Книга вторая. Шлепок гнева

Пролог

Юго-Восточный округ Омниполиса считался одним из самых спокойных и безопасных районов города. С одной стороны, потому что в свежевыстроенных здесь высотках жили почти исключительно люди и полуэльфы, с другой стороны, потому что здесь жили люди и полуэльфы. Терпеть на «своей» территории других, особенно гномов, а уж совсем особенно гоблиноидов — они категорически не желали. Волчеры и рэтчеды вообще могли нарваться так, что и хвостов потом не найдут, поэтому никто не мешал основной массе трудяг огромного мегаполиса отдыхать от трудов праведных.

Ну а что? Что тут ловить? Дома одинаковые, каждый подъезд на новомодном запоре с домофоном, разумные живут небогато, все в зоне слышимости друг у друга. Попробуй подломить хату, в которой можно-то разжиться разве что одним-двумя империалами и телевизором, так тебя тут же и ушатают. И мало того, в дружинах, которые патрулируют по ночам Юго-Восточный, еще и особо одаренные полуэльфы есть, которым от ушастого родителя магии перепало. Такие так шарахнуть могут, что троллю не поздоровится. Пусть неумело, пусть на всю котлету, но дураков это осиное гнездо ворошить не было.

Поэтому, идущая ночной порой по одной из улиц девушка чувствовала себя в безопасности. Относительной, конечно. Она семенила себе в густых тенях от крон деревьев, постоянно оглядываясь по сторонам в опасении увидеть один из знаменитых ночных патрулей. Привлекать к себе внимание полуэльфов и человеков она точно не хотела, несмотря на то, что если сдернуть с неё плащик с капюшоном, под ним бы обнаружилась самая настоящая полуэльфийка… только маленькая.

Слишком маленькая.

Рост ночной странницы еле дотягивал до одного метра и тридцати сантиметров. Тоненькая, гармонично сложенная фигурка при близком рассмотрении могла бы продемонстрировать даже вполне женственные, хоть и очень изящные формы. Тонкие кожаные штаны в облипочку, блузка и легчайший жакетик нараспашку, имеющиеся у девушки под плащом, не делали из её форм и женственности никакого секрета. Лицо могло подвести, да, слишком уж детское, но остальное…

Только вот не бывает таких человечек и полуэльфиек, а значит, любой патруль бы задержал подозрительную особу. А задержав, опознал бы в участке. А опознав… ууу, дальше события бы стали развиваться совсем невкусно.

Шансы на подобный исход были вовсе невелики, но нервничать это девушке не мешало. То, что у неё было с собой, то, как оно ей досталось, то, что она собиралась с этим сделать… Всё это заставляло её трястись внутри от страха и возбуждения!

— Только бы пронесло, только бы пронесло… — неслышно шептали губки крохотной девушки, быстро перебирающей ножками.

К кульминации подходил весь её долгий, тщательно режиссированный и претворенный в жизнь план. Не раз и не два отважной крохе пришлось рисковать всем, чтобы преодолеть очередной этап плана. Не только ей, но теперь всё зависит только от неё, от её ума, хитрости, решительности и связей! Кстати, о последних.

Встреча у закутанной в плащ девушки была назначена в самом обыкновенном подземном переходе, к которому она дошла без всяких проблем. Ожидающий её полуэльф был один, как и договаривались. Одетый в весьма недешевый наряд, полуэльф прятал свою нервничающую рожу нашейным платком и выглядел дерганным донельзя, но тут же расслабился, увидев маленькую безобидную фигурку. Тоже одну.

— Принесла? — горячечный хриплый шепот мужчины разнесся неожиданно громко, он аж чуть присел с перепуга.

— Да. Показывай деньги, — торопливо достала она из-под плаща свою ношу. Тихонько звякнуло.

— Надо проверить, у меня есть фонарик, — предупредил хорошо одетый полуэльф.

— Я тоже… проверю, — заявила девушка в плаще, — Давай деньги!

— Сначала крышки покажи! Вот сюда, под луч! — полуэльф щелкнул компактным фонариком, — Я хочу убедиться!

— Смотри! — с готовностью сунула она под луч… три небольшие закупоренные бутылки газированной воды черного цвета.

У полуэльфа задрожали руки и губы. Всё казалось прямо таким, как надо.

— П-послушай… — промямлил он.

Девушка в капюшоне тут же отпрыгнула, моментально убрав товар. В её руке сверкнул нож.

— Подстава⁈ — прошипела она.

Вокруг было тихо.

— Нет, не подстава, все нормально! — торопливо уверил её собеседник, нервно срывая платок с лица, — Всё хорошо! Деньги есть, все есть! Но я не смогу проверить сразу три бутылки, понимаешь? Уроню же! Вот, держи за одну, давай её сюда! Сейчас всё будет!

Что бы ни было в бутылка, оба разумных в подземном переходе относились к этой жидкости с чрезвычайным пиететом. И ведь не просто так. За каждую бутылку полуэльф передавал девушке по золотой монете, империалу, стоимостью ровно в тысячу талеров Омниполиса. Средняя месячная зарплата по городу равнялась трем сотням талеров…

Наконец, обмен состоялся полностью. Проверка монет и бутылок удовлетворила участников сделки полностью.

— А еще… еще у тебя будет? — выдавил из себя полуэльф, расставшийся с небольшим состоянием.

— Нет! Пока всё пусто! Мне пора! Наслаждайся! — девушка торопливо удалялась.

— Постой! — умоляюще выдавил ей полуэльф в спину.

— А? — та снова насторожилась.

— Это… точно оно? — просительно пролепетал он, — Точно? Без обмана?

— Да! Успокойся! — уверенно отозвалась она, — Эти бутылки нигде не гуляли! Я лично отвечаю, что там именно оно! Все! Пока!

Сделка завершилась. Теперь осталось только вернуться домой!

Три тысячи талеров!

Ей хотелось петь и танцевать, хотя время праздновать еще не пришло. Совсем не пришло. Да, выбраться из Южно-Восточного будет теперь гораздо легче без трех ценных, но хрупких бутылок, но элемент риска все равно остается. Пусть и не в случайном патруле полуэльфов, пусть и не в долгой дороге домой…

Он…

Девушка содрогнулась, чуть не споткнувшись.

С недавних пор его она боялась больше всего.

Но нет, не надумывай, шагай давай! Ты еще успеваешь на трехчасовой трамвай. Если бы были ошибки и осечки, если бы кто-то из них накосячил, то это давно бы всплыло! Год уже прошёл! Целый год! Успокойся! Все кончилось хорошо!

Трамвай её окончательно убаюкивает и успокаивает. Ехать в пустом вагоне приходится почти час, но это есть в планах. Операция успешна… надо будет подумать о повторении. Хе-хе.

Эта мысль увлекает её до такой степени, что даже выйдя на своей остановке она не сразу избавляется от плена захвативших азартных мыслей. Успех — он как наркотик, манит и пленя…

…ня?

Глаза не сразу сфокусировались на фигуре, стоящей прямо под фонарем. Тройка, бежевый плащ, шляпа. Ничего необычного, мода тридцатых-пятидесятых из Америки вцепилась в Омниполис всеми зубами и когтями, не собираясь уходить. Только вот красный свет глаз, смотрящих прямо на нее, белый отблеск невероятно острых и крупных зубов, сверкающих из-под медленно разъезжающихся тонких губ…

Она сама не поняла, в какой момент мир смазался, расплываясь неясными пятнами. Тело само пустилось бежать, на полную мощь, без оглядки, опрометью. Почки щедро брызгались адреналином, тело содрогалось в нервной энергии, кажущейся бесконечной, рот, оскалившись, втягивал воздух без остановки! Улицы, улицы, улицы… САД! Туда, через забор! Быстрее! Еще быстрее!

Она бежала с пустой головой, буквально захлебываясь внутри от жажды побега, от желания убежать. Не думая ни о чем, девушка, уже потерявшая где-то плащ, неслась как испуганный кролик, петляя между деревьев. В тишине, в темноте, никак не понимая, успешно ли она убегает от чудовища, или же ей всё только кажется, а монстр, на самом деле, уже близко, уже протянул руку…

Забор показался ей неким финальным барьером. Высокий, слишком высокий, он точно был непреодолим для большинства, даже для него, но не для неё! Маленькая, но сильная и ловкая, она стремительной кошкой вскинулась вверх по дереву, ухватистой обезьянкой проползла по длинной, но крепкой ветке, ловко и быстро её раскачав, прыгнула на самую верхушку забора, перегнувшись через него и давая себе долю секунды осмотреться, спланировать спуск…

В этот момент оно и случилось. Тьма сгустилась за спиной девушки, тьма сверкнула красными глазами и белоснежным оскалом клыков, тьма выплюнула из себя длинную мужскую руку, сильную и крепкую, затянутую в перекрученный бежевый плащ. Ладонь, широкая и длинная, принадлежащая крепкому рослому мужчине крупных габаритов, атакующей змеей метнулась прямиком к неосторожно подставленным свету Луны маленьким ягодицам жертвы, защищенным лишь тонкой кожей легкомысленных штаников. Хлесткий звук шлепка разнесся по сонному ночному саду выстрелом как из хлопушки!

А потом раздался он, визг крепко шлепнутой жертвы.

Глава 1

Горе поврежденным

— Вы думали, я вас не переиграю?

Вопрос остается без ответа. Двум страдалицам сейчас не до вменяемого диалога, у них в жизни черная полоса. Точнее, даже две, накладывающиеся друг на друга. Просто лежать и страдать — это первая стадия, но периодически надо вставать, чтобы поменять подруге лед в кульке на заднице… или поправить его, если съехал. Тогда да, чернота удваивается. В общем, дамам не до нас. Еще ведь стонать жалостливо надо, так, чтобы нервничал и злился некий проклятый полутролль.

Этого нам не надо, дверь мы прикроем. Не для них, негодяек, я полутролля проклинал!

Кстати, качественно вышло. Сидит, только моргать и может, даже дыхание ровное.

— Позволь, мой друг, я расскажу тебе историю… — улыбаюсь я, открывая пиво.

Жила-была девочка по прозвищу Шпилька. Ловкая, смелая, не очень умная, правда, но кто из нас без греха? Зато амбициозная, готовая работать и развиваться в разных коллективах! Загляденье, а не девочка! Только увы, случилось горе — по глупому стечению обстоятельств… её уволили. Такое горе.

И пускай оно длилось недолго, пускай в тот же день наша прекрасная девочка оказалась нанята на куда более стабильную, доходную и высокооплачиваемую работу, но она затаила на своего доброго, умного и честного работодателя нехилый такой зуб. Удивительное дело, да, Шегги? С чего бы это?

А я тебе отвечу, с чего. Пока твоя сеструля добывала звон в Гильдии, она жила в собственное удовольствие. Каждый день движуха, каждый день приключения, а если работа провалена и звона нет, так брат всегда выручит, всегда прикроет. К нему-то идут постоянно, не так ли? Пусть понемногу, но это позволяет нашей стрекозочке петь и танцевать. Не шурши ресницами, Скорчвуд, мы приближаемся к сути вещей. А она в том, что наша дорогая Анника никак не могла себе простить, что рядом с ней два Блюстителя, а она с этого ничего не имеет. Гордость требовала хоть чего-нибудь! Жопа хотела приключений!

…и Шпилька выработала план.

— Простой, как три копейки, — улыбаюсь я, — Уболтать Алиску закупиться в Нижнем мире, протащить контрабанду по нашим блюстительским каналам, а затем, дав ей отлежаться, толкнуть за большие деньги. Отлеживались бутылочки почти год, две юных девы чувствовали себя самыми хитрыми и играли в шпионов, но с месяц назад ссыкнули и подписали под это дело тебя. А ты, мой дорогой друг, справедливо опасаясь за жопу своей сестры, вписался, чтобы если что, прикрыть её своей большой доброй грудью. Как и всегда, как и всю жизнь. На случай, если я обнаружу вашу затею? Только я знал о ней с самого начала…

Блюстителей не обыскивают, когда они возвращаются из Нижнего мира, мы только декларируем принесенное с собой, но это лишь проверка на вшивость. Мы слишком многое можем наворотить, пропадая месяцами в Срединных мирах, так что приносим определенные магические и мифические клятвы… которые не приносила наша дорогая Алиса. В основном потому, что она еще не шарит в нашей блюстительской жизни и находится целиком на моем попечении. Но у неё всегда было кое-что получше этих клятв, Шегги. У неё есть я, несущий полную ответственность за своего «птенца».

По гневу в твоих глупых желтых глазах, связанных с не менее глупыми ушами, я понимаю, что ты еще не проникся ситуацией. Тебя слишком волнуют две поротые жопы малолетних дурищ. Шегги, разгадай загадку, ответь на вопрос — какой срок грозит вампиру за нарушение Устава?

Двадцать лет в одиночке. С последующей выплатой всех затрат по крови за этой время. Ударным трудом в самых поганых, самых неудобных и самых скучных Срединных мирах с самыми тупыми обитателями. Вот чего бы стоила афера твоей сестры мне и Алисе.

Всё, можно снимать воздействие цепочки кровавых рун, когда-то втихую вырезанных мной на многих предметах мебели в доме. Сопящий Шеггард Скорчвуд, мой сосед, подчиненный, помощник и смотритель дома, вразвалку уходит в комнату к страдалицам, от чего у тех наступает третья стадия черной полосы — полутролль начинает мерно тыкать толстым пальцем-сосиской обеим в ягодицы, приговаривая, что так жить нельзя и им должно быть очень стыдно. Ор встает от небес.

В принципе, я их и отлупил обеих так сильно именно затем, чтобы успокоившийся полутролль не устроил повторной экзекуции.

Вздохнув, я встал, налив пива в две глубокие миски, извлеченные мной со своего места в кухонном шкафчике. Затем извлек из сумки здоровенную копченую рыбину, провел той удлинившимся когтем вдоль хребта, разделив на три составные части — две жирные мясистые половинки и скелет. Бросив кости в мусорное ведро, умостил рыбье мясо к пиву. Хуммельсдорф и Оппенгеймер, чинно ждавшие в стороне, подошли к угощению как по команде. Хорошие коты, понимающие. Жрут, конечно, много, выпить тоже не дураки, зато именно они и помогали мне следить за бедовой парочкой авантюристок, пока я отсутствовал дома. А подобное происходило частенько.

Целый год прошёл с того самого момента, как я поселился в Омниполисе. Единственный оседлый вампир на все Срединные миры!

Жизнь была хороша, жить было хорошо. Конечно, трудности присутствовали все это время, но без таких эпических просеров, которые таки выдала Шпилька. Наоборот, она, лелея в уме эту каверзу, косячила на удивление мало. Полезного тоже было немного, если не брать в расчет, что именно она и работала ногами и руками рекламы нашего агентства.

Моего агентства. Детективного.

С последним пока дела шли ни шатко, ни валко. Ряд закрытых дел уже гордо стоял на полочках и лежал в ящиках, внушая дрожь и уважение будущим солидным клиентам, но вот последних пока не было. Этому городу не очень нужен был детектив. Хотя, я, наверное, себя обманываю. Этому городу очень нужен детектив, но вовсе не Конрад Арвистер, Блюститель. Он же Хранитель Равновесия, он же Арбитр, он же Алчущий Порядка, он же еще тридцать три нелепых прозвища. Грубо говоря — агент Всеобщего Правительства, имеющий все возможности и желание подвесить твою грешную задницу на любой из флагштоков города.

Обидно, конечно, очень. Почему-то Блюстителей воспринимают именно такими слугами закона, хотя мы — вовсе не они. Мы храним равновесие миров, устоявшийся баланс и порядок вещей, нам глубоко чхать на ваши мелкие прегрешения, если они не связаны с контрабандой из Нижнего мира!

Но нет, увы, стереотипы слишком мощная штука. Самое клевое, что мне пока поручали расследовать — факт хищения средств подчиненным у одного солидного гнома, занимающегося вывозом мусора и перевозкой сыпучих грузов. Пять минут, одна сигарета, один крип-наблюдатель — и виновник пойман. Кстати, его утопили в бочке с жидким цементом.

Омниполис — очень своеобразный город, если оценивать его с точки зрения жителя Нижнего мира. Не то чтобы хоть одно нормальное живое существо интересовалось бы такой точкой зрения, но наши низшие собратья, не имея доступа к магии, умудряются чуть ли не ежедневно изобретать новые технологии, которые мы у них… милостиво заимствуем. Не просто так, конечно, а за деньги и ценные металлы.

Так, о чем это я?

Ах да, своеобразный. Множество рас, множество гибридов рас, надо как-то жить вместе, деваться большинству просто некуда. Некоторые из рас более древние, другие, как цивилизации, оформились совсем недавно. Инстинктов никто не отменял. Эльфы смотрят на всех, как на говно, гномы смотрят на всех, кроме себя, как на ценный, но ресурс, гоблины смотрят с завистью, орки хмуро, а тролли доверчиво, потому что их тут хорошо кормят. Но, как факт, втихую утопить вороватого сотрудника в бочке с цементом — вполне допустимо, а иногда даже и обязательно, если ты гном.

Разумеется, полиция откроет следствие, заведет дело, но когда следователь напорется на факт хищения средств (а ему помогут), то дело будет прикрыто. А чего лохматить бабушку? Омниполис огромен и богат, но держать разумных в тюрьмах не любит. Дорого и бессмысленно.

Так и живём, развиваемся потихоньку, в том числе и с помощью несравненной Алисы Тарасовой, молодой, но гениальной программистки, лежащей сейчас в одной из соседних комнат и держащейся за битую задницу.

Кстати, моего «птенца» уже выпихнули из всех серьезных дел, сделав кем-то вроде профессора на аутсорсе. Теперь Алиса получала отдельные задания, созданные аж целым новым департаментом в Управлении, и заодно пару раз в неделю ходила туда учить новоявленных безопасников. Доступов к критически важным системам ей же построенной «теневой» части омниполисского интернета ей уже не давали. Во многом благодаря участию в этой афере из трех бутылок популярной газировки.

Плохо, что ли? Хорошо!

Встав, я кивнул лакающим пиво котам, после чего прошел в экзекуционную, где неудачливые мошенницы вовсю предавались страданиям. Им я показал три империала, а затем демонстративно передал их Шеггарту Скорчвуду на домашние расходы и улучшение наших бытовых условий. Это был финальный удар, они аж замолчали!

— Кон… рад… — просипела Шпилька, — Ты…

— Я спас тебя от смерти, а своего «птенца» от тюрьмы, Анника, — присев рядом с неумной головой страдалицы, я широко улыбнулся, — А еще, вполне возможно, что спас и твоего брата, слишком уж привязавшегося к своей глупой сестре. Но это была разовая акция. Стоимостью ровно в две битых задницы. Больше таких аттракционов невиданной щедрости — не будет.

Несмотря на всю несерьезность «операции» — залёт очень серьезный. Это не принести домой живую крысу для тренировки котов, которые её, кстати, не только аккуратно придушили, но и выкинули в мусорку на улице. Это не забить слив своими волосярами, а потом пытаться свалить вину на Шегги (лысого). И уж точно это не воровство моего кофе, после которого мелкую растаращит так, что она будет полдня бегать чуть ли не по потолку. Всё это мелкие шалости, бытовушка, забавная ерундовинка…

Только объяснять это буду не я, а старина Шеггарт. Добрый, хороший, рассудительный старина Шегги, у которого есть много-много свободных часов и желания их использовать, вбивая в две пустых девичьих головы истину о том, как они были не правы и чем это могло кончится.

А моя работа здесь закончена!

Праздновать год оседлой жизни я пошёл в «Отвернувшегося слона». Ну, там отлично кормят, очень неплохо наливают, все четыре официантки, хоть и похожи друг на друга как четыре капли зеленой воды, но жизнелюбиво одеты (точнее, раздеты) так, что настроение поднимается само собой. К тому же, идти всего от дома метров двадцать, что очень нравится оседлому мне. Шпилька тут, кстати, подрабатывала, пока идея хозяина, ангела Валеры, с заказами и их доставкой, не опала пожухлыми листьями поздней осени. Когда до «заказчиков» дошло, что сексуальные орчанки, притащившие им еду, просто притащили еду — заказы тут же сошли на нет. Про Аннику вообще молчу, у неё передвижение по городу замирает, когда выпадает снег. Да и принести она может что? Бутербродик?

А я ведь предупреждал — заставь их прятать жопы с сиськами, товарищ ангел, заставь. Но разве этот подкаблучник прислушается?

Как отказывать честным вампирам в месте за стойкой — так это Валера молодец. Злопамятный, до сих пор не простил мне обнимашки.

— Арвистер, хватит бурчать! У нас пиво скиснет! — Василиса, одна из моих самых любимых женщин, грохнула передо мной поднос с сырной тарелкой, маринованными ершами, и одним из моих любимых лакомств — прожаренной куриной шкурой.

Ну вот.

— И с каких пор это я у тебя любимая женщина? — прищурившись, поинтересовалась молодая орчанка, — Ты меня что⁈ Загипнотизировал и поимел, гад⁈

— Ты это… — покачал я пальцем, — Не надо тут таких инсинуаций. Ты приносишь мне еду и выпивку, приятно выглядишь и не доставляешь проблем. Поверь, за триста лет жизни такого доброго отношения от женщин я видел очень редко!

— Ну так за деньги же, — пожала плечами простодушная орка.

— И стоит мне это гораздо дешевле, чем в других случаях, — поднял указательный палец я, — Так что наши отношения, Василиса, просто прекрасны.

— Брюзга, ворчун и подлиза, — недовольно фыркнув, охарактеризовала меня девушка, уходя куда подальше.

Там, в этом «куда-подальше», сидела довольно странная молодая монахиня в полном протестантском прикиде, имеющая слегка безумный вид. Несмотря на тревожную внешность, на которой особенно выделялись большие и редко мигающие глаза, невеста божья вовсю хлебала пиво, грызла жареную птицу и не имела никаких планов молиться ангелу за стойкой. Тому на богомолицу тоже было положить с прибором.

За пару часов, пока я разминался по маленькой, к Валере на огонёк зашли два солидно одетых орка, компания из пяти серьезных полуэльфов офисного типа с человечкой, три жарко переговаривающихся гнома и один саппоро, человек-лягушка. Пока нормальные посетители вполне пристойно заказывали себе выпить и пожрать, бессовестный саппоро не снизошёл до заказа, а наоборот, что-то толкнул заинтересованно задвигавшемуся Валере, при этом зыркая на меня, как на врага народа. Последнее было довольно странным, потому как именно этот могучий и кряжистый персонаж был одним из моих работодателей, избивая Конрада Арвистера пару раз в неделю на потеху и устрашение своим часто меняющимся ученикам.

Йаг Таг Каббази, то есть этот квакающий хитрый ублюдок, был редкостной силы жадюгой и в придачу еще алхимиком. Какой-то он чересчур предприимчивый для культиватора… Подозрительно.

Всё так же косясь на меня, Йаг выкрабился из таверны, а с его уходом я почему-то потерял желание продолжать вяло бухать в одно жало. Ну в самом деле? Шегги, насколько я его знаю, будет еще часов двадцать наседать на девок всеми доступными способами, коты обожрались рыбы и спят, текущих дел у меня нет, а слушать стоны и жалобы этих двух неженок желания нет никакого.

В бордель не хотелось, душила жаба. Не та, что сейчас выперлась из таверны, а другая, потому как три империала, равняющиеся аж трем тысячам талеров, отданные Шеггарду, были моими кровными. Те, что Шпилька получила в результате нелегальной сделки, вместе с покупателем газировки, сейчас парились в Управлении под видом улик, а сам полуэльф, возможно даже с чем-то толстым и занозистым в заднице, сдавал все свои контакты в Юго-Восточном. Операцию, кстати, потом запишут в личное дело Тарасовой.

Куда пойти, куда податься… К Рите? Валерии? Зенестре? Демоны Иерихона и сам Саркат, вот бывает же такое, что куда-то хочется, но не в знакомые места и не к знакомым разумным. Меня что, зовёт дорога приключений? И куда? Кинуть какашку в магистрат Граильни? Спеть со шпиля Управления? Трахнуть новую секретаршу Старри?

Нет, точно не последнее. На этот раз моей бывшей что-то вступило в голову, от чего она наняла ослепительно красивую и подтянутую… чистокровную клановую гномку, от которой просто несло вторым и третьим дном. Не знаю, зачем полудемонессе понадобился шпион промышленников под боком, но, кажется, моя победная комбинация прервется на этом месте. Связываться с кланами себе дороже.

Кроме того, есть эпизод и с самой Эммой. Мне стоило немалого труда если не наладить с ней отношения, так просто вывести их из зоны горячей войны, потому как полудемонесса затаила на меня тогда слишком уж большой зуб. Ей просто эпически накрутили хвост за все косяки реальные, и за всё время, пока она провалялась дома после приступа аллергии от ангела, так что сорвать на мне злобу для неё стало делом принципа. Мне пришлось выстроить и решить несколько ситуаций в её пользу так, чтобы у нашего общего начальника не нашлось бы другого выбора, как поощрить сотрудницу. Нельзя сказать, что после этого она меня прямо всего простила и расцеловала, но явно перестала носить с собой кирпич, который планировала кинуть в некоего вампира с большой высоты.

Пока я щелкал клювом и витал в эмпиреях, реальность не стояла на месте. Она подошла к моему столику, отодвинула тяжелый деревянный табурет, бухнулась об него крепким и, возможно, костлявым задом, обдала меня густым пивным перегаром, а потом полу-утвердительно спросила:

— Ты Арвистер? Детектив?

— Всё правильно, — покивал я, разглядывая подсевшую ко мне монашку. Фиолетовые волосы, ярко-фиолетовые глаза. Так-то похожа на человека, прямо не отличишь, но чересчур смазлива, а значит, наполовину эльфийка. Самый частый случай в этом городе. Эльфы просто обожают трахать человечек, у них это считается дурной привычкой вроде курения. Хотя всё довольно просто — человечки тащатся, когда их пялит эльф, эльфа заводит то, что человечка извивается от неподдельной страсти, затем чих-пых, и очередной полуэльф вылазит на свет через девять-десять месяцев. Ну а что такого? Завести в постели чистокровную эльфийку?…муа-ха-ха.

Без шансов. Это бревно рубится в тишине и строгости.

— Мне нужно, чтобы ты срочно кое-что нашел, — изложила свою нужду монашка, вновь насыщая воздух густым и практически святым пивным духом, — Очень нужно и очень срочно. Пойдем?

Какая… прелесть. «Очень срочно» ей. А кто тут два часа квасил?

— Для начала мне потребуются кое-что, — признался я потенциальной, хоть и крайне сомнительной работодательнице, начав загибать пальцы, — Первое — твое имя, потому что у нас, вроде как, разговор. Второе — детали возможного заказа. Не зная его сложности, я не смогу сформулировать цену в общем, и аванс в отдельности. Последней деталью, пунктом номер три, является доказательство твоей платежеспособности, с чем я вижу определенные проблемы. Ну просто потому, что ты одета в монашеское одеяние. Встречают, как известно, по одежке.

Монашка слегка подвисла, переваривая вводные данные. Почему-то ей, насколько я мог судить, крайне не понравилось предложение назвать свое имя. Прямо дёрнулась, как будто б в трусах петарду рванули. С «деталями возможного заказа» тоже не срослось, но тут, кажется, её мозг просто с наскока не одолел понять, чего от неё хотят. Но вот третий пункт как-то прошёл.

— Денег нет, — вдумчиво и неспешно поделилась она со мной проблемой, скромно добавив, — Я их только что пропила.

Несмотря на абсурд разворачивающейся ситуации, я, в некотором плане, оказался очарован такой постановкой вопроса. Всё-таки, когда живешь сотни лет, поневоле начинаешь ценить незатертые ситуации, от которых веет жизнью. Или пивом, как в данный момент. Но чтобы так?…лааааадно.

— Хорошо, а как ты планируешь нанять меня, не имея денег? — очень вежливо и культурно поинтересовался заинтригованный я.

Красивые и большие фиолетовые глазки медленно и недоуменно моргнули, а затем слегка скосились к переносице, сигнализируя о запущенном мозговом процессе. Я прямо видел шкалик прогресса, медленно заполняющийся по мере циркуляции пива в мозге. Слегка отвлекала чешущая к нам с подносом Василиса, но так даже было веселее, я загадал, что шкалик заполнится как раз, когда орчанка подойдет. Так и вышло.

Монашка слегка наклонила голову направо, а затем чуть ожившим голосом меня спросила:

— …анал?

Василиса споткнулась и грянулась лицом вниз, загремев подносом.

Я неприлично заржал от всей души.

Монашка недоуменно хлопнула глазками еще раз.

Валера сидел, приложив ладонь к лицу, и медленно качал получившейся комбинацией.

Глава 2

Монастырь без устава

Новизна для пожившего вампира — штука не хуже наркотика. То, что случается в первый раз, то, что еще никогда не переживал и не чувствовал. Нет, это вовсе не про наркотики, с возрастом учишься ценить мир… тоньше и острее. Ты запоминаешь момент, добавляешь его в свою обширную коллекцию, лелеешь и дорожишь. Из таких особенных, ярких моментов, и строится твое желание жить дальше, больше и лучше.

Вот, к примеру, заложники. Брал ли Конрад Арвистер заложников? Пф, конечно, брал! А если, скажем, принцесс в качестве заложников? Он ответит, что чаще всего. Куда интереснее брать в заложники конюха, по которому сохнет принцесса, но и это уже было. Про мелочи становления заложником самому так вообще молчу. Баян, как говорит часть моей памяти, ранее мне не принадлежавшей. Баянище!

Зато, вот, к примеру, спрятаться в туше носорога от ищущего тебя демона — это да, это уже его величество момент, господа, это уже деликатес! Причем, разумеется, тушу нельзя повреждать снаружи, демоны редко бывают идиотами, сразу заподозрит! Взобраться на Эверест? Даже не смешно. Плавали, знаем. Скинуть кого-нибудь с Эвереста? Уже интереснее. За тем, кстати, и залезал чаще всего. И так всю жизнь, всю долгую интересную жизнь. Ты ищешь интересное, ты стремишься к нему, ты алчешь пополнить коллекцию.

В этот раз мне повезло наткнуться на нечто совершенно необыкновенное!

— Неплохо ты устроилась, — покивал я, озираясь.

— А то, — лежащая пузом вниз на алтаре монашка легкомысленно качала одной согнутой в колене ногой, — Но… в жопу.

— Это да, — согласился я, — Так попасть даже нарочно не попадешь.

У смертных часто случаются перекосы в психике. Не самый стабильный народец, что и говорить. Один из самых распространенных случаев — это потребность в вере… нет, неправильно сказал. Потребность в надежде и покровителе. В психотерапии, проще говоря, так как смертный не справляется. Не вывозит свою короткую трудную жизнь. Смысл в ней ищет, защиты, справедливости, денег и молодых шлюх забесплатно. И чтоб они без венерических были! Не находит и, конечно же, огорчается. Потому и идёт к богу.

Заинтересовавшая меня монашка была именно такой. Виолика Радиган, редкостно красивая полуэльфийская барышня с мамой, но без папы. Тот, как и большинство эльфов-осеменителей-человечек, остался проживать в Магнум Мундусе. Ну так вот, большинство таких историй одинаково начинаются и одинаково заканчиваются — симпатичная полуэльфийка взрослеет, едет в столицу Срединных Миров, проводит там несколько веселых лет, зарабатывая и развлекаясь, а затем возвращается в Омниполис. Часто с ребенком, потому как за совсем уж незащищенный секс эльфы платят куда лучше, да еще и накинуть могут (ну очень нехило), если вдруг их игрушка залетит. В общем, идёт по стопам мамули, уже смотавшейся за тем же самым в тот же край. Семейное дело.

Здесь всё пошло иначе. Мамаше Виолики заплатили пост ребенкум столько, что у неё получилось даже своей детишкой заниматься лично, а не оставлять на волю улиц и школы, что, может быть, зря, потому что у бывшей шлюхи для эльфов педагогического таланта не было от слова «совсем». В результате Виолика выросла красивой, но пришибленной. А еще, к тому же, девственницей.

— Не пришибленной, а под влиянием мамы! — недовольно поправила меня продолжающая осквернять алтарь монашка.

Ну… да. Когда Виолика уже созрела как та ягодка, её маман неожиданно пропадает с концами, а на столе в спальне родительницы девушка обнаруживает книгу. Да не простую, а по магии смерти.

Некромантический гримуар. Проклятый, конечно, как и полагается каждому приличному гримуару. Это ж вам не брошюрка о здоровом питании в туалете, а личная книга мага, его инструмент, дневник, а часто — еще и лучший друг. Единственный.

Узнает она об этом слишком поздно, когда уже и мертвых видит, и кошмары мучают, и сопли что-то зачастили… Не суть. Главное, что наша новоявленная сиротка решает воспользоваться старым как мир методом решения таких проблем — постричься в монахини. Ага. Здесь, в Омниполисе.

— Сука! — грубо выругалась невеста божья, возлегающая жопой вверх на алтаре.

Пришла она за этим в протестантскую церковь. Вот прямо сюда. Здесь её, конечно, встретил святой отец. Невинного, замученного жизненными неурядицами ягненка. Ничего не знающего ни о религии, ни о… ну вообще ни о чем. Очень сексуального, надо сказать, ягненка.

— %№«;»;«;»!!! — сочно выматерилась на гоблинфолке Виолика, сплевывая на пол.

Видимо, вспомнила что-то не то.

Ну, в принципе всё было «не тем». Местный пастор просто отнял у Виолики её книгу, запер в надежный сейф, а затем, «посвятив» ту в божьи невесты, принялся проникать в неё по вечерам святым духом, да еще и причащать днем плотью, отнюдь, правда, не христовой. Виолика страдала телесно и духовно, потому как призрачные мертвецы никуда от неё особо не девались и продолжали давить на нервы. Подглядывать во время причащений и давать советы.

— Не очень телесно-то, — хрипло поделилась со мной монашка, витая в воспоминаниях, — Ничего-то он особо не делал. Трахал только. В пихательные и дыхательные. По-другому тоже. По-всякому, короче. Козёл.

Лечение, разумеется, не помогло. Ну, траханьем.

— Вообще-то, отличный священник, — оторвался я от декламации, — Тебе сколько уже? Выглядишь на двадцать три.

— Двадцать! — кисло ответили мне, — Скажешь, что «давно пора», тоже козлом будешь!

— Ну вот, а священникам обычно надо бы чуть помоложе, лет на десять… — покивал я.

Дальше все превращается в обычную омниполисскую бытовуху. Есть страдалица, есть не выпускающий её и запугивающий половой маньяк, есть скромная церковная библиотека, в которой полуэльфийка находит ритуал призыва низшего демона (демоницы), с которым и заключает контракт. Чтобы он её, значит, кошмаров лишил, а грязного гадкого пастора и его противный хер — убрал куда подальше, ибо видеть она их больше не может. Демон это с удовольствием выполнил, банально заорав на несчастного мужика и попучив на него загоревшиеся красным глазки. Пастор ссыкнул, ломанулся к себе в комнату, выгреб все ценное, и утёк в неизвестном направлении. Ровно то, что хотела Виолика. Ну а мучиться при виде призраков она тоже прекратила, потому что демоница пинком под зад вытолкнула её (точнее, уже свою) душу из тела, а сама заселилась внутрь. Правда, не совсем удачно.

— Так и живу, — вздохнула одержимая монашка.

Бытовуха? Ну, нечастая, потому как мы с призывами низшей демонятины боролись, боремся и будем бороться. С клопами тоже. Но суть не в этом, а в том, что из-за каких-то перекосов в магии призраки мертвецов перестали быть совсем уж призраками, и теперь дружно, всей толпой, ограничивают нашу обновленную Виолику в церкви. И вынуждают носить наряд монахини.

— Видимо, какие-то условия ритуалов взаимно наложились, — грустно добавила страдалица, — Так-то эти дохляки ребята неплохие, им самим это всё не нравится, но сил хватило только чтобы меня на денек выпустить. Теперь крутятся вокруг, морды бессмысленные, ни поговорить, ни на хер послать.

— А пастор в панике упёр книжку, на которую теперь вся твоя надежда о свободе от мертвецов. И из церкви, — подытожил я.

— Ага, — пожала плечиками одержимая, — Найди, а? Мне бы только освободиться, а потом забирай её себе. Все равно мне больше нечем отплатить. Ну, кроме анала.

— Да что ты к нему привязалась⁈ — возмутился я.

— Это не я, — отперлась монашка, — Это он Виолике понравился, вот и привязалось.

— А говоришь страдала.

— Ну потом-то да, а во время того самого чёт не очень, — уточнила новоявленная невеста христова, махом лишая злодейского пастыря большей части его злодейского и маньячного образа.

Вот что значит «плохое воспитание». А могла бы пойти по стопам матери. Я всегда говорил, что деньги — зло!

Некромантический гримуар. Крайне погано конвертируется в талеры, но представляет из себя немалую ценность. В общем, есть реальный стимул заняться поисками, благо что представлять из себя какую-то особую сложность они не могут в принципе. Пасторы в Срединных мирах товар штучный и куда более специфичный, чем гримуары по магии смерти. Приличный разумный одержимого бы убил или изгнал, просто шоб було, но у меня в этом вопросе своя, очень принципиальная позиция. Демоница ничего плохого не сделала, у неё, можно сказать, производственная травма. Кроме этого, она держательница тела, на которое может оказаться завязан гримуар.

— Не надо меня убивать! — всполошилась монашка, — Я к тебе сама пришла!

Заодно пробухав все деньги.

— Не ты первая, не ты последняя, — отмахнулся я, — Расслабься, не буду. Не поручусь, правда, за тех, кто тебя тут спалить может, так что думаю, что тебе придётся поднапрячься с маскировкой.

— Мне еще и есть надо. И пить, — испугалась Виолика, — А как деньги зарабатывать? Я отсюда выйти не смогу!

— Думаю, у тебя только один выход, — я указал на алтарь, — Неси слово божье. Чем лучше понесешь, тем больше пожертвований оставят. А номер курьерской службы я тебе сейчас нарисую…

— Работать⁈ — ужаснулась побледневшая как смерть монахиня.

Ах да, демоны ненавидят работать.

— Именно так, Виолика. Работать. И не аналом. Не забывай, убежавший пастор может на тебя натравить охотников за демонами. Те всегда проводят тщательное расследование перед вызовом полиции и изгнанием демона.

— Козёл!

— Потом поругаешься. Давай-ка присядем и ты мне расскажешь всё о своем аналолюбивом пасторе. Тьфу ты, привязалось…

Вот так некий вампир по имени Конрад Арвистер и соблазнил первого своего демона проводить богослужения в протестантской церквушке для разных духовных извращенцев. За темномагическую книгу о запретном волшебстве, конечно. Теперь понимаете, что именно коллекционируют долгоживущие?

Ну, демон был не первый, и даже не мой, но как прозвучало!

На крыльце родного дома сидел Шеггард Скорчвуд, курящий что-то невыразимо противное с отчетливым запахом горелой мяты. Рядом с ним стояла татуированная орчанка, вроде бы Палея, если судить по цвету её ирокеза, и клеила полутролля со страшной силой. Тот вовсю разыгрывал из себя дружелюбное наивное дерево, да еще так талантливо, что бедная официантка ангельского кафе почти пыхтела от усердия, стараясь продемонстрировать зеленому лысому богатырю максимум из возможного, не опускаясь до прилюдного раздевания. При виде откровенно скалящегося меня, подходящего к дому, девушка злобно фыркнула и удалилась, качая бедрами изо всех сил.

— Шегги, ну что ж ты так… — с сожалением проводил я взглядом молодую орочью жопу.

— Конрад, ты же сам меня учил, — спокойно пробормотал здоровяк, обдавая меня зловонием из своей трубки, — «Не гадь там, где спишь». Замутить с одной из них — это как замутить со всеми. А я четверых не вывезу. Ни тебе, ни нам эта драма под боком не нужна. Лучше поднакоплю еще на бордель. На гоблинский.

Хоть просто стой рядом с ним и вытирай себе слезы умиления. Каким мудрым вырос мой мальчик!

В самом доме были тишь и гладь, но благодати не было. Похоже, прямо перед моим приходом окончился полуфинал по нардам и вовсю шло месилово за титул чемпиона. Выбывшие из участия игроки обиженно дули чай, язвительно перемывая кости финалистам, а те, не обращая на лузеров ни малейшего внимания, яростно рубились за первое место. Как можно было легко предположить, выбывшими были Анника и Алиса, а продолжающими игру — Оппенгеймер и Хуммельсдорф.

— Победит Лялечка! — мстительно объявил я, зажигая звезды злорадства в глазах девушек и заставляя котов начать паниковать не на шутку. Ну да, год назад я им предложил самим выбрать, кого из них будут звать Лялечкой. Потом смилостивился, и таким образом у нас появился Оппенгеймер вместо Лялечки, но старый страх остался с пушистыми негодяями.

Открыть вам секрет? Я понятия не имею, кого из котов как зовут. Один черный, второй серый, оба здоровые и жрут много. Меня полностью устраивает то, что они ведут себя как коты, несмотря на то что достались мне от дохлой ведьмы, которую я в глаза не видел. Что? Игра в нарды? Протирка полов и подоконников? Ну значит, что у меня хорошие коты, вот и всё.

Быстренько разогрев себе перекус в виде порезанной фигни из холодильника, залитой на сковородке яйцами, я шлепнулся спать.

Детектив из меня не очень. Во-первых, как утверждают стереотипы, детектив должен быть бывшим полицейским, эдаким профессионалом, оказавшимся не у дел, но сохранившим принципы и хватку. Бедным, почти нищим, но очень принципиальным. Мужественным, но глубоко внутри очень ранимым. Одиноким, конечно же, но не ходящим по борделям из-за бедности и принципиальности.

Увы, это все не ко мне.

— Конрад, мы хотим извиниться! — хоровой и выверенно робкий писк под дверью отвлек меня от высоких раздумий.

— Если бы хотели, мне бы не пришлось самому себе жарить яичницу! — сурово, но очень справедливо высказался я, — Бездельницы!

Так и живем.

— Мы не умеем готовить! — возрыдали под дверью суровую правду нашего общежития.

— Так идите и учитесь! — направил я заблудших туда, где им самое место после всех этих авантюр с газировкой.

— У нас денег на продукты нет! — пискнула самая мелкая из негодяек. Да еще и обиженно так.

Сучка.

— Так идите и заработайте! — послал во второй раз нахалок.

— Ты меня из дому не выпускаешь, — злобно пробурчала Алиса, — Тиран!

— У тебя деньги есть, — резонно заявил я, — Ты сиди. Пусть мелкая чешет. Говорят, что труд облагораживает. Ей это нужно.

— Гад! — пищит госпожа Скорчвуд и, судя по всему, стремительно удаляется.

— Злодей. Диктатор, — мрачно роняет Алиса и тоже утопывает в даль.

Вот прямо так её и держу в подвале, чтобы работала на благо нашего города, ага. Сама не вылезает, задротка. Хлебом не корми, дай с гоблинами в игрушку порубиться. Обожрется кофе и всю ночь их метелит в какую-нибудь стрелялку, а мне на следующий день Старри звонит и орёт, что у них весь департамент квелый.

Звонок на домашний телефон добил остатки желания сидеть и плевать в потолок. Женщины — они как дети. Ты с них пылинки сдуваешь, не бьешь, не сажаешь в тюрьму, не требуешь долга, а только проводишь легкие воспитательные меры. Они же потом на тебя обижаются, мол, черствый ты и вообще гад. Я поражаюсь разумным, которые заводят дома женщину, выдавая ей еще и права на половину имущества и заработка!

— Алло? — вежливо сообщил я в телефонную трубку.

— Арвистер! — тут же крякнуло оттуда сварливым голосом старого орка, — Ты занят⁈

— Да, как и всегда, — хмыкнул я.

— Слышь, сходи и проверь Гарру, а? Он с утра на звонки не отвечает, — тут же обнаглел орк.

— Это твоя собака, Зого. Ты ей год занимался.

— Засунь свои расистские выпады себе куда поглубже, упырь! Сходи проверь! Это же ваше прикрытие!

— Говно это наше прикрытие. И ты это знаешь.

— Конрад!

Досадливо цыкнув зубом, я бросил трубку. Джарред Гарру, волчер, пропихнутый моим бывшим напарником в Управление, был… ну… волчером. Неумным, несообразительным, недисциплинированным куском волчьего меха, в который были завернут тестостерон и самомнение. Мы договорились с Эльмдингером, что старый орк за полгода сделает из этой прямоходящей собаки нечто путное, но наш пенсионер явно отработал спустя рукава.

Хотя, что я могу знать? Я Джарреда уже месяца четыре не видел. Может быть, его там напарник убил?

Пройти нашу Малиновую, не улицу, а просто тупик какой-то, труда не составило. Наблюдатели сидели в доме напротив моего и считались, в принципе, группой скорого реагирования, хотя на самом деле давно уже работали сигнальными смертниками. В смысле, они должны подрываться, когда у меня сработает сигналка, а я им сюда забабахал свою, чтобы подрываться, когда группу в очередной раз убьют. Ну а что? Одну уже убили. Морда Гарру, когда он услышал это мое объяснение, была неповторима.

Впрочем, морда напарника волчера, полугнома средних лет, небритого и злого, сейчас тоже была хоть на конкурс вывешивай. И было от чего. В доме, где должны тихо и скромно сидеть два вооруженных и опасных представителя Управы, сейчас вовсю пасло кровью рэтчеда и бухлом.

— Вы тут совсем берега попутали, гаврики? — с ходу наехал я на полугнома, несмотря на то что тот был трезвым и недобрым.

— Арвистер… и без тебя тошно, — фыркнул, убираясь с прохода, оперативник, — Эта тварь с утра лакает как не в себя. Из последних сил держусь.

Гарру валялся на диване в полностью невменяемом состоянии. Пасть волкочеловека была безвольно раскрыта, длинный розовый язык свешивался из неё, с него капала слюна, уже набравшаяся на целую лужицу на полу. Зрелище было отвратительным.

У всех трех рас-регенераторов сложности с употреблением алкоголя. Мы, вампиры, просто замедляем свои регенеративные процессы, а затем, нажравшись, отпускаем контроль, восстанавливаясь так, что даже не болеем. Тролли делают проще — они не пьют, слишком дорого выходит на их массу. Остаются волчеры, но тут их спасает некоторая фишка их деградировавшего волколачьего организма — он не переносит «неправильной» крови. К таковым относится то, что течет в моих жилах и то, что заменяет кровь рэтчедам, людям-крысам. Только если кровь вампира наглухо травит волчера, то вот зловонная крысья жижа просто вырубает им регенерацию.

И дает возможность нажраться. В данном случае — в полный антропоморфизм. Ваще в сопли!

— Рассказывай, — говорю я полугному, — Он наверняка бухал не молча.

— Ничего я тебе рассказывать не буду! — бычится гордый представитель одной из самых вредных пород в городе, — Я доклад писать буду! Вали уже, вампир!

Действительно, на удобном кофейном столике разложены листы бумаги и писчие принадлежности. Пока еще не бывшие в работе.

— Слышь, парень, — скучающим тоном говорю я, — У вас залет с самого утра, а ты доклад не писал. Не хочешь вкладывать напарника, понимаю. Знаю, что это западло. Но при этом, ну, между делом, вы нас вложили на целый день. На голубом глазу. Так что давай так — опиши мне ситуацию, а я попробую её решить. Не выйдет, так помогу тебе закопать эту бухую собаку так, что тебе никто слова дурного в Управлении не скажет.

Недолго мучилась старушка. Полугном явно не был в восторге от Джарреда, как и все остальные, кто был с Джарредом знаком, так что раскололся быстро и качественно, благо что завываний надирающегося волчера наслушался на три жизни вперед.

Всё было до боли в зубах банально — нашему бравому волчеру наставили рога. Та самая внучка Эльмдингера, у которой он жил, которую он чпокал, и ради которой бросил свою стаю. Причина? Еще банальнее! Муштра старого орка, режимные бдения на объекте, отсутствие стаи — этого вполне хватило, чтобы у мохнатого начались некоторые проблемы в интимном плане. Ну ладно, не некоторые, а большие. Это молодого здорового волчера ввело в совсем уж глубокий катарсис, а потом и рога прорезались.

— Я как мужик его понимаю, — признался мне полугном, дёргая щекой, — Но сука, ты же не посудомойкой работаешь! Причем напарник-то? Не я трахал его бабу, а страдать кому придётся? Кому?

— Мне, конечно, — скривился я, прокусывая себе подушечку мизинца, — Притащи жратвы, а? Для этого кретина? Сейчас попробуем вернуть его на этот свет…

— El’Snorrds’Ev-kris-sin! Kilnm!

Тридцать лет, как кажется, совсем срок недолгий. Не успеваешь глазом моргнуть, как он проходит. Вчера, сегодня, тридцать лет… нет, не в этот раз. Не с тех пор, как я осел в Омниполисе. Пелена с глаз спала, мозги чуть-чуть проснулись. И те тридцать лет, которые я прослужил с Зого Эльмдингером стоят пары часов времени, которые я собираюсь потратить на волчера по имени Джарред Гарру. Кроме того, есть еще один момент.

Даже такой циник и гад как Конрад Арвистер не может не уважать силы любви, способной заставить волчера отказаться от стаи.

Поэтому я снял плащ, жилетку, рубашку и даже майку.

Вытащив магией из туши волчера крысиную жидкость, я принялся радовать полугнома редкой картиной вампира, разрывающего пасть плачущему волчеру. Не в буквальном смысле. Я просто ломал шерстяному дурню всё, до чего мог дотянуться, попутно впихивая в эту самую пасть куски мяса. Эдакий легкий и ненавязчивый фистинг, но по самые гланды. Собака писала, собака какала, собака плакала, но процесс шёл. Хорошо, что в ванной и я не побрезговал эту шерстяную сволочь раздеть. Боль, ужас, страх, ощущение разработанного горла и, до кучи, моё жизнерадостное лицо быстро вымели из пустой башки Джарреда Гарру плохое настроение и подавленность, но останавливаться я и не думал.

Избив его несколько раз подряд в той же самой ванной, я когтями пять раз подряд срезал чувствительную черную носопырку охреневающего от этой жизни волчера, придушивая его каждый раз, когда он начинал регенерировать утерянное. После второго раза раздались звуки блюющих полугномов, а после пятого раза напарник волчера стал просить у меня пощады. Её, конечно, не было. Мне нужно было тотально переформатировать мозги дурной собаки — и я этим занимался.

К концу силовой части процедур меня уже боялись оба.

Затем наступила очередь лекции, как промежуточного звена между зверским избиением и задушевным разговором. После последнего я, с чувством наполовину выполненного долга, вышел из этого дома и пошёл в следующий, расположенный слегка за городом.

— Ты? — удивилась открывшая мне дверь внучка, — А где…

— Пошла нафиг с дороги, — выдал я молодой орчанке с крупными сиськами большого такого щелбана, от которого она отлетела назад, падая на неверную задницу, — Шлюха!

— Арвистееееер!!! — тут же раздался вой контуженного в жопу слона в кресле-коляске.

— Эльмдингер! — в ответ проскрежетал я, заставляя орка встревоженно заткнуться, — Мы с тобой, дружище, сейчас плотно пообщаемся о качестве воспитания молодежи, которая волей судьбы оказалась в твоих старческих и очень кривых лапах! Очень плотно!!

Глава 3

Разница потенциалов

— Тридцать два года и шесть месяцев. Вот сколько тебе должны были дать за нападение на сотрудников Управления, Арвистер! — дёргала щекой Эмма, размахивая пачкой бумаг, — И я просто молчу про Эльмдингера! То, что ты сделал с ветераном…

— Заявления, — фыркнул я, — Хочу видеть хоть одно заявление. Не копии счетов от логистов не пойми за какой год. И не пойми за что.

— Я тебе счет от психиатра за сверхурочку пришлю! — погрозилась застигнутая на блефе начальница, — Кровопийца.

— Эмма, — вздохнул я, садясь на краешек стола начальницы, — Вот объясни мне — почему все пытаются проехаться на моей бедной шее? С какого перепугу ты, одна из самых опытных управленцев в этом здании, вешаешь охрану чрезвычайно ценного объекта на двух зеленых обормотов? Где нормальные ребята?

— Нормальных та шлендра упокоила, которой ты голову оттяпал, — качнула рогами и крыльями Старри, — Точнее не ты, а твой дом. Вот и садим…

— Приманку, — кивнул я, — Которую залетный фраер сломает голыми руками. Причем полугнома я даже не трогал, он сам сдулся чуть ли не до слез.

— Не свисти, Арвистер, — неожиданно поникла моя собеседница, — Просто… свали. Я не понимаю, как ты смог поломать троим разумным жизнь так, что они даже на тебя стучать не хотят, но хотя бы меня оставь в покое! Знал бы ты, как я мечтаю от тебя избавиться!

— Ну так уволься, Эмма, — ласково посоветовал я, — Ты же можешь. Это я не могу.

— Да я скорее тебя убью! — моментально ожила девушка, зажигая огни в глазах, но я уже выскакивал из кабинета.

Вот ей шило в заднице провернулось вызывать меня ни свет, ни заря. Впрочем, кто-то успел и пораньше. Не успел я сегодня из дому ответить на звонок злющей Эммы, как мимо меня гордо и молча промчалась Анника Скорчвуд, нечесаная, плохо застегнутая, но очень деловитая. Выбежав на свободу, она скрылась в неизвестном направлении еще до того, как часы пробили семь.

Женщины.

Сам я, избавившись от общества начальства, сел на автобус и уехал, куда глаза глядят. Смотрели они у меня в сторону одного интересного заведения, о котором я узнал от Шпильки буквально неделю назад.

Клуб «Все святые».

На самом деле, здание бывшего оперного театра, закрывшегося лет десять назад, никаким клубом не было, а представляло из себя неудобное строение в районе порта, оккупированное очень интересными личностями. Целыми группами интересных личностей, которых на районе оказалось куда больше, чем ценителей оперы. Та, кстати, банально завяла с приходом телевидения. Не то чтобы разумные, еще полвека назад жарившие конину на углях, вдруг стали ценителями новостей и прогнозов погоды, но так как по телеку еще показывали и порнуху в ночные часы… скажем так — у оперы не было шансов.

Так вот, в здании завелись… всякие. Омниполис богат на тех, кто с восторгом вцепляется в какой-нибудь яркий кусок цивилизации, а затем вязнет в нем как зубами, так и остальными частями тела. Хиппи, рокеры, христиане, буддисты, рэперы, веганы, контрабандисты, смирные сумасшедшие, художники, певцы… можно перечислять бесконечно. Вместо оперы наступил абсурд христианского ковчега, в котором было каждой твари по паре. Полиция, кстати, не возражала ни разу — всем было максимально удобно, что столько чудиков так компактно собралось в одном месте.

Они даже территорию убирали!

«Все святые» выглядели очень прилично. За небольшой огороженной территорией, между забором и колоннами слегка потрепанного временем здания, не было ни листочка мусора, ни кучки какашек! Асфальт, дерн, да тут даже бордюр был свежей меловой краской покрашен!

— Какая прелесть! — хмыкнул я, топая к главному входу. Видел подобные здания в Нью-Йорке, в Торонто и Чикаго, так они были засраны граффити и кучками дряни целиком и полностью. Да, и продолжали показывать оперу!

Внутри оказалось не менее чисто и опрятненько. Потертые ковровые дорожки и засохшие фикусы в горшках говорили, что роскоши можно не ждать, но что и за порядком тут следят хорошо.

— Приветствую тебя, брат! — жизнерадостно, но негромко проговорил дружелюбно скалящийся из-за стойки фойе толстый орк средних лет, — Прошу тебя, не обнажайся предо мной!

— Ч-чиво⁈ — сдавленно спародировал я удивленную Алису.

— Низко надвинутая шляпа, застегнутый бежевый плащ, руки в карманах, — правильно понял меня толстый орк, продолжающий улыбаться во всю свою немаленькую пасть, — Ты же из тех братьев, кто любит внезапно обнажать свое тело перед не готовыми к этому зрителями?

— Кххх… — подавился я, но затем, справившись с собой, уточнил, — Нет, я вампир. Сегодня солнечно.

— О да! Чудесный погожий денек! — выдал дружелюбный орк, улыбнувшись еще шире, а затем до его межушного ганглия дошла, видимо, вторая порция информации, потому как он осунулся, выпучил глаза и решил скопировать меня, — Вамп-кххх…

— Я пришёл с миром, — сообщил я орку, снимая шляпу и широко улыбаясь в свою очередь.

— Ага… — погрустнел привратник, пряча глаза и слегка бледнея ушами.

Интересно, вот почему такая реакция? Вампиры не питаются в Омниполисе, тут слишком ненасыщенные разумные живут. Взять с них, в общем-то, почти нечего. Зачем на новом месте жительства плодить легенды и слухи, которые ты притащил с собой из своего захолустья, вот зачем? Оставь прошлое в прошлом, ты же начинаешь новую жизнь, ты приобщаешься к цивилизации…

— Слушай, оркфолк… — попытался не тянуть кота за яйца я, облокачиваясь на стойку, — Мне бы…

— Степпард, здорово! — внезапно разразилось пространство от входной двери радостными воплями, — Привет, Степпард! А это мы! А мы к себе! А хочешь с нами⁈

Коллекция разномастной молодежи, утыканной пирсингом так, что официантки «Отвернувшегося слона» влились бы как родные, ввалилась в бывший оперный театр, громко и радостно вопя нечто жизнеутверждающее и невнятное.

— О! — на меня удивленно выпучилась юная гоблинша, на чьих развесистых ушах металла было с килограмм, а то и два, — Смотрите! Этот!

— Который? — спросил, по-хозяйски обнимая её за талию, отчаянно крашенный в блондина полугном. Одетый сплошь в черную кожу с заклепками.

— Ну в плаще! — гоблинша была не очень трезвой, но очень активной, — У него под ним хер!

Так, эти инсинуации начинают мне надоедать…

— У тебя под плащом хер⁈ — строго спросил меня выкрашенный в блондина полугном, одетый в черную кожу с заклепками.

— Да, — сознался я, слыша тихий, но очень прочувствованный скулеж орка по имени Степпард. Остальные панки и прочие хои, заинтересованно прислушались к нашей беседе.

— Слушай, мужик, — неожиданно прочувствованно заявил полугном, — Ты уже третий заходишь. Ну нету тут ваших, нету!

— А моих нигде нету, — грустно покивал я, извиняющейся улыбаясь, — По чужим бегаю, вот.

Вот тоже странно. Гоблиноиды, ну то есть орки и тролли, могут похвастать нехилыми такими зубищами, но их никто не боится. А вот вампиров боятся. Какие предрассудки, честное слово. Вон как бледнеют и трезвеют, аж за бухло жалко.

— Дядя… — пролепетала гоблинша, звеня ушами и отступая, — Не надо, дядя…

— Да хватит вам, чего вы, — я даже смутился, видя такую общую реакцию у молодежи, — Я же быстро…

Хотел сказать «доспрошу Степпарда и уйду», но, видимо, надо было лучше выбирать слова. Пирсингованная компания, испустив хоровой вопль ужаса, ломанулась на улицу, едва не снеся по дороге двери.

— Молодежь, — с досадой обернулся я к бледному орку, — Не умеют дослушивать старших.

— А-ага, — выдавил из себя орк.

— Ну так вот, оркфолк, все очень просто. Мне нужно найти священника, сбежавшего из церкви. Понимаешь меня? Просто найти. Просто покажи мне, где я могу о нем поспрашивать… ну или скажи сам, если знаешь. После этого я очень просто уйду отсюда вот этими ногами. Никого не буду кусать, убивать, угрожать и бить. Плащ только расстегну… эй, ты чего! Да одетый я под ним! Ну что тут за извращенцы-то!

Как ни странно, вид брюк, жилетки и рубашки успокоил привратного Степпарда достаточно, чтобы он даже начал бурчать. Не сакраментальное вахтерское «ходють тут всякие», а скорее местное «опять эти верующие воду мутят и нарушения совершают, что к ним аж вампира послали». Священников Степпард не видел, да и не отличил бы такого от простого смертного, так что, товарищ кровопийца, если не шутите, то поднимитесь, пожалуйста, по вон той лестнице до самого верха, а там, в огромной мансарде бывшего театра, как раз и ютятся ваши отморозки.

— Это какие? — решил уточнить я.

— Верующие, — отчитался мне орк, — Пьют совсем мало, поэтому и сидят выше всех. И хорошо. Глаза б наши их не видели.

Пропустив мимо ушей намек «убей их всех», я потопал по указанной лестнице наверх. Вся эта неформальская богема одинакова. Только у нас прикольно, а остальные дураки и говном маются. И неважно, что зачитывается вслух — молитвы, рэп или стихи. Эх люди-люди, человеки, что ж вы нас не только хорошему учите…

А на верхнем, религиозном, этаже, смотрю, грязненько, подивился я, делая соответствующие выводы. Мансарда у театра не как у хрущевки под крышей, тут цирк с конями разместить можно, но вместо этого разместили несколько кособоких перегородок из фанеры и дсп, разделив тем самым большое помещение на религиозные общины. Над каждым входом был красиво нарисован знак религии, которой в закутке отдают предпочтение. Разной краской. Эх…

— Шалом аллейкум, православные! — громко гаркнул я, не собираясь тыкаться и мыкаться, смущая народ своей улыбкой, — Вы сегодня Бхагават Гиту хорошо читали⁈

На такой призыв тут же стали высовываться рожи различной степени возмущенности, ну и расовой принадлежности заодно. С удивлением опознав среди присутствующих несколько единиц женского пола, причем вполне себе привлекательных, я поискал глазами пастора, но никого похожего на описание Виолики не обнаружил. Однако, сжимающая в пухлых ручках распятие человеческая бабуся тут же всколыхнула во мне надежду.

Бабушки — они многое знают.

— Ты пошто тут наших чувств не уважаешь⁈ — сердито нахмурившись, гаркнула бабка, бывшая тут, видимо, в немалом авторитете, — Ты чего только что тут сказанул, ирод?!!

Окружающие тут же поддержали её злобным гудением, быстро набирающим силу. Не давая ему, гудению, перерасти в вопли, я громко и внушительно заявил, что разыскиваю протестантского пастора из настоящей церкви по подозрению в коррупции, распутстве, шантаже и вымогании денег у паствы. Поэтому, товарищи верующие, либо вы отвечаете на вопросы мне, простому и честному вампиру из Управления, либо я возвращаюсь сюда… нет, не с ордером. А с ангелом.

— … который вас всех внимательно выслушает! — с угрозой в голосе протянул я, имея в виду падшего алкоголика Валеру, управляющего таверной.

— Не надо! — прохрипела испуганно бабка, закрываясь от меня крестом, как от вампира, — Не надо ангела! Мы все расскажем! Не надо!

Интерлюдия

Рюмка была крошечная, грамм на двадцать, зато заполненной кристально чистой водкой.

— Аидов вампирфолк! — выругалась Анника, вливая в себя алкоголь. Проглотив дозу, она коротко кхекнула, шумно втянула носиком воздух, а затем звонко воткнула в поверхность стола один из своих клинков, поворачивая голову к наблюдавшему за ней существу и угрюмо скаля зубы в вопросе, — Проблемы, капустка? Обеспечить?

— Н-нет! Не надо! — моментально сдувшийся юный полугоблин, с усмешкой наблюдавший за бухавшей маленькой полуэльфийкой, тут же испарился с глаз долой.

Ущерб мелкий. Шпилька за версту чуяла тех, кто собирается к ней подкатить потому, что она так похожа на подростка. Таких извращенцев она на дух не переваривала даже тогда, когда в голове плескалось бухло, а между ног зудело как будто бы мылась с месяц назад. Нееет, таких шакалов в помойной яме топить надо. Она таких… ненавидит.

Не за пристрастия, за отношение.

Вампир прекрасно об этом знал. Великолепно. У него со Скорчвудами есть пара секретов в загашнике. Конрад знает о том, как она не любит, когда с ней обращаются как с малолеткой, а она и Шегги о нем знают кое-что другое. Правда, к огромному огорчению сегодняшней подпитой Анники, отнюдь не позорное.

А он… он…!

Он её наказал. По заднице.

Надо еще водки. Немного, сегодня еще дела есть, но надо.

Наказал. Как девочку. Вел её всю схему, разрулил всю дрянь, что она наворотила, а потом отшлепал по жопе и натравил брата! Обошелся как с ребенком! Она прекрасно знала, что не права, совсем не права, что затупила, поддалась своему тупому импульсу, просто увидела возможность даже не заработать, а пошалить! Просто провернуть под носом у вампира хоть что-то! Завелась от этого, ну!

Если бы он её избил, выгнал из дому, выставил бы на деньги или даже трахнул, и то бы так обидно не было. Девочку-припевочку весело играть с братом и с теми, кто не знает о ней ничего, но вампир бы мог… нет, не мог! Должен был с ней поступить по-взрослому! Как угодно, но только не так! Пусть даже она и заслужила!

Анника никогда не была сильна в самоанализе, а просто злилась на Конрада за то, что он видел её насквозь с самого начала. Она себя вела как ребенок, он с ней повел себя как с ребенком и это её бесило сейчас невероятно. Надавав ей по заднице, прочитав лекцию, он затем начал делать вид, что ничего особого не произошло. А значит — поставил её ниже котов, которые у них недавно появились! А потом еще и эти пушистые скоты всухую натянули её в нарды! Ыыы!!!

Она сейчас очень хотела кого-нибудь убить.

— А, вот ты где! — ворвавшийся в таверну Кукер вид имел взлохмаченный и вздрюченный, а когда увидел перед Шпилькой рюмашки, взлохматился и вздрючился еще сильнее, — Слышь! Ты чо, попутала, мелкая⁈ Забыла, куда идем⁈

— Всё я помню, ацтань, — махнула на него Шпилька, отодвигая бутылку, из которой хотела уже было плеснуть еще, — Двигаем или как?

— Ну ты, блин… — замялся молодой мумук, запуская себе ладонь в лохматые торчащие волосы.

Полулюди-полуминотавры один из самых везучих гибридов, подумала завистливо Шпилька. Всегда человекоподобны, даже рога почти не растут, всегда крепкие, не болеют. Чуть тормозные, правда, у парней шевелюра всегда дыбом, ни одна расческа не возьмет, зато у девок вообще по женской части проблем не бывает. Мумуки-девки характером очень спокойные, домашние, сиськи здоровые. Их замуж с руками отрывают. Парней тоже. Только Кукер кривым уродился, авантюрист несчастный.

— Чото мне ссыкотно туда с тобой бухой соваться, — скис молодой мумук, глядя на выбирающуюся из-за стола Шпильку, — В щи ссыкотно, мелкая. Давай замнем, а?

— Не гунди, Кукер, — слегка сломала свой имидж Анника, — Я трезва как стеклышко. Мне куда сильнее приложиться надо, чтобы поплыть. Давай-давай, показывай дорогу.

— Ну не, Шпиль…

— Кукер! — Анника сделала большие и умоляющие глаза, прижимая кулачки к подбородку, — Ну позялуйста! Или я тебе по яйцам дам!

Угроза сработала.

С молодым мумуком Шпилька познакомилась давненько, во времена, когда оба из них бегали у разных банд на посылках. Они, эти посылки, разные бывают, а молодой и крепкий парнишка, способный на своих двоих протащить по городу тридцать-сорок кило не особо ценного груза — желанный гость не только у мелкого гангстера, но и у любого старьевщика. Тем более такой, с шилом в заднице, но честный до отвращения. Только вот собак он боялся, так что несколько раз ему Шпилька помогла, где за немного звона, где за просто так.

Теперь вот, вышла такая оказия, что Кукер мог помочь ей.

Идти им пришлось довольно долго. Промзона, склады, бесчисленные повороты безо всяких ориентиров привели парочку в еще один кабак, настолько же старомодный, каким был «Отвернувшийся слон» у самого дома Анники. Только если в том было чисто, в этом грязи было до сраки. А еще гоблинов. Молодых и не очень. С самыми что ни на есть криминальными мордами.

Здесь Кукер поступил как настоящий джентльмен, спрятав Шпильку за свою немалую ляжку. Видимо, его всклокоченная башка тут была хорошо известна, так как на сопляка никто внимания не обратил.

Однако, подумала Анника. Она несколько лет заходила в Гильдию как к себе домой, но даже там, даже у жмуроделов, таких зловещих рож не видала. Гоблинфолки тут собрались явно не из тех, кто промышляет честным трудом. Там вот, в углу, кажется кому-то пулевое ранение бинтуют…

Мысль, что зря она сюда сунулась, была ей зажата и с ненавистью задушена. Затем Шпилька, спускающаяся за Кукером в подвальную часть кабака, труп этой мысли мстительно распилила, сожгла, а пепел смыла в унитаз. Нет уж, хватит. Если и она сама к себе будет относиться как к испуганному ребенку, то пора идти вешаться. Хоть и придётся привязывать что-нибудь к ногам. Например, тот утюг, что Алиса себе купила. Тяжелый такой…

Попав во вторую из подвальных зал через дверь, услужливо раскрытую перед ней мумуком, Анника Скорчвуд моментально прокляла кровь, доставшуюся ей от отца. Делала она это чрезвычайно редко, только в ситуациях, когда она, эта дурацкая папашина кровь, втравливала её в нечто серьезное.

У всех рас есть что-то своё, что они предпочитают убирать куда подальше, не демонстрируя окружающим. У надменных, высоколобых, набитых магией эльфов такое тоже есть. Очень редко у повелителей Срединных миров рождаются дети, просто отказывающиеся взрослеть. Они даже внешне не шибко-то от детей отличаются. Такая вот прослойка вечно юных и наивных дурачков, радующихся жизни и солнышку, готовых веселиться хоть круглый день. Они наивны, чисты и… просто не умнеют. И не стареют. И не набираются жизненного опыта. Эльфы с приснопамятных времен считали их одновременно блаженными и святыми, составляя из таких детишек племена, носящие название «иллинари» и удерживаемые взрослыми в самых глубоких и защищенных чащах, но после недавних (с точки зрения эльфа) войн, многие из таких детишек в мире потерялись.

Каким образом миссис Скорчвуд, шлюховатая гоблинша, мать Шегги и Анники, умудрилась раздвинуть ноги перед таким вечным ребенком — история никогда уже не расскажет. А хотите знать, что такое эта самая кровь папаши-полудурка?

Анника сейчас вам покажет. Она это большую часть жизни показывает!

— Ой, какие тут дяди собрались! — ляпнула Шпилька, вовсю и самым детским образом пучась на нехилую компанию что-то перетиравших между собой гоблинов. Очень-очень серьезных таких гоблинов.

Она их очень хорошо знала. Кто не знает Золотой Приплод, самое богатое, самое успешное и самое закрытое объединение Гильдии?

Букмекеры.

Гоблины.

Бизнесмены.

Настолько опасные парни, что смоги не пустить в этот бизнес гномов. Выгрызли его у подземных коротых, несмотря на то что гномы с момента начала застройки Омниполиса звоном чуть ли не срали. Теперь Приплод рулил всем и вся, если на этом «вся» можно было сделать ставку. Игры, бои, соревнования, да что угодно, от детских конкурсов и заканчивая тем, о чем лишний раз не говорят на улицах.

— Шкет, это точно она? — лениво каркнул потертый гобл в изрядно поношенных штанах с крутыми потёртыми подтяжками, — Ты не попутал?

— Не-не, дядя Заврос, это Шпилька, — совершенно спокойно, как будто бы у себя дома, закивал долбанный мумук, — Только она, другой такой нет.

Заврос! Заврос Виккельбан! Председатель Приплода!

Вокруг раздалось гоблинячье реготание. Собравшиеся зеленокожие вовсю веселились, повторяя «дядя Заврос» так, как будто бы это было лучшим анекдотом. Шпилька почувствовала, как у неё задница пытается нервно пережевать трусы. Он назвал Председателя дядей! Что может быть круче? Ну если бы она прямо со входа сказанула что-нибудь вроде «Привет, гоблинфолк!».

И всё. Совсем все. Больше бы никто Шпилечки бы и не увидел. А ведь хотела!

Гоблинфолк, оркфолк, троллфолк — это ведь всё, по сути, не оскорбления, а так, обозначение, обращение такое, свойское. Но те ребята, что покруче, считают, что быть фолком западло. Типа народом и всё такое. А какой из них народ? Нееет, они не народ. За «эльфолка» или «вампирфолка» так вообще можно головы лишиться.

Так вот тут точно бы лишилась!

— Значит, это ты Шпилька, — наконец, бросив добродушно усмехаться, обратился к ней этот потёртый бывалый гоблин, про которого ходило страшных историй больше, чем про любого из жмуроделов, — И ты ищешь работу.

— У вас для меня есть работа⁈ — этот вопрос был самым адекватным, что крутилось на языке у Анники, поэтому она его выпалила на одном дыхании, старательно пуча глаза и вызывая еще одну волну добродушных насмешек у собравшихся в этом прокуренном зале гоблинов.

Проклятая кровь!

— Да, Шпилька, у нас есть работа для тебя, — жестом попросив Кукера выйти, Заврос дождался, пока за ним закроется дверь, а потом продолжил, — Работа на постоянку. Кое-что взять, отнести, положить в ячейку банка. Как видишь, несложно. Платить будем хорошо, семь сотен в месяц… считай за семь походов. Считай, день работы в месяц. Неплохо, а?

Да это прекрасно, а не просто «неплохо»! Но Анника хоть и кривлялась, но не была такой уж простушкой…

— А что это за «кое-что»? — наклонив голову, она по-детски захлопала глазами.

— Никакого секрета здесь нет, я тебе это, конечно, скажу, — по-доброму, прямо как мумуку до этого, улыбнулся Председатель, — Но я бы на твоем месте задал другой вопрос. Например, «а что будет, если я потеряю посылку»?

— Эээ… — посчитала нужным выдавить бессмысленный звук она, а затем, приструнив на мгновение свой дурацкий характер, выпалила, — А можно полный расклад⁈

— Можно, — гоблин, самый обычный гоблин, внезапно начинает внушать как полностью серьезный Конрад Арвистер. От смены настроения главной акулы подпольного бизнеса Омниполиса и собравшиеся вокруг него собратья становятся похожи на стаю акул… нет, на свиту акул!

— Расклад простой, Анника Скорчвуд, — негромко, но очень и очень внушительно проговаривает главный букмекер Срединных миров, — Ты знаешь, чем мы занимаемся. Принимаем ставки. Когда ставка выигрывает — её нужно передать победителю. Тебе предлагается заниматься именно этим — относить в банк, в ячейку с доступом-шифром, деньги. Светить своей невинной мордашкой там-сям. За это тебе будет положен хороший звон и крыша от Золотого Приплода, сечешь?

С такой крышей её тронет только самый конченный гоблин из тех, которые даже всеобщего не знают. Из Граильни таких не выпускают.

— Се… ку, — выдавила из себя Шпилька.

— Дело сугубо добровольное, мы играем в открытую, как видишь, — Заврос продолжал давить, — Есть лишь один нюанс — клиент должен получить причитающееся в срок. Он его получит. Но ты ответишь по полной за каждую сигму, которая нам этого будет стоить. И никто тебя не спасет. Ни братец, ни вампир, ни Управа. Никто.

Ей надо было крикнуть «нет» и валить оттуда вперед собственного визга. Так не бывает. Ни один гоблин не предложит щедрую оплату за работу без второго или даже третьего дна. Тем более — не Золотой Приплод.

Вместо этого, она умудрилась вынуть себя из эльфийской придури.

— Почему меня позвали? — лязгнула она неживым голосом, — Вы же знаете, какая я⁈

Шпилька сама не знала, зачем это вот. Почему она задает этот вопрос, а не уходит. Почему ждет ответа.

— Просрать жабу, перенося её через улицу — это зачет, — губы Председателя дрогнули в усмешке, — Подарить свои отмычки голодной нищенке. Тащить торт Ликду-Опарышу и напороться на обезумевшего от голода рэтчеда… в Омниполисе? Хах, это вообще за гранью, Анника Скорчвуд. Но у тебя есть кое-что, кроме твоей мордахи, дорогуша. Мы, Гильдия, выкинули тебя. Выпнули. Убрали. Мы не имеем с тобой дел. Сечешь?

Она кивнула. Деньги, с которыми Гильдия не хочет иметь что-то общее. Вообще. Попадись она полиции, Приплод скажет, что никто никому ничего не давал. А так и будет. Ей наверняка ничего не станут давать, просто будут говорить место. Этого хватит.

— Вижу, ты поняла, — Заврос хмыкнул, — Ну, тогда решай, милая. Скажешь «нет», и сможешь спокойно бежать домой к папочке-вампиру и брату-кормильцу. Подпишешься… ну, ты не первый день на улицах. Сама всё понимаешь. Семь сотен талеров за три, край пять часов работы в месяц. Ты бы не выжила на улицах, если бы была такой, как о тебе говорят. Взять себя в руки на такое смешное время способно большинство психов.

Её недавно битая задница нервно дернулась от этих полупрезрительных слов.

Акулы смотрели из-за спины своего вожака молча и строго, а она умоляла себя уйти. Плакала, тащилась к двери с видом побитой собаки, шла домой, чтобы сесть там и пить очень сладкий и крепкий чай. Возможно, даже плакать в него по-тихому. Шла-шла, но в реальности даже не двигалась с места, смотря в маленькие строгие глазки одного из самых опасных существ Омниполиса.

Председатель обращался с ней как со взрослой.

Сука…

«Ты просто безнадежная дура, Анника», — сказала она сама себе, а в слух лишь хрипло спросила:

— Когда приступать?

Глава 4

Зазрение совести

Тонкий зеленый пальчик перестал касаться кроваво-красного камня, только что давшего слабую вспышку. Всё, заполнен до краев. Пригодится.

— Че, серьезно? — та самая ушастая пирсингованная гоблинша, лупнув пару раз глазами, несмело сгребла пару купюр с подоконника, на котором мы и проводили возмездно-донорские процедуры, — Вот так?

— Ага, — подтвердил я, пряча Кровавик, — Вот так. Только вы сейчас слегка неправильно рассуждали, оценивая, сколько бухла брать. Половины хватит нажраться. Из-за кровопотери. Лучше пожрать побольше возьмите.

Секундное молчание и проследовавшие за ним крики «живем, братва!», «ура!», «классно!» стали мне чем-то вроде аплодисментов. Сдавшие на благо фронта кровь пирсингованные неформальские дети радовались деньгам на пропой ну… прямо как дети.

— А ты ничего, дядь, — на прощание сказала мне та самая гоблинша, — Приходи, что ли, еще.

Вот так меняется народное мнение. Будь ты хоть самый страшный вампир, но если ты пришёл в общество, дал по рогам главным бузотерам, а потом еще и заплатил за что-то, то быстро становишься милым и своим! Эдакая мрачная, но позитивная аура антигероя, сурового, страшного, но справедливого. Вон даже Степпард расслабил булки и стоит, заинтересованно поглядывая на подростков, пересчитывающих уже сложенные в один банк бабки.

— Всем пока! — махнул рукой добрый и щедрый Конрад Арвистер, а затем вышел из здания.

Путь мой лежал обратно в церковь, в которой, на момент моего прибытия, вовсю шла служба. Ну, как шла? Вставшая за кафедрой Виолика, обложившаяся шпаргалками и записками так, что те аж свисали по бокам, запинаясь и бубня себе под нос, начитывая с них что-то немногочисленной пастве, представлявшей из себя троицу кислых хмурящихся старых дев предпенсионного возраста и… неплохой такой кучке из десятка мужиков-полукровок! Вот те слушали (а еще и смотрели) с прямо-таки серьезным вниманием! Хотя, думаю, что только смотрели, потому как на невесту божию смотреть было приятно.

Особенно один молодой гоблин пялился, причем не с вожделением диавольским, а за каким-то другим бесом. В его кривой и носатой физиономии мне чудилось вдохновение и озарение.

— Ну как… нормально было? — вымученно выдохнула одержимая монашка после того, как прихожане уперлись по своим делам.

— Отвратительно, — честно ответил я, — Но если будешь отрывать глаза от шпаргалок, побольше улыбаться и заузишь в талии рясу, то вполне может и прокатить. Только повторюсь — пока мы не найдем книгу, не устраивай здесь бордель. Сегодня охотников не было, но завтра они вполне могут появиться.

— Не появятся. Проповеди дважды в неделю, воскресная служба в воскресенье, — тоскливо пробубнила носительница демона, — В остальном я совершенно свободна.

— Вот и репетируй. А пока, дорогуша, у меня к тебе два вопроса. Первый — вернулся ли разум к тем призрачным мертвецам, что тебя окружают? Им вопросы хоть какие-то задать можно? Плюс второе — что ты можешь мне рассказать о квартире нашего пастора Заккери?

— Впервые о ней слышу, — недоуменно хлопнула ресницами одержимая, — Он уходил часто, но всегда ночевал тут.

В смысле прелюбодействовал нашу заказчицу, не отходя от кассы.

— Тогда идём, будем искать адрес или хоть какой-то намек на него, — вздохнул я.

Ну вот что еще мог бы сделать святой отец? Монашка его пугает, он несется в родную хату, начинает оттуда вызывать охотников за нечистью, а затем, запершись на все замки, сидит и молится. Логично? Логичнее некуда.

Келья нашего нетипичного пастора представляла из себя крохотный закуток, состоящий из одной большой кровати и нескольких забитых книжных шкафов. Везде валялось множество помятых бумаг с записями. Хорошее освещение и… зеркало на потолке. Большое такое.

— Гм, — только и сказал я.

— Бумаги — это я, — призналась монашка, заползая на кровать тылом ко мне, — Искала как проповедовать. А чо теперь искать?

— Почтовые отправления, — не отрывая взгляд от изящного тыла, обтянутого рясой, подсказал я, — Всё, связанное с адресами.

— Вот прямо так и начнем? — зад недоуменно вильнул в понятном намеке.

— Прямо так и начнем, — проявил я целомудрие.

Не то чтобы. Имея дело с демонами важно знать, что они всё оценивают по критериям «ты мне, а я тебе», теория обмена для них не пустой звук, как минимум поначалу, пока они еще такие наивные и глупенькие. Соблазнившись на Виолику, я точно потеряю текущее преимущество в наших отношениях, чего делать категорически не стоит.

Ну, то есть, почему такой парень как я помогает демону вроде неё, без аванса и, можно сказать, чистосердечно? Потому что демоны не просто так стремятся к одержимости! Они, забирая чужую тушку и живя её жизнью, взаимодействуют с мозгом и памятью отдавшегося им дурака, набираются жизненного опыта, усложняют свою структуру и мышление, даже растут в силе. То есть, потенциально, могут когда-либо стать ценным союзником, уже обладающим по отношению к тебе определенным кредитом доверия. А раз я бессмертный, она бессмертная… ну, вы понимаете? Нам, ужасным монстрам, лучше держаться вместе.

Шегги бы не одобрил.

Пока мы рылись в бумажках, перебирая их, а заодно и откладывая те, что могут принести пользу в дальнейшей деятельности Виолики, меня грызла подспудная мысль, что я сейчас упускаю из вида кое-что очень важное. Куда важнее, чем развратная монашка на чужой и давно не стиранной постели. Что это могло бы быть?

Зеркало на потолке. Зеркало. На потолке. Большое такое. Монтировали давно, видно по патине на изящной оправе, обрамляющей эту красоту. Мы все знаем, зачем нужны такие зеркала. Интересно, но слегка не то, что меня волнует. Половые пристрастия Эммануила Заккери никак не связаны с его… стоп.

— Говоришь, ты его напугала… — задумчиво обратился я к вновь оттопыренному заду монашке, зачем-то шарящей под шкафами, — … а он, вместо того чтобы с криками убежать из церкви, сначала кинулся к сейфу, выгреб из него всё, а потом только ломанулся на выход?

— Ага, — простодушно ответили мне из-под шкафа.

Это «жжж» неспроста.

Точно. Место, которое должен иметь любой уважающий себя пастор. Пятачок, чтобы преклонить колени и распятие на стене! Где? Где его личное молельное место⁈

— Не видела такого! — честно ответила мне фиолетововолосая фемина, тащащая из-под шкафа плоский широкий чемодан со множеством застежек, — Он с утра не молиться любил. Ну, то есть я, то есть она, типа на коленях, а он…

— Какой странный у нас тут пастор… — пробурчал я, отбирая у монашки добычу.

В щи нетипичный.

Про чемодан и говорить нечего. Парики, краска для волос, профессиональный актерский макияж, специальные валики, закладывающиеся за щеки, и… набор писем, перетянутых резиночкой.

Ага!

Черт! Шифр!

Стоп, мне же адреса нужны. Адреса есть, один, омниполисский, часто повторяется. Понял-принял, но… шифр!

— Так, я эти бумажки забираю, — решил я, — Никому не говори, что они тут были, хорошо?

— Да никто и не спросит, — пригорюнилась пыльная девушка, — Кому я тут нужна.

— Может быть, не только охотникам, — фыркнул я в ответ, — Учитывая, что мы нашли.

— А что мы нашли? — озадаченно лупнула глазками монашка.

Какая прелесть. Она невиннее Шпильки! Кстати, похожа на неё, разве что перед этой особой вопросы секса или убить кого по голове лопатой вообще не стоят. Может и у Виолики в предках отметился иллинари, «вечный ребенок»? Хотя нет, о чем это я.

— Не забивай себе голову, — погладил я одержимую по указанной части тела, частично избавляя её от пыли и паутины, — Сиди тут, учи проповеди, старайся вникать в то, что говоришь. Там концепция простая — просто ври, что всё хорошее будет после смерти, а пока надо поднапрячься и жить…

— Не будет, — наблюдая, как я стираю ей с макушки пыль, уверенно произнесла монашка, — Будет…

— Тссс… Тебе выживать и работать надо, а не правду говорить. Поблагодари карму, что это Срединные миры, тут даже монахиня на проповеди и то канает…

Убравшись из дома господнего, я заковылял к себе на работу. Недавно вышло так, что ваш покорный слуга изрядно насобачился с неким шифром, взламывая девичий дневничок одной главврачицы, так что слегка тему криптографии курил. Найти в церкви старый добрый малый набор шпиона было совсем не тем, на что я рассчитывал этим погожим днем, так что решил озадачить и наших умельцев из Управления. Блюститель я или нет?

— Откуда это у тебя? — хмуро поинтересовался хмурый полугном из отдела внутренней безопасности, держа в руках принесенные мной бумажки.

— Нашел! — беззаботно ответил ему я, улыбаясь во все зубы, — Смотрю — шифр. Сразу к вам.

— А может дальше пойдешь? — бумаги были протянуты мне назад, а на морде служащего возникло хитрое и слегка просящее выражение.

— Не-не-не, я уже визировал их на проходной! — оскалился я, — А то вдруг вы из них самокрутки накрутите, где тогда моя премия будет?

— Сволочь ты, Арвистер, — грустно вздохнул безопасник, — Еще дедушка говорил, чтобы я с тобой не связывался.

— Мир его праху, — благочестиво покивал я.

— Эй, он жив! — справедливо возмутился полугном, — Еще тебя переживет!

— Жив? Хм… Хромакер, что ли? — вспомнил я одного чистокровного гнома, — Гурберт Хромакер?

— Ага, — самодовольно кивнул полугном, — Он.

— Помню-помню, зачетный тип был, — снова закивал я, — Пытался тут найти зацепки для своего клана. Типа влияние в Управе увеличить. Мы над ним три года втихую ржали и ставки делали! А та история, где он подкупил уборщицу, но случайно оказался в пятницу закрыт в подсобке на все выходные со швабрами и ведрами… Ой не могу, до сих пор смешно. Тебе, как родственнику, открою секрет — это не беляши были виноваты, что он срал в ведро дальше, чем видел, это я ему кое-что в кофе подсыпал! Чтобы этот великий шпион не скучал все эти дни!

Полугном слушал, будучи уже бурого цвета, а пачка писем в его руке медленно и уверенно деформировалась в комок чего-то несуразного.

— Арвистер! Ну зачем ты ему про Хромакера рассказал! Ну что ты за гад-то такой! — возопили свидетели из соседних отделов. Ну те из них, кто был достаточно стар, чтобы помнить эту историю.

Обычный гад, который будет совсем не против, если кто-то в Управе похерит ценную улику, а не начнет мне потом задавать вопросы, связанные с обстоятельствами, при которых я достал эти письма.

— Увидимся, вампир! — выплюнул совершенно бордовый полугном, удирая к себе в отдел. Наверное, будет мстить. Возможно, это будет весело.

Выполнив свой долг и заглянув к одной знакомой бывшей секретарше, чтобы изгнать из головы задницу монашки, я с чувством выполненного долга поехал на лифте вниз, мечтая как можно скорее попасть домой, чтобы распить бутылочку винца. Обычного такого винца, только настаивающуюся у меня уже неделю под одним интересным ритуалом. Шесть тараканов там в жертву Мыглиму принес, вкус винца должен быть очень неплох! А домой я попаду только после того, как нанесу визит пастору.

Пришлось, правда, слегка отложить. Как только я попытался выйти из фойе на свежий воздух, меня попытались сбить врачи с каталкой, на которой металась в бреду верхняя половина Эммы Старри. Нижней рядом нигде не было…

— Прочь! — рявкнул полуорк в белом халате, держащий пакет с какой-то черной жидкостью, поступающей по катетеру внутрь моего босса, — Все прочь! Немедленно!

Орал он не на уже отпрыгнувшего меня, а на толпящихся у лифта офисных клуш разного пола, которые, встав, где им удобно, вовсю щелкали клювами на такое редкое зрелище. Загородив, разумеется, двери в лифт своими бестолковыми телами.

Вот что ненавижу — то ненавижу. Искренне.

Зевак.

— ПРОЧЬ, МЯСО!!! – шарахнул я изо всех сил направленным ужасом вампира по этим долбоклюям, моментально просаживая в такой выплеск большую часть своих сил.

Особая магия рыка повелителя крови, как и всегда, оказала на живых и дышащих своё волшебное влияние — каждому из них на животном уровне захотелось подышать и пожить где-нибудь подальше отсюда. Произвольная дефекация и учащение кошмаров прилагаются, зато еще одна жизнь спасена героическим Конрадом Арвистером!

…ну, по крайней мере получила свободный доступ в лифт. А там дальше все в руках врачей, пакета и мотора, поднимающего её в госпиталь.

Нет, я бы побежал наверх, волноваться и всё такое, но вы знаете, что такое — резкий отток сил у вампира? А я ведь выдохнул на наших баранчиков весь оперативный резерв своей силы. Без которой мы, как и вся приличная нежить, рассыпаемся…

Так что мне срочно надо было посидеть, подумать, прийти в себя. Достать из широких штанин…

— Конрад… Арвистер…

Увы, сегодня был явно не мой день. На ступенях Управления уже сидел один несчастный изможденный вампир, правда, в кожаном плаще, а не в таком как у меня, уютном и бежевом, из отличной шерсти.

— Эрих… Паганини… — прохрипел я, падая задницей рядом с собратом. Тот по нуарности делал меня как стоячего, потому что сидел без руки, да еще и с мордой, потрескавшейся от чрезмерного перерасхода сил. Вот как конкурировать на таком поле?

В жопу имидж.

Эрих Паганини, этот молодо выглядящий (в нормальном состоянии) вампир, был вторым с конца силового рейтинга среди всех половозрелых представителей нашей расы, но только из-за своего смешного возраста. Парню было лет сорок, а кроме этого, он еще и не являлся фанатом перекусить живыми. Пока что не является. Из-за остатков человечности, он является одним из самых востребованных напарников для смертных Блюстителей, предполагающих, что им в месте назначения могут прищемить хвост.

— Собрат, в черный день я взываю… — начал мямлить практически неадекватный вампир, еле удерживающий себя на этом свете.

— Да замолчи ты, — шлепнул я ему в руку свой Кровавик, едва при этом не упав мордой на коленки, — Впитывай.

Мне нужен ёж. Нормальный такой домашний ёж, крупный и фырчавый. Злой как три собаки и кусючий, ну, чтобы девки себя потише вели. А в общих чертах, он бы мне пригодился, чтобы я на него ссылался каждый раз, когда всё понятно.

Потому что даже ежу понятно, что Старри и Паганини огребли в одном месте. А раз Эрих сидит тут, то значит, что именно он выволок половинку нашего босса из того места, куда она определенно сунулась еще целой.

Камень решил, что сегодня надо брать пример с Конрада Арвистера, поэтому, темнея в руке неудержимо и мощно высасывающего из него силы вампира, он попросту сказал «кря» и раскололся на несколько кусков.

— Ой, — вяло отреагировал стремительно возвращающийся к жизни Эрих.

Я тоже не промолчал, несмотря на то что голова кружилась, потроха тряслись, а сердце выплясывало джигу-дрыгу.

Не мой день. Ладно, чего уж там. Запишем на свой счет еще одну спасенную жизнь. Либо самого вампира, либо того несчастного живого придурка, который подошёл бы к Эриху на расстояние вытянутой руки, если б не было меня. Мы, кровососы, жить очень любим, а знаете, кто любит жить даже больше нас? Наши тела. Они на такое способны перед смертью…

— Вот так? — Эрих очухивался медленно, несмотря на ударную дозу жизненной силы, — Без… условий… долга? Без…

— Хватит тебе, — поморщился я, — Камень вернешь. Побыстрее только. А так — вы же на работе пострадали? Где вас угораздило?

— Не… ожидал… от тебя.

— Эрих, тебя послать? А от кого бы ты ожидал кроме меня? От Ваккуша? От Юргена? От Сарката? Сиди и радуйся жизни, только объясни, где вас так приплющило, чтобы я туда не сунулся.

— Старри нашла подозреваемого. Гном… какой-то. Дургин Калофф. По вашему делу, тому, что с троллем было… с твоим птенцом. Она выяснила, в каком мире он прячется, позвала меня, и мы… пошли.

Это была печальная история о том, как утопающая (в собственном воображении) карьеристка нашла выход на одного из моих подозреваемых (о котором я давно и благополучно забыл). Встала на след, узнала, где живет, а затем свистнула ближайшего вампирюгу и пошла брать.

Дура.

Дургин Калофф, гном, натянувший собственный клан аж до щелчка, удрал не куда-нибудь, а в один из миров Пара, где сразу же со свистом пристроился в каком-то преступном синдикате, которые в мирах паровых машин плодятся как крысы. Для обслуживания огромных механизмов требуется много-много маленьких живых людей, а те имеют привычку быть недовольными, работая за еду, поэтому то и дело объединяются в синдикаты и профсоюзы. А заодно и привечают разных контрабандистов, безумных ученых и даже цыган. Назвать эти подземелья опасными — низко пошутить. Отряд спецназа из Нижнего мира там бы даже крысы сожрали. На подходах.

Но, разумеется, полудемон и вампир прошли как к себе домой. Ворвались, танцуя, в новое логово Дургина Калоффа, шагая по трупам крыс, цыган и бандитов. Но напоролись на минотавров.

— Туда гномы продавали тех, кто подсел на наркоту, — тихо рассказывал мне Паганини, — Кланы же озабочены своим имиджем, а миносы всегда были падки на разную дрянь. Вот там её жрать можно сколько угодно, синдикаты не привередливы. Только здесь всё было не так.

Когда на Эмму и Эриха набежали обколотые и нанюханные здоровяки, наша красотка и её уже обожравшийся потихоньку кровищи приятель только обрадовались. Но зря. Во лбу каждой угашенной коровы с топором светился голубой символ…

— И они вас так уделали? — не выдержал я.

— Нет, не они, — мотнул головой мой сородич, — И даже не следующий, кто вылез. Очень большой, очень искаженный минос. С механической рукой, безглазый, уродливый… Было трудно, но мы их всех убили. Дургин нас так.

— Гном? — охренел я.

— Гном, — кивнул спасенный вампир, — Обычный гном, размахивающий секирой одного из дохлых минотавров. У него во лбу ничего не светилось. Только спина. Белым.

Опа.

— Деталей, извини, не расскажу, Конрад. Старри будет решать… если выживет. Пойду в госпиталь. Нужна кровь. Ты со мной?

— Нет, дома отопьюсь, — отбрехался я, с трудом вставая на ноги.

Почему-то мне не хотелось знать ответ на вопрос «выжила ли Эмма».

Пожалел ли я о своем гордом уходе? Еще как. Что бы у нас в потрохах не бултыхалось, оно крайне негативно относится к резкой растрате «на всю котлету». Выданная мной импульсом волна ужаса была самым криворуким, самым диким и самым дурацким методом растраты вампирических сил. Проще говоря, я потратил всю канистру бензина, чтобы зажечь маленький костерок. Благодаря шоку и частичному омертвлению легко получилось выдержать неспешный разговор с ломателем Камней-Кровавиков, но подъехав к дому, я уже ощущал неистовый крышесносящий голод полумертвого вампира.

Как назло, перед порогом хаты терся очень молодой мумук, изнывающий от скуки.

— О! — возбудился он при виде меня, — Вы же дядя Арвистер⁈ Ну, Шпилька рассказывала, что…

— Тссс… — прошипел я, аккуратно отодвигая полуговядину со своего жизненного пути, — Потом.

— Да я всего на минуту! — почти обиженно вякнул этот малыш, — Просто хотел узнать…

— Ребенок. Я вампир и очень… очень голоден. А ты молодой и вкусный. У-хо-ди.

На последнем слоге он уже был в районе «Отвернувшегося слона», причем, двигаясь по Малиновой с превышением скорости. У нас тут не больше двадцати можно ехать, а мумук выдал все шестьдесят.

— Нузачемтыего! Онменяждал! — из дому выкатилась миниатюрная деловая колбаса по имени Анника, тут же укатившаяся вдаль. Ноль внимания, фунт презрения на всяких там Арвистеров.

И хорошо. Она тоже вкусная.

Поневоле начнешь ценить то, что Шеггарт большую часть времени сидит в своей мастерской, воняющей лаками, красками и деревом. Его запаха почти никогда не чую.

Это очень хорошо в моменты, когда у Конрада так не задался день.

Глава 5

Невыносимые святые

С утра организм припомнил мне всё за последние триста лет. Перенапряжение после выброса было настолько серьезным, что я только и мог, что лежать на кровати без возможности куда-либо сдвинуться. Алиса, чуя свободу и независимость, громко ходила по дому, стукая, шкрябая и звеня тарелками. Шегги в кои то веки от неё решил не отставать и что-то начал сверлить. Умом я понимал, что они просто не знают, что я дома (телефон у меня отключить силы вечером нашлись), но вот душой их простить никак не мог. Радостный голос прибежавшей к обеду Шпильки стал последней каплей моих страданий, так что я восстал.

…и ушел из этого вертепа бодрых и жизнедеятельных существ. Туда, где любят, ценят и понимают. Может быть, не меня, но деньги, но хорошо же иметь и такое место?

— Подожди, у меня что-то со слухом. Ты попросил меня, ангела, о стакане живой теплой крови? — не поняли, не оценили и не полюбили меня в лице бармена по имени Валера.

— Здесь, в Омниполисе, мы не очень-то и сильны в расовых предрассудках, — прохрипел я, едва не падая лицом на стойку, — Тем более, когда речь идёт о барменах. Будь другом, налей, а? Помираю.

— Конрад, ты сейчас пошатнул основы моего понимания термина «всепрощение». Я не уверен, что теперь верю в него. Что понимаю его смысл и значение. Они теперь иллюзорны, Конрад.

— Валера, не нуди. Дай мне хоть что-нибудь, что поможет мне хоть чуть-чуть прийти в себя и я оставлю тебя в твоем алкоголизме и унынии. Пойду исполнять свой долг обществу. Кстати, я ищу священника в интересах одного демона. А плохо мне, потому что я вчера самоотверженно и бескорыстно спас полудемона и вампира. Ну же, Валера. Немного крови. Пожалуйста.

— Кажется, я допился… — пробормотал запросто различающий правду житель Верхнего мира, проводя рукой по лицу, — … или же мне снится кошмар.

— Просто ты медленно и болезненно расстаешься с глубокой внутренней убежденностью в том, что примат духа довлеет над бытием, — вздохнул я, — Процесс необратим и всепоглощающ, но скоро станет неощутимым.

— А что довлеет над бытием? — тоскливо спросил ангел и болезненно икнул, — Что?

— Хаос, разумеется, — удивленно поднял я бровь, устав в процессе, — Хаос великий и неделимый, иронично выделивший ничтожно малую часть себя на наше всё, Валера. Всё бытие. И повинуясь не воле, а иронии, ты найдешь мне немного крови, потому что мы с тобой, падший ангел, братья по хаосу. Его провозвестники в этом мире и в других.

Позади меня тихо всхлипнули по орочьи. Ангел, выпавший в осадок, возвел очи горе и замер соляным столпом. Его нимб нервно мигал. Я тихо страдал за стойкой, смиренно ожидая результатов перезагрузки крылатого. Внезапно на стойку стукнулся высокий стакан. Потянув носом, я чуть было не застонал — коктейль «четыре орчанки»! Прелесть! Моя прелесть!

Моя…?

Прелесть…?

— Мы тебе его дадим, если поможешь вытянуть своего большого друга на свидание! — рожица Василисы была хитрой, алчной и пошлой, прямо как у её столпившихся позади сестер.

— Дудки! — моментально отреагировал я, — Дружбанов на девок не меняем!

— Ну и… — попытались кровно обидеться сестры, но не вышло.

Ангел психанул.

— Хватит!! — прогремел он аж с разнесшимся по таверне потусторонним эхом, хватая бокал, а затем ставя его перед моим носом со стуком, — Пей и уматывай, вампир!!!

— А…

— И только попробуй заплатить за это! Только попробуй!

Валера сделался страшен и грозен, а орчанки тихи и пугливы. В трактире стемнело.

Не каждый день ангел перед тобой грохает сосуд с официанточьей кровушкой. Ну как тут отказаться от такого сервиса? Конечно, выпьем. Молча правда, и без тостов, но на какие жертвы не пойдешь, чтобы этот милый блондин не стукнул чем-нибудь по голове. Всё-таки пал же он с какого-то перепугу, так почему бы и не из-за ярости?

Покинув причал, то есть трактир, я уже было пошёл к автобусной остановке, как вдруг из-за спины раздался шум. Меня кто-то догонял, пыхтя и топоча. Оборачиваться я, конечно, не стал.

— Конрад, постой! — пропыхтели у меня за кормой алисиным голосом, — Постой! А… можно я с тобой⁈

— Чего? — удивился порядочно посвежевший я, — Тебе чего это дома не сидится? В кои-то веки?

— Ну… — полностью одетая Тарасова, нацепившая себе на голову огромную и слегка помятую соломенную шляпу, когда-то ставшую моим трофеем, слегка смутилась, но ответила, — Анники уже второй день дома нет. Мне скучно.

Хм… кому откроет быстрее пастор, воздерживающийся уже неделю — мне или миленькой девочке-подростку?

— Идём, только сопровождающего дёрнем, — согласно кивнул я, — И шляпу береги. Я её украл у полуэльфа-трансвестита, профессионального угонщика автомобилей, пока мы оба убегали от взбешенного тролля. Реликвия!

— Ох! — прониклась уважением к носимому предмету Тарасова, — Хорошо!

Правда, тут же начала въедливо осведомляться — а не собираюсь ли я затащить её в какую-нибудь гнусную дыру, где живут зеленокожие карлики-каннибалы с колдовскими куклами и орками, любящими тыкать в людей копьями? Узнав, что ни о чем подобном речь не идёт, Алиса впорхнула в автобус, лучась такой улыбкой, что полуорчанка, собирающая за проезд, чуть не выпрыгнула наружу. Смешные эти орки, у самих зубищи аж изо рта торчат, но бояться мы будем вампиров, ага.

Пока Тарасова любовалась на окрестности нормальных городских кварталов, я негромко трепался с Джарредом Гарру, волчером, чаще всего дежурящим около моего дома. Недавняя история, в ходе которой волчеру изменила его любовь, определенно пошла блохастому на пользу — тот, получив от меня знатную взбучку за пьянку, взялся за ум всерьез. Переехал, бросил пить, начал упорно тренироваться, нести службу как положено. Я вроде бы даже видел её бывшую, пару раз приходившую к нему на рабочее место, но сейчас выяснилось, что ловить той было нечего. Шарики и ролики в голове волчера провернулись надёжно, включив режим волка-одиночки, так что теперь ему было глубоко чхать на всё, кроме работы, заключавшейся в охране и сопровождении Тарасовой.

Совсем другое дело. Из разбитной недисциплинированной собаки, лающей на всех от напора тестостерона, медленно рос вдумчивый и сосредоточенный профессионал, которого не стыдно и под пули подставить, если что.

— Я тебе дам, под пули! — чавкал шаурмой довольный жизнью шерстяной проглот, которого взяли погулять, — Не надо пуль! А шаурмы — надо.

— Хорошего понемножку, — хмыкнул я, — Тряси с подопечной. Кстати, мы уже почти пришли.

Одноподъездная девятиэтажка с претензией на элитность, небольшие садики вокруг, подземный гараж. Чисто и опрятно, а заодно и удивительно далеко от церкви. Очень странное место для квартиры у святого отца. Вокруг живут сплошь полугномы, полуэльфы и люди, крепкие середнячки, а тут пастор.

Оставив волчера тусоваться внизу, мы поднялись на восьмой этаж этого дома-свечки. Там я и послал вампирессу позвонить в солидную бронированную дверь с номером «25» со строгим наказом не показывать зубы в улыбке. Мол, вспомни автобус, будь скромнее и люди к тебе потянутся. А нам как раз надо, чтобы потянулись своими грязными, пошлыми и христианскими лапами.

На звонки, стук в дверь и робкий нимфеточный писк пастор не клюнул. Совершенно. Я даже не услышал, что кто-то движется в квартире, несмотря на то что в двух соседних жизнь была, а в одной даже гавкала. Ну, это непорядок.

— Так… — поднявшись на пролет, я повертел Алису из стороны в сторону, — Ты что, сломалась? Да нет, вроде симпатичная.

Та аж хрюкнула. Не обращая внимание на неприличный звук, который смутил даже собаку соседей, я приник носок к замочной скважине, втягивая в себя воздух и принюхиваясь.

— Ах ты… — тут же праведно возмутилась Тарасова.

— Цыц, — строго сказал я ей, особо не сдерживая голос.

В квартире не было живых и мертвых, причем давненько. С неделю точно. Надо внутрь, посмотреть, что там к чему.

— Заперто, — поделилась наблюдениями зоркая Алиса, — А отмычек у тебя нет.

— Молодежь, — вздохнул я, прокусывая подушечку большого пальца, — Мы вампиры, нам не нужны отмычки.

Управление кровью имеет свои преимущества. Уж если я могу оторванные части тела контролировать, то сформировать из крови ключ нужной формы — вообще пара пустяков. Одна из основных причин, почему все вампиры на государственной службе. Мы слишком опытные в проникновении. Хорошо хоть не в двойном и не в тройном — редко собираемся тесной компанией и не очень любим конкурентов.

— Хотя, — пробурчал я, оглядываясь, — Это про вампиров-мужиков, вообще-то.

Никогда не вламывались в хату, пока вас пытается колотить красная по самые уши девушка? Новый опыт, сын ошибок речи.

— Тебе должно быть стыдно за такие слова! При ребенке! — прошипела Тарасова, закрывая за нами дверь, — Как вообще язык повернулся.

— Ребенку двадцать один год, и он знает, какие проникновения бывают, но до сих пор девственница, — парировал я, — Кому еще должно быть стыдно.

— А с кем мне…! — вспыхнула «птенец», пихая меня в спину, — Вокруг одни страшилища! Чего встал⁈

— Проверяю, нет ли здесь магических ловушек, способных откусить тебе голову… или сиську, — пробурчал я, — Таких, снайперских, с микроскопом.

Сначала она не поняла, а потом как поняла. Еле успел поймать. Ловушек и сторожевых систем нет, а драчливая малолетка в приступе праведной злости — есть.

— Ты сам меня такой сделал!!

— Уф, как будто до трансформации у тебя было лучше. Там такая печаль была, что у меня вон, видишь, слеза навернулась.

— Ты меня голую видел?!!!

— Тебя, вообще-то, мне на стол как мешок говна скинули, — поделился я, вспоминая как обрадовался, думал, что подарили, наконец-то, человека, — Ну и потрогал, конечно же. Чуть когти не сломал.

— Арвистерррр!!!

О, знакомые нотки.

— Да хватит тебе уже, гляди лучше — чужая хата! Давай в ней пороемся! — мастерски переключил я передачи в возмущенном мозгу боевого карлика.

Хотите знать, чем можно купить любую девушку? Будоражащее Безопасное Приключение. Именно так. По шее и жопе эти прекрасные создания получать не любят просто феерически, а вот типа поиграть в риск — это обожают как собака мясо. Настолько, что совершенно теряют голову.

— Падажжы, — поймал я ломанувшуюся вперед красотку, — Сначала оценим фронт работ.

Анализ требовался. С виду это была самая обыкновенная, довольно скромная двухкомнатная квартира квадратов на шестьдесят, обиталище холостяка-педанта, ни больше, ни меньше. Минимум мебели, бюджетная кровать, реплика югославской стенки, бешено популярная в Омниполисе. Неряшливая кухня, чистенькая, но вообще не на стиле, никакого подбора предметов и мебели…

Магии нет. Совершенно нет, полностью, ни капли.

Складывалось впечатление, что эту квартиру не держали в собственности, а снимали.

— Это ты как понял? — Алиса уже проверяла подоконники и прочие доступные ей по росту места, пытаясь проверить слой пыли.

— Ну это ты у нас компьютерщица и живешь на рабочем месте. А нормальный разумный своим домом занимается… — пробурчал я, ковыряясь с ветхим телевизором, — … украшает его, заботится.

Телевизор не работал. Осененный внезапной догадкой, я вновь заскочил на кухню, а затем еще и в туалет — краны на газ и на воду были перекрыты. Что же, в принципе логично, раз Эммануил Заккери жил на работе.

— Так, помощница, ищем книги. Любые, — решил я, — Только ты если видишь книгу, ты её не трогаешь, а зовешь меня. Совсем не трогаешь, поняла? Никакую.

— Почему? — тут же с опаской спросила моя спутница, — Ты ищешь какую-то особую книгу?

— Волшебную, — не стал юлить я, — Но она не уносит тебя в страну волшебных лошадок, а делает кое-что похуже.

— Сам ищи эту книгу! — тут же переобулась Тарасова, — А я буду ящики открывать, в сахарницы лазить и все такое!

На том и порешили. Шмон много времени не занял, вещей наш таинственный пастор не имел кроме необходимого для проживания (или иллюзии его) минимума. Книг, записей, чеков, отправлений, открыток или даже фоток с голыми женщинами не нашлось. Квартира была пустой… прямо как чучело квартиры. Мы проверили все. «Стенку», за «стенкой», на «стенке», вскрыли телевизор, заглянули под бачок унитаза, покопались в вентиляции и даже пошарили под половичками. Все было девственно чисто от каких-либо улик.

— Ладно, — сдался я, отходя от вскрытого телевизора, — Надо признать, что его тут не было.

— А кто убирал тогда? — сунула в комнату запылившийся нос Алиса, — Кстати, холодильник пустой. Только в морозильнике пельмени и курица.

Дверной замок, заботливо закрытый вампирессой, нехотя скрежетнул, оповещая нас о том, что в него вставили ключ и собираются войти. Тарасова тихо пискнула, приседая и делая глаза какающего суслика.

— О! — обрадовался я, — На ловца и зверь бежит!

Суслик стал тугосерей, но с активной жизненной позицией, то есть побежал прятаться. Покачав головой на такое поведение, достойное лишь мелкой хулиганки, а не Блюстительницы, я пошёл к двери. Она как раз открывалась, демонстрируя широкий тыл тащащей за собой швабру женщины, одетой в халат и недовольство.

— Здравствуйте, — вежливо сказал я тылу, — А мы как раз вас и ждем.

Женщина, не оборачиваясь, крупно вздрогнула и начала оседать на дверной коврик.

Я закатил глаза.

— Алиса!

— Ч-что? — боязливо и очень тихо прошипели откуда-то из-под кровати в соседней комнате.

— Иди сюда. Требуется твоя беззащитная и милая внешность для сглаживания психических пиков у нашей возможной свидетельницы.

Как же просто разводить этих сусликов.

Перенос женщины, затаскивание швабры и ведра я взял на себя, а затем, снабдив помощницу пшикалкой с холодной водой, притаился за стенкой, ожидая, пока она откачает нервную уборщицу. Та, скоренько очухавшись и узрев около себя маленькую, худенькую, безгруденькую рыжулю, тут же подскочила из позиции лежа в позицию «всех порву, ворюги несчастные!».

— Тетя, — возник я в дверном проеме, — Угомоните свой пыл. Мы из Управления.

— ДА?!! — хорошо пошарпанная жизнью человечка в халате, страдающая излишним весом, явно не впечатлилась довольно высоким и симпатичным мной, — Документы покажите! И ордер!

— Вот наши документы, — улыбнулся я, зажигая глаза желтым.

Брык.

— Конрад… — с легким упреком и стыдом пробормотала чуть было не придавленная Алиса.

— Что?

— Тебе нравится издеваться над людьми?

— Мне нравится издеваться над совершенно всеми формами жизни и нежизни, — уточнил я, — Главное, чтобы они были хоть немного разумными.

Картофьева Козетта Лианьевна оказалась милейшей и тишайшей души женщиной, согласной во всем сотрудничать со следствием. Достаточно было проявить толику вежливости, ласки и участия, чтобы она перестала бормотать «не убивайте меня», и перешла на конструктив, но тут, забывшись, улыбнулась уже Алиса. Пришлось повторно проводить реанимационные процедуры. Когда-нибудь я узнаю, почему жители Омниполиса так боятся вампиров…

Но не сегодня.

— Итак, мы ничего не узнали, — кисло пробормотала Тарасова, выходя из лифта на первом этаже, — Она думала, что убирает квартиру родственников, которые ей за это платят. Связывали по телефону, переводы ей делали раз в месяц. Просили убираться ровно в одно и то же время… Никого похожего на пастора она не видела. Что дальше, великий сыщик?

— А дальше мы сделаем вот так… — проворчал я, прикладывая уже надкушенный палец к замку почтового ящика квартиры, в которой мы только что потратили полдня и кучу нервов одной невинной женщины.

Щелк.

Если никто не пользуется квартирой, в смысле совсем не пользуется, то это не значит, что не пользуются и почтовым ящиком. Замечательным, надежным и крепким, с очень хорошим замком, полностью похожим снаружи на дешевые поделки в соседних.

Что внутри? Книга?!! Нет. Письма?!! Нет. Бумажка с указанием адреса, по которому скрывается этот гадкий шпионский жополюб в шкуре святого отца⁈

Нет.

— Ну твою же мать… — кисло вздохнул я, разворачивая покрытую знаками бумажку размером с половину листа А4, — Опять шифр…

Ладно хоть восхищенный взгляд мелкой рыжатины ласкает душу и чувство собственного величия. Недолго, конечно, музыка играла, недолго Конрад танцевал. Скуление и ворчание брошенной на несколько часов волчатины быстро отравили наше хорошее настроение. Заткнув шерстяную сволочь шаурмой, я дал себе время поразмыслить, а потратив оное время с пользой, послал Гарру назад на пост, сунув ему Алису.

— Я в Управление, — пояснил я свои мотивы, — Выписывать на вас двоих пропуска не буду, а сидеть в холле затем, чтобы потом ехать домой — бессмысленно.

— Могли бы к Деспоту зайти… — из чувства противоречия проворчала Алиса, — Давно я его не пинала.

— Ты теперь с его отделом сотрудничаешь на удаленке, — хмыкнул я, — Тебя к нему и на пушечный выстрел не подпустят.

— Почему⁈ — неожиданно заинтересовалась Тарасова, — Я же Блюстительница! Ты же говорил, что мы все одинаковые!

— По рангу — да, — охотно подтвердил я, каверзно улыбаясь, — А по пропускам нет. В Управлении ты можешь разве что в тубзик сбегать, да в холле посидеть. Ну еще в столовой почавкать чем-нибудь.

— А ты?!! — уязвленно вякнула мелкая.

— А он может к Оргару Воллу-третьему домой прийти, — завистливо подгавкнул волчер сбоку, — Ночью. Прямо в постель. Если повод будет.

— Возраст и стаж имеют свои преимущества, — улыбнулся я, — Идите, дети мои. Идите. Только не жрите много.

— Конрад!

— А?

— Давно хотела спросить — а что это за демоны Иерихона, которых вы всё время поминаете⁈

— Вон пусть тебе волчара расскажет, за шаурму. Всё равно у него денег нет себе купить.

— Он не умеет, сам давай! — вцепилась в меня «птенец», явно не желающая просто взять и уехать домой.

— Хорошо, — закатил я глаза, — Только быстро. Демоны Иерихона, вкратце, это такие жуткие твари, которые обрушивают миры. Срединные. Поняла? Они орут, мир трясется, а потом падает. Куда падает непонятно, но он пропадает навсегда.

— Что?!!

— Ну ты и рассказчик, Конрад! — весело фыркнул вульфер, — Даже моя бабушка смогла бы лучше, а она уже мертвая! В общем, иди уже, я нормально девчонке расскажу. За две шаурмы.

— Грабят!! — неубедительно вякнула мне в спину Тарасова, но, судя по всему, из чистой вредности.

Забавно, но факт. Все вампиры Блюстители, все, по сути, равны той же Алисе, но если присмотреться… то будут видны нюансы. К примеру, я уверен на сто процентов, что наша Старри именно попросила Паганини пойти с ней, причем вежливо и с придыханием. Никакому старшему или региональному Блюстителю не придёт в голову приказать тому же Ваккушу метнуться сверхурочно и что-то там глянуть — чревато. Даже череповато. У нас, конечно, почти демократия, все равны, и даже самый тупой гоблин в Граильне имеет свои гражданские права, но при этом за рамки здравого смысла никто не выходит и культуры отмены самосохранения нет. В целом — нормальное такое псевдосословное сообщество, в котором простой скромный вампир вваливается к внутрякам как к себе домой и идет, улыбаясь, к знакомому полугному.

— Ничего не готово! — тут же нахмурился явно за что-то меня невзлюбивший сотрудник, — Работаем!

— Хорошо, — покладисто согласился я, — Вам полезно работать. Будь добрым, проводи меня к шифровальщикам.

— С какого ляда? — тут же взъерошился низкорослый, — У тебя еще что-то появилось⁈ Давай сюда!

— С чего бы это баня сгорела? — удивился и насторожился я, — Не хочешь проводить — другой проводит. А я теперь еще и узнаю, под каким именно соусом ты мои письма сдал на дешифровку.

— Меня… назначили на это дело! — рявкнул полугном, отсвечивая испугом в глазах.

На мордах окружающих офисных труженников возникло удивление и недоверие.

Ага.

— Какое дело, дурашка? — ухмыльнулся я, все понимая, — Если бы тебя назначили, ты бы сейчас сироткой терся у порога моего дома, с блокнотиком в руках и карандашиком наготове. А ты, гномфолк, сидишь тут такой красивый и пытаешься обмануть вампира. Пошли к Оргару, назначенный ты мой.

— Охрана!! — внезапно заорал взятый мной за шкирку гном, — Тревога! Нападение!!

— Даже так? — неприятно удивился я, — Ну вот теперь точно пошли!

В коридоре меня, транспортирующего брыкающееся тело, догнали двое полуэльфов в серьезном таком обмундировании, вполне достаточном, чтобы выжить после удара тролля или от когтей вампира. Правда, как это водится среди оперативников Управления, полуэльфы использовали в виде основного средства защиты головной мозг, поэтому задав мне пару отрывистых вопросов, присоединились к процессии. Полугном, видя такое дело, обреченно повис в руке на манер нашкодившей Анники и больше не возражал.

Так мы и ввалились к минотавру, мирно чаевничающему с секретаршей Эммы Старри… и с бывшей секретаршей, ныне обретавшейся кем-то еще. Оргар, разумеется, удивился методу, которым был транспортирован к нему довольно важный сотрудник, но быстро вникнув в вопрос, связался с отделом шифровки по телефону. Помрачнел. Задал еще пару вопросов. Вызвал к нам.

Вопросы пошли пленнику.

— Яблонько от яблоньки, — вздохнул я, роняя поникшего полугнома на пол, — Что ж вы, земноводные, козлы-то какие, а?

— Пошёл в жопу, — хмуро отреагировал сидящий на полу.

Забытая всеми гоблинша похабно хихикнула, пихая красивую гному локтем под ребра. Та вполне дружески в ответ отпихнулась, от чего я сделал в голове заметочку вернуться к вопросам о победной серии покоренных секретарш Старри.

Оргар шумно выдохнул, болезненно морщась.

Я его прекрасно понимал. Шифр был нашему отделу хорошо знаком, настолько, что там и возиться не пришлось, но вот этот недоросток уже дважды тормозил докладную, утверждая, что дело еще не готово, доклад не написан, но копию дешифровки забрал еще вчера. Теперь внутрякам предстояла сильная головная боль колоть это хитрозадое бревно, а на сам отдел будут наложены позор, брань и золотуха — внутреннее дело же. К чему все ведет, я видел прекрасно, тут снова торчали уши гномьей корпорации, куда и текло, но одно дело видеть полную картину, а другое — знать до последней подробности, куда насрала эта подлая мышь.

И если бы мне не попалось второй шифровки из почтового ящика пастора, у гребаного полугнома всё запросто могло проканать!

— Так, арестованного забрать, стол опечатать, Зингера через полчаса ко мне, — начал распоряжаться хмурый начальник, — Всех попрошу удалиться. Арвистер, останься.

— Зачем? — насторожился я, только что впихнувший свою бумажку злому начальнику шифровальщиков с наказом срочно перевести.

— Затем, что Старри в коме, — шумно выдохнул Оргар Волл-третий, — Будешь её остаток дня заменять. Прямо отсюда.

— Она же меня убьет…

— Не в случае Канадиума, Конрад. Не ерепенься, всё серьезно. Ты это знаешь.

Дерьмо… а кто мне выплатит сверхурочные?

Глава 6

Сучность вещей

У каждого, знающего более-менее городские расклады, есть понимание, что в Омниполисе, великой столице всех изгоев, есть две беды — гномы и Канадиум. Все остальное, вроде орд рэтчедов в канализациях, гоблинских мошеннических банд, войн группировок, амбиций Гильдии, хулиганства волчерских стай, человеческих профсоюзов и эльфийских культов плодородия — фигня на постном масле. Гномы и Канадиум. Две половинки одной большой и вонючей задницы.

А между ними теперь торчу я.

С великим стоном отодрав себя от кровати, куда упал час назад, я прошлепал в ванну и рухнул в неё, включив холодную воду. Зажурчало.

Полегчало.

Гномы — гадость. Упертая, долгоживущая, чрезвычайно деятельная и амбициозная. Расисты и фашисты, жадные и скупые. Раса-королевство-клан-род-семья-гном, только так. На всё остальное им чхать с высокой колокольни. Крепкие и живучие трудоголики, отличающиеся крайне высоким долголетием. Именно в последнем сейчас и заключен один из самых угрожающих Омниполису факторов.

Последний век гномы каждые двадцать лет обновляли управляющий состав своих корпораций.

Вода заполняла ванну, а одурь и хмарь не хотели выходить из моей страдающей головы. Да, скажете вы, Конрад, ты же вампир, ты можешь вообще не спать! Какого лешего ты тут такой умирающий⁈ «А что я недавно надорвался, спасая своё начальство, ничего?» — язвительно спрошу я вас. Спросил бы. Если бы мог говорить.

— ОЙ! — в ванну заглянула пришедшая чистить зубы Тарасова.

— Кофе… — проскрипел я, — И крови…

Надо же, могу говорить! Удивительно.

— Ага! Щас!

В общем, корпорации накопили огромный пул непригодных для актуальной работы, но обученных и амбициозных молодых гномов, не желающих сидеть дома. Девать их тут было некуда, Магнум Мундус очень пристально следит за тем, чтобы корпорации не теряли берега, а значит, надо было расширяться туда, куда эльфы дотянуться не могут.

Канадиум. Головная боль номер два.

Сосредоточенно глотая сначала кровь, а потом кофе из чашки в руках заботливо сопящей Алисы, я впервые понял, как хорошо, когда у тебя есть «птенец». Все-таки мне было так хреново, что это пробилось даже сквозь нашу связь. Долакав подношения, я хрипло поблагодарил благодетельницу, удивившись её улыбке и молчаливому уходу в другую ванну. Надо же, даже не стала вымогать ничего, надо будет узнать, что и где сдохло. Услышав с первого этажа сердитые писки Шпильки, я опустился по самый нос в холодную воду, искренне желая своему организму проникнуться этой бодрящей свежестью.

Канадиум. Старый мир Пара, Магии и Механизмов. Большущий, прекрасно развитый, с давней историей, с богатейшими культурами. Несмотря на нелепость своего миростроения, его обитатели сумели развиться в гармоничную цив… да кому я вру, они воевали, воюют и будут воевать. Там то эпидемия искусственного вируса половину населения выкосит, то мутантов сверхживучих создадут, то какой-нибудь аристократический род выпустит самоподдерживающееся на механизмах проклятие, оснащенное чем-то вроде искусственного интеллекта, то демоны пролезшие заговор состроят, то ангелы пролезшие начнут культ, который быстро выйдет у них из-под контроля…

В общем, очень живой мир, к тому же, прекрасно осведомленный о Омниполисе и Нижнем мире. А еще он набит, как чебурек мясом, различными властными и могущественными группировками, желающими получить то, что есть у нас. Технологии? Нет, они не сработают в Канадиуме, там все свое. Но принципы, знания, точки зрения, теории, прикладная и общая наука, даже магическая — всё это канадиумцев крайне интересует.

Проще говоря, на портале в Канадиум стоят крепости с этой, и с той стороны, вооруженные по последнему слову магии и техники. Проникнуть сюда и проникнуть туда невозможно… последние двадцать три года, но вот до этого момента всё было возможно. Какой-никакой контакт поддерживался, даже обмен посольствами был.

Выскребшись из ванны и одевшись, я оставил себе на памяти зарубку купить девчонкам мороженое за хорошее поведение, а затем, поставив магию дома в режим повышенной паранойи, отправился на охоту, взяв с собой ручного волчера. Дело было серьезным, мы шли ловить канадиумца.

То есть пастора.

Это ж насколько надо быть хитрожопым типом, чтобы притвориться священником религии из Нижнего мира. Да еще и выбить разрешение на официальную церковь.

— Арвистер, ты мне прогоняешь какую-то дичь, — недоумевал мой блохастый напарник, — даже мне на ликбезах популярно объясняют, что Канадиум — это жопа, совершенно смертельная дыра, хуже мира драконов. И ты мне тут втираешь, что наши гномики прямо-таки рвутся туда? Без армии, без поддержки, безо всего, с голыми жопами? Ты несешь пургу…

— Это потому что ты, Джарред, существо чересчур простое, — скрипел я, — не понимаешь, что такое гном. Для обывателей они просто жадные и трудолюбивые карлики, примерные семьянины, гребаные корпораты и всё такое прочее. А они, Гарру, живут по восемьсот лет, понял? Все восемьсот лет они трудятся, волчара. Пашут. Учатся. Что пасть раззявил? Сюрприз? Скажешь, мол с полугномами пил, так там никого старше полтинника и не видел? А знаешь, почему? Потому что они своих полукровок забирают вниз, туда, куда тебе не попасть никогда. Традиция такая — молодость проводишь на поверхности, а затем всё, в недра, где учишься настоящему ремеслу. Так вот, волчара, полукровки в четыре-пять раз меньше живут, но все равно все идут вниз. Но это в нормальной жизни, мирной, спокойной. Но если надо — они выйдут…

Вот они и хотят выйти. Каждый гном, добившийся карьерных высот наверху, а затем уступивший место более молодым и гибким, является настоящим чудищем. Опытным, многознающим, навечно преданным клану, желающим и дальше себя реализовывать, а не гравировать клановые браслеты или что-то наподобие. Если такие бывшие директора проникнут в Канадиум, то у них будет одна цель — остаться в живых. А дальше, лет через десять, пятнадцать, сорок… в общем, за несущественный срок для долгожителя, они местных человеков и прочих возьмут за яйца.

— Смогут стать конкурентами Магнум Мундусу, понял? — охал я, нервно раздумывая о том, где бы взять еще живой крови, — Пусть локально, но не забывай, волчара, Омниполис — город изгоев. Кланы гномов, живущие в нем, тоже изгои. Подмяв под себя такой мир, они станут центрообразующей силой для всей расы.

— И это че, типа не секрет? — Гарру опасливо посматривал на меня последние минут десять, явно чуя, что его могут куснуть.

— Конечно, нет. Кланы этот план нам на стол полвека назад положили. Ладно бы долю обещали, так они планировали в случае чего весь город под ружье поставить в качестве передовых отрядов в войне с Канадиумом. Тогда пришлось их немного привести в чувство. Видимо, скоро еще разок придётся.

На самом деле мне было по барабану вся эта возня с Канадиумом и гномами. Стелил я перед Гарру гладко, умничал, можно сказать, но сидящие в Мундусе остроухие далеко не дураки. У них на каждый гномий план пятьдесят своих, да еще и щедро сдобренных магией, которая подгорным жителям дается туго. От того наши корпораты и мечтают влажно о мире Пара, где магия эльфов банально не работает. Тупо и просто хотят подмять под себя целый мир, никакой конкуренции с эльфами они вести не будут…

Только вот пастора надо ловить как можно скорее, пока наше Управление не зашевелилось всерьез, иначе плакала моя книжка!

— Не Конрад, я туда не пойду, — внезапно заупрямилась волчатина, оттормаживая прямо посреди грязной улочки с домами столетней давности, слегка покосившимися и зловещими, — даже не уговаривай.

— Что так? — не понял я такого малодушия.

— Глаза разуй, коматозник, — нагрубил мне Гарру, морща свой здоровый черный нос, — Мы в километре от Граильни, а тут столбов нет! Видишь провода? Электричество! Тухлятиной бить начинает!

— Знаю, видел адрес. Дай сюда лапу.

— Не надо меня кусать! — боязливо отскочил от меня волчер.

— Вообще-то у тебя зубы куда больше моих, — хмыкнул я, — Хватит дёргаться, я не собираюсь пить твою кровь. Обойдусь. Дай лапу, друг.

— Не друг я тебе… — волчер не собирался сдаваться, — После того, что ты со мной сделал…

— Мне что на тебе, жениться теперь⁈ — обозлился я, — Дай лапу!

— Зачем⁈

— Прокляну! На нюх!

— А, ну так бы сразу и сказал.

Адрес, указанный в шифровке, относился к старому, слегка перекосившемуся дому-неудачнику, располагающемуся в «кармане» между двумя полями отбивающих запахи столбов Граильни. Запах гнилого мяса тут стоял убийственный, а вся крыша давно заброшенной постройки была усеяна орущими воронами. Окна двухэтажного дома были наглухо забиты как бы не с двух сторон, из щелей между досок торчала грязная пакля и тряпки. Кто-то тут пытался жить до победного…

— Волки вперед, — натравил я волчера на входную дверь подъезда, почему-то имеющую обе петли и крепко за них держащуюся.

— Конрад, — проникновенно произнес Гарру, — Я же только начал учиться. Начал вникать во все. А ты триста лет в деле…

— Именно, Джарред, именно. Поэтому всегда в подозрительную хату я запускаю перед собой какое-нибудь животное. Или напарника. Если повезет, то всё вместе. Сегодня мне повезло. Учись у лучших.

— Сволочь…

Без нюха волчер-одиночка чувствовал себя совсем неуверенно, но всё равно, выпустив побольше когти и оскалившись, попёр в атаку на заброшенный дом. Я шёл следом, чутко прислушиваясь к колебаниям энергий. Вроде бы ловушек нет…

Дом был запущенным и заброшенным в самом худшем из смыслов. Зайдя внутрь, мы увидели следы неоднократных пожаров, вырванные провода, ободранные обои. Последние сдирали в поисках кладов или чтобы использовать грубую бумагу как розжиг для костров. Ни грамма дерева, даже ветхие полы были разобраны, а строительный мусор снесен в небрежные кучи. От всего этого тоскливо веяло десятилетиями отчаяния и безнадежности.

В Омниполисе всякое бывает. Иногда выходец из Граильни поднимается, становясь лицом стратегической важности для всего города, иногда обычный полуэльф может пасть до состояния бродяги, несмотря на то что еда стоит сущие сигмы. Есть такие разумные, что полностью падают духом и, не в состоянии вернуться в жизнь, живут десятилетиями на подножном корме. Кажется, половина их всех в Омниполисе жила в этом доме.

…странно.

— Чувствуешь что-нибудь? — негромко проворчал волчер, осматривающий одну отвратительно ободранную комнату за другой.

— Живых тут нет вообще, — успокоил я его, — Даже насекомых очень мало.

— Да? — прижатые к голове уши волчера встали торчком, — Хорошо…

— Хорошо, когда соседские дети на тебя похожи, — пробурчал я, — И плохо, когда наоборот. Идём второй этаж осмотрим.

Ступени тут, к счастью, были каменными, хоть и вытертыми донельзя. Иначе бы их тоже на дрова разобрали.

— Конрад…? — неожиданно пробубнил идущий сзади Джарред, — Я тут это… с зарплаты отправляю чуток. Зого. Я дурак, да?

— Полный дурак, — охотно подтвердил я, — Лучше б моих девчонок хотя б в таверну вытащил и так деньги потратил. Они, как минимум, красивее орка и уж точно не собираются висеть на твоей шее.

— Вот сейчас я тебя не понял.

— Потому что дурак. Ты — волчер-одиночка, тебе нужен хоть какой-то якорь в жизни. Внучка Эльмдингера плюнула тебе в душу, это понятно, а я сломал все кости, оторвал нос и вывернул тебе потроха наизнанку. Остается только старина Зого, который твоего внутреннего волка не трогал. Только этой старой сволочи на тебя насрать. И мне бы было насрать, но ты, вроде как, служишь нам мясным щитом, так что определенную долю заботы я проявить могу. Поэтому заявляю прямо — тебе, дурак мохнатый, просто нужны друзья, а не старый орк, который будет просто принимать от тебя деньги.

Наверху было всё то же самое, что и внизу, разве что поменьше мусора, который, скорее всего, просто выкидывали раньше из окон. Дом был совершенно пуст.

— Что, голяк? — пробубнил мой спутник, брезгливо ковыряя когтем паклю в одном из забитых окон.

— Нет, скорее наоборот, — задумчиво пробубнил я, — Вот скажите мне, господин Гарру, а где тут вход в цоколь?

— Здесь нет цокольного этажа, Арвистер, — волчара даже умудрился выдать что-то вроде снисходительного тона, — Мы же снаружи были. Никаких вентиляционных отверстий, сплошная штукатурка!

— Да?

— Да. Я тебе даже больше скажу, — шмыгнул носом волчер, — Будь тут внутренняя тяга, я бы её ощутил. Но движения воздуха в основной вентиляции нет. Думаю, что очень давно!

— Какие интересные ты вещи рассказываешь… А если я скажу, что помню проекты этих домов и у них у всех в обязательном порядке есть цокольный этаж?

— Гарх! — вылупился на меня Гарру, раззявив пасть.

— Даже если бы я не знал, что в таких домах в обязательном порядке закладывался цоколь, то вот тебе другой вопрос — ты себе представляешь настолько старый и заброшенный дом, но без единой норы рэтчедов, а?

— Уу… — ответил мне волчер-интеллектуал, просовывая хвост между задних лап.

Ему определенно стало стыдно.

Рэтчеды, эти маленькие друзья нашего большого города, они всегда там, где всё паршиво. Там, где собираются сирые и убогие, там, где груды мусора, там, куда сваливают кости и мусор. Они всегда рядом. Копошатся за стенкой, роют подземные ходы, подслушивают, вынюхивают и выжидают. Их интересует всё. Самые разумные крутятся в местах побогаче, в надежде вызнать что-то полезное или стащить, а полудикие крысолюды могут удовольствоваться и телом бродяги. Чаще всего — уже мертвым.

Роль рэтчедов в городской экосистеме варьируется от мусорщиков до чумной орды каннибалов, только вот последнее их разумным представителем не нужно совершенно, поэтому Управление всегда знает, куда отправить отряд с огнеметами для чистки очередной крысиной лежки полудиких. Те, ведомые инстинктами, сами собираются в стаи, защищая потомство, поэтому получаются огромные такие запеканки на радость выжившим. Очень милые тварюшки.

— То есть, мой мохнатый друг, кто-то нанял рэтчедов на прокладку подземного хода до этого замаскированного цоколя и платит им за безопасность. Я даже готов побиться об заклад, что ход и воздух идут из места, где куда легче дышать, чем здесь.

— Будем ломать или искать? — попытался взять реванш инициативой Гарру.

— Будем брать с меня пример — вызовем тех, кто сделает это за нас, — с удовольствием пнул его по мозоли я.

Ах это волшебное чувство, когда возле тебя появляются четверо полуэльфов с пистолетами-пулеметами, а еще четверка троллей в полицейской форме, вооруженная кувалдами. Сразу начинаешь чувствовать себя истинным повелителем смертных, высшим существом, обрекающим фальшивую штукатурку на разрушение и погибель! Восхищенно взирающий (нет) волчер прилагается как атрибут вроде доктора Уотсона. Для полного счастья мне бы восстановиться, да полностью заряженный Камень-Кровавик, но чего нет, того нет.

— Вот тут, пацаны, — потыкал я пальцем в пол внутри дома прямо в конце коридора, — Вот прям взяли и врезали, прямо с одного удара!

— Это че, руну активировать? — уточнил один из двух поместившихся там троллей, — А ты распишешься?

— Распишусь, не бздите, — серьезно кивнул я, а затем уточнил, — Пробили и отошли, парни с пушками ныряют внутрь и всех вяжут. Я и волчер с ними.

— Ну тогда отойдите…

Одноразовый усилитель на такой кувалде применяется обычно только в домах гномьих корпораций, на их дверях. На всё остальное хватает огромного железного молотка и тролля.

Напрягаю жидкие запасы собственных сил, вызывая пятерку крипов. Пригодятся, если что. Многие сильно недооценивают этих хилых забавных зубастиков, а ведь они, по сути, прекрасный универсальный инструмент, эдакие самонаводящиеся тушки, способные кинуться в глаза или запищать в ухо. А еще у них невероятно мерзкий вкус, так что запихать такую кикимору в подходящую для нее по размерам пасть — это очень здорово помочь себе с обладателем этой пасти.

БАБАХ!

От синхронного удара двух кувалд с активированными рунами разрушения весь дом, казалось, подпрыгнул на месте, но нет, если не считать слегка заболевших ушей и поднявшейся пыли, пострадала только плита, по которой шарахнули тролли. Эта плита долгое время притворялась настоящей, но сегодня всё притворство подошло к концу — молоты нашей доблестной полиции сокрушили её лицемерную, хоть и довольно толстую основу в пух и прах.

А затем вперед рванули мои крипы и полуэльфы. Прямо на теплый домашний электрический свет, бьющий снизу сквозь клубы пыли.

Дальше всё было делом техники, ну, просто потому что подземная база шпионов Канадиума существовала теперь не только в моем воспаленном воображении, но это были не настоящие шпионы. В том плане, что никакой бомбы, долженствующей разрушить всё и вся у них не было, а была здоровенная такая помесь комнаты отдыха, кухни и склада бумаг. С парой ковриков на полу и ванной комнатой, но последней уже не было в живых, потому что ударная волна с разрушившихся кувалд превратила унитаз и душевую кабину в тыквы. Да, мы проникли сквозь туалет.

— Бомбы нет — это плюс, — задумчиво бурчал я, ходя между продавленных кресел и вытертых ковров, — Никого нет дома — это минус.

А еще теперь обыскивать тут всё в поисках книги. Эти гримуары — поганые такие артефакты, их не вынюхаешь, если они сами этого не хотят.

— Проверьте проход, — кивнул я нашим вооруженным силам, — Куда ведет, где выходит. Может, догоните.

Хотя вряд ли. Ничто не говорит о том, что здесь кто-то был.

Пока полиция и наши городские обыскивали всё кругом, мы с Джарредом тщательно обыскивали эту Тайную Комнату. Нашли нехилый запас продуктов, электроплитку, подивились на прокопанный дымоход, непонятно как сделанный, даже пощелкали каналами телевизора, убедившись, что он прекрасно ловит. Про документы можно было просто промолчать — невероятно большое количество всего подряд. Технические листы, доклады конструкторских бюро, просто схемы с пометками, рецепты, энциклопедии, зарисовки вручную, даже дневники с записями от руки!

— Они нас грабили… — с изумлением проворчал Гарру, листая один из таких дневников, — Собирали вообще всё, что можно. Конрад, смотри! Это же рецепты зелий из Макабра! На кой они им⁈

— Тащили всё, до чего руки дотянутся, — пробурчал я, листая здоровенный журнал, убористо заполненный тем же шифром, что и писулька в почтовом ящике, которая нас сюда привела, — Просто обалдеть. Двадцать лет же тащили.

— А как забирать собирались? — проявил неожиданную сообразительность волчер.

— Скорее всего «безразмерным рюкзаком», — подумав, ответил я, — Мы же на краю Граильни. Притащил сюда волшебный предмет, загрузил весь хлам, прошёл Граильню насквозь, а там сорок пять-пятьдесят километров до портала с Канадиумом. Все по уму делали ребятишки. Только вот знаешь, что меня смущает? Тут одни бумаги. Ну, бумага и убежище, вон жратвы сколько мешками. А где остальное?

— Что остальное? — ожидаемо затупил волчара.

— Магия, — охотно объяснил я, — Не могли они игнорировать волшебные вещи, раз тащили всё подряд, от устройства ракеты до рецепта торта. А тут нет ни волшебных вещей, ни устройств, которые канадиумцы по любому должны были воровать как не в себя.

— Тут может быть тайник! — озарило волчера, — Если они платили рэтчедам.

А они им платили определенно. Проход, вентиляция, подключение антенны, всё эта база — дело лап наших маленьких вороватых врагов человека. Ну и прочих рас тоже. Не то, чтобы прямо совсем уж врагов, но мы, господа, в городе, а крысы кто? Правильно, паразиты.

Книги тут не было. Не могла у гримуара быть синтетическая обложка или переплет, а здесь всё ими только и сверкало. Некоторые были выполнены из материи, но печатный шрифт их выдавал с головой. Кажется, дохлый номер. Не совсем дохлый, такую малину откопали, но я-то зарплату не получаю, разве что премию выпишут. Да и когда это будет…

— Арвистер! — веселый голос одного из вернувшихся полуэльфов отвлек меня от горестных мыслей, — Смотри-ка, что тут у нас!

— Обалдеть! — натурально обалдел я, глядя на удерживаемую оперативником… мыш.

Ну не мышь, а полурэтчеда в виде крепкой фигуристой девахи почти человеческого вида и размера, лишь с круглыми ушами, мордочкой, да здоровым таким толстым хвостом, растущим из крайне приличной задницы, но ничего себе девки пляшут по четыре штуки в ряд! Вот это Мыш!!

Тролля-полицейского, скромно стоящего на входе и держащего за шкирки двух смирно висящих крысочеловеков мы просто проигнорировали, вовсю разглядывая эту здоровенную, недовольную и напуганную МЫШ!

А сиськи какие крупные! Да и вся она, в отличие от своих мелких, сгорбленных и тощих собратьев, буквально пышет здоровьем! Лицо, конечно, крысоватое, но вовсе не отвратительное, вместо редкой шерсти на голове настоящая грива, да и…

— Как ты вообще существуешь⁈ — не выдержав, я задал вопрос, — Тебя же сожрать во младенчестве должны были! Да и сейчас… ты же жрешь как пять рэтчедов!

— Хамло, мля!!! — яростно завозилась девица в руке тролля, — Шо ты мне тут говоришь?!! Я не толстая!!

— Но жрёт много! — жалобно пискнул сзади один из пойманных рэтчедов, — Толстая жопа! В проход не влезла! Закупорила!

— Подставила! — пискнул второй, — Жопа! Толстая!

— Убьюююю!!! — взвыла Мыш, вовсю извиваясь в лапе тролля. Её майка, и так натянутая могучими прелестями, начала опасно расползаться.

— Прекратить беспорядки! — рявкнул уже я, отчетливо видя, что волчеры, тролли и прочие сволочные полуэльфы просто ждут момента, когда майка окончательно сдохнет, — В Управлении разберемся! А пока все арестованы!

— Что, даже я?

Мы все, включая рэтчедов, Мыш, полуэльфов и троллей, в немом удивлении воззрились на сказанувшего это Гарру. Тот с вызовом вытер рукавом сопли, неожиданно потекшие из носа, и с явной претензией выдал:

— А⁈

Глава 7

Тайных дел дилетанты

Мыш нам попалась наглая.

— Ну и шо? Шо вы мне тут? — бурчала с вызовом деваха, будучи запертой со мной в тесном пространстве комнаты допроса, — Что хотели? За что задержали? А⁈

Я еще раз очень внимательно осмотрел развалившуюся на стуле полукровку. Не только осмотрел. Глаза — это очень хорошо, но нос тоже может рассказать о многих интересных вещах. Он и рассказывал.

А еще она меня не боялась. Определенная доля страха и нервозности была, куда ж без этого, но как хищника меня эта фигуристая разбитная полукрыса ни грамма не боялась. Это тоже о многом, очень многом говорило. Настолько, что я решил начать выкладывать карты на стол.

— Так вот, Мыш…

— Меня зовут Ассоль! — фыркнула деваха, нервно свивая свой достопримечательный хвост кольцами, — Ассоль! Лаудберг!

— Что, даже документы есть? Паспорт? Прописка? — точно бил я по очевидному и вероятному.

— А тебе какое дело⁈ — крысилась полурэтчед, — Предъяви, за что взяли!

— Я Блюститель, это Управление Магнум Мундуса. Тебя взяли в логове врагов Объединенных Миров, милая. И вменяют сотрудничество с ними. Улавливаешь, куда ветер дует?

Уловила моментально, но решила еще порыпаться. Терять на это время я не хотел.

— Знаешь, в чем твоя главная проблема, Мыш? Ты не воняешь, — шлепнулся я на стул напротив чуть вздрогнувшей девахи, — Поняла? Не воняешь.

— Я моюсь каждый день! — почти отчеканила та, — За это не сажают!

— Вообще ничего насчет тюремного заключения не говорил, — удивился я, — Если вина будет доказана, то тебя убьют. А она будет доказана, особенно если я уйду отсюда расстроенным. Нет, не смотри на меня так, я тебе не угрожаю, совсем. Просто… ты и твои приятели — не моё дело, я вообще не работаю на постоянной основе. Случайно там у вас оказался. Но при этом я полноправный Блюститель и в данный момент могу вести дело. Сечешь? Поясню — либо его веду я, либо через два-три дня за него возьмется моя начальница, выйдя из больницы. Я тебе даю слово вампира, что с ней сотрудничать тебе не понравится. Ты полурэтчед, а она полудемон. Сама понимаешь, что будет.

Девчонка побледнела до белизны, аж задышав судорожно. Демоны хоть и презирают смертных, но кое-как дела с ними ведут. Но не с рэтчедами. Эту полуразумную расу они считают грязью и просто выжигают.

— Вернемся к запаху, Мыш. Я вампир, у меня довольно острый нюх. Прекрасно знаю, как смердят рэтчеды. Как ты его не мой, как не купай, запах останется. Твои сородичи жрут всякую дрянь, часть из неё токсична, часть вообще является ядом. Плесень и грибы, что вы выращиваете в своих подземных логовах, тоже дают определенные устойчивые нотки в ваш запах. Ты, судя по всему, знаменитым крысиным нюхом похвастать не можешь, так что придётся верить мне на слово. Так вот, Мыш — я чую бабу…

Надо лучше выбирать слова, так как теперь деваха закрывалась от меня руками и дрожала нижней губой. Глаза какающего суслика изобразила еще талантливее чем Алиса.

— Я имел в виду, что чую твой запах, только и всего, — закатил я глаза, — Ты всю жизнь нормально питалась! Сбалансированной пищей, которую жрут все нормальные разумные! Немыслимая роскошь для рэтчеда. Невероятная. Теперь суммируем — твоё племя тебя не сожрало, когда ты родилась. Вместо этого тебя опекали и шикарно кормили. В твоей комнате мы обнаружили телевизор, море книг, магнитофон, кассеты. Ты жила лучше, чем королева стаи. Чем любая королева стаи. У тебя прекрасная дикция, ты ведешь себя как разумный, получивший образование и опыт общения с…не рэтчедами. Мне продолжать?

К чести наших подземных крысолюдов надо сказать, что несмотря на откровенно бандитскую и мародерскую природу, эти существа, начиная от разумных и заканчивая полудикими особями, не были замечены в насиловании женщин других видов. Своего? Сколько угодно, обычный брачный ритуал ухаживания (откуда, кстати, и появляются полудикие), но вот чужого — нет. Кто же трахает еду?

Мыш была не только хорошенькой, но и умненькой девочкой.

— Если все так, как ты сказал, то мне вообще с тобой говорить нельзя, — шмыгнула она носом, сутулясь, — Ты уйдешь, я проживу эти два-три дня, а потом придёт твоя эта полудемон. Убьет и меня и парней. Выдоит и убьет.

— А ведь твоя правда… — растерянно признал я. Старри не отпустит рэтчеда. Принципиально. Тем более такую. Тут пяти минут достаточно, чтобы даже гоблин понял — Мыш, то есть Ассоль, выращивала её стая не просто так, а для каких-то своих целей. Долго и упорно. Это какой-нибудь Алисе из Нижнего мира могло бы почудиться, что такая вот крепкая и энергичная деваха у рэтчедов получилась с первого раза. Нет, там было много попыток. Неудачников съели.

Здесь нужен Оргар Волл-третий.

Минотавр довольно быстро спустился из поднебесья верхних этажей в нашу приземленную реальность пыточной комнаты. Долго ходил вокруг съежившейся и робко моргающей Мыши, причем я видел, что у начальства прямо зудит попросить, чтобы она встала и повертелась — уж больно фигуристой уродилась. По сравнению с обычным рэтчедом небо и земля. Но профессионал — и на работе профессионал!

— Ассоль, встаньте пожалуйста… — мягким и нежным тоном попросил начальник государственной безопасности, садясь возле меня.

Вот те раз.

Хорошо, что этим всё ограничилось. А еще хорошо, что я шляпу снял, иначе бы её ушами уже удерживал бы в воздухе от такого поворота сюжета. Ну Мыш и Мыш. Человек, считаем, только с синими волосами в виде гривы, с хвостом крысиным здоровенным, да с легким пушком по конечностям. Ну и лицо, конечно, слегка мышиное. Может и не слегка, но я, как давняя жертва общения с волчерами, ничего ужасного не вижу. Мыш и Мыш.

— Конрад, ты задолбал со своей «Мышью». Сиди, не мешай думать.

— Вообще уйти могу, — обидчиво выдал я, — Мавр сделал своё дело, Мавру за это не платят.

— Премию выдам, — внезапно расщедрился начальник, — Большую. Оформим как командировочные.

— Это ж где же что-то сдохло? — недоверчиво покосился я на визуально простодушную бычью морду, заставив Мыш испуганно икнуть.

— А если подумать? — проурчал минотавр, продолжая смущать полурэтчеда взглядом своих больших и влажных глаз.

— Мне не нравится, к чему всё это ведет! — заявил я.

Но было поздно.

Таково лицо Омниполиса, нашего любимого города изгоев. Если ты имеешь дело с вампиром, то не ожидай, что он бросит пить кровь и начнет глодать укроп. Отыскать духовно богатого гнома, отринувшего всю материалистичную суету, сложнее, чем ангела, копящего злато. А уж если ты имеешь дело с полудемоном — не жди, пожалуйста, что он пойдет против своей натуры. Эмма за все годы своей работы на Управление ни разу не подняла руку на обычного гражданского, но рэтчеда она убьет обязательно. Просто потому, что пересекутся инстинкты и долг.

— Я прикажу ему, — ноготь минотавра уперся в меня, — взять вас под опеку и защиту, Ассоль. Но только если вы будете максимально откровенны. Максимально. Мы хотим знать всё. И, предупреждая ваш вопрос, наша сотрудница не подойдет к дому Конрада Арвистера. Ни за что.

— То есть, мне надо рассказать вам всё, чтобы стать бесполезной для дела?

Очень умная Мыш.

— Её зовут Ассоль, Конрад. Старый ты расист.

— Я хочу быть в восхищении от своих командировочных, — пробубнил я брюзгливо, — И прикажите принести крови!

Мыш начала говорить.

Всё оказалось сложнее и проще, чем я предполагал. Рэтчедам бы в голову не пришло выращивать себе агента по общению с другими расами, можно сказать, дипломата, но вот агенты Канадиума, нанявшие стаю Мыши на обустройство своих логовищ, легко могли себе это позволить. Пища и обучение в обмен на строительные работы и охрану, а уж круп обычный разумный мог достать много. Три кило взял там, три здесь, пару мешков овса привез в багажнике… и вот, целая стая счастлива и чуть ли не поет. А человекообразная рэтчед, преданная стае, вполне способна не только вести общение с разными важными и нужными разумными, но еще и адекватно оценивать наворованное менее умными собратьями.

Из Ассоли растили будущую хозяйку Очень Большого Крысиного Ломбарда.

— Хитро, — помолчав, выдал Оргар Волл-третий, — «Лояльность» и «рэтчеды» в одном предложении не встречаются. А здесь эти засранцы умудрились себе купить верность стаи на много лет.

— А как иначе, думаете, они столько бумажек набрали? — фыркнула пришедшая в себя Ассоль, снова сидящая на стуле, — Именно так…

Вот и весь секрет неуловимых агентов мира Пара. Они не шныряли по библиотекам и конструкторским бюро, а действовали в совершенно иных областях. Черт побери, пастор! Это же добровольческие кухни, закупки для них, пожертвования едой, сбор несвежего мяса! Сколько конины второй свежести можно собрать под лозунгом помощи бедным⁈ Море! А перевозки-то, перевозки! Им даже не нужно было стаскивать добытое в одну или две точки, ходами рэтчедов пронизан весь город!

У Оргара Волла-третьего случился плохой день, да и у меня, если подумать. Под носом Управления годами работала простая как пенёк, но при этом невероятно, просто безумно эффективная сеть шпионов!

— Они обещали, что когда подрасту, то перед уходом передадут мне всё, — объясняла Мыш, — Все контакты, все рабочие места, чтобы я могла нанять туда людей. Сородичи бы обеспечили их работу. Да и меня учили на совесть. Стая предлагала еще детенышей… создать, но они отказались, сказали, что если б раньше, если б вместе со мной, то тогда бы взялись, а повторять не будут.

— Ассоль, нам нужно срочно поймать твоих учителей, — почти прохрипел начальник безопасности Управления, — Ты знаешь, где они?

— Знаю лишь, что им срочно понадобилось за город, — тут же мотнула головой девушка, а её нос забавно сморщился, — Эммануил, человек в такой смешной рясе, притащил откуда-то книжку, они за ней пару часов посидели, а затем начали бегать, ругаться и размахивать руками. Проклинали Эммануила и еще кого-то. Говорили о магии. Темной магии. О проклятии.

Закатив глаза, я застонал. Демоны Иерихона!

— Конрад, ты что-то знаешь, — в словах минотавра вопросительных ноток не было. Сплошной дефицит вопросительных ноток, мать его!

— Да, — нехотя ответил я, — У них моя книга. Мой личный, собственный, дорогой и незаменимый гримуар некроманта. И, прежде чем у вас, Оргар, возникнут вопросы — нет, я никакого отношения к шпионам не имею, а охотился за гримуаром для совершенно другого клиента, чтобы снять с него то же проклятие, что подхватили эти говнюки. Он и послужил бы мне гонораром.

Надо сразу расставлять точки над «ы»!

— А, ты же детектив… — морда минотавра разгладилась, а сам он встал, — Нужно срочно поднять народ. Будем шерстить всех колдунов и ведьм, живущих за городом. А вы пока…

— Ведьма! — внезапно встрепенулась Мыш, заерзав на стуле, — Они говорили о ведьме! Роксолане!

— Она умерла! — хором с минотавром рявкнули мы и удивленно переглянулись.

— Так, всё! — решил начальник, — Вы оба — к Конраду и не высовывайте носа! Я займусь облавой. Арвистер, глаз с неё не спускать! Я беру на себя Старри и спрячу от неё этих двух крысюков…

— А книга? — вредным тоном поинтересовался я.

— Зачем она тебе?!! — минотавр терял терпение.

— Снять проклятие и продать! — набычился я, — Тем же эльфам в Мундусе, сможете проконтролировать!

— Саркат тебя побери, вампир! Будет тебе книга! После всего! — выдохнул Оргар, выметаясь из допросной.

Ну, это значит «может быть». Двойные стандарты у нас в Управлении, да. Нет, Оргар изумительный мужик и прекрасно понимает, что как бы гримуар не прошел по нашим инстанциям, в конечном итоге он обязательно окажется у какого-нибудь богатого эльфа. Вопрос лишь цепочки посредников, до которой минотавру особо дела нет, а вот передать сотруднику, которому не можешь платить зарплату, денег — нужда есть.

— Идем, Мыш. Надеюсь, драпать не собираешься? — вздохнул я.

— Драпать? — полурэтчед грустно вздохнула, вставая, а затем потыкала в свои выдающиеся формы, — С такой внешностью?

— Ну да, ну да, у тебя же попа в норы не пролазит…

— Заткнись! Я не толстая!!

Ага. Просто атлетично сложенная мышедевушка ростом этак в сто семьдесят сантиметров, весом около пятидесяти шести килограмм, не считая хвоста (который еще на семь легко потянет). Прибавим синюю гриву, которая ни разу не прическа, грудь, только начавшую стремиться к четвертому размеру, туго обтянутую задницу, явно накачанную собственным хвостом по самое «не балуйся»… ну да, в ориентировки Ассоль Лаудберг попадать точно не стоит.

— Зато есть плюс. Так ты точно получишь паспорт.

Поход от Управления до дома в компании хвостатой девахи пробудил во мне нехорошие предчувствия. Даже не так, подозрения.

— Расскажи-ка милая, а как ты жила? — поинтересовался я у постоянно вертящей по сторонам головой девушки, жмущейся ко мне посреди улицы.

— А чо?

— Ну раз мы какое-то время будем кантоваться вместе, неплохо бы знать друг о друге хоть что-нибудь. Вот я, например…

И короткий разговор ставит всё на свои места! Трам-парам-пам-пам, Конрад опять выиграл в лотерею! Еще одна девушка-отшельница, не видевшая белого света, в студию! Не программистка, а скорее экономистка, да и гораздо более общительная благодаря сородичам, да, знающая язык рэтчедов, и да — практически школьница, несмотря на свою зрелость во всех местах, но…! Короче, Тарасова номер два.

За-ши-бись.

К концу недолгого путешествия мы уже трепались как хорошие знакомые. Мыш приободрилась и уже топала уверенно, озираясь по сторонам и дергая носом, даже почти не бурчала на новое прозвище, которое, на мой взгляд, прилипло к ней сходу и намертво. Ну действительно, ничем не похожа на крысу! Уши круглые, глазки блестящие, но белки видно — упитанная гуманоидная мышь!

— Да не толстая я! Отвали!!

Тем не менее, ошарашенное внимание некоторых прохожих смущало Мыш невыразимо, она даже за меня пряталась. Приходилось много и часто улыбаться — это отлично распугивало зевак.

Наконец, мы пришли.

Впустив гостью в дом и заведя в зал, я громко объявил на весь дом:

— Господа! У нас есть Мыш!

Сверху, из столярной мастерской, никакого оживления не случилось, а вот снизу, из логова программистов, тут же возникло шуршание и барахтанье, кончившееся тем, что к нам в зал запрыгнула взлохмаченная красноглазая Алиса. Не заметив затихарившейся гостьи, мелкая и рыжая выпучилась на меня, аж подпрыгивая на месте.

— Где мышь⁈ Какая мышь⁈ — паниковала компактная программистка, — Конрад! Нам нельзя мышь! Она мне провода погрызет! Ты представляешь, что будет⁈ Ты не представляешь, что будет! Я боюсь мышей!

— Не волнуйся, — вздохнул я, — Никаких проводов она тебе не погрызет. Честное слово.

— Да? — хлопнула глазищами Алиса, — Хорошо. А покажешь? Где мышь-то?

— Ну, допустим, я — Мыш, — мрачно пробубнила за спиной вампирессы Ассоль.

Та медленно обернулась… чтобы встретиться взглядом с двумя буйными сиськами, дополнительно подпёртыми скрещенными руками. Медленно подняла взгляд выше. Мыш нервно дёрнула носом. Алиса судорожно дёрнула левой ягодицей.

— Ни-че-го се-бе хо-мяк… — выдавила из себя наша гроза интернетов.

— Я МЫШ!! — растерявшись, рявкнула имеющая уже перебор кличек рэтчед, — И я не толстая!!!

— Мяу? — вежливо-заинтересованным тоном поинтересовался Оппенгеймер, выруливая из-за угла с поднятым трубой хвостом.

— Ик! — тут же отреагировала Ассоль, отскакивая задом на диван.

— Мяу? — серый Хуммельсдорф решил тоже проверить, кто это тут самоназывается так вкусно.

У вас когда-нибудь по дому бегала паникующая шестидесятикилограммовая гуманоидная крыса, преследуемая двумя крупными котами, впавшими в раж? Вопрос очень интересный. Я бы очень хотел, чтобы он и для меня представлял сугубо теоретические выкладки, но увы, реальность оказалась чрезмерно жестокой. Молчу уже про старину Шегги, к которому на шею забралась сначала сама Мыш, а затем, вставший столбом возле своей комнаты полутролль оказался осажден азартно орущими котами. Затем вся троица этих ушибленных существ переместилась в столярную мастерскую, наопрокидывав там лакокрасочных изделий.

Это слегка расстроило Шеггарта Скорчвуда.

Рёв взбешенного тролля урезонил всех в радиусе километра, приведя в чувство и сознание. Правда, было уже поздно.

— Никогда не думал, что два враждующих вида можно помирить, оттирая их от лака и краски, — буркнул я, возясь с страдающими котами, — Но чудеса, видимо, случаются. Еще раз такое устроите — побрею наголо. Или Шегги сожрёт. Что-то такое он грозился.

— Конрад, — ко мне в ванну с котами заглянула Шпилька, с глазами, полными всеобъемлющего удивления, — Там внизу. Алиса. Она моет огромную голую мышь!

— Её зовут Ассоль, и она немного поживёт с нами, — запихивал я назад решившего, что с него хватит, кота.

— А… можно я ей помогу?

— Это не моя Мыш, а общая. Хоть все мойте.

Вот такая наша жизнь. Мало того, что вместо гримуара, стоящего деньги, ты получаешь полурэтчеда, да еще и на время, так еще и удовольствие от него получают все, кроме тебя. Ну и Шегги, да. А ты остаешься у наполовину пустой ванны с шипящими и частично выстриженными котами.

Все рассуждения Йага Тага Каббази о вселенском равновесии нарушены по всем возможным пунктам.

///

Уличная молва — хлеб и кровь любого конкретного пацана, тебе это любой скажет. Ты стоишь ровно столько как за тебя говорят на улицах, ни сигмы туда, ни сюда. Косорезы, отморозки, жмуроделы эти неправедные… таких никому в соседях не нужно, народ должен уметь договариваться и блюсти себя. Кто не выдюживает, тот отправляется в Граильню или куда похуже. В городе свои законы.

Горкун был очень правильным пацаном, даром что с десяти лет участвовал в боях на аренах. Сколько бы его по голове не били, он никогда не переносил то, что творится на подпольных матчах в повседневную жизнь-жизнюшку. Баб не бил и против воли не драл, своих пацанов никогда долей не обходил, даже если та с понюшку табака была, старшим платил справно. Конкретный, в общем, орк, правильный, всем бы такого.

Правда, не брали никуда ветерана арен, да предложений интересных ему не делали — уж больно сильно фасад после такой жизни пострадавший. Как взглянет Горкун недовольно на кого-нибудь, так всё, сливай воду. С такой пачкой в люди не выйдешь, только и остается что держать Костлявую улицу, да по ночам на тех же аренах молодняк надрачивать да запугивать. Но ничего, бывают и хуже судьбы.

А вот сегодня Горкуну Живучке пришлось здорово так пацанские уклады да поднарушить. Не принято среди омниполисских пацанов бить своих мало что ни на убой, но тут рука с новеньким кастетом сама дёрнулась. Втащил он Куну Дрючию в табло так, как даже в молодости не бил никого — с полным размахом, от всей души, как деревенский орчара без мозгов. Только вот опыт не пропьешь, массу за миг не высрешь, так что влетел Дрючию в его зеленую морду один из лучших ударов Живучки за всю его многогрешную жизнь.

Как этот орк выжил — никому не понятно. Мало что выжил, Саркат побери этого Дрючия, так еще и ртом беззубым изумленно шамкал, плюясь кровью и пытаясь отползти от неумолимо наступающего на него Живучки. Того парни хватать задумали за плечи там, за бока, только ветеран боев лишь корпусом дёрнул, все и отскочили, тряся пальцами. А он, крепкий, злой, страшный как крысюк с перепоя, подскочил к Куну, схватил того за грудки, да начал трясти, злобно хрипя прямо в шикарно разбитую морду:

— Ты, говнорез клятый, нас угробить решил⁈ Дерьмо рэтчедово! Я тебя сейчас прямо здесь закопаю, выпердышный граилевый! Корм вороний, сука!

— Горкун, погодь! — гудела растерянно братва, опасливо не приближаясь к разъяренному вожаку банды, — Да погодь ты! Что с тобой⁈ Из-за бабы что ли⁈ Из-за той⁈ Да постой ты!!

— Из-за бабы, гундите? — с силой отбросив Дрючия так, что орк влетел затылком в камень и потух, Горкун встал, обозревая банду налитыми кровью глазами, — Вы вообще без мозгов… или как⁈

— Да обскажи нормально, че ты! — вперед выступил правая рука Горкуна, Шепелявый, — Ты пацана чуть не кокнул, а по делу — нулями!

— По делу, говоришь? — нехорошо прищурился битый и резаный жизнью орк, тыча большим пальцем правой руки себе за спину, — Будь по-вашему. Так вот, пацанье, если бы этот гурвайс той девке мелкой хоть пинка бы отвесил, нас бы всех сегодня же на ножи подняли, всасываете⁈ Всех и сразу, без базара! Всасываете, что чуть жратвой рэтчедовой не стали⁈

— А… он и правда… — замычал Шепелявый, но Горкун его тут же перебил.

— Та шмыга, акосы вы гурвайсовы, пашет на Золотой приплод, идиоты. Об этом весь город знает, кроме совсем уж конченных, вроде вас. Мало того, я её лично знаю, и не по нашей Костлявой, а по подземью. Сейчас бы Дрючий валялся бы с ножами в теле, а я рядом с ним, прося за вашу и за свою шкуру! Козлы тупые!

— О как… — взгляд полугоблина, направленный на Куна, блеснул сталью.

— А вот теперь вам второй расклад, акосы крысиные, — дёрнул щекой главарь банды, — Дрючий в отличие от вас нос всегда по ветру держал, так что он знал, что это за телка, чья это телка, и что она сейчас звон приплодовский тащит. Теперь шевелите тупизной черепной, думайте, что Кун хотел и где нас с вами при этом видел в своих движах!

Плюнув на мостовую перед парнями, Горкун пошёл на хату, молясь про себя, чтобы те, кто следят за мелкой егозой, выкупили его постанову. Жить хотелось, как всегда, сильно. Если Шепелявый всё правильно понял, Дрючия полуорк больше не увидит, а братва приплодовская это их рыпанье попустит. Мол, разобрались сами, и ладно.

Одно только было жалко старому бойцу — шмыгу, которая легла под приплодовских гоблинов. Чем бы её не заманили, так точно на нехорошее и с концами. Не бывает такого, чтобы кого-то с говенной уличной репой под праведное дело на постоянку вписывали. Не бывает. А Шпилька хоть и славная девка, но на улицах по делу за неё даже в Граильне не чихнут.

…и правильно сделают.

Глава 8

Кровь и пиво

В который раз за свой век убеждаюсь, что женщины — существа парадоксальные по своей сути, вне зависимости от того, где их воспитали и вырастили. Одна аристократка бежит из родного мира, а потом оседает в борделе, продаваясь своему спасителю и ненавидя его долгими годами за то, что он её не «доспас», другая, разочаровавшись в мужиках, не готовых водружать на неё королевскую корону, остервенело строит карьеру даже после того, как потолок достигнут…

А вот эта троица — вообще что-то с чем-то! Достаточно всего лишь разгромить чужой дом, а потом часа два поотмываться от лакокрасочных изделий — и они уже лучшие подруги! Щебетали так дружно, что даже сердце пострадавшего Шеггарта размякло и он присоединился к их уютному бубнению! И что потом? Ужин, на котором эта хитрая Мыш демонстрирует свои воистину незаурядные поварские таланты в виде потрясающего плова, купившего ей даже лояльность котов. Итог? Аутсайдером назначен Конрад Арвистер, как виноватый во всем подряд. Даже, мол, по-человечески не мог познакомить, всё через жопу получилось.

Услышав с утра такую гадость, буквально нож в спину, от собственной ученицы и, даже, не побоюсь этого слова, приёмной дочери, я обиделся и ушёл искать сочувствие к одержимой демоном монашке. Хотя, конечно, Виолику так называть неправильно, потому что она, по сути, лишь тело монашки, в котором живет демон. Ну или просто демоническая монашка Виолика Радиган. Демонетка. Что, плохо, что ли? Хорошо!

На этот раз в храме фиолетововолосая была не одна, а в компании. Перед слушающей молодой монашкой, на лице которой были написаны все пятьдесят тысяч оттенков сомнения, вприпляску стоял юный гоблин, замеченный мной в прошлый раз на службе. Зеленый коротыш потрясал перед носом у невесты господней чем-то очень похожим на её одеяние и вовсю на что-то разводил. Подойдя поближе, я убедился — да, точно, именно протестантское платье и есть… только с очень коротким подолом. Экстремально коротким.

При моем приближении Виолика решительно одной рукой забрала секси-рясу у зеленого, а второй пихнула того в плечо:

— Потом. Ко мне пришли. Видишь?

Подросток обернулся и увидел, а потом встал и пошёл. Точнее, исчез. Наверное, не стоило зажигать желтым светом глаза, но не могу иногда удержаться от шутки. У самого утро не задалось, так почему бы другим не разделить с несчастным вампиром немножечко скорби?

— Кажется, тебя уговаривают это надеть? — улыбнулся я.

— Это красивое, — подумав, ответила мне юная монахиня, — Я это надену. Ты поговорить? Идём.

Эмоций показывает мало, но вроде что-то изменилось. Голос стал поживее?

Комната пастора уже выглядела куда более обжитой. Виолика сменила белье, разгребла завалы книг и записей, протерла пыль. Атмосфера стала куда более уютной, но, при этом, насколько мог судить мой нос — здесь только спали. Уже хорошо, демон не идёт вразнос.

— Так что ты хотел? — осведомилась девушка, положившая секси-рясу на кровать.

— Если насчет того, что рассказать — немногое, — подумав, ответил я, — Разве что охотников можешь пока не бояться, пастору нет дела до церкви. Вряд ли он сюда вернется.

— Это хорошо, — с этими словами, в которых чувствовалось немало облегчения, Виолика плавно задрала свою рясу на голову, пытаясь снять её вместе с чепцом. Я аж хрюкнул. На аппетитных мощах служительницы божьей покоился комплект нижнего белья из разряда «ну очень смелая девственница в поисках приключений». В смысле белое и отважное.

— Спрашивай, — пробубнила она, застряв в одежде.

— Первое, что меня интересует — мертвецы, — определился я, не отрывая взгляд от вертящейся передо мной женской фигурки, борющейся с рясой, — Они восстановились? Начали говорить?

— Нет, они пропали, — содрав рясу, сообщила Виолика офигенные новости, — Недавно. Только-только пришли в себя, начали разговаривать. Я обрадовалась, думала, ты придёшь, спросишь их о чем надо. Вот. А они закричали хором, заругались, а потом пропали. Нет их.

— То есть всё, ты свободна? — удивился я.

— Нет, не свободна. Выйти за пределы церкви не могу, — приуныла почти голая и сильно лохматая монахиня, стоя передо мной чуть ли не с руками по швам, — Но они пропали. Вот.

Кажется, я знаю, что случилось. Пастор приволок гримуар в убежище, и шпионы всей своей могучей кучкой попытались с ним разобраться. Проклятие призрачных мертвецов наложилось на них, а так, как большая часть проклятых в одном месте, то теперь Виолика наслаждается одиночеством, а канадиумцы ловят глюки в виде болтливых трупов. От чего, в общем-то, и подались за город, искать спасения у ведьмы… или её преемника.

Только вот у легендарной Роксоланы нет преемника, если не считать меня. Хотя, это как посмотреть? Кто сказал, что жилище мертвой орчихи должно оставаться без хозяина? Там уже и другой колдун может сидеть. Свято место пусто не бывает.

Бросив взгляд на одевающуюся девчонку, я проглотил квадратный ком слюны. Точно так. Свято — не бывает. Так, держись, Конрад. Это не первая монашка, в чей храм ты бы вторгся. Оно того не стоит. Но в бордель определенно стоит заглянуть. Подзабросил я это дело.

— А еще мама заходила, — одевшаяся Виолика медленно покрутилась на одном месте, а затем непосредственно меня спросила, — Нравится?

— Нрав… — согласно кивнул я, а потом закашлялся, — Какая… мама⁈ Та самая? Пропавшая⁈

— Ага, — мотнула согласно головой монашка, которую сейчас хоть манекеном в секс-шоп ставь. Нет, пипиську-то подол прикрывает и сзади жопка не выглядывает, но прямо на грани, да. На амвон в таком вставать категорически противопоказано. Вся прелесть стройных ног юной девы наружу. Ей бы чулки, да каблук повыше, вообще шик был бы.

— Чулки, — закивало это, — Каблук повыше. Ага. Запишу. Куплю.

— Ладно, отложим чудесным образом пропавшую мать, оставившую после себя гримуар мага смерти, и зададим куда более животрепещущий вопрос — зачем тебе эта одежка⁈

В ответ мне была продемонстрирована растопыренная пятёрня пальчиков, а затем рассказана краткая лекция, содержание которой можно уместить в следующее: церковь пустует пять дней в неделю, денег мало, а убежавший Хандрак (тот мелкий гоблин) вовсе не собирался заниматься развратом, а кое-что предлагает устроить тут, причем христианское, религиозное и…

— Чтобы ты была в этом наряде? — скептически уточнил я.

— Да. Хочу попробовать, — простодушие из Виолики просто пёрло, — Хандрак говорил, что заработаем. И без разврата.

— Это — сплошной разврат, — уверенно ткнул я в микроподол.

— Всё равно хочу попробовать. Христианское же! — упёрлась Виолика, на лице которой внезапно появилось недовольство, — Он обещал, что будет веселее. Там надо будет петь, а еще…

— Твоя жизнь, твои правила, — умыл руки я, — Рассказывай про маму.

Рассказ оказался еще короче. Стоит наша бедная фиолетововолосая девочка, моет полы в общем зале. Подняла глаза, фигак — мама. Родительница спрашивает дочуру голосом человеческим, мол, милая, а где книжка? Виолика, хлопая глазками, отвечает «нету, пастор украл». Мама на это кивает, улыбается ей, а потом свинчивает. Пока демон очухался, маман и след простыл.

— То есть, та самая мама, что воспитывала тебя, холила и лелеяла, учила и растила… просто забежала спросить о гримуаре? — задумчиво промычал я, наблюдая вторую партию марлезонского стриптиза.

— Ага.

Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Какое интересное, но пронзительно бесплатное дело, если не считать временного повара у меня дома, да то и дело предлагающую себя монахиню. Правда, молча предлагающую — это добавляет определенную пикантность в жизненный опыт.

— Так, Виолика, поведай мне, где ты с мамой жила, а также всё, что может мне пригодится. Расскажи о соседях, о самой маме, где она работала, с кем встречалась, чем дышала, как себя вела. В общем, всё что можешь вспомнить.

— Зачем?

— Мама может знать, как снять проклятие. Даже не так — мама обязана это знать.

— А. А! О!

Ух ты, сколько эмоций на лице! Прогрессирует!

Если даже эта демонетка доиграется и её возьмут за аккуратную задницу охотники, то её маман, приносящая домой гримуары по некромантии, возможно будет стоить мне еще одни командировочные от начальства.

— Конрад?

— А?

— Я боюсь Охотников. Хочу иметь возможность убежать. Поможешь? Я буду служить тебе за спасение, если оно понадобится.

— Помогу, — подумав, кивнул я, — Давай составим контракт. Простенький.

Проблема жития частным детективом в том, что наш город еще недостаточно цивилизован для такой услуги. Нужно проследить за неверной женой? Иди в Гильдию. Требуется намять бока конкуренту? Найми банду. Хочется узнать, что в завещании у любимого дядюшки? Выпей для храбрости, а потом найди способ связаться с жмуроделами из Граильни. Даже если зеленокожий обделается, то на тебя не выйдут. Жители района зеленокожих своих не выдают.

Итого, что расследовать? Кому?

Так что вот, пробавляюсь охотой за сокровищами. В данном случае, вылазка насквозь пустая — квартира, в которой жила Виолика, опечатана за долги по коммуналке, а будучи вскрытой, продемонстрировала, что тут кто-то очень хорошо пошарился. Не гримуар искали, а выносили всё подчистую. Чувствуется опытная рука близких соседей. Вон, волочили что-то тяжелое, неподъемное. То ли тумбу, то ли… а, понятно.

Точно соседи. Все элементы «стенки» вынесены без разборки. Рукожопы. Всё побили об косяки и проемы. Из того, что осталось, можно судить, что Радиганы жили очень неплохо для этого района. В зале трехкомнатной квартирки недешевый паркет, оконные рамы гномьего производства, глухие. Отлично пропитанное дерево. То же самое можно сказать об отделке дверных проемов и подоконнике на кухне.

Это далеко не уровень «экономиста по найму», о котором мне говорила Виолика. Мамашу эльф должен был буквально засыпать империалами, но с чего бы? Не сотый, не тысячный и не десятитысячный раз человечки рожают от длинноухих, так откуда аттракцион невиданной щедрости? Если поближе взглянуть на паркет, то становится видно, что это глиммеркольтский дуб, штука хоть и нередкая, но всё равно — не в потребительском сегменте. Такой паркет мог бы позволить себе я, если бы уболтал Алису скинуться, а затем наняли бы Шегги…

Ладно, значит, нашей девочке врали всю жизнь. Её маман была кем угодно, но не вышвырнутой на мороз эльфийской подстилкой, залетевшей от долгоживущего.

Канадиум.

Внезапная мысль пробила меня от затылка до задницы с такой силой, что пришлось примащиваться на подоконник и пучить глаза. Шпионы были закинуты лет двадцать назад, так? Когда было сообщение между нами и Канадиумом! Дамочка с ребенком, появляющаяся из ниоткуда, но имеющая звона выше крыши. И, при этом, несмотря на район, её никто ни разу не гопнул! Не взломал хату! Она спокойно растила Виолику, занималась своими делами, и…

Скрипнув зубами, я метнулся на улицу до ближайшего телефона. Три сигмы, минута, несколько фраз, пара выкуренных сигарет в ожидании, и вот, я возвращаюсь в многогрешный подъезд, окруженный суровыми орочьими мордами. Всё, что ниже морд, упаковано в голубовато-синюю униформу полиции Омниполиса.

— Допросить всех! — сухо бросаю я, — Всех жителей. Они жили тут почти восемнадцать лет!

— На месте или в участок? — буркнул капитан этого отряда плечистых крепышей.

— В участке, — подумав, решил я, — Разумный готов болтать более открыто, когда хочет домой.

— И под каким соусом мне их паковать? — орку явно не хотелось принимать решение самостоятельно.

— Государственная безопасность, верификация Блюстителя Конрада Арвистера, прямой доклад главе безопасности, Оргару Воллу-третьему. По приезду и по окончанию допросов, — отчеканил я.

Вот. Теперь всё и закрутилось.

Подавив желание вернуться к Виолике и порасспрашивать её еще (это могло хорошо закончиться для неё и не очень удобно для меня), я навострил лыжи домой. День выдался бестолковый, но насыщенный в плане сохранения законности в городе, так что шёл я в расстроенных чувствах. Что толку от инстинктов Блюстителя, когда пашешь не в свой карман?

Помнится, меня недавно госпожа Тарасова спрашивала голосом человеческим — а что мешает вампирам, таким могущественным и безнаказанным, грабить корованы, местных жителей и прочих денежных мешков? Мол, вы же даже двери открываете, по стенам ползаете, и вообще ворюги хоть куда?

Пришлось ей объяснять, что этому есть несколько причин. Первая причина — это Приказ Короля. Штука, в общем-то, не бьющаяся ничем. Отступников уничтожают. Вторая причина — банальное расовое западло, красть и грабить нам унизительно, противно и мерзко. Ладно бы ради веселья или по службе, но стащить у смертного кошелек повелителю ночи это… ну совсем днище, если выражаться языком когда-то мной съеденного попаданца. Вампиру не нужно ничего, кроме крови, поэтому унижаться ради забавы — это уже психическое расстройство.

Слишком легко опуститься до животного, если просто жрать и воровать.

Зато вот нажраться мог каждый из нас, у кого оставалась такая возможность! Хоть в сопли, хоть в слюни, хоть в киндергарден — запросто! Наоборот, другие упыри только бы позавидовали. В общем, красть нельзя, в тюрьму нельзя, а выпить можно хоть три раза подряд.

Правда, идти в кабак в повседневной одежде мне не захотелось. Надо же пользоваться преимуществами близкого расположения питейного заведения к своему дому? Зайти, принять душ, выпить чашечку кофе в своей комнате и в обнаженном виде, затем уже, надев чистое и, перекрестившись на зеркала (последнее не надо), пойти бухать. Так?

Дома было безжизненно и грустно, если не считать моей нерадивой ученицы и «птенца», восседающей на кухне. Она, судя по запаху, грустно пила какой-то подзабродивший компот, которого у меня никогда в жизни не было, и явно думала о чем-то высоком. Впрочем, на меня среагировала.

— Конрад! — рыжая бестия в штанах по колено и майке навыпуск явила свою нерасчесанность вблизи пытавшегося подняться по лестнице меня, — Ты мне нужен!

— Я занят, — вяло попытался отбрехаться я.

— У тебя на лице написано желание залезть в душ! — уверенно обвинила меня дочь крови моей.

— И выпить чашечку кофе, — утвердил я план действий.

— Тогда в каком месте ты занятой⁈ — возбухтела молодежь.

Я важно взглянул на неё сверху вниз, а затем поднял указательный палец к потолку.

— Отдыхом!

Коварная мелочь прикинулась пораженной логикой в самый мозжечок, дождалась, пока я вознесусь на второй этаж, а затем мстительно вякнула в спину:

— Я тебе клиента нашла!

Вот в кого она такая вредная?

— Сначала душ и кофе, потом низменные дела, — постановил я, и под негодующее пыхтение продолжил шествие.

К моему вящему удивлению, Алиса не пришла пыхтеть под дверью, а дисциплинированно осталась ждать внизу, причем даже молча. Сонное сопение Мыши через две комнаты чувствовалось острее, чем дыхание Тарасовой, из чего я сделал вывод, что дело действительно есть, она не развлекается и не старается меня выбесить. Поэтому даже поторопился с кофе.

— Идём со мной, — поманила спустившегося меня Алиса, — в «Слона».

— Там клиент? — для приличия удивился я.

— Нет, там… эээ… — задумалась девушка, — Потерпевший! Вот. Или свидетель. Сам решишь.

— Ты что, ангела обесчестила? — удивился я еще сильнее, — Насильно⁈ Или жабу?

— Нет!! — тут же завопила вампиресса, пытаясь покраснеть.

— Не ори, ребенка разбудишь, — строго урезонил её я, — Идем, чего уж там.

В темном зале ресторана «потерпевший», несмотря на определенное количество присутствующих клиентов заведения, угадывался даже не на «ура», а на «гип-гип-ура!».

— Ничего себе, — присвистнул я, разглядывая знакомую фигуру, — Всем бы так терпеть…

Чуть-чуть пьяненький и немного грустненький, Шеггарт Скорчвуд понуро восседал за одним из самых козырных столиков, установленных в самом дальнем углу трактира. Столешница перед ним была целиком и полностью заставлена частично тронутыми блюдами. Морды тех, кто эти блюда потрогал, наблюдались тоже — оба обожравшихся кота сидели на одном стуле, впритык толстыми задницами друг к другу, и облизывались чуть ли не по очереди. Внутрь им явно больше ничего уже не лезло.

Сам же полутролль был окружен, как султан, орчанками-четверняшками, сменявшимися друг с другом. Пока две из них, раскрыв щебеталища, что-то бубнели Шегги в уши, еще две носились по залу как угорелые. Точно ведь меняются, заподозрил я, подходя с Алисой к «султану», не подающему признаков разумной жизни.

— Шегги! Вот и мы! — пискнула Тарасова, вытаскивая из-под орчанки нагретый стул. Та, аж поперхнувшись от такого, не нашла ничего лучше, как отступить от добычи.

— Где вы были!?. — простонал бедный полутролль, поднимая на нас измученные женщинами глаза и шевеля измученными ими же ушами.

— Душ принимал, кофе пил, — простодушно пожал я плечами, — Откуда я знал, что ты нас здесь ждешь?

— Алиса? — от тона страдальца последняя из официанток, сама Василиса, обиженно фыркнув, ушла, качая задом так, что меня чуть было не одолела морская болезнь. Взгляд Валеры, как и всегда, сидящего за стойкой, наполнился по отношению ко мне благодарностью, а нимб даже стал поярче.

— А я чего, я ничего… — смутилась вампиресса.

— Интригу накаляла, — наябедничал я, пододвигая к себе тарелку, полную тушеной капусты с мясом, — до щелчка.

— Слабо щелкнул, — грустно вздохнул полутролль, — Даже шишки нет.

— Ладно, посмеялись и хватит, — решил я свернуть прелюдию, — Шегги, я собираюсь нажраться сегодня в бузину, поэтому давайте быстренько обкашляем наше дело. Что натворила Шпилька?

Оба заговорщика смутились, начав переглядываться.

— Вы серьезно? — мрачно спросил я, — Один сидит под крышей, вторая сидит в подвале, посередине только Шпилька. Ну и Мыш еще, но та, как бы, не наша. По какой еще причине вы могли бы устроить такую пантомиму с интригами?

— Это не я, это всё она, — потыкал толстым зеленым пальцем вампирессу в плечо Шегги. Та лишь плечиком подёргала, страдальчески поморщившись.

Елки-моталки, еще и жрать захотелось.

— Ребята, — наполнив голос укоризной, вернулся я к капусте с очень сочным мясом, — Дафайте фыть дфув-вно. Колифефь увэ, фто фам у фаф?

— Да ты поешь сначала, поешь… — добродушно и растерянно пробубнил полутролль, не проявляя никакой готовности к диалогу, — Ну смотри, сколько тут всего.

— Хфватит фять фифьки! Фем фолее иф фут нефу…

— Чего? Кого тут нету? — хрестоматийно не поняла главного рыжая.

— Сисек нету, — отчетливо радуясь, что отвлеклись от темы, объяснил ей полутролль.

— Конрррад… — тут же окрысилась Тарасова, — Это ты виноват!

— Над вами уже даже коты смеются, — указал я на соседний стул, где черный воткнулся мордой в бок серого, а тот сидел, согнувшись и прижав одну лапу к пасти, неубедительно делал вид, что кашляет, — Хватит уже страдать клоунадой. Рассказывайте.

— Ты не даешь нам сосредоточиться! — женщины в принципе не умеют нормально давать заднюю, а уж мелкие и молодые — так совсем.

— Да, нам бы подумать… — промямлил зеленый здоровяк, поспешно топя нос в пиве.

Всё, это начало выходить за рамки логики, превращаясь в чистый бред. Мои же домочадцы, вытащили меня из дому на Правильный Разговор с Клиентом, а теперь мнут не существующие сиськи. Всё, я зол, хочу напиться в три раза сильнее, а поэтому буду карать без милости! Даже несмотря на то, что близняшка Палея только что притараканила мне пива!

— Так, ты! — ткнул я когтем в заморгавшего полутролля, — Ты, Шеггарт Скорчвуд, всегда был и остаешься чересчур порядочным парнем. Попросить меня об услуге считаешь совсем уж неприличным делом, так? Можешь не отвечать, так и есть. Но ради сестры ты пойдешь на всё. Каждый раз, когда проблема в Шпильке, а проблема всегда в Шпильке, доблестный брат, сэр рыцарь Шеггарт Скорчвуд, устремляется в бой. Но на этот раз, что-то случилось странное. Такое, что встревожило тебя до выпадения волос с подмышек. Ты поделился этим с Алисой, а та, учитывая, что деньги ей тратить особо некуда, выкатила колесом свою тощую грудь и храбро пискнула «а давай наймем Конрада!». Тебе было некуда деваться, и вот мы здесь, я уже закончил с капустой и пивом, поэтому готов слушать. Но слушать, а не смотреть как вы жуете сопли.

— Конрад… — Шегги стал совсем жалким. У меня почти зашевелилось сердце.

— Скорчвуд, возьми яйца в кулак или я тебя отдам местным орчанкам на поток и разорение, — вздохнул я, — Мне прекрасно известно, что у тебя с заказами настал полный тухляк, звона нет вообще. Могу подсказать почему — когда тебя обманывали с оплатой заказов, слухи все равно шли, твои изделия все равно видели. А теперь у тебя в друзьях ходит вампир. Теперь тебя чревато наколоть, понимаешь? Вампир может взять вместо звона кровь, а это, прости уж, не детские сказки. Так что я частично виноват в том, что именно твое финансовое положение ухудшилось…

— Может быть улучшено, кстати, — голос подкравшегося сзади Валеры, несущего нам пиво, был неожиданностью, — Простите, я слышал почти все. Шеггарт, мне нужен вышибала. Буду платить, с девчонками вопрос решим. Ты им просто нравишься. Очень.

— Демоны Иерихона! — закатил я глаза, — Мы сегодня до дела доберемся⁈

— У Анники появились деньги! — вякнула Алиса и сама себе испуганно зажала рот.

Мы с полутроллем переглянулись. Тот тяжело вздохнул и уныло добавил:

— Деньги — ерунда, Конрад. Анника теперь почти всегда серьезна. А ей же нельзя…

Глава 9

Аксиома доброты

Если вы беретесь следить за гоблином или полукровкой, выросшими на улицах Омниполиса, мой долг вас предупредить — вы беретесь за гиблое дело. Что гоблины, что эльфы, что их общее потомство представляют из себя довольно чахлое в прямой схватке существо с тонкими вкусными косточками. Такие представители разумных рас в пищу обычно употреблялись целиком, особенно тщательно пережевывались эльфы. Богатый маной и микроэлементами организм усваивается троллями и орками очень хорошо, пользы приносит много.

К чему это я?

К тому, что слежку чахлые разумные расы срисовывают на инстинктах. Их жрали много тысяч лет, там на каждой хромосоме восседает древний предок, обуянный паранойей. А уж в случае, если вы представитель хищного вида… ууу… пяти минут не продержитесь.

Поэтому я просто надел человеческую личину, старый и слегка подранный комбинезон из грубой ткани, взял у Шегги небольшую деревянную лесенку раскладушку, да пошёл себе с утра за Шпилькой. Открыто, нагло и не таясь. Уверенно и небрежно. Вы знаете магию лестницы? С ней вас пустят везде, кроме трамвая и военного объекта, да и то не факт. В президиум, в Белый Дом, в зоопарк, да куда угодно. На улице ты тоже превращаешься в невидимку. Никому не интересен человек, тащащий лестницу.

Целеустремленно чешущая по своим делам Анника даже оглядывалась редко. Пёрла прямо как менеджер среднего звена на любимую работу, куда она ходит уже десять лет без повышения зарплаты, то есть деловито и целеустремленно. Но, при этом, сам маршрут был замороченный, девушка путала следы, так что пришлось буквально на ходу бросать лестницу в примечательной подворотне, из которой я уже вышел с пустыми руками, в джинсах и легкой рубашке. Плюс в очках, прямо как умный, только темных, а значит, наоборот, так как сегодня было пасмурно. Именно из-за последнего следить за полугоблиншей продолжили мои крипы, а я их вел, не попадаясь ей на глаза.

Момент, когда в лапках моей соседки появился небольшой сверток, я пропустил полностью и безоговорочно. Вот она куда-то чешет, а вот чешет дальше, но уже с пакетом. Да еще и напряглась.

Я напрягся тоже. Нехорошо.

Иллинари, это чудаковатое ответвление эльфийского народа, умело сосредотачиваться, если жизнь всё-таки вынуждала вечных детей спасаться, спасать или убивать. Только вот я не понаслышке знал, что подобное состояние для них является травмирующим, сродни чрезмерному пребыванию живого под водой. Разве что вместо углекислого газа в совершенно неприспособленном к этому разуме накапливается стресс. Всё равно что рыбу выдернуть из её прохладного пруда, а затем бросить на полную кипящего масла сковороду. Возможно, если успеть её снять с адской прожарки, они даже выживет. Без одного глаза, с обваренным боком, облезшей чешуей и наполовину пропеченными потрохами…

Правда, у этой монеты есть две стороны. Гоблины — вид, способный принять любое количество стресса. Только я бы на удачу тут не поставил ни единой сигмы. Что-то тут не то…

Слишком занятый крипами, я прозевал короткий и резкий удар в грудь от мимопроходящего уродливого орка. Зрение уже стало сводиться на нем, восхищенное количеством шрамов на его бандитской морде, но на полсекунды не успел. Удар был очень хорош, моментально сокрушив мне грудную клетку, но это, оказалось, было не всё.

Моё отшатнувшееся назад тело было принято между двумя другими громилами, а затем очень сноровисто сопровождено и прижато к стене дома, мимо которого я в данный момент и шёл. Два мощных, но никак не равнявшихся с первым, удара по печени, злое и очень тихое бормотание, еле слышный хриплый бас подходящего к нам вразвалку шрамированного урода.

По старой памяти притворяюсь человеком. Умирающим, естественно.

— Босс, это жмур, ты ему все раздолбал.

— Точно?

— Гляди, — толстый загнутый ноготь полуорка-шестерки легко рвет мою легкую рубашку, обнажая вмятую мощным ударом грудь, — Готовый он, совсем.

— Дохлый акос. Берите и тащите прямо за мной, типа как пьяного.

— Куда?

— Туда, — передразнивает битый жизнью и не только орк, — За мной шаг в шаг. Туда, где скинуть можно. Не тут же…

Пока вишу мягким трупиком между пыхтящими братками, понимаю, что крипов не удержал от такого сюрприза — развеялись они. Всё, ушла Шпилька. Но, мы выяснили кое-что интересное. Её прикрывают. Шпильку на курьерской работе прикрывают парни, умеющие бить наповал.

Паршивы дела. Со мной не разговаривали, не угрожали, не пытались узнать, от кого мол, этот топтун, а сразу попытались грохнуть. О чем это может сказать? Я не первый? А как узнали, когда в тот момент я уже через крипов следил? Сейчас узнаю.

Омниполис богат на подворотни, трудового народа у нас много, а на вид из окна многим начхать, так что питерские «стаканы» во многих районах города зрелище насквозь обыденное. В такой меня и заносят, чтобы вежливо положить в мусорный бак, большой, квадратный, и с крышкой. Это мы уже в Нью-Йорке стащили…

Убивать я не собираюсь, просто внезапно перехватываюсь руками за шеи обоих несунов-обормотов, да толчком, с упором ноги в землю, отправляю их спинами о стенку напротив баков. Пока они оба в ауте и потеряшках, щелкаю каждому по его крупной нижней челюсти. Человеку бить в эту жабодавку — с рукой прощаться, а вот нам, вампирам, сподручно. Правда, что с этих полуорков взять, они выключились, так ничего и не поняв.

Главарь, однако, понял, однако, не бросился удирать на оживленную улицу, а вместо этого пошёл на меня, неторопливо, медленно, набычившись. Кастет на его руке, похожей на покрытый зеленоватой корой ствол дерева, угрожающе поблескивал.

— Серьезно? — скептически спросил я, снимая личину и зажигая глаза красным.

— От сука… — резко нажал на тормоза матёрый орк, но затем, оскалившись, снова попёр вперед.

Не доходя нескольких шагов, орчина умудрился одним толчком сблизиться со мной, пытаясь зарядить с кастета в корпус, но промазал. Я, целый год получавший зубодробительные тумаки от мастера духовной практики Жаба Жаба Жаббази, попросту избежал удара, попутно разделив взмахом руки с выпущенными когтями брови орка пополам. Вдоль. Пока до зеленого доходило, что он сейчас ослепнет от хлынувшей крови, я вывернулся из-под куда более короткого тычка его отмахивающейся руки, а затем зарядил ему с кулака в нос, превращая зеленый шнобель в блин. Не опасным ударом, а простым, чтобы кровушка в носоглоточку закапала. Пинок в пузо уронил босса на грязный тротуар, заставив выдать из размозженного носа залп соплей и крови, а затем оставалось лишь дело техники — перевернуть, заломить руки и впечатать мордой в стену.

Силен, гад. И тяжел. А еще не сдается, вертится, мычит, рычит и даже немножко колотится лбом о штукатурку.

— Кончай вертеться, дебил! Я не хочу тебя ни убивать, не трахать! — не выдержав, рыкнул я. Сложно, плохо и больно жить без Камня-Кровавика. Столько всего вкусного вокруг оказывается. Оно еще и пахнет.

Я недооценил орка, сильно. Орал, плевался и вертелся он только за тем, чтобы сбить меня с толку. Как только я предпринял попытку зафиксировать засранца понадежнее, сломав ему правую руку, как он сам подался на этот излом, буквально ломая её в моем захвате. А затем, прописав мне короткий в челюсть и заставив отшатнуться, эта старая бывалая орчатина выхватила из-за пояса короткий ухватистый нож, которые многие зеленокожие используют для еды, а затем одним махом вскрыла себе глотку! В два рывка, на всю невеликую длину лезвия!

— Ты чиво наделал⁈ — оторопело моргнул я, держась за челюсть. Битый жизнью мордоворот, который, по идее, должен был маму за ящик пива продавать, натурально устроил себе харакири, и сейчас, радостно булькая отовсюду струящейся кровушкой, отъезжал на тот свет, закрыв глаза и грустно так скалясь окровавленной пастью.

Зачем мелкий уличный бандит такое провернул, я узнаю чуть позже, натянув назад личину человека и приведя в сознание обоих молодых полуорков. Как выяснится, это будут кандидаты в уличную банду Горкуна Живучки, этого долбанного самоубийцы. И знать оба лоботряса не будут ничего. Совсем ничего.

Ну прошлись мы на Костлявую, улицу, которую держал покойник, ну зашли в пару дворов, даже в полуподвальное помещение, набитое рукотворным «железом» для спортсменов, заглянули, где была база этой банды. И что? И никого. Пусто.

Банда удрала, забрав всё, даже кипятильники. Остались лишь кривые и косые железяки, сделанные на коленке.

Сказать, что меня это озадачило — ничего не сказать. Отпустив обоих лоботрясов с наказом начать новую праведную жизнь, я принялся за дело.

Возвращаться с пустыми руками домой мне не хотелось совершенно, поэтому пришлось брать на себя тяжелую роль доставщика неприятных новостей — обходить всю эту злосчастную Костлявую улицу, заводя разговоры с местными жителями и сообщая им печальные новости от том, что Горкун Живучка покинул этот грешный мир. Пришлось, конечно, сначала совершить променад туда, где я оставил комбинезон и лестницу, чтобы не светить слегка окровавленной и порванной рубахой, но, в конечном итоге, это окупилось.

Как поведал мне дед, владелец подвала, арендуемого бандой за небольшие деньги, Горкун был известным ветераном боев без правил, проводящихся постоянно тут и там. Постаревшим, отошедшим от дел, но еще бодрым и авторитетным. Через год-другой он должен был передать банду кому другому, а стать занять мирную и хлебную «должность» третейского судьи на районе, эдакого Блюстителя из низов.

Получив от меня полсотни талеров, дед радостно настучал, дав адрес мальчишки-полугоблина, отиравшегося вместе с бандой. Тот обнаружился у себя дома, забившимся в шкаф и старающимся дышать через раз.

— Ку-ку, — улыбнулся я пацану, раскрывая дверцы этого самого шкафа в своем настоящем облике, — Чё каво, кореш? Кому сидим? Вылазь, перетереть надо.

— Мама, — сказал мне парень, а затем вырубился, предварительно обмочившись.

Хорошо хоть не обделался. Говорю же, инстинкты мелких дохлых тварей у этих гоблинов.

Вскоре мелкий гаденыш вовсю верещал, доказывая мне, что теория о том, что гоблины могут вынести любое количество стресса, обладает всеми шансами на существование. Правда, после того как полугоблин выплюнул из себя всё, что знал и не знал, я испытал когнитивный диссонанс.

Горкун Живучка был сферическим омниполисским орком в вакууме. Эталоном такого орка. Хоть бери его еще не до конца остывшее тело и волочи к таксидермисту, делать чучело для музея. Он был идеальным главарем банды, идеальным бойцом, и у него была совершенно идеальная бандитская жизнь — нищая и переполненная мелким насилием. В общем и целом, не было совершенно ничего на белом свете, что могло бы заставить такого старого и битого жизнью орка вскрыть себе глотку, вместо того чтобы слить вампиру информацию о… да обо всем.

…или было? Всё-таки, банда, растворившаяся буквально сразу (но при этом успевшая собрать пожитки) — кое на что намекала. К чему-то они были готовы, поэтому вид слегка окровавленного человека, ведущего их шестерок как барашков по Костлявой, оказался сигналом становиться на лыжню.

Будем думать, только дома, в халате и в кресле-качалке. Еще мне недавно сосед сверху задарил небольшую свежевырезанную трубочку и запас хорошего табака… кажется, вполне достойный повод это все опробовать.

По дороге домой я даже купил свечей для канделябра. Разжигать камин, как оказалось, я не люблю, а вот на живые огоньки смотреть — дело другое.

Дома меня ждала Смерть. Она пила в гостиной чай с моими домочадцами, которых, кажется, что-то нервировало. Наверное, гости.

Смерть — она только у человеков в бюджетном варианте скелета с косой и в черном балахоне. Совсем нищебродский образ, буквально аж жалко всю эту расу. За тобой приходят в последний раз, и ты видишь то, что смог бы и сам сообразить, обокрав колхозника и покопавшись на кладбище. Уныло. Настоящая Смерть должна быть стильной. Например наша, вампирская, носит полный латный доспех, черный как сама ночь. Без шлема, конечно же, тут ничего не попишешь, умирающий должен видеть лицо того, кто убьет его здоровенным черным двуручным мечом. Впрочем, Смерти это не мешает, попасть ей в голову — задача не для простых вампиров.

Не ей, ему.

— Здравствуй, Вестник, — хрипло пробормотал я, стоя как дурак в своей порванной рубашке. Такие гости, а я без галстука. Обидно будет…

Гость молча встал с дивана, неуловимым движением подхватывая свой страшный меч, разделявший его с бледной Мышью, внешность которой слегка портили подвыпученные глаза. Еще короткая доля секунды, и страшное оружие закреплено в наспинных ножнах, издавших едва слышимые щелчки.

— Конрад Арвистер, — чуть шипящий, но по-прежнему мягкий и певучий голос существа, когда-то бывшего эльфом, раздается в тишине, — Приветствую тебя. До Короля дошли слухи о твоих деяниях, и он счел нужным отправить меня к тебе.

Ответ на ритуальную фразу полагается только один. Иначе она — Смерть. Никто в комнате её даже не увидит и не ощутит.

— Я готов принять то, что пожелал передать мне Король.

Вестник протягивает ко мне обе ладони, сложенные «чашечкой». Вот в них пусто, а вот раз, и лежит крупный, темно-багровый кристалл, совершенно плоский с одной стороны. Он обрамлен черным металлом, орнамент прост, в виде сплетшихся ветвей терновника, но по-своему красив. Крепость этого орнамента не поддается физике и прочим тривиальным вещам. Железо вампиров.

Совершенно бесценная вещь, просто потому что те из нас, кто знают, как его выплавлять, не продают на сторону. Всё идёт на модные доспехи, мечи, да и прочие мелкие вампирские нужды.

…не обращайте внимания, это у меня некоторые кольцевые мышцы расслабились.

— Он просил передать, что несмотря ни на что, ты один из немногих, кто радует его сердце, Конрад, — после того, как я беру подвеску из рук Вестника, голос вампира становится чуть менее официальным, — Он с нетерпением ждёт момента, когда ты представишь ему своего «птенца». А теперь мне пора. До встречи.

Чудовище в черном просто исчезает, даже не вызвав колебания воздуха. Как?

Спросите, что полегче, я занят кольцевыми мышцами. Не каждый день слабейший встречается с сильнейшим. Когда ты видишь такого типа, то как-то в голову совсем не забредает мысль о том, что не каждое столетие кто-то умирает от руки Вестника, а вот получить через него «привет» от Короля — можно легко и свободно. Хороший, всё-таки, у нас Король, додумался объединить вакансии гонца и палача. Нет, ну а чо?

Долбанный Паганини, не мог мне в другом месте Камень-Кровавик найти⁈ Нахрена ты, дурак, вообще побежал во дворец и рассказал о такой мелочи⁈ Да, у меня теперь есть один из Камней-Кровавиков самого Короля Вампиров, какая честь, сдохнуть и не встать! А еще проблема с кольцевыми мышцами!

И домочадцами!

— Что это… было? — пролепетала Мыш через некоторое время. Выглядела она пожухло, даже как-то сиськи попрятались и ноги в обтягивающих шортиках уже не так сильно обтягивались.

— Вампир, — немного подумав, объяснила Алиса, — Как мы, только круче.

— Как вы⁈ — бедняга аж икнула.

— Мир — страшное место, дорогуша, — кисло пробормотал я, подкидывая свой новый Камень-Кровавик в руке, — В нем водятся чудовища.

— А к…к-как мы в-вообще за столом… оказались⁈ — из полурэтчеда выдавился еще вопрос.

На него ответ был только у меня.

— Вестник не приемлет беспорядка, поэтому взял под легкий контроль находящихся в доме, — продолжал унылить я, — этот… хороший вампир тот еще перфекционист. Вы бы в любом случае не пострадали бы. Но да, приятного мало.

— Слабое утешение, — мрачно фыркнула Анника, спрыгивая с дивана на пол и поднимаясь к себе в комнату, — Я спать. Если будут еще гости, попросите их убивать вас потише!

— Приглашаю всех в кабак, запить пережитое… — вздохнул я.

Надо же обмыть новый Кровавик?

Шпилька с нами не пошла, хоть Алиса её и позвала. Мы с Шегги многозначительно переглянулись.

Пока компания целеустремленно вымывала из мозгов образ жуткого тощего эльфа в старомодных доспехах, я рассказывал короткую история этого типа. Короткую, потому что Вестник был единственным длинноухим, который выжил после того, как его превратили в зубастое кровососущее существо. Он был первым и единственным, кто пошёл против воли Короля и при этом выжил. Отказавшись размножаться, эльф-вампир принял на себя имя Вестник, став посланником владыки вампиров, его почтальоном и палачом.

— Ну вот, — закончил я рассказ, — Дал одному из наших камень, когда напоролся на него, помятого, тот его возьми да раскроши. Я говорю «принесешь новый». Справедливо? Да. А он взял и Королю настучал…

Сегодня я пил водку, а она всегда лилась в меня как вода. Сам не заметил, как нахрюкался, да еще и на старые вчерашние дрожжи. Вон какие окружающие милые, соглашаются со мной, улыбаются. Зелени, правда, много. А, это Василиса и её сестры. А чего это они с нами бухают? Завтра Шеггарт выходит на работу? Будет нельзя? Понятно…

Иногда, чтобы совершить большую ошибку, достаточно просто расслабиться, как, например, может расслабиться вампир после визита Вестника. Или вампир, у которого вновь появился Камень-Кровавик. Или как просто живое существо, которому время от времени нужно выпустить пар, а еще имеется крайне веская причина помочь окружающим забыть этого гребаного Вестника. Не суть важно.

Важно то, что, вернувшись навеселе домой, мы не обнаружили там Анники Скорчвуд. Ладно, её не обнаружила Алиса… зато она нашла записку.

«Нашла себе мужика, поживу у него. Не скучайте».

— Маленькая. Дурная. Врушка! — процедил я, хватая бутылку крови из холодильника, и выбегая наружу. Вслед лишь мычало растерянное шегговское «Конрад!»…

Демоны Иерихона!

Ничего это, разумеется, не дало. Ни мой бег по ночным улицам города, ни перевод всей взятой с собой кровищи в крипов, ни раскалывающаяся пьяная голова, которую я всю надорвал попытками смотреть сразу через несколько десятков глаз своих нелепых летунов. Анника Скорчвуд канула в Омниполис, как тысячи разумных до неё. Как банда орка-суицидника. Растворилась в городе, исчезла, испарилась.

По возвращению домой сильно хотелось заехать в челюсть полутроллю. Может быть, даже подраться с ним, огромным, сильным, но при этом совершеннейшим нюней, когда речь касалась сестры. Хлопающим ушами, доверчивым лысым балбесом, готовым сожрать любую байку, которая мелкая прохвостина ему скормит.

Теперь вот, пришлось ловить его за шкирку. Зеленый лысый дурачина решил, что если он будет ходить по улицам всю ночь и орать имя сестры, то она рано или поздно откликнется. Он же умеет громко кричать!

— Только… попробуй… сволочь… зеленая!! — рычал я, затягивая паникующего полудурка весом под две сотни килограмм назад в дом.

— Отпусти… — ныло это пьяное мракобесие, цепляясь своими глупыми зелеными ручищами за всё подряд, — Конрад, отпусти… я пойду…

— В жопу ты пойдешь, если не перестанешь! А ну хватит упираться!

— Мальчики, не ссорьтесь!

— Цыц! Сгинь, нечистая сила! Нет, вернись! Расцепи ему пальцы!

— Конраааад! Алисаааа!

— Кусай его за пальцы, Тарасова! Кусай резче! Я не хочу позориться перед Каббази!

— Аааай!

— Мыш, молодец! Мыши премию! Еще раз кусайте, он нам ручку своротит! Ну! Кусайте вместе!!! Раз-два, взяли!!

— Аааааай!!!

Это было… тяжело. Нет, будь ситуация обычной, то я бы принципиально дал потомку иллинари поплавать против течения и побиться башкой о подводные камни, но лишившийся дверного косяка Шеггарт, упавший в прихожей, заныл по-настоящему, рассказав и девчонкам, что Анника сейчас уже в неадеквате. Что он надеялся на меня, на то, как мы прижмем его сестру вдвоем, а тут этот Вестник…

И она убежала. Ушла. Исчезла.

— Конрад, ей надо помочь! Срочно! — в глазах полутролля мелькнул зарождающийся гнев, раздуваемый быстро испаряющимся из крови алкоголем, — Если не ты, то я…

— Сиди, дурак! — рыкнул я, зажигая глаза красным и скалясь как ополоумевший пёс, — Хоть раз в жизни используй мозги!

— Чем сейчас твои мозги помочь могут⁈ — взревел, подскакивая, горюющий брат, — Чем?!!

— Всем, — произнеся это слово, я всё-таки шагнул вперед и с нескрываемым удовольствием вломил Шеггарту Скорчвуду так, что его снесло с места, открыло им дверь, прокатило по ступенькам, и распластало перед домом, — Смотри! Показываю!

А вот с этими словами я не глядя сунул руку себе за спину, обнаруживая там пышную и упругую мышыную задницу с её толстым крысиным хвостом. Мыш приглушенно вякнула, но уже была за эту самую жопу мной вытащена, перехвачена за плечи и поставлена перед очумело мотающим своей глупой лысой мордой полутроллем.

— Мы можем попросить об услуге её стаю, придурок, — прорычал я, — Можем заплатить за эту услугу. А ты, раз больше ни на что не способен, понесешь им плату! Что замер? Что замолчал? Много на это мозгов мне требовалось, чтобы сообразить, а, Скорчвуд?!!

Глава 10

Сок земли

Межрасовые половые отношения — одна из самых забавных и удивительных вещей в Омниполисе. Причем, отношение межрасового секса к обыкновенному лупит статистику в хвост и гриву просто за счет магических клейм бесплодия. Поставил такое, и милуйся с кем захочешь, это будет совершенно безопасно. Но возникает вопрос вкуса, где народ отрывается вовсю и полностью.

Эльфы предпочитают человечек и полуэльфиек за счет их страсти и похоти. Гномки, несмотря на низкое либидо, очень уважают орков за выносливость и напористость. Минотавры и тролли, в виду их массы, и, опять же, не очень высокого либидо, отдают предпочтение либо полукровкам от своей расы, либо чистокровным женщинам, а вот женщины мумуков обожают человеков мужского пола по совершенно неизвестной причине. Троллих очень мало и вот эти зеленокожие бестии самые настоящие расистки — возбуждаются только от троллей. Злые языки говорят, что троллихи вообще не возбуждаются по нормальному, а в экстаз приходят от мысли, что могут зачать ребенка.

Сбоку от этого праздника половой жизни стоят всякие экзоты вроде вампиров, волчеров, полудемонов и прочих «полу», но мы, как известно, на любителя. Скажем, любой, кто хочет, чтобы его задоминировали, поставили на него сапог с тонким каблуком и отхлестали по жопе плеткой, называя «паршивой собакой» — ищет полудемонессу. И находит.

Суть же моих размышлений о сексуальной природе Омниполиса в данный момент, деловито пыхтя, прыгает на моих бедрах, всецело отдаваясь половому акту. Мелкая, пышненькая, упругая и зеленая. Да, гоблинши — прирожденные шлюхи. Уравновешивающий весь половой баланс города фактор, готовый где угодно, как угодно, и сколько угодно. Ну, из расчета на одного-двух партнеров за раз.

Морщитесь? Пф, снобы и ханжи. Если ты — зеленая женщина ростом от метра двадцати до метра сорока, да и весом килограмм в тридцать-сорок, то ты мало что можешь, буквально. У гномих есть масса, сила, море выносливости, эльфийки набиты магией как чучело соломой, а если ты недавно цивилизовавшаяся гоблинша, то, чем тебе конкурировать с этими дылдами? Правильно, нечем. Ну, кроме покладистого веселого характера, заботливости, хорошего настроения и… бесшабашной готовности всю молодость веселиться, не особенно присматриваясь к тем, кто пихает в тебя свои половые органы. Вполне логично, учитывая, какими гоблины становятся к зрелости…

— Уффф-ах! — смешно фыркнув, закончившая во всех смыслах свою работу гоблинша попыталась шлепнуться своими упругими сиськами на мой впалый живот, но ожидаемо спружинила ими и скатилась на бок. Нимало этому не огорчившись, она бойко повернулась на бок и дружелюбно пихнула меня в бедро задом с игривым вопросом, — Ну как? Понравилось?

— Ты это полночи спрашивала… — зевнул я, — На каждый раз.

— Ну ведь скажи, я лучше бабушки⁈ А⁈ — меня пихнули еще и еще.

— Умеешь больше, безусловно, — я был справедлив и уже слегка заинтересован в том, что в меня тыкалось. Захотелось потыкать в ответ. Снова.

— Не могу поверить, что ты такой старый! — продолжала болтать зеленушка, — А ведь как можешь, как можешь! Я вот… ох! Вяк!

Маленький секрет вампиров, который, вроде бы, использую только я. Если ты умеешь управлять своей кровью, то вопрос эрекции (или её отсутствия) перед тобой не встает никогда. Это не значит, что я супермачо или еще какая ересь в таком духе, но вот «натрахаться про запас» могу еще как, чем нередко и пользуюсь. Поэтому предпочитаю постоянно менять бордели, жрицы продажной любви считают, что я обманываю систему, полностью используя оплаченное время по назначению. Жалуются на высокую амортизацию.

Наконец, оставив после себя деньги и распластанную по кровати труженицу, впавшую в счастливое забытье, я вернулся домой. Здесь порядком воняло гнилым мясом, из-за чего, собственно, я и ушел в бордель, но запах уже почти выветрился. В качестве аванса рэтчеды попросили достать им удобрения для их подземных грибных ферм, и Шегги пришлось разгрузить две машины у дома, а затем еще и сбрасывать мешки в раскрытый канализационный люк. Я же, потратив весь запас палочек с отпугивающей запахи магией на ограждение от неё соседей, попросту удрал, бессердечно тут всех оставив.

Теперь нужно было отвести Мыш в Управление. Оргар Волл-третий желал сравнить её показания с тем, что удалось вытрясти из двух пойманных рэтчедов. Та только обрадовалась возможности подышать свежим воздухом. Приободренная ночной встречей и разговором со стаей, Мыш радостно топала рядом со мной по залитому солнечным светом городу (в кои-то веки) и приставала с глупыми вопросами.

— А куда ты ночью уходил?

— В «Гобболунгму», — бурчал я, надвигая шляпу поглубже и поправляя перчатки, — Это бордель такой, гоблинский.

— К-куда? А…зачем?

— Заниматься сексом. С гоблиншами.

— Те… бе они нравятся?!! — вот тут шок на мордочке девушки мне не понравился.

— Да вообще-то все нравятся, — признался я, — Кроме троллих, с ними даже не пробовал. Хотя знаешь, полвека назад встречал одну полутроллиху-полугномку… видная дама была. У неё целый гарем мужиков был. Все гномы. О, смотри, кафе… отстроили. Хочешь мороженое?

— А что это? Так, погоди, не сбивай меня с мысли, они же маленькие, зеленые, а ты большой…

— Маленькие — самые удобные, — не согласился я, заводя девушку в детское кафе, называющееся «Детское кафе», — Но не в них суть. Просто я точно знал, что в «Гобболунгме» есть телефон, поэтому дал его Алисе, чтобы она меня вызвала в случае чего. Забудь. Сейчас у тебя появится новая любовь, и имя ей будет — пломбир!

Ну, как в воду глядел. Яростные взгляды старой знакомой гномки-официантки, с которой меня уже связывало больше, чем с половиной любовниц за всю многотрудную жизнь, согрели мне душу куда вернее этого гадкого солнца. Мыш упивалась пломбиром так, что через три порции я внезапно понял, что она по объемам кайфа вовсю приближалась к полученному мной в борделе. Ах, эта прекрасная молодость, пора открытий…

Кому-то я могу показаться идиотом, внезапно ставшим мягкосердечным вплоть до жидкого состояния, но поспешу вас уверить — это далеко не так. Проблемы Анники Скорчвуд усугубились тем, что дело я принял, причем не от абы кого, а от своего же «птенца», которой, кстати, пришлось сегодня ночью, пока я кувыркал и вращал задорно хихикающую гоблиншу, расплачиваться налом за гнилое мясо в грибницы крысолюдов. Что касается Мыши — нужно быть конченным кретином, чтобы упустить возможность прямого выхода на живущие под Омниполисом стаи рэтчедов. Да, они грязные, токсичные, убогие и вороватые, считаются отбросами из отбросов, вредными и опасными паразитами, но тому, кто наладит с ними нормальный контакт — могут дать власть, которая и не снилась!

И у меня, вместо шепелявого, подлого и жадного рэтчеда-переговорщика — миленькая, хоть и прожорливая мышедевушка с приятной попой, а также полным отсутствием подлости, жадности и крысости. Да, она будет, если что, торговаться в интересах племени, но ей в голову не придёт организовать засаду на того же Шегги, чтобы получить несколько мешков гнилых обрезков мяса бесплатно!

— Дорогая, смотри, тут определенно очень вкусное мороженое! — слегка знакомый мужской голос заставил меня бросить взгляд в сторону, — Оно явно нравится этой милой девушке! Давай тоже закажем!

— Ты сказал… «милой»? — в тоне разряженной и накрашенной полуэльфийки, с сомнением крутящей носом возле кафе, был чудесный букет пренебрежения, презрения и отвращения, — Нет, пожалуй, выберем другое кафе…

— Как хочешь, — из голоса сопровождавшего её мужчины, суховатого и моложавого денди неясной расовой принадлежности, внезапно пропала игривость и флирт, — Желаю найти тебе подходящее. А я, пожалуй, угощусь здесь. В одиночестве.

— … Карл! — опешила блондинка.

— Я всё сказал. Пока, — отвернувшись от неё, мужчина ушёл себе выбирать столик. Постояв секунд пять, девушка раздраженно махнула сумочкой и куда-то быстро засеменила, зло ударяя себя ни в чем не повинной сумкой по бедру.

Хм, почему мне рожа этого мужика кого-то напоминает?

— Я… спросить хотела, — отвлекла меня от праздных мыслей Мыш, чья перемазанная белым мордочка внезапно погрустнела, — О вчерашнем. О Вестнике. Полутролли, полурэтчеды… это разве компания для таких как ты?

— У таких как я компании обычно не бывает, совсем, — не стал делать я вид, что не понял вопроса, — Бывают слуги, изредка. И да, на эту роль вы не годитесь. Но я тебе кое-что расскажу. Помнишь, это черный мужик, передавая мне побрякушку, сказал, что я типа радую сердце своего Короля?

— П-помню, — утвердительно кивнула Мыш, облизнувшись.

— У него нет сердца. Радовать там нечего, — кисло ухмыльнулся я, — Но наш Король всячески радеет за то, чтобы группа злобных убийц кровососов, которая признала его главенство, когда-нибудь на самом деле ощутила себе расой, а не… злобными убийцами, следующими правилам. Так как я самый слабый из всех, и вынужден играть по правилам смертных, Король изволит постоянно ставить меня в пример другим. Взаимовыручка, товарищество, сдержанность в пище, порядочность, контроль над инстинктами…

— В пище⁈ — удивилась Мыш, — Вы что, все на диете⁇

— Не в этой пище, — показал я клыки в улыбке.

Мыш икнула и принялась судорожно приводить себя в порядок.

Вскоре мы удалились. Напоследок, я вежливо кивнул лопающему мороженное мужику, отметив, что он взял себе точно такое же, каким угостился и я.

В Управлении, пустив Мыш в кабинет со следователем (она, проходя в дверь, почему-то прикрыла себе ладонями задницу), я сделал то, что, в общем-то, сильно не люблю — встал на стражу около этой самой несчастной двери. Мне бы сейчас к снабженцам, камешек пополнить, а затем и в госпиталь, авось и там жизненной силы дадут, но нет, мы будем стоять, нежно лелея свою…

…как всегда, отлично работающую паранойю.

Эмма Старри, бледная как поганка, с чуть ли не тащущимся по полу хвостом и сверкая совершенно лишенными загара ногами (свежевыросшими!), пёрла в допросную как в последний бой. Она подошла и моих ноздрей коснулся чуть сладковатый и чуть едкий аромат её крови — он шёл из левого рукава. Она только что выдернула из себя катетер…

— Нет, — спокойно сказал я, вставая у неё на пути.

— Да! — отрезала она, мотнув головой, — Арвистер, не беси меня. Урою.

— Попробуй, — кривая ухмылка сама по себе полезла мне на лицо, — Удрать я успею, а тебя упекут в командировку лет на десять-тридцать. Сама всё прекрасно понимаешь.

Конечно, она всё понимала. Не хотела, но понимала. Провал с одним делом, попытка самовольно впрыгнуть во второе и тащить оба, рекрутинг агента на полевую операцию, которую она НЕ имела права проводить самостоятельно, результат — смертельный риск для обоих, спаслись на волоске. Это буквально апофеоз некомпетентности. С её точки зрения. Единственный шанс «всё исправить» — это затащить сразу два «горячих» дела. С её точки. Зрения.

— Арвистер…

— Я триста сорок пять лет уже Арвистер. Эмма. Просто подожди пару часов. Потом добудь допросные листы и делай что хочешь. Убить Ассоль Лаудберг я тебе не дам.

— Да не трону я её!

— Уж мне-то не ври.

Мыш — даже не гражданка. Её официально не существует, но даже если бы была, то ни хрена бы это не значило, Эмма всё равно бы её убила, чтобы смыть позор общения с рэтчедом. Не в открытую, а потом, исподтишка, выследив. У нас тут не Нижний мир, а всё намного жестче в некоторых местах. В очень темных, не выставляемых на всеобщее обозрение, местах. Она, эта стоящая передо мной женщина, чуть-чуть, едва заметно, покачивающаяся на своих тонких каблуках, презирает сейчас всех. Оргара, общавшегося с Мышью, следователя, разговаривающего с ней прямо сейчас, меня, укрывшего её в своем доме.

Такие дела. Что бы разум там не твердил — инстинкты сильнее. Как это терпят? Ну… как? Если у вас есть чрезвычайно квалифицированный работник, который может занять должность на несколько десятков, а то и сотен лет, вы ему многое простите. Вон у нас, вампиров, такое прощают… А почему нет? Сколько нас? Не помню, но где-то тысячи три максимум, из них почти все живут в своих зонах ответственности, держа лишь дистанционную связь, ну и раз в пять лет посещая Управление для проверки психотерапевтом, а заодно и навещая Короля в его мире. А сколько жителей в Срединных мирах и сколько этих миров всего? Никто не считал, но даже учитывая невысокий уровень развития этих самых миров, я могу уверенно заявить, что речь идёт о десятках миллиардов живых существ.

К тому же у нас существует целая Партия Волка — вампиры-Блюстители, питающиеся только преступниками. Воры, казнокрады, коррупционеры, торговцы дурью и детьми, всё такое. У меня когда-то было сильное желание к ним присоединиться, но лень взяла своё. И правильно. Кровь-то я бы не пил…

Размашистый удар рукой с выпущенными когтями целил мне в живот, Эмма явно поняла, что я, как это иногда бывает, заблудился в собственных мыслях. Не говоря ей о том, что это была ловушка для некоей едва стоящей на ногах полудемонессы, я отшатнулся, тыкая ей в лицо на расстоянии вытянутой руки ладонь с начертанным на ней знаком из своей любимой тауматургии.

«Слабость».

— Сволочь!! — выдохнула Старри, получившая проклятие прямо в приоткрытый рот, — Фво… лофь…

— А как с тобой иначе? — грустно спросил я её, продолжая проклинать раз за разом, — В лицо ударю — не простишь. В живот пну — не простишь. За хвост дёрну — совсем не простишь.

— Я… ф-фебя… и фак… — Эмму жутко вело,

— Нет, так ты просто побесишься, как обычно, и все. Извини, Эмма, убивать начальство не в моем стиле. Вон, видишь, уже бегут санитары. С носилочками.

— Вфы…

— Ты просто плохо соображаешь после восстановления. Ну кто отпустит еле оправившуюся директора Отдела Блюстителей шляться по Управлению без присмотра?

— Не-на…ви…фу…

— Знаю… — грустно сказал я, наблюдая, как Эмму сноровисто пакуют на носилки, аккуратно укладывая крылья с хвостом, — Все знают.

Слабость — это благословение для разумного. Если ты слабак, то тебе по пути со всеми другими слабаками, к какой бы расе или виду они бы не принадлежали. Вместе вы можете всё. Сильные же всегда одиноки. У них есть сила, когти, магия, божественная мощь, еще какая-нибудь ерунда, которой они обзавелись еще тысячи лет назад и которой хватало по сей день. Мы, слабаки… нам всегда недостаточно. Мы выточим из чугуна полый шар, засыпем порохом и бросим его с тлеющей тряпкой в красиво скачущего сильного рыцаря. А еще через триста лет мы изобретем ядерную бомбу.

Поэтому да, я — слабак, и я звучу гордо!

— Только привяжите её покрепче, пожалуйста! — трусливым голосом прошу я уносящих наше полудемоническое сокровище санитаров.

Лицемерие? Это тоже оружие!

— Хотя нет, я с вами! «Слабость», «слабость», «слабость»…

Это была стратегическая ошибка, потому что, проникнув на территорию госпиталя на верхних этажах здания, я не получил зарядки своего нового Кровавика, упустив, к тому же, стопроцентную возможность пополнить его у снабженцев — меня поймала Ульяна.

— Конрад! — радостная гоблинша напала с объятиями наголо на мою ногу, — Тебя Оргар вызывает! Как… ффууу! Всю ночь с гоблиншей жмыхался, гад!

— Ну вот еще громче заори… — проворчал я, тряся ногой, — Слезь уже, народ смотрит. Тоже мне, унюхала.

— Ладно-ладно! Но тебе срочно к шефу! Немедленно, он сказал!

— Иду…

Награда нашла героя. Старри долечивается? Будь добр разгрести хотя бы часть её завалов, раз уж справился раньше. Не волнуйся, твою подопечную проводят назад. Что-то надо домашним передать? А то, Конрад, ты сегодня задержишься…

— Да, надо! Телефон секретариата Старри! — рявкнул я обозленно на самого хитрожопого из минотавров города, — У меня соседка пропала, её ищут!

— Кто ищет? — удивленно моргнул Оргар Волл-третий, — Весь криминал по тебе тут же оказывается у меня на столе с высшим грифом срочности!

— Там нет криминала, она просто ушла из дому… — проворчал я, отворачиваясь от начальника.

— Так кто ищет, Конрад⁈ — эта корова мужского пола еще и последовательна, — Кто её может искать, если ты заявку не кидал, а сам здесь сидишь?

— Рэтчеды.

— … ты самый хитрожопый из всех вампиров…

Вот и поговорили.

Припершись домой в третьем часу ночи и полюбовавшись на подавленного Шегги, молча сидящего в зале у телефона, я поплелся к себе, жестами отгоняя лучащуюся любопытством и небольшой тревогой Алису. Та, хоть и отогналась, но явно затаила, так что утром принялась травить меня какими-то мелочными вопросами, которые мой невыспавшийся мозг не замечал. Зато заметил сонную Мыш, плетущуюся к горячему чайнику в режиме автонаведения. Полурэтчед была пристойно одета в майку и шорты, но это, как оказалось, спасало только в случае компактных девушек, у которых достоинства одежду не распирают. Тут они только этим и были заняты.

Отчетливый хрюк зависти, изданный Алисой, был мной неумно (а может и наоборот) дополнен смертельно опасным аргументом «вспомни, какой-ты была человеком». С одной стороны, это прогнало надоеду, а с другой — меня начала терзать проснувшаяся хвостатая, которой внезапно до зарезу стало интересно, чего там у Тарасовой было в прошлом. Выкрутился, поведав Мыши страшную тайну о том, кем Алиса была в прошлой жизни, от чего та и унеслась, тряся своими сиськами, мучить вопросами уже нашу рыжулю.

Вот так Шеггарду Скорчвуду и предоставилась возможность присесть мне на уши.

— Конрад, — пробасил он, встав в дверном проеме невыспавшейся статуей.

— Если хочешь мне двинуть, то подожди, пока допью кофе, — сухо бросил я.

— Я хочу извиниться.

— Извиниться, Шегги, можно, если ты забыл вынести мусор, — вздохнул я, — или разбил бутылку вина. А если ты полжизни отсиживался за спиной сестры, прячась от внешнего мира — это значит, что пора не извиняться, а принимать последствия. Понял?

— Я не… игнорировал… — угрюмо пробурчал полутролль, пряча глаза.

— Вы жили под мечом моего гнева за просроченный долг, — сухие и холодные слова безжизненно вылетали из моего рта, — зная, что я могу взять его и кровью, и жизнью, и волей. Могу зашвырнуть Аннику в бордель, а тебя продать на фермы. Но при этом всё равно жили, как стрекозы, одним днем. Только она, несмотря на то что у неё отец иллинари, всегда думала о вас и заботилась как могла. А ты…

— Мы… мы не боялись, — лицо полутролля скривилось в непонятной гримасе, — Мы не боялись! Мы кое-что знали о тебе! Узнали… через год!

— Что? — прищурился я. Утренний дурман выбило из головы как молотом.

Из дому я вскоре вышел в полном раздрае. Хотелось рвать и метать, но, с другой стороны, многое стало ясным. Полукровкам повезло узнать о моей жизни до становления вампиром, а там как раз был один очень существенный нюанс, некая палочка-выручалочка, которой они могли воспользоваться, если я им предъявлю долг за все прошедшие годы. Да, Конрад, был, ты с этим ничего не можешь поделать. Это у тебя в крови, ты таким родился и вырос. Но Аннике и Шеггарту даже не пришлось прибегать к этой крайней мере, я сам им предложил шикарные условия для дальнейшей жизни.

Обижаться на них за молчание? Глупо. Ты сам бы хотел, чтобы об этом факте твоей биографии молчали все и всегда. Полукровки справлялись с этой работой более десятка лет. Так что нет, злиться за это я на них не буду. Но вот на Шегги и его безалаберность, пусть теперь и более обоснованную — еще как!

Уходя, я высказал этому лысому тормозу всё, что я думаю о его поведении, заодно наказав спать возле телефона, а при поступлении звонка от рэтчедов — бежать трясти Алису, которая теперь знает, как мне подать весточку на расстоянии. Впрочем, далеко я уходить не собирался.

— Опять ты? И прямо с утра? — прищурился помятый и сонный Валера, с подозрением глядя на меня из-за стойки.

— Опять, — кивнул я, проходя к рабочему месту ангела, — Можно штоф ледяной газированной файлернской, соляной камень и шесть порций пасты икридов?

— Водка сейчас будет, — начал перечислять падший, — Пасту девочки нарежут…

— Можно одним куском!

— Колдун проклятый… — проворчал ангел, тут же определив по моей ауре ближайшие цели, а затем совсем не по-ангельски, а вовсе даже мстительно, выдал, — А камень я не дам!

— Почему? — выпучился я на него.

— Пройди на запад полсотни метров, да купи в магазине «Всё для дома», — поморщился он, — Мне сегодня девчонок посылать не с руки, а Шеггарта не буду принципиально. Кстати да, передай ему, что они вчетвером сегодня будут… не в духе.

— А, синдром французского борделя! — покивал я, выдувая ледяную газированную водку залпом.

— Сам ты из борделя! — тут же рявкнули девичьим голосом с кухни, — Сейчас в пасту плюнем!

— Не стоит!! — хором грянули мы с ангелом и переглянулись. Это было бы… чревато.

Глава 11

Легенды не умирают

— Была одна надоеда, а теперь две, — проворчал я, очень аккуратно нанося пастой икридов очередной символ в заклинательный круг, — Повторяю, магия — не чудеса. Она не может сделать ваши волосы густыми и шелковистыми просто так, не может превратить свинец в золото, не может… короче, ничего она не может бесплатно!

— Ты на дом кучу защитных заклинаний повесил, а говоришь, что не может! — обвиняюще ткнула меня пальцем на расстоянии Тарасова, играющая роль эксперта для совсем дубовой в магии Мыши.

— Я про цену говорил, ты чем хлопала? Ушами? — отвлекали они здорово, особенно стоящая на четырех костях Мыш, демонстрирующая богатый внутренний мир декольте, но концентрация чудом сохранялась, — Магия — это наука. Ты хоть укакайся, но не соберешь компьютер из хлама, не напишешь под него графическую оболочку…

— Соберу и напишу!

— Нет, не напишешь, ты понятия не имеешь, что у тебя в итоге за машина получится. Магия так и работает. Ты задаешь задачу, запитываешь невидимую машину энергией, позволяешь ей выполнить свою работу. Только чем больше ты знаешь и умеешь, тем сильнее можешь упростить нужное действие. А если не знаешь ничего, то всё придётся делать «от» и «до». Вот что я, по-твоему, делаю?

— Рисуешь колдунскую фигуру на картоне!

— А ты видишь, какие символы и насколько я запитываю своей жизненной силой? Не видишь. Вот и не гунди тут под руку. Расти себе спокойно, кушай по утрам кровушку и, когда-нибудь, будешь учиться.

Есть маги, а есть колдуны. Магов мало, тут надо иметь врожденный резерв и источник маны. Этим похвастать могут далеко не все расы. Колдуны же используют внешнюю энергию или, как в случае вампиров или троллей, жизненную силу. Немного, для стартовой запитки, чтобы их сложнейшие ритуалы, выполненные с соблюдением хреновой тучи условий, что-нибудь да устроили. Магия, которая использует в процессе чужую жизненную силу, называется черной. Тауматурги действуют чуть иначе, мы мешаем всё в кучу. Вообще всё.

Не рассказывать же этим любопытным варварам, что по дому не только защитные заклинания развешены, но еще и символы, превращающие его в большую тауматургическую волшебную палочку.

— А рэтчеды так могут? — наконец, подала голос Мыш, вытягиваясь вперед, чтобы разглядеть получше символы. Руки, на которых она удерживалась до этого, ожидаемо подвели, от чего она затеяла уткнуться верхней частью тела в почти готовый заклинательный круг. Я этого, разумеется, не допустил, протянув руку вперед и поймав вредительницу. Падала бы Алиса, можно было спокойно бы ловить её лицом на ладонь, но так как вытянутая мышиная мордень для подобного трюка не подходила, пришлось протягивать руку дальше и ловить за сиську. Свалив запищавшую тушку на Тарасову, я обтёр руку смоченной спиртом тряпкой, критично взглянув на кучу-малу из женщин и детей.

— Хана майке. Паста отстирывается только денатуратом. Ну или не хана, смотрите какой четкий отпечаток. Модерново.

Темно-красная ладонь на майке отпечаталась очень хорошо.

— Ты меня…!!! — Мыш в шоке нервно отползает, прикрыв опошленную грудь.

— Да-да, вот прямо рукой и за сисю, — отмахиваюсь я, — Хамски. Сейчас тебя отпустит, поймешь, что это был бесчувственный акт спасения магической фигуры, после чего тебя накроет вязкой необоснованной обидой.

— Меня уже накрыло, — мрачно проговорила слегка потоптанная Алиса, поднимаясь с пола, — Обоснованной.

— Это какой?

— Сисек нет. И не будет.

— Это да, — соглашаюсь я, — Всё, не мешайте. Сидите там тихо, можете дуться или козни строить, а я начинаю колдовать.

Были бы мы в Глиммерколте, такой ритуал можно было бы использовать на живом разумном, чтобы обнаружить, где именно похоронили его пра-пра-прабабушку. Здесь же, имея даже такой полезный артефакт, как платок с засохшими соплями Шпильки, рассчитывать на стопроцентный успех было глупо. Бедный на магию Омниполис исключал нормальное волшебство и колдовство, так что, несмотря на затеянное мной, вплотную подходящее к пределу Гатлинга…

— Шегги, вызови Гарру с напарником! — заорал я, разминая пальцы, — Сейчас защита дома накроется!

А затем, не слушая шуршание опасливо отходящей Тарасовой и не пялясь на оценивающе растягивающую майку с новым украшением Мыш, я активировал ритуал поиска, четко контролируя усиливающийся поток энергии, закручивающийся вокруг сухих соплей нашей недоделанной иллинари.

И закрыл глаза.

Это было похоже на попытку оседлать взлетающего китайского дракона, голодного и своевольного, точно знающего, что ему надо, но не имеющего ни малейшего понятия, как и где нужно искать. Буйного, раздраженного, импульсивно дёргающегося из стороны в сторону. Дракон был создан, чтобы встать на след, но его были лишь крохи, раскиданные по всему городу. Тени случившегося, выветрившиеся следы. Темное тауматургическое заклинание, выпивая досуха накопители моего дома, рычало и металось из стороны в сторону, неспособное существовать без преследования добычи. Лишь в самом конце, рассыпаясь от сверхусилия на высоте, «дракон» озарил город, выдав мне несколько цепочек ярких следов, ведущих в одно и то же место.

Я знал, где это.

Открыв глаза, сначала не понял, где нахожусь. Когда сосредотачивался на колдовстве, помнится, здесь были две молодые красотки в виде молодой сочной Мыши и мечты педофила, подрабатывающей у меня «птенцом». Теперь же вместо них в воздухе витал голубоватый призрак здоровенной и толстенной тетки не шибко-то опрятного вида и определенно орочьей расовой принадлежности. У тетки были здоровые волосатые ручищи, буйные черные волосищи до пояса, жопа как у матерой негритянки, но при этом удивительно маленькие зубы. Сложив руки на груди, тетка смотрела на меня очень скептическим взглядом.

— Обнаружен ритуал тауматургии у держателя, уровень — мастерский, — пробасила она тоном профессиональной продавщицы с рынка, — Ты признан наследником.

Чиво?

Слегка очухавшись и успокоившись, я заметил выглядывающие из коридора девичьи физиономии, от чего слегка выдохнул. Но тут же напрягся, определив, что орочья тетка, чье имя уже вертелось у меня на языке, ни разу не призрак, а… голограмма, которую излучают из своих глаз застывшие в одинаковых позах с задранными кверху головами Хуммельсдорф и Оппенгеймер. Только вот теперь коты выглядели слегка иначе чем в тот момент, когда я их брал! Они оба были совершенно одинаково рыжими, а еще отрастили себе по паре больших перепончатых крыльев! Рыжих!

— Верни котам окрас, я ж их перепутаю! — пробурчал я.

Голограмма, ну то есть магическая проекция ведьмы Роксоланы, чхать хотела на мои слова.

— Ты должен… или должна, хер знает, кто ты там, откопать клад с моими книгами, — тем временем пробурчала тетка, доказывая, что она только запись, — В течение суток. Это возле моей хаты. Коты приведут. Иначе прокляну. Чтобы вернуть им маскировку, скажи…

Какого Сарката?!!

Чему меня научила жизнь: если тебя кто-то поставил раком во временные рамки, то стоит поторопиться. Если тебя ставит великая ведьма Роксолана, то лучше торопиться втройне, ибо мало ли что. Разве что задержаться на пару минут, вдалбливая кое-что Джарреду Гарру, который стоит столбом посреди зала и смотрит на смущенную Мышь с кровавым отпечатком пасты на высокой груди, как на второе пришествие христианского спасителя. Вбив в волчера здравый смысл, а также номера пары моих должников, которые меня заменят, если появятся новости о Шпильке, я, сопровождаемый двумя рыжими крылатыми котищами размером с откормленную рысь, выметнулся из дому, проклиная всё на свете.

Черт меня дёрнул быть разведенным парочкой орков на карточную ставку! Ну кому в здравом уме захочется стать наследником темной ведьмы⁈ Знания? Сила? Пф, это может заинтересовать смертных, а я как обходился когтями и пистолетом (в прошлом — арбалетом и метательными ножами), так и буду! Вампир я! Блюститель!

Тем не менее, деваться было некуда. Дав формальное согласие на приобретение котов, я подписался на всю эту суету. Теперь, главное, выйти из всей этой истории без потерь.

Лезть в темное, мрачное и полумертвое болото, где свила себе гнездо легендарная ведьма, было ни разу не страшно. Во-первых, аз есмь вампир, существо, как бы, далеко не светлое, во-вторых, я опытен, хитер и смел, а в-третьих — лезу по праву и в сопровождении! В-четвертых и в пятых у меня значились такие малозначимые факторы, как оперативники Управления, кишащие в этих болотах как саранча на полях у прогневавших еврейского бога египтян, ищущие тут следы канадианцев. Что, как бы, тоже был фактор. А вот в-шестых…

— Твою мать… — обреченно протянул я, разглядывая смертельный страх и ужас, пялящийся на меня со злобой поиметого сучковатым поленом дракона, который, всё-таки, отвязался, но потом.

В целом, так оно и было. Вчера.

— Ты… — прошипела Эмма Старри, бледная, слегка трясущаяся, непонятно как вырвавшаяся из рук санитаров и приехавшая на эту замечательную природу явно не для поправки здоровья и нервного истощения, — Арр-вистер…

Знаете, в чем единственный плюс отношений с женщиной-полудемоном? Ты всегда знаешь, когда она готова бить насмерть. Сейчас это знание, полученное из ошибок молодости, далеко не в первый раз спасло мне жизнь.

Я пустился наутёк под возмущенный мяв двух рыжих крылатых блоховместилищ, указывавших ранее в совершенно другую сторону. В спину мне недоуменно глядели пара шапочных знакомых из отдела Контроля, но что взять с смертных?

Густой и влажный туман ластился к моей коже, черные мертвые деревья держали, дружелюбно кряхтя, когда я опирался на стволы ногами или цеплялся когтями. Пылающие желтым глаза какой-то болотной сволочи, пялящиеся на мою пробежку с проскоками, внушали бодрость и понимание, что данная сволочь еще не разглядела терминально взбешенную полудемонессу, прущую за мной с кровожадным рычанием. Гнусавые вопли двух рыжих котов, также летящих по следу, демонстрировали, что Эмма не готова тратить остатки энергии на их уничтожение.

В целом, кошачьи трудности полета в болоте оказались и полудемонячьими, но посерьезнее, так что Старри их не преодолела. Её крылья, хоть и не настолько большие, чтобы таскать эти волшебные формы на чистой физике, между моих новых друзей-деревьев не протискивали, а нестись на шпильках за удирающим вампиром-оперативником, да еще и по болоту оказалось чуть ниже её выдающихся качеств. Поэтому Эмма совершила то, что должна была совершить — шарахнула шаром адского огня промежду двух толстых кошачьих задниц, порхающих за мной, а потом дальновидно прилегла в обморок на поросшую чистым мхом сухую кочку.

Услышав приближающееся гудение, я вышел из зоны поражения шара прыжком вверх, а затем, спустившись по черному и слегка воняющему стволу вниз, вздохнул и… отправился собирать болотный урожай в виде сомлевшего полудемона. Нет, на этот раз она просто так не отделается, но и я тоже хорош. Как мог недооценить желание Старри выкрутиться из той жопы, куда она сама себя загнала? Да у неё опыта по заходу и выходу оттуда больше, чем мне лет!

Что? Почему я её несу назад? Неужели мои чувства к этой даме еще не остыли и между нами еще всё возможно? Разумеется, нет!

Полудемоны — жестокие, капризные, самовлюбленные, бесконечно зацикленные на собственном продвижении твари, но у них есть одно бесценное качество — они отдаются работе так, как не может отдаться ни одно другое существо. Это тело, чьи крылья сейчас цепляются за деревья, а хвост волочится в грязи — один из ценнейших сотрудников Управления и, безусловно, невероятно нужный городу кадр. Допустить, чтобы Старри сожрала какая-то болотная мерзопакость я просто не могу. Вот взять бы, к примеру, полуангелов или потомков святых — тут ситуация кардинально иная. Долгоживущие манерные говнюки, двадцать четыре часа в сутки готовые похерить всё, если только увидят хоть что-нибудь противоречащее их моральному кодексу. Хочешь использовать святошу? Дай ему широкие полномочия и выпни куда-нибудь как можно дальше. Пусть приносит всем добро и насаждает справедливость. Пока не убьют.

Подойдя к огромной приземистой избе помершей легендарной ведьмы, сбитой из черных бревен совершенно неприличного диаметра, я снял с закорок начальство (а как иначе нести крылатую мадам?), положив её на услужливо расстеленный плащ одного из оперативников и даже поправив юбку. Вырубившаяся Старри выглядело великолепно — мирная, спокойная, бледненькая, разве что ножки в тине и грязи.

— Конрад, она опять на тебя взъелась? — из избы высунулся колоритный полуорк с торчащими дыбом волосами. На глазах у орка были черные очки-магнификаторы.

— А, Освальд, — кивнул я эксперту по маганомалиям, — Да Саркат её знает. Вроде бы подумала, что я сюда приперся перехватить её дело с канадианцами.

— За такое могла бы, — важно кивнул полуорк, — Я слышал, через что ей пришлось пройти, чтобы вырваться от наших коновалов. Только вот, звиняй, Блюститель, это дело под курированием из Магнум Мундуса, к нам уже отправлены инспектора. Так что тебе тут делать нечего.

— Да я вообще не сюда шёл! — досадливо я дрыгнул ногой, которую, уцепив зубами за штанину, тянул один из котов, — Вон, видишь? Делать мне тут нечего.

— Чего? — полуорк уставился на котов, теперь уже вместе тянущих меня за многострадальные штаны, а потом снял очки, демонстрируя маленькие, невыспавшиеся глазки, — Макабрские душеловы? Конрад⁉ Ты где их взял?!!

— Ничего себе название у этих блоховозов, — неприятно изумился я, согласный и на «глиммеркольстких мяук» и даже на «суахимских котов», — А чего?

— Это очень непростые и опасные твари, даже для тебя, — Освальд Глазов мотнул головой, явно насторожившись, — Как, в принципе, и всё, что шатается по хренову Макабру. Повторюсь — где ты их взял? Это важно. Здесь очень много черной магии наверчено, и эти животины могут наломать заклятий. Мы тут и так застряли демоны знают насколько!

— Эти не наломают, — скривившись, признался я, — Это коты Роксоланы.

— Чегоооо??? — это уже донеслось изнутри эпичной избы, потому как Освальд нырнул внутрь молодым жеребчиком, захлопнув за собой дверь, — Конрад! Дурак! Мы же ломаем заклятия этой бабки! А ты притащил сюда её охранников-фамильяров?!!

— Не ссы! — строго проговорил я, видя, как на шум начинают стекаться оперативники со всего хозяйства, — Видишь — им насрать с горкой на то, что вы тут делаете. И вообще я пошёл.

— Никуда ты не пойдешь с этими котами! — храбро вякнул эксперт из-за двери, — Они улика! Я их… реквизирую!

— Выйди и скажи им прямо в морды.

Коты, перестав драть штанину, синхронно повернули морды к избе и выдали нехилый такой рык, пусть и с кошачьими нотками.

— Конрад!!! — тут же истерически завопила изба с небольшим содержанием полуорчатины.

Слишком много внимания. Да еще и Старри под ногами с видом свежеубитой человечины. Поздно пытаться слинять по-тихому…

— Это мои долбанные коты, Освальд! Я наследник Роксоланы! Признанный! А теперь я ухожу отсюда вслед за этими хреновыми макабрскими душеловами, потому что, демоны Иерихона и сам Саркат, старая дохлая кошёлка угрожает приложить меня проклятием, если я не вскрою её схрон! Все вопросы — потом! И займитесь кто-нибудь Старри, если она откинет крылья прямо здесь — её повесят на вас!! Медик!!

На этом месте штанина не выдержала зубов удивительно сильных тварюшек, от чего я только закатил глаза. Сколько одежды я понапокупал за свою жизнь? Надо заключить контракт с каким-нибудь ткацким цехом уже…

Болото снова приняло меня и мои подранные штаны в свои туманные и слегка подванивающие объятия, но на этот раз ненадолго. Влекомый крылатыми котами довольно жутковато звучащей породы, я был доставлен до здоровенного развалившегося пня, черного и противного. Пень был такой ширины, что сразу стало понятно — он был деревом тогда, когда болотом тут и не пахло.

Возле суперпня была дырища в человеческий рост диаметром, уходящая под него, а больше тут совершенно ничего не было. Даже комаров. Туман, болото, рыжие коты, огромный пень, дыра, вампир.

— Мяу⁈ — с отчетливыми нотками паники и нецензуры заявил Оппенгеймер (или Хуммельсдорф), подбегая к дырище, — Мяу???

— Мяу, — отчетливо, сдержанно, но точно матом ему ответил второй крылатый собрат, тоже подходя к дыре, — Мя-яу!

— Не понял, — принял я участие в беседе, — Что случилось? Потырили заначку?

Один из рыжих котов повернулся ко мне, пуча зеленые зенки, а затем медленно кивнул.

Дело запахло керосином.

— Ващ-ще не мои проблемы! — слегка дал я петуха, — Вы должны были привести — вот и ведите дальше. Макабрские, мать вашу, душеловы. Волшебные, сука, коты. Колдуйте, куда книги делись!!!

Переглянувшись, коты начали нарезать вокруг пня круги, но как-то это было неубедительно, о чем я им и сообщил, залезая в дыру. Внутри, за подкопом, обнаружилась подпнёвая комната, выложенная крепкими бревнами, укрепленными какой-то смолистой замазкой, а также лари и сундуки, тоже вымазанные ею. Для сохранности, надо полагать. Всё было совершенно пустым. И…

Сунув руку в один из сундуков, я провел пальцем по его влажному дну. Оно было мерзко скользким и воняло болотом. Осиротевшие полки тоже радовали склизкими ощущениями.

— Выводы? — пробормотал я, — Схрон вскрыли задолго до того, как тут появились наши. Отрыли и всё выгребли. Совсем всё.

— «И у тебя есть приблизительно двадцать часов, чтобы отыскать украденное, иначе, готов поспорить, бегающие за тобой шерстяные гондоны колданут на тебя нечто настолько неприятное, что помнить будешь еще триста лет»

— «Заткнись, Миша, и без тебя тошно»

Да, у меня есть внутренний голос и его зовут Мишей в честь того дурацкого попаданца, которого мне подсунули на инициацию. Нет, это не отдельная личность, это просто внутренний голос, который появляется, когда жизнь ко мне поворачивается тылом, нагибается и… начинает тужиться.

…убить котов? Нет, не вариант. Мало того, что свои по всем магическим правилам, так они еще не совсем коты, а что-то с ними Роксолана сотворила. Вряд ли такая попытка кончится лучшим, чем проклятие за неисполнение сроков. Вычеркиваем.

Так, стоять и думать времени нет, переходим на бег трусцой по пересеченной местности!

Первой моей остановкой стала приснопамятная изба старой карги, чтоб ей повращаться там, где лежит. Здесь мне нужно было отсутствие Старри и присутствие Освальда, что, в принципе, и получилось. Краткий и агрессивный допрос полуорка показал, что о суперпне и яме под ним Управление знает, заметочки сделало, но кроме как грустного факта экспертизы, что Роксолану обобрали приблизительно через неделю после того, как старая клюшка завернула кони, ничем меня порадовать не могут, но обязательно порадуют, если я её барахло найду. В ответ я заявил, что какое бы барахло там не было, оно является собственностью некоего Арвистера, поэтому Управлению тут ничего не светит. В ответ полуорк натурально скрутил мне дулю и гаркнул, что это мне не светит, потому что улики, а вот потом всё может быть.

Ага, сейчас, молча подумал я про себя. Улики имеют свойство быть описанными, а у нас тут не идеализированный придуманный рай из Нижнего мира. Учитывая, что дело с агентами Канадиума уже под курированием Мундуса, любая волшебная побрякушка Роксоланы вызовет острейший интерес остроухих, а свистнуть её со склада в разы проще, чем выкупить у жадного вампира, за которым, к тому же, стоят другие вампиры. Так что, как бы тупо это не звучало, но я чувствую себя обязанным встать на сторону закона и защитить права, которые могут быть попраны коррумпированными членами нашего общества.

— Так, котики-наркотики… — не терял я веры в светлое будущее, особенно после того, как разжился у медиков, прибывших на смену тем, кто упер Старри в больничку, ниток с иголками, — А ну-ка отведите меня к своим прежним держателям. К тем оркам, которые вас мне впарили!

А что еще остается делать? Я могу, конечно, остаться здесь, сесть у избушки, которая, как бы, тоже моя, если рассудить, а затем начать выщипывать котам шерсть, требуя провести к книгам проклятой ведьмы, но мне подсказывают мои детективные чувства, что это будет бесплодным, хоть и очень приятным занятием. А мне нельзя прохлаждаться, у меня Шпилька по городу бегает с нервным истощением.

Машину мне не дали, пришлось бежать своим ходом, но это оказалось и хорошо, потому что через пару километров от болота коты встали как вкопанные, одеревенев и задрав рожи кверху, чтобы вновь сиянием глаз собрать галюцинограмму дохлой орочьей ведьмы.

— У тебя осталось двадцать часов! — важно и внушительно сказала эта болотная курва, а затем растаяла в воздухе.

Уъу, сюка.

— Во имя всех кручин и лит, примите снова ложный вид! — произнес я кодовую фразу, от которой ожившие коты чуток пожухли и спрятали крылья, приобретя свою старую окраску серого и черного. Так-то лучше, нечего своим видом привлекать внимание обычных загородных педестрианов.

— А теперь бежим дальше!

Глава 12

Тик-так

Оба брата-акробата, то ли внуки, то ли племянники Роксоланы, впарившие мне в свое время этих самых котов за покером в борделе, жили, как оказалось, уже в Омниполисе, владея уютным бизнесом по производству метизов нижней ценовой категории. Ну, то есть делая копеечные шпингалеты, замки, открывашки и дверные ручки в «белую», а в «черную», насколько я понял после взгляда на мастерскую в не самом благополучном районе, мастрячили рубила, резала и тыкала, с помощью которых местные малоимущие могли себе заработать на эти самые шпингалеты. Чувствовали себя оба брата прекрасно, но только до момента пока мы с котами, потерявшие еще шесть часов времени, не вломились к ним прямо на совещание. Правда, я был в обличии человека.

— Господа, простите, что прерываю, — я постарался обаятельно улыбнуться, но что-то напутал в мимических мышцах, потому как присутствующие, сплошные зеленые орки среднего возраста, повскакивали со стульев, — но у меня с вот этими двумя господами срочный разговор. Семейное дело.

— Да ты попутал⁈ — резко взял с места в карьер один из уважаемых бизнесменов, не шибко отличающийся внешне от того самого орка, который недавно так радостно самоубился у меня в руках, — Да ты знаешь, кто мы таки…

— Кренц-краат, — я аккуратно коснулся пальцем со втянутым когтем его шеи.

Моя любимая комбинация — вычерченные на ладони знаки превращают руку в заменитель волшебной палочки на одно заклинание. Быстро, эффективно, дешево и доступно. На близких расстояниях.

— Уф, — орк потерял ко мне интерес, хватаясь за брюхо и дрожа всем телом, — Ты… чего наделал⁈

— Пара стаканов горячего чая и тебя отпустит, — я бросил взгляд на двух других незнакомых орков, стоящих в растерянности, — Господа, мне необходимо переговорить с этими двумя братьями. Срочно. Прошу понять и простить. Мне нужно всего полча…

— Да валите вы его уже! — нервно заорал сотрясаемый дрожью орк, продолжая держаться за танцующие потроха. Наведенное ощущение серьезного энергетического голодания от вампира. Никак не вредит живому организму, но ощущения премерзостные.

— Кренц-краат. Кренц-краат.

Просрав в никуда десяток часов, я сейчас нервный и напряженный.

Проводив отправившихся в великое приключение по поиску горячего чая ненужных орков, я обратил взгляд на нужных, заодно снимая иллюзорное обличие. Они, впрочем, и так обо всем догадались, увидев котов (которые тоже в маскировке! Экий мы отряд спецназа!).

— Вампир, — уныло отозвался один из братьев, Дреклин, кажется, — Ты че? Ну мы-то да, но ты же год не появлялся. Драйзден, мир её праху, клялась.

— Слушать клятвы шлюхи — это вы, ребята, даете, — ухмыльнулся я, — Расслабьтесь, но немного. Я не по ваши души, а может быть, даже разойдемся мирно.

— Может и разойдемся, но недалеко. Ты в курсе, кого турнул отсюда? — угрюмо поинтересовался второй орк, наевший на бизнесовских харчах нехилую такую пачку, — Они ж у нас спросят за тебя. А мы ответим.

— А я отвечу, что вы меня подвели под проклятие своей бабки Роксоланы, а до конца срока у меня четырнадцать часов, — дёрнул я щекой, — Вы ж потому из своей провинции сквозанули, что с вами никто дел вести не хотел из-за нее?

— Эй-эй!! — Дреклин выставил ладони вперед, — Конрад! Ты чего⁈ Мы же клялись вдвоем, что с котами сделка чистая! Они эти, как его, фамильяры! Ни проклятий, ничего!

— Коты, оркфолк, лишь свидетельство о наследстве! — отрезал я, — У Роксоланы был тайник, набитый её записями, вот в чем наследство, которое она хотела передать мастеру тауматургии! Не облизывайтесь, придурки, тайник был вскрыт еще год назад, всё ценное оттуда, если оно там было, уже разлетелось по Омниполису или еще куда. Мне нужны книги, и если я их не найду за следующие четырнадцать часов, то вернусь к вам с полнокровной претензией за всё. Проклятие меня не убьет, можете даже не надеяться. Поняли?

Вот это их уже пробрало. Не то чтобы я хотел угрожать им с ходу, но время тикало, коты нервничали, Шпилька шлялась, Камень-Кровавик самого Короля был пуст, как волосатая башка Гарру, а понимание, что за всю происходящую суету я не получу ни единой сигмы как детектив — меня удручало и вводило в депрессию. А когда Конрад Арвистер грустит и ему плохо, он делится этим с окружающими.

Обычно орка прямой угрозой не взять. У зеленожопых и клыкастых в крови любую угрозу воспринимать в штыки и лезть в драку, если это, конечно, не надвигающийся на них бульдозер, но тут угроза была косвенной, как то проклятие трясущихся потрохов, которое я подарил гостевавшим у них бандюгам, а с косвенным и абстрактным у этой расы всегда были проблемы.

Естественно, что к братьям-оркам время от времени подкатывали те, кто хотел поразнюхать насчет их бабули, и те, в зависимости от опасности собеседника, трепались либо за деньги, либо даром. Сама старшая родственница их на это и настропалила, хотя знали они немногое. Из даже по молодости пару раз похищали с целью что-то у орчихи выведать, но ничем хорошим это для похитителей не кончилось, а самим орчатам, ставшим свидетелями бабкиных расправ, захотелось жить от неё как можно дальше и, быть может, сделать пластическую операцию в эльфов. В общем, осадочек у них на всю жизнь остался.

Тем не менее, оба мужика прекрасно помнили тех, кто к ним подкатывал как до бабкиной смерти, так и после.

— Трое таких было, вампир, — чуть более худой Дреклин вспоминал быстрее брата, — Один эльф или полуэльф, мы его рожу хорошо изучили. Не он точно. Жил за три станции от нас, чудак этот, говорят, в почте работал. Всё пытался за смешные деньги какое-то заклинание купить. Когда бабка померла, он тут же прибежал, говорит «вам не надо, хоть мне отдайте, всю жизнь волшебником стать хотел!». Смешной, жалкий. Другие… ладно, тебе можно. Короче, перекупы к нам тоже подкатывали. Отсюда, из Омниполиса. Очень серьезные ребята, из Золотого Приплода. Слышал о таком? Да, оно самое. Вот там все хуже было, нас даже пару раз побили, потом извинялись. А после её смерти снова заглянули. Мы им — мол, ведите мастера этой вашей тауматургии, мы котов за так отдадим, лишь найдите. Пообещали, но не явились…

— Вот ты болтун, — Клайнтайк оборвал брата, — Это человек тот. Точно человек!

Человек к ним приходил, по словам толстого орка, трижды. Первый раз года за полтора до смерти Роксоланы. Вежливый, спокойный, сразу предложил денег, причем чисто за время, а не за сведения. Проболтали они тогда часа два. Клантайку этот седой запомнился тем, что почти ничего не спрашивал «платного», и не пытался это самое вызнать нахаляву, даже о самой Роксолане не особо спрашивал. Интересовался её болотом, сильно. Назвался ученым. Ему, конечно, не поверили, но деньги не пахнут. Во второй раз явился уже с бабой, моложавой и очень красивой, блондинистой, полуэльфийкой. Братья на неё отвлекались постоянно, а она все лыбилась и молчала.

— А в третий раз он приперся с целой компанией, через неделю, как Роксолану под землю спрятали, — сделав паузу, выдал Клонтайк, — Нанимать нас проводниками по болотам. Говорил, раз ведьма померла, значит болото ничейное, а им надо в нем по каким-то научным надобностям покопаться, пока новый колдун не завелся. Хорошие деньги предлагал, но мы отказались. Настаивать не стал, но еще посулил, если расскажем, какие опасные или заколдованные места там есть. Я у виска пальцем покрутил, мол, мы совсем дебилы там ходить? Тропку к дому бабке знаем, век бы не знать. Мол, ты чего, человече, думаешь, если б знали, не пошли бы — ты за полдня как за месяц предлагаешь!

— Вот он и свалил, — вновь вмешался болтливый Дреклин, а потом осекшись, прищурился, — Погоди, а ведь четвертый раз был!

— Когда? — непонимающе заморгал брат, поворачиваясь к нему.

— Ну, не совсем был, — поправился тот, — Нам звонила соседка с недельку назад, бывшая. Говорила, что какой-то человек нас ищет. Седой, худой, коротко стриженный. Бешеный, говорила, какой-то, испуганный. Много ты человеков видал седых и стриженных?

— Ну наш-то спокойный был, — справедливо возмутился брат, — Хоть и болтливый.

— Я вам сейчас яйца обоим отрежу! — справедливо возмутился я, — Может мозги работать начнут.

— Конрад! Мы же стараемся!

— Вы вспомнили какого-то мужика — это хорошо, — глубоко вздохнув, я попытался отрешиться от чувства утекающего времени, — Что он был с шоблой, которая хотела по болотам пошариться — это тоже хорошо. То, что он жив и искал вас недавно, опять-таки замечательно. Есть ниточка, только она в пустоте болтается. Этот стриженный говорил что-то?

— Да он постоянно говорил! — возмутился Клонтайк, — Мы пару раз реально чуть не проговорились, забалтывал!

— О себе он что-то говорил⁈ — натурально оскалился я, негодуя на недостаток мозгового наполнителя у орков, — Как мне его найти⁈

Братья помолчали, переглядываясь и морща лбы.

— Может, его баба знает! — просветлела морда у Дреклина, — А где баба живет, знает Клонтайк! Он к ней приезжал пару раз, драл её!

— Чего? — натурально офонарел я.

— Ну, пока вот ему на уши тот седой приседал, я с бабой заболтался… — внезапно засмущался толстый, — А потом туда-сюда… В общем, как-то так. Но чёто она меня не очень вставила поначалу. Дочку выгоняла на улицу, перед тем как меня пускать. Шоб, значит, не видела и не слышала. Я такое не люблю. Это расизм. Потом на гостевой хате шпилились…

— Давай адрес, — скрежетнул я зубами, проклиная в душе всю тугодумскую зеленую братию и все межполовые интересы этого долбанного города. Вот чего всех тянет на разное⁈ Особенно насчет волчеров не пойму, это же собака огромная, двуногая, пахнет псиной, пасть жуткая с зубищами, да и сам инструмент… брр… а нет, куча девок на волчеров вешалась, вешается и будет вешаться. Ладно, кто-то скажет, ты вообще вампир, но я-то гораздо более человекообразен! Особенно под иллюзией.

Ниточка была тонкая, надежда зыбкая, но, кроме этого, не было ничего. Шансы, что именно «седой стриженный» подломил тайник ведьмы, были небольшими, шансы, что спустя год книги орчихи у него были ниже плинтуса, только что еще оставалось?

Через час с небольшим я с котами стоял перед хорошо знакомой мне квартирой Виолики Радиган, медленно обтекая с собственной тупости. Что мешало спросить имя «стриженого»⁈ Что мешало спросить имя «блондинки»⁈ Не трахал же этот жирдяй её безымянную!!!

Я нашел след канадиумцев.

«Седой стриженый» — пастор, блондинка — мать Виолики! Вот кто обнес тайник Роксоланы! А затем, спустя год, они вернулись из-за проблем с гримуаром чернокнижника, видимо, в поисках преемника ведьмы, который мог поселиться на её месте! Вот почему Эммануил Заккери был «бешеным»! Его клюют в мозг мертвецы!

— У тебя осталось двенадцать часов, — сообщила застывшему на лестничной клетке мне дохлая Роксолана. Сейчас, чтобы расположить правильно весьма немалых размеров призрака, коты были вынуждены спуститься на площадку ниже, поэтому выглядывающая снизу орчиха не выглядела такой уж угрожающей, а скорее напоминала сварливую соседку.

— Ага, спасибо, — растерянно кивнул я глюкограмме, думая о том, как сейчас буду нестись назад к братьям-оркам и выбивать из них всё и даже больше. Видимо, даже подраться придётся, рассеянно подумал я, уверенный, что те бандюги-орки нашли себе теплого чайку, и вернулись.

В этот момент за моей спиной щелкнул замок двери.

— Мужчина, вы к кому? — поинтересовалась фигуристая и высокая блондинка, выбирающаяся из квартиры с двумя большими чемоданами, — Отойдите от лифта, пожа… луй… кхх…

Договорить она не успела, так как уже была страстно и бескомпромиссно прижата мной к стене.

— Здрааааавствуйте, — протянул я, еле удерживая кровожадную дрожь в голосе, — А я к вам, госпожа Радиган!

…и сбросил иллюзию, демонстрируя блондинке всю силу, мощь и величие полноценного вампирского оскала.

— Блюститель Конрад Арвистер, вы арестованы!

Это не сколько для души, сколько для дела. Я в мирах Пара бывал нечасто, но впечатление они оставляют неизгладимое. Эти примитивные механики обожают копаться в своих телах и экспериментировать над ними, так что полый зуб с ядом или иной дрянью у агента любого уровня — дело, считай, обязательное. Тут их было даже два. Когда блондинка, скривившись, чем-то в меня плюнула, только уклониться успел, а вот потом уже челюсть нижнюю у неё зафиксировал, попутно несильно ударив лбом в её лобик. Отыграв затылком о стенку, мамаша Виолики стала «вне покрытия сети», а я бросился в квартиру.

Там было пусто.

Метнувшись назад, я открыл бессознательной блондинке её орколюбивую пасть, подвергая органолептике внутреннюю полость рта. Анализ увенчался успехом, нашёл три фальшивых зуба и аккуратно вшитую под языком маленькую капсулу, удалив это всё с помощью когтей. Затем, втащив чемоданы и саму горе-мамашу в квартиру, запустил котов и закрыл дверь. Считая секунды, быстро раздел блондинку, немало подивившись на стати, которым бы позавидовала и двадцатипятилетняя, принялся осматривать её дальше.

Под грудью, на локтевом сгибе, за ухом, в интимном месте, в соседнем проходе. Везде были какие-то крохотные капсулы с жидким или порошкообразным содержимым, которые я удалил. Затем, тщательно ощупав голову и уши, снова нашёл немного нового, хоть и совсем неожиданного. Коты наблюдали, отираясь возле чемоданов, как будто в них валерьянка.

Женщина застонала, приходя в себя, от чего пришлось прибегнуть к крайним мерам. Не являясь спецом по всем этим шпионским делам, я вполне отдавал себе отчет, что мог что-то упустить или до чего-то не добраться, поэтому попросту впился ей зубами в шею, начав перекачивать кровь в себя. Её срочно нужно в Управление на допрос, причем так, чтобы не было и шанса очнутся до момента, когда её ощупают уже профессионально!

Такое везение упускать было нельзя!

— Ты нашел книги.

Знакомый голос, раздавшийся прямо за спиной, едва не заставил меня захлебнуться. Всё-таки, процесс поглощения живой крови очень сильно… увлекает. Оторвавшись от вновь вырубившейся, теперь уже капитально, женщины, я посмотрел сплошным четырехэтажным матом на призрак Роксоланы, висящей над чемоданами.

— Но не все, — резюмировала запись легендарной орчихи, превращая светлейший момент в чернейшую ночь, — Одной не хватает. Книги мертвых. Нужно найти. У тебя… сутки.

Так, отлично, в чемоданах книги. Надо их домой, а бабу в Управление. У меня снова есть время. Даже запас крови пополнил! Даже наводки есть! Денек-то налаживается!

Если не считать туманных воспоминаний и чувств долбанной блондинки, размывающих сейчас моё критическое мышление. Кто сказал «надо было отсосать и сплюнуть»⁈ Какая сволочь это сказала?!!

Да, надо было. Идите вы лесом. Вам не понять чувств нервничающего вампира, на которого валится как из ведра, причем всего подряд.

Ладно, справимся, не впервой. В Копенгагене было и похуже. Там на нас с Эльдингером свалился молодой и дурной полуангел, плотно сидящий на героине и желающий убить Гитлера.

Только я сделал шаг на выход из квартиры, желая оббежать соседей в поисках домашнего телефона, как приступ острой головной боли шарахнул по темечку, заставляя припасть на одно колено. Вслед за болью пришёл потусторонний вопль, ударивший по разуму как кувалдой:

— «КОНРАД!»

— «КОННН-РАД!!»

— «Слышу!!», — проорал я мысленно, — «Сбавь силу, дура! Всю кровь свою просадишь!»

— «СЛЫШИШЬ!» — обрадовалась дура по имени Алиса, в первый раз использующая ментальную связь, — «ХОРОШО! КОНРАД! АННИКА В БЕДЕ! ЗА НЕЙ ГОНЯТСЯ! КРЫСЫ ЕЁ УВИДЕЛИ!»

— «Говори меньше! Говори, где она!», — точно дура, сейчас в ноль потратится.

— «…ОНИ БЕГУТ НА СЕВЕ…»

Что за долбанная везуха-невезуха. Совсем недалеко от меня. Девчонка перестает орать мне в мозг, видимо, откат от буквального пережигания крови при общении через техногенный город её догоняет, а вот что делать мне?

Думай, Конрад, думай.

Ладно, пойдем проверенным путем.

— Время жатвы, — говорю котам кодовую фразу, после которой они становятся рыжими и крылатыми, то есть, этими жутко опасными макабрскими душеловами, — За мной!

Обескровленная блондинка и чемоданы едут на мне до девятого этажа. Там я сдираю когтями замок с люка, ведущего на крышу, перетаскиваю наверх трофеи, загоняю котов. Выдавливаю из себя немного крови и, отчаянно торопясь, рисую на голом тощем пузе блондинки несколько знаков ритуала, погружающего в долгий и нездоровый сон. Оркофилка и паршивая мать никак на это не реагирует, её ни для кого нет, что есть хорошо.

— Охранять… — цежу я котам, — Охранять, пока не вернусь. Гоняйте или атакуйте любого, кто приблизится, кроме знакомых, понятно⁈

На всё про всё у меня уходит две минуты, которые я собираюсь компенсировать, занявшись идиотским вредительством.

Спрыгнув как дурак с крыши солдатиком вниз, я вцепился полностью выдвинутыми когтями руки в облицовку стены, а затем поехал вниз, вовсю портя общедомовое имущество, с пылью, крошками и мелкими камешками, барабанящими по шляпе. Это Миша Пересветов, бедолага, которого я выпил в молодости, фильм какой-то смотрел. Очень ему ярко в голову сцена запала, от чего и мне досталась в высоком качестве и хорошо сдобренная эмоциями. Бедолаге это казалось очень крутым… На самом деле — нет. Львиная доля всех этих супергероев, волшебников, монстров и сверхлюдей запросто бы померла от одного скромного снайпера с винтовкой некрупного калибра.

Приземлившись, я рванул с низкого старта с максимальной скоростью. Улицы, дороги, прохожие, все тут же смешалось в калейдоскопе плотной городской застройки.

Анника Скорчвуд не заслуживает спасения. Эта простая и, в общем-то, очевидная мысль в себе даже негатива не несет. Безответственная, безалаберная, не могущая взять себя под контроль. Настоящая головная боль. Только с одним маленьким нюансом.

Скорчвуды могли если не купаться в роскоши, то жить где-то очень близко к этому состоянию, Шпильке стоило только пойти туда, куда идет каждая вторая гоблинша и каждая четвертая полуэльфийка. В шлюхи. Магнум Мундус с его пресыщенными эльфами встретил бы полукровку-иллинари с распростертыми объятиями. За каждую ночь ей бы отвешивали золотые империалы, да и не по одному. Она могла бы себе позволить персонального менеджера, который бы выдавливал из толпящихся клиентов все соки…

Но она, эта маленькая неудачница, любящая ходить по дому в чем придётся, даже мысли о подобном не допускала ни разу. Вы, конечно, можете спросить: «Конрад, а твое какое дело? Почему ты в это лезешь? Зачем? Она — просто придаток к лысому здоровяку, охраняющему твой дом и поддерживающему в нем порядок. Придаток неудобный. Если она исчезнет, Шеггарт всё равно никуда от тебя не денется. Он мямля и затворник, которому некуда деваться»

Да, вы совершенно правы. Только я, Конрад Арвистер, вампир, бессмертный. У меня нет потребностей, из которых вы, смертные, придумавшие здравый смысл, сделали культ жизни, зовёте базой. Там, где вы выживаете, существуете, цепляетесь за эту жизнь, я прохожу свободно и легко, не замечая ваших трудностей.

Это заставляет изобретать свои.

За Шпилькой, удирающей на своих двоих, гнались четыре одетых в черную кожу полугоблина на вертких легких мотороллерах. Скорость высокую они поддерживать не могли, но у неё на хвосте висели с редким умением, разгоняя прохожих воплями, матом и гудками своих смешных недоциклов. Малявка удирала, стараясь держаться оживленных улиц, чем и тормозила продвижение идущих по её следу разумных — тем приходилось маневрировать и тормозить, чтобы не вмазаться в какого-нибудь прохожего.

Догнать их было непросто, приходилось повторять все трюки, которые выделывали лихачи на мопедах, потому как скакать по стенам или летать я обучен не был, подготовленных заклинаний не было, а были лишь мои стоптанные туфли, порванные и наспех сшитые штаны, а также понимание, что удара бейсбольной битой по затылку Шпилька не переживет. А этот удар близок.

Тем не менее, ноги куда маневреннее колес.

Первого, то есть последнего в процессии, преследующей мою непорядочную соседку, я сбил размашистым ударом руки по затылку. Второго догнала бита, выроненная первым, с тем же эффектом по тому же месту. Третий, таки не справившись с управлением, уже семенил за мопедом, идущим юзом, как получил от подпрыгнувшего меня пинка, и опять же в затылок… А четвертому я просто-напросто выстрелил в спину, потому что вспомнил о пистолете в кармане!

Перебор? Нет. У меня там шпион Канадиума лежит.

На выстрел Анника обернулась, увидела меня, увидела падающего полугоблина.

Остановилась.

Встала, дожидаясь меня, тяжело и мрачно смотря прямо в глаза. Не делая попыток убежать дальше. Ну и видок. Хоть полсотни лет давай ударного труда на благо китайской партии, без выходных и за чашку риса. Еще прохожие орут, кричат и разбегаются, как будто пыльного Блюстителя не видели.

— Конрад, — сухо и хрипло вытолкнула из себя Шпи… Анника. Постаревшая, подурневшая, давным-давно нормально не спавшая. С тремором пальчиков, с мешками под глазами. Тяжело дышащая. Девушка, которую только что загоняли прямо по улице.

— Анника, — просто в ответ сказал я, останавливаясь.

— Я не просила о помощи, — потемневшие глаза смотрят на меня как на опасного чужака.

— А это не помощь.

— Мне плевать, какую отмазку ты сейчас выплюнешь, Арвистер, — грубо говорит миниатюрная девушка, похожая на старушку, — Отвали. Просто — отвали. Хватит со мной нянчиться. И с Шегги тоже.

— Ты себя слышишь? — спрашиваю я, наклоняя голову, — Ты не в себе.

— Я? О нет, я еще как в себе, — мрачно ухмыляются мне в ответ, — Еще никогда в жизни не была в себе так, как сейчас, поэтому слушай, Конрад — отвали. У меня есть мои дела, мои проблемы. Я их решу. Или не решу. Но сама. Понял?

Она могла перещелкать этих четверых на мопедах в любой момент, понимаю я. Да, раздолбайка, но метать небольшие острые предметы она умеет прекрасно. Значит, у неё был план.

— Ты умираешь, — говорю, слыша полицейские сирены неподалеку, — Возможно, уже даже поздно что-либо делать.

— Нормально, — кривит губы девушка, — Хоть сдохну как полноценное существо. Не делай этого, Конрад.

— Не делать чего? — уточняю я.

— Ты готовишься к рывку. Хочешь меня поймать, сунуть в больницу. Продержать в бессознательности, пока не… вернусь, — отрывисто говорит шутница и пожирательница сладостей, так не похожая сейчас на себя, — Только знай, этого не случится. Меня прикончат, с гарантией. Я сама себя прикончу, если ты дёрнешься. Успею, ты знаешь. Поэтому иди своей дорогой, вампир… и дай мне пройти моей.

— Ну, раз это твой выбор…

Если я уважаю разумного за его выбор в жизни, как могу не уважать за то же самое в смерти?

Я хотел попрощаться, но не успел. Возможно, она бы тоже что-то сказала. Даже улыбнулась бы.

Увы, не судьба.

Из остановившегося неподалеку, за моей спиной, автомобиля, в нас начали стрелять.

Помню лишь четыре глухих удара в спину и пулю, попавшую Аннике в живот. Прошедшую насквозь.

Что там проходить-то… думаю я, пока дневной свет меркнет, а крики становятся все глуше и глуше.

Пули-то… необычн…

Глава 13

Все пропало

Не все легенды о вампирах врут. К примеру, если всадить в нас что-то чересчур вредное для нашего вида, а это, в ста процентах случаев, какой-либо редкий токсин, яд или тяжелый металл, то мудрый, потому что продуманный некромантами под себя, организм тут же притворяется дохлым. Совсем. Жизнедеятельность останавливается, как и останавливается разнесение этой дряни по всему телу. Технически, именно этим и пользуются, чтобы поднять выключившегося вампира на ручки и пихнуть в какую-нибудь плавильную печь или просто сжечь на костре. В восьмидесяти процентах случаев мы сдохнем, а еще в двадцати, если были особо сильны, крепки и учились на пятерки в магии крови — мы просто воскреснем и удерем очень далеко и очень надолго, потому что такое воскрешение ослабляет моих товарищей до состояния Конрада Арвистера.

Однако, если оставить нас лежать, то рано или поздно загустевший ихор и прочие выделения изолируют опасные элементы, после чего мы встанем. Либо их из нас удалят посторонние, после чего мы вскочим. И спросим:

— Как долго я тут валялся⁈ — заорал я на отшатнувшегося хирурга в маске, роняющего пинцет с последней пулей, видимо, только что извлеченной из моей груди, — Сколько времени прошло⁈

— Да я откуда знаю! — с этим воплем хирург попытался закинуть назад опасную пулю в мою вскрытую грудную клетку, но я поймал «подарок» на лету, тут же внюхиваясь, а затем отбрасывая гадость куда-подальше.

«Подарочек». Именно так гномы назвали эту дрянь. Специальное антивампирское? Нет, универсальная дрянь, пригодная для всех. С разной эффективностью, но для всех живых и не очень существ. Смесь токсичных и радиоактивных металлов, жутко мерзкая вещь, от которой станет плохо вообще любому существу, без исключений.

— Сдурел, что ли⁈ Она же фонит! — заорал врач, выскакивая в коридор.

— Прости, щас положу в коробку! — соскочил я со стола, — Вернись!!

— Пошёл на хер!

К счастью, вместо нервного хирурга вошёл нервный Оргар Волл-третий, от чего обстановка начала как проясняться, так и накаляться.

— Ты что сделал⁈ Бросил канадианку?!! Под трибунал захотел⁈ — орал он после того, как выслушал пару моих отрывистых реплик и вызвал Гарру с отрядом поддержки на крышу за котами и блондинкой.

— Насрать на них! Что с Анникой Скорчвуд⁉ — рычал я на него.

— Тебе не насрать⁉ Ты две пули в череп поймал, Арвистер, тебя добивали!

— Если жив, значит кость выдержала! Что с ней?!!

— Да иди ты…! — выдохнул минотавр, отворачиваясь, — Жива, в реанимации! Там всё очень сложно, над ней колдует Хануков.

— Идем туда. Сейчас.

— Ты сейчас доиграешься, Арвистер! Да погоди ты! Стой!!

Ворвавшись в реанимационную на четыре места, я доскакал до койки с бледным телом Шпильки, в которую насовали трубок. Как будто этого было мало, над ней стоял бородатый мужик с еврейской фамилией и вовсю водил над мелким тельцем волосатыми лапами со светящимися на них знаками. На почтительном расстоянии от него стояли три медсестры с целой кучей разной дряни, которую, кажется, тоже планировалось запихать в Аннику.

— Она наполовину иллинари! — выдохнул я, — В глубоком стрессе! В давнем! Глубоком! Стрессе!

— Где маска?!! — злобно заорал бородатый, но тут же осекся, выпучивая глаза, — Иллинари⁈ Сука!!! Триметриназол, живо! Триста мэгэ! Смените с барашки! Да брось её, брось прямо на пол! Готовьте залиум и торнаду на пять! Вампир!

— Да⁈

— Пошёл на хер!

Да что ты будешь делать…

До коридора я еще дошёл, а затем упал. Отпустило. Организму нужно было зарастить с десяток каверн от пуль и того, что их обволокло — организм зарастил, использовав все доступные резервы. Бензин кончился.

— Кровь…

— Я тебя сейчас сам отнесу в камеру, Арвистер, — спокойно посулил мне Оргар, садясь около меня на корточки, — Какого иерихонского демона ты творишь? У тебя до сих пор сердце видно, а ты…

— Роксолана… — выдохнул я, — Запустила программу наследования, завязанную на двух макабрских душеловов, они закляты ей по самые яйца. Если я не найду все её книги, её наследство, то она шарахнет меня проклятием. А она гроссмейстер тауматургии, Волл… была им. Срок меньше суток. Еще моя подруга подвязалась на нечто такое, что за ней выслали уродов с краденым «подарочком», наверняка против меня. И она не просто подруга…

— Ты её трахаешь что ли? — минотавр был сбит с толку.

— Нет, я взял деньги за её дело. Это не только личное.

— Трижды псих.

— Я по уши в дерьме, Оргар и тут ты со своими сраными канадиумцами, излагаешь претензии, как будто это моё дело.

— Это дело государственной важности. Высший приоритет, Блюститель Арвистер! — процедил минотавр, вставая, — Одна. Демонова. Белая. Звезда.

— Не… вешай мне… лапшу… — с огромным трудом, но я принял сидячее положение, опираясь спиной на стену, — Всё дело в Мундусе. Ты снова хочешь им швырнуть в лицо результаты, всё как обычно. А Старри выпала из обоймы.

В каждой расе есть что-то своё. Минотавры, к примеру, совершенно не способны к магии. Зато они честные. Относительно.

— Сейчас принесу тебе кровь, — глухо раздалось от уходящего шефа.

История стара как мир. Никто не любит приезжающее начальство, сующее свой нос в отлаженные процессы и задающее дурацкие вопросы, на которые ты должен отвечать. Управление управлялось Воллом-третьим, точка. Точно также, как его замом была Старри. Всё успешно функционировало под их контролем, а это очень и очень немало. Остроухие чудотворцы с их вечно кислыми минами и проблемами с желудочно-кишечным трактом от присутствия в Омниполисе — никому и никогда не были нужны.

Была бы на месте рогатого Эмма — мне грозили бы крайне серьезные неприятности, но у Оргара совесть есть. Я мог его уже пару раз здорово опрокинуть или даже подставить с его «приказами» занять место Старри на время, но прикрывал. Теперь настала его очередь…

На этом моменте я вывалился из сознания. Вскрытая грудь, побитый череп, познакомившиеся с «подарочком» потроха, всё это отнюдь не прибавляет живости. Спринт до Шпильки тоже был лишним, но, вроде бы, спас её глупую шкурку.

Или, как минимум, увеличил шансы.

Очнулся от того, что мне заливали кровь прямо в глотку. Холодную, вязкую, зато много, из здоровой такой колбы литра на полтора. Присосался как младенец, правда, без рук. С каждым жадным глотком мир становился всё более и более дружелюбным местом. Мерзкие мы всё-таки твари, вампиры…

— Не нашел Гарру ни бабы, ни чемоданов, — отняв колбу от моего рта, пробурчал Оргар Волл-третий, — Только твоих котов. Одного на крыше, второго возле дома. В каждом по десятку пуль, но живые. Не дергайся, этих рыжих скотов накормили обычным свинцом. Душеловов им не убьешь. Их сюда везут, к тебе.

— Хоро-шо, — прокряхтел я, вставая на ноги, — Но меня тут не будет. Шеф, не смотри зверем, у меня времени нет. В таком состоянии я от проклятия гроссмейстера не отобьюсь, без шансов. Давай договоримся? Я нахожу книги, выключаю эту волшебную бабкину программу, отдаю тебе всё. На столько, на сколько надо. Единственное, что прошу — проследи потом, чтобы эльфы не утащили моё имущество.

— Вот ты прямо возьмешь и найдешь их, да? — кисло ухмыльнулся минотавр, — Канадиумцев в бегах? Ты? Блюститель? У меня сыскари ничего вырыть не смогли, а тебе повезло разок, и ты уже весь дырявый, но на коне и в грудь себя стучишь?

— Отвечу тебе на этот вопрос, если скажешь, кто по нам стрелял.

— По вам? — пожал плечами начальник, — Те же гоблины в черной коже, которых ты с мопедов посшибал. Банда какая-то, видимо. Мы их разрабатываем, но гномий этот «подарочек» — это работа для армейских нюхачей.

— Не гоблины это были, а полугоблины, — поправил я, — Все как один. Но да ладно. Теперь отвечаю. Я уверен на девяносто процентов, Оргар, что они сами ко мне придут, как к наследнику Роксоланы. Ведьма не могла не завязать свои книжки на преемника, понимаешь? А они им нужны настолько сильно, что они начали драку с душеловами… кем бы эти злостные кошары не были. Поэтому я просто пойду домой, вооружусь до зубов, дам Гарру диван и косточку, а сам буду ждать гостей. А вы, Оргар Волл-третий, будете заняты тем, чтобы держать Старри. А то с неё станется штурмовать мой дом и окончательно добить себя аллергией.

Сочиненный на скорую руку план сработал. За литрушку крови и драку с эльфами, за что минотавр был всегда «за», он получал сверхурочные от строптивого агента на спецзадании, причем с дивидендами. Трудно не согласиться. Хотя я, спустя несколько секунд, сам себе в мыслях признался, что сделка только что уравнялась. На протянутой к сидящему мне ладони шефа болтался мой Камень-Кровавик, заполненный почти наполовину.

— Вставай, Арвистер, — проговорил шеф, — Тебе пора домой.

Я встал. И пошёл.

Причем, даже домой.

Хотя, конечно, я обманул Оргара Волла-третьего… но думаю, он и так это понимал.

Интерлюдия

— Хана тебе, прищепка!

— Закрой стрекотало, зеленый подгузник! Лови-ка!

— Эй! Откуда?!! Как⁈

— Молчи и лижи свой акос, неудачник! — демонически и мрачно расхохоталась Алиса, глядя как припрятанные ей с середины игры наемники лихо гвоздят жалкий гарнизон только что выложившегося в бою с ней Джаггера, у которого уже не было силёнок забрать замок девушки после разгрома её лучшего полководца, — Будешь знать, как со мной связываться!

— Да пошла ты, кровопийца! — обиженно заорал не умеющий проигрывать гоблин, отключаясь от игры и голосовой связи.

— Сам иди, утырок мелкий! Чтоб тебя насморк замучал! — победно пробурчала девушка и… уткнулась в монитор мертвым взглядом, намертво зависнув от внезапно обрушившейся на неё мысли.

Так прошло минуты три. Просторный уютный подвал, в котором на полу были разложены неплохие ковры, таящие под собой кабеля, куча компьютерных блоков, связанных между собой проводами, шесть работающих мониторов, удобнейшее кресло, глубокое и мягко, и съежившаяся в нем маленькая девушка со взглядом ударенной пыльным мешком волчицы. Ну или суслика, но ей хотелось бы волчицу, да.

— Что я делаю со своей жизнью? — пробормотала Алиса Тарасова, зябко дергая плечами, — К-ак⁈

Вопрос был ужасающим в своей бесстыдной простоте. Год, три месяца и пара недель, как её выкрали из её мира. Похитили, вломившись прямо на чердак, который она с большими трудами обустроила, утащили в этот мир, в этот город, превратили в вампирессу, заставили работать на правительство. Ужасно? Нет, не очень. Если тебе взамен дают друзей, семью, наставника, куда более смазливую внешность, хорошую зарплату и бессмертие — то грех такое не отработать!

Но… дальше-то что?

Нет, даже не так.

— АААА!!! — громко заорала вампиресса, изливая в крике всё копящееся в ней возмущение и даже какой-то хтонический ужас.

Что. Она. Сейчас. Делала⁈

Сидела, надирая в компьютерной игре худую жопу этого склочного неудачника Деспота, вот что!

Она! Бессмертная! В огромном волшебном мире, полном тысяч и тысяч чудес, битком набитом порталами, ведущими в другие миры! Каждый со своей историей, со своими особенностями, со своей магией и… и…

Да пошло всё к черту, даже просто Омниполис. Гигантский город, никак не меньше того же Санкт-Петербурга, а она где-то бывала⁈ Она хоть куда-то хотела⁈ Просилась⁈

Алиса взвыла, хватая себя за тонкие острые уши. Как так-то⁈ Она же мечтала о семье, о парне, о путешествиях! И что теперь? Вот, есть всё, денег полно, Конрад ни разу у неё ни гроша не попросил, она даже не знает, куда их тратить! Что она делает⁈ Просто сидит на жопе и играет с Деспотом в стратегию!

Ей срочно, просто немедленно надо было с кем-то поговорить!

К счастью, дома был тот, кто знал толк в таком образе жизни. Рубил фишку, можно сказать.

— «Мерзкая же ты сучка!», — заявил Алисе внутренний голосок, когда она уже поднималась по ступенькам, — «У Шегги сестра пропала, он волнуется, а ты идёшь присесть ему на уши своей бредятиной»

— «Ой, да катись ты! У нас тут на одной улице живет ангел и прямоходящая жаба!»

Может, это везение, а может и нет, но Шеггарта, грустно сидящего в мастерской, одолевали точно такие же мысли, что и Алису. Или, как минимум, очень похожие, так что лысый полутролль выползшей из подвала вампирше даже немного обрадовался.

— Страшно, — подумав, сказал могучий детина с непропорционально большой лысой головой, — Страшно, Алиса. Понимаешь, я… много думал. Таким как мы жить тяжело. Мы чужие тут, одинокие. Денег нет. Ты всегда думаешь, где взять денег, где взять клиентов. Работаешь. Потом еще. Еще. Понимаешь, что работать хорошо, работать не страшно. Когда появляются деньги — лучше купить побольше еды. Риса, гречки. Иногда Анника приносила мороженое, мы ели. Вкусно. А… выйти самому… Там все чужие. И некогда. И страшно.

— Почему страшно? — моргнула Алиса, усевшаяся на гостевой стульчик Анники.

— Потому что я не знаю, что там делать, — пожал могучими плечами полутролль, — Не знаю, что понравится, а что нет. А вдруг кто-то постучит и у меня крышу снесет? А вдруг потрачу деньги, а окажется, что зря? До следующего раза долго… Сестра иногда меня брала с собой. Собачьи бои, выпить пива… На боях все орут, стука не слышно.

— Может, и я чего-то боюсь? — задумчиво пробормотала обнявшая себя руками Алиса, — Да нет, вроде…

— Ты не знаешь, за что взяться, — полуутвердительно сказал полутролль, — Тут все известно, а там наоборот.

— Можем сходить в «Слона»! — оживилась девушка, — Там появляются незнакомые!

— Я там работаю, — с легкой укоризной посмотрел на неё здоровяк, — Даже когда дома, Валера может позвонить мне.

— Блин…

— Ты можешь туда сама сходить.

— Сама не хочу, — уныло мотнула головой девушка, — Хочу с друзьями.

— С Конрадом?

— Какой Конрад друг⁈ — возмущенно уставилась она на лысого, — С тобой! С Анникой!

— Какой Конрад друг? — недоуменно пробормотал полутролль, — Хороший…

— Но не мне, — решительно отрезала Тарасова, — Он как злой и ехидный дядя, который о тебе заботится, но постоянно портит кровь дурацкими шуточками и замечаниями!

— Разве друзья бывают другими? — маленькие желтые глазки здоровяка подозрительно блеснули.

— А… я не знаю, — растерялась девушка, — Джоггер вот, тоже сволочь.

— Воот, — наставительно прогудел зеленый.

— А ты — нет! И Мыш — нет!

— Точно. Мыш. Возьми её с собой в «Слона», — выдал неожиданную идею Шеггарт.

— Точно, — удивленно моргнула Алиса, — Она же спит днем постоянно, вот я и…

А ведь они с Мышью так похожи! Но мало друг друга знают. Это можно исправить!

Звук хлопка закрывшейся двери заставил их подорваться вниз. А вдруг Шпилька⁈

Нет, это был Конрад. Но в каком виде!! Костюм и плащ Арвистера были превращены в лохмотья, лицо уставшее и потерянное, перчаток и шляпы нет. Он выглядел так, как будто провел полдня в мешке с дерущимися кошками. Тем не менее, вампир был хмур, собран и деловит.

— Шегги, — поднял глаза он на напрягшегося соседа по дому, — Анника в больнице, жива. Её держат на релаксантах, сейчас связываются с врачами Мундуса по иллинари. Нет, к ней не попадешь, это необычная больница. Всё, расслабься и выдохни, можешь напиться. Нет, потом напьешься. Я ухожу по делам, перевожу дом в осадное положение. Никому и никуда не выходить.

Голос у вампира был уставший, даже пустой какой-то.

— Конрад? А где коты? — прорезалось у Алисы.

— Там же, где и Анника, — сухо уронил вампир, поднимаясь по лестнице.

Когда он прошёл мимо Тарасовой, та, увидев затылок Конрада, аж задохнулась! Толстые белые шрамы, ярко выделявшиеся под всклокоченными волосами, умоляющими о душе, были в таком количестве, что, казалось, Арвистеру разнесли всю голову! А разорванной рубашкой, кажется, мелькнуло что-то совсем уж страшное на его груди.

— Тебе помощь нужна? — очень и очень серьезным тоном спросил Шеггарт, делая шаг вперед, — Кон…

— Нет, — отрывисто бросил вампир, перед тем как зайти к себе в комнату, — Просто… сидите дома.

Даже она, и так постоянно сидящая дома и вообще с людьми особо не общавшаяся, видела, что все совсем не в порядке! Таким Арвистер не был никогда! Но, почему-то, именно сейчас, Алиса бы ни за какие коврижки не зашла бы к нему в комнату, не уселась бы нагло на кровать и не стала бы приставать с дурацкими вопросами. Шпилька жива, она в больнице, там знают, что с ней делать. Хорошо.

— Хорошо… Сестра жива, — повторил вслух её мысли Шегги, разворачиваясь и бредя к себе в комнату, — Хорошо…

Конрад вскоре вышел, такой же серьезный и мрачный, только вот одетый не как привычно, а в целиком фиолетовый костюм! У Алисы аж глаз дёрнулся, когда она увидела это вопиющее безвкусие! Нет, сам по себе костюм был хорош, это взгляд девушки определил сразу, но цвет! Ужасный!

— Это мой любимый костюм, других не осталось, — мрачно пробурчал этот извращенец, наблюдая остолбенение «птенца», — Вот даже и не говори ничего.

— Не буду, — хрипло пробормотала Тарасова, нервно удирая с дороги этого чудовища, — Ни за что.

«Не знаю, куда он его надел, но никому там не позавидую!» пронеслось у неё в голове. Было немножко обидно смотреть, как старший уходит в вечер, причем явно на какое-то опасное, но никаких побуждений пойти с ним девушка не чувствовала. Она сейчас почему-то куда лучше понимала Шегги — там, в городе, опасно. Там не знаешь, что делать. Надо будет попросить Конрада показать им город, обоим.

Хотя, почему обоим? Троим!

Есть еще одна, гм, такая же.

Мыш — это единственная жительница этого дома (пусть и временная!), которая легко разрешила Алисе заходить к ней в любое время дня и ночи. Мол, чисто по-свойски заваливайся, туды-сюды, хочешь чаю? Будь добра, завари и мне. Такие дела.

Вот неприкаянная Алиса, сильно ушибленная фиолетовым костюмом, и заглянула.

Мыш спала при работающем ночнике, позволяя собой любоваться всяким заскочившим вампирессам. Было чем. Алиса, нервно шмыгнув носом, уставилась на раскинувшуюся во сне полурэтчеда. Шикарное девичье тело, подтянутое, худощавое, но формы… Аж пробирает. Ну да, морда, но вовсе не отвратительная нервная харя, как у тех, что на фотографиях ей показывали, а милая такая мышиная… ну да, морда. Ну и что? Вон у того же Гарру тоже морда, но уже привычно, так что Ассоль совсем не вызывает отвращения.

Только вот с шерстью любопытно. Она на плечах, на лице, но вон краешек груди виднеется, совсем чистый. Алиса видела, знает, что у Мыши живот и грудь вообще без шерсти, а что почему-то обидно — задница тоже! Больше всего на плечах и на голове!

Мыш сопела в свое удовольствие, привольно развалившись на кровати. Маечка и шортики мало что скрывали, а уж увесистые достоинства так тем более. Встав прямо у кровати, Алиса жадно пялилась на эти роскошные сиськи, полностью забыв о всех треволнениях. Вот как ей такие отрастить? Конрад говорит, что никак, смирись. А ведь хочется. Фигура девушки-подростка куда лучше, чем та высокая и унылая немочь, которой она была в образе человека, но грууууудь… Нету же!

Тем временем Мыш открыла глаза. Ну и, соответственно, обнаружила над собой вампира. Маленького, но зубастенького, с определенно алчущей рожей.

— Не кусай меня… — тихо и жалобно попросила бедная полурэтчед, не ожидавшая от жизни такого подвоха.

— Да я и не собиралась, — пожав плечами, смущенно буркнула Тарасова, закрывая рот, — Мне и не хочется.

— Да? — как-то сразу поверила ей подруга-не-подруга, но уже хорошая знакомая, — А че ты тогда?

— Да вот, на сиськи пялилась, — честно призналась рыжая, — Завидовала.

— Да ладно? — видимо, резерв доверия у Мыши показал дно.

— Уфф… — выдохнула Алиса, а затем резко задрала майку, — Смотри.

Воцарились секунды тишины.

— Мило, — наконец, пробормотала Ассоль сонным голосом, — Но мало.

— Если сравнивать с тобой, то конечно! — обиженно зашипела эксбиционистка, — А если со Шпилькой…

— Но так-то да, — кивнула Мыш, а затем, неожиданно протянув руки и поймав оправляющуюся девушку за бедра, дёрнула на себя. Не успела та опомнится, как сопящая полурэтчед приткнула её себе к животу, а затем, положив морду на шею, засопела себе дальше.

Тарасова, придя в себя от такой неожиданной смены в пространстве, решила… не дергаться, а получать удовольствие. Всё-таки, если не получилось сходить выпить, почему бы новоявленной вампирессе не поспать в обнимку с огромной человекообразной крысой?

Тем более, что она миленькая и хорошо пахнет.

…и голове между таких сисек очень даже удобно.

Глава 14

Блуд во тьме

Настроение у меня было отвратительным. Ненавижу врать своим, а Оргар, как ни крути, точно свой. Но ему нужны одни результаты, а мне другие, тем более, когда посланники Мундуса буквально уже подходят к двери. То, что эльфы попытаются заграбастать всё себе — и к бабке не ходи, а наша главная линия обороны, Старри, сейчас вне зоны доступа. Так что вариант только один, всё делать своими ручками.

Первым делом я мотнулся к Шаржу, знакомому администратору в Гильдии, заведующему отделом убийц. Нельзя сказать, что процветающее отделение, хотя, безусловно, уважаемое. Жмуроделов во все времена побаиваются, но ценят. Гоблин видеть меня не желал, но перешагнул через себя. Было у нас с ним одно неоконченное дельце, связанное с тем, что когда-то его парни слили на сторону заказ на Алису, а мы орка прибили, а затем я пришёл предъявлять. Гильдии, естественно, пришлось извиняться.

— Гильдия перед тобой извинилась, Арвистер, она тебе ни сигмы не должна, — совершенно справедливо попытался послать меня желчный зеленый карлик, — Катись отсюда.

— За Гильдию у нас разговора не было и не будет, Шарж, — кисло улыбнулся я, — Речь о тебе.

— Чего⁈

— Твоих ушах, в частности. Я их не отрезал.

Аргумент был довольно шатким, но меня поджимало время.

— Ты ведь не за звоном пришёл, вампир? — Шарж отлично соображал. Иного бы на такую должность Гильдия бы не поставила.

— Нет, мне просто нужно знать, где я могу найти банду, рассекающую в черной коже и состоящую преимущественно из полугоблинов.

— И если расскажу, то твою тугую физиономию я больше не увижу? — гоблин оживился, а я себя тут же поздравил с удачным залетом.

— Не могу это гарантировать, но мы с тобой выйдем на тот уровень отношений, который был до того, как твои парни подписали орка с Граильни кокнуть моего «птенца», — честно пообещал я, — То есть, я тебя не знаю, а ты меня.

— Годится, хотя я мог и не спрашивать, — оскалился ехидно гоблин, — Это парни Вексиса, оч-чень серьезного воротилы. В «Чернышей» берут только полукровок повыше, дрессируют по полгода за городом как в армии, а потом только пускают в дело.

— Что-то я ни разу не слышал о таких кадрах, — хмыкнул я.

— А ты и не должен был, Арбитр, — махнул высушенной лапой Шарж, — Черныши не лезут в городские движи, Вексис их использует для другого. Так, что-то я разболтался. Ты хотел их найти? Я скажу тебе, где их искать, и мы в расчете. Годно?

— Годно, — киваю я. Узнать бы больше, но моя «претензия» к гоблину и ежа выеденного не стоит, он банально от меня откупается, чтобы больше не видеть.

Теперь можно топать дальше, к двум братьям-акробатьям, одному из которых везет на блондинок. Через час я уже наседаю на Клантайка, требуя сдать мне все явки, на которых он показывал этой красавице всю глубину её ксенофильских заблуждений. А заодно не обращать внимание на ржущего Дреклина, который определенно исходил на фекалии от зависти. Правда, ничего путного узнано не было, орки ребята простые — куда привели, там юбку и задерут, а на окружение пялиться не будут, но кое-что полезное я всё-таки узнал — блондинка таскала своего любовника только и строго в Портовый район, где очень хорошо ориентировалась.

— Могла с закрытыми глазами ходить, прикинь чо? — удивился пузатый орк воспоминаниям, — Эти ж съемные хаты, она ж не на сутки их брала, а чисто так, на часик или два. Ну а они то заняты, то нет! Так что мы мотались иногда по трем или четырем хатам, причем не по одним и тем же! Она всегда знала, куда идти.

— Ну а может выпивали где-то там? — допытывался я, — Чисто заскочить погреться.

— Было дело, — почесав щеку, вспоминает орк, — Заглядывали три раза подряд в одну харчевню. Только не помню ни названия, ничего, даже как пройти. Вроде там блюдо фирменное, специа… точно! Клепандров там делают, этих, с щупальцами! Вареных, жареных, копченых! Мы их жрали с пивом! Ох и вкуснота! Дреклин, идем туда сегодня! Ой, я дорогу не помню… ну найдем, чо!

— У нас сегодня дела, в четверг сходим… — пробурчал более худой брат, — … если вампир тебе сейчас голову не оторвет.

— А чо я? Всё уже рассказал! Или чо⁈ — захлопал толстяк ресничками. От такого зрелища я чуть не сплюнул. И ушёл в сгущающиеся вечерние сумерки, не обещая вернуться.

Пешеходный маршрут в порт, который я выбрал, пролегал прямо мимо церкви с Виоликой, от чего я просто не удержался, чтобы не потратить пару минут и проведать одержимую.

…что сказать? Не пожалел ни о единой секунде задержки.

За дверьми храма истинной веры бесновалась толпа орков и гоблинов. Разряженные в какую-то дикую муть, с раскрашенными мордами, они с восторгом орали, слушая… Виолику Радиган, орущую нечто в микрофон с алтаря! Не просто орущую, а еще и одетую при этом в похабную версию монашеского одеяния из секс-шопа! И ладно бы это можно было списать на демонические силы, колдовство, чад кутежа или просто сходку демонопоклонников, но ничего подобного не было! Виолике аккомпанировала целая банда разряженных в черное гоблинов, превратившись всё посталтарное пространство в импровизированную сцену!

Дичь отборнейшая, подумал, диагностируя, что все присутствующие в своем уме (пусть и совсем небольшом) и ничем не упороты. Так казалось первые пару минут, пока я наблюдал за веселящейся и колбасящейся толпой любителей тяжелой музыки, но потом отточенный жизнью слух начал отходить от какофонии, точнее, дешифровать жуткие визги одержимой, вычленяя из них слова. Вот когда это начало получаться, то у меня шляпа на затылке зашевелилась!!

Виолика, явно подначенная одним гнусным гоблином, сейчас кайфовавшим за барабанами на сцене, вовсю вопила короткими отрывистыми фразами про добро, прощение и помощь близким. О том, что боженька все видит и, если что, потом жопу надерет полностью. О том, что надо быть правильным и четким пацаном, а неправильным быть не надо, потому что в аду — не клево ни разу!

Скосившиеся к переносице глаза внезапно дали новый фокус, от чего я увидел криво висящий над импровизированной сценой плакат, гласящий:

«Святая Зелень!»

«Панк-рок группа Портового района!»

«Сегодня христианский рок!»

Ух…

Особенно забавным было то, что некоторые особо громкие вопли Виолики благодарные слушатели воспринимали как инструкцию и стимул к действию, от чего я увидел несколько забавных оркско-гоблинских интерпретаций фразам «твори добро» и «люби друг друга».

Песня закончилась немилосердным виоликиным взвывом, от чего набившиеся в храм зеленокожие вообще начали сходить с ума от восторга. Гоблинье на сцене расцвело зубастыми улыбками, а певица, скромно улыбнувшись, внезапно припала на одну ногу, натягивая ультракороткий подол аж до писка, и заорала:

— Спасибо!!!

— Давай ищо!!! — бесновалась орда, — Давай! Давай! Ви-о-ли-ка! Ви-о-ли-ка! Зелень! Зелень! Свя-та-я! Зелень!!

После её ответного «храни вас бог!» я почувствовал, что пора валить, такой уровень абсурда я не тяну. Всему есть предел, даже моей жадности до нового.

Бегать по Портовому району, опрашивая народ о шикарной блондинке, мне нужды не было. От Оргара я скрыл, что нехило отпил от этой прелестницы живой крови, так что вполне мог еще некоторое время почувствовать жертву, если окажусь неподалеку от неё. Нужно только побродить, заодно узнавая, где это тут так отпадно готовят клепандров. От этой точки уже можно будет определить район, где может быть убежище канадианцев. Я еще пока не великий сыщик, но три сотни лет бурной жизни — это три сотни лет поисков разумных, которые отнюдь не хотят, чтобы их нашли вампиры.

Искушение позвонить в Управу и вызвать кавалерию было высоко. Впрочем, это было отнюдь не единственное снедавшее изнутри желание. Еще очень хотелось задать некоему Вексису парочку вопросов, перед тем как отвернуть ему голову, но это уже было личное и непрофессиональное. Шпилька в больничке, в сознание ей прийти не дадут, а будут лечить клизмами и укрепляющими составами. Оргар обязательно стуканет армейцам насчет «подарочка», а уж у тех не заржавеет. Запрещенные боевые сплавы не должны попадать в руки простым смертным, потому что Блюстители начнут нервничать.

След, тонкий и прерывистый, я обнаружил, когда уже дышал неподражаемой вонью пирсов. Недоеденная блондинка, сама того не желая, звала меня не откуда-нибудь, а со стороны моря, всячески намекая, что находится на корабле или подводной лодке. А так, как подводных лодок тут нема…

Значит, корабль. Островов тут нет.

Плохо.

Всем я хорош, но связями в порту не богат. Значит, пора обзаводиться.

Проверив на витрине ближайшей парикмахерской свою личину и убедившись, что выгляжу, как всегда, красавчиком, я тут же нарвался на местный комитет по встрече в виде одного тролля и двух пьяных орков. Им сильно не по душе был мой фиолетовый костюм, а заодно и профессия. А какая профессия может быть у человека, носящего в порту фиолетовый костюм. Только одна — сутенер. А это значит, что пришлый грубиян собирается попрать права женщин и детей, потом и кровью зарабатывающих денежку в порту. Ладно, насчет детей я погорячился, но куда деваться, когда горячишься?

— Воу-воу-воу, мужик! — увидев дуло «грунта» тут же сдулись орки, — Ты совсем сбрендил⁈

— Это отличный цвет для костюма, — обидчиво сказал я, — и на сутенера я вообще не похож!

— Слышь, — орки, как всегда, оправдывая расовую прямоту, подходили к конфликту по упрощенной схеме, — Ну а на кого ты тогда похож?

— На человека, который хочет прогуляться в море, — пояснил я, убирая пистолет, — На лодке.

— Топиться хочет, — авторитетно постановил тролль, не шибко и до этого смущенный стволом, — Тогда можно и так одеться.

Что может ранить сильнее, чем критика твоего стиля от тролля?

— Вы мне говорите, где нанять лодку, а я больше на вас не обиде, — предложил я троице простую сделку.

— То есть, хочешь сказать, ты не сутенер? — уточнили у меня, приводя в состояние тихого бешенства.

— Оглаф, ты хочешь, чтобы он в тебя выстрелил? — проявил здравомыслие орк-не-задававший-глупый-вопрос.

— Не хочу, — честно ответил задававший, — Я хочу знать…

— Ой дурак, — вздохнул тролль, кладя руку на голову не-самого-умного орка и тем призывая его к тишине. Затем, горестно вздохнув, он обратился ко мне, — Слышь, человек… тебе очень надо?

— Да, — кивнул я.

— Ты понимаешь, что в ночь могут выйти только самые отбитые?

— Годится, — ухмыльнулся я.

— В общем, идешь вон туда, а потом налево до зеленого здания. Такого, как будто в болоте валялось, — начал давать инструкции тролль, — там спросишь Политу или Стеньку, с ними договоришься, думаю.

— Резун, ты опух? — внезапно посерьезнел дурной орк, выворачиваясь из-под руки тролля, — Ты этого тугого отмора к ним посылаешь⁈ А если…

— Без если, — мрачно бухнул тролль, — Я, в отличие от вас, в человеках шарю. Ему в море надо, а не… короче, пошли, ребята. И мужик, говно у тебя костюм, вот честно…

Много понимают портовые тролли в хороших костюмах, злобно думал я, шагая туда, куда послали. Вот прямо дофига! Напоролся на кутюрье, надо же. А мешки он таскает для души. Какие все умные стали, просто хоть иди и топись. Великолепный костюм! Я его двадцать лет берег!

Ладно, посмотрим на этих отбитых…

По указанному адресу обреталась автомастерская, где мне небритый гоблин лишь небрежно кивнул в сторону закрытой двери, продолжая возиться с двигателем, подвешенным на цепь. Открыв дверь, я оказался в другой комнате, облицованной кафелем. Здесь две молодые полуголые полугоблинши мыли свинью под чутким руководством третьей, чистокровной. Свинья, кстати, была не в грязи, а в граффити.

— Здрасти, — поздоровался вежливый я.

— Ой, — сказали молодые, прикрываясь.

Какие знакомые лица.

— Хрю! — поздоровалась свинья, начиная бестолково, но не очень панически бегать по замкнутому пространству.

— А ты что за хрен с бугра⁈ — насупилась гоблинша.

— Платежеспособный, — представился я наилучшим для города образом.

— Тут шлюх нет! — вопреки всему, еще сильнее насторожилась зеленокожая, — Вали!

— Мне не шлюхи нужны, а в море.

— Завтра приходи!

— Мне сейчас в море надо.

— Чегооо⁈ — это у всех присутствующих вышло хором.

Да что в этом такого, отплыть на лодке вечером? Фонариков, что ли, нету? Или, я не знаю, рифы из воды выступают⁈

— Мужик, если ты хочешь потрахаться, то это хреновый подкат и хреновая идея, — пинком уронив свинью на бок, заявила гоблинша, — Видишь, у нас дела? Вали.

— Меня направили сюда, потому что здесь сидят достаточно «отбитые» разумные, чтобы выйти в море немедленно, — обозлился я, — Времени на игры у меня нет. Не хотите сами, подскажите, к кому я могу пойти и мойте дальше вашу свинью.

Это заставило дам замолчать и начать переглядываться. Обеих полугоблинш я знал, встретил их год назад во время охоты на вульфера в Глиммерколте. Шустрые засранки попытались меня развести на деньги, но в результате были посланы в Омниполис. И, видимо, очень удачно дошли, потому как по прошествии года я их вижу в доках, а не в Граильне. Шустрые девчонки.

— Пятьдесят талеров! — наконец, сказала одна из них, с вызовом уставясь на меня, — И еще десятку за каждую милю до места!

— Стенька, ты опухла⁉ — змеей обернулась к ней гоблинша, — Потащите с сестрой этого тугого сутенера в море⁈ А если он вас там трахнет или убьет⁈

Раскрашенная свинья, даже не думающая вставать после того, как её уложили, хрюкнула в поддержку этого мнения.

— Тетя Либас, мы моем свинью Дигана за два четвертака, чтобы пожрать было чего сегодня, — вздохнула вторая сестра, — Деньги на топляк просадили. Куда деваться⁈

— Правильно, дура, говори при клиенте, что ты в жопе, когда еще по рукам не ударили… — вздохнула гоблинша, опуская руки.

— Я заплачу! — не выдержал я, — Можем даже бабку взять, только рот ей закроем.

— Да пошёл ты…! — тут же взвилась гоблинша, — Гад фиолетовый! Сутяга!

— Далеко хоть плыть? — Стенька деловито отряхивала руки, хотя глаза выдавали — боится.

— Не далее пяти километров от берега, — покачал я головой, — Это две мили, насколько помню. Заработаете семь десятков. Пятерку выдам авансом, чтобы пожрать взяли.

— Нет, парень, плати авансом всё и мне! — переобулась гоблинша, — Ну, кроме пятерки! Я долги девок раздам…

Омниполис. Город очень здорового прагматизма. Девки если и будут помирать — то без долгов. Ну, кроме недомытой свиньи.

Ага, так и поверил!

Как только мы оказались на улице, я сделал то, что должен сделать любой уважающий себя житель города — быстро нагнувшись, сграбастал обеих зеленокожих девок себе подмышки!

И выпрямился.

— Эй! Ты чего⁈

— Поставь меня!

— Вы дядю за дурака не держите, — наставительно пробормотал я, — Маленькие еще. Драпануть задумали? Тетки-то уже внутри нет, резвенькая она у вас.

— Отпусти! Мы сейчас кричать будем! — сориентировалась левая подмышка.

— Не будете. Расслабьте булки, девочки, и показывайте дорогу к вашему корыту.

— Отпусти нас, извращенец!

— Девочки, предлагаю крайне простой выбор. Либо я несу вас к лодке и по пути останавливаюсь, чтобы вы могли взять себе пожрать, либо вы решаете попытать судьбу криками или как-то иначе. В конце концов вы окажетесь в своей лодке, но точно не покушав. И да, убежать вы бы от меня не смогли. Правая, пощупай карман плаща, там пистолет.

Говорю же, умные девочки. Им даже не пришлось говорить, что раз они ходят вдвоем на одной лодке, то мне может потребоваться только одна из них. Живой. Окончательное спокойствие они обрели после того, как шагающий в нужную сторону я со знанием дела и обстоятельно поведал им, сколько и чего может получить в приличном публичном доме за семь десятков талеров разумный.

— И уж поверьте — не от кого-нибудь типа вас, костлявенькие.

— А вот это обидно было… — пробурчала девица в левой руке.

— Я, если честно, вообще не понимаю смысла изнасилований, — продолжал разглагольствовать я, таща свой зеленый груз, — Нет, ну на самом деле. Вы, женщины, и так не подарок, даже если по доброй воле, с любовью, заботой и все такое, сечете? Приятное быстро кончается, а вы остаетесь. Грустно это всё, на самом деле.

— Поставь нас! Нам тут жить дальше! А как мы, не давая направо и налево, потом объясним, что нас сутенер куда-то волок⁈

— Это хороший костюм! — процедил я, роняя обеих засранок, — А не сутенерский!

— Ну да, расскажи нам…

В Омниполисе просто какая-то чума предубеждений по поводу одежды. Застегиваешься — называют эксбиционистом, надеваешь прекрасный фиолетовый костюм — сутенером. Нанимаешь нищих полугоблинш — они подозревают, что ты их хочешь либо убить, либо трахнуть.

— Ты сверхподозрительный мужик в вырвиглазном костюме, которому надо ночью выйти в море, — прочавкала каким-то рыбосодержащим пирожком Стенька, жадно пожирая снедь, — Нормального о тебе подумать невозможно! Человеки вообще в порт не суются, а такие как ты…!!

— А еще ты на нас пялился жадно! Противно так! — победно гундела не отстающая от неё сестра, — Мы сразу плохое подумали!

— Меня очень возбуждают костлявые полугоблинши, моющие свинью. Всю жизнь вас искал.

— Мы не от клевой жизни…

— Поверьте, есть занятия в городе куда хуже. Вам еще везет.

Так я думал до момента, пока не увидел лодку девиц. Корыто выглядело так, как будто бы сходило в последний путь, но так разжалобило морских демонов, что они соплями и говном чаек заклеили ему днище, а потом брезгливо вытолкнули на сушу, чтобы оно не оскорбляло со дна их эстетические чувства. Даже рэтчеды бы побрезговали плыть на этой развалюхе, держащейся только за счет какого-то невнятного чуда.

— Так! Ты либо заходишь на борт, либо разбегаемся!

— Кто тут еще кого опасаться должен, маньячки… — пробормотал я, заходя на это чудище, смердящее такими лютыми ароматами, что впору было брать и вешаться на мачте. А эти две ничего, рыбных чебуреков навернули только что — и держат их в себе!

— Куда плыть?

— Вон туда, — указал я пальцем, — И не ссыте. Там магический предмет, который я чувствую. Ваши шкурки мне и даром не нужны.

Затарахтев мотором, древняя посудина, попирая законы физики, химии и мироздания, отправилась в очередной круиз, который кончился очень скоро. В моем зрении повелителя ночи отчетливо была видна средних размеров яхта, на которой точно была мать Виолики Радиган.

— Гм, не подумал… — пробурчал я, принимаясь раздеваться.

— Стенька, атас!! — тут же заорала Полита при виде этого зрелища.

— А ну цыц! — рыкнул я, снимая с себя не только рубашку, но и личину, — Так-то меня узнали, дурищи зеленые⁈

— Ой!

— Дядя… — уставились на меня обе мореплавательницы.

Ну вот, совсем другое дело.

— Ну хоть знаете, кем вампиры служат, не совсем уже дикие… — продолжал ворчать я, — Только тихо. Там лодка впереди, я на неё. За шмотки отвечаете. Если не вернусь через час, то уплываете. Понятно?

Девчонки закивали, заметно успокаиваясь. Замечательно. Кто-то при виде вампира напрягается, а кто-то успокаивается. Подозрительный мужик в фиолетовом костюме опасен, а голый зубастый кровопийца — нет. Почему? А потому что он их раньше не убил, еще год назад!

Омниполис — город прагматиков.

Дальше, правда, история повернулась не тем концом. Легкий освежающий заплыв до лодки с блондинкой, тихое всход на борт, сильная настороженность, потому как я не ощутил живых на борту… и взрыв.

Взрыв, который должен был меня убить или сильно искалечить как минимум, но что-то, что со страшной силой вышвырнуло меня за борт, почти докинув до лодки с зелеными девчонками, успело на секунду раньше. Что-то, чего те, кто организовал эту засаду, не учли.

Не «что-то». Кто-то.

Он возник на развалюхе ровно в тот момент, когда я, кашляя и плюясь, вполз на борт. Вызвал испуганные взвизги девчонок, а также косой взгляд от меня.

— Здравствуй, Конрад, — поздоровался слегка окровавленный таинственный спаситель с неким мокрым, голым и слегка окровавленным вампиром.

— Привет, Эрик, — прохрипел я, — Шпионишь?

— Да, — коротко кивнул не менее мокрый чем я, но одетый Эрик Паганини, — Шпионю. Старри послала.

А потом он упал.

Глава 15

Тень грустного дурака

— То есть, Старри, ты опять превысила свои полномочия, отослав полноправного Блюстителя следить за другим, я правильно понимаю? — Оргар, сумрачно нахмурившись, сверлил взглядом потупившихся нас, стоящих перед ним в ряд, — В итоге оба попали под взрыв ловушки, получили несколько проникающих ранений шрапнелью, сделанной из сплава «подарочек», чудом выжили за счет посторонних. След утерян, на вопросы комиссии мне ответить нечего, а они уже здесь, у нас, сидят и ждут первичные доклады. И что мне делать…?

Ни Эмма, ни Паганини не знали, что ответить на этот вопрос. Залёт, капитальный залёт, залётище. Зато знал я.

— Оргар, выписывайте мне направление на дело задним числом, — глубоко вздохнув, я принялся приносить себя в жертву, — Спишем все на межличностный конфликт со мной, как с инициатором. Ни вас, ни Эмму не привлекут к ответственности, а с меня взятки гладки, я наследник Роксоланы под тикающим проклятием. Черт, где коты? Я без них не знаю, сколько мне осталось…

Минотавр в костюме тут же уловил мою идею.

— Хочешь все сливы через себя провести? — прищурился он, — Как через неприкасаемого?

— Ну да, я же особый случай, — простодушно кивнул я, — Даже межличностный оформим под то, что я, выполняя задание на три белых звезды, залетел под еще одно, на одну. Выводим Эмму из-под удара, Эрика, который меня спас, без шуток, вообще к награде, а Арвистеру никто и ничего не сделает. Мне нельзя, у меня Тарасова.

— Думаешь, что за такую подачу Эрик снимет с тебя долг жизни, а? — растерянно прошипела Эмма, которой протянул руку чуть ли не злейший враг.

— Долга нет, — тут же ровно отчитался Паганини, спокойно наблюдающий всю эту суету, — Он с меня не брал, я с него не взял.

— А… — прекрасная полудемоница в полном шоке уставилась на молодого вампира.

— Так, хватит! — тут же принял решение Оргар Волл-третий, — Паганини, останься, заполни рапорт! Арвистер, Старри? Чтоб мои глаза вас не видели. Эмма, бегом в свою койку в госпитале, а ты, Конрад, дуй на третий, к армейцам на допрос. Навертели вы мне тут головной боли…

Преступный сговор, подлог и мошенничество? Ну так это же в благих целях. А если нам сменят Старри на эльфа, что делать будем?

Так что избавляю присутствующих от своего общества, планируя пойти к нашим военным на их тупой допрос, хотя больше всего мне хочется крови. Прошли с Эриком по краю.

Шрапнель, которой была начинена бомба на лодке, еле-еле нас задела, засадив каждому под кожу лишь парочку железяк, но много ли надо организму вампира, чтобы радостно скомандовать «падаем, ждем пока вывалится!»? Нет. Хорошо хоть я был уже ученый, так что вовремя скомандовал девчонкам выковырять из нас эту дрянь. Те послушались, за что, совершенно, кстати, правомерно, оказались вознаграждены всей наличкой, которая присутствовала в наших карманах. Изрядно опустошив свои Кровавики (Эрик тоже завел себе Камень), мы и отправились сдаваться в родную Управу.

— Стой, Арвистер!

— Стою, — обернулся я к ненавидящей меня женщине, нервно бьющей себя хвостом по крутым бедрам, — Что?

— … зачем? — выдавила она из себя, — Ты же знаешь, что я не отступлю.

— Думаю, что отступишь, босс, — слабо ухмыльнулся я, — Накосячить больше принципиально невозможно. Тебе тогда надо не в госпиталь идти, а хромать прямо за мной, потому что мое время кончается, тратить его просто так не намерен.

Проклятие, любое проклятие от легендарной Роксоланы — это не ёж чихнул, это загипнотизированный глиммерколтский лось, умноженный на три. В любом случае.

— Арвистер, — в черных глазах полудемоницы мелькнуло что-то непонятное, — У них есть доступ к военному сплаву.

— Я заметил.

Отворачиваюсь и ухожу.

— Еще один вопрос, — доносится мне в спину довольно спокойное, — Ты зачем украл мои трусы? Там, в болоте?

— Я не крал твоего белья, — вежливо отвечаю, не поворачиваясь.

— Не ври! Никто другой бы не посмел.

— Не крал, — бросаю через плечо, — Забрал как трофей.

— Верни!!

— Ни за что!

Сцена обязана быть продолжена, потому что есть отличный от нуля шанс, что я стащил с беспамятной полудемоницы её любимый комплект, ритуальный, счастливый, причем, шанс довольно большой. Но нам мешают продолжить — от лестницы мне навстречу скачут два рыжих крылатых макабрских душелова, а за ними, как утята за уткой, бегут трое эльфов и один Гарру.

Демоны Иерихона!

Ну разумеется, что шерстяные ублюдки неслись ко мне не потому, что до смерти соскучились, а затем, чтобы, встав в позу интересующихся звездами сфинксов, спроецировать своими погаными глазками здоровенную и волосатую орочью бабку, тут же изрекшую:

— У тебя осталось четыре часа! Потом будет несладко… хе-хе-хе…

— Роксолана! — выдохнул тормозящий эльф, летевший первым.

Надо же, с жопы узнал. Фанат?

— За мной! — рявкнул я отошедшим от проецирования бабок котам, — Нам пора!

— Стоять! — взвизгнул эльф, — Это приказ, Блюститель!

— Я нахожусь в смертельной опасности, поэтому не подчиняюсь уложениям Блюстителей, инспектор! Вы слышали про время!

— Старри! Остановите его! Это — приказ! — моментально переобулся эльф, вызывая у меня жгучую изжогу от ненависти. Ишь ты, какой сообразительный…

Три тягучие секунды тишины и от стоящей у стеночки, определенно себя хреново чувствующей полудемоницы, доносится:

— Блюститель в опасности. Этот приказ — измена Магнум Мундусу и всем Срединным Мирам. Вы, все трое, арестованы. Пройдемте!

Даже средний эльф на должности какого-нибудь бухгалтера может быть вполне компетентным магом, а уж эта троица гарантированно мощные ребята, только вот в Омниполисе их силы против полудемона не канают. Эльфы стоят, ненавидя мою быстро удаляющуюся спину и две такие же кошачьи жопы.

Старри сделала алаверды? Ха! Такого быть не может. Но вот создать тугой прецендент, чтобы дать Оргару время состряпать нужные документы — это совершенно другой коленкор. Эмма спасает себя, а не меня. Конрада Арвистера она бы с удовольствием распяла у себя в доме, а по вечерам, с бокалом хорошего вина, играла бы в дартс, используя мой живот в качестве мишени.

К ожидавшим меня воякам, я тем не менее, заскочил на пять минут, вопя про срочность и угрозу жизни. Слил им к чертовой бабушке Вексиса и его Чернышей, справедливо полагая, что моей несчастной тушке совершенно нечего ловить в месте, где есть полугоблины с огнестрелом, заряженным «подарочком». Хотя параллели провел дай Саркат. Нет, ну на самом-то деле? Сначала тебя пытаются нашпиговать этой дрянью гопники на улице, а затем точно такая же редкая, дико запрещенная и совершенно ненужная разумным дрянь оказывается в ловушке, расставленной на тебя канадианцами! А это была именно ловушка и именно на меня!

…причем, очень дорогая. На эту тему армейцам я тоже шепнул пару слов, что вызвало куда большее оживление, чем стук на банду полугоблинов. Можно даже сказать, что суматоху.

Четыре часа, это много или мало, когда у тебя нет ни малейшего представления о том, где искать книгу? Даже не просто книгу мертвых, а её плюс те два чемодана, которые уперли вместе с блондинкой? Тут еще есть один очень интересный вопрос — а почему её, собственно, оставили в живых? Пришли, увидели, что она в отрубе, капсулы с ядами и прочими примочками удалены, значит — что? Её допрашивали? Самое время зачистить концы. Но нет, её забрали.

— Идемте, дурни рыжие, — бросил я котам, — Будем готовиться к сюрпризам от вашей бывшей хозяйки.

Демоны Иерихона, как же не хватает мобильных телефонов. Через сколько лет они нормально появятся в Нижнем мире, чтобы мы могли позаимствовать технологию? Вроде вот-вот уже. Миша не помнил, когда мобилы появились…

Самое интересное, что в моей голове уже сформировались определенные идеи и версии того, каким именно образом переплелись моё личное дело Виолики Радиган и оргаровские канадианцы, где здесь может быть взаимосвязь, и как именно во всей этой куче порылась собака. Слегка напрягал только «подарочек», обнаружившийся как у тех, кто напал на Аннику, так и у канадиумцев. Это уже была совсем жесть даже для Омниполиса в плане абсурдности. Нет, ну сами подумайте, что может связывать мертвую ведьму, агентов враждебного мира, просидевших более двадцати лет под глубоким прикрытием, гримуар некроманта (а он именно некроманта, а не самой Роксоланы!) и… барабанная дробь — одну из худших наемниц города, изгнанную из Гильдии⁈

Ничего.

— Арвистер! Привет-привет! Опять вниз? Давай направление! — поприветствовал меня скучающий в зале портала гоблин.

— Нет направления, Лиго, — ответил я ему, тащащий в охапке коробку с набранными у секретарш маркерами и помадами, — Но портал ты все равно активируешь.

— Не понял⁈ — вылупился тот, — Ты чего⁈ Нарушаешь⁉ Убегаешь⁈

Ну да, сложно воспринимать опасным вампира с коробкой маркеров, тем более что он совершенно спокойно ставит её на пол, а потом начинает в ней копаться, сортируя рисующие палочки прямо на полу. Поэтому зеленоухий не жмет тревожную кнопку, вызывая отряд бодрых полуэльфов с разным интересным оружием.

— Ни ссы, гоблофолк, — задрав голову, я ухмыльнулся слегка встревоженному работнику магии и портала, — Ничего мы с тобой не нарушим. Ну, я не нарушу, а ты немножко.

Роксолана была настоящей легендой среди ведьм. Тетка умела проклинать всё, абсолютно всё. Комаров, мух, дурную болезнь, чужое проклятие, родовую порчу, врожденные и приобретенные болячки. Она была докой в черной магии, не гнушаясь ни добрыми, ни мерзкими вещами. Отнюдь не зря, кстати. Ведьме, живущей в таком бедном на магию месте, требуются очень ценные ресурсы, на которые нужно как-то заработать. Абортами у совсем уж дур, не поставивших себе клеймо, много не заработаешь, как и снятием проклятий, так что орчанка знала глубины глубин темнейшей магии настолько хорошо, что вон, присланный из Магнум Мундуса эльф сделал стойку на её призрачную жопу.

Да, плохая, то есть нехорошая женщина была эта ваша Роксолана, что, в принципе, неважно, потому что она была великой.

Только вот, чем она точно не была — так это Блюстителем.

— Только не говори, что мне потом всё это оттирать… — простонал Лиго, глядя, как я убористо покрываю знаками гладкие серые стены, то и дело выкидывая опустевшие маркеры на пол.

— А что, ты зал убираешь, что ли? — удивился я, продолжая хулиганить.

— Нет, но заставят же.

— Пф, не говори ерунды. Просто уборщиц позовешь.

Тут в общий зал ворвалась Ульяна. Бывшая секретарша Старри деловито пыхтела, таща бинты, вату, колбочку со спиртом…

— Ульяна, зачем? — недоуменно поинтересовался я.

— Ну ты же…, — запыхалась гоблинша, — Ну я же…

— Я вампир, зеленая. Когда надо, я могу контролировать кровь. Ничего не будет. Дай мне три минуты и приступим.

— Б-б-боюсь! — пищит гоблинша, пробуя пальчиком выдвижной нож для бумаг.

— Кого? Меня, что ли? — удивляюсь я.

— Эй, вы чего удумали? — вновь настораживается Лиго.

— Да сиди ты, — машу на него рукой с маркером, — Вон, гладь котов. Кстати, правый тебя грабит на жрачку.

— Эй!!! Отдай котлету!!

Когда Ульяна, ругаясь себе под нос, начинает вырезать ножом символы на моей коже, шутки и перебранки стихают. Вообще тихо становится, только призрак Роксоланы, вылезающий из кошачьих глаз каждый час мерно отмеривает время. По истечению второго часа Лиго отнимает нож у уставшей гоблинши и занимает её место. Обещаю ему за это минимум два ящика пива.

— Давай один ящик, но объясни, что ты тут делаешь, Конрад, — бурчит Лиго, тщательно проводя лезвием ножа по моей не кровоточащей плоти, — Я же тебя знаю, только закончишь и убежишь, а мне тут отдуваться.

— Нам отдуваться, — гладящая котов Ульяна готова грудью встать на защиту маленького чахлого Лиго. Видимо, не просто так. Ну наивно же считать, что эта молодая, бодрая, полная сил и скуки гоблинша ждёт своего ненаглядного вампира день изо дня, блюдя себя в строгости и чистоте между его случайными заездами.

Но мы об этом молчим, мы же приличные разумные?

— Бабку призрачную слышали? Осталось меньше часа. Потом, по истечению этого времени, скорее всего от котов, меня шарахнет проклятием гроссмейстерского уровня, — не стал плодить секретность я, — Каляки на стенах призваны изолировать здание от паразитных энергий, а знаки, что вы выписали на мне, увеличивают мою проводимость этих самых энергий. Лиго открывает портал, Конрад наполовину проходит в Нижний мир, проклятие бьет Конрада, Нижний мир тут же вытягивает всю магию в себя. И растворяет. Все живы, все счастливы.

Вас интересует, почему я бегал по городу как курица с оторванной головой вместо того, чтобы сразу пойти к начальству, взять у него направление на переход, а потом остаток времени пялить Ульяну по подсобкам, под конец проведя этот ритуал? Да? Интересует?

Прямо честно-честно?

Сейчас увидите, почему.

— Держи! — передаю я гоблинше свою сложенную одежду, на которой лежит Камень-Кровавик в оправе из вампирского железа, — Прямо выходи за дверь и отходи куда подальше, поняла?

— Да!

— И, на всякий случай… — делаю вид, что колеблюсь, — Джоггер хотел тебе вдуть.

Звуки закашлявшегося Лиго прилагаются.

— Ой, да идёт он в пень! — пренебрежительно морщится Ульяна, — Из-за его стрекотала ему только швабра даст, да и то, если будет год за деревяшкой ухаживать! Мне не надо, чтобы с мужика, который на мне потеет, падала корона и била меня по лбу!

Бедный Джоггер, я знал тебя как наглого и хмурого гоблина, но, видимо, для других, более скромных обитателей этого небоскреба, ты был куда более нагл, мой несчастный друг! Еще бы, самый крутой, самый лучший, самый незаменимый программист… в мире, где почти никто не понимает твоей важности. В общем, трахай жену, неудачник!

Лиго, нажав нужные кнопки, открывает портал, тут же уносясь вслед за Ульяной, а я встаю прямо к висящему в воздухе овалу, ведущему в Нижний мир. Оба рыжих и крылатых кота уже не маются дурью, а ведут себя нервно и расстроенно, непрестанно мяукая и посматривая на меня… с упреком?

Да, с чем-то таким.

— Ну вот не надо, — говорю я им, борясь с желанием почесаться, — Это не я, это ваша прежняя хозяйка!

Вся кожа изрезана острым ножом, а ведь я боль чувствую, как и любое живое существо! Да, мощнейший психический блок и жизненный опыт позволяют мне игнорировать даже очень лютые раны, но это в драке, а вот в такой, почти мирной обстановке, искромсанная шкура вопит о справедливости.

Только это лишь начало!

— Время вышло! — почти торжественно и очень-очень зло изрекает призрак Роксоланы, появившейся из сияющих кошачьих глаз, — Ты подвёл меня, преемник! Прими же мою кару!!

Вот же срань. Она не шутила! А я надеялся!

Коты, загудев хором как трансформаторные будки, выдали из себя по вязкой тягучей туче тьмы, которая тут же объединилась в одну… тучу, а затем, помешкав с секунду, кинулась на меня как пантера!

Я еле успел вдвинуться наполовину в портал, а потом начал орать от дикой, неестественной, совершенно сюрреалистичной, но реальной как тридцать три реальности, боли.

Истинная черная магия зовётся такой потому, что перед тем, как принести тебе вред, она становится частью тебя. Впивается в твое тело, врастает в него, подключается ко всем энергиям. Она похожа на хороший компьютерный вирус, чей начальный заряд нужен лишь для того, чтобы доставить разрушительную программу по назначению, а затем она продолжит дело, буквально питаясь тем, кого прокляли. И это я говорю про обычное проклятие.

У гроссмейстеров всё иначе. Разрушение наступает на тебя по нескольким уровням, но первым идет энергия. Чистое зло, взламывающее защиты твоего тела и разума, первая атакующая волна, после которой придут системные установки, но понадобятся ли они? Большой вопрос.

Черная пантера кинулась на меня, но Нижний мир поймал её за шкирку и потащил к себе, прямо сквозь моё тело. Потащил жадно, неотступно, настоящей черной дырой, поглощающей и растворяющей в себе всю магию. Черная антимагия для черной магии, самый эффективный ответ на все её хитрости и ухищрения.

Она сопротивлялась. Проклятие гроссмейстера, почти обладающее собственным разумом и волей, отчаянно цеплялось за моё тело, впиваясь в вырезанные на коже знаки, отрываясь вместе с ними, и уносясь в портал.

Боль. Боль разумного, с которого сдирают кожу? Нет, мелочи какие. С меня её неоднократно сдирали. Невероятное сложное, многосоставное, совершенно безумное по своей сути проклятие не только изо всех сил сопротивлялось непреодолимой силе, но и пыталось выполнить свое предназначение. Проникнуть дальше, глубже кожи, в самые кости. Закрепиться, раз не удалось растворить первейшим потоком энергии, притаиться, набраться сил, и…

Нижний мир и наша подготовка не дали ему и шанса. Черная дрянь, слизав с меня покрытую знаками кожу, была выдворена туда, где магии нет ни крошки. Капля худшего яда, что могли породить разум и воля, растворилась в океане голодной пустоты.

Кое-как выбравшись из портала, я лишь бросил взгляд в сторону ошарашенно мотающих головами котов, доковылял до пульта и погасил портал. А потом вырубился прямо там, где стоял. Всё-таки без кожи жить не очень приятно, но сил дойти до двери и позвать Ульяну с Камнем у меня не было. Ну и ладно…

Жаль только, что теперь мой изнасилованный проходом черной магии организм уж точно окажется в цепких лапах инспекторов Магнум Мундуса.

///

Эквилаар был уже даже не в бешенстве, а в некоем пограничном состоянии, когда разум не особо следит за телом. Скажи ему кто-нибудь, что он будет буквально изнывать от ненависти и желания всё вокруг сжечь… часика эдак три назад, специальный инспектор Магнум Мундуса бы только тонко улыбнулся, закидывая себе в рот еще один пакетик снадобья, укрепляющего желудок. Да, эта проклятая богами и магией дыра, битком набитая ублюдками, вынуждает пить лекарства и здорово портит настроение, но после полутора сотен лет в Дипломатическом корпусе…

Он думал, что готов. Еще бы, он же ветеран, всего пять лет назад приезжал в эту клоаку с комиссией по магическому анализу для размещения аэропорта. Крови местные, конечно, попили, забрасывая его сотнями малозначащих фактов, зато аэроцепочка от Омниполиса до Мундуса почти уже завершена! Будет всего четыре пересадки, новое слово в адаптивной магомеханике…

И здесь это.

Сидящий за столом в допросной вампир, потихоньку обрастающий кожей, вновь гнусно ухмыльнулся, от чего потроха эльфа опять скрутило, только уже не от пустого, без магии, воздуха, а от ненависти.

Вот тварь трехмордая!!

А как иначе эту сволочь назовёшь⁈ Мерзкий тип, являющийся ключевым звеном дела, ради которого прибыл Эквилаар, также служил поводом, по которому сейчас его быкомордый начальник и его демоница мигом организовали служебное расследование, однако, не став препятствовать допросу, лишь снабдив кровососущего ублюдка нужной тому жидкостью… однако! Однако!!

Все ответы этого поганого Арвистера запутывали дело все больше и больше! В некоторых эпизодах он был свидетелем, в других не на службе (как так вообще?!!), в третьих выступал уже с позиции участвующего в деле агента, а в четвертых… эта тварь была наследником Роксоланы! Прямым и давним! И это все пересекалось с какими-то демоновыми канадиумцами, с утечкой секретного военного сплава, с лежащей в коме иллинари (что?!!!), с одержимой демоном монахиней (чтоооо?!!!) и…

— Вы себе отчет отдаете в ваших словах, Блюститель⁈ — выдавил из себя эльф, кишки которого уже буквально просились наружу, — Вы понимаете, что и кому говорите?!!

— Прекрасно понимаю, — даже как-то сочувственно посмотрел на него трехсотлетний вампир, потирающий свои обросшие кожей руки как довольная муха, — Здесь, почтенный Эквилаар, двух мнений быть не может. Если чувство крови указывает на трюм лодки, лодка взрывается, но кровь при этом начинает удаляться в открытое море, да еще и вниз — ответ может быть только один. Это подводная лодка, почтенный Эквилаар.

— Не магия, не колдовство, не артефакт, а именно подводная лодка, да⁈ — скрежетнул зубами эльф, — Подводная лодка возле Омниполиса⁈ В Срединных мирах⁈ Не принадлежащая правительству?!!

— Здесь я, конечно, совершаю определенные допуски, — дернул щекой вампир, — Но, видите ли, я совсем недавно внимательно осматривал эту женщину и могу ручаться, что её мышцы были совершенно не в состоянии развить под водой скорость, с какой она удалялась. А равномерность этого удаления указывала, что используется какой-то искусственный объект.

— Но почему не артефакт⁈ — вырвался у эльфа крик души.

— Они же канадиумцы, — снисходительно посмотрел на него проклятый упырь, — Не волшебники. Кроме этого, вы легко найдете подтверждение, что в тот момент они находились в бегах, а что может быть лучше подводной лодки для размещения скрытой базы?

Эквилаар просто хотел сжечь эту мерзкую пакость, которая в данный момент с совершенно честным видом гуляла в шипастых сапогах по его извилинам. Он не был дураком, понимая, что Конрад Арвистер просто-напросто выдает ему неструктурированную и непоследовательную информацию, которая осядет у него в голове одним бесформенным куском, требуя как минимум недельного разбирательства в отдельном кабинете и многократного прослушивания того, что вампир говорит сейчас. Они буквально хоронят инспекцию Мундуса. Забрать упыря с собой он не может, его сейчас придётся отпустить на секретную миссию в три белых звезды, находящуюся под курированием Совета Князей, а значит, они попросту застряли в этом Управлении, пока поганый наследник Роксоланы будет разгуливать на свободе.

Это НЕ считая действующего ареста, пусть тот и наполовину фикция.

Это НЕ считая обвинения в покушении на жизнь сотрудника Управления, находящегося в смертельной опасности.

Это НЕ считая отказа изолировать даже макабрских фамильяров вампира. Недостаточная обоснованность приказа, вето Оргара Волла-третьего.

И самое паршивое — НЕ считая ненавидящую его лично полудемоницу, потому что конвоируемый ей Эквилаар, мучавшийся желудком и видом удирающего вампира, умудрился ляпнуть нечто совершенно непростительное и категорически несоответствующее его высокому положению и обширнейшим полномочиям.

Вампир, сидящий за столом, вновь улыбнулся самым гнусным способом. Резь в желудке почти заставила эльфа согнуться.

Глава 16

Соблазны для нищих духом

Говорят, что у меча, которым был в первый раз убит Саркат, два лезвия. Одно нормальное, прямое такое, хорошее и тяжелое лезвие, которым начальник всех иерихонских демонов и получил по башке, а вот второе — особенное. Загнутое винтом, но очень острое. Это для хитрожопых. Причем этот винт у Меча Карающего-и-Спасающего, подходит под любую хитрую жопу. Тут, наверное, есть свои метафизические трактовки и аллегории, мол, никто не уйдет от орудия, отправляющего даже самого Сарката в Пустоту, но тем не менее, моя задница предчувствовала этот самый вращающийся винт, пока я вовсю спешил домой.

Общество перворожденных утопает в правилах и инструкциях, несмотря на то что ушастые те еще пассионарии, поэты и вообще адепты женской стороны отношения ко всему. Они очень долго живут, вот и выбрали компромисс, в котором регламент не менее важен, чем возвышенный мордобой на сходе поэтов. Именно этим я и воспользовался, вовсю насилуя длинные уши надоедливого и скорбного пузом эльфа.

Хотите сведений? Вот вам все, а я пошёл. Куда пошёл? Так это, извините, я на деле государственной важности, охраняю чрезвычайно важное лицо. Появятся вопросы — милости просим в гости. Ах вы со мной не можете? Ну какая жаль, значит, жду вас позже. И объяснительную по нецелевому использованию портальной тоже пришлю. Почтой. В двух экземплярах.

Наверное, слушающая конец этого всего Старри умудрилась поймать оргазм, но внешне этого не показала. Правильно, на работе надо работать!

Себя обманывать было сложно. День-два и эльфы, разобравшись с тем, что мы высыпали на их головы, вцепятся мне в зад как плотоядный колобок из Глиммерколта. К этому времени нужно решить хотя бы часть проблем.

— Конрад! — страшным шепотом окликнули меня из переулка, — Сюда!

Выглядывающая заговорщицкая морда Гарру доставляла не только мне, но и всем прохожим. Прятаться вульфер умел приблизительно также, как танцевать румбу.

— Вот, держи! — мне в руки был сунут сверток.

— Ты офонарел, шерстяной⁈ — тут же злобно зашипел я, — Тебя просили до дома донести!

— Ну ты все равно туда идешь! А мне надо как можно быстрее вернуться! Эмма просила!

— Твою же… я хотел тебя у себя оставить.

— Что, Арвистер, дома сидеть не будешь, да? — злорадно оскалился волчер, но тут же осекся, поняв, что стал ну очень нежеланным свидетелем, — Воу-воу! Тише, тише, я никому не скажу!

— Это очень правильное решение, товарищ Гарру. Очень взвешенное, даже, не побоюсь этого слова, мудрое. А самое главное, знаешь что?

— Что?

— Оно чрезвычайно своевременное.

Оставив озадаченного потомка нормальных волколаков дозревать мыслями в подворотне, я с котами отправился дальше, уже не смущаясь того, что они рыжие и крылатые. Пусть Алиса дома разбирается.

Она, кстати, меня и встречала, причем вместе с Шегги и Мышью.

— Это очень здорово, что вы здесь собрались, — поздоровался я с населением собственного дома, — Девчонки, займитесь котами, а нам с Шегги надо поговорить. Срочно.

— А что с котами делать? — затупила Тарасова, глядя на как бы своих, но слегка мутировавших котов, — Точнее, что ты с ними сделал⁈

— Ничего, они всегда такими были. Накормите их там, почешите, погладьте, не знаю я, что вы с котами делаете! — огрызнулся я, направляясь в свою комнату, — Только к нам не суйтесь!

— Почему⁈ — искренним возмущением поперло от «птенца».

— Всё, тебе я мороженого не куплю! — рыкнул я, — Не время для вопросов! Бери котов, жратву и Мыш — и идите в подвал! Мы на осадном положении!

— Опять⁈

— Не опять, а снова! Эльфы в городе!

Не слушая «это когда это ты мне мороженое покупал», я поперся дальше с шумно топающим Шегги за спиной. Блин, здоровенная лосиха, двадцать два года, а туда же, мороженого ей. Фиг, сам всё съем.

Шеггард Скорчвуд был умеренно заинтригован и слегка взволнован, но ровно до момента, пока я не развернул таскаемый подмышкой сверток, вытряхивая на собственную кровать бледную, еле дышащую, а местами так и вовсе похожую на покойника Шпильку.

— Сестра! — кинулся он к коматозной иллинари, как матрос в бордель.

— Сестра, сестра… — проворчал я, отпихивая полутролля, — Снимай рубашку, Шег. Колдовать буду.

— Ты ее из госпиталя выкрал ради чего⁈ — тут же начал задавать неудобные вопросы полутролль, но тут же осекся, когда я поднял на него взгляд. И рубашку начал снимать.

— Еще раз ты мне покажешь цирк «я размазня, но при сестре настоящий герой» — я выкину вас из своей жизни. А может, и из вашей, — глухо произнес я, начиная убористо покрывать жалкую бледную тушку освобожденной от одежды Шпильки знаками с помощью кисточки, — Шегги, отращивай мозги, яйца и характер, серьезно тебе говорю. У моего терпения есть пределы.

— Я ничего не могу с собой поделать! — глухо рыкнул полуголый Скорчвуд, топорщащийся мускулами и зеленой тупизной во все стороны, — Когда я вижу её такой…

— У неё есть маленькое оправдание, — тыкнул я пальцем в плечико бесчувственной Анники, — Она иллинари. А ты… сам додумай.

Как я и говорил — черная магия въедается в жертву. Проникает в неё, только не как орк в припозднившуюся полуэльфийку, а как лишний пирожок вечером в ту же полуэльфийку, делая её в конечном итоге жирной, некрасивой и сварливой. Но эффект не обязательно должен быть разрушительным. Колдуны и ведьмы же не дураки — они хотят не только ломать, но и, к примеру, дольше жить. Быстрее лечиться и лечить. А как это сделать проще всего? Правильно — перекачиванием жизненной энергии.

Ритуал много времени не занял. Как вампир, я понимаю в передаче жизненной энергии больше, чем любой гроссмейстер любой магии, так что состряпать черномагический поводок, крепко связавший брата с сестрой, мне труда не составило. Слонячья жизненная энергия Шеггарта тут же начала накачивать Шпильку, от чего та запыхтела и захрюкала, борясь с морем седативов, которыми её начинили.

— Хорррошо… хорошо… хорошооо… — забормотал я, аккуратно вычерчивая знаки на личике этой негодяйки, — Хорошенечно…

Всё, готово. Остается только взять простыню, а затем велеть Шегги стоять ровно.

— Конрад⁈ — ну очень вопросительно вопросил здоровяк, к которому я сейчас плотно приматывал на пузо сестру, — Ты… в порядке?

— Не совсем, — отрывисто буркнул занятый я, — Но, если хочешь знать, что творится — изволь, расскажу. В Управление прибыли очень важные эльфы. Я еле вырвался, Шпилька вырваться не могла. Её бы стали допрашивать, невзирая на последствия, что вполне могло привести к тому, что она бы потом померла. Поэтому я выкрал её, принес домой, соединил с помощью черной магии ваши жизненные силы, а затем нарисовал у неё на лице знаки ритуала, запускающего проклятие длительного опьянения. Скоро она очнется, я задам ей пару вопросов, она ответит, а потом ты будешь разгуливать по дому с привязанной к тебе сестрой, пока я буду решать наши общие проблемы. Убежать она не сможет по причине опьянения и потому, что я вас проклял, вам теперь друг от друга никуда, как минимум трое суток. Ты для неё являешься якорем жизненной силы. Так понятно?

— Эээк… да, — глухо отозвался якорь, тут же хватаясь за сестру.

— А тебе, голубушка? — я похлопал висящую тряпочкой девушку по щеке, получая в ответ её не очень ясный, но предельно злой взгляд.

— Из-за тебя… — просипела Шпилька, — Меня подстр…

— Нет, глупая сучка, — предельно жестко отчеканил я, — Ты играла, и ты проиграла. Полностью. Попутно и меня накормили ядовитым железом. Вопрос, Анника Скорчвуд — с какой радости за тобой гонялись кадры, настолько тугие, что у них был антивампирский боеприпас?

— Это… моё дело! Слышишь⁈ Моё!! — начав с хрипа, полуэльфийка перешла на крик, — А ты влез! Ты помешал! Ты…

— Анника, — коротко проговорил Шегги, глядя в окно, — Хватит.

— Заткнись, размазня! — тут же взбешенно заорала его сестра, — Я один раз в жизни смогла что-то серьезное, а вы…

— Ты. Не. Смогла.

Раньше я даже не подозревал, что словами можно вбить в землю. Хотя бы метафизически.

Анника молчала долго, почти пару минут. Просто сверлила меня взглядом и молчала.

— Я хотела хотя бы сдохнуть как полноценное разумное существо! — наконец, выдохнула она под пораженный звук от брата, — Как нормальная, а не как придурковатый полуребенок! А ты, Конрад Арвистер, со мной обошелся как с… как с игрушкой! Как со зверюшкой! Тупой! Бессмысленной! Способной только все портить! Я ничего тебе не расскажу, слышишь! Ничего!

— То есть, вы с братом… — улыбнулся я, — Половину прожитой жизни спокойно игнорировали свои долги, жили так, как сердце ляжет, а затем ты решила бросить все, включая и его самого, и свою жизнь, ради какого-то утырка, который предложил тебе новую игру, в которой ты будешь себе казаться серьезной девочкой? Пф, Анника. Ты сейчас еще более жалкая чем в тот день, когда потеряла жабу. Не делай такие глаза, Шегги об этом растрепался много лет назад. В красках.

— Пошёл. Ты, — процедила примотанная к молчащему брату крохотная девушка, слегка залившаяся краской, — Пошёл ты, Конрад Арвистер! Ты — мерзкий, двуличный, лживый козёл, перевирающий всё! Совершенно всё! Да, мы, может и те, кого ты приютил за своим барским столом, но это не значит, что мы стали твоими рабами, которые по щелчку твоих пальцев встанут в удобную тебе позу, понял⁈ Мы…

В этот момент в моей комнате окна взорвались, вынося стекло наружу. Нет, это был не взрыв, это взревел Шеггарт Скорчвуд, смешно и нелепо выглядящий полутролль, у которого на груди злобной страшненькой куклой болталась его примотанная неумная сестра.

КАК он её чехвостил! КАК он на неё орал! Какие слова он использовал, в какие позы её ставил, в какие степени вводил и на какие глубины закидывал! Это был настоящий концерт на совершенно оглушительном уровне шума, но при этом разобрать можно было каждую фразу, каждый слог!

— Я НАНЯЛ ЭТОГО ИЕРИХОНОВА ВАМПИРА, ПОТОМУ ЧТО ЗНАЮ, ЧТО Я — ТУПОЙ, ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ТУПАЯ, ДАЖЕ КОГДА СЕРЬЕЗНА! НО ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ УЧИТЬСЯ, НЕ ХОЧЕШЬ ДУМАТЬ! ХОТЯ МОЖЕШЬ! ВСЕГДА МОГЛА! ТЕБЕ ПРОЩЕ СДОХНУТЬ, БРОСИВ МЕНЯ И ДРУЗЕЙ, ЧЕМ ПРИЗНАТЬСЯ САМОЙ СЕБЕ В ТОМ, ЧТО! ТЫ! ПРОСТО! НИКОГДА! НЕ! СТАРАЛАСЬ! ДУМАТЬ!

От последнего рева даже у меня чуть волосы не облетели, а как они выжили на бестолковке Анники — это, наверное, три тысячи восемьсот пятое Чудо Срединных Миров.

Хорошо, что девчонки в подвале, надежно изолированном от всех звуков. Иначе бы у нас тут было бы двойные непорочные роды — мышино-вампирские. Возможно двойня.

— Тупая… эгоистичная… сестра… — выпало из пасти выложившегося здоровяка, — Немедленно… расскажи… всё… что… знаешь!

— Не… — промямлила полуоглушенная иллинари.

— Я СКАЗАЛ!

А вот это на самом деле чудо, без моих обычных преувеличений. С помощью одного только голоса (и, наверное, родственной любви) Аннику Скорчвуд вышибло напрочь из стресс-режима!

Хорошо, что у меня в комнате есть зеркало в полный рост. Позволило Шегги пронаблюдать истерику, сопли и слезы разнюнившейся сестры, плачущей как ребенок. Хотя, с другой стороны, ребенок не пьет так хорошо водку, а ребенконоситель не допивает, лишая меня двух поллитр из стратегической заначки, но, с другой стороны, у нас тут драма.

А в драме без водки и слез никак.

Сначала история казалась тупой как пробка. Одна полугоблинша-иллинари с невинным личиком, один крайне серьезный товарищ из Золотого приплода, навешавший ей на длинные уши лапшу. Платящий левой и ненадежной девке звон за работу, которую могла бы выполнить и дрессированная крыса. Почему? Потому что Шпильку каждый раз вели, ей ли такое не заметить. Но подставы не было.

Шесть раз она относила деньги в ячейку банка, шесть раз ей платили, и на полном серьезе намеревались продолжать. Дело не воняло, дело смердело, но Анника никак не могла понять, что творится. Эйфория первых дней прошла, и наша иллинари напряглась.

У неё на руках был просто демонов ворох предпосылок подозревать, что она куда-то влипла по самые гланды. Приплод знал о ней, знал, где она живет, с кем она живёт. Знал обо мне. Всё это ей сообщили с самого начала. Паранойя нервничающей иллинари начала раздувать ситуацию, усугубляя её стресс. Взяв сверток в шестой раз, она уже была на пределе, поэтому решилась вскрыть запечатанный пакет.

Там действительно были деньги, но непростые. В сверточке, который она должна была положить в ячейку банка, находились монеты души. Заполненные и заряженные.

— Ой дура… — простонал я, хватая себя за рожу.

Впору было плакать, да некогда.

— Конрад? — хрипло и тихо протянул Шегги под всхлипывания Шпильки, но уже было поздно. До нас донеслось несколько могучих, но мягких хлопков, а затем новый участник этой драмы, проникший сквозь выбитое окно, спросил мягким, но очень опасным шепотом:

— Я слышал, что тут упомянули монеты души…?

— Знаешь, Шеггард, в наших мирах есть лишь одна вещь, напрямую касающаяся Верхнего мира, — процедил я, не вынимая лицо из ладони, — Она зовётся «монеты души». Связываться с ними…

— … привлечь внимание Верхнего мира, Шеггард, — продолжил за меня Валера, ангел-алкоголик и держатель таверны «Отвернувшийся слон», — в наихудшем смысле.

— Догадайся, чего не любят эльфы Магнум Мундуса сильнее всего? — вздохнул я, отнимая руку от лица, — Валера, ты уже всё видишь.

— Вижу? — грустно вздохнул ангел, садясь на мою кровать и нагибаясь, чтобы вытащить из-под неё бутылку водки, — В том-то и дело, Конрад Арвистер, Блюститель Срединных Миров. Я не вижу главного. Отражение монет от твоей подруги Анники никуда не ведет. Она в моем взоре есть начало и конец, альфа и омега пути чужих душ. Их блеск в её душе, но что с этого толку? Любой принцепис сочтет её грешницей.

— Аы? — сквозь слезы и сопли удивилась наша иллинари.

— Ты не только свою бестолковку и нас подставила, дурында… — вздыхаю я, — Но и свою душу.

Монеты души только называются монетами. Это, так сказать, божественные филактерии, с помощью которых очень специфичные души доставляются в очень специфичные места. Правда, технологию украли демоны еще до того момента как обезьяна, от которой произошли самые древние эльфы, вынула палку из собственной жопы и стукнула ей соседку. Так что, если речь идет о монетах души в Омниполисе — речь идёт о демонах. Никак иначе.

Очаровательно. Что может быть хуже? Ты, Конрад, буквально не выходя из дому, влип в эльфов, в шпионов Канадиума, в дохлую ведьму, в расчеты монетами души между Золотым Приплодом и неизвестными малефикарами и в смертельно опасный кризис твоей тугодумной милиписечной подруги. Что-то может быть хуже?

Да, может. Открывается дверь спальни и ко мне врывается кавалькада из двух кошек мужского пола, одной компактной вампирши и одной человекообразной крысищи!

…а бармен им и говорит!

— Девушки, вы немного невов…

— Обнаружен ритуал тауматургии у держателя, уровень — мастерский, — выдал появившийся призрак гребучей дохлой орчихи, глядя на меня, — Ты признан наследником…

Пока все слушали то, что я уже и так знал, оставалось только обратиться к моему последнему товарищу, тому, который никогда меня не подводил. К потолку. Уж от него то…

А, не. Поздно. Старина Арвистер, видимо, не вывез происходящего, потому что с потолка мне улыбался глиммерколтский лось с горящим во лбу символом Матери-Магии. С сочувствием, разумеется, но улыбался. Сука такая. Да, я прекрасно понимал, что он не более чем галлюцинация, тем более что лось был двухмерный и шёл волнами как в старом телевизоре, да и то, что рядом стоящая Мыш, задрав мордочку, не орала от ужаса, но, тем не менее, лось был, пусть и только в моем воспаленном разуме.

Сейчас ангел убьет… нет, не убьет. Выдернет из Шпильки душу и отправится вместе с ней в Верхний мир, где её опросят и… отпустят. То, что тело окочурится — никого вообще не волнует, затронуто очень серьезное дерьмо. Вместе с тем пропадет моя единственная зацепка о том, куда бежать и что делать, потому что кроме сопливых признаний Анника по фактам не прошлась ни разу. Напасть на ангела? Не мои штанишки, тут нужен минимум Король. Да и то — напасть на ангела, исполняющего обязанности временного принцеписа — это вызвать на все наши головы Гнев Небес. Нас тогда вызовут всех.

То есть — выдернут души.

Признай, Конрад, ты не справился. Хреновый из тебя детектив. Да и…

— … рад! Конрад! — худой, печальный и слегка дышащий перегаром Валера аккуратно (сам!) тряс меня за плечо, — Вернись к нам.

— А? — вернулся я, ничего особенно не ожидая от будущего. Ну хоть Шпилька по-прежнему свисала с твердокаменного пуза брата, как никогда напоминая ребенка в подгузниках. Живая.

— Я не могу забрать Аннику Скорчвуд, — объяснил хозяин кабака свои телодвижения, — Пока. Ты привязал её черным колдовством к невинной душе. Понял?

— Не особенно, — потряс я головой, — Но продолжай.

— Не тупи, вампир, — вздохнул Валера, — У тебя есть время.

Время. Есть время пока моё проклятие связывает жизненные силы брата с сестрой. А, вот значит как. Ну хорошо. Да. Замечательно. Просто прелестно. Мне тут, давеча, снова сутки времени на поиск книг дали… Секунд пять назад.

Как же вы мне все дороги.

— И вот чем ты теперь отличаешься от этой дохлой хабалки? — ткнув с сторону таращащихся на нас котов, я заставил ангела захлебнуться праведным возмущением. Проехали! Найти книги, найти тех, кто связан с монетами. Понятно.

— Да что тут у вас вообще происходит⁈ — взвыла белугой ничего не понимающая Алиса, но была мной схвачена и высунута за дверь вместе с Мышью.

— Идите гладьте котов, — буркнул я, — Не мешайте.

А затем принялся потрошить Шпильку на все возможные сведения. Через две минуты после начала потрошения Мыш была возвращена и приобщена к общему делу, кинувшись к телефону и начав звонить своим более крысоподобным родственникам. Алиса обиженно ругалась и гладила котов, но, будучи озадаченной сварить нам всем кофе, начала бить посуду из вредности. Шегги вздрагивал от звона каждой новой тарелки, а его морда выражала все пятьдесят тысяч оттенков стыда и раскаяния. Я рассеянно подумал, что Валера сейчас просто купается в самом любимом для ангелов чувстве.

Хреновы паразиты, ничем не лучше вампиров.

— Конрад, я тебя сейчас в глаз ударю.

— Я молчу!

— Твоя аура похожа на испражняющегося демона, брызгающего кислотой и желчью из каждой поры…

— Фу!

Оставался еще один момент. Встреча с «подарочком». Одна пуля — и Конрад Арвистер превратится в лежащее бревно. Бери куда хочешь, делай что хочешь. Проблему мог бы частично решить бронежилет, но его у меня не было… зато был Шегги!

— Нет, — тут же отмел идею Валера, — Это только твой путь, вампир. На тебя я еще могу поставить метку, а вот все остальные, фонящие теперь этим знанием, из дома выйти не должны. Я не единственный ангел в городе.

— Но ведь она вот бегала! — обвинительно ткнул я пальцем в вновь начавшую всхлипывать Шпильку.

— Ей очень везло, — самым серьезным тоном отреагировал бармен.

Мы как-то сразу ему поверили.

Из дома я выскочил пулей, в мятом и несвежем костюме, зато с обрезом и «грунтом», дохлебывая на ходу последнюю бутылку крови из холодильника. В таком виде, едва успев оттереть губы, и постучался в дверь соседа.

— Почтенный Конрад? — удивился наряженный в подранный и обугленный фартук Йаг Таг Каббази, открывая дверь, — Вы по поводу рёва Шеггарта? Не нужно было, вечером бы в таверне рассказали, подумаешь…

— Нет, уважаемый сосед, — кисло выдохнул я, — Мне нужна… помощь. Серьезная помощь.

— Вам? Помощь? — окаменел коренастый жабочеловек мордой, складывая мускулистые руки на груди.

— Да, Йаг Таг Каббази, мне нужна именно та помощь, о которой вы подумали, — вздохнул я, стукая себя обрезом по колену, — Я говорил с Валерой и Шегги, всё знаю. Нужна. И я готов за неё уплатить.

Когда рожа саппоро начала медленно, но неотвратимо расплываться в широченной и очень противной улыбке, я лишь горестно вздохнул, понимая, что только что своими руками устроил себе в будущем очень большие трудности.

Но, при этом, это будущее теперь могло и случиться.

У Меча Карающего-и-Спасающего два лезвия. Одно из них только что ввинтилось в мой многострадальный зад.

До щелчка.

Глава 17

Мастер Руки Вечности

Алиса меня как-то спросила — как Омниполис вообще существует? Пусть разумные, но далеко не мирные расы, которые сильно друг от друга отличаются. Врожденное насилие у орков, прожорливость троллей, снобизм эльфов, маленькость и недалекость гоблинов, про гномов и рэтчедов можно вообще промолчать — они совсем не образцы смирения и толерантности. Такие разные, такие агрессивные, но живем. Как?

Подумав, я спросил её — представляет ли госпожа Тарасова себе Срединные миры? Выяснилось, что нет, но это далеко не беда, потому как я неплохо так шарю в том, как устроен Нижний мир и могу провести аналогию с нашим общим домом.

Так вот безволшебный мир чистых человеков — это глубокая зона комфорта, в которой нужно быть мирным, толерантным и не нарушающим законы, чтобы всем этим пользоваться. Вы сажаете преступников в тюрьму на сроки, за которые их к чертовой бабушке все забывают. Человек выходит постаревший, без связей, утративший шансы на карьеру, семью и прочие плюшки? Да. Это страшно.

Мы же живем по тому же принципу, объяснял я ей, за одним только исключением — всегда есть рыба покрупнее, особенно здесь, в Омниполисе. Даже если ты нарушил закон так, что никто не увидел, то можно напороться на полуангела, что увидит твои грехи. Тебя может вынюхать Блюститель или опознать какое-нибудь иное существо, которое уже живет полтысячелетия и банально обладает таким жизненным опытом, что кажется, что читает мысли. Существам такого уровня развития нет нужды терпеть рядом тех, кто волнует общество и вредит ему. Наш социум — это вечно вылизывающийся кот, когтями держащийся за зону комфорта. Почему? Потому что за ней — Срединные миры.

Место куда менее терпимое к личной и общественной слабости. Зона магов, волшебников и прочих диктаторов с тиранами. Зона, где живут драконы, а такие как Шегги с молодости до старости пристегнуты к механизмам подъёма замковых ворот.

Прибегая в Омниполисе к силовому решению вопроса — ты подчас ставишь на кон не только свою жизнь, но и свою душу. Если у тебя нет повода и права.

У меня этого было ну просто завались. А еще у меня теперь был Йаг Таг Каббази.

— Неужели вот так просто Алчущий Равновесия может взять, кого захочет, а затем устроить резню? — расслабленно спросил вышагивающий рядом со мной саппоро, но я на легкомыслие тона не повелся.

— Не каждый, — натянул я шляпу от солнца посерьезнее, — Только такие как мы, бессмертные, и только после сотни лет стажа.

— Почему?

— Потому что над всеми нами есть Король, — решил я развеять сомнения спутника, — И клятвы, как данные ему, так и данные им. Кроме того, есть еще один момент — смертным просто нечем нас купить.

— Смертным и нечем? — жаб пёр вперед как трактор, не обращая внимания на взгляды любопытствующих, — Истинно?

— Относительно истинно. Нам проще взять самим, чем нарушить волю Короля.

— Я услышал тебя, Алчущий. Истинно действующая система, очень похожая на ту, что есть на моей родине. Скажи, если не секрет, а не носишь ли ты на себе наказания от вашего Короля?

— Хм? Нет, не ношу. Ничего подобного.

— А от чего тогда на тебе надеты столь ужасные вещи?

— №%:':!!

Да что не так с этими городом и временем⁈ Это классный фиолетовый костюм!

В этот момент наш путь кончился и начались тролли в брюках, белых рубашках и подтяжках, две штуки. Оба охранника подсказанного мне Шпилькой заведения двинулись вперед, не сводя взгляд с моего маленького и совершенно неподозрительного обреза, который я достал из-под плаща. Я шел вперед, дружески улыбаясь, правда, под личиной, да нёс обрез обоими стволами вниз. А зачем мне его поднимать? У меня есть Каббази.

Жабочеловек, одетый в потрепанные джинсы и такую же затрапезную рубашку, пропускать мимо себя охрану не пожелал, а вместо этого положил им свои мощные лапищи на животы, чтобы затем легонько двинуть ладонями. Оба охранника, выпучив глаза, сменили вектор и характер движения, полетев обратно, в вверенную их защите собственность. Та, получив удар жопами двух летящих здоровяков, каждого весом под две сотни кило, устояла, будучи, всё-таки, двухэтажным крепким зданием, но стекла вылетели все. Шуму тоже раздалось многовато. Троллям, судя по всему, сломало всё от колен до грудной клетки.

Ничего, оклемаются.

— Ничего себе сила! — вежливо подивился я, не один десяток раз ломаный этими самыми крепкими лапищами, но ни разу ими не порванный пополам. А ведь он мог…

— Ученик школы Руки Вечности многое может сделать руками… — загадочно проквакал жаболюд, входя под сень ударенного троллями игорного заведения.

Там в него, конечно, начали стрелять, причем даже очередями.

Аккуратно и оглядываясь по сторонам, я прокрался ко входу в полуподпольное казино, откуда и стал наблюдать за тем, что творилось внутри. Творился там полноценный культиватор, расстреливаемый со всех стороны. Стороны стремительно уменьшались, потому что саппоро, передвигаясь короткими рывками, настигал то одного, то другого полугоблина с каким-либо стрелялом в руках, после чего зеленокожий становился временно недееспособным. В отличие от троллей, с куда более хрупкими гоблинами и смесками жаболюд обращался крайне бережно.

А пули? Что пули? Они попадали, они дырявили его джинсы, затрапезную рубашку, заставляли раздраженно дергать щекой. Ну подумайте, где культиватор и где какие-то пошлые пули? С куда большим успехом гоблины могли бы плевать в него семечками.

Хотя, благодушное настроение из саппоро они всё же выбили.

— Конрад! Некоторые из пуль состоят из очень ядовитого металла! — посуровел Йаг Таг Каббази, удваивая усилия по переводу стреляющих гоблинов.

— Вот поэтому я к тебе и обратился! — наставительно сказал я, стреляя из «грунта» в ягодицу особо хитрого зеленокожего, целящегося в саппоро с лестницы.

— Истинно веский повод, — задумчиво покивал неторопливо разворачивающийся на месте жаб, на самом деле ворующий со страшной силой отскочившие от него пули из подарочка, — Весьма опасная вещь… для необученных! Бу-Квак!

Последнее я посчитал чем-то вроде мата, но оказалось, что это культиваторский плевок сжатым воздухом, которым пуленепробиваемый алхимик угодил прямо в спешащего сверху полугоблина в черной коже, ударяя того о стенку и заставляя… выронить две гранаты.

— Ложись! — взвыл по старой привычке я, прячась за стенку.

Разумеется, саппоро меня не послушался, от чего и заработал пару еле заметных царапин. Ему это не понравилось, поэтому жаб попросту исчез и, судя по звукам, появился на втором этаже этого заведения, начав там воспитательные работы. Я за ним не пошёл, а, достав обрез, отправился к подвалу, где и должны были сидеть наши клиенты. Впрочем, ждать помощника не пришлось, он тут же объявился около меня, пнув запертую подвальную дверь.

Вот тут уже стало жарко даже мне, вовсе не думавшему лезть вперед! Штурмующего подземелье жаболюда встретили огнем на расплав ствола аж из трех тяжелых пулеметов, от чего Йаг Таг Каббази, сунувшийся в дверной проем на пафосе, был вышиблен назад струей свинца, чем-то став похожим на встречавших нас троллей. Бросив на меня быстрый взгляд, слегка побуревший щеками поцарапанный жаб хлопнул ладонями друг о друга, бронзовея в буквальном смысле слова. Это помогло ему стать совсем уж непробиваемым, но мне было все равно — срикошетившие от бронзового саппоро три крупнокалиберных пули, улетевшие в мою сторону, оторвали мне руку и ногу.

Пока я возился со сбором и приращиванием конечностей, Йаг Таг Каббази показывал внизу своё карате, причем, насколько я мог судить по звукам, шло это у него не так хорошо, как должно было. Там, внизу, оказалась глубоко эшелонированная оборона уровня, на который армия Омниполиса (как минимум, обычные пехотные части), должны были бы страстно мастурбировать холодными одинокими ночами, а возможно даже — писать признания и стихи.

Иначе и не скажешь.

Когда я спустился вниз, то узрел закончившуюся войну. Первым же признаком стало то, что Йаг стал меньше сдерживаться — вокруг валялось множество фрагментов… полугоблинов. Рослых, плечистых, в одинаковой серо-черной униформе из толстой немаркой ткани. А еще пушки. Тут было очень много пушек. У меня аж за ушами вспотело.

Я шёл из зала в зал, опускаясь на каждом переходе на пару метров вниз, следуя за звуками выстрелов, криками и прочими шумовыми эффектами, источаемыми боевым лягухом. Всюду здесь у стен стояли тяжелые ящики с ручками, у многих из которых были вскрыты крышки. Приближаться к ним не хотелось — от всего этого добра люто тащило смертью.

«Подарочком» гномов.

— Это уже не хищение… — прохрипел я, озираясь, — Это производство! И армия! Хренова армия полугоблинов!

Патроны. Тут была просто прорва патронов с пулями из «подарочка»! А еще стволов, то есть пистолетов-пулеметов! Причем, это были реплики, очень удачные реплики из Нижнего мира! Если бы я сюда сунулся один… нет, если бы сюда сунулся кто угодно, в эти вот простреливаемые коридоры…

Он бы здесь и остался!

…любой, кроме культиватора.

Йага Тага Каббази я нагнал в просторном зале, который был ничем иным, как столовой минимум на сотню рыл. Лавки и столы уже представляли из себя крошево, а по помещению метались четыре трудноуловимых простым взглядом тени. Присмотревшись, я понял, что тут идёт драка ни на жизнь, а на смерть. Подранный и исполосованный ударами когтей саппоро, продолжая отблескивать бронзовой кожей, противостоял трем низшим чистокровным демонам, одетым в ту же серо-черную униформу, в какой щеголяли покойные полугоблины!

Краснокожие рогатые твари с оскаленными пастями надрывались изо всех сил, пытаясь достать и приложить жаба, а тот, порхая как плотный мускулистый мотылек (с сопутствующими разрушениями), отвечал им короткими экономными тычками, большей частью промахиваясь, но меньшей — вдалбливая гадов в стены! А те сразу же подскакивали, кидаясь назад в бой…

— Гребаные демоны… — процедил я, открывая огонь. Ну нет, сначала открыл, потом процедил, всё как положено. Стану я привлекать к себе внимание тех, кто двигается настолько быстро, что полностью разошедшийся саппоро их поймать не может!

Демоны далеко не сразу поняли, что поливают очередями из двух пистолетов-пулеметов их, а вовсе не жаболюда, еще секунда, а может быть две, до них доходило, что их фаршируют отнюдь не свинцом… а вот потом стало чуть-чуть весело. Ну на самом деле, троица придурков с вытаращенными от ужаса глазами останавливаются и пытаются воткнуть в себя когти, чтобы вытащить каку, а тут подходит кака покрупнее — злая, могучая, поблескивающая бронзой…

— ТЫ-КВАК! — коротко выдохнул саппоро, впечатывая раскрытую ладонь в грудь одного из демонов в форме. Тело того, не отлипая от ладони, резко крутнулось в воздухе пару раз, после чего мертвый демон повис влажной тряпочкой без малейших признаков жизни. Похоже, в его теле раздробило все кости.

— Нет! Погоди! — успел крикнуть второй, но жаб уже пробил его кулаком насквозь, выбивая из организма черное сердце, а затем, молнией выдернув руку, хряснул тварь ребром ладони по лбу, как каратисты бьют ненавидимые ими кирпичи. С демоном произошла та же история, что с кирпичом, но ровно до дырки в груди — бедолага раскрылся как красно-черный цветок!

В третьего я уже досаживал остаток патронов в магазинах обоих пистолетов-пулеметов, но он, лежа, еще подавал признаки жизни, пока не получил удар пяткой от Каббази прямо в лоб, что стоило ему головы, разбрызгавшейся по деревянному полу.

На этом всё закончилось.

— Конрад… — остановившийся саппоро тяжело дышал, часто моргая, — Мне нужна твоя помощь. Яд… на коже.

Никогда не обтирали человекообразную лягушку в подземных лабиринтах под игорным домом, а? Многое потеряли. Тереть надо очень тщательно, росчерки «подарочка» на бронзе кожи угрожают здоровью культиватора, а спирта рядом нет, поэтому оттирать его приходится оружейным маслом, которого тут в избытке, но из-за этого у тебя немножко портится настроение. Потому что ты буквально натираешь маслом пучащегося мышцами саппоро среди демонических трупов.

— Ты мог поторговаться, знаешь ли, — задумчиво и тихо квакнет после процедуры жаб, — Это…

— Было бы невероятно тупо, — отрежу я, — С моей стороны.

— В таком случае я не стану предполагать, что ты на самом деле думал, что тут может быть такое.

— Правильно сделаете. Я опасался одного-двух стволов с ядовитыми пулями, но никак не спрятанную армию.

— Истинно… здесь, кстати, еще есть живые.

— Да, я их чувствую. Что-то мне подсказывает, что стрелять они не будут.

Еще бы. Несло прекрасно знакомым мне смрадом — запахом ужаса от чистокровного гоблина, которого загнали в угол.

— Йаг, вы как? — поинтересовался я. Жаб выглядел не очень.

— Устал, нужна передышка, — выдохнул саппоро, садясь на лавку, — Справишься пока без меня? Их трое за этой дверью, и они напуганы.

— Да, без проблем. Можно пока воспользоваться вот этим, — я без задней мысли протянул Каббази пистолеты-пулеметы.

— Я не настолько устал! — возмутился тот, складывая могучие лапы на груди.

Какие все нежные.

Помещением, где прятались чистокровные, была самая натуральная казарма, причем вырытая как тупик. Из неё не было других выходов. Решив, что это нужно для того, чтобы лучше контролировать рекрутов, я осторожно вступил внутрь, готовый в любой момент дать заднюю. Ну и, конечно, запустил внутрь крипов. Те, неуклюже маша крылышками, быстро дали мне обзор на трех безоружных гоблинов среднего возраста, сидящих под койками. Один даже обгадился при виде зубастой крылатой симпатяшки, заглянувшей сияющими глазками к нему.

Отлично.

— Ну, господа… — ухмыльнулся я, — Вылезайте. У Омниполиса есть к вам вопросы.

Сейчас я все узнаю. Отличительная черта носатых зеленокожих в том, что они никогда ничего не поставят выше собственной жизни!

— Эй, чего⁈ — офонарел я спустя секунду, наблюдая через своих созданий, как каждый из гадких карликов, обливаясь слезами, сует себе в рот что-то очень небольшое!!

Яд⁈

Спасти я успел только одного. Не так много времени надо, чтобы выдернуть засранца из-под койки, а затем, пережав ему глотку, вынуть из пасти таблетку, только вот и проглотить отраву тоже много времени не надо!

— Совсем обалдели… — растерянно бормотал я, стоя с живым гоблином в руке и наблюдая, как еще парочка корчится в предсмертных муках, — Да что творится на этом свете?

Хоть некромантов снова заводи.

Сидящий в столовке алхимик тут же экспертно опознал, что в таблетке, вытащенной из пасти живого гоблина (продолжающего горько, но с облегчением, плакать) те же вещества, что и в сплаве «подарочка», но дополненные простым и эффективным ядом на основе цианида. Ну а сам беспрецендентный момент гоблинского самоубийства опознал уже я.

— Золотой приплод, — я тряхнул своей живой добычей, — Видимо, вам показали нечто такое, что проще захавать яда, чем пережить? Пытки? Понятно. Ничего страшного, дружок, ты теперь будешь жить долго. Насколько хорошо — я не знаю, но плохо стать может очень быстро. Знаешь, почему?

— Ш-то? — хрипнул еще паникующий гоблин.

— Всех допрашиваемых объединяет одно, — я оскалился, демонстрируя зубы, — Пальцы им не нужны. Понял? Начинай говорить, сохранишь их все.

— И не ври, — добавил саппоро, — Чувствую ложь.

Гоблин всхлипнул и заговорил. Сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее, выплевывая слова одно за другим.

Спустя полчаса меня можно было назвать прямым родственником Йага Тага Каббази, потому что наши глаза были одинаково круглы и выпучены, излучая тотальное непонимание этого мира.

Там, где некий наивный вампир видел лишь несколько канадианцев, договорившихся с рэтчедами, вызрела целая межрасовая операция по прорыву в Канадиум!

Гномы! Гоблины! Рэтчеды!

Взятый мной гоблин оказался одним из держателей подпольных казино, распространенных в бедных кварталах. Младший директор из Золотого Приплода, один из тех, кто курировал гоблинскую часть проекта «Прорыв». Они выращивали, тренировали и содержали бойцов, тех самых Чернышей, о которых даже городские осведомители знали лишь то, что эти полугоблины творят свои дела где-то за городом. Плодовитость расы и легкость, с которой гоблинши смогли собрать человеческий «материал» прямо намекали на удачный выбор. Мы накрыли лишь одну из баз подготовки.

Гномы? Оружие, боеприпасы, «подарочек». Невидимая рука самого большого рынка Омниполиса щедро поила проект, правда, не березовым соком. Обмундирование, рационы, боеприпас — всё это поставлялось в избытке. Рэтчеды? Этих, правда, было мало, всего пара стай, которым были выданы узкие ниши ответственности, полнотой информации обладали только королевы. Разведка, подземные стройки, передача сообщений. Ничего особенного.

Канадианцы рулили всем цирком. Им верили. Как не верить тем, кто здесь уже двадцать лет? Они обещают мир, в котором магию нормально не применить, мир, куда эльфам и их подручным нет хода. Огромный и полный ресурсов мир. Он интересует и гномов, и Золотой Приплод, и, тем более, рэтчедов.

Каждый получит то, что хочет.

— Расчет… — гоблина потряхивало, пока он говорил, — … очень простой. Заглушка с нашей стороны. Все побегут, увидев, что имеют дело с «подарочком». Не могут не побежать. Все боятся. Маги, вампиры, остальные. Дальше мы взрываем крепость… и всё. Начинаем проходить. Сначала канадиумцы, потом Черныши с заложниками, потом королевы со стаями. Потом гномы. Последними. Те вообще одни пойдут, без охраны. Просто гномы. И все. Понимаешь? Все!

— Где канадиумцы⁈ — рявкнул я, пугая нашего «языка», — Где они засели⁈

— Не знаю, мужик! — директор казино посмотрел на меня глазами выпрашивающего подачку кота, — Никто не знает! Только крысы! Выхода на них у меня нет, клянусь! С ними только Заврос работал!

— А демоны откуда⁈ — это уже был рявк со стороны Йага Тага Каббази, которому я ни грамма не был удивлен.

— Боевые демоны, — выдохнул гоблин, — Мы их просто наняли тренировать Чернышей! За монеты душ! И за бомбу…

Оп-па… А вот и Анника. Стоп. Что?

— Бомба? Что ты про неё знаешь?

— Давайте в Управе продолжим! — взмолился гоблин, — Сейчас же нагрянут!

— Говори быстро! — принял решение я, — Потом в Управу!

Недавний эпизод с идиотом-эльфом, шедшим взрывать электростанцию, разлетелся по всему Омниполису, став общественным достоянием. Портал Канадиума, как и крепость, стояли в магической зоне, а значит — собрать механическое подрывное устройство было бы нельзя. Не хватало мощности, как объяснили нанятые гномами-корпоратами эксперты. Требовалось нечто другое.

Это и предложили в свое время демоны-наемники. Создать бомбу на основе одержимого демоном разумного. Если на такого одержимого одеть жилет с кристаллами-резонаторами, проецирующими принудительный экзорцизм со всех сторон, то сжатый магией до определенных значений демон детонирует волной чистейшего разрушения! Точнее, он сам провалится в себя, коллапсируя, и открывая грубый прямой портал на собственную родину, а там уже, из-за разницы энергетических потенциалов, и случится коллапс, выплескивая огромную волну разрушения, которая снесет…

— Вы идиоты? Если вам надо прорваться, то для чего сносить крепость⁈ — не выдержав, заорал я.

— Чтобы дойти до портала… — промямлил гоблин с непониманием в глазах, — Там же защита, ловушки, коридоры, охранники…

— Кретины! Ты только что сказал, что вы собирались всех распугать пулями с «подарочком»!

— Это, наверное, план «Б»! — умудрился обидеться тупой зеленый.

Бараны. Их обвели вокруг пальца! Или нет, ведь бомбу можно взорвать после, чтобы вынудить Омниполис бросить все силы на восстановление крепости. Не суть важно!

Главное, что я знаю — кто у нас бомба.

— Йаг, — перевел я взгляд на саппоро, — У нас нет времени. Ты можешь доставить этого гоблина в Управление? Немедленно. Он должен там оказаться как можно скорее.

— Это не входит в нашу договоренность, Конрад, — нахмурился жаболюд, — Попросишь пойти дальше с тобой…

— Нет. Я вижу, что ты нахватался яда с «подарочка». Я прошу тебя просто доставить свидетеля в Управление Оргару Воллу-третьему, а потом позвонить мне домой. Там у меня Валера. Ему нужно будет рассказать то, что ты узнал о демонах-наемниках и Золотом Приплоде. Это очень важно. От этого зависит моя жизнь.

— Не…

— И душа.

Быть вампиром — это уметь подмечать даже в жаболюдах изменения, происходящие с их кровью. Каким бы ни был защитный покров культиватора, сквозь него проникло немало дряни. Да и мои усилия по оттиранию не могли удалить всё. Йаг Таг Каббази был отравлен, но гордость не давала ему возможности отказаться от нашей сделки. Только прямая просьба, только очень веский повод.

— Истинно будь по-твоему, у… Конрад, — кивнул мне он, вставая и хватая хрипнувшего от неожиданности зеленого стукача, — Я сделаю это. Выживи. Не обмани меня.

— Своих не обманываю. Выживу, почтенный сосед, выживу. Куда я денусь.

Глава 18

Благословленный рок’н’ролл

— О, дядя! Ты тоже сюда пришёл⁈ — удивилась мне знакомая молодая гоблинша с килограммом пирсинга на развесистых ушах, — Слу-ушай, а проводи нас, а? Смотри, тут вампиров без очереди пускают!

Действительно, у главного входа в храм греческого бога красовалась небольшая табличка, повествующая о том, что вампиры заходят без очереди. Правда, стоящий под ней крепкий орк, оценив меня взглядом, буркнул себе под нос, что надо бы дописать «в нормальных костюмах».

— О, точно! — молодой полугном, также знакомый мне по клубу «Всех святых», подошёл, обнимая подругу за талию, — Мужик, не знаю, в какой передряге ты так пострадал, но я бы лучше пошёл голяком, чем сдирал бы шмот с бомжей! Да не, такой вырвиглазный прикид я бы бомжу оставил! Ты что, ограбил рэтчеда под тяжеляком⁈

…а потом вампиров называют кровожадными отморозками, убийцами и кровососами.

Мстительно оставив разочарованно взвывшую толпу неформалов позади, я прошёл в церковь, освященную чем-то куда более живым, чем греческий бог — роком. Пусть чинно проходят своей очередью. Отсюда вижу, что поместятся все.

Музыки внутри, внезапно, не было, а вместо этого начиналась… проповедь. Внеочередная. Виолика, стоя на своем привычном месте, но в костюме монашки-из-сексшопа, вовсю задвигала речи про мир и любовь благодарно слушающей аудитории, состоящей из орков, гоблинов, пары троллей, а также… всех более ранних «клиентов» церкви, которым выделили почетные места в первых рядах. Более того, сразу за старожилами сидели обитатели верхнего этажа клуба «Всех святых», довольно свободно вставляющие свои комментарии, на которые лжемонашка с удовольствием отвечала аргументами!

Заинтригованный по самые брови, я прислонился плечом к стене, поставил у ног массивную сумку, полную разного награбленного добра, а затем принялся слушать.

Молодая демонетка (о, вспомнил, как такие называются!) искренне и воодушевленно объясняла слушателям суть конфликта между их мировосприятием и догмами большинства религий, натащенных из Нижнего мира. Излучая уверенность, она бодро бухтела, дробя выкрикиваемые слушателями заблуждения вопросами, вглубь которых никто из них раньше не вдавался.

Демоны, в отличие от тех, кто пишут святые книги, прекрасно знают, что происходит с душами грешников.

Сейчас Виолика Радиган простым языком объясняла своей разношерстной аудитории разницу между религией и порядочностью, между догмой и необходимостью принять определенные правила, чтобы сосуществовать и процветать. Демон в теле смертной с легкостью действовал вопреки интересам собственного вида, просто зарабатывая себе на покушать… и, надо сказать, получалось у неё просто на загляденье.

Внимательно осматривая слушающих присутствующих, я все лучше и лучше понимал, что они пришли сюда с разными целями. Кто-то ради ультракороткого подола сексапильной монашки, кто-то оттянуться, а кто-то поспорить и поворчать. Однако, почти физически ощущаемая поддержка зеленокожих, среди которых, несмотря на молодость, было несколько внушительных бугаев, здорово повышали авторитет монашки-певицы. Всё остальное делали её слова — простые, доступные для понимания даже самому последнему гоблину.

Народ с проповеди расходился неохотно, но оживленно переговариваясь друг с другом, а заодно кидая на меня ревнивые взгляды — Виолика, отпустив присутствующих, тут же принялась подманивать к себе меня жестами и даже улыбками. Её гоблин-барабанщик, выходя последним, бросал на девушку такие взгляды, что мне даже нехорошо сделалось — бедолага втрескался, причем полностью.

— Конрад! У меня всё наладилось! — Виолика лучилась довольством, — Теперь все гораздо лучше! Проповеди! Концерты!

— И никто не жалуется? — удивился я, — Не грозят тебя выгнать и вообще прикрыть всё это дело?

— Было несколько недовольных, — фиолетоволосая довольно прижмурилась, — Гоблины. Они искали отца Заккери, а когда узнали, что он пропал, велели мне уходить отсюда. Сказали, тут будет склад. Меня не слушали. Но потом к ним подошёл Моритц с ребятами, они о чем-то поговорили и потом гоблины очень долго извинялись передо мной!

Очень хорошо иметь крышу из дружелюбно настроенных к тебе орков. Твои проблемы, которым можно дать в зубы, становятся их проблемами.

— Чаем угостишь? Хочу знать, как ты так наловчилась проповедовать? — теперь я никуда не спешил, совсем не спешил, несмотря на очередные текущие сутки от проекции Роксоланы.

Я уже был на месте.

— Мертвецы помогли! — монашка, возящаяся на крохотной церковной кухонке с одним табуретом, была определенно в хорошем настроении, — Они вернулись, сказали, что заклятье какой-то «старой суки» ослабело и они снова могут думать. Энергия ушла. Та, кстати, ругалась от этого. Её все ненавидят.

— Ты уже можешь выходить из церкви⁈ — очень сильно удивился я.

— Нет, не могу. Другое заклятие, — в руки мне была сунута чашка с чаем, затем рука отодвинута в сторону, а затем и сама монашка взгромоздилась мне на колени, широко раздвинув ноги, — Сидеть больше негде. Я вот так.

— Твой барабанщик продал бы тебе душу, если бы ты вот так на него уселась, — дал я Виолике ну очень толстый намек.

— А где я потом такого барабанщика достану? — недоуменно спросила демонетка, отхлебнув чаю из своей кружки, — К тому же ты говорил, что в церкви нельзя.

Гм, и почему в данный момент я подумал о том, что к имеющимся у меня на попечении двум невинным простофилям, а именно Тарасовой и Мыши, внезапно присоединилась и третья?

Угу. Невинный демон в церкви, толкающий концерты, проповеди и желающий анала. Эх Конрад, Конрад, тебе точно не стоило становиться детективом. Не твоё это.

— Они хотят говорить с тобой, Конрад Арвистер! — внезапно выдала Виолика, чуть не поперхнувшись чаем, — Мертвые!

— Не вовремя, — посмурнел я, — Видишь ли, дорогая, я сегодня не просто так пришёл. Не за разговорами. Я останусь тут и буду охранять тебя.

— Мне что-то угрожает? — напряглась девушка так, что я аж ногой почувствовал.

— Да. Твоя мама. Она тебе вовсе не мама, но уж точно тебе угрожает.

Она опешила. Огромные глаза стали еще больше, а чашка, выпав из рук, таки окатила мой изорванный костюм своим сладким содержимым. Ну…

— Как… не… мама? — пробормотала Виолика с видом потерянного ребенка.

— Так. Она не полуэльфийка, а чистокровный человек. Её уши были изменены хирургически, операцией, — со вздохом, поведал я, — И ты не её дочь, а…

— Сосуд для демона, которого собираются использовать… как бомбу? — казалось, что демонетка даже не понимает смысла произнесенных ей самой слов, — Да? Конрад? Они говорят…

— Всё верно. Какие у тебя интересные мертвецы. Особенно меня интригует «старая сука»… — пробормотал я, ощущая, как буквально тону в этой абсурдной истории, набитой совершенно безумными взаимосвязями и совпадениями.

— Сейчас я попрошу ребят нас посторожить, ты поговоришь с мертвыми, а потом… — обалдело мотающая головой Радиган собралась, а её взор блеснул нешуточной злобой, — А потом ты мне расскажешь про «маму».

Демоница была взбешена. Недостаточно, чтобы продемонстрировать это зеленой братве, что неподалеку от церкви дула пиво вместе с неформалами и парочкой верующих из клуба, но лицемеркой её считать я бы поостерегся. Мило попросив зубастых последователей и получив их согласный рев, а также кучу вопросов типа «кто эта падла, которая на нашу Виолику пасть раскрыла?», девушка запустила знакомых внутрь, а сама потащила меня в свою спальню.

— Они снова всю энергию потратят, — вздохнула она, усаживаясь на кровать, — но поговорить очень хотят. Жалко. Они умные. Советуют.

— Это не опасно? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, — качнула головой монашка, — Только не слушай их всех. Сосредотачивайся на том, кто говорит то, что нужно — тебе и ему будет легче. Меньше энергии уйдет.

— Ладно, я готов. Что делать?

— Ничего, — Виолика положила пальцы мне на виски, — Они сами.

Голову кольнуло острой, но моментально испарившейся болью, после чего сознание вылетело из тела, как будто бы ему дали хорошего пинка. Я оказался в копии бывшей комнаты пастора, залитой едва заметным зеленоватым туманом, плюс не содержащей в себе признаков своего тела, либо тушки демонетки. Вместо них кровать окружала толпа дохлых разумных.

Ну как толпа… морд двадцать, находящихся в разных стадиях разложения, прямо как в дешевом ужастике. Нет, в дорогом, тут же поправился я, оценивая, что на каждой немертвой роже было вполне эмоциональное выражение. Никаких тупых вытаращенных глаз, слюней, требований отдать мозги…

— ЫыЫ! — тупо вытаращил глаза ближайший мертвец в пенсне, пуская тягучую струйку слюны, — Мозгиии…

Уть…

— Прекрати! Шутник сраный! — тут же от души долбанула его по голове… ну да, Роксолана. Еще одной здоровенной орочьей бабки с настолько волосатыми лапищами мироздание бы нам завезти не посмело, — Упырь! Ты с нами⁈

Легендарная ведьма выглядела почти как живая, только неживая. Кожа бледная, болотистая, губы толстые печально повисли, кудряшки волосявые на предплечьях почти расправились… да и глаза, маленькие и черные, отнюдь не блестят жизнью. Но это была точно она.

«Старая сука», да…?

— С вами, с вами… — пробурчал я, оглядывая подбирающихся ко мне мертвецов, — Рассказывайте!

Вот это я зря сказал. Совсем зря.

Они заорали хором! Полнейшую бессмыслицу, причем, еще и продолжая ко мне тянуться! Без протянутых рук, чисто своими противными мордами, но при этом вопя как потерпевшие!

— … ихо! Тихо! — на периферии слышались вопли орчихи, — У-ырь! На мне! Фокус на меня! Идиот! Время!!

—!'%-мя! — матерно отозвался ей какой-то гоблин-матрос, — Пошла в жопу, сука!

Ну уж нет.

Сосредоточившись на старой заразе, я получил какой-то аналог туннельного зрения, соединивший нас так, что гомон других трупов тут же пропал, а их страшные рожи превратились в едва заметное краем глаза мельтешение на краю.

— Ты не совсем безнадежен, кровосос! — фыркнула дохлая ведьма, — Это радует! А теперь давай к делу! Я знаю, что тебя интересуют канадианцы и книга мертвых, Блюститель. О них мне известно многое, почти всё, чай не один год с ними шашни крутила. Но! Мне требуется от тебя услуга. Даешь слово помочь бабушке Роксолане — та рассказывает всё, что твоей душеньке угодно. Совсем все.

— Да лучше других спрошу! — выдал я ей свою лучшую улыбку.

Та поперхнулась, но тут же выдала свою, как бы не еще более гнусную, чем у меня.

— А спроси! Только они в книге варятся куда дольше меня, да и срать хотели на то, что происходит здесь и сейчас! Слышал, что они тебе визжали? Каждый своё дерьмо бормотал! У нас тут далеко не все сохранили разум. Но у тебя, случайно, времечко не поджимает? А то мало ли, сколько недель уйдет на то, чтобы всех опросить. Да и захотим мы еще раз на тебя всю энергию тратить? Или нам лучше с Виоличкой и бесплатно? Это я настояла, упырь, чтобы мы пообщались! Я!

Демоны Иерихона, а бабка права.

— А еще, если ты не расслышал, меня зовут Роксолана! — толстая старая орчиха подбоченилась, — Та самая Роксолана!

Интересно орки пляшут, по четыре штуки в ряд…

— Аа… — протянул я, — Ну если ты та самая легендарная покойная ведьма Роксолана, то давай выслушаем твое предложение!

— Слышь, шутник, — глаз призрака дернулся, — Побольше уважения!

— Слышь, старушка, — ответ родился сам собой, — Я, может быть, еще твою прабабку у шатра натягивал за чашку кумыса и баранью ногу, так что не надо тут. Время — деньги!

— От сучёнок… уел, — раздосадовано признала ведьма, — Аж трижды. Ладно, слушай…

Предложение у ведьмы не изобиловало оригинальностью — найти одного типа, избить, связать, продержать несколько дней впроголодь, но без особых повреждений. Дождаться, пока к нему прибегут её коты, уйти, а через часок вернуться и отпустить. Мелочи, любая банда бы за такое взялась, лишь положи им на стол пару сотен талеров. Виолика бы легко справилась…

— Не легко, парень. Я говорю о мастере тауматургии. Тут орки Виолички не справятся, а вот упырь вполне, — еще раз доказала ведьма факт, что она понятия не имеет, как выглядит её преемник, — Впрочем, ты же из Управы, подстегнешь ваших сколько надо, Блюститель.

— Тауматургия? — пренебрежительно ухмыльнулся я, — тауматурга я скручу запросто, мастер он там или не мастер. Было дело…

— Тогда давай заключим сделку, и я начну рассказывать! — каркнула орчиха, — Времени мало!

— Давай!

Ну разумеется, я легко дал слово, что найду и задержу нужного разумного до тех пор, пока коты ведьмы Роксоланы не появятся рядом с ним, а затем буду удерживать несколько дней. Как будто это представляет хоть какую-то сложность, учитывая, что у мертвой ведьмы вообще не может быть имущество, но даже если бы магический ритуал контракта думал бы иначе, то уже тех, что надо котов у ведьмы точно не было. Те коты — уже мои коты!

Ах магия, беспощадная ты сука!

Как я тебя люблю. Сейчас.

Книга оказалась краеугольным камнем всего. Вообще всего. И вся. Некромантический гримуар, который притащили канадиумцам рэтчеды, обладал жуткой, безбашенной, захватывающей воображение силой — он хранил в себе полные слепки памяти разумных, связанных с этой книгой мертвых. Не души, нет, но всё, что представляло из себя разумное существо… минус улетевшая по своим делам, чистая как попка младенца душонка. Можно сказать, что он хранил призраков.

Само по себе это не было чем-то из ряда вон выходящим, хотя, безусловно, и достойным звания и умений гроссмейстера некромантии, только вот это было еще не всё. Подобные слепки, будучи почти «живыми», в той же мере страдали от Апатии, как и вся остальная нежить, так что судьба воспоминаний, сожранных книгой, должна была быть печальна и грустна.

Но… не была. Мертвецы, включая саму Роксолану, были записаны в книге! Раз в год, в одно и то же время, в День Мертвых, книга возвращала мертвецов в «точку записи», в момент, когда их с ней соединили, тем самым уничтожая все воспоминания за год, но спасая всё свое население от Апатии!

Ох и них…

— Смекаешь, упырёк? — сладко заулыбалась орчиха, упирая руки в бока, — Если правильно всё обделаешь, то тебя в жопу будут до гланд целовать… а если неправильно, то и вырвут их через ту же жопу. Только мне этого не надо, я за Виоличку сердцем болею, хорошая она у нас, а ты ей, вроде как, помогаешь. Так что думай, как дело с книжкой обстряпать.

Книга не была артефактом невероятной мощи и силы, она была кое-чем похуже — экспериментом, прототипом. Рабочим, но не до конца отлаженным инструментом. Здесь и таилась одна небольшая проблема, коснувшаяся как Виолики, так и канадианцев — вступить в контакт с мертвецами было легче легкого, а вот потом выйти из него…

— Я им тысячу раз говорила, чтобы не лапали книжонку, но, видимо, зря, — вздохнула ведьма, — Вляпались все сразу, и эти дохлые придурки теперь им давят на мозги. От скуки, конечно. Я тебе сейчас скажу, где они шкерятся, вызывай туда своих с мигалками, берите полудурков, мозги у них плохо варят, мы им уже сколько дней в уши орём! Только смотри, они быстро очухаются, теперь нас две недели не будет!

— Почему ты мне это рассказываешь? — насторожился я. Всё-таки книга…

— Дебил ты, а не кровосос! — рявкнула бабка, — Они к прорыву готовятся! Туда, в Канадиум! У них есть план помимо этих гоблинят! Забыл, с кем они имели дело годами?!! А книга-то у них! Нам в этот сраный мир совсем не хочется, упырь!

— Адреса! Явки! Пароли! — наконец, проснулся мой загруженный мозг, — Быстро!

— Ути какой хорошенький! — всплеснув руками, умилилась орчиха, вызывая у меня лютое печево в районе задницы, — Сейчас всё будет!

Всё в моей голове встало по своим местам. Канадиумцы даже не думали ставить на одну лошадь. Притащив ведьме книгу, они дали ей возможность изучить её, понять её потенциал. Книга не просто хранит память, не просто обещает возможное бессмертие в будущем, она еще и очищает душу, выбрасывая ту совершенно голенькой. Для грандмастера тауматургии, да еще и великой ведьмы, это был шанс на спасение души. Полное, безоговорочное. Орчиха, вцепившись в него обеими руками, еще и придумала, как ей потом вернуться назад.

С помощью «наследника». Память — отнюдь не равно магическая мощь! Её бы в новом теле пришлось бы развивать заново, а это процесс длительный и сильно завязанный на изначальные характеристики тела. А вот найти подходящее тело… к примеру, мастера тауматургии, куда легче.

Что? Злобно? Непорядочно? Аморально? Добрая бабушка заботится о несчастной демонетке, запертой в церкви? Хрен там, уважаемые. Только наивная и местами даже добрая Виолика могла нормально общаться с дохлой легендарной ведьмой, вот та и не упустила шанс. А разные там мастера, польстившиеся на наследство это орчанки — просто добыча! Особенно если замаскировать ритуал переноса воспоминаний под «проклятье». Интересно, сколько еще условий она встроила для наследника в свою проекцию, чтобы рано или поздно того им накрыть?

Сами канадиумцы, уж не знаю точно, но предполагаю, что являются какими-то сверхподготовленными агентами. Они умудрились наворотить вагон и маленькую тележку, но каким-то образом оказались повязаны с книгой, все. Роксолана, не желая оказаться в другом мире по причине задержки с наследником, тут же настропалила своих мертвых соседей мешать канадиумцам думать и вообще жить, но это сработало не до конца. Теперь этим типам деваться было некуда, только идти на прорыв. А для этого им нужна была их бомба — Виолика Радиган!

Роксолана успела мне сообщить почти всё, что хотела, перед тем как зеленый туман вокруг нас рассеялся, вернув меня в реальный мир со стоящей передо мной Виоликой. Почти всё, ведьма, заболтавшись, совсем забыла рассказать о том, сколько всего этих шпионских ублюдков здесь, в Омниполисе, у нас имеется.

Оказалось, что четверо. «Мама» Виолики, двое молодцеватых стариков с хищными выражениями лиц и черными мешками под глазами, да мало чем отличающийся от них пастор Эммануил Заккери, если не считать того, что он держит пистолет, упертый дулом в висок… Алисы, у которой на животе закреплено какое-то устройство. А совсем незнакомые мужчины упирают свои стволы в затылок Виолики, прекрасно понимающей, что дергаться не стоит.

— У нас «подарочек» тут заряжен, вампир. Только шевельнешься — твоему птенцу крышка, — сухим тоном донесла до меня блондинка, — Будь паинькой.

…да, так я еще не попадал.

///

Еще никогда в обоих жизнях и в обоих мирах Алисе Тарасовой так сильно не хотелось провалиться под землю. От стыда, от злости, от… да черт его знает от чего! Ну вот как она могла додуматься выбежать из дому⁈ Как⁈

Очень просто. Достаточно лишь глупо выглядящего парня с взлохмаченными, буквально стоящими дыбом волосами, который будет радостно долбить кулаком по двери! Шегги взбесится, выскочит, примотанная к нему Шпилька начнется жутко завывать, умоляя брата не убивать какого-то «Кукера», а следом, в порыве помочь больной подруге, выскочит и сама Алиса! Ладно бы хоть ангел был, но Валера куда-то улетел буквально за пять минут до этого!

А дальше? А ничего. Парень тут же убежал, Шегги замешкался, а тут в него, поверх алисиной головы, и начали стрелять! Лысый тут же рванул в дом, спасая привязанную к его пузу сестру, а кто спасет Алису, тут же получившую несколько пуль⁈

Правильно, никто.

Поэтому её и утащат, заставив вдохнуть какой-то кисловатой дряни, от которой моментально вспыхнет огонь в горле, но погаснет сознание.

Короткий эпизод в какой-то засранной подворотне, где Тарасова таки вернется в сознание, но лишь за тем, чтобы пронаблюдать и поучаствовать в эксперименте «что делает с непослушными вампирами секретный гномий сплав», она вспоминать не хочет. Особенно своё распоротое бедро, внутрь которого и бросили смятый кусочек железа, а также то, как из неё вырезали аж три пули, попавшие до этого. Простые пули…

Сейчас, голодная, ослабленная, целых полчаса надеявшаяся, что придёт Конрад и всем натянет глаз на жопу, она смотрела на того же Конрада, сидящего с закрытыми глазами на кровати и щупаемого какой-то шлюхой в костюме монашки. Ей было бесконечно стыдно за всё вообще. А еще сильно давил на живот ремень, на котором была закреплена бомба, от чего жутко хотелось писать.

Вампир открыл глаза, замутненные, как после сна, но тут же уставился на собравшихся в тесной спальне. В его глазах загорелись алые огоньки.

— У нас тут «подарочек», вампир… — тут же подала голос престарелая блондинистая шлюха, — Только шевельнешься…

Глава 19

Патриоты

Совсем недавно, миллионов пять лет тому назад, на кухне ко мне привязались две почемучки, Мыш и вот эта вот надоеда с бомбой на пузе, которую держат где-то неподалеку. Их интересовал очень сакраментальный вопрос, а именно «Конрад, почему ты такой бедный, если такой старый… то есть опытный?». Подавив тогда желание просто и тиранически надрать им уши или мягкие места, я ответил обстоятельно и удушливо занудно.

А именно — что возраст и жизненный опыт не делают тебя всемогущим и ко всему готовым супермужиком, способным неадекватно быстро решать все возможные трудности. Голова не настолько большая, чтобы держать в памяти совершенно всё, плюс лень, плюс заученность определенных действий и реакций. Да, возраст не ограничен, память огромна, но если ты чем-то не пользуешься годами, то оно банально уходит на задний план. Когда-то я умел виртуозно снимать шкуры с диких животных и даже обрабатывать их в полевых условиях. А как стрелял из лука! Неоднократно убивал медведя стрелой в глаз, а затем «раздевал» так аккуратно, что купцы торговались даже не за саму шкуру как товар, а за то, чтобы получить на руки живое свидетельство такого мастерства!

А сейчас? Вот, к примеру, кот. Иди сюда. Куда побежал? Черт, надо заводить менее разумных животных. Все смешно и просто — если ты чем-то не пользуешься регулярно, то это знание отмирает. Причем у нас, у долгоживущих, довольно быстро. Мозгу вовсе не хочется быть специалистом во всем, ему хочется трахаться, есть соленую, жирную и сладкую пищу, потом еще трахаться, спать вдоволь, развлекаться за чужой счет, чтобы пузико почесали… Конечно, деньги бы могли исправить это положение, но это уже наши вампирские заморочки. Мы не копим много, потому что нам это негде хранить…

Скрипнула дверь, впуская в мою тесную камеру самого пастора Заккери, фальшивого святого отца, похотливого сукина сына, канадианского шпиона долгого плавания и проклятого на всю голову подонка, навесившего бомбу с ядом на мою дочь. На меня тоже, но эту мелочь я ему прощаю — кофе он принес на двоих. В больших кружках.

— Твой птенец в порядке, Блюститель, — бросил старик, садясь на свободную от меня койку и отхлебывая свой напиток, — Так и будет продолжаться, пока ты делаешь то, что я говорю.

Триста сорок пять лет бытия вампиром? Убийцей, агентом, охотником и Блюстителем? Просто наденьте бомбу на моего птенца, и я стану паинькой. Против лома нет приема.

Они забрали Виолику. Убрали от её головы ствол, приложили какой-то амулет, демонетка тут же вырубилась, шмякнувшись лицом мне в пах. Демонетка… хочется назвать её девчонкой. Девчонка и есть, совершенно неопытный юный демон, до сих пор наполовину оглушенный пребыванием в реальном мире. Настолько неопытный, что даже смогла научиться не убивать и не соблазнять всех, кого попало. Я её и тащил всю дорогу, весь подземный ход, обнаружившийся в церкви, до машины, а потом и из неё, на очередную базу канадианцев. Базу, чье расположение мне было уже известным. Демоны Иерихона, если бы они меня взяли одного, то я бы уже докричался до Алисы и сообщил ей, куда отправлять оперативников…

А сюда мы шли, долго. Шли всё время, не оглядываясь ни по сторонам, ни назад. А зачем? Как оказалось, имея в приятелях рэтчедов, которых можно держать годами на подгоняемой жратве, ты получаешь себе почти рабов, готовых прокопать и поддерживать в порядке километровые туннели. Настолько длинные, что с их помощью можно покинуть Омниполис, сесть в машину, проехать какое-то время, а затем снова опуститься вниз, в новую базу.

Рэтчеды и Канадиум, зверски опасное сочетание.

— Зачем мы вам? — вопрос не лишен смысла, потому как меня гораздо проще было нафаршировать «подарочком», чем рисковать, бегая по городу и выманивая Алису.

— Девчонка — чтобы контролировать тебя, — сухо бросил пастор, — Ты — для многого. Вот, держи.

Не позволяя мне осмыслить про «многое», Эммануил извлёк из-под своего пиджака нетолстую книгу, бросая её мне на колени. Чуть не пролил кофе, пока ловил. Осмотрел. Обычная, не слишком-то старая, определенно… не книга. Нет, это солидный, очень солидный блокнот для записей, форматом и толщиной схожий с книгой, но фабричную выделку ни с чем не спутаешь. Так и есть, синяя нечеткая печать на корке гласит, что этот блокнотище произведен фирмой Dorchester в Америке, штат Юта. Тысяча девятьсот пятьдесят четвертый год.

А вот заполнен он с помощью подозрительно красных чернил, от руки.

— Мы тоже удивились, — ровным голосом прокомментировал мои манипуляции с книгой фальшивый пастор, — Некроманты вымерли задолго до того, как была выпущена эта пустая книга. Однако, она заполнена хозяином. Это гримуар.

— И? — я немногословен, потому что в кои-то веки серьезен. Против меня играют люди, обычные человеки, но, тем не менее, сумевшие провернуть немыслимое в Омниполисе. Предпочел бы вместо пастора предельно взбешенную Эмму в полном здравии. Больше шансов уцелеть.

— На восемнадцатой странице написан ритуал Кса’Ми Неро Канвульта, — глотнув еще кофе, проговорил пастор, — Это заклинание отсечения лишних пользователей гримуара. Выполни его, и мы продолжим разговор.

— Я вампир.

— Мы знаем. Это тауматургический ритуал, вампир.

— Допустим, — вздохнул я, — Но зачем мне это делать?

— Чтобы никто не выстрелил отравленной пулей в твоего птенца? — мягко предположил человек, сидящий напротив.

— А что помешает вам выстрелить потом? — вопросом на вопрос ответил я, кладя книгу рядом с собой и принимаясь за остывающий кофе, — Что помешает попросить еще что-нибудь? Что-то… что я не смогу выполнить?

Вместо того, чтобы перейти к угрозам, спокойно выслушавший меня старик устало моргнул… а затем торопливо допил кофе, почти выжрал его, жадно работая кадыком. Потом, устало выдохнув, он потёр лицо ладонями, а затем сказал:

— Всё ты сможешь, Конрад Арвистер. И всё сделаешь. Мы не просто так отправили к тебе Виолику. Не просто так вынудили Завроса Виккельбана нанять Аннику Скорчвуд. Не просто так оставили тебе Ассоль. Ты был нужен нам с самого начала.

Вот тут меня как обухом ударило. Как драконьим хвостом перешибло. Как…

А он, этот поганец, всё говорил и говорил.

Сначала он рассказал про настоящую Виолику Радиган, несчастную полуэльфийскую девчушку-младенца, которую они забрали у мамаши-шлюхи, предварительно ту убив. Как Зелисса, та самая блондинка с искусственными эльфийскими ушами, воспитывала будущее вместилище для демона, периодически скармливая ребенку не самые полезные для развития мозга препараты. О сеансах гипноза, к которым та Виолика показала чрезвычайно высокую внушаемость. Эта же внушаемость досталась в наследство и демонетке, позволив им исподволь её программировать на несложные, но определенные действия, слова, поведение.

Он, трижды он сукин сын, никуда не торопился, методично втаптывая мою самооценку ниже плинтуса. Слово за словом Эммануил Заккери рассказывал мне об операции, которая должна была привести меня и Алису сюда, в том состоянии, в котором мы сейчас и находимся. О нет, у них всё проходило далеко не так гладко, как хотелось бы! Были неудачи, были срывы, а прямая атака Чернышей на нас со Шпилькой вообще едва не стала крахом всего! Но всегда был «план Б». Всегда, даже в том случае, когда ушедшая вразнос Виолика организовала из церкви чуть ли не рок-клуб, обзаведясь целым выводком друзей-телохранителей. К счастью, друзья-рэтчеды давным-давно позаботились о том, чтобы в церкви был потайной вход.

Одна из немногих вещей, которые они не смогли исправить, стало проклятие гримуара. Сам Заккери, уставший, измученный от орущих бред ему в уши мертвецов, сунул проклятый журнал туда, куда не надо, а там его перетрогали все остальные члены их маленькой группы, получив тех же дохляков уже в свои глаза и уши. Высоты к волне добавила еще и Роксолана, буквально сбежавшая в книгу, а затем прятавшаяся от вопросов за кучей неживых полудурков. Однако, среди всех ошибок и неудач оперативной группы глубокого внедрения, посланной Канадиумом, не было ни единой, связанной с вампиром-Блюстителем, Конрадом Арвистером.

…и вот это меня убивало.

— Проведи ритуал, Конрад, сейчас, — устало вздохнул Эммануил, — у нас есть время пока спят мои товарищи. Если ты откажешься, то я достану из свинцового ящика пилу с напылением из «подарочка», а затем отпилю Алисе ноги. Нам она, в отличие от тебя, не нужна целой и невредимой, а сколько у неё займет отращивание новых ног после такого…

Человека очень легко убить. Даже для такого слабого вампира как я большинство смертных представляют из себя просто мягкие мешки с кровью. Тут не нужно обладать силой Шегги, достаточно лишь быть чуток сильнее и иметь длинные острые когти, которые могут вскрыть это мясо в любой удобной тебе проекции. Не нужно иметь черный пояс по карате, не нужно тренироваться, не нужно целиться карандашом в глаз… два размашистых удара (причем второй — чисто для души) и вскрытый восемью глубокими разрезами фальшивый пастор опадает на пол грудой стремительно теряющего кровь мяса.

Это — секунда. Это импульс, отточенный веками. Стоит мне ему хоть немного поддаться, как все в этом здании умрут. Сидящий напротив меня человек это так хорошо знает, что мне даже не стали вешать такую же бомбу как у Тарасовой, скажем, на спину. Не имеет смысла.

Вместо этого я открыл восемнадцатую страницу.

— Учти, я знаю теорию тауматургии, и знаю хорошо, — мягко предупредил меня собеседник, — Если попробуешь шутить — то знаешь, что случится.

— Если я захочу пошутить, то ты не узнаешь, что случится, — также мягко проговорил я, стараясь выдать свою самую лучшую гнусную усмешку.

Заккери она не впечатлила.

— Подобный исход есть в плане, вампир, — вздохнул этот говнюк, — Поверь, он для тебя будет наихудшим.

Хуже всего было не то, что он, этот извращенец, любящий засаживать невинным девочкам под хвост, был прав, совсем нет. Худшее, что я слышал в голосе этого немолодого, страшно уставшего человека, было равнодушием. Он совсем не против был своей смерти, даже, может быть, за. Его ровный тон был наполнен не только уверенностью, что я буду выполнять их указания, но также и смирением с тем, что что-то может пойти не так. Вариант «А» не сработает, значит будет вариант «Б» и дальше по алфавиту. Провал? Ну, значит, провал.

Он слишком устал, чтобы надеяться.

Поэтому я принялся за ритуал. Он оказался несложным, хоть и чрезвычайно требовательным к начертанию. Совершенно незнакомую мне грамму нужно было начертить с точностью, недоступной человеку. Освещение, наточенные карандаши, ровные линейки, даже планшет для рисования — всё это оказалось здесь. Немного крови на обложку, короткий речитатив-воззвание-принятие, пара жестов, а затем книга, она же гримуар, она же лабораторный журнал некроманта, коротко вспыхивает ярким зеленым светом, выдав из себя слабенький фонтанчик туманчика такого же цвета. Туман быстрой змейкой залетает в мои ноздри, обжигая слизистую мертвящим холодком.

— Хорошо, — тут же сказал, встав с места и покачнувшись, фальшивый пастор, — Теперь, Конрад, я тебя оставлю на несколько часов, но перед этим, давай кое-что проясним…

Я напрягся, пытаясь хоть как-то просканировать этого человека, безучастно объясняющего мне, что делать так, как будто всё это давным-давно было им отрепетировано. Думал, что готов был ко всему, но…

— «Песнь Слёз», Конрад, — выбил всю почву мира из-под моих ног Заккери, — Мы читали эту балладу. Внимательно. Можешь считать, что именно твоё появление в Омниполисе и послужило стартом всей операции. Поэтому, пожалуйста, не предпринимай ничего, чтобы покинуть эту комнату. Даже я не знаю всех мер предосторожности, установленных здесь, так что любое твое движение, кроме лежания на кровати, несет в себе риск подрыва бомбы на твоей дочери. До встречи.

С его уходом я упал на кровать и пролежал так почти полчаса, молча, тихо и разглядывая потолок. А потом начал смеяться. Беззвучно.

Может быть, немного истерически.

Сыщик. Детектив. Блюститель.

Трехсотлетний вампир, привыкший обводить вокруг пальца существ, бывших куда сильнее и могущественней чем он. Хищник, охотник, агент всемогущего и таинственного Управления. А для кого-то — жертва. Цель. Мишень. Тщательно изученная. Направленная в нужную сторону с помощью красных флажков. Взятая живьем и посаженная в клетку.

Теперь у них есть на руках всё, чтобы заставить зверя танцевать нужный танец.

Демоны Иерихона и сам Саркат, долгий жизненный срок ведет к большому опыту? Не смешите, он ведет лишь к груде бесполезных воспоминаний, от некоторых из которых избавиться невозможно.

Причем, меня подцепили на множество крючков. Сочетание Шпильки и «подарочка» было грубым, но действенным. Виолика наоборот, более тонким вариантом, рассчитанным на то, что вампир вдует безденежной монашке под хвост, а затем будет приходить снова и снова, вдувая и рассчитывая найти книгу. Сыщик, блин. Алиса? Её не трогали, она была счастливым билетиком, по которому можно достать вампира из гнезда.

И насколько же просто, а? Не надо вламываться в дом-крепость тауматурга, просто найди придурка, который постучит в его дверь, достаточно жалобного и безобидного, чтобы девчонки выскочили сами защищать жертву от злобного лысого психопата…

Если мы из этого выкарабкаемся, то комната и мастерская Шеггарта будут обшиты лучшей звукоизоляцией, которую я только смогу найти. Или я их просто убью обоих.

Придя к этому выводу, я решил почитать книжку, так успешно убегавшую от меня всё это время, но не смог. Ритуал на восемнадцатой странице оказался самым простым, буквально памяточкой для малолетних дебилов, в отличие от схем, инструкций и поэтапных действий, записанных до и после. Я даже не смог уловить смысла записанных в этой книжке заклинаний и ритуалов. Они были слишком комплексные, слишком узконаправленные, по вектору, который был на пару десятков этажей ниже, чем глубина моих познаний в магии. Всё-таки, тауматургия — это сборник отдельных чудес.

Когда книга была отложена, в моей голове созрело решение. В руках у моих недругов, разумно держащих вампира в неведении, была Алиса, но, при этом, им я был нужен. А может быть, и она. Но не сделать совсем ничего в данной ситуации я себе позволить не мог.

Торговля и риск. Один раз я укушу в ответ, думал я, лежа на кровати и вырезая на запястье когтем сложную фигуру, один раз попробую превратить планы канадианцев в кусок дерьма. Просто потому, что могу. Просто потому, что они профессионалы высочайшего уровня, а значит, весьма велик шанс, что, даже потеряв всё, попробуют использовать меня и моего птенца далее.

А еще, потому что я бы не стал себя уважать, если бы не воспользовался этим шансом.

— Ханапиосса Дедрикадея, — пробормотал я негромко, заставляя вырезанные в собственной коже и плоти линии вспыхнуть оранжевым пламенем. Оно, впрочем, быстро улеглось, а вот сама фигура явственно подёргалась, потолкалась, а спустя десять минут успокоилась, начав выцветать. Еще через пару минут от нее остались лишь тонкие белые шрамы да ощущение неестественного тепла.

Магия? О нет, это не магия. Даже не тауматургия. Просто последствия когда-то заключенного контракта. Страховка для одной милой девочки, боявшейся Охотников на демонов. А теперь попробуем кое-что еще…

Закрыв глаза, я их не открывал до тех самых пор, пока дверь моей камеры, после долгого шуршания около неё, не раскрылась. Не нараспашку, а так, слегка, достаточно, чтобы просунуть руку с полуавтоматическим пистолетом и высадить в лежащего меня весь магазин.

— Больно… — прошипел я, скрючиваясь в позу эмбриона.

Очень больно. До выстрелов я мог надеть этот костюм хотя бы в Граильню, а теперь…

Хмыкнув, вошедшая блондинка перезарядила пистолет, а затем, не моргнув и глазом, снова разрядила в меня оружие, а затем, пока я приходил в себя, забрала Камень-Кровавик, тут же отойдя с ним к двери. И снова перезарядилась.

— Сейчас заряжен «подарочек», Конрад Арвистер, — предупредила она, — Даже не вздумай дергаться!

— Просто… попросить было нельзя? — прокашлял я, с омерзением чувствуя, как неторопливо покидает свинец тело.

— Попросить что? — наклонила голову блондинка, — Камень? Мне нужно было избавить тебя от излишков крови. Будь благодарен за пули, а не за кухонный нож в зад… с проворотом. Мне очень хочется отблагодарить тебя за проведенные операции!

— Как… непрофессионально.

— Пока мы спали, ты пустил под откос проект, который я вела десять лет, вампир! — прошипела блондинка, досылая патрон в патронник со зловещим щелчком, — Выбеси меня сильнее, и я схожу оторваться на твоих туповатых домочадцах!

— Не сходишь, — уверенно постановил я, — За вашими жопами в худшем случае сейчас бегает всё Управление, а в лучшем — еще и Верхний мир. У тебя и секунды лишней нет, а…

Выстрел.

Это действительно «подарочек», который только что утонул в моих кишках!

— Ну, доставай, болтун, — поощрительно кивнула блондинка, оскал на её лице разрушал всю магию юного возраста, на который она выглядела первоначально, — Пока силы есть. У тебя-то секунды лишние есть!

Сука.

Пока я копался когтями в собственных потрохах, Зелисса и не думала затыкаться.

— Я предлагала выбрать старика-орка вместо тебя, но меня не послушали, — цедила она, — Это встало нам в Виолику. Очень неприятно, Конрад, очень. Не знаю, как ты это сделал, но можешь засунуть свое самодовольство себе в зад, желательно с надрывом. Ты ничего нам не поломал. Всё в силе. В отличие от вас, кретинов, мы умеем просчитывать все последствия. Но — десять лет насмарку. Это даже больнее, чем те надрезы и разрывы, что ты оставил во мне своими немытыми когтями…

Грамма на моем запястье несколько раз толкнулась.

— Так вот, я хочу, чтобы ты знал, Арвистер… ты — бонус. Знаешь, что это такое? Хорошо. Ты и твоя мелкая сучка — не обязательны. Вынул пулю? Замечательно, молодец! А теперь пихай на её место это!

Она кинула мне коробку. Небольшую, размером как два сложенных спичечных коробка.

— Запихни её себе в живот, неживой ублюдок. Быстро.

— Не… называй… меня… ублюдком! — выдохнул я, подчиняясь приказу и стволу пистолета. В зарастающих кишках тут же началось жуткое недовольство посторонним предметом.

— Ты слабейшая из всех неживых тварей, идиот… — насмешливо выдохнула блондинка, — Кто ты еще, как не ублюдок? К тому же теперь заминированный…

Это да. Как любезно проинформировала блондинка, небольшой прямоугольный ларец у меня внутри был на четверть полон маломощной взрывчатки, еще на четверть приемным механизмом, а оставшуюся половину занимали тонкие иглы, выполненные из «подарочка». При детонации они буквально разделят мой организм на две части, одновременно протравляя его так, что в лучшем случае уцелеет голова.

— Я предлагала её сразу отрезать, но ты же настолько слабенький, что можешь и издохнуть, да? — ухмыльнулась злая блондинка, — Так что походишь с несварением.

Да уж, если они предусмотрели и такое, что на помощь небес рассчитывать точно не стоит. Верхний мир могуч и гневен, но близорук. Небеса низвергнут свою ярость, та доберется до Золотого Приплода, вытряхнет из гоблинов… что? Аурные слепки гномов, от которых они получали монеты душ для расплаты с демонами-вояками, а дальше? Там наверняка целая цепочка намеков и посланий, об которую дознаватели забуксуют. Поймают троих-пятерых, отданных на откуп, выдерут из них души для допроса, да и уберутся к себе. Для этого и наняли Аннику таскать «деньги» — заметание следов. Не от Управления, от Верхнего мира.

Эльфы? Даже не смешно. Эти длинноухие еще пару дней голову из задницы достать не смогут, в том числе, и из-за меня. Что остается? Эмма? Она понятия не имеет о том, где надо искать. Что это значит?

Что мы в говне! В полном!

Ну не в говне, а в окне, но это такое говенное окно, что дальше некуда!

…настолько говенное, что они даже выспались…

— Поднимай задницу, Блюститель, — презрительно велела блондинка, пошевелив пистолетом, — Нам пора. И помни — хоть одно движение…

Я встал, грязный, побитый, в едва держащихся на мне лохмотьях, но лишь затем, чтобы обессиленно свалиться назад. Зелисса, подойдя, приложила на пару секунд Камень-Кровавик к моей щеке, а затем, убрав, повторила приказ. На этот раз я смог встать.

— Не забудь свою книгу, вампир. Она тебе еще пригодится, — брезгливо дёрнула щекой агент Канадиума.

А затем она отвела меня к Алисе, оказавшейся в другой комнате, буквально через несколько метров в этом наспех вырытом подземном убежище. Не дав переброситься даже парой слов, Зелисса отконвоировала нас дальше.

Вниз.

Туда, где в небольшом, но плотно набитом зале собралась самая необыкновенная компания, которая могла бы собраться в Омниполисе.

Стайка скалящихся рэтчедов, плотно опекающая целых пять роскошно одетых самок, недоверчиво шевелящих усами.

Дюжина чрезвычайно уверенно выглядящих гномов, деловитых, вооруженных до зубов по последнему писку военных сил Нижнего мира.

Столько же гоблинов, мало чем отличающихся от гномов по вопросам уверенности и экипировки, но имеющих за плечами чуть ли не с десяток молодых и бледных гоблинш. Очень красивых.

А теперь еще мы, вампир и вампиресса. Полный комплект, каждой твари по паре.

…или почти.

Грамма на моем запястье снова дернулась, а я, спустившись к ожидающим, украдкой погладил её пальцем. Где-то там, наверху, лежит бездыханное тело Виолики Радиган, служившее вместилищем демонессы по имени Ханапиосса Дедрикадея.

Надеюсь, они его не сильно повредили.

Неожиданно, причем для всех, подземный зал качнуло. Коротко, но довольно зло, заставив рэтчедов панически запищать. Они, правда, почти сразу успокоились, почуяв своими подземными чувствами, что зал устоял.

— Время, господа, — объявил фальшивый пастор, стоявший перед всей это толпой, — Это был взрыв. Прошу вас выдвигаться за мной. Пришла пора вернуться в Канадиум!

Глава 20

Всегда есть рыба крупнее…

Тот мужик, который дал Саркату по башке Мечом Карающим-и-Спасающим, умудрился прославиться еще одной штукой. Перед тем, как двинуть кони, где-то лет за пять до этого грустного события, он ляпнул нечто эдакое:

— Возвышаясь, мы всегда низвергаемся.

Так вот, никто не был уверен в точном знании смысла того, что он ляпнул. Наиболее популярной точкой зрения было то, что основатель Омниполиса и первый начальник Управления предупреждал нас насчет вреда наркотиков, но какие они были в те времена? Грибы орков, что ли? Гашиш? Не, кажется, мужик, в то время довольно сильно наполучавший по голове от Короля, имел в виду что-то другое.

Нечто, что я понял прямо сейчас, взбираясь вслед за гребаным интернационалом предателей на поверхность. Каждый мой шаг предавал частичку меня в угоду хитроумия агентов Канадиума. Блюститель в смертельной опасности, даже двое, это делает мои полномочия чрезвычайно широкими, а круг ограничений чрезвычайно малюсеньким, но это не значит, что всё, что я должен — мне по плечу.

Совсем нет.

Возвышаясь, я низвергался, позволяя себе лишь время от времени класть руку на плечо Алисе и нежно гладить большим пальцем ей по уху. Девушке очень не нравилась бомба на её животе, от чего она периодически на ходу оборачивалась и смотрела на меня большими жалобными глазами.

Сказать мне ей было нечего. Да и опасно. Завершающие нашу процессию пастор и блондинка были собраны и напряжены, ожидая от меня фокусов. Вроде того, что я провернул, чтобы спасти задницу Виолики… или, как минимум, того, кто в ней сидел. Задниц на свете много, в некоторых случаях можно и поменять. Хотя, конечно, уж что-то, а задница Виолики Радиган всегда занимала почетное место среди моих мыслей. Не каждое столетие монашка предлагает тебе анал и гримуар за снятие проклятия.

— Конрад, — говорит идущий сзади Эммануил Заккери, настолько неожиданно, что Алиса сбивается с шага, оступаясь на очередной ступеньке. Ловлю её, ставлю назад, а агент Канадиума продолжает, — Мы тебе ничего не обещаем, потому что ты ни во что не поверишь, но подумай сам, подумай… как Блюститель. Подчинение и сотрудничество будут вознаграждены так, как ты себе представить не можешь. Безопасность девочки гарантирована. С ней будут обращаться как с королевой. У вас… у вас впереди вечность. Не надо шутить с нами. Пожалуйста.

— Шутить… шутить я не буду, — подтолкнув Алису, я продолжаю подниматься, держа взглядом спины шагающих перед нами, — Хулиганить тоже. Но кое-что… кое-что я обязан сделать. Как Блюститель.

Замыкающие не просто напрягаются, а едва ли не начинают искрить.

— Я прошу вас сдаться, — спокойно и уверенно произношу я, — Сложите оружие и разоружите бомбы. Поверьте, так будет лучше для вашего же блага.

Теперь спотыкается один из гномов, слышащих мои слова. Он с проклятиями падает вниз по лестнице, пока я не ловлю его за шкирку до того, как он собьет с ног Тарасову. Смотрю на него, гневно пыхтящего, своим мудрым, добрым и умным взглядом, а затем аккуратно ставлю на ступеньки. Он смачно плюет мне под ноги перед тем, как вновь устремиться вверх.

— Эммануил, вампир свихнулся? — зло интересуется позади женский голос.

— Отнюдь, Зелисса, — спокойно отвечает ей мужской, — Кажется, он просто выполнил свой долг. Ты сама не забыла, что это такое?

— У тебя он в жопе и вагине своими когтями не ковырялся! — взвивается женщина, чуть не заставляя того же гнома снова отправиться вниз, — Ненавижу нежить!

— Успокойся, — отдает мертвенным металлом голос «пастора», — Немедленно!

— Они… они… — тяжело дышит Зелисса, — Неделями сидели у нас в голове, Эммануил! Неделями кричали нам в лицо! Эти отвратительные дохлые хари… Думаешь, один спокойный сон может это исправить⁈ Заставить всё забыть⁈

— Соберись, — опасно шипит «пастор», — Осталась сотня метров!

Человеки странные, вот серьезно. Позади меня идёт оркофилка, которую не раз и не два полюблял плотный такой деревенский орчище, а ненавидит она почему-то чистеньких вампиров, которые от кошерного человека отличаются только в лучшую сторону. Мы мало потеем, намного лучше пахнем, трахаемся до упаду… Возражать вслух я, конечно, не буду, но… обидно, честно.

В животе нещадно ныло, Алиса перестала давать гладить ухо, книжка, которую я нес в левой руке, почему-то начала раздражать, секунды подъёма потянулись тягостно и медленно.

Вспомнились первые дни, как я оказался на службе Блюстителем. Почти сразу после того, как был представлен Королю как полноценный (ирония) член нашей расы. С корабля на бал, практически. Вот я склоняюсь перед черным троном, а вот уже меня в затхлой избе при горящих лучинах знакомят с презрительно кривящей губки молодой полудемоницей, у которой, как окажется чуть позже, шило в заднице куда длинней хвоста. А затем первый мир, первое задание.

Мы останавливаемся в блуждающем трактире, напарник, опытный старый полуэльф, оказывается слишком опытным и пьяным, забывая предупредить меня, что трактир собирается мигнуть. В итоге меня вышвыривает в случайную точку, где благополучно теряюсь. Блуждаю трое суток, убегаю от медведя (мерзавец, кажется, был озабоченным), обкрадываю цыганский лагерь (оставляя им вместо еды выслеживавшего меня медведя). Выхожу на большак. По ночам. Слишком печет солнце, а из-за проклятого медведя моя одежда наполовину похожа на лохмотья. Как сейчас.

Тогда нам повезло. Дикий грифон напал на караванчик контрабандистов и полностью разорил его. Всех убил, всё сожрал, даже переписанные свитки Пустынной империи, за которыми мы и шли. Тысячелетнее творчество джиннов (их копии), записанное на специальный многослойный пергамент, так здорово забило пузо грифону, что и он околел, причем прямо там же. Аве бешеному птичьему метаболизму и злосчастному клею, с помощью которого и были склеены слои этого пергамента. Правда, мы это обнаружим далеко не сразу, а только после того, как отыщем друг друга в ближайшем городе…

Эх, были времена. А самое интересное, что именно тогда, жадно жуя ворованный цыганский сыр и слушая звуки знакомства медведя с табором, я и почувствовал, что моя старая жизнь наконец-то исчезает, а наступает новая. Жизнь вампира и жизнь Блюстителя.

…что «Песнь Слёз» стала обычной балладой, одной из десятков тысяч.

Наконец, мы выходим на поверхность. На совершенно чистую от всего поверхность, представляющую из себя просто перемешанную с камнями почву. Тут нет ничего, кроме чудовищного количества пыли в воздухе, мечущейся туда и сюда. Почему? Потому что тут что-то взорвали, что-то запредельно мощное. Мы стоим там, где должна была быть крепость, окружающая портал, ведущий в Канадиум, но теперь вместо неё только пыль в воздухе.

Алиса кашляет. В воздухе туча пыли и какой-то странный запах. Как будто неподалеку что-то сдохло недельки две назад.

— Время! — отрывисто бросает пастор, чуть ли не прижавшийся к моей спине с автоматом, — Прогресс?

— Опознавательные знаки заброшены! — докладывает один из незнакомых мне канадианцев, подбежавший трусцой к нам, — Осталось семь минут!

— Горизонт? — выдает Зелисса что-то непонятное.

— Чист! — с некоторым возбуждением докладывает ей человек, — Граильня их заняла, всех! Чувствуете запах⁈ Даже досюда добивает!

— Что вы сделали? — хриплю я, прижимая к боку Алису.

— Иди за ней! — тыкает меня стволом в спину Заккери, но поясняет, — Ничего особенного, просто час назад внезапно сломались все ваши волшебные палки в Граильне, так что Омниполис наслаждается немного несвежим воздухом. Отвлекающий маневр, не более.

Иду, спотыкаясь, в пылевой буре, офигевая от гениальности канадианцев. Нет, за двадцать лет можно много наворотить, тем более, когда нужный материал почти что валяется под ногами, но так продумать и реализовать план отхода в родной мир — рукоплещу. С болью в животе, с резью в глазах, с тревогой в сердце и с Камнем-Кровавиком у гребаной блондинки — рукоплещу…

Сломать с помощью рэтчедов магические столбы, нейтрализаторы запахов, закопанные в Граильне — ход чудовищно эффективный, просто безгранично. Хаос и паника в городе, на что обязательно отвлечется Управление, это одна вещь, но совсем-совсем другая это то, что полудикие жители Граильни, которых никогда не было мало, ломанутся из своего засмердевшего дома со всех ног. Не обязательно даже от запаха, а за добычей. Уж понять, что эта вонь делает с более нежными разумными, способен любой гоблин…

— Вы не планировали использовать Виолику для подрыва крепости… — прохрипел я, останавливаясь возле толпы беженцев-перебежчиков, оживленно топчущихся на месте, — … да?

— Она оказалась чересчур сообразительной, — вздохнул Эммануил, убирая автомат, — То, что она устроила в церкви, нас насторожило. Так что мы бы её использовали лишь как еще одно средство отвлечения внимания…

Суки. То есть взорвали бы просто так.

— Кстати, Конрад, — не умолкал пастор, — Я удержал Зелиссу от того, чтобы пустить пулю в тело этой девочки. Когда мы уходили, оно еще дышало.

— Не знаю, к чему ты это сказал, — соврал я, — Я ничего не делал.

Грамма на запястье слегка толкнулась, мне показалось, что возмущенно.

— Ну-ну, — не поверил мне шпион другого мира, — Стойте спокойно, всё начинается. Мы идём последними. Я слежу за тобой, вампир. Очень внимательно.

— Я не способен остановить вас в сложившихся обстоятельствах, — честно признался я, кладя руку на плечо Алисы, — И не собираюсь.

— Какое здравомыслящее существо… — мстительно прошипела подкравшаяся Зелисса, — Эммануил, отрази это в рапорте.

— Вообще-то, он избавил тебя от кошмаров и дал выспаться, — вздохнул пастор, — Но ладно, поговорим потом. Видишь дым? Ответный сигнал. Мы можем заходить.

Действительно, неподалеку от нас сквозь пыль и ветер, поднятые чудовищным взрывом, виднелся густой пурпурный дым. Оживившиеся и перепутавшиеся между собой гномы, рэтчеды и гоблины устремились в ту сторону, не так чтобы быстро, в порядке живой очереди.

— Конрад… — прошипела Тарасова с нотками паники, — Конрад…

— Всё будет хорошо, — погладил я её по плечу, — Всё будет хорошо…

— Не здесь, не сейчас, и не у вас! — влезла неугомонная Зелисса, — А так да, еще как будет!

— Еще одно слово от тебя, — у Заккери получилось сказать это очень металлическим голосом, — И ты отправишься в дом спасения для умалишенных, Пятая. На реабилитацию.

— Крин! — назвала нашего конвоира незнакомым именем пораженная до глубины души блондинка, — Ты что⁈

— Ты пытаешься спровоцировать вампира, идиотка. Молчать! И отдай ему Камень, немедленно. Их с девочкой изолируют сразу же.

Получив назад дар Короля, я почувствовал необоснованный прилив радости, но пользоваться камнем мне запретили — это могло выдавить из живота бомбу, которая бы от такого счастья взорвалась. Услышав о том, что у меня внутри бомба, Тарасова преисполнилась тишины и кротости.

Дальнейший, очень короткий, путь, мы продолжили в тишине. Это было совсем несложно, пройти с десяток метров, а затем шагнуть в портал, чуть не отдавив хвост какому-то крысюку, но никакой эпичности момента не было. Просто раз — и мы из бури, состоящей из пыли, ветра, останков хранителей крепости и некоторого количества пурпурного дыма попадаем в огромный зал с колоннадами, где отовсюду в нас целятся люди, одетые в темные шинели.

Не только ручное оружие. На колоннадах были установлены и пушки очень внушительного калибра. Также я увидел огнеметы, готовые к броску колбы с тягучим синим содержимым, несколько автоматов, а также целый ряд пеппербоксов — многоствольных залповых систем, каждая из которых могла бы превратить всё пространство перед порталом в мешанину стали и мяса за один выстрел.

Как оказалось, тут было не только оружие. Едва я успел прижать к себе ойкнувшую птенца, как в нас с ней бабахнули ядрено-синей молнией. Та, выпущенная из аппарата, напоминающего противоестественную смесь огнемета с ранцем, микроволновки, самогонного бака и карданного вала, вместо того чтобы поджарить нас, внезапно расплылась в идеально круглую прозрачную сферу, накрывшую обоих.

— Это просто изоляция, Конрад, — Заккери пошатывался, пьяно улыбаясь, — Просто… изоляция. Вам придётся… потерпеть. За вами придут. Позже.

— Мы потерпим, — пообещал я ему, садясь на пол и усаживая себе на колени Алису, — Потерпим…

Что еще остается?

Все терпят.

Остальным «иммигрантам» приходилось куда хуже, чем нам. Молодцеватые серьезные человеки в военной форме, взяв всё стадо перебежчиков под прицелы, сноровисто разбирали одного за другим. Поймать, обезвредить, раздеть догола, отправить к докторам в дальний угол ощетинившегося оружием зала, где ощупанного и голого ждут унизительные процедуры, каким я уже разок подверг Зелиссу. Канадианцы очень неторопливо и предельно тщательно искали у своих «гостей» внедрения. Ампулы с вирусами и ядами, нечто подобное, догадался я.

Ну, это надолго.

— А мы что, так и будем сидеть? Если надолго? — вяло и жалобно удивилась Тарасова, ерзая задом у меня на бедрах, — Я писать хочу…

— Потерпи, — вздохнул я, — Ты ж вампир.

— Я очень грустный вампир…

— У тебя бомба снаружи, а у меня внутри, — пригрозил я, — можно сделать так, что обе окажутся внутри. Терпи.

Еще не хватало, сидеть в луже на глазах у придурка, продолжающего лупить в окружающую нас сферу своей синей молнией. И это я про остальных зрителей молчу, которых тут большой переизбыток. За нами наблюдают сотни глаз, нервы у солдат напряжены до предела, несмотря на то что одна отдельная группа стоит прямо у портала, а к тому медленно движутся две вертикально стоящие стальные плиты, установленные на рельсах. Блокировать портал нельзя, но затруднить возможный прорыв с той стороны — легко.

А ведь ворваться могут далеко не человеки.

Вся инсталляция защиты, установленная здесь, выглядела чрезвычайно внушительно… с точки зрения Алисы. Но ворвись сюда хотя бы Ваккуш, люди бы быстро поняли, что их пушки и огнеметы — всего лишь шутка. Средства, сдерживавшие Омниполис от вторжения, у Канадиума были другого рода, вроде той ретрофутуристической фигни, которая нас сейчас удерживала в изоляции.

— Конрад, ты сильно на нас злишься? — неуверенно спросила рыжая вампиресса.

— Да безумно, — со вздохом признался я, — Ладно еще Шегги и Анника… хотя нет, не ладно. Они накосячили невероятно, что один, что другая. Ну и ты тоже сглупила редкостно.

— Мы…

— Вы не отнеслись ни к чему серьезно, Алиса. Вообще ни к чему, — перебил я мычание девушки, — В результате что? В городе катастрофа, мы в плену, а Шегги с Анникой… ну, наверное, с ними ничего не будет. Точнее, проживут как-нибудь сами.

— А если б мы вернулись, скажи… ты бы смог их простить?

Глупый вопрос. Предельно глупый. Эта парочка натворила столько разной дичи, что далеко ушла за грань прощения. Шпилька? Вот с ней-то как раз всё ясно. Она сама подписалась на эту «работу», и последствия её решений никого из нас не трогали. Если бы и Аннику никто не трогал, она бы просто завернула бы ласты, когда дожгла бы себе все нервы. Но здесь вмешались мы с Шегги, вмешались грубо и жестко, обошлись с ней как с безмозглым ребенком. Правильно? Да, но ответственность за последствия надо делить на всех. А вот сам Шеггард…

Хм.

— Отвечу тебе просто — им обоим пришла пора измениться, — с облегчением выдал я, — Если они это поймут, то все возможно, даже прощение. Только я в них не верю.

Внезапная сцена. На досмотр был утащен первый гном, который далеко не сразу, но с очень большим изумлением понял, что его недра представляют собой такой же беспощадный интерес, как и у безропотно снесших анальное зондирование грызунов. И, конечно же, поднял хай до небес, присовокупив к нему попытки сопротивления, а может быть даже и мести. Усилия коротышки были вознаграждены ловким ударом приклада по голове, от чего и остальные гномы подняли волнения. Я хмыкнул.

А на что они рассчитывали? На честность агентов Канадиума, вон, стоящих вчетвером с видом трижды коронованных королей? Наивные. Они в самом деле думают, что специально подготовленные агенты, два десятка лет пристально следившие за всем в Омниполисе, дадут им хотя бы полшанса?

Нет, все в этом зале обречены.

— Конрад, а Конрад? — внезапно насторожилась ерзающая у меня на коленях девушка, — А чего ты такой спокойный? Мы, вроде бы, ничем не отличаемся от того гнома, которому сейчас штуку засунули точно до желудка…

— Мне триста с лишним лет, Алиса, — вздохнул я, — Думаешь, это первый раз, когда я в такой ситуации?

— Она явно хуже того случая, когда я пролила тебе горячий чай на брюки… — пробубнила девушка, в тоне которой появилась совсем не уместная надежда.

— Давай-ка я тебе лучше историю расскажу? — решил отвлечь я её, — Помнишь, ты спрашивала про демонов Иерихона?

— Помню, ты тупо рассказал. А волчер еще тупее потом продолжил. Шаурму сожрал и блеял что-то про Сарката, про эльфов… я на троллей-полицейских тогда засмотрелась.

— Ну вот тем более. Слушай. Когда-то эльфы правили всеми Срединными мирами, не так уж и давно, кстати. У них было несколько своих, заповедных миров, десятка три, в которых проживали их Высокие дома и прочие кланы. Те миры они называли родными. С остальных… ну, брали дань. И рабов для развлечений. Не так чтобы много, так что миры часто возмущались, а эльфы их с удовольствием прессовали. Тоже развлечение. Суть не в этом. Правили эльфы в виде Совета самых-самых королей, эдакого суперпарламента, который… в общем-то ничего не делал, а просто поддерживал статус-кво. Уровень жизни у остроухих невероятно высок, недовольство мизерное, съездить потыкать пальчиком в грязных дикарей стоит недорого… ну, понимаешь. Рай.

— И что изменилось? — несмотря на творящееся вокруг, все эти стволы, силовые поля, стальные плиты и море оружия, Алиса заинтересовалась моим рассказом.

— Случился Саркат, — ответил я ей, — Эльфийский колдун, мощный как тридцать три архимага. Талантливый как Шпилька в поисках приключений на свою задницу. Работящий как десять гномов. И терпимый, ну… приблизительно как Старри. Ему не понравилось, что эльфы остановились в развитии и, того и гляди, начнут извращения творить. Совсем уж лютые, конечно, простых у них всегда хватало. Он высказал свои соображения Совету, за что был послан… От добра добра не ищут и всё такое. Затаил обиду и ушёл. А потом вернулся.

— С демонами, — утвердительно буркнула девушка.

— С демонами Иерихона, — поправил её я, — Так вот…

— Ты посмотри, Крин, они сидят как у себя дома, — полувосхищенно заметила подошедшая к нам с «пастором» Зелисса, — Он птенцу сказки рассказывает!

— Могу лишь поаплодировать вашему самообладанию, Конрад, — кивнул с уважением жополюбивый шпион, — Но мне необходимо кое-что у вас уточнить…

— Чуть позже, — строго взглянул я на него, — Дайте закончить. Недолго осталось. Так вот, Алиса, он вернулся. Как понимаешь — не во главе армии, способной помочь ему «исправить» свой народ, а всего лишь с несколькими десятками совсем не страшно выглядящих существ. Курам на смех. Да, Саркат был могущественным колдуном, но представляешь, сколько таких наберется в десятках заповедных миров? Так подумал и Совет. Только вот демоны оказались особенными. Их рёв обрушивал миры. Один за другим. Один за другим. Заповедные миры, лесистые, солнечные, полные миллионов эльфов, попросту исчезали по желанию Сарката.

— Жуть… — вздрогнула девушка.

— Да, но не очень, — вздохнул я, — Он, всё-таки, не был отмороженным психом, а лишь хотел донести свою точку зрения, но, прежде чем эльфы качественно перепугались, он снес пять миров. Потом его нашли и победили, может быть даже в эпичной схватке… однако, и это самое важное…

— Эй, кровосос… — опять Зелисса, теряющая терпение. А вот пастор напрягся.

Это он правильно.

— Самое важное в этой истории, Алиса, это вопрос — а куда делись оставшиеся демоны Иерихона, пришедшие с Саркатом? — аккуратно подняв за подмышки девушку, я встал на ноги и поставил её лицом к себе, — Они же не умели драться, не умели колдовать, а могли только уничтожать миры…

— Их убили? — предположила Тарасова, чьи глаза внезапно стали медленно увеличиваться, — Убили, да?

Я выдержал паузу перед тем, как ответить. Небольшую. Достаточную для того, чтобы и у Эммануила Заккери появилось нехорошее выражение на лице.

— Нет, их не убили, Алиса. Они достались победителю. Тому самому разумному, кто дал Саркату по башке мечом, тому, кто предложил эльфам, чья политическая система после пропажи миров пребывала в полнейшем хаосе, дать свободу Срединным мирам. Управлять ими, а не править. Дать возможность жить всем и каждому, включая даже грязных полукровок, которые в будущем должны сослужить эльфийской расе огромную службу. Саркат умер, но выиграл свой спор, а его прощальным даром стали демоны Иерихона.

Мои кости как будто превратились в раскаленный металл, боль вонзилась в каждый сантиметр тела. Не простая, а чудовищная, невозможная, ослепляющая. В руках, стиснувшихся чуть сильнее, чем нужно, глухо вскрикнула, закатывая глаза, Алиса. Она испытывала те же самые выворачивающие ощущения. Ломающие, жгущие, невероятно острые, доводящие до судорог.

Ничего страшного, просто мы, вампиры, очень и очень универсальны. Например тем, что на наших живых костях можно вырезать тысячи символов одного крайне особенного ритуала, а потом просто вылить в нас полведра крови, чтобы всё заросло. Затянулось, но осталось… до момента, когда оно может понадобиться.

— Что с вами⁈ — Заккери был взволнован, но не понимал происходящего. Он видел только двух трясущихся от боли вампиров, запрокинувших головы.

— Ни одна… раса… — прохрипел я, глядя на него, — Не может… править… Срединными мирами. В каждой — изъян. Эльфы — высокомерны… гномы… упрямы, орки… свирепы… А люди…

— Арвистер! Что ты делаешь⁈ — завизжала Зелисса, видя, как наливаются красным светом мои глаза.

Ничего я не делаю, мне просто больно. От того и светятся.

— А люди, — выдавил я, — Жадны. Безрассуд-но.

— Конрад! — это уже «пастор», — Я сейчас активирую бомбы! Прекратить! Немедленно!

— Поздно! — выдохнул я вместе с синего цвета туманом, превосходно сочетающимся по цвету с полем, окружающим нас. Точно такой же пошёл и изо рта запрокинувшей голову Алисы Тарасовой.

Туман, быстро окутывающий нас? Это лишь часть ритуала, которая никому не принесет вреда. Наоборот, его цель — краткая, но абсолютная защита Блюстителя от всего. Совсем всего.

— Идиоты, — успеваю сказать я перед тем, как туман окутывает нас целиком, — Вы притащили с собой Блюстителя.

Кому последнему из всех может прийти в голову мысль уничтожить мир? Кто не сделает этого ни при каких обстоятельствах? Для кого мир представляет из себя живой, дышащий, бесконечный источник сил, знаний и могущества?

Правильно. Для вампира.

Он вылез из портала, неловко выглянув между стальных плит. Высокий, тонколапый, синий, с желтыми как у Шегги глазами, лишенными малейших намеков на зрачок. Со смешными нашлепками на голых плечах, так похожими на фиолетовые грибы, растущие вместо дерева на плоти. Больше всего демон Иерихона был похож на здоровенного одичавшего гоблина, безносого и безгубого, но с длинными конечностями, как у паука.

В него тут же принялись стрелять. Поливать из всех стволов, включая пеппербоксы, тут же размолотившие картечью и рикошетами половину всего живого в зале. Демон не реагировал, тупо встав на ровном, да слегка покачиваясь от попаданий чересчур больших калибров. Он просто замер под сплошным валом свинца, огня, кислоты и другой дряни, как бы в глубокой задумчивости, определяясь, что дальше делать с этой странной жизнью.

Я успел выхватить взглядом отчаянно кричащего Заккери, обращающегося к кому-то вверх, успел заметить Зелиссу, распотрошенную пролетевшим осколком, а потом встретился взглядом с пожилым гоблином, одетым в потрепанную одежду с широкими подтяжками. Он стоял, сжав кулаки и оскалившись, явно насылая на мою голову все проклятия мира.

Заврос Виккельбан, председатель Золотого Приплода.

Жаль, жаль. Я бы с удовольствием убил бы его сам.

— Это за Шпильку, тварь! — успел каркнуть я перед тем, как демон заревел.

И настала тьма. Рёв твари не только обрушивает мир, но еще и придает защитной капсуле Блюстителя энергию, чтобы вернуть его домой.

В данном случае — двум капсулам.

Эпилог

Две недели спустя

За что я люблю свой организм — он был спроектирован лучшими умами колдовства и магии. Тебе грустно? Выпей крови. Пальчик бо-бо? Выпей крови. Заболел? Ответ один — кровь. Нечего делать? Пополни запасы… крови. Там, где простой смертный в Нижнем мире держит целую авоську лекарств, мы держим простого смертного (не из Нижнего мира). И это работает.

Правда, в случае магического ожога ста процентов костной ткани, с обуглившимся костным мозгом и начавшимся отслоением плоти… крови понадобилось много. А раз мы в не в фильме ужасов, где добрые друзья могут выжать тебе в ванну десяток живых орков, чтобы ты через пару дней был как огурец, то мне и Алисе пришлось проваляться в госпитале пару недель. Да и то, рекомендовали постельный режим, питание через трубочку, никаких физических упражнений и всё такое прочее.

И на том спасибо.

— Вам это даром не пройдет! — цедил белый от злости эльф прямо в морду невозмутимого как скала Оргара Волла-третьего, — Я организую дополнительное расследование по этому инциденту! Будут привлечены наблюдатели от всех Великих домов, слышите⁈ От всех!

— Я согласен, что Управление потерпело неудачу в перехвате шпионов, — невозмутимость Волла можно было резать на куски и продавать в крупную розницу, — Но вы намекаете на то, что провал был допущен сознательно. Это недопусти…

— Это факт!! — изошел на крик бедолага в костюме, — Это вопиющий факт! Вместо нормального расследования и перехвата, вы саботировали своё расследование! Саботировали наше расследование! А затем вы просто уничтожили Канадиум!

— Какие ваши доказательства⁈ — несмело вякнул я, успешно притворяющийся умирающим в уголке.

— Арвистер… — из белого эльф в рекордные сроки стал бордовым, — Ты… ты во всем виноват!

— Я⁈ — ошалел (почти искренне) я, — Я действовал строго в соответствии со специальной инструкцией Блюстителя! Пункт восемь, параграф два! «В случае проникновения запрещенной информации критического объёма в мир с категорией опасности выше одной белой звезды…»

— Заткнись! Заткнись! — аж завизжал бедолага, — Вы всё подстроили так, что эта информация туда попала! Вместе с Блюстителем! Провал⁈ Нет! Вы изначально планировали уничтожение этого мира, и я это докажу, слышите?!! Я это докажу!

Дальше все из себя представляло бессвязный поток проклятий, обрушившийся на голову Оргара Волла-третьего и немножко меня. Судить длинноухого строго было нельзя — его карьера была обречена целиком и полностью. Канадиум в эльфийских политических играх был весомой, хоть и несыгранной картой в колоде, и с его «уходом» высшее общество первородных должны было здорово потрясти. Естественно, что мстительным и долгоживущим эльфам, которые от этого потеряют, нужен будет козёл отпущения.

Бешенство эльфа можно было понять. Как только город окутало зловоние Граильни, что привело к массовой панике и беспорядкам, вдруг откуда не возьмись появилось удивительно много оперативников на улицах, усиленных ни кем-нибудь, а Блюстителями-вампирами, быстро ставящих точки над любым насилием и сопротивлением. В кратчайшие сроки были арестованы главы двух гномьих корпораций, извлечены из подполья все представляющие хоть какой-то криминалитет гоблины, куда-то пропали главы и советники всех гномьих кланов Омниполиса (знающие люди тыкали пальцем вверх). Рэтчедов никто не трогал, но одна зеленая кукушка, которую совсем не смущало то, что Конрад может только лежать, напела сношаемому вампиру на ухо, что некая Мыш то и дело бегала по городу с отрядом разумных, к которому в скором времени присоединилось несколько очень серьезных крысолюдов с огнестрелом.

В общем, взрыв крепости Канадиума оказался стартовым сигналом к передвижениям в городе, смысл которых мучительно ускользал от эльфийской делегации. А теперь, когда их срочным порядком отзывали в Магнум Мундус…

— В общем, можешь быть спокойным, Конрад, — когда мы остались наедине, проговорил Оргар Волл-третий, — Когда расширенная комиссия вернется, мы будем готовы. Ты, кстати, что планируешь делать?

— Пить, — буркнул я, — Много и долго.

Слава разрушителя миров? Нет, этого мне никогда не хотелось. С точки зрения собственного вида, я совершил одно из наихудших преступлений. Да уж, простое дело по поиску пропавшей книжки, надо же…

— Понимаю, — коротко обронил минотавр в костюме, — Очень хорошо понимаю. Ну что же. Алиса тебя уже ждет. Вам пора.

— Слушай, а может мы останемся, а? — жалостливо попросил я его, — Там же воняет…

— Ты умеешь делать амулеты против запаха, Конрад, я помню. Вали уже.

Разрушителям наград не дают. Ни дипломов, ни прибавки к зарплате, ни памятной таблички. Ничего. Разве что инвалидную коляску на птенца. И лечение. И отмазку от Верхнего мира. И от рэтчедов. И от эльфов.

Впрочем, я не жалуюсь.

— Фууу!! — хором заорали мы с Тарасовой, выйдя на улицу.

Воняло.

Поймать такси в этом обезлюдевшем городе было нереально, возвращаться и требовать машину бесперспективно, оставалось только сжать губы и зубы, а потом идти вперед. У нездорового вампира это получалось совсем небыстро, несмотря на гнусавые мольбы рыжей в коляске. Но мы все же дошли.

Дома было… странно. В нем присутствовало трое разумных, но совсем не те, которых можно было предположить. На диване дрых Джарред Гарру, на груди которого покоился крохотный амулетик, отшибающий запахи (наверное, такие сейчас в Омниполисе днем с огнем не найдешь), а второй такой я обнаружил на кухне, лежащий между режущимися в карты Мышью и… Виоликой Радиган. Два рыжих крылатых кота сидели прямо на столе и болели за обе стороны. Ну, им деваться от амулета было некуда.

Виолика даже кинулась обниматься. Мыш тоже, но я её сбагрил на Алису.

— А где…? — принеся из мастерской Шегги (в которой никого не было) несколько дощечек, я принялся тратить последние силы на выделку более масштабных амулетов против запахов, с прицелом защитить весь дом.

— Ушли. Собрались и ушли, когда на следующий день ангел пришел, — правильно поняла меня взгрустнувшая Мыш, — Просили передать, что очень сожалеют. Обо всем.

Что же, могло быть и хуже. Могли остаться и что-нибудь сказать, а слова в случае этой бедовой парочки, были бы совсем не тем, что надо. Тут уже нужны дела.

— Мне неприятно, но понимаю, — кивнула понимающая Алиса на это дело, а затем, запрягши Мыш её везти, отправилась в своё подполье, проверять компьютеры. Виолика, помявшись, выцыганила у меня пару амулетов, а затем, крепко обняв и поцеловав в щеку, тоже убежала, предоставлять кров и отсутствие запахов страждущим в Портовом районе.

Тоже верно, я с ног валюсь.

Поспать бы. Раз всё кончилось… почти хорошо.

Ладно, Конрад, не бузи. Был кризис, а ты был натуральной мишенью. Тебя протащило мордой по всем злоключениям, подпалило шкуру, вскрыло несколько нарывов, зревших много лет, но при этом ты жив. Все твои подзащитные живы. Чего еще желать? Награды?

В моих руках оказался гримуар некроманта, который я, грустно ухмыльнувшись, подбросил в воздух, а затем поймал. Оба здоровенных кота, нагло мурлыкая, начали ко мне ластиться, со всей дури тыкаясь бошками куда придется.

Награда — есть. И пусть её в ближайшие годы ни одному эльфу не продашь из-за всего этого канадианского дерьма, она, всё-таки, есть. Плюс Виолика, живая и здоровая, вернувшаяся из граммы в не успевшее даже дышать перестать тело. Так чего унывать, дружище? Из-за того, что диван волчером вонять будет…?

Мелочи.

Зеленоватый туман, окутавший меня, стал внезапным сюрпризом. Спустя минуту сквозь него проступили морды неживых обитателей гримуара, в том числе и растерянная рожа самой легендарной Роксоланы, которая не так давно по незнанию и вопиюще печальному стечению обстоятельств, заключила совсем невыгодный для неё договор.

— Не поняла… — растерянно пробормотала орчиха, наблюдающая, как об меня трутся соскучившиеся коты, — Ты? Ты⁈ ТЫ???

— Я-я, старушка, — гадко ухмыльнулся ей я, — Правда ведь, не ожидала?

Гримуар — это, конечно, хорошо. Но целая ведьма, гроссмейстер тауматургии и прочих темных искусств — это куда лучше!

Конец второго тома

Content

Книга вторая. Шлепок гнева

Пролог

Глава 1 Горе поврежденным

Глава 2 Монастырь без устава

Глава 3 Разница потенциалов

Глава 4 Зазрение совести

Глава 5 Невыносимые святые

Глава 6 Сучность вещей

Глава 7 Тайных дел дилетанты

Глава 8 Кровь и пиво

Глава 9 Аксиома доброты

Глава 10 Сок земли

Глава 11 Легенды не умирают

Глава 12 Тик-так

Глава 13 Все пропало

Глава 14 Блуд во тьме

Глава 15 Тень грустного дурака

Глава 16 Соблазны для нищих духом

Глава 17 Мастер Руки Вечности

Глава 18 Благословленный рок’н’ролл

Глава 19 Патриоты

Глава 20 Всегда есть рыба крупнее…

Эпилог