная пылью мордашка, — Я буду жить там! Внизу! И компьютеры будут все внизу стоять, понятно⁈

— Баба с возу — кобыле легче! — фыркнула со второго этажа выглянувшая на шум Шпилька, — Хоть перестанете с братом пересекаться по ночам! У меня тогда чуть сердце не лопнуло!

— Помогла бы! — тут же попыталась совратить полуэльфийку вампиресса, — Тут провода проложить нужно, ты бы идеально справилась!

— За деньги — да! — тут же выдвинула вполне обоснованное условие заинтересовавшая малявка.

— Откуда у меня деньги? — одним вопросом убила весь интерес к себе Алиса, полностью проваливая все проверки на социализацию.

Лошара.

— Лошара! — на ломаном русском объявила Шпилька, моментально исчезая из обозримого пространства.

— Почему? — потребовал объяснений добрый Шеггард.

— У неё денег нет! — раздалось издалека.

— У меня тоже нет, — признался полутролль.

— И ты лошара! — победно завопила Шпилька.

— Я их потратил нам на еду.

— Ой…

Шегги не самый умный парень на этой улице, но это не значит, что он дурак или тугодум. А уж в обращении со своей шебутной сестрой, которая прямо сейчас кродётся на цыпочках пресмыкаться перед ним, может мастер-класс любому дать. За три прошедших месяца я уже убедился.

— Конрад, мне нужны три удлинителя! — снова высунулась из подвала госпожа Тарасова, на этот раз имея вид серьезный и вдумчивый, — По пять метров, не меньше. И… срочно.

Так. Кажется, у братца с сестрой сегодня опять голая конина? Ну что же, можно предложить им прогуляться по магазинам еще раз за крупами и специями, а заодно навестить и магазин электроники.

Интерлюдия

Хавок не терпел тугих клиентов, они давали гнилые заказы. Насмотревшись еще в Граильне, как уходят хваткие орки, польстившись на очередной куш, он понял, что жить по уму — это сначала ложиться спать с бурчащим брюхом. Тугой клиент не просто так мутит воду, а потому, что жмуроделам, которые не в Гильдии, аванс не положен. Обманывать таких ребят себе дороже, но замутить с заказом, чтобы горячего парня прихлопнула полиция или телохранители уже оформленного жмура — милое дело. Так в их промысле и бывает. Что у орков, что у других зеленых. Любят они срываться на добычу. Природа такая.

Поэтому Хавок не связывался с мутными типами, заработав себе за пять лет хорошую репутацию надежного жмуродела. Было трудно, в начале даже голодно, но теперь он без работы не оставался никогда. Никакой славы этот чистокровный спокойный орк себе не стяжал, да и провалы с отказами у него бывали, но, когда требовалось, чтобы кто-то куснул асфальт — его имя поднималось одним из первых.

Однако, сегодня он взял тугой заказ.

Изрядно помяв папиросу своими заскорузлыми пальцами, орк в плаще и старомодной шляпе всё-таки умудрился вытянуть курительную палочку из щеголеватого серебряного портсигара, который шёл его мрачной морде как корове балетная пачка, а затем и закурил. Портсигар ему подарила Бедна, дочка, которую он прижил в Граильне, но не смог уговорить её мать отказаться от панели. Вместо этого она отказалась от дочки, которую пришлось растить Хавоку.

Закурив, орк принялся дальше тайно наблюдать за домом, тщательно контролируя левую полу плаща. Она скрывала убойный метровый тесак, чья рукоять крепилась веревкой к поясу жмуродела. Хавок курил и думал.

Хороший домище. Основательный, крепкий. Ни разу не внушительный, но с того угла, где отирался Хавок, было видно, что дом куда больше, чем кажется на первый взгляд. В таком многодетная семья жопами толкаться не будет. Еще б подъезд для машины, но нет, улочку проектировали в те времена, когда о машинах в Омниполисе и слышать не слышали. Очень хороший домище. Что странно.

За заказ платили не жирно. Капал бы этот жир, орк бы послал заказчиков. Нет, всё вполне обычно. Просто заказчики были не простыми, а парнями из Гильдии. Как обычно бывает, приняли заказ, а потом вылезло неудобье, да такое, что не отмашешься. В доме с целью проживала девчонка, Шпилька. Смесок какой-то невнятный, но одна из тех, кто в теневых делах крутится. А неписанный закон городских джунглей гласит, что на своих Гильдия заказы не берет. Именно поэтому и дают дышать таким как Хавок — кому еще исправлять такое дело?

Детали они, конечно, не разгласили, но сообщить, что заказ прямой как палка — да. Зайти, завалить цель, уйти. Всё.

Хавок затянулся аж на треть папиросы, окончательно принимая решение. Шпильку он трогать не будет, а брата её, о котором он выведал, тем более. Тот по дереву, вроде, мастерит, а это дело такое, вонючее, когда с лаками да пропитками дело имеешь. А если так, то сидеть громила может только под самой крышей, да и слышно ему оттуда мало что. Пронесет… а если и нет, так у орка есть еще обрез, заряженный не самой крупной дробью. Хавок бегать не любит, особенно догонять, поэтому носит с собой выключалку для излишне резвых. Только бы по мелкой не попасть, её наповал уложит…

О Шпильке слышал даже он, обретающийся обычно на окраинах города. Мелкая болтливая бестия, ненадежная настолько, что это даже смешно. Отвлечься могла хоть на бабочку, хоть на пьяного фонарщика, в командах вообще не появлялась. Слушала обычно только себя да голоса тараканьи в своей голове. По мелочи её подписывали, потому как знала практически всех в городе, да пускали её куда угодно, но сложнее, чем передать пару слов, дел не поручали. Она даже записки теряла…

Орк поскреб могучее скопление рубцов на шее. Когда-то в него пальнули, картечью, причем из того самого обреза, который теперь под плащом. Сдох бы, натурально в канаве, но нет. Вытащила такая же как Шпилька невнятная полукровка, выходила, зашила, кормила последним, что у нее было. А когда орк ушёл сдать заказ, велев ей собирать вещи, она и собрала их… в своей халупе. Видимо тогда на поднятые скрежет и пыль к ней заглянули рэтчеды, чей туннель оказался слишком близко к её подвалу.

«Становлюсь сентиментальным», — вздохнул жмуродел. Слишком много времени уходит на всё это выжидание. Мозги занимают себя, чем могут.

Только вот орк как никто знает, что оно окупается. А сегодня была особая праздничная распродажа со скидками и подарками. Как иначе назвать то, что Хавок видит, как оба нежелательных субъекта, то есть брат с сестрой, рука об руку выходят из дома?

«За жратвой пошли», — опытно оценил орк пару сумок, которые большеголовый полутролль тащил свернутыми в левой руке. Брезентовые, в таких много чего утащишь. Много чего приходится. Прокормиться такому парню задача не самая простая, здоровый лось. На такого Хавок заказ бы не взял. Шкура прочная, кости толстые, глаза маленькие. Добраться до внутренних органов… чем? Тесак точно застрянет, на дробь ему чхать. Не-не. Иди за жратвой, братэлла, я не по твою душу. Моя цель в доме.

Хотите знать еще один секрет жмуродела по имени Хавок?

Он не усложняет.

Когда надо, орк может затеять целую операцию, приодеться докером или вышибалой, даже одолжить у знакомых наряд полицая, а то и подтянуть еще пару морд, тоже привыкших засыпать в Граильне. Но когда ты знаешь, что тебя не ждут — зачем выдумывать лишнее?

Жмуродел спокойно нажал правой рукой на большую красивую кнопку звонка, удерживая обрез направленным куда надо.

— Да? — дверь перед орком была смело распахнута высоким мужиком в фиолетовом домашнем плаще и тапочках. Надо же, настежь. Дурак-человек.

Не говоря худого слова, орк жмыхнул мужику в пузо с левого ствола, роняя того на пол. Хавок тут же зашёл в дом, одновременно с этим срывая палаш с пояса и пробивая его тяжелым лезвием открывшего ему дверь насквозь. Вот теперь готов. Пригвоздил так пригвоздил, аж в паркет ушло.

— Прости, — тихо бросил убийца, водя обрезом по сторонам и не глядя на свою жертву, — Не твой день.

— Конрад? — очень невысокая и совсем молодая эльфийка выскочила из-за угла, оторопело уставившись на лежащий у ног жмуродела труп. Хавок тут же лупанул по ней со второго ствола. Заученно, по ногам. Не успевающая разлететься дробь тут же сдула половину мяса с икр и ниже у девчонки, от чего она, потрясенно всхлипнув, плюхнулась на пол.

Вот так. Пять секунд и дело сделано. Осталось только контрольный провести.

Дерево не поспешило вернуть жмуроделу тесак, поэтому он приложил определенные усилия, чтобы освободить оружие. За это время стонущая эльфийка успела отползти за угол, из-за которого выскочила. Тут уже Хавок, железно уверенный в скором окончании дела, не выдержал.

— Ну куда ты, — сожалением пробормотал он, — Ну чуть-чуть же осталось.

Сделал шаг за ползущей девушкой, намереваясь догнать и добить побыстрее, но неожиданно был схвачен за лодыжку. Рукой гарантированного трупа, из которого только что достал свой фирменный тесак. А в этой дурынде два с лишним кило, она убойнее некуда…

— Девчонку… зачем? — просипел лежащий рожей вниз чудесным образом еще живущий человек, — Ты же… по мою… душу?

— Кто тебе сказал? — недовольно спросил орк, дрыгая ногой в надежде освободиться. Обрез был разряжен, надо бы снова тесаком, позвоночник перебить, но… вдруг отцепится?

— … не понял? — труп умудрился еще чуть сильнее сжать пальцы, от чего орк, недолго думая, раздраженно рубанул лезвием тесака по запястью надоедливой конечности, отсекая ту напрочь. Мало ли куда подранок уползет, вдруг у них связь с полицаями или пистолет дома?

— Не за тобой я пришёл! — бросил за спину довольный жмуродел, торопясь по кровавым следам за своей целью, — Почему все думают только о себААААААА!!!

Сжавшаяся с огромной силой кисть, так и висевшая крабом на его ноге, выпустила длинные когти, тут же целиком занырнувшие Хавоку в мясо и принявшиеся его разрывать. Заоравший от невыносимой боли орк, свалившийся на пол кулем с дерьмом, тут же вцепился обеими руками в жуткий браслет на ноге, но безрезультатно — моментально покрывшаяся его собственной кровью и ставшая скользкой чужая рука продолжала терзать плоть, распарывая изнутри и сдавливая снаружи.

Впрочем, внимание выходца из Граильни, успешно выживавшего несколько лет среди полудиких сородичей, моментально переключилось с терзающей его боли на встающую неподалеку фигуру в рваном фиолетовом халате. Затаив дыхание, Хавок пялился на то, как изменяются черты лица мужчины, как зажигаются красные угли в глазах, как кожа приобретает бледный матовый оттенок, как из пальцев уцелевшей левой руки наружу лезут черные когти…

Вампир!

— Какого хрена⁈ — выдавил жмуродел, пытаясь отползти от наступающей на него фигуры, — Что за дела?!!

— Алиса, ты как там? — хрипло осведомился кровосос, рассматривающий Хавока как сомнительный гарнир в черный день.

— Больно мне!! Больно!!! — жалобно проскулили откуда-то позади орка, — Я ног не чувствую!!

— Эээ, милая. Их у тебя почти нет, — кошмарная улыбка мелькнула на лице упыря, — Но это временно. У нас сегодня горячий ужин с доставкой на дом.

«Два вампира⁈», — сразу как-то понял, холодея, Хавок. Ему крышка. Полная. Он проникся мыслью о двух вампирах настолько, что даже нестерпимая боль в раскуроченной ноге внезапно куда-то ушла.

— Но сначала мы поговорим, орк. Если ты, конечно, хочешь уйти быстро…

Глава 6

Дипломатия табуреток

Тарасова Алиса Игоревна изволила рыдать навзрыд всё время, пока мы ехали из Управления. В ней она занималась тем же самым, поэтому так и срослось, что нас очень быстро отпустили, отправив с сопровождением домой. Ну а что, к психологу «птенца» вампира вести? Зачем? Есть же я, прекрасно понимающий прекрасные души порывы у девчонки. В принципе, как раз из-за такого порыва мы и попали в Управление — не успел я с этим потёртым жизнью орком и несколькими фразами перекинуться, как на раненную вампирессу резко снизошёл так называемый «амок птенца», от чего она, взвыв как бешеный пудель, на одних руках за два рывка добралась до наёмника, а затем устроила ошарашенному мне представление в стиле «папа, смотри, я человекообразный миксер!»

Ну не ошарашенному, а оглушенному её эмоциональной вспышкой, но всё же?

— Ненавижу этот мир! И тебя ненавижу! И себя… тоже ненавижу! — плакалась девушка, обтирая влажными после душа волосами сиденья в машине.

— Рано… — рассудительно бурчал я, даже не пробуя отнимать рукав своего плаща, за который та и держалась.

— Ра…? В смысле рано? — в этот момент машина остановилась, пункт назначения был достигнут.

— Говорю, — покинул я салон тачки, но тут же наклонился, чтобы взглянуть в лицо Алисы, — Рано ты это все. Ненавидишь себя, меня, мир. Рано. Тебе еще орка от потолка отмывать! И стен. И…

— Аааа!!! — крик неподдельного отчаяния был вполне ожидаем.

С передних сидений донеслось ржание. Отсмеявшись, гном, сидевший рядом с водилой, высунул в окно шнобель, чтобы обрадовать вытаскивающего орущую девчонку меня следующей фразой:

— Ты, Арвистер, час продержись. Твоя сторожевая собака уже в пути.

— На кой черт мне этот кусок шерсти, — скривился я, суя вампирессу подмышку, — Мои ребята получше будут…

Отстоять в Управе Скорчвудов было тяжело, у начальство дико зудело найти простой и понятный ответ тому, что какой-то паршивый жмуродел средней руки внезапно приходит по душу той, о ком город, весь, от верха до низа, знать не должен. Мои братишка с сестренкой, Джоггер, Гарру, да ваш покорный слуга. Однако, была одна маленькая закавыка — любой из них, задумай он мокруху, не послал бы к доброму дяде Арвистеру обычного орка с мачете-переростком. Я и дверь распахнул именно потому, что от бедолаги не несло ничем опасным для вампира…

Ладно, потерплю волчера, хотя не представляю, какой из него сейчас может быть защитник или сторож. Разве что унитаза. Всё равно это лишь пыль в глаза — дом теперь находится под очень пристальным наблюдением.

Внутри, в зале, обнаружились Скорчвуды, пытающиеся угадать, кем или чем являются останки, размазанные по половине зала. Алиса тут же затеяла блевать, что мне пришлось предотвращать прямым контролем, направив неженку в ванну. Ничего, взросление, как и говорили, трудная штука.

— Конрад, это не мы! — страшным шепотом поведала мне бледная Анника, — Мы бы никогда…

— Конечно, это не вы. Это она, — кивнул я в сторону надрывающейся ванны, — Представляете, каких зверей растят в этом их Нижнем мире?

Хм, никогда не думал, что извержение желудка может звучать с нотками возмущения.

— Да мы не… — протянула полуэльфийка, поникнув ушами.

— А я понял, — отрезал я, дождавшись, пока очередной рев стихнет, — Не тяните кота за яйца. Вы в этом городе изгои, мы с этой убийцей — такие же. Никто вам за наши шкуры и сотой доли денег не выдаст. Так что замяли, ждем собаку.

— Какую собаку? — заинтересовался Шегги, плотоядно облизываясь.

Ну, что я говорил? Тяжелое детство.

— К твоему несчастью — двуногую, — улыбнулся я, — Посторожите с ним нашу принцессу, пока мы со Шпилькой по делам сгоняем. Кстати, принцесса! Мы вернемся часа через три и если к этому времени мой зал будет еще в орке, то дочищать ты будешь языком! Поверь, ты не хочешь узнать, что бывает с нами после орочьего мяса!

— Я тебя ненавижу… — проскрипело умирающим тоном в ответ.

Говорят, что человек со временем может приспособиться к чему угодно. Нечеловек тоже, я вас уверяю, надо лишь дать ему немного надежды. А уже если дать много… Алиса не с первого раза и не с первого дня, но всё-таки поняла, что ей не предлагают, не обещают, а уже дали Срединные миры в моем лице. Бессмертие, вечную молодость, красоту. Сисек не завезли, да, размер тоже подкачал, возбужденным троллям лучше на пути не попадаться, но в остальном?

Джекпот.

Да, тут опаснее, и что? Тарасова прекрасно понимала еще ребенком, что является дочерью опасного человека. Убийцы, организатора банды, так далее и тому подобное. Слышала разговоры, пусть и краем уха. Так что… девочка уже понимала, за что будет работать.

Так… что у нас есть из средств индивидуальной самозащиты?

Увы, ничего, кроме старого доброго «грунта», подаренного мне Эльмдингером лет пятнадцать назад. Орк бы никогда сам ничего бы не подарил, жадная и вредная скотина, но «грунтов» тогда дарили всем, в том числе и ему передали на всю нашу шайку-лейку. В целом, этот массивный полуавтоматический пистолет 44-го калибра, творчески переделанный под потребности рас Омниполиса, нормально работает только в этом городе, так что теперь, наконец, пригодится. Помнится, Алиса спрашивала — почему мол, пушки плохо работают в других местах? Неужели настолько сложный механизм? Нет, не сложный, но магическое поле сильно влияет на физические константы, поэтому порох в патроне может рвануть в любой момент. Хочешь гулять по Срединным мирам — имей физическую силу надавать по башке местным.

Трофейный тесак я отдал в фонд помощи бедным полутроллям, а вот обрез, немного подумав, забрал себе вместе с дюжиной патронов, снаряженных крупной картечью. Еще несколько штук с дробью, зачем-то понадобившихся жмуроделу, я выложил в шкаф — может, он на гоблинов в голодные вечера охотился?

Еще одна причина, почему я хотел жить в Омниполисе: шляпа, плащ, тонкие перчатки — и можно смело выходить на улицу. Солнечный свет безобиден почти также, как и в Нижнем мире. Помнится, в одном царстве, называемой с легкой руки одного из местных «фэнтезийными», у меня рука попала под прямой полуденный свет. Высохла вся за пару секунд. Еще бы пара — и рассыпалась бы в пепел!

— Конрад, — на улице меня требовательно подёргали за плащ, — Хватит вертеть в руках пистолет! На тебя оглядываются!

— Извини-извини, давно оружия в руках не держал, — спрятал я пушку в карман, — А что еще стоит сделать?

— Надень личину человека! И привыкай ходить в ней! — подумав, выдала семенящая возле меня Шпилька.

— Вампиров настолько боятся?

— Нет, но не любят законников! А все вампиры — законники!

Как нас только не называют. Блюстители, Законники, Арбитры, даже Судьи. Ничего из этого не отображает нашу деятельность и на гран. Мы — хранители равновесия между мирами, делаем всё возможное, чтобы Нижний мир не знал о Срединных, Срединные не получали технологии и знания как друг друга, так и Нижнего мира, а Верхний мир оставался сам по себе и не интересовался другими. Мы перехватываем контрабанду сладкой газированной воды Императору Юга, мы не даем методичкам «тактики малых отрядов» попасть в великие орочьи орды Кангустана, мы организуем самоубийство ученым, в очередной раз откопавшим какую-нибудь мифическую вещь в Нижнем и пытающимся пробить портал в Срединные. Еще мы охотимся за блуждающими душами, которые нет-нет, но лезут туда, куда не надо. То есть к нам.

— В общем, ты вполне можешь накинуться вот, к примеру, на эту девушку, — не особо сдерживая голоса, я потыкал пальцем в стоящую рядом с нами человечку, ждущую зеленого сигнала светофора, — Порезать её, изнасиловать, съесть, сколько сможешь, остальное снова изнасиловать… и я тебе ни слова не скажу. Блюстители не следят за законами Омниполис… да куда же вы, красный еще!

…еле успел поймать нервную особу за плечо, чуть под машину не сиганула. Надо же так испугаться Шпильки. Милейшей же внешности кроха, безобиднейшее создание!

— Ну и дикий же ты, Арвистер!

Что? Я спас чужую жизнь, а теперь еще и виноват?

— Кстати, а куда мы идём? — поинтересовалась полуэльфийка, закончив читать мне лекцию о нежелательности пугания смертных.

— Точно, — вспомнил я причину, по которой взял с собой госпожу Скорчвуд, — Веди меня в то отделение Гильдии, где берут заказы на мокруху.

Человеческий облик, надо же. Да он силу моей улыбки снижает в тридцать раз! Как вообще можно уважать человека? Бояться? Чувствовать себя пищей? Нет, в Нижнем мире облик очень полезен, но здесь, в Омниполисе? Мне что, опять пистолет из кармана достать и ходить с ним везде?

— Конрад! Конрад! — заволновалась мини-девушка, пуча чересчур уж большие глаза, — Ты что⁈ Они тебе ничего не скажут!

Конечно, не скажут.

— Да я и не собирался ничего спрашивать, — пожимаю плечами, — Веди уже.

— А… — тут же успокоилась полуэльфийка, — Ну тогда ладно. Тогда нам в «Берлогу».

Под таким непритязательным названием скрывался приземистый и широкий клуб, построенный, как и многие старые здания Омниполиса, еще в 60-ых. Угадать изначальный смысл существования этого колосса не представлялось возможным, но мне почему сразу подумалось о цирке… для невысоких рас. Теперь это тоже был цирк, но уже для совсем другого контингента — мрачного, хмурого и делового.

Гильдия.

Раньше, когда Омниполис из себя представлял огромный караван-сарай, где мелкие голые гоблинята срали прямо посреди грязевых дорог, Гильдия называлась иначе. «Братство наемников». В него набивались голодные полукровки, достаточно сильные и агрессивные, чтобы убивать за деньги. Затем к ним прибились грузчики, чтобы купцам в разные места не бегать, потом гномы-строители, потом… в общем, неважно. Главное, что до срущих гоблинят всё-таки не дошло. Пафосные названия тоже не прижились.

В общем, вы уже догадались, да? Гильдия была основным источником работы для беженцев и прочих «не пришей кобыле хвост» вроде нашей милой Шпильки. Она им предоставляла кров, пищу, возможность сложить голову или продать свои отверстия под чьи-либо нужды. Заодно она предоставляла социальный лифт, карьеру, репутацию… для единиц из тысяч. Легендарная организация.

Холл, гардероб со скучающей гоблиншей, полуоткрытая дверь, демонстрирующая мне нечто, похожее на гигантский кабак, но мы топаем мимо, в ту часть этого архитектурного монстра, которую можно назвать «бюро работы». Здесь царство гоблинов, прирожденных бюрократов. Такими они становятся не сразу, а прожив поначалу лет тридцать, что для их мелкой расы когда-то считалось глубокой старостью, но вот, имеем что имеем. Теперь на узких престарелых зеленых плечах этой расы держится приблизительно девяносто девять процентов документооборота всего Омниполиса.

Здесь гоблинов — просто море. Нас они не интересуют. Шпилька, ловко лавируя между шмыгающими зеленками, одетыми сплошь в формальную униформу клерков, многословно объясняет, что на первом этаже заведуют только тем, за что не сажают в тюрьму. Лузеры отдельно, жмуроделы отдельно, ворюги так вообще вроде не существуют, но вещи, как тарахтит Шпилька, в городе пропадают. Остальные, более специализированные отделения Гильдии, вроде шлюшьего, наемничьего или школы слуг — находятся в других местах.

Чтобы поговорить с администрацией отдела наёмных убийц, нам пришлось спускаться в самый низ, этажа на четыре.

— Я уж боялся, что здесь будут служебные помещения, — пробурчал я, осматривая богато отделанный короткий коридор, в конце которого была всего одна, но двустворчатая дверь, — Швабры там, тряпки, запах дохлых мышей, мокрушники.

Мы уже сделали по коридору несколько неторопливых шагов, как в голову Шпильки неожиданно забрела мысль.

— Конрад? — явно удивляясь самой себе, спросила она, — А зачем мы сюда, когда я дома была? Я же из Гильдии? Или тебе прям убить кого-то…

— Не-не, никаких убийств, — лопнул я какую-то важную ниточку внутри головы своей спутницы.

— Ааа…

— Понимаешь, — положив руку на дверь, я посмотрел на миниатюрную каштановолоску, — Ты с этим не справишься.

…и толкнул створки. За ними нас ждала просторная, квадратов на сорок, приёмная, в которой находилась скучающая полуорчанка-секретарша, да двое троллей, пытающихся заговорить ей зубы. Накачанных таких, затянутых в черные костюмы, с белыми сорочками и даже галстуками-бабочками.

Если бы меня кто-нибудь спросил, то я бы ответил, что без троллей не было бы никакого Омниполиса. Никакого, маму вашу, прогресса и процветания. Именно их невероятные сила и выносливость, помноженные на нехилую регенерацию, именно их нужда в других разумных, достаточно ловких и умных, чтобы поймать достаточно еды для прокорма троллей, и стали основным кирпичиком благосостояния нашей прекрасной цивилизации. Тролли — это мощь, тролли — это сила, тролли — это труд!

А еще они огромные мясные танки.

— Оу! — гулко удивился один из двухметровых громил, поворачиваясь к нам всем телом, — Ты, мелкая⁈ Неужели решилась…

Бабах! — рявкнул мой обрез, выплевывая шмат картечи троллю в пузо. Затем, чуть изменив положение ствола в пространстве на пузо номер два, я произвел второй выстрел, — Бабах!!

Двумя элегантными движениями моего пальца пищеварительные тракты троллей, которых тут явно хорошо кормят, превращаются в мелко взбитый фарш, от чего ребята начинают страдать, стонать и лежать на полу. Они с него встанут, но не скоро. Через недельку.

— Конра… — скрипит Шпилька, но я, кокетливо улыбаясь полностью потерявшей скучающий вид орчанке-полукровке, одной рукой пихаю малявку за стол, а второй достаю из кармана «грунт». Очень вовремя, так как из двери, ведущей к местному боссу, совершенно непрофессионально выскакивают орки со стволами. Две штуки. Массивные, крепко сбитые, прямо копия того, кто сунулся ко мне домой, но куда менее потрепанные жизнью. А тот выглядел так, как будто бы жизнь точила об него свой нефритовый дяньтянь лет двадцать без перерыва. Ну, до того, как стал краской на моем потолке.

Два выстрела, каждый в колено. Нет, я не профессиональный стрелок и неуязвимый герой, во мне тоже пара дырок, но я — вампир, а они нет. Поэтому я могу подойти к стонущим телам и выбить у них оружие, а они могут лежать и страдать. Правда, молча, потому что первое, чему учат в Граильне — прав тот, у кого ствол. А если я прикладываю пистолет к губам, выражая просьбу не шуметь, то надо лежать и не шуметь. Тем более, что сидящий за большим столом пожилой гоблин, вытаращивший сейчас на меня глаза, шишка большая и ждать не любит.

— Молчите, лежите и дышите, — поясняю я оркам, забирая их пушки, а затем обращаюсь к секретарше, — Милая, завари им кофе, я к начальнику. У него видишь, никого нет в кабинете.

Начальник сходу начинает убеждать меня в том, что в своем кресле очутился не зря.

— Ты не человек! — скрипит гоблин, скаля мелкие острые зубы. Он в меру стар, не в меру ушаст, и слишком властно выглядит для администратора, принимающего заявки и проводящего разъяснительные беседы.

— Не важно, кто я, важно — за чем пришёл, — туманно выражаюсь я, проходя в кабинет и выкладывая оружие орков на стол к гоблину.

— Вываливай свое дело! — определенно не дурак.

Стонущие тролли, стонущие орки, стучащая зубами секретарша и поскуливающая Шпилька. О чем это говорит? Что все живы. А значит, что наглая морда, невозмутимо щеголяющая с двумя пулевыми отверстиями в груди, пришла именно поговорить. Уж пустить пулю в небольшого зеленого человечка, чьи лучшие годы давно позади, много ума не надо.

— В этом городе, насколько я слышал… — сев на стул, я заложил ногу на ногу, — … есть несколько неписанных правил, которые соблюдаются всегда теми, кто хочет выжить. Не плюй в эльфа, не говори гадостей про матерей орка и тролля, не оставляй за спиной обиженного гоблина, не кидай тролля на еду, не пускай рэтчеда на склад. Обычные мелочи, сплошной здравый смысл. Среди них есть еще парочка. Например — не лезь в дом к вампиру и не наступай на ноги Блюстителям…

С этими словами я позволил личине сползти, вынуждая челюсть ожидавшего что-угодно кроме этого гоблина упасть вниз.

— Вы, ублюдки, послали в мой дом вольного жмуродела из Граильни. Я пришёл кинуть за это предъяву.

К раскрытой пасти коротышки прибавился и бледный вид. Слегка.

— Слышь, зубастый, а ты не поехал? — осведомился он слегка дрогнувшим голосом, — Откуда у кровососа дом в городе? А мы, если чо, работаем только по городу!

— У меня пятнадцать лет дом в городе, — доверительно сообщил я ему, — В нем живет вот эта вот мелкая, с братом. Арендуют. Чуешь, чем пахнет?

Пахло плохо, причем именно для этого вот конкретного гоблина, даже если он лично не отдавал приказа. Блюститель, в чей дом Гильдия направила шантрапу с улицы, просто в порядке выражения претензий вполне мог отрезать ему уши до кучи к простреленным коленям и картечи в тролльей требухе. А так, как настолько обиженного гоблина в живых оставлять нельзя, никто бы меня не осудил, если бы я коротышку кончил.

Да, в чем-то Тарасова права, у нас тут слегка покруче, чем было в 90-ые в России. Ну а что вы хотели? Орки, тролли, гоблины — ни разу не мирные расы, насилие у них в крови. Остальные немногим лучше. Гномы упрямые и резкие как понос, люди хитрые и подлые, эльфы так вообще раньше всех гнули магией в любую угодную им позу, пока этой расе нужны были рабы… Полукровки? Так это вообще задница, потому что полукровки выживают с самого низа. Мы, вампиры, тоже не подарок.

— Эй, я её знаю! — тем временем отвлекся гоблин на выглядывающую из-за стола Шпильку, — Мелкая болтушка! Аррр… Эгидна! Вызови парней, пусть помогут парням! И сделай нам два кофе! Здесь серьезный разговор!

— А… может… Вана…? — тихо проблеяла полукровка.

— Делай, что говорю, дура! Никакого Вана! — разорался гоблин так, что притихли даже матерящиеся орки, — Парни! Заткнулись! Ща вас подлатают!

Правильный ход. Уши надо отрабатывать.

Дальше дело перешло в более деловое русло. Гоблин, представившийся Шаржем, был бы рад заткнуть пасти пострадавшим и своей секретарше, но такой возможности я ему не дал, так что он погрузился в быстрое выяснение обстоятельств. С помощью дискового телефона на своем столе, мата и зубовного скрежета он за пять минут узнал, что косяк имеет место быть — его отделение слило неудобного клиента вольному художнику, тот принял заказ по адресу: Омниполис, район Кравлер, улица Малиновая, дом 23. Дом, принадлежащий Блюстителю-вампиру.

В какой-то момент мой нос уловил запах выпивки, а слух определил, что пара женщин за закрытыми дверьми в другой комнате лечат себе нервы. Неженки. Не знают, что тут творилось лет сорок назад. Такой же гоблин сидел за бронеширмой в зарешеченной комнате и с пистолетом-пулеметом, закрепленном на специальной стойке. Ну тогда в жмуроделы даже троллей брали, а те… ну, слегка не подходили к городским условиям.

— Твою же… кхррр… твоя взяла, вампир! — скривившийся Шарж с грохотом шлепнул трубку телефона на место, — Наш косяк. Не мой лично, но наш. Давай заминать. Сколько звона хочешь?

Талеры? Талеры мне нужны, я безработный! И бедный! Но…

— Тебе уши, я смотрю, вовсе не дороги, — покачал я головой, кривясь так, как будто бы он мне предложил хлебнуть настоянной мочи, — Давай отрежу? Не со зла, а чтобы больше крови мозгу досталось?

— Слышь, следи…

— Сам следи, гоблофолк, — посерьезнел я, — Я пришёл не за звоном, я пришёл за извинениями. Нормальными официальными извинениями.

Вот теперь морда моего собеседника начала всерьез менять цвет, а из глотки донесся странный сип, напоминающий шипение одного удава из мира, буквально состоящего сплошь из тропических джунглей. Пальмы, духота, жара… и моря, битком набитые деревянными кораблями. Идеал пиратской романтики с континентами, полными огромных плотоядных тварей, для которых поселение разумных — практически единственный шанс поесть досыта. Девятиметровых питонов некоторых из этих зверюшек втягивали в себя как макаронины. С таким же свистом.

— Арвистер, ты поехал? Можешь меня тут закопать, но Гильдия не будет приносить тебе извинений! — наконец, взорвался, администратор, почти подпрыгивая на месте, — Подумаешь, когда-то кровосос дом купил! Подумаешь, не проверили! Один акос, вы не живете в городе! За каким крысолюдом ты хочешь извинений, гребаное ты исключение⁈

Его аж одышка от воплей хватила. Пора добивать, а то еще приступ схватит.

— Проорался? — хмыкнул я, закуривая, — А теперь слушай, акос ты зеленый. Ваш подсыл у меня побывал несколько часов назад. Раз. То есть, об этой тугой мути еще никто особо-то и не в курсах. Но о ней будут в курсе, потому что Управа в курсе. Это два. А теперь три, гоблофолк… заказ у вашего подсоса из Граильни был на моего «птенца». Вижу твой глупый и слегка стеклянный взгляд, так что поясню — через сутки, может меньше, все мои собратья из Блюстителей Срединных миров будут в курсе, что Гильдия, которая в нашу сторону и смотреть-то бояться должна, выдала жмуроделу заказ на «птенца» вампира. И я, гоблофолк, готов поспорить на твой зеленый и сморщенный акос, что глубокие и искренние извинения передо мной в первую очередь нужны вам. До усрачки. Срочно. Буквально немедленно.

Глава 7

Коллатеральный ущерб

Иногда жизнь подбрасывает приятные сюрпризы в самый неожиданный момент. Слегка иронично, что я, вампир, говорю о жизни, но вы бы удивились, насколько приятнее существовать слабаком и неумехой, имея возможность получить наслаждение от горячей ванны, секса или хорошего вина, чем идти из века в век неубиваемым монстром, хоть и способным поднять грузовой автомобиль, выжив после прямого попадания ракеты, но не способным даже нормально посрать. Знаете, как гадят истинные вампиры и те, кто приблизились к этому статусу?

Никак. Они просто вырывают себе заполненный чуть ли не каменной массой кишечник. И отращивают новый.

Так, о чем это я? Ах да, приятные сюрпризы.

Шеггард Скорчвуд оказался замечательным напарником для распития пива! Я был вынужден запастись этим напитком на обратном пути домой, потому что у меня там сидел болеющий животом волчер, уже истоптавший паркет по направлению к туалету. Нельзя пить вино при таком аудиосопровождении, тут спасти может только пиво. Пшеничное, светлое, даже слегка обработанное магией, оно было удивительно вкусным, особенно в те моменты, когда Джарред возвращался на диван и начинал стонать, проклиная себя, меня и весь окружающий его мир. Мы под это замечательно сидели. Большеголовый полутролль уютно молчал, отдавая должное напитку.

Правда, когда уже всё наладилось, а мягкое благодушие окончательно начало мной овладевать, подлый кусок шерсти, так искренне подвывавший все это время, неожиданно заткнулся, что позволило нам услышать другие подвывания, несшиеся из-под земли. Ну, из подвала.

— Конрад, — аккуратно опустил пустую кружку на столешницу Шегги, — Почему моя сестра плачет и… проклинает тебя? Ты ей что-то сделал?

— Ты за кого меня принимаешь? — удивился я.

— Просто скажи, что случилось, — вздохнул верзила, — Анника очень редко плачет, причем, всегда в своей комнате. А тут она вон, взахлеб жалуется на тебя. Вампирессе. Но я никак не могу расслышать подробности.

— Даже пальцем её не коснулся! — фыркнул я, наливая обоим пиво из бочонка с клеймом гремлинских пивоварен, — Слова дурного не сказал. Просто она провела меня в «Берлогу», там я предъявил Гильдии, та принесла мне официальные извинения… но при этом попросили больше не приходить. Почему-то обоих.

— Шегги, меня изгнали из Гильдии!!! — пакостная карлица взвыла так, что даже лежащий на диване волчер подскочил, очумело водя мордой по сторонам.

— Конрад, — упрека в тоне у полутролля хватило бы, чтобы заставить вернуться к праведной жизни даже полудемона-сутенера.

— Не соврал ни на букву, — развёл я руками, — Хочешь поклянусь? Она просто провела меня туда, куда может попасть своим ходом даже калека из Граильни! Не факт, что вышел бы назад, но пройти б прошел! Зуб даю!

— Конрад…

— Своим Арвистер не врёт… — прохрипела волчья морда, сунувшаяся на кухню, — Он может подставить тебя, зеленый, подложив под обдолбанную шлюху, может травануть, если сочтёт это нужным для… кха, твоего блага, но врать не будет. Редкой мерзости тип, но в Управе все, кто не миловидная молодая баба, могут спокойно повернуться к нему… кха… жопой.

— Смотрите, кто очнулся! — ехидно оскалился я, глядя на волчару, просравшего уже с четверть собственного веса, — Так и запишем, понос помогает мистеру Гарро соображать!

— Арвистер, катись к демонам… — волчер нагло схватил мою кружку, выглотал всё пиво, а затем, уже уходя с кухни, бросил через плечо, — Меня изгнали из стаи, придурок.

Ууу… да в этом доме что-то дохрена изгоев.

— Пошёл в жопу!! — слаженно доносятся два голоса из разных мест.

Какие нежные.

Волчеры всегда в своих бандах, то есть стаях. На фактическую стаю блохастых это не похоже, скорее на некую компанию, собирающуюся пару-тройку раз в неделю. Чаще всего они таким макаром ходят в спортзалы, пьют или даже занимаются спортивным бегом в полнолуние. В каждой стае есть вожак, старшая самка, беты и так далее. В общем, полный социальный пакет. Для чего? Чтобы заткнуть внутреннего волка, конечно же. А заодно так проще выживать. Но если ты волчер и тебе дали поджопник из этого тесного полусемейного коллектива, твой внутренний волк начинает наседать на твои мозги. Крепко.

Я не раз и не два встречал одиноких волколаков, исхудавших, безумных, жутких. Таких приходилось убивать из чистого милосердия, даже когда спокойно мог пройти мимо.

— Тогда у нас проблемы, — грустно пробормотал Шегги, опустошая свою ёмкость, — Без подработок сестры…

— Я её найму, — отмахнулся я, вновь наливая, — Хотя бы на время, пока она не докажет свою полную бесполезность, что вряд ли.

Радостный вопль из подвала был нам ответом.

Как будто бы я этого не планировал сделать с самого начала. Нет, все честно — я не мог не сходить в Гильдию, но там очень быстро узнали бы, что Шпилька при делах. А значит — её ждал бы очень неприятный разговор. К примеру — а не шпионила ли она на Магнум Мундус все эти годы? Он ей еще грозит, но допрашивать человека Блюстителя, да еще после такого фиаско, они не осмелятся.

— Смотри, что предлагаю, — озвучил я прилетевшей, как на крыльях у любви, полуэльфийке, — Я плачу тебе в месяц в полтора раза больше звона, чем ты вывозила из Гильдии, пока ты справляешься с мелкой помощью мне, Алисе и брату. Сделка действует, пока у меня не кончатся деньги. Любой крупняк, в смысле если чего мне свалится на руку, оговаривается с тобой отдельно, оплачивается отдельно. С подработками на стороне, если ты их найдешь, я проблем не увижу. Никакого кидалова, все по чесноку. Идёт?

— Конечно! По рукам! — под вялый крик из подвала о «предательницах», Шпилька тут же сунула свою маленькую руку в мою ладонь… не слушая предупредительных покашливаний брата, а вместо этого обернувшись и радостно вопя Тарасовой нечто вроде «прости, подруга, но жизнь прожить — не в тапок пёрнуть, надо уметь ловить момент!»

— Вот и забились, — тут же осклабился я, — Кстати, если что, ты только что обнимала и утешала маленькую наивную и уязвимую девочку… с зарплатой вампира-Блюстителя. И она ведь ничегошеньки-то не знает о ценах в городе. Да и в помощнице нуждалась просто невероятно!

Тишина была мертвой несмотря на злорадное волчье поскуливание с дивана. В широко раскрытых глазах Анники в даль, в сторону загадочного и насыщенного цветами заката, маршировало Эльдорадо, тряся своими старыми гористыми тряхомудиями, с которых, весело звеня, сыпались очень маленькие золотые самородки.

— Конрад, ты скотина… — Шегги произнес это с глубоким убеждением искренне уверовавшего человека. Может быть, даже гнома.

— А если подумать? — обернулся я к полутроллю.

— Если подумать, то не скотина, — покивал тот, — Совсем даже. Но сволочь, всё равно, просто жуткая.

— Мне срочно нужна помощница! — злобно и торжествующе гавкнула Алиса, из голоса которой тоже как по волшебству пропали все плаксивые нотки, — Анника! Нам нужно дособрать сервер! Неси отвертки!

— Ладно, а теперь последнее доброе дело на сегодня, — встав, я открыл холодильник, достав оттуда еле запиханный ранее шмат мяса килограмма на четыре. С ним я и отправился к страдающему представителю шерстяных собакоголовов.

— Я не могу… — с видом отдающего концы простонал худеющий волк. В его глазах была вселенская печаль.

— Поднять ногУ! — передразнил его я, протягивая руку по направлению к Гарру, — El’Snorrds’Ev-vaal! Kilnm!

Волчер явно имел что-то против кроваво-красных пентаграмм, которые к нему протягивают вампиры, а может быть, просто имел проблемы с доверием, но сотворить что-то осмысленное ему стало не судьба — мужик выпучил глаза, зашкворчал желудком, застонал, а затем принялся вяло содрогаться, бурчать и фырчать. Через несколько секунд он заклокотал глоткой и носом, откуда полезла черно-красная жидкость длинными ниточками, принявшимися собираться перед пентаграммой в клубок. Такой поворот событий вызвал в волчере повышенную тревогу и жажду сопротивления, но как только я чуток повращал руку с пентаграммой, обратная волна, связывающая кровь, устроила в организме бедолаги нечто вроде бури в стакане, от чего тот моментально потерял все силы к сопротивлению. Это и позволило мне до конца вытянуть всю свою собственную кровушку, отравлявшую организм этого шерстяного паразита.

— Еда… — волчара, изнемождено валяющийся на диване, открыл пасть и пустил слюну, кося диким взглядом на кусок мяса, удерживаемый мной.

— Уверуйте и обрящете! — не стал смущать я спасенного, выдав ему мясом по наглой морде, — Питайся и вали, Джарред. До завтра из этого дома никто и шага не сделает. Только диван от слюней ототри.

Что же, в целом, день удался. Зло, то есть женщины, наказано и вразумлено, добро, то есть большие послушные полутролли, напоено пивом, даже волки и те — сыты. Конрад Арвистер мастер социального контакта и выстраивания командных цепочек!

…только безработный.

Это меня бесило. Каким бы жалким вампиром я бы не был, инстинктивное желание брать, а не отдавать, у меня развито прекрасно. Казне требовался приток денег, тауматургии и сотрудничеству с Гильдией можно было помахать ручкой, а в остатке болталось не так уж и много. Даже удручающе мало, можно сказать, учитывая, что это десятимиллионный мегаполис, в котором нельзя тихой ночью грабануть купца или менялу. Здесь есть Граильня, есть Пехотный ряд, здесь под ногами канализация с рэтчедами, у которых между ушами далеко не мокрое дерьмо. В общем, не мне, дилетанту, лезть к местным воротилам. Да и нельзя, всё-таки, не поймут. Требуется какой-то легитимный способ добычи талеров.

Ладно, господин Аривистер, давайте начнем с начала!

Итак, в Срединных мирах, причем во всех, есть одна константа — валюта. Медь, серебро, золото. Единый курс, поддерживаемый Магнум Мундус, гласит — 1 золотая монета равна десяти серебрякам, один серебряк — десяти меди. Не важно, круглые монеты или квадратные, с рожами тысячелетней давности или свежеотпечатанные в мирах Пара, мы все сидим на одном и том же законе. Какому-то королю или императору, нуждающемуся в деньгах, подобное не нравится? Он хочет изменить соотношение сплава? К нему приходит один из моих собратьев, ну, тех, кто из высшей лиги, и прилюдно натягивает глаз на жопу. Ему, всей его семье, всем родственникам. Максимально позорным способом. Все рабы закона.

За исключением Омниполиса, хотя тут просто в ходу бумажные деньги, да и нормальной экономики нет в принципе. Но так, как нам, по сути, не с кем торговать, подобное мало кого травмирует.

Итак, мы имеем талер, кварту, сигму и… эльфийский империал. Первые три — элементарны. Талер основная условная единица, сигма — это одна сотая, самая маленькая монетка, ну и кварта как название серебряного четвертака. Стоимость этих денег, если прикинуть порядки Нижнего мира, то выйдет где-то в районе американского доллара. Три сотни талеров, обещанных мной Шпильке — это приблизительно зарплата продавщицы из продовольственного магазина.

…а вот две штуки, которые передал начальнице госпиталя для богатых за полуэльфку-коматозницу, уже существенны и для меня.

А? Точно, империал. Смесь белого золота с платиной, вес тридцать пять грамм, заколдована. Сплошные понты. Стоимость одной монеты — ровно тысяча талеров. Единственное расчётное средство, применяемое высшими эльфами Магнум Мундуса. Здесь такие монетки тоже водятся. Мне вот, для душевного комфорта, предпочтительно получать от пяти таких звонких лапочек в месяц…

Докопаться до своего же «птенца»? Я покатал в голове эту мысль. А что? Определенный (небольшой) опыт работы с клавишами у меня есть, мозги обучаться заточены, компьютеры дома имеются… но тогда будет полный перебор. Мы тут задохнемся друг от друга, вынужденные сидеть дома, да и в Шпильке проку не будет никакого. Станет чистой иждивенкой, закиснет и повесится. Нет, девочке без работы нельзя, а мне нужен свежий воздух, регулярные упражнения, половая активность. Собаку, опять-таки, выгуливать надо, завтра же снова припрётся.

Или пока побыть дома? Убийца, знаете ли, приходил. Это дело серьезное. На месте заказчика, конечно, сейчас нужно быть вообще конченным, чтобы не бежать, спасаясь в ужасе, куда-нибудь в район Восточных миров, где можно, забежав внутрь на тыщонку-другую километров, спрятаться в какой-нибудь пещере и полировать свой дяньтянь лет триста, но мало ли? Вдруг он — дебил? Вдруг он не понимает, как нужен Гильдии, которой пришлось извиняться?

Гоблины одни из самых забавных разумных рас, известных науке и магии. По молодости они те еще отморозки, но по-разному. Их женщины легко совокупляются с представителями самых разных видов, а мужики сплошь авантюристы, жадно ищущие легкую поживу. Стоит гоблину дожить до средних лет, как дурь из него одним махом выбивает — остается лишь серьезный косолапый коротышка, преисполненный самолюбия, коварства и мстительности. Великолепный офисный работник. Жадность тоже трансформируется, поэтому, последние лет пятьдесят, гоблины считают Гильдию своей. А извиняться они все, хором, любят намного меньше, чем жрать задницей кактусы, так что ищут сейчас заказчика моей Алисы изо всех своих немалых сил.

Про то, кем он может быть вообще, я думать даже и не собирался. Психом — точно. Интернет был Омниполису необходим, не те жалкие крошки, что сейчас, а полноценная доступная сеть. Да, Алиса и Джоггер её обрежут, сделают полностью невозможным выход отсюда в Нижние миры, но, если верить пророкам Мундуса — почти халявные цифровые развлечения должны очень сильно понизить градус насилия в обществе!

Кому это не надо? Всем это надо, даже Гильдии. Там не идиоты сидят, прекрасно понимают, что куда лучше устроить правоверного орка охранником или сантехником, чем иметь пять таких орков с бурчащими от голода желудками и желанием наняться в банду или караван. Ну так и кому надо, чтобы в городе продолжались убийства и избиения? Кого может интересовать статус-кво? Рэтчедов, что ли? У маленьких каннибалов-мусорщиков есть свои эльфы в Мундусе?

Мысль о эльфе, подобострастно кланяющемся горбатому крысочеловеку, была настолько дикой, что я решил заняться кое-чем конструктивным, то есть — защитой дома. Мастер я тауматургии или не мастер?

— Что такое вообще эта твоя тургия⁈ — потребовала ответа прибежавшая смотреть на настоящую магию Тарасова, — Всё, что я вижу — это рисование, а всю что нюхаю — вонь лака!

— Не надо тут, — обиженный голос Шегги прогудел из кухни, — Хороший лак!

— Лет сто назад, — не стал жаться я, продолжая выписывать буквы давно уже исчезнувших с лица истории языков, — наши маги и колдуны объединились в несколько университетов и начали чистить волшебство. Ну, понимаешь, сотни школ, тысячи направлений, многое в этой жуткой фиготени повторялось, многое было лишним. Была поставлена задача объединить весь этот ужас в одну систему. Ну, то есть, выбрать самые эффективные способы творения чар, оптимизировать то, что должно быть оптимизировано…

— Всё-всё, я поняла! Знакомая тема! — девушка, уже стоявшая подальше от благоухающего лаком меня, нагло дула пиво из высокого бокала, — Так что, тауматургия — это что-то из новенького?

— Нет, ну, почти… — задумчиво промычал я, — Далеко не всё лезло в эту систему, понимаешь? Далеко не всё можно было вписать, особенно всякие там многодневные ритуалы, массовые жертвоприношения, проклятия с программируемыми условиями и так далее. Еще оставались совсем уж непонятные и необъяснимые штуки, которые в своем большинстве маги просто выкинули в отдельную школу…

— Ты ужасный рассказчик, Арвистер! — возмущенно пробурчал Шеггард, вставший около не моргнувшей глазом Алисы, еще два месяца назад шарахавшейся от полутролля как черт от ладана, — У вампиров нет маны! Тауматургия — это ведьмовские трюки, ритуалы и проклятия, работающие на жизненной силе! Это даже не магия, а темные чудеса!

— Во-первых, — я укоризненно посмотрел на громилу, — мне рисовать еще часов пять! Во-вторых, ты тоже жопошник еще тот! Какие ведьмовские ритуалы? Старая добрая школа посмертных проклятий!

— То есть, волшебницей мне не стать? — разочарованно изрекла Тарасова, приступая к дохлебыванию пива.

— Тауматургиней тоже, — вздохнул я, — Первые сто лет.

Пока не выработает достаточное чувство крови. Крайне мало простых смертных способно на тауматургию, тут требуется очень выверенно дозировать жизненную силу. С этим просто только у вампиров.

— Эххх, — хрупкая милая девушка, так похожая на очень изящную эльфийку, совсем не изящно рыгнула, — Пойду я тогда, что ли. Работать. Скучно тут у вас. И воняет.

— Вот видишь, что ты наделал? — я кисло посмотрел на почесывающего затылок тролля, — Теперь мы тут вдвоем. Нам скучно и воняет.

— Нет, я тоже пойду, пожалуй, — полутролль, развернувшись, почесал к себе наверх. Гад.

Все вокруг предатели.

Один я молодец.

Интерлюдия

— Вы отдали проект такой важности в руки одного из наиболее некомпетентных вампиров Управления, а теперь просите меня прибирать за ним⁈ — вопль вырвался из её горла помимо всякой воли или даже обдумывания того, что она услышала.

Не просто так.

«Арвистер» — именно так звали персональное проклятие заместителя главы службы безопасности Управления, Эммы Старри. Несмотря на стаж и опыт, исчисляющийся почти сотней лет, Эмма не могла не реагировать максимально бурно каждый раз, когда слышала фамилию этого проклятого вампира!

— Да ни за что! Отдайте его Роквуду или Солоньери!

— Нет, Эм, он твой. Как ты сама заметила — это крайне важный проект, — невозмутимо прогудел массивный минотавр, восседающий за столом, на котором сейчас разместились огромная кружка с парящим содержимым, несколько стопок бумаг, раскрытый ноутбук, а также роскошная, но изящная задница полудемонессы, раздраженно поддёргивающей крыльями. Задница, как и всё остальное, было облачено в прекрасно пошитый офисный наряд, поэтому Оргар Волл-третий не имел ничего против фривольного поведения своей непосредственной подчиненной. Некоторая излишняя эмоциональность и поведение вроде задницы на столе — вполне присущи крайне немногочисленным полудемонам, но вот их профессионализм, жизненный опыт, неутомимость и способность жить вечно… заставляют мириться с… задницами.

Но не с воровством кофе. Последнее Оргар пресек, наложив огромную волосатую лапу на свою кружку. Эмма лишь раздраженно фыркнула.

— Но я только от него избавилась! Оргар, ну пожалуйста! — скорчила госпожа Старри умоляющую физиономию, — Сколько я выстрадала из-за этого придурка!

— Нисколько, — меланхолично хмыкнул минотавр, отхлебывая свой напиток, — Тебя он бесит именно потому, что заставляет работать. Все остальные вампиры легко проходят твои проверки, они еще сотню лет назад выработали шаблоны, по которым делают совершенно все. Мелкие импровизации, легкие колебания настроения, пара залетов… и никаких проблем. А вот Арвистер…

Он был слишком живой. Каждое его дело, каждое новое поручение, всё это полудемонессе приходилось расследовать лично. И тщетно. Слабейший из всех вампиров обладал всеми плюсами и минусами смертных — ошибался, задерживался, или, наоборот, приходил слишком рано, отвлекался и импровизировал, пытаясь компенсировать свою позорную слабость. Его проверки (о которых бедолага даже не знал) требовали от Старри уйму времени и сил, что бесило последнюю донельзя. У нее и так было полно работы, а ведь есть еще и жизнь! Рауты, приёмы, балы!

Эмма Старри была, есть и остается одной из красивейших женщин Омниполиса. Её великолепное, совершенно безупречное тело, пикантно украшенное хвостом (и двумя огромными перепончатыми крыльями), уж точно не было создано для работы, но вот беда — обеспеченные эльфийские колдуны скорее призовут себе суккубу, чем будут тратить империалы на полудемонессу, а под промышленника-гнома она сама не ляжет ни за что. И что делать⁈ Остается только работать, другим способом несчастная девушка никак не получит двадцати империалов в месяц, чтобы иметь корку хлеба и подстилку в конуре.

А тут ей Арвистеров всучивают.

— Слушай, Эм… — посерьезнел минотавр, допивая свой кофе, — Не валяй мне тут дурочку. Ты мечтала избавиться от этого вампира? Мечтала. Я помог. Но ты прекрасно понимаешь важность этого проекта. Ты прекрасно знаешь, что сам он еще не успел накосячить… ну, если не считать его аферы с Гильдией, но как по мне — он такая же ленивая бессмертная тварь, как и некоторые другие. Кто-то нанял жмуродела, чтобы убить девчонку. Сама она вполне заменима, есть еще неаполитанец и тот богатый индус, который живет в Японии, а вот с Конрадом ситуация иная. Он свой «заряд» на «птенца» потратил. Других вампиров, способных создать «птенца» без нарушений в психике и мотивации у нас нет. Нигде нет.

— Так заприте их в Серверной! — застонала девушка, — Всего делов! Клянусь, я найду того, кто будет приносить им еду, кровь, да хоть шлюх! Почему…

— Ты Джоггера на докладе чем слушала? — тихим и проникновенным тоном, хорошо действующим на подчиненную, осведомился минотавр, — Этой девочке хватит пары часов с нашими программистами, чтобы понять, что единственным, кто кое-как дотягивает до нее, является сам Джоггер. А гоблин себя уже дискредитировал, устроив шоу жадности у нее дома. А теперь, Эм, вопрос — ты в самом деле хочешь, чтобы гениальный программист, подчиненный самому ненавистному тебе вампиру, устроил массу подводных сюрпризов всему Омниполису?

— Но…

— Ступайте, офицер Старри, — терпение и кофе минотавра подошли к концу, — Задание вам выдано. С головы Арвистера и его «птенца» не должен упасть ни единый волос, пока проект не будет удачно завершен.

— Будет исполнено, — убито вздохнула красотка, поплетясь на выход из кабинета.

— Эм? — окликнул её Волл, — А ты не в курсе, кто к нему приписал Гарру?

— Стамински. По просьбе Зого Эльмдингера. Ну, того, кто на пенсии сейчас.

— Зого, значит… ну-ну. Знаешь, что? Зайди-ка в бухгалтерию и передай, что мы прекращаем оплачивать старине Зого больницу. Пусть долечивается за свой счет.

Глава 8

Деньги не пахнут

— Будь ты проклят, Арвистер! Пусть демоны Иерихона сожрут твою душу! Ублюдочный кровосос!

А ведь действительно, есть что-то в утверждениях моих сородичей, предпочитающих время от времени употреблять из горла. Эмоции жертвы, её дискомфорт, отчаяние, страх и боль… гм, они придают совершенно особый привкус даже моей утренней чашечке крови, после которой будет кружечка кофе. Но за ней нужно спускаться.

— Я всегда знал, что ты бесчувственная кровожадная тварь, вампир! — продолжал разоряться сидящий в инвалидной коляске старый орк, размахивая кулаками, — Знал! Верил! Печенкой чуял! Но до такой низости! Такого коварства! Что я тебе сделал, сволочь?!!

Я понятия не имел, о чем орёт Эльмдингер и почему хорошенькая молоденькая орчанка, привезшая его сюда, смотрит на меня так, как будто я её обесчестил во все места, а потом еще и обокрал. Хотя нет, деда тоже обесчестил. И коляску. Как там звали внучку, у которой он жить собирался?

Выходить из дома я даже не думал. Зачем? Я не старый орк в инвалидном кресле и не юная орчанка, а значит, стоящий перед раскрытой дверью и злой как изнасилованный рэтчед Шегги может неправильно среагировать на мою скромную персону, решив, что я виноват в визите Зого. Почему он злой? Потому что Эльмдингер бил палкой в мою дверь, а не скромно жал на звонок. Палка, кстати, вон лежит, раздавленная чудовищной силой полутролля, похожая на разжеванную зубочистку. Так что сегодня, пожалуй, без встреч старых друзей.

Я отсалютовал Зого кружкой, что вызвало новый поток матюгов из пасти инвалида. Как-то он чересчур расстроен. Но раз дураку не хватило ума подумать, что две подставы за раз мне ему планировать, как бы, не за что (ведь была моя красотка под афродизиаками, была!), то пусть печально пыхтит отсюда под тихий скрип колес и утешения внучки. Ох уж эти орки. Эльдингер оттрубил всю свою жизнь в Управе, бегал и простым Блюстителем, и не простым, и в бумагах зрение портил, и в окопах отметился, даже выжил, что для орка уже подвиг. Но вот отрастить мозги? Нет, не орочий этот путь. Одним чутьем справляются.

За закрытой дверью моей опочивальни раздалось шумные принюхивающиеся звуки, производимые только что проснувшейся вампирессой, что побудило меня снять тапок и кинуть его в дверь, сопроводив воспитательный жест указанием на то, что все знают, где лежит кровь, а нюхать чужое — это моветон. В ответ меня назвали каким-то специфичным хакерским словом, а потом пошлепали дальше по коридору, в ванну, на утренние процедуры. Самое время, чтобы взять ученицу под легкий контроль и, довернув холодную баранку душа, выслушать арию новому дню, исполняемую тем, кто попал под ледяные струи и отчаянно жаждет поделиться экспрессией с миром.

— Можешь так не делать⁈ — очень недовольно спросит посвежевшая Алиса Тарасова через какие-то пять минут.

— Ты первая начала, — пожму я плечами, — Обнюхала мою дверь как голодный рэтчед, а потом еще и «душнилой» каким-то обозвала…

— Нет, — подумав, уточнит девушка, — Я не про… шутки, а про взятие под контроль тела. Это очень неприятно!

— А, нет, — все пойму, но не прощу я, — Это регулярно нужно для стимуляции нашей связи и для того, чтобы твой организм окончательно стабилизировался именно в этой форме. Тебе же не хочется иметь серповидные когти длиной сантиметров двадцать или рудиментарные крылья?

— Кха…

Наш интеллектуальный разговор прервет звонок в дверь, открыв которую, я увижу очень необычного посетителя.

— Саппоро⁈ — вырвалось у меня помимо воли после лицезрения очень крепкого коренастого жабочеловека, стоящего на почтительном расстоянии.

В Омниполисе можно встретить всё и всех, даже какого-нибудь паршивенького полубога, идущего по делам с важным видом. Такие сущности, правда, тут не задерживались, предпочитая провести минимальное количество времени в столь бедной на ману обстановке, но встречаться — встречались. Прочие отпрыски всего подряд тоже присутствовали. Полудемоны, полуангелы, полухрень какая-нибудь, всего было навалом. Только вот встретить чистокровного представителя очень немногочисленного разумного вида, проживающего только и строго в мирах восточного спектра, так называемых, культиваторских…

— Истинно слух не обманул этого скромного ищущего! — совсем не скромным голосом бабахнул человекожаб, гулко и мощно, как из пушки, но склоняясь в идеально выверенном приветственном поклоне, — Истинно ли, что пред собой зрит он Алкающего Порядка? Лишь опытнейшие из мироходцев знают прозвание моего народа!

— Истинно, — коротко кивнул я, локтем стукая по макушке любопытной полуэльфийки, решившей высунуться в не самый лучший момент. Восток дело очень тонкое, а эти культиваторы сплошь ушиблены от макушки до днища, но при этом мощные как сельскохозяйственная техника Беларуси. У Блюстителей именно с ними проблем никогда не было, но лишь потому, что такие разумные считают всё, принесенное извне их стройных мировых систем, сплошь ересью и бредом. Идеальные граждане Срединных миров, можно сказать, сидят у себя и высовываться не любят.

— Отрадно сие слышать мне! — прямоугольные зрачки жаба чуть сощурились, а сам крепыш выполнил поклон чуть более глубокий, гаркнув, — Без спроса, но по праву живущего рядом, представлюсь! Йаг Таг Каббази имя сего скромного ищущего, и он видит честь в соседстве с Алкающим Порядка!

Торопливо представившись (и еще раз дав локтем по макушке Шпильке), я закрыл дверь, оставшись снаружи, а затем лишь чуть-чуть заискивающим тоном попросил саппоро быть потише. Каждую фразу его глотка изрыгала хоть и отчетливо, но очень выпукло и звонко, так, что казалось, будто бы они упрыгивают вдоль нашей тихой Малиновой улочки прямиком на Проспект Карутиана, где их слышит каждая торговка.

Моргнув выпуклыми глазами, саппоро ответил согласием, но тут же спросил, не окажу ли я ему особую честь, посетив его скромное жилище ради продолжения знакомства, ради которого он вообще счел нужным так потревожить уважаемого соседа? Подумав, я понял, что очень хочу знать побольше о проживающем рядом культиваторе хотя бы потому, что видел своими глазами, как некоторые из них сдували целые деревни.

Сдували.

Ладно, допустим, дуть в мой дом Йагу Тагу Каббази незачем. Но он может пукнуть в своем!

Дом у человекожаба оказался куда просторнее и богаче моего, полноценный особняк, с фасадом, хитро маскирующим размеры жилища, скрытые вечнозелеными кустистыми деревьями. За роскошной капитальной дверью на первом этаже я, прошедший за хозяином, увидел большие внутренние пространства двух залов. Полностью пустые.

— Путь моей школы обязывает любого ищущего, достигшего званий Ман-кай, иметь учеников, — заметил моё недоумение саппоро, делая приглашающие жесты в сторону лестницы наверх, — Поэтому я открыл школу Руки Вечности прямо у себя дома. Так дешевле.

Хм, какой обычный голос. Никаких тебе взрывных рявков, от которых резинка на трусах слабеет. Подозрительно.

Второй этаж у боевитого жаба оказался вполне обжитым, но украшенном в привычном восточникам минималистичном стиле. Стены он, конечно, сносить не стал, а обклеил специальной бумагой, закрытой решетчатыми деревяшками. Получилось очень антуражно. Чистота, порядок, отсутствие какой-либо жизни, кроме самого жаболюда.

— Я проживаю в одиночестве, уважаемый Арвистер, — ехидно подквакнул поднимающийся за мной хозяин, как-то учуявший мое сканирование, — А еще смею считать себя неплохим алхимиком Духа, что и позволяет мне жить в этом прекрасном доме, рядом с такими прекрасными соседями!

— Вы еще не знаете, прекрасен ли я… — кажется, я исчерпал свои запасы терпимости с самого утра.

— Если бы не Алчущие Порядка, миры бы давно утонули в своей жадности и неразборчивости, — жаб привёл меня в зал поменьше, с подушками вокруг столика, а затем, попросив немного подождать, удалился со словами, — Кто как не вы и не мы знает цену мудрости от возраста, превосходящего потуги и возможности смертных?

Зала для приема гостей у саппоро оказалась помещением почти пустой, лишь с лакированным столиком и разбросанными вокруг него подушками. Аскетизм обстановки Йаг Таг компенсировал богатством угощения — за чай, который жаб приволок не из кухни, а из чего-то, напоминающего соседнюю с залой лабораторию, можно было убить. Не являясь любителем чая, я сумел остановиться только на третьей чашке, почти допив её до конца. Вкус был просто потрясающим!

— Наверное, это очень редкий и ценный чай… — пробубнил я, пытаясь отойти от вороха ощущений такой яркости и остроты, которую не испытывал уже много лет.

— Куплен в ближайшем магазине, — хлопнул веками саппоро, — весь вопрос лишь в том, кто заваривал.

— Алхимик Духа.

— Истинно!

Такое угощение требовало ответных мер, поэтому я почти полчаса болтал с жаболюдом на совершенно светские темы. Соседство, погода, рост цен, впечатления от Омниполиса, работа дворников и цены на вывоз мусора. Обычный унылый треп. Среди моих собратьев ходили слухи, что вампиры — это вовсе не изобретение некромантов, а жители одного из отдаленных и забытых Срединных миров, которые, попав в большую жизнь, назначили людей своей основной едой именно из-за пустого трепа, которым человечество заразило все расы.

Видимо, ищущий сумел и это почувствовать.

— Я вас к себе приглашал столь настойчиво, дорогой сосед, — жаб слегка надулся, — чтобы обсудить весьма важную для меня вещь. Если вы соблаговолите выслушать…

— Конечно, соблаговолю, — тут же кивнул я, — именно ведь из-за этой «важной вещи» моя расовая принадлежность чуть не стала известна половине города?

— Ох… — Йаг Таг Каббази удивленно моргнул, — Вы распознали мою маленькую хитрость.

Опытный. Отлично адаптируется. Определенно не бедствует. Не боится меня и собирается использовать — интригует.

— Давайте перейдем к делу, уважаемый Йаг Таг Каббази, — допил я чай, — Всё-таки, у меня на день были несколько другие планы.

— В моём додзё требуется вампир, — это саппоро произнес с лицом великого индейского вождя по прозвищу Кирпичная Морда.

Ну и… объяснил.

Чтобы продраться через пространное кваканье, пришлось выпросить еще чаю, но картину через полчаса я уяснил целиком и полностью. Йаг Таг, как и многие новые жители города, был своеобразным отщепенцем, решившим начать новую жизнь. Старую, при этом, то есть школу Руки Вечности, он бросать вовсе не собирался, продолжая свое неспешное странствование по дороге в Небеса. Но!…для этого ему нужны были ученики.

Зарабатывал он своей алхимией более чем достаточно, чтобы содержать как себя, так и школу, да и учить учил самым базовым знаниям и навыкам, но проблема, всё-таки, стучалась к нему в двери с самого приезда жаболюда в город. Местные, понятия не имеющие о мирах культиваторов и о великом благе, что преподносил им буквально даром этот жаболюд, отличались… прискорбно низким энтузиазмом в обучении. Проще говоря, были непослушны, непочтительны, невнимательны и…

— Так, этот момент я понял, он меня не удивляет, — остановил я натерпевшегося саппоро, — Вы хотите вампира в ученики, чтобы повысить престижность школы в глазах публики? Вызвать больший энтузиазм?

— Истинно! — поднял указательный палец вверх жаб, — В старшие ученики!

— А теперь раскройте свой замысел, уважаемый Йаг Таг, — напрягся я, — Вы как никто должны понимать, что у такого как я есть, чем заняться. Всегда. Что конкретно вы от меня хотите? Что я с этого буду иметь?

— Знания, навыки, почет, доступ к ассортименту товаров алхимика духа! — тут же отрапортовал саппоро, удивленно выпучив глаза.

Ага, так и запишем. Прохиндей. Жук, а не жаб.

— Пока не заинтересован, — чистосердечно оскалился я, — Вам нужен не вампир, почтенный сосед, вам нужна груша для битья, которая будет быстро восстанавливаться после того, как вы напоказ ей всё переломаете. Волчеры вам не подходят, тролли тоже, этим парням инстинкты не дадут нормально чему-то научиться, да и восстанавливаются они чуть медленнее, чем удобно. А если вы еще и центры жизненной силы своими ударами повреждаете, то выжить способен только вампир, у которого их нет. Вот так вот я вижу вашу нужду, уважаемый Йаг Таг Каббази.

Жаболюд молчал почти три минуты, а затем, подняв на меня свои большие глаза, горько квакнул:

— Деньги?

— Деньги, — всепрощающе улыбнулся я, — По полтора часа, дважды в неделю, по вечерам. Пятьсот талеров за выступление…

— Грабёёёж!!! — это был самый громкий квак души, который я только слышал за своё долгое существование.

Разразился торг. Яростный, ожесточенный, алчущий времени и новых порций чая. Жаба, душимая жадностью, рвала и метала, а я, получивший шанс на непыльную работенку, отстаивал каждый талер (который будет оплачен кровью!) как собственного ребенка или даже еще сильнее (прости, Алиса, жизнь — это не для неженок!). В итоге мы сумели сойтись на трех сотнях талеров за занятие, при условии, что возмещение моих потерь крови ляжет на мои собственные плечи.

— Маловато, конечно, — вслух признаюсь под конец я, — Но что не сделаешь ради такого приятного соседа!

Горловой звук, который издаст саппоро после этих слов, будет свидетельствовать о высоком эмоциональном уроне отдельно его душе и общем разочаровании этой жизнью всего остального организма. Мне даже придётся побыстрее уйти, чтобы тактично дать бедолаге оплакать заключенную сделку. Нет, понять-то я его могу. Ты, хоть и в своих интересах, но несешь народу сакральное знание, бесценный цветок тысячелетиями пестуемых умений, а тебя то не слушают, то деньги требуют. Любого из себя выведет.

Так что можно его понять. Можно… Но не нужно. Как говорила одна из моих бывших: «Если всяких понимать, то не выдержит кровать!».

В доме, куда я вернулся, были тишь, гладь, да благодать — две жестокие маленькие женщины вовсю мучали одного большого доброго полутролля, требуя с него физического труда и прочих бенефитов. Как это мило.

— Вы, ребята, совсем мышей не ловите, — вздохнул я, обращаясь к лицам, сидящим в подвале, забитом компьютерной машинерией, — Вот что с вами делать⁈

— ААА!!! — тут же заорала Тарасова, став свидетельницей свисающего с моей руки трупа гоблина, убившегося о буквально накануне поставленную мной ловушку. Простенькая магия, перенапрягающая мышцы любого живого существа, дотронувшегося до нанесенных мной символов, оказалась чересчур сильна для дохловатого типа, уложив того наповал. Еще двое ему подобных, похожих на первого как две капли воды, продолжали свисать с карнизов второго этажа.

Звонки в дверь, визг шин, омерзительный голос некоего волчера… кажется, прибыла кавалерия.

— Так, это уже личное, — признался я слушателям и зрителям, многозначительно качая мертвецом, явно выползшим из самой бедной и отмороженной части Граильни, — Считайте меня официально взбешенным.

В Омниполисе немалая куча разумных, которым власть может ударить по мозгам, но именно разумных, тех, кто ни при каких обстоятельствах не посмеет наехать на Блюстителя, а потом еще и вызовет на себя гнев Гильдии. Кто бы не нанял этих отбросов общества, он точно это сделал после провала предыдущего покушения. А значит…

— Собирайтесь, дамы и господа, мы идём на охоту.

— Ч-что? Конрад! А у меня сети нет! Доступа нет совсем! — пожаловалась быстро отошедшая от вида перекошенного зеленого мертвеца Алиса.

— Всё наладят, а мы пока погуляем, — процедил я, впуская в дом Джарреда и серьезных молодых оперативников полуэльфийской породы, быстро передавая им информацию, — Эти парни и наладят.

— Куда идём, Арвистер? — Шпилька почуяла, что пахнет чем-то серьезным, от чего и сама преисполнилась давно и кропотливо копимого профессионализма.

— Для начала — в Граильню! — с этими словами я, резко дёрнув рукой, оторвал мертвецу голову, — Пакеты у нас где?

Уговорить возбужденного волчера и полуэльфов убраться с дороги у меня вышло на заглядение просто — то ли злость придала моим словам убедительности, то ли беседа с жабом подстегнула дипломатию, то ли голова в руке сработала. Облаяв их вопиюще некомпетентными, я наказал прибывшим позаботиться о доме так, чтобы сюда мышь не проскочила, а затем, выдав несколько бумажек-допусков к уже выстроенной системе ловушек, погнал свой миниатюрный отряд мстителей (не подозревающий об этой высокой роли) прямиком на трамвайную остановку.

…и голову я дома не забыл. Великая культура пакетов с пакетами — одна из лучших вещей, пришедших к нам из Нижнего мира!

В трамвае было хорошо, причем всем. Алиса и Шегги, выползавшие в люди довольно редко, вовсю вертели головами, разглядывая город и пассажиров, Шпилька, закрывшись полой моего плаща от чужих взглядов, щупала себя за всякое, распределяя ножи и прочие метательные булавки, которыми любила и умела орудовать. Сам же я, поглаживая обрез сквозь ткань кармана, питал очень мстительные чувства к существу, которое я сначала найду, а потом буду убивать. Ногами.

Бритва Оккама, принцип, не раз выручавший меня в жизни. Неизвестный разумный даёт заказ на Алису. Информацию о ней можно получить, только будучи где-то очень близко к верхушке. Но только о ней. Он не знал о том, что хитрый, умный и красивый я имеет в городе дом, а в этом доме живет член Гильдии. Промашка, потому что дело передают вольному жмуроделу, который понятия не имеет, что послан в логово вампира. Прокол, вызывающий на голову заказчика гнев Гильдии… ну, с моей небольшой помощью.

Выход для него тут один — драпать. Граильня, если ты можешь постоять за себя или удрать от желающих вкусно покушать, идеальное место для заметания следов. Она на краю города, из неё выходит тысяча и один маршрут, по которому тебя не отследят. Но нашему парню очень хотелось, чтобы госпожа Тарасова двинула кони, поэтому он нанял совсем уж полных оборвышей, уж точно никак не доросших не до вольников, ни до Гильдии. Да они, судя по внешнему виду, вообще из Граильни выпущены не должны были быть…

Зачем провода резали — вот вопрос. Перед выходом я убедился, что телефон, как и интернет, сдохли.

Только есть одно большое жирное «но» для нашего недоброжелателя. В квартале, где «отстаиваются» дикие гоблиноиды, действительно нельзя найти следов, если кто-то решил скрыться, а ты хочешь пройти за ним… но там же нельзя и уклониться от тысячи и одного голодного взгляда.

— Что⁈ — на этом моменте мой «птенец» решила лицом изобразить из себя трудно какающего ёжика, — Куда ты меня тащишь⁈ В логово зеленокожих каннибалов?!!

— А также бандитов, убийц, воров, мародёров и немного некрофилов, — позагибала пальчики довольная Анника, — Не дрейфь, будет весело!

Алиса с очень большим сомнением икнула.

— Не слушай её, — подлил масла в огонь я, — Они с братом прошли Граильню в своё время.

— Поганое место, — мрачно уронил Шеггарт, возвышаясь над нами, — Но для вас с Арвистером безопасное. Почти.

— Почему⁈ — удивленно уставилась на него гостья из Нижнего мира, еще не догадывающаяся, что в этой жизни большинство хороших новостей имеют не слишком-то приятные на вид корни.

— Вы несъедобны.

— Ик…

Мясо. Мяса в Омниполисе много. Конина стоит сущие сигмы, её везде всегда полно свежей. Портал из мира кочевников, располагающийся ближе всех к мегаполису, снабжает огромный город десятками тонн конины в день. Да что там десятками, сотнями. Тролли и волчеры не выжили бы без свежего мяса. Возникает вопрос — а куда девается несвежее мясо? Ответ, думаю, очевиден.

— Фууу! — наша гостья из будущего (Омниполиса) зажала себе нос, — Што это⁈

Атмосфера в трамвае изменилась. Чарующие нотки гнилой органики, пикантное амбре десятилетней помойки, чудесные крики десятков тысяч ворон, кружащих над мрачным районом, огороженным высокой стеной. Короткая остановка трамвая перед КПП, встроенным в стену. Ласковые лица пулеметчиков, и гирлянды висящих на внутренней стене туннеля диких гоблинов. Зверство, конечно, но только это они и понимают. Иногда.

— Потерпи пару минут, запах полностью уйдет, — советую я девушке, — Но звук останется.

Вороны — единственный источник свежего мяса для жителей района. Кроме гостей и жителей, конечно же.

И… запах уходит. Магические столбы, закопанные по всей Граильне, нейтрализуют ароматы, район не пахнет ничем. Тут нет запахов как таковых.

Казалось бы, почему я, самый слабый из всех вампиров, внезапно тащу своего едва сформировавшегося «птенца» в обитель людоедов? Да еще в компании со столяром и малявкой, для которой и молоток для мяса — тяжесть?

В первую очередь потому, что Граильня является последним местом во всех Срединных мирах, где на вампира могут организовать толковую засаду. Сам же вампир способен тут использовать свои силы без ограничений. Во вторую очередь, столяр и малявка являются полугоблинами, а значит, имеют тут прописку. Они тут уже выживали и преуспели, а значит, многие местные будут смотреть на них снизу вверх, ведь любой совет, любая помощь, любая подсказка — настоящее благо для местных.

В-третьих?

Оно, конечно же, есть.

Гоблины из тех, чью дурную башку я тащу в пакете, могли быть просто отвлекающим маневром перед основной атакой. Убрав цель, я ломал чужие планы.

— Наша остановка, мальчики и девочки. Пойдем поймаем себе злодея.

Глава 9

Клыки есть у всех

Карканье. Тут всегда шумно. Вороны любят орать.

— Конрад? — вопрос был задан очень дрожащим голосом.

— Да?

— Знаешь, я только сейчас почувствовала, что нахожусь в другом мире.

— Ты это уже говорила.

— Я тогда была не права. Это не важно! Что мы делаем тут, Конрад⁈ Что я здесь делаю?!!

Высокие многоэтажки без проблесков света закрывают даже полуденное солнце. Вороны, тысячи их. Мусор, грязь, ощущение полностью заброшенного города, где в кучах мусора кости встречаются чаще, чем все остальное. А еще взгляды. Сотни поблескивающих в полутьме подъездов и пустых оконных рам желтоватых радужек. Да, тут нет фонарей, не натянуты провода электропередач, а в окнах никогда не было стекол, но эти мелочи никак не могут изгнать из Граильни духа покинутого района. Прибежища проклятых.

— Как тебе сказать, дорогая… — тяну я, вытаскивая сигарету из слегка помятой пачки, — Ты мне тут не нужна, скорее наоборот. А вот Шегги и Шпилька — нужны, так что твоя тушка с нами пошла балластом.

— Падажжи, — выставляет слегка подрагивающую ладонь девушка, — Ты же… мог меня отправить в Управу, да? Вместе с теми, кто приехал⁈ Или хотя бы оставить дома? Под защитой?!!

— «Мог» — это очень сильное слово. Ну да, мог. Но не стал. Я им не доверяю. Подержи пакет, я прикурю.

— УБЕРИ ЭТО ОТ МЕНЯ!!!

— Алиса, — задумчиво ковыряет в ухе пальчиком Шпилька, стоявшая слишком близко к нервной вампирессе, — А ты знаешь, что возбуждает аппетит у гоблинов круче всего?

— Что⁈ — всхлипывает эта неженка.

— Женские крики, Алиса. Женские крики.

Почти километр мы прошли в тишине. Граильня, конечно, кажется местным Адом, а сожрать тут могут кого-угодно за милую душу (ограбить, изнасиловать, убить и сожрать — в любом порядке), но чисто технически — все эти многоэтажки вокруг, весь этот район, является чистейшей воды благотворительностью. Отстойником, в котором дикие и полудикие гоблиноиды могут перевести после дороги дух, обучиться необходимым в большом городе вещам, сдать экзамены на полноценное гражданство. Ну а что тут слегка мрачно, злобно и летальненько — так это касается только местных. Ну и идиотов, которые сюда забредают. Кстати, довольно часто.

— Алиса, смотри фокус, — с этими словами я слегка надрезаю себе когтём запястье, — Несколько капель моей крови, густой, почти черной, срываются под влиянием гравитации вниз, но до асфальта не долетают. Из них в процессе падения вылупляются, иначе не скажешь, фиолетовые существа с перепончатыми крыльями. Немного, всего пара десятков. Масса этих существ никак не соответствует объёму потерянной мной жидкости, но лучше не задавайте вампиру вопросов типа «А как это ты превратился в туман вместе с одеждой⁈».

Он сам не знает.

Мифические силы работают не только там, где нет магии, а еще и вертят на своем метафизическом половом органе как законы природы, так и здравый смысл.

— Какая… гадость! — на секунду Тарасова даже забывает, где находится, разглядывая разлетающихся существ.

Да, мои крипы — это отнюдь не приличные искусственные существа как у других вампиров, у которых они одинаковые, изящные и очень похожие на гламурных фиолетовых летучих мышей. Мои как раз и вертят законы здравого смысла сильнее всего, являясь целой коллекцией странных, уродливых, не похожих друг на друга мутантов. Как они летают? Почему их морды похожи на страшно перекошенные человеческие лица? Зачем им ноги? Спросите здравый смысл!

Только он пока занят. Вращается.

— Не красавцы, но работу выполняют хорошо, — встаю я на защиту разлетающихся в разные стороны уродцев, — Ими можно управлять, через их глаза можно смотреть, а через уши слышать. Плюс, они отлично спасают, если тебя преследует кто-то с глазами и пистолетом. Ну еще они могут выкинуть презерватив или искусать младенца. Держи в памяти, если когда-нибудь начнешь враждовать с младенцами.

— Конрад!

— А можно в руках подержать? — неожиданный вопрос от Шегги.

— Не выйдет, — улыбаюсь я, — Это искусственные существа, запрограммированные на определенные действия. Если ты возьмешь крипа в руку, то он будет кусаться и вырываться, пока себя не повредит. После любых повреждений они лопаются.

У вампиров бы мозги не выдержали поддерживать контакт с парой-тройкой десятков крипов. А ведь другие, те, кто посильнее, еще и сами по себе на них могут распадаться, стайкой куда-нибудь лететь, а затем собираться на месте в целого вампира. В штанах и прочей одежде. Говорю же, здравый смысл вертится, ему некогда работать.

Мы топаем по Граильне, стараясь не рычать, не скалиться, не показывать по сторонам обидные гоблиноидские жесты и не чешем левой рукой свои гениталии. Что сказать, получается просто на заглядение хорошо. Попутно я рассказываю Алисе некоторые нюансы жизни в Граильне, звуки моего голоса её успокаивают. В отличие от слов, конечно же. Ну да, некоторые из беженцев, дошедшие до этого чудесного места, вовсе не рвутся вступать в стройные ряды настоящей цивилизации. Тут много убежищ, мало естественных врагов, достаточно еды. Зачем умнеть еще сильнее?

К некоторым таким господам, знатным старожилам, давно и прочно заменяющим в Граильне закон и порядок, мы и направляемся.

Бывшее административное здание, каменный двухэтажный барак с высокими потолками, охраняется двумя троллям и аж шестью орками, худыми, жилистыми и злыми. На троллях красуются лишь их клановые набедренные повязки, а вот тупомордые зубастики таскают на себе полноценную броню из вываренной лошадиной шкуры. Ну и копья, куда без них. Слегка криво прибитая вывеска «Магистрат» дополняет эту аутентичную картину.

Заговаривает с нами, к моему легкому удивлению, не орк, а один из троллей, отирающихся прямо у входа.

— Зачем пришли? — обращается он ко мне и Алисе, а затем, чуть довернув голову, уже к полугоблинам, — Зачем вернулись?

С гоблиноидами довольно приятно общаться, когда они настроены миролюбиво. Они конкретны. Я бы с удовольствием предложил бы им открыть курсы общения для женщин, но что-то в атмосфере Граильни плохо влияет на прекрасный пол. Мрачность этого места? Сотни тысяч ворон, благодаря которым тут еще нет эпидемии?

— Мне надо задать пару вопросов магистрату, — поднимаю повыше раскрытый пакет, демонстрируя троллю его содержимое, — У меня дома были незваные гости.

Тролль шумно фыркает, втягивая ноздрями воздух. Бесполезно? Да, магия района работает, но не на саму магию. Эти здоровяки чуют больше, чем полагается по законам природы. И не только. А иначе, как бы они выживали в дикой местности? Думаете, такой кусок мышц и костей — хороший охотник?

— Кровь не лить, — задумчиво изрекает говорящий тролль правила общения, — Кровь не пить. Платить деньгами. Большой с нами. Остальным — можно.

Шегги на это кивает, мол, понял, остаюсь. Совершенно логично, потому что в дверной проем «магистрата» ни он, ни тролли не пролезут. Для того, видимо, тут и держат орков, но те и не думают следовать за нами. Мы проходим втроем. Впереди топает Шпилька, следом иду я, а завершает нашу дипломатическую миссию Алиса Игоревна. Очень тихая.

Хм… может быть, это еще одно полезное свойство Граильни?

Идти недалеко, всё-таки, каждый квадратный метр всерьез охраняемого места здесь на весь золота, всё занято складами, так что весь обслуживающий персонал, состоящий, конечно же, из гоблинов и гоблинш среднего возраста, гнездится в трех кабинетах. «Приёмка», «Запись на экзамены», «Прочие вопросы».

— Нам сюда, — тыкнул я пальцем в «Прочие», а затем и вошёл. Постучавшись, конечно же. Вампиры не могут войти без приглашения просто потому, что они очень вежливые существа. Хотя за Тарасову не поручусь. Она нюхает чужие двери.

Под злобное шипение девушки разглядывать сидящих внутри гоблина и гоблинш было веселее, чем обычно. Ничего особенного в них нет, чистокровки все на одну рожу — носатую, зубастую и кислую. Только вот конкретно эти были одеты в опрятную домотканую одежду, украшенную несколькими золотыми украшениями. Гоблины также пялились на нас, только без всякой радости.

— Вампиры, Мбикла, — грустно изрёк сидящий по центру мужик, обращаясь к даме чуть постарше, — Платить не будут.

— Зато и сами денег не возьмём! — бодро утешил его я, заставляя гоблиншу помоложе закашляться.

— Может, уйдете? — не впечатлился гоблин, — Или заплатите?

— Дружище, — я с удовольствием оскалился, — Поверь, ты не хочешь, чтобы я уходил. Настолько, что сам будешь готов приплатить.

— С какой радости?

— Потому что если он уйдет ни с чем, — достала за ухо голову из моего пакета Шпилька, — То придут другие. С бумагами Мундуса, с сопровождением, с приказами.

— Ладно, — легко соглашается гоблин, настораживая меня. Он тычет кривым пальцем в лежащую на его столе голову и представляет её, — Это Тракл Винклок. Работал с двумя братьями, Клюгги и Франом. Хотите предъявить его семье? Я скажу адрес.

— Мне нужно не это, а заказчик, — качаю головой я, — Внешность, описание, имя, след, маршрут.

Троица гоблинов аж раскрывает рты от удивления. Шпилька выдыхает сквозь зубы.

Плохо дело.

— Т-ты п-псих, Страж Миров? — наконец, с трудом давит из себя гоблинша помоложе, — Ч-то-бы м-мы…

— Заткнись уже, Граззи, — устало обрывает её начальник, а затем обращается ко мне, — Уходи, вампир. Пусть приходит кто хочет. Мы не сдаем клиентов. Никогда. Это исключено. Сам понимаешь…

— Понимаю, — киваю я, — Идём, девочки.

Не фартануло, не повезло. Шансы, правда, были минимальны, но что тут скажешь? Есть большая Гильдия, в которой много голодных ртов, от профессионалов высокого класса до таких, как Шпилька. Граильне достаются самые паршивые, самые грязные заказы, а исполнители, нанятые на сущие талеры, нередко оказываются висящими на чьем-либо доме в качестве слегка поджаренного трупа.

— Помочь кому-либо бесследно выскользнуть из города — это один из самых надежных доходных дел в Граильне, — рассказываю я Алисе, когда мы вновь топает по загаженным улицам в компании Шегги, — Они не могут поставить свою репутацию на кон.

— А зачем ты тогда вообще к ним пошёл?

Резонный вопрос, на который отвечаю не я, а Шеггарт Скорчвуд.

— Это называется «заявление о намерениях», Алиса. Арвистер представился властям и обозначил важность своего нахождения здесь. Они не будут нам мешать. А в ином случае…

В ином случае, если бы сюда сунулся кто-нибудь из простых горожан выследить беглеца, то в первой же подворотне он бы увидел вылезающий из собственного пуза орочий ассегай. Ничего личного, просто бизнес.

— У вас буквально все как у моего отца, — бурчит мой «птенец», — Сплошь бандитство и деньги. Вымогательство, насилие, головы отрывают…

— Ты просто еще в хороших районах не была, — утешает Шпилька вампирессу, — Там даже за выплюнутую жвачку штрафуют!

— Правда⁈

— А в Магнус Мундусе у каждого есть свой водяной элементаль-раб, который берет на себя все бытовые работы, носит за тобой сумки, способен отработать телохранителем и даже устроить приятный массаж. Везде, — ворчу я, выплевывая безвкусную сигарету, — Может, уже соберемся? Вон нас встречают.

Граильня не так уж и велика, точнее, быстро переходит в пригородные развалины, где даже асфальт не везде, а Шпилька ведёт нас именно туда, в самую глубь. Там, где смелые, ловкие и умелые, могут исчезнуть из города бесследно. Так или иначе, но тот, по чьему следу мы идём, не мог выбрать иного маршрута. Пока что. Всё отличие между разумным, натравившим на меня гоблинов и жмуродела, и мной в том, что у него был специальный проводник от «магистрата», а вот у меня такого нет. Поэтому, по всем законам Граильни, мы теперь законная добыча.

— Шегги, они определенно стучат! — быстро говорит Шпилька при виде троицы приближающихся к нам полуголых орков, — Ты посмотри на них! Вылитые стукачи!

— Грр… — тихо отвечает ей тут же заводящийся брат, с хрустом сжимающий кулаки.

Сейчас будет мясо.

— Не отходи от меня, — советую бледной Алисе Тарасовой, тут же вежливо кладя ей на голову руку с зажатым в ней обрезом, — Если хочешь жить.

Бум!

Картечь с двух стволов уносится назад, туда, откуда к нам почти бесшумно бежит стайка молодых гоблинов, вооруженных примитивным и импровизированным оружием. Классическая засада, на которую следует не менее классический ответ. Дальнейшее напоминает выигрыш в «камень-ножницы-бумага», потому что оркам противопоказано схлестываться с троллями, а гоблинам — встречаться с картечью. Подкрадываться к вампиру, выпустившему крипов, не рекомендуется вообще никому.

Орки кричат, хрустят и ломаются в руках порезанного ударами их копий полутролля, а я пинками добиваю парочку выживших после залпа гоблинят. Алиса орёт, Шпилька держит пару ножей наготове, но и не думает их использовать на недобитках. Умная девочка ждёт резерва, но это Граильня, тут многоходовки не в чести. Перехватив пару разрезов на толстой шкуре полутролля тряпками, мы идем дальше. Во дворы последней кучки девятиэтажек, за которыми уже начинается помесь поселка и свалки.

— Вот, самое лучшее место для рыбалки, — улыбаюсь, извлекая еще одну сигарету, — Темно, тихо, мухи не кусают.

— Вороны орут, темнеет, а ты сволочь! — плачущим голосом произносит дочь русского бандита, — Какая, в жопу, рыбалка⁈

— Все хотят денег, плакса, — отвечает ей вместо меня крохотная полуэльфийка, — Но не все могут заработать. Смекаешь?

Алиса осунулась, медленно подошла к курящему мне, села на какую-то перекладину, помолчала, а потом выдала:

— Кажется, я поменяла шило на мыло. Вы ничем не лучше папы.

— Обижаешь, — невозмутимо ответил я, выпуская безвкусный дым, — Мы тут как раз из-за тебя, а не потому, что хотим денег…

— За себя говори, Арвистер. Я хочу денег! — тут же буркнула Шпилька.

— Ты на зарплате, Анника.

— А как же дополнительные выплаты, что ты обещал?

— Кто обнаружил дохлых гоблинов? Кто их вообще грохнул?

— Ууу…

— Так вот, — продолжил я мысль, — Мы здесь, Алиса, потому что на тебя кто-то охотится. Я хочу оторвать ему голову. Шегги хочет оторвать ему голову…

— Он просто сейчас злой!

— Грр!

Беседа как-то не складывалась, ну и черт бы с ней, потому как еще через пару невнятных фраз Шеггарта и Анники, наше внимание привлек хромой гоблиненок в отрепьях, боязливо выглядывающий из подъезда. Я натравил на него Шпильку. Пара минут переговоров и вот, нас приглашают в гости.

— Седьмой этаж? — вздыхаю я, — А может они сами спустятся?

— У бабушки нет ног, — докладывает мне Шпилька, — Поэтому она и смотрит в окно весь день.

— Безногие свидетельницы — это интересно, — соглашаюсь нехотя я, — Поднимаемся все.

Даже не знаю теперь, что меня интересует больше — таинственный зложелатель Алисы или почему бабушку не доели.

— Конрад!!

— Я старый, мне полагается отвлекаться. Это возрастное.

У меня всего шесть патронов с картечью, а мы на краю одного из самых отмороженных районов города, да еще и без местной защиты. Так, наверное, начинаются удивительные истории… или, скорее всего, заканчиваются. Не очень удивительные. Что поделать, вся романтика, приключения и газированная вода находятся в Нижнем мире. У нас тут колдуны, заговоры, голожопые орки, власть улиц, криворукие гоблины. Сплошная прозаика.

Подумав, я предоставил Йагу Тагу Каббази место посередине. Пусть сидит враскоряку, жадный жаб.

Гоблинское логово. Давненько я в таких не бывал. В принципе, ничего сверхъестественного, обычная бетонная коробка с повсюду развешенными тряпками, на которых нанесены слабые и кривые руны. Мешанина этого домашнего колдовства совершенно безвредна и настолько же бесполезна, но гоблины свято верят, что эти тряпки защищают их норы от враждебной магии.

Оставив Шегги на входе, мы идём внутрь.

К моменту, когда перед нашими взглядами открывается таинственная безногая гоблинша, действительно восседающая в уютном гнезде из тряпок на подоконнике, там уже вовсю идёт беседа между ней и Шпилькой. Суть беседы крайне проста: вполне бодро выглядящая бабка, жующая какую-то сухую черную траву, пытается узнать, как много мы согласны заплатить за её знания, а наша Анника пытается убедить старушку, чтобы та сильно не охреневала. Но та все равно охреневает.

— Троих проводили! Троих! — кудахчет это порождение Граильни, милостиво принимая из рук подошедшего внучка надколотую чашку с бурлящим варевом, — За неделю — трое чужих прошли и двое наших!

А старушка-то определенно не в себе. Даже торгуясь со Шпилькой, она продолжает постоянно отвлекаться на окно.

— Рассказывай о всех, — вздыхаю я, борясь с желанием самому встать так, чтобы видеть, что творится внизу.

— Сначала деньги! Триста талеров за чужака! Полсотни за нашего! Звон вперед! — выдвигает непомерные условия бабка. Его культи, гладкие и зеленые, трутся друг о друга.

— Бабусь, тебя за три сотни тут закопают всем двором! — предупреждает её Анника, бросая быстрый взгляд на меня.

— Мои проблемы, детишки! — дробно смеется пенсионерка, продолжая сучить культями, — Если вы сюда дошли, то заплатите! Тогда расскажу! Под клятву! Хотите знать обо всех — тысячу талеров на стол!

— У меня с собой двести пятьдесят, голенастенькая, — улыбаюсь я, подмигивая отходящей на задний план Шпильке, — Кажется, не хватает.

— Ну тогда об одном, зубастенький! — безумно улыбается бабка, — Волчер, эльф или гном⁈ Выбирай! Двести пятьдесят талеров!

— Не буду я выбирать, трата звона будет впустую. Мне нужны все, даже ваши. Знаешь, старая, сегодня у тебя плохой день…

— Хочешь силой?!! — под вопль Алисы, безумно рассмеявшаяся гоблинша дергает на себе ветхую рубаху, демонстрируя испещренное шрамами и ожогами тело с давным-давно отрезанными грудями, — Ну давай, зубастенький!!

— Не-не-не, — я отворачиваю своего «птенца» от ужасного зрелища, — Мы просто уходим! Пока, бабусь!

Бабка не верила до того момента, как мы встали в дверях, объясняя Шегги облом из-за недостатка денег. На втором шаге нашего великана вниз по ступенькам она заорала как оглашенная, что согласна на нашу цену. Подмигнув нахмурившимся брату и сестре, я зашагал обратно, подвинув на ходу ногой свежий труп молоденького полугоблина со свернутой шеей. Внук был лишним на этом празднике жизни.

— Пой, бабуся, не стыдись, — достав из бумажника и расправив, я положил купюры на подоконник, рядом с бабкой, — Под клятву.

— Где там твои⁈ — сварливо осведомилась та, алчно сверкая глазами на бумажки, — Пусть зайдут! И дверь закроют! Сквозняк!

— Говори, старая ведьма! Или мы уходим! Поддувает ей, м-мать! — нервно рыкнул я.

Конечно, это была ловушка, рассчитанная на придурков, никогда не видевших, как живут гоблины. Примитивная, но очень эффективная, потому как мясной кукле, так похожей на безногую бабку, требовалось задержать нас всего минут на пять-десять, пока соберется достаточно местной гоблинятины, чтобы наглухо закрыть нас в подъезде. Для этого, правда, надо было убедительно врать, либо рассказывать правду, но… почему бы и не рассказать её будущим трупам, да?

Тем более, что «подробности» как раз занимают нужное время, позволяя четырем диким полутроллям и целой коллекции других гоблиноидов набиться в подъезд, наглухо его забивая. Рычание, пыхтение, рёв и мат, приближающиеся снизу, не несли в себе ни грана добра и понимания.

— Наверх! — бодро скомандовал я, энергично размахивая оторванной бабкиной головой, — Вперед и с песней!

— Арвистер! Ты знал, что это ловушка?!! — тут уже у Шпильки нервы не выдержали, хотя это не мешало ей, подзуживаемой криками и рыками снизу, нестись впереди команды всей наверх.

— А ты что, не знала⁈ — взяв во вторую руку Алису, я прыгал через ступеньку, — Ну как можно в Граильне пойти против Граильни, ты о чем, Анника⁈

— Ты сволочь, Арвистер!

— Еще какая! — пропыхтел сзади Шегги.

— Мы зачем наверх бежим⁈ — провякала у меня из подмышки Тарасова.

— Внизу враги! — бодро доложил я ей диспозицию, взлетая по лестнице на крышу.

— А наверху что?!! — уже с крыши завопила Шпилька, лежащая на краю и рассматривающая движуху около подъезда, — Что у нас тут, Конрад⁈

— Отличная точка обороны! — выдохнул я, вцепившийся в лапу Шегги и затаскивающий эту мясную тушу к нам, — Хрен они нас отсюда достанут!

Тишина, покой, лишь карканье ворон, да небо над головой. Чего еще желать? Разве что хоть каких-то запахов, чтобы, значит, вдохнуть воздух полной грудью, но это же Граильня.

— Вообще-то, — горько протягивает Шегги, — У нас тут и огнестрел водится. Никто к тебе сюда не полезет, Арвистер. Нас просто всех поснимают с соседней крыши.

— Спрячемся! — бодро потыкал я пальцем в бортики, идущие по краю крыши.

— Гранаты тут тоже есть… — еще грустнее заметил полутролль, не став заострять внимание на том, что он бы целиком за бортик не поместился.

Рычание и вопли снизу всё приближались.

— Эмм… — озадачился я, — Ну тогда нам остается только молиться.

— Ты серьезно?!! — неожиданно взбесилась Тарасова, прыгая с места аж до моей груди и вцепляясь в неё руками со страшной силой, — Серьезно?!! Мы же сейчас умрем! Сдохнем!! — трясла она меня, — Нас сожрут!! Как ты мог! Зачем?!! Меня-то за что⁈

— А нас за что⁈ — в тон ей взвыла Анника, — Конрааааад!

— Г-г-г-го-во-рю же, — трясомый «птенцом» как груша, я поднял палец, — М-молить-ся на-до! И тог-да не-бе-са! Вам! Ответят!

— Там вороны! — окончательно слетела с катушек Алиса, — Одни вороны в небесах! Они будут нас клевать! За что! Зачтозачтозачто!!⁇ За…

— Не только.

В отличии от этих позорных паникерш, Шегги, стоящий у люка, из которого мы выбрались, смотрел вверх.

И правильно делал.

Там, прямо в зените тусклого закрытого облаками вечернего солнца, под громкое карканье встревоженного воронья, к нам спускалась прекрасная крылатая фигура, окруженная моими крипами.

Глава 10

Художника легко обидеть

— Вы никогда не услышите ни слова полной правды, она всегда будет лишь вариантом, наиболее удобным ему! Нее-ет, он не врёт. Неизвестно по какой причине, но тем, кого эта сволочь считает «своими», она не врёт никогда. Только знаете, чего стоит это? Ничего! Совершенно! Вы всегда будете запутаны, использованы втемную и поставлены в неловкое положение, даже если этот дрянной кровосос попросит вас просто сходить с ним на свидание в парк! Конрад Арвистер — это ходячая экзема в образе вампира! Часто ли он заливает про то, что является слабейшим из всей расы? Я уверена, что он прожужжал вам этим все уши! Да, это так, но еще он является самым наглым и хитрожопым! Подлым, мерзким предателем, для которого нет ничего святого или грешного! Почему я не называю его двуличным? У этого мерзавца вообще нет лица! Эта гнусная и подлая бесхребетная тварь внутренне ничем не отличается от своих жирных кособоких порождений, с трудом держащихся в воздухе! Ничем! Ткни такое когтем — и оно лопнет, оставив после себя лишь дурной воздух! Вот что такое Конрад Арвистер! Вот во что вы, трое, вляпались по самые уши!

Пауза, в течение которой закутанная в белоснежный халат полудемоница, варварски прорезавшая в моей собственности дырки для своих крыльев и хвоста, набирает воздуха в грудь.

— Говоришь прямо как моя мама… — скучающим тоном выдаю я, вынуждая почти совершенное с точки зрения эстетической красоты существо подавиться следующей фразой, и согнуться, судорожно закашлявшись. Занятая этим увлекательным процессом, девушка не сводит ненавидящего взгляда с меня. Или с моего халата? Насколько помню, ей не нравится фиолетовый цвет. Она его, можно сказать, ненавидит.

Он напоминает ей обо мне.

— Эмма ненавидит работать, — развиваю я успех, пока полудемоница кряхтит и громко дышит ртом, — Все демоны генетически убеждены, что любой труд, кроме работы строго в своих интересах… опускает их в статусе, а статус для них всё. Даже если они демоны наполовину. Поэтому, Алиса, наша с тобой непосредственная начальница чрезвычайно расстроена тем, что ей пришлось нас искать, причем, работая крыльями, а потом еще и поработать когтями и магией, чтобы немножко спасти. И ведь даже под хвостиком не вспотело!

— Аррррвистеррр!!!

В её глазах смерть, в её руках боевая магия, отдающая прогорклой едкостью ада, в ложбинке между её грудей иссыхающая влага, которой она смывала трудовой пот…

Тауматургические знаки на дверном проёме, к которому я прислонился плечом, кратко вспыхивают, нейтрализуя брошенный в меня комок злой магии.

— Всё-всё! — поднимаю я руки, успокаивая разъяренного демона, — Молчу-молчу!

Про сиськи — это я зря. Запрещенная тема.

Меня пытаются сжечь взглядом, я же свой мудро вожу по сторонам, чтобы не провоцировать Эмму далее. Хорошего понемножку, она и так сейчас злая до чертиков. Приблизительно на тридцать процентов из-за меня, а остальные семьдесят положим на то, что весь её дорогущий модный наряд в гоблиньей и орочьей крови. Плюс — ей пришлось надеть чужой халат. Совершенно новый, махровый, отличный просто халат… но чужой. Для бедняжки это трагедия. Она бы скорее задницу ангелу облизала бы.

С невнятным рыком еще один заряд демонической ярости, обычно сжигающий орка до костей за долю секунды, рассеивается перед моим носом. Наверное, в следующий раз надо не только отводить взгляд, но еще, к тому же, и молчать.

— Аррррррвистеррррр!!!

Выплеснув ненависть и злобу в одном низком рыке (и магии), госпожа Старри утихла, хлопнувшись задом на диван. Что Шпилька, что Алиса тут же шарахнулись от её крыльев, которые Старри вольготно распустила на всю захваченную жилплощадь.

— Чай кто-нибудь будет? — будничным тоном осведомляюсь я. Присутствующие кивают деревянными болванчиками.

Все присутствующие пережили нехилый стресс. Это я — старая и противная нежить, чего только не видевшая на своем веку, а вот для полугоблинов сидение на крыше, когда снизу подбираются очень злые жители Граильни… ну, очень близко к настоящему кошмару. Да и мордобой до этого момента тоже серьезная редкость. Шпилька и Шегги умеют выживать и убивать, но они не ветераны городских боев. Что касается Алисы, так тут вообще говорить не о чем. Девочка макнулась в ту лужу Срединных миров, о которой и понятия не должна была иметь. Старри? Ну тут всё, конечно, все легче, но учитывая, какую мясорубку устроила слетевшая с катушек начальница, то можно сказать, что её нервной системе тоже досталось.

Жуткое и стрессовое стечение обстоятельств, да.

— Какие обстоятельства, гад!! Ты сам нас туда завёл! — рыдающим голосом произносит Тарасова, удобряя чай слезками, капающими с носа, — Если бы не Эмма…!

— Она просто хорошо сделала свою работу, — пожимаю плечами я, — Прикрыла нас в самый нужный момент…

Женское шипение в исполнении Старри — самое женское на свете. Правда, нельзя недооценивать и других женщин, например Аннику. Только полуэльфийке, пострадавшей менее всего, может прийти в голову пискляво задать в данный момент слегка неудобный вопрос, глядя попеременно то на меня, то на полудемоницу:

— У вас что, когда-то были отношения?

Ну вот худший из всех возможных вопросов! Хотя бы потому, что я не могу удержать язык за зубами в такой ситуации, а защита дома больше энергии не впитает!

— Пару сотен лет назад жизнь была невероятно скучной штукой… — ляпаю я, горестно вздыхая.

— ВСЁ! Хватит! Я ухожу отсюда! — у Эммы окончательно сдают нервы, и она несется к двери. Та, как раз, разражается звонком, повествующим, что прибыл некий господин Гарру с переменой одежды для госпожи Старри. Шмотки буквально выдраны из лап волчера, мы облиты очередной волной ненависти и презрения, а прекрасная разрушительница халатов скрывается в ванной… чтобы вылететь оттуда менее через минуту, одетой и на каблуках.

Хлопок дверью раздается такой силы, что я почти убежден в том, что в данный момент некий саппоро по имени Йаг Таг Каббази подавился чаем. Во всяком случае, нас слегка присыпало штукатуркой.

— Шегги двухнедельная премия, а Шпильке месячная, — объявляю я, — Вы большие молодцы!

— А почему ей больше? — с легким возмущением спрашивает хоть что-то сделавший полутролль.

— Она взбесила Старри настолько, что та забыла меня спросить о том, что я узнал от гоблинской куклы в Граильне, — пожимаю плечами я, — Но теперь не вернется. Следовательно, её волк-одиночка не будет путаться у меня под ногами, как и все остальные обалдуи.

Демоны и гордыня — это как говно и задница. Одно без другого не бывает. Признать, что она хлопнула ушами… Эмма не в состоянии. Не забудет, не простит, обязательно будет строить козни и мстить до последнего, но признать свою ошибку? Нет. Скорее купит себе освященный вибратор и будет им пользоваться до скончания дней.

— А сам-то ты справишься? — с отчетливым сомнением в голосе бурчит уходящий Шегги, — Что-то мне больше неохота куда-либо с тобой выходить, Арвистер…

— И мне! — раздаются в унисон два девичьих голоса.

Потрясающая искренность.

— Сам разберусь, — хмыкаю я, отпивая чай, — Наш дом теперь крепость, думаю, его и завтра еще усилят, так что я вас тут оставлю с волчарой, а сам прогуляюсь один…

Так, в общем-то, и вышло. Вернувшемуся Гарру, поглядывающему на меня теперь с толикой боязни, был выдан плед и доступ к немногим книгам, имевшимся дома, после чего я, пожелав всем своим соседям побыстрее прийти в себя, направил свои стопы… к другому соседу. Пришла пора получать в морду за деньги.

Конечно, будь у наших приключений живой свидетель, владеющий всей информацией, прямо как я, он бы возмутился — какие талеры, Конрад? Ты рисковал жизнью, ты шёл напролом, ты манипулировал, обманывал и льстил, чтобы что? Оставить всё просто так⁈ Давай скорее седлай своего скелетного коня, рыцарь ночи, неси отмщение! Нет бога над тобой, «аз воздам» вампиры делают своими ручками!

Коня у меня нет, сразу предупреждаю, зато есть желание как следует подумать. Волчер, гном, эльф… и два орка. Очень интересно.

Рассматривая преисполненного важности жаболюда, наквакивающего пространную лекцию пятерым подросткам, постоянно оборачивающимся на меня, я перебирал в голове сведения, которыми со мной поделилась кукла старой гоблинши. Мерзкое волшебство эти ваши куклы…

Итак, волчера и орков очень хочется отмести в сторону. Ни те, ни другие на вершины социума не взбираются, слишком уж тугодумны. Если видишь богато одетого орка, значит, на его лапах полно крови, а в гардеробе скелетов. Но также орки великолепные служаки, стоит вспомнить только Эльмдингера. А к тем, кто хорошо служит, всегда повышенное доверие. Мог ли быть это орк? Да. Волчер? Только как исполнитель, и то — не очень умный. А отправка ко мне необразованного жмуродела и трех гоблинов как раз тянет на не очень умный поступок. Но волчеры не мыслят себя без стаи, одиночки — большое и не очень здоровое психически исключение.

Идём дальше. Гном. У этих ребят все очень туго с импровизацией, но еще хуже — с переездами, тем более с бегством. Только вот на госслужбе гномов чрезвычайно мало, у этих ребят всегда на первом месте клан. Настолько, что уехать на три-четыре месяца на «свадьбу к племяннику» — это не просто норма, это обязательно как дышать. Поэтому гномы одни из самых закрытых в себе рас. Удирающий в одиночку через город гоблиноидов гном буквально кричит о том, что спасается от чего-то куда худшего, чем смерть.

Эльф. С ними просто не бывает вообще никогда. Кто бы не говорил через куклу старой гоблинши, клятву он нарушить не мог, а значит, там действительно был чистокровный эльф. Кстати, заметили, что все беглецы чистокровки? Вот-вот. Так вот, чистокровный эльф и Омниполис, они… мягко говоря, не смешиваются. Для остроухих это худшее место во всех Срединных мирах. Хуже только Нижний мир. Омниполис может и называют городом изгоев и полукровок, но здесь живут и чистокровные… кроме эльфов. Нормальный ушастый скорее руку себе отрежет, чем сунет свой нос в область Срединных миров, где настоящая засуха по магии. Их гнездо — Магнум Мундус.

— Старший ученик Арвистер! Выйдите сюда!

О, кажется, пришла пора отрабатывать деньги!

Саппоро, явно обидевшийся, что я не уделял его словам достаточно внимания, был со мной более чем немилостив., в первую же секунду переломав с сочным хрустом обе руки простым захватом в свои мощные лапы. Затем, произнеся еще пару заумных фраз про то, что расовые особенности отнюдь не равны «истинному искусству», попробовал коротким ударом ноги взболтать мои потроха. Этого я счастливо избежал, сделав шаг назад, а затем тут же вперед, рассчитывая бацнуть разок по лягушачьей морде. В глазах жаболюда мелькнуло легкое удивление, а затем у меня не осталось целых ребер. Ни одного. Два молниеносных тычка-удара, экономные и насквозь невежливые, превратили реберную клетку в битые легкие вперемешку с ломаными костями.

Это уже задело меня за живое.

Драться врукопашную я умею хорошо, раз жив до сих пор. Это умение, при всей своей непрактичности для солдата или там воина, которому для начала надо остаться без оружия, очень полезно для тех, кто оружие не хочет или не может носить везде, где может случиться мордобой. Являясь слабаком, я всегда делал ставку на умение. Конечно, против Ищущего саппоро это умение курам на смех, но подросткам должно хватить с головой.

Уклонившись от ленивого жабьего хука, я скользнул вперед, пользуясь преимуществом длины ног, а затем, бесхитростно взмахнув рукой с выпущенными когтями, резко и хлестко развернулся, чтобы вдарить своего нанимателя локтем в ухо. Тот, поймав локоть ладонью, попытался свободной рукой отвесить мне оплеуху, но тут же изменил решение, используя её для толчка. Правильно, я укусить хотел. Не вышло, ладно, взвинтим немного скорость…

Для сидящих на ковриках балбесов мы, наверное, превратились в две мельницы, неистово машущие верхними лопастями. Я, правда, попытался выдать жабу несколько лоу-киков, этих королей рукопашного боя, но они просто проигнорировал за счет чудовищной силы мышц в нижних конечностях. В остальном мне противостоял бешеный, совершенно нереальный, физически ощутимый напор скептицизма с жабьей морды, пока саппоро, едва не зевая, блокировал каждый из моих ударов и тычков.

…а потом он сломал мне руки и ноги четырьмя ударами, закрутив при падении в компактный узел. Совершенно кошмарные звуки хруста моего скелета вполне дополнили выражение ужаса на лицах детей. С довольной рожей Йаг Таг Каббази продолжил лекцию, немного углубившись в характеристики собственной расы, ничем особо и не отличающейся от тех же гоблиноидов. Вот теперь подростки слушали куда внимательнее, лишь слегка дёргаясь от тех звуков, которые производил мой регенерирующий организм, вправляя себе всё вывихнутое и сломанное.

Да, это было больно… и приятно. Нет, я не мазохист, но хорошо поломанный организм после восстановления чувствует себя так, как будто побывал в руках опытного массажиста. Правда, платят тут мне.

— Это было совершенно ужасно, — скажет мне потом грустный саппоро, угощая чаем, — Мой план исполнился полностью, дети были впечатлены, но продемонстрированный вами уровень простой телесной битвы…

— Я с ним успешно выживал три сотни лет, почтенный сосед, — ухмыльнусь я, — У нас тут всё гораздо проще…

— И, наверное, не только с помощью когтей, да? — прищурил наглые зенки саппоро.

— Давайте-ка мы с вами рассчитаемся, да я пойду, — предложил я, — Время позднее, у меня дочка не кормлена, да и дела житейские…

— А не хотите… — тут же попробовал оседлать кривую козу хитрожопый жаб, — … получать мои уроки? Вместо, так сказать, оплаты?

— Нет-нет, уважаемый, платите деньгами, — отрезал я, тут же откланиваясь.

Знаем мы эту схему. Между культиваторами и барыгами наркотой нет никакой разницы, но культиваторы берут временем. Сначала час, потом два, потом три. Потом, будь добр, полдня тренируйся и полдня медитируй, иначе не тронешься дальше, затем еще, еще и еще. И, как будто этого мало, на определенном моменте потребуется поддерживать текущий тонус тела, причем нехилыми усилиями! Я уверен, что саппоро уже давным-давно забыл, что такое нормальный сон или, скажем, вкусная пицца. Ему приходится медитировать и жрать всякую экзотическую дрянь, чтобы хотя бы оставаться на месте. Да, он может скрутить меня в рогалик, но какой ценой!

Ценой всего. Ни пожрать, ни выпить, ни покурить, никаких шлюх или тем паче, просто женщин. Это не для Конрада Арвистера, а для наивных и ничего не смыслящих душ, рвущихся к личной силе!

Зайдя домой, я проверил заряд Камня-Кровавика, и разочарованно цыкнул зубом. На регенерацию ушло гораздо больше, чем планировалось. Ладно, не беда, наврем снабженцам, что вылазка в Граильню оказалась куда затратнее.

Всё, можно отдыхать!

///

— Конрад — козёл! — устало выдохнула Алиса, выползая из-под основного стола с мониторами.

Возглас, придававший ей силы и ярость еще полсотни «конрадокозлов» назад, уже выдохся. Иссяк. Кончился, как бодрящая чашечка утренней крови перед бодрящей кружечкой кофе. Выпарился!

Обидно!

Ну, теперь её рабочее место полностью готово к эксплуатации, все провода заведены куда нужно, «пилоты» стоят шеренгой строгих солдатиков, а мониторы оповещают о чудесном чуде, полной работоспособности выкраденной вместе с ней техники, но тем не менее, осадочек от последних приключений вынуждал девушку стоять, пошатываясь.

А еще эта пердательница! Нет уж, для простой «предательницы» мелкой заразе не хватит просто помочь ей тут все распихать и подключить! Пусть ходит «пердательницей»!

Решив судьбу Шпильки, Алиса почувствовала, что настроение слегка приподнялось. Еще бы сожрать что-нибудь и… можно даже идти баюшки. Главное, чтобы этот на глаза не попался.

Так, не думать об этом негодяе! И пердательнице, которая так подло и хитро все вывернула, пока они с ней тут вошкались! «Ой, Конрад хороший!», «он о нас заботится!». Ага! Заботится! В задницу себе засуньте, что Алиса уже не человек, она тот еще человек! Бытие определяет знание, а не зубы! И не уродливые крылатые черт знает кто, рождающиеся из твоей крови! Гад он, подлец, обманщик и негодяй! Это же надо, потащить её к каннибалам! Как приманку! Для бывшей!!!

Вот козёл!!!

Негодование Тарасовой щедро питалось знанием девушки о её собственной важности для начальства этого негодяя. Не много, ни мало, а ей нужно было создать самую большую в мире нелегальную сеть-невидимку, которая спрутом-паразитом присосется к дарк-вебу Нижнего мира. Конрад может пыжиться сколько угодно, но теперь она знает разницу между ним, старым вампиром, который постоянно совался к ним, в ту реальность, и обычными жителями этого мира. Омниполис весь зависит от её, Алисы, работы, весь этот огромный бардачный город живёт за счет воровства технологий её мира!

И её, такое сокровище, практически единственную, кто способен создать нужную подсеть, этот хам потащил в тот ужасный район! Без электричества! Без света! С тысячами летающих над головой ворон!

Казззёёёл!!!

Ну нет, она теперь будет вкалывать с утра до вечера, так, что чертям станет тошно. Соединится с сервером, наладит отношения с дураком Деспотом, будут пахать как чернобыльские кролики, но сеть-шпионку создадут в самые короткие сроки. Пусть он хоть мигнет в её сторону глазом, пусть хоть в соседнее кафе позовёт! НЕТ! Она работает! Она занята! Пошли все в жопу с этими вашими поисками убийцы, Алиса — в домике! Однозначно!

А Конрада-гада не простит, не забудет. Переманит у него сначала Аннику, потом Шегги. Анника будет помогать и веселить, а большой и зеленый будет добывать им еду и защищать дом. Госпожа Тарасова прекрасно понимает, что после подключения к сети её работа только начнется! Она — на вес золота!

А всё же, закралась мысль в уставшую голову девушки, как этот злоехидный гад и подставляльщик смог заарканить такую бабу как эта самая Эмма? Она же… она… она просто бомба! Рога, хвост и крылья эту примадонну не только не портят, они ей придают еще больше шарма! Красивая… очень красивая. Безумно. Сногсшибально.

…а он на неё смотрел как на…

…и халат пожалел. Вслух! Обычный махровый халат!!

Все, надо идти спатаньки. А то не выспится, снова принюхается под дверь этого, и он потом её задолбает издевками!

Вообще, когда первый ужас и шок от похищения прошёл, когда она волей-неволей приняла новую жизненную реальность, то та ей даже понравилась. Новый необыкновенный мир, есть те, кто её защищает и охраняет, нужно делать что-то знакомое. Не сравнится с кошмаром, который она испытывала ежечасно, сидя на своем чердаке в Питере. Алиса хорошо знала своего отца и его возможности, он умел доставать людей даже из-под земли. Тарасова отдавала себе отчет в том, что несмотря на «гениальность» остается обычной домашней девушкой, которая может проколоться на чем-нибудь смешном. И тогда… тогда может быть всё, что угодно. Отец бы не простил ей воровства.

А потом раз — и она тут. Конрад, называющий её своим «птенцом», высокий, уверенный, элегантный. Имеющий над ней огромное влияние, но не использующий его совершенно. Ему было незачем. Он сразу обозначил границы и не переступал их, кроме как в дурацких шуточках. Всё было слишком нормально, кроме разве что нескольких глотков крови из холодильника по утрам.

«Да что ты, он всё рассчитал! Из-за нас с Шегги все дошли целые и невредимые, мы мило поболтали с магистратом, но дальше уже по-хорошему было никак! Я бы тебе с самого начала это могла сказать! Ну да, Арвистер мог бы нам всё рассказать, а что тогда? Никто бы никуда не пошёл, нам бы пришлось жить, просто ожидая следующего нападения. Сложили б ручки и ждали. А ты представь, Алиса — это может быть бомба, может быть обколотый наркотой рэтчед-поджигатель, может быть колдовство! А волчер этот! Помнишь, я тебя звала посмотреть, как он подмышку нюхает⁈ Думаешь, такой что-нибудь смог бы вынюхать? А Арвистер смог!»

Пердательница.

Могите что хотите, но госпожа Тарасова должна быть в тепле и безопасности! Вы её не для того пёрли, чтобы она воронам досталась! Сейчас как сполоснется, а потом как уснет!

Ванна оказалась занята. Ну, почти, то есть распахнулась прямо перед носом Алисы, демонстрируя невероятно довольную рожу Конрада Арвистера, очень любящего отмокать по несколько часов подряд. Физиономия поганого сибарита, явно пронежившегося в теплой водичке вообще какое-то невыносимое время, была совершенно не тем, к чему оказалась готова нервная система Алисы Тарасовой и она, насуплено глядя на довольного негодяя, неожиданно для себя выдала то, что пока лишь испуганной тенью мелькало на краю её сознания:

— Я хочу, чтобы вы убили моего отца! Хочу доказательства!

— Тише, не ори, спят уже все, — слегка поморщился вампир, а затем неожиданно серьезно кивнул, — Хорошо, мы этим займемся.

— Д-да? — юная вампиресса никак не ожидала подобного ответа, подобной реакции. Она и от себя-то такого не ожидала…

— Тебе даже Старри сказала, что я никогда не вру, — пожал плечами вампир. Его длинное подвижное лицо приняло слегка обиженное выражение, — Будет тебе твой батя… на блюдечке. Тебя всё равно разок надо было сводить в Нижний мир, показать, что ты там больше жить не сможешь… А теперь посторонись, порядочные разумные в такое время спят.

Надо же, действительно, он же никогда не врёт «своим». Ааап! Стоп! Что⁈ На блюдечке⁈ Она что, будет участвовать⁈ Нет!! Она не этого хотела!!!

Эй, ты куда!! О-оой!!!

Но было поздно, за искупавшимся вампиром уже закрылась дверь, оставляя полностью ошарашенную с ног до головы девушку в коридоре.

Черт! Он ненавидит, когда кто-то трется у его двери! Черт! Черт!!

Спалось этой ночью Алисе Тарасовой ну очень плохо.

Глава 11

Запахи остывших следов

Становясь вампиром, быстро понимаешь горькую соль всей этой жизни в предубежденности по отношению к себе.

Первое — тебя не любят. Тут вопрос даже не в частичном обороте, не в зубах, даже не в питании кровью, что, казалось бы, очевидно. Нет-нет-нет. Тебя не любят совершенно по иной причине. Ты становишься чужим, но для всех. Эльф чужой для гнома, гном для гоблина, гоблин для, прости карма, человека, но каждый в своей кучке. У вампиров кучки нет. Мы — гордые создания тьмы, одиночки и индивидуалисты.

Второе — это употребление других разумных, часто даже до смерти. Это многим активно не нравится, бытуют даже теории заговора, что вампиры рассматривают всех остальных исключительно как еду. Ну что за глупость. Мы же все, без исключения, государственные работники, у нас есть паек. Да, многие мои собратья балуются регулярным впитыванием чужой жизни, расширением собственных возможностей, ну или просто подсели на воруемые при этом эмоции, но это скорее похоже на употребление меняющих сознание веществ, а не на, простите, ужин. Впрочем, сравнение не с куском хлеба, а с бутылкой пива почему-то оскорбляет живых еще сильнее.

Третье — самое горькое и обидное. Они говорят, что у нас плохой характер!

Это у меня-то он плохой⁈

— Арвистер, — задумчиво пробормотала Ульяна, выпуская струю дыма, — А ты не думал податься в детективы? Раз уж живешь в городе?

— Я? В детективы? — нешуточно удивился я, даже забыв качать ногой дальше, — Ты серьезно?

— Ну вот смотри, — курящая молодая гоблинша перевела ленивый взгляд с потолка на меня, — Ты носишь шляпу и плащ, бежевые причем. Так? Под ними у тебя тройка или двойка, так?

— Ну, все вампиры носят плащи и шляпы, солнце же, — не принял я подачу, — И костюмы многие носим.

— Ой, да ну тебя! — оживилась моя собеседница, — Плащ, шляпа, пистолет! Ты сидишь на моем столе, пьешь украденный у меня кофе, просишь нарушить рабочие инструкции в твоих личных интересах! Ведешь расследование! Видишь⁈

— Не суди книгу по обложке, — вяло помахал я рукой, — У настоящих нуарных детективов есть твердый моральный компас, алкоголизм, незаживающие раны на душе, с десяток трагичных историй…

— Пять лет назад Кларисса делала тебе минет в зоопарке и её укусил за задницу гепард. Очень трагичная история, как по мне, — вспомнила эта зараза, — Разве…

— Ульяна, я понимаю, что быть секретарем у Старри это смертельная скука, но может, всё-таки, начнешь говорить по делу? — укорил я собеседницу, передернувшись от воспоминаний. Лучше бы меня гепард за задницу укусил. Но нет, он выбрал чертову гномку. Теперь у меня с гномьим родом паритет — мы оба друг друга немного ели.

— Я жду пока ты меня позовёшь на свидание, — кокетливо захлопала ресничками гоблинша.

— В зоопарк? — уточнил я, еще находясь во флешбэке.

— Нет, мне моя жопа дорога, — помотала головой эта засранка, так, что аж зашлепала ушами по щекам, — Куда-нибудь в более безопасное место! Впрочем, если кусаться будешь ты — то я не против!

— Серьезно? — я показал зубы, приоткрыв чуть отвесив нижнюю челюсть. Игривое настроение секретарши госпожи Старри тут же подувяло, зато рот, наконец, раскрылся, выдавая нужные мне сведения. Всё-таки, конфеты с коньяком, ранее врученные этой ветренной особе, расцениваются на вес золота.

Нет ничего более скучного, чем быть секретаршей у нашей полудемоницы. Работы нет вообще, в принципе. Её и у самой Эммы кот наплакал, всё-таки, большинство Блюстителей просто бегают между своими мирами, и им лишь изредка нужно спускать приказ о визите в Нижний, но за то, что есть, Эмма держится всеми когтями. Ни капли власти мимо, ни грана контроля на сторону! У Ульяны самая настоящая синекура, что быстро делает каждую из секретарш моего босса королевой сплетен всего Управления.

Тыльную сторону ладони уколола метка сигнального проклятия, из-за чего я тут же приостановил простые движения.

— Так, Элвис заходит в здание, — пробормотал я, — Пора выходить…

И вышел, снимая приятно пухленькие зеленые ножки с груди.

— Эй! — возмутилась покидаемая Ульяна, — Да она подниматься еще минут пятнадцать будет!

— А тебе себя в порядок приводить, — справедливо указал я, отстраняясь от использованного стола Эммы Старри с лежащим на ним персоналом, — Снова какую-то моду завели, смотреть страшно.

— Так вот почему ты так долго мог! — тут же начала вредничать гоблинша, но затем, забавно выпучив глаза и охнув, метнулась в ванную приводить расплывшийся по лицу ужас в божеский вид.

Еще бы. Где у нас мода? В Нижнем мире. Кто её первый запускает на невинные улицы Оминполиса? Ульяна и присные, кому как не им, полное здание баб. Вот и теперь, до момента «коитус интерруптус» гоблинша напоминала ведьму с тяжелого недосыпа и не менее тяжелого отравления — могучие тени на глазах, губы в черной помаде, черно-белые чулки, черная одежда… Молодая шлюха в глубоком трауре, не дать ни взять. А уж цепочек и кожаных браслетиков… я даже что-то вроде ошейника видел, декоративного. Не удивлюсь, если через десяток другой лет начнут себе еще и железками всё прокалывать, типа как сережки вешать.

Ну и… ладно. Даже если разумные нас не любят, я их всё равно люблю. С женщинами, кстати, бывает довольно просто. Мы, вампиры, не разносим никакую дрянь, ни венерическую, ни ту, от которой появляются дети. Да и ранним семяизвержением не страдаем, скорее наоборот, наслаждаемся обратным явлением. Правда, развести кого-нибудь из нашего рода на потрахушки довольно сложно.

Приходится отдуваться за всех.

Причем с пользой.

Спустившись из опасной зоны по лестнице на пару этажей вниз, я уж было хотел вызвать лифт, но внезапно наткнулся на очень старого знакомого, стоящего в коридоре и смотрящего в окно.

— Конрад.

— Сильвестр? — вздёрнул я бровь, останавливаясь, — Что заставило тебя со мной заговорить?

— Приказ, сородич. Приказ Короля.

Сильвестр Ваккуш развернулся ко мне. Вот его с человеком точно никто не спутает. Несмотря на средний рост, этот четырехсотлетний вампир невероятно худ и жилист, буквально ходячий скелет, обтянутый кожей. Он никогда и никому не рассказывал, что может привести вампира в такое состояние, но насколько мне известно — никто и не спрашивал. Старина Ваккуш, в отличие от добродушного и мягкого меня, очень уважал и уважает «заложить за воротник», но так как он выбирает своих жертв крайне аккуратно, то никто не обращает внимания на их количество. Парень не опускается в Нижний мир, зато берет на себя самые проблемные Срединные.

— Сначала вопрос, Конрад. Я должен узнать. Твоё порождение… — Сильвестр сделал многозначительную паузу, — … оно такое же, как и ты?

— Слабое? Да, — врать сородичу не имело совершенно никакого смысла, — Получающее удовольствие от жизни? Да. Принимающее мои взгляды? Тоже да.

— Я тебя услышал. Благодарю, — прошелестел вампир, — Теперь внемли приказу Короля, Конрад Арвистер. Вам, тебе и твоему порождению, запрещено размножаться далее. Коли падёт она, то тебе, в виду известных тебе обстоятельств, дозволено произвести еще «птенца», но им уже судьбы увидеть потомства нет. Когда ты приведешь его под очи Короля, представляя двору, владыка повторит приказ-запрет. Услышал ли ты меня?

— Услышал, — процедил я сквозь зубы, отворачиваясь, — Пока. Будь здоров. Не кашляй.

С-с-сукины дети.

— За сим всё, Конрад Арвистер, — донеслось мне в спину.

Не то чтобы меня волновала судьба потомков Алисы или перспективы завести своего, но услышанное было из рук вон как внезапно. Вампиры чрезвычайные собственники! Это все равно что мне с женой запретить детей делать! Да… Король вправе, еще как в праве, его приказ… ясен и понятен, незачем плодить…

АРРР!!!

За пару минут я усосал три сигареты подряд, чтобы хоть как-то успокоиться. Это уже наше, внутреннее. Владыка может быть десять раз прав, но приказывать в ЭТОМ…!

Внутри моей заскорузлой души дрались два волка. Один выл «Как он посмел!!», а второй орал ему «Идиот, благодаря его приказу я вообще живу эту жизнь!». В конечном итоге, мне это надоело, так что, я рявкнул на обоих «Сидеть молча, сучки!», и прекратил душевные метания. Тяжело быть упырем, товарищи, особенно таким как я. Ладно бы старина Сильвестр, он бы просто от такой подачи спрыгнул бы с катушек и побежал бить Королю лицо, за что бы тот его щелбаном упокоил и жил бы дальше. Но я, слабак? Нет, у меня просто слегка подгорит зад.

К Гантрему Джоггеру я спустился в не самом лучшем расположении духа, от того сходу вынул занятого чем-то гоблина из-за его компьютера, оскалился в лучших традициях злых вампиров, а затем легонечко боднул хлопающего глазами админитратора.

— Ай! — отреагировал тот.

— Гантрем, — ласково прошипел я, — Пару проклятых гоблинских трупов хочешь?

— Шааа⁈ — удивился и испугался ушибленный.

— Чучела из них сделаешь, — развил мысль я, — Дома поставишь, у себя в комнате. Чего головой машешь? Тебе же надо, Гантрем! Ты решил развести на бесценное оборудование «птенца» вампира! Моего «птенца», Цифровой ты, мать твою, Деспот!

Выволочку засранцу я устроил короткую, но доходчивую. Жаль, «полароиды» слишком дорогие, а то еще бы и фотки трупов гоблинов показал для большего понимания, но и так неплохо. Сам ограбленный мной на пиво гоблин чуть позже признался, что жутко пожалел о собственном срыве, просто увидев горы бесценного барахла он, как и любой компьютерный маньяк, потерял голову. Совсем.

— Ну да, ты прав, — горько вздыхал Джоггер, — Домой нельзя. Не дадут, да и дети бы за день все раскурочили…

— Потому ты дома и не живешь. Ты вообще уверен, что твои дети от тебя, а?

— Эй, Конрад, ты чего?

— Прости, слегка на взводе.

— Оно и видно, — фыркнул Деспот, отнимая у меня второе пиво, — Ворвался, как в монашку, напугал, хамишь. Чего хотел-то?

— Я вообще-то пришёл с тобой профилактическую беседу насчет Алисы провести.

— Не парь мне уши, а то начну заряжать звон за услуги.

— Хочу знать, что там за история с Дургином Калоффом, гномом, подавшимся в бега.

— Это-то? Хм. А перед Алиской словечко замолвишь?

— Заметано!

Гномы — это евреи-расисты с комплексом роста, иначе не скажешь. Хотите знать о гномах самую мякотку? Они ненавидят низкие потолки, но в помещениях на их территории, где они общаются с другими расами, все потолки будут низкими. Своих они тоже не любят, но чуть меньше, выстраивая сложные социальные иерархические отношения. У меня есть гипотеза, что гномы работают наполовину на еде, наполовину на собственном недовольстве миром. Работают, кстати, очень хорошо. Можно было бы сказать, что Омниполисом правят строительные корпорации гномов, но нет, не правят, эльфы их держат за яйца… и это очень хорошо.

Дургин Калофф был обыкновенным молодым гномом. То есть вечно недосыпающим карьеристом, которому не повезло в чем-то закуситься со своими старшими родственниками, являющимися к тому же, начальством. Как у них, у гномов, и положено. Неизвестно кто кому в борщ приспустил жидкого, но Дургину дали ясно понять, что его карьерная лестница внезапно уперлась в потолок и парню придётся очень долго не жужжать и вести себя показательно примерно, чтобы этот момент был пересмотрен.

Самая банальнейшая история, которая только может случиться у гномов и полугномов. Отвратительный характер, эгоизм, громоздкая семейно-родовая система — драмы и сериалы там крутятся постоянно. Но не в этот раз. Что бы там не приключилось, господин Калофф посчитал, что с ним категорически несправедливо обошлись. Причем, не кто-нибудь, а родная семья. Поэтому он пошёл куда следует и выиграл для своих «любимых» родных тендер, подписавшись от имени семьи на крайне невыгодные условия. Как это случилось одним днём и насколько подобное легально… история, то есть гоблин, умалчивает, но факт остается фактом — гном устроил эпическую гадость и драпанул через Граильню в неизвестность. Вся гномья диаспора сейчас серит жидким горящим топливом, рвёт бороды и трясет кулаками, испытывая невероятное возмущение попранием всех и всяческих правил.

— Они даже к нам приходили с требованием устроить погоню за беглецом, — ухмыльнулся гоблин, — Оргар Волл не отказал, но выдвинул такой счет за это, что троих стариков на носилках вынесли. Это они вроде как просто услышали и за сердца схватились. Молодец, бычара!

Ах да, гномов тоже никто не любит. Ну, вы уже, наверное, догадались о духе Омниполиса, да? Здесь никто никого не любит.

Тем не менее, скорее можно увидеть эльфа, собственноручно тащащего домой телевизор, чем молодого гнома, подставляющего собственную семью. Ладно бы только это, но он еще и отважился бежать через Граильню! Один!

— Арвистер, сволочь! — злобное шипение гоблина, отвлекшегося на один из мониторов, оторвало меня от мыслей, — Ты Ульяну натянул, гад!!

— Ну да, а что? — недоуменно заморгал я, — Она же…

— Да пошёл ты! — тоскливо взвыл компьютерный гений, — Она же…! Я к ней неделю уже клинья подбиваю! Уши уже сворачиваются!

— Так сходи домой, Гантрем.

— Пошёл ты! Дважды!!

Нельзя вмешиваться в естественный ход вещей. Если твоя бывшая (которая, к тому же, и начальница) нанимает себе только молодых и красивых секретарш, то тебе необходимо их опорочить. Желательно на её собственном столе. Когда нарушаются традиции — следует катастрофа, вон, хотя б у Калоффа спросите…

Изгнанный хулительными словами страдающего от воздержания гоблина, я обнаружил себя на улице перед Управой. Стоять было некомфортно и глупо, поэтому отправился в кафе. Мне срочно требовался комфорт и одиночество, чтобы обсудить с самим собой добытую из Ульяны информацию по беглому эльфу.

Что ни говори, куда не посмотри, но эльфы у нас элита. Долго живут, мощно колдуют, культурные, изящные… дерьмо у них тоже культурное и изящное. Ну, я в том плане, что с точки зрения цивилизации похожи все. Срутся кланы гномов, дома эльфов, племена гоблинов и орков. Совершенно без разницы, уверяю вас, война стоит везде. Брат втыкает в спину нож брату. Это нормально, мы так развиваемся, но изящнее всего ведут себя эльфы.

Их, кстати, все охренеть как не любят, потому что еще полтысячелетия назад во всех Срединных мирах были лишь эльфы и… их рабы. Даже если разумный не знал, что является эльфийским рабом, даже если королевство или империя, к которой он принадлежит, не знала, что является чужой собственностью, то об этом все равно знал карательный рейд длинноухих, который приходил и объяснял. При нужде. Потом, правда, эльфы умудрились перессориться между собой и знатно пострадать в междуусобной войне, испепелившей несколько миров. Следующая за этой зарубой война за независимость (считайте — провинции взбунтовались) так и вовсе заставила долгоживущих прижать хвосты.

К чему я веду? К тому, что эльфы остались элитой и большими батьками. А еще, являясь расположенной к магии расой, они любят бедный на неё Омниполис приблизительно как чумного рэтчеда, обнаруженного с утра в собственной постели…

Итак, как бы это интерпретировать? Очень юная, но безусловно талантливая москвичка, полная амбиций и нерастраченных чувств, приезжает в деревню Козлодоево на окраине Алтайского края. С порога стучится высоким каблучком к старосте поселения и требует сделать её главной над… чем-нибудь. Если что-то там потребуется, то она научится, а так — делайте, потому что иначе ей, царевне, невместно. Староста чешет в затылке, а затем отправляет гостью из столицы ну… скажем, на пасеку. В нашем случае это лаборатория магического анализа при Управе. Не начальницей, конечно, а помощницей пятого заместителя низшего звена, но зарплаты у них там огого.

Девушка с достоинством принимает удар судьбы (нет, не принимает, следует несколько скандалов, повеселивших всю Управу) и работает (нет, не работает, пять прогулов из шести проработанных дней). Блин, что-то дальше с аналогиями туго.

В общем, наш эльфёнок, реально очень молодой, но с огромным чувством собственного величия, откопал заговор из эльфофобии и технофилии, процветающий в Управе. Мы, мол, вместо того чтобы быть верными слугами Магнум Мундуса, развели тут телефоны, телеграфы и интернеты, даже язычка пламени на пальце не вызовешь, а еще все дружно презираем его, чистокровного, а может быть даже ненавидим и стремимся уничтожить.

После такого спича эльфёнка, известного под именем Этниал Зигнус, с облегчением уволили.

Здесь и начались его приключения по городу, о которых в Управе не были в курсе, пока на этого самого эльфёнка не поступил донос — вредитель перся по одной из улиц города с очень тяжелой сумкой, и от его приближения взрывались светофоры. Когда наряд из парочки троллей остановил продвижение Зигнуса, то выяснилось, что в сумке у него бомба. Магическая бомба высокой мощности. Шкет нёс её взрывать электростанцию города.

Пешком. Ногами. Ну… иначе никак.

Через полгорода.

Если бы не вопиющий идиотизм вот этой вот ситуации, то я был бы железобетонно уверен, что наниматель у жмуродела и гоблинов — как раз этот эльф. Всё остальное просто идеально ложилось в канву идиота-технофоба, заведшегося в Омниполисе и сумевшего, несмотря на собственный идиотизм, узнать о таком тайном проекте как Алиса Тарасова. Но тащить бомбу, взрывая светофоры?

Это уже за гранью добра и зла. Однако, Зигнус исчез из камеры Управы, а затем на его след смог выйти только некий Конрад Арвистер, попавший в Граильню. Как эльфийский идиот один прошёл через гоблиноидское поселение? Тайна сия великая есть. Как мог исчезнуть из здания, набитого технологиями? Еще одна тайна.

…почти настолько же большая, как гном, предающий и подставляющий собственную фамилию.

Почему там, где Арвистер проходит с боем, несколько феноменальных идиотов, у которых, вроде бы, даже денег нет, идут как по Парижу? Может быть, я идиот?

…или всё не то, чем кажется?

Ой не всё. Волчер, Конрад, ты забыл волчера.

Ох, надо заказать еще кофе.

Волчеры, орки, тролли, гоблины. Надо смотреть правде в глаза, господа, представители этих рас… ограничены. Инстинктами, уровнем развития, расовыми особенностями. Это не значит, что они тупы, но из того же Шеггарта никогда бы не получился доктор наук.

К чему я веду? К тому, что у волчера крайне мало шансов попасть в такой переплет, чтобы сматываться пришлось через Граильню. Нет, в случае больших проблем с членом стаи, его судьбу решал бы вожак, а вожаки никогда не бегут. Волчер без стаи — зрелище жалкое, вон у нас Гарру перед глазами. К тому же, подчеркну еще раз насчет ограничений, волчеры не того поля ягоды, чтобы попадать во что-то серьезное и уж точно не побегут из города в одну волосатую рожу. Это всё равно что… эльф-террорист или гном-предатель.

Твою мать.

Волчер, эльф, гном… и два орка.

Я поморщился, чувствуя, как начинает болеть голова. В кафешке возле Управы готовили хорошо, но вот кофе варили совершенно термоядерный, за что заведение и ценилось, но я такой кофе уважал лишь в другой жизни. А ту жизнь я ненавижу всеми жабрами души.

— Арвистер, — мелодичный, хоть и излишне холодный, женский голос стал душем, вытащившим меня из очень неприятных воспоминаний.

— Аркана Тау? — удивился я, узрев перед собой сногсшибательно красивую полуэльфийку, главу нашего госпиталя для особо важных персон.

— Я уже просила не обращаться ко мне так, — поморщилась женщина, — У меня есть имя и фамилия. Потрудись использовать их.

— Хорошо, Екатерина, — кивнул я, — Постараюсь.

Воцарилось молчание. Я сидел за столиком, держа кружку с остывшим кофе и смотрел на доктора, а та, сцепив руки под грудью, стояла и смотрела на меня. Прямо начало охренительной истории, не иначе.

— Может, пригласишь присесть? — наконец, выдала эта дива, устав сверлить меня взглядом.

— Зачем? — насторожился я.

— Надо!

— Кому? — продолжал проявлять я бдительность.

— Арвистер! — злобно зашипела, самостоятельно усаживаясь, красавица, — Тебе надо! Тебе!

— Что-то сомневаюсь, — скосил я на врача глаза, — вроде бы ничем не болею. Мне и не положено, знаете ли. Вампиры мы.

— Я помню твой взгляд побитой резиновыми членами собаки, когда я назвала тебе смешную цену в две тысячи талеров за ту коматозницу, — перешла на шепот женщина, придвигаясь ко мне вплотную, — Так что, Конрад Арвистер, я предлагаю тебе работу. Ты мне помогаешь найти моего мужика, а я прощаю тебе долг и накидываю еще тридцать тысяч сверху. За срочность, за твой профессионализм и за молчание об этом до конца твоих дней. Как тебе?

Кровь в моих жилах слегка подмерзла. Тридцать косых — это очень серьезно.

— Тридцать тысяч? С разгона? — прокряхтел я.

— С разгона, без торга. Мне нужен опытный разумный, умеющий держать язык за зубами, — кивнула Екатерина, — Ты выслеживаешь его, связываешь, затыкаешь, приносишь ко мне домой. Получаешь звон и забываешь обо всём, даже об этой нашей встрече. Полностью забываешь, совершенно. Даже если Коллегия Патриархов пригласит тебя в Мундус, подвесит за яйца, а затем старые эльфы начнут весело подпрыгивать, повисая на твоих сосках, ты, Конрад Арвистер, не вспомнишь ничего. Большую часть суммы я тебе плачу за молчание.

— А, вот почему тебе нужен я, — догадка сразу забрела мне в голову, — На вампиров не действует ментальная магия.

Наши воспоминания нельзя прочитать.

— Мы договорились? — напряженно спросила начальница госпиталя.

Видимо, это для неё важно. Очень и очень важно.

— На моё предварительное согласие и клятву молчать? — хмыкнул я, — Да. Но без подробностей этот поезд далеко не уедет, аркана Тау.

— Чтоб тебя с твоей этой арканой… идём, Арвистер. Поговорим в моей машине.

Через сорок три минуты я стоял перед собственным домом и о-очень задумчиво докуривал сигарету. В голове теснились обрывки мыслей, среди которых в основном превалировали черно-белые чулки на коротких аппетитных ножках зеленого цвета и предположение их обладательницы о том, что Конраду Арвистеру стоит попробовать себя в роли наемного детектива. А еще… немного мыслей об абсурде, ненависти и любви.

Видите ли, уважаемые господа… меня наняли найти волчера.

Волчера-одиночку.

Хм. Стоп. А вы что подумали — не наняли? Мол, старина Арвистер должен от всего отказаться, потому что ищет врага собственного «птенца»?

Тридцать штук, люди. А «птенца» я еще завести смогу.

Так сказал Король!

Глава 12

Чудеса на кураже

Прямо с утра я получил еще одно подтверждение пророчеству некоей гоблинши в полосатых чулках, тех самых, которые так бодро умеют раздвигаться… поймал преступника прямо у себя дома!

Злодей, заловленный после посещения туалетной комнаты, тихо и боязливо пищал, вися в воздухе и дёргая одной ногой. Вторую сжимал нахмурившийся я, удерживая негодяя в воздухе. Нога, кстати, была преступно голой, причем до самых до трусишек чуть ли не детской модели, переходящих во впалое пузо, ребристую грудную клетку и лохматую непричесанную голову, в данный момент подметавшую пол. Майка со злодейки свалилась сразу же.

— Мы о чем договаривались? — сварливо вопрошал я некую преступно голую Шпильку, — О том, что ты не будешь шляться по дому полуголой! И голой! А ты тут в каком виде⁈

— Я просто в туалет выходила! — неубедительно врала пойманная на горячем полуэльфийка, — Потом снова спать хотела лечь!

— Это первый этаж, несчастная! — потряс я вновь запищавшей негодяйкой, — И у тебя губы жирные! Ты уже позавтракала!

— Ну Конраааад…

— Ты вообще уже должна быть в Граильне, искать информацию об орках!

— Я как раз туда собиралась! Спешила! Поэтому и забыла одетьсяяа-а-а-атпустиии…

Прощать нарушения я просто так не собирался, но и трясти девахой в одних труселях при уже топающем сюда брате не видел смысла. По отношению к Шпильке испытывать половой интерес мог только полный педофил (или гном с гоблином), так что, не желая быть включенным в ряд извращенцев, я отпустил эксбиционистку на волю, предварительно напялив назад майку.

— Не эксбици… онанистка я! — возмутилась новому наименованию Анника.

— Ой не скажи! — Шегги имел противоположную точку зрения, — Вечно бегаешь как попало!

— Да что у вас тут с утра происходит⁈ — это уже показалась Алиса.

— Да вот… — только я хотел устроить небольшую лекцию по поводу того, что совместное проживание разных существ вопиет о некоторых границах и правилах, как нас накрыло. Всех.

Это изрядно было похоже на невидимое толстое одеяло, которое, попадая в тебя, вынуждает потерять равновесие. Всего на секунду, пока волна концентрированной магии проходит мимо, ты лишь пошатываешься, но нахлобучивает знатно. Не знаю, какой именно орган у всех разумных воспринимает магию, но вот удар сырой силой чуют все, даже Алисы из Нижнего мира.

— Вот те раз… — удивленно пробормотал Шегги, растерянно тряся головой.

— Что это? Что это было? — Тарасова, разумеется, паниковала, но так, слегка. Утро же.

— Чудо, — авторитетно заявила Шпилька, независимо отряхивая свою майку, — Это было чудо.

— Причем, очень близко, — озвучил я, направляясь к дверям, — Нужно проверить!

Чудеса являются прерогативой Верхнего мира. Это не совсем магия, это точно не наука, это категорически необъяснимо и полностью таинственно. Они, чудеса, как вампирские крипы — нарушают любые законы и правила, смеются над естественным ходом вещей, совершенно недоступны никому, кроме своих хозяев. То есть, божественных сущностей. А еще да, работают везде и кашлять хотели на дефицит магии в воздухе, но проявляясь, сиречь манифестируя — разгоняют эту самую магию к чертовой матери. Несильно, но близстоящие мы как раз и ощутили эту волну.

— Постой, — озадаченно пробубнила у меня за спиной Тарасова, — Ты же говорил, что вампиров изобрели некроманты?

— Ну да, — открыв входную дверь, я зорко озирался по сторонам, в надежде увидеть чудо до того, как оно увидит меня, — Но у некромантов всегда было много знакомых богов. Ну, знаешь, общие темы, общие знакомые, «дай порулить покойником», «пошёл в жопу, а то изгоню нежить», миры мертвых, разделение зон влияния, наемничество…

Скрываться чудо даже и не думало. В нашем небольшом, всего на восемь домов, тупичке Малиновой, одно из зданий, как раз находящееся напротив большого и заросшего дома Йага Тага Каббази, претерпело разительные изменения в своем облике. На месте крепкого, но какого-то безликого особняка, в котором раньше жила пожилая чета полуэльфов, теперь находился здоровенный двухэтажный домище, но не простой, а самый настоящий сруб. Как будто этого было мало, домище вовсе не выглядел новым, да еще был богат пышной зеленью, удивительно хорошо гармонируя с домом жаболюда. На крытой зеленеющим дёрном крыше этого дома из средневековья сидели два павлина, мелодично и довольно громко орущие.

— Павлины не поют, у них отвратительный голос, — выглянувший за мной Шегги в трико и майке-алкоголичке явно был расстроен неправильными павлинами.

— Дома, знаешь ли, так просто не появляются, — внесла свою лепту уже натянувшая штаны Шпилька, вышедшая к нам, — … и не пропадают.

— А там еще и вывеска есть! — робко заметила Алиса.

Действительно, у свежепоявившегося суперсруба возле тротуара был вкопан мощный короткий столб, на котором вальяжно покачивалась внушительная деревянная вывеска.

— Я на разведку, — кратко оповестил я население собственного дома, выдвигаясь вперед.

— Я с тобой!

— И мы! — пискнула Шпилька.

— Может, оденемся? — рассудительно заметил полутролль.

— И так сойдет!

Ну а что? Штаны, майки и халаты. В отличие от некоторых вертихвосток остальные господа соблюдают приличия дома Арвистера!

На вывеске возле странного строения красовалось нечто непонятное, напоминающее стоящий пельмень, причем с головой и очень большими ушами, слегка похожими на гоблинские. Всю интригу изображения ломало ниже выжженное в дереве название:

Таверна «Отвернувшийся Слон». Открыто: всегда

— Это что, блуждающий трактир⁈ — тут же восхищенно пискнула наша микро-девочка.

— Нет, — покачал головой я, разглядывая следы времени на низеньком деревянном заборе, коновязи и столбе с отвернувшимся слоном, — Блуждающие трактиры не сходят со своих маршрутов и всегда одноэтажны.

«Блуждалки» — древнее и надежное пристанище для мироходцев с незапамятных времен. Штука частая и невероятно удобная, встречается в глухих местах, вдалеке от жилых мест. Совершенно нейтральная территория, где можно покушать, выпить, помыться и даже поспать, если трактир не готовится к очередному «прыжку». Сидящие внутри этих таинственных зданий гомункулы исправно берут деньги за предоставляемые услуги, но имеют гадскую и совершенно нечестную способность моментально телепортировать любого, у кого денег нет. Километров на десять в любую сторону, причем, чаще всего, под нос какой-нибудь хищной и гадкой твари. Мы даже пользуемся иногда такой штукой в надежде сократить дорогу…

Пользовались. По молодости и глупости. Тогда драгоргон и съел Патрика Веселую Ногу.

Эх, были деньки.

— Если это таверна, что открыта всегда, то надо бы зайти. Познакомиться с новыми соседями, — вслух решил я, а затем, проверив как завязан пояс на моем домашнем халате, двинулся вперед.

— Мы с тобой!

Ну, Тарасова, значит, тоже. Куда она денется с нашей подводной лодки. Конечно, соваться в появившийся божественным чудом дом с утра не срамши (не считая Шпильки!) кажется не самой удачной мыслью, но Омниполис — это вам не Усть-Курдюм. Верхний мир пусть и не вмешивается в дела Низшего и Срединного, но про нас не забывает. Вреда нам здесь причинить не должны…

— Заходят как-то в бар тролль, программистка и вампир… — протянул стоящий за стойкой в ленивой позе ангел.

— Эй!! — тут же возмущенно взвизгнула забытая (или не увиденная им) полуэльфийка.

…да, кроме эмоционального.

— А бармен им и говорит… — перевел я стрелки обратно на бармена. Был он, конечно, с крыльями, и с длинными блондинистыми волосами, над которыми тускло горел нимб, но какой-то весь из себя потасканный. Как будто прибыл сюда из Саратова. Майка какой-то метал группы, джинсы и широкий черный браслет на руке отлично дополняли образ.

— Я и говорю, — неожиданно лучезарно улыбнулся ангел, на секунду преображая свою унылую внешность, — Вы — наши первые клиенты! Первый заказ — полностью бесплатно!

— И комплимент от заведения! — бескомпромиссно заявила злая как хорёк Анника, подбегая к стойке.

Ангел перегнулся через стойку, внимательно осмотрел наглую девушку, но затем снова светло улыбнулся.

— Будет, — пообещал он, — Клубничный пломбир со свежими фруктами.

— Моё любимое! — тут же сменила гнев на милость продажная мелочь.

Чертовы низшие божественные сущности. Чересчур много они видят, хорошо хоть ограничены при этом почти во всем.

…зато сейчас пожрём нахаляву!

Сама таверна изнутри соответствовала экстерьеру. Интимная полутьма, простые, но массивные деревянные столы с двумя такими же основательными лавками по бокам, могучие табуреты для торцов. Немаркие скатерти, свисающие с потолка тележные колеса с натыканными на них горящими свечами. Под ногами доски пола, выстеленные соломой. Светлая мечта любого трактирщика Срединных Миров — уютно, просто, дешево, сердито. Если бы еще рыжего толстяка с наглой мордой за стойку, так вообще…

К нам подошла официантка, да такая, что Шеггарт Скорчвуд самым банальным образом подавился собственным языком. Не скажу, что от него далеко ушли остальные.

Молодая орчанка была довольно хрупкого телосложения даже для представителя своей расы. Вылитая человек, разве что с кожей зеленого цвета. Маленькие клыки и обычные надбровные дуги сотворили чудо с её лицом — на вкус большинства рас она была редкой красоткой. Атлетичное тело в прекрасном тонусе шло к этому необходимым дополнением настолько, что даже короткий яростный «ирокез» оранжево-фиолетового цвета на голове особо в глаза не бросался. По какой причине?

Ну, потому что из одежды на этой фемине было… Немногое. Потасканная и неровно обрезанная полотняная майка плотно обтягивала сиськи почти третьего размера, демонстрируя часть нижних полусфер, а не менее ушатанные джинсовые шортики были настолько узкими, что демонстрировали сверху немалую часть черных трусиков-танго. Ну и сидели, соответственно, так, что каждый желающий (и не очень) фасон трусов понять мог. Черные игривые чулки, плотно обтягивающие ноги зеленой девы до выше колена, уходили в массивные военные бутсы, венчающие картину. В дополнение ко всей этой эротической повесточке, большая часть зеленой кожи орчанки была покрыта разнообразными татуировками, так что момент, когда пациент осознавал почти полную наготу прелестницы, всегда был слегка оттянут.

— Здрасти! — бодро и весело гаркнула полуголая орка, шарахая толстым журналом об столешницу, — Меня звать Василиса! Как выберете — зовите! Можете просто крикнуть «девчонки», и кто-нибудь из нас появится!

— А вас там много? — как-то боязливо спросил Шегги.

— Четверо, красавчик! — нагло и похотливо подмигнула ему орчанка, — Но придёт одна! И толь-ко что-бы взять за-каз, понял?

И ушла, прямо как королева, покачивая на бедрах моё невовремя проснувшееся либидо. Ничего себе.

— Какая интересная таверна, — хрипло заключил вслух я, подвигая к себе меню, — Надеюсь, конкурсов тут не устраивают.

— Хочу на остальных трех официанток посмотреть, — пробубнила Алиса. Остальные понимающе закивали. Надо ли говорить, что на такое чудо, как первые клиенты, обитательницы чудо-таверны решили тоже взглянуть? Ну, что сказать? От Василисы эти миленькие и наглухо забитые орчанки отличались лишь цветом своих «ирокезов».

Четверняшки.

Впрочем, как только нам принесли наш заказ, и мы попробовали, чем тут кормят, так сразу все увиденное ранее обилие татуированной орочьей плоти вымелось из головы как по волшебству. Кормили много, свежим и очень вкусно. Не божественно вкусно, а прямо по-домашнему вкусно. Как у любимой бабушки. Хотя, у меня не было любимых бабушек, только нелюбимые…

— Откуда у вампиров бабушки? — нещадно тупила объевшаяся Тарасова.

— Ну он же не всегда был вампиром, — Шегги, которому явно запали в душу местные жрицы жратвы, ел хоть и с удовольствием, но и в половину не так жадно, как остальные.

— О, Конрад, а кем ты был⁈ — после удовольствия многих женщин тянет поболтать, а уж Шпильку…

— Человеком, — сухо отрезал я, жалея, что вообще упомянул бабушек.

— А каким? Когда⁈ Чем занимался⁈ — осадили меня вопросами.

— Не будем об этом, — встав, я пошёл приставать к ангелу для отмазки, — Доедайте, а потом валите домой.

Потрепанный небожитель дул что-то алкогольное из прозаичного советского стакана, посматривая в малюсенький уродливый телевизор, показывающий вполне себе российского диктора с Первого канала. Звука не было, но крылатому парню это определенно не мешало. При моем приближении он поднял на меня взгляд, ухмыльнулся и отсалютовал бокалом.

— Вкусно у вас, — вежливо сказал я, — Было бы чуть дешевле, так вообще бы у вас питаться стали бы, а так — просто будем захаживать. Кстати, мы соседи. Я Конрад Арвистер, живу через дом отсюда, в конце дороги.

— Меня зовут Валера, и я алкоголик, — вновь отсалютовал стаканом ангел, — Скидок нету и не планируется, но на всякий случай информирую — мы еще и пиццу делать будем. И развозить.

— Доставщиков нанимать собираетесь? — тут же прищурился я.

— Смотря как дело пойдет, — пожал плечами Валера-алкоголик.

— Если будет какая-то подработка, посылай ко мне. Маленькая вечно ищет что-нибудь эдакое, — решил оказать я поддержку мелким полуэльфийкам.

— Заметано, — с легким интересом кивнул мне бармен, — Налить что-нибудь?

— Да не, с утра не пью, — махнул я рукой, — Спасибо вам! Желаю, чтобы бизнес пошёл хорошо!

Сделав три шага, получил вопрос в спину.

— Даже не спросишь, за что меня низвергли? — легкомысленный до этого момента тон ангела был на чуть-чуть посерьезнее.

— Ну ты же не спрашиваешь, как так получилось, что вампир живет в городе, — пожал я плечами, — Кстати, у нас в соседях жаболюд-алхимик. Он Ищущий. Так что ты со своим хозяйством тут вписываешься…

Неприятные вопросы имеют свойство оставлять долгий и въедливый осадок. Например, о бабушках. Или прошлом.

Однако, это мне кое-что напомнило. Кое-что крайне неприятное, но нужное, что необходимо сделать как можно быстрее, так что, прогнав валяющуюся на диване Шпильку работать, я спустился в подвал, к своему «птенцу».

— Мне нужно тебе кое-что рассказать, — хмуро проговорил я, устроившись подальше от проводов и машинерии.

— Это важное? — Алиса уже была по уши в своих программах.

— Нет, я заревновал тебя к ангелу-алкашу и пришёл признаться в своих чувствах!

Женщину очень легко развести. Упомяни об эмоциях, о тайне, о внимании или о чужом мнении — и она вся превращается в большое, жадное, порочное ухо, мечтающее в будущем стать языком, который изольет полученную информацию на другую женщину.

Хотя, в данном случае вампиресса лишь сильно закашлялась, оплевав клавиатуру. А затем развернулась ко мне, пуча свои большие глаза.

— Помнишь, я заплатил дохрена денег за полудохлую коматозную девку, которую ты выпила? — хмуро продолжил я, — Так вот…

Я до этого объяснял ей про весь возможный вред от употребления живых существ целиком, то есть до их смерти, но совсем забыл (отчаянно не хотел) рассказывать про себя. А так-то, как уже многие заметили, и Алиса в том числе, я не очень-то похож на классического трехсотлетнего вампира.

— Есть несколько категорий живых существ, которых пить категорически нельзя, — угрюмо развивал я очень неприятную тему, — Я не буду здесь тебе перечислять виды, просто…

— Погоди, Конрад, — выставила вперед ладошку Алиса, — Мы с тобой договорились, что я никого больше и никогда не буду… до дна. Я вообще бы ни-ни, мне бы камень как у тебя, и…

— Цыц. Будет тебе камень. Но никогда не говори «никогда» — если собираешься жить вечно. Поняла?

— Да!

— Хорошо. Так вот, курсант Тарасова, привыкайте считать любое существо, потенциально обладающее большим жизненным опытом, чем у тебя самой — смертельно опасной едой. Ядом, от которого нет спасения. Этот яд тебя не убьет, но поглощаемые эмоции, мысли, силы существа тебя сломают. Изменят. Поглотят. Так было со мной, так что живой пример, хех, у тебя перед глазами.

— Что⁈

Ну, что тут сказать? Меня отравили на инициации, подсунув самую опасную для вампира разновидность живущего, которую только можно найти — перерожденную в молодом теле душу, не утратившую воспоминаний о своей прошлой жизни. Тут, конечно, надо остановиться поподробнее, объяснить нашей салаге, откуда такие гады берутся и чем опасны для всех и каждого, но вот для вампиров они несут дополнительную опасность.

— То есть… — спустя некоторое время пробормотала Алиса, залезшая на свое кресло с ногами, — Ты хочешь сказать, что существует множество других измерений? Миров? Отражений? И к нам оттуда…

— Да, — кивнул я, — К нам, то есть в Срединные миры прилетают такие души, занимают подвернувшиеся тела, и живут. Редкость, но бывает. Блюстители, кстати, на них охотятся. Мы — многопрофильные специалисты по сохранению равновесия и баланса. Ага, очень многопрофильные.

— Убивают⁈

— Когда как. Если они активно пытаются влезть в экономический, технический, политический, исторический баланс мира — то да. Если просто живут и растят виноград, то мы лишь уведомляем местные власти о пришельце. Чаще всего его тоже убивают, от греха подальше. Не в этом суть, Алиса! А суть в том, что такие типы являются морем чужого жизненного опыта в молодом теле! Представь себе меня в своей голове! Представь, как за пару месяцев становишься мной просто потому, что я сильнее и опытнее тебя! Представь, как растворяешься!

Она должна очень хорошо представлять себе эту опасность. Вселенцы твари хитрые и изворотливые, но делающему «кусь» с голодухи вампиру пофигу на чужой внутренний мир, если он, вампир, уже пожил как следует. А вот такому молодому как Тарасова или тому, каким был я…

— То есть, если я правильно поняла, ты… этот… вселенец из другого измерения?!! — глаза вампирессы стали по пять рублей.

— Нет. Я оказался сильнее… в итоге, и лишь на чуть-чуть. Получилась… эдакая смесь. Жить можно, но тот Конрад Арвистер, который был до этого — он безвозвратно утерян, понятно? Я не хочу такой же судьбы для тебя.

— А ведь действительно, — ушедшая в своим мысли девушка загибала пальчики один за другим, — Ты время от времени выдаешь такое… такое… как будто прямо жил у нас, в Нижнем мире. Вырос там, прожил жизнь, все такое. Меня это цепляло раньше, но не понимала почему. Словечки, выражения, манеры.

— Образ мыслей, вкусы, и куски памяти, опередившие развитие человечества почти на триста пятьдесят лет с момента моего становления, — нетерпеливо перебил я её, — Плюс сотни лет на войну с самим собой, в попытках выкинуть из головы этого навязчивого слюнтяя. Поверь, это намного хуже смерти. Представь, что ты та же самая Алиса Тарасова, но с почти неистребимым желанием курить табак, чесаться в паху и нюхать собачьи жопы…

— ФУУ!!

— Вот поэтому ты никому не расскажешь об этом разговоре. Я обязан был поведать тебе правду, это мой родительский долг, я его исполнил. Больше мы эту тему не поднимаем. Ты теперь знаешь, чего нужно опасаться… в случае чего.

Ну еще бы. Освоилась бы она чуть сильнее, спалила бы меня по полной перед всеми, кому нужны лишние проблемы? Так-то я раньше язык за зубами держал, только в последние годы разошёлся, как с тем ангелом. «А бармен им и говорит…», хех. Сколько лет надо прожить в Нижнем мире безвылазно, чтобы бородатые анекдоты начали срываться с губ автоматом?

///

Алиса смотрела в спину поднимающемуся из её подвала вампиру в фиолетовом халате, и её не оставляло чувство, что между ними сейчас был самый серьезный разговор из всех, произошедших ранее. Даже когда он вел её в тот небоскреб, вел убивать коматозную женщину, даже когда ему волкочеловек разгрыз руку, даже тогда Конрад Арвистер сарказмировал, шутил и подначивал окружающих. Сейчас — он был серьезен.

Пришельцы из других миров — отрава! Каким бы не был Арвистер, он жертва подстроенного события, ужасного, плохого, катастрофично нежеланного для самой Алисы. Она себя любит и ценит, уважает и обожает, она не хочет становиться другой!

Внезапно девушке нечем стало дышать от внезапной догадки. Так бы она пропустила мимо ушей, но ведь она буквально только что вышла из чудесной таверны, в которой за стойкой был настоящий ангел! Она там прекрасно покушала, да так хорошо, что белые крылья и нимб (что же он был таким тусклым!) затерлись из её памяти благодаря спокойному поведению окружающих… но ангел!

Нимб!

Чудо!

Рассказ Конрада Арвистера о…

— Так что же, получается… — пробормотала Алиса Тарасова, обессиленно стекая по своему креслу, — Существует жизнь после смерти⁈ Правда?!! На самом деле?!!

Ответить ей было некому, но она и так уже знала ответ.

Прямо как трехсотлетний вампир, внезапно увидевший ангела за стойкой бара.

Глава 13

Орки, карты и два кота

За сотни лет путешествий и риска, кажется, можно увидеть всё. Но я вас уверяю — это далеко не так. Жизнь всегда подбрасывает что-то новое. Да, можно упороться в свои жестко расставленные приоритеты, как это делает большинство моих сородичей в погоне за силой, но в итоге это принесет лишь душевный холод и обесценивание собственного существования. Апатию. Я же иду другим путем, поэтому еще получаю удовольствие от жизни и… охреневаю иногда не по-детски. Например сейчас.

— Мужики, это настолько смешно, что я даже не сержусь. Но всё равно — нет. Отказываюсь.

— Почему⁈ — темпераментно, но сугубо мирно меня вопросил орк, сидящий слева, — Что тебе не нравится⁈

— Ты хочешь поставить кота в качестве ставки, — резонно указал я на свисающее из рук орка животное… а затем и на второе, у другого орка, справа, — И твой приятель тоже хочет поставить кота. Меня не устраивает такая ставка.

— У нас больше ничего нет, — резонно заявил котовладелец справа, — Ваще голяк, мужик. Полный.

— Ну тогда мы не продолжаем игру, — вздохнул я, — Коты мне не нужны.

Животные, как будто сговорившись, устало посмотрели на меня.

Абсурд, мать его за ногу. Играть в техасский холдем на котов в борделе? Такого со мной еще не было. Возможно даже ни с кем не было. Вообще.

— Слушай, мужик, давай будем рассудительны и неторопливы? — решил усугубить моё удивление переговорщик справа, — Мы просто хотим сделать еще одну ставку. Прими, мы вскроемся и потом закруглимся, даже если заберем банк. Честно. Просто прими ставку.

— И вообще, ты вампир, — добавил левый, — А коты хорошие, с кровью. Вон, смотри, какие крупные!

Усталость в кошачьих глазах сменилась легкой тревогой. Я и сам насторожился, оценивая партнеров по игре. Нет, не бьется. Коты, крупные и откормленные, не пахнут ничем, кроме того, чем полагается пахнуть котам. Их владельцы-орки? Ребята хорошо одеты, морды серьезные и сосредоточенные. Только орк, ежедневно вынужденный умственно трудиться, имеет такую рожу, у них даже носогубные складки прорезаются настолько глубоко, что бедолаги вынуждены их зубной щеткой чистить. В общем, это не развод.

— Ребят, раз вы так нуждаетесь в деньгах, то я верну вам проигрыш, — вздохнул я. Всего-то двадцать талеров.

— Не-не-не, — насупились зеленокожие, потрясая котами, — Давай по нормальному вскроемся! По-мужски! Прими ставку!

Ну что ты будешь делать?

Спорить мне не хотелось. В этом пародии на городишко меня держал лишь сам бордель, то есть необходимость поболтать с его хозяйкой, а затем предстояло двигать дальше. То есть, вопрос двух десятков талеров и пары котов был совершенно не того калибра, чтобы продолжать препираться с принципиальными орками, искренне возмущенными моему предложению вернуть им проигранные деньги. Ну даже если выиграю, то просто поеду дальше, коты смогут делать, что хотят. Судя по их бывалым мордам, общей невозмутимости и широким лапищам, которых бы не постеснялась и рысь, — с голоду не сдохнут!

— Принимаю! Вскрываемся, господа… хотя, стоп! Один вопрос — вы зачем с котами в бордель пришли?

У меня была тройка семерок, так что ничего особого я от жизни не ждал. Левый орк, скинув пару валетов, сразу же встал. У второго оказалась тройка… шестерок. Этот, без всякого страха подойдя ко мне, аккуратно и дружелюбно похлопав по плечу, ответил:

— Мы в карты пришли поиграть, мужик. Честное слово.

Как-то мне этот ответ не понравился.

— Арвистер? Дорогой, что ты здесь делаешь⁈ — раздался со второго этажа бодрый, но всё-таки старческий голос.

— Решил заглянуть к тебе проездом, Милка, — выбросил из головы орков я, — Угостишь кофе?

— Для тебя всегда всё, что угодно, дорогой. Кроме бесплатных девочек. Поднимайся, поднимайся скорее к своей Милке!

Милиссандру Драйзден я встретил лет семьдесят назад. Истощенная юная девчонка, чистокровный человек, гнавшая замученную лошадь посреди полного нигде. Бежавшая из одного из этих причудливых миров, где магия идёт через жопу и используется прямо в сыром виде посредством грубых как морда Шегги механизмов, настолько больших, простых и примитивных, что резонанса не происходит. Жители тех миров застряли в своем полупрогрессе как корова в бомболюке, посему копят интриги и обиды сотнями лет. Сплошной «стимпанк», прямо как в книгах. Милка была как раз выжившей после одной из этих вендетт. Я оставил её в этом борделе у дороги, дав на путь до Омниполиса с десяток талеров, а она почему-то решила никуда больше не уезжать.

И вот теперь — хозяйка одного из лучших публичных домов, буквально повелительница целой гостиницы, полной продажного удовольствия!

— Наверное, в последний раз видимся? — сухопарая, со вкусом одетая в брючный костюм, но уже очень старая Милка была искренне рада меня видеть. Как всегда. Она, лукаво улыбаясь, набулькала в чашки с кофе коньяк, судя по запаху, весьма приличного качества.

— Ты это и в прошлый раз говорила, — хмыкнул я, отхлебывая угощение.

— Может быть, и в следующий скажу, Конрад. Ты какими судьба… ооо!

Чего?

Обернувшись, я увидел, как в дверную щель кабинета Милки, растворив её пошире, протискиваются оба кота, серый и черный. Подойдя к моим ногам, они уселись на задницы прямо как парочка собак, и уставились на Милку. Та, весело фыркнув, покачала головой, произнеся в никуда:

— Бывают же в жизни совпадения! Клантайк и Дреклин всё-таки сделали это! Конрад, свет ты мой тусклый, ну зачем ты согласился принять котов⁈

— Сделали — что? — я напрягся, — Милка, давай подробности. Я их всё равно оставлю здесь, мне дальше ехать…

— Уже не оставишь, Конрад. Не оставишь, — мелко захихикала бордельный матриарх, — Это коты Роксоланы, милый мой вампир! Она преставилась месяц тому назад!

— Роксолана? — прохрипел я, — Та самая Роксолана⁈

Ведьма-орчанка, жившая неподалеку отсюда на болотах. Баба была воистину легендарная, какой-то непонятной мутной силы. Мне не раз советовали обратиться к ней, подучиться тауматургии почернее, но я каждый раз пропускал советы мимо ушей даже несмотря на то, что по многим слухам Роксолане Каас давно уже стукнуло полтораста лет. Связываться с ведьмами дело… не самое умное. Выходит, я связался. Пост-мортум.

— Та самая, Конрад. Ты принял во владение её котов. К худу ли или к добру — не знаю, да и внуки её, эти Дреклин с Клонтайком не знали, но избавиться хотели, вот и сидели у меня тут, типа в карты играли. Но играли честно, мои девочки следили, да и про котов знали. В общем, поздравляю тебя, вампир!

Твою. Мать. Так мне, значит, не померещилось, что коты понимали речь разумных, хотя бы частично!

Развеселившаяся Милка, отхлебывая свой кофе, принялась меня уговаривать, что мол, не всё так плохо, как может показаться. Коты, мол, за всю неделю здесь, в борделе, ни единого клиента не сожрали, даже не надкусили, а вот Клантайку и Дреклину они как серпом по яйцам — деться от пушистых было некуда, а оба орка и так натерпелись за жизнь из-за дурной славы их бабки. Если еще и котов оставят, так им в поселке точно перестанут двери открывать. А у обоих семьи и бизнес.

— Сейчас расплачусь, — зло проговорил я, — Дай-ка мне адреса этих ребят, Милка…

— Конрад, да успокойся! — рыкнула мадам Драйзден, — Ты ведешь себя как рахитный фонарщик, у которого завелись гремлины! Это просто животные! Ты их сам принял! А братьев Каас, будь добр, не обижай! Считай это моей последней просьбой к тебе, вампир!

— Как будто было мало таких «последних просьб», ты, заносчивая шлюха-малолетка! — рыкнул я, отбрасывая кружку, — А если я сейчас пойду и найду этих братьев, и поспрашиваю⁈ А если узнаю, что они вовсе не сидели тут неделю, а прибегали по вызову, когда твои девки видели подходящего идиота⁈ А если узнаю, что в списки идиотов ты меня внесла первым числом, зараза злопамятная?!!

— Конра…

— А может… — я прищурился, — идиот был всего один в списке, а? Арвистер? Я же довольно регулярно к тебе захожу, Милка…

— Ну что ты такое говоришь! — фальшиво рассмеялась старая стерва, — Ты же мне как отец…!

— Я тебя заказывал более двадцати лет подряд, — упомнил я важную деталь, — За деньги, Милка. Не лечи мне мозги.

— Всё! Хватит! Мне плохо! — схватилась за грудь старая интриганка, падая худым задом на диван для посетителей, — Уходи уже, старый упырь с каменным сердцем! Дай мне умереть спокойно!

— Миллисандра Драйзден, я клянусь всеми демонами Иерихона, что если ты мне сейчас не расскажешь правду, то я нафарширую твой живот обоими этими котами, а затем зашью его!

Взбесился я всерьез и по делу. Уж от кого-кого, а от меня Милка не могла скрыть ничего, но раньше мы кое-как ладили даже после того, как я смертельно её обидел, перестав покупать на ночь. Видел, что затаила, но потом вроде разгладилось. Воистину, спаси женщину, оставь в безопасности, трахай периодически двадцать лет (честно всё оплачивая) — но стоит тебе прекратить, как она обозлится!

За что⁈

Праведное негодование вырвалось из меня рыком, красным светом из зрачков и слегка придавившей котов и старых шлюх аурой взбешенного вампира.

Знаете, чего хотят старые, очень старые разумные?

Жить.

— Нам некуда было деваться, Арвистер! — захрипела моя давнишняя знакомая, выкатывая от ужаса глаза, — Некуда, милый! Некуда!! Роксолана ведьма, а мы шлюхи! Она наложила гиас на заведение! На всех нас! Конечно, мы ей были должны! Много-много должны! Не звона, но услуг! Ну откуда у меня возьмется другой мастер тауматургии?!! Откуда?!! Она требовала именно мастеру передать котов!

Ларчики, чаще всего, открываются очень просто. Одна ведьма, бордель, где вовсю пользуют её составы и эликсиры, долг, смерть, завещание. И пытающаяся отодвинуться от моего прекрасного лица старуха, твердящая как заклинание то, что коты — это просто ведьминские коты без всяких проклятий, долгов, обязательств и клятв. Просто они должны были достаться как минимум подмастерью тауматургии, просто он должен был их принять сам, своей доброй волей, просто…

— Ты даже не искала, Милка… — с отвращением сказал я, наливая себе в кружку коньяк, — Ты подписалась сразу. Не появись я сегодня, так через пару дней, когда орков прижало бы, ты разыграла бы свою карту умирающей старой кошелки, вызвала бы меня, а затем втиснула б животин. Как-нибудь, не мытьем, так катаньем. Какая же ты…

— Тебе всегда было плевать, какая я, вампир, — с горечью выплюнула старуха, — Всегда! На меня тебе было плевать! Зато какую-то молодую шлендру ты сделал «птенцом» сразу же! Купил дом! Стал оседлым! Живешь с ней! Почему она, а не я, Конрад Арвистер?!! Почему мне умирать, а ей жить?!!

Вот оно че.

— Я спас за свою жизнь сотни людей, Миллисандра Драйзден. Ты среди них никогда не выделялась ничем… кроме того, что решила остаться жить в придорожном борделе. А теперь хватит. Моё терпение на исходе. У меня есть к тебе вопрос по поводу недавно заглянувшего к вам сюда одинокого волчера… и ты ответишь на него, если хочешь дожить свою жалкую жизнь в мире и покое.

Старухе было тяжело переварить моё откровение, но вот дать наводку на клиента она была более чем рада. В обычное время она бы потянула из меня жилы, но сейчас была не в состоянии. Да и волчер по имени Штраусс был очень-очень плохим клиентом. О-очень плохим. Денежным, но со… вкусами.

— Эта вонючая тварь кутила тут почти три дня, — скривившись и отведя взгляд, говорила Милка, — Четырех девок ушатал так, что их в больнице штопали. Дрался, грубил, бил мебель, очень много пил. Платил золотыми империалами не торгуясь так, что мы под него стелились как могли. Девки ему шампанским мотоцикл мыли, прямо без ничего, днем! Он только хохотал…

— Я сейчас растрогаюсь… Куда он двинул?!! — зарычал я на испуганно съежившуюся бабку.

— В Глиммерколт! Он не говорил, только болтал о лесах, что ему там деньги не понадобятся! Ничего не понадобится!

Феерический мудозвон этот Штраусс, но место скрыться выбрал неплохое. Этот мир, Глиммерколт, один сплошной бурелом. Только вот населенный, конечно, а его населению одинокий деградировавший волколак, ну… как юная шлюшка на нарковечеринке у гаитянских баскетболистов. Правда, без больниц, где могут зашить надорванное.

Надо поторопиться и постараться перехватить его до портала.

Только кое-что сделаю на дорожку.

— Идемте, мохнатые, — махнул я терпеливо ждущим котам, — Нам тут больше делать нечего.

Милка дёрнулась как от пощечины, но это был только разогрев. Конрад Арвистер платит по всем счетам, просто сам выбирает время — когда это делать.

— Миллисандра, — повернулся я к старой женщине, почти дойдя до двери, — Скажи, а ты не чувствовала сегодня запах моря?…хотя, конечно, не чувствовала, откуда ты знаешь, как пахнет море…

— Я знаю, как оно пахнет, вампир! Я родилась возле него! — прорычала старушка, — Нет, не чувствовала! Убирайся!

— Да, конечно, но есть одно «но», правда, котики? Гиас, Миллисандра, это магия, берущая своё начало из морей. Развеявшийся гиас всегда даёт свежий и насыщенный запах моря… — слабо улыбнулся я, а затем посмотрел на котов, вновь усевшихся у моих ног, — Долг борделя переходит вместе с вами, да, мохнатые?

— Мяу! — для убедительности серый еще и покивал.

— ЧТО⁈ — прохрипела Милка, хватаясь теперь за грудь на полном серьезе.

— Есть кое-что более коварное и непрощающее, чем старая сука, понимаешь, старая сука…? — мерзко, как только умею, ухмыльнулся я, демонстрируя клыки, — Я говорю про волшебство, Милка. Вы задолжали легендарной старой суке, баловавшейся самым черным колдовством. Великой старой суке, в отличие от тебя, простой и мелкой. Старые суки не прощают долги, тем более за одно простое поручение в поиске мастера-тауматурга. Которое ты, ленивая старая сука, благополучно провалила, решив предать того, кто тебя однажды спас. Теперь этот бордель должен мне. Прощай, Милка.

Обман, драма, смерть, долги, откровения, азарт, давние обиды и месть. А я просто хотел узнать про чужую беглую собаку. И, может быть, минетик на дорожку, как комплимент от заведения.

— Так, котаны, расклад такой, — выйдя на улицу, я на полном серьезе обратился к двум животным, — Впереди у меня дорога дальняя, куда она меня приведет — не знаю. Вас по пути могут сожрать. Предлагаю вам, пушистые задницы, добраться до Омниполиса, тут недалеко. Билет на поезд я вам возьму, адрес дам, а там дальше посмотрим, достаточно ли вы умные, чтобы найти новый дом?

Коты переглянулись и…

Поезд не успел даже тронуться, как они уже резались в карты за столиком в купе.

Экая дичь. На что старая прошмандовка меня подписала? Может, стоило её дополнительно проклясть?

Ладно, успею поразмышлять по пути. Пора в седло.

В офисах управления, особенно на полюбившихся народу с 60-ых годов корпоративов, бытовало мнение, что вампиров подписали на службу Срединным мирам не благодаря их не такому уж и полезному могуществу (а ведь мы еще и слабеем под солнцем, даже если укутаны с ног до головы!), а благодаря их задницам. Нашим быстро заживающим жопам, иначе говоря. Да, строение мышечных волокон и плотная шкура орков тоже дает хороший эффект, а любой эльф является настоящей библиотекой бытового волшебства, но быстрое заживление является козырем, который переплюнуть сложно.

В данном случае мы говорим о ахорсах.

Ахорсы выведены с незапамятных времен, они старше, чем вся вампирская раса. Представляют из себя тварь, которая внешне выглядит точно также как и любая нормальная лошадь, а вот внутри это довольно токсичный мутант, искусственно выведенная порода. Живуч, неутомим, прекрасно плавает, замечательно маскируется под обычное копытное. «Простой и надежный, alchemical horse — незаменимый спутник для путешествий по Срединным мирам!» © «Ахорсы Мундуса».

Если, конечно, у вас стальная жопа, способная выдержать очень долгую скачку.

Очень. Долгую. Многодневную. Скачку. Ну или круглосуточную, если твой организм способен к подобному.

А вы что думали — старина Арвистер просто так мечтал поселиться в городе, спать в мягкой постели, принимать ежедневно теплый душ, пить кофе, носить чистое…? Не ездить на проклятой токсичной конине⁈ Намекну — даже удирающий из Омниполиса мохнатый трахаль Екатерины Тау выбрал в качестве средства передвижения мотоцикл! А заправок у нас тут не так чтобы много…

Повторюсь — волчеры не очень умные. Там, где мотоцикл обречен следовать дороге, злобный вампир на ахорсе срежет, и будет прав. А срезать и ориентироваться в дикой местности я научился еще до того, как какой-то оборотень укусил за жопу пра-прабабку этого Штраусса!

Тем не менее, бравада оказалась лишь бравадой. Заскочив на пару заправок из тех, на которые молятся все окрестные фермеры, живущие по дороге в Глиммерколт, я узнал, что волчер меня опережает на несколько часов. Эта скотина, натрахавшись в борделе, перла к своей цели на полном ходу, и даже не пыталась кому-то грубить по дороге, пьянствовать, или еще как-то задерживаться.

Плохо. Мои тридцать тысяч все меньше и меньше становились похожи на халяву.

Пришлось направить ахорса на прямую линию к порталу Глиммерколта. Это была долгая, напряженная и неудобная скачка, за время которой я даже не смог по нормальному оплакать приобретение котов легендарной Роксоланы. Вот зачем мне нужны таинственные зверюги полусумасшедшей бабы, о которой худых слухов ходило больше, чем королевской семье из Англии в Нижнем мире? Не думаю, что у орчихи были бы какие-нибудь конкретные претензии к тауматургам, так что подлянки от пушистых можно не ждать, но… с другой стороны — на наследие Роксоланы могут быть охотники.

Куда не кинь — всюду жопа ахорса.

У портала, самого обычного двухмерного овала, наполовину утопленного в землю, росла молодая тонкая березка. На ней, отчаянно цепляясь за тонкий ствол, росли две молодые полугоблинши, панически боящиеся василиска. Хищная тварь, нервно курлыкая, вышагивала вокруг лежащего на траве мотоцикла, время от времени нервно царапая его своими жуткими когтищами. После каждого «цап-царап» тупой гигантский петух с змеей вместо хвоста, начинал заново разглядывать механизм. Хвост тоже смотрел.

Я опоздал.

В отличие от полугоблинш мой светлый облик верхом на ахорсе василиска заинтересовал сразу, но зря — рефлекторно сожрав крипа, которого я выпустил только увидев эту тварь, петух издал паническое кудахтанье, а потом припустил от меня, куда глаза глядят. Отлично. Девушки на дереве тоже стали кудахтать, одновременно опасливо и облегченно.

— Эй, вишенки! — улыбнулся я им, маша рукой прямо как самый обыкновенный и совершенно безопасный прохожий, который вот ни за что не будет есть или насиловать полугоблинш, — Вы хозяина мотоцикла видели⁈

— Помогите нам слезть, а мы и ответим! — вякнула одна из них.

Аа… дипломатия. Понятливо кивнув, я легким движением оторвал у покореженного транспорта рукоятку руля и начал целиться в березовых девок, мол, сейчас собью.

На земле они оказались моментально, разразившись плаксивой руганью.

— Так видели или нет? И не говорите, что я для вас ничего не сделал. Василиски обожают волков, но тварь могла бросить железку в любой момент, чтобы закусить вами.

— Видели! Видели! — наперебой затрещали древолазки, — Сначала мотоцикл только был! Потом волчер из портала выскочил! За ним это!! Он обратно! А это осталось!

Запах. Дурак не дурак, а быстро понял, что тупой как пробка василиск заинтересуется чем-то, что неимоверно вкусно пахнет потной волчьей жопой. А портал запахи отрезает, все отрезает. Ай да Штраусс, ай да сукин сын!

— Дяденька, а в какой стороне Омниполис?!! — донеслось в спину уже направившего ахорса в портал мне.

— Вон туда! — безошибочно показал я направление на мегаполис, лежащий приблизительно в шестиста пятидесяти километрах от этого места, — Только не заходите по дороге в бордели!

Наверное, они никогда не поймут, насколько мудрый и хороший совет им дал проезжавший мимо красивый и стройный вампир в модной шляпе.

Глиммерколт охарактеризовать можно было одним словом — мир-чащоба. Светлые леса, темные леса, гигантские леса и миниатюрные леса. Конечно, тут были моря, океаны и прочие вулканы с горами, но большую часть почвы занимали сплошные леса, населенные тварями вроде василиска. Тут даже добыча дерева на целлюлозу не велась потому, что выйти из леса могло совсем уж неудобоваримая тварь, способная поломать вообще все и сожрать вообще всех. Например, земляной дракон.

С другой стороны, каждому плотоядному монстру требуются просто огромные охотничьи угодья, поэтому всякая мошкара, типа беглеца от бабы, вполне может здесь спрятаться до скончания времен. Если по его следу не пошлют Блюстителя.

Идти по свежему следу городского жителя в диком лесу было проще, чем уговорить Шпильку пойти с тобой на дискотеку. Я никогда не пробовал, правда, но уверен на сто сорок семь процентов, что за возможность оторваться и подрыгаться, особенно слегка выпив за чужой счет, Анника ухватится всеми конечностями и даже повиснет навроде мартышки. Шегги всем хорош, но пойти с ним куда-нибудь кроме собачьих боев… сложновато, а его сестра, несмотря на всё свое легкомыслие, очень разборчива в выборе любовников и друзей. Так что да — мне было просто настолько, что даже не слезал с ахорса.

…но и не спешил. Не торопился. Даже самый тупой волчер во всех Срединных мирах не сунулся бы в Глиммерколт налегке. Без рюкзака, без топорика, без припасов. Буквально безо всего.

А у нас был тут именно такой. Лапы, хвост, джинсы, майка, куртка, ствол — категорически недостаточно, чтобы как-то жить в Глиммерколте. Значит, что? Значит, это может быть не просто хахаль нашей медички, отличающейся, как мы видим, весьма специфичными вкусами, но также совершенно другой одинокий волчер. Тот самый, кого провожали через Граильню.

«Два-в-одном волчер», так сказать. И, если верить василиску, он еще должен отличаться насыщенным вкусом…

Всё, завязываю смотреть телевизор на ночь! Реклама убивает мозг!

Глава 14

Песнь пломбира и аджики

Первое, чему учит ремесло Блюстителя — выживать в любых ситуациях. Моих собратьев и сестер подобное не касается, они действуют по ночам, в тяжких силах повелителя крови, а вот мне приходится почти как человеку или там орку какому. И не сказать, что очень уж горюю по этому поводу. У слабаков всегда есть стимул учиться, а вот большие слоны после падений не встают. Как видите, я до сих пор жив, здоров и бодр.

Крадусь себе между деревьев, привязав ахорса в овраге, дышу свежим воздухом, подглядываю за окружением через своих нелепых, но таких полезных крипов.

Классика.

Ну так вот, о чем это я? О психологии. Не наступил вот в свежее медвежье гуано — и настроение сразу подскочило.

Шучу, оно не очень свежее, иначе бы я уже изображал немого Тарзана на самой верхушке ближайшего дерева. Выживание — это самое важная штука, ребята! Центральный стержень для всего твоего мироощущения и миропонимания!

Когда-то, будучи еще совсем молодым, но уже поняв эту очень прописную истину, я даже составил себе свод правил, которых надо придерживаться всеми жабрами души, если ты хочешь преуспеть в такой сложной штуке как жизнь. Даже назвал этот свод в свое время претенциозно, Кодексом Охотника, но почему-то не прижилось, да. Каждый раз, когда я думал об этом как о Кодексе — меня начинала мучить жуткая изжога. Поэтому правила жизни остались этими банальными правилами. И первое из них гласит:

Этих всяких много — а ты у мамы один!

Ну не у мамы, но суть вы уловили. Если нет, то объясню — речь не идёт о какой-нибудь вопиющей банальности, типа «ничто не истинно, всё дозволено», фу… нет, конечно же. Разумный, думающий таким образом, просто разрешает себе всякое. Ну фразу человеки выдумали, а они народ хоть и сообразительный, но очень уж смертный. Эта их смертность, она слишком въедается в характер, понимаете? Чем они рискуют, в случае чего? Двумя-тремя десятками лет не самой лучшей жизни? Пха. Так вот, речь в Первом Правиле идёт о том, что тебе не просто не надо разрешение.

Любой выбор является кочкой на тяжком и трудном пути выживания. Об кочку можно споткнуться. Смекаете? Именно поэтому благородный, умный и красивый Конрад Арвистер может царственным жестом прогнать невероятно опасного василиска, но банально удерет от самого банального медведя. Рефлекторно.

Я подхожу к частоколу маленького лесного форта, небрежно впиваюсь когтями в дерево, перебрасывая тело через колья, красиво приземляюсь, вставая в полный рост не просто потому, что Конрад Арвистер пафосный засранец, но еще и потому, что благодаря уже рассредоточившимся крипам прекрасно знаю, что во дворе этого миниатюрного поселения нет никого. Также я знаю, что все четверо живых и разумных существ находятся в основной избушке и не смотрят в окна. Вот оттуда изящество, красота и небрежность.

На капканы местность я тоже проверил.

Прислонившись спиной к стене, неподалеку от маленького окошка, я закурил, прислушиваясь к идущему внутри разговору. Вначале, правда, было сплошное чавканье.

— Что ж вы, суки… ой, то есть, братья мои… такие суки-то страшные⁈ — громкое и озлобленное ворчание волчера перепутать с речью другого разумного было сложно, — Я к вам сюда пёр, вывесив язык, а вы даже свежатины не наловили⁈ В Глиммерколте-то⁈ Солонина?

— Слышь, Страусс, ты дохрена охотник, оказывается⁈ — говор гоблинов, любящих слегка «проглатывать» окончания, тоже был разборчив, — Вот и порадуешь нас, дикий ты наш товарищ! А то мы тебе, считай, последнее отдали на пожрать!

— Ты с дерева упал, Стэн? — удивился такому предложению хахаль Тау, — Да я никогда в лесу-то не был! Сюда по карте шел!

Вот тебе и альфа-самец.

Разговор продолжился, хотя какой разговор, скорее перебранка, в которой гоблин Стэн вовсю пытался убедить наглого и трусоватого Штраусса, что тому придётся идти в охотники. Сидеть им, мол, в этой избушке, еще где-то неделю минимум, после чего их «заберут» братья и сестры, а жрать нечего уже сейчас. Волчер, продолжая почавкивать, уныло посылал ходоков в дыхательно-пихательные места, но, кажется, всё сильнее проникался их общим бедственным положением. Я курил, смотрел в чистое небо, слушал и… немножечко чертил разное-всякое на бревнах избы.

Это не Омниполис, в Глиммерколте магии много. Густая она тут, увесистая, жирная. Феи могут летать на пердячей тяге под три, а то и четыре кило!

Непроизвольно облизнулся. Фея для вампира — это такой деликатес…

Внутри тем временем прорезались еще двое, парочка полуэльфов разного пола. Эти были куда вежливее волчера и гоблина, обращались ко всем вежливо «брат» и «сестра», твердили набраться терпения и… да, подсобить небольшому коллективу провизией путем эксплуатации охотничьих навыков волчера. Тот шёл в отказ и матерился, вполне логично упирая на то, что он, как бы, пришёл последним, ружье тут есть, а троица бездельников сидела сложа руки.

Я терпеливо ждал. Далеко не всё можно узнать при допросе, особенно когда понятия не имеешь, о чем спрашивать. Только вот вместо беседы на более животрепещущие темы от только что встретившихся разумных, я дождался… молитвы.

— О, Всеблагая магия, принеси свою Бурю на грешные земли Срединных миров! Напои собой обитель нашу, верни утраченное в наши жилы, спаси нас от скорби и гнета! Воцарись, Мать-Магия, во всей Ойкумене! Отринь обитель нашу от злых миров Верха и Низа, укрой нас в себе и защити от их черной воли и темных сил!

Ничего себе аппетит, ошарашенно подумал я, прислушиваясь к молебну, в котором бормотание гоблина и завывания волчера были ничуть не менее искренними, чем распевы полуэльфов. Это как же и во что их вставило-то так? Как будто этого было мало, запросы продолжились.

— Укрой нас от зла, Мать-Магия, дай нам пищу насущную, дабы продолжили мы тебя славить каждым нашим вдохом…

Мне оставалось только качать головой. Один из пробравшихся через узкий и забитый несвежим сеном чердак крипов уже дал мне картинку на происходящее внутри, так что я видел всех молящихся как наяву. Самые обычные горожане, ни разу не худые, не измученные постами. Парочка полуэльфов даже симпатичны, особенно девка. Одеты, как бы, тоже не в рубища ни разу, да и оружия хватает. На столе лежат пистолеты, автомат, рация, несколько империалов…

И вот это верущие? Это сектанты? Как специалист утверждаю — говно это, а не сектанты! Но молятся от всей души, тоже подтверждаю.

Неслабый звучный «бух!» заставил меня напрячься, а после того, как аккуратно выглянул из-за угла по направлению к звуку — напрячься сильно. Посреди небольшого заросшего вялой травой дворика этого лесного поселения стоял здоровенный лось Глиммерколта.

Ну, то есть очень большой лось. Насчет «посреди» я приврал, потому как лосяра занимал всё свободное место, оставшееся внутри частокола от избушки! И, выглянув, я чуть не поцеловал его огромную морду!

На меня, панически убегающего за здание, лось никакого внимания не обратил. Он вообще тупо стоял, даже не моргая, а на его лбу ярко-голубым светом полыхал сложный знак, который я заметил лишь мельком. Худшее, кстати, началось потом.

— Мать-Магия прислала нам свой щедрый дар! — полностью огорошил меня радостный рёв выбравшегося из избушки волчера, — Стэн, неси ружьё!!

Ч-чего⁈

Этого не могло быть, потому что быть не могло никак. Ни один бог, находящийся в здравом уме и трезвой памяти… или даже не находящийся, не пришлёт тебе лося весом почти в три тонны просто потому, что ты его попросил. И уж тем более не заставит огромное и полное сил животное терпеливо сносить попытки убийства, которые будут длиться почти полтора часа кряду! Когда у них кончились идеи, волчер просто перегрыз огромному зверю артерии на шее, и то выбил себе один клык и вывихнул челюсть!

Лось всё это время ждал!! А я не чувствовал ни заклинаний, ни каких-либо шевелений фона, которые обязательно возникли бы, имей здесь место обычное чудо!!

Ситуация резко перестала мне нравится. Ну прямо очень резко.

Поэтому пришлось прибегнуть к правилу номер два из набора жизненных правил Конрада Арвистера.

Не тормози, бей первым.

Ситуация была слишком выгодной и слишком опасной, но я сделал ставку на то, что если к лосю они намолили еще и охрану, то жить на свете больше незачем, хуже будет. Поэтому вышел из-за угла, пуская пули одну за другой по уставшим после частичной разделки разумным, надышавшимся кровищи и потрохов одурманенного животного.

Первую пулю, прицельную, получил в почки волчер. Вторую, рядышком, тоже он. Следующие две уютно угнездились в грудных клетках полуэльфов, но так, как парочка оказалось худощавой, а патроны у меня мощными, то свинцовые подарки прошли насквозь, моментально убивая этих странных культистов. Последнему, самому обыкновенному гоблину самого обыкновенного вида, я попытался выстрелить в колено. Увы. Зеленый засранец (скорее красный от покрывающей его крови, уже схватившейся коркой), которого я определил на допрос (гоблины ОЧЕНЬ любят жить), при первых же выстрелах не нашёл ничего лучше, чем броситься ничком на землю… получив пулю в бок. Этого ему хватило с головой.

Три трупа и Конрад Арвистер, наносящий молодецкий пинок по челюстям валяющегося волчера. Ну и потом еще несколько телодвижений, связанных с причинением нелетального урона быстро регенерирующему существу, совмещенные с таблеткой легкого яда для ликантропов. Не свою кровь же ему давать, чтобы он гадил прямо с ахорса!

Итог… я молодец? Откровенно говоря… нет. Да, ухожу с добычей, гружу её на лошадь, а затем скачу обратно к порталу, но проклятый гоблин мне перепутал все карты! Я уже был практически уверен в том, что волчер имеет отношение к покушениям на Тарасову, требовалось просто выдавить из расово морально нестойкого гоблина пару ответов, а затем отдать в Управление… ну вот нахрена он решил сыграть в десантника⁈ Никто команду «ложись» не давал!

Что еще хуже — я не могу остановиться где-нибудь и под кустом допросить эту собаку! Во-первых, она стоит тридцать кусков, а во-вторых — волчеры-одиночки сами себе альфы. Вполне могут сдохнуть если не от преданности их сраной секте, то хотя бы от вредности. Ну и в-третьих — чтобы говорить нужны зубы, а зубы мы выбиваем рукояткой пистолета прямо по пути, по мере их выращивания. Еще не хватало, чтобы он ахорса (или меня) за жопу укусил.

Страшно, очень страшно. Я не знаю, что это такое, если бы я только знал, что это было такое с лосем. Но я не знаю. Штраусс точно знает, но молчит, точнее скулит и трясется, потому что говорить ему нечем, мне не нужны и даром такие молитвы. Ему тоже страшно. Одному ахорсу всё нормально, бежит себе и бежит.

Встретив по дороге обеих ободранных полугоблинш, целеустремленно топавших прямо в указанном мной направлении, я приободрил их на скаку, крикнув нечто вроде «верной дорогой идете, товарищи!», но не остановился. В ином случае, то есть без огромного волосатого волчера на крупе, можно было бы их и подвезти за легкое пожертвование крови голодающим вампирам, но сейчас это был не вариант. Кроме того, в памяти еще очень свежа была Милка.

Её я подвез даже бесплатно.

Да и Камень-Кровавик у меня полон. Всё-таки два с половиной тела усосал.

Оставался вопрос — что делать? Тридцать тысяч талеров звона или шанс на раскрытие секты, имеющей доступ… черте к чему⁈

А был ли мальчик? Имею ли я право вообще разглашать информацию, связанную с Екатериной Тау? Наверное, имею, потому что преследовал, по сути, двух разных волчеров — бежавшего через Граильню и пропавшего мужика нашей главной врачихи. Так что, если я сделаю вид, что в наличии вариант-один, то могу с чистой совестью сдать мохнатого ублюдка в Управление, а там пусть молится сколько угодно, меня не зацепит. Но тогда по варианту-два, получается, я съездил бесплатно? Всего лишь за заполненный Камень и десяток империалов⁈

Тут снова оживились два внутренних волка. Первый начал противно подшептывать, что всё моё благополучие и прекрасная жизнь в Омниполисе напрямую зависят от Алисы, поэтому волосатого ублюдка надо сдать властям. Второй, гнусно скалясь, утверждал, что Конрад Арвистер никогда в жизни не нюхал премию в тридцать косых и никогда не понюхает. Наоборот, Старри, поганка, обязательно попробует его утопить как можно глубже, потому что покушения на молодую вампирессу — исключительно её дело. И если вдруг нелюбимый агент преуспеет там, где полудемонесса лишь нюхала воздух…

Ооо, ребята, это не какие-то там «отношения», которых у долгоживущих набирается пачками, за карьеру можно и убить. Хотя, куда ей расти…

Как же поступить⁈ Демоны Иерихона, я даже не могу его сдать Тау, а потом молча выкрасть назад для Управления! Обещал же ничего не говорить!

Дилемма мучила меня всю дорогу до Омниполиса, но в результате всё равно победило добро.

— Волчер по имени Штраусс, одна штука, отравлен сомнибулой, слегка покалечен, в себя придёт где-то через час. Не смотри, что он никакой, парень слишком сильно оживился, увидев большой город. Пришлось много бить по голове.

— Ничего страшного! — оценив волчью морду, показанную мной из-под мешковины, Екатерина Тау начала сиять как после пятого оргазма, — Головой он никогда не был силен. Проходи, Конрад. Занеси его, пожалуйста, в подвал. Там уже всё готово.

— За это тебе бы стоило доплатить… — недовольно скривившись, попыхтел я вниз по ступенькам с тяжеленным волчером на плече.

— Тридцать две тысячи, вампир. За полдня работы.

— Результативной работы. Думаешь, смогла бы ожидать такого от кого-то еще?

— Конечно. Ты забыл? Большая часть суммы — за молчание.

— Ваша радость так быстро ушла, аркана Тау…

— Арвистер…

Волчеру, едва находящемуся в сознании, подвал очень не понравился, прямо настолько, что он начал даже хрипло подвывать, пуская слюну, пока я его привязывал к перекрестью с упорами. Какие надежные у нашего дорогого врача секс-игрушки! Перекрестье, на котором сейчас извивался здоровый и мускулистый волчер, было очень основательным, целиком отлитым из металла. Штраусс даже на волосок не мог расшатать конструкцию, хотя очень старался изо всех своих оставшихся сил. Вот что называется — надежная домашняя техника.

— Я очень тебе благодарна, Конрад. Вот твои деньги, — мне было вручено три толстых пачки талеров, — А теперь я тебя провожу.

Проводили меня быстро и решительно, разве что в спину не толкая. Выпихнутый из дома великой врачицы я, бросив оценивающий взгляд на её хоромы, пришёл к выводу, что у меня не хуже. Ну, не считая того, что её домище находится в одном из самых престижных районов города и стоит раз эдак в двадцать дороже моего. А затем я, второй раз за это длинное и очень насыщенное сегодня, прислонился спиной к подходящей стене, закрыл глаза и обратился вниманием к оставленному с волчером в подвале крипу.

Как раз вовремя. Наша Катя уже медленно подходила к своему привязанному мужику, вовсю теребя узел на домашнем халате. Очень интересно, говорят же, что после сомнибулы полдня не стоит, чего она от него хочет? Впрочем, девушка резко развернулась на месте, уставившись прямиком мне в глаза. Точнее — в сильно прищуренные, но всё равно чуть-чуть светящиеся глазки крипа.

— Конрад! Третий — лишний! — с этими словами с руки прекрасной арканы Тау сорвался скальпель, а для меня померк свет. Ну, то есть крип лопнул.

Огорченно вздохнув, я дёрнул щекой и… «подключился» ко второму крипу, которого заставил забиться за шкаф и зажмуриться.

Интерлюдия

— Шегги! Шегги!! Шегги, чтоб тебя! Спускайся сюда! Нуууу…!!! Тугоухий братец!! Спускайся, кому я сказала!!!

Шеггарт, не обращая внимания на вопли своей чересчур активной сестры, аккуратно наносил лак на дерево. Финальная стадия покраски, нельзя допустить ошибки. Он бы в жизни себе не простил, если бы на его изделии появились бы отвратительные наплывы, пусть даже и заметные лишь с очень близкого расстояния и то, если приглядываться. Он не умеет халтурить.

— Шеггииииии!!!

Последний выравнивающий мазок, после которого полутролль с облегчением выдыхает. Готово. Идеальное кресло-качалка готово. Ему осталось только высохнуть.

Ну что там с этой егозой?

Чересчур суетливая и непосредственная сестра обнаружилась Шеггартом на улице, прямо перед домом, вовсю приплясывающей вокруг мощного старинного канделябра, попирающего брусчатку четырьмя могучими лапами.

Отменная вещь, тут же профессионально оценил стати канделябра вышедший из дому полутролль. Могучая, мощная, прослужит хоть тысячу лет. Ручная работа…

— … черная бронза? — недоуменно пробормотал Шегги, — Ты где это взяла? Оно же дорогое!

— Заработала! — разулыбалась от уха до уха сестренка, — Мне даже привезли это сюда! Ну как, подойдет Конраду⁈ К твоему креслу!

— Гм, — Шегги даже слегка оторопел, — Может, ты не поняла? Анника, эта штука дорогая. Это произведение искусства. Антиквариат.

— Да⁈ Ну тогда заноси быстрее домой! Быстрее! — заволновалась Шпилька, — Чего мы тут стоим?!!

Канделябр оказался… увесистым. Пока Шегги, пыхтя, заносил к себе нежданное приобретение сестры, попутно из подвала вышла третья соседка, с любопытством присоединившаяся к процессу. Ну и засунувшая нос в мастерскую. Полутролль был не против, просто предупредив, чтобы не трогали сохнущее кресло-качалку.

— Железка хоть и красивая, хоть и внушительная, но железка, — авторитетно обозвала благородную черную бронзу Алиса, — А вот кресло очень шикарное. Я такое даже у папы не видела. Оно бесподобно!

— Спасибо, — скупо улыбнулся домашний столяр, — Я старался.

— Это для Конрада! Подарок! — влезла неугомонная сестра, — И кресло и канделябр! Пусть сидит, книги читает! При свечах!

— Ничоси… — бывшая человечка из Нижнего мира все не могла перестать любоваться креслом, поглаживая гордость мастера, — Это за что этому упырю такие крутые подарки⁈

— Мы же тебе рассказывали, что он для нас сделал? — слегка удивился Шеггарт.

— Да! Ты же видела Граильню! — Анника тоже недоумевала.

— Не напоминайте! — ужаснулась вампиресса, — Жуткое место!

— Оно жуткое не тем, что там творится, поверь, — приуныла Шпилька, хватая девушку за руку и таща из воняющей лаком мастерской, — Оно страшное тем, что оттуда некуда податься!

Полутролль последовал за девушками, решив вернуться на крыльцо. У него было правило выкуривать трубочку хорошего табака после хорошей работы. Плохой табак тоже имелся в наличии. Чтобы он был совсем плохим, Шеггарт подсыпал в него мяту.

Если бы не Арвистер, то ему, Шеггарту Скорчвуду, пришлось бы жениться. На какой-нибудь гоблинше, скорее всего. Стать для неё пожизненным полурабом. Снял бы печать бесплодия, наплодил бы детишек, работал бы с зари до ночи, пытаясь всю эту ораву прокормить. А Анника бы… пошла на панель. С её талантами и умениями, с таким характером, она бы никогда не нашла себе мужа из чистокровок. Да и… это ему, Шегги, легко было бы найти себе бабу. Где гоблинши и где он? Приобретение в большой, очень большой плюс. А что толку от его сестрички в бытовом плане? Только постельная грелка.

Была бы у них тогда жизнь? Он очень сомневается.

Обе девушки пристроились у него под боком, оживленно болтая о разных вещах и наслаждаясь вечерним солнцем. Полутролль не возражал, его характер позволял отрешиться от окружающей действительности, когда хотелось погрузиться в мысли или работу. Например, сейчас он чувствовал удовлетворение от прекрасно сделанного с нуля кресла. Красное дерево, пропитанное особым, крайне токсичным составом, резьба, очень большой запас прочности. Штука, по сути, как раз отвечающая канделябру — вещь на сотни лет. Малый подарок за две спасенные из тлена отчаяния жизни, но какой есть.

Чем богаты.

Так, стоп. Что? Что-что?!! Что там рассказывает эта маленькая… КАК она заработала такой канделябр⁈

ПОЗИРОВАЛА⁈

АДДАМСУ?!!

В этот момент выполнявшие короткую серию несложных ката Первого шага, ученики мастера Йага Тага Каббази все как один предприняли попытку к бегству, услышав неподалеку рёв предельно взбешенного полутролля. Как назло, они попытались удалиться от источника страшного звука, поэтому предпочли панически бежать на задний дворик саппоро, который, будучи очень прагматичным алхимиком, засадил всё свободное пространство дикорастущими травами и цветами.

Очень дорогими и редкими.

Ответный рёв взбешенного жаболюда отвлёк пребывающего в гневе Шеггарта Скорчвуда в самый нужный момент, от чего его сестра Анника, вывернувшись из руки брата, пустилась в паническое бегство по улице Малиновой, испуганно визжа и маша руками.

Больше её в этот день никто не видел.

Глава 15

Слава регламенту!

Вы… да нет, вы не можете себе представить, чем является и что может символизировать для Конрада Арвистера такая вещь как кресло-качалка. Никто не может, даже другие вампиры. Им, полумертвым утыркам, не понять уже самой концепции «комфорта». Мы все были в замке Никт, мы все видели трон Короля. Какой он? Каменный. Целиком. И парень, сидящий на нём, о подушечке для жопы даже не думает. Я знаю, спрашивал.

Кресло. Кресло-качалка. И канделябр. И камин. У меня есть камин. У нас есть камин. Камины. Три. У меня есть камин в комнате. Скажите, у вас есть камин в комнате? Ох, а сама комната у вас есть? Ну, знаете, такая, в доме. В частном. С камином. В своем собственном.

Мне пришлось призвать весь свой опыт и всю силу воли, чтобы не завизжать как девчонка, когда брат с сестрой, пряча глаза, начали мне представлять свои подарки. Ну еще б не прятать, где аренда-то⁈ Нет, подарки, конечно, просто прекрасные, но мы возьмем себя в руки, причем не просто, а прямо вцепимся когтями, но не покажем всех эмоций. Хотя, если судить по хитрой рожице выглядывающей из-за угла Алисы — у меня не особо-то и вышло. Связь между нами двухсторонняя, я её контролирую не полностью.

После этого прекрасного события случилось несчастье — целая неделя безделья. Тишь, гладь и благодать, которые я был вынужден жестоко превозмогать, запрещая себе качаться на кресле-каталке больше одного часа в день. Это было как наркотик, от которого некуда деться, потому что его бесконечная сладкая купель стоит прямо там, где ты отходишь ко сну. Ты засыпаешь, смотря на него, ты просыпаешься…

В общем, я не выдержал и пару ночей провел в кресле, укрывшись пледом. Такого сладкого сна у меня не было лет сто!

Заодно, пока боролся с искушением, устроил каждому из родственничков алаверды за столь шикарные подарки — Шегги, приняв моё предложение забухать, нашёл потом себя в гоблинском борделе, ну а Аннике был просто вручен подарочный талон на триста талеров в хороший магазин готовой одежды. Довольны оказались оба, причем более чем, однако, чуть позже слегка отошедший от произошедшего Шеггард всё-таки решил задать мне вопрос:

— Конрад, — проникновенно спросил он, — Почему гоблинский? Почему хотя бы не орочий?

— Всё дело в мебели и экономии, мистер Скорчвуд. Гоблинам выгоднее заказывать капитальную мебель, потому что её хватит и внукам. Амортизация низкая, сколько они весят-то? Орки же, в виду их раздолбайского характера, предпочитают самые дешевые решения. Теперь представь, каково бы тебе было в орочьем борделе, где кровати постоянно стучат о стены.

Ошарашенно помолчав с минуту, Шегги тихо и спокойно, но с глубоким чувством признался, что вот ни разу о таком не подумал. И теперь, даже несмотря на испытанный страх, что служительница любви может прямо на нём лопнуть нафиг, горячо благодарен мне за столь прозорливое и взвешенное решение. Но больше так делать не надо.

— Почему?

— Она почти лопнула. Первая, в смысле. Потом утверждала, что ничего страшного, но шишку-то всё равно набила.

— А это как вышло?

— Ну… слетела же.

Гм, вот что значит «долгое воздержание».

Всю неделю своего безделья, кроме пускания слюней на кресло-качалку, я был еще занят вопросом — ввязываться в сомнительную авантюру под названием «детективное агентство», или же не стоит? Газеты, наше омнипольское телевидение, а также рассказы Шпильки по вечерам о делах теневой части города утверждали, что овчинка определенно стоит выделки, но я всё равно сомневался. Даже попробовал вернуться к своей основной деятельности, побродив пару ночей по городу и вынюхивая вселенцев, но проще было бы найти иголку в стогу сена. Хаотический и нервный фон города, его магическая нищета, посреди которой яркими огоньками светили немногочисленные накопители магии, всё это невероятно мешало ориентироваться.

Хотя, оставалось еще парочка дел, которые надо довести до конца, а уж потом принимать жизненно важное решение.

— Фууу! — тихо взвыло из-за двери, в которую я немедленно запустил тапком, заставив сидящего у меня в гостях Шегги слегка вздрогнуть.

— Сколько раз говорил — не вынюхивай возле моей двери! — рявкнул я зло.

— Я не вынюхивала, я подслушивала! А у вас тут гоблинши слетают! Фууу! — радостно провякал удаляющийся голос Тарасовой.

— А ну вернись!

— Нет!

Пришлось догонять. Заменив огромного полутролля на опасливо косящуюся компактную вампирессу, я прямо её спросил:

— Как у тебя дела с проектом?

— Уф⁈ — удивилась девушка, а затем спросила, наклонив голову и прищурившись, — Тебе подробно или как?

— Или как.

— Тогда так объясню — мы с Деспотом дошли до стадии тестирования, он сейчас её мучает вовсю, а я бью баклуши и жду результатов. Еще пообещали нам учеников, но я их у него заберу, гоблин этот вообще никак с людьми не ладит. Может посоветовать, каких име…

— Стоп-стоп. Подожди. То есть — ты сейчас свободна?

— Ну… да.

— Очень хорошо. Тогда собирайся.

— Я никуда с тобой не пойду!! — тут же взвилась с кресла Тарасова, тараща глазищи. Граильня для неё оказалась чересчур травмирующим опытом.

— Увы, но пойдешь, — хмыкнул я, вставая, — Мы с тобой отправляемся в Нижний мир.

— Ч-что⁈ Уже⁈ Как⁈ Почему?!!

— Потому что, Тарасова, у меня тоже есть дела. Планы на будущее. Я не могу устроиться на регулярную работу, а потом внезапно сказать боссу в первые месяцы «Ой, извините, я совсем забыл убить отца у моего „птенца“, нужно отлучиться на день-два»…

— Я! С тобой! Не…

— Еще как «да». За язык тебя никто не тянул.

В дверь позвонили. Хм, ладно, пойдем посмотрим, кого там черт принес.

— Ты пока перевари эту мысль, — предложил я Алисе, поднимаясь из кресла, — Сегодня мы идём туда. Зато сможешь закупиться!

На пороге у меня стоял помятый ангел Валера, сонно и застенчиво улыбаясь.

— Это же ваши коты, Арвистер? — спросил он, указывая на двух мохнатых четвероногих балбесов, чинно сидящих у его ног. Выглядели оба отнюдь не так, как должны выглядеть животные, неделю шлявшиеся по городу, где каждый пятый готов был бы их сожрать без хлеба.

— Мои, — неохотно буркнул я, а затем обратился к самим животным, — Ну и где вы шлялись?

— А нигде, — вместо отвернувшихся животин заговорил Валера, — Они неделю у меня в таверне были. Немного помогали по хозяйству, но волосы… в смысле мех…

— Вот, значит, как… — мрачно проговорил я, — Балдели, значит.

— Вот сами разбирайтесь, — тут же помахал рукой гость с Верхнего мира, — Я к тебе по другому вопросу, вампир. Слухи прошли, что ты собираешься отправиться в Нижний мир? У меня к тебе есть небольшая просьба.

Чертовы ангелы. Казалось бы, что может быть хуже демона? Гордая могущественная сволочь, мерзкая, эгоистичная, всегда готовая к предательству, насмешке и лжи? Полная фигня, уверяю вас. Вы знаете эти качества. Вы сами ими всеми обладаете, за исключением демонического могущества. Демоны понятны. Гребаные божественные сущности? Ни разу. Силы, мотивы, ход мыслей всех этих… гадов — совершенная терра инкогнита.

— Что нужно сделать и что я с этого буду иметь? — стандартной омниполисской присказкой ответил я на запрос ангела. Тот тут же поморщился от такой меркантильности, но ничего не сказал плохого, а открыл рот явно для того, чтобы сделать мне предложение. Но тут его прервали самым банальным образом — две очень юные, но не очень умные девушки мелкописечного калибра, дробно подскакав к культурно беседующим нам, пали около меня на колени, начав поклоняться котикам.

Лицом Валера окончательно погрустнел. Еще бы, очень его понимаю. Такое святотатство. При живом ангеле-то рядом, и котам. Позор на его голову.

— Тьфу на них, — малодушно переобулся я перед возможным подателем выгоды, — Идём к тебе. Угостишь меня кофе, а я тебя выслушаю. Поговорим.

Почему-то Валера не очень был рад такому предложению, но согласился. По пути мы еще и Йага Тага Каббази, читавшего на крыльце газету, заинтриговали. Бодро квакнув нам доброе утро, саппоро ускакал в дом, но вскоре появился в «Отвернувшемся слоне». Видя, что у нас своя беседа, жаболюд культурнейшим образом нагрузил заказом одну из орчанок-официанток, и принялся мечтательно смотреть в окно. Мы же погрузились в тихий, но жаркий торг, результатом которого стала мрачная и обоюдная неудовлетворенность.

У этой улицы что, какая-то аура, привлекающая только самых скупых и жадных жильцов? Вон позавчера Каббази рассчитывался за очередной урок, причем морду корчил такую, как будто последнее у него отбираю! Вот как это называется — избить разумного так, что у него внутри буквально молотый фарш с дроблеными костями, а потом деньги жать!

Один я тут нормальный.

Дома меня встречали две восхищенные девичьи моськи и озабоченная рожа Шегги, игравшего пирата, только на плечах массивного полутролля сидели не попугаи, а сами коты, явно претерпевшие от девок.

— Конрад, а как их зовут⁈

— Одного Лялечка, а другого Хуммельсдорф! — моментально сориентировался я, — А вот кого из них как — предоставлю им самим решить.

Животные тут же с шипением вызверились друг на друга, заставив Шегги забеспокоиться еще сильнее.

— Всё, Тарасова, побежали, — решил я дать домашним делам разобраться самим по себе, — Нам пора.

Дорога до Управления была недолгой и на редкость комфортной — некоторым девушкам необходимо было помолчать и подумать, а я наслаждался этой незабываемой атмосферой тишины в присутствии женщины. Очень особая аура, да. Я нечто подобное ощущал лишь как-то раз выбредя на полянку с единорогами.

— Конрад, — Алису пробило на поговорить прямо перед нужным нам зданием, уходящим этажами в облака, — Я хочу кое-что прояснить. Вы меня похитили, убили, превратили в вампира, теперь держите в подвале, чтобы я на вас работала. Держали. А теперь ты меня ведешь обратно в мой мир, чтобы я убила своего папу? Хотя нет, стоп! До того, как мы тут оказались, ты взял меня погулять, из-за чего я до сих пор просыпаюсь с кошмарами, в которых фигурируют гоблины, чья-то голова, ужасная старуха, смерть, кишки, кровь и совершенно жуткая демоница, голыми руками распотрошившая кучу народа? И, к тому же, эта демоница — наша начальница?

— Великолепно обыгранная позиция! — тут же похвалил я девушку, — Для переговоров или торга учтено практически всё, что только можно. Ты мастерски избежала момента с дарованным бессмертием, с обретением друзей и котов, ничуть не остановилась на большой заработной плате, уютном особняке, прекрасно оборудованном подвале, великолепной карьерной лестницей, ну и, конечно же, не упомянула меня в качестве наставника.

— С котами ты перегнул… — задумчиво пробубнила «птенец», — Вот если бы вспомнил, как мы посидели у ангела…

— Ты растешь как личность, Алиса. Только совсем забыла, что была длинной унылой страшилой без малейших шансов на грудь, а теперь миленькая маленькая куколка с изящным хрупким телосложением!

— П-правда так думаешь? — с какого-то перепугу она смутилась.

Ох.

— Нет, конечно, — хмыкнул я, — У нас же тренировка по подбору аргументов?

— Гад!! Я же…

— Коня-же. Цыц. Просто… доверься мне. Если я что-то делаю, значит, так надо. Если бы не было надо, я бы никуда никого не таскал. Куда проще всё сделать одному. Всё, погнали, вошли и вышли. Приключение на пару часов, а потом я тебе дам пошататься по магазинам Питера!

— А… хорошо. Стоп! «Длинная унылая страшила»?!!

— У вас в доме что, зеркал не было?

— Скотина!!! Гад! Сволочь!

Кто-то бы мог поинтересоваться, почему я позволяю этой юной соплячке так неуважительно о себе отзываться. Ответом был бы как минимум удар в глаз.

— Арвистер! Ты что позволяешь этой маляв… ай!!

Ну вот, не успели мы подняться по ступенькам до главного входа, уже один есть.

— Это мой «птенец»! — злобно заявляю я павшему и скатившемуся по ступенькам типу, — Как считаю нужным — так и воспитываю!

Тип стонет и проклинает меня, попутно клянясь, что больше никогда не подаст руки и вообще. Не обращаю внимания. Он мне уже года три торчит шесть с половиной талеров, наверное, забыл. Зато Алиса сразу притихла.

Увлекаю её с собой, входим, проходя турникет, попутно киваю двум полутроллям охраны. В холле управления, как всегда, суета и перебежки между четырьмя лифтами. Гоблинши, полуэльфийки и прочие женщины тащат документы, тортики, сплетни и приказы, разнося это всё по зданию. Несли бы еще и венерические болезни, но у нас тут, слава всему, не Нижний мир, еще ни одной такой болячки у гибридов не появилось.

— А у тебя проблем не будет? — тихо спрашивает меня Тарасова, — Что ты…

— Конечно будет! — громко отвечаю я, — Как и у всех, кто забывает технику безопасности обращения с расами!

— Что…

— Мы — вампиры, Алиса! — продолжаю я привлекать всеобщее внимания, неторопливо шествуя к лифту, — Но если ты не будешь жрать живых, летать или перемещаться в тени, кидаться автомобилями и разрывать медведей пополам, то рано или поздно не слишком умные окружающие начнут относиться к тебе как к простому зубастому человеку! А забывшись, ляпнут что-нибудь эдакое, из-за чего ты вынуждена будешь показать миру их требуху! Другие же идиоты, забывшие, что написано в методичках, начнут возмущаться и требовать «справедливости», лицемерно пытаясь прикрыть свою невежественность и некомпетентность какой-нибудь дрянью типа «изменившихся реалий». Стыд и позор! Каждый из идиотов знает, что нельзя оскорблять у тролля маму, а также что нельзя вообще хоть как-то отзываться о князе эльфа, но при этом так разленились, что забыли, чем чревата критика отношения вампира к его «птенцу»! Прилюдная!

Девчонка не знала, куда себя девать под всеми этими взглядами остановившей своё движение толпы.

— Эй, Арвистер! — лениво окликнул меня знакомый полуэльф из отдела снабжения, — Там что, Залесски был?

— Нет, Ротбранд, — махнул я рукой, — Ничего с ним не будет, выживет. Но это лишь на первый раз.

Ну вот, прямо социальный механизм. Поняли, что никакой расчлененки нет — и вновь ноль внимания, фунт презрения, танцуем дальше ежедневную ламбаду. А я ведь старался, проявлял социальную бдительность. Что за люди…

— Это… спасибо. За маму, — подкравшийся сзади полутролль в форме охранника застенчиво улыбнулся, — Да.

Ну хоть у кого-то совесть есть.

Поднявшись на седьмой этаж, мы заглянули в кабинет частных заявок, где и разжились стандартным разрешением на проход по врачебным показаниям акклиматизации «птенца». Тарасова тут же впала в очень глубокую задумчивость, поэтому до бухгалтерии шла за мной как зомби, мало что не спотыкаясь. Правда, когда мы пришли, её взяли в оборот бухгалтера, начавшие разбор полётов, связанных с вопросом, где означенная Блюстительница шлюхалась три месяца, не приходя за зарплатой, раз к ним не поступали счета на убытие, командировочные и из гостиниц? Алиса лупала глазами и мямлила, несколько гоблинш её сварливо чехвостили, одновременно тут же определив, за чей счет она так прекрасно жила. Зависть зеленых перечниц всколыхнула какие-то женские ответные нотки в скромных грудях моей подопечной, так что она начала завывать в ответ о том, как с ней безответственно обращались и ничего не сказали.

Через десять минут эти кобры уже определили меня в качестве главного антагониста.

— Вы мне тут недообследованную Блюстительницу портить будете⁈ — тут же нахмурился я, — Мне Старри звонить?

— Иди ты, Арвистер! — тут же дала по тормозам главная змея, — Старри тогда сюда по твою душу прибежит, еще чего не хватало! Все, берите деньги, подписывайте и уматывайте!

— Командировочные в студию! — показал я фигу этой сморщенной грымзе, — В рублях, на трое суток Санкт-Петербурга! И одну зарплату моей подопечной тоже в рублях дайте!

— Да ты охренел, кровосос⁈ Мы рубли что, печатаем?!!

— Ладно, давайте половину в долларах.

— Вы в Питер отправляетесь, Арвистер! Возьми хоть йен!

— Сами с ними возитесь!

— Да чтоб тебя демоны Иерихона побрали!

— Эти демоны никогда в жизни сюда не явятся, старые вы кошелки, им вас и дома хватает! И как только взяли бедолаги в жены таких зараз!

Попререкаться с бухами — милое дело. Стресс снимается на «ура». Унылая дамочка в отделе снабжения, выдавшая нам по три фиала крови и амулету экстренной эвакуации, никаких желаний пообщаться не вызывала, да и желаний в принципе. Не удивительно, что Эрнальф шляется где угодно, но не на рабочем месте…

— Кто такие демоны Иерихона, которых вы всегда поминаете? — испортила мне настроение Алиса.

— Худший кошмар всех Срединных Миров. Расскажу как-нибудь потом. Считай их чем-то вроде Сатаны, но гораздо хуже.

— Хуже Сатаны⁈ Подожди…

— Сатана, вообще-то, мировой дядька, — с удовольствием я огорошил Тарасову, — Скоро познакомитесь. Он очень всеми этими интернетами интересуется, так что сама увидишь.

— Чи-во⁈

— О, сколько нам открытий чудных готовит просвещенья век! — подхватив отказавшуюся функционировать девицу под подмыхи, я понёс её вперед, чуть побалтывая в процессе. Если кому-то не нравится мой процесс обучения — подайте на меня в суд!

А вот в центральной портальной, только сунувшись внутрь, я понял, что где-то кого-то прогневил. Возможно даже ангела Валеру, который не поленился стукануть. Как иначе объяснить, что в приемной сидел Сильвестр Ваккуш собственной персоной — я не знаю. «Странно, он же не ходок в Нижний мир, у него совсем другая специализация», подумалось мне, но мысль выкинул на мороз, ротации у нас никто не отменял.

Пришлось усаживаться прямо напротив этого бездушного утырка. Сам Ваккуш был одет в полном соответствии с модой Нижнего мира, его жилистое костлявое тело скрывали толстые джинсы, высокие потертые ботинки, тонкий серый свитер и качественная куртка толстой кожи. На коленях у Сильвестра лежала толстенная папка с документами, сверху которой приютилась кепка-аэродром. Он определенно собирался на долгую миссию, а значит — точно нас не поджидал. Только толку…

— Как тебе новая жизнь, дитя? — зловеще прошелестел Ваккуш, предварительно представившись (чем испугав Алису до трясучки).

— Н-н-нормаль-но! — пролязгала зубами девушка, пытающаяся врасти мне в бок. Я с досадой наблюдал, потому как мой сородич ни на гран не переступает границ вежливости.

Алиса была напугана, и я её понимал. Мои зубки, наглая рожа, светящиеся иногда глаза — это всё пугает смертных только поначалу. Затем дурацкие шутки и хитровыделанное поведение сглаживают углы. Пара часов и всё, кто угодно воспринимает меня как самого обычного, слабого и ничтожного смертного, а из-за того, что уши недостаточно длинны, плюс имидж не особо-то высокомерный, я не произвожу впечатление эльфа. То есть, старина Арвистер приятный и дружелюбный парень, просто у него есть зубы.

Настоящие сильные вампиры — совсем другое дело. Напомню, господа! Вампиры питаются смертными. Перехватывают тут и там, ненужных, конечно, слабых, непримечательных, понемногу, без фанатизма, но если ты питаешься хотя бы раз в месяц, то рано или поздно перестаешь скрывать свою суть. Она, суть охотника на разумных, пожирателя теплой крови, пропитывает тебя. Её уже не спрятать иначе, как способностями. Сейчас Сильвестр Ваккуш был в своем натуральном, бледном, сухом и жилистом облике, поэтому Тарасова мало что не ссалась прямо под себя.

— Хорошо… — Ваккуш еле заметно улыбнулся, — Тебе сейчас предстоит очень важный жизненный урок, поэтому советую успокоиться и взять себя в руки. Кстати, Конрад, если позволишь…

— Дозволяю, — угрюмо пробурчал я, борясь с искушением дать «птенцу» по голове. Не сильно, а так, чтобы прекратила изображать из себя умирающий советский холодильник.

— Ни один из нашего рода, дитя, не обидит «птенца», не убив для начала его породившего, — очень вежливо и тихо проговорил Сильвестр, — а я не питаю вражды к Конраду Арвистеру и промеж нами нет споров. Не нужно меня бояться.

— А…? Да… да. Я поняла. Спасибо, — где-то через минуту среагировала бедолага.

— Мог бы просто сказать, что мы Блюстители… — проворчал я, — … и не воюем между собой.

— Да? — неподвижное узкое лицо моего старшего сородича изобразило легкую тень удивления, — А я и не знал, что ты порождаешь Блюстителей, а не вампиров, Конрад. Думаешь, мы навечно закабалены?

— Думаю, что над дверью загорелся зеленый свет, Сильвестр.

— Ты прав. Мне пора. Конрад. Дитя.

Действительно, портальная комната сигнализировала о своей готовности принять очередного агента. Кивнув в знак благодарности, старший вампир замер, на секунду закрыв глаза, а затем его облик потёк, неуловимо изменяясь на… худого человека. Высохшего, недосыпающего, с усталым изможденным лицом. И при этом — никакой ауры высшего хищника. Раз — и всё.

Затем он встал, сунул папку подмышку и заспешил к двери.

— Ч-ч-ч-ч-то эт-т-т-о бы-бы…

— Полноценный вампир, милая. Можно сказать, sanguinia sapiens vulgaris, — ухмыльнулся я, — Немного худоват, немного суховат, но настоящий, не то, что мы.

— К-к-ка-кой уж-жас!

— Будешь жрать людей… — несмотря на то, что я почти воткнул губы в острое ухо Тарасовой, та, казалось, сама подсунула головную дырку поближе, получив, таким образом, от меня невинный поцелуй, — … станешь такой же. И не внешне. Тебя совсем не внешность так напугала.

— Не стану!! — в этих словах у Тарасовой прозвучали страсть, ярость, пожар, обещание и… много-много ссыкливости.

— Умная девочка. О, наша очередь, пойдем.

— А-а о-он та-ам?

— Нет, он уже в Нижнем мире. Идём. Нас ждёт Санкт-Петербург!

Глава 16

Туризм и обучение

Без малейшего стыда могу признаться, что являюсь очень любопытным разумным. Конечно, после трех сотен лет жизни (да еще какой) немногое может удивить, но некоторые вещи, теории и состояния — ого-го! Даже больше скажу, всё, что вызывает чувства — начинает цениться куда сильнее. Например, в гоблине, одетом в джинсовый комбинезон, хмуро нас оглядевшем, записавшим в учетную книгу, узнавшему желаемые координаты и настроившему портал — нет совершенно ничего удивительно.

…а вот в реакции свежеобращенной вампирессы на Нижний мир…

Для беспалевного перемещения по планете Нижнего мира, мы давным-давно придумали использовать подвальные и полуподвальные помещения. Местные люди и сами любят зарыться поглубже, так что заныкать портал за безымянной железной дверью, которая может в любой момент раскрыться на минуту, выпустив или впустив неизвестного — милое дело. Если же само помещение вызовет у кого-нибудь настойчивого вопросы, то он, вскрыв дверь, просто обнаружит склад барахла. Дешево, сердито, надежно.

— Уффф… — Тарасова сидела на корточках, обняв себя за коленки, и её била крупная дрожь, — Кон-ра-рад! Ч-то этооо?!.

— Отходняк, — буркнул я, сунув руки в карманы, — Крепись, сейчас еще и тошнить будет минут десять.

— От перехо-да?

— Нет, переход не ощущается. Это тебя приветствует Нижний мир.

Конечно, она не обучена ничему совершенно, мелькает мимолетная мысль, пока я рассматриваю колбасящуюся в темноте девчонку. Но это ладно, так и должно быть. Научим, покажем, заставим, поможем. Но потом. Сначала она должна понять, что жить в Низшем мире не сможет ни-ког-да. Понять и принять.

— Буэ!!

— Э! Не сметь тут блевать! Держи в себе! Крепись! Скоро пройдет!

— Б… бу-эээ!

— Держи в себе, я сказал! Я не буду это прямым контролем останавливать!

— Б…

— Тарасова, имей совесть!

Ну вот, она наблевала прямо в коробку с вещами для прикрытия. Устаренные пальто, плащи, рабочие робы. И смотри как работает, мерзавка, аж подпрыгивает, пуская струю.

Нет в жизни счастья.

— Почему мне так… плохо?

— Потому что ты в Низшем мире, милая. Сейчас твой организм, неплохо так промариновавшийся в очень бедной, но всё же магической среде, с болью и слезами отдает окружающему пространству те крохи магии, которые в нем были. Не то чтобы они нам, вампирам, нужны были для существования… но, представь, что магия — это совершенно безвредный, даже полезный стимулятор, которого ты внезапно лишилась. Вставай давай, это еще цветочки.

Ягодки были впереди, но до них пришлось слегка напрячь мозги. Несмотря на то, что Тарасова уделала шмотки для прикрытия, они нам не особо были и нужны, я в плаще и шляпе, а на девушке куртка с большим капюшоном. Другое дело — её внешность. В отличие от меня накладывать облик Алиса не умела, зато это за неё мог сделать мистер Арвестер, «подключившись» к ученице напрямую. Только для этого ей нужно было прекратить стонать и содрогаться в уже сухих рвотных спазмах

Ладно, первую беду кое-как решили, но в отместку за недержание я сочинил Алисе Батьковне лицо детское и не очень умное, благо, что зеркал рядом не было. А затем, наказав называть меня папой (ну куда её еще, раз такая мелкая уродилась?), открыл подвал, выведя бурчащую желудком деточку на волю.

На воле была поздняя весна Санкт-Петербурга во всей своей непритязательной вечерней красе. То есть множестве пьяного и полупьяного народу, выбравшегося из зимних берлог и не желающего залезать назад. На меня окружающие поглядывали с пониманием — батя в старомодном бежевом плаще и шляпе ведет домой пьяную дочь-подростка, болтающуюся за ним неуверенным хвостиком. Вполне обычное зрелище для этого города и этого времени.

— Давай уже приходи в себя! — потеребил я волочащуюся за мной девицу, — Мы тут долго гулять будем? Я такси хочу вызвать.

— Аа?!. — умирающей лебедью проквакала мученица, — Мне дурно и тошно. Вокруг всё нечеткое, как будто…

— Ненастоящее, да? — хмыкнул я, — Пустота, головокружение, сосущее ощущение в желудке, по женской части тоже, наверное, ноет.

— Когда мне станет… легче?

— С минуты на минуту.

Другим куда хуже, нужно проходить долгие курсы адаптации, практиковать различные методики, тренироваться. Но Алиса этому миру родная, её организму перестроиться удастся куда быстрее. Уже очухивается, как посмотрю.

— За что мне всё это… — пожаловалась Тарасова мусорной урне, куда только что сплюнула как хороший верблюд.

— Потому что нельзя быть красивой такой, — нагло соврал я, не собираясь рассказывать, как она сейчас выглядит для посторонних, — Идём «кока-колы» бахнем. И пожрём чего.

Эти слова оказали волшебное впечатление на тут же приободрившуюся девушку. Через пять минут, взяв себе в ларьке по два чебурека и по холодной литрушке американской отравы мы с извращенным удовольствием сожрали эту мерзость на лавочке в чем-то, напоминающем парк. Мимо нас шли люди, большей частью питерские и пьяные. Женщины с любопытством косились на меня, несмотря на то что я старательно прятал рожу под шляпу. Человечки очень любят высоких и худощавых.

— Уфф… — выдала моя спутница, стремительно скучнея после еды.

— Что такое?

— Не отпускает, — пожаловалась она, — Стало легче, но по-прежнему ощущение, как будто цыгане холодными медузами мне в душу блюют!

— А не, это уже нормальное состояние, — покивал я, — Смесь Петербурга и Низшего мира. Лучше уже не будет.

— Конраааад…

— Пойдем ловить такси. Пора к папочке.

— Конраа…

— Цыц. В машине не болтай.

Поймать «бомбилу» было проще, чем чихнуть. Тут охотников на пешеходов было полным-полно, правда, цены они пытались заряжать какие-то совсем безбожные. У меня даже сложилось впечатление, что согласись человек на первое предложение таксиста, то тот сразу увезет его в дурку. Предполагался торг, но даже так цену за провоз в область можно было сбить лишь до лишь немного не дотягивающей до «охренели!». Показав алчной морде извозчика деньги, я погрузил молча горюющее чадо на заднее сиденье, а сам сел спереди, тут же мстительно выключив таксисту говорилку пожеланием тишины.

Тот жутко обиделся, от чего и давил на газ со всей дури. Слабую и дохлую Алису мотало по всему широкому сиденью видавшей виды «волги», в салоне пахло табаком и немытыми людьми, а за окном стоял Питер. Я почти чувствовал страдания бедного «птенца». Это и требуется. Чем хуже она себя будет чувствовать — тем ниже шанс, что когда-нибудь попробует вернуться.

Это невозможно, но очевидно невозможно лишь для нас, вампиров. Изредка находятся отступники, желающие жить в Нижнем мире, но они тут быстро сходят с ума. Организм, привыкший к магии и мане, не терпит местной пустоты. Мстит за нее.

Домчав нас до задрипанного поселка, водила развернулся с пробуксовкой и рванул назад в город. Оглядевшись, я потянулся, взял грустную Тарасову за ручку, и повел горемыку в нужном направлении. Не давать же таксёру было точный адрес, куда нас доставить? Сейчас пройдемся с десяток километров и будем в гостях у Тарасова-старшего. Разумеется, моей спутнице такие новости не понравились, и она начала готовиться к Долгому Прочувствованному Монологу. Топая по дороге, я чутко следил краем глаза за жертвой, ожидая, когда она наберется смелости.

— Кон…

— Алиса, — тут же твердо перебил я, — Я бы сказал, что ты мне как дочь, но не думаю, что имею на это право. Во-первых, такие слова могут показаться пустышкой, мы знакомы всего три месяца. Во-вторых, я не отношусь к тебе как к дочери. Даю слишком много свободы, не ограничиваю, не читаю лекций. Да, это неправильно. Да, в наших отношениях есть такой момент как воля Магнум Мундуса и твоя работа, в результатах которой нуждаются все Срединные миры. Однако, всё впереди. Вечность! Но для того, чтобы у нас всё срослось, чтобы мы зажили долго и счастливо, тебе, Алиса Тарасова, нужно всего лишь НЕ делать одну маленькую, но очень и очень вредную вещь. Знаешь, какую?

— Какую? — спустя десять секунд откликнулась девушка.

— Не сомневайся во мне. Пусть ты у меня и первая, но я прекрасно знаю, как надо учить таких как ты.

— Таких…

— Вампиров, Тарасова. Ты вампир. Не человек. И очень скоро получишь очередной урок, один из самых важных в твоей будущей жизни.

Вот, девочка. Перебирай ножками, молчи и думай, как шел и думал я в свое время. Мы — не зубастые человеки, мы уже нечто иное. В первую очередь своей системой ценностей, морали, определения добра и зла. Она у каждого из нас индивидуальна, но общие моменты присутствуют, всё-таки, за спиной нет тысяч лет существования расы или нации, что могла бы передать нам своё наследие. Зато мы столько можем прожить в одну каску, если не сдохнем по глупости, от скуки или из-за Апатии.

Начало смеркаться, когда мы приблизились к имению товарища Тарасова, того, кто никому не товарищ. Обустроился могучий питерский мафиози хорошо и привольно, но до тошноты похоже на то, как показывают американские фильмы — колониальный особнячок с колоннами смотрелся весьма абсурдно… в лесу. Плюс трехметровый забор с колючей проволокой, но тут хотя бы плюс — деревья скрадывают эту защитную линию. Зато есть будка охранника за закрытыми воротами.

Как я это всё успел разглядеть, если лес? О, рецепт элементарный. Подходим к забору, берем Тарасову, одна штука, подбрасываем над забором, прыгаем, в полете ловим на ручки, при-зем-ля-ем-со. Готово. Можно подкрадываться дальше.

Игорь Владимирович имел деньги и обустроился очень хорошо, но, всё-таки, не настолько хорошо, чтобы иметь собственную службу безопасности и кучу камер по всему лесу на подзащитной территории. Там гением криминального мира был поставлен только забор, поэтому подойти, вальсируя, к широкой двухэтажной хате было очень легко. Особенно если не обращать внимания на подёргивания спутницы у себя подмышкой. К чести хакерши надо сказать, что дрожала она молча.

Хм, видимо, камеры тут где-то были. Надо будет взять у Гантрема Джоггера свежих методичек.

— Так, ну что же… — пробубнил я, глядя, как из-за угла к нам выруливают пара молодцев с крайне удивленными рожами, — Начнём урок.

Интерлюдия

Начавшийся кошмар для Алисы проходил фоном, причем с самого момента их переноса на Землю, в Нижний мир. Комедийно серьезный гоблин в комбинезоне, бумажки, что сноровисто заполнил Конрад, даже волшебное голубое окно, открывшееся посреди круглой площадки — всё это частично прошло мимо сознания девушки, как и многое-многое другое. Перенос, тошнота, рваные диалоги, как она сблевнула, как он тащил её по питерским улицам, как мимо шли самые обыкновенные люди, от которых она уже слегка отвыкла. Шли, не обращая на них внимания. Даже смазливая человеческая «личина» Арвистера не привлекла её внимания.

В сознании девушки в тот момент обосновалась тварь. Бесконечно мерзкое, бесконечно чуждое, смертельно опасное существо, с которым они столкнулись в комнате ожидания. Всё внутри у Алисы до сих пор дрожало и кричало, что это — не может быть разумным и живым существом!

Вампир. Сильвестр Ваккуш.

Она сама не понимала, откуда взялась стопроцентная уверенность в том, что убить для этого жилистого и костистого чудовища… ничего не стоит. Вообще. Как высморкаться, даже еще проще. Она знала и помнила людей своего отца, которым он поручал… разное, но они по сравнению с Ваккушем были просто серьезными младенцами. Чудище, вежливо общавшееся с ней, было на совершенно ином уровне. «Забойщики» Тарасова-старшего могли убить за деньги или по желанию босса, а Ваккуш, как она чувствовала, способен убить человека просто ради того, чтобы на пару секунд быстрее преодолеть узкое место, в котором ему помешал другой.

Именно это её напугало до чертиков. Не внешний вид как у мертвеца, ни его слова, ни вежливый тон, а излучаемая вампиром легкость убийства.

Жуткая жуть.

Кола и чебуреки чуть-чуть привели её в порядок, но ненадолго. Вонища в «волге» таксиста, раскачивание машины и болтанка быстро вернули состояние ударенной пыльным мешком по голове. Затем еще и этот Конрад…

Она не хотела всего этого, она была хорошей девочкой! Работала над проектом, достигла первых результатов, уже планировали с Анникой пойти в Управление, получить её зарплату и часть прогулять, как внезапно этот Арвистер потащил её сюда! В это ужасное, серое, блевотно-мертвецкое, унылое и почему-то слегка размытое место! Она тут жила⁈ Правда⁈ В этом мире?!!

А что затем⁈ Только она собралась рассказать всё, что наболело, этому несносному гаду, как он сделал такое заявление, что она все слова растеряла! Как это она больше не человек? Она человек, просто теперь живет вечно, ну и крови немножко пьет, она не этот… Ваккуш! Она никогда не будет такой!

Так, стой! Зачем ты меня подбросил?!! Зачем так высоко?!! ААА!!

Вот, поймал. Ну хоть на этом спасибо.

Теперь несет. Буду молчать. Мало ли что. Тут уже опасно.

…что он задумал?

Ясно, что ничего хорошего Алису не ждёт, но она не понимает, почему совершенно безоружный Конрад с ней наперевес так смело топает в дом её отца! Это же не игрушки, это даже не та проклятая Граильня! Люди отца в основном бывшие военные, они умеют обращаться с оружием! Да и она… её же убьют! Кто её опознает в этом маленьком теле⁈

Вот они! Вот из-за угла вышли! Конрааааад!

— Ну что же… — пробурчал этот невыносимый тип, — Начнем урок.

Мир в глазах Алисы внезапно превратился в размытое пятно, её что-то сильно и с хрустом дёрнуло, а затем она почувствовала, как стремительно летит! И удар. Сильный удар о что-то мягкое, прервавший этот полёт!

Ч… что?

Её… только что… бросили… в… людей? Да?

Да?

Да?!!

— Страйк, — слышно расслабленное бурчание Конрада, а затем какой-то странный и неприятный хруст, дважды, — А че, удобно. Только это…

Алиса чувствует зарождающуюся внутри дрожь. Только это уже не страх, не тошнота, не болезненное восприятие серости кругом, а нечто совсем-совсем другое!

— А ну-ка, девочка, иди домой! — она лишь чуть-чуть не успевает среагировать, вновь устремляясь в полёт!

— Арвис…!!! — пытается крикнуть она.

БУМ! Звон стекла, хруст дерева, вид знакомой люстры.

Опять в мягкое, но гораздо сильнее.

А сначала что было? Звон? Потолок⁈ Он что…

…забросил её внутрь через стекло?!!

Лежа у стены на обломках дивана и чувствуя, как внутри неё что-то шевелится и хрустит, Алиса отчетливо как никогда вспомнила недавний жуткий поход по Граильне. Тревожное отсутствие запахов, тысячи проклятых ворон, уродливые летающие штуки, выросшие из крови Конрада, а также её. Безумно красивую, крылатую, рогатую и хвостатую, спускающуюся с неба на их проклятую крышу.

Полный дикой первобытной ярости крик Эммы Старри.

«Арвистер!!!»

КАК ОНА ЕЁ СЕЙЧАС ПОНИМАЛА!

— Уххх… — проворчала Тарасова, соскребая себя с пола среди обломков вычурной софы, — Ы-ыых… Грррр…

Сейчас она встанет, отряхнется, а потом устроит этому смазливому козлу ад на земле! За всё, что он сегодня с ней сделал! За перенос! За ту жуткую тварь! За чебуреки! За тошноту! За таксиста! За то, что он кинул её в людей!

— Чо такое⁈ — именно с этими словами дверь, ведущая в зал, куда запустили вампирессу, распахивается, а на пороге возникает худой парень с дурными выпуклыми глазами и… «ттшником» в грязной руке, — Чо?!!

Гриша. Гришка Вернадский, сын бабы Нади, уборщицы. Дурачок тот еще, приперся к её отцу три года назад, вопреки уговорам матери. Захотел в «бандиты». Когда он в ногах у отца валялся (сам упал!), все, кто рядом был, ржали так, что даже она из комнаты выглянула, выяснить, что происходит. Приняли этого дурачка, оставили на подай-принеси, так он счастлив до без памяти был. А баба Надя плакала потом в подсобке…

— А ты чо⁈ — с тем же дурным видом и не менее дурным воплем, полоумный Гришка, выставив вперед ствол, выстрелил в Алису!

Мимо!

— Чо ты⁈ А чо! Чо! — каждый дебильный вопль сопровождался выстрелом, пока в грудь встающую девушку что-то не толкнуло так, что она с размаху шлепнулась на задницу.

Попал⁈

— А чо⁈ — еще один кретинский крик.

И щелчок опустевшего оружия.

В голове у девушки тоже что-то щелкнуло, наверное, воспоминание о словах Конрада Арвистера о том, что пуля, при попадании в голову, может взболтать мозги. Понимание, что она чуть было не оказалась убита полным дебилом, вызвало еще один щелчок.

Это был звук упавшего забрала.

Издав пронзительный вой, вампиресса, перед взглядом которой всё окрасилось в багровое, прыгнула вперед, растопырив руки, из кончиков пальцев которых вырвались длинные черные острые когти!

Она не понимала, что происходит, все перед глазами крутилось, из груди несся то вой, то рев, то визг. Любое движение перед глазами вызывало вспышку бешеной ярости, тряску, верх менялся с низом, чьи-то крики сменялись стонами, а во рту возник необыкновенно противный вкус. Из-за него она злилась еще сильнее, чувствуя, как сквозь всё её тело протянулись раскаленные и вибрирующие струны, помогающие… что?

Не понятно.

Красное, черное, двигающееся и не двигающееся, все смешалось у неё перед глазами, а затем… наступила тьма. Как будто кто-то выключил монитор.

Пробуждение было настолько ужасным, что всё, что Алиса перенесла за этот кошмарный день, можно было утрамбовать приблизительно в три секунды новых мук. Она обнаружила себя лежащей на полу в кабинете отца, с большим, красным и пульсирующим камнем на груди. Голова кружилась, болело всё, что можно и нельзя, во рту как будто насрали особые цыганские кошки, но…

Пошевелиться вполне вышло. Даже моргалось безболезненно. Потолок немного плавал, руки по чему-то скользили, но она чувствовала себя всё лучше и лучше. Стремительное, прямо, улучшение!

— Ты там жива, болезная? — ехидный, гадкий, поганый… нет, у неё нет сил. Совсем.

— Жива… — жутко прохрипела Алиса, сама испугавшись, а затем поперхнулась, закашлялась и выплюнула изо рта кусок… чего-то.

— А, — обрадованным голосом сообщил ей мерзкий Конрад Арвистер, — Вот почему у того мужика уха не было!

Страшная догадка пронзила её с головы до ног, заставив моментально вскочить на ноги!

Лучше бы она этого не делала. Весь кабинет был разгромлен, стол отца сломан, да всё сломано, порезано, разбито и порвано. Книги, которые он собирал годами, лежали разорванными на полу, устилая его как ковром. Хозяин кабинета — тоже.

Игорь Владимирович Тарасов, мужчина пятидесяти шести полных лет, крепкий, кряжистый и основательный, лежал на полу собственного кабинета совершенно мертвым. У него отсутствовала правая рука по локоть, на горле и груди виднелись глубокие порезы, а обе ноги были капитально переломаны в нескольких местах. На лбу этого покойного предпринимателя и бандита (особо крупного калибра) лежала большая серебристая медаль (или монета).

— Ауф… — слабым голосом выдохнула Тарасова, испытывая нестерпимое желание… почистить зубы.

— Камушек-то отдай, растратчица, — ворчливым голосом потребовал кошмарный тип Конрад Арвистер, забирая медаль со лба покойника, — Почти весь высушила. Ну что ты будешь делать.

— Бырх, — извинилась она, протягивая ему Камень. И ужаснулась, увидев, что вся рука, кстати, голая, без следов одежды, в засохшей кровище, — Арх⁈

— Абырвалг, — поддержал её вампир, выглядящий безупречно чистым, несмотря на всё, что он сделал с кабинетом, — Идём, тебе в душ надо. И какая-нибудь одежда.

Как вскоре выяснилось, проклятый гад не только весь кабинет отца вместе с хозяином ушатал. Он и по всему дому прошёлся, отметившись вообще везде. Бредя в собственную (бывшую) ванную, сильно отупевшая от всего произошедшего девушка ощутила легкое недоумение — зачем Конраду понадобилось всё громить?

Душ принес желанное облегчение, чистоту, а также ужас, потому что она вся оказалась угваздана сгустками крови! И из одежды на ней оставалось лишь половина майки, порванные везде штаны и оборвавшиеся под ними трусы! Какое счастье, что за её вещами никто не следил и их никто не выкинул, так что кое-что старое из любимых детских шмоток она найти сумела! Как заново родилась!

— На, выпей, — как только одетая девушка высунула нос из своих бывших хором, ей тут же была под него сунута полная чашка крови. Знакомое дело.

Только вот вкус оказался отвратительным! Знакомым, но ужасным и противным!

— Что это за мерзкая ссанина?!! — выбросила она чашку, грустно задребезжавшую по паркету.

— Самая обычная кровь человека из Нижнего мира, — пояснил ей Конрад сочувственным голосом, — Свежая. Все с ней в порядке. Но для вампиров не годится. Совсем. Понимаешь?

— Нет! — хотя это была частично ложь.

— Я тебя привел в Нижний мир, — со вздохом объяснил вампир, — Чтобы дать выпить крови местных. Показать, что ты теперь никогда не сможешь здесь жить. Не сможешь вернуться.

Нижний мир бесполезен. Обитателям Срединных миров ничего от него не надо. Ни ценностей, ни жертв, ничего, кроме того, что они могут тайно купить или скопировать. Он — обрыдлая и вредная, пустая и мерзкая яма, наполненная гигантским количеством смертельно опасных человеков, выдумывающие много-много интересных и опасных штук. Теперь, вместе с оставшимся во рту мерзким привкусом, Алиса Игоревна Тарасова приняла эту новую реальность. Ей показали её наглядно.

— А… что ты снял со лба папы? — почему-то вспомнила она медаль на лбу мертвеца.

— Это? — Арвистер извлек из кармана крупную монету-медаль, прищелкнул пальцами, и он закрутилась на кончике его когтя, — Это меня Валера попросил. Душа большого грешника, одна штука. Твоего батю всё равно ждёт очень глубокий котёл, так что чего добру пропадать? Отправим его туда официально, с церемонией. Ангелу запишут в личное дело. Чертовы божественные сущности…

Она ничего не поняла, но вроде бы все было в порядке. Навалилась апатия, тошнота, головокружение. Вцепившись руками в полу плаща Конрада, Алиса… попросилась домой.

— Конечно пойдем. Прямо сейчас и пойдем, — обрадовал её вампир, — Всё уже позади. Я только бригаду зачистки вызову, они тут всё ограбят и сожгут.

— Ура… — вяло отреагировала вампиресса, еще сильнее зарываясь лицом в плащ вампира, практически повисая на нём. Её взяли на руки, от чего Тарасова тут же попыталась потерять сознание. Правда, недостаточно быстро.

— Ума, правда, не приложу, зачем тебе понадобилось рвать тут всех на ленточки, дорогая, но спрашивать не буду, — тем же спокойным тоном продолжил Блюститель, спуская по лестнице со своей ношей, — Надо — значит надо. Что сделано, то сделано. Фарш назад не провернуть. Такие дела. Се ля ви. Но это же надо, никого не пощадила, даже бабку с тряпкой…

В который раз за этот очень длинный день, проклятый не только богами, но и всеми демонами Иерихона, у «птенца» вампира Конрада Арвистера спёрло в зобу, а глаза наполнились ужасом. Она внезапно, очень остро и глубоко поняла, что Конрад Арвистер не убил ни единого человека в поместье.

Все сделала она сама, поддавшись той всепоглощающей ярости.

Своими руками поставив на прошлом жирную точку.

Глава 17

Перипетии и междометия

Мне триста лет… ладно, триста сорок четыре года только еще будет, но я по-прежнему не понимаю женщин. Такое впечатление, что, когда мужчины прометеями преподнесли им логику, женщины её взяли, покрутили в руках, а затем положили в сумочку, вновь вернувшись к таким забавным, разноцветным и круглым шарикам эмоций. И играются с ними до сих пор при любой возможности.

Наркоманки чертовы.

Не слушайте это ворчание временно бездомного вампира, бредущего по гадостно залитой солнечными лучами улицы Малиновой по направлению к таверне, в которой он планирует залить свои горести. Хотя нет, слушайте. Кто как не вы?

На меня изволили обидеться. За что? Ну уж точно не за короткую динамичную экскурсию в Нижний мир, там всё было сделано по уму, но… оказалось, что молодую женщину (две штуки) и одного большеголового мягкосердечного балбеса может взять за живое цинизм! Причем цинизм полезный и жизнеутверждающий, нужный и приятный. Всего лишь то, что я вытащил у Алисы её получку до того, как зашвырнул «птенца» в особняк! Демоны Иерихона, я же всё вернул! Честно положил все деньги на тумбочку!

Это же значило, что я всё СПЛАНИРОВАЛ!

Ну разумеется, я всё спланировал! Не сама же она себе психику раскачала, не просто так же её тошнило, водилу-таксиста, опять-таки, чуть подтолкнуть пришлось в эмоциональном плане, перед камерой засветиться, денежку забрать, в дом вкинуть, чуть-чуть усугубить злость… и всё получилось идеально. Но нет, Арвистер у нас плохой, он всё спланировал, даже вон, о каких-то презренных деньгах подумал. А там слово за слово, скалкой по столу… чуть монету души не отняла, засранка. Мол, отдай батю, он теперь нормальный, в смысле беззащитный.

Ага, щаз!

— Так что вот, цени, — подвинул я металлическую валюту по стойке Валере, — Отнято с боем.

— Не буду я ничего ценить, — кисло буркнул тот, забирая монету с душой грешника, — Ты это корыстно сделал.

— Тогда плати, — покладисто кивнул я, — И налей чего-нибудь хорошего. Мне горе запить надо.

— Конечно налью. За деньги, — нимб у ангела, и так бывший не фонтан, потускнел еще сильнее, — Раз у нас корыстные отношения.

— А с вами, с ангелами, иначе нельзя, — поерзав задом, я поудобнее устроился за стойкой, — Вы всегда платите, но в хорошей прибыли исполнитель не остается. Поэтому с вами и не любят иметь дело.

Божественные посланники — это те же вампиры, но в душе они трудолюбивые пчелки. Собирают веру, взращивают веру, восхваляют веру, а потом жужжат к папочке с урожаем. Конечно, совсем другой уровень энергий, так что сидящий за стойкой унылый алкаш в отличие от меня, скромно могущего учуять кровь за квартал, способен считывать отголоски моей и чужой веры прямо с астрального тела. Например, сейчас Валере чуть ли глаза не режет святая убежденность Тарасовой в том, что я величайший козёл из всех козлищ всех миров. Отпечаталось…

— Так, Арвистер, уйди уже куда-нибудь, от тебя у меня острейшее желание напиться. А еще только день. На Василису и её сестер губу можешь не раскатывать, они не путаются с вампирами. Тут, скорее, светит твоему большому приятелю.

— Не очень-то и хотелось… — пробурчал я, сгребая со стойки гонорар за вычетом выпивки, — Давай, до связи.

— Счастливой дороги, вампир.

Интересно, а может быть, женщины тоже ангелы? Ну, в смысле, жрут, охотятся и производят эмоции? Надо на эту тему подумать. «Теория глобального вампиризма», звучит. Но потом.

Вообще, после хорошо выполненной работы хотелось отдохнуть, но почему-то серьезно давила жаба тратить деньги. Я очень неплохо заработал за последнее время, поэтому ноги меня автоматом понесли в банк. С такой жизнью иметь заначку побольше сам мозг велел. Облегчив карманы и пополнив счет, я спрятался от аномально яркого солнца в кафе, вооружился мороженным и принялся интенсивно думать.

Надо было работать, но работать отчаянно не хотелось. Меня пугал лось. До чертиков пугал.

Если какая-то неизвестная и не определяемая вампиром сущность может загипножабить лося размером с небольшого слона ради четырех низкопробных дебилов, застрявших в лесу… то поверьте, последнее, чего вы хотите — оказаться у такой твари на дороге. Лось это не просто лось Глиммерколта, это гигантское количество жизненной силы, энергии, поверьте профессионалу. Эта самая сила отлично защищает живущих от любого воздействия. Магическое, божественное, мифическое. Чем эфемернее энергия, тем больше шансов, что пышущий жизнью организм её сбросит, отторгнет, нарушит структуру воздействия, заставив раствориться в воздухе.

Лось? Скорее всего, он даже огненный шар, любимое низкопробное заклинание боевых магов Магнум Мундуса, просто развеял бы своей тушей. А тут из него сделали мясного робота для четверки дебилов. Нате, режьте, кушайте, дети мои. Вкупе с тем, что я услышал из уст арканы Тау, пока она разбиралась со своим дорогим Штрауссом? Нет, лезть в это я категорически не хотел.

Но…

— Эй, слышь! У нас не курят! — ко мне, гневно пыхтя, двигалась молодая и симпатичная, но уже кубической формы гномка в переднике с лейблом кафе, — Потуши сигарету!

— Потушу, — покладисто кивнул я, — А где знак, что не курят?

— Какой знак, мужик⁈ — вылупилась она на меня, — Это детское кафе! Ты сидишь в детском кафе, которое называется «Детское кафе»! И жрешь мороженое! А курить нельзя!

— Меня сегодня обидели в лучших чувствах, поэтому внутри я рыдаю как младенец, — вздохнул я, — Давай вместе мороженого пожрем? Клубничного?

Любимая отрава этой Тарасовой. Так ей, неблагодарной.

Гномка не отказалась от халявного мороженого, но смолола свою порцию настолько деловито, что похерила весь сакральный смысл питания сладостями на свежем воздухе в компании с другим разумным. Погоревав о неслучившемся моменте пространной беседы с незнакомкой, я вымелся из детского кафе и пошёл искать себе взрослые неприятности.

Картечь — это очень неприятно, поверьте мне на слово. Даже если ты давным-давно привык к боли и можешь найти в себе силы, чтобы начать встречаться с полуэльфийкой-стоматологом, ты все равно не хочешь, чтобы в тебя попадала картечь. Стрелявший наоборот, хотел обратного. Он ругался как матрос, оказавшийся без получки еще до того, как успел напиться, брызгал слюной в открытое окно и проклинал меня последними словами.

— Зого, ну хватит тебе! — попытался я урезонить старого орка на кресле-каталке, который и не думал затыкаться, оповещая всех соседей о том, что к нему в дом пытается вломиться вампир. Я, разумеется, никуда не вламывался, а вообще стоял за стеной соседнего особнячка, уже порядком пострадавшей от картечи, но пребывающего в истерике пенсионера жалкая логика не смущала.

Может быть, он женщина? Я, признаться, за все годы службы не видел Зого Эльмдингера голым.

— Будь ты проклят, кровопийца! Я мужик! Мужик, в отличие от тебя! Покажись, тварь, я продырявлю твою шкуру!

— Я пришёл просто поговорить, Зого! Объясниться! Может быть, извиниться за свой подарок…

— За какой подарок?!! За то, что меня выгнали из больницы, не долечив⁈ Оставили инвалидом⁈ Мерзкий ты трупоед, Арвистер! Я знал, что ты не успокоишься, пока не вгонишь меня в гроб!

— Нет, Зого! Я тебе дарил только визит обдолбанной шлюхи! Ничего более, клянусь!

Это заставило орка заткнуться. Я курил, слыша, как он сопит и хрипит, ну а вокруг с треском напрягаются уши всех соседей, кто оказался дома. Еще бы, такой надрыв, такие эмоции, злой вампир, несчастный старик-орк и его вну… кстати, а где внучка? Не буду спрашивать, он точно тогда с нарезки слетит.

Ну, даже не слетая с нарезки, Зого все равно выстрелил еще раз. Видимо, его чересчур соблазнила пола моего плаща, которую из-за угла показал ветер, но одежда успела спрятаться.

— Катись ко всем демонам, Арвистер! Ты не брешешь, я знаю, но ты — ходячая подстава! Если ты припер ко мне свою вонючую тухлую задницу — значит тебе что-то нужно, а когда тебе что-то нужно, то страдают все вокруг! Все! Пошёл вон из моей жизни! Проваливай и забудь меня!

— Ты превращаешь мой визит в драму, дружище!

— Я превращу тебя в труп, если ты не свалишь!

Старый орк был настроен совершенно антагонистично, уговорить его у меня не получалось никак. К счастью, в этот момент появилась его юная и энергичная внучка, тащащая пару сумок, набитых продуктами. Юная дева, то есть, финансовая прорва, в которую мой бывший напарник вваливал большую часть получки почти половину карьеры, явно не оценила изгрызенный картечью угол здания у соседа, поэтому, бросив сумки и задорно тряся крайне упругими молодыми сиськами (под тесной майкой), напала на деда, огласив воздух куда более свежими ругательствами, чем ранее мной услышанные.

Разве мог я упустить такой шикарный шанс? Подняв сумки, я использовал их как благовидный предлог, чтобы проникнуть в дом, прокрасться старому орку за спину, а затем украсть у него дробовик! Ну и пистолет заодно.

— Арвистер! — Зого, сидящий в кресле-каталке, тут же схватился за кухонный нож и воинственно им взмахнул.

— И что дальше? — с любопытством спросил я его, — Накатишься на меня и порежешь? Тебе придется взять нож в зубы, чтобы начать двигаться…

— А я помогу! — внучка схватилась за рукоятки позади кресла-каталки и пригнулась, наводя деда на супротивника.

Чертовы оркушки, подумал я. Или орчанки. Да все эти гоблиноиды хороши, на самом деле. Вот жрут они тоже самое, что и человеки, а сиськи всё равно растут всем самкам на зависть. Крепкие, упругие. Провисы? Какие провисы? Ну, лет в пятьдесят, на закате, да, могут случиться и провисы. А так вот торчат эти её дыньки, качаются злобненько, бьются друг о друга…

Еще и одеваются, заразы, как. Иногда кажется, что у гоблиноидов в их зеленой коже какая-то хлорофилла живёт, которая солнечным светом питается, поэтому любят они эту кожу демонстрировать. Мужики еще ладно, местами отвыкли, привыкли броню на себе таскать, да ножи под одеждой прятать, ну а девки-то другое дело. Что у ангела нашего вечно молодого, вечно пьяного, что здесь. Джинсовые шортики с нескромные трусы размером и маечка «щас порвуся».

Как тут сосредоточишься?

— Давайте прекратим этот цирк? — предложил я, глядя как девица, пыхтя, нащупывает пяткой упор о кухонный шкафчик, чтобы толкнуть на меня деда с ножом, — Зого, мы тридцать лет проработали вместе…

— Убирайся!! — для разнообразия на меня взвизгнула девица, скользнувшая пяткой по ящику.

Хм, она меня боялась. Не явно, но страх учуять дело несложное.

…

С чего бы это?

— Ладно! — внезапно рявкнул Эльмдингер, отбрасывая нож в раковину, — Выкладывай, что там у тебя! И убирайся!

О как.

По морде старого приятеля было видно, что он сгорает от нетерпения, чтобы меня выставить. Решил, что выслушать будет дешевле и быстрее, чем пускаться в лихую кавалерийскую атаку с ножом на перевес и внучкой как движущей силой? А вот тут очень странно, с какой стати он бы стал подвергать опасности родную кровь, о которой так пекся всю службу? С ума сошёл? Не верю. Ума там немного, но всё твердое, закостеневшее, проверенное временем. Что это значит?

Что Зого Эльмдингер совершенно справедливо не верит в то, что я причиню ему или его дорогой девочке какой-либо вред.

Лааадно.

— У меня тут волчер пропал, — попытался объяснить я суть проблемы хмурому старому орку, — С концами. Так…

Зого схватился за сердце.

— Как «с концами»⁉ — ошеломленно прохрипел он, лупая глазами. Внучка за креслом вытаращила глаза, как какающая целым грецким орехом белка, а потом начала сползать на пол.

Не понял?

Приперся я к орку, желая воспользоваться его связями. Суть — я точно знаю, что Штрауссу крышка, но из-за данного Екатерине Тау слова поднимать эту тему не могу. Однако, мне ничего не мешает настропалить полицию Омниполиса начать розыски пропавшего одинокого волчера. А те, из-за их стайного поведения, пропадают крайне редко.

А эти-то что так взволновались⁈

— Обычный волчер, — настороженно принялся объяснять я, — Здоровый, морда — во! Потерялся. Мне надо, чтобы ты своих друзей с четырнадцатого напряг втихую…

— Деда… он его убил, — сдавленно проквакала севшая на жопу внучка, обнявшая сзади коляску Зого, — Ты же обещал…

— Ч-чиво? — спародировал я удивленную Тарасову. Откуда они знают Штраусса⁈

В голове бешено заметались мысли. Это что — заговор? Эти идиотские верующие в Мать-Магию везде⁈ Мой напарник и его сисястая родственница одни из них⁈ Как⁈ Когда⁈ Немыслимо!

— Ты убил его… — похоронным голосом выдавил из себя старик, — Проклятый вампир. А я ведь верил, что ты не такой, как остальные. Но нееет, ты притворялся, так хорошо притворялся…

Ситуация стремительно превращалась из просто абсурдной в нечто за гранью логики и понимания, но тут самым неожиданным образом всё стало кристально ясно.

— Зого! Я слышал, что здесь стреляли! — именно с этим криком ворвался в дом персонаж, которого здесь точно не должно было находиться.

— И я с тобой, дебилом, подзащитную оставлял⁈ — охренел я от вида этой новой морды, бывшей никем иным, как Джарредом Гарру, выданным мне в помощь волчером, — Ты как, кретин, на условно вражескую территорию заходишь⁈

— Арвистер! — в ответ удивленно рявкнул вкатившийся в движуху волчер.

— Джарред! Ты жив! — удивленно каркнул держащийся за сердце старый хрен.

— Любимый! — простонала умирающей газелью сидящая на жопе орчанка.

— Да вы охренели тут совсем! — в сердцах закончил всю эту композицию я, подавив острое желание выстрелить из дробовика в потолок.

(через полчаса)

А ларчик просто открывался. Со скрипом, с вонью, но просто. Старый подлый орк Зого Эльмдингер, уходя на покой, решил под конец слегка сверкнуть непотизмом. Он, вылизав неизвестно сколько задниц, пропихнул в Управление парня своей внучки, вот этого самого дурного шелудивого Джарреда Гарру, который настолько втрескался в орочьи сиськи, что даже разошёлся со стаей, решив взять внучку в жены. Волчеры, они ребята простые — раздвигай ноги кому хочешь, но жену бери из своих, потому что и так деградируем. Молодой горячий Гарру уперся, Эльмдингер почуял в нем того, кто будет в клювике приносить домой деньги, ну и подсунул мне тупую и слегка сумасшедшую собаку, зная, что я ему даже теплое говно носить не доверю. А значит…

— Сволочь ты, Арвистер, — вмешался в мой монолог успокоившийся орк, — Джарред нормальный парень!

— Был бы нормальный, ты бы не пытался меня бы выгнать, опасаясь, что я увижу его здесь, Зого. Не разыгрывал бы драму и бешенство, — скривившись, процедил я, — Слушай, это не возбужденная шлюха ради шутки, это залёт.

— Конрад… — тут же поскучнел старый орк.

Залёт такого размаха — это лишение пенсии, как минимум. Как максимум отсидка. Возможно даже, об этой промашке Эльмдингера уже в курсе на самом верху, возможно, даже страхуют, но это до первого косяка. Наша дорогая Эмма Старри не понимает слова «милосердие», зато «придержать косячного персонажа до тех пор, пока ей не понадобится козёл отпущения» — еще как понимает. Так что Зого, повесивший мне на шею бесполезный кусок меха со сдвинутым чердаком, влип по всей форме…

— А у меня был выбор, Арвистер?!!

— Был, — тут же среагировал я, — Рассказать всё мне.

— Ты бы меня и вложил! Сразу же! Или закабалил бы долгом на всю оставшуюся жизнь!

— Как будто у тебя сейчас есть выбор, дружище. Либо я сливаю тебя и этот кусок волчатины Старри, либо… знаешь, я даже не могу придумать, зачем мне могут понадобиться должные мне по гроб жизни два нищих придурка. Причем ты еще ладно, а вот собака твоей внучки…

— Слышь, вампир! — донесся до меня приглушенный вопль уязвленного волчера, — Я же сейчас спущусь!

— Дробовик еще у меня, тупой засранец! — гаркнул я погромче, чтобы там еще и внучка услышала, — И я еще не решил, как его применить!

Торг. Очень сложно торговаться с теми, у кого ничего нет. Очень сложно смотреть в глаза постаревшему напарнику и принять решение, что посадит его на бутылку. Не сказать, что у Блюстителя паршивая пенсия, но из того, что вижу я — Зого намертво залип с внучкой и волчарой. А на троих его пенсии точно не хватит. У орчанки нет особо никаких навыков, Эльмдингеру некогда было её воспитывать, ну а молодые волчеры без стаи нужны этому миру также, как и тройка связанных хвостами рэтчедов.

— Значит так, Зого, — принял я решение, — Я прикрою тебя. Слышишь? Тебя. За это ты мне должен будешь. Ты, и никто другой. Ты хотел, чтобы я закрывал глаза на это безобразие? Я буду. Полгода. Буду вызывать этого дурака только тогда, когда мне нужен будет где-нибудь дурак. Стоящий, лежащий, сидящий, неважно. Полгода. За это время делай, что хочешь, но сделай из этого куска мяса с гормонами вместо мозгов хоть что-то путное. Вспомни молодость, тряхни стариной, продай кому-нибудь свою задницу — меня не волнует, что ты будешь делать, только результат.

Скорее всего, вредный старый хер на нечто подобное и рассчитывал, но никак не думал, что я поставлю условием тренировать мелкого идиота. Он даже попытался торговаться, но уловив, насколько я смог задрать бровь, сник и… покатился открывать дверь разъяренным соседям, которым не понравилось, во что он превратил угол их прекрасного домика.

Я же, поставив чайник на огонь, залез в особую, очень старую заначку своего бывшего напарника, где тот хранил свой небольшой запас элитнейшего кофе, производимого только в Магнум Мундусе. Небольшой-то небольшой, но чашек на тридцать его бы еще хватило. Если бы не мои самоотверженные усилия.

Что могут сделать с вампиром тридцать чашек заклятого эльфийского кофе?

Ничего.

А вот с орком…

Уходил я из негостеприимного дома пусть и не победителем, пусть с косящими от лезущего из задницы кофеина глазами, но зато оставив за собой разруху, боль, стыд и раскаяние. А заодно долги, договоренности и помощь старого дурака с «совсем другим» волчером. Скоро Штраусса начнут искать. Не его самого, а просто волчера, но начнут.

Я не буду приближаться к Екатерине Тау ни за какие коврижки.

Следующей моей остановкой была городская библиотека, место чрезвычайно популярное у тех, кто хочет учиться, учиться и еще раз учиться. То есть пустынное до безобразия, потому что большая часть разумных Омниполиса хотела денег, секса и самореализации. Я этого тоже хотел, но еще над моим сознанием витал призрак лося и тридцать чашек эльфийского кофе, сгущенные до одного графина, куда я высыпал орочью заначку и бахнул кипятка.

Поэтому я засел искать в книгах упоминания Матери-Магии.

Спустя шесть часов убедился, что моя несчастная трехсотлетняя память ничуть меня не подводит и ни о чем таком библиотека и слыхом не слыхивала. В смысле книги. Магия всегда была либо искусством, либо наукой. Обожествлять энергию, которую с незапамятных лет крутят на всем, включая половые органы, тысячами разных способов, вообще мало кто догадывался. Маги, в своей массе, умные и образованные разумные, а такие в разную хрень не верят. Однако… мы имеем, что имеем. Если бы не лось, безропотно позволявший пилить и грызть себя, я бы так не заморачивался, но лось-то был?

Был.

А значит, что наименованием «Мать-Магия» таится нечто другое.

Тогда я, продолжая пребывать в кофеиновом угаре, принялся искать кое-что другое. Сущность. Она должна была быть не очень умной, зверски сильной, но не иметь никакого отношения к божественным, демоническим и магическим энергиям… В природе, как оказалось, ничего подобного нет. Вообще, то есть, критерии ума даже не поднимались.

Это уже было настолько странно, что я решил прибегнуть к помощи зала, то есть пошёл к знакомому практику различной странной фигни, которая не магия, и божественно-демоническая сила.

Йаг Таг Каббази слегка удивился моему добровольному визиту, но отнесся к нему вполне благосклонно, а когда узнал, что я интересуюсь характером и сутью внутренней энергии и её взаимодействием с энергиями мира, так и вовсе просиял, начав просвещать по мере сил. Последних же у мускулистого жаболюда было с большим избытком, но во мне плескался кофеин и чувствовалось желание познавать… первые шесть часов.

Затем, вместе с отходняком, я обрёл прозрение. Да, лося мог бы закабалить практик, безусловно. Могущественные культиваторы, прожившие пару тысяч лет, владели множеством навыков и заклинаний, могли познать несколько школ на своем Пути к Небу, были способны творить чудеса с реальностью, в том числе и то, которому я был свидетелем. Только существовало два больших «но». Первое — такому практику (знающему нужное воздействие!) в жизни бы не пришло в голову прилагать силы для того, чтобы накормить четырех смертных идиотов. Он бы посчитал это осквернением себя. Второе — практики такого уровня не покидают миры культиваторов, потому что так плотно «срастаются» с энергиями этих миров, что порталы их банально не пропускают.

— Я понимаю ваше нежелание раскрывать детали заинтересовавшего события, уважаемый сосед, — задумчиво пробурчал саппоро, — но даже так могу дать подсказку. Это было не существо, а вещь.

— Вещь? — изумился я.

— Вещь, — уверенно кивнул алхимик, — Артефакт. Воплощенное в материи могущество, имеющее доступ к великим знаниям. В этом городе такие называют мифическими.

Глава 18

Герои ума и скорости

— Ты мне должен! Да! За все эти издевательства! За… за всё! Понял⁈

На меня сердито наезжали. В собственном доме. Напрыгивающая девушка, одетая в домашние растянутые штаны, такую же неказистую майку, и с вороньим гнездом на голове, выглядела сонно, но решительно. Подстерегла меня, когда я под утро прокрался в собственную комнату. Глаз, видимо, не сомкнула. Зато вместо неё определенно выспалась Анника, высунувшая моську из комнаты моего «птенца» при первых же звуках шума. Это что — дружеская поддержка или лесбийская любовь?

— Я не такая!! — хором заорали обе возмущенные малявки.

— Посмотри, что ты наделал! — мне были предъявлены две тощие исцарапанные лапки, — Я не могу печатать такими руками! На клавиатуре! Где мои ногти⁈ Где мои прекрасные ногти⁈

— Ты сама сказала, что основную часть работы выполнила и теперь дело за нашим Джоггером, — зевнул я, — Вот поэтому мы совместили приятное с полезным и провели тебя в Нижнем мире через еще одну стадию становления. Отличные когти выросли, поздравляю. Небольшие, но аккуратные. Я бы сказал, что ты мне должна, но совру. Долг мастера — помогать «птенцу».

— Ты вынудил её грохнуть собственного батю, — тоже зевнув, пробормотала Шпилька, — Арвистер, так не делают.

Сучка мелкая.

— Она всё равно была в раже, — попробовал отбрехаться я, — Так нафига нам обоим пачкаться было⁈

— Арвистер. Так. Не. Делают. Ты ей должен. Признай, — отчеканила полуэльфийка, нервно дёргая ушами.

— Аид с вами, мой косяк, — сдался я, — Чего ты хочешь?

— Научи меня магии! Своей! Объясни мне её!

Офигеть запросы для уставшего вампира, которому жаболюд полночи рассказывал о том, как хорошо и правильно быть культиватором. Эх, ну что сказать? Бывают в жизни и осечки.

— Главному ты уже научилась, — принялся загибать пальцы я, — Нашла себе сообщницу, купила её лояльность, поддержку и консультацию. Организовала засаду. Грамотно реализовала преимущество. Тебе б еще пистолет — вышло бы идеальное нападение. Осталось лишь отшлифовать таланты, и сможешь вписаться в общество Омниполиса как родная…

— Не заговаривай мне зубы! — победно вякнула новоиспеченная «вампиресса», — Учи!

Надо будет Аннике сделать что-нибудь хорошее. Не знаю как, не знаю почему, но мелкая пронырливая полуэльфийка умудрилась переключить Алису с того настроя, с которым та вернулась домой. Я совсем не силен в лечении душевных травм, вот в причинении — да, и еще раз да. Но, как говорится, нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц. Нормальные вампиры просто гасят депрессию своих потомков, давая тем пожрать живой крови, а здесь ситуация чуть сложнее.

— Когда полностью сформируешься, организм, тогда и подумаю, учить или нет, — принял решение я, — Не смотри на волшебство как на палочку-выручалочку, она таковой является только в Мундусе. Тауматургия не даст тебе особых преимуществ в жизни. Пистолет намного дешевле и эффективнее.

— А…

— А пока дай мне поспать. Иди и тренируйся удерживать когти в полностью скрытом состоянии. Первое время будет казаться, что у тебя все десять пальцев невообразимо сильно хотят по большому, так что крепись.

— Фу, какое гнусное объяснение, — резюмировала полуэльфийка.

— Оно точное, — мрачно ей поведала Тарасова, — Очень точное. Я уже пыталась.

— Вот пытайся, пока не получится, а потом повторяй, пока не перестанешь замечать! — рыкнул я, — А теперь все вон от моей двери! И не вздумайте её обнюхивать!

Магия — это настоящая сука. Можно хоть сотни лет себе твердить, что она просто энергия, подчиняющаяся разуму, жестами и словам, но мы, разумные, настолько неразумны, что способны назвать сукой даже гравитацию, которая всегда одинакова. Магия куда хуже. Своим мнимым всемогуществом она даёт такой уровень надежды, какую ни способен пообещать ни один бог. Даже самые крутые и разрекламированные из них, что Саваоф, что Аллах, что Будда (этот самый хитрый и ленивый), все они сынки перед магией. Они требуют веру и предоставляют к ней предпосылки, но не более.

Поганая сука-магия источает запах гарантии. Она не говорит тебе «сынок, будь хорошим, и попадешь в рай», она шепчет «хочешь снести вон ту деревню? Просто научись». И ты ступаешь на кривую дорожку волшебника. Подсаживаешься на бесконечную иглу знаний, превращаясь со временем в обуянного обучением сухаря, не способного самостоятельно вернуться к нормальной жизни. Ты уже давно можешь сносить деревни, призывать демонов, по дому у тебя хозяйничает элементаль, а в погребе фейри выращивают редчайшие растения, но ты не можешь остановиться. Учишься, экспериментируешь, даже учишь…

Но на каком-то этапе у тебя будет плохое настроение. Неправильно настроенный прибор, чуть криво вычерченная фигура для ритуала, пузырек в магическом кристалле или язык подведет, выдав не ту ноту в заклинании. Бабах!

…и тебя нет.

Это еще неплохой результат. «Бабахи» обычно наступают куда чаще раньше. Только эльфы с их певучим языком, мерзким темпераментом и эмоциональностью как у женщины, способны нормально обращаться с магией. Она буквально течет в их крови. Только чистокровные потомственные гномы-глубинники способны усмирить магию, загнать эту суку в свои руны, поработить и успокоить.

Все остальные? Мы довольствуемся крошками. Фокусами. Некоторые сдаются, как шаманы орков, предпочитая малефицизм и стихийные проклятия, некоторые учатся вбирать её в себя, как тролли и волколаки, а кто-то вообще не способен дотронуться даже до кончика полы этой всемогущей и лживой суки. Например, вампиры. У нас есть только кровь и тауматургия.

…зато у нас нет этой разъедающей надежды.

Отоспавшись до трех часов ночи, я валялся в постели до самого утра, размышляя о всяком. Чтобы не было совсем уж скучно, я ночью встал, скатал из ваты небольшой шарик, пожертвовал немного утренней крови, капнув на него пару капель, а потом подкинул это прямо к дверной щели чересчур удачливой вымогательницы. Шалость, конечно, удалась — любящая поспать Тарасова остаток ночи вертелась, принюхиваясь так сильно, что у неё простыня в задницу забивалась. Услышав утром протяжный стон досады (или удовольствия по причине извлечения простыни), я бодренько подскочил, натянул халат, а затем избавился от улики, отправившись варить кофе.

Сегодня был особенный день — я принял решение открыть собственное детективное агентство!

Аргументов в пользу такого решения было множество. Во-первых, я уже работал на самого большого дядю во всех Срединных мирах, обзаводиться еще начальниками было совсем не комильфо. Во-вторых, у меня были в подчинении аж два домоседа, то есть тратиться за зарплату секретарше не было никакой нужды. В-третьих, что тоже немыслимо важно, я, Конрад Арвистер — вампир. Как уже ясно показала Екатерина Тау — все захотят нанять вампира, который, к тому же, еще уйму лет отпахал Блюстителем. То есть, репутация у меня будет с самого начала.

Пунктов, на самом деле, было почти с сотню, но если быть честным хотя бы с самим собой, то всё, что я умею — это выслеживать, наблюдать, вынюхивать, портить людям кровь аж двумя методами, немного драться, чуть-чуть выживать, раздражать любое живое существо с хоть как-то функционирующим мозгом, а также находить общий язык с женщинами постельного возраста. Вроде бы неплохо, но, если подумать — на какую денежную работу можно устроиться с таким послужным списком? И ведь если даже найду, то Старри обязательно попробует разрушить мою счастливую жизнь!

В общем — решено!

Но это совсем не значило, что я мог просто приколотить вывеску к своей двери и начать рубить деньги. Подобное исключалось, требовалась куда более тонкая операция. Началась она с того, что я заказал вывеску… не выходя из дому. Полюбовавшись на сонную и ошарашенную физиономию Шегги, я хлопнул его по плечу и отправился… в таверну «Отвернувшийся слон». Здесь я заказал кофе и засел в засаду.

Ждать, пока Валера выйдет из-за стойки, оказалось делом недолгим. Ангел на то и ангел, чтобы быть подкаблучником у четырех зеленозадых девок, так что бывший житель неба вскоре уже согнулся полураком над ближайшим ко мне столиком, протирая его от пыли, грязи и других следов постояльцев. Я, дождавшись, пока мой унылый и крылатый знакомый отвернется от обработанного предмета мебели, подшагнул к нему, крепко и дружески обняв.

Так мы и замерли. Юные орчанки, бегавшие неподалеку с теми же санитарно-эпидемиологическими мыслями, что и хозяин заведения, тоже замерли, пораскрывав щедро напомаженные пасти аж до щелчков.

— Спасибо, Валера! — прочувственно сообщил я в ангельское ухо, — Это был отличный кофе!

Теперь нужно убраться достаточно быстро, чтобы чертов бывший небожитель не считал мою ауру. Это удалось без затруднений, потому как в ступор Валера впал просто в божественный.

Фаза «алеф» была успешно выполнена.

— Арви…!!! — моё имя так и не вышло из горла госпожи Старри, застряв где-то в самом начале, а сама полудемон, ворвавшаяся в свой кабинет бодрой и злой, закрылась рукой, отшатываясь от скромно стоящего у окна меня, — Что?!.

— Эмма, здравствуй, — поздоровался очень вежливый и никуда не спешащий я, — Извини за столь ранний визит, но мне очень требуется твоя виза на ряде заявлений, которые мне нужно положить на стол Воллу. Видишь ли, я нашёл себе новый заработок, поэтому…

— Конрад! — на меня выпучились два сильно слезящихся глаза с моментально потекшей подводкой, — Что…

— Ну вот, посмотри, пожалуйста, — основательно потершийся об ангела я шагнул к «любимой» начальнице, — Здесь ничего страшного…

— Нет! — отчаянно взвыла Старри к вящей (и нескрытой) радости собственной секретарши, довольно скалящейся из угла, — Не подходи! От тебя мерзостью пасёт!

— Что⁈ — наигранно обиделся я, делая еще один шажок вперед, — Ты о чем? Я прямо из душа!

— Уйдии…!!!

Жители адов и раев хоть по своей сути и антагонистичны друг другу, но переносят общество противоположных особей без особых проблем… чего не скажешь о полукровках. У них просто бешеная аллергия на антиподов!

Начал операцию, которую я про себя назвал «Контролируемая истерика». Истерика была у Старри, а контролировал её я, собственным телом загоняя начальницу за стол, где оставил документы. Убедившись, что выбор перед ней небогат — либо подписывать немедленно и очень срочно, либо продолжать терпеть меня, полудемонесса, капая полудемоническими соплями, слезами и слюнями на документы, бодренько их подмахнула, бросив затем в меня. Потом она пала грудью на стол собственной секретарши и принялась громко помирать. Этого я уже терпеть не стал, и спас бедную заблудшую душу, выскочив из помещения.

Оргар Волл-третий сразу заподозрил неладно, щурясь на меня и принюхиваясь к визированным заявлениям, но комментировать не стал. Минотавру было банально недосуг заниматься подобной хренью, потому как ничего криминального в бумагах не было, мне нужно было всего лишь разрешение на открытие личного дела.

— Один вопрос, Арвистер, — прогудел он, — Как ты собираешься использовать собственный дом в качестве агентства, если у тебя проживает госпожа Тарасова?

— Я думал над этим вопросом, — кивнул я, — Сформирую печать Унголианта и контракт Бадиса.

Могучий минотавр задумался, засопев, потом, наконец, родив:

— Не пойдет, Конрад. Мы оба прекрасно знаем, что тебя периодически хотят убить все. Контракт не сработает.

— А я его не на дом наложу, энергии слишком много уходить будет. На подвал, — пояснил я, — Огорожу пространство перегородкой, поставлю вторую дверь, Унголиант и Бадис будут воздействовать на пространство спуска. Считайте, Тарасова и её техника будут дополнительно защищены, от конфликта энергий уберегут камни и глубина. Дополнительно рунирую весь дом поосновательнее… только мне надо знать, что накладывали наши спецы.

— У меня сильное искушение тебе отказать, Арвистер, — задумчиво промычал начальник моего начальника, — Не вижу причин, почему ты должен подвергать подзащитную дополнительным рискам.

— Так выделите больше наблюдателей и платите мне стандартную зарплату, — пожал я плечами, — Ничуть не возражаю.

— Это исключено, агент, — посуровела эта коровья морда, — Если подобное устроить, то бунт поднимут все Блюстители! Мы и так снабжаем вас кровью!

Еще бы. Конечно поднимут. Я бы первый и поднял, если бы не был по другую сторону баррикад.

Вот тут всё было совсем непросто. Волл бычара стреляный, его на мякине не проведешь, но при этом мужик понимающий, до удивления, даже несмотря на то, что годится мне в пятнадцать раз правнуки. Он сам не представлял как сделать так, чтобы относительно удачная авантюра стала политически и социально удобной, но и предложить ничего не мог. С одной стороны, я первая и последняя оборона драгоценной Тарасовой, с другой стороны — нам надо что-то кушать. Накинуть деньжат мне или ей он не может, пойдут слухи, а дома постоянно я сидеть не буду.

Наконец, я достал последние козыри.

— Мой дом благословлен ангелом, а под его крышей проживает принятое мной наследие Роксоланы Каас, — признался я, — Уж если вы и теперь сочтете, что я не забочусь о собственном «птенце»…

Всё, готов. Даже не мумукает. Сижу и вижу, как мучительно минотавру хочется промычать несколько вопросов, жгущих его изнутри, но необходимо держать марку Большого Босса. Спросить его, что ли, как продвигаются дела с поиском тех, кто покусился на мою дорогую Алисоньку?

— Закрытая информация, Арвистер, — сухо пробормотал Оргар Волл-третий, проставляя штампы на слегка влажных от выделений Старри документах, — Вам сообщат о результатах! Свободны!

Что это значит? Что результатов нет.

Зато теперь я могу отнести бумажки в муниципалитет, отдать крючкотворам, а те, стеная и скорбя, выпишут мне все разрешения на частный бизнес! Ну и как мелкий бонус следует ожидать визита госпожи Старри ко мне домой, преисполненной гнева и ярости (после того, как унюхает прочистившимся носом запахи секса в её кабинете). Это, правда, будет нескоро, полудемонесса проваляется в постели пару дней, ну а потом, накрутив себя, решит посетить… благословленный ангелом мой дом, в пятнадцати метрах от которого живёт сам ангел и его таверна, великолепно этим самым ангелом пропахшая.

…да у неё хвост отпадёт и рога отклеятся!

Кто у нас молодец? Я у нас молодец.

А что получают те, кто молодец? Правильно, мороженое. Сегодня попробуем персиковое.

Не то чтобы я был сладкоежкой, нет. Предпочел бы выпить неплохого вина или коньяка, но кто пьет алкоголь утром и днем? Не годится. А в пожирании детско-женского лакомства я видел определенное кармическое возмездие тем, кому бы я мог его принести, но не принес, потому что молодец я, а не они. В подтверждение моих слов может послужить знакомая гномка, то и дело появляющаяся у меня в поле зрения и определенно рассчитывающая на халявное мороженое, но она его не получит.

Закажу-ка еще порцию. За тебя, Миша.

От персикового мороженого на меня накатило странное настроение поворошить прошлое. Михаил очень любил персиковый пломбир, настолько, что пронес эту любовь через всю жизнь, смерть, перерождение… и донес прямо до меня. А ведь всего разок-то им и обжирался пару недель подряд, будучи ребенком в Алуште со своим батькой.

Михаил Сергеевич Пересветов, так звали того несчастного перерожденца, которого мне подсунули на инициации. Обычный мирный мужик, гражданский из иного измерения, находящегося лет на двадцать-тридцать впереди нашего Нижнего мира. Переселился в какого-то оголодавшего пацана-бродягу, того выловили через сутки шатаний на дороге, а затем, задав пару вопросов, подсунули мне, как слабую и глупую человечину, подходящую для инициации. А там… сорок с лишним лет информации, спрессованных в каждой капле крови.

Книги, фильмы, статьи, видеоигры. Всё это на бедного меня, да еще и триста лет назад.

От такого бы сдох кто угодно, либо просто бы сошёл с ума, но, к счастью, у меня был очень целеустремленный мастер, да и сам я даже тогда был не промах. Конечно, без последствий не обошлось, я даже лет тридцать прожил с весьма качественной шизофренией в виде отдельной мишкиной личности, которой, кстати, очень не нравился поначалу. Впрочем, это было обоюдно.

— В твою честь, хренов ты мягкотелый демократ! — сожрал я последнюю ложечку.

Гномка фыркнула так, что аж стекла в кафе затряслись.

Не люблю я это вспоминать. Чужие воспоминания и мысли, плавящиеся с твоими, ценности и принципы… ладно бы непонятные и неприемлемые, но нет. На каждое твое «почему» разворачиваются целые океаны знаний, ты в них утопаешь, почти готов отказаться от себя прежнего, стать этим несчастным домоседом, размазней и нытиком. Хорошо хоть все эти осколки Пересветова крайне негативно относились к боли! Достаточно было откусить себе палец, чтобы негодяй тут же сбегал куда поглубже!

Хотя, можно признаться себе самому — если бы Мишка, при всех своих недостатках, не был бы удивительно мстительной и мелочной сволочью, готовой на что угодно, лишь бы отомстить тем, кто подставил его молодое и весьма многообещающее тело под мои зубы, то плохи были бы мои дела!

А так — вот он я, Конрад Арвистер, единственный вампир Срединных миров, имеющий дом, работу и некоторую свободу действий! Сижу в детском кафе, облизываю ложечку, бешу молодую гномку.

Жаль, что прекрасные моменты жизни стремительно мимолетны. Не только они, но и я, стремительно улетающий из кафе спиной вперед, причем в обнимку с подскочившей гномкой. Она не хотела подскакивать, она просто сердито двигала стульчик в метре от меня (и глядя мне в глаза) в то время, как нечто толкнуло её с чудовищной силой, превратив семьдесят килограммов гномятины в своеобразный компактный снаряд, снявший меня с места.

Летели мы недолго, но очень дружно, не расстались, даже покатившись кубарем, но в конце благополучно рассыпались на орущую гномку и молчаливого вампира. Впрочем, вскочив на ноги, я тут же нарушил обет молчания:

— Сношала жаба гадюку! — потрясенно выдохнул я на русском любимое мишкино ругательство, глядя на огромного взбешенного тролля, стоящего у наполовину разваленного кафе и вертящего головой.

Ну и экземпляр!! Почти под два с половиной метра! И в плечах едва ли меньше!

Знаете, как определить, что тролль взбешен всерьез? Он раздувается. Его мышцы каменеют, твердеют, набирают объём. Он часто и глубоко дышит, насыщая свое огромное тело зашкаливающим количеством кислорода, пьянея от него, почти ничего не соображая. Его огромное тело, перешедшее в «боевой» режим, периодически содрогается от переполняющей его энергии. Сила, выносливость, агрессивность и исцеляющий фактор у всерьез взбешенного тролля увеличиваются раза в три. Именно так, кстати, тролли и выжили в свое время, конкурируя за территорию и еду с горными великанами.

Только у моего тролля, одетого лишь в рваные шорты, было еще кое-что. Ярко светящийся голубым знак на лбу, исходящий дымкой того же цвета.

Прямо как у того лося.

Единственным разумным в данной ситуации было бежать. Драпать сломя голову, изо всех сил работая ногами и придерживая над головой шляпу. Это я, конечно, и сделал сразу же, как увидел проклятый знак. Только упустил одну маленькую деталь, которая сработала против быстрого и сообразительного Конрада Арвистера — я не учел того, что к убегающим обычно присматриваются с гораздо большим интересом, чем ко всему остальному. Наверное, это и послужило причиной, почему взревевший тролль пустился за мной в погоню!

Увидев скачущую за мной громадину, я заорал во всю глотку и припустил по улице, дергаясь из стороны в сторону как припадочный!

Что? Кто там сказал: «Эй, Конрад Арвистер! Ты гордый трехсотлетний вампир, у тебя в кармане ствол и полные рукава грязных трюков! Ты мастер тауматургии и победитель полудемонов! Как ты можешь бояться огромной тупой горы мышц, почти не соображающей, что она делает⁈ Стыд и позор!»

Идите в жопу, ответит вам поспешно убегающий вампир. Вы знаете, как тролли вообще выживают? Охотятся? Добывают себе пищу⁈ Знаете?

А он, Конрад Арвистер, — знает прекрасно!

Тролли очень метко бросаются всем, что попадётся им под руку!

Хрюкнув от ужаса, я пригнулся на бегу, а над моей головой пронесся, застенчиво, но басовито жужжа, выдранный зеленым чудищем столб с обозначениями улиц.

Мама! Я не хочу умирац!!!

Глава 19

Сквозь тернии к ежам

Вообще, все давно должно было кончиться хорошо. Ловкий, смелый и умный вампир, умеющий правильно бегать, уходит дворами и перекрестками от глупого разъяренного тролля. Пять минут — максимум для тролльего спурта, потом туша выдохшегося до крайней степени зеленокожего верзилы должна споткнуться, пасть грудью на асфальт, и пропахать по нему красиво метров эдак пять. Затем из-за угла выходит Конрад Арвистер, гордо ставит ногу на поверженную тварь, свидетели плачут, бросают в воздух чепчики и бюстгальтеры.

План хорош? План изумительно надежен просто потому, что против анатомии не попрешь.

…если у тебя во лбу не горит звезда неведомой херни неясной природы.

— ААА!!!

С хрипом втянув воздух, я резко, до повреждения связок, отпрыгнул с траектории мимопролетающего полицейского… тролля. Удержавшись рукой за угол дома, неуклюже перевалился за него, исчезая из поля зрения рычащего монстра, но это не помешало ему запустить вторым полицейским, отважно кинувшимся на моего преследователя. Летающий Тролль Номер Два сшиб с угла отделку, свалившись на землю переломанным мешком костей.

Я уже подпрыгивал, разбивая надетой на голову шляпой окно первого этажа. Незаконное проникновение в квартиру во всей красе, но деваться некуда, моим повреждениям надо дать время закрыться. А еще, как назло, Камень-Кровавик почти пуст. Квоты выбраны, все запасы выжрала Алиска, пока мы были на гастролях в Нижнем мире.

Чтоб я еще раз…

В квартире обнаружился полуэльфенок лет восемнадцати, смотрящий телевизор. В одной руке початая бутылка вина, в другой эрегированный член. Хорошо хоть свой собственный. Пацан в шоке наблюдал за мной, торопливо хромающим сквозь комнату.

— Прячься, дебил! — рыкнул я, торопясь к выходу. Тот только глазами хлопнул, да передёрнул туда-сюда. То ли автоматом, то ли я ему понравился…

В комнате за моей спиной резко стемнело, раздалось лютое рычание почти на инфразвуке, но я уже радостно проворачивал ключи во входной двери. В голове вместе с адреналином плескался идиотский вопрос — может, пацан и на тролля передёрнет? Ах молодость, волшебный звук свирели…

Теперь вверх. Высота наш друг, товарищ и брат, потому что враг троллям!

Гонка вверх вышла почти на грани. Бешеная тварь, не прельстившаяся полуэльфом-рукоблудом, гналась за мной, почти ловя своими заскорузлыми пальцами полы моего плаща. Я скакал как сайгак, прыгал как газель, орал от ужаса как сучка, а чудовище нагоняло даже после того, как перила, схваченные его могучей лапищей, сворачивались и мялись, поддаваясь и вынуждая тварюгу пересчитывать мордой ступеньки и подниматься на ноги назад. Вот это он проделывал с просто отвратительно большой скоростью! Про силу и говорить не приходится. Мог ли этот зверь пройти в такие узкие окна и дверные проемы? Поместиться — нет. Пройти — смог, выбив плечами даже куски из несущих стен!

Люк на крышу мог быть закрыт, поэтому я не стал рисковать. Выхватив пистолет, я выпустил весь магазин в упор троллю в рожу, а затем выбил стекло у окна и, вцепившись когтями в кладку, полез наверх. Этот маневр стоил мне нервов, патронов, содранного троллем (чхал он на мои пули, в него из автоматов менты стреляли!!) с моей ноги ботинка, спазма мышечного кольца ануса и, возможно, нескольких седых волос.

— Астагн фио кладб’орн! — выругался я на темно-эльфийском, всё-таки выползая на эту проклятую крышу, — Да что…

Полный первобытной ярости глубинный рёв вынудил прерваться и драпануть куда подальше. Это было очень вовремя, потому что тролль, не нашедший в себе скалолазных навыков, моментально добрался до таки закрытого люка, вышиб его, а затем, подпрыгнув и, видимо, застряв, но прекрасно видя меня, принялся громко орать и вертеться, расширяя дырку. Получалось у него это просто отлично!

Только вот мне надо было, чтобы он вылез…

Новый план, простой как тапок. Вампир на краю, тяжелый тролль кидается в атаку, ловкий я уворачивается… здравствуй, зеленый блинчик внизу. Просто, эффективно, доступно.

«Что могло пойти не так?» думал я, летя с крыши девятого этажа, сбитый со своей стратегической позиции подло брошенным троллем обломком железобетонной плиты. Сука зеленая, и ведь совсем небольшой кусочек отщипнул, в кулаке держал… а попал так, что всё левое плечо разворотило!

Падать было страшно, падать будет больно, а значит, падать мы не будем. Схватимся рабочей правой рукой за натянутый между домами провод электропередач, зашипим от боли в моментально выпрыгнувшей из мышечной сумки руке и… приступим к решению дилеммы «что делать вампиру на проводе без нормально рабочих рук». Перерубать провод когтями и, весело гыгыкая, влететь на одном из его концов в чужую хату через окно мысль, конечно, хорошая, но у меня аллергия на электричество…

Размышляя, попутно выпускаю из крови крипов, тут же начинающих скрипуче и жалобно орать под солнцем, которое и сегодня жжет совсем не по-детски. Некоторые сразу лопаются, но большинство, отчаянно маша крылышками, летит в нужном направлении. Прилетают вовремя — тролль, наконец-то вылезший полностью на крышу, хочет посмотреть на мой убитый труп, но его-то нет. Есть вполне живой я, висящий десятком метров ниже. Троллю это не нравится.

Он целится. Пламенеющий на его лбу голубой символ сияет так ярко, что я не вижу глаз этого безжалостного урода.

Вот же скот. Да ты уже пять раз должен был издохнуть!

Лопающийся прямо перед мордой тролля крип почему-то вызвал у зеленокожей машины смерти болезненный рёв, но швырнуть обломок плиты гад всё равно успел. Тот, не задев меня, оборвал к чертовой матери провод, позволив мне все-таки сыграть в лихого приключенца, парящего над пропастью. Даже в окно попал, с хрустом, грохотом и шумом приземлившись на чью-то шикарную пятиспальную кровать.

Хозяйка кровати, одетая в одно полотенце, и представляющая из себя юную тонкую диву полуэльфийской расовой принадлежности, нарисовалась почти сразу. Мокрая, голая и глупая, но очень при этом красивая, она дико завизжала, увидев восстающего из кровати меня — помятого, пыльного, без шляпы, с определенно красными глазами и вывороченным плечом.

Отчаянные времена всегда требуют отчаянных мер, но если вы думаете, что безрукому вампиру просто поймать и укусить орущую и бегающую бабу, к тому же мокрую и скользкую — то вы глубоко заблуждаетесь!

…особенно если ты не хочешь ей навредить.

Трехминутные салки закончились на кровати, где уставшая орать и брыкаться девка расслабилась, может быть даже рефлекторно, ощутив на себе мужика. Я аккуратнейшим образом куснул её за шею, сосредоточившись на том, чтобы сделать не больше трех глотков… ладно, это были большие глотки, но не более. Чуть не сошел с ума. Запах и вкус свежей крови на какой-то момент стали основным и единственным смыслом жизни. Поглотить, принять в себя, пережить, усвоить…

Фух. Ну и мерзкие же мы твари.

— Извини, — глухо бросил я, встав с жертвы, — Позвони в полицию. Я Конрад Арвистер, Блюститель. Тебе компенсируют ущерб.

— А? Я живая? — удивилась слегка надкушенная хозяйка квартиры.

— Спрячься! — гаркнул я, выметаясь из гостеприимной квартиры. Что за день, а? То полуэльф со стояком в руке, то у меня стояк от случайной голой бабы на жизненном пути. Мороженое персиковое виновато?

Больше не буду его жрать!

Руки пришли в норму, а последний ботинок я оставил полуэльфийке в качестве личной компенсации, так что мне совершенно ничего не могло помешать свалить из этого района как можно скорее. Достаточно было спуститься вниз, чувствуя подошвами ступней надежный холод железобетона, раскрыть входную дверь подъезда, сощуриться под солнцем… и тут же пуститься бежать вперед собственного визга!

Тварь, а иначе этого тролля и не назовешь, ждала меня внизу. Может быть, не ждала, а просто спустилась и принялась шататься туда-сюда, не зная, что делать со своей жизнью, со своей почему-то почерневшей мордой, или с пылающим символом во лбу, но факт остается фактом — меня заметили, зафиксировали в качестве цели, издали рёв, пустились в погоню!

«Раунд, сука, два», как любил говорить Михаил Пересветов после того, как школота натягивала его как сучку в какой-нибудь стрелялке. Вот поэтому, кстати, я и не играю с другими. Только однопользовательские игры! Ладно, не поэтому. Меня тоже натягивают почти все. Проклятье!

На этот раз погоня, а может быть, горячая кровь горячей бабы, придали моей соображалке достаточно сил, чтобы выскочить на оживленную трассу, а затем подпрыгнуть на крышу мимопроезжавшего автомобиля. Вцепившись в неё, я принялся быстро уезжать от тролля, только что промазавшего брошенным канализационным люком. Тому очень не понравился подобный расклад, но что мог сделать этот бугай на своих коротеньких ножках? Ничего.

Так ему и надо.

Я, однако, наученный горьким опытом, вовсе не собирался с машины прыгать, наоборот, начал проситься внутрь. Семья полугномов, обнаруженная в моем транспорте, начала себя вести безобразно, прямо как троица простых (хоть и очень хорошо откормленных) смертных, на крыше машины у которых нарисовалось кровожадное чудовище из легенд с горящими огнем глазами. Они у меня и вправду горели, потому что горели спина и задница под чересчур ярким солнцем. Наверное, из-за этого я еще и скалился во всю пасть, размахивал рукой и злобно шипел.

Умник за рулем, вопя что-то свое, полугномское, решил бороться за семью и независимость внутреннего пространства салона изо всех сил, поэтому вместо того, чтобы спустить стекло и пустить меня внутрь, начал со всей дури вилять на вполне себе загруженной трассе, мотая мной по крыше, как старой тряпкой. Такое безответственное поведение меня сильно возмутило, но пришлось спускать на тормозах — мимо бешеного полугнома и его машины со мной наверху ехал кабриолет со всего одним водителем.

— Фух! — перепрыгнув на свободное переднее сиденье кабриолета, счастливо выдохнул я, — Будь другом, опусти крышу?

— А?!! — на меня уставились совершенно охреневшие в своем бесконечном удивлении красиво подведенные глаза…

— Слышишь… — прищурился я, — Смотри за дорогой! Это раз! А теперь еще вопрос — ты мужик или баба⁈

— Грубиян!! — тут же взвизгнул…о нечто слегка и очень аккуратно бородатое, но с грудью под кофтой и макияжем на лице, — Я…

— На дорогу смотри!!!

— Мамочки, убивают!!!

— Успокойся и смотри на дорогу!

— Помогите, чудовище!

— Кто тебе поможет, идиот⁈ Ты на трассе!

— Спа-си-теее!!

У херни за рулем были острые уши и кожа человеческого оттенка, а значит я, проклятый неведомыми богами, в третий раз за час напоролся на полуэльфа. Этот, правда, определенно был мужиком, потому что довольно быстро успокоился, поняв, что убивать я его не собираюсь, а прошу только опустить крышу. Скорчив извиняющуюся морду, существо неопределенного пола выдало, что спуск крыши механический, так что если я покручу за это вот колесико…

Я тут же начал крутить, продолжая бормотать себе под нос, что ничего трансвеститу не сделаю, просто проедусь с ним минут пять. И вообще я государственный служащий в трудном положении.

Знакомый рёв сзади заставил всю кожу на спине моментально вымерзнуть.

— Поправочка… — прохрипел я, — Мы оба в трудном положении. Дави на газ, если хочешь жить!

— Мне и так страшно! — пожаловалась мне бородатая херня.

— В зеркало посмотри.

— Знаешь, ты не имеешь права судить других по их внешности! Может быть я… — тут же взвилось это недоразумение.

— В зеркало заднего вида посмотри, идиотина… — прошептал помертвевшими губами я.

Мне сразу бросилась в глаза кожа преследующей нас твари. Она покраснела, превратив огромное мускулистое существо, уже потерявшее последние штаны, в натуральный призрак коммунизма. Красный как кумачовый флаг тролль, бешено ревя, скакал за нами с совершенно невозможной для этих существ скоростью, оставляя за собой сшибленные им набок легковушки. А еще он исходил густым желтым паром, весь. Сияющий голубой символ, неразличимый для глаз на расстоянии метров в сорок, выглядел как обрекающий взгляд злого бога, преследующего невиновного вампира.

— О Аид! — взвизгнул мой водила, утапливая пятку в газ, — Что это?!!!

— Инспектор по гетеросексуальности! — рыкнул я, — Валим!

— И ты тоже⁈ — чему-то обрадовался полуэльф, продолжая газовать.

Я не понял, но выдохнул, видя, как мы отрываемся от чудовища. Кабриолет, как и каждая бессовестно дорогая машина, был сделан на совесть, а двигатель имел мощный, как либидо Старри. Он рвал пространство, трансвестит за рулем оказался очень даже умелым водилой, ну а тролль…

— ВЛЕВО!!! — завыл я, глядя, как нас по воздуху догоняет легковушка, заброшенная монстром на перехват.

Тоненько завизжавший бородатый полуэльф едва успел выдернуть свою тачку из-под падающего автомобиля.

— Крышу убери! — превратил он визг в членораздельные слова, — Убери крышу!

— Там солнце! — пролаял я в ответ, пася красного тролля через заднее стекло, — А я вампир!

— Да хоть министр! — неожиданно внятно и серьезно выдал он, — Нам видеть лучше надоооо!!!

В словах бесполого засранца был большой смысл, а на заднем сидении его тачки я увидел шикарную соломенную шляпу, пусть даже и женскую, зато с завязочками! Нахлобучив её себе на голову и затянув как можно сильнее, я снова закрутил колесико механизма, повышая наши возможности по обзору!

Машина виляла как бешеная, маневрируя в потоке, я пас «снаряды», а гомо-полу-эльф начал причитать, что к такому его жизнь не готовила, да и вообще впереди съезд в район, надо замедляться!

— Если замедлимся, — вспомнивший о разряженном пистолете, занимался его зарядкой я, — То он догонит. Ты хочешь, чтобы тебя это догнало? Ты его пиписон видел?

— Кажется, он за тобой бежал!! — с некоторым дополнительным ужасом воскликнул мой водила.

— Не волнуйся, его на всех хватит…

— А что это вообще такое⁈

— ВПРАВО!

Еще одна машина, упавшая так близко, что обломок багажника, перехваченный мной, едва не убил сисястую бородень за рулем, от чего та снова начала плаксиво причитать.

— Хватит меня обзывать!

— Крепче за баранку держись, осёл! — нервно рявкнул я, видя, как полуэльф начинает мастерски маневрировать в уплотняющемся потоке машин. Съезд в город был близко, грохот сшибаемых красным троллем автомобилей тоже приближался. Гигант пер за нами как ледокол.

…красным?

Нет.

Он чернел. И дыма от него валило куда больше.

— Так, ты, слушай, — нервно проговорил я, — Сейчас я тебя покину, так что молись всем своим гомосексуальным богам, чтобы тварь ушла за мной, понял⁈ А еще лучше — успей выкатиться из машины…

— Понял! — рявкнул уже натурально мужским голосом этот персонаж, — И хватит уже! Это не наряд, это маскировка! Я просто дорогие машины ворую!! Эй!!

— Смотри-ка, действительно, — хмыкнул пощупавший грудь у него я, — Сиськи ненастоящие. Ладно, покеда! И спасибо!

— Да чтоб ты сдох! — искренне пожелали мне вслед.

На съезде была речка, не совсем говнюшка, но ничего серьезного, метров тридцать достаточно глубокой воды, от чего и служила транспортной артерией. А там, где они, там и небольшие порты, так что мне надо было только пропрыгать три ряда автомобилей по крышам, а затем сигануть за перила моста. Четыре метра полёта, и я приземляюсь на грузовой контейнер, басовито угукнувший своим пустым нутром. Ходу!

Порт был великолепен! Вонища! Грязища! Контейнеры или вагончики для рабочих! Настоящий рай, чтобы спрятаться!

Что-то мне подсказывало, что смена колера у кожи бешеного тролля имеет свои пределы и после черного другой цвет не наступит. Какой бы не была батарейка у этой сволочи, даже выведенный на максимум регенерации организм уже был на пределе.

Тролль рухнул на злосчастный порт спустя тридцать секунд после того, как на него грациозно опустился я. Жуткий и жаркий рев стал предвестником того, чего я совсем не ожидал — черная дымящаяся туша взвилась в воздух метров на десять вверх, приближаясь ко мне по крутой дуге прыжком.

А я что?

Замер, как перепуганная перепелка.

Как застуканные в стогу сена пастух с пастушкой (сколько раз я подобное встречал!)

Как…

В общем, неважно, потому что «как» не говорит о том, что я в это время ничего не делал. Еще как делал! Стоял, целился, стрелял.

Да, снова, всю обойму, снова в бешеном темпе, снова в тролля. Правда, не в морду, от которой видно только распахнутую пасть, а в правую ногу, но это уже мелочи.

Зачем? Почему? Кто виноват?

Никто. Просто даже моих урезанных вампирских чувств и зрения вполне хватило разглядеть в момент прыжка идущие по черному телу монстра неглубокие трещинки, едва заметно сияющие красным. Реакции хватило выхватить ствол, направить его, прицелиться, а затем, под очень удобным углом, попасть. Ну… не промахнуться.

И, под конец этой реактивной стрельбы, еще и отпрыгнуть жопой назад, вкладывая все оставшиеся силы в этот уход из-под падающей с небес туши.

Черный монстр пал на место, где я находился ранее, с неотвратимостью диагноза о геморрое для бухгалтера средней руки. Он обрушился в грязь с силой пневматического молота, как настоящий живой снаряд, как божественный сгусток неотвратимой ярости!

…и его правая нога, тщательно расстрелянная мной, сморщилась в гармошку, тут же лопаясь, корежась, выпуская наружу целые снопы черной пыли!!

Писец котёнку!

Был бы я нормальный вампир, то после такого бы неспешно встал, вставил бы в пистолет последний магазин, а затем, поправив чудовищно измятую шляпу, высадил бы все пули в оставшуюся ногу обескураженной зверюги, неловко возящейся на земле… но я, Конрад Арвистер, предпочел поспешно удрать, разрывая дистанцию, а затем трусливо выглянуть из-за подсобки, откуда точно также на происходящий беспредел смотрела парочка поддатых и небритых гоблинов.

Что сказать? Не зря.

Тварь, жарко заклокотав, рванула к нам на одних руках. Быстро, очень быстро. Не быстрее, чем летящие в удобно подставленную морду пули, но достаточно быстро, чтобы я сквозанул оттуда, сделав всего три выстрела. Впрочем, этого хватило. Добравшийся до места моей предыдущей дислокации черный тролль, вызвав несколько хриплых гоблинских криков, решил, что с него хватит.

И умер.

Символ на его морде погас, позволяя увидеть остатки наполовину раскрошившегося лица, которое он тут же добил, пав мордой в грязь. Полежав секунд пять, тролль решил, что трупом быть неинтересно, поэтому начал расползаться на черную пыль, тут же принявшуюся играть в догонялки со сквозняком. Неспешно, но уверенно.

Упав на задницу, я достал из кармана пачку сигарет, выудил оттуда поломанную на две части палочку курева, оторвал полуоторванное и закурил оставшееся.

Это были прекрасные полсигареты.

Хотите знать секрет вампира Арвистера? Как он, проживший триста сорок лет, до сих пор умудряется испытывать пики адреналина? Радоваться жизни? Вести себя как дурак? Являться позором вампирского племени и недостижимым лучом счастья для каждого из подданных Короля, включая и его самого?

Как он может быть вечно живым?

…хотите?

Никакого секрета тут нет. Если бы он был бы, я бы давно продал бы его своим сородичам, спас нашу калечную и увечную расу от Апатии, медленно выжигающей всех остальных. Да, за деньги. За рабов, за роскошь, за миры, за влияние и власть, но обязательно спас бы.

Я просто не знаю.

— Слышь, мужик, а чо это было? — из-за угла показалась голова гоблина с испуганно вытаращенными глазами. На зеленой гоблинской морде природного цвета не было, лишь сплошная сажа от распавшегося тролля.

— Вопийский прыгун, — сходу выдумал я, поднимаясь на босые ноги, — В зоопарк привезли, он вырвался. Ну и без магии сдыхать начал. Впал в буйство, а потом сдох. Вы сами видели.

— Ну дела…

— Ага, обошлось. А мог бы вас и сожрать. Ну да ладно, пойду специалистов вызывать. Из зоопарка. Вы только никуда не уходите, им надо будет компенсацию кому-нибудь передать.

Все, теперь обоих гоблинов отсюда и бомбой не выгонишь.

Мне же предстояла долгая дорога домой. Не очень долгая, всё-таки таксисты присматриваются к голосующим, а не к их босым ногам, но ехать пришлось изрядно, час с небольшим. За это время я довел чистокровного человека, восседавшего за рулем, до нервного тика — уж больно вкусно выглядела его шея с заднего сиденья. Толстая такая, мясистая, потная. Фу, дрянь-то какая. Ладно с полуэльфийкой повезло, она была сексуальная, голая и хорошо помытая, а вот так, губами — и мужика трогать⁈ Да у меня желудок наружу вывернется!

Кровавик ему тоже не дашь подержать, он же за рулем. Да и мало кто соглашается на подобное, даже за хороший звон. А и пофиг, домой же еду.

Дома хорошо. Там ванная, там туалет, там Алиса. Там вечно строгает что-то Шегги, у которого можно посидеть с пивом. Или послушать мелкую Шпильку, взахлеб рассказывающую какую-нибудь нелепую мелочную ерунду.

Домой.

Глава 20

Предъявленные счета

Когда родной дом тебя встречает выбитой входной дверью — это не к добру. Пусть у меня раньше дома-то особо не было, но дверь выбивали в гостиницах, ночлежках, съемные квартирах, постоялых дворах, игорных домах и, конечно же, в борделях. С последними всегда было все неладно. У большинства бордель-маман просто чутье какое-то на вампиров, а то, что мы серьезные разумные, оперативные агенты Всеобщего Правительства, знает мало кто. В большинстве Срединных Миров о нас ходят байки как о кровососущих повелителях ночи, похищающих девок и крадущих младенцев. Не зря, разумеется. Я невинный страдалец из-за своих сородичей, но куда деваться?

Вся эта муть промелькнула у меня в голове, пока бежал, шлепая босыми пятками, к дому. Стратегия, тактика, присмотреться, провести разведку, придумать план?

Нет.

Страх и нервное напряжение «птенца» ударили по моей усталой голове еще когда я сидел в такси. Наша связь, приглушенная ранее городом и расстоянием, моментально превратила Конрада Арвистера в гневную несушку, прущую напролом прямо в расставленный охотником капкан!

Впрочем, «охотник» вовсе не сидел в засаде, а вовсю долбил подвальную защиту, за которой и пряталась Тарасова. Он, точнее она, даже и не заметила моего появления, пока…

— At’yalt! — рявкнул я, делая резкий жест в сторону увлеченной своим нехорошим делом гадины. Моментально сформировавшиеся из стен призрачные цепи стеганули по ней, отбрасывая к стене. Не успело её тело удариться о дерево, как цепи появились вновь, связывая и сковывая… Екатерину Тау.

— Аркана Тау, — хрипло прокашлял я, — Паршиво… выглядите.

Теперь вижу, что меня прокляли не боги. Ладно бы если три полуэльфа в день, тогда да, Саваоф вполне мог за неправедно обнятого Валеру мне и устроить проблемы, но Екатерина была четвертой. Или третьей с половиной, потому что её внешний вид даже на десять процентов не соответствовал понятию «паршиво».

Выбит левый глаз и сожжены почти все волосы на голове, кожа обожжена и уже началось формирование пузырей. В приоткрытом рту виден недостаток зубов, губы разбиты в хлам. Дальше хуже. Царапины… нет, не царапины, такие темные канавки оставляет «галемская плеть», это даже не защитная магия, это что-то вроде граблей, положенных на пол. Екатерину перешибло «плетью» от души, ей сейчас должно быть невыносимо больно. Левая рука без трех пальцев, почерневший бок, четыре запекшиеся борозды от «когтей гидры» на бедре…

Одежда? Какая одежда? Лохмотья. Екатерина выглядела ужасно, буквально восставшим мертвецом. Она что… штурмовала мой дом со входа?

Вот дура.

— Арви… — просипела прижатая цепями к стенке главврач больницы.

— Очень плохо выглядите. Вам к врачу надо, — не стал дослушивать я свою фамилию, — Только…

О, а теперь к стенке лечу я. Как неожиданно. А какая она твердая. А как хрустят мои косточки. И головка что-то бо-бо.

— Как ты это сделала? — бормочу я, пересчитывая звездочки, — Без жестов, без слов…

— Ты знаешь ответ, подлец! — изо рта поломанной, но удивительно бодрой врачицы доносится не речь, а хриплое карканье, — Прекрасно! Знаешь!

Она уже стояла свободной, напряженно вытянув ко мне руки, явно поддерживая какую-то магию.

— Ну, одно дело слышать… — я поморщился, пытаясь разорвать невидимые оковы, — … а другое дело видеть. У тебя во лбу никакой фигни не горит…

— Горит? Фигня? — недоуменно моргнула бывшая красавица единственным глазом, а затем встрепенулась, — Ты про Печать? Печать Служения? Как у Вольтера?

— Так звали лося…? — чертов лось даже в такой ситуации не давал мне покоя. Вы бы его видели. Очень большой лось. Внезапный большой лось. Ты выглядываешь из-за угла избушки, а двора нет, ничего нет, один сплошной лось.

— Какого лося? — содрогнулась ворвавшаяся ко мне в дом женщина, оказавшаяся могущественным магом непонятной квалификации, — Я про тролля, моего тролля. Если ты здесь, значит Вольтер мертв. Как ты его убил?

Убил. То есть просто убежать я не мог. У громилы было на меня наведение.

— Выстрелил в ногу, он развеялся пылью, — честно ответил прижатый к стенке я.

— Как…? — мотнула головой Тау, создавая впечатление, что все её раны, ожоги и даже смертельные для любой женщины повреждения внешности лишь какая-то незначительная ерунда, — Как? А… ты от него бегал, хитрый ублюдок. Бегал, пока Печать не сожгла бедняжку…

— Забери свои слова назад, — проворчал я, стискивая зубы, — Про ублюдка…

— Какой ты нежный, Арвистер, — оскалилась Тау, демонстрируя прореженные зубы, — Да, я знаю твою историю, знаю, что ты последний, кого можно было бы назвать ублюдком! Но это не помешало тебе обойтись по ублюдски со мной! Великий Блюститель нарушил своё слово!

— Да ничего я не нарушил, — издевательски улыбнулся я, — Тебе просто не повезло в том, что я искал одновременно двух волчеров-одиночек. Найдя твоего Штраусса, я просто заставил полицию начать поиск второго. А они пришли к тебе, да? И ты… купилась. Подумала, что я тебя сдал.

— Двух… одиночек? — медленно проговорила Екатерина, делая шаг назад, — Они приходили… а я их… я бежала… Убила их, убила здесь…

От последнего у меня ёкнуло сердце. Шегги, Шпилька…

Держись, Конрад. Эмоции — это очень важно.

— У русских есть пословица «на воре шапка горит», да, аркана Тау? Но вы и сами хороши. Планируя смерть «птенца», вы наняли его мастера для решения своих проблем. Как только не догадалась организовать штурм, пока меня не было дома.

— Я догадалась. Ты слишком быстро справился. Мы не успели нанести на Вольтера татуировки против твоей магии.

Некомпетентность — определенно общая черта у всех адептов Матери-Магии. Видимо, их набирают по объявлениям, где прямо написано: «требуются некомпетентные личности». И на собеседовании в первую очередь проверяют именно на некомпетентность. Хотя, как на это собеседование загремела глава лучшей больницы города?

— У вас спина белая, аркана Тау, — произвольно вырвалось у меня, а когда полуэльфийка недоверчиво прищурилась глазом, пришлось объяснить, — В смысле светится.

— Да? — слегка наклонила она голову вправо, прислушиваясь к себе, — Ах, спасибо, Конрад. Это Мать-Магия, она вернулась! Значит, мне незачем тебя больше забалтывать.

У исполнителей во лбу, у командира на жопе. Понял.

А затем получил серпом по яйцам. Натурально, обгоревшая и одноглазая врачица просто взмахнула рукой, создавая призрачный сероватый серп, который, моментально настигнув меня, отрубил ноги. Ну и пипиську, конечно же.

— Ай.

— Теперь не убежишь, вампир! — прошипела эта дрянь со светящейся спиной, — Мать-Магия неодолима и всемогуща! Нужно быть полным идиотом, чтобы пойти против неё, тем более после того, как стал свидетелем её могущества!

Еще серп, и я лишаюсь левой руки. Видимо, Екатерина Тау перфекционист, потому как поспешно вжухает еще раз, отрубая мне и правую руку.

— Неровно, — осуждающе говорю я, — Смотрите, аркана Тау, справа на пять сантиметров больше осталось.

— Заткнись! Вскрывай подвал! Отомкни запоры, и тогда я убью тебя быстро! Я не хочу возиться тут еще и с твоими коллегами, подлый кровосос!

— Спасибо, что хоть не ублюдок.

Плохо, что мы торопимся. Разговор, занявший минуты полторы, ничего так и не прояснил. Что это за сектанты Мать-Магии, почему они хотят убить Алису…

Тем временем израненная и изуродованная женщина принялась долбить дверь подвала теми же серпами, выпуская их с пугающей частотой. Орудовала она остервенело, но в ритме, прямо как отбойным молотком.

— А почему ты, собственно, хочешь убить Алису? — осведомился я, сделав голос погромче.

Не, ну а чо? Вдруг проканает.

— Потому что не должно быть ничего кроме магии!! — хрипло заорала Тау, бросая своё занятие и подскакивая ко мне почти вплотную, так, чтобы обдать запахом паленой кожи и волос, — Ты сам — продукт магии, твой дом был защищен такими заклинаниями, что даже я, одна из избранных детей Матери-Магии, была искалечена! Но вы это всё отбрасываете ради удобства, даруемого технологиями! Вы замещаете течение жизни мертвым металлом! Из-за этой дряни мы, полукровки, и рождаемся такими слабыми в магии, такими ничтожными! Соблазняемые дальше использовать механизмы, мы уничтожаем свои души и души окружающих!

Ну, проканать-то, проканало, но что она, демоны Иерихона побери, несет⁈

— Ты врач… — неверяще пробормотал я, — Ты же лучше всех в городе должна понимать в генетике, знать всё о конфликтах…

— Вам врут! Всем врут!! — почти торжественно взвыла Тау, — Нет никаких генетических конфликтов! Мы все, совершенно все, произошли от одной и той же обезьяны! Да, разбросаны эволюцией чуть ли не на миллионы лет! Да, разные внешне и внутренне! Но мы скрещиваемся! Мы… ах ты, мутант, лишенный нормальной магии, выродок от некромантов! Ты не поймешь! Тебе в любом случае ничего не светит! Посмотри на меня, посмотри, сколько маны я генерирую и провожу, посмотри на это!!

…и избушка повернулась ко мне задом. В смысле спиной. Не считай держащегося на честном слове и одной лямке лифчика, грязи и копоти, на спине безумной врачицы мной было обнаружено несколько горящих белым символов, совершенно незнакомых ни с первого, ни со второго взгляда. Единственное, что я смог определить — от них пасло магией, концентрированной, как в жопе полноценного эльфийского архимага. Прямо как гудение трансформатора, только не гудение, и не трансформатора.

Символов было не так уж много, штук десять, да и накорябаны они были странным образом. Не столбиком, ни прописью, а так, как будто случайным образом их навтыкали по всей худой женской спине, а затем, плюнув на неё, так и оставили.

Возможно, мне не стоило произносить свой вывод вслух, потому что заоравшая от негодования Екатерина Тау, обернувшаяся со скоростью укушенной в жопу мыши, воткнула мне в грудь светящийся белым кулак, от чего моя грудная клетка не выдержала и лопнула, разрывая остатки тела на неаппетитные лохмотья. Голова, правда, уцелела, подпрыгнув от такой оказии вверх и боднув потолок, а затем некрасиво упала на пол, ляпая его черной кровью.

— Если бы ты знал, чего мне это стоило! — прошипела главврач, подскакивая к моей голове, и нанося засветившейся пяткой точный удар прямо в лоб.

От такого моя голова, конечно, лопнула. Прямо как арбуз.

Ничего себе со мной разобрались. Нет, я понимаю, что женщина уже поехала крышей, да еще и торопится, понимая, что сюда едут с Управления, но вот так, перейти от вежливого разговора до фатальных добиваний из компьютерной игрушки…

— Сука! — припечатала она напоследок, видимо меня, а затем вновь принялась лихорадочно долбить по подвалу так, что щепки и крошки полетели во все стороны.

Так, пора с этим завязывать. Накопители на пределе.

— At’yalt menta mun’da khaliri… — проговариваю я, ставя на стол бутылку, из которой до этого пил холодную кровь.

Екатерина Тау недоуменно моргает при виде целого и невредимого меня, сидящего перед ней за кухонным столом. Смотреть ей приходится с неудобного угла, снизу вверх, поэтому я беру её в руки, поднимая на уровень своих глаз.

Не всю, конечно. Голову. Остальное валяется в прихожей с Камнем-Кровавиком, расположенным на груди.

— И снова здравствуйте, аркана Тау, — вздыхаю я, — Один вопрос — о чем вы думали, врываясь в дом мастера тауматургии? Можете не отвечать, вам попросту нечем. И да, вы умираете. Так давно умираете, что вернувшийся я так и не смог извлечь из вашего медленно угасающего сознания хоть что-нибудь полезное…

Глаза на удерживаемой мной голове расширяются почти до предела, но это последнее усилие в жизни главврача — черты её лица расслабляются и взгляд тускнеет. Я держу в руках мертвую голову.

Может, стоило её не в руки брать, а просто отвернуть к стеночке? Померла бы, ничего не поняв. А так даже как-то грустненько получилось.

К чести женщины надо сказать, что защиту она преодолела. Каким-то образом определив и убив наблюдателей, устроившихся в доме на перекрестке, она быстро пробежала недлинную Малиновую улицу, а затем начала в лоб штурмовать особняк. Использовала магию напропалую, у неё с собой было аж пять кристаллов-накопителей большого объёма. Перегрузив все три круга пассивной обороны, она чуть ли не с шашкой наголо ворвалась в дом, отловила от нескольких защитных заклинаний вроде «галемской плети», и профукала несложное, но очень мерзкое заклинание, лишающее головы. Дальше в ход пошли проклятия, иллюзии и моя небольшая заготовка, поддерживающая жизнь в искалеченных и убитых. Нельзя же просто так проливать кровь в доме вампира.

Я разделил с ней иллюзию, попытался узнать больше, это даже частично получилось. Разыгрывал эмоции и мысли, знал, что даже одурманенное и умирающее сознание сможет засечь, если я буду в себе чрезмерно уверен. Медленно умирающий мозг полуэльфийки даже переключился на конструктив, но… я банально опоздал. Прибудь я на пять, на десять минут раньше — смог бы узнать гораздо больше. Хотя, может быть, вот в этой большой и туго набитой сумке найдутся ответы?

Надо бы её припрятать, а то уже слышу визг тормозов. Кавалерия, как всегда, опоздала.

Шегги, Шпилька и Алиса сидели в подвале, нервные и настороженные. Увидев мою физиономию, вся троица облегченно вздохнула и… нагло протолкалась мимо меня, устраивать ревизию дома. Я лишь хмыкнул, глядя, как их троих тут же загоняют назад прибывшие с спецотрядом полиции следователи, не обращая внимания на девичьи визги о том, как хочется им писать.

— Гарру нет, что ли? — пропыхтел знакомый полуорк, пытающийся снять показания с обескровленного тела Тау, — Ну, Старри его сожрёт…

— Её саму Волл поднадкусывает, когда та с больничного выйдет, — хмыкнул я, невозбранно дымя сигаретой, — Такое дело пропустили.

— А какое дело, Конрад? Это разве не твоя бывшая тебя убивать пришла?

— И нахрена бы ей тогда парней на другом конце улицы валить? — поморщился я, — Давай закругляйся, она только порог переступила и её накрыло…

— Разрешил бы ты нам нормальную защиту тебе поставить и сигналки…

— И был бы сейчас трупом. Все б тут были. Ваша «нормальная» защита хороша только против тролля, который перепутает мой дом с сортиром. Так что нефиг. Лучше приезжайте опоздавши, чем вовремя, но на мои похороны.

— Врачиха была настолько хороша?

— Мой дом благословлен чистокровным ангелом, дружище. У неё, как у враждебного элемента, любое начинание на его территории должно было проходить по минимальной планке. Как минимум. Заклинания должны были срываться, любые ритуалы идти лесом, призывные круги так вообще взрываться. А она, начхав на всё, снесла три слоя и вломилась, просто по дурости активировав с десяток ловушек. Видимо, привыкла как раз к вашим поделкам — мол, защита есть, а дальше пустота.

— Ну, Арвистер, не фиг заводить врагов среди архимагов…

— Вали уже, дайте мне отдохнуть. Вон в подвале столяр сидит, исходит от желания починить входную дверь, а я тут с тобой треплюсь.

— Старри будет в ярости…

Что можно сказать? Полуорк зверски ошибся. Когда до Управления дошло, что в заговоре с целью убийства Алисы Тарасовой участвовала главврач специальной больницы, занимающей верхние этажи этого самого Управления, то самосвалы дерьма начали опускаться на огромные вентиляторы. Дом Тау был почти разложен на атомы в процессе обыска, каждый её подчиненный прогнан через десятки допросов, гоблинши Управления ходили с вывихнутыми от бесконечных сплетен челюстями и их некому было лечить. Про наступивший дефицит минетов я просто промолчу.

Мне тоже досталось изрядно. Не сколько из-за Тау, прихлопнутой домом-мышеловкой, сколько из-за забега с троллем по городу. Там шумиха поднялась на весь Омниполис. Пришлось сдаваться, идти рисовать символы, которые углядел что на морде покойного Вальтера, что на воображаемой спине у Екатерины. Насчет вторых я вообще не был уверен, что они настоящие. Ну на спине же! А спина откуда взялась? Тау её воображала! Откуда она знать могла, что ей там на спине нарисовали⁈ Может быть, письку мужскую, а она ей гордилась.

Дома тоже было не всё гладко. На меня умудрились обидеться все. Алисе не понравился домашний арест, Шпилька дулась из-за того, что я запретил ей идти грабить дом покойной главврачицы, Шегги был солидарен с девками, а еще затаил на меня обиду за то, что я отказался заказывать войлочную обивку на новую дверь — такую, чтобы стука не было слышно. Лялечка и Хуммельсдорф от меня шарахались просто потому, что это было выгодно — кормили-то их девчонки!

Даже соседи, мои добрые прекрасные соседи, такие интеллигентные и понимающие, начали меня сторониться! Йаг Таг Каббази просто потому, что оказался свидетелем, как мой дом берут на меч, а кабатчик Валера не смог то ли простить, то ли забыть наши объятия.

…и как в такой атмосфере открывать детективное агентство?

Никак.

Поэтому я сделал то, что должен был сделать уже давно — отправился в загул. Недели пьянок, техасского холдема и ночей с продажными женщинами оказалось достаточно, чтобы окружающие вспомнили, что я не только умный, красивый и обаятельный, но еще и Блюститель, сотни лет проживший в дороге и без каких-либо привязанностей, поэтому меня начали хором прощать. Особенно старалась Алиса, названивая в Управление каждый день — уходя, я поставил магию дома в параноидальный режим такой степени, что она даже в окошко посмотреть не могла.

Затем случилось это. Гантрем Джоггер представил подробный доклад о завершении тестовой серии испытаний. Вскоре, в Омниполисе должны были появиться интернет, а потом, чуть позже, и мобильная связь.

Меня, признаться, сильно напрягал именно этот момент. Если посмотреть на ситуацию со стороны, то любители Матери-Магии, если верить бреду помирающего мозга арканы Тау, хотели убить моего «птенца» именно для предотвращения этого самого события. Но, то ли плохо старались, то ли банально опоздали — Алиса всё успела. Только не билось это с появлением самой Тау на пороге моего дома. Если даже она ошиблась, если её спугнула полиция, то она должна была бежать с волосиками назад, а никак не разыгрывать из себя штурмового шахида.

Те, кто получил сведения о самом существовании Алисы, обязаны были понимать, и на какой стадии проект этого «теневого интернета».

Но, тем не менее, все случилось так, как случилось.

Когда всё успокоилось, я зашел к себе в комнату с чашкой свежего горячего кофе, сел в кресло-качалку и достал нагло уворованную сумку Екатерины Тау, поверх которой лежали шесть разрядившихся кристаллов-накопителей. Внутри мной было обнаружена смена белья, три толстенькие пачки талеров, с десяток империалов, приятный мешочек с бижутерией ювелирного толка, смена одежды, билет до Магнум Мундуса и… ура-ура-ура! Аж два больших толстеньких блокнота для записей, исчерканных убористым женским почерком!

Какое счастье, что Екатерина Тау была главным врачом, а не обычным! Буковки-то различаю!

…правда, всё это дело оказалось зашифрованным.

— Чтоб тебя демоны Иерихона отымели! — в сердцах сказал я, отхлебнув остывший кофе.

Ну почему всё в этой жизни так сложно⁈

Эпилог

Оторвавшись от уймы исчерканных листков, я закатил глаза, откидывая голову назад. Потолок, как и всегда, был на моей стороне. Он просто был. Белый, ровный, совершенно невозмутимый, со своей прекрасной, чуть шершавой структурой. Потолок, в отличие от большинства смертных, гордо и неизменно выполнял все предназначенные ему функции. Не жаловался, не ныл, не крался по коридору вдоль моей двери, не шмыгал носом, не вздыхал горестно и нелепо, а что самое главное — НЕ ПРИНЮХИВАЛСЯ!

— Ты задолбала! — громко и отчетливо произнес я в воздух собственной комнаты, — Постучи в дверь, зайди, скажи че те надо! Может дам че ты хошь!

Нет, ну на самом деле задолбала! Сколько можно⁈

Стучать это невоспитанное существо, конечно же, не стало. Вместо этого, просунув внутрь свою лохматую голову, а следом и чересчур плоское тело, Алиса протащила свой хмурый вид до середины комнаты, а оттуда уставилась на меня, как Ленин на буржуазию. Молча.

— Алиса, — я нервно отхлебнул остывшего чаю, — Ты меня отвлекаешь от работы. Для этого есть существенная причина?

— Я хочу выйти из дому, — мрачно пробубнила девушка, — Погулять.

— Пока нельзя, — отрезал я, — Надо подождать. Слышишь — она еще орёт.

Она действительно еще орала. Третий час подряд. Парящий над домом полудемон с мегафоном — совсем не то, чего бы я хотел для этого понедельника. Ну, в сложившейся ситуации, если так подумать, мы виноваты практически не были, просто госпоже Старри приспичило неделю назад прилететь ко мне своим ходом, а приземлилась она аккурат возле таверны «Отвернувшийся Слон». В то время, как её бармен и владелец, стоял с утречка пораньше на крыльце. И, возможно, даже себе что-то чесал.

В общем, только отошедшая от наших обнимашек демоница снова отправилась домой на койку, но на этот раз с жесточайшим выговором от разъяренного её долгим отсутствием Оргара Волла-третьего. Карьеристская натура Старри такое не могла пережить без психических травм, так что я был ей обвинен во всех бедах, начиная с грехопадения Адама и заканчивая перестройкой Горбачева. Однако, вместе с неприятностями пришла и маленькая радость — у Эммы теперь была острая фобия на мой дом.

— Мне скучно, расскажи что-нибудь, — попросила нагло забравшаяся на мою кровать негодяйка.

Я рефлекторно плюнул холодным чаем на ковёр. Эту фразу надо женщинам запретить на законодательном уровне. Это какая-то женская магия, одним махом выдувающая из головы все мысли у мужика. Остается только спёртая пустота, в которой плавают бессилие и матюги. За что это мне?

— Алиса… — прокряхтел я, делая максимально выразительную рожу.

— Ну, я просто не знаю, с чего начать, — неожиданно повела она ладошками, — Давно хотела поговорить, а вот слов как-то… и нету.

— Изумительно. И о чем?

— О нас.

— Тебя что, какой-то деревяшкой у Шегги стукнуло? — устав удивляться, спросил я, — Или съела чего, что Шпилька готовит? Я же предупреждал…

— Да нет, я не о том! — на меня отчаянно замахали руками, — Просто… просто…

— Слушай, а может, ты все-таки у себя в комнате всё сформулируешь? — предложил я, — В воплях Старри больше смысла, а ведь она уже на пятый круг пошла. Скоро полицейский вертолет пришлют, её сбивать.

— Ну какой же ты… — на меня уставились с праведным возмущением. Почему праведное? Не знаю, я вампир, я так вижу.

— Да какой? Обычный, — я с сомнением покосился на исчерканные листы и пару учебников по криптографии, — Сижу вот, самообучаюсь.

Это невинное признание вызвало к жизни горячий монолог из ровной алисиной груди. Оказалось, что я хитрый, подлый, бесчувственный и гадкий чурбан, которому лишь бы поиздеваться над окружающими, надурить их, обвести вокруг пальца, поманипулировать, а потом сидеть довольным и смотреть, как они пытаются распутать то, что осталось от их жизни и чувства собственного достоинства. Так она, Алиса Тарасова, и считала поначалу. Теперь же, когда прошло две недели после того, как она закончила проект (ну и заодно те же две недели с тех пор, как у нас дома отбросила коньки аркана Екатерина Тау), у девушки было время подумать, посмотреть на ситуацию под разными углами…

Потолок — это мой брат. Братан, можно сказать. Даже круче, он старший брат, учитель, демонстрирующий, как надо сохранять невозмутимость в любой ситуации. Вот ситуация есть, а он по-прежнему белый и ровный, несмотря на то что творится над ним и под ним. Будь как потолок, Конрад, крепись. Ты перенесешь этот концерт по заявкам, ты справишься, не надо думать, что в этом словесном поносе тоже есть шифр, в нем ничего нет, особенно смысла…

— … и я поняла, что ты заботишься обо мне, о нас, уберегаешь, кормишь, даже учишь немножко. Плохо учишь, знаешь, сколько я мучилась с когтями, пока научилась их прятать⁈ Это было ужасно. Анника тоже мне говорила, что ты хороший, но я не верила, потому что…

Потолка мало, Конрад. Да, он велик, но недостаточно для всего вот этого. Ему нужна помощь. Тебе нужна помощь. Знаешь что? Чай. Будь как чай. Холоден и отстранен. Твоё время прошло, но тебя это не заботит. Ты чай, про который все забыли. Думай, как чай, будь чаем, тогда она про тебя тоже забудет. И эта она, которая на кровати, и та она, которая до сих пор орёт в мегафон. Просто представь себя чаем в кружке. Ты стоишь под потолком…

— … я же никогда и никого не знала, папа ко мне и в комнату не заходил, а кроме него кто? Все боялись. Так вот, я всегда думала, что родители детей любят, балуют, обнимают и целуют, а потом подумала…

Мама…

— … а ты ведь спасал, ты же убивал. И баба та, она же по мою душу приходила. Я не дура, но только сейчас поняла. И ты не пьянствовать и по бабам уходил, да? Анника сказала, что ты так заманивал тех, кто еще мог ко мне сунуться. Она нашла два новых накопителя, сильно удивилась, запомнила, а потом видела, как ты ночью, пока мы думали, что ты по бабам, приходишь и заряжаешь…

Засранка глазастая.

Подождите, может, она спереть что-то у меня хочет? Но на кровати ничего нет, разве что обрез под подушкой. Камень-Кровавик? Я всегда держу его при себе. Паспорт? Нет, он в столе.

— А еще ты специально от нас дистанциируешься, Шегги сказал, это для того, чтобы я привыкла к обществу, а у вампиров общества нет. Мы уже давно подружились, общаемся, а ты всегда где-то на своей волне…

И очень рад этому, потому что ты, мелочь, уже наговорила три дневных нормы!

— Так! — не выдержал я, — Сейчас мы заключим сделку! Ты получаешь тапком в лоб, а я получаю тишину. Чего ты хочешь, Тарасова? К чему ты ведешь⁈

Та застыла с открытым ртом, явно затоковавшись, но затем, не желая, видимо, тапком, переключилась.

— Переименуй кота, — сделала умоляющие глаза девушка, — Ну пожалуйста! Серенькому не нравится быть Лялечкой! Хуммельсдорф доволен.

— Ладно, — вздохнул я, — Пусть будет Оппенгеймером. А теперь, давай колись на самом деле, зачем припёрлась, Тарасова. Моё терпение небесконечно!

— А давай съездим в Нижний мир⁈ — глаза стали еще более умоляющими, — Я в прошлый раз там ничего не купила…

Я поперхнулся.

Над головой, где-то в вышине, гнусно орала бывшая, наматывая на мой счетчик воображаемого долга километры новых предъяв. Там, вдали, уже точно за пределами Омниполиса, зрела где-то секта поклонников Матери-Магии, готовящая новых членов. Следователи, назначенные на дело о этих маньяках, пили у меня последнюю кровь, не имея других зацепок. Журналисты караулили в «Отвернувшимся слоне», мешая выпить по вечерам, а как новоявленный детектив я еще не получил ни одного заказа, хотя уже потратился на рекламу в газете. Жизнь, в общем, была сложной штукой.

А тут еще и это.

— С тобой, кстати, наш сосед хотел поговорить, — снова попыталась выбить меня из равновесия сидящая на кровати рыжая засранка, — Они внизу с Шегги что-то обсуждают. Очень прикольный жаб, хотя я его, поначалу, боялась. Что-то говорил про то, что у него есть заказ и к Шегги, и к тебе.

Я почти со скрипом повернул голову к этой… Тарасовой.

— Ты с этого не могла начать?!!!

— Что?!! — возмутилась та, — С этого?!!

— С заказа?!!

— Это разве важнее?!!

— Ну всё, Тарасова, настало твоё время! Время закаляющих процедур! Душ! Холодный! Пять минут! Встать по стойке смирр-но!

— Нет! Не надо! Неееет!!

— Шагом марш! Ать-два, ать-два!

— Конрад извини, я больше не буду-у!!

— А больше и не надо!

Конец первой книги

Content

Книга первая. Укус Милосердия

Пролог

Глава 1 Мечты сбываются

Глава 2 Темный альянс

Глава 3 Упрощение противной

Глава 4 Сущее коварство

Глава 5 Тонкие материи

Глава 6 Дипломатия табуреток

Глава 7 Коллатеральный ущерб

Глава 8 Деньги не пахнут

Глава 9 Клыки есть у всех

Глава 10 Художника легко обидеть

Глава 11 Запахи остывших следов

Глава 12 Чудеса на кураже

Глава 13 Орки, карты и два кота

Глава 14 Песнь пломбира и аджики

Глава 15 Слава регламенту!

Глава 16 Туризм и обучение

Глава 17 Перипетии и междометия

Глава 18 Герои ума и скорости

Глава 19 Сквозь тернии к ежам

Глава 20 Предъявленные счета

Эпилог