Книга третья. Пинок азарта

Пролог

В Омниполисе мало тайн, несмотря на то что это огромный многомиллионный город. Тайны — это удел богачей, вотчина магов, котелок сильных мира сего, в котором они варят свои зелья, но здесь…?

Нет. Здесь такого совсем мало.

Город, наполненный полукровками, изгоями и прочими не слишком-то популярными в других местах разумными, наслаждался отсутствием презренных мистерий и тайн, они здесь были просто не нужны. На улицах города правили бал механика и электроника, в университетах подростки самой разной крови грызли гранит науки, приобретая профессии, совершенно не нужные в других местах. Омниполису требовались механики, инженеры, программисты и водители, но никак не колдуны с шаманами. Что им тут делать, в этой бедной на магию среде?

Правильно, нечего.

Но, мы говорим про улицы. А вот то, что под ними, под толщей породы, под трубами канализации и подземными водами, было совсем другим делом. Там Омниполис, город отверженных, прятал кое-что очень интересное.

Ну… как прятал? Само завелось.

Сначала были гномы. Несколько кланов-изгоев, пришедших в незапамятные времена туда, где их не стали преследовать, закопались в землю под небольшой деревушкой полукровок, носившей в те времена совсем другое название. Они закопались неглубоко. Нет магии — нет рун, что позволят нагнести в гномьи подземелья достаточное количество воздуха, изгоняя угарный газ, поэтому пришлось жить близко к надоедливым наземникам. Но затем? Но потом? Когда лет сорок назад получилось поставить чудовищно мощные, хоть и примитивные, компрессоры?

Тогда всё, казалось, изменилось. Воздух означал возможность для гномов вернуться к своим старым традициям, вгрызться глубже, обустроиться, высечь в скальной толще каждому из них палаты, полагающиеся по возрасту, статусу крови и положению в клане…

Так было совсем недолго. Вместе с воздухом под Омниполисом появилась и тайна, о которой знали только гномы. О нет, они отнюдь не отрыли спящего бога или чудовище, кому в голову придет заснуть в такой дыре? Вы о чем⁈ Пф… Нет. Тайна пришла к гномам сама, сунула длинный нос в их подземелья, заинтересованно пошевелила им, а затем радостно поскакала к свежему воздуху, тряся своими многочисленными голыми хвостами.

Воздух под землей — это жизнь.

А вот рэтчеды… Рэтчеды — это смерть.

Тайной, скрытой под Омниполисом, стала война.

Не настоящая, конечно же. Что бы помешало гномам скинуть несколько тонн риса и гречки в занятые крысами каверны, а затем просто-напросто на пару недель, отключив компрессоры, переехать в свои небоскребы? В тесноте да не в обиде, потерпели бы, а вот хвостатые бы, выбравшись толпами на свежий воздух городских улиц, спровоцировали бы свой геноцид из добрых рук Управления. Смекаете? Так что «война» там шла сугубо взаимовыгодная. У рэтчедов всегда было множество дикарей, от которых нужно было избавляться. А гномы, что гномы? Утилизация органических отходов, культивация запрещенных грибных культур, подземная разведка, оборона, информация… Это была очень взаимовыгодная война!

Но все всегда хотят большего!

— Большой Запах ушёл, мать! Они убрали его!

— Интересссно, Вишеззз… Только ли его⁈

— О нет, мать! Всё, как ты и говорила! Многие убраны! Во время запаха!

— Кто⁈ Ты должен был принести мне имена! Все имена!!

— Их несут, мать! Их несут! Мои подчиненные, ты их мне сама подарила! Всё уже несут тебе, всё, что ты приказывала!

— Да? Хорошо… тогда говори, Вишез! Не испытывай моего терпения!

— Гобл нет! Совсем нет! Всех сильных гобл побрали! Крылатые приходили, злые и страшные, сияли светом, трясли гобл в норах, те от этого умирали! Гномов… тоже трясли, но немного! Но там наземники! Спускались сюда, забирали старейшин, глав! Гномы ссорятся, ругаются, стреляют! Новых выбирают! Они заняты!

— Очень хорошо, Вишеззз… Ты останешься со мной, будем думать, с чего начинать. Действовать надо быстро, гоблы скоро очнутся, скоро вернутся. Мы не допустим. Соберем самых умных, самых ловких…

— И обжор? И обжор, да⁈ Им пора работать! Им давно пора!!

— Нет! Даже не думай! Мы ждём для обжор её! Кстати! Что с ней, Вишеззз?

— Эм… мать…

— Говори немедленно! Ну!

— Я говорил с Цирсцеей! Она отказалась давать её! Сказала, что она только для стаи! Не бей меня, мать!

— Не буду…

— И не ешь! Вишез старался! Но Цирсцея меня чуть не съела! Сказала, что они работали, не покладая хвостов! Много работали! Слишком много! Нет цены! Нет услуги! Не сосчитать! Даже ей!

— Мерзская… упрямая… тварь…

— Ну не бей меня! Вишез хороший! Ты страшная!

— Не трясись, сын. Глаудия тебя не съест. Сегодня. Ей хочется кое-чего другого…

— Скажи! Скажи! Вишез принесет!

— Не принесешшь… Я хочу хвоста этой твари Цирсцеи!

— Ой…

— И поднимусь за ним сама. Но потом. А пока — собирай совет, Вишезз, собирай старейших. Нам нельзя терять время. Гоблы очень проворные, очень хитрые. Обжорам придётся подождать…

Тайна сидела под Омниполисом много-много лет, свив множество уютных гнезд.

Но ей давно уже было тесно…

Глава 1

Гордость и пищеварение

В напряженной тишине раздался девичий голос, в котором решимости было столько, что, можно сказать, он прозвучал как женский:

— Удваиваю!

— Поддерживаю, — тут же вывесил длиннющий красный язык сидящий напротив мохнатый монстр, демонстрируя крайне внушительные клыки в издевательской усмешке. Дама не купилась на угрозу, а ухмыльнулась в ответ, демонстрируя, что и её природа зубами отнюдь не обделила.

— Поддерживаю, — хмыкнул я, даже и не думая улыбаться, — Вы обречены. Она будет моей.

— Не сегодня! — торжествующе вякнула крайне компактная и рыжая вампиресса, имеющая счастье проживать со мной в одном доме, — Ты вдуешь, Конрад! Готовься!

— Покер — это тебе не шахматы, — поддержал её Джарред Гарру, волчер, придурок и проглот, затесавшийся в нашу тесную компанию, причем без мыла, — И да, Алиса, ты вдуешь тоже. Она будет только моей!

— Мечтатель! — фыркнула Тарасова, теряя значительную долю уверенности, — Вы сейчас оба продуете! Она и её пышная мягкая задница будут только мои!

— Да ничья я! — возмущенно пискнул банк, нервно дергая хвостом, — И не толстая я!!

— Ты была ничьей, товарищ Мыш, — отечески улыбнулся я разыгрываемой на финальном коне огромной человекоподобной полукрысе, — Пока не проигралась первой в пух и прах…

— Вы жульничали! — взвыла в отчаянии Ассоль Лаудберг, ежась от плотоядного взгляда вульфера, — И я играть не умею!

— Жалкие оправдания, — отмел я неуместное, — Вскрываемся, раз так!

Пара десяток, пара дам… три валета. Тройка.

Демоны Иерихона!! Я продул!

— Муа-ха-ха! — торжествующе заржала Тарасова, вцепляясь в неубедительно отпихивающуюся подругу, — Моя! Моя! Ура!

— Всего на два часа!! Всего на два!! — Мыш пыхтела, но определенно была рада, что не досталась скуксившемуся волчеру, на чьей морде сейчас были написаны тридцать три несчастья.

— На целых два! Мы будем смотреть аниме, пока Конрад ходит за едой!! — счастье Тарасовой можно было грузить мешками и продавать крупной розницей.

— Неееееет! — а вот Мыш определенно скисла и теперь смотрела в будущее с унынием.

— Ха! Я победительница! — торжествовала рыжая немочь, обнимая подругу за вышеупомянутые бедра, — Я диктую условия!

— Ну окей, — пожал я плечами, — Джарред, пойдешь со мной? Пива по пути выпьем…

— А⁈ — такой подлости Алиса не ожидала. Приятно.

— Конечно пойду! — в глазах прямоходящей собаки мелькнул огонек возвращающейся жизни.

— Аааа⁈ — впала в панику Тарасова, — Какое пиво⁈ Вы же там до ночи застрять можете! А мы уже жрать хотим!

— Мы постараемся успеть! — максимально неубедительным тоном соврал я, улыбаясь настолько фальшиво, что у Мыши, опасливо наблюдающей за нами, тоскливо забурчал живот.

— Конрад! Имей совесть! — отчаянно кричали нам вслед жалобным голосами под мяуканье двух голодных котов.

— Вы знаете, где нас искать, если что, — фыркнул я.

И мы всё равно ушли гордой походкой побежденных, но отомстивших.

Большая Вонь, Дни Смрада, Орочья Радость — как только не называли те дни, пока чудесные ароматы Граильни свободно распространялись по всему городу. За это время почти все жители Омниполиса получили пятый разряд оконщиков, учась замазывать трещины в окошках собственных домов, а немногочисленные колдуны, способные на создание противозапаховых амулетов, заработали состояние. В том числе и я. Тем не менее, амулеты были стационарными, так что разумных на улицах было рекордно мало.

В принципе, заработанные за Дни Смрада деньги, были единственным светлым моментом, произошедшим за всё это время.

Неладное я почувствовал тогда не сразу, а где-то на четвертый день, полностью оправившись от последствий нашей короткой экскурсии в Канадиум. Управление сбивалось с ног, шли десятки параллельных операций, привлекли всех, даже наше прикрытие, но… некоего вампира и его подопечную не трогали совершенно. Это было не просто странно, а совсем. Всё-таки, у меня три сотни лет опыта и всё такое. Даже пребывая в глубоком уверенном запое, я всё равно ждал, что меня вызовут.

Однако, как выяснилось чуть позже, времена изменились куда сильнее, чем я предполагал.

Уничтожение мира — прецендент чрезвычайно редкий. Крайняя мера, когда последствия происходящих событий уже находятся в стадии «фарш нельзя провернуть назад». К этому относятся и большие объёмы запрещенных данных в пространственных мешках, и захваченные пленники, чьи знания и умения напрямую связаны с текущим течением дел в Омниполисе, и… конечно же, Блюститель. То есть, мне пришлось повторить то, что проделывалось пятьдесят три года назад, когда один из моего рода был вынужден вызвать демона Иерихона для уничтожения темного мира Эспис, где разбушевались эпидемии, одинаково поражающие любой живой организм.

Только вот увы, я не учел разницу между дотлевающим миром полсотни лет назад и полноценным развитым Канадиумом, пусть и находящимся в изоляции. Разницу в общем, в глазах многочисленных рабочих Управления, а не в частностях. Тогда знание о разрушении Эсписа стало достоянием лишь нескольких Блюстителей, а сейчас…

Сейчас Конрад Арвистер, славный парень, несмотря на свои клыки, свой-в-доску вампир, которого знает в Управлении каждая собака, доверенное лицо самого Оргара Волла-третьего и вечная изжога его заместителя Старри, этот «няшка», как выражается Тарасова… стал чудовищем. Монстром. Разрушителем миров.

Со всеми, мать его, вытекающими.

С меня и Алисы взяли стопку расписок о неразглашении, уведомили, что снимают все допуски и разрешения, пригрозили анальными карами за любые писки на тему произошедших событий, а потом банально выпихнули на улицу. Уволили? Нет, не уволили. Огородили как нас от Управления, так и последнее от нас. С одной стороны, конечно, хорошо, потому что Оргар Волл-третий взял на себя возню с Магнум Мундусом, с другой стороны…

— Конрад, мы же пива хотели! — пихнула меня вбок волчатина, — Идём, ты угощаешь!

Ах да, Джарреда Гарру уволили совсем. За несоответствие, за разгильдяйство, за алкоголь на посту. Так далее и тому подобное. Ну и вышло так, что шерстяной дурак умудрился прибиться к нам в качестве помощника. Тут вообще дурацкая история, завязанная на то, что Конрад был очень занят одной интересной книжкой с орущими мертвецами, а кому-то надо было вести дела по продаже амулетов, добывать нам пищу насущную и всё такое. В общем, когда я разобрался с текущими проблемами, то обнаружил волчатину, вовсю пристающую (словесно) к Мыши и хлебающую мой чай. Подумал и… махнул рукой. Как оказалось — не зря.

Валера, падший ангел и держатель таверны «Отвернувшийся Слон» был рад видеть нас обоих приблизительно также, как и лишай на заднице одной из своих любимых официанток. Бывший житель небес сильно не одобрял существование некоего вампира, его морально-волевые качества, распускание рук (он так и не простил мне объятий), но это ничуть не препятствовало тощему мужику с нимбом брать деньги за предоставляемые услуги. Тем более, что первым делом я протолкнул Джарреда на место вышибалы, где у Валеры недавно появилась вакансия.

— Ну, рассказывай давай, — подбодрил я выглотавшего целую кружку пива потомка вервульфов, — Где они? Что с ними?

— Здесь? — недоуменно лупнул глупыми глазами прямоходящий собак, — Я думал, что и девчонкам расскажу…

— Думать — это не про тебя, Гарру, — нахмурился я, — Без обид, но если бы ты рассказал что-то слезливое, то Алиса либо рванула помогать этим недотепам, либо стала бы просить меня. А так как должок за ними такой, что хоть демонам продавайся…

— Конрад! — гневный вопль ангела привел к успокаивающим жестам с моей стороны.

— Ладно, хоть в бордель продавайся, — поправился я, — Это вызвало бы определенный конфликт между привязанностями и принципами, который мог бы вылиться в затяжное противостояние и глупости. Вроде тех, о которых ты думаешь каждый раз, пялясь на задницу и сиськи Мыши.

— Слышь…

— По делу, Гарру, по делу. Или вторую кружку буду пить один я.

— Ну какой ты тугой, Арвистер! — сдалась волчатина, уже вывесившая язык в сторону следующей дозы напитка, что перла к нам молодая полуголая орчанка, украшенная пирсингом и татуировками с ног до головы, — Ладно. Короче, они продались в армию, оба. По выкупным контрактам. Вот ржака-то, а?

— Точно? — чуть не подавившись, переспросил я, чтобы увидеть зрелище пьющего волкочеловека, пытающегося кивать.

Ох-ре-неть.

Армия Омниполиса была насквозь контрактной. Принципы её создания легли когда-то на плечи гномов, и те не подвели — создали систему, в которой все расы каждого из двух полов чувствовали себя одинаково.

Говном.

Записаться в стройные ряды наших военных сил мог любой здоровый разумный, продавая городу свою жопу и душу со всеми потрохами ровно на год службы. Точнее, не так. Год плюс время, требующееся на первичную подготовку. С последним было все очень строго, всё по нормативам, причем, не физическим. Никакой повальной уравниловки, физические кондиции гоблина и тролля насквозь различны, а нужны все. Снайпера, медики, разведка, ну и тому подобное. Дальше шли нюансы. Плата? Совершенно одинаковая для всех, от вчерашнего рекрута до генерала Хоннерби, но тут в дело вступали многочисленные нюансы в виде коэффициентов и наградных. А еще, как ни странно, банковский процент.

Да-да, именно так. Суть и смысл были просты. Армия принимает тебя, учит, одевает, обувает. За это ты обязан слушаться её как мамочку, делать всё, что тебе говорят, подчиняться приказам. Бросить службу ты имеешь право в любой момент после одного обязательного года. За это с твоего счета списывают ровно ту сумму (без коэффициентов), которую ты за год заработал. Поэтому контракт выкупной. Два года отслужил? Стоимость выкупа понижается до десяти месяцев вместо одного года. Пять лет? Выкуп начинает составлять одну сигму. Точка.

Как можно было понять, служили там добровольно и гораздо больше одного года. Не выдерживали только те, кто совершенно не мог жить по жестким армейским правилам. Очень жестким, очень суровым, с толстыми штрафами, с физическими наказаниями, с… да черт знает с чем еще. Вызвана такая любовь к тотальному орднунгу была тем, что жители Омниполиса отличались известным свободолюбием и отсутствием дисциплины, что в нормальной армии нельзя совершенно.

Но Скорчвуды и армия? Полу-тролль полу-гоблин, здоровенный шкаф Шегги, мирный как ягненок? Или милиписька Шпилька, тридцать кило неуравновешенной смеси из мамаши-гоблинши и папочки-иллинари?

Однако. Но… полностью избавляет меня от возможных проблем с Тарасовой. Что и хорошо. Надо за это выпить!

— Конрад, — глаза захмелевшего волчера, как обычно украдкой лизнувшего крови рэтчеда, уже слегка косили, — А почему ты… против моих отношений с Мышью?

— Три причины, — показал я три пальца, — Первая причина — это ты. Я не хочу оказаться на месте Зого. Вторая…

— Эй! Что значит — я? — тут же обиженно пробурчала волчатина, — И причем тут Зого?

— При том, что Зого одобрил союз двух придурков, а я не собираюсь, — чуть резко ответил я, — Ты, вообще, из какого поколения?

— В смысле поколения? — недоуменно переспросил не успевший сильнее обидеться волчер.

— Сколько поколений твоих предков прожили в Омниполисе? — уточнение действительно требовалось.

— Нисколько, меня сюда щенком принесли… — дёрнул ухом мой собеседник.

— И, видимо, воспитывали говенно, — вынес вердикт я, — Самка тебя не приняла, так что ты мотался в стае, как роза в проруби.

— Ну, есть такое… — понурился Джарред.

— Мыш домашняя девочка, — со вздохом признался я, — Хорошая. Но у неё есть семья, пусть даже весьма своеобразная, а у этой семьи есть планы, связанные с Ассоль. Очень серьезные планы. Вот и скажи, Гарру, как ты смотришь на перспективу стать пожизненно охранником ломбарда рэтчедов?

— Бррр… — ужаснулся волчер, вливая в себя четвертую кружку, — Нет!

— Значит, вопрос закрыт. А учитывая, что никакие проклятия бесплодия на рэтчедов не действуют, просто потрахаться вам нельзя. Ей, по сути, вообще ни с кем нельзя, кроме человека и рэтчеда.

Или вампира. Но об этом мы не будем ни говорить Джарреду, ни думать на эту тему. Не то чтобы у меня были какие-то предрассудки в отношении расы нашей дорогой Мыши… нет, предрассудки есть и их много, но красивое трахать можно и нужно, это закон всех мужиков. Просто не буду.

— Ты так говоришь… — пьяно приуныл волчер, — Как будто надежды нет.

— Почему? — удивился я, — Найди проклятие бесплодия для гибрида рэтчеда и человека, заполучи высокооплачиваемую работу, убеди стаю благословить ваши отношения — и пожалуйста!

— Ууу… — натурально завыл бедолага.

— Джентльмены? Я могу к вам присоединиться? — мужской голос оторвал меня от любования страдающей собакой, лакающей пиво между завываниями.

Вопрос был задан изящно одетым худощавым полуэльфом, который даже не думал ждать от меня ответа — он уже ввинтился на свободное место за столиком, лучась улыбкой и семафоря Василисе нечто вроде «Много пива! Сюда!». Юная орчанка корчила недовольную рожицу, нервно дергала ягодицами, выпирающими из её узких шортиков, но готовилась повиноваться.

Гневаться мне не хотелось, тем более что тип казался смутно знакомым, причем, что удивительно — в позитивном ключе. Учитывая, что это невероятно редкое явление как для меня лично, так и для Омниполиса в частности…

— Я тебя помню, — ткнул я указательным пальцем в сторону полуэльфа, — Ты бросил бабу за то, что та грубо отозвалась о моей попутчице.

— Это о какой? — тут же влез Джарред.

— О Мыши, — пояснил ему я.

— О, — в глазах волчера тут же мелькнула симпатия, которую он захотел запить пивом, но то еще только готовились нести. Василиса, уставив кружками весь поднос нам аж на три круга, балансировала его в воздухе, пока Валера пристраивал шестую кружку сверху.

— Вообще-то, Конрад Арвистер, мы с тобой познакомились чуть раньше, — хмыкнул полуэльф, отворачиваясь от сочных ляжек выдвинувшейся к нам орчанки, — При других обстоятельствах.

— Гм… — я сделал паузу, вспоминая, но ничего не приходило в голову, — Это при каких?

— Ты запрыгнул ко мне в машину, спасаясь от инспектора по гетеросексуальности! — выдал этот гад с широченной улыбкой и… да, правильно, оказался облит пивом с головы до ног, потому что Василиса у нас не очень устойчивая.

Она споткнулась. Снова.

Под верещание облитого ледяным пивом хамского полуэльфа и лающий хохот волчера события годовой давности вспомнились моментально. Огромный зловещий тролль, чуть не убивший меня ранее, пер за нами по шоссе, расшвыривая (и швыряясь в нас!) легковушки, а я и бородатый полуэльф с фальшивыми сиськами и легкой мокротой в штанах убегали на роскошном кабриолете. Кончилось всё хорошо тогда для обоих, но да, в памяти осталось.

И теперь этот водила экстра-класса (а еще и вор премиум-тачек) сидит за моим столиком, мокрый и жалобный, а улыбающиеся зеленые дуры, фальшиво икая извинениями, тащат ему огромное махровое полотенце.

— Как в баню попал, — пожаловался закутавшийся в полотенце полуэльф, вновь усаживаясь на место, — Впрочем, сам виноват. Финнеас Гладстоун, к вашим услугам.

— Конрад Арвистер, — в ответ представился я, — Частный детектив.

— Джарред Гарру, — не стала молчать волчатина, — Помощник. Частного детектива.

Я пронзил пьяного волчера лучом чистого скептицизма прямо из глаз, но он, с удовольствием вдыхая пивной аромат от полуэльфа, уже игнорировал мелочи жизни. Пришлось делать вид, что все так и задумано. Я считаю одним из своих главных призваний приносить глубокое, но справедливое разочарование в умы заблуждающихся, но всему свое время.

— В общем, я сюда не просто так пришёл, а именно к тебе, Конрад, — кивнул наш новый знакомый, таки влив внутрь себя кружку пива и одобрительно прищелкнув языком.

— Уточнение — именно сюда, или всё-таки просто не дошёл до моего дома? — нахмурился я.

Брать заказы и обсуждать дела в «Отвернувшемся слоне» мне категорически не понравилось. Сначала одержимая демоном монашка, потом слежка за собственной подопечной, а чем это всё заканчивается? Правильно, проклятым вампиром, от которого шугаются даже матерые Блюстители.

Развелось неженок.

— Крайне тупо стучаться в твою дверь, не проверив заранее питейное заведение в двух шагах от твоего дома, не? — показал ум и сообразительность Финнеас.

— В его дверь лучше не стучаться, — продемонстрировал обратное пьяный волчер, содрогнувшись, — Там звонок есть.

Кажется, он вспомнил свой первый визит ко мне домой и то, что с ним сделал Шегги, бесящийся от любого стука. Это была знатная собачья отбивная.

— Ну, мне это уже не надо, — развел руками угонщик машин, — Я его нашёл. И хочу нанять.

— Именно ты? — спокойно спросил я, принимаясь за пиво.

— Те, кого я представляю, — покладисто кивнул жулик, серьезнея, — Я, вроде как, тебя знаю, вот и вызвался быть… представителем заказчика.

— А сразу сказать не мог⁈ — этот комментарий от Гарру был чрезвычайно излишним, поэтому в ход пошли угрозы плеснуть ему крови в пиво, чтобы у волчера снова появилось в жизни время подумать над собственным поведением. Собака испуганно сглотнула и пообещала быть немой.

— Давай поступим так, Финнеас, — миролюбиво улыбнулся я, — Ты сократишь мне время на понимание возможной задачи от какой-то из прослоек криминалитета нашего любимого города, а я отнесусь к возможному делу так, как будто бы еще не выпил пять кружек пива.

— Ты куда-то торопишься, Конрад? Я хотел для начала, чтобы мы узнали друг друга получше, — выдал похабную улыбку полуэльф, — Нас столько всего связывает!

Гад…

— Можно сказать и так, — кисло ответил я, — Видишь ли, сквозь окна в трактире я вижу, как зажегся свет в доме напротив. Вернулся тот, кто там живет. И он, поверь мне, тоже любит проверять, не сижу ли я здесь. Так что, чем быстрее мы перейдем к делу, тем лучше.

— Иначе?

— Иначе тебе придётся удовольствоваться моим номером телефона, а потом снова переться сюда и обсуждать дела уже в моем кабинете, — отрезал я, напрягаясь от того, что загоревшийся свет тут же потух.

— Ладно, — сдался погрустневший Гладстоун, — Тогда слушай…

Подавляющее число разумных, относящихся к той или иной области преступности в Омниполисе известны тем, что носят зеленую кожу. Ну, в смысле, родились в ней. Гоблины — это мозги (хоть и немного), орки — это мускулы… грубо говоря. Разделять и властвовать можно долго, но суть от этого не изменится. В общих чертах всё так. Разумеется, еще были корпорации гномов. «Ультрон», «Гранит», «Омнитехника». Их, конечно, тоже можно было отнести к организованной преступности, но яйца глав кланов, владеющих корпорациями, были в плотной хватке Управления. Совсем уж отмораживать мы им не давали.

Но, что касается остальных? Люди, полуэльфы, минотавры, прочие смески с недостаточно высокой зеленостью? Им что, преступления не совершать? Конечно, они ни в коей мере не могут конкурировать с «зеленой волной», но существовать — существуют. Только в последнее время очень тревожненько существуют.

— За время Великой Вони Управа зверски подсуетилась, — изложил свое (или чужое) видение ворюга машин, — Ваши парни прижали гномов, полностью зачистили Золотой Приплод, а орочьи банды извели так, что оставшиеся пацаны в армию писались пачками. Ну так понятно, из Граильни-то попёрли, вот вы и начали жестить, тут, как бы, вариантов нет…

— И? — подбодрил я рассказчика. Волчер жрал соленые жареные орешки и будил во мне ненависть. Это были мои орешки.

— И мы, скромные пацаны и девчата из незеленых, хотим нанять тебя выяснить, чего ждать дальше, — вздохнул Финнеас, — не в том плане, чтобы ты сел и сыграл в авгура, а чтобы выяснил, куда теперь ветры дуют в доках, в Граильне, на окраинах. Ежу понятно, что будет война и передел, это никого кроме зеленых не касается, но мы хотим узнать победителей, Конрад. Тех, с кем придется договариваться. Или, мооожет быть, даже попросить тебя навести мосты первым.

— Очень необычное поручение, — хмыкнул я, — А в чем соль?

— В том, — совершенно трезвым голосом шепнул в ответ полуэльф, — Что есть такая штука, как логика, Блюститель. А знаешь, что она говорит? Что на смену старым проверенным зеленым придут более молодые зеленые. Жадные, молодые и дикие. У нас нет ватаги пулеметчиков, чтобы разводить рамсы с борзыми зеленокожими, зато у нас есть звон, чтобы разрулить этот тугой момент. Через тебя.

Крайне разумно и осторожно. А еще рискованно — для меня, потому как действовать придется на переделе начального капитала, причем, тут Финнеас совершенно не ошибся в своих предположениях, среди куда более дикого контингента, чем раньше.

Граильня бездонна.

— Ладно, теперь давай узнаем за что именно я суну голову в пасть молодому орку, — ухмыльнулся я.

Полуэльф насторожился, но вовсе не готовясь к торгу, а потому как на меня упала тень. Сначала она, плотная такая и зловещая, а потом еще и рука упала, на плечо. Мощная такая лапища с кожей желтовато-зеленоватого цвета, мозолистая, могучая. Такой хорошо бить минотавров по головам и ломать троллей. Я нервно сглотнул. Она была мне очень хорошо знакома.

— Значит, пока мастер в поте лица своего зарабатывает на хлеб насущный, его непутевый ученик вместо самосовершенствования занимается тем, что заливается пивом в харчевне? — гулко грохотнул у меня над головой мощный бас, — Истинно?!!

Глава 2

Возвращение к истокам

Жизнь несправедлива, потому что справедливости не существует без разумных. А разумные, вот те раз, вовсе забывают о границах и нормах, когда вопросы выживания их как общества и индивидуума перестают нежно касаться клыками их горячо любимых жоп. Разумные становятся гордыми индивидуалистами, безответственными и эгоистичными. Проще говоря — теми еще козлами, свято уверенными в том, что они нормальные, а вот вокруг сплошные козлы. Наивность, порожденная похабным союзом лени и необразованности, но совершенно неодолимая на уровне сознания толпы.

Впрочем, подобное касается и лучших из нас. К примеру — моего любимого и дорогого учителя, саппоро Йага Тага Каббази.

Как я стал его учеником? О, всё элементарное просто. Когда-то давно, миллионов десять лет назад, мне понадобилась необоримая мощь, чтобы продвинуться дальше по выбранному пути, то есть в расследовании. Не то чтобы я мог остановиться, не то, чтобы имел выбор, просто так вышло. Каббази более чем мог предоставить эту мощь, но бесплатно? Нет. Ему взамен нужен был я, и он получил желаемое.

Разумеется, может возникнуть вопрос — на хрена козе баян? То есть зачем может понадобиться слабенький вампир талантливому культиватору, алхимику и мастеру учения Руки Вечности?

Отвечу просто — один бессмертный, умный и весьма непростой ученик куда лучше, чем десяток-полтора ленивых бесхребетных лоботрясов, которые еще, к тому же, постоянно меняются.

И вытаптывают ценные травы в саду.

И жалуются.

И жалобно кричат на растяжке.

И вообще дети.

Вы вот представляете, насколько бесполезны, жалки и хрупки дети? В общем, ответ на этот вопрос совершенно не важен, потому что, по глубочайшему убеждению Йага Тага Каббази, некто, известный под именем Конрад Арвистер — в тысячу раз лучше как одного ребенка, так и целой их кучи. В общем — на хрен детей, да здравствуют вампиры!

Нет, ну будь мой достопочтенный учитель не адептом школы Разящего Кулака, а педофилом, то ответ был бы другой, но этому учению нужны ученики, поэтому давно Йаг Таг Каббази приметил для себя самый лучший и удобный вариант! Просто не знал, как ко мне подкатить с таким неоднозначным предложением. Намеки, впрочем, были…

Гад продуманный. Не мог помочь мне просто, по-соседски. Хотя, учитывая, через какой адище пришлось пройти жаболюду… обмен вполне равноценный.

— А еще ты не кричишь, когда тебе растягивают связки, — довольно квакал саппоро, крутя мои руки и ноги так, как будто желал их выдернуть, — эти вопли так утомляют!

— Триста лет боли, учитель… — кряхтел я от этих издевательств, — плюс занятия с вами…

— На этих занятиях ты был грушей для битья, — резонно возразил жаб, продолжая испытывать предел моей гибкости, — Скажи мне, Конрад, ты выполняешь упражнения, что я тебе дал?

— Как условились, — мысленно прощаясь с левой ногой выдохнул я, — Малый круг ежедневно, остальное — по мере свободного времени.

— Истинно славно, ученик… Ты легко перешагнешь начальные стадии подготовки. Чуть позже мы займемся духовными практиками, а пока хватит и этого.

Плюс долгоживущих созданий — мы редко лжем и еще реже тем, кто живет тоже долго. Жизнь штука непредсказуемая и в большинстве случаев скоротечная, поэтому портить себе репутацию из-за какой-то сиюминутности никто не будет. Так что саппоро доволен, очень доволен. У него теперь куда больше времени на себя, чем раньше.

Из его дома я выхожу, пошатываясь, как хорошо приложившийся к кружке с водкой человек. Варварский «массаж», чьи болезненные последствия уже ликвидированы запасами жизненной силы в моем теле, отзывается приятным гудением перевозбужденных мышц. Не то чтобы это мне было надо, но по долгам надо платить, да? Я ж не Шпилька.

Короткий сон, душ, «малый набор» упражнений, чашечка кофе и такая же, но крови из холодильника, всё это превращает Конрада Арвистера в машину, наполненную энергией и готовую к раскрытию тайн лучшего из миров!

Ах да, помощница. Где помощница?

Алису я нахожу у Мыши, сладко посапывающую носом в чужих сиськах. Приходится проявить чуточку ловкости, чтобы изъять нужную девчонку, не побеспокоив ненужную, но у меня это выходит с блеском. А затем, в ванной, под холодной водой, из Тарасовой с визгом выходит сон. Нас ждут приключения!

— Варвар, садист, сволочь, гад… — ноет рыжая вампиресса, вяло жуя бутерброд.

— Кто ныл, что устал сидеть дома и ничего не делать? Кто плакал, что с ней больше никто не играет? Кто хотел новых друзей? — последовательно задаю я вопросы, — И кто, мать его, проспал, Тарасова?

— Я встала раньше всех! — неубедительно врет мне в лицо «птенец».

— Ты пырилась в своё аниме почти до утра, а потом, вспомнив про то, о чем мы с тобой договорились, решила спрятаться в чужой спальне, — фыркаю я, жуя бутерброд с ветчиной, — А потом бы снова стала ныть, что твоя жизнь проходит мимо? Что? Сидеть дома без регулярных поступлений звона некомфортно?

— Ну… — сопят мне в ответ, — Мыш учится постоянно, на телефоне сидит, упражняется или спит. А я…

— … тоже могла бы учиться, упражняться и так далее, тому подобное. Но вместо этого — аниме всю ночь. Ох, отрежу я тебе интернет, будешь знать.

— Ворчишь как старик.

— Ешь быстрее, нас ждут великие дела!

— Насколько великие?

— На десятку. Но придется постараться, чтобы её заработать.

Те, кого представлял полуэльф, предложили сдельную оплату по пунктам. Чем больше я узнаю, тем больше заплатят, так что и десятка не предел. Но мы не увидим ни сигмы, если будет сидеть на задницах ровно.

— А какая моя доля? — наглела Тарасова, хлопая бесстыжими глазами.

— Ты сначала хоть какую-то пользу принеси, стажер! — удивлялся я.

Ну а почему бы и не воспользоваться чужой мудростью, благо она буквально стучится к тебе в двери? Да, Алиса, мягко говоря, ничего не умеет, но она, всё-таки, вампир! И у неё даже есть зачатки мозга, в отличие от Шпильки и Гарру. Так что будем её социализировать по мере сил.

— Оденься получше, — дал я последнюю команду, — Сегодня солнечно.

— Плохо быть вампиром, — тут же забурчала девушка, — Ни мини-юбку, ни блузку с короткими рукавами не наденешь. Замотайся и ходи.

— Алиса, — прочувствованно сказал я, — А хочешь, я тебя в армию запишу? Я могу.

Видимо, надо было с этого начинать. Дисциплина тут же скакнула до невиданных высот. Тарасова капризничает, но она прекрасно помнит, что я им с Мышью вчера сказал, объясняя, куда делись Скорчвуды и что там грозит нашим раздолбайским друзьям человека. И похвалил их решение, назвав это «последним шансом». Но для Алисы он ведь не будет последним, правда? Послужит три-четыре годика, поднимет денег, воспитает характер…

Смотрите-ка, маршировать уже умеет!

Тарасова удачно изображала из себя стойкого оловянного солдатика ровно до момента, когда уверилась в том, куда мы идём.

— Опять? — недовольно фыркнула она на подходе к примечательному строению небольшой протестантской церквушки, — Ты же говорил, что мы по делу идём, а не по бабам! Тем более к этой!

«Эта» — так она называла Виолику Радиган, к которой неровно дышала. Не совсем понимаю почему, так как монашка-очаровашка с легким торможением в развитии была любима… ну, всеми, кто был с ней знаком, особенно собственной паствой, собирающейся в церкви на концерты по вторникам и пятницам. Да даже мне эта особа нравилась своей легкостью, непосредственностью и усердием. Всё-таки для демонетки выжить в реальном мире, да еще и легализоваться, было немалым достижением. А уж стать рок-звездой для целого района города…

— Не ревнуй, — отмахнулся я, — Нам по дороге. Тем более мы должны быть в ответе за тех, кого приручили.

— Кто приручил кого⁈ А⁈ Кто кого?!! — запыхтела моя спутница.

Похоже, это была ревность.

У Виолики была репетиция. Она рьяно голосила в микрофон новую песню под рулады целой группы рокерского гоблофолка, не забывая при этом двигаться по импровизированной сцене и даже тыкать пальцем в отсутствующих зрителей. Точнее, тыкнув в начавшего присутствовать меня, она поперхнулась, выпучила глаза, закашлялась, а затем, взвыв что-то вроде «перерыв!», поскакала к нам, раскрывая на ходу объятья. Я ловко подсунул под набегающую звезду Тарасову, от чего та и оказалась в компрометирующем положении.

Некоторые из гоблинов группы зааплодировали, наблюдая жаркие объятия двух девушек.

— У тебя, смотрю, всё хорошо, — оценил происходящее я.

Церковь была чиста и цела, несмотря на регулярно проходящие тут угарные тусовки. Ни надписей, ни пошарканных полов, ни разломанных скамеек. Демонетка, решившая остаться жить монахиней, умудрялась работать на два фронта, одновременно и читая проповеди, и зажигая рок со стадом зеленокожих отморозков. Пожертвований и денег (совсем небольших) за концерты хватало и исполнителям, и самой девушке. Всё это она рассказывала, продолжая мять и щупать свою жертву.

— А еще мы передвижную кухню заведем, — поделилась она, продолжая удерживать за талию угнетенно бурчащую Алису, — Будем в Граильню ездить, рис вареный с мясом раздавать. Со специями.

— Это называется «плов». Только аккуратнее там будьте, Граильня небезопасна, — посоветовал я без задней мысли.

— Всё будет хорошо, Конрад! Смотри! — с этими словами, самым неожиданным образом, Виолика рывком отправила взвизгнувшую Алису под высоченный потолок храма, подбросив ту, как младенца. Ну и, в принципе, так же поймав, очень даже аккуратно.

— Я сильная! И со мной будут парни! — гордо надувшись выдала она, напоминая мне, что одержимые, так-то, гораздо сильнее простых смертных.

— А еще у нас будут стволы! Мы там концерт дадим! — гаркнул со сцены басист, — Виолика, ну! Нам репетировать надо!

Понимающе покивав, я забрал бормочущую плохие слова Тарасову из храма.

— Вот че она ко мне пристала? — ворчала по дороге вампиресса, — Ей же ты нравишься!

— И ты тоже, — хмыкнул я, шагая, — Мыш вот не особенно, а ты — да.

— Почему⁈

— Ну, я когда-то назвал тебя своей дочерью. Этого хватило.

— Конрад, — несерьезное возмущение в голосе моей облапанной спутницы сменилось легким напряжением, — Но она же демон. Как Старри.

— О, это далеко не так.

Демон проходит несколько стадий эволюции перед тем, как создать себе биологическую основу, тело. Сначала выживает там у себя, пока не отрастит что-то вроде мозга, потом набирается опыта, прогрессирует, поглощает всё больше силы, в конце-концов становится разумным. Затем, как повезет, но обычно не везет, поэтому такие дикари попросту жрут друг друга бесконечно. Самых многообещающих отлавливают полноценные и делают своими рабами, предоставляя возможность набираться ума дальше. В редчайших случаях такое существо получает призыв в другой мир, а там находит себе тело и души, что помогает ему эволюционировать взрывными темпами. А настоящий полноценный демонюга получается только тогда, когда такой вот везунчик захапывает достаточно энергии, чтобы сформировать собственное тело. Соответственно, учитывая, что сто процентов демонов буквально воспитывают новых, получая взамен службу, у них у всех одинаково мерзкая культура и характер. Наша же Виолика либо вообще была дикой, либо работала чуть ли не посудомойкой у какого-нибудь младшего бухгалтера, поэтому еще недостаточно озверела. И уж тела у неё точно никогда не было.

— То есть что — она типа машка-ромашка? — недоуменно лупнула рыжими ресницами Алиса, — Прямо цветочек?

— Который может кому-нибудь откусить голову, — уточнил я, — Виолика очень молода, поэтому руководствуется поведенческими моделями бывшей хозяйки тела, а там мозгов было не очень много, как и жизненного опыта. Море наивности, доверчивости и… кое-что еще. Неважное.

— Что неважное⁈

— Ну неважное! Идём!

Будь я настоящим детективом, прямо классическим, то у меня бы, конечно, были бы свои осведомители, связи с преступным миром, прочая такая фигня. Но увы, чего не было, того не было. Зато был здравый смысл и житейский опыт, который я собирался использовать.

Клуб «Все святые» ни грамма не изменился за то время, что я тут не был. Хых, как будто его много прошло. Но, как и всегда, я с удивлением отметил отсутствие сора и грязи вокруг здания бывшего оперного театра. Сама мысль о том, что обитатели этого места трудолюбиво и регулярно очищают окрестности (это в Портовом районе!) казалась абсурдной. А вот глядишь ты…

— Ну-ка постой, дай на тебя посмотреть! — внезапно остановила меня Тарасова, — Вот просто стой и всё.

Я послушно остановился, не мешая мелкой и рыжей начать вокруг меня вертеться.

— Знаешь, а очень неплохо… — наконец, промычала она, — Очень и очень. Но всё равно! За такой выбор одежды тебя надо сжечь как предателя моды!

Она не имела виду то, что на мне надето. Светло-бежевый плащ, брюки и шляпа ему в тон, жилетка чуть потемнее, белая рубашка. Ничего особенного и выделяющегося. Черные перчатки, чтобы скрыть нежную кожу вампира от солнца. Единственной чересчур бросающейся в глаза деталью моего наряда были широкие солнцезащитные очки… с полупрозрачными стеклами сочнейшего оранжевого оттенка. Их мне подогнала Ульяна, собрав несколько ящиков чуть ли не с половины Управления — какая-то из корп решила раздать пробники нового товара.

Цимис женского возмущения, источаемого рыжеволосой вампирессой, был в другом — я, грамотно воспользовавшись всеми ужасами Дней Смрада, оставил открытый заказ в одной наглухо закупоренной портняжной мастерской, чьи умелицы наворотили мне аж тридцать таких нарядов. И по очень неплохой, буквально предельно низкой цене, учитывая, что каждая портниха хотела себе мой амулетик от плохих запахов.

Теперь просто представьте себе чувства женщины, наблюдающей, как кто-то делает себе тридцать «троек». Одинаковых. Если бы не Мыш, которой нужно было объяснить, почему Конрад Арвистер богохульник и моральный урод, Алиса бы до сих пор рыдала над моим гардеробом.

А вообще, я выгляжу на все двадцать из десяти!

— Ух… — только и выдавила моя спутница после того, как мы вошли в здание клуба.

В целом, я был с ней совершенно согласен. За стойкой администратора вместо знакомого мне седоватого пузатенького орка восседала троллиха, занятая вязанием. Это была очень большая особ… а, с шириной плеч во вставшую на носочки Тарасову. На мой искушенный взгляд, это была почтенная матрона тролльего племени, весьма достойная и, судя по чертам лица, миролюбивая, но вот с точки зрения моей спутницы было очевидно, что жуткое чудище под три сотни килограмм весом, посмотревшее на неё исподлобья сквозь малюсенькие очки, явно размышляет над тем, что её домашним нужно немного постненького мясца. Которое вот, стоит. Само пришло.

— Здравствуйте, — прогудел мягкий обволакивающий бас, вылетевший из чрева большой дамы, — Вы к кому?

Кажется, Алиса слегка покачнулась от звука. А затем вцепилась мне в руку.

— Здравствуйте, — вежливо кивнул я сидящему за стойкой гиганту, — Мне нужны… гм. Как бы это сказать? Маленькие, веселые, любят пирсинг и музыку. Мы знакомы.

В этот момент я напоминал сам себе отца, приведшего свою лялечку-дочку записываться в тусовку неформалов, где её наконец-то научат пить, курить, ругаться и трахаться, от чего сначала начал улыбаться, а вот под конец этой долгой секунды задумался всерьез. А почему бы и нет? Тарасова теперь никаким группировкам нафиг не нужна, а тут компания…

— Меня Малинда зовут, — каким-то образом угадав, куда дуют ветры в моей голове, представилась администраторша, — или Зарьевна, по матчеству, я не против. Теперь здесь вместо Степпарда работаю. Вы же тот вампир, да? Они о вас рассказывали.

— Конрад Арвистер, а это Алиса…

— … Арвистер! — выдала рыжая мелочь, заставив меня поперхнуться.

— У вас очень красивая дочка, — обнажила Малинда внушительные клыки в улыбке, заставляя поперхнуться уже надумавшую что-то другое вампирессу, — Вам на второй этаж, зала номер двенадцать. Стучите только погромче, молодежь отсыпается.

— Спасибо вам большое, — оскалился и я, ни грамма не пугая монументальную троллиху, а затем, цапнув рыжую за затылок, пробормотал, — Идём, доченька…

— Какая я тебе доченька… — угнетенно бухтела вредная мелочь, идя под воздействием моей ладони.

— Единственная.

С тех пор, как пропала Анника, Тарасова начала себя вести немного странно. Я был не против, что она периодически ночует у Мыши, лесбийством там не пахло, скорее дефицитом тактильного контакта у обеих девчонок, но вот первую же попытку шляться по дому в одной майке пресек крепким подзатыльником. Это воздействие как-то неправильно было воспринято и с тех пор Алиса временами подглючивала. Ну вот как сейчас.

Обогнув сидящих жопами прямо на лестнице молодых орка с орчанкой, самозабвенно целующихся взасос, я был вынужден слегка надавить на Алису, остро заинтересовавшуюся вопросом как у этих ребят не сцепляются клыки при таком контакте. Пришлось потом шепотом объяснить, что таки сцепляются, поэтому никогда не стоит дергать целующихся орков. Они очень чутко относятся к своим зубам.

Хотя что и говорить, сам едва удержался от аплодисментов. Встретить в Омниполисе парочку чистокровных, проявляющих друг к другу половой интерес? Большая редкость. Ну разве что среди троллей и рэтчедов…

Зала номер двенадцать была закрыта, а стучаться мне не захотелось. Эхо под сводами театра было замечательное, портить однорасовую любовь на лестнице счел натуральным злом, поэтому просто-напросто вскрыл шаткий и хлипкий замок своей кровью, а затем и вошёл в обитель неформалов, заводя за собой ребенка.

Внутри была полутьма и запах мощного кутежа. Логово пирсингованных любителей тусоваться представляло из себя лежбище убитых, но воскрешенных диванов, кроватей и просто толстых ковров с раскиданными повсюду элементами одежды, пустыми бутылками и разными подозрительными приспособлениями для приема легких наркотических веществ в виде дыма. Бурбуляторы или как-то так? Кроме того, в углу немалого помещения, в котором мной было обнаружено несколько спящих полуодетых тел, стояло натуральное кресло из кабинета гинеколога, на которое Тарасова сделала большие глаза. Я лишь, пренебрежительно фыркнув, потыкал ей пальцем в аккуратно сложенный на подоконнике набор татуировщика с машинкой, но девушка ничего не поняла.

Неформалы устроились очень даже роскошно, у них тут даже своя душевая с туалетом была, плюс закуток, на котором тарахтели два старых холодильника и стояли банки с кипятильниками. Эдакое полностью обжитое логово, где хочешь туси, а хочешь живи, в случае чего. Причем, подметил многоопытный глаз, если нивелировать следы прошедшего кутилова, то становится понятно — тут поддерживают порядок. Относительный, конечно, но более чем приемлемый.

Теперь осталось только нивелировать последствия моей осторожности помешать расцвести большой орочьей любви. Проще говоря — добиться контакта, не подняв панику среди мирно спящего населения.

Натуральный бешеный рёв люто заклокотавшего унитаза оказался чересчур внезапным событием, от которого Тарасова, письнув, кажется, в штаны, моментально оказалась у меня на руках, хватаясь за шею. Делать было нечего, пришлось подхватывать её под поясницу и коленки, чтобы она своими когтищами не распустила мой новый костюм на ленточки.

Из сортира в полутьму общего зала вышла знакомая юная гоблинша в длинной майке, отчаянно зевающая во весь свой немаленький рот, тихо бренчащая скопищем железных украшений на раскидистых ушах. Ну и, конечно же, увидела меня в плаще, молча стоящего посреди полутемного зала. С девичьей фигуркой на руках.

— Пацаныыы!!! — тут же завыла она, — У нас бабу воруют!!

Переполох поднялся, но очень вялый. За исключением орущей гоблинши большинство остальных находилось в состоянии «убейте меня нежно», так что пока павшие и пытающиеся подняться тупили, задавая наводящие вопросы, я, перехватив мартышкой сидящую у меня на шее девушку под компактную (и, слава яйцам, сухую) жопку, подошел ко входу, включив свет. Это событие «выключило» сирену в виде гоблинши, но та не нашла ничего умнее, как громогласно заявить:

— Спокойно, у нас вампир! Он с собой принес!

Вот от этого заявления большинство присутствующих проявило куда большую активность! Настолько, что я уже просто не смог сдержать свою вредную натуру, а, слегка тряхнув Тарасовой, победно заявил:

— А принес я еще одного вампира!

Глава 3

Серые линии

Казалось бы, какую информацию можно почерпнуть в компании молодых разумных, страдающих своей молодежной фигней? А именно убивающих время, бухающих, немного занимающихся перекрестным опылением, расслабляющимся под легкую дурь и вообще несерьезным до потери пульса?

Я вам отвечу так — любую. Хомо студентикус или в данном случае хомо неформалус, представляет из себя молодую особь с относительно пустой головой, которая испытывает невероятные потребности в трёпе. Такие полубродяги, чилящие на улицах нашего города и тусующиеся со всеми, кто подвернется под руку, обладают колоссальными, но неструктурированными познаниями. А еще есть волшебное «бухал»! Если такой тип чего-то не знает, то он определенно бухал с тем, кто знает.

Самое то для моего слегка размытого вопроса о том, что сейчас творится на дне города.

Кстати, слушая, мне приходилось постоянно совершать над собой очень серьезные волевые усилия, а всё потому, что у вихрастого крашеного полугнома, неформального лидера этой тусовки неформалов, было невероятно гордое гномье имя — Дарвин. Мне оно казалось чрезвычайно постироничным.

— Слышь, мужик, я не то чтобы глубоко в теме, но кое чё сказать могу, — разглагольствовал вольготно развалившийся на подушках блондин, с наслаждением хлебая холодное пиво, оплаченное неким вампиром, — Когда запахло везде вонюче, тут такая ситуёвина нарисовалась, что мы хошь не хошь оказались пристегнуты. Ну а чё, если…

Слушая его, я краем уха следил, как орда утащивших большую часть пива и Алису на сдачу неформалов дербанит моего «птенца». Та еще стеснялась, но уже, потихоньку глотая пиво, начинала отвечать. Хорошо. Пора девочке обзавестись знакомыми.

Блондин тоже не затыкался, а направлять именно в нужное мне русло я его и не думал. Лишь хуже будет.

Между тем то, что рисовал полугном по имени Дарвин, приобретало черты крайне забавной картины.

Вместе с Днями Смрада пришла и паника. Воняло невыносимо, жить практически никому в городе не хотелось, а уж бедным студентам вроде банды этого самого Дарвина, вообще было тяжко. Должно было быть, но лидер оказался мужиком хватким (это он сам о себе с гордостью ляпнул), поэтому выход нашёл в тот же день, когда всё и началось — они просто-напросто всей командой упоролись до зеленых свиней, после чего жить стало нормально.

Технически, на этом выехал весь клуб «Всё святые», потому как неформалы не жадные и методикой поделились тут же. Что, впрочем, принесло и дополнительные дивиденды, так как улицах рабочих рук сильно не хватало, поэтому косой и набуханный молодой человек, согласный что-нибудь доставить от двери до двери, ценился на вес талеров. Так и притерпелись, заодно и узнав, что творится на улицах.

Творилось же там странное.

Золотой приплод, в котором состояла большая часть гоблинов-заговорщиков, был слабо связан с остальной Гильдией, а та, в свою очередь, имела мало общего с бандами, кои в великом множестве были раскиданы по городу. Однако, как выразился Дарвин, «начали иметь всех», причем грубо, жестко, в коленно-локтевой позе и без предварительных ласк.

Я понимал, о чем говорит полугном. Комбинация из подготовленных боевиков в виде банды «Чернышей», бывших одним из вариантов прорыва для покойных агентов Канадиума, запрещенный военный сплав в пулях и холодном оружии, монеты души, которыми расплачивались за демонов-инструкторов — эта комбинация поставила всё Управление на уши. Оргар Волл-третий провёл жесточайшую чистку дна города, попутно ополовинив население Граильни, решившей поживиться на улицах шокированного и деморализованного города. Сорняки и всё похожее на сорняки выпалывалось без оглядки на закон и порядок.

Неудивительно. Так и происходит, когда ты выпускаешь на улицы города вампиров. Большинство из моих сородичей не любит размениваться на мелочи, поэтому предпочитают допросы с пристрастием, а после — утилизацию прекратившего быть полезным материала. Оставлять свидетелей мои собратья не видят смысла. В случае же, когда это негласно поощряется руководством, решившим под шумок «подмести» город… мы имеем то, что имеем.

А именно — пугающую пустоту там, где раньше тихо, но уверенно царствовало беззаконие.

— Так вот, че? — сам себя спросил полугном, — Ссутся все, короче. Граильня молчит, там вообще всех боевитых покосили, гоблины гильдейские тупо ни на что добро не дают. Слышал, что даже жмуроделы типа отпуск взяли. На улицах ни порошка ни найти, ни травки, только грибы от крысюков и есть!

Беды любящих упороться меня не трогали, но терпение было вознаграждено — Дарвин, сморщившись и подумав, признался, что есть кое-что еще.

— В общем, я уже от бати знаю, а не с улиц, но может, тебе и пригодится, — нерешительно буркнул он, пожимая плечами, — Батя у меня чистокровный в «Ультроне», его, когда вонища началась, домой отпустили. Вот он прямо как я, сидел и бухал, но еще и трепался. Сказывал, что Управа такое у корпов устроила, что улицы завидовать могут. Общую контрольную проверку учинили, причем с ангелами. Три начальника отделов с высоких этажей башкой вниз нырнули, пока до них комиссии шли…

Ага, вот почему Гильдия сидит ниже травы и тише воды. Верхний мир и монеты души, которые разносила Шпилька. Даже вампиры не так страшны, как суровые дяди сверху, которые суровы настолько, что сначала тебя убивают, а потом допрашивают. И только потом — судят. Строго.

— То есть, на улицах тишина? — уточняю я, слыша, как подпитую Тарасову растаращило начать рассказывать о компьютерах, а этого нежные мозги неформалов с бодуна могут не выдержать.

— Ну как тишина, — неопределенно морщится блондинистый, — Не хочу попусту трепаться. Шевеления всегда идут, но сейчас совсем мелкие. Никаких крупных движей, ничего серьезного. Ходит слушок, что Гильдия может взять вообще всё, да и хорошо бы если б взяла, но это на уровне бабкиных сплетен. Такие дела.

Это было хорошо, но мало и бестолково, как я, в принципе, и рассчитывал. Поэтому, сделав свою рожу как можно более заговорщицкой, я спустил свои моднявые оранжевые очки пониже, подмигнул Дарвину глазом, и с придыханием предложил профинансировать их сегодняшний движ, если мудрый лидер разгульных пирсингованных малолеток напихает мне в панамку имен ловких парней, держащих нос по ветру. Тех, кого я могу поспрашивать.

— Конрад… — проникновенно начал полугном, — … мы тебя знаем. Ты клевый парень, несмотря на то что не провел нас к Виоличке на концерт. Она тебя очень любит, а это о многом говорит, по крайней мере нам. Но ты сам пойми, ты ж всё-таки от Управы. Кем я буду, если сдам своих?

— Я сейчас не от Управы, а в частном порядке, — пожал я плечами, — работаю на тех, кто на том же уровне, что и эти парни. Ну, почище и повыше, думаю, но хрен редьки не слаще. К тому же, я не собираюсь задавать им много вопросов, только те, что ты сейчас слышал. В городе неспокойно, тут большие перемены, народ хочет чуток держать нос по ветру, сечешь?

— Секу, — медленно кивнул блондин, брякнув парой сережек в ухе, — И чо-то, знаешь, верю. Лады, записывай. Надеюсь, ты меня не запалишь.

Молодежь. Их пивом не пои, дай почувствовать собственную значимость.

Список оказался неожиданно длинным, аж с десяток имен, парочка из которых, к моему удивлению (сильному) оказалась мне известными. Записав, я с удовольствием выполнил свою часть сделки, торжественно (шепотом) пообещав повеселевшему Дарвину, что буду с этими гавриками нежен и тактичен.

Ко времени, когда пиво было доставлено, Тарасова уже сидела в группе слушающих её неформалов и трепалась как родная, а её счастливый оскал ни грамма никого не пугал. Поняв, что искал медь, а нашёл золото, я понес эту важную мысль ко двери.

— Что, уже уходишь⁈ — тут же погрустнела зеленая пирсингованная гоблинша Лалатина, — А мы только познакомились!

— Что, понравилась? — кивнул я на нехотя встающую вампирессу.

— Да! — тут же оскалилась подруга полугнома, — Клевая девчонка! Говорит непонятно, но типа всё пучком! Посидите с нами, а⁈

— Не, мне пора, — отнекался я, махнув рукой, — А её оставляйте себе.

— Как оставляйте? — не поняла Алиса, на которую уже с веселым визгом напала гоблинша, — Куда оставляйте⁈

— Себе оставляйте. Потом… — мне в голову пришла удачная мысль, — … если что — заносите её Виолике.

— О! — поднял указательный палец Дарвин, — Народ! У нас сегодня есть повод завалиться к Виоличке!

Народ возгоготал от восторга, а в глазках Алисы мелькнула чистая паника.

И правильно.

— У вас должен будет быть повод завалиться! — сделал толстый намек я, уходя с места будущего бухалища под крики обнимаемой Тарасовой.

Молодость — это время импульсивных решений, алкоголя, секса и последствий. Учитывая, что товарищ Тарасова вампир, — в подоле она мне не принесет, а вот друзья ей нужны позарез. А то их совместные ночевки с Мышью скоро могут перерасти в нечто другое. Кстати, надо будет и Мыш сюда присунуть. Терапия — она такая.

По пути в доки, я думал о нашей прижившейся крыске, причем, думал о ней без негатива и даже не о её не по годам развитой фигуре, а просто так. Некоторое время назад на меня в подворотне пытались наехать рэтчеды с требованиями отдать Мыш, но смешно раззявили пасти, когда узнали, что я её не держу. Договориться с королевой стаи тогда вышло на диво легко — технически, им Мыш была не только не нужна сейчас, но и просто вредна тем, что держать её тощим рэтчедам было банально негде, в их норы она не пролезала, а жить на улице с бродягами? Ну такое.

Так что мы нашли общий язык с Цирсцеей, даже более того — привыкшие за десятки лет сотрудничать с разумным рэтчеды снова нюхнули обычной жизни крысьего племени, и она им сильно не понравилась. Матерая крыса не была бы таковой, не попробуй она обнаглеть, но этот вопрос решился быстро. Узнав, что между их стаей и плахой стоит очень малое число разумных, которым нужны поводы продолжать стоять, стая Мыши резко превратилась в любимых хомячков Оргара Волла-третьего. Всё-таки, рэтчеды — это вам не человеки. Подавшаяся в бега стая, уступающая свои владения, может не успеть добежать… ну, никуда. Её просто сожрут, почуяв слабость.

Мыш, что интересно, тоже против ничего не имела. Пораскинув мозгами туда-сюда, я понял, что хвостатая и вовсе была бы не прочь как-нибудь сдриснуть от стаи и жить сильной независимой женщиной, но слегка поссыкивала, зная, что просто так жить у неё не получится. Полукровки рэтчедов, да еще и такие, хм, удачные — это желанный приз для самых разных коллекционеров, а вы не поверите, что могут коллекционировать те же самые эльфы или гномы. Ну, последние редко, потому как личное богатство для гнома — это нечто абсурдное, но мало ли.

Так, неспешно размышляя о большом и дружелюбном грызуне, скрашивающим наши будни и пожирающим нашу еду, я и приперся в доки.

На этот раз местное население мой внешний вид не привлекал. В прошлый было наоборот. За последние годы чувство вкуса разумных, населяющих Омниполис, было проклято какой-то мощной темной силой, поэтому каждый встречный, кто видел меня в моем прекрасном любимом костюме фиолетового цвета, сразу начинал считать меня то ли маньяком, то ли сутенером.

Идиоты.

Слабознакомая пожилая гоблинша, сидящая на скамеечке возле слегка завалившейся стены слегка завалившегося здания, вовсю штопала какой-то передник, близоруко щуря глаза. Дела у неё шли ни шатко, ни валко, но старая совершенно никуда не торопилась, знай тыкала гнутой иглой рогожу, да бурчала себе под нос.

— Привет, мать, — буркнул я, подходя поближе, — Как дела?

— Иди своей дорогой, мужик, не нервируй меня, — буркнула себе под нос старая клюшка, — а то унесут.

— Да ты б мне сказала, где Политу со Стенькой найти, да я бы и пошёл, — не стал я обострять ситуацию.

— А ключи от дома, где деньги лежат, тебе не дать? — поинтересовалась эта хабалка, не поднимая головы.

— Ничего се ты злая днем бываешь, — подивился я, — а ночью так обычно подобрее? Или там, я не знаю, тебе свинью помыть надо, чтобы полегчало?

— Че…? — наконец она подняла глаза на мою личину, закашлявшись от неожиданности и узнавания, — Ты, что ли?

— Да, я. В прошлых раз твоих зеленых недонасиловал, так что вернулся доделать, — хмыкнул я, — Где они?

— Я знаю, кто ты, — медленно проговорила зеленокожая старуха, позволяя рогоже упасть на мостовую, — Арбитр.

Тепла в её словах не было совершенно.

— Знаешь и хорошо, — пожал я плечами, — Где девчонки? У меня к ним дело.

— Я тебе не скажу. Уходи, — встала гоблинша со своего насеста, — Уходи или я закричу.

— Почему? — насупился я, — Если ты знаешь кто я, то знаешь, что и девчонок я совсем не обидел. Далеко не обидел.

— Ты? — некрасиво оскалилась моя собеседница, — Нет. А вот твои братья, пришедшие сюда с вонью из Граильни, кое-кого обидели. Крепко так. Нам даже похоронить было нечего. Уходи, Арбитр.

Ууу, дело табак. И сказать-то нечего.

— Мать, я уйду, — медленно кивнул я, — Вот скажешь — и уйду. Только подумай минутку — а хочешь ли ты, чтобыя́ушёл?

Мозгов чистокровным гоблинам много не завезли, но вот житейской мудрости отвалили вагон. Если у тебя была долгая и нелегкая жизнь — ты умеешь делать выводы, умеешь понимать намеки. Всё-таки, резня в поисках агентов Канадиума штукой была беспрецендентной. Разрывать такую связь на пустом месте было бы слишком глупо для прожжённой мошенницы, талантливо изображающей из себя чуть ли не побирушку.

— Чтоб тебя демоны драли, упырь, — выдохнула гоблинша, — Через три часа они здесь будут. На рейсе сейчас, возвращаются. Приходи через четыре, девки хоть пожрут и жопы сполоснут.

— Хорошо, мать, спасибо. Пойду с миром, и вернусь с миром.

Старая гоблинская поговорка показалась уместной.

— Катись уже…

У меня как раз было одно дельце в доках. Нужно было отдать долги. Для этого, побродив по пирсам и заглянув в пару баров, я оказался обладателем трех бутылок удивительно паршивого пива по завышенной цене, а заодно приобрел большой бумажный пакет со свежими копчеными клепандрами. Теперь оставалось лишь найти живописное место, которое бы не очень воняло. С этим также не возникло проблем.

Усевшись на пристань для совсем уж мелких лодчонок для рыбалки, я откупорил пиво и произнес в воздух:

— Дальтер, Хохмунд. Выходите.

Зрение тут же слегка заволокло зеленоватой дымкой, а возле меня появились два призрака.

— Наконец-то, Конрад! — простонал один из них, не отрывая взгляд от моря, — Наконец-то!

— Сукин ты сын, — куда сочнее выразился другой, — Какого хрена так долго⁈

— Заткнитесь, придурки, — добродушно отозвался я, — Наслаждайтесь своим зрелищем и не мешайте мне жрать.

Клепандры были дивно хороши.

Виг Дальтер, чистокровный гоблин, и Югрий Хохмунд, не менее чистокровный человек, они оба были моряками… когда были живы. Каким макаром они оказались записаны в мою книгу мертвых ни один ни второй не помнили совершенно, да и обоим уже было плевать. Так что возле сидящего меня, с подозрением посматривающего на начавших кружить над головой чаек, стояли два несвежих трупа в моряцких униформах разного пошива и фасона, вовсю впитывая вид моря, порта и кораблей. Морды обоих моряков вытянулись, став почти комичными, но ржать я даже не думал.

Гримуар, доставшийся мне в ходе некоторых последних приключений, был экспериментальным образцом творчества некроманта, который как-то, каким-то чудом, дожил до 1950-го года по летоисчислению Нижнего мира, купив там блокнот, который и был им превращен в книгу магии. О существовании мага смерти не было ни единого намека, так что у меня на руках была, буквально, душераздирающая сенсация, которой я не собирался давать хода. Может быть дам, лет через десять. Слишком много внимания привлек в последнее время Конрад Арвистер, причем там, где не надо.

— Что жрёшь, вампир? — на секунду оторвался от зрелища дохлый гоблин.

— Копченые клепандры, — прочавкал я, — Обалденно.

— Вот жеж сука ты какая, — покачал головой носатый, — Наши чувства тебя совсем не волнуют.

— Достаточно волнуют, чтобы не пихать вашу книжку в изоляционный контур, подгнившая ты зеленуха. Но недостаточно, чтобы я еще и сидел тут по стойке смирно, пока вы пялитесь.

— Приткни щебеталище, Виг, — не отрывая взгляд от моря бросил мертвец-человек, закладывая руки за спину, — Вампир прав. Пусть он дает нам глянуть жизнь только ради ведьмы, пусть через две недели книга сделает оборот, но, сучий ты потрох, цени, что дают. Бесполезная зеленуха.

— Сам-то как будто что-то стоишь, — вяло огрызнулся гоблин, но последовал указке товарища.

Раз в год книга «воскрешает» записанных в неё призраков, полностью стирая им память о годе прошедшем. Не позволяет Апатии взять свое. Только вот этот рабочий дневник отнюдь не отлаженная до блеска магическая технология, поэтому каждый год каждый из её «жильцов» теряет часть воспоминаний. Некоторые сходят с ума полностью, некоторые еще как-то могут соображать. Эти два кадра, уставившиеся в горизонт, были простыми моряками… ну, или не очень простыми, неважно, поэтому изменились меньше, чем большинство. Меньше знаешь — дольше живешь, как говорится.

А вот Роксолана, она же Старая Сука, она же легендарная черная ведьма, успевшая запрыгнуть на этот неживой поезд, знает очень и очень многое. Поэтому дико боится грядущего «обнуления». К несчастью этой толстой старой орчихи, владелец книги, он же прекрасный, великолепный, обаятельный и милый Конрад Арвистер, оказался не только вампиром, но и её, ведьмы, наследником, так что вместо того, чтобы сейчас примерять мою замечательную шкуру и жизнь, эта коварная орчиха круглыми сутками думала, чем бы умилостивить меня, чтобы я таки позволил ей переселиться в живое тело. Чье-нибудь.

Пока ей жутко не везло.

— Она заколебала к нам приставать, дрянь липучая, — сплюнув, прокомментировал Дальтер, после моего вопроса о здоровье бабушки, — Как пообещала нас живыми сделать, так с ней даже полный псих Альтего не разговаривает. Мы слишком поломанные, чтобы вернуться.

— Она тоже «сломается» после цикла, — равнодушно уронил я, отхлебывая мерзопакостной дряни из бутылки, — В достаточной степени, чтобы нуждаться в уходе и поддержке после возврата в тело. Возможного. Поэтому, кстати, я с ней и не веду переговоров. Пока.

— Хочешь поплотнее взять старую манду за глотку, да? — оскалил гоблин гнилые зубы, — Правильно, Конрад, правильно. Но если эта жирная мразь вырвется на свободу — она тебя кокнет, я тебе гарантирую. Слишком уж на мою мамашу похожа, прямо один в один.

Мертвые, но небесполезные. Нужно просто не ожидать многого.

— Вам пора, — объявил я, дожевывая последнее щупальца и отряхивая руки.

— Эй! — тут же возмутился гоблин, — Я не насмотрелся! С тобой трепались!

— Сам себе идиот, — желчно прокомментировал нелюдимый Хохмунд, отворачиваясь от моря, — Тебе никто не мешал и смотреть, и говорить. Придурок.

— Заткни щебеталище, недобоцман!

— Сам заткнись, матрос.

— Оба идите нахрен, — проворчал я, усилием воли убирая фокус внимания с призраков, — В книге наболтаетесь.

Жалеть их у меня мозг не поворачивался. Мертвые бездушные воспоминания, которые давным-давно должны были раствориться где-нибудь. Да, они похожи на разумных, дохлых и безумных разумных, но не более того. Мне интересна лишь Роксолана, да и то с очень большой оглядкой. Всё-таки, учиться у недобро относящегося к тебе гроссмейстера тауматургии лишь чуть-чуть менее самоубийственно, чем щекотать за яйца живого и свободного глиммеркольтского лося. Это я вам как почти гроссмейстер говорю.

Не щекотания лосей гроссмейстер, не щекотания!

Обе молодых полугоблинши, заметно нервничая, ожидали меня около своей матроны. Одеты они были чуть ли не в лохмотья, что заметил мой зоркий взгляд, а при виде меня так вообще чуть ли не начали трястись. Обстановку следовало срочно разрядить.

— Девчонки, привет! — улыбнулся подходящий к ним я, снимая личину, — Попки помыли? А то мне бабка обещала!

Видимо, шутка не зашла, потому что Полита и Стенька, не сговариваясь и не переглядываясь, тут же попытались ломануться от меня подальше, но были пойманы многоопытной бабкой. Осознав факт, что их поймали, девки взвыли дурными голосами так громко, что пожилая гоблинша, еле удерживающая двух паникующих молодых кобыл, не смогла до обеих доораться. Пришлось прийти к ней на помощь и поднять обеих за шкирки.

Через минуту мы все втроем оказались качественно и сочно облаяны на самом дремучем гоблинфолке, который я только слышал за последние десять лет. Пристыженный, я отпустил молодых дам, а те, в свою очередь, ковыряли ножками мостовую, слушая подробнейший бабкин анализ об мозговой деятельности неких дурищ и о искрометном чувстве юмора некоего вампира. Наконец, бабка выдохлась, плюнула перед нами и ушла, держась за поясницу.

— Девчонки, — подал я голос, — Идите, переоденьтесь в нормальное, я знаю, что у вас есть, а потом пойдем в кабак. Поговорить надо.

Глава 4

Панихида по хомячку

Придя домой под утро, я увидел, что проблемы с прекрасным полом растут и множатся, несмотря на то что я больше половины ночи платил одной женщине за секс… нет, не одной. Троим. Ну надо же было такому оказаться, что бордель, в который я заглянул, обладал сведениями об одном экономном вампире, поэтому вместо того, чтобы сильно утомить одну человечку и идти домой с чистой совестью, мне пришлось отпахать еще двоих полуорчанок, пришедших ей на смену. Такие рокировки здорово сбивают с толку…

Не пойду больше туда.

Зайдя, я обнаружил присутствие в воздухе невидимого и безвредного газа с густым запахом перегара. Он струился, иначе не скажешь, из комнаты Мыши. Сама хвостатая была обнаружена мной на кухне — взъерошенная и недовольная Ассоль Лаудберг сердито пила чай.

Наверное, мне нужно было просто ей товарищески кивнуть и идти спать, но демон дернул за язык спросить, что случилось. Мыш тут же порвало от возмущения на много мелких слов, которые звучали в моих ушах даже после того, как я всё-таки добрался до душа.

Сказ её был прозаичен и прост. Хорошая девочка Ассоль мирно читала книгу по бухгалтерскому учету в поздней ночи, не мешая совершенно никому. Внезапно раздавшиеся стук, грохот и громкие пьяные голоса привлекли её внимание, как и быстро драпающие коты, скрывшиеся в моей комнате. Не последовав их примеру, а став жертвой любопытства, Мыш тут же заодно стала жертвой двух пьянющих в раздрыган дев, находящихся в состоянии буйном, активном и бестолковом. Девами были, как несложно догадаться, некая Алиса Тарасова и Виолика Радиган.

Они срочно хотели видеть меня, но удовлетворились и бедной растерянной хвостатой, к которой применили болтовню, психическое давления, плюс легкие домогательства. Монашка, косая в щи, решила проверить басни не менее поддатой вампирессы, от того Мыш была нажмякана везде, где можно и нельзя. Причем, во время яростного ощупывания, у неё еще и настойчиво пытались узнать — занималась ли она с неким Арвистером интимными вещами?

Наконец, когда пиво, которое эти две похабницы вылакали уже здесь, врезало им в бестолковки, они повалились спать там, где чуть было не лишили Мыш невинности, а та, вся поруганная, ушла снимать стресс на кухню. А тут уже и я пришёл.

— То есть, они еще и моё пиво выдули, да? — мрачно осведомился я, проверив комнату пострадавшей. Её показания определенно были чистой правдой — две хулиганки, обнявшись, сладко дрыхли на чужой кровати, пребывая в состояние неполной одетости.

— Мечта педофила, — осудил я спящих, а затем предложил сунувшей в комнату нос Мыши, — Пойдем мороженое пожрем?

— Думаешь, оно способно заставить меня забыть то, что они сделали? — засомневалась девушка.

— Попробовать, думаю, стоит, — важно кивнул головой я, с трудом удерживая себя от того, чтобы не почесать полурэтчеда за её большим круглым ухом, — А заодно запрем их в доме, где нет ни капли спиртного на опохмел. И морс перед этим выпьем.

— Это уже что-то! — тут же повеселела в который раз опошленная Ассоль.

Разумеется, я не хотел мороженого. Мне хотелось принять ванну и уснуть сном праведника после того, как потратил большую часть дня на двух зеленых портовых зараз, сначала трясшихся при мне как ветки молодого ясеня в грозу. Пришлось выпустить наружу всё своё обаяние, проявить невиданную щедрость со жратвой и выпивкой, нарассказывать анекдотов как какому-то тамаде, даже отпустить пару комплиментов их нарядам (а девки неплохо приподнялись с момента нашей последней встречи), перед тем как Полита со Стенькой расслабились и перестали видеть во мне массового убийцу.

Вышло с ними, как я и предполагал, вполне прозаично. После того, как мои собратья прошлись огнем и мечом по городу, особо тщательно прошерстив порт, там открылось множество «вакансий», одну из которых предприимчивые девчонки и заняли. По причине молодости ничего серьезного они получить не могли, но новая лодка и право на маршрут, по которому поставляется легкая дурь? До этого некоторые идут полжизни.

Также, по причине сильного хаоса во всех движениях теневого мира нашего замечательного города, девчонки знали многое.

Не хотели, правда, рассказывать, за что их ни грамма не виню.

…но рассказали.

— И вот мы здесь. Сидим, кушаем мороженое, — закончил я рассказ, вызывая гримасу недовольства на мордочке Мыши, — Мне нужно, чтобы ты узнала подробнее о том, какие именно «большие шевеления» идут у ваших. Сможешь попросить Цирсцею?

— Ты расчетливый и подлый гад, Конрад, — поставила мне диагноз Мыш, продолжая уплетать пломбир, — Вытащил меня из дому, поставил перед фактом, что туда несколько часов возвращаться незачем, дал взятку и теперь ждешь, что мы пойдем к моей стае?

— А потом зайдем в несколько магазинов, — зашёл я с козырей, заставив глазки госпожи Лаудберг заблестеть.

Одна она по городу ходить категорически боялась, а наша карманная вампиресса не казалась Мыши надежной охраной.

— Расчетливый и подлый гад… — теперь это прозвучало почти с любовью.

— Идем, пьяная помятая пионервожатая, — вспомнил я семидесятые в Союзе, — Займемся делом.

— Чего это? Бухали они, а пьяная я?

— Ты бы свое лицо сейчас видела. Пломбир определенно делает тебя пьяной от счастья.

Стая Ассоль жила возле Граильни. Крысы, тщательно и сурово напуганные мной и Оргаром Воллом-третьим, уже давно засыпали норы, что вели в логова канадиумцев, и отрыли новые, ведущие в куда более безопасные места. Одним из них была свалка железячников, принимающих у рэтчедов металлолом по низким расценкам. Пока Ассоль, скрывшись в недрах ржавого хлама, общалась с родственниками, я, к своему несказанному удивлению, тоже нашёл с кем потрепаться — на свалке кроме трех местных мастеров отчаянно грустило еще два знакомых орка. Дреклин и Клантайк, недоброй памяти внуки Роксоланы.

Моё явление на свалке ими было воспринято как настигшая их кара, но убедить двух братьев, тут же приготовившихся к бою ни на жизнь, а на смерть с вампиром… удалось легче, чем высморкаться. Они чуть пукать от облегчения не начали, узнав, что я тут по своим делам, а на них чхать хотел сейчас, и в частности.

— Да-да, всё, успокойтесь, — бурчал я лениво, — Разобрался я с бабкиным наследством, с котами, со всем, во что вы меня втравили. Живите спокойно.

— А раз так, может, кое с чем поможешь? — с потрясающей скоростью переобулся в воздухе толстый Клонтайк, — Ну, в смысле по твоей специальности. Ты же вроде сыщик.

— Это вы откуда узнали? — удивился я.

— Да у нас общие знакомые есть, оказывается. Молодой мумук Кукер закадычный приятель мелкой был, как её, Шпильки, — вступил в разговор Дреклин, — Вон он позавчера бегал к тебе, узнать куда она пропала, ну и поговорил с вульфером каким-то, а заодно вывеску прочитал. Так что, поможешь?

— Я работаю за деньги, — тут же уточнил я, заставляя морды орков поскучнеть.

— Денег там мало, — вздохнул Клонтайк, — Такие дела. Есть у нас приятель, торгует черным деревом, зовут Игорь Нокс. Слыхал, может, о таком? Нет? Ну ладно. Короче, дела у него не шибко хорошо идут, зато времени много, вот он книжки и пописывает. Написал одну, отправил в печать, заплатил издательству, а потом, когда ему партию на склад выгрузили, склад-то и бомбанули. Видать, за деревом полезли, думали, что его много привезли, а там книжки. Их и упер…

— Стоп-стоп, — поднял я руки, — с какой радости мне лезть в дело, за которое не заплатят?

— Заплатят, но мало, — тут же влез Дреклин, — у Нокса денег нет. Зато он может в благодарность написать про тебя! Он пишет эти, как их, дефективы.

— Дефектив у него и украли, — с готовностью закивал Клонтайк, — Найди, а? Будет тебе реклама.

Дельце мне показалось откровенно безблагодатным, но, чтобы орки от меня отвязались, я взял адрес этого самого Нокса, сказав им, что, возможно, навещу его, если…

Тут, правда, моя интуиция дала сбой. Оба брата орка, промышлявшие выковкой совершенно нелегального дешевого оружия для дна нашего общества, понятия не имели о всех движениях, что сейчас шли на этом самом дне. Ни о каких не имели, сидя на изготовленном ассортименте и дожидаясь лишь редких покупателей. По их мнению, ставшему довольно боязливым, было ясно, что всех их знакомые сейчас и пернуть-то громко боятся, ни о каких движах речи не идет.

Обидно, досадно, но галочку поставим там, где у нас пункт «опросить отбросы общества». Орки, конечно, на них не тянут, но я тут не на зарплате. Простившись с ними, я махнул рукой вывернувшейся из-за кучи хлама Мыши, тут же потопавшей ко мне. В руках, прижатых к высокой груди, хвостатая девушка тащила что-то небольшое, что тут же с торжественным видом вручила мне, с ехидной мордочкой сказав:

— Вот! Это тебе, подарок! Может, научишься, как быть настоящим детективом!

Я аж хрюкнул — у меня в руках была, поблескивая дорогой глянцевой обложкой, свежеотпечатанная книга за авторством Игоря Нокса, называющаяся «Анчар Крой». На обложке действительно была насквозь нуарная рожа человека в прикиде детектива. Мужик сидел в кресле со стаканом виски и смотрел на меня угрюмо, снисходительно и неверующе.

Вот гад.

— Э! Пацаны! — гаркнул я в спину неторопливо уходящим оркам, — Идите сюда!

Две минуты под недовольный писк Мыши, пара фраз, убедивших братов-акробатов, что они должны мне выпивку, а на мой гонорар Нокс спокойно выкупит свои книжки у рэтчедов, понятия не имеющих, что с ними делать… и дело закрыто!

Как тебе такое, Анчар Крой?

Свой экземпляр, кстати, я никому не отдал. Мне подарили, знаете ли.

Мыш бурчала, Мыш фырчала, Мыш требовала компенсаций и контрибуций, потому как рассчитывала озолотиться, загнав с помощью детектива целую гору книг о детективах, поэтому пришлось ублажить её обедом в хорошей закусочной, перед тем как идти по магазинам. Попутно я, не мешая девице жевать, вовсю оценивал, как на неё реагируют окружающие.

Реагировали… неплохо. С удивлением, с небольшим шоком, с тыканьем пальцами и перешептыванием, но не более.

Почему? Потому что Конрад Арвистер — старый, мудрый и дальновидный вампир.

Разумные не настолько разумны, какими кажутся. Их мозг — хитрый, но ленивый орган, воспринимающий поначалу буквально всё «по одежке». Покажи им сгорбленную спину, дерганную походку на «цыпочках», вороватые взгляды исподлобья и их мозги заорут — «это же рэтчед! Бей крысу!». Но…

Покажи им гордо выпрямленную спину, плавную походку и реакции той, что росла с людьми, красиво свисающий с руки хвост, расчесанную и уложенную гриву… эти сволочи все равно заорут, что это — рэтчед. Поэтому мы прибегли к тяжелой артилерии, надев на Ассоль тесноватую маечку с открытым пупком и такие же шортики совсем несерьезного размера. Вместе с красиво выделанными обмотками на лапах, заменявшими ей нормальную обувь, девушка смотрелась секс-бомбой на выгуле.

А, как говорится, против сисек и упругой молодой задницы ни одна собака не тявкнет. Если мужикам нравится, что они видят — это полная индульгенция на существование такого разумного. К тому же, Мыш настолько отличалась от остальных рэтчедов, что вполне тянула на какого-нибудь зооморфа из отдаленного мира.

— Так что, рассказывай, — потеребил я наевшуюся соседку, уже сунувшую нос в меню для выбора десерта, — Что смогла выяснить?

— Что всё плохо, — хмуро обронила девушка, нервно убирая хвост от проходящей мимо официантки, — Не просто плохо, а совсем. Да еще и грабят тут всякие…

— Ассоль, — я закатил глаза, — Гарантирую тебе, вы бы эти несчастные книги в жизни бы не продали самостоятельно. Книги распространяются через книжные магазины, стоят немного, продаются долго. Аудитория на них, если вообще найдется, разбросана по всему городу. Максимум, что бы вы сделали с этой бумагой — это утеплили гнезда или использовали её как растопку. А теперь давай нормально рассказывай.

Мыш без особого желания начала, быстро дав понять мне, что боится. А именно — на их гнездо начали давить другие рэтчеды, причем не обычные, не соседи, а кто-то другой, из тех, кто «пришли снизу», с глубоких территорий, считавшихся вотчиной диких. Но, при этом, отнюдь не дикие.

— Не дикие? — уточнил я.

— Нет, — зябко передернула плечами Ассоль, — Обычные, нормальные. Незнакомые. Хотели купить меня. Цирсцея отказала. Они ушли, но обещали вернуться. Королева чует большую беду, хочет увести стаю, забрать меня.

— Не трясись, с этим моментом разберемся, — решил я отложить поход по магазинам, — Доедай и возвращаемся, я поговорю с Цирсцеей.

— Зачем тебе это нужно? — неожиданно взъерошилась полурэтчед, — Чего ты хочешь добиться⁈

— Первое, — показал я ей указательный палец, — Оставить тебя с собой. Взгляни фактам в лицо, среди рэтчедов тебе делать нечего. Ты можешь с ними общаться, они доверяют тебе, но что дальше? В норы ты не пролезаешь.

— Да не толс…

— Цыц. Второе. Ты представляешь себе, что такое стая в изгнании? Даже не так, ты представляешь себе, что такое — жизнь вне Омниполиса? Еда дешевая только тут. Здесь отрез мяса стоит пару десятков сигм, а за пределами города его цена легко подскакивает до талера. Прежде чем стая Цирсцеи дойдет до хоть какого-то хлебного места, она потеряет несколько своих членов просто из-за голода. Вполне возможно, что одной из первых будешь ты. Во всяком случае, я за твою жизнь не дам и талера.

В глазах Мыши промелькнул откровенный страх. На эту тему, видимо, она еще не задумывалась.

— Третье, — поднял я еще палец, — Я как могу невероятно облегчить твоей стае побег из города, так заинтересован узнать, что это за неведомые рэтчеды, которые, как ты сама сказала, не дикие и снизу. Откуда они взялись? Как жили? Чем питались? Почему мы не знаем?

— Конрад, — глаза Мыши блеснули, — На эти вопросы ты ответа сам не найдешь. Ты тоже в норы не пролезешь. И защитники наши, возможные, от Управления, в норы тоже не пролезут. А значит, ответы будет искать моя стая. Догадываешься, куда всё ведет в этом разговоре?

Аргументный аргумент. Серьезный, взрослый, взвешенный. Уважаемо.

— Хорошо, товарищ Лаудберг, — хмыкнул я, — Тогда давайте от противного. Твою стаю двадцать лет баловали канадиумцы вкусной едой. Им завидовали, но они разучились выживать. За пределами Омниполиса Цирсцея умрет, как и остальные. Теперь идём, и я всё это докажу королеве. У вас нет выбора.

А через час я это уже доказывал весьма толстенькой и очевидно напуганной до усрачки крысище, хоть и разодетой на зависть любой цыганке из Нижнего мира, но при этом далеко не глупой, образованной и сметливой. Подозреваю, что Цирсцея отчасти играла, потому как несмотря на всю взъерошенность, была довольно въедливой и недоверчивой, но этот барьер мы проломили нахрапом — в верхнем логове стаи, предназначенном для редких встреч с наружниками, был протащен провод очевидно стыренного поблизости телефона, с которого я и набрал Управление. Еще через полчаса, пока Мыш рассказывала «мамочке» о своем житье-бытье, в наш не слишком-то уютный подвал снизошла строгая, но очень красивая гномка в деловом прикиде и на каблуках. Мы на её фоне сразу начали смотреться как бомжи на перекуре.

Узнал я её сразу, новая секретарша Эммы. Странный, но логичный выбор переговорщика.

— Арвистер во многом прав, — не здороваясь, врезала гномка мягким и чуть низковатым контральто, — но у меня есть дополнения…

Через четыре часа, когда всё было закончено относительно благополучно, мы с Мышью пёрлись домой, даже не думая о каких-то там магазинах. Во-первых, было поздно, а во-вторых, у нас были заняты руки. Что я, что она тащили с собой по крепкому старому бочонку, закупоренному задолго до рождения Ассоль. Заплатить за них пришлось немало.

— Попробуем сегодня? — спросила Мыш, кивая на бочонок.

— Нет! — ужаснулся я, — Это же проклятый бражный мёд! Его просто так пить — грех великий! Пива возьмем.

— Много взять надо, дома эти… пьяницы, — сменила полурэтчед гнев на милость, — Кажется, они уже настрадались.

— Ну, как скажешь, — не стал противиться я, — Спасем эти заблудшие души. Только сама с ними возись, я книжку почитаю. Вот, подарили сегодня.

— Эй!!!

Интерлюдия

Её схватили за задницу, больно, цепко и хищно, тут же рванув назад, прямо в кусты, откуда высунулись эти загребущие лапы. Она успела только тихо вякнуть, да завалиться налево, чтобы пропустить над головой короткий резкий удар, призванный лишить сознания. Второго не последовало, но это потому, что она специально обмякла так, как будто ей всё-таки попало. Оставалось лишь стиснуть зубы и терпеть, пока тащащий её садист остановится, бросив тело в траве.

«Синяков будет…», — пожалела она себя, тихо всхлипнув.

Наконец, её бросили на траву, тут же начав суматошно дергать за штаны, но буквально через две секунды дерганье сменилось бодрыми звуками драки. Стоящие над ней существа свирепо сцепились друг с другом, когтями, кулаками и зубами доказывая свое право первому спариться с свежеукраденной самкой.

Очень увлекательное занятие.

Настолько, что дерущиеся гоблы, далекие и крайне дикие потомки гоблинов, пропускают как свист метательных ножей, так и короткий рёв вращающейся в воздухе смертельной лопастью саперной лопаты. Ни один из паскудников даже не успевает издать свой любимый предсмертный писк, как всё уже готово!

Даже жалко, в прошлый раз ей повезло схватить недобитка и как следует выпотрошить его, еще живого, за свою в очередной раз пострадавшую задницу!

— Сестра, ты как⁈ — взволнованно пыхтя, над ней навис призовой отрядный лопатометатель, подрабатывающий на досуге братом, — А⁈ Тебя сильно… ну…?

— Да всё в порядке… — простонала Анника, соскребая себя с земли, — Жопа болит…

— Не ной, Скорчвуд, — хмыкнул присевший на корточки полуэльф, деловито отрезающий гоблам головы, — Ты посмотри на их зубы! Мы отряд будущих шаманов положили! Это премия!

— Да иди ты, Элкмар, — запыхтела она от возмущения, — Второй месяц страдает моя жопа за вас всех, халявщики!

— Лучше твоя, чем моя, салага, — безжалостно отрезал сержант, — Тем более, что, если бы мы этим не занимались, ты бы имела все шансы на продолжение банкета, просто отойдя отлить. А чем это кончается — ты знаешь. Плохо это кончается.

Еще бы не плохо, вздрогнула Шпилька. Они с Шегги тут всего ничего, но насмотрелись уже на три жизни вперед. Армия — это вам не шутки, а Омниполис — далеко не добрый папа. Скорее, он похож на строгого отчима, который вовсе не думает о том, чтобы у тебя было счастливое детство. Некоторым лишь он дает возможность продвинуться… и за неё нужно держаться зубами.

— Идём, перевяжем тебя, — потянул её брат.

— Да нечего там перевязывать, — фыркнула Анника, злобно пиная безголовое тело врага, — Не надорвали.

Из-под набедренной повязки зеленокожего тощего уродца в метр высотой выпала его мужская гордость, еще не успевшая съежиться. Была она размером с человеческий половой член. Анника содрогнулась.

— Шевелись, Золотая Жопка! — весело прикрикнул поганец Элкмар, потрясая связкой голов, — Надо закончить патруль!

Гогот еще семерых болванов, нашедших в себе достаточно дури, чтобы записаться в армию, был ему ответом.

Добро пожаловать в армию, Скорчвуды!

Лагерь подготовки? Утренние построения, как рассказывал Арвистер? Маршировать?

Как бы не так.

Вместо этого З’Враас, тропический джунглевый мир, не содержащий в себе разумной жизни и магии. Вместо них здесь миллионы безумных зеленокожих дистрофиков-нимфоманьяков и, по рассказам старослужащих, есть огромные ящерицы, динозавры. Правда, теперь уже есть не везде, потому что местные гоблы умеют лишь три вещи — охотиться, размножаться и обездвиживать тех, с кем они будут размножаться. С точки зрения больших погон Омниполиса — великолепный мир для тренировки рекрутов. Зазевался? Поймали и затрахали. Отстал от отряда? Поймали и затрахали. Не слушаешь старших? Итог немного предсказуем.

Анника приблизительно десять раз в день проклинала свою идею записаться в армию, но было уже поздно. Портал охранялся плотнее, чем гномий банк, бежать тут было совершенно некуда, спорить со старшими по званию чрезвычайно чревато, выхода не было абсолютно. Надо сказать, большие шишки знали, что делали, когда организовывали тренировочный лагерь в этой волшебной местности.

А еще, да. Постоянная бдительность!

И если вы думаете, что местные условия касаются только маленькой и дохленькой Анники, то вас надо взять за ручку и отвести на кухню, где живет некий тролль по имени Салливан Брахмер, который трижды побывал в плену у метровых гоблов. Расспрашивать его бесполезно, он теперь может только невнятно мычать, когда чувствует запах готовой еды (с чем, кстати, не ошибается), но его внешний вид всё вам скажет и без слов.

— Шегги, идём! — потирая задницу, поторопила Шпилька замешкавшегося брата, с подозрением присматривающегося к её пятой точке, — Ты знаешь первое правило!

— Да, знаю, — наконец, сдался Скорчвуд-младший, надевая каску на лысую голову, а затем начиная шагать вслед за припустившей за полуэльфом сестрой, — Десяток Выкидышей никого не ждет. Никогда.

Жестоко и не по-товарищески? Отнюдь. Иначе в этих джунглях нельзя. Здесь повсюду вас подстерегает смерть.

Очень и очень плохая смерть.

При этом, поверьте, даже если вы случайно выживете, даже если вам повезет настолько сильно, что сможете попасть в лазарет армии Омниполиса, то всё равно, будьте уверены — привкус этой смерти вы не забудете никогда.

Глава 5

Женское иго

С утра, выйдя из комнаты и будучи буквально атакован двумя голодными котами, я понял две вещи — детективы бывают очень интересными, а вот отправлять груженую пивом наивную девушку лечить двух начинающих алкоголичек — крайне опрометчивое решение. Нализаться умудрились все втроем, что неудивительно, а вот то, что перед этим в чью-то умную рыжую голову пришла мысль постираться… это да, уже достижение. Вздохнув, при виде ванны, заполненной замоченным и забытым бельем, я потом еще раз вздохнул при виде комнаты, заполненной спящими женщинами без белья. А затем пошёл в «Отвернувшегося слона» за морсом.

Хватит это терпеть.

Пока коты (знающие меру, в отличие от некоторых) лопали в таверне несоленую отварную рыбу, запивая пивом, я там же позавтракал, попутно пытаясь выяснить у вечного бармена Валеры насколько хорошо обстоят дела с расследованиями в Верхнем мире. Падший ангел морщился, отворачивался, извивался и бубнил под нос, но потом всё-таки выдавил, что это не его уже ума дело, но вроде бы всё закончилось. Однако, когда я собрался выходить, тихо добавил, что если я вдруг случайно узнаю, где в Омниполисе крутились наживую монеты души, то он случайно может похлопотать о вознаграждении. Но никаких золотых гор.

— Почему никаких золотых гор? — возмутился я. Ничего себе, подлянка. Тут такое дело.

— А потому, что я сразу сказал, алчный ты упырь, что, если «случайно» узнаешь, — отбрил меня алкоголик с нимбом, — Расследование Верхнего мира закончено, этим в Управлении интересуются, но настоятельно советовали с тобой не связываться.

— А ты, значит, связался.

— Да, — скромно потупил глазки Валера, — Справедливость требует.

Вот, я же говорил, что с жителями Верхнего мира дел иметь нельзя?

— Брешешь как сивый мерин, ангел, — буркнул я, — Нет никакого Управления. Просто ты знаешь, что я хорош, вот и закинул крючок от себя лично, авось выстрелит? «Случайно».

— Хочешь сказать, что я вру? — Валера неубедительно попытался изобразить гнев.

Наверное, единственная хорошая черта всех этих ангельских типов — они ну совсем не умеют кривить душой, даже если очень хочется.

— Нет, — ласково улыбнулся я, — Брешешь. Наверняка просто тебе сказали стандартную фразу типа «если что узнаете — то сообщите», вот ты за нее и уцепился. А платить собирался из собственного кармана… в том, крайне маловероятном варианте, в котором я тебе что-то найду. А что это значит, Валера?

— Что? — скис ангел, уставший маяться дурью.

— Шансы невелики, награда смешна, а ты — эксплуататор! — торжественно обвинил я бармена, за что бы предательски ударен в спину, правда упругой женской задницей.

— Слышь, умник, — буркнула напавшая Василиса, ставя передо мной кувшины с похмельным морсом, — Бери уже и уходи.

— Вокруг меня слишком много женщин, — вздохнул я, обращаясь к ангелу, — У тебя та же беда, Валера.

— У меня был вышибала, Конрад. Где мой вышибала? — резонно отреагировал крылатый.

— Да, верни его, Арвистер! — тут же подвякнула одна из нагло подслушивающих орчанок с кухни.

— Я не брал, — отмазался я, спешно удирая, — Бывай, ангел. Бывайте, зеленые.

Как вскоре оказалось — краткая задержка привела к трагедии. Точнее… к возмездию. А если уж говорить прямо — то к наказанию.

— Я всегда гадал… — медленно пробормотал я, глядя в открытый туалет на сидящую на унитазе Мыш, — Каким образом вы, хвостатые, пользуетесь этим фарфоровым троном? А вот, оказывается, как…

— Ырфффф… — нечленораздельно, но очень умоляюще профырчала госпожа Лаудберг, продолжая сжимать в зубах собственный хвост, ну… и попутно занимаясь чем-то другим.

Ладно, закроем эту дверь. Тем более, что несущиеся из ванной стоны и проклятия еще двух бессовестных воровок говорят сами за себя.

— Вы, пьянь малолетняя, покусились на мой проклятый бражный мед! — прогрохотал я на весь дом, — Кара пала на ваши головы! Справедливая кара! Как продрищитесь — морс на кухне!

Ну разумеется я проклял дверь своей комнаты перед тем, как выйти в таверну. Проклятые и заклятые напитки не то, чтобы чрезвычайно редки и дороги, скорее просто редки потому, что их оценить в достаточной мере могут лишь те, у кого повышена чувствительность к магии и тауматургии. Допустить, чтобы их выхлебали похмельные непутехи, я просто не мог!

Через десяток минут, сопровождая друг друга стонами и жалобами, три дщери выскреблись из гигиенических комнат, периодически называя меня нехорошими словами, а затем, переодевшись в сухое, гордо бросили меня одного, наказав никого из них не ждать, потому что так с людьми (⁈) не поступают. И вообще они ушли за меня молиться.

Морс, кстати, выжрали.

Я лишь хмыкнул, пожимая плечами и возвращаясь к книге. Баба с возу — вампиру легче. Мой хитрый план по выдавливанию из дома парочки домоседок, готовых отрастить себе задницу шире плеч, увенчался успехом, а волноваться я не волновался. Тарасова, конечно, местами легкомысленная, но далеко не дура, чтобы пить три дня подряд, да и Мыш, когда её отпустит, возжелает попасть домой, в гнездышко. Кто-нибудь обидит девочек? То есть вампира и демонетку, да? Ну земля им пухом, обижальщикам.

В общем, я залег с котами на диван в зале и принялся перечитывать понравившиеся места в детективе Игоря Нокса. Признаваться даже себе, что пытаюсь почерпнуть из книги омниполисца инструкцию о том, как должен себя вести настоящий детектив — я не собирался!

Культурно отдохнуть вышло где-то с час, после чего в дверь позвонили, приперся Гарру. Причем приперлась волчатина без всякой особой цели, а вроде как на службу, помощником. Объявить о том, что такие приходящие мне и даром не нужны, я не успел, волчер задал чрезвычайно умный вопрос:

— А где все?

— Съел, — мрачно и нуарно сказал я, вновь раскрывая книгу.

Вместо раззявленной пасти и ужаса в глазах, волчатина несколько раз шумно втянула вытянутым рылом воздух, а потом дедуктивно выдала:

— У тебя перегарищем пасёт, но от тебя не тянет. Нашоркались девки и гулять пошли?

Я лишь многозначительно хмыкнул. Крыть такую карту было нечем.

— С чем пожаловал? — мрачно буркнул я, удостаиваясь подозрительного взгляда и вторичного принюхивания от волчера. Чуть книгой в него не запустил.

— К тебе сейчас нагрянет Петра Кестер, — подумав, признался мохнатый друг человека, — Надо кое-что обкашлять.

— С какой стати это я удосужился чести быть представленным одному из Кестеров? — заинтересовался я.

Клан Кестер управлял «Ультроном», одной из самых универсальных корпораций гномов. «Гранит» отвечал за стройку, «Омнитехника», как можно было судить по названию, производила всё, от игрушечного паровозика до самолета, а «Ультрон» заведовал всем остальным, не входящим в вышеперечисленное. То есть совсем всем, от зубочисток до пенициллина. Химия и все её производные, включая его величество пластик. Если первые две корпы «ютились» в районе Омниполиса, то куда более могучий «Ультрон», который запросто можно было считать целым кластером корпораций, раскинул свои хозяйства на несколько миров. Управление, само собой, велось отсюда, но бесчисленные фабрики, заводы, лаборатории и прочее, зарытые поглубже в землю, где нет никаких движений магии, были много где.

То есть, визит одного из Кестеров был как посещение принца крови. В данном случае — принцессы.

— Арвистер, ты головой ни обо что не бился? — заботливо поинтересовался волчер, — Петра — секретарша Старри. Вы с ней вчера у крысы были.

Мой внутренний Анчар Крой вздрогнул, хрюкнул, и упал ничком с инсультом. Дрыгнул пару раз ногой и издох. Остался только один, тот, который в книге, совершенно недружелюбно ко мне настроенный.

— Ладно, — медленно произнес я, — Теперь знаю, как её зовут.

Зачем Кестерам… почему Старри… как же я…

— Конрад, наркотики — это плохо, — осторожно заметил Гарру, крадясь на кухню, — Бросай ты это дело.

— Так и сделаю, буду лучше курить волчью шерсть, — злобно помыслил я вслух, — Где моя бритва?

— Слушай, ну я понимаю, что ты не с той ноги встал… эй, а где пиво⁈

Я уже было хотел пояснить волчеру, что сезон открытых холодильников подошёл к концу, но тут в дверь позвонили. Пришлось идти, открывать, над незваной гостей нависать и быть обсверленным в ответ ледяным взглядом корпоративной принцессы. А я-то думал, что она просто строгая…

У большинства гуманоидных баб одна общая беда — с возрастом их растаращивает вширь, особенно в районе задницы. Еще и сиськи частенько обвисают, как полуспущенные флаги из-за национальной скорби по помершему монарху. Гномки на фоне общей гендерной скорби сильно выделяются, хотя, не сказать, что в лучшую сторону.

Сейчас передо мной стояла хрупкая шестидесятикилограммовая фея с выраженной талией, крутыми бедрами и высокой грудью, ростом еле дотягивая до метра сорока. С точки зрения кошерного гнома лет ста двадцати — мелочь непузатая, соплячка, в голове у которой только гулянки и секс. Несмотря на излучаемые миниатюрной (реально миниатюрной, гномы плотные) девушкой холод и деловитость — где-то плюс-минус это и было правдой. Серый деловой костюм с очень целомудренной юбкой-колокольчиком более чем дополнял картину.

— Вы собираетесь меня впускать, Блюститель Арвистер? — поддала морозной свежести гномка.

— Извините, был ослеплен вашей красотой, мисс Кестер, — я посторонился.

— Вчера и до этого вы её не разглядели? — бровь гномки выполнила отточенный изгиб, — Или же… вы только узнали о том, как меня зовут?

Да что ты будешь делать, с какого ляда все вокруг такие детективы⁈

— Он сегодня странный! — обиженно провыла с кухни лишенная пива волчатина, — Не обращай внимания, Петра!

О как.

Чужие меня побеждают, а из поддержки лишь два кота, крутящиеся где? Правильно, на кухне, вокруг Джарреда. Я всеми предан, даже тобой, Крой. Ты вселяешься совершенно не в тех!

— Итак, Арвистер, надеюсь вы достаточно в себе, чтобы оценить эту фотографию, — мне был предложен кусочек глянцевой бумаги, на которой был изображен рэтчед.

Не став отвечать на гномское ехидство, я внимательным профессиональным взглядом вцепился в фотокарточку.

На ней был изображен рэтчед, идущий по улице при свете дня. Особь мужского пола, средних лет, в костюме… хм, можно сказать, что элитный представитель породы. Он даже не особо горбился, как большинство, а если еще присмотреться к ширине шага, то можно уверенно заявить, что от Мыши, буквально выросшей с людьми, он отстает совсем чуть-чуть. Это «чуть-чуть» можно было понять по морде с напряженно поджатыми вибриссами и по надвинутому почти на глаза котелку на голове. Крысочеловеку определенно было неуютно.

— Хороший анализ, запомню, — серьезно кивнула сидящая на диване гномка, заложившая ногу на ногу, — Но нас и вас в первую очередь интересует костюм. Присмотритесь, Арвистер.

— Почему он должен интересовать меня? — уточнил я.

— Потому что вы это дело ведете, как городской Блюститель, — вторично подняла бровь красивая и холодная гномка, — Потому что мы его оформим как частный заказ, через который проведем оплату и месячное жалование от Управления. Премию тоже, если заработаете. Этого мало?

— Откровенно говоря — да, — не стал скрывать я, — Был бы я свободен, то…

— Тогда еще один аргумент, Арвистер, — невозмутимо перебила меня секретарша, ведущая себя как княгиня, — Спешу заметить, что именно вы послужили причиной, почему рэтчедами не занимается моя и ваша начальница. Её отослали с инспекцией в З’Враас и я не могу сказать, что довольна тем, что исполняю многочисленные обязанности госпожи Старри. Тем не менее, раз вы послужили корнем причины, по которой её отстранили от дела с полурэтчедом Лаудберг, преемственность этого дела целиком и полностью ложится на ваши плечи. Это доступно?

— Почти, — мрачно буркнул я, — Но на фоне той обструкции, которой меня подвергли за следование протоколам, по-прежнему — неубедительно.

Как тебе такое, Анчар Крой? Я кремень! Я настоящий мужик!

— Я же говорил, что пару пуговиц на блузке расстегнуть надо! — вывернул рыло с кухни Гарру, определенно кормящий там котов, — А ты…

— Джарред, — это прозвучало как серпом по тестикулам, причем сталь была сильно охлаждена, — Не мешай.

Что может связывать прямоходящую собаку со дна городских улиц, живущую в качалке, жрущую шаверму при каждом удобном случае, и эту принцессу? Секс? Более чем возможно. Что-то еще? Вряд ли. Хотя… не похоже. Волчеры слишком анималистичны, они не могут не относиться к своей самке не покровительственно, а тут именно приятельский тон.

Загадка.

— Я буду вынуждена изъять у вас Лаудберг, — решила зайти с козырей гномка, — Если вы не согласитесь.

— У нас тут Омниполис, а не лабиринты Подземья, мисс Кестер, — охладил тон и я.

— А вы Блюститель, а не торгаш с улицы Люмен, — парировала секретарша, — Мы будем торговаться и терять время до тех пор, пока я не позвоню Воллу, или же всё-таки вернемся к фотографии?

— Давайте вернемся, — предложил я, настроившись избавиться от гномки, а потом порешать всё с нормальным разумным, который хоть и обладает такой же акулистой хваткой, но своих, в отличие от этой Петры, не кусает, — Вы хотите, чтобы я нашел этого рэтчеда?

— Нет, Арвистер, — покачала головой юная дама, — Мы хотим, чтобы ты нашёл фабрику, на которой ему пошили этот костюм. Видишь ли, «Ультрон» занимается очень-очень многими вещами, но наши фабрики никогда не шили стандартизированные вещи на физиологию рэтчедов. Их еще никто и нигде не шил. А это — именно фабричный пошив, с головы до пят.

Вот тут-то я рот и раскрыл, на что юная гномка благосклонно кивнула. Мол, смотрите-ка, дошло.

Цивилизованный разумный живет в системе, пусть даже как статистическая единица. На нас шьют, готовят, делают лекарства и презервативы, варят шампуни и средство от блох. Но рэтчеды — они вне системы, они не платят налоги, не заказывают пиво, тем более не ходят на модные показы. В школах они тоже не учатся. Технически, рэтчеды как цыгане Нижнего мира, но анатомически другие. Никто не встречал магазины с вывесками «Одежда для цыган»? Вот то-то же.

У нас тут член клана, управляющего «Ультроном», фотокарточка с крысюком, одетым в одежду, разработанную и пошитую на фабриках «Ультрона». Все становится понятным.

— И как давно у вас, милая Петра, эта фотография? — задал я очень правильный вопрос.

— Она мне досталась до того, как я устроилась работать секретарем мисс Старри, — очень правильно поняла гномка.

— То есть, вы хотите засунуть меня в корпоративное болото? — поднял бровь я.

— Если вы думаете, что наряд был разработан под одного рэтчеда в одном лишь фасоне, то мне, вероятно, надо было бы дать вам время догадаться, что это, скорее всего, далеко не так, — ядовито фыркнули мне в ответ, — Но у меня нет времени, Арвистер.

— У вас была целая Эмма Старри.

— Которую некий вампир загнал в просто ужасное количество безвыходных ситуаций.

— Он ли?

— А мне есть до этого дело?

— Бал заказывает «Ультрон», а платит за всё Управление?

— Нет, этот танец принадлежит мне и только мне.

— До этого вы не лгали.

— До этого вы не задавали вопросов, на которые можно получить лживый ответ, Арвистер.

— Э, куда вы разогнались? — недоуменная волчья морда с слегка высунутым языком показалась мне на редкость глупой, — Вы о чем вообще?

— Помолчи, Джарред! — это у нас получилось хором.

Но ситуацию это разрядило. Слегка.

— Ладно, мисс Кестер, что вы от меня хотите? — сдался я.

— Для начала, я хочу, чтобы вы выяснили, откуда в Омниполисе взялся этот рэтчед, — посуровела гномка, спрыгивая на ковер и быстро оправляя почти не задравшуюся юбку, — Это доступно.

— Это даже уже известно, — меня посетил дух свежепокойного Кроя, поэтому я пафосно ткнул пальцем вниз, — Оттуда.

— Очень смешно, Арвистер, — не оценили моего юмора.

— Я имею в виду, что он вылез, мисс Кестер, с самого низа. Из глубин, на которые городские рэтчеды не спускаются. Более того, он принадлежит к стае, о которой большинство городских крыс и не слышало.

Серая сталь больших гномьих глаз заполнилась холодом и остротой.

— Вы слишком уверенно об этом говорите, — поставила мне диагноз корпогномка.

— Потому что уже веду дело, связанное с этими глубинными рэтчедами, — широко оскалился я.

Холодная и серьезная куколка сделала долгую паузу, перед тем как, вздохнув, полезть к себе за пазуху. Я насторожился, но гномка всего лишь извлекла из недр своей тесной блузки изрядно помятый её бюстом конверт, положив его на диван.

— Это — аванс, Арвистер, — изрекла она, — Я вернусь к вам через три дня с документами независимого инспектора-аудитора, нанятого и утвержденного Горго Кестером, генеральным директором «Ультрона». С этими бумагами, фактически, вы станете Блюстителем внутри корпорации. А также проконсультирую вас по всем необходимым вопросам. Будьте добры не спустить эти три дня на ветер. Джарред, идём, я хочу перекусить.

Так вот, гномы…

Закрыв за посетителями дверь, я из чистой вредности вернулся в залу, упав на диван. Гномы. Удивительнейшая раса, что ни говори. До того, как родят первый раз, их женщины славятся своей оторванностью, причем это эволюционно появившийся момент! Из-за очень низкой фертильности молодой гномке приходится перепрыгать по множеству гномьих кочерыжек (причем, чаще всего, клановых), а замуж выйти за того, от кого понесет, потому как именно с этим гномом в дальнейшем у неё будут еще дети. Это, кстати, обуславливает и появление полукровок, а также их повальный прием в кланы.

В общем, до того, как забеременеть, начать жрать как не в себя и расти вширь, превращаясь в стокилограммовую тумбу мышц, выносливости и занудности, гномка нехило так отжигает в молодости, причем шутка про «секс с кузенами» для этой расы шуткой не является, а является правилом хорошего тона. Ну да, с кого-то же надо начинать?

Петру Кестер это, конечно, не касается. Она, несмотря на всю свою молодость, производит очень уж строгое впечатление. Может, позднее развитие? Или извращенка?

Додумать у меня не вышло, так как в дверь снова позвонили. Проклиная некоего Арвистера, который всем нужен как забытый зимой в куртке империал, я поплелся к двери и… разинул пасть, увидев на своем пороге ту, о которой так влажно думал последние пятнадцать минут. То есть Петру Кестер, холодную, строгую, но, очевидно, сытую.

Одну.

— Вы снова будете держать меня на пороге, Арвистер? — спросила она вредным тоном, за который ей бы все завучи Омниполиса выставили б по десятке.

— Не буду, — разумно высказался я, — Проходите, мисс Кестер. Воды? Чая? Проклятого бражного меда?…крови?

— Вашей? — хмыкнула гномка, цокая мимо выполняющего роль швейцара меня.

— Ну… — задумался я, — Если расскажете, каким образом принцесса клана закорешилась с волчером Управления, то можно даже так.

— Я не принцесса, Арвистер, — фыркнула гномка, останавливаясь посреди зала, — Я её дочь.

— Внучка самого Горго, — сделал правильный вывод я, подходя к ней.

— Одна из пяти, — тут же уточнила гостья, невозмутимо смотря на меня сверху вниз, — Но любимая.

Запрыгнув на диван, она смерила меня взглядом, прищурилась, а потом эдак небрежно скинула с ног туфли, после подманивая некоего вампира пальчиком. Заинтригованный совершенно каменной (хоть и очень красивой) физиономией девушки, я подошёл поближе и был… использован ей для того, чтобы принять стоячее положение. На диване.

Ну хоть разулась.

— Я вернулась, Арвистер, потому что помимо уже озвученного дела, у нас с вами есть еще один вопрос, который нужно обсудить, — выдала стоящая ногами на моем любимом диване девица, — Вопрос традиций.

Причем, продолжая держать лицо холодным и чуть ли не безразличным.

— Я, признаться, сильно удивлен, — поделился с ней я своими эмоциями, — Какие именно традиции имеются в виду? Не очень силен в тех, где гномы стоят на диванах. Что-то упускаю, да? Какая-то традиция?

— Несомненно, — не меняя выражение лица, кивнула она, — Вы же знаете, гномы славятся своим уважением к традициям, не так ли? Знаете. Могу вас уверить, что уважаем мы не только свои традиции, но и чужие…

А затем она начала расстегивать свой пиджак.

Я, конечно, пойму, что имелась в виду некая традиция, по которой Конрад Арвистер трахает каждую секретаршу Эммы Старри с незапамятных лет, но пойму я это только после того, как носительница фамилии Кестер, безжалостно и проникновенно надругавшись над моим телом, оденется и покинет этот дом.

Холодно и невозмутимо.

Предварительно перепугав до икоты обоих котов своими страстным воплями.

Глава 6

Фальшивое дно

Это было красиво и впечатляюще, прямо как те черно-белые кинокартины, на которых я ходил в Чикаго в шестидесятые.

Я, мрачно кушающий салат на кухне. Она, в расстройстве, обнявшая за талию подругу, смотрящую на меня с огромным осуждением. Слезы, покрасневшее лицо, обвинительный крик пилит душу как резиновый нож алмазную статую.

— Ты! Я верила тебе! Мы все верили тебе! «Арвистер не обманывает своих»! Ха! Лжец! Негодяй!

Мыш осуждающе молчала, поглаживая разошедшуюся Алису по орущей тыковке. Я ел салат, переглядываясь с сидящими на подоконнике котами. Они корчили рожи, осуждая Алису и салат. Надрыв набирал обороты, достигнув пика, когда я, встав из-за стола, положил тарелку в раковину.

— Как ты мог! — взвыла пьяница и гулёна, пытавшаяся накануне обокрасть меня на редкий алкогольный продукт.

В виду, конечно же, имелся промискуитет с некоей гномкой, который нос Мыши учуял сразу же, как обе девы, уставшие от приключений, вернулись в отчий дом. Госпожа Глаудберг молчать не стала, а потом не стала молчать Тарасова, в итоге имеем, что имеем, потому что мы имели, нас имели, наши уши не жалели. Ну ничего, слабы они против трехсотлетнего вампира, обчитавшегося детективов.

Месть моя была страшна и монументальна. Я под непрекращающийся сварливый гундеж прошёл к двери, неторопливо и уверенно снял с вешалки сначала плащ, потом свою шляпу, всё еще более неторопливо это напялил, а затем, весь красивый, раскрыв входную дверь, бросил через плечо, угодив Алисе в паузу между словами:

— Арвистер не обманывает своих. Она пришла незваной. Я даже имени её не знал.

Всё, финиш. Как говорится: переиграл и уничтожил. Кажется, коты пытаются мне аплодировать, но шлепков не слышно, у котов лапки. Остается закрыть дверь и уйти вдаль по дороге приключений. Недалеко, всего лишь до дома моего учителя, куда я шмыгнул под прикрытием развесистой кроны какого-то экзотического деревца, но какая картина! Как мне молчали в спину! Как молчали!

…а уж когда обнаружат, что салат был последней едой в доме…

Никогда не злите начитанного вампира.

Йаг Таг Каббази сегодня был не в духе, поэтому бил меня задумчиво и слабо, позволяя уворачиваться и блокировать его ленивые удары. Блокировать было тяжко, но кряхтел я тихо, боясь спугнуть сенсея, а то еще придёт в себя и наверстает. Видимо, я слишком громко думал, потому что большой гуманоидный человекоподобный жаб встрепенулся, из его взора ушла поволока, а после мне прилетел неожиданный удар в челюсть. Прямо мухой прилетел, но из тех мух, что бегемотов воруют.

— Скажи, Конрад, — задушевно эдак вопросил отправивший меня в полёт жаболюд, — А есть ли у тебя какие-нибудь связи с преступным миром?

— Вошмошно, — прошамкал я слегка пострадавшей челюстью, — А што надо?

— Поделись, — широко и душевно улыбнулся саппоро, — А то у меня кончились.

— А может, обсудим это за чаем? — сплюнув на ладонь три зуба, я передал ценный ингредиент невозмутимо протянувшему лапу за ними саппоро.

— Можно и за чаем, — согласился он.

Алхимия. Алхимия никогда не меняется. В скольких мирах и скольких городах я бы не побывал, алхимия царствует везде, где есть магия. Она владычествует скромно и тихо, не приемля всеобщего внимания, она дорога, она незаменима, она…

…нелегальна.

Точнее, является айсбергом, где легальная (и наименее дорогая) часть видна многим, а вот большая, та, которая зависит от поставок крайне интересных веществ, растений и органов различных существ — уже нет. Если хочешь быть хотя бы низкопробным алхимиком, ты обязан дружить с теневой частью мира, иначе тебе не видать ни эльфийского уха, ни гномьего яйца, ни вылинявшей чешуи драконического апостола с Бифрейза, ни прозаичного кокаинума, входящего приблизительно в двенадцать процентов всех известных стимуляторов.

Без контрабандистов нет связи с искателями приключений, отважными и отбитыми разумными, готовыми сходить даже в Макабр за котенком душелова.

В общем, Йагу Тагу Каббази нужно было восстановить цепь экономической взаимовыручки, найдя нового посредника.

— Я могу вам помочь, учитель. Попробовать, — подумав, кивнул я, — Есть даже два варианта. Либо поискать опытного дельца, что займет время, либо познакомить вас с парочкой девчонок, которые в серьезном бизнесе недавно… но являются моими неплохими знакомыми.

— Поищи, — благостно квакнул жаб, — А к девчонкам давай прямо сейчас сходим. Поговорим.

«Беру и то, и то»

Стоило бы отказаться, на мне и так прорва дел висела, но идей, за что и как хвататься, не было ни одной (стараниями одной энергичной гномки), так что я повел саппоро в Портовый район, знакомить с Политой и Стенькой.

Просьба Финнеаса Гладстоуна, того самого нетрадиционного полуэльфа, пока виделась мне трудноисполнимой. Сложно учуять, куда дуют ветра теневого мира, когда он сам буквально застыл от неопределенности. Разумные с мозгами осторожничают, а более горячие, вроде тех же полугоблинш, к которым мы идем, ничего, по сути, не решают, просто заполняют лакуны экономики.

С рэтчедами тоже нужно ждать. Королева Цирсцея обещала вызнать что-нибудь, но это тоже дело не одного дня. Насколько я знаю крысолюдов, они будут девяносто процентов времени готовиться спешно бежать (даже имея гарантии Управления), ну а десять процентов уделят разведке. Что остается?

Правильно. Мотаться с жабом по городу. Тем более, что домой мне вовсе не хочется в ближайшие сутки. Это вызовет антипедагогический эффект.

К моему унынию, жаболюд и две полугоблинши влюбились друг в друга с первого взгляда. Не успели мы сесть в кабинете ближайшего трактира за стол, как они втроем уже трещали на алхимически-контрабандистском языке, влюбленно поглядывая друг на друга. Я на этом празднике жизни ощутил себя пронзительно лишним и ненужным, потому как на каждое нежное кваканье алхимика слышалось «да» с таким придыханием в голосе, что казалось, сейчас тут начнется свальный грех, где я буду стоять в углу и держать свечку.

— Так, гляжу, вы нашли общий язык, — наконец, не выдержал я, — Засим откланиваюсь!

И ушел. Не буду я свечки держать, не канделябр!

Выйдя на улицу, я оказался в дилемме — а куда идти-то? На работу, то есть в Управление, нельзя. Домой тоже. Ну что же, выход остается лишь один…

И я отправился в известный мне дом божий. Вовсе не затем, конечно, чтобы овладеть его держательницей во всех известных науке и религии позах, а просто потому, что жители (нежители) моей книги здорово привязались к Виолике Радиган, и будут искренне рады с ней потрепаться. Тем более, что еще одна неделя — и всё, книга обновит их воспоминания, стерев из них все события прошедшего года.

Нужно дать им попрощаться.

Подходя к церкви, я обнаружил, что сегодня воскресенье, а значит проповедь. Парочка пожилых разумных неопределенной кроссрасовой принадлежности, неторопливо уходящая от храма божьего, обогатила меня разведданными, а именно — святая Виолика сегодня не в духе, она надела «неинтересное» платье, а хуже всего — уже полтора часа как свирепо гвоздит прелюбодеяния, предательства и манипуляцию. Неинтересно и скучно, но молодежи заходит.

Сразу стало понятно, что нашей монашке позвонили и настучали. Осуждать промискуитет в Омниполисе всё равно, что осуждать пингвинов за то, что они топчут снег. Нет, отношение к изменам в семьях ровно такое же, как и в Низшем мире, потому как оно такое же еще в сотнях, а то и полутора, Срединных миров… только вот Омниполис это большой город, в котором много довольно бедных разумных. А раз секс либо бесплатен, либо дешев, им занимаются все, кому не лень. Кому лень называют себя однолюбами.

Предупреждение, посланное судьбой, я воспринял серьезно. Накинув личину человека, я снял шляпу и взлохматил волосы, заодно убрал оранжевые очки, а взгляд сделал глупым и восторженным. Затем, спрятав шляпу под повешенный на руку плащ, я вошёл в обитель святости максимально скучным образом.

Правильно сделал, в общем. Виолика, явно впав в раж, рвала и метала от алтаря, неслабо напоминая мне товарища Гитлера, которого мы как-то раз спасли с Эльмдингером от поехавшего полуангела, спёршего Меч Карающий-и-Спасающий аж из самого Магнум Мундуса. В общем, демонетка отжигала, её любимая и преданная паства, состоящая большей частью из зеленокожих (для которых перепихнуться на стороне проще, чем пукнуть) внимала и горячо поддерживала свою кумирицу (кумирку?), а я крался в тенях вдоль стеночки, пока не просочился на кухню. Где и принялся дожидаться конца мероприятия.

Просто так было ждать скучно, поэтому я, основательно пошарившись, нарыл среди небогатых запасов Виолики Батьковны пучок натурального чая неизвестного мне сорта, остро пахнущий пряностями. Поставив чайник на плитку, уже через десять минут стал обладателем чашечки, от которой шибало просто умопомрачительным ароматом! И да, это говорит тот, кто регулярно бывает в доме у алхимика. Он, клятый, меня к чаю и приучил…

Уставшая, взмыленная и злая как голодная крыса Виолика вломилась на кухню именно в тот момент, когда я отхлебывал собственноручно заваренный чай. Сидя уже с жидкостью во рту, я попытался миролюбиво и дружелюбно качнуть чашкой в сторону монашки, мол, присоединяйся… но в этот момент сигнал от вкусовых сосочков дошёл до не очень умного мозга одного вампира, от чего меня перекосило самым жутким образом. Вкус «чая» представлял из себя необоримую смесь заварки из волос, с любовью и бережностью собранных с подмышки пожилого орка-грузчика, слитой из-под неделю назад замоченного нижнего белья гоблина воды, едкой слизи мршистого визгуна с Гриндича, и, кажется, учитывая моё помутившееся сознание, было еще что-то сугубо антивампирическое, возможно даже стружка от «подарочка», запрещенного сплава самых разных металлов. В том числе и радиоактивных.

Виолика, только набравшая в грудь воздух, чтобы сказать нечто про ворующих чай конрадов, тут же подавилась от лицезрения моей перекошенной светлости. А когда та, не выдержав всего букета вкусовых ощущений, прыснула «чаем» на половину кухни, демонетка просто осела на задницу и начала громко, душевно так, с подвывами, ржать.

Она хохотала, а я, мыча неразборчивые проклятия, и пометавшись по кухне, наконец-то присосался к кранику с водой как самый настоящий вампир. Глотать то, что попадало мне в рот, категорически не хотелось, поэтому на время я стал гибридом вампира и верблюда, очень, надо сказать, эффективным гибридом, потому что сосалось и плевалось просто от всей души, хотя попытки попасть водой в воющую от смеха монашку успеха не возымели — слишком уж слезились глаза!

Наконец, ужасный привкус был частично смыт, кухня удачно заплевана, Виолика обезвреженной валялась на полу и лишь судорожно хрюкала, скребя ногтями по крашеным доскам. Не уверен, что это можно было счесть за дипломатическую победу, но, как говорится, надо уметь радоваться мелочам. Хотя я какое-то время потратил, искушаясь вырвать себе язык, но потом, всё-таки, оставил старый — во имя жизненного опыта.

— Тебе сказать, что ты заварил? — такими были первые членораздельные слова товарища Радиган, сопровождаемые мелким истерическим хихиканьем.

— Не надо, — категорически отказался я, — Хватит с меня сегодня.

Лед был сломан, конечно, но какой ценой.

Мешать прощаться демонице с живыми мертвецами мне не хотелось, поэтому, заставив Виолику сообразить мне нормального чая, я посадил монашку себе на колени, а затем, нежно взяв за шею (для удержания её тушки на себе), призвал пленников книги некроманта, а затем прогнал их вместе с призрачной Виоликой в общую церковную залу, одновременно отрешаясь от реальности.

Нужно было как следует подумать.

Поручение Гладстоуна хромало просто потому, что на данном этапе ответа на заданный полуэльфом вопрос не существовало в принципе. Подполье Омниполиса, шокированное жесткой и быстрой расправой вампиров, вызванной неизвестно чем (слухи о Канадиуме, «подарочке» и тренируемой Золотым Приплодом армии плохо разносились допрошенными, так как мертвые не болтают). Его, то есть поручение, можно было вычеркивать из списка текущих дел.

Как, впрочем, и «Ультрон». Петра Кестер, несмотря на свои странные запанибратские отношения с волчером и очевидную вампирофилию (а трахалась она как в последний раз, со всей ответственностью вам заявляю), понятия не имеет, что такое улицы Омниполиса, и уж тем более — что такое его дно. Место, куда сунуться принципиально невозможно, это вам Мыш докажет. Она, может быть, среди рэтчедов и своя, но жопа в норы не пролазит. Вампир не пролезет тем более. Следовательно, лучшее, чем я могу заняться — это посетить библиотеку при экономическом университете и слегка преисполниться хотя бы поверхностным пониманием работы инспектора.

Что остается? Практически ничего… кроме жуткого культа Матери-Магии, с которым я как-то раз столкнулся и который покушался на Алису.

Вот по этому поводу я копал с того самого момента, как ко мне попал дневник бывшего главврача госпиталя Управления, но в одно скромное вампирское лицо многого узнать не довелось. Единственным моментом стала ходящая по Управлению басня, что культ, за которым гоняется Старри, совсем дурной, потому как настроен бороться с технологиями. Но, как минимум, по экспертному мнению диванных аналитиков Управления, обожающих трепать языками в курилках, таким культистам около Омниполиса ловить нечего. Мол — нет магии, нет и культистов, ага.

…идиоты.

Я был уверен, что культ просто затаился, имея своей целью разрушение Омниполиса как центра и колыбели технологического развития. Да, мы поймали и нейтрализовали несколько придурков-фанатиков, крайне неосторожных и восторженных, особенно если судить по моему краткому приключению в Глиммерколте, но здесь всё далеко не закончено. К примеру, сама Тарасова. Я не просто так теперь её выталкиваю из дому, а потому что уверен — она больше никому не нужна. Выполнив свою миссию по подключению нашего маленького интернета к большому из Нижнего мира, девушка потеряла свою уникальность. А мы с Оргаром Воллом-третьим так и не нашли крота в Управлении…

Он есть, точно есть.

— Сидишь, упырь? — грубым басом поинтересовалась просунувшая свою дверь голову полная призрачная орчанка, — Ну давай, что ли, погуторим. Эй! Не смей сводить с меня фокус!

— Позже с тобой поговорим… — пробурчал я, занимаясь как раз поиском, на чем сфокусировать взгляд, — Через пару неделек…

— Не будь дураком! — испуганно каркнула дохлая легендарная ведьма Роксолана, поспешно подлетая ко мне поближе, — Я же не они! Я забуду уйму всего! Потеряю для тебя ценность!

— Мне триста сорок шесть лет скоро исполнится, девочка, — не выдержал я, — Думаешь, что я тебе дам хотя бы волосок шанса после всего, что между нами было⁈ Ты хотела забрать моё тело!

— И что⁈ — тут же заорала дохлая старая кошелка, аж раздуваясь во всей своей неприглядной призрачности, — Придурок! Выкрутился — молодец! Поставил старую раком — молодец! Но просто херить меня вместе с моими знаниями — надо быть идиотом!! Полным, тупым, беспросветным и трусливым идиотом!

— Козыри кончились, решила завалить мусором? Или просто истерика? — ухмыльнулся я, — Чего орёшь? Твоя душонка, чистая как первородный снег, давно улетела на перерождение, ты просто кучка воспоминаний.

— Которая безнадежно испортится через считанные дни! — гавкнула призрачная старуха, нависая надо мной, — Просто скажи, что ты хочешь, упырь! Составим любой контракт, я согласна на любые условия, только дай мне тело!

— Дура, что ли? — хмыкнул я, — Души-то нет, как мы контракт подпишем? Никак. Да и не нужно мне от тебя ничего теперь…

— Как это… не нужно? — для ведьмы, прожившей более сотни лет, гроссмейстера тауматургии, стало полнейшим шоком, что мастер того же искусства может просто-напросто отказаться.

— Ну, когда я бегал за твоей книжкой, — улыбнулся я, — даже когда всё закончилось, ты представлялась для меня лакомым кусочком, с помощью которого я сам смогу добраться до ранга гроссмейстера, причем легко. Однако, кое-что случилось. Я попал в ученики к духовному алхимику. И, знаешь, мы друг друга устраиваем. Ему нужен вечный ученик, а я получаю знания, о которых ты и не слыхивала. Так что на тебя у меня банально нет времени… да и желания тоже. Связываться же со старой коварной бабкой…

Какой чайничек интересный. Вот в нем-то я как раз и заварил ту жестокую бурду. Надо забрать у Виолики остаток тех листьев, буду ими кого-нибудь пытать при случае. Может, спросить её, всё-таки, что это за гадость? О, бабуля орёт всё тише и тише, постепенно исчезая в небытие.

Так ей и надо.

Ведьма боится, что её память фрагментируется, она хочет тело, срочно. Только, будучи всего лишь обыкновенной (но бездушной) бабой, которая за жизнь как-то не нажила пароходов и самолетов, торговаться со мной ей нечем. А мне незачем с ней связываться. Чтобы потом не спать ночью сном праведника, а мучительно думать, где и как старая перечница сможет тебя поиметь? Слуга покорный, пусть сидит в книге.

— Шеф? — не дадут мне подумать, как следует.

— Дальтер? Хохмунд? — удивился я заходящим посетителям, — Вы чего?

— У нас есть разговор к тебе, Конрад, — скупо бросил призрак человека-офицера, становясь передо мной.

— Да! Мы хотим тебя нанять! — ляпнул не менее призрачный гоблин-матрос, тут же получая от Хохмунда крепчайшую затрещину.

— Идиот! — цыкнул с досадой офицер, провожая улетевшего друга, а затем разворачиваясь ко мне и становясь более разговорчивым, чем обычно, — Но да ладно. Раз так вышло, вампир, давай сразу к делу.

— К какому делу? — заинтересовался я, — Хотите, чтобы я изгнал из книги орочью ведьму, а взамен расскажете, где закопан клад? А через неделю с вас взятки гладки?

— Не говори ерунды, дружище, — улетевший гоблин вернулся, потирая затылок, — Нас скоро не станет, с какой стати мы должны париться? А Роксолана, потеряв память, станет менее мерзкой бабой, я тебе отвечаю!

— Ладно, не буду гадать, парни, — послушно кивнул я, — Мне совершенно ничего не мешает вас выслушать.

— Ну, в реальном мире ты можешь помять сиськи Виолики, пока она там, с нами! — оскалился гоблин.

— Это не помешает мне вас слушать, — мять я, конечно, не собирался, но мы же среди мужиков, правда? А значит, демонстрация своей мужиковой мужиковости применяется при каждом удобном случае.

Дальше говорил не болтливый матрос, а немногословный офицер, причем получалось у него это сжато и… слегка смущенно.

Ни много ни мало, бравые дохлые матросы предлагали мне сдать все пароли и явки к их толпе безумных призраков. Рассказать, кто что любит, что ненавидит, как с ними подружиться и, самое главное — кого и как можно использовать. К примеру, Югрий у нас идеальный сторож и патрульный, способный сутками напролет выполнять эти функции, а Виг наоборот, болтун редкостный, но при этом столько времени при жизни уделявший матросскому ремеслу, что разучиться ему в принципе не способен, как и не способен удержать язык на привязи, а значит, он всегда в курсе дел, которые творятся в их маленьком коллективе безумных трупов.

Повар, кузнец, безумный сапожник, вдова, ведьма, углежог. Призраки могли быть полезными. Но что взамен?

— Мы, может, придурки, но не идиоты, Конрад, — пожал плечами гоблин, скалясь тусклыми зубами со своей пошарпанной тлением морды, — Знаем, что наша книжка — это неполноценный рабочий журнальчик, сделанный чуть ли не на коленке. Значит, могут быть еще, более новые, более совершенные. Нет-нет, брателло, тут всё понятно, что такие штуки в магазинах не продаются, да и заморачиваться тебе вроде бы не с руки, учитывая, что мы еще и периодически забываем все к морской матери, но…

— Заткнись, Виг! — раздраженно рыкнул человек, а затем пронзительно посмотрел на меня, — Это паршивая для нас сделка, Арвистер, но мы рискнем. Будешь призывать нас по одному, энергия будет тратиться, но и демоны Иерихона с ней…

— Никаких массовых хулиганств, никаких истерик, никакой ведьмы, приноровившейся тратить нашу энергию! — влез гоблин, — Всё строго по очереди, Арвистер! Мы тебе — какую-никакую службу, а ты нам какой-никакой досуг и заделье!

— Угу, — кивнул я, — А также, если вдруг чудом найденная книга окажется занятой другими несчастными трупаками, я вам еще и роль палача сыграть буду должен?

Небольшая пауза, в течение которой гоблин-матрос и морской офицер переглянулись.

— Нет, вампир, — медленно покачал головой мертвый человек, — Ты это сделаешь для себя. Мы краем уха слышали твой разговор с жирной каргой. Про твое ученичество у алхимика. Вы, бессмертные, очень любите вечные инструменты.

— Ты это сделаешь, — поддакнул неожиданно посерьезневший гоблин, — Для себя.

А ведь не так уж много мозгов они и потеряли, да?

Глава 7

Fiat Lux!

Человечество — это проклятие и благословение всех Срединных миров, точно вам говорю. Причем, с технологическим прогрессом лучшая и худшие стороны, так влияющие на наши миры, становятся всё сильнее. Это я к чему? К тому, что в Омниполисе все полукровки, вместо того чтобы учиться уму-разуму у более культурных родителей, тут же радостно хватаются обеими руками за ценности кого…?

Правильно, современного человечества.

Тоскливо вздохнув, я посмотрел на лежащую передо мной на столе методичку как на врага народа. К сожалению, методичка была не названием какой-то профессии, представляя из себя, скажем, полуобнаженную полуэльфийку, готовую к короткому, но страстному акту любви, а была себе вполне поганой книжонкой, повествующей о тонкостях такой профессии как «инспектор». Я там треть слов не понимал, из-за чего были насилуемы другие книги и древний компьютер, к которому меня пустили лишь потому, что Блюститель.

Пустившая, то есть библиотекарша, была совсем даже ничего так во всей своей минотавровой прелести, но давно уже вышла из возраста, когда чресла горят огнем безумным. Видимо, занимается фитнесом на старости лет, не иначе, заключил я.

Учиться отчаянно не хотелось. Во-первых, я отвык, а во-вторых, просто-напросто не считал эту муть достаточно важной. Кроме того, в голову лезли мои домашние девки, которые, поняв, что бегать и дурить им голову я могу бесконечно долго, приперли меня к стенке очень интимным вопросом, а именно — неужели я не вижу в них женщин?

Это был пат, дамы и господа. Смотреть в эти детские наивные глазенки Тарасовой, за которой смущенной и шаткой поддержкой стоит Мыш, которая вообще только спросить хотела (совсем не это) — ну да, было довольно забавно. Потом, правда, была лекция моему недоразвитому «птенцу», объясняющая той в очередной раз, что она — не человек, а кровожадное вечноживущее чудовище, для которого секс — это одна из потребностей организма, причем не особо-то и важных.

— А без набора актуальных потребностей, — поднял я тогда палец, — отношения превращаются для нас в игру, которая может наскучить в любой момент. В какой-то момент ты научишься конструировать свои собственные потребности и принципы, поймешь их важность для нормальной жизни, но… не в этом столетии.

— Ладно, она, — Мыш, несмотря на всю свою асоциальность, несла в себе женские гены, так что, небрежно сбросив опешившую и загруженную Алису с игровой доски, потыкала пальцем в себя, — Про меня-то с Виоликой что скажешь?

— Что говорить? — хлопнул я тогда глазами, — Друзья гораздо ценнее женщин. Переспать я могу с кем угодно в любой подворотне, а вот рисковать нашими замечательными отношения — никогда!

Дохловатая отмазка, но, внезапно, более чем правдивая. Омниполис — это вам не Москва и не Санкт-Петербург, а вот тот зеленый парняга с квадратной челюстью, продавший вам замечательные хачапури — ни разу не грузинский пекарь. Подходить к орку или к кому другому с человеческими мерками… глупо и опасно. К вампирам — тем более. У вампиров, если считать Конрада Арвистера отвечающего за все половые сношения этой расы (как единственно интересующегося), нет проблем с женщинами. И чтобы так оставалось дальше на протяжении всей нашей бесконечной жизни, мы не заводим стабильные отношения с женщинами.

Поэтому обе засранки сейчас сидят дома унылые, а потом станут еще грустнее, когда я им приволоку из библиотеки целую кипу книг по особенностям разных рас. И Виолику позову, пусть просвещается.

Всё, пора заканчивать с этим адом, куда я вымостил себе дорогу благими пожеланиями, и заняться чем-нибудь конструктивным. Под этим я предполагал встречу с Гладстоуном, который должен был через час ждать меня в баре возле этого самого хранилища знаний.

Являться в бар с двумя вязанками книг явно было чересчур эпатажно, но я сделал ставку на свою улыбку и оранжевые очки, поэтому никто мне не указал за порушенный дресс-код. Правда, наливающая пиво женщина была отстранена и слегка боязлива, так что пришлось заказать сразу три кружки пива. Они, а также выстроенные на столике книги, и создали мой бастион уюта, в котором я смиренно принялся коротать время, ожидая, пока заказчик появится.

Транссексуальный вор элитных автомобилей появился не просто, а в компании… с пулями, начавшими залетать в бар еще до момента, когда он, пробив наружное окно собственным телом, впрыгнул внутрь, вопя как потерпевший. Пули, пришедшие за пару секунд до него, как и прилетевшие чуть позже, заставили меня сползти на пол, где я и насторожился, сжимая в одной руке верный «грунт», а во второй кружку пива.

Что можно сказать? Мой богатый жизненный опыт в очередной раз триумфально оправдал свою практичность — грохнувшийся на пол полуэльф, с секунду поводив по сторонам безумным взглядом, засек меня, а затем на карачках ломанулся в мою сторону, хрипя «Конрад»! Да еще с таким видом, как будто я его защищать должен!

Гм, вообще-то должен, понял я, быстро допивая пиво. Взгляд подползающего полуэльфа наполнился нескрываемой обидой и немного ужасом, но прояснился, когда я в лихом прыжке покинул убежище (чтобы вдруг в книги не попали, а то в библиотеке убьют), а затем воздел себя на ноги, готовясь служить и защищать.

Правда, поздно. Никто уже больше никуда не стрелял, только немного орали женщины-подавальщицы и один нервный тролль-работяга, дувший квас в углу. Выглядывать на улицу, откуда и залетали пули, я не особо спешил, но, крабиком к дверям передвигался довольно шустренько. А затем, чувствуя перед собой ответственность за нескольких живых и боящихся разумных (включая даже транссексуала), выглянул наружу.

Там успел заметить лишь багажник поспешно скрывающегося автомобиля. Хм, кажется, пора запрещать к прокату старые американские фильмы. Мода расстреливать народ из автомобиля становится всё более и более распространенной. Гм, жалко-то как. Доведись мне хоть раз пальнуть в ответ, то можно было бы требовать новый аванс.

— Гладстоун, ты как? — поинтересовался я у полуэльфа, уползшего уже за стойку.

— Мне плохо, в меня стреляли! — нервически донеслось оттуда.

— В тебя попали? — уточнил я.

— Нет, но могли! — возмущения и ужаса в тоне бедолаги где-то было пополам.

— Полиция!! — внезапно заорал пивший квас тролль, сейчас распластавшийся по полу, — Вызовите полицию!!

— Поздно уже, все уехали, — не стал скрывать от тролля горькой правды я, — Вставайте, господа. Больше стрельбы не будет. Но полицию всё равно вызывайте. И еще пива за седьмой столик. Две кружки.

Финнеас Гладстоун был дерганный, испуганный и не желающий пива с полицией, но деваться ему было некуда. У меня был план рассказать ему о расследовании, я этому плану методично следовал, крепко удерживая нетрадиционно ориентированного полуэльфа за левую руку, чтобы правой он мог пить пиво. Поинтересовавшись, кто вообще в него стрелял, я получил лихорадочно быстрый ответ о том, что он сам понятия не имеет, но очень боится. Нет, стрелять начали еще на улице, но всё, что он разглядел, когда машина резко тормознула рядом, так это её марку, дула пистолетов и маски, скрывающие лица нападавших. Точнее — морды.

— Это были волчеры, Конрад! — дохлебав пиво, вытаращился на меня растерявший весь свой глянец автомобильный вор, — Это были демоновы волчеры в масках!

— Ладно, не бузи, слышишь, уже сирены орут, — миролюбиво продолжил я, — У тебя есть минута перед тем, как рассказать мне, что ты натворил, чтобы заслужить такую дичь.

Постороннему наблюдателю может показаться, что для Омниполиса тормозящая с визгом покрышек машина, из которой ведется стрельба — это почти норма, но это далеко не так. Город бедный, ресурсов у нижних слоев населения мало, поэтому большую часть неприятелей ожидают орки. Либо один, либо банда, либо жмуродел. Шоу с волчерами — выбивается из картинки. Дорого и ненадежно.

— Арвистер… — периодически оглядываясь на дверь кабака, возле которой нервно мялся тот самый крикливый квасной тролль, Финнеас чуть не заплакал, — Я тебе чем угодно клянусь — вообще ничего не делал! Мы сейчас все на дне, сечешь⁈ Все прижались!

— Диктуй свой адрес, — дернул щекой я, — и вот мой номер домашнего, отзвонись, когда отпустят…

— Может, ты меня отпустишь⁈

— Размечтался. А кто разбираться будет с полицией⁈

— Арвистер, ну ты же…

— Просто твой информатор, Гладстоун. Не раскатывай губу.

— Я тебя от тролля спасал!

— Ты себя спасал.

Нет уж, угонщик передан полиции, весьма смело ворвавшейся в кафе и… напоровшейся на тут же изошедшего фонтаном жалоб тролля. Не уверен, квас ли на него так подействовал, или уникум столь стремительно деградировал в городских условиях, но тролль начал так ошеломляюще ныть в перекошенные от недоумения морды полицейских троллей, что даже барменше за него стало испански стыдно. После того, как тролль, которому предложили подписать опросный лист и его личное заявление с жалобами, достал откуда-то очки… стыдно стало даже Гладстоуну.

Разобравшись с полицией и предоставив им свой вариант развития событий, а также лист, адрес, телефон и должность, я потащил оттуда свои дорогие книги, оставив непутевого заказчика разбираться с злыми и решительными копами. Варианта, что он мне наврал, я даже рассматривать не собирался, Финнеас был совершенно честен в своем недоумении, но мало ли где и кому он умудрился прищемить палец? Всё-таки, мы не в Низшем мире, дорогих машин в Омниполисе и окрестностях куда меньше, чем там. Оттоптать чью-то любимую мозоль… да он с каждой кражей их топтал!

Интересно, а как бы на моем месте поступил бы Анчар Крой?

Выйдя из кабака, я обнаружил того самого истерично-занудного тролля, которому некто выговаривал сухим сварливым голосом. В общем-то, из-за этого «некто» я и обратил внимание на странную парочку.

Сначала я подумал, что глаза меня обманывают и лысого зомби, бывшего при жизни высоким худым полугоблином, не существует, но… он всё-таки существовал и даже не был зомби! Это был лысый, худой и сутулый полугоблин преклонных лет с кожей непередаваемого серо-буро-малинового оттенка. Дед сварливо выговаривал что-то понурившемуся троллю в очках, сопровождая местами нецензурную нотацию короткой и грубой жестикуляцией. Заметив, что я остановился, снял свои модные оранжевые очки и безуспешно делаю вид, что протираю, в то время как вовсю пялюсь на него, мутант свирепо плюнул на мостовую и зашагал прочь. Тролль засеменил за ним.

Да уж, кого я только не видел за свою жизнь, каких только чудес не подкидывает Омниполис, но столь странного цвета кожу еще не доводилось видеть.

Забавный дед. Может, его прокляли? Судя по роже, характер у него явно не сахар.

Притащив домой книги и озадачив ими девчонок, я узнал, что мне звонил странный абонент, не представившийся, но оставивший свой номер телефона для связи. Сделав по номеру звонок, я с удивлением услышал очень даже знакомый голос, предложивший мне встречу, на которую грехом было бы не согласиться. Тем более в таком ресторане как «Шнеппорс».

— Ресторан? — из-за угла высунулась нагло подслушивающая Алиса, — Ты идешь в ресторан⁈

— Меня пригласили в ресторан, — обломал я рыжую наглость, — А тебя нет. Сидите, зубрите и обрящете.

— Потом, — скорчила рожицу разочарованная девушка, — Мы с Мышью пойдем по магазинам, а с нами будет Джарред. И в «Слоне» посидим. Без тебя!

— Это хорошо, — одобрил я, — Отвыкайте от папочкиного крыла. Только особо не траться, Тарасова, зарплаты мы теперь не увидим.

— Я, вообще-то, твой помощник! Где моя зарплата?!!

— Надо вам с Гарру подраться, — задумался я, — Кто победит — тот и будет помощником. И будет иметь право спрашивать о том, где его зарплата.

— Так, вот сейчас я не поняла. Только спрашивать?

— Тарасова, как мы выяснили, с тобой сейчас можно пойти либо в кабак, либо по магазинам. В приличное общество тебя не возьмешь, ты никак не ориентируешься в расах Срединных миров. Какой из тебя помощник детектива?

— Джарред тоже не ориентируется!

— Он волчер, милая. У него есть зубы, хвост и некоторая склонность к применению насилия. Ему не надо.

— А вот это обидно прозвучало…

— Чтобы не было — читай книги, а не смотри на окружающих как на человеков в разных обликах!

Наконец-то она задумалась.

Подавив искушение заставить «птенца» промаршировать по дому с громким пением какого-нибудь немецкого марша, я вымелся на освещенные проклятым солнцем улицы проклятого конкретно Арвистером города, собираясь заняться работой, то есть пробежаться до ресторана по мелким ворюгам, которых мне слил блондинистый полугном Дарвин.

Здесь меня ждал провал за провалом. Кого-то из этих жиганов не было в местах, где они постоянно трутся, кто-то отказался разговаривать, кто-то обгадился, когда я, устав от происходящего, снял личину. Причем, даже после этого вертлявый подросток отказался говорить. Чуть сознание не терял от страха, но на своем стоял горой! Тряся штанинами.

Уважаемо.

Так ничего и не добившись, я отправился в «Шнеппорс».

Есть разные заведения для услады желудка и облегчения кармана, у каждого своя специализация. Взять того же «Отвернувшегося слона»? Он уникален тем, что кормят и поят хорошо, качественно, надежно и не особо дорого, тем не менее, изысков в меню нет. Это именно храм еды и выпивки в его первоначальном значении с апостолом в виде падшего ангела. «Шнеппорс» же место совершенно иного рода.

Здесь столовались гномы.

Огромный пятиуровневый ресторанище предлагал отведать натуральных гномьих блюд любому желающему, оснащенному достаточной глубины кошельком. Причем в кошельке должны звучать только и строго империалы, приходить сюда с бумагой считалось настолько дурным тоном, что такого хама больше не пускали, вообще. Первые три этажа предназначались для любых рас, населяющих наш волшебный мир, а вот нижние два только и строго для их гномьих высочеств. Впрочем, никто не жаловался.

Дорого. Роскошно. Престижно. Огромные порции. Огромные цены. Невероятно огромные калории. Эльфы? Да, есть пара ресторанов в городе, но это именно про посидеть с шиком, но преимущественно в растительную пищу. В «Шнеппорс» ты сидел и жрал тысячу видов сочного, жирного и прекрасно приготовленного мяса. Никаких ограничений… ну, кроме того, что со своим нельзя. Да, даже вампирам. Причем, нам даже гномьей крови не наливали.

Расисты.

Зайдя в это гномье логово, я оказался атакован тысячью самых соблазнительных ароматов. Массивные двери с не менее массивными привратниками, пропустившие меня в этот дворец вкусной еды, сдерживали такую богатую палитру ароматов, что мой желудок, для которого пища смертных обычно просто игрушка, начал выделывать коленца, требуя, чтобы я немедленно в него сунул всю эту вкусноту.

На втором этаже, в отдельном кабинете, не уступающем по роскоши и отделке королевскому туалету, меня и ждал тот, кто пригласил. Поднявшись со своего места за массивным столом, сплошь уставленным гномьими изысками, он протянул мне свою огромную лапищу, которую я тут же пожал.

— Не знаю, что более странным — что ты меня позвал сюда… или что мы здесь лишь вдвоем, — вздохнул я, садясь на место напротив хозяина застолья, — В любом случае, ситуация нетипичная, шеф.

— Когда-нибудь это должно было случиться, Конрад, — пожал могучими плечами минотавр по имени Оргар Волл-третий, — Сегодня замечательный день для встречи… вот так. Только давай сначала поедим, пока горячее. Было бы преступлением дать всем этим штукам остыть еще сильнее.

— Заказал заранее?

— Ты не опаздываешь, Арвистер. А если бы и опоздал, то я бы всё сожрал сам.

Ситуация была неоднозначной. Шеф, даже будучи во вполне привычном костюме, просто излучал расслабленность. Как директор Управления может излучать расслабленность? Ну, этот вопрос тянет на мешок империалов, но шедевры гномьей кухни пока не дают мне возможность что-либо сказать ртом. Во всяком случае, напрашиваются только два варианта, но что-то я не вижу сидящего вместе с нами Сарката, готовящегося отправить Срединные миры в Великое Ничто, а значит…

— Ты ушёл в отставку, — через пятнадцать минут серьезнейшего поклонения греху чревоугодия объявил я.

— Угадал, — спокойно кивнул минотавр, могуче отхлебывая нечто среднее между компотом, чайным грибом и алкогольной настойкой, — Ах, совсем забыл. Твоё здоровье, Конрад.

— Твое тоже, — находясь в легком недоумении, я отсалютовал чем-то жидким, найденным на столе, а затем выпил.

— Это был кислый соус для таргальет… — обиженно посмотрел на меня начальник.

— Очень… кислый… — просипел я, вытирая набежавшую слезу, — Хорошо, что ты не успел…

Минотавр от души расхохотался, этого я никогда не видел, поэтому, кривясь и поминая незлым словом собственную карму, терпеливо ждал, пока он насмеется. За простым перебрасыванием слов стояла тьма размером с гору, но она была сбоку, а не между нами. Хоть это радует.

— Я рад, что несмотря ни на что, ты сохранил свое чувство юмора, Арвистер, — наконец, выдохнул Оргар, — Но перед тем, как мы поговорим, один вопрос — как твои кости?

— Ноют по ночам, — честно признался я, — Тарасовой полегче, её организм еще в фазе формирования, так что за неделю была как новенькая, а мне, думается, еще пару месяцев подождать надо будет.

Вызов демона Иерихона выжег нам с Алисой множество линий на костях скелетов. Подобное убило бы смертного, но мы выжили, даже не кашляли особо. Так, в кровушке искупались…

— Хорошо, — кивнул Волл-третий, — Я, откровенно говоря, боялся, что для вас это будет непосильным испытанием. Понимаешь…

— Оргар, раз мы наедине, то имеется в виду откровенный разговор? — перебил минотавра я, — Крепость Канадиума висела на шее Управления одновременно и гирей и магнитом. Козырь для чинуш в Магнум Мундусе оплачивался из кармана налогоплательщиков, эльфы норовили протолкнуть дополнительных наблюдателей, которые ну конечно же стали бы тормозить развитие города.

— Да, многим из них ножом по яйцам технология как таковая, — дёрнул щекой Волл-третий, — Мы даже были уверены, что корни культа Матери-Магии в Магнум Мундусе, однако…

— Мог бы спросить меня, — пожал я плечами, — Эксперты утверждают, что Мать-Магия — это разумный или полуразумный артефакт, магический предмет. Эльфы у нас такое не любят.

— Ты знаешь больше, чем Старри? — удивился, даже напрягся, Оргар.

— Это всего лишь предположения, — махнул рукой я, — Не о них речь. Твоя отставка, Канадиум, мы в «Шнеппорс», это ведь все взаимосвязано?

— Как и Старри в виде нового директора, Конрад, — кивнули мне в ответ, — Теперь она — большой босс.

Это конец. Полный. Стопроцентный. Надо уговорить Йага Тага Каббази иммигрировать обратно и напроситься с ним. Иначе Эмма, которую теперь вообще ничто не сдерживает (даже эльфы!!) меня сожрёт.

— Мне крышка… — тут же приуныл я.

— Нет, — с явным сожалением в голосе отреагировал Оргар, привлекая моё внимание, — Видишь ли, именно за этим я тебя и пригласил сюда сегодня, Конрад Арвистер. Чтобы спровоцировать Эмму, ты её должен увидеть, а вот на это я бы не рассчитывал. Вы теперь не будете пересекаться…

Когда пряча глаза, мне сообщали о том, что посещать Управление Конраду Арвистеру нежелательно, то объяснения, как сейчас рассказывал минотавр, были чересчур мягкими. Что, скорее всего, ввело меня в заблуждение. Мол, стоит лишь немного подождать, инспекции рассосутся, Верхний мир успокоится, эльфы уедут — и жизнь заиграет прежними красками.

Увы, но нет.

— Канадиум был умозрительной угрозой, — медленно и грустно говорил Оргар Волл-третий, — Для смертных — так точно. Да, нужна была крепость у портала, но на этом всё, активного противостояния не было, а твоя возня со шпионами, да еще и побочная по сравнению с поисками дурацкой книжки, курам на смех, Конрад, иначе не скажешь. К тому же, твоё реноме.

— А с ним-то что? — мрачно буркнул я.

— То самое, — не менее мрачно среагировал минотавр, — У тебя была замечательная репутация в Управлении, тебя никто не считал вампиром в полном смысле этого слова. Но после того, как ты уничтожил Канадиум…

— Ух, ё… — понимание обрушилось мне на голову как хулиганистый кирпич с крыши.

Старина Конрад, живой, веселый и практически безвредный. Рядом с кем-то уровня Ваккуша, я — солнечный добрый одуванчик. Но стоило мне загреметь в подобную историю — всё. Злобный бездушный вампир, притворявшийся нормальным парнем. Коварный, немыслимо жестокий, хладнокровный массовый убийца, показавший своё истинное лицо.

— И тебе было выгодно поддержать эту легенду, — наконец, догадался я.

— Выгодно, — невозмутимо пожал плечами минотавр, — Как и тебе. Но в итоге меня тоже убрали. Провели это всё как запланированную злонамеренную диверсию, противоречащую директивам Центра. Так что рассчитывай на хорошее отношение только со стороны своих постоянных друзей. Ульяна, Джоггер, Глазов, сам знаешь. Для остальных ты монстр.

— У тебя была готова Старри, Оргар, даже не отрицай, — вздохнул я, — Ты получаешь пенсию, на которую можно прожить, ни в чем себе не отказывая, где угодно, а я? Что получаю я?

Мне был дарован долгий пристальный взгляд.

— То, что хотел всегда, Арвистер, — наконец, родил бывший директор Управления, — Ты теперь свободен.

— Прежде, чем я начну ликовать и полезу к тебе целоваться, можно подробности? — что-то глаз начал дергаться…

— Всё просто, Конрад, ты и Алиса теперь… парии, если так можно выразиться. Вампиры очень сильно мне «благодарны» за подобное пятно на своей репутации, так что уверяю, тебя у Черного Трона ждут только на представлении своего «птенца». В остальном, вы оба невидимы, не слышимы и никак не соотноситесь ни с Управлением, ни с Магнум Мундусом, — тяжело и увесисто ронял слова Оргар Волл-третий, — Ваши статусы теперь только на бумаге, пока речь не зайдет о юриспруденции. Проще говоря, вас не видят, не слышат и не знают.

— Не платят зарплату, лишили льгот, прекра… стоп! — похолодел я, — Кровь?!!

— Крови больше не будет, — отрезал минотавр, — Сами, давайте, разбирайтесь.

— Да ты издеваешься… — выдохнул я, — Хочешь сказать, что я внезапно лишился всех своих привилегий, допусков и льгот, которыми мог пользоваться еще, как минимум, двадцать лет, пока живу в Омниполисе и ращу Алису?!! Даже крови⁈

Морда моего бывшего начальника приобрела виноватое выражение.

Глава 8

Сладкий воздух свободы

Стать первым во всех мирах свободным вампиром… нельзя сказать, что я об этом мечтал. Никак нельзя. Хотя бы по той причине, что давным-давно неплохо устроился, а в последнее время шикарно даже устроился. Свобода, господа, понятие относительное, не бывает истинно свободных. Смерть, налоги, желание иметь более мощный компьютер, семья, друзья, знакомые, обязательства и долги — вас ограничивает всегда и всё. Меня, как Блюстителя, ограничивало куда меньше, чем среднего жителя Омниполиса.

А теперь…

Теперь всё куда сложнее.

— Нет, ученик, ничем тебе помочь не могу. В алхимии не используется кровь обычных разумных, разве что изредка и по паре капель.

Первый блин комом!

— Конрад, уходи.

Ладно, на ангела надежд почти не было, но он же рядом!

— Не-не-не, с этим мы связываться точно не будем! Ты что⁈ Нас не поймут, вообще не поймут! Никто не поймет!

Политу со Стенькой вычеркиваю. Какая жаль, я так надеялся.

— Нет, чувак. По случаю — ваще без проблем, тебя выручим или себя выручим, прямо по-братски, но на постоянку? Не, мы не дойные куры.

Ребята из «Всех святых» тоже отказались, оставляя меня чуть ли не в отчаянии. Дома литра два крови, это нам на пару недель, и то, если спокойно жить, а не как обычно. Надвигается задница, большая и неприятная.

Смех в том, что у вампира просто не существует легальных способов раздобыть кровь, если он не работает на Управление, а я, как бы, теперь не работаю, так что даже смотаться в какой-нибудь мир, и набрать там запас на полгодика-годик — уже преступление и как бы не из тягчайших. Зарядка Камня-Кровавика из той же оперы, даже хуже. С ней-то я вопрос могу решить, так как являюсь счастливым знакомым вечно голодного волчера, который обоссытся от счастья, если узнает, что сможет нахаляву жрать и валяться на диване, заряжая мой Камень… но проблемы это не убирает. Наоборот, добавляет!

Ладно, сытый волк дешевле денег, лучшего варианта не придумаю, он гениален, но вот кровь…

Так ничего с разбегу не придумав, я достал из кармана некую штуку, на которую принялся пристально смотреть. Дело было к вечеру, завтра должна была прийти Петра Кестер с документами, так что я грустно пил ликер с кофе в «Отвернувшемся слоне» и смотрел на штуку. Прекрасно мне знакомую, но совершенно пока еще чуждую эту миру. Пройдет время, и она покорит его, поработит и изменит… но пока, вот такие вот небольшие вещицы в корпусе стоимостью с хорошую грузовую машину, будут привилегией очень узкого круга избранных в Омниполисе. Подарок Оргара Волла-третьего, мне и Алисе.

Хотелось бы сказать, что прощальный, но триста лет в строю — это триста лет в строю. Если мой рогатый шеф и ушел на покой, то лишь потому, что такое развитие событий было им предусмотрено заранее, шансы, что он будет просто отдыхать — равны нулю. А значит, выданная мне штука рано или поздно оживёт.

— Конрад? — ко мне за стол плюхнулась упругим задом Палея, одна из официанток Валеры, — Чего это у тебя такое? Граната?

— Сама ты граната… секс-граната, — поправился я, — Это телефон.

— Чёёё? — не поверила мне юная орчанка, правильно, в общем-то, делая.

— Мобильный телефон, — положил я перед ней солидную мобилу в корпусе из черненого металла, с небольшим зеленоватым дисплеем, загоревшимся после того, как я прожал нужную кнопку, — Последнее достижение науки и техники.

— Электрический? — с подозрением прищурилась зеленокожая девица, навалившись на стол грудью так, что та почти выскочила из майки, — Серьезно?

— Ага.

— Сдохнет, — тут же экспертно постановила орчанка, — Его любая волшба разнесет.

— Так-то ты права, — покивал я, — но этот не сдохнет. Корпус из хромантия.

— Эк! — подавилась девушка, аж отдёргиваясь от аппарата, — Ты где такое взял⁈

— Расскажу, если сама расскажешь, как вы вчетвером спутались с Валерой, — предложил я обмен.

— Э не, иди на фиг! — тут же ретировалась девушка, негодующе тряся ирокезом.

Жаль, жаль…

Хромантий, как и «подарочек», был сплавом, изобретенным гномами. Низкорослые крепыши очень сильно хотели получить антимагический металл, дабы построить козью морду эльфам, но у них не вышло. Сплав, использованный в корпусе наших с Алисой мобил, нейтрализовал магию… но по тем же причинам, что и техника, то есть имея свой определенный запас прочности. К тому же, хромантий был чрезвычайно сложен в изготовлении, дорог как чугунный мост, слегка ядовит… ну и рассыпался, впитав в себе чересчур много магии. Это «чересчур» было разочаровывающе низким для гномов, так что сплав не прижился.

Однако, как оказалось, из него хотя бы корпус мобилы изготовить можно. В принципе, если засунуть в чехол, то можно без особых проблем с собой таскать, чувствуя себя элитой элит города. Да и… к демонам, полезная штука. Если Алисе припрет со мной связаться, то ей не придётся просаживать весь наличный запас крови.

Придя домой, я презентовал техническую новинку недоверчиво кривящей губу рыжей, а затем даже подарил ей персональное зарядное устройство под эту штуку. Мы даже попробовали поговорить, после чего она изошла восторженными визгами и начала продвигать горячую сбивчивую речь насчет того, что верила, ждала и теперь её сердце стучит в унисон с чугунными шагами прогресса. А вот Мыш, протянувшую руку к чудо-технике, мне пришлось слегка шлепнуть по этой самой конечности.

— Корпус из хромантия, ядовито, — пояснил я девушке, — Так что либо вон, пакет на руку надень, либо перчатку какую, иначе через час будешь валяться с жуткой температурой, соплями и диареей.

— Опять диареей⁈ — ужаснулась Ассоль, явно хорошо запомнившее недавний провал с попыткой похмелиться моим проклятым медом, — Да сколько можно⁈

— В смысле⁈ — тут и до прыгающей Алисы дошло, — Что, и меня отравит⁈

— Тебя несильно, — успокоил я её, — разве что минут на пять-десять. Это вам не игрушка, а спецсредство связи!

— Да пошло оно, это ваше спецсредство, — поскучнела Тарасова, аккуратно взяв выдвинувшимися когтями аппарат, — Вон, в тумбочку положу.

— И номер мой запиши, я твой уже забил.

— Запишу. Ой, Конрад! Тебе тут записку прислали!

— Кто? — насторожился я.

— Не знаю, — легкомысленно пожала плечиками «птенец», — в почтовом ящике нашла. На каком языке, кстати, написано?

— Лингва сангвиния… — пробормотал я, читая короткую записку, — На основе латыни. Как закончишь с книгами по расам, начнешь его учить.

— Эй, зачем мне этот язык⁈

— Родной язык надо знать.

Подремав, я, ближе к полночи, отправился в путь туда, куда призывала меня записка. Дорога была долгой, трудной и полной приключений, но кончилась под раскидистым деревом, растущим у обочины в паре десятков метров от входа в «Отвернувшегося слона». Там я, встав под это самое дерево, расслабленно закурил. Ждать долго не пришлось, писавший записку не имел привычки опаздывать.

— Конрад… — сухой голос, прошелестевший за моей спиной, даже не заставил дернуться.

— Сильвестр, — не оборачиваясь, хмыкнул я, — Чем обязан?

— Я бы сказал, что приказ Короля… — говоривший не спешил показываться на глаза, но это ни о чем не говорило, — … но думаю, что ты догадываешься о том, что не только в нем дело. Я и сам хотел с тобой поговорить.

— Говори. Стою и слушаю.

Любить Ваккуша мне было не за что, но менее не за что, чем раньше. Всё-таки, мы теперь с ним оба были в категории совершенно бездушных кровожадных чудовищ, я, как бы, куда серьезнее, чем этот жилистый тощий вампир, но почему-то всегда было ощущение, что дорогой Сильвестр, никак этого не показывая, но не любит меня сильнее, чем другие сородичи.

Интуиция твердила.

— Ты не делаешь жизнь для меня проще, Конрад, — выдохнула тьма за деревом, — Несмотря на то, что ты сам уже обо всем догадался.

— Сложно не догадаться, ощутив на собственной шкуре последствия вашего… пыла, сородичи, — едко выплюнул я, — Вы так хорошо прошерстили город, так крепко проехались по нему частым гребешком, так дружно. Почти всё стало ясно уже тогда, ну а приглашение Волла окончательно убедило меня в том, кто стоит за кулисами в этой пьесе.

— Он за кулисами в любой пьесе, Конрад.

— Не прибедняйся, Сильвестр. Среди нас является хорошим тоном выдвигать Короля везде на первое место, но уж мне-то не нужно говорить о том, кто говорит от нашего имени в Управлении. Уж точно не Эрих.

Вампиры. Злые, ужасные, жестокие вампиры. Они где-то там, далеко, пьют кровь невинных, верша ужасные дела. Там, но не здесь. Здесь у нас лишь бледный юноша со взором тусклым по имени Эрих Паганини, свой парень, бабник и раздражающий болтун Конрад Арвистер, ну еще такой стереотипный Ваккуш в холлах трется. Какие вампиры? Их практически нет. Они никогда и ни на что не влияют, окститесь, народ.

— Ты закончил со своим сарказмом, Конрад? — от голоса из теней просквозило могильным холодом.

— Даже и не начинал, — сплюнул я попавший на язык табак, — Зачем ты пришёл, Сильвестр? Понятное дело, что что-то рассказать. Только будь добр, перед тем как начнешь вещать мне своим любимым мертвенно-холодным тоном, от которого смертные жухнут как осенние листья, подумай, пожалуйста. Хотя бы над тем, что не стоит меня оскорблять, говоря о том, что я первый, кому дарована свобода. Это не свобода, вы мной прикрылись, а затем вышвырнули с помощью Волла и Старри. Держу пари, что для Эммы я теперь играю роль наживки вместе со своим «птенцом», а вы? Что — вы? Хотите, чтобы я, приняв на себя антипатию клерков из Управы, еще сыграл рекламным щитком для тех из нас, кто втайне мечтает о свободе? Да?

— Кон…

Но меня было не остановить.

— Три сотни лет службы, Сильвестр. Я, несмотря на все шепотки за спиной, никогда не поворачивался ей к сородичам. Ни разу. Что бы вы не говорили, как бы вы не обсуждали слабейшего из вас. Затем вы выкидываете меня на… «свободу». С «птенцом», без денег и крови, без защиты и покровительства. Как обескровленную тушу, которая должна послужить защитой от нескольких стрел, выпущенных из темноты. Поэтому, Сильвестр Ваккуш, я тебя прошу об одолжении — скажи мне то, что собираешься, но говори без пафоса и пропаганды, иначе я за себя не ручаюсь…

Последнее я практически прошипел сдавленным от ярости голосом, выдергивая вторую сигарету из смятой пачки. Прикурив, я принял вид внимательного и трепетного слушателя, готовясь внимать словам старшего вампира.

Но их не было. Ощущение еле заметного присутствия Ваккуша было, но тот молчал. Так и стояли. Курящий молчаливый вампир и скрытый в тенях молчаливый вампир. Два тополя на Плющихе, чего уж там.

Наконец, тишина была прервана.

— Ты всё сказал сам, — прошелестел голос жилистого сородича, — И не захотел слышать слова почета и уважения. Так тому и быть. Мне что-нибудь передать Королю?

— Да, — докурив, я щелчком сбил пепел с использованного фильтра, зажав его, чтобы выкинуть позже в мусорку, — Передай, что Конрад Арвистер подчинится любому его приказу, но услышать теперь готов только приказы.

Жирная красная линия, прямо говорящая о том, что чужая игра мной понята и не одобрена. Те, кто ждут соответствия духу, а не букве, теперь будут вынуждены придержать коней в своих планах. Да нет, чего уж там. Им придётся загнать их назад в конюшни.

— Справедливо и неразумно, что и ожидалось, — выдохнул Ваккуш, — До встречи, Конрад.

— До свидания, Сильвестр.

Мир — нечестное место, если брать в расчет простую «справедливость», выдуманную каким-то пастушком для таких же простых работяг, искренне уверенных, что всем всего положено поровну. Нет, пастушки, в мире полным-полно нехороших ребят, уверенных, что им положено «больше». Они еще предпочитают гоготать над «справедливостью», сидя в своих замках и особняках, попивая вино и щупая за задницы прислуживающих им жен и дочек этих самых пастушков. Справедливости нет, есть лишь война за ресурсы, власть, влияние, контроль. Везде.

Мы, вампиры, отнюдь не исключение. Среди нас есть и живущие в замках… и пастушки.

Захлопнув входную дверь, я поднялся к себе наверх, залпом выпил полбутылки водки из обновленного стратегического запаса, а затем улегся спать. Следующий день обещал новую жизнь. Жизнь по правилам, в которых я не особо хорошо разбирался.

Пока что.

С утра, забыв про всё плохое, я исходил тщательно спрятанным, но тем не менее, жгучим любопытством, мучаясь вопросом — как именно госпожа Кестер планирует оформить свой визит? Чего ждёт? Того, что я буду ждать её в постели, усыпанной лепестками роз? Найду повод, чтобы вытолкать из дома девчушек? Скину на неё кота с крыши? Просто не открою?

Как оказалось, не я один мучался в ожидании, девчонки тоже готовились. Проявив истинно женское коварство, Тарасова устроила в зале первого этажа сеанс аэробики на двоих. Одевшись сама и приодев Мыш в какие-то тряпочки в виде шортиков и топика, она, к моменту звонка в дверь, уже полчаса как издевалась над ними обеими. Спустившись на звонок, я подивился происходящему — обе девчонки, взмыленные на полном серьезе, демонстрировали с удивлением взирающим на них котам неплохие формы, причем активно двигающиеся и подпрыгивающие. Особенно в этом плане выделялась Мыш, правда, слегка загнанное и отчаянное выражение на её мордочке скорее бы подошло жертве, чем соблазнительнице.

Усилия, достойные аплодисментов.

Правда, карта оказалась бита.

Петра Кестер приехала на машине одна, продемонстрировав мне в глазок мощь «Омнитехники», сделавшей реплику «порше» под гномов, а затем, с порога, окинув одним беглым взглядом устроенную для неё жительницами дома спортивную икебану, наисушайшим тоном поздоровалась, излучая ауру корпоративной работницы на все двести процентов. Осведомившись о том, где мы будем изучать документы и коротко кивнув на мой слегка заторможенный ответ, она деловито и неторопливо процокала каблучками на второй этаж, мимоходом кивнув потным пыхтящим девчонкам.

И дальше поцокала. С папочкой подмышкой.

Гномы — существа плотные и очень уверенно стоящие на ногах, а гномы-женщины еще и подлые как не знай кто, поэтому, когда невинный вампир отвернулся, чтобы закрыть дверь за спиной гостьи, то она, дождавшись заветного щелчка, тут же вцепилась ему в брючной ремень сзади, одновременно ставя подножку и проворачиваясь по часовой стрелке. В результате банального борцовского приема я оказался лежащим на полу и оседланным сноровисто раздевающейся прекрасной гномкой, явно не собирающейся терять ни секунды.

И ни минуты.

Даже спустя час… ай, ладно. Это было здорово. Дико, страстно, относительно тихо, много, интересно и… совершенно бездушно. Простой животный секс, утоление голода, ничего личного и лишнего, прямо по глазам вижу. Наверное, это и возбуждает сильнее всего.

— Да, меня тоже, — вполне серьезно кивнула обнаженная Петра, деловито намыливающаяся, пока я держал душ лейкой от неё, — Найти мужика, который нормально может, нормально возбуждает, но при этом не строит каких-то планов на фамилию Кестер — крайне сложно в этом городе, Конрад. А моё расписание не позволяет мне проводить время так, как ровесницам. Поэтому имеем, что имеем.

— К оркам плохо относишься? — хмыкнул я, сам теперь пользуясь услугами партнерши по держанию душевой лейки, — Говорят, они в Омниполисе номер один по быстрому траху без взаимных претензий.

— Я не люблю зеленое в своей постели, вампир. Считай это личной заморочкой. И перестань на меня так глазеть, потому что иначе мы продолжим. Мне довольно сложно сдерживаться, когда дорываюсь.

— Нет уж, — с огромным сожалением, но твердо отказался я, — Это был последний раз… в этом доме. У всех есть правила, Петра, у меня вот такое.

Мокрая гномка, задрав голову, посмотрела мне в глаза долгим взглядом, а потом, ухмыльнувшись, обрызгала меня из душа.

— Это, Конрад, приемлемо. К тому же, у меня теперь есть номер твоего переносного телефона. Удивительно, правда?

— Мобильного, так они называются. Так и знал, что ты во всем это глубже, чем следует, — вздохнул я, пропуская даму вперед.

— Старри еще не вернулась с В’зрааса, Арвистер, — обладательница довольно узких бедер и крайне привлекательных ягодиц стояла чуть согнувшись, и быстро протирая мокрую голову полотенцем, — Дальше объяснять, или ты уже понял?

— Ультрон и Управление целуются в десна над копошащимися тараканчиками, — хмыкнул я, вытираясь.

— Именно. А падший вампир взлетает, становясь, по слухам, правой рукой Горго Кестера, — удивила в очередной раз меня гномка, быстро и решительно одеваясь, — Ты, Арвистер, будешь подан как залог дружбы корпорации с городом. Первый ручной вампир, отданный нам в штат. Неподкупный, безжалостный и неубиваемый.

— Насчет последнего… с «подарочком» всё закончено? — проявил здравое опасение я.

— Будь уверен, — строго и решительно кивнула моя новая любовница (ах, мечты о новой встрече… сожми ноги, зараза!), сидящая в кресле, под которым у меня пряталась стальная коробка, содержащая две с половиной обоймы патронов с «подарочком», — Мы вычистили всё как в городе, так и за ним. Все Черныши вырезаны с корнем, весь боеприпас конфискован. Итак, давай вернемся к разговору. Особенно нас с тобой интересует часть о неподкупности.

— Уточни, — попросил я, занимаясь заваркой кофе. Всё-таки, очень удобно иметь кусочек личного пространства с ванной, туалетом и электрическим чайником.

Всем рекомендую.

— Мне известно, в каком ты положении, — рубанула молодая гномка, сверля меня взглядом, — Но с этого дела ты должен получить только гонорар и только если будут результаты. Не я сочиняю эти правила, Арвистер, мне передали, что ты всё поймешь сам. Дело в том, что тебе обязательно будут предлагать деньги. Много денег.

— Не очень вдохновляюще, — подумав, поделился я ощущениями.

— А если скажу, что воспринимаю это дело как личное? — прищурилась девушка, из облика которой уже почти исчезли последствия бешеного животного секса, — Что, если…

— То я скажу, что ты хочешь ручного вампира. А я — дикий. И кусаюсь, — отрубил я.

Это ей определенно не понравилось.

— Петра, ты говоришь с Блюстителем, — вздохнув, признался я, — который вот совсем недавно уничтожил мир, в котором была далеко не одна организация, размером с «Ультрон». И если ты думаешь, что я этого не понимал, то ты плохо знаешь и вампиров, и Блюстителей. Мы очень понимающие. Те намеки, что ты сейчас раздаешь, добром не кончатся. Скорее всего, они твоя личная инициатива и в инструкции Горго не входили от слова «совсем». Хотите раскопать гниль в собственной организации, найти теневое производство? Я вам помогу. Но это совсем не значит, что полученная мной информация будет принесена тебе прямо в ручки таким образом, чтобы только ты и твой дед решали, каким образом будете лечить свои болячки. Если я найду маленькую фабрику, которая шьет крыскам костюмчики — это одно дело, а если нарушения будут сопоставимы с контрафактным «подарочком», то я спущу на вас всё, до чего дотянусь.

— П-почему? — кажется, она даже слегка испугалась. Чуть-чуть.

— Потому что ты только что показала мне, что по макушку сидишь в самых охраняемых секретах Управы, а затем, тут же, продемонстрировала, что готова путать интересы города и интересы своего клана так, как сочтешь удобным. Нет, Петра, ты сверху, только пока город тебе дозволяет, но имеют при этом, что бы ты там не думала, всегда только тебя. То есть «Ультрон».

Хорошая аналогия, имеющая яркий пример в совсем недавнем прошлом.

В этом беда всех, без исключения, гномов. Они не могут думать иначе. У них всегда на первом месте семья, род, клан. Гномка может двадцать лет молодости прожить с разумным в любви и согласии, но стоит её семье договориться о браке с древним сварливым стариком, которому она в правнучки годится, как девка побежит к нему, этому старику, хоть голой через весь город. Самоотверженно побежит, пусть даже и слегка печалясь в глубине души, что всё, закончилась сказка, наступили суровые трудовые будни по поднятию целины у гномов пенсионного возраста.

— Фух… — выдохнула Петра, визуально расслабляясь, — Меня предупреждали, что так и будет. Но я захотела попробовать.

— Знал, что захочешь, — расслабился и я, — Это в вашей породе. Для вас, подземников, не принадлежащий вашему клану ресурс или актив — это как плевок в лицо. Преступление против законов природы.

— Утрируешь.

— Ты далеко не первый представитель расы у меня.

— Я слышала историю про зоопарк.

— А я про стаю волчеров, задолжавшую «Шнеппорс»…

— Туше, вампир.

— К вашим услугам, почтенная гнома.

— Но мы еще вернемся к вопросу о том, кто кого и как имеет! — внезапно спошлила корпоративная принцесса, — А теперь, Арвистер, давай, наконец, разберемся с бумагами и инструкциями. Завтра ты уже должен быть…

О, черт, начинается душниловка. Старине Арвистеру пора превратиться в инспектора. Интересно, как там девчонки? Мы, надеюсь, негромко шумели?

М?

…очень надеюсь.

Глава 9

Низкие потолки, высокие стандарты

— А вот это, признаться, неожиданно, — озадаченно выдал я, стоя на крыльце собственного дома. Одетый в выглаженный костюм, пусть и обычный, с небольшим мягким портфелем натуральной кожи, я был похож на выспавшегося следователя по особо важным делам. Оставалось лишь доехать до корпоративного небоскреба и начать действовать, только вот на автобус попасть мне было не суждено.

Перед домом стоял очень неплохой черный автомобиль с выжидающе рассматривающим меня полуэльфом за рулем, от которого за версту несло спецподразделениями Управления, а также присутствовала еще одна персона, наблюдающаяся прямо передо мной. Отлично знакомая.

— Что, она тебе ничего про меня не сказала? — недоумевающе склонила голову Ульяна, затянутая в очень тесный и очень офисный костюмчик, — Вот сучка! Ну куда тебе, Арвистер, без помощницы и секретаря, а? Скажи, куда⁈

— На автобус хотел, — честно признался я, получая фирменный гоблино-бюрократический взгляд типа «ну ты лошара бескультурная!».

— Садись, хотящий, — махнула лапкой моя надежная и безотказная подруга из Управления, — На автобусе туда не заедешь. Я тебе сейчас все нормально расскажу, а не как эта вредина.

Вредина, она же сучка, она же «ничего не понимающая дурында» была никем иным, как той самой Петрой, являющейся закадычной подругой нашей Ульяны. Не задавая чересчур интимный вопрос о том, в каком именно виде тогда Петра не любит зеленокожих, я попытался сосредоточиться на главном — материале, который излагала мне бывшая секретарша Эммы Старри. И был он у неё на порядок более доходчивым, чем у Кестер.

Ну, просто потому что гномка знала, что такое «инспектор», а вот товарищ Ульяна говорила о том, «что надо делать». Мы устроились на заднем сидении, после чего полуэльф тут же тронул тачку.

— Конрад! — устроившая мою руку чуть ли не у себя запазухой гоблинша была серьезна, контраст комичен, а я — шутливо внимателен, — Тебя на это тугое дело поддёрнули по одной причине. Сверху спустили, что у тебя есть скрытое достоинство! Ну, в смысле, помимо основного, ладно, давай серьезно! Ты умеешь напустить на себя важный вид, да? В смысле такой, что не просто «вы все грязь под моими ногами», а прямо «даже вашим правнукам нужно всю жизнь работать, чтобы удостоиться звания грязи под моими ногами!». Это я, кстати, дословно. Не поверила даже. Но умеешь, да? Поздно говорить, что нет!

Настроение у меня тут же испортилось.

— Умею, — нехотя процедил я, — Какая сволочь слила?

— Шеф или Старри, — хмыкнула гоблинша, — Какая разница? Все, завяли помидоры. Не отвлекайся! Вот это будет твоим основным занятием, понял? Там корпораты, Конрад, они все такие! Я в этом ни бум-бум, я твоя зеленая сторожевая крыса, собака, подстилка, там сам смотри, я не против, буду и лаять, и кофе в зубах носить, Майк, кстати, тоже может. Майк — это вот сидит, рулем заведует. Майк отличный парень, Конрад тоже отличный парень, что бы там про него не рассказывали, но… блин, опять сбилась.

— В общем, мне нужно излучать надменность высшего уровня, — подытожил я.

— Да! Будь говнюком буквально невыносимым! Как эльф в гостях у рэтчедов! Сделай так, чтобы они тебя боялись! Дашь слабину — и всё, весь «Ультрон» мухой узнает! Это же как курятник с пираньями, считай как наша Управа, только еще все расисты! Твоя задача — добиться максимального страха, такого, чтобы тебе даже на глаза боялись попасться, слышишь? Когда тебя всерьез будут бояться — они начнут сдавать тебе своих. Нам нужно будет просто дождаться, пока сдадут нужные делишки…

Это мы не любим, но умеем и практикуем. Опыт не пропьешь, даже если будешь стараться несколько сотен лет. Но… всё же?

— Мы говорим про гномов, Ульяна. Гномов из кланов.

— А ты, дурачок, представляешь самого Горго! Того самого Горго, которого даже директора уже год с лишним не видели!

Да, такого мне Петра не говорила, но, по убеждению моей зеленокожей спутницы — отнюдь не со зла. Некоторые вещи для внучки великого гнома Горго были естественны как дыхание, а кроме того, ей нужно было меня посвятить в менее артистичные моменты задания, плюс, еще, вырвать время, чтобы усладить чресла, так сказать. Так что неудивительно, что дополнительный брифинг оказался полезнее основного. Хоть и не настолько же приятным, но присутствие Ульяны близ моей персоны обычно вызывает интим вообще в любом подходящем месте. Или не очень.

Ну что же, террор… значит террор. Это потребует много импровизации, но, действительно, такая манера поведения даст куда большие и лучшие результаты, чем попытка бороться с корпоративной сплоченностью в каждом частном случае. Будем бить по массам.

Главное здание «Ультрона» в Омниполисе было не просто большим, а самым большим. Титаническая постройка, выполненная не в виде классического небоскреба, а в виде закрытых врат со скосами по бокам, возвышалась более чем на сто пятьдесят метров посреди площади, усеянной газонами и клумбами. Всё это днем было залито солнечным светом, создавая веселенькое впечатление, а ночью освещалось… прожекторами, установленными на самом здании. Причем лучи еще и ползали по местности, что делало ночные прогулки в этом месте чертовски неуютными.

— Нам в подземный гараж, — уронил первые слова за всё время пути водитель, — Там запаркуемся, там нас встречают.

Не, не пойдет. Ну что же, Конрад, пора тряхнуть стариной.

— К главному входу, — лениво приказал я, надевая шляпу, — Ульяна, папку.

— Нас ждут…

— К входу, я сказал. Еще раз повторю… и ты до конца дней своих будешь кормить семью только подаяниями. Делай, что сказано, — процедил я, говоря нехотя, отрывисто и резко. Так как и полагается разговаривать с низшими формами жизни, слишком тупыми и ограниченными, чтобы догадаться о том, что делать нужно сейчас и немедленно.

— Ничего себе в образ вошёл… — пробормотала гоблинша, торопливо суя мне в руки папку.

— Терпите, — коротко бросил я, раскрывая дверь авто, — Теперь будем именно так.

Всё, больше из образа выходить нельзя. Наоборот, нужно нырять глубже, значительно глубже.

Выйти из автомобиля, бросить быстрый косой взгляд на здание, раскрыть папку, делая вид, что мельком просматриваешь документы. Выбрать один листок, изъять, остальное, небрежно захлопнув, сунуть в лицо подобострастно смотрящей снизу вверх гоблинше, отпустив чуть раньше, чем она успевает схватить папку. Неважно, уронит Ульяна её или поймает, картина уже будет отрисована.

Еще раз коротко оглянуться по сторонам. Где встречающие? Нет? Учтем, запомним. Вперед.

— За мной.

В главный вход мы с Ульяной вломились именно так, как полагается входить чрезвычайно высокопоставленной персоне с сопровождением. Злой, собранной и разочарованной. Роскошный холл с колоннами, способный заставить всех престарелых волчеров нашего мегаполиса начать рассуждать о нерациональном распределении средств, я прошёл как ледокол, несмотря на то что в самом холле было пусто, колонно и сверкающе от всех этих до блеска натёртых поверхностей. Прошагав к одной из шикарных каменных стоек, за которыми восседали молодые строго одетые гномки, я навис над одной из них, одновременно убирая очки в карман, чтобы вонзиться в её дежурную приветливость своим угрюмо-раздраженным взглядом.

— Конрад Арвистер, меня должны были встретить, — резко оборвал я дежурное приветственное лепетание, которое должна была выдать девушка, — Ульяна, разберись.

Сам же, тут же отойдя от стойки, извлек из кармана плаща мобильный телефон, слегка отклячил нижнюю губу и принялся задумчиво тыкать большим пальцем по клавишам, благо знания, как именно это надо делать естественным образом, были. Эх, Миша Пересветов, снова твои совершенно бесполезные знания. Сколько их осело в моей голове?

Но вот, пригодилось.

Пока гоблинша, сварливо и панически шипя, оглядывалась на меня каждые полторы секунды, девочка за стойкой довольно быстро поняла, что дела плохи, от чего и вцепилась в трубку телефона, тоже начав что-то шипеть. На шипение из коридора быстренько выглянула гнома на каблуках рангом чуть повыше, которая тут же была атакованной талантливо поднимающей уровень своей и чужой паники гоблиншей, тоже проявляющей шикарные актерские навыки. Впрочем, бывшая секретарь Старри не могла быть простой смертной…

Ладно, пришла пора сюрприза, который я прятал под плащом. Выглядел он как квадратный кожаный чехол с твердой вставкой и отделением для пишущих принадлежностей, а содержал в себе всего лишь один чистый блокнот. Большой, в твердом черном переплете, сильно похожий на гримуар смерти, валяющийся у меня дома. Ага, такой же, только чистый. Но это ненадолго.

Спрятав мобилу, я достал блокнот с авторучкой, а затем, подойдя к что-то продолжающей внушать Ульяне, небрежно сунул его ей в лапки.

— Запиши имена и фамилии, — бросил я, — И должности. Мелко.

— К-кого? — талантливо испугалась гоблинша, поникнув ушами.

— Тех, с кем общалась. Поторопись, я скоро захочу кофе.

В этот отлично подобранный момент, когда я, отвернувшись, вновь достал мобилу, и появились те, кто ждал нас в «гаражах». Взмыленные, всклокоченные, раздраженные гномы… определенно невысокого статуса, но, судя по всему, считающие совсем иначе.

Я тут же набрал номер Тарасовой.

— Конрад? — у меня в ухе раздался настороженный и удивленный голос Алисы.

— Да, это я, — сухо заявил в трубку я, старательно игнорирующий подбегающих гномов в костюмах, — Докладывай.

— Ч-что? Ты чего? Чего докладывать-то? — впала в ступор Тарасова.

— Плохо. Соображай быстрее. У меня нет всего дня на ожидание.

— Да что ты имеешь в виду? Какое докладывать? Чего докладывать?

Девушка продолжала недоумевать, а я продолжал кидать деловитые, строгие и бессмысленные фразы, имитируя общение с подчиненной, при этом слегка отворачиваясь каждый раз, когда сопящие недоростки в деловых костюмах лезли мне на глаза. Умница Ульяна тут же напала на них с тихим шипением и, видимо, размахивающая черной книгой гоблинша оказалась чересчур для гномов, оказавшихся в таком нелепом положении.

— Арвистер! — наконец, не выдержал один из них, — Что вы устроили⁈ Что вы себе позволяете?!!

Есть!

Старательно сдерживая волчью ухмылку, я резко оповестил продолжающую недоумевать Тарасову о том, что поговорим позже, затем выключил мобилу, сунул в карман, и ме-едленно перевел тщательно выбешенный взгляд на гнома.

(спустя пять часов тридцать три минуты и восемнадцать протяжных стонов лежащей на заднем сидении автомобиля гоблинши, которая слегка очухалась лишь после того, как мы оказались в баре)

Бульк-бульк-бульк. Холодное свежее пиво бодренько переливалось из большой прозрачной кружки в небольшую бледную Ульяну, вцепившуюся в сосуд как в спасательный круг. Девушка глотала один из лучших напитков «Отвернувшегося слона» как материнское молоко или… ну, просто пиво… но после похода по пустыне, где ей пришлось тащить через барханы как и шейха, так и его верблюда. Водитель Майк был более сдержан, но у него в кружке был какой-то местный компот, да и он просидел все время в машине, так что практически не пострадал. В отличие от зеленой болтушки.

— Конрад, — всадив литр пива и назвав моё имя, гоблинша выпучила глаза, а затем выдала громкую и звонкую отрыжку, на которую посетители среагировали понимающе, а сидящий за стойкой Валера осуждающе, — Конрад, ты невозможен!

— Ты весишь килограмм тридцать пять с утра и не покакав, а только что всадила литр пива, — указал я на истинную невозможность.

— И еще всажу! — пригрозила зеленая малявка, но тут же дала волю чувствам, — Ты не-воз-мо-жен! Что ты там устроил⁈ Как⁈ Зачем?!! Тебе звонили раз тридцать! Думаешь, я не знаю, у кого есть твой номер такого понтового телефона⁈ А ты не отвечал! И такое устроил!

Да, концерт по заявкам был отпадный, что и говорить. Но гоблинше, очень сильно поддержавшей мою игру, выложившейся на все двести процентов, нужно было дать развернутый ответ. Для этого, я вытащил толстый черный блокнот из своего ременного чехла, внушающе потряс им в воздухе, значительно посмотрел на Ульяну, а затем, положив на стол, начал пить пиво.

Кажется, подруга дней моих суровых захотела меня четвертовать, но, сжав зубы до скрипа, дождалась, пока допью. Правда, если бы взглядом можно было бы запихивать кактусы в задницы — у меня бы там уже торчало штуки четыре.

— Милая, а ничего что ты ко мне заявляешься утром, усаживаешь в машину, а потом говоришь, что планы изменились, поэтому Конрад, будь добр, придерживайся совсем другой политики, вместо той, о которой тебя инструктировали? — поднял одну бровь я, — Вместо скромного инспектора, как желал «Ультрон», Управление захотело всё переиграть в тирана. Я даже допускаю, что две эти стороны в планах друг друга не ставили, поэтому вышло как вышло, я все верно рассуждаю?

— Ну… верно, да, — настороженно кивнула гоблинша, — Мы проинструктировали Петру…

— А она вас опрокинула, — кивнул я, — Подозревая, что она вас опрокинет, вы подстраховались в самый последний момент умной и красивой Ульяной, решив сыграть на том, на чем было играть не положено. Но я пошёл вам навстречу, попутно сжигая все мосты с Кестерами.

— За тобой не то, что мосты, сама земля горела! — вспыхнула гоблинша, — Зачем до такого…

Я прервал её, хлопнув ладонью по блокноту.

— Затем, что не вам одним меня подставлять, — нахмурился я, — Хотите результатов? Завтра все, кого ты записала в блокнот, все эти клановые гномы и гномки, должны быть уволены. Начисто. Ты. Меня. Поняла?

— Ты же понимаешь, что это невозможно… — простонала Ульяна, роняя голову на столешницу.

— Еще как возможно. Если чуть-чуть подумаешь, то поймешь, что только так и возможно. А теперь давай еще по одной, я расскажу тебе, что и зачем устроил, а потом ты поедешь в Управление делать невозможное возможным. Заодно и нашу Кестер подуспокоишь, думается мне, она сейчас слегка нервная.

Начать мне пришлось слегка издалека. Зачем вообще гномам понадобилась корпоративная культура в её прямом, неискаженном виде? У них ведь весь этот багаж древнего и уважаемого делового народа — роды, кланы, традиции, кровная вражда и вообще вся «настоящая жизнь» под землей. Так зачем?

Всё просто, дорогая Ульяна. Чтобы держать руку на пульсе нашего текущего и быстро меняющегося мира, гном должен быть… молодым. Способным гибко приспособиться к изменившейся обстановке, к новым ценностям, стратегиям, опциям. Понятиям. То есть, по факту, огромные и могучие «Ультрон», «Омнитехника» и «Гранит», являющиеся как бы не столпами нашей экономики (вру, именно ими), по сути представляют из себя гигантские детские сады народа гномов, только не те, куда ты суешь ребенка за деньги, чтобы он не мешал тебе работать, а те, куда ты суешь ребенка, а за это получаешь деньги, силу и власть, которая не снилась его отцу. И деду. И прадеду.

Нормальные и кошерные традиции народа гномов совершенно не годились для жизни в Омниполисе. Слишком старые, слишком сложные, слишком завязанные на историю. Любой гоблин из Граильни обскочит трехсотлетнего старика снизу, просто потому что тот помнит времена, когда Наполеон гулял по своему Ватерлоо, а вот последние лет двести, проведенные за станком камнереза, не так уж и хорошо сказались на социальных навыках гнома и его адекватности. Поэтому была передрана целиком и полностью структура простой человеческой корпорации.

Детский сад, штаны на лямках. Никакого непотизма, никаких традиций, кроме совсем уж коренных, никакой родовой культуры и неспешной речи.

— Видишь ли, — продолжал объяснять я вещи, очевидные для меня, но не для гоблинши, — у корпораций множество ролей и функций, одна из них меритократическая. Там все рвутся наверх. Карьеризм процветает со страшной силой, потому что у гнома всего тридцать-тридцать пять лет для того, чтобы добиться хоть каких-то успехов на поверхности. Устроив скандал и пригрозив увольнениями, я заявил себя как новый фактор, способный радикально повлиять на всё их болото. Теперь, когда Кестеры делом подтвердят заявленное мной — «Ультрон» превратится в сборище истеричных сучек, потерявших устойчивую поверхность под ногами. Всё, как вы и заказывали.

— Мы просто думали, что ты поднимешь свой авторитет, действуя… авторитетно, — допив второй литр пива (чем меня и изумив), выдала бывшая секретарь Старри, — А ты отнял кабинет у охраны шестого этажа.

— Потому что мне нужен кабинет, расположенный возле лифта, — пожал я плечами, — А этажная охрана «Ультрона» — это синекура для пустышек, которых вообще некуда пристроить. Тем более, что я их хоть и выгнал, но пообещал, что сам буду принимать тревожные звонки с этажа…

— Они скорее из окон попрыгают, чем тебе жаловаться начнут! — хихикнула моя собеседница, пьяно кося глазками.

— Да плевать, — благодушно разрешил я гномам прыгать из окон, — Они гномы, а я вампир. Вместе нам не быть никогда.

— Но всё-таки, зачем ты оскорбил секретаря директора по капстроительству, сравнив её с говорящим попугаем?

— Потому что эта дама сходу попыталась захватить инициативу, а меня в последнее время уже достали гномы, пытающиеся взять инициативу. Ты понимаешь, о чем я.

— Ох, Конрад, думаю, что с тобой Петра больше никаких инициатив не возьмет… После сегодняшнего-то.

— Жалко, — честно признался я, — Но она как раз в той позиции, чтобы железно зазубрить — нельзя играть с Управлением. Можно только подыгрывать ему, заискивающе глядя в глаза и хлопая ресничками. Ей нужно это накрепко усвоить до того, как вернется Старри. Если Петра думает, что всемогущий дедушка является достаточной причиной для полудемона, чтобы не разодрать её на две половинки — то ей нужно как можно скорее избавиться от таких вредных мыслей. Она не первый секретарь у Эммы, а они далеко не всегда выживают.

На этом наш разговор быстренько увял. Ульяна поскучнела, вспомнив, кто теперь глава всего и вся, а я резко засобирался домой, заказав на прощание у Василисы большую вазу свежего сливочного мороженого, килограмма на три. Пообещав, конечно, тару вернуть.

— Это куда тебе столько? — завистливо спросила пьяненькая Ульяна, неловко сползая со стула.

— Не мне, девчонкам, — хмыкнул я, — Кажется, когда Алиса со мной сегодня разговаривала, то телефон она голой рукой держала… так что это утешительный приз. До завтра, Ульяна.

— Пока, Арвистер.

Гоблинша с видимой неохотой понесла два выпитых литра пива в машину, а я, вооруженный красиво выглядящим хрустальным ведром откупных, почапал домой. Конечно, день можно было бы закончить и иначе, но даже несмотря на то, что это Ульяна, уютная, знакомая и почти родная, что снаружи, что внутри… превращать дом в проходной двор не хочется.

У меня и так там баб полно.

Когда я зашёл, то вскоре увидел лежащий на тумбочке мобильный телефон Алисы, на котором была закреплена бумажка с написанным на ней «Средство для ПОХУДЕНИЯ!». Сама страдалица, определенно похудевшая, сидела в своем подвале, мрачно избивая с помощью джойстика какую-то гориллу на экране одного из мониторов. Одарив её мороженным (и заработав негодующий взгляд), я вызвал приход главной пломбирофилки города, мисс Лаудберг. Когда рыжая и хвостатая вдвоем устроились в кресле и включили себе какую-то комедию, я понял, что могу, наконец, посидеть и поразмыслить в одиночестве.

Итак, рэтчеды… в костюмах. И неизвестные старине Горго и его слегка властной внучке, которую сейчас будет щелкать по носу гоблинша. О чем это нам говорит? О том, что корни проблемы уходят вниз, в подземелья под Омниполисом, где живет основная часть кланов гномов. Где-то там, глубоко внизу, нашлась причина, по которой рэтчеды сильно сдружились с некими коротышками, имея с этого часть ресурсов, производимых корпорацией. Причем, имея на постоянной основе.

Как Петра высказалась, костюм — это не просто одежда. Это дизайнеры, это фабрика, это индустрия. Поэтому первыми моими «жертвами» станут логисты и снабженцы. Хотелось бы в безопасников вцепиться, но к ним меня гномы точно не подпустят, костьми лягут. Так что будем кушать слона по кусочку.

Либо Кестеры сейчас дадут задний ход, я спрыгну с темы, и весь сегодняшний дебют (великолепно, кстати, получившийся), станет большим грязным пятном на репутации Управления.

Ладно, что дальше? Алиса? Да с ней всё в порядке, вроде они с Мышью завтра идут во «Все святые». Хм, значит все? Можно рюмочку и спать?

Как раз на этом моменте зазвонил телефон. Не мобильный, стационарный.

— Конрад? Конрад! — горячечно зашептало из трубки, — Это я, Финнеас! Финнеас Гладстоун!

— Тебя уже выпустили? — удивился я.

— Нет! Сбежал! — зачастил собеседник, загнанно дыша, — Звоню тебе! Сказать! Что! Сваливаю из города! Эти… проникли в полицию! Я их не видел, только слышал!

— Ты про кого? Про волчеров? Тех, кто в тебя стрелял?

— Не знаю, не видел, говорю же, Конрад! — Финнеас явно был на взводе, — Я сваливаю из города с байкерами, не знаю, насколько! Запиши адрес! Это Виктор Гоун, он за меня будет решать по твоей теме! Быстрее!

— Записываю-записываю, — пробурчал я, мысленно и с облегчением вычеркивая не слишком-то теперь нужное мне дело по поиску того, не знаю чего, — Ты там это, держись. С байкерами не пей, плохому научат.

— Да пошёл ты! — буркнул полуэльф, — Если что — не поминай лихом! Всё, меня нет!

И трубку бросил.

Ох, Гладстоун, мне бы твои проблемы. Всего лишь несколько хитрых волчеров? Дайте в два раза больше, только не заставляйте идти завтра в корпорацию. Пожалуйста.

Глава 10

Власть страха

Стабильность — это хорошо, это надежно. Постоянная спокойная работа превращает разумного в предсказуемое и логичное существо. Оно купается в покое, вставая каждый день в одно и то же время, кушая завтрак, выпивая свой чай или кофе. Затем этот разумный едет на работу, где спокойно работает свою работу. Потом всё повторяется снова и снова. Простая хорошая жизнь, столь далекая от повседневности низов общества, где одна пятая населения просыпается, не зная, заработает ли сегодня хотя бы пару талеров.

Но, у всего есть недостатки. Когда твоей спокойной жизни угрожают со стороны, когда ты давным-давно разучился думать об альтернативах, когда ты годами не планируешь будущего… то такая угроза способна ввергнуть тебя в панику. Чистую, иррациональную, подавляющую критическое мышление. Ты хочешь забиться в свою тесную, но уютную нишу, прикрыть испуганно ладошками свое щебеталище, а затем молиться про себя, чтобы пронесло.

На этот раз из машины я выходил не как скромный вампир в красивом бежевом плаще и оранжевых очках, с суматошно-заполошной гоблиншей, мелькающей пухлыми ляжками из-под миниюбки, а как натуральный Князь Тьмы с Тетрадью Смерти наизготовку! Я шёл, а вся громада главного офиса «Ультрона» вздрагивала при каждом моём шаге!

Ну или что-то вроде. Во всяком случае, на первом этаже меня приветствовали дрожащими голосами как девочки на ресепшенах, так и их начальницы, сидящие обычно в кабинетах. Скупо кивнув этим простым смертным, я прошествовал к лифту, на котором и поднялся в свой новый кабинет на шестом этаже. Возле него уже стояли какие-то гномы и гномки, все сплошь в черных деловых костюмах, одинаковые настолько, что взгляд не цеплял различий во внешности. Хотелось пройти мимо, а затем помариновать этих ждунов и ждуний часа полтора, но чуйка подсказывала, что это лишнее.

— Сегодня приёма нет, — бросил я поверх голов (это было просто), — Если кто-то понадобится, я его вызову… либо приду сам.

— Извините, господин Арвистер, нам нужно согласовать… — тут же вылез то ли самый наглый, то ли специально идеологически подготовленный суицидник.

— Ошибаетесь, — уронил я на него тяжелый, как гиря, взгляд, — Мне согласовывать ничего и ни с кем не нужно. Ульяна, запиши его имя.

Гном выцвел, как будто бы его резко и насмерть засосал вампир. Точно вам говорю, я такое уже видел. Один в один.

Хорошо.

В гробовой тишине я зашёл в кабинет, следом шмыгнула зловещей черно-зеленой тенью Ульяна. Дверь закрылась.

Эра Ужаса началась.

Добрая Петра Кестер, которая, по словам ухмылявшейся как пират Ульяны, кричала вчера на гоблиншу в ночи как сучка, выдала нам инструкции, повествующие о том, куда должен ходить инспектор, какие вопросы он должен задавать и какие распоряжения выдавать. Мы решили по-другому. Ну как мы? Я, конечно же. Теперь, когда великий Горго Кестер и его амбициозная внучка прогнулись под мой план, уволив одним махом семь ни в чем не виноватых гномов и гномих, действовать нужно было только по моему.

— Первым делом будем искать неудачника, — допив свой первый кофе на рабочем месте, оповестил я свою верную секретаршу, деловито грызущую какой-то калорийный бублик.

— Мм⁈ — удивилась она.

— Грудь сильнее спрячь, — подумав, попросил я, — Ты хороша, но тут другие стандарты. Мы должны наводить страх, а не мысли о сиськах. А насчет неудачника — ищем гнома на низших должностях, возрастом за сто лет. Чистокровка, полукровка, неважно. Тут обязан такой быть, понимаешь? В остальном — сделаем так…

Отвлекающим маневром ворваться к логистам, затем заглянуть в бухгалтерию, устроив там чуть ли не форменную панику, затем забежать на хозяйственный этаж, где и начать инспекцию. Везде, куда я не совал свой длинный нос, находился кто-то так или иначе привлекающий внимание к себе. В сторону них летел мой палец и следовало сакраментальное «Ульяна, запиши его имя!». Черная тетрадка пополнялась, пополнялись ряды паникующих. Гоблинша, прыгучим и злым колобком следующая по моим стопам, уже никем не воспринималась легкомысленно.

Это, в принципе, и требовалось. Я не собирался днями напролет бегать по огромному зданию злым клоуном, для этих целей у меня была Ульяна, так что сейчас, можно сказать, я её знакомил с фронтом работ, попутно подыскивая нужного нам гнома. Злого, одинокого, обиженного на всех. Только такой бы тут и задержался, выйдя из возраста «детского сада»…

— Петре, кстати, сорок пять… — пропыхтела моя зеленая спутница, когда мы инспектировали склад писчих принадлежностей на сорок шестом этаже, — Осторожнее, не помни юбку!

— Я аккуратен… как тролль… в гостях у мамы… — пробубнил я, стараясь над тихо фыркающей от удовольствия подругой, — Так, стоп, я педофил, что ли⁈ Какие сорок пять⁈

— Педофил, педофил! — ехидно гыгыкнула Ульяна, азартно поддаваясь моим толчкам, — Еще какой! Плюнь и разотри, Конрад, она просто ранняя пташка! А, ну так тоже можно…

Ну да, до пятидесяти у гномов «не принято», хотя никто их не назвал бы такими же тормозами, как и эльфы, попросту возбуждаться еще не возбуждаются. А наша юный гений, оказывается, та еще штучка.

— Она на тебя очень злая.

— Это… полезно.

— Чем?

— Авось Старри её не убьет.

— Аа…

Прометавшись полдня по всему небоскребу, я с чистой совестью оставил в кабинете удовлетворенную телесно, но не моим уходом, гоблиншу, а сам отправился на обед без планов вернуться на рабочее место. Нельзя качественно внушать страх, если ты постоянно на глазах, нужно таинственно пропадать.

Мне нужны еще помощники, исполнители. Кто-нибудь простоватый, но преданный для отвлекающего маневра, и кто-то настолько же страшный, как и я, чтобы отвлечь внимание от вампира, когда это понадобится. К счастью, нужные кадры у меня были.

— Я не умею водить машину, Арвистер! — жалобно ныл плетущийся за мной Джарред Гарру, которого я вытащил из кровати во время послеобеденного сна, — Только мотоцикл!

— Значит, будешь моим личным курьером, — невозмутимо отвечал я, — Костюм выйдет подешевле.

— У меня нет мотоцикла! — в голосе зубастого просквозили боль и обида.

— Хм, — озадачился я, доставая мобильный телефон.

— Арвистерр!! — Петра Кестер в трубке звучала приблизительно на двадцать два процента от злобности Старри в её лучшие дни, что было совсем немало.

— Мне нужен мотоцикл, — доверительно сказал я в ответ, — На волчера. Нежирного.

Через пять минут злобного шипения, проклятий, угроз и напряженного молчания мне сообщили, что мотоцикл будет, а Джарред Гарру внезапно стал моим лепшим другом, дорогим товарищем и вообще тем, кто для меня сделает буквально всё. Большие волчьи глазки, умильно моргающие в мои очки, прилагаются.

Кстати, никогда не задумывался, а откуда совсем небогатые волчеры берут все эти свои мотоциклы? Они же их любят как собака мясо, но стоят эти тарахтелки мое почтение…

— Нифига себе, — в апофеоз крепкой и бескорыстной мужской дружбы (со слов этой прямоходящей собаки) вмешалась тихонько слушавшая нас Алиса, шедшая позади, — Это че, что угодно попросить можно?

— Стал бы я тащить вас к портным, да еще и за свой счет, если бы… — вздохнул я, — Нет уж, Тарасова, ты едешь на моей шее.

Сочинить такой же черный деловой костюм, в котором щеголяла Ульяна, на Алису было несложно. Жаль нельзя одолжить, потому как подобное у нас таскают фигуристые гномки и не менее фигуристые гоблинши, а телосложение вампирессы куда более экономичное. А облипочка тут очень важна и нужна, всё должно сидеть строго по фигуре. Да и навык носки нужен, но тут к нам на помощь придёт одна из бесконечных подруг Ульяны из Управления, работающей сейчас в совсем другом месте, куда своего «птенца» на пару дней банально отдам.

— Чтооо??? Волчеру мотоцикл, а мне работать?!! Я в «Все святые» собиралась!

— Мир не идеален, Тарасова, за всё надо платить. А в клуб мы на днях пойдем, после работы.

— А у меня силы идти будут? Будут⁈

— Не будь такой наивной, Алиса. Если Арвистеру надо, то он тебя туда принесет и в углу бросит. Потом даже заберет, если ему это будет надо. Вот такая вот он сволочь…

— Он уже так делал!!

— Слышу тебя, сестра, слышу…

…предатели. Они среди нас.

Следующие три дня мы с Ульяной терроризировали «Ультрон», попутно закрывая некоторые пункты в списке задач, накиданных мне Петрой. За это время я лишь дважды прибегал к власти Горго, вышвырнув из корпорации еще двух гномов, которые, встретившись на моем пути, резко шли на обострение, хамя в ответ на мои вполне законные требования.

Старого озлобленного гнома мы еще не нашли, но не теряли надежды. Тем временем, Джарред уже протирал штаны в гаражах, действуя на нервы нашему полуэльфу Майку. К ним пока местные не совались, но всё было впереди. Завтра мы должны были выйти уже втроем, с подготовленной Алисой. Её, кстати, привозили домой выжатую как тряпочку, молчаливую и благостную. Мыш молча брала этот полутруп, на руках перла в ванную, а затем массировала там нижние лапки нашей горе-вампирессы, вызывая из неё стоны наслаждения на весь дом. На разврат реагировали коты, но возвращались с неизменно разочарованными мордами.

Тем не менее, несмотря на всё, я пока даже на волосок не понял, как подобраться к тому, что не увидели проверяющие ранее. «Ультрон» после рушения Канадиума, шерстило как Управление, так и агенты Верхнего мира, но никто не задавал вопросов по поводу тайных связей гномов с крысами, так что тут нужно было копать у снабженцев. А чтобы хорошо копать у них, мне нужна была армия Ульян, а не одна маленькая шаловливая гоблинша, уже второй раз напрашивающаяся переночевать у меня. И тут неожиданно…

— У нас есть прекрасно обученный экономист, — пробурчала с утра невыспавшаяся Алиса, затянутая в узенький черный пиджачок, юбку-колокольчик и с укладочкой, старящей её лет на двенадцать, — Почему бы Мыш не попросить помочь?

— Ты где раньше была? — недовольно спросил я, пораженный гениальностью этой идеи.

— Не буду я вам помогать! — донеслось из кухни, — Я видела, какой Алиса возвращается! Не хочу! А еще там гномы! Много гномов! Они все расисты!

— Я сожру любого, кто на тебя косо посмотрит! — тут же надулась вампиресса, являя собой крайне уморительное зрелище.

— Действительно, не надо, — вздохнул я, — Мы просто не сможем во вменяемое время пошить Ассоль костюм. Так что…

— Ура! — хвостатая ликовала.

— Просто скажу Ульяне, чтобы она часть документов брала с собой после работы. Пусть сидят и разбираются. Трезвый взгляд поможет.

— Эксплуататор! — плохое влияние Тарасовой проявило себя.

Узнав, что конкретно я ищу в «Ультроне», госпожа Лаудберг тут же переобулась, начав дышать энтузиазмом. Всё-таки, чужие рэтчеды для её стаи являлись откровенной угрозой, а учитывая, что мы и так пытаемся выяснить, откуда они лезут, дело Цирсцеи, на которое я в свое время подзабил болт, снова в строю. А значит — и Мыш.

Хорошо. Вместе — мы сила!

Интерлюдия

Сидя в движущейся машине, Алиса активно не любила мир и все его проявления. В основном это касалось того, что было на ней надето. Привыкнуть за три дня к этому костюму было решительно невозможно! Туфли на шпильках! Цокаешь как коза, равновесие сохранять нужно везде и всегда! Миниюбка! Нет, она, став коротышкой, поняла, что без миниюбок ей никуда, потому что как только ты надеваешь что-то, скрывающую твою небогатую женственность, то тут же становишься ребенком! Однако, бегать целый день по офисному зданию в этой проклятой миниюбке, постоянно пытающейся превратиться в пояс — решительно невозможно! Теперь понятно, почему у гоблинш уходит столько денег на красивое нижнее белье, оно ведь может показаться в любой момент! А тесный жакет, в котором ты будто задыхаешься? И это Тарасова еще молчит о таком важном деле, как оправление естественных потребностей!

Она по этой теме отдельный курс проходила! Да еще и нахаляву помогала этой гоблинше. Нет, к той вопросов нет, одна сплошная благодарность… если бы это было нужно самой Алисе, а не некоторым чересчур умным вампирам!

Развалившегося рядом Конрада получалось только тихо ненавидеть. Не всерьез, конечно, но это у неё сейчас сиськи задыхаются, а ему, Арвистеру, очень даже нормально. Сидит, щурится, улыбается, лясы с Ульяной точит… гад. Зато водитель приятный такой парнишка, хоть и посматривает на Конрада с какой-то опаской. Нет, она бы лучше с Джарредом прокатилась, вон он на мотоцикле сзади едет, но не в этой же юбке!

— «Признайся себе честно, раньше ты бы пищала от восторга, потащи он тебя в такое приключение», — уныло пробормотал внутренний голос, — «А теперь ты хочешь просто удрать с Мышью во „Все святые“ и зверски там оттянуться!»

— «Да!», — угрюмо буркнула обряженная, накрашенная и даже причесанная девушка, продолжая дуться на весь мир, — «Я хочу тусить!»

— «А работать кто будет?», — голос определенно нарывался на выселение из головы. Рука тянулась за красной карточкой.

— «Пошла в жопу!», — не выдержала и так злая девушка. Мало того, что работать всё-таки придётся, так еще и внутренний голос гадости говорит. Ладно бы раньше, когда она, Алиса, была незаменимым специалистом, но теперь ей никаких заказов не отсыпают, а работать на другую конторку никак нельзя. В смысле по специальности. Так бы озолотились. А с другой стороны Конрад, тот еще негодяй, почти ничего не просящий и ни за что не требующий денег, нашёл, блин, куда её приткнуть! Теперь ходи за ним с деловым видом и смотри на окружающих как на говно… На тренировке и то интереснее было.

Настроение, правда, тут же поменялось, когда на них надвинулось невдолбенно огромное здание, похожее то ли на гигантский высокий торт, то ли на наконечник копья совершенно нездоровых размеров, да еще и окруженное огромным таким газоном. Алиса выпялилась на это чудо света, тихо хрюкая от подступившей в голову мысли, что они приехали к гномам, а те, как известно, много чего строят под землей. Так что если такое снаружи, то внизу-то что⁈ Второй Омниполис⁈

— Алиса, напомню, — голос Арвистера прозвучал довольно жестко, — Полная невозмутимость. Не подведи меня, это важно.

— Да, конечн… — слова застряли у неё во рту, потому что от давно знакомого вампира, с коим она уже жила в одном доме год с лишним, буквально хлынуло что-то, совершенно незнакомое.

Нечто, от чего у сидящей рядом девушки перехватило дыхание.

Конрад Арвистер всегда поначалу производил почти позитивное впечатление. Высокий, отлично сложенный, с симметричным чертами чуть вытянутого лица, он был импозантным и элегантным. Легко и изящно двигался, знал манеры, вел себя с естественной непринужденностью. Если бы не его огромная любовь к поганым зубастым насмешкам, выбешивающим, пугающим и раздражающим всё живое, вампира легко можно было бы назвать красавчиком. Сильным, симпатичным, стильным. Уверенным в себе.

Узнав его получше, Алиса разбавила существующий образ бытовыми и жизненными деталями. В домашних условиях Конрад, несмотря на весь свой внешний лоск, совсем не гнушался помыть полы, протереть пыль, а то и заняться стиркой. Он вполне мог поваляться и подремать на диване, устроить с котами шуточную драку, выпить пива с Шегги или очередной раз вдумчиво разбить сердце Шпильке, предлагающей какую-нибудь авантюру. Но при этом… при этом он никогда не опускался до неряшливости, небрежности или неуважения своих соседей по дому.

Именно соседей. Как хозяин Арвистер себя никак и нигде не показывал. Даже свою власть над Алисой как над «птенцом» он проявлял только потому, что надо. Ну, или когда она его сильно раздражала.

Проще говоря… с этим высоким улыбчивым вампиром всем всегда было легко. Очень легко. Даже Шпилька, малюсенькая и несерьезная, не могла конкурировать с Конрадом Арвистером по легкости общения и обхождения, ей, Алисе, это было пронзительно ясно со стороны. Легкость общения для самого вампира была в свою очередь еще и оружием, потому что благодаря ей эта сволочь умудрялась затаскивать кого-угодно туда, куда ему надо. То в Граильню, то в гномью корпорацию, то к черту на рога. И это… черт побери, это не казалось неправильным. Конрад Арвистер был кровожадным мерзавцем, брехливым манипулятором, просто обаятельным негодяем. Это о нем можно было сказать точно.

Сейчас, чувствуя, как по спине лезет противными лапками пронзительный холодок, а руки непроизвольно сжимаются в потные кулачки, Алиса увидела совсем другую грань своего «отца».

Власть, влияние, непререкаемый авторитет. Диктат. Сидящий рядом с ней… нет, сидящая рядом с ней незнакомая сущность с окаменевшими чертами лица, излучала отчуждение и нетерпимость. Конрад в секунду стал похож на то жуткое чудовище, Сильвестра Ваккуша, только вместо чувства смерти и безразличия, Арвистер излучал надменную уверенность в собственном превосходстве.

Во всяком случае, именно так решит Тарасова, когда снова сможет соображать.

Выбравшись на моментально одеревеневших и слегка трясущихся ногах из машины, Алиса слегка пришла в себя благодаря тому, что выскочила через другую дверь, потеряв вампира из вида. Слыша подгоняющее шипение Ульяны, она поскакала по ступенькам за вампиром, стараясь не поднимать на него глаза. Слегка прийти в себя, слегка отдышаться, чуть привыкнуть. Конечно, Ульяна её предупреждала, что Конрад на работе «редкостный невыносимый козёл», но она-то думала, что это от того, что он делает, а не…

А не этого… этого всего!

Она семенила за ним, стараясь не споткнуться, рядом также цокала каблучками Ульяна, в ручках которой была здоровая черная тетрадка. Встречные, шарахающиеся от вампира, почему-то сразу прикипали глазами к гоблинше, которая, в отличие от прущего перед ними величия, была вовсе не страшной, а какой-то даже почти кукольной, похожей, на маленькую умильную собачонку, изо всех сил пытающуюся не отстать от хозяина. Но её боялись едва ли не больше, чем высоченного вампира, едва не цепляющего головой потолки…

Это она тоже осознает позже.

Через пятнадцать минут, когда они зайдут в кабинет вампира, Ульяна утащит её, полуобморочную, попудрить носик в женский туалет, где будет обнимать и гладить, призывая крепиться и привыкать.

— Это мы еще только до кабинета дошли, — скажет гоблинша, заботливо одёргивая юбку Тарасовой, — Сейчас он часик посидит, бумажки, что я ему вчера принесла, посмотрит, а потом пойдем. Держись. Джарреда вчера с утра вжухнуло еще сильнее, он у Майка в машине до полудня сидел, ноги не держали…

Предупреждение не пропало втуне.

Новый, зловещий, совершенно непререкаемый, чудовищно авторитарный Конрад, общаясь с гномами, только и делал, что приказывал… и ему подчинялись. Прятали глаза, мелко кивали, переходили на поспешный шаг, сразу после того, как вампир «отпускал» очередную жертву. Проходя из отдела в отдел, Арвистер давил и давил любое сопротивление своей воле, требуя безукоснительного выполнения отдаваемых распоряжений. Она бежала следом на подрагивающих ногах, хлопая накрашенными ресницами и продолжая сжимать потные кулачки.

В какой-то момент этого бесконечно долгого ада, состоящего из следования за широкой спиной вампира, её нервная система перенесла очередное испытание.

— Ульяна, запиши её имя…, — слова прозвучали приговором для полненькой гномки с приятными рыжими завитушками, которая, прижав к внушительной груди папочку, отказывалась передать её нависшему над ней вампиру без визы начальника отдела. Услышав слова Арвистера, дамочка, тихо пискнув, осела, где стояла, безвольно уронив папку на пол. Вампир же, даже не думая нагибаться и забирать добычу, презрительно отвернувшись, пошёл дальше.

Они с Ульяной тоже не стали этого делать.

Обеденное время Алиса провела в курилке, уставившись в одну точку и практически не затягиваясь из сигареты, прилипшей к нижней губе. В её глазах была горькая пустота выгоревшего от пожара леса.

После обеда… тоже что-то было. Мелькали этажи, бородатые и гладкие лица гномов, давяще рокотал Арвистер, обрекая собеседников на унижение и страх. Бодро топотала рядом Ульяна со своей страшной черной тетрадью. Всё крутилось и вертелось.

Она сама не поняла, в какой момент оказалась в машине, тут же тронувшейся с места. Сидела, уставившись в одну точку, пока вдруг не услышала такой живой, такой родной, такой добрый голос… Конрада.

— Ну что, Алис, как тебе денек?

Сразу она вопроса не поняла. Просто среагировала на живой знакомый тон, как реагирует ящерица на движение. Поняла, что в окружающей обстановке что-то изменилось. Руки как-то сами потянулись вниз, вцепляясь в туфли на проклято высоком каблуке, автоматически содрали с ног ненавистные эти колодки. Икры прострелила боль. Такая тихая, такая обычная.

— Ыыы… — глубокомысленно прогудела Алиса, — Ыыы…

— Кажется, она слегка не в себе, — от усталого, но вполне адекватного голоса Ульяны ей захотелось заплакать.

— Да ладно, сегодня на три часа раньше управились, — голос проклятого вернувшегося вампира звенел бодростью, — Алис! Давай сегодня во «Все святые», а?

Это послужило последней каплей. Она, не разгибаясь, медленно рухнула правым боком прямиком Конраду на коленки, а затем глухо разревелась ему прямо в ширинку.

Глава 11

Иуды есть везде

Предателя мы нашли на пятый день, придя на работу с первыми лучами солнца. Ну надо было так, да, потому что сегодня я собирался нанести первый удар по гномьему единству, самым внезапным образом оккупируя с утра пораньше святая святых любого здания, напичканного разумными, меняющими свою жизнь на необеспеченные ничем бумажки, за которые они покупают себе право и возможность проработать еще некоторое время… извините, увлекся. В общем, сегодня мы инспектировали серверную, Главную и Единственную.

Предатель нас дожидался внутри. Он нервно и зло тёр свои предательские лап… руки, неистово подмигивал мне левым глазом, слегка дергал головой и постоянно шмыгал простуженным носом. В общем, как только я его увидел, то сразу понял — это наш гном. Тот, кого мы так долго искали по всем этажам.

Избранный.

— Что вы тут делаете⁈ — злобно пробормотал этот довольно молодой, но уже очень битый жизнью разумный, — Кто вас сюда пустил⁈

— Инспекция, — веско уронил я, сверху, пока снизу на гнома вызверились две невыспавшиеся девушки, — А вот что вы здесь делаете? Имя, должность, причины нахождения на рабочем месте в неурочное время?

— А кто спрашивает⁈ — гном попался то ли бессмертный, то ли бесстрашный, но я сделал ставку на то, что он в щи неинформированный, поэтому не стал пугать больше и так не слишком здравомысляще выглядевшего работника клавиатуры, а вместо этого натравил на него Ульяну, принявшуюся за дело с злобным шипением и с подлаиваниями со стороны Алисы.

Тарасова вообще знатно преобразилась. Пару дней она помирала, даже верещала что-то, просыпаясь по ночам, а потом бежала к Мыши за утешением, но теперь стала вполне себе злобненькой корпоративной сучкой. Вон как наседает на местного админа…

Пока девчонки напрыгивали и курощали, я внимательно изучал серверную великой омниполисской корпорации. Она, признаться, внушала, причем даже не мощью серверной базы, а тем, что вся эта база, все эти десятки компьютерных машин, выстроенных рядами, всё было закрыто в продуваемых ящиках из хромантия, заботливо выкрашенных в цвет мокрого асфальта с большими знаками биологической угрозы. «Железа» тут было куда больше, чем в Управлении, что неудивительно — мы стояли буквально в сердце «Ультрона».

Хотя, какое это пока «железо». Архив, только на жестких дисках.

— Я не пущу вас к компьютерам! — внезапно психанул наш всклокоченный собеседник, — Даже не мечтайте! Только попробуете подойти — и я активирую защитный ритуал!

— Базы данных нам сегодня не нужны, — равнодушно отмахнулся я от гномьей угрозы, — Нам хватит программ… и тебя.

— Что значит — программ⁈ Что значит — меня⁈

— Ты слишком шумный. Ульяна, запиши его имя.

Надо сказать, что ход с записыванием имен в черную тетрадку был абсолютно гениален, но не сразу, а после того, как я через Петру договорился с Горго Кестером о том, как будет работать этот элемент запугивания. Всё-таки, у нас тут не Нижний мир, поэтому Горго ни разу не всемогущий небожитель, а вполне себе приземленный гном, к которому на разговорник может позвонить кто-нибудь из старых приятелей, с кем они четыреста лет назад по пьяни трахнули ослицу, а там и спросить — почему это его любимого пятиюродного внучатого племянника со стороны той самой ослицы внезапно уволили? Горго, как ты мог так поступить с родственником своего братана?

Поэтому для работников корпорации всё выглядело так, что я днем их унижаю и инспектирую, а всю ночь дерусь с Горго за каждое имя в черной тетради. Гном льет реки крови и пота, но не сдается, однако, всё зависит от носителя имени — авось тому есть в чем покаяться? Всё-таки увольнение в среде молодых гномов совсем не то, что у гоблинов. Пятно на всю жизнь.

В общем, тетрадь работала, внушая ужас и почтение, но Фридрих Горбот, которого Ульяна уже втихую таранила сиськами, прислонив к стене, о ней не слышал. При этом, как ни странно, он являлся одним из главных системных администраторов «Ультрона». Так я вторично понял, что он тот, кого мы искали всю последнюю неделю.

Когда предварительно обработанного Фридриха отдали мне, раскрутить его на историю жизни и на причины нахождения ночью на рабочем месте труда не составило. Молодой, всего лишь восьмидесятилетний гном оказался Должником одной из вассальных семей самих Кестеров. Выплачивая Долг то ли за деда, то ли за бабку, этот бедолага самоотверженно работал (а до этого и учился!) системным администратором по ставке, услышав о которой Алиса изменилась в лице и попыталась удариться лобиком об один из ящиков с сервером. Взвыв матом, гном остановил её от этого деяния, а потом объяснил из чего сделаны эти милые емкости. Тарасова, не понаслышке знакомая с хромантием, изменилась в лице, тут же дав клятву ничего здесь не касаться.

— Не поможет, — грустно прокомментировал Горбот, — Хромантий очень хрупкий сплав, он постоянно деформируется, его микрочастички постоянно оседают на всём. Думаете, почему я здесь один? Да потому что остальные приходят на два-три часа! И поносят потом остаток дня. Я сколько раз писал, чтобы изолировали блоки от рабочего помещения, но нет…

— Ульяна, уходи отсюда, — тут же сориентировался я, — Тарасова, стоять! Молчать! За комп!

— Конрад! — в голосе частично вышколенной Тарасовой звучали нотки яростного протеста против сверхурочной и неоплачиваемой работы на унитазе.

— Если не сейчас, то потом мы вернемся, — одной фразой убил я жизнь в глазах девушки.

— Не волнуйся. Если ты раньше хромантия не трогала, то можешь хоть весь день здесь провести. Правда, один, — сжег труп и развеял по ветру сердобольный Фридрих, но затем сразу же встрепенулся, — Как будто я вам позволю копаться в базах!

— Нам не нужно копаться, — повторил я, — Покажи ей, какими программами пользуетесь. Просто. Программами.

Злая Алиса, которой судьба подкинула очередную дулю в корзинку, была к бедному гному злее его тещи. Сев за отдельный компьютер, использовавшийся местными в качестве стенда для анализа и починки, вампиресса начала со знанием дела, но совершенно беспощадно критиковать использующийся в «Ультроне» софт, устаревший, по её словам, еще тогда, когда первобытные человеки дубинами забивали попавшего в их ловушку мамонта, хотя нет! Тот, умирая, всё равно писал завещание на чем-то современнее этого говна!

Горбот, натурально задетый за живое такими красочными эпитетами, вовсю ругался, что это потому, что он здесь один как в жопе свечка, поэтому вынужден использовать старые и надежные программы, так как проверять новые — некому! Как и заниматься переносом файлов, как и…

В общем, я не стал слушать их компьютерное бормотание, а дождался конца процедуры, завершившегося вердиктом Тарасовой, что «Ультрон» лишь безумной технической мощью серверов кое-как компенсирует замшелость использующегося софта. Решение проблемы крылось в том, о чем говорил Фридрих — просто отделить ядовитые ящики от персонала, но этим почему-то никто не занимался.

Но при этом…

— Алиса, а что по «железу»?

— Очень хорошее. У меня дома не лучше, — тут же отреагировала девушка, — Причем, мистер Арвистер, я говорю вообще о всем «железе» в этой серверной. Оно новое, этого года.

Оп-пачки.

Из отравленного помещения я выходил с некоторым дискомфортом, Алиса усеменила вперед, скрывшись в неизвестном, но легко предугадываемом направлении, а вот изымаемый гном, явно уже привыкший к отравленной хромантием атмосфере, внезапно уперся.

— Я не могу уйти, оставив оборудование без надзора! — набычившись, заявил он, — Делай, что хочешь. Не могу! Это мой Долг!

— Ладно, поговорим здесь. Первый вопрос, мистер Горбот — Горго знает о том, как обстоят дела в системном центре корпорации?

— Понятия не имею! Я не общаюсь с Кестерами! Причины… причины рассказывать не буду, это личное! Просто выплачиваю свой Долг! Это нашими законами не возбраняется, законами Омниполиса тоже!

— Хорошо. Тогда зайдем с другой стороны — кому ты жаловался на устаревшее программное обеспечение?

— Я. Не. Хочу. Обсуждать. Эту. Тему! — попытался дополнительно проявить твердость гном.

— Тогда мне придётся связаться с Кестерами, — посуровел я, — Увиденное лишь в шаге от прямой диверсии.

Лет двадцать назад я бы прохлопал ушами, но нам вменяется следить за техническим прогрессом Нижнего мира. Крайне пристально. Сейчас, если перевести мумбо-юмбо Алисы на человеческий язык, то даже мертвому ослу будет понятно, что кто-то специально организовал отравленную серверную с устаревшими программами. Для гнома, даже для гнома, работающего в самой современной корпорации, ничего в этой серверной странного нет. С чем ему, бедолаге, сравнивать?

— Откуда ты это вообще взял⁈ Всё работает! Девчонке поверил⁈

— Она — лучший специалист всех Срединных миров по компьютерам, Фридрих. А я — вампир, который её достал из Нижнего мира, обратил и поставил на службу городу… смекаешь?

Ответить наш жилец серверной не успел, потому как в другом конце коридора, где у нас заладилось общение, началось движение. На нас в атаку шла вполне взрослая гномка лет ста, возглавляющая отряд сурово выглядящих гномов из службы безопасности. У офисной леди был совершенно разъяренный вид, что вместе с устаревшим перманентом, жестко выкрашенными блондинистыми волосами и ядовито-красными губами выглядело довольно жутковато.

— Прекратить! — рявкнула она толстым голосом, продолжая надвигаться на нас, — Немедленно прекратить!! Именем совета директоров!

Не успел я развернуться к подступающему отряду молодых корпоратов, возглавляемому гномкой-перестарком (по местным меркам), как та торжествующе пролаяла:

— Вы отстранены, Арвистер! Вчера совет директоров «Ультрон» подписал общее соглашение о недопустимости вашего нахождения на территории корпорации! Немедленно покиньте здание! Горбот! Сюда!

Прозвучало это почти как «к ноге».

— Представьтесь, — холодно уронил я, глядя на злобно пыхтящую псевдо-блондинку, а затем, обратив взгляд на сопровождающих её безопасников, обратился уже к ним, — Если у вас в обоймах не «подарочек», то рекомендую спрятать оружие. Я вампир. Горбот, куда?

Трясущийся гном, сделавший пару неуверенных шагов вперед, был мной пойман. Баба, увидев это, чуть не лопнула от злости, но тут же попыталась спрятать вспышку эмоций. Выволоча из подмышки папку, она с хищной радостью вырвала оттуда пару листов бумаги, скрепленных вместе, и потрясла этим с безопасного расстояния.

— Ваши просьбы и приказы больше не имеют никакой силы, Конрад Арвистер! Я не собираюсь вам представляться! — рявкнула она, — Совет директоров однозначно высказался против позиции генерального директора и наложил на неё вето! Немедленно покиньте здание! Это требование «Ультрона»!

«Ты не пройдешь!» послышалось мне в этих словах. Очень хорошо. Просто прекрасно. Возможно это, конечно, совпадение, я никого не ставил в известность, где буду продолжать свои «проверки», но тут всё-таки можно сделать правильный вывод, учитывая, что рабочий день еще не начался. Эта дама не из тех, кто приходит на работу в семь утра, за это можно поручиться головой. А значит, раз она прилетела сюда на крыльях у любви, мы-таки откопали кое-что интересное. Пришла пора светить козырями.

Я, зло зыркнув на настороженных, но не проявляющих агрессии гномов, достал мобилу, продолжая удерживать бедного Фридриха за воротник.

— Да? — послышалось в трубке нервное и ни разу не сонное, — Что-то случилось?

— Да, мисс Кестер…

— Вот предписание, Арвистер! — блондинистая дама поперла на меня, размахивая бумажкой, — Ознакомьтесь и выме…

— Заткнись и жди, — бросил я ей, а затем продолжил в трубку куда более формальным тоном, — Мисс Кестер, говорит Блюститель Арвистер. У меня на руках чрезвычайно происшествие, пока ему присвоил ранг красной звезды, произвожу задержание. Будьте любезны немедленно прислать оперативную группу и специалистов по сетевой безопасности. Мне понадобятся Глазов и Джоггер, здесь возник вопрос безопасности Омниполиса. Вы меня услышали?

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… — тихо прошептала гномка в трубку, а затем чуть ли не рявкнула, — Принято к сведению, Блюститель Арвистер! Высылаю группу!

— Всем сохранять спокойствие и неподвижность. Приказ Блюстителя, — зло и надменно ухмыльнулся я прямо в побледневшее лицо чересчур старой для этой песочницы гномки, — Работают силы Омниполиса.

Вообще-то, такой поворот сюжета должен был произойти не здесь и не сейчас, а перед тем, как отважный, умный и красивый детектив Конрад Арвистер с ноги ворвется на подпольную нелегальную фабрику, где шьют одежду для рэтчедов, да и то, только затем, чтобы схватить всех присутствующих за химок так, чтобы Кестерам было удобно их допрашивать. Однако, главная серверная самой большой корпорации, в которую так интересно был огорожен доступ большей части сотрудников, вопияла о совсем другом уровне проблем.

Ох мне потом за это и устроят… но пока, пока создавалось четкое впечатление, что Конрад Арвистер, ничего еще так толком и не поняв, попал пальцем не в небо, а богу прямо в задницу. Милостиво отпустив моего будущего хорошего друга Горбота назад в серверную, я не только полностью обезоружил стоящую напротив вредную тетку (о чем она не сразу догадалась), но и здорово расслабил бородатых мальчиков-безопасников, понявших, что насилие отменяется.

Тетка с такой постановкой вопроса была категорически не согласна.

— Выгоните его отсюда немедленно! — взвизгнула она, пытаясь спрятаться за спины доблестных стражей корпоративного порядка, но потерпела неудачу, будучи пойманной за шкирку. Мной. Находясь в подвешенном состоянии, фальшивая блондинка начала визжать, лягаться ногами и требовать её немедленно отпустить, чем неприятно мне напомнила одного подлого полугнома из Управления, недавно пытавшегося поживиться у нас информацией о канадианцах. У него еще и прадед у нас отжигал, вспомнил я, редкостный идиот был. Хорошо хоть остальные гномы не бузят, видимо, слишком свежо в памяти, как недавние проверки тут всех строили и гнули, когда обнаружилось, что бывший директорат корпораций хотел свалить в Канадиум. Кстати…

Тем временем вернувшиеся Ульяна с Алисой молча встали около меня, принявшись наблюдать за происходящим. Гномка продолжала орать и вырываться, требуя себя немедленно отпустить, поэтому я взял и… передал её Алисе.

— Ты теперь держи, помощница, а то я устал, — нагло соврал я.

Тарасова, у которой к престарелым фальшивым блондинкам, были, видимо, какие-то жизненные претензии, не стала миндальничать, а начала держать выданное мной… над головой. В одной руке шея, в другой полужопие. У безопасников глаза на лоб полезли, а Алиса, встряхнув несколько раз хрипящую гномку, обратилась ко мне.

— Так держать, да?

— Так и держи, — милостиво разрешил я, — Только чуть шею ей пожми, слишком громко орёт. А вы, ребята, расслабьтесь. Мы сейчас во всем разберемся.

— Я вас… засужу… — прохрипела пока еще остающаяся безымянной гномка, вяло подёргиваясь в крепких ручках моего «птенца», коварно удерживающей плотное тело ногами к безопасникам. Не уверен, что этих молодых гномов могло бы заинтересовать нижнее белье такой стервозины, но вот её авторитету пришёл полный и безоговорочный кирдык. Что мне и припомнят, если ошибся.

Появившаяся «кавалерия» в виде десятка полуэльфов в броне, вооруженных пистолетами-пулеметами, возглавлялась никем иным, как Петрой Кестер, у которой на подпевках был незнакомый мне бородатый гном лет двухста, а еще прекрасно знакомый вампир по имени Эрих Паганини. До кучи отряд Управления был укомплектован не менее знакомым полуорком Дмитрием Глазовым и неуютно себя чувствующим гоблином Гантремом Джоггером, сделавшим большие глаза при виде своей подруги Алисы, удерживающей над собой тушку гномки.

— Как здорово, что мы здесь сегодня собрались! — выдал я свою лучшую улыбку, озирая эту группу поддержки.

И, как говорится, пони-с-лось. Опять этот лось, будь он неладен…

В памяти дорогого Михаила Сергеевича Пересветова, попаданца, которого я в свое время «принял на грудь», хранились трогательные кадры наступления цифрового господства в его реальности. Там, даже когда уже появились сотовые телефоны, а молодежь насиживала задницы за компьютерами, люди более старшего поколения не верили и не принимали новую реальность господства этих кремниевых друзей человека. Волна прогресса их захлестнула и поставила с ушей назад на ноги только тогда, когда повсеместно начали использовать смартфоны, но до этого момента был десяток, а то и полтора лет отрицания господства компьютерной эры.

Я, как только увидел эти несуразные серверные шкафы из дорогущего сплава, который через три-четыре года раскрошится под собственным весом, сразу же задал себе вопрос — а чем, собственно, гномы хуже этих самых пересветовских взрослых, упорно не воспринимавших новый мир?

Да, «Ультрон» — огромная корпорация, в него входят сотни предприятий, но управляют им и заведуют гномы, а «огромная» она лишь с нашей точки зрения, с точки зрения омниполисцев! Если уж главный программист Управления — далеко не профессионально подготовленный сотрудник, а гоблин-самоучка, который вместе с подругой-хакершей и двумя десятками подчиненных только-только подключил нас к интернету, то что говорить о гномах⁈

Через три часа беготни, ожиданий, лязга затворов, отрывистых команд и сдержанного мата, картина происходящего радикально изменилась.

На минус первом этаже, в уютном зале для совещаний сидела та самая фальшиво-блондинистая гномка, четыре относительно молодых и чрезвычайно нервных гнома, еще одна девушка той же расы, трясущаяся как мышь под веником, а также наблюдались мы, Петра Кестер, и тот самый гном, оказавшийся никем иным, как Горго Кестером.

При ближайшем рассмотрении один из самых могущественных гномов Омниполиса выглядел… грозно. Кряжистый, относительно высокий для своей расы, с угрюмо-сосредоточенным лицом, Горго щеголял просто убойными дикими усищами и такими же бровями. Причем концы этих самых бровей то ли прятались в его могучих бакенбардах, то ли органично их дополняли. С бородой у него тоже было всё в порядке, бороды было аж до пиписьки, да еще такой, что полотенце не нужно больше в принципе. В общем, чрезвычайно солидный, крайне внушительный, необычайно солидный… сопляк лет двухста пятидесяти, не больше.

Ну, с точки зрения гномов.

Наши допрашиваемые были скованы наручниками по рукам и ногам так, чтобы быть одним целым со стулом, Петра нервно покусывала губки и смотрела на меня сложным взглядом самки богомола, которая не против бы и откусить голову, но только после секса. Сам Горго молча расхаживал вдоль строя с пленниками стульного ряда, а мои девочки напряженно скучали. Я же наслаждался жизнью и зрелищем.

Почему? Всё просто. Петра Кестер, любимая пятая внучка самого Горго, сейчас была в позиции коровы, застрявшей в бомболюке.

Первое копыто. Блюститель Арвистер, который уже как бы не Блюститель, был нанят ей в частном порядке для частного расследования для деда. Сам вампир, мало того, что наглый как ослиный член, еще и подтянул другого вампира, а под конец еще и третий нарисовался, хрен сотрешь. Плюс два специалиста Управления, которые только что подтвердили экспертное мнение Алисы Тарасовой, а также моё собственное подозрение в том, что вся работа серверной была организована таким образом, чтобы не допустить появления там кого бы то ни было еще, кроме вот этих вот гномов, да и Фридриха Горбота, Должника, выплачивающего Кестерам родовой Долг, но не разговаривающего с ними. Принципиально.

Второе копыто — чтобы начать расследование, нужны специалисты, которых может предоставить только Управление. Нужно не только проанализировать стоящий на серверах софт, но и провести полный аудит компании, а это не кот чихнул. Это спецоперация, к которой будут привлечены наемники из Нижнего мира, а это дорого, долго и опять-таки вызывает вопросы к деду, который на рабочем месте не появлялся год. К тому самому деду, который и поручил внучке с вампиром отыскать тупо фабрику, на которой обшили человекоподобную крысу.

Третье копыто — Петра сейчас ни много, ни мало, как временно исполняющее обязанности директора безопасности лицо Управления, поэтому она даже пукнуть в сторону деда благосклонно не может, особенно потому, что вокруг стоят вампиры, хищно шевелящие носами. А гномы и непотизм, напомню, — близнецы-братья.

И, наконец, четвертое копыто — провал текущего задания. Нет никаких шансов, что я смогу действительно что-то найти по поводу крысиной одежды, учитывая, что сейчас начнется. На целое копыто этого мало, только еще что-то надо сделать с Арвистером, который сыграл под Блюстителя (и выиграл), тем самым похерив тщательно культивируемый в Управлении слух, что Конрада с нами больше нет. И этот кусочек дурнопахнущей какашки тоже на блюде у Петры.

— Да уж, — мощно прогудел низким басом Горго Кестер, останавливаясь перед озлобленно пялящейся на него фальшивой блондинкой, — Джарвисы решили отыграться, да, Заберия? За Парнас?

Толстенькая и не очень молодая блондинка, скованная и находящаяся далеко не в самой удобной позе, посверлила вставшего перед ней бровастого гендиректора особо злобным взглядом, а потом неожиданно торжествующе ухмыльнулась.

— А ты попробуй разберись, Кестер! — выплюнула она, чуть не слетев со стула, — Только на этот раз по-честному, мерзкий ты акос! По благородному!

— Это как, по твоему? — не демонстрируя ни малейшего возмущения, поинтересовался глава «Ультрона».

— Своими силами, Кестер! Только своими! — по-змеиному ухмыльнулись ему в ответ, — Без своих подпевал! Без ударов в спину! Без навязанных долгов! Сможешь? Акос!

Ох, кажется, всё тут куда круче, чем можно было предположить.

Глава 12

Пир духа

— Молодежь, не разменявшая и сотни лет… слишком порывиста. Слишком прямолинейна. Я считаю, что они подхватили эту заразу поспешности от людей. Человеки никогда не умели спешить, не торопясь. Слишком жадные, слишком эгоистичные. Не слишком ли много «слишком»? Ну, мне простительно, я почти год не шевелил языком. Заржавел, — вздохнул бровастый гном, складывая руки на животе. А затем коротко стрельнул взглядом в любимую внучку, нахохлившуюся на стуле рядом, — К тому же молодость грешит откровенным дебилизмом, когда речь касается натуры других рас. Ты всерьез рассчитывала захомутать Блюстителя дыркой между ног, Петти?

— Нет! — жалко квакнула мучительно покрасневшая Петра, — Деньгами…

— Ах деньгами… — понимающе покивал Горго, улыбаясь как старый добрый дедушка, — Деньгами… Вампира, да?

— Он работает частным детективом! — каким-то образом это прозвучало еще более жалко. Бедную Тарасову аж перекорежило от испанского стыда, я пока еще держал лицо.

— И ты при этом, находясь на столь высоком посту в Управлении, ничего не узнала про Конрада Арвистера, вампиров, Блюстителей, не посмотрела их дела в архивах… — голос Горго Кестера стал медовым и мягким, — Не выработала стратегии, да? Просто пришла к нему домой, наняла, а затем, сняв трусы и лихо свистнув, получила своё, искренне считая, что слабейший вампир Срединных миров, проживший более трех сотен лет, теперь будет таскать для тебя каштаны из огня? Для гномки? Для моей внучки? После всех тех провалов наших агентов в Управлении? Или нет… нет-нет, моя кровь не может быть настолько дурной. Я попробую догадаться еще раз — пользуясь тем, что Старри нет на месте, ты решила использовать вампира в нашу пользу? Нанять само Управление, чтобы обмануть Управление, и мы сумели выпутаться из этого маленького кризиса с рэтчедами и фабриками… с помощью Управления, но не привлекая внимания Управления. Так, Петра?

Сказать, что это было жестоко — не сказать ничего. Бедная Ульяна сидела в углу, прижав лопухи своих огромных ушей к глазам и скорчившись в три погибели. Тарасова, красная, с выпученными глазами, выглядела так, как будто бы ей сделали клизму святой водой на полведра и теперь у неё в голове только одна мысль, связанная с крепостью единственной кольцеобразной мышцы в теле вампира. Про Петру и говорить не стоит. То, что осталось от несчастной гномки следовало трахнуть, пока теплое, а потом нести хоронить. Больше этот выгорающий изнутри гномообразный силуэт, восседающий напротив довольно щурящегося Горго, ни на что не годился.

— Ладно, думаю, мы продолжим с Петрой наедине, а вы, я, думаю, свободны, — кивнул генеральный директор корпорации, чей головной офис сейчас был нафарширован оперативниками Управления, — Разве что… можете дать совет, мистер Арвистер? Какой-нибудь, полезный? Только не насчет воспитания внуков, я вас умоляю. Вам же с этого перепало.

— Могу, — кивнул я, — На вашем месте я бы приказал в срочном порядке использовать демонтированный хромантий для изоляции серверной снаружи, а также усилить безопасность архивов. Что бы вам не устроили эти Джарвисы, всё нужное хранится в бумаге и на жестких дисках, а до них можно добраться.

— «Жесткие диски»… — пробормотал гном, пожевав губами, — Всё слишком быстро меняется. Благодарю тебя, вампир. Благодарность будет не только устной, ты получишь полный расчет по делу, на которое «наняла» тебя моя внучка. Хотя да, оно не закрыто. Можешь считать это премией.

— Маловато будет, — равнодушно уронил я, — Про них забыли.

Мой палец попеременно указал на Ульяну, продолжающую изображать из себя кочанчик капусты и… на Петру. Не в Тарасову же мне тыкать.

— Ошибка на ошибку дала выигрыш, — пояснил я вопросительно вздёрнувшему бровь деду, — Петра сильно рискнула, подыгрывая опальному бывшему Блюстителю, что и привело нас к моменту, когда в ситуации с серверами еще можно разобраться. Они ждут вас, тепленькие и несломанные, только из-за внучки.

— Из-за ошибки внучки, — хмыкнул гном, — Но я учту твое мнение. Девонька, как ты отнесешься к премии в десять тысяч талеров?

Зеленая «девонька» развернулась как подсолнушек, являя миру осиянное счастьем лицо и улыбку, которой бы позавидовали девять вампиров из десяти.

— И последнее, — продолжил я, — Когда наши закончат с Горботом, он какое-то время вам не пригодится. День, может быть два или три. Найти нужных спецов в Нижнем мире задача непростая. Отдайте его мне на это время. Я его буду кормить, поить, ухаживать. Может быть, узнаю что-нибудь интересное. А если узнаю, если найду ваших крыс, то вы… снимете с него Долг.

— А вот сейчас, вампир, ты вступил на очень тонкий лёд… — от молодого гнома, казавшегося до этого добродушным дедушкой, повеяло стылым хладом просыпающейся ярости гнома, на чьи родовые права только что покусился иной.

— Ты под него сам чуть не провалился, Кестер, — оскалился я, — Пытаясь вырастить себе ручных мастеров в деле, в котором не соображаешь ни разу. Дай-ка я немного попророчествую? Через пару дней у тебя на руках будет чуть ли не свершившаяся катастрофа, единственной ниточкой к решению которой во вменяемые сроки — будет только Горбот! Из-под палки ты этого бедолагу, отравленного, кстати, по твоей вине и недосмотру, ты работать не заставишь. Сложи два и два, а потом поймешь, что простить ему Долг будет лишь первым шагом…

— Хорошо! Я подумаю! Посовещаюсь… вот, с ней! Свободны, господа! — рявкнул гном, чья злость определенно начала набирать обороты.

Так всегда и бывает.

Ты такой сильный и независимый, у тебя деньги, власть, униженная внучка, целый кризис на руках, но ты сильно и независимо готовишься с этим справляться, а тут в кабинет с ноги входит Блюститель, вываливает свой пиписон тебе на стол и говорит «целуй отсюда и досюда»…

И ты будешь целовать, потому что Блюститель херни не скажет. Там, где ты учишься ловить блох, он уже съел тридцать три собаки. Для него Нижний мир едва ли не роднее Срединных, поэтому целуй, Горго, целуй. Порадуй внучку, она тем же занималась, но в куда более приятных обстоятельствах. Месть? Возможно.

«Свободны».

Козёл!

Впрочем, пошёл он в жопу, по крайней мере на сегодня. Мы уволены из стройных рядов корпорации «Ультрон»! Инспектор Арвистер ушёл на пенсию! Майк везет нас домой, мотоцикл Гарру урчит следом, а мне не нужно снова надевать маску высокомерного надменного засранца!

— Я хочу в баню! — стонала растянувшаяся на заднем сидении Ульяна, расстегнувшая себе всё, что можно и слегка еще того, что нельзя, — С пивом! С клепангами! С мужиком! Конрад, пошли в баню!!

— Никаких конрадов, он мне премию не выбил! — ворчала пытающаяся столкнуть голову гоблинши со своих колен Алиса, — Пусть теперь в ресторан ведет! И не в «Слона», а в хороший! Хочу в «Шнеппорс»! Вдвоем!

— Злая ты… — расслабленно бурчал я, разминая крохотные гоблинячьи пяточки, — Сегодня Конрад никуда и ни с кем не идёт, у него еще есть дела. Так что, давайте, вместе в баню идите. С Мышью. Ну мужиков сами найдете, тут Ульяна справится.

— На всех не найду, — мотнула ушами блаженствующая юная гоблинша, — Да и не хочу. Лееень… Домой поеду. Хоть завтра этой душной тошниловки не будет. Гномы надоели прям ваще!

— Ну тогда дай денег! — тыкнула меня пальцем Тарасова, — Мы с Мышью их Гарру дадим, и он поведет нас в «Шнеппорс»! Нет, даже круче! Повезет! На мотоцикле!

— Гм, — задумался я, — А что? Дам.

Дорого, конечно, но увидеть волчью рожу, которая потратит империал, а то и больше, на баб (которые ему не дадут) — это бесценно. Мы, вампиры, крайне зависим от незабываемых воспоминаний, а это точно будет стоить своих денег!

Впереди был почти целый день и, как бы мне не хотелось напиться и забыться, надо было подчистить хвосты. Начал я с натуральных хвостов, то есть с рэтчедов, у которых и… залип на большую часть дня. Сидеть в натуральной помойке после холлов «Ультрона» оказалось настоящей терапией для души, завядшей в корпорации, а сама Цирсцея в своем цыганистом наряде оказалась довольно неплохой собеседницей… ну, если учесть то, что дружелюбных по отношению к рэтчедам разумных не так уж и много.

Кстати, нельзя сказать, что они этого не заслужили. Взять, к примеру, гоблинов — ну чисто варварская раса, осознающая, что находится в самом низу пищевой цепи. Да, они вытягивают за счет своих душевных податливых девок и за счет возрастного занудства, превращающего пожившего гоблина в идеального клерка. Этого, в общем, достаточно, чтобы совсем неплохо жить в Омниполисе, преуспевать и даже немножко цвести. Если посмотреть на Джоггера, то потенциала еще море.

Крысы? Другой коленкор. Слишком сильное животное начало. Рэтчеды недисциплинированы, плодовиты и трусливы, они великолепно приспособлены к жизни падальщиков и мусорщиков, а большего им и не надо. Они — идеальные городские паразиты, чем… крайне обидно напоминают нас, вампиров. Будь у нас другие корни, мы могли бы также ютиться на чердаках и в подвалах, полудикие, осторожные, согласные доесть бомжа за более удачливым сородичем. Может быть, даже ворующие младенцев.

Не суть. Дело в том, что рэтчеду хватит для счастья мешка с рисом и норы в месте потемнее. Он будет жрать крупу, да дрыхнуть всё остальное время. Может быть, даже будет гадить под себя в этой норе, не сколько из-за одичалости, сколько ради того, чтобы минимизировать шансы для кого-нибудь найти его и отнять мешок. Затем, доев, он выберется из тьмы и дерьма в поисках новой добычи. Увы, гены пальцем не исправишь. Даже Мыш, насколько умница и красотка, но вы только посмотрите: её притащили в теплую норку, не обижают, кормят. Всё, она даже выходить никуда особо не рвётся.

С другой стороны, если станет опасно…

— Стая Весны бежала, — говорила, нервно дёргая носом, Цирсцея, — Быстро, очень быстро. Троих бросили, те в пустое гнездо вернулись. Один к нам потом прибежал, с раной. Помогли за рассказ, не обманули, не съели. Перевязали-отпустили. К Весне приходили, хотели увести. Напали на мать гнезда. Пистолеты, да-да. С пистолетами напали. Стреляли. Они убежали, потом сбежали. Весна выслала троих, посланниками, а потом ушла, бросив их.

— Что про нападавших известно? — нахмурился я.

— Как мы, но запах незнакомый! — дергалась большая крыса в цветастом платье, — Храбрые, очень храбрые! С пистолетами! Пятерых убили, но мать ушла, все ушли! Кроме троих, да-да…

— Но ведь не просто так же приходили? У вас подобного не бывает.

— Бывает, — мелко закивала Цирсцея, — Редко! Раньше часто! Легко нарожать, сложно прокормить! Эти другого хотели! Захватить мать! Пленить-связать! Подчинить гнездо! Такого — не бывает! Съешь мать, съешь всех, займи место, нарожай своих! Так нельзя!

Вот о чем я и думал ранее. Для Цирсцеи, как для практически идеальной, умной, отлично образованной королевы гнезда, нападение сородичей не было чем-то выдающимся. Стволы? Плевать. А вот то, что незнакомые рэтчеды с «странным запахом» пытались действовать вне шаблонов нормальной стаи — это уже пугало её до усрачки. Вторым звоночком для въедливого исследователя разумных рас было бы то, что рэтчеды, узнавшие об этом нападении, даже мысли не допустили о каком-либо объединении или координации. Более того, Цирсцее не могла прийти в голову мысль рассказать то, что она рассказывала мне, другим королевам.

При всей своей живучести и плодовитости, они невероятно уязвимы, но только для тех, кто может проникнуть в их норы.

— Тебе кое-что… велели передать! — когда я уже почти ушёл, пискнула Цирсцея. Очень недовольным тоном.

«Кое-что» оказалось двумя тяжеленными канистрами-рефриджераторами, полными человеческой крови. Плод сумрачного гения разработчиков Управления еще с шестидесятых годов, помесь емкости для жидкости, аккумулятора и холодильной установки. Каждая из таких десятилитровок весила под шестьдесят килограммов. Мы их использовали всего пару раз, когда приходилось на миссии ложиться на дно. Полностью, так, что даже не попить. Хороший подгон.

Своевременный.

Правда, пришлось корректировать свои планы и тащить добычу домой, а там подключать к розетке, дабы сохранить консервированную прелесть. Дома никого, кроме котов не было, но как бы они взглядами меня не звали в «Слона» на рюмку пива, я был тверд и ушёл в совершенно другое место.

Люблю бывать там, где раньше еще не был.

Оргар Волл-третий проживал в Юго-Восточном округе, что было неудивительно. Минотавры и мумуки раса отнюдь не многочисленная, очень тихая и цивилизованная, никакой агрессии у людей и их гибридов не вызывают, так что неудивительно, что они прижились в этих расистки настроенных местах. Я, правда, слегка удивился, когда увидел не частный дом, а многоэтажку, но, с другой стороны, много ли надо вечно занятому и холостому минотавру? Место, где хвост прислонить так, чтобы копыта не отбросить.

Так я думал ровно до момента, пока не сунул жало в шикарную пятикомнатную хату квадратов на двести, сплошь обитую деревом. Тут даже на потолках были лакированные доски из глиммерколтского ясеня, а многочисленные светильники на стенах придавали берлоге моего бывшего начальника атмосферу… ну, берлоги. Или хлева для императора всех быков, но об этом я мудро промолчал.

— Кофе будешь? — буднично спросил меня замотанный в красивый домашний халат минотавр, топая на кухню.

— Буду, — кивнул, разуваясь, я. Смотреть на хвост начальства было непривычно. Он болтался в специальной прорези на халате, чувствуя себя свободно и игриво. На работе Оргар держал хвост в штанах…

Кофе был организован на кухне. В квартире, по которой Алиса или Шпилька могли бы совершать спортивные пробежки, было много мест для распития кофе, но, по объяснению самого хозяина, лишь одно, где ему можно было курить — на кухне. При запахе табачного дыма еще где-то, кроме этого помещения, у него ломалась приходящая домоправительница, что приводило к самым настоящим катастрофам.

— Золотая женщина, — качал головой мой собеседник, осторожно отхлебывая из своей кружки, — Но принципиальная. Так и приучился.

— А мои пытались меня с похмелья ограбить, — ухмыльнулся я, закуривая, — На проклятый бражный мед.

— Ты всегда отличался мм… покладистостью по отношению к женщинам, — почти осуждающе заявил этот подкаблучник у домоправительницы.

— Чувствовать биение жизни — настоящая наука! — наставительно поднял я палец, ухмыляясь, — Еще ни одна дама не вспоминала про то, что годится мне раз эдак тридцать в правнучки!

— Намекаешь, что пора переходить к делу, да? — покосился на меня Волл-третий, — Раз уж о внучках?

— Не обязательно, просто, к слову пришлось. Очень уж стереотипная внучка попалась, — признался я, — За исключением некоторых моментов. Как вы на неё Управление-то скинули?

— Иллюзии, Конрад. Тебе ли не знать. Юность всегда хочет две вещи — поспешить и ошибиться.

— Может, тогда объяснишь мне, в чем была суть этого развода? Или же вы просто отрезали корпорации яйца, а потом воспользовались шансом пихнуть внутрь меня и посмотреть, чисто ли сработано?

— И это тоже, — подумав, признался минотавр, — Но в основном узнать, что полезет у них из подпола, если крышу с чердаком сорвать. Видишь ли, Горго — уникум, как и его внучка. Его исчезновение на целый год было как раз удачным и своевременным соскоком с текущих опасных тем. Петра об этом знает, поэтому, когда мы убрали Старри из города, гномка решила, что настало её время.

— Пришла к опальному заплеванному вампиру, — вздохнул я, нагло выпрашивая взглядом еще кофе. Гипноз удался, печально вздохнувший минотавр встал к плите, опасно размахивая хвостом у меня перед носом. Искушение укусить было внезапным и чудовищно сильным, но кое-как я сдержался.

— Ты щелкнул её по носу, — наконец, уронил священнодействующий минотавр, — Не только по носу. Не только её. Горго ты тоже умудрился ляпнуть такое, что гном со злости аж напился, предварительно наорав на любимую внучку. Но, тем не менее, основной задачи это не снимает, Конрад. К нам стучатся со дна. Что-то уже выяснил по этому поводу?

— Они одеты, обуты и вооружены, — отозвался я, принимая новую чашку, — Нетипично умные рэтчеды, способные выходить за рамки ограничений собственной природы. Наглые, воинственные, но крайне скрытные. Действуют неприятно осторожно. Кажется, хотят занять нишу наших обычных рэтчедов, но пока еще тотальную резню не устраивают. Последнее настораживает.

— Еще мысли есть? — вздохнул внимательно выслушавший меня начальник. Бывший.

— Откуда? — почти обиделся я, — У меня только шла предварительная подготовка, а тут такое ЧП с серверным центром! Это залёт! Единственная зацепка, которая еще осталась — Горбот! Так что жду его выдачи, как можно скорее.

— Горбота мы тебе не дадим, — тяжело уронил Волл-третий, тут же поправляясь, — Никому не дадим. Кестер-старший планирует взыскать с его семьи Долг кровью, а это значит, что он прикажет Фридриху совершить самоубийство. Такие дела, Конрад.

— Он что, с ума сошёл⁈ — чуть не подавился угощением я, — Горбот единственный нормальный сетевой администратор «Ультрона»!! Без него он не разберется в том, что наворотили Джарвисы! Никто не разберется!

— Это гномы, Арвистер! — поднял голос Оргар, — Вполне вероятно, что сейчас Кестер и Джарвис сидят, как мы с тобой здесь, и торгуются вслепую, банк на банк. Если Горго возьмет Долг кровью, то первыми, кто потеряют шанс во всем разобраться, будем мы! Управа сейчас сидит в «Ультроне», если думаешь, что дед Петры этому рад — то ты глубоко ошибаешься!

— А мне что делать прикажешь⁈ — возмутился и я, — Снимать штаны и бегать⁈ Так я уже, пардон, к тебе из крысиного логова пришёл! Без ничего! Устройте мне с Горботом очную ставку хотя бы!

— Нет, — мотнул рогатой головой этот козёл в шкуре быка, — Даже не мечтай. К Горботу доступа нет. Или обнаружишь наемников Кестеров на своей кухне, прижимающих нож к горлу Алисы.

— Оргар…

— Конрад, — прервал меня минотавр, коварно подсовывая под нос откуда-то взявшийся штоф, благоухающий крайне редким и крайне вкусным для вампира пойлом, — я понимаю, что прошу тебя о чуде, но, будь добр, хотя бы симулируй его поиски. Петра и Горго должны быть уверены, что ты идёшь по следу. Мы их напряжем «Ультроном», я заряжу Ульяну тебе на тайную помощь, но поищи другой выход. Тем более, что я могу подсказать, где начать новые поиски.

— А раньше сказать не мог? — дёрнул щекой я, хмуро выпивая угощение. И облизываясь.

— Там довольно тухленькая наводочка… — отвел взгляд гостеприимный хозяин, пряча, скотина такая, бутылку с остальным бухлом.

Да уж. Пойди туда, не знаю куда, но сделай всё, чтобы зацвело и запахло. Не зря говорят, что начальство должно знать о подчиненном ровно столько, чтобы быть удовлетворено текущим состоянием дел.

Вообще, происходящее, как и реакцию Управления, можно понять. Раз — внезапно разрушен Канадиум. Два — начинается дикий шмон в городе, включая и корпорации, откуда вынимают тепленькими кучу народа, замазавшегося в контрабанде «подарочка» и остальных грешках. Деньги на вербовку, тренировку и обмундирование небольшой полугоблинской армии, кто? «Ультрон». Монеты души, которыми расплачивались с военными демонами? Тоже через гномскую корпорацию.

Её пропололи. Дважды. Гости из Верхнего мира, а затем и наши. Что остается после прополок? Свободное место. На него и клюнули Джарвисы. «Король» Горго, мудро удалившийся в отшельничество, решил вернуться и забрать назад власть, которой угрожали эти мутные движи. Он находит Блюстителя и натравливает на свою корпорацию, но происходит накладка — проблема, таящаяся внизу, оказывается не той, которую находит вампир. В дело, с его подачи, врывается Управление, крепко хватающее всех за яйца.

Подытожим. Горго Кестер хочет вернуть власть над «Ультроном», а заодно покарать всех, кто восстал против него и до сих пор выжил. Петра Кестер хочет помочь любимому дедушке, зная, что за это он её приблизит к себе полностью. К бороде прижмет, можно сказать. Но ей еще нужно балансировать с Управлением, потому как мы шпионов не любим, особенно гномьих. Сама родная Управа хочет того же, что и бородатый пройдоха, но заодно уверена, что гномам вновь нужно обрезать яйца — чтобы они были продуктивными членами нашего общества, а не пытались им управлять. Шашни с рэтчедами в подземелье не укладываются в эту гармоничную картину.

Чего хочет Арвистер?

— Арвистер хочет, чтобы вернувшаяся Старри забыла о его существовании, — метко предположил Оргар Волл-третий, дымящий сигаретой, — Не просто забыла на уровне, что ты вампир, расчесывавший ей нервы столетиями, а забыла также, что ты оперативник с опытом, которого можно принудить… сам понимаешь к какого рода миссиям.

Безвозвратным. Там, где нужна одноразовая затычка. Самоубийца. Лишний на этом свете. Дипломатическая миссия в Макабр, разведывательный рейд в миры эльфов, необеспеченная вылазка в Нижний мир… способов прикончить разумного тысячи.

— Знаешь, это даже для нашей организации подло, — выдохнул я клуб дыма, — То вы меня типа отпускаете, то сжимаете за яйца и тянете назад. Это йо-йо мне не нравится.

— Не испытывай иллюзий, Арвистер, — хмыкнул мне минотавр в халате, весело размахивающий хвостом, — Ты знаешь Эмму. Вернувшись, она будет хапать власть. Брать всё под контроль. Она иначе не может, не умеет и не будет. Рано или поздно она до тебя доберется, а я и другие просто не успеем ей помешать. Поэтому, действительно, займись этой крысиной проблемой. Я дую на неё изо всех сил, раздувая угли. Потушишь этот пожар — станешь для Старри совершенно неприкасаемым. Над тобой будет только Король.

Ах Король. Тот, кому я почти плюнул в лицо, заявив, что отныне подчиняюсь только приказам. Ну что уж тут поделаешь. Жизнь трудна.

— Не годится, — качнул я головой, — В таком виде — никак. Вы «отпускаете» всех. Меня, Тарасову, Лаудберг, Радиган, заодно и Скорчвудов, если они выживут. Мне, Оргар, как-то без разницы, кто именно будет прижимать нож к горлу моего «птенца», наемники Кестеров или разумные из Управления. Никаких грязных игр. Чудо в обмен на чудо. Либо… возвращайте все на круги своя, а потом трахайтесь с целой расой обозленных вампиров. Я отказываюсь быть одновременно и поиметым, и голодным.

Потекли минуты тишины. Я курил, он курил. В воздухе вились клубы дыма и тяжелые мысли о труднодостижимых компромиссах, а также об одной шикарной заднице с хвостиком. Каюсь, последние были моими. И да, они были про Эмму Старри, а не про Оргара Волла-третьего.

И вообще, кто это сказал?!!

— Саркат с тобой, вампир… — тем временем вымученно выдохнул минотавр, — Саркат с тобой…

Глава 13

Повелитель невероятностей

Вообще, размышлял я, в хорошей истории все эти танцы с Управлением должны были бы остаться за портьерами театра. Куда лучше было бы сформировать образ твердого и принципиального детектива, имеющего темное и запутанное прошлое. Шел бы я сейчас такой красивый, в шляпе, под дождём, и с темным прошлым. Так нет же, настоящее. И как вот, скажите на милость, конкурировать в таких условиях с вымышленным персонажем? Причем, что унизительно, Анчар Крой обычный человек, ну маг… немножко, но какие из человеков маги? Смех один.

А я вампир. Бессмертный властелин ночи, создание тьмы и ужаса.

Абыдна, да. Может, перестать зацикливаться на этой проклятой книжке?

Дождь, повинуясь моей мерзопакостной карме, кончился ровно в тот момент, когда я пришёл по нужному адресу. Наверное, это был настоящий заговор, потому что на балкон этого старенького двухэтажного дома тут же выперся мужик в майке, c заранее уставленной в небеса сморщенной желчной рожей. Кажется, он тоже с кармой был не в ладах, да и со всем остальным тоже. Ну так-то понятно, в Омниполисе расистов нет, но иметь фиолетовую кожу всё-таки не рекомендуется. Зашибут просто на всякий случай.

— Виктор Гоун? — спросил я у худого противного мужика в майке, стоящего на балконе надо мной. Таунхаусы, они же дома с отдельным входом на одного-двух хозяев, были довольно популярны в Омниполисе лет сорок назад.

— … а кто спрашивает? — проскрипел тот в ответ на редкость противным тоном, смерив меня долгим бесящим взглядом.

— Конрад Арвистер, — представился я, — Частн…

— Не знаю таких, — бросил этот гад и, развернувшись, ушел с балкона. Кажется, я ему не понравился еще с тех пор, как пялился на него и его друга-тролля после стрельбы в таверне, где чуть не расстался с жизнью отважный омниполисский гей Финнеас Гладстоун.

Лааадно. Меня предупреждали.

В принципе, я мог бы без особых усилий запрыгнуть на балкон и зайти в хату прямо вслед за невежливым хозяином, но это противоречило моему воспитанию. Вместо этого, выдавив из пальца каплю крови, я превратил её в пятёрку неистово машущих крылышками крипов… и отправил их по тому же маршруту. С заданием бестолково метаться под потолком и скрипуче орать. Это они умели в совершенстве.

Как звонок это сработало достаточно быстро. Через пять минут фиолетовый хрен уже стоял внизу, распахнув дверь, и мерил меня отнюдь не ласковым взглядом. Сняв свои клевые очки, я чарующе улыбнулся.

— Вампир! — с ни разу не затаенной нелюбовью выплюнул вредный старикан.

— Душный Акос, — хмыкнул я, глядя, как темнеет всей поверхностью кожи стоящий передо мной мутант, — Поговорим?

— То есть ты не от этого дрыги, Гладстоуна? — бровей у Виктора Гоуна не было, но место, где они должны были расти, поднялось в удивлении.

— Нет, я от Оргара, — мотнул я головой, — К тебе ведет много дорог, Акос.

— Сам ты акос, зови Виктором, — буркнул, морщась, он, — Заходи.

Душный Акос был именно тем, чем казался. Склочным, вредным и желчным типом, грубияном и выжигой. Такие обычно работают на заводах, сторожат кладбища, живут смотрителями маяков в тишине и безвестности, но Гоуну слегка повезло. Под его фиолетовой кожей в нужных местах росли большие металлические яйца, что позволило этому лысому пню в свое время зарекомендовать себя одним из лучших посредников в городе. Ему верили на слово все. Бандиты, рэтчеды, жулики, коммерсанты, банкиры, связанные с темными делишками. Верили гномы, полуэльфы, минотавры, орки и гоблины. Сложно не верить тому, у кого фиолетовая кожа. Ну где, в конце концов, он может спрятаться? В стране Фиолетовых Мужиков?

Гоун оправдывал доверие годами, от чего и оброс кучей связей, начиная от начальника Управления и заканчивая нетрадиционным угонщиком автомобилей.

— Крови нет, чай не предлагаю, выкладывай, чего хотел мудень, — коротко пояснил политику партии Гоун, приведя меня в относительно неплохую комнату, напоминающую кабинет. Книжные шкафы, стол, печатная машинка, лампа… всё как положено, но вот стоящий в углу продавленный диван предательски намекал, что на нем не снимают самое бюджетное в городе порно, а попросту спят.

Загадочно. Дом, судя по отсутствию каких-либо серьезных дверей кроме входной, целиком принадлежал Гоуну, но оставлял впечатление, что свои внушительные гонорары фиолетовый явно тратит не на собственный комфорт. Жилище было в меру скромным и в меру обветшалым.

— Что, прости? — переключился я на услышанное, но не воспринятое с начала, — Мудень?

— Ну да, — моргнул этот лысый кадр, — Мудень. Муу-день. Только не говори мне, что вы его в Управе прямо Оргаром кличите, не поверю.

— Я чувствую, что ваши уличные прозвища связывает какая-то душещипательная история…

— Если ты такой чувствительный, то почему до сих пор не почувствовал, что я готов тебя послать? — вновь поднял лысую бровь этот склочный тип, — Вампир, будь добр, разевай щебеталище только по делу. Коротко, ясно, звучно. Не я к тебе пришёл.

Вот же сучонок вредный.

— Мне нужно поговорить с рэтчедами, — выложил я карты на стол, — Не с нашими, обычными, а с другими. С глубинными. Знаешь о таки…

— Нет, — мрачно уронил Гоун.

— Нет? — переспросил я.

— Есть такое слово, — пояснил он, — В данном случае оно обозначает немедленный и категоричный отказ, решение не пересматривается. Что-нибудь еще? Или же одаришь меня радостью тебя больше не видеть?

Голова лихорадочно соображала, но как-то плохо. Полторы мысли бегали по кругу, кусая себя за хвост.

— Ладно, мой тугой и душный друг, — выдавил из себя я, — Тогда что насчет волчеров, чуть не убивших Гладстоуна?

— Они бы и меня мочканули, случись это на пять минут позже, — проворчал фиолетовый полугоблин, — Я об этом поузнавал, вампир. Их не существует.

— Что значит «не существует»? — не понял я.

— Вульферы, волчеры… — скривившись, начал нехотя объяснять Виктор, — Это же собаки. Не простые, а постоянно дичающие. Им необходимо друг с другом контактировать, цапаться, нюхать под хвостами, всё такое. Сечешь? Неоткуда в нашем городе высраться целой пачке собачьих жмуроделов. Все они на виду, все повязаны друг с другом. Максимум что волчата способны — это за звон отмудохать компанию орков. Причем еще вопрос кто кого. Так что, вампир, шансов, что нашего хитрозадого знакомого пытались грохнуть волчеры в тачке и с огнестрелом — равны нулю. Я отвечаю за эти слова.

— Спасибо и на этом, — выдохнул я, сразу разворачиваясь на выход, — Бывай.

— Вот так бы сразу, — проворчали мне вслед.

Короткий, но очень и очень информативный визит. Может показаться, что Виктор Гоун тупо отбрил меня, но это далеко не так. Он не информатор, он посредник. Причем, под этой гнусной лысой фиолетовой шкурой скрывается очень даже душевный разумный. Насчет Гладстоуна он суетился и выяснял, так кто говорит о том, что просьбу своего старого знакомого (а то и друга), известного в некоторых очень узких кругах под кличкой Мудень, наш Душный Акос проигнорировал?

Нет, он мне отказал. Сразу. Что это значит?

Это значит, что Виктор Гоун уже под контрактом с этими рэтчедами.

С неба вновь зарядил дождь, а я шевелил ботинками, интенсивно обдумывая услышанное. Вульферы, которых не существует. Рэтчеды, которые очень плотно и очень тайно шуршат по городу. Гномы, у которых внутренний цугцванг прямо в корпорации с Управой, ищущей кому бы вставить неструганный дилдо. И везде затык. Там затык, тут затык. Да я и сам затык, которого Муудень натравил на город, пока они ставят «Ультрон» в позу пьющего оленя. Только дырки нет. Некуда воткнуться.

Дырки… нет. Дырки. Хм… Тень какой-то идеи мелькнула в голове, но пропала за время, пока я отпрыгивал от брызг, которыми меня чуть не окатил мимопролетевший автомобиль. Прокляв водилу словесно, я потом проклял еще раз, полностью потеряв надуманное. Ладно, вариант Ы — если нет идей, то можно посоветоваться с сенсеем.

Йаг Таг Каббази советоваться не хотел. У него на заднем дворе поспел какой-то сложновыговариваемый сорняк, который жаб, собирая урожай, частично запорол. От такого расклада саппоро пришёл в редкое для него состояние раздражения, от чего лютовал, гоняя меня по залу как сидорову козу. Причем, я натурально спасался, если уж не из-за страха за собственную шкуру, но во имя экономии запасов крови точно.

— Учитель! Остановитесь! — воззвал я, настроенный банально удрать прямо в лабораторию алхимика, если он не прекратит свои задумчивые попытки меня угробить, — Вы не в себе!

— Не истинно! — холоднокровно (и внезапно!) возразил культиватор, почти догоняя меня пинком, — Я хочу выбить из твоей головы посторонние мысли, ученик! Ты не относишься к занятию серьезно! А оно занимает время, а значит — занимает и деньги!

— Это суетный мир, учитель! — увернуться от молниеносного коварного крюка было тяжело даже на пределе моих способностей, — И он требует суетности!

— Оставляй её за порогом моего дома, ученик!

Всё-таки очень сложно драться с тем, для кого состояние мордобоя нечто естественное и знакомое с пеленок. Прорыв в лабораторию был остановлен, мне вывернули ногу, а затем вытерли мной же полы, громко и раздраженно рассуждая о грехе суеты и необходимости понимать, что для разумного — Главное. А этим главным с точки зрения алхимика-культиватора могла быть только одна вещь, известная как саморазвитие.

— Когда у вас пропал посредник для закупки ингредиентов, вы тоже не макивару колотили… — прохрипел я, чувствуя, как переломанные ребра встают назад.

— Истинно, — невозмутимо согласился большой сердитый жаб, — Только вот обучать я тебя могу без рук, без ног, и даже спящим. А учиться ты должен с полной самоотдачей!!

Хрен его переспоришь.

Кое-как собрав себя в человекоподобное существо, я отмел мысли о выпивке в «Слоне» и просто поковылял домой, но без приключений дойти было не судьба — у моего порога застенчиво терлись две невысокие фигурки.

— О, вот и ты! — звонко обрадовалась мне никто иная как гоблинша Лалатина, тыча своего кавалера в бок, — Дарвин, вот Конрад, смотри!

Блондинистый полугном тут же начал мне старательно улыбаться, довольно фальшиво выражая радость по поводу встречи, но так, без гнильцы. Приоритеты у неформала сейчас были другими, я, как только что получивший урок с занесением по поводу приоритетов, это очень тонко чувствовал.

— А вы чего не постучались? — спросил я, — Алисы дома нет?

— Мы… гм… — замялся блондин, — Мы не стучались. Тема к тебе есть, Конрад. Чисто между нами, это личное. Есть где перетереть?

Вздохнув, я покосился на таверну. Проклятое, блин, место! Даже когда идёшь мимо, всё равно получается туда!

— Что-то мне подсказывает, что вы не нанять меня хотите… — пробурчал я, жестами зазывая за собой молодежь в царство алкоголя и разврата с падшим ангелом во главе. Не могу же я проигнорировать того, кто теперь отвечает за социализацию Алисы? То есть, банально выполняет работу за меня, причем куда лучше, чем смог бы один вампир?

Зайти получилось как раз в тот момент, когда все четыре совершенно одинаковые во всем, кроме цвета ирокезов, официантки разводили своего начальника на что-то сомнительное. Выстроившись вдоль стойки, юные орчанки вовсю светили в пустой общий зал своими едва прикрытыми шортами попцами, а в чистые и невинные глаза Валеры — сиськами из своих маек. Хор умильных женских завываний, набитый сексуальной хрипотцой как политик лживыми обещаниями, прилагался.

— Ох ты ж ё… — тут же оценил богатый набор прекрасных зеленых полужопий очевидный ценитель этого дела. Лалатина негодующе запыхтела, возмущенно тряся пирсингом. На этот звон среагировали все четыре орчанки, которые, синхронно к нам развернувшись, продемонстрировали не меньшее железное богатство, натыканное ими в носы, уши и пупки. Гоблинша взгрустнула еще сильнее, у неё аж уши опали.

— А, это ты, Конрад, — Василиса скорчила рожицу, — Сейчас всё принесем. А что будут твои друзья?

— Задн… — я осекся, поймав себя на том, что сам был впечатлен таким набором прелестей, — В смысле, Дарвин, что будете?

Валера придушенно хрюкнул, не меняя выражение профессионально приветливого лица. Ангела выдали лишь заблестевшие глазки, которые, до этого момента, были похожи на стеклянные пуговицы, как и у любого мужика, переслушавшего женщину. Видимо, тоже шарит за автора теории эволюции.

— Жоп… Пиво есть? — блондин, слегка регрессировавший ранее, стремительно эволюционировал назад.

— Будет! — уведомила его Василиса, похабно подмигнув, после чего все четыре орчанки удалились в подсобное помещение. Естественно, виляющими тылами к нам. Дарвин снова завис. Гоблинша почти обиделась. Я ждал. Ангел веселился, но с каменной рожей.

Чуть позже, после пива и некоторого потепления отношений у неформальной парочки, полугном соизволил выложить передо мной ту тягостную ношу, которую принес сегодня к моему порогу.

— Крутить не буду, — высадив аж две кружки, выдохнул молодой полугном, — Я пришёл к тебе за батю просить. Ты тут в «Ультроне» шорох наводишь, а он у меня, знаешь, там работает…

— Тебе придётся объясниться, Дарвин, — поскучнел я, — Что значит «просить»?

— Чтобы ты его не трогал, — мрачно буркнул блондин, пряча глаза, — Он сейчас спать ночами не может, кошмары его мучают. Напился неделю назад. Рассказывал мне, что у них за последние сорок лет лишь троих уволили. Одного за нападение, двух за убийство. А ты со своей черной тетрадкой…

— Хм, интересно… — пробормотал я, топя нос в пиве.

— Да я! Да мне…! — внезапно возбудился Дарвин, — Да я с ним… Конрад, дружище, я просто хочу, чтобы он спал спокойно, и всё! Жизнь и так не подарок…

— Этого не будет, — жестко обрываю я, но прежде, чем глаза блондина и его спутницы наполнятся обидой, добавляю, — Даже если я сейчас соглашусь носить твоего старика на ручках — он об этом не узнает. Поймешь так… или разжевать?

Между ушами у моего собутыльника отнюдь не солома.

— Ты их специально запугиваешь, — мрачно кивает юный полугном, — У тебя хорошо получается. Даже слишком. Только вот ему совсем худо. Если его уволят, то он займет последнее место в клане. Самое последнее.

Грустно звучит. Видимо, этот гном и так невысоко летает, раз его сын сутками околачивается по городу в компании таких же неприкаянных личностей.

— Не потому, что это мне нравится, — кривлюсь я, а потом, пока опустошаю свою кружку, мне на ум приходит блестящая идея, которую я решаю реализовать немедленно, — Но расскажи-ка мне о своем бате. Имя, фамилия, должность, всё такое.

Грубер Дроготан действительно оказался птицей невысокого полёта, всего лишь младшим логистом. Парился он на этой должности уже без малого тринадцать лет, что и так больно пинало молодого гнома по самолюбию. А тут еще и такая напасть свалилась, озверевший от вседозволенности упырь, терзающий честный трудовой народ.

— Хм, а с чего бы младшему логисту так сильно бояться инспектора? — поинтересовался я.

— Так все боятся, — развел руками лидер неформалов, — Он даже кучу макулатуры домой привез, запер в спальне на замок, а сам спит в зале на диване. Над ним начальников знаешь сколько? Пять или шесть, все озверелые, тоже с ума сходят. Ты настоящий дурдом устроил!

Младший логист, которому доверили часть бумажного архива? Как интересно.

— А ты у нас, значит, Дарвин Дроготан, — решил я слегка сменить тему.

— Н-нет, — принимая новые кружки с пивом, мотнул головой мой собеседник, — Я Харгт. Дарвин Харгт. Без клана.

— Ты что, непризнанный⁈ — удивился я.

— Так вышло, — пожал плечами полукровка, смурнея еще больше, — Отец говорит, что введет в клан лет через пять, а пока меня, как бы, не существует. Ну, для его родни. Я не против, мне и так хорошо.

Чудеса нас поджидают на каждом углу. С этим придётся разбираться дополнительно. Младшие логисты с тайными детьми, имеющие целую комнату макулатуры с работы. Совпадение? Не думаю. Повезло? Возможно. В любом случае, Грубер Дроготан точно привлек моё внимание.

— Ладно, — выдохнул я, — Не хотелось бы отпускать вас с пустыми руками, скажу, что ближайшие три дня в «Ультроне» не появлюсь. Пусть твой батя спокойно выспится. Снотворного ему подсыпь или напои. Скажешь ему, что у Алисы вызнал про это. Годится?

Подтекст ясен: «мы договорились, что я не трону твоего папашу, но держи рот на замке». Дарвин облегченно кивает, а Лалатина, не менее облегченно выдохнул, утаскивает друга и любовника прочь из этого вертепа, полного зеленых и красивых тел.

Позже, через пару часов, я прослежу за спешащим домой из «Всех святых» отчелюбивым отпрыском, а затем даже вломлюсь к ним на хату, чтобы проверить те «бумажки», которые наш логист заховал у себя. Полугном с нервным батей будут спать мертвецким сном, а я — шариться у него в кабинете.

Только вот… ничего не найду. Точнее, найду, но слишком многое, чтобы уверенно узнать хоть что-то. Десятки тысяч копий транспортных деклараций, перевязанные бечевкой, лежали целыми стопками по всему маленькому помещению. Без системы, без подсказок, без крупного шрифта «незаконное перемещение». Не повезло. Передо мной в полутьме была явная копия архива «Ультрона», причем, небольшая её часть, но совершенно никак не пронумерованная. Копия ли? Надо будет связаться с Петрой…

Это получилось сделать куда раньше, чем я думал. Возвращаясь домой уже хорошо так за три часа ночи, я с удивлением обнаружил гномку, притаившуюся с бутылкой под сенью дерева, растущего на территории Каббази. Петра мрачно смотрела на мой дом, отхлебывая из горла. Вид у неё был потерянный и расстроенный, как у ребенка, оставшегося без сладкого и мультиков.

— Спит, сволочь, — неожиданно изрекла принцесса корпорации, переступив на неуверенно держащих её ногах, — Натворил дел… и с-спит. А я… тут. Не сплю.

Тяжело вздохнув, она оперлась рукой на забор моего соседа и учителя, а потом от души приложилась к бутылке. Я стоял сзади, чувствуя себя как минимум Ваккушем. Может, попросить учителя спилить это дерево? Под ним вечно какая-то дичь творится. Еще слегка смущают личики четырех зеленых сестричек, с любопытством палящие ситуацию из окон таверны. Свет в комнате, откуда они смотрят, орчанки погасили, даже я бы их не заметил, если бы на каждой из них не было светлых ночнушек. Меня, причем, девки видели прекрасно! Бежевый плащ такой бежевый!

И вот что делать в этой мелодраме?

— Сволочь ты, Конрад, — мрачно сообщила моему дому Петра, — Гад. Подонок. Шавка Управы. Кровосос!

Стою тихо. Не требуется трех сотен лет опыта, чтобы научиться читать тело и движения разумного существа, не подозревающего, что за ним наблюдают. Вовремя и плавно сделать длинный шаг, обтекая маленькую фигурку, которая, устав меня покрывать разными гадкими словами, уходит вдаль.

Не то чтобы я не могу или не хочу поступать иначе, просто представляю себе последствия. Окликни я бедную несчастную Кестер, находящуюся в столь уязвимом состоянии, то тогда, скорее всего, был бы секс. Либо прямо тут, под деревом, на глазах у четырех ехидных девок, либо в доме, где, напоминаю, существуют правила. А вот утешать ту, кто захотела поиметь Управление в пользу родного клана… зачем?

Это так не работает.

Нижний мир — это не только новый путь, не только сокровищница знаний, которую мы с таким удовольствием обворовываем, но это и инструмент контроля. Человеки. Короткоживущие, смертные, жадные, подлые и хитрые человеки. Мерзкие, жестокие, но и чудовищно изобретательные. Что бы не придумала Петра и Горго, какими бы они ловкачами не были, что бы там не задумали эти их Джарвисы — мы, в Управлении, всегда впереди благодаря связи с Нижним миром. Он — наша методичка, наш козырь, наша шпаргалка, позволяющая медленно и неумолимо, но создать цивилизацию Омниполиса.

А для этого в первую очередь надо не мудохать орочьи банды, а раз за разом, трудолюбиво и бережно… резать гномам яйца. Маленьким, энергичным, продуктивным, но таким амбициозным гномам. Грубера Драготана поддержать можно потому, что поддержать — дело хорошее, нужное и выгодное, а сам он маленький и незначительный, а вот Петру Кестер — нельзя. Она должна свыкнуться с мыслью, что Управление всегда сверху, и что у него, у Управления, очень большая и злая пиписька.

Можно идти спать. Завтра будет очень трудный день, потому что мне в голову вернулась мысль, вылетевшая ранее под угрозой брызг из-под автомобильных шин. Мысль была про горы и Магометов, про страдания и превозмогания. Трудный день завтра будет не только у меня.

Пока шагал к дому, неожиданно вспомнил, что забыл развеять своих крипов, которыми пытался достучаться до Виктора Гоуна. Испытав укол стыда, усилием воли развеял их, закрывая за собой дверь.

…надеюсь, он на меня не обиделся?

Глава 14

Во тьме ночной, при свете дня…

Со словом «интуиция» у меня всегда были определенные проблемы. Я его считал ненормальным, потому как совмещающим два понятия там, где это делать совершенно не нужно. Интуиция у нас, получается, и врожденное качество, и работающее от жизненного опыта, а это слегка разные вещи с разными источниками тревоги для пятой точки. Тем не менее, до этого дивного утра я был точно уверен, что «Тарасова» и «интуиция» не могут встретиться не то, что на страницах одной книги, но даже в одном разделе библиотеки. Однако…

Я сидел на кухне, пил утренний кофе и строил глазки Мыши, сонно сопротивляющейся необходимости принять на себя ответственность и помыть посуду. Хвостатая девушка с поникшими усами отчаянно зевала, хитроумно потягивалась так, что у меня кофе в кружке волновался, переводила стрелки на рыжую подругу и местами вообще забывала, что у неё есть дар речи. Я все равно продолжал попытки, чисто из спортивного интереса. Тут у нас на горизонте и появилась госпожа Тарасова, заспанная как три Мыши, с ужасом на голове, неженственно скребущая тощее пузо под майкой, в общем, с видом обычного разумного существа, которому нужно кофе и полчаса на то, чтобы извилины заработали.

И тут случилось это.

Попрошу внимания, суд присяжных, — я сидел и мирно бухтел с крысодевушкой, добродушно подтрунивая над её потешным сонным обликом. Ничто в моем виде не предвещало беды! Совершенно ничто! Никоим образом Алиса Игоревна не могла обладать знанием о том, что за идея пришла мне глубоко ночью в голову, ни каким-либо, хоть самым мельчайшим поводом, чтобы уловить процессы, сгущающиеся у нее над головой!

Да даже если брать в расчет нашу связь, всё равно! Всё, чем я был занят — кофе и Мышью!

Однако, она почувствовала.

Резко тормознув перед дверным проемом, госпожа Тарасова выпучилась на меня с невероятно подозревающим выражением лица. Я замолчал, вопросительно поднимая бровь. Мыш обернулась, вяло помахала лапкой, а потом ушла в себя, хлюпая своим кофе. Алиса стояла, я сидел, кофе хлюпало.

— Чо-то я вспомнила, — хрипло пробормотала рыжая девушка, делая медленный шаг назад, — У меня дела. Срочные. Буду… вечером. Да. Вечером.

— Угу, — безразлично булькнула Мыш.

— Нет, — слегка удивил её я, приставая.

— Д-да! — нервно сказала Алиса, делая пару шагов назад еще быстрее.

— Не-не, — с некоторым сожалением покачал я головой, — Ты мне нуж…

И тут она дала по газам. Под удивленный писк Мыши я рванул за чересчур проницательным «птенцом»!

Говорят, тяжело поймать кошку в темной комнате, но куда тяжелее поймать паникующую вампирессу, даже если ты её видишь! Кроме душераздирающего визга есть еще спортивный бег по стенам и потолку, метание подвернувшимися вещами и котами (те были в шоке), русский мат, всеобщий мат, крики, сакраментальное «не надо!!»… а потом в ход пошли удары когтями.

Почти бескровно одержать верх я сумел, лишь воспользовавшись помощью крипов, да и то не обошлось без жертв. Одно дело поймать вампирессу, а другое дело её обезоружить. Сильная, кусающаяся, лягающаяся, размахивающая десятисантиметровыми когтищами, способными вскрыть толстую жесть как мокрую туалетную бумагу… Если бы не тренировки у Йага Тага Каббази, то в этой битве я бы… ну нет, не продул, но точно бы выпустил эту фурию из дома, а там она бы затерялась в Портовом районе на неделю. А мне терять времени нельзя, завтра книга обнулится. И вообще дел много.

— Отказываюсь!! — хрипло провыла плененная Тарасова, связанная для надежности мокрыми полотенцами, — Я ничего делать не буду!! Ничего!!! Не заставишь! Сатрап! Гад! Диктатор!

— Да ты о чем вообще⁈ — нервно взвизгнула полностью проснувшаяся Мыш, которой чуть не отдавили хвост. Сейчас она бережно прижимала его к груди.

— Он задумал нечто ужасное! — хрипло проплакала вампиресса, отчаянно грызя полотенце. Пришлось дать ей щелбан. Захрипев как атакующий французский бульдог, он вцепилась в него еще сильнее.

— Ты че, головой ударилась? — не поверила ей Мыш, — Чего он задумал, он кофе пи…

— Я задумал.

— Кха! — Мыш забавно выпучила глаза и закашлялась.

— Отпустите меня… — проскулила плененная и вновь вцепилась в полотенце.

— У меня есть срочная и ответственная миссия для неё и для… них, — кивнул я на Хуммельсдорфа с Оппенгеймером, с опаской посматривающих на взбесившихся хозяев, — Дело в том… А НУ СТОЯТЬ!!

Коты, сука, такие умные пошли. Почти как Тарасова. Еще за ними гоняться не хватало.

— Ничего делать не буду-ничего делать не буду-ничего делать не буду… — забубнила Тарасова в полотенце.

Я погладил её по голове.

— Тебе и не придётся.

После этих слов она натурально взвыла, прямо как волчер в брачный сезон.

Задуманное мной было простым как веник. Есть дело, важное дело, по которому везде облом. А результаты нужны как воздух, я должен был придумать какое-то чудо, о котором просил меня Муу… Оргар Волл-третий. Вчера еще, подходя к дому, я был наивным и слепым вампиром, верящим, что где-нибудь да упадет спелый плод, но неудача с батей Дарвина меня подкосила. Слишком уж я раскатал губу, следя за блондином, как наткнусь на спрятанный у них дома архив бумажек, где будут все-все записи как раз о том, куда «Ультрон» нелегально отправляет свои караваны. Увы и ах.

Тем не менее, было одно место, в котором меня бы ждал стопроцентный успех, но увы, я в норы рэтчедов, как и Мыш, не пролезу. Правда, из-за ширины плеч.

А вот Тарасова — пролезет!

— НЕЕЕЕЕТ!!!

Был я как-то раз в Аду, в христианском его отделении, вот там именно так верещали души трусов и лжецов на каком-то круге. Надеюсь, что туда скоро начнут поступать души менеджеров холодного обзвона, хотя это проклятие только начинает окутывать Нижний мир. Вот и рыжая выдала точно такой же вопль…

— Ни ва фто, ни ва кафие кафрифки я не полефу внифв!!!

Это мы услышали не сразу, но затем, когда вампиресса прооралась, отдышалась и отплевалась от полотенца, она сообразила, что тут, в этой операции, требуется её добрая воля, которой, как бы, шиш да маленько. И возликовала, конечно же, улыбаясь опухшими губами и блестя глазенками.

— Ну конечно же ты вниз не полезешь, — ласково погладил я по голове пленницу, — Я полезу. Управляя тобой.

Вы когда-нибудь видели взбесившегося человекоподобного червяка? Страшное зрелище. Такое неистовство, что Алиса даже не заметила, когда я её оседлал. Родео на «птенце» по ванной комнате и коридору было даже некоторым перебором для моей неистребимой жажды новых впечатлений, раньше даже не думал, что такое возможно. Однако, смотри-ка…

Мыш, обняв котов, обнимающих её, зажалась в углу на кухне, глядя на всё это безобразие. Звуки, изрыгаемые Тарасовой, вышли за классификацию всех известных мне существ. Бесилась она до полного истощения сил организма. Да и после…

— Я свободная личность… я Блюститель… — бубнила она носом в пол, лежа в коридоре, — Ты не имеешь права!

— Вообще-то, имею, — вздыхал я, заварив себе свежий кофе, — С юридической точки зрения, ты, по законам Омниполиса, не личность, а молодой красивый труп, используемый для своих надобностей вампиром. В законодательстве нет определения «птенца вампира». Вот после присяги Королю и получения его подтверждения, ты сможешь претендовать на звание личности. Юридически. А пока, Алис, ты — казус.

— Сам ты казус! — «молодой красивый труп» слабо пыхтел и извивался. Его силы были окончательно на исходе.

— Остынь, Алиса, — наконец, вздохнул я, — Ты сильная как тридцать три китайца, с когтями и регенерацией. Всем этим я пользоваться умею, поверь. Быстро смотаемся вниз, найдем какую-нибудь хорошо одетую крысу, допросим, а затем вылезете. Один вампир и два макабрских душелова — это сила, с которой бы пришлось считаться целой армии. Тем более, у нас нет времени, зато есть Мыш. Чем быстрее ты придёшь в себя, тем больше мы у неё успеем узнать. Приключение на пару часов, нырнула и вынырнула.

Я — сама неизбежность, когда речь заходит о действительно важных вещах.

Допрос товарища Мыши занял солидно времени, несмотря на то что девушка вовсю сотрудничала со следствием, посматривая на меня с опаской… и не отпуская котов. Те тоже посматривали. Между делом мы раскупорили одну из подаренных канистр крови, и я наказал Тарасовой выдуть не менее шести кружек, постепенно и вдумчиво. Пока вампиресса была занята гипернасыщением организма, у меня образовался излишек времени, который я решил потратить с пользой.

— Опять ты, Арвистер? — вымученным и невыспавшимся голосом осведомилась из телефонной трубки польза, — Как еще ты собираешься испортить мою жизнь?

— Я бы на твоем месте, Петра, проверил бы дома некоторых младших сотрудников корпорации, — мерно проговорил я в трубку, — Тихих, безответных, зависимых, легко контролируемых. Тех, кто может безропотно сохранить какие-нибудь компрометирующие материалы, вынесенные из архива. Сервера же проходят аудит?

— Тебе что-то известно⁈ — тут же поняла Кестер-младшая, — Назови мне имя, Конрад!

— Не могу, — вздохнул я, — А еще я не могу предсказать, как ты воспользуешься моей подсказкой. Как Петра Кестер или как служащее лицо Управления, находящееся при исполнении.

— Это… — гномка соображала очень быстро, — Это не подсказка, вампир! Это гребаная провокация!! Акос ты двухметровый!!!

Голос у неё был очень и очень злым.

— Это не провокация! — тут же рявкнул я в трубку, — Шевели мозгами, дура! Нормально шевели, а не как Кестер!

Надеюсь, намек поймет. За все нужно платить. Корова, попавшая в бомболюк, стоит, сама ноги раздвинув, но нигде не сказано, что её нельзя дополнительно закрепить в этой позе. На время, пока Старри не вернется. Конечно, накосячить чересчур Петре и так не дадут, мы не та контора, которая вяжет веники, но и она сама — далеко не залежавшийся куриный окорочок, а очень ценный и умелый сотрудник, всего лишь с неправильными настройками лояльности. А поправить их — это мой, Блюстителя, долг.

Проще говоря — это действительно не провокация. У Петры нет выхода, который бы обрадовал её дедушку, так или иначе, никогда не было. Но теперь, если всё-таки пошевелит тем, что между ушей, она сможет выйти через подготовленный выход своими ногами. Сведенными.

Алиса к моему возвращению напоминала хмурого, сытого и рыжего клопа на поминках. Обкушавшаяся кровищи, она грустно сидела на стуле, гладя ухо одного из котов. Тот не особо-то и возражал, в основном следя за Мышью, нервно грызущей кусок сыра.

Хорошо. Тогда пора приниматься за дело. Ритуал укрепления связи «мастер-ученик», который позволит мне буквально вселиться разумом в шкурку Тарасовой, сам себя не исполнит.

Рэтчеды, ждите нас.

Интерлюдия

Ад. Она неоднократно бывала в аду. В нескольких, если уж точно. Иногда по приглашению, иногда нет. Видела души, из которых пытками выдавливают энергию до тех пор, пока освобожденная Искра не улетит на новое перерождение. Видела тех, кто выдавливает. Страшных и опасных палачей, существ, созданных и обученных понимать мучительство на уровне, который и не снится смертным. Видела. Всё видела. За пятьсот шестьдесят три года своей бурной жизни Эмма повидала многое. Кроме… ну, можно сказать, что она не видела ада, который бы испугал её.

До сего дня.

— А-АА-ААА!!! — захлебываясь, кричит мощный зеленый верзила с блестящей от пота лысой головой. Его некрасивое лицо искажено яростью и отчаянием. Крик еле пробивается через стрекот двух пулеметов, которые он удерживает в руках. Все пули, это Эмма точно видит, когда быстро оглядывается, летят в цель.

Цели — насрать.

Как и насрать на три гранаты, которые умудрилась ловко подкинуть мелкая вертлявая дура, сестра этого огромного затупка. Осколки чуть не пробили бензобак их прущей на всей скорости машины, хотя та была уже метрах в тридцати от взрывов, а вот лапы цели остались почти целыми. Ну как почти? Тварь только разозлилась.

Эмма Старри, сидящая за рулем открытого джипа, увозящего их троих от ревущего от ярости чудовища, разрисованного с ног до головы кривыми рунами, и вовсе не думавшего отставать, прикусила губу до крови.

Ад — это сейчас. Он предвкушающе скалится на неё со спины этого огромного динозавра, лишь чуть-чуть уступающего размерами знаменитому нижнемирскому тираннозавру рексу.

— Ровнее веди! — пискляво закричали ей над ухом, — У нас патронов мало осталось!

— Захлопни щебеталище, дурында! — рявкнула Эмма, подпрыгивая на сиденье скачущей машины, — Делаю, что могу! Ты вообще ничего не делаешь!

— А что я могу⁈ — взвизгнула кроха, чей голос едва прорывался сквозь выстрелы и рёв довольно сильно слетевшего с нарезки полутролля, — Жопу им показать⁈

Ничего. Ничего не могла эта крохотная полу-иллинари. Как и сам Шеггард Скорчвуд, продолжающий орать и стрелять по твари, название которой Старри прекрасно знала… и это знание умудрялось омрачать даже ту безысходную ситуацию, в которой они все трое оказались.

Выдохнув ругательство, Эмма сильнее вцепилась в баранку. Шеггард охрип, но продолжал садить короткими «двойками» по упорно бегущему по их следам аллозавру, на котором восседало десятка полтора гоблинских боевых шаманов. Заколдованная тварь, не способная в нормальном состоянии и на одну сотую уже потраченных усилий, продолжала за ними гнаться.

За ними тремя, последними выжившими из военного лагеря Омниполиса.

Миры — это всегда искушение. Разумные — всегда готовы искуситься. Это закон бытия, Эмма прекрасно его понимает. Стоило Управлению поднять большой шухер в главном городе, как на окраинах тут же взялись твориться мутные дела. Самое крутое, как донесла разведка, обнаружилась на З’Враасе.

Джунгли, бесконечные моря зелени, ценные ископаемые, лежащие чуть ли не под открытым солнцем. Полный порядок с магией и минимальное количество разумного населения. Целый разумный мир, в котором можно устроить черте что и с боку бантик, да так, что не найдут даже вампиры. Действовать нужно было быстро и решительно, только вот справиться с заданием в разумные сроки могла только Эмма, вампиры не могли летать под настолько ярким солнцем, а здесь это было необходимо. Она и отправилась. Что может быть проще? Разумных в Омниполисе, близких по могуществу к её уровню, не так уж и мало, но все они… в Омниполисе, да и склонить таких существ на свою сторону деньгами или ресурсами почти нереально. Всё, что ей нужно было сделать — отыскать несанкционированную колонию нелегальных заселенцев в государственный мир, поубивать почти всех, доставить парочку на допрос в город. Стандартная процедура.

Тем более, что у неё крылья, а портал охраняется армией. Целым лагерем.

Это оказалась ловушка.

Недоброжелатели идеально воспользовались малоизученностью З’Врааса. Каким-то образом вступив в контакт с гоблинами, они еще годы назад убедили мелких зеленых уродцев увести или перебить динозавров вокруг портала, создав тем самым впечатление, что гигантских зверюг сожрали сами мелкие извращенцы, или же те просто откочевали в места, где гоблинов мало. Затем, когда Эмма принялась за куда более глубокую разведку, чем могли позволить себе наземные силы Омниполиса, злодеи попросту захлопнули ловушку, натравив на лагерь целую орду мелких зеленых уродов, которые, к вящему удивлению военных, сумели обуздать несколько крайне неприятных скотин.

Огромные твари, проскользнувшие мимо патрулей как заточка в печень, моментально сокрушили любую надежду на запланированную оборону, а ворвавшиеся вслед за ними орды зеленых дикарей — даже на спокойную смерть. Но это было не всё. Подлетевшую Эмму, решившую, что нужно хотя бы перебить ублюдских зеленокожих, встретили очень специализированными заклинаниями, знать которые местные дикари не могли!

Она грохнулась на землю, переломав в процессе крылья, а затем потратила всю свою энергию, прожигая толстые лобные пластины напущенных на неё трицератопсов!

Демоны Иерихона, она знает, как зовут даже этих идиотских тварей!

«Любезная, не совершите ту же ошибку, что и остальные бессмертные на этом балу. Недооценивать смертных из Нижнего мира — крайне недальновидно, уверяю вас. Да, каждый из них куда слабее, чем ваша несравненность, но в голове у каждого есть мозг, ежедневно думающий, как это исправить. И их — много, моя любезная, очень много. Потенциал человечества, лишенного магии, не раскрыт пока даже на ничтожную долю. Всё впереди. Учитесь, заклинаю вас. Учитесь»

Демоны Иерихона и сам Саркат!!!

Сначала её чуть не трахнул метрового роста морщинистый недоросток в головном уборе размером с самого гоблина! Затем её спасла малявка и её туповатый братец, подобрав с машины на полном ходу как паршивого котёнка, а теперь она рискует жопой рядом с шестерками акосова Арвистера, да еще и с мыслями о самом Конраде!!! Что может быть хуже?!!

То, что они уходят всё дальше и дальше от портала, да?!!

Да?!!

ДА?!!!

— Ненавижу! — прохрипела Эмма Старри. Руль под её пальцами трещал и гнулся.

Дело было швах. Точнее, полный швах с ними случился только что — накатанная грязевая дорога кончилась, пошла полузаросшая полоса, ведущая к заброшенному аванпосту, скорость тут же упала, а вот этой твари, что размером с автобус, было на качество дорожного покрытия плевать! Оно начало догонять.

— Демоны Иерихона! — прохрипел сорванным голосом Шеггарт, — Анника! Патроны кончились!

— Здесь больше нет! — заполошно пискнула кроха, вид которой был едва не хуже, чем у Старри. Если полудемоница в данный момент щеголяла лишь черными трусами и курткой, обнаруженной ей уже в машине, то мелкая иллинари не только была голой как в день своего рождения, но еще и сильно исцарапанной.

«Тот еще видок», — мельком оценила мелкую надоеду Эмма, — «Но не трахнули, удивительно. Как и большого, на том вообще ни царапинки, только морда дикая какая-то»

— Надо… свалить… ящерицу, — хрипел Шеггард, — Полный бак у нас… Уехать сможем. Будет… шанс.

Так и есть. Крыльям заживать неделю, а то и две. Без них Эмма не выберется, её очень грамотно сшибли. Выжить одной в этих джунглях? Нет, она понятия не имеет, что тут жрать, что ядовито, чем можно заболеть. Тупые полудемоны полтысячи лет не проживут, они запросто дохнут, попросту позволив какой-нибудь лягушке, в которой яда на три ангела, на себе посидеть. И всё, сливайте воду. Так что будем выручать конрадовых недотеп, только вот…

— Я пуста! — крикнула Старри, — На меня не рассчитывайте! Даже если выложу последнее, я ему даже глаза не обожгу!

Машина внезапно кашлянула, чуть не заставив всех родить по ежу. Аллозавр, как будто услышав этот звук, заревел на всю округу, а затем, слегка почернев шкурой, засиял всеми начертанными на нем рунами, тут же прибавив ходу!!

— Твою маааааааать!!! — заревел в отчаянии Скорчвуд, вытаскивая из за пазухи небольшую гранату, а затем, выдернув чеку, швыряя её в ящера.

«Нет, не в него, выше», — оценила обернувшаяся на шум Эмма, — «Надо пригнуться!»

Шеггард бросил противопехотную гранату, разработанную специально против гоблинов. Маломощная, с корпусом, разлетающимся на совсем уж мелкие осколки, она была первым по популярности предметом среди всех курсантов Омниполиса, попавших за З’Враас. Неудивительно, что он раньше её не швырнул, норовили то убить динозавра… а сейчас решил зацепить хотя бы его седоков.

Удачно. Маленький шарик, улетевший по дуге, рванул четко за хребтом аллозавра, устроив тому освежающий душ из гоблинского фарша. Заколдованная скотина, над которой явно потеряли контроль, тут же запнулась, улетая мордой в грязь почти заросшей дороги!

— Отлично! — каркнула Старри, у которой нога на педали газа уже не чувствовалась, — Всех, что ли задел⁈

— Вроде всех! — хрипнул Скорчвуд, безвольно оседая в багажнике, — Вроде… всех.

— Брат, что с глазом⁈ — тут же ломанулась к нему в панике мелкая сестричка, — У тебя кровь!!

— Это бровь, — через несколько секунд донеслось до Эммы, — Всё… в порядке.

— Не спеши с выводами, — простонала полудемоница, взглянувшая в зеркало заднего вида, — Не спеши… твою мать!

— Что⁈ — почти истерично выкрикнула Анника, — Что еще⁈

Аллозавр, полностью черный, как будто выжженный в полотне бытия, вставал на ноги. Руны и символы на его шкуре сияли так, что глазам полудемоницы, смотрящим на тварь через засранное и траченное временем зеркало заднего вида, было больно.

Затем он побежал. Быстро, очень быстро, слишком быстро! В три раза быстрее, чем раньше!

— Всё… — выдавила она, — Приехали…

Огромная многотонная тварь, развившая неестественную скорость. Почти голая Эмма, без маны, со сломанными крыльями. Лысый богатырь, от силы которого ничего тут не зависит. Про шмакодявку можно промолчать… хотя нет.

— Выкинь сестру! — рявкнула полудемоница, — Может, уцелеет! Трава высокая!

— Шегги, нет! — тут же взвизгнула иллинари, уворачиваясь от руки брата, — Нет!

Тот не успел ответить. Морда аллозавра на миг зависла над машиной, а затем прыгающий по кочкам транспорт получил мощнейший пинок от лапы доисторического титана, аж согнувший бедный транспорт посередке. Эмму Старри выбросило из-за руля с такой мощью, что для изнеможденной демоницы померк свет.

Она, как и Анника Скорчвуд, отправившаяся в куда более долгий полёт, не увидят, что этот пинок был последним действием заколдованного чудовища, начавшего после этого действия развеиваться черным пеплом. Этот пепел с ног до головы испачкает Шеггарда, который, пролетев всего лишь скромные пять метров, почти сразу вскочит на ноги, а затем, убедившись, что от проклятой твари остались лишь быстро истлевающие пеплом лапы, отправится искать сестру. Её маленькое исцарапанное тело он найдет лишь после того, как обнаружит саму Старри, потерявшую от рывка и куртку, и последние трусы, а затем, убедившись, что обе женщины получили лишь дополнительные царапины и шишки, Шегги, взяв их себе на плечи, бросится убегать.

Дальше, дальше, как можно дальше от портала.

Они с сестрой выжили, даже остались почти невредимыми, но видели такое, что обоим не суждено забыть никогда.

Глава 15

Там, на неведомых дорожках

Нагнуться, касаясь кончиками пальцев пола, было не просто легко, а совсем легко. Выгнуться назад, сделав «мостик» и повторив тот же фокус, тоже. С нюансами. Тело слушалось вроде бы хорошо, но координация движений оставляла желать лучшего. Это исправимо.

— Ну как? — опасливо поинтересовалась Мыш, глядя на меня, выходящего из своей спальни, где на кровати лежало большое, красивое, умное тело Конрада Арвистера.

Не на меня, на нас. Большая, очень большая Мыш. Нависающая. А коты-то какие! Что за тигры эти львы!

— Это большой и страшный мир, — хмыкнул я, переступая с ноги на ногу, — Зато твоя попа в моих глазах приобрела большое значение!

— Эй! — за упомянутую часть тела схватились руки хозяйки, — Я не толстая!

— «А ты что скажешь?», — поинтересовался я у молчащего «птенца».

— «Ммм… не так страшно, как я думала», — выдала неожиданный вывод запертая в своем черепе Тарасова, — «Даже удобно. Сиди, отдыхай, всё делают за тебя. Даже дышат. Я не думала, что дышать — это тоже работа!»

— «Наслаждайся»

— «Насладишься тут», — настроение у вампирессы тут же поползло вниз, — «Ты же меня…»

— «Ой, всё. Смотри!», — я целенаправленно потопал в подвал, где из тайника под фальшивым камнем, вынул почти рассыпавшийся кожаный сверток, а из него уже добыл обмазанный толстым слоем смешанного с песком жира предмет. Три минуты чистки, и у меня в моих временно маленьких ручках внушительный кованный нож в старых ножнах. Но не простой.

— «Он же кухонный…», — растерялась Алиса.

Именно. Очень старый, с точки зрения человека, кухонный нож. Массивный, с потемневшей от времени деревянной рукоятью, которую я сейчас бережно протирал. Орудие повара.

— «И что? Он волшебный? Нож-кладенец?» — пыталась догадаться она.

— «Нет», — заканчивая, ответил я, — «Самый обычный старый нож, но для меня он очень дорог. Так что, считай, ты обязательно вернешься»

— «Аа…так, стоп! Тебе что, эта ковыряшка дороже меня⁈ Да?!! Да⁈»

Так гораздо лучше. Пусть лучше орёт, чем боится. Тем более, ну взял я с собой «грунт», а что еще? Фляжка с кровью? Есть. Камень-Кровавик? Тоже есть. Но не размахивать же когтями по любому поводу, какое-нибудь тыкало надо, так что будет у нас Алиса Батьковна косплеить отчаянную домохозяйку.

Залихватски свистнув отнюдь не радостным котам, я вышел вон под внутреннее обиженное бурчание вампирессы. Идти и ехать предстояло долго, так что я развлекся тем, что рассказал своей единственной и неповторимой слушательнице о том, как обычно вампиры воспитывают своих «птенцов». И используют тоже. К примеру, некоторые могут провести в шкуре своего подопечного несколько лет, потому как это удобно, а заодно позволяет читать обалдую лекции, не отходя от кассы. А тот их слушает, потому как делать больше ничего не может. Зачем это самому вампиру? Ну, во-первых, безопасно, а во-вторых — зверски укрепляет связь между ним и его потомком, позволяя потом «заныривать» в его тело на расстояние в десятки километров. Зачем? Ну а если позвонить надо, письмо там написать…

Ужас, говоришь, Тарасова? А ты думала, бессмертие раздают направо и налево? Еще подумай, время у тебя есть. А то ведь потом как сама ножками задвигаешь, ручками захлопаешь, так и думать некогда будет. Думала, что всё прочитанное прошлый век и устаревшие сведения? Милая моя, ты как думала? Как человеческая бабочка-однодневка? Ну не дуйся, не дуйся. Со временем пройдет. Видишь, сколько я всего тебе прощаю? Это потому, что ты маленькая. Годика четыре где-то, если перевести на средне-вампирское.

Доехав до центра города, я направил тело Тарасовой и сопровождающих нас котов к Толкушке. Когда это она была первым и единственным базаром Омниполиса, а теперь на месте съездного развала, на котором ругались полупьяные гномы, красовался многоэтажный офисный небоскреб, окруженный элитными магазинами. Здесь богатые разумные могли приобрести последние достижения науки и техники, но почему-то приобретали свежеукраденные дизайны шмоток из Нижнего мира. Наверное, потому, что на Толкушку в основном ходили женщины. Богатые, со вкусом одетые, красивые. Тарасова, в своей старой маечке, дряхлых джинсиках, поношенных туфельках и с рюкзачком за спиной (он от Шпильки остался) выглядела здесь казанской сиротой. Ну не одевать же её в новое перед нырком в говны?

Впрочем, недолго лелеяла бедная свои комплексы. Мне было категорически некогда и лень, поэтому, остановившись прямо на тротуаре в паре метров от какой-то молодой сучки, жрущей за стеклом в кафе свое парфе, я ей нахально подмигнул, а затем, отрастив коготь подлиннее, поддел им канализационный люк, поднимая круглую железку. Ну и спрыгнул вниз под протестующий вопль хозяйки тела, явно до последнего надеявшейся, что все, нами затеянное, лишь шутка, которая кончится парфе в кафе.

Ага, щас.

Канализация здесь была еще старой, сорокалетней давности, с просторными проходами и каналами, но задерживаться на экскурсию мы не стали. Воняло. Кроме мерзкой влажности и вони были еще коты, которые спрыгнули не только вслед за нами, но и на нас, обхватывая лапами шею Тарасовой. Спускаться ниже им не хотелось и я их понимал. Тем более, что за проезд они платили носами, показывая нам, откуда доносится запах рэтчедов. Так и пошёл дальше в толстом и жарком плаще из кошачьей шкуры с невытряхнутым из неё мясом.

Мне мог подойти первый попавшийся лаз, который и был обнаружен буквально за пять минут. Повальных чисток рэтчедов у нас как-то не повелось устраивать, а здесь в отличие от хорошо замаскированных гнездовых были лишь общие проходы. Дырку сделали, мусор вымели подальше, прикрыли чем придётся — и пойдет.

— «Конрад, ни нада…!», — плаксиво попросила меня Алиса, когда я уже примерялся к найденному отверстию.

— Надо, Тарасова. Надо! — авторитетно пробурчал я вслух писклявым девичьим голосом, а затем полез внутрь.

Кошмар всех клаустрофобов официально начался. Хотя нет, он начался через несколько метров, так как я, убедившись, что трасса тарасовопроходна, сначала сказал волшебную фразу, превратившую котов в рыжих макабрских душеловов, а затем, встав на четвереньки и чуть оттопырив алисину задницу, пустился на четырех костях вперед с весьма приличной скоростью.

Точнее, вниз.

Чтобы не нагнетать, начал учить Тарасову своим собственным принципам, пригодным в любой ситуации. Ну, тем самым, где «много тут всяких, а ты у мамы один», «после гречки мой посуду сразу», «никогда не давай в долг больше, чем не жалко потерять»… Ну и, конечно же, «бей первым».

Какой только мудрости не накопишь за три сотни лет. Кодекс Охо… нет, в животе забурчало. Видимо, психосоматика. Даже не договорил, а уже изжога.

— «Откуда ты вообще знаешь, куда бежать?», — в свою очередь поинтересовалась Тарасова, — «Мыш же только сказала, как вход найти?»

— «Слышала пословицу, что все дороги ведут в Рим?», — откликнулся я, — «Тут также. Сверху, прямо под пузом города, лабиринт из ходов, мы в заброшенной, редко использующейся части. Внизу лабиринта нет, ниже определенного уровня там лишь несколько магистралей. Чтобы к ним выйти, нужно просто опускаться. Мы опускаемся»

— «Как ты понимаешь, что мы опускаемся?»

— «Чувствую. Ты тоже научишься. Управление крипами быстро учит ориентации»

Сначала было скучно. Круглый ход и тьма, сопение котов позади, выход в перемычку, косой и корявый «карман», наполненный воздухом, в который могло вести до десятка нор, принюхаться, угадать, откуда несет землей и глубиной больше, чем крысятиной, бежать дальше. Ну и болтать в голове с девчонкой, чтобы она не вздумала представлять о том, в какую именно задницу мы забираемся.

Через полчаса мы напоролись на молодого рэтчеда. Тот, тощий и взъерошенный, сидел в «кармане», деловито обгрызая нижнюю часть лошадиной ноги. Увидев вывалившегося из прохода меня, бедолага подавился и выпучил глаза. Это, в принципе, всё, что он успел сделать, так как два вылетевших за мной рыжих чудища тут же кинулись на крысочеловека. Полторы секунды возни и угрожающего кошачьего урчания — всё, молодой красивый труп готов. Задушили, то есть, сломали хребет.

Отличные коты.

— Молодцы, — серьезно кивнул им.

— «Зачем⁈»

— «Тарасова, что будет, если стая рэтчедов узнает о девочке, шарящейся на их территории?»

— «Её попробуют убить?», — неуверенно предположила Алиса.

— «Обязательно. Они не терпят здесь никого. Помесь животной территориальности и понимания, что только недоступность всей этой сети нор и спасает их от истребления»

— «Подожди, Конрад. Что-то тут не то. В эти норы разного залить можно! Газ, яд, еще что-нибудь… волшебное! Да, волшебное!»

— «Можно, но этого делать не будут», — пояснил я девушке, задавшейся более чем справедливым вопросом, — «Иначе здесь заведется нечто куда худшее»

— «Что именно⁈»

— «Гномы. Человеки. Еще какая-нибудь гадость. Ты не забыла, что мы спускаемся туда, где могут быть какие-то странные рэтчеды, но точно есть гномы?»

— «Эк…»

Хмыкнув, я вновь сосредоточился на беге. Коты неслышными тенями следовали позади. Умницы четырехлапые.

Довольно быстро мы дошли до крысиных грибных ферм, от которых я драпанул, не помня себя. Запахи, которые нам ударили по носам на подходе, были настолько невыносимы, что дни Большой Вони я вспомнил с ностальгией, мечтая нюхнуть гнилого мясца, чтобы вытравить то, что попало в нос. Алиса, имеющая полный доступ к органам чувств своей тушки, визжала как припадочная и материлась как матрос.

Отдать её Каббази на обучение, что ли? Или отправить на З’Враас? Ладно, подожду немного, лет пять, а потом начну закалять характер. У детей должно быть детство.

Обогнув чью-то ферму, мы нашли путь дальше вниз. Это уже были не туннели, а искусственно расширенные проломы, где проходилось не сколько протискиваться сквозь норы, сколько спускаться, цепляясь за вбитые повсюду колышки. Я торопился как только мог, не особо выбирая, в какую нору сунуться, лишь бы спуститься пониже. Казалось бы, неосторожно, только вот вопроса «когда наш запах почувствуют?» передо мной не стояло.

Вынюхают быстро. Это же крысы. Даже несмотря на то, что мы спускаемся из центра, под которым попросту нет гнезд.

Наконец, спустя три часа почти безостановочного бега, я, отвалив небольшую рукотворную насыпь, выбрался…

— «Ох, что это?», — ожила Тарасова.

— «Гномическая архитектура», — ответил я, — «Базисная».

То есть никакой. Практиш квадратиш гуд. Идеально прямоугольное помещение с двухметровыми потолками и широкими проходами. Стены, потолок, пол — из однообразно спрессованной и чем-то зашлифованной породы. Окон, извините, нет. Коробка, которую при нужде дополняют нужными элементами. Что интересно, блоки этих коробок типовые, поэтому гному очень сложно заблудиться — он банально помнит все комбинации помещений наизусть, поэтому прекрасно ориентируется в подземельях.

Я тоже.

— «А ты-то откуда⁈»

— «Отсутствие солнца, Тарасова. Лабиринты. Бурдюки с живой и очень сытной кровью, живущие прямо тут. Вампиры, можно сказать, естественные враги гномов»

Выбравшиеся за мной коты с удовольствием разминали крылья. Я тоже с удовольствием потянулся. Тяжелая часть позади, теперь всё пойдет проще.

Тело девушки, почти девочки, которым я сейчас управлял через кровную связь ритуала вампиров, было отнюдь не хрупким и нежным, а, скорее, «сырым». Весь её организм буквально сочился энергией, вместо того чтобы экономно и полностью использовать каждую каплю. Он как дикое животное, не чуял ни границ, ни заборов. Будь вылазка на подольше, это было бы проблемой. Жаль, что подобное исправляется только возрастом.

Вынув из рюкзачка кухонный нож, я пустился на поиски нетипичных крыс.

Так, сейчас мы в малом универсальном «блоке», наиболее отдаленном от «центра». Адаптивных «подблоков» не вижу, значит, отрыли и укрепили здесь всё максимально шаблонно. Будем аккуратно двигаться на северо-запад. Судя по мимике Хуммельсдорфа (или Оппенгеймера?) — рэтчеды тут есть.

— «Конрад, а зачем гномы роют такие комплексы, если не собираются их заселять?»

— «Потому что они не кирками размахивают, когда копают, а используют целый комплекс мер и заколдованного оборудования, которое не получится хранить бесконечно. Достать и подготовить все необходимое крайне дорого и сложно, поэтому гномам всегда проще на полную катушку использовать имеющееся в наличии, а потом сотни лет жить, неторопливо заселяя лишнее, чем тратиться заново. Кроме того, тектоника, плюс накладки в расчетах и проверках. Если часть подземелий засыпет, им всегда будет куда отступить и что заселить»

Вот так, проводя ликбез, маленькая хрупкая девочка с здоровенным кованым ножом в руке и двумя котиками на подхвате и кралась из зала в зал, тщательно прислушиваясь, принюхиваясь и даже причувствываясь к потоку воздуха, который тут очень слабо, но ощущался. Где-то очень далеко работали мощнейшие компрессоры, закачивающие свежий воздух в этот подземный лабиринт.

Сначала я увидел впереди отблески тусклого света, а затем, аккуратно заглянув за угол, обнаружил межблочное помещение, чья роль у гномов сводилась к мелкому офисному кабинету или же просто КПП. Оттуда доносился внятный клокочущий храп. Оставив котов стоять на шухере, я аккуратно заглянул внутрь…

…чтобы отчаянно фалломорфировать, невзирая на категорически неподходящий гендер управляемого тела.

Это не помешало мне шмыгнуть подлой мышью внутрь, а затем, выдвинув из указательного пальца черный и бритвенно-острый коготь, воткнуть его в подставленный загривок, надежно и почти бескровно парализуя спящего путем рассечения позвоночного столба, но всё это я выполнял на автомате, не выходя из дикого, лютого, необоримого охренения.

Существо, мирно и безболезненно отдающее концы в гнезде, свитом из разного гнилого тряпья, сильно напоминало рэтчеда, который в ранней молодости обнаружил склад крупы и жрал её вот прямо до сего дня, ни с кем не делясь, и вообще не выходя из нычки. Однако, рядом гор дерьма обнаружено не было, следовательно такой вариант отметался. Присмотревшись, я еще больше погрузился в состояние полнейшего удивления, так как лапы твари вовсе не были похожи на тонкие, но очень жилистые конечности крысиной расы. Они были короткими, мускулистыми и мясистыми…

А перевернув ногой уродца, я окончательно ушёл в нирвану — у него под вытянутой мордой была мощная, страшно неопрятная, но всё-таки борода.

— «Обосраться и не мыться», — с жутким отвращением буркнула Алиса, — «Что это⁈»

— «Гибрид рэтчеда и гнома…», — нехотя ответил я. Нехотя — потому что жирный откормленный гибрид, свободно валяющийся где попало, наводил меня на теории, от которых хотелось икать.

— «Как МЫШ⁈», — экспрессивно выдала Тарасова.

— «Ага», — откликнулся я, переводя внимание на листок в деревянной рамке, надежно прикрепленной шурупами на видном месте так, чтобы тусклая лампочка, свет которой мы и заметили ранее, освещала его максимально хорошо.

«НЕ СПАТ. НЕ ЖРАТ. СЛЕДИТ. ТРОНЕШ САМКУ — УМРЕШ. ПОСЛЕ СМЕНЫ МОЖНО» — гласили грозные слова, вполне уверенно выведенные на листе.

Охо-хо-хо-хо. Чем дальше в лес, тем толще партизаны…

— «А теперь внимательно следи за мной».

Я укусил себя за палец. Ну, Тарасову укусил.

— «Ай! Зачем⁈»

— «У крипов нет запаха. Сейчас это нам очень пригодится»

Формировать крипа из её крови было сложно, как будто бы собираешь кубик-рубика ногами, но тут помог навык того, кто собрал до этого тысячи таких игрушек. Одинокий, вихляющий в воздухе, но при этом идеально сформированный в виде летучей мыши крип выпорхнул из комнаты. Ага, значит, дело не в крови, мои кривые крипы — чисто мои…

Ретировавшись подальше от вонючего гнезда уже отдавшего концы толстяка, я устроился у стены, обложился котами для тепла и комфорта, а затем сосредоточил всё свое внимание на нашем маленьком разведчике. Через полчаса мы уже вдвоем с «птенцом» матерились мысленно на два голоса, пытаясь склеить обратно шаблоны и вообще, вернуть этому миру утраченный порядок.

Мультигнездо. Мы стояли на самой паршивой и заброшенной окраине натурального крысиного города, в котором жили не только стаи (вместе с королевами!), но и целая плеяда разнообразных гибридов рэтчедов с другими расами! И под словом «жили» я имею в виду не отнюдь вырытую в тверди земли пещеру, забитую тряпьем и гнильем, даже не отжатый у гномов кусочек их лабиринта, заваленный, опять же, мусором и отбросами, а полноценный подземный город! Здесь было электричество! Здесь была канализация! Здесь были, демоны Иерихона и сам Саркат, даже телевизоры!!

…и гибриды. Не полукровки, а именно гибриды. Орки, люди, гоблины, тролли, даже пару рогатых видел, явно произошедших от минотавров. Немного, но на «улицах» этого блока вообще не было много народу, что я нашел весьма странным, зато гибриды, нарушающие один из важнейших законов города, были представлены в избытке. Квартероны, полукровки, черте что и сбоку бантик… Десятки и сотни несуразных, но вполне уверенно чувствующих себя созданий, снабженных крысиными чертами.

Это было странно и дико, особенно для рэтчедов. Гнезду Цирсцеи понадобилось много усилий, чтобы получить и вырастить одну Мыш, а тут по улицам ковыляют, ходят, даже ползают самые разные существа, которых точно не культивировали с определенным результатом! Они общаются, огрызаются друг на друга, смеются и шутят.

А еще королевы. Живущие в одном месте королевы стай. Да, каждая в отдельном просторном доме, у каждой есть охрана-не-охрана, но сопровождающие, но при этом они даже общаются между собой!

Демоны Иерихона, я, кажется, догадываюсь, что тут происходит… но нужно подтверждение. Обязательно нужно подтверждение!

— «Соберись с духом, Тарасова. Тебя сейчас ждёт суровое испытание»

— «А до этого какие были⁈», — сразу сообразила, откуда дует ветер, девушка.

— «До этого была фигня», — честно признался я, — «Крепко сожми зубами яйца в кулак, Алиса. Сейчас будет противно. Даже хуже, чем та мерзкая музыка, что ты врубаешь в своем подвале. Как её, хардкор?»

— «Х-хард рок…», — с дрожью в голосе ответила хозяйка тела.

— «А сейчас будет хардкор», — кивнул я, приступая к делу и больше не слушая Алису Игоревну. Вообще.

Снять с трупа лохмотья, срезать бороду. Подвязать её огрызком ремешка к горлу. Закутаться. Набрать полные пригоршни пыли, смешать с водой, найденной у покойника. Получившейся грязью щедро намазать всё, что могло бы выглянуть из-под лохмотьев. Отрезать хвост, отжать от крови, подвязать к поясу…

Вскоре на улицах этого жуткого города появился еще один маленький, худенький и стеснительный гибрид. Ну, относительно худенький, с большой такой жопой — всё-таки, котов надо было куда-то засунуть?

Города…?

Нет.

Биолаборатории.

Я сразу нацелился на одну из королев гнезда, живущую на окраине. Пусть для этого пришлось пройти этот паноптикум почти весь по диагонали, это тоже оказалось полезно. Останавливающиеся на улицах и перехода обитатели вовсю трындели за жизнь, обсуждая, насколько тут стало малолюдно, после того как большая часть чистокровных ушла наверх. Уродливые помеси даже радовались этому, утверждая, что так гораздо лучше. Они ведь, в отличие от чистых рэтчедов, не могут жить близко к этой страшной магии. А так тут даже дышать есть чем.

Врали. Дышать тут было нечем. Все пятьдесят тысяч оттенков смрада в одном флаконе, концентрированные и заверенные печатью то ли Ада, то ли Почты России. Возможно, мне придётся сегодня торчать в ванной, следя, чтобы Тарасова не стерла себе мочалкой кожу…

Проникнуть в жилище королевы будет не просто легко, а очень легко, я когтем подниму засов. Одну из её охранниц (охранниц!) убью на кухне, пока она будет занята заваркой чая. Вторая не выйдет из туалета, я её там банально зарежу ножом, а затем закрою дверь. Третья будет занята шитьем под бубнение телевизора, поэтому даже не успеет поднять взгляда навстречу смерти. Отметив, что все три крысихи были чистокровными, войду в комнату старой королевы, которая будет мирно спать на своей отлично сделанной кроватке.

Допрос будет коротким, грязным и жестоким, без малейших скидок на нежную психику Алисы. Причиной моментального перехода к пыткам и увечью будет банальный прагматизм — нельзя, обвешавшись котами, сыграть ниндзю в целом населенном пункте, где у каждого первого чувствительный нос грызуна. Можно лишь ввести в недоумение, сделать скидку на отвратительную организацию, выиграть время. Сделать дело, а потом убежать со всех ног.

Это у меня… не получилось. Когда закончил допрос, убив изнемогающую от боли королеву ударом в висок, к дому уже подходили рэтчеды. Одетые в прекрасно пошитую форму удивительно знакомого черного цвета, вооруженные огнестрельным оружием, обученные и тренированные рэтчеды.

Мне пришлось идти в атаку. Разрядив «грунт» в подступающих крысолюдей (опять чистокровных!), я сложил наповал четверых, а затем, сразу выпрыгнул из окна, перелетая по воздуху на противоположную часть улицы. Там, впившись когтями в стену и получив, тем самым, опору, сделал второй прыжок, приземляясь почти на головы уцелевшим, не успевшим довернуть за мной стволы. Следом, в ставшей безопасной зоне, уже летели коты. Они сумели отвлечь двоих солдат, пока я разбирался с четырьмя. Нож резал крысятину просто изумительно.

Когда-то он также пластал плоть королевского оленя.

Солдаты были не одни, за ними шла целая толпа любопытствующих гибридов и обычных крысюков, но они остались лишь свидетелями того, как я с котами драпанул, прихватив с собой пару автоматов. Крики и взвизги быстро остались позади, а мы начали лихорадочно искать лазы. К счастью, нор всегда полно там, где есть рэтчеды.

Возвращение было… долгим и опасным. Сначала потому, что за нами организовали погоню, которая три раза нас нагоняла, пока я плутал по лабиринтам, а затем и потому, что писки и выстрелы привлекли под конец внимание «нормальных» рэтчедов. Вот тут пришлось уже жарко. Как я и предполагал, естественные крысолюди взбесились до потери планки, обнаружив у себя дома кого-то не из их племени.

Мы убивали, много. Безоружных, бешено пищащих, кидающихся на нас с мест, где бы я никогда не предположил наличие норы. Нож в моих руках с лихвой восполнял все три с лишним сотни лет, которые он провел вне руки повара. Он резал, рубил, крошил, пырял… Алиса бесилась у меня в голове, сначала от отвращения, потом от страха, а под конец, когда я прохрипел, что мы уже близко, от кровавого азарта, подзуживая меня махать ножом еще и еще. Коты из рыжих стали ржавыми исчадиями ада с шерстью, пропитанной кровью.

Возможно, мне могло бы показаться ироничным, что мы вылезли из канализации буквально в шаге от церкви, а оказавшаяся дома Виолика с радостью предоставила Алисе душ и кое-какие тряпки переодеться, но на тот момент даже моя терпелка была исчерпана. Обратно мы выбирались около десяти часов.

Десять часов тьмы, крови, разъяренного писка и вони.

Что сказать?…это того стоило.

Глава 16

Стратегия выживания

— Вам нужно будет отключить компрессоры, госпожа Кестер.

Оргар Волл-третий произнес это с видом довольного слона. Ну ладно, чуть поменьше, чем слона, бизона, скажем, но всё равно, довольство он демонстрировал за гранью приличий и профессиональной этики. Вот что значит мужик на пенсии. Петра же, в отличие от него, услышав такие новости, вид имела прямо противоположный. Если уж прямо говорить, то была в шоке и ужасе.

— Нет! — резко, очень резко выплюнула молодая гномка, сжимая кулачки, — Я не отдам такого приказа!

— Вы не можете его не отдать, — в голосе минотавра, одетого ну совершенно по-обывательски, звучала опасная мягкость, но при этом и некоторое сочувствие, — Блюститель доложил о нарушении закона Чистоты Крови. Вы обязаны немедленно отреагировать.

— Абсолютно. Исключено! — процедила Петра, опираясь руками на стоящую перед ней табуретку, — Категорически!

— И всё же…

Стоя здесь, с ними, в маленькой комнате для совещаний, я внезапно понял, что Оргар знал о том, что творится внизу. Прямо сообщить мне не мог, но чуть подтасовав события, он, спрятав Горбота, буквально вынудил меня придумать способ попасть вниз. И мы с Алисой, в поисках этой демоновой ткацкой фабрики наткнулись, вместо этого, на логово снабжаемых гномами гибридов и рэтчедов, нарушающими один из непреложных законов города. В нейтральной, буквально стерильной от магии среде.

Если тут нет связи с канадианцами, вырастившими Мыш — то я готов съесть собственную шляпу.

А еще… Кестерам конец. Петра, ошалевшая от свалившихся на неё новостей, понимает это не сразу, но зато бурно. После того, как компрессоры включат — вниз спустятся проверяющие, которые обязательно найдут кучу трупов, несущих на себе признаки запретного кровосмешения. Квартероны впадают в безумие, а затем умирают от малейшего магического фона, за их «производство» гномов ждет очень крупное наказание…

— Это вы! — внезапно кричит она на нас, вскакивая со стула, — Вы это подстроили!

— Что именно? — с удивленной мордой интересуется мой бывший начальник.

— Всё! — шок, удивление и протест сменяются на моих глазах истерикой, — Всё! Отъезд Старри! Меня в начальники! Отключение компрессоров! Хотите выставить Кестеров виноватыми⁈ Нас похоронят заживо! Всех!

Вопрос даже не в том, найдут что-нибудь оперативники Управы внизу или не найдут. Старые седые задницы живущих внизу гномов, которым в случае эвакуации придётся очень серьезно пошевелиться, просто сожрут Кестеров за такую подставу.

— Извините, госпожа Кестер, — развел лапами Оргар, — но это внутренние проблемы гномов. Они несоизмеримы с безопасностью города… и с вашим долгом. Считаете иначе? Зафиксировать это как вашу официальную позицию?

За дверью стоял Паганини. Сначала, когда мы сюда впёрлись, и я начал свой доклад, то даже удивился — зачем у двери ставить Эриха? Теперь понял. Вот Петра, вот интерком, вот телефон, вот Оргар, вот я, вот Паганини за дверью. Петру банально не выпустят, пока она не отдаст приказ об отключении компрессоров. Или…

— Я мог бы продолжить общение с вашим дедом, госпожа Кестер. Немного времени у нас есть… — в нужный момент, когда отчаяние уже полностью проглотило и прожевало гномку, делает свой ход Оргар Волл-третий.

Вот и всё, шах и мат.

— Вы тут сами разбирайтесь, а я пойду, — встаю я, — У меня есть дела поважнее.

— Да, конечно, иди, Конрад, — кивает пенсионер, как будто еще может меня отпускать, — Мы тут сами разберемся.

Ухожу, причем быстро. У меня действительно дела. Мыш пропала. Из закрытого и защищенного моими заклинаниями дома, натуральной крепости. Точнее, это была натуральная крепость, ровно до того момента, когда какие-то злоумышленники не приперли нечто ну очень технологическое прямо к моему порогу. Запустив это нечто, они снесли всю защиту, вскрыли замок, достали Мыш, и ушли. Теперь у меня там орудовала целая бригада во главе с Глазовым, пытающимся понять, кто тут по Омниполису с ядерным реактором разъезжает или с инопланетной тарелкой, а я вот, сходил устроить Кестерам ад на земле.

Частная предприимчивость — жуткий грех с моей точки зрения. Разумный должен работать в системе. Если он не работает в ней, но пользуется её благами, то рано или поздно он захочет систему подвинуть. Азарт при виде окна возможностей — вот то, что испытывают предприимчивые разумные. За окном должна быть пропасть. Нет, не у бабушки, решившей продать собственноручно наваренное варенье, а у таких как Кестеры.

Мы все тут немного коммунисты и диктаторы.

Дома никого не было, кроме задумчиво пьющего мой чай полуорка на кухне. Ну, что Алисы не было, это понятно. Девушка, взяв с собой вновь ставших обычными котов, вернулась в церковь «отнести вещи», а заодно напиться и забыться. О Мыши ей волноваться мешало пережитое, которое нужно было срочно забыть. Котам, в принципе, тоже.

— Ну что, Освальд? — поинтересовался я, принимаясь варить себе кофе, — Что узнали?

— Ничего хорошего, Конрад, — кисло ответил мне один из ценнейших сотрудников Управления, — Представь себе технологическую бомбу, сдувающую магию. Представил? Теперь представь её такой силы, что она даже кривые и въедливые заклинания тауматурга сносит, не заметив. У тебя всё похерилось, жаб чуть дальше по улице, тоже ругался, ангелу в таверне насрать, он без магии. Еще помнишь ту хату, откуда за тобой наблюдение велось? Там сейчас у нас командировочный с Мундуса, неплохой маг, кстати… у него вообще всё разворотило. Но не сдуло, как у тебя, просто сломало, в квартиру пока не зайти, везде порченная магия. В общем, долбанули по твоему дому чем-то ОЧЕНЬ мощным. Уцелела только книга.

— Книга уцелела? — вспомнил я, что сегодня за день, — Каким образом?

— Гримуары сами по себе очень живучие, — равнодушно пожал плечами полуорк, — А твой какое-то чудище чаровало. Он и в Нижнем мире не развеется. Так что ищи бомбу.

— Именно «ищи», да? — вздохнул я.

— Ну а что ты хотел? — издал странный звук Глазов, — Нам еще вчера пришла разнарядка сидеть в Управе и быть готовым ко всему, хоть ко второму Канадиуму. Это ты у нас птица вольная, да и детектив. Вот и ищи. А я только тебя ждал, да снова в Управу. Вроде бы какое-то большое дело намечается. Нет, ты не подумай, полиции мы ориентировки передали, приоритет выставили как эльфу с Мундуса, но, сам понимаешь…

Наша полиция нас бережет, но криминалистика развита плохо. Впрочем, Глазов меня тут же утешил, что к полицейским поскакал Гарру.

Хорошо. Волчара как раз приперся, когда я по телефону выяснял у Цирсцеи, не к ним ли побежала госпожа Лаудберг.

— В общем, бывай, Конрад, — поднялся с места Глазов, — В былые времена от такой новости бы все на уши встали, но меня явно к ней пристегнут позже, когда текущая движуха кончится. Кстати, знаешь что-нибудь по этому поводу, м?

— Хм, ходят слухи, что с гномами мы еще не закончили, — дал тонкий намек я, провожая приятеля, — Под землей много чего скрыть можно.

— Гномы? — облегченно буркнул тот, выходя, — Гномы — это хорошо. Гномы — это когда старина Освальд отдыхает.

— А что, кстати, в «Ультроне» нарыли? — решил я тоже уцепить кусочек неположенного.

— Опять не ко мне, Арвистер! — не оборачиваясь, помахал рукой надувшийся халявного чая и уходящий полуорк, — Это к Джоггеру, он сейчас пооотный…

Ага, значит сервера. Запомню.

Пока пил кофе, думал. Про Ассоль особо думать и волноваться не получалось. Те, кто её выкрал, крали именно Мыш и никак иначе. В ином случае пройти мимо моего бренного тела, мирно валяющегося за ничем не защищенной дверью… не прошли бы. Воткнули бы чего-нибудь куда-нибудь. Однако, ничего подобного, сперли только её. Наша хвостатая подруга из себя не представляет никакой ценности, тем более такой, ради которой стали бы врываться в дом к вампиру. Кроме…

Вот тут в дело вступало то, что я выяснил у покойной королевы. Дополнив её слова своими нехитрыми умственными выкладками, у меня получилось выстроить стройную картину того, что происходит здесь и сейчас.

Итак, давным-давно жил-был гномик. Точнее, их жило много, но не суть. Им не хватало друзей. Не прямо друзей-друзей, конечно, а слуг, подчиненных, пушечного мяса, таких вот полезных в хозяйстве штук. И они, эти благородные долгоживущие гномы, обратили свое внимание на рэтчедов, благо полудикие орды крысолюдей буквально лезли к ним уже почти пятьдесят лет. Крысы, это, конечно, крысы, рассуждали гномы, зато их много, плодятся с бешеной скоростью, даже вроде понимают язык и могут общаться. Овца на вид была уродлива, но обещала безумно выгодную выделку.

Не срослось. Рэтчеды, как и полагается крысам, были чересчур животными. Недисциплинированные, подчиняющиеся только своим королевам-матриархам (да и то паршиво), жадные, подлые, невероятно трусливые. Не дрессировались, что бы с ними гномы не делали. Тогда наши умные бородачи решили вывести межрасовые гибриды. Снова не преуспели, потому что та часть биологического механизма, вынуждающая крысюка хоть как-то повиноваться своей мамуле, у гибридов отказывала напрочь, а вот зашкаливающий эгоизм, обжорство и лень продолжали работать на полную.

Армии клонов не вышло. Зато вышло кое-что другое.

Гибриды и чистокровные рэтчеды неплохо ладили, но относительно. Во всяком случае, обычный крысюк с куда большим доверием относился к словам какого-нибудь полуорка-полукрыса, чем к словам гнома, который прокормил последние пять поколений этого чистокровного крысюка. То ли дело в запахе, то ли в чем-то другом, но выньте-нате, де факто.

Разумеется, это взяли в разработку. Только и рэтчеды, какими бы ограниченными не были, тоже взяли гибридов в разработку. Те, обученные гномами-преподавателями, соображали гораздо шире и глубже, чем чистокровные. Глубинные рэтчеды начали пользоваться мозгами гибридов, хотя сами со временем деградировали, превращаясь всем своим сообществом в подобие стаи Цирсцеи. То есть, отсутствие тяжелых жизненных условий, изобилие пищи, высокий уровень интеллектуального общения — всё это стало размывать стайно-подчиненный характер рэтчедов. Они быстро позабыли все навыки выживания в дикой подземной природе.

«Ага!», сказали гномы, расслабились и обрадовались. Значит, надо просто подождать! То, что в итоге (это даже мне видно) они бы получили здоровенных лабораторных мышей, совершенно не приспособленных к любым операциям кроме спать и жрать, видимо, почти игнорировалось. Возможно, на данном этапе. Всё-таки, те рэтчеды в черном были не совсем безнадежны, а вот королевская власть уже ослаблена. Не суть.

Суть была в том, что гномы и рэтчеды мирно жили-поживали, пока не появились канадиумцы, взявшие под контроль стаю Цирсцеи и сотворившие… Ассоль Лаудберг, известную как Мыш. Три человека и одна блондинка сделали больше, чем все подземные евгеники, попросту сыграв на инстинктах нормальной рабочей стаи. Идеальная, без недостатков, крайне приемлемой внешности, обучаемая, с сильно пригашенными инстинктами особь, подчиняющаяся приказам матриарха и при этом обладающая влиянием на стаю, которая её вырастила. Плюс всего лишь полукровка, свободно живущая на поверхности. Успех!

Гномам было плевать. Затраты по созданию и обучению одного такого гибрида были чересчур велики. Не плевать было их ручных рэтчедам и гибридам, которых те прозвали «обжорами» — Ассоль, во всем её великолепии, даже последнему тугодуму виделась как рэтчед, способная жить на поверхности. Среди других рас. Как равная.

Именно этого и хотели живущие под землей обленившиеся крысы. Да, они разучились выживать как «настоящие», но обладали куда более развитым умом, отдельным «мозговым танком» в виде «обжор», кое-какими ресурсами, огнестрельным оружием, выучкой… а затем, когда проверяющие из Верхнего мира и Управления в первый раз прошерстили все корпорации, выловив заговорщиков… и свободой.

Они не знали, что будут с ними дальше делать. Будут новые эксперименты? Их всех уничтожат? Такой себе выбор. Зато наверху большой вкусный мир, даже не один, а два, ведь ходят слухи, что преступность в городе серьезно прорежена, а значит — можно занять её место…

О чем еще можно догадаться с нашими подопытными мышками? Ну, например о том, что их не только гладили и кормили, но и привлекали к другим экспериментам. За всю свою жизнь я ни разу не слышал об аналоге технобомбы, способной к уничтожению стабильных магических конструктов, а у рэтчедов она есть. Или была. Вряд ли они сочинили её из говна и палок, а вот украсть могли легко. Гном из дому, мыши в пляс?

Именно. А вот мне пора поступить наоборот.

Закрывшись в спальне и сев на кровать, я сосредоточился, направляя своё внимание в книгу, что положил на стол. Та оказала легкое сопротивление, но всё-таки погрузила моё восприятие в зеленоватый туман своей иллюзии, демонстрируя изнанку моей собственной спальни. Набитую растерянными, потерянными и подавленными мертвецами, бесцельно бродящими туда-сюда.

— Всем привет в этом чате! — ляпнул я одну из любимых присказок когда-то поглощенного мной попаданца.

Некромантию называют магией смерти, но это несколько неверное определение. Есть один естественный симбиоз — «тело плюс душа». Душа попадает в тело, живет в нем, потом уходит на перерождение, даже иногда слегка меняясь, затем цикл повторяется. Но он естественный, хоть и безобразный. Любая попытка вмешаться в процесс и является, по своей сути, некромантией. «Награда» за подобное вмешательство всегда одна и та же — Апатия. Обычный, можно сказать тривиальный конфликт тела и души, который можно сравнить с рукой, растущей у тебя из пятки. Она есть, она шевелится, но понятия не имеет, как дальше жить эту жизнь, потому что это — не жизнь.

Призрак, поднятый мертвец, ревенант, зомби, вампир, лич, даже просто лишенные Искры воспоминания, запертые в книге — всем грозит эта самая Апатия. Душа, живущая в урезанном спектре чувств, не «верит» в то, что жива, и готовится покинуть дохлую тушку. Но даже если она удрала по своим делам, то сам оставшийся разум (считай, воспоминания) тоже жить дальше не сможет. Он постепенно рассыпется как карточный домик.

Создатель гримуара сумел обойти этот момент, попросту «обнуляя» воспоминания заточенных в книгу призраков. Раз в год всё это скопище мертвецов, пока еще не буйное, а озадаченное, лишалось своей памяти, откатывая наступающую Апатию. Правда, процесс был не идеален, поэтому после каждого «обнуления» они теряли частички памяти. Трагедия, скажет высокоморальный и высокодуховный персонаж. «Эй, это лишь воспоминания!» скажу я.

И буду прав.

Ну что, потратим немного времени на их убеждение? Полезность у призраков весьма сомнительная, но…

— А ты еще кто такой⁈ — сварливо гавкнула на меня Роксолана, дохлая орочья ведьма с невероятно зловредным и гадким характером, — Упырь⁈ Вот свезло-то! Сначала крысюки с крысючкой, а теперь упырь!

Постойте, я сказал «сомнительная»? Беру свои слова назад!

Полчаса, затраченные на общение с обитателями книги, доказали, что выводы о похищении Мыши я сделал верные, но добавилось несколько фактов. Рэтчеды подъехали к дому на небольшой грузовой машине, это раз, а во-вторых… Мыш их умудрилась нехило отмудохать перед тем, как получила по тыковке мягкой тряпочной дубинкой. Все-таки она у нас спортивная. Одеты враждебные грызуны были в грязную черную форму, но дополненную капюшонами, а их морды были закутаны в темные тряпки.

Хм… что-то мне это еще напоминает.

Ладно, не суть, нужно идти к Цирсцее. Если глубинные рэтчеды ушли из глубин и приютились где-то в городе, то только местные укажут мне, где надо смотреть.

Под сакраментальным деревом нашей улочки стоял, сложив лапы на груди, сам Йаг Таг Каббази, злой по виду как бурундук, обнаруживший запаянные в пластик орехи. Злился он, причем, не на стоящих перед ним четырех юных орчанок, убалтывающих алхимика на что-то нежными голосами, а на нечто другое. Их он слушал, но сразу понятно, что чисто из вежливости. А вот на меня среагировал как голодная жаба на муху, гаркнув так, что с официанток «Слона» чуть трусы не слетели.

— Конрад!!

— Да, учитель? — тормознул я свой размашистый шаг.

— Ведомо ли тебе, кто учинил такое плохое зло⁈ — насупясь, проворчал саппоро.

— Парочка похотливых орков, — без раздумий ляпнул я, но тут же добавил, — Да не такие уж они и плохие, учитель. Их просто пороли мало.

Жаб недоуменно моргнул. Сестрички-четверняшки тоже. Потом до них дошло.

— Я тебе в пиво плюну, упырь! — надулась Василиса.

— Все плюнем! — поддержали её сестры.

— Только попробуйте, — оскалился я, — Хохолки сбрею.

— ПРЕКРАТИТЬ! — бабахнул Каббази на всю улицу, — Ученик — за мной. С вами — потом!

— Ну господин Каббаааа…

— ПОТОМ!!

Если носишь ветхие маечки — будь готова, что они рано или поздно порвутся. Спасибо, учитель, это было очень приятное зрелище.

Саппоро жаждал крови тех, кто учинил тут взрыв антимагии. Денег, слез, извинений, и крови с внутренними органами, если первого у вредителей окажется недостаточно. Мне с трудом удалось уговорить алхимика сидеть дома и копить злость, пока я ему точно не скажу, куда идти, хотя его решимость взять контрибуцию со всей расы рэтчедов в чем-то мне импонировала. Однако, в данный момент мне вовсе не нужен пышущий злобой танк, желающий раздолбать всё на свете. Что-то очень важное крысы жабе накрысили… в крысу. Прямо за живое задели.

Утешив культиватора, я поспешил дальше. Всё-таки, несмотря на совершенно нулевые шансы того, что Ассоль причинят вред, допускать её хранение в чужих руках я не собирался, это, всё-таки, моя Мыш. И немного Алисы.

Только вот когда я пришёл на свалку металлолома и, отогнув ржавый лист железа, проскользнул в знакомую мне «приёмную» стаи Цирсцеи, меня ждал неприятный сюрприз в виде одинокого молодого рэтчеда, с хрустом вгрызающегося в маленький неспелый арбуз. Его мелкий лопал прямо с коркой. При виде меня молодой испуганно замер, но не бросился бежать, а, преодолев инстинкты, спрыгнул с железяки, на которой сидел и прочавкал до сих пор жующим ртом:

— Ты! Я тебя жду! Конрад-вампир! Конрад-Управа! Ты же⁈ Ты?

— Я, — не стал скрывать очевидное, — где Цирсцея?

— Нет её! — крысёнок всё-таки выплюнул из пасти то, что плохо жевалось, — Ушла! Все ушли! Я остался, тебя ждал! Передать сообщение!

Что-то мне это не нравится…

Сообщение оказалось коротким, но чрезвычайно насыщенным. Стая Цирсцеи разрывает все договоренности с Управлением, но, чтобы не опасаться мести со стороны таких грозных дядь, сообщает напоследок, что теперь все рэтчеды никаких договоров с наружниками придерживаться не будут. Мы мол, сами по себе, а вы сами по себе. И Ассоль не ищи, вампир, она наша, мы её забрали.

— Прямо вы забрали? — уточнил я.

— Мы! Мы! — аж заподпрыгивал юный рэтчед, — Как велели — так и говорю! Мы забрали! Наша! Хоть и жрет много! Обжора! Не ищи её! Не ищи нас! Всё!

Подхватив огрызок арбуза, рэтчед исчез, мелькнув напоследок хвостом, а я только после этого, пройдясь взглядом по сторонам, увидел, что всё барахло, натащенное сюда крысолюдьми для комфорта, отсутствует полностью. Они уходили без всякой спешки… что внезапно делало ситуацию куда хуже, чем могло показаться на первый взгляд. Без рэтчедов я не найду глубинных рэтчедов. Пока мы с Алисой отжигали внизу, эти твари ухитрились опередить нас наверху. Даже если Петра отдала приказ об остановке компрессоров, это ничего не даст в моем поиске Мыши, потому что враги уже здесь. Найти их нужно, причем срочно.

Мне нужна Алиса. Она будет всеми силами против еще одной поездки под землю, но увы и ах, я не догадался схватить мелкого крысюка. Да и тот, кажется, был к подобному готов.

К церкви я подходил в твердой уверенности, что придётся откачивать и Тарасову, и Виолику, потому как нализаться тогда для «птенца» было просто первоочередной необходимостью, но вместо того, чтобы обнаружить в жилой зоне двух упитых девчонок, я обнаружил целую толпу зеленокожих, трущуюся как в церкви, так и около неё. Очень и очень раздраженных орков, гоблинов и полукровок. Они рычали, орали и грозились кому-то сделать чрезвычайно больно.

К счастью — не вампирам. Без проблем протолкавшись внутрь («это Арвистер, он друг Виолики!»), я обнаружил самый настоящий военный совет. У алтаря стоял молодой, но явно видавший жизнь полугоблин с повязкой на одном глазу и что-то рассказывал столпившимся вокруг оркам, на что те кивали, орали и потрясали колюще-дробящим вооружением. Решив, что случилось страшное, я принялся протискиваться дальше, собираясь узнать, что случилось с монашкой или, упаси демоны, с Алисой.

Не успел. Обе женщины, волновавшие в данный момент мой ум, вышли одна за другой из каморки Виолики. Но в каком виде! Нет, Алиса в обычном, только слегка покачиваясь и имея в руках мой кухонный нож (зачем сперла⁈), а вот Виолика… нет, она тоже была в своем монашеском одеянии, только поверх него имела натуральный кожаный корсет с кобурами, да и руки тоже с плеч до запястий были покрыты чем-то вроде кожаной брони с металлическими заклепками!

Мало того, у нашей не-очень-святой Радиган в руках было по внушительному полуавтоматическому пистолету!

Её появление собравшаяся публика встретила многочисленными воодушевленными воплями, среди которых не очень таились обещания порвать кому-то жопу и заставить жалеть о своем рождении. Среди незнакомых морд я увидел и несколько знакомых. Тут стояла почти половина неформалов из «Всех святых», включая одинокую Лалатину. С мясницким топориком. Какого лешего⁈

Как будто бы этого было мало, именно в этот момент откуда-то со стороны раздался женский вопль, полный искреннего горя:

— Кеннет мертв! Он умер!!

Все сразу затихли, а мне, чуть протолкнувшись вперед, удалось увидеть этого самого Кеннета — огромного мускулистого орка, лысого как коленка. Сильно избитый бедолага полусидел у стены в луже собственной крови. Кажется, он истек ей из раны в спине. Перевязывали его тут же, видимо, её не заметили. А скорую не вызывали. Странно.

Тем временем, Виолика добралась до алтаря, лихо на него запрыгнула без помощи рук, а затем, уставившись в зал диким взглядом, не менее дико завопила:

— Они убили Кеннета!! Не простим!!! Все, способные держать оружие — за мной!

Толпа отозвалась восторженным воем. Громче всех визжала мой птенец, задрав к потолку церкви ручонку с зажатым в ней кухонным ножом…

Глава 17

Все хотят жить

Кто мы? Что мы? В чем смысл этой жизни? Приснилась ли философу бабочка или же бабочке приснился он? Кто её раздавил в прошлом? Что это была за сволочь? Нравились ли ей, сволочи, сырники?

Все эти сложные экзистенциальные вопросы выбил у меня из головы звонок мобильника.

— Ты где? — коротко поинтересовался в трубке голос бывшего начальника.

— Иду по Золотушной, скоро свернем в Качельный переулок, — послушно ответил я, — Они убили Кеннета, надо отомстить.

— Конрад, ты что несешь?

— Я на полном серьезе. Иду вместе с толпой зеленокожих и своим «птенцом» линчевать каких-то неизвестных идиотов, угробивших звезду подпольной арены. А если серьезно — пытаюсь контролировать ситуацию. Полиции почему-то нет, хотя толпа из полусотни молодежи, орущих и нетрезвых, уже полчаса как на улицах. Кстати, не знаешь, почему скорая помощь не приехала? А то у меня тут криминал в виде трупа.

— Знаю. У них сейчас полно дел, и не только. Полиции тоже не будет, — огорошил меня минотавр, — Иди куда шел, я скоро подъеду, заберу тебя.

— Заберешь? Меня? — уточнил я, ментально конфликтуя с философами, бабочками и орками, фанатеющими от рокерствующей монахини, но идущими убивать за подпольного бойца. Возможно даже после проповеди о мире и добре.

— Именно так я и сказал. Отбой, все подробности при встрече.

Безумие реальности никогда не сравнится с безумием в чьей-либо голове. У психов есть своя логика, у реальности её попросту нет. Наоборот, логика дана разумным, чтобы кое-как справляться с этой вашей реальностью, но кто сказал, что она всегда справляется? Ладно, раз уж на это пошло, то подыграем.

— Алиса, — я поймал согнутым пальцем за шкирку своего пьяного и воинственного птенца, идущего рядом с фальшивой монашкой, которой кто-то подогнал зачетные парные стволы.

— А⁈ — почти воинственно вызверилась на меня рыжая, — Ой! — удивилась она же, когда я сунул ей свой «грунт», — Что⁈

Массивный пистолет в тоненьких ручках подростка смотрелся жутковато.

— Папе срочно надо уехать, — пояснил я вампирессе, аж раскрывшей рот от удивления, — Не шалите тут особо. И домой вовремя приходи, а то без компота останешься.

— Конрад! — в голосе Алисы сквозили возмущение и гнев бросаемого с бандитами ребенка. Ну как тут не погладить по головке такую лялю?

Правда, её тут же отняли. Виолика, подмигнув мне, захватила рыжую голову Тарасовой подмышку, а потом так дальше и пошла, объясняя подруге, что без Конрада будет гораздо лучше, потому что Конрад Блюститель и всё такое. На жалобные вяки, что Алиса, как бы тоже Блюститель, Радиган хмыкала и трепала ту по многострадальной тыковке кулаком с зажатым в нем оружием. Вот и хорошо, пусть развлекаются. А если их убьют, то без ужина оставлю.

Детям нужно взрослеть самостоятельно. Не всегда рядом будет папа, способный ментально подправить руку, чтобы рэтчед распотрошился нормально, а не остался всего лишь с резаной раной на боку…

Толпа орков, гоблинов и полукровок, предводительствуемая одержимой демоном монахиней, уходила вдаль, а я направился в противоположную сторону, к подъехавшему автомобилю, нетерпеливо помаргивающему мне фарами.

Что… настолько всё срочно?

Как оказалось, да. Только я сел на заднее сиденье к барабанящему пальцем по панели минотавру, как машина, за рулем которой восседал один из полуэльфов-оперативников, рванула с места, с визгом шин уходя в крутой разворот. Крякнув с натуги и упершись плечом в твердое бычачье тело, я переждал перегрузку, а затем, гетеросексуально отпрянув от бывшего начальника, ненавязчиво поинтересовался, куда это мы несемся сломя голову.

— Плохи дела, Конрад, — раздул ноздри Оргар Волл-третий, — Мы случайно загнали всех крыс в один угол.

— Ты про рэтчедов?

— И про них тоже. Все оказалось куда сложнее, чем мы думали.

Пока я бегал за хвостами, Управление бегало за гномами. Взнуздав «Ультрон» и блокировав доступ к серверам, наши начали неспешно и вдумчиво шерстить корпорацию, чем и занимались, пока мы не поставили семейку Кестер в коленно-локтевую позу. Это было замыслом Волла, желавшего одним ударом убить целую кучу зайцев. Первое — выкурить гномов из-под земли, устроив проверку, чем они там занимаются. Второе, это уже с моей подачи, — установить следящие программы на сервера «Ультрона», чтобы иметь представление о работе этой градообразующей корпорации. Третье — получить Кестеров в осведомители. Вся схема с попаданием молодой гениальной гномки в секретари Старри, уходом Волла и постановкой Кестеров в позу «зю» была реализована именно для того, чтобы Горго Кестер, великий и ужасный, стал нашей певчей птичкой, которая будет раскрывать своё щебеталище каждый раз, когда еще какому-нибудь гному придёт в голову остроумная мысль устроить городу падлу. Канадиум не забыт.

Крысы, которых оставили на попечение опальному вампиру, тут даже не котировались. Они были лишь удобным предлогом для того, чтобы остановить компрессоры по закону и выкурить коротышек на свежий воздух.

Это и было проделано буквально накануне. Горго отчаянно торговался, но его и Петру передавили неотразимыми аргументами. Гномка обязана была отдать приказ об отключении компрессоров, обязана была поднять тревогу. Деваться им было некуда.

А вот дальше начались совершенно непредвиденные сложности.

— Мы ждали, что гномы попробуют силовой метод решения своей проблемы с секретами, — цедил минотавр, глядя в окно на проносящиеся мимо улицы и разумных, — Не все, конечно, но Джарвисы или Кестеры вполне могли бы решиться на прорыв, всё-таки вампиров в здании не было, да и оперативников половину убрали. Однако, вместо гномов из охраняемых лифтов в «Ультрон» хлынула волна рэтчедов, Конрад… Вооруженных. Наших смели за минуту.

Кестеры даже после того, как их согнули, вполне могли решиться на отчаянные меры. Архив, сервера, угробить это — и всё. Не пойман, не вор. Кому подчинялись эти странные рэтчеды в легко узнаваемой черной форме, Оргар не знал, и выяснить не смог.

— Ты выяснишь, Конрад. Ты идешь переговорщиком.

— Я⁈

— Ты. Мы едем прямо туда. Эти крысы назвали твое имя. У них Джоггер и Ульяна. У них море взрывчатки, распределенной сейчас по забитым гномами комнатах. Еще не всёк, смотрю? Компрессоры, Конрад. На случай профилактики или поломки, все кланы, все семьи поднимаются в «Ультрон». Он сейчас огромный пирожок из камня, набитый гномятиной. И взрывчаткой. Понял?

Вот тут мне поплохело, причем мощно. Эвакуировавшиеся снизу гномы — это не только «Ультрон», а все. Совсем все. Старики, женщины, дети. «Гранит», «Омнитехника», банкиры, брокеры. Кто сказал «эти тут причем?». Притом. Гном — это клан.

— Там должен стоять ад… — пробормотал я.

— Поверь, он там стоит, — фыркнул минотавр, — И он не обрушился на наши головы лишь потому, что большинство гномов уверены, что рэтчедами управляют их сородичи. Поэтому они сидят тихо.

— А ты?

— Знаешь, каким было их первое требование? — глаза моего бывшего начальника были слегка налиты кровью, — Включить компрессоры. Но когда им объяснили, что это бессмысленно, что внизу все давно подохли, тогда они потребовали тебя. Кстати, это еще не все.

— Удиви меня, — почти прорычал я.

— Прямо перед захватом «Ультрона», буквально за час, в городе случился ряд не связанных друг с другом, но очень громких преступлений, Блюститель, — процедил в ответ минотавр, — Кражи, ограбления, поджоги, несколько убийств. Что-то вроде того, откуда мы тебя подобрали. Очень резонансные случаи, на которые немедленно отреагировала полиция. Все это устроили рэтчеды. Не те, что снизу, а наши, обыкновенные.

— Полиция здесь причем?

— Около «Ультрона» два участка, Конрад. Они позаботились о том, чтобы…

— Понял. Другой вопрос — где Паганини?

— Отправили проверять З’Враас, там пропала связь.

— Ладно, а Ваккуш? — допытывался я.

— На Макабре, Конрад. Можешь не спрашивать дальше, ты тут один. Алису я в расчет не беру.

— Оргар, ты издеваешься?

— Нет, Конрад. Но могу начать, если скажу, что сложившаяся ситуация — во многом твоя вина. Ты сунулся вниз.

— Ты меня… — попытался возмутиться я, но меня оборвали.

— Хватит, — красные глаза Волла говорили, что минотавр далек от игривого настроения, — Мы уже подъезжаем. Зайди, узнай, что им нужно, в идеале узнай, кто за этим стоит. В любом случае, тяни время.

— У тебя есть план.

— У меня есть Игорь.

После этих слов мы чуть не врезались в столб. У меня-то просто челюсть отвисла, а вот водила чуть не угробил машину, дернувшись за рулем.

Еще бы. Все знают, кто такой Игорь.

— Оргар, ты сдурел? — слегка нецензурно произнес я, вновь отлипая от начальника, — Игорь? Игорь?!!

Игорь — это очень плохо. Хотя нет, очень плохо — это Саркат и его демоны, а Игорь… это не так плохо. После Игоря можно выжить, но вспоминать ты об этом не захочешь. Никто не захочет.

— Гномы. Взрывчатка. Комнаты, полные фарша, — меланхолично пробубнил бывший начальник Управления, — Если пойдут взрывы — нас отбросит на полсотни лет назад. Придётся делать ставку на гоблинов и полуэльфов, Конрад. Хотя нет, на гоблинов. Полуэльфы отсюда рванут прямо в Мундус, прислуживать эльфам дворниками. А за ними человеки и мои сородичи. Омниполис станет зеленым.

Твою. Мать.

Пока я обалдевал, машина уже почти подъехала в сумерках к главному входу в здание корпорации. Вокруг на газонах разместилось несколько сотен крайне обеспокоенных гномов, явно прибежавших к попавшим в беду родичам.

— Конрад, — с некоторым усилием произнес Оргар Волл-третий, — Мне нужно тебе говорить, что во всем происходящем должны оказаться виноваты конкретные гномы?

— Нет, не нужно, — поморщился я, выходя из машины.

Совсем не нужно.

Кестеры? Джарвисы? Рэтчеды? Эти «обжоры»? Не суть важно, кто виноват в сложившейся ситуации, куда важнее найти правильного виновника вот для этих бедолаг, занявших газон. Такого виновника, которого они будут ненавидеть, презирать, бить ногами, но при этом… завтра выйдут на работу. Только вот для этого в первую очередь нужно избежать заготовки большого количества гномьего фарша.

Хотя… хотя я уже знаю, кто виноват в сложившейся обстановке.

Я.

Нельзя загонять крыс в угол, господа присяжные заседатели. Их нужно бить внезапно, травить, выдавливать ядовитыми газами в места, где они не смогут выжить и сдохнут, но ни в коем случае не загонять в угол. Когда я, управляя Алисой, пытал, допрашивал и убил одну из королев глубинных рэтчедов, а затем невозбранно ушёл, то уже показал им, что они уязвимы. Это — ответный ход.

Через три минуты, поднявшись по хорошо уже знакомым ступенькам и войдя в фойе «Ультрона», я получил доказательства своей правоты. В меня целился из маленьких компактных пистолетов-пулеметов десяток крысолюдей, одетых в черное. Никаких зловредных гномов-командиров не было видно.

— Ты — Конрад? Арвистер? — отрывисто прокашлял один из них, продолжая в меня целиться.

— Да.

— Мы тебя ждали! Ты идешь с нами! Быстро-быстро! Пошёл!

Интерлюдия

Она догадывалась, что для каждой Алисы есть своя нора или дыра, там фиг поймешь, но всегда думала, что сначала должен появиться белый кролик, за которым она… не последует. Не дура же. Однако, на Кэролла жизни всегда было плевать, или национальность подвела под старинную русскую пословицу, что язык доведет до Киева, либо карма у неё с этим вампиризмом пошла по женской письке… не поймешь. Одно было точно — в нору, вырытую собственным языком, Алиса Игоревна ухнула как первый раз задом в унитаз после своего превращения из брюнетистой дылды в рыжую малявку!

О чем речь? Ну как о чем? Вот она, несколько дней назад, пьяная и веселая, обнимает одной рукой Мыш, второй Лалатину и они, все вместе, рассказывают завороженно слушающей их Виолике о пользе и мощи косметики! Ну нет, Мыш просто пьяно икает и косит, но кивает же! Хотя какая ей косметика… не суть! И вообще…

Ну…

Ой, всё!

Она тусила? Тусила. Обнималась? Обнималась. Плакали как три клуши в обнимку? Плакали! А сегодня она вообще пришла и рассказывала зачарованно слушающей Виолике, как вот этим самым ножом там под землей такое делали, что…ух!!

И тут распахиваются двери церкви, а толпа злых орков вносит еще одного, избитого и раненого. Причем не кого-нибудь, а Кеннета, клевого чувака, известного Алисе по рассказам Дарвина и Лалатины. Парень бил морды на арене за деньги, а в обычное время мудохал выходцев из Граильни, если те смели задрать лапу на кого-то из Портового. Он защищал всех, даже таких же выходцев, только мирных. Классный парень, в натуре, многим пример подавал.

По-да-вал.

Полчаса назад, наблюдая, как её подруга натурально поднимает народ на бучу, Алиса Игоревна Тарасова поняла, что ей прямо здесь и прямо сейчас придётся отвечать за весь свой базар. На обещания дружбы, за поцелуи и обнимашки, за совместный рев пьяными в четыре часа ночи, за всё. Иных вариантов не было, падение в нору предполагает гравитацию, а та, как известно, пощады не знает. Рыжая вампиресса никогда и ни за что бы не вернулась в тот одинокий подвал… или чердак… или свою комнату в доме босса русской ОПГ, из которых когда-то сумела выбраться.

Поэтому она, держа в сердце любимую присказку Конрада, «стиснула зубами яйца в кулак», нацепила воинственную рожу на свою мордочку, взяла в лапки тот самый нож и… чуть не расплакалась от облегчения, когда внезапно рядом в церкви нарисовался Конрад.

Поначалу. Только поначалу. Только на время, которое она потратила, чтобы собраться с духом, понять неотступность принятого решения. А заодно и понять, что Конрад тут… лишний. Она уже думала, что бы ему сказать, чтобы большой страшный вампир ушел и оставил эту детскую разборку на неё с Виоликой, как внезапно, залипший об свой ядовитый телефон «папочка»… всё сделал сам. Еще и ствол ей подогнал, вон какой клевый. Не такой клевый, как виоликины штучки, зато здоровенный, крупный, мужицкий такой! Её сразу заметили с этим стволом и ножиком!

— Вон тот дом, — тем временем, доставшая стволы Виолика, ткнула одним из них в заброшенную пятиэтажку с чернеющими провалами пустых окон, — Хоретто видел их там.

— Порвём! — хищно оскалился идущий рядом с ней молодой орк, — Порвём, братва!

«Братва» отозвалась мрачными воплями, полными угроз.

Это не люди, внезапно поняла Алиса, оглядываясь по сторонам на злобные рожи существ, идущих вокруг неё. И Виолика, она тоже не человек. Они идут убивать, мстить, калечить, это понятно без вариантов. Идут пусть и не посреди бела дня, а в сумерках, но это уже уровень разборок, в которых «быки» её отца бывали не чаще пары раз в год. А здесь это обыденное, пусть и чересчур масштабное, происшествие.

— «Только ты тоже не человек, подруга», — шепнуло что-то в голове рыжей девушки, — «Вот ни разу не человек. Уже давно. Что надо делать?»

— «Стиснуть зубами яйца в кулак!», — бодро и слегка отчаянно вякнула себе Тарасова, понимая, что с этой подводной лодки ей деваться некуда. Но, при этом, и совершенно не хочется!

Идущая впереди широким шагом Виолика подняла обе руки с пистолетами, начав стрелять по проемам окон. Выстрелы грохотали один за другим, монахиня в кожаной сбруе с заклепками не сбавляла шаг, выглядело это так эпично, что Алиса и сама захотела пальнуть, но пока возилась с предохранителем, пустой на вид дом ответил. Из темнеющих провалов на подходящую толпу молодых орков и полугоблинов обрушился целый шквал кирпичей и каких-то железяк!

Раздались крики боли, некоторые из них повалились на землю, держась за головы и плечи.

— Вперед! — совершенно несвойственным ей голосом рявкнула монахиня, отбивая рукой с зажатым в ней пистолетом летящий ржавый утюг, — Это рэтчеды!!

— Что⁈ — неверящим голосом прогрохотал один из орков, — Крысы?!! Вали их, братва!!! Наглухо!

Все сорвались на бег, прикрываясь руками от летящего хлама. Она тоже побежала, визжа нечто забористое и злобное. Ну как побежала? Её буквально внесло в дом зеленой волной, а затем чуть не запихало под лестницу, но тут Алиса опомнилась, сунула нож в зубы, а пистолет за пояс, вспрыгнула злющей мартышкой на перила лестницы, да поскакала по ним, опережая всех!

Второй этаж? Щаз! Она полезет выше, и выше, и выше! Внизу разберутся пацаны!

Стратегически (как сказал бы Арвистер) Алиса приняла более чем верное решение. Малоуязвимая вампиресса, только что получившая мастер-класс свирепой драки в ограниченном пространстве, идёт авангардом. Это позволит сохранить жизнь и здоровье её товарищам, а заодно куда более полно реализует мобильность бойца. Слегка противоречит острому (но успешно задавливаемому) желанию удрать, но тем не менее.

Однако, тактически…

В общем, успешно добравшаяся до четвертого этажа Тарасова получила в лоб ржавым молотком, метко брошенным злобно оскалившимся рэтчедом в лохмотьях. В голове вампирессы, улетевшей вверх тормашками на пролёт ниже, родился многозначительный, но весьма надоедливый звон, длившийся, в принципе, недолго, так как она, дополнительно шваркнувшись затылком о стену (уже внизу), выплюнула изо рта нож, схватилась за голову и пронзительно завыла от многогранной и очень неприятной боли.

События дальше развиваться могли бы во многих ключах, но как Тарасова оставалась собой, так и крыса была крысой. Подхватив отыгравший от лба вампирессы инструмент, свалившийся ранее на пол, рэтчед высунулся на лестничную клетку, а затем тут же бросил своё оружие вновь, прямо в девушку.

И, что характерно, снова попал. В лоб.

Ума рэтчеду понять свою необыкновенную меткость хватило, но вот осознать последствия — нет. Он даже весело хихикнул, почти присвистнув, что стало его последней ошибкой. Мыш тоже смеялась с присвистом…

Страшно взвизгнувшая Тарасова, преодолев в прыжке весь лестничный проем, врезала коленом по вытянутой морде рэтчеда, дробя и сминая её полностью, а затем, когда труп, отыгравший от страшного удара об потолок, упал на пол, она тут же выпотрошила его широким ударом руки с выскочившими на полную когтями. Встала, потянула носом воздух, вновь взвыла вибрирующим, почти стонущим голосом, а затем ринулась дальше, совсем забыв про оставшийся на полу нож, и про пистолет за поясом.

Это было самое начало. Конрад Арвистер бы сильно удивился, если бы узнал, что его довольно сложную операцию по приведению Алисы в состояние берсерка можно решить всего лишь двумя ударами молотком по лбу, но его тут не было.

Была только Алиса.

Нет, были, конечно, и рэтчеды, которые изначально набились на верхние этажи во имя помощи от гравитации в то время, как они будут бросать камни из окон. Крысолюди были даже, в общем-то, спокойны, так как заранее пробили межэтажные плиты в нескольких местах, поэтому имели возможность отступить в любой момент. Была еще и Виолика, уже застрелившая троих вредителей, но решившая, что куда большего они добьются, если одержимая будет показывать своим бойцам места, где скрываются рэтчеды, а работать будут уже орки. Еще были эти самые бойцы, которым их любимая рокзвезда внезапно жутким криком запретила подниматься выше третьего этажа, но они и сами туда не особо рвались, потому что звуки, приходящие сверху, мало напоминали рэтчедов, а похожи были на преддверие в ад.

Наверное потому, что там, где была уронившая забрало Тарасова, рэтчеды заканчивались быстро, но очень болезненно. Это уловила Виолика, когда на неё с лестницы буквально выметнулась троица находящихся вне себя от ужаса крысолюдей. Прикончив их, демонетка сообразила, что госпожа Тарасова сейчас вне зоны действия сети, так что, когда у неё закончатся рэтчеды, то могут начаться и другие виды рас. Надо было что-то срочно сделать, поэтому монашка рыкнула команду отступать. И так с подозрением прислушивавшиеся к звукам сверху орки и гоблины её послушались. Сама она осталась прикрывать их отход.

Самоотверженно и рискованно, но иначе Виолика уже не могла. Она, молодая демонесса по имени Ханапиосса Дедрикадея, давно уже перешагнула ограничения и эгоизм собственного вида, получив воспитание в категорически чуждой этому виду среде. Своих надо было защитить.

Но не вышло.

Впавшая в состояние берсерка Алиса появилась не с лестницы, а из незаметной дыры в потолке, пробитой совершенно в другом месте. Только, вместо того чтобы выскочить на улицу и начать резвиться в кровожадном угаре, вампиресса руководствовалась ранее, буквально вчера полученным опытом, — просквозив в вертикали мимо не успевшей добежать демонетки, рыжая и окровавленная девушка с утробным урчанием ушла ниже, в нору, прокопанную рэтчедами в фундаменте здания.

Они, собравшиеся на улице, не заметят, как Алиса вернется. Точнее заметят, но поздно.

Окровавленная, грязная, жутко вонючая, страшная как тридцать три несчастья Алиса Тарасова будет сидеть на плечах одного молодого лысого орка и, гладя его по голове, приговаривать:

— Зеленый. Зелененький. Какой зеленый. Зеленых трогать не будем, да? Не буууудем. Зеленые — они точно не крысы…

Благоразумно спрятавшаяся за другим орком Виолика облегченно вздохнет, пихая оружие в кобуры. Кажется, все обошлось.

Да, обойдется. Тарасову через минуту вырубит, а дальше всё станет совсем хорошо. Ну, если не считать того, что знаменитый кухонный нож, потерянный Тарасовой на четвертом этаже, будет найден лишь чудом и инициативой пары смелых гоблинов (которые потом долго будут блевать в подворотне), а также появлением у некоего лысого орка ночных кошмаров и большой нелюбви к спонтанным прикосновениям.

Глава 18

Ва-банк по крысиному

Я часто бывал раньше в Нижнем мире. Специализация такая. Там, где нормальный вампир старательно учится мимикрировать, я, благодаря своим особенностям, чувствую себя в своей тарелке. Человеком. Кстати, именно «ощущение человеком» и является моей сильнейшей стороной, но в данном случае — суть вовсе не в нем. Она в опыте.

Душные и насмерть закуренные брокерские конторы в Америке шестидесятых. Почтовые отделения той же страны, когда чуть ли не сто процентов почтальонов сидели на бодрящей наркоте. Убийственная безысходность советских очередей, в которых рождались жизненные и семейные драмы. Только колонизированная Австралия. Теплейшие и душевные сцены в итальянских полудеревенских офисах. Я был там. Двести, сто, пятьдесят лет тому назад. Иногда контрасты были просто убийственными, прямо как сейчас.

Грязная черная форма вместо черных же костюмов. Пистолеты-пулеметы вместо шариковых ручек, блокнотов и стаканчиков с кофе. Смрад вместо одеколона и клочковатая серая шерсть вместо идеальных укладок. Страх, лихорадочное ожидание, голод и ярость вместо расчетливости и беспокойства.

Анчар Крой сказал бы, что гномов «Ультрона» просто вывернули наизнанку.

Мне в спину смотрели аж три пушки. Рэтчеды не сводили оружие с меня с тех пор, как мы вместе зашли в лифт, а интересоваться, понимают ли они, что оно бы им не помогло, я не стал. Нервировать чистокровных, даже кое-как вымуштрованных, вовсе не стоит. Они либо бьют, либо убегают, нервничать из-за домыслов не в природе крыс.

А сейчас что? Я переговорщик. Безоружный и мирный. Правда, испытывающий невероятные сомнения в том, что требования рэтчедов будут адекватными, но куда деваться? Если сюда придёт Игорь, мало не покажется никому, даже мне.

На самом верху «Ультрона» я не был, да и не стремился, когда бегал тут инспектором. Меня интересовали вещи, далекие от поднебесья. Сейчас же, меня отвели в натуральный пентхаус, оказавшийся вотчиной Горго Кестера, генерального директора этой мультикорпорации. Правда, в отличие от тех пентхаусов, в которых я бывал ранее, этот был разделен на рабочий кабинет и зону отдыха. Меня провели в неё.

— Жди здесь! Ничего не трогай! Мы наготове! — озвучил один из моих конвоиров, а затем они шустро ушмыгнули за дверь.

Настоящий хозяин кабинета, как и его любимая пятая внучка, здесь присутствовали.

— Горго, Петра, — с уважением кивнул я двоим совершенно голым представителям семейства Кестер, перевязанным с ног до головы скотчем и подвешенным над небольшим бассейном, — Рад видеть вас в здравии.

Почти в здравии. Борода Горго отсутствовала, будучи небрежно срезанной чем-то острым. Чего-то еще не хватает? Хм… Точно. Густейшие и прекраснейшие брови Горго были зверским образом выщипаны.

— Ммм!! Мм!!! — заизвивалась Петра, сотрясая не шибко-то и устойчивую раму над бассейном. Присмотревшись, я понял, что эта конструкция тут нужна, чтобы развернуть большой экран для проектора. Очень большой экран.

Однако.

Петра… А ведь её здесь быть не должно.

— Извини, меня просили ничего не трогать, — развел руками я, — Так что лучше не дергайся, потому что я не буду доставать вас из бассейна, если вы в него упадете. Ставки слишком высоки.

В глазах гномки мелькнул шок, а затем она безвольно обвисла. Женщины очень похожи на детей, они постоянно ждут, что ты им подаришь всего себя, обеспечишь, защитишь, сделаешь интересно, будешь заботиться, удивлять сюрпризами, помогать по дому, брать с собой в приключения, а они тебе за это писечку. Воистину говорю я вам, ничто так не травмирует бедным женщинам восприятие и оценку реальности, как наше повышенное мужское внимание к ним пока они молоды и не трахнуты нами. Увы, мир не совершенен, мы портим половину человечества ради банальной жажды сладостного спазма. А ведь все могли просто подрочить и успокоиться. Вот, например, как Горго — висит себе спокойно, лишь взгляд на меня бросил, и все.

— Отсюда, кхе-кхе… прекрасный вид, вампир. Не находишь? — медленно проговорила вышедшая из ванной фигура в кипенно-белом халате, передвигающаяся с сильной хромотой. Халат ей был велик.

— Тот, что из окна или тот, что над бассейном? — уточнил я, оценивающе глядя на нового собеседника, — По мне, они оба прекрасны.

Петра негодующе завозилась. Существо в халате залилось слабым каркающим смехом.

Он был худым и сутулым настолько, что его можно было принять за обычного пожилого рэтчеда в возрасте, до которого доживают лишь редкие герои этой расы, но я видел и чуял разницу. Чернота в слишком густой шерсти, другая форма и цвет носа, чуть иная форма черепа, желтые глаза, и… уши. Острые, а не с закругленными кончиками.

А самое главное — ум. В звериных глазах стоящего неподалеку существа светился спокойный рассудительный разум.

— Ты гибрид. Знаешь, что ты умираешь?

— Все умирают, мистер Арвистер, — с легким покашливанием отозвалось существо, — Даже вы. Я просто решил обменять свою жизнь на этот прекрасный вид из окна и наш разговор. По вашей, кстати, вине.

— Я её не чувствую.

— Это было ожидаемо, — уголок пасти моего собеседника дёрнулся в усмешке, — Меня зовут Абраксас. Абраксас Смоллвилль.

— Моё имя вы знаете, — отозвался я, извлекая из кармана пачку сигарет, — Приступим к переговорам? Объявите ваши требования.

Гибрид, в котором я видел общие черты волчера и рэтчеда, но явно бывший чем-то еще, зашелся кашляющим смехом. Не издевательским и уж, тем более, не торжествующим. Это был спокойный и слегка ироничный смех существа, которого уже не так многое и волнует.

— Боюсь, мы были вынуждены ввести всех в заблуждение, мистер Арвистер, — проговорил Абраксас, отсмеявшись, — Переговоры, безусловно, планируются, но наши требования будут в корне отличаться от шаблонных. Если окажете небольшую услугу… я бы хотел вам рассказать небольшую предварительную историю. Пожалуйста, разложите два шезлонга возле бассейна. Они вон там, в шкафчике. И, кстати? Эта дымящаяся палочка, сигарета… вам приятно вдыхать её дым?

— Дурная привычка, — откликнулся я, копаясь в небольшом замаскированном закутке сбоку от бассейна, где и обнаружил шезлонги. Вскоре, мы с гибридом, закутанным в халат Горго, расположились на них, совсем неподалеку от двух висящих гномов. Я сделал ожидающее выражение лица, и Абраксас начал свой рассказ.

— Я не буду расплываться мыслью по древу, хотя желание поговорить с полностью разумным существом и очень велико, — довольно велеречиво начал Смолвилль, поднимая свой тощий длинный указательный палец вверх, — Первое — мы, рэтчеды, искусственно выведенная раса. Гномами, как понимаете, причем довольно давно. Они желали получить искусственное самоподдерживающееся оружие против наземников… или верных слуг, но вместо этого получились лишь живучие городские паразиты. Если сравнивать с историей вашего вида, то получается довольно иронично, не так ли?

Ага, мы-то тоже искусственные и тоже почти раса. Хотя магам смерти были нужны просто тела, сопротивляющиеся Апатии. Вместо этого получились хранители баланса и равновесия, высшие хищники цивилизации. Вампиры. Ну да, мы тоже паразиты, как и рэтчеды. Иронично.

— Я не удивлен, — слова сами сорвались с губ, — У гномов, как у расы, такие проблемы с международным общением и ведением дел, что вырастить подконтрольный вид было бы вполне логичным решением.

— Если бы королевы не ленились контролировать членов своих стай, то рэтчедов было бы в десять раз больше. Самка всегда оставляет ровно столько, сколько ей комфортно поддерживать, — вновь ухмыльнулся Абраксас, — Обычная лень низвела наш вид до того жалкого состояния, выше которого он теперь подняться не может. Не мог… пока за эксперименты над нашим видом не вернулись творцы. Ими руководил, как вы уже, наверное, догадались…

— Горго Кестер, — кивнул я висящему гному.

Прогрессивный ум, великолепный, по сравнению с «детсадовцами», опыт, память, высокое положение в клане, влияние. В любом крупном проекте Горго был бы обязательным участником, если не инициатором. Он хозяин «Ультрона», универсальной мегакорпорации, без которой ни одно масштабное дело в пределах Омниполиса невозможно. Поэтому Оргар Волл-третий и нацелился на волосатые яйца этого гнома.

— Именно он, — почти дружелюбно кивнул гибрид плененному гному, только вот я уловил проблеск лютой ненависти в глазах Абраксаса, — Могу, правда, вас уверить, в заговорах с Канадиумом и в остальных подземных делах наш Горго не при чем. Он, когда узнал о некоторых интересных планах своих сородичей, предпочел экстренно удалиться в отшельничество. Закрыться. Спрятаться.

— Поэтому вы решили всё взять в свои руки? — кинул пробный шар я, — Увидели шанс?

— Увидел. Я увидел, — теперь во взгляде рэтчеда-не-рэтчеда мелькнула гордыня, сменившаяся самоиронией, — Мы паразиты, мистер Арвистер. Но, в отличие от вас, вампиров, совершенно никчемные паразиты. Вредители, прямо говоря. Лабораторные мыши, выведенные неопытными, но самонадеянными экспериментаторами. Обреченные жить по правилам общей клетки под вечной угрозой быть уничтоженными за ненужностью. И, что куда горше, лишенные даже возможности выжить в иных условиях. В отличие от сородичей, процветающих в Омниполисе, наши стаи лишены навыков и инстинктов выживания. Вы знаете, каково это, вы общались с Цирсцеей и Ассоль. Преемственность… жизненно важна для нас. Поэтому, когда мы узнали, что преступность Омниполиса проредили…

— Вы решили захватить теневую власть в городе, — кивнул я, — Переехать от пригляда гномов.

— Я решил, — вновь отблеск гордыни, сменившийся такой же мимолетной тенью черного отчаяния, — И ошибся.

Мне даже не нужно было расспрашивать его дальше, чтобы понять, что конкретно этот гибрид имел в виду. Подконтрольно они жить не хотели, возможно, даже инстинктивно. Королевы вполне подспудно могли мечтать о своих логовах, чистокровным тяжело было на общей территории. Концепция служения и подчинения для крыс, как для вида, неприемлема. Волк, который всегда смотрел в лес, увидел способ добраться. Но добравшись, понял, что это был не лес, а всего лишь нарисованная его воображением картина.

Невозможно взять власть над преступностью, потому что у неё множество центров управления. Контрабанда, наркотики, крышевание, воры, извращения, черте что и сбоку бантик. Везде там сидят такие же недисциплинированные личности, воздействовать на которые можно лишь страхом или выгодой. Получив во время чисток ущерб от вампиров, разрозненные остатки преступников затаились, пережидая опасные времена. Прямо как… крысы.

Рэтчеды не смогли понять, за что хвататься. Кому угрожать. Как взять в лапы узду, которой нет. Поставив все на зеро, они проиграли.

— В свое оправдание могу сказать лишь то, что вот этот господин, — Абраксас кивнул на Горго, — желал нас уничтожить. Прекратить эксперимент. Если бы не ваши проверки, задержавшие и отвлекшие его, мистер Арвистер, то нас бы всех отравили… с другой стороны, если бы вы не шли по нашим следам, то, возможно, я бы смог что-нибудь придумать. Или не смог бы, если бы не был достаточно маленьким, чтобы пройти за остальными. Всё так запуталось…

За простыми словами таилась сложная, трудная и срочная работа. Этот… индивидуум, ни разу не видевший солнечного света, руководствуясь лишь своим интеллектом и интуицией, управлял сотнями тренированных гномами рэтчедов. Он стоял за покушением на Гладстоуна, нанявшего меня, его солдаты запугивали вольных крысолюдов на всей территории Омниполиса, пытаясь их подчинить, он, ведомый азартом и жаждой свободы, сумел организовать срочный захват «Ультрона». Даже выкрал Мыш. Он меня… опережал. Буквально на полшага, но везде. Что, в итоге, и привело нас сюда.

— В тебе течет эльфийская кровь, — я снова ляпнул, не думая.

Уши Абраксаса встали торчком.

— Верно… — медленно протянул он, продолжая расслабленно валяться на шезлонге, — Бедная, вырожденная, лишенная даже капли магии, но кровь эльфов. Наверное, из-за неё мне всегда было так неуютно там, внизу, а теперь так хорошо здесь. Хоть это меня и убивает. Но, знаете, мистер Арвистер, благодаря этому дискомфорту я смог добиться всего. Всё-таки, мы сейчас лежим на шезлонгах, причем на самой верхушке мира, а не вы смотрите на мой согнутый труп, умерший от ядовитого газа в самых глубинах этого города.

— Предысторию я услышал, может, озвучите условия? — выбив еще сигарету, закурил я, наслаждаясь злобным взглядом Петры. До этого она некоторое время провисела ко мне не той стороной, с которой растет голова, но, аккуратно подрыгавшись, приняла текущее положение и начала смотреть.

— Условия простые! — легко и даже охотно откликнулся гибрид, шевельнув усами, — У вас, по моим подсчетам, есть около двенадцати часов, чтобы переправить восемь с половиной тысяч рэтчедов, пятерых гибридов и одного гнома, вот этого, без бровей, в безопасный захолустный городок какого-нибудь мира, предварительно, конечно, очистив его от жителей. Таких миров поблизости от Омниполиса… три, если я не ошибаюсь? Если вы это не сделаете, то взрывчатка в здании детонирует. По моим расчетам, это лишит Омниполис гномов, а они — чрезвычайно важная для вас раса, не так ли?

Я молчал, пытаясь переварить сказанное гибридом. Тот воспринял молчание как ожидание продолжения.

— Это не всё, — чуть зачастил он, — Когда мы окажемся в безопасности, вам передадут всё, что мы узнали о гномах за эти годы! Эксперименты с нами, антимагическая бомба, подробности сделок с Канадиумом… У нас много их секретов…

Вот тут уже замычал и забился Горго, хотя до этого висел совершенно спокойно, даже после того, как Абраксус заявил, что рэтчеды хотят забрать его с собой. Мне, впрочем, было плевать.

— Где Ассоль? — онемевшими губами задал я вопрос.

— Забудьте о ней! — жестко ощетинился гибрид в халате, — Она наша! Она обязана быть с нами! Это не обсуждается!

— Хорошо… — медленно кивнул я, — Ваше предложение… относительно разумно. Я готов его передать. Только встречный вопрос, мистер Смоллвилль — как вы собираетесь решать в дальнейшем вопрос с двумя вампирами, которые придут за своей подругой? Если вы думаете, что восемь с половиной тысяч рэтчедов сила, способная заставить меня передумать или остановиться, то вы не осознаете масштаб той пропасти, что лежит между двумя нашими видами.

— Значит, я требую… — начал говорить он, еще явно не зная, что сказать.

— Вы чуть-чуть ошиблись в оценке ситуации, Абраксас, — мягко перебил его я, заставляя свои глаза слегка засветиться красным, — Это трехсторонние переговоры. Я вампир, а значит, я легко выживу после того, как вы подорвете заряды. Я вампир, а значит, легко проживу в мире без гномов. Я пришёл сюда не только выслушать ваши требования Омниполису, но и за своей подругой. Она же не здесь, не так ли? Она у Цирсцеи, среди обманутых вами рэтчедов, тех самых, с поверхности, с которыми мы мирно сосуществовали. Вы спровоцировали их на беспорядки, пообещали нечто такое, из-за чего они взялись за оружие. Ваш план прост — уйти самим, а их подставить под гнев города и гномов. Возможно потому, что вам и их не удалось подчинить. Из собратьев они превратились для вас в опаснейших конкурентов. Другая сторона медали в том, что Ассоль Лаудберг на данный момент ничего не угрожает — и я могу свободно уйти её искать. Не так ли?

Мой собеседник, лежавший до этого в расслабленной позе, стал напряжен, как натянутая тетива. Он напоминал мне подростка, получившего первый раз зарплату, а следом за ней — и квитанции об оплате коммунальных услуг. Или, скажем, зарплату, но после ежемесячного отчисления жирненького кредита. Нечто такое.

Чем раздражают взрослых подростки? Неумением решать уравнения жизни. Там, где взрослый поживший разумный видит пять-шесть десятков переменных, подросток видит всего десяток. Он не может, попросту лишен возможности выстроить жизнеспособный план, оценить ситуацию, понять последствия. Он тот же беспомощный ребенок, растерянно нюхающий свои пальцы, после того как они побывали у него в заднице, но с апломбом и амбициями сложившегося человека. В его колоде попросту не хватает карт для игры. Из Абраксаса точно такой же игрок, как и из Петры. Бестолковый и самонадеянный, несмотря на весь свой интеллект.

Вырезать жителей целого городка? Мы способны на куда большее. Перевезти несколько тысяч крыс? Уже сложнее, но если заняться этим прямо сейчас, то всё возможно. Однако, убить или выгнать полноценных разумных ради рэтчедов?

Это убьет Омниполис куда вернее, чем дефицит гномов.

На морде Смоллвиля отобразилось смятение.

Я вежливо улыбался, сияя красным отсветом глаз.

///

Чудовище. Кукла, управляемая безжалостным старым разумом. Тварь, надевшая на себя теплое и дышащее тело, научившаяся в мельчайших нюансах копировать живое существо. Убийца…

Нет, это всё не то. Все эти бесчисленные эпитеты и термины, которыми она осыпала Конрада Арвистера все последнее время, не стоят и грана того, что из себя представляют вампиры. Все они.

Блюстители.

Даже прочитав многочисленные книги клана по этой расе, даже проштудировав от корки до корки досье самого Арвистера, Петра ошиблась, сделала неверный вывод. Она посчитала вампиров удобнейшими инструментами, могущественными, почти непреодолимыми, но доставшимися, почему-то, этому жалкому, паршивому, краденому городу поганых полукровок и авантюристов. То, что могло вознести любой род клана Кестер на самый верх, служило… лишь городишке отбросов, процветающему за счет технологий, таскаемых из проклятого Нижнего мира.

Это было… несправедливо. Когда она была совсем маленькой, дед взял её с собой, показал ей внизу их рэтчедов. Приказывал им. Они скалили зубы, слушались, но всегда просили больше еды и вещей. Что бы он им не говорил, всегда следовал вопрос про это. Мерзкие твари. Гнусные, отвратительные, вонючие. Когда они, хихикая, подвешивали её и деда над бассейном… Когда она увидела деда с его срезанной крысиными лапами бородой, с выщипанными бровями, то даже заплакать не смогла — её мир просто развалился на части.

А затем они, эти части, превратились в труху, когда вошедший в пентхаус Конрад Арвистер, небрежно бросив им пару почти издевательских фраз, расслабленно развалился в шезлонге, беседуя с уродливой тварью, которую так почитали все остальные крысы! Эта тварь, умудрившаяся пролезть по их норам, была одной из немногих, кто выжил!

Когда они с дедом, двое самых могущественных и влиятельных разумных, висели, как перевязанные бечевой колбасы над водой, слабейший из вампиров и умирающая крыса вели неторопливую светскую беседу, развалившись в шезлонгах. Уродливый гибрид, медленно дохнущий от мизерного магического излучения города, заявил, что они, заберут деда как кусок колбасы, а вампир небрежно мимикой дал ему знать, что такие мелочи его не волнуют.

На этом месте она поняла, что Оргар Волл-третий, приперший их с дедом к стенке, тоже ничем не управляет. Он слушается кого-то из них, из вампиров, слушается как верный пес. Может быть, даже их Короля. Они все, от низшего рэтчеда до гномьего патриарха — лишь скот для них. Скот, который можно жрать и трахать!

Бессильная злость и отчаяние сжирали Петру куда сильнее, чем скотч и веревки. Это они все тут построили! Здания, дороги, провели электричество, наладили собственные линейки продуктов! Превратили ворованные бумаги, дискеты и лазерные диски в камень и сталь! Создали этот город! Только они, гномы, достойны им управлять! Нет, править!

Только вампира не купишь. Не перетянешь на свою сторону деньгами, телом, наркотиками или дворцом. Всерьез ему ничего не нужно. Всерьез, как сейчас, он смотрит на тебя как на кусок мяса, подвешенный для его развлечения. В два раза реже, чем поворачивает голову к пейзажу за окном!

Петра уже не думала, что может пасть в собственных глазах еще ниже, как голос и тон Конрада изменились, стали серьезными. Хищными и… предвкушающими. Он предупредил мерзкую тварь в белоснежном халате, предупредил о том, что настроен забрать своё. Что сотрет с игровой доски всех, о ком эта тварь хочет позаботиться. Просто потому, что они покусились на что-то, принадлежащее вампиру. Гномы? Рэтчеды? Проблемы города?

Всё второстепенно по сравнению с желанием вампира вернуть… всего лишь домашнего питомца.

Абраксас Смолвилль ждал Блюстителя, а пришёл вампир.

Рассерженный вампир.

— … я могу свободно уйти её искать. Не так ли? — донеслось до неё.

Оскалившись, помесь волчера и рэтчеда попыталась сунуть лапу под свой халат, но вампир был гораздо быстрее. В одно мгновение поднявшись, высокий брюнет подшагнул к шезлонгу собеседника. Его рука, метнувшись змеей, дважды сомкнулась на предплечьях гибрида. Петра услышала сочный короткий хруст. Следом Конрад, вздёрнув одной рукой своего невысокого визави в воздух, нанес быстрый удар выпущенными когтями свободной руки, вспарывая белоснежный халат Абраксаса и демонстрируя ей надетый у того на уродливое голое тело технологичный пояс с какими-то блоками.

Пока предводитель рэтчедов скулил, мелко тряся переломанными лапами, вампир сноровисто содрал с него опасный предмет, мельком осмотрел в руке, а затем, хмыкнув, выбросил в воду бассейна.

В следующий изумленный выдох Петры, он уже стоял на краю бассейна, небрежно держа перед собой уродца за глотку.

— Посмотри еще разок, какой прекрасный вид, — указал Блюститель на прекрасное панорамное стекло пентхауса, — Только жаль, пасмурно. Когда светит солнце, все выглядит куда лучше, я тебе как инспектор говорю. А еще, когда оно светит, не летает разная дрянь, вроде вот… такой.

Петра выпучила глаза, увидев, как к окну снаружи начинают скапливаться несуразные, кривые, страшные создания, слегка похожие на летучих мышей. У кого-то была почти человеческая голова, кто-то был горбат, а кто-то мог похвастать крылом, значительно превышающим всё остальное. И тем не менее, весь этот паноптикум как-то держался в воздухе.

— Восемь с половиной тысяч рэтчедов, пять гибридов и один гном — твои же слова? — поинтересовался вампир у Абраксаса, хватающего воздух пастью, — Я сначала подумал, что одним из гибридов должен был быть ты, но твой халат, выбранное место встречи… нет, ты не планировал покидать пентхаус. Значит, пятеро с детонаторами. Все, кто смог пролезть вместе с тобой. Чистокровным же такую штуку не доверишь? Конечно, не доверишь. Они же просто рэтчеды.

— Ты…, — страшно напрягшись, захрипел гибрид, — Ты… всех…

Щелчок открывающейся двери Петра не услышала, но вот вошедшую к ним гостью увидела сразу.

— О, Конрад! — весело, но негромко воскликнула компактная пышненькая гоблинша в деловом костюме с окровавленными по локоть ручками, — Ты тут уже все?

— Почти, — бросил ей через плечо вампир, а затем резко вонзил руку прямо во впалый живот своей жертвы. После этого, он сделал то, что будет сниться Петре Кестер еще много-много лет — резко, но почти небрежно рванул кистью вниз, буквально отрывая Абраксасу Смоллвилю нижнюю половину тела. Ноги с тазом и кишки рухнули в бассейн, окатив двух подвешенных гномов брызгами, а через секунду их стало чуть больше — вампир выбросил туда же и верхнюю часть с удовлетворенным видом, — Вот теперь всё. Привет, Ульяна.

— Угу, — сглотнула побледневшая гоблинша, — Я там это, охранников кокнула. Что дальше?

— Идем охотиться, — глаза Конрада Арвистера ярко сияли красным, — Нам нужно убить пять уродцев с детонаторами. Я их уже нашел. С остальным будете разбираться сами, а я отправлюсь за своей Мышью.

Они ушли, а Петра, как и её дед, повесила голову, давая роздых отчаянно требующим этого мышцам шеи. Снизу, с глубины, на неё мертво пялился разодранный надвое мутант в белом халате, пять минут назад считавший себя хозяином положения. Гномке очень захотелось проблеваться, но скотч на рту делал это облегчающее деяние невозможным.

Глава 19

Казино всегда в выигрыше

Искусство уйти с работы, чтобы увильнуть от сверхурочных я освоил задолго до того, как придумали слово «сверхурочные». Да, частенько приходится напрячься, когда тобой затыкают дырку, ибо «а кто кроме ты?», но и тут можно срезать углы. Меня отправили на переговоры? Их теперь проводить не с кем, трахайтесь с крысюками как хотите, а я побежал… к другим крысюкам. Только вот гоблиншу из подмышки выну и поставлю возле этого красивого стол… вампира.

— Эрих? — удивился я, глядя на вечно унылое лицо самого молодого вампира, — Ты же…

— На З’Враасе проблемы, — меланхолично отозвался высокий молодой разумный, — Гоблины снесли базу. Я отчитался, меня призвали сюда. Что с обстановкой?

— Гм, — не сразу нашелся я, — Иди внутрь и тихо убивай рэтчедов пока не кончатся. Лучше снизу вверх и быстро, у них автоматы и заложники, но они точно не сидят с прижатыми к их головам стволами. А я это… побежал. А то видишь, к нам гномы сползаются.

Действительно, просто так выскочить из главного здания я не мог, но, зная, насколько рэтчеды плохо переносят открытый воздух и вид с высоты, ушел вокруг него по кольцу, обогнув здание и задав стрекача. Естественно, меня заметили как заложники в выбранной «слепой зоне», так и окружившие здание гномы, которые сейчас неслись сюда на своих коротких лапках задавать мне свои вопросики.

— Конрад, стой, — остановил меня Паганини, суя в руку несколько бумаг, — Читай. Срочно.

— Что? — недоуменно зашуршал я макулатурой, — Вы серьезно⁈

— З’Враас в жопе, Старри пропала, — меланхолично перечислил вампир, — Отставку Волла отменили, он сразу же выдал этот приказ. Понял?

— Пойду задержу! — решительно выдохнула слегка окровавленная Ульяна, а затем помчалась грудью на набегающих гномов.

— Дератизация? Полная? За счет Уль… сука, понял, — скрипнул я зубами, читая поданное, — Ожидаемо, конечно, но он просто подметки рвёт. В Мундусе повесят его фото на доску для дартов.

— Нет, ты не понял, — качнул головой мой молодой коллега, — Лаудберг тоже. Всех.

Секундный ступор.

— Я ж его убью…

— Вот выход, — мне в руки была сунута бумага, которую гребаный Эрих раньше не доставал, — Подписывай и мне. Быстрее…

Бумага была знакомой, так что я, несколько раз смачно прокляв Волла покрепче, подмахнул поданное, а затем, пихнув в руки Паганини, задал стрекача.

Рэтчеды не настолько идиоты, чтобы не смотреть телевизор или не иметь тут шпионов. Чем раньше они узнают, что их собратья из глубин обосрались, тем ниже будут мои шансы найти Мыш в том месте, о котором я узнал от одного из встреченных мной крысюков. Всё-таки, охранять гибридов с детонаторами поставили самых опытных, верных и приближенных…

Что? Как слабый вампир и гоблинша-секретутка на каблуках смогли незаметно вырезать пятерых неопытных придурков, чьи чувства сходят с ума от сенсорного шока, а они сами находятся невесть сколько в незнакомом помещении в сотне метрах над землей?

Это было легче, чем пукнуть. У Ульяны много хороших качеств, а не только резво раздвигающиеся ножки. Да и мои крипы к тому моменту всё уже разведали. А вот Оргар Волл-третий… Не знаю, то ли им восхищаться, то ли убивать. Гениально подлая скотина, не зря его Муууднем прозвали, ох не зря! Дайте этому бычаре резиновый член, он и им будет рубить гордиевы узлы, причем, без тренировки!

Сегодня явно был день офигительных встреч, потому что как только мы с Эрихом изобразили двух разбегающихся в диаметрально разные стороны придурков, как из-за угла, красиво и вальяжно вырулил сам господин Джарред Гарру на мотоцикле, которого за какой-то половой потребностью несла нелегкая. Увидев бегущего вампира, стремительно взявшего курс на лобовое, Гарру прижал уши к голове, сделал крутой разворот, и вознамерился смыться.

Это даже было мне на руку, потому что заскочить своему помощнику за спину на мотик, нежно его обнять, и прошептать на ухо «Как ты вовремя!» получилось очень даже удобно.

…на вас когда-нибудь скулили матом?

Держась за трясущуюся спину волчера, я уезжал в закат на совершенно неподходящей для городских условий скорости, и при этом никак не мог почувствовать себя неудачником. Хотя стоило бы, по всем фронтам.

Меня, Блюстителя и детектива, обул гибрид, ни разу не видевший солнца. Живший под землей по указке гномов, едва обращавщих внимание на вялотекущий проект. Можно было бы назвать этого Абраксаса гением народа рэтчедов, пророком, сумевшим поставить в коленно-локтевую позу весь город, но нет, ирония была в том, что он опередил лично меня. Мужик, даже ценой своей жизни, но подвел всех своих к черте спасения и процветания. Просто упустил несколько нюансов, информацию о которых ему неоткуда было взять.

Все попадаются на этом. Гномы, канадианцы, эльфы. Даже если сам Саркат попытается в очередной раз воскреснуть — он тоже ударится щебеталищем об эти грабли. Хотя они ли? Будь у Смоллвиля чуть больше паранойи… да если бы он просто держал язык за зубами, не дав мне понять, кого именно надо искать в этом большом здании, то сейчас я бы не мчался домой, а вырезал бы какой-нибудь городишко в Квантроне или Бондах. И Ульяна бы бегала где-то рядом.

Тем не менее, он меня опережал, пока не споткнулся. Всех опережал, но обидно мне за себя. Анчар Крой бы мне после такого не налил бы. Сам бы все выпил, алкоголик фигов. Кстати, почему все детективы алкоголики?

При случае, надо будет найти Нокса и спросить у него. Авось знает.

Мы тормознули у моего дома, точнее, у дома Йага Тага Каббази. Пока волчер стучался в дверь к алхимику, я быстро метнулся в свой пустой дом, вынеся оттуда дробовик и две коробки новеньких патронов. Коты вылетели за мной в своем истинном обличии. Алисы дома не было, чему я не удивился. Наша внутренняя связь молчала, а значит, вампиреныш была где-то в другом месте, но в полном порядке.

К сожалению, саппоро тоже брал с неё пример. Жаба не оказалось дома.

— Что же, будем плясать сами, — прошипел я, впихивая в лапы Джарреду дробовик, — Это тебе.

— Шо⁈ — не понял и удивился волчер.

— Газуй давай. Мы едем спасать Мыш.

— А ствол зачем?!! Я шофер! — обосновал свои претензии волчер, — Мирный житель!

— Не, ты со мной, — хмыкнул я, — Призываю тебя на службу городу, гражданин.

— Не имеешь права! Это частное дело! — еще не зная в чем дело, но откровенно поссыкивал волчер, давящий на газ. Над нами работали крыльями макабрские душеловы.

Да что ж все так интуицию прокачали?

— Нет, Гарру, дело государственное. Там, видишь ли, рэтчеды. А точнее, их королевы.

— Твою мать, Конрад!

— Не трогай мою мать! Соберись, тряпка! Иначе не получишь руку моей дочери!

— На хер мне твоя карманная вампирша не упала!

— Я не о ней!!

— ЧТО⁈

Даже коты чуть по столбам не размазались от удивления.

Мой полудомашний волчер далеко не трус, это бы психологи Управления сразу бы вскрыли, когда аттестовали его на работу. Только одно дело работать с живыми разумными, а другое дело с вампирами. Мы, конечно, умницы и красавцы, но вот оценка рисков у нас вампирская, а не смертная. Поэтому, что мне прогулка, то волчеру гаплык. Сомнения и страхи прямоходящей мотоциклетной собаки целиком оправданы. Но мне нужна помощь.

Нам.

В Омниполисе два вокзала, небольшой гражданский и огромный грузовой. Мы транзитный узел между целой кучей сел и деревень, где проживают расы и полукровки, не выносящие города. Грузовой вокзал у нас был огромный, с широченной паучьей сетью железных дорог, некоторые из которых шли на тысячу с лишним километров. Периодика грузоперевозок наложила своеобразные ограничения на структуру вокзала, так что она из себя представляла сложную большую систему из складов с хаотично расположенными мобильными кранами и растянутыми коммуникациями. Здесь и затаились королевы рэтчедов.

Мудро. Если бы их требования были бы удовлетворены, то именно отсюда бы их и повезли. Мои крипы быстро определили по редким шмыгающим патрулям крысолюдей склад, в котором собрались эти кумушки.

— Как они вообще на это подписались? — шипел Джарред, семеня за мной между двумя составами, — Это же рэтчеды! У них мозги заточены на сохранение своей шкуры!

— Элементарно, Ватсон… — пыхтел я, пытаясь осторожнее переступать в туфлях по гравию и отслеживать два десятка взглядов моих крылатых помощников, — Компрессоры отключены. Сечешь, Гарру?

— Не секу!

— Плохо, Джарред. Есть три вида рэтчедов. Наши, глубинные и… дикие. Теперь понял?

— Ооо…

До меня тоже не сразу это дошло, зато потом как понял. Дикие рэтчеды, появившиеся из-за небрежности обычных. Не умеющие говорить, прожорливые, плодящиеся, отброшенные в самые темные и неудобные места подземелий. Но не настолько неприхотливые, чтобы жить без кислорода. Глубинники банально шантажировали «обычных», таких как Цирсцея, атакой дикарей, спровоцированной нами. Доказали, что им некуда деваться после отключения компрессоров. Крыса крысе поверила.

Вот и все.

Двух дозорных удалось снять без проблем. Рэтчеды слишком замотали себе морды, спасаясь от этого огромного открытого мира, так что подкрасться к ним труда не составило. Резкий удар, крошащий позвонки, а затем трупик забрасывается на открытый вагон с углем. Второго, сидевшего на большом жестяном коробе, я цинично под этот же короб и засунул, слегка его приподняв. Как мусор под ковер запихал, честное слово…

Джарред тем временем опытно крался за мной, не издавая лишних звуков, зато вертя головой как радаром. Коты шли по флангам, используя к своей выгоде неровности местности, что быстро привело к еще одной удаче — один из них вскрыл лежку крысолюда. Был ли тот на посту, либо просто заныкался, чтобы никуда не ходить, история не расскажет, но вот драка макабрского душелова с нежелающим умирать взрослым рэтчедом вызовет неслабое громыхание вагона.

Чересчур неслабое.

Это будет не по плану, поэтому, рыкнув волчеру «прикрывай, но не подставляйся!», я ломанусь к складу, уже не скрываясь. Тихое проникновение себя уже не оправдывало.

В целом, оно мне и нужно было затем, чтобы эти чертовы бабы не разбежались. Королевы, серьезно? Какую они из себя опасность могут представлять? Это родильно-командные бабы рэтчедов, всю жизнь сидящие на своих задницах!

Я ворвался на склад, довольно большой, кстати, как самый настоящий вампир в силах тяжких — оскалившись, в облаке орущих и хлопающих крыльями крипов, резкий как понос и смертоносный как бесконечная диарея. Разумеется, это все под оглушительный писк рэтчедов-королев, сидящих посреди склада на натуральных баулах. Сидящих?

Нет.

Заполонивших его. Их было куда больше, чем я мог подумать!

И началась резня.

Коты, оказывающиеся в одной большой емкости с тучей мышей, начинают лихорадочно быстро их давить, иногда бросая на месте, но, чаще всего, набирая в пасть как трофеи. Пока кот не сможет больше набирать мышей, он будет их уничтожать. Здесь было почти тоже самое, за исключением того, что я разрывался между двумя необходимостями — уничтожить как можно больше королев и, при этом, случайно не задеть Мыш.

Это было сложно.

Мои когти рвали тонкую шкуру человекообразных беззащитных крыс, кромсали их глотки, удары ломали кости. Я действовал быстро, свирепо, аккуратно. Лучше покалечить одним ударом и идти дальше, чем наносить второй, добивая. Первая, вторая, третья…

Писк. Много жуткого писка. От него дрожит пространство. Я не слышу даже воплей крипов, которых взял для увеличения этого хаотического эффекта. Нужно убивать.

Убивать, убивать, убивать, убивать!

Зачем? В чем смысл? Как интеллигентный, осторожный, самолюбивый Конрад Арвистер решился на это дело?

Всё очень просто, дамы и господа. Заново вступивший в свои обязанности Оргар Волл-третий присвоил происходящему беспределу значение в одну белую звезду, а затем подписал приказ о тотальной дератизации Омниполиса. Каждая убитая мной здесь и сейчас королева — это минус одна стая, пытающаяся выжить вне нашего города. Те, кто удерут в села и деревни, будут грабить, воровать, портить урожаи и убивать разумных на мясо. Они умрут, рэтчеды попросту не смогут выжить в достаточном количестве за пределами мегаполиса, но перед этим натворят очень много бед.

Поэтому я убиваю самок-королев как кот, запущенный в бак с мышами. Всем рэтчедам подписан смертный приговор. Они, захватив «Ультрон» и начав провокации в городе, перешли черту, чем и собирался воспользоваться Абраксас Смоллвилль, на чем и сыграл, рычагом сдвинув события в нужную себе сторону. Он просил столь малого, а предлагал столь многое, что не видел никаких шансов для отказа.

А теперь два вампира занимаются вырезанием всех этих вредителей, которым отказали в привилегии считаться разумной расой. Я здесь, а Паганини в «Ультроне». Каждому своё.

Мыши не было внизу. Несколько раз я очень высоко подпрыгивал, окидывая взглядом поле бойни, но ничего похожего на её высокую ладную фигурку не видел. Лишь разноцветное окровавленное тряпье на телах разорванных рэтчедов. Не беда, здесь есть еще этаж, а кроме этого, подсобка под самым верхом.

Значит, туда.

На втором этаже были только четыре самки, одетые куда беднее прочих. Они зажавшись в угол, отчаянно и обреченно шипели, выставив перед собой когти и два небольших ножа. Расправившись с ними, я заглянул в подсобку.

Пусто.

…что?

Под хор стонов и писков недобитков быстро спустился вниз. Снаружи раздавались редкие пистолетные выстрелы. Ухнул дробовик. Ага…

Надо бы выйти из здания. Что тут делать? Искать Цирсцею? Бесперспективно. Я далеко не всегда смотрел, как именно угодят мои когти по очередной крысе. Не распознаю.

— Конрад, сволочь! — взвыл слегка подраненный Гарру с погрызенным ухом. Он отстреливался от пятерки рэтчедов-самцов, взбешенно запищавших при виде меня, выскочившего со склада.

— Где коты⁈ — рявкнул я на него, бросаясь в лобовую атаку на стреляющих крысолюдов.

— Где-то тут! — донеслось мне в спину.

Две-три секунды не так уж и мало. Калибры у крысолюдей не могут похвастаться величиной, а они сами меткостью, они даже не подготовленные вояки в черном, а обычные рэтчеды, но тем не менее, пяток пуль я ловлю. Одну даже в руку, которой прикрываю лицо. Свинец противно, но привычно, обжигает кишки и грудь, разрывая плоть.

Затем я разрываю стрелков. Не всех, один мне нужен живым.

— Где Цирсцея⁈ — шиплю в перекошенное крысиное мурло, — Где она?!!

Крысюк извивается и молчит, лишь поскуливает. Видимо, он из её стаи, демонстрирует повышенную преданность. Снова выстрелы.

Еще две пули, на этот раз в спину. Я несу, спасая ценного заложника, тащу его к Гарру, спрятавшемуся за кучей поддонов, поставленных один на другой. Оставляю добычу в крепких лапах ухмыляющегося волка (которому теперь никуда не надо высовываться!), а сам пру вперед, снова на пули. Камень-Кровавик пульсирует на груди, делясь энергией, первые комочки свинца, попавшие в мой организм, уже почти выпали.

Рэтчеды, оставленные в патрулях, стягиваются к нам. Они быстро понимают, что их королевам пришёл конец. Тоскливый писк, бешеный оскал пасти, налитые кровью глаза. Выстрелы.

Королевы злы, жестоки и эгоистичны до такой степени, что могут натурально сожрать провинившегося или попавшегося под горячую лапу. Но без них обычному крысюку не выжить. Не прибиться к другой стае, не узнать, куда ему идти и что делать.

Без королевы стае — смерть. Только новая самка может съесть старую королеву и занять её место. Но если она не готова…

Возможно, они бы убежали, слегка опомнившись, но я им этого уже не дал. Заряд в Камне был почти полным, поэтому я с легкостью разменял его на жизни рэтчедов, выкупая безопасность Гарру. Много времени это не заняло.

Когда я вернулся к волчеру, удерживаемый им рэтчед был готов заложить хоть маму из-за двух душеловов, треплющих его за нижние лапы. Ах да, я оказался прав, он был из стаи Цирсцеи, так что натурально заложил маму. Эх рэтчеды. Только что одни кидались на меня в бешенстве за то, что я убил королев, а вот другие, почуяв кошачьи когти под шкурой, уже сдают их.

— Они были в маленьком поезде! На вот этих путях! — махнул лапой пленник, — Цирсцея, обжора и еще одна мать! Снизу! Глаудия! Они уговаривали обжору! Отпустите! Я всё сказал!

— Действительно, — хрюкнул Гарру, — когда заварушка началась, я видел, как тягач с одним вагоном пошёл. Че-то из головы вылетело.

Каббази очень невовремя ушёл по делам…

Я рванул с места, сразу набирая спринтерскую скорость. Мотоцикл? Далеко, я на них ездить особо не умею, особенно по рельсам. Джарред? Не смешно. Прошло уже минут пять-десять, а из волчеров бегуны так себе. Коты? Коты летят. Отстают, но крыльями машут старательно. Умницы мои.

Держись, Мыш, сейчас папа тебя спасёт.

Вывести Ассоль Лаудберг из-под указа Оргара Волла-третьего можно было лишь одним образом — вывести её из-под законодательства Омниполиса, включив в специальный реестр, а подобное я мог провернуть либо обращением, либо признанием родственных отношений. Как такового выбора мне не оставили, но это мелочи.

Мы ответе за тех, кого приручили. Пустили в дом, в сердце. Да, обычному человеку и гоблину этого не понять, как и не понять той тонкой пелены, которая отделяет у бессмертного чудовища вроде меня разницу между игрой в жизнь и жизнью как таковой. Моя величайшая сила, жизнь, зиждется на том, что я верю в то, что живу. Эта вера не простит ни малейшей попытки срезать угол. Карточный домик в моем разуме стоит незыблемо, пока я верю в то, что скрепляет карты. Именно поэтому я бегу, тратя по капле силы, вслед за неторопливо идущим вдаль тягачом, именно поэтому всерьез беспокоюсь за ту, что недавно нашла приют в моем доме.

Человек бы сказал: «Конрад, ты идиот. Ты час назад держал в руках приказ о дератизации города! Ассоль Лаудберг перестала иметь для тебя хоть какой-то смысл, остатки её расы выжгут, выморят, вытравят из Омниполиса! Зачем тебе дома нужна огромная человекоподобная крыса⁈ Расслабься!»

Прав ли он будет? Безусловно. Для чудовища, только что безжалостно разодравшего кучу почти разумных существ и совсем недавно всерьез рассуждавшего о вырезании целого городка невинных человеков или орков, такие поступки кажутся алогичными. Но именно они позволяют мне сохранить человечность. Я — двойной паразит. Не только пью кровь живых существ, но и цепляюсь за них, живу ими и с ними. Жил и раньше, попросту зная, что в моем доме тусуется забавная парочка из дурной мелкой полугоблинши и её большого доброго брата.

Ты не можешь быть и неживым монстром, и человеком одновременно, нужно делать выбор. Он легок, на самом-то деле, люди — те еще монстры, так что ты ничего не лишаешься. А вот остаться смертным душой и разумом… да, это тяжело.

Но я справляюсь.

Тягач с одним вагоном шёл относительно бодро, так что мне пришлось выложиться почти полностью, когда я его догнал и запрыгнул наверх. Полежал чуток, хватая ртом воздух, а затем пошёл убивать машиниста. Тот, жирный, черный и вполне откормленный рэтчед, явно увидел меня заранее, поэтому сейчас вовсю убегал вдаль, слегка прихрамывая, зато без оглядки.

— Ну или так можно… — пробормотал я, останавливая несчастный тягач.

Бросать тут всё, ползти к вагону, раскрывать его на ходу? Я устал, ребята. Тем более, что самкам, если они там, куда будет проще свыкнуться с мыслью о провале побега и вступить со мной в переговоры, если всё произойдет постепенно. Даже отпущу их. Две крысы много дел натворить не успеют, Мыш дороже… Черт, надо будет сказать Гарру, чтобы держал пасть на замке, я вовсе не собираюсь сообщать Ассоль изменение в её статусе. Без очень веской причины.

Вежливо постучав в вагон, когда всё это дело остановилось, я рванул дверцу вбок. Она без проблем открылась, демонстрируя мне полутьму и пустоту.

— Выходите, поезд приехал, — негромко позвал я, слыша стук двух сердец слева от входа. Частый, быстрый. Одно крупное, более сильное, бьется часто-часто. Мыш.

Мне не ответили. Лишь стук слегка участился.

— Я не буду никого убивать, выходите, — повторил предложение я, — Мне нужна только Ассоль.

Тишина.

— Тогда я захожу.

Мало ли, вдруг они связаны или еще что? Я запрыгнул внутрь вагона, на всякий случай подняв плечи так, чтобы прикрыть голову. Не зря.

Загрохотали выстрелы. Один, второй, третий… все девять. Четыре выстрела мимо, остальные попали.

Я внутренне поморщился, чувствуя, как новые пули впиваются в тело. Неприятно, но не страшно, ресурса организма хватит, главное то, что стрелок разрядил оружие в меня, так что теперь я могу не опасаться за Мы…

Глухой, задавленный тряпкой или чем-то наподобие, вскрик. Мыш?

Упал. Сначала на колени, а затем мордой вниз, в грязные и обшарпанные доски пола. Рухнул как подрубленный, чувствуя в левой ноге, груди, животе и плече очень знакомые ощущения. Страшные ощущения.

Это «подарочек», токсичный металл для убийства трудноубиваемых сущностей.

— Патроны из-под твоего кресла, вампир… — проскрипел незнакомый крысиный голос ехидно и с торжеством, — Глаудиа знает, что это такое. Она многое знает! Мерзкая тварь! Сдох…

— МАУУ!!! — взвыло на два голоса, а затем я угасающим сознанием успел уловить, как две нехилые тушки использовали меня как подушку для приземления перед тем, как накинуться на свою новую добычу. Возня, вопли, звуки разрываемой самки рэтчеда, которая знала, но знала далеко не всё. Иронично.

Сознание гасло.

Анчар Крой бы улыбнулся такому… финалу.

Эпилог

(один месяц и шесть дней спустя)

Грузовой автомобиль с установленным на нем большой цистерной на месте кузова, остановился у канализационного люка. Трое рабочих, полуорк и два гоблина, одетые в меру затасканные спецовки, сноровисто сняли люк, а затем, вытащив из-за машины толстый шланг с очень широким распором, ловко впихнули его на освободившееся место. Еще несколько манипуляций, призванных герметизировать место стыковки, и сидящий за рулем рабочий дергает рычаг. Шланг начинает содрогаться.

В кадре появляется бойкая молодая гномка, одетая в строгий черный костюм, с бейджиком, на котором кроме её имени также находится крупный логотип «Ультрона». Она отчаянно улыбается, пока тараторит в камеру.

— Как видите, процедура совершенно безопасна! — улыбки летят одна за другой, — Наши бравые ребята совершенно не боятся предохранительного элемента, пока тот закачивается в канализационную систему Омниполиса! Это новая, революционная технология, смешанная с магией, и работающая прямо сейчас! Именно благодаря им распыленная смесь из двух революционных металлических сплавов насыщает не наши улицы, а каналы и вырытые между ними переходы, делая канализацию Омниполиса тем, чем она должна была стать давным-давно — совершенно безжизненным местом! Навсегда, дорогие граждане! Корпорация «Ультрон» гарантирует полнейшую безопасность как вас, так и вашей питьевой воды, но заявляет о полнейшей невозможности для рэтчедов продолжать с нами такое нежеланное соседство! Мы…

Закряхтев, я щелкнул кнопкой пульта, выключая громкий звук у телевизора, а затем положил приборчик на тумбочку. Третий раз уже гоняют эту программу по каналам. Всё-таки, закачивать долгодействующий яд так близко к питьевой воде — взволнует кого-угодно. Хотя… долго? Скорее вечно. Смесь «подарочка» и хромантия, которыми сейчас «Ультрон» накачивает говно-уровень города — это самые большие откупные от гномов, которые только могли быть выбиты. Даже учитывая то, что пылевая смесь в цистернах более чем на семьдесят процентов состоит из куда более дешевого отравляющего металла, все равно это гарантия того, что под городом на постоянной основе не сможет жить ни одно существо, простое или магическое. Скорее всего, даже плесень.

Так, непорядок.

— Слышь, ты вылезать собираешься? — осведомился я, приподняв больничное одеяло.

— Мне и тут хорошо! — бойко отозвались из тьмы, в которой только что происходило действо, ради которого я и слушал так громко передачу. Раздался звук звонкого чмока, а затем продолжение, — Тем более, что ты выписываешься. Что я буду делать еще две недели?

— Если бы не ты, я бы вышел отсюда неделю назад, — буркнул я, — Или две. Сколько полезных веществ потерял… Или передал. Или отняли. Или вытрахали. Это, кстати, вопрос!

— Ой бедненький, — Ульяна весело скалилась из полутьмы, — А так рвался, так домой бежал!

— Не очень-то и бежал, — признал я, — Когда ты рассказала, как серьезно начали жить Алиса, Мыш и Гарру, то грех было им не дать немного самостоятельности.

Действительно.

Когда меня вырубило от переизбытка «подарочка» в организме, а Оппенгеймер с Хуммельсдорфом догрызли коварную крысу, они потом освободили связанную Мыш, сидевшую с кляпом во рту и замотанной мордочкой. К сожалению, она не догадалась вырезать из меня отраву, а Гарру, олух царя небесного, долго гнал велосипед, то есть мотоцикл, по шпалам. А потом еще дольше, но уже с лежащим поперек сиденья мной. К моменту, когда до меня добрались врачи Управы, в теле вокруг пуль уже образовалось несколько огромных пульп, похожих на раковые опухоли. Когда из меня вырезали всю дрянь, а остатки сунули в кровавую ванну, там уже не выздоравливать надо было, а отращивать треть тела.

В общем, не суть. Зажило как на собаке. А тут и взявшая отпуск Ульяна нарисовалась, в халатике на босое тело, с нескромными предложениями и офигительными историями. А именно — про жизнь и быт осиротевших жителей моего дома, которым врачи сказали про некоего вампира «ждите, будет нескоро».

И они принялись жить. Ходили за продуктами, мыли полы, протирали все от пыли, бережно складировали почту и даже вели учет трат. Гарру не позволял себе ни малейшего лишнего жеста в сторону Мыши, а та, слегка придавленная отсутствием в своей жизни такого фактора, как рэтчеды, ушла в спортивный запой, не обращая внимания на бедного волчару, пускающего слюну на её подкаченную задницу. Алиса вовсю корпела за компьютерами, получив жирнейший заказ от Управления, связанный с «Ультроном». Единственным щекотливым моментом было то, что одна из моих гостевых комнат стала временным пристанищем зачастившей Виолики, но я махнул на это рукой, как и на то, что волчер устроился работать тем, кем раньше подрабатывал Шегги — вышибалой. Кроме того, друзья Алисы (с дополнительными усилиями от Виолики) приняли в свои ряды и Ассоль вместе с волчером, что тоже было хорошо.

И ведь молчали, партизаны, навещая меня. Мол сидим дома, бездельничаем, слезки пускаем, выздоравливай скорее. Ага, выздоровеешь тут. И, что характерно, Ульяне вообще было нормально проводить свой призовой отпуск в госпитале, периодически спускаясь на лифте в родную Управу лишь за слухами! Я даже осторожно поинтересовался таким выбором времяпрепровождения, на что гоблинша, пожав плечиками, сказала, что тут гораздо лучше, чем дома — вокруг друзья, до потрахаться можно доехать на лифте, а посуду мыть не надо. Странная она, но жаловаться я точно не буду.

Что касалось Управления, то тут дело было на мази во всех местах, кроме пропавшей на З’Враасе Старри. Оргар Волл-третий, взяв себе должность «временно исполняющего обязанности», восседал на своем кресле, продолжая рубить гордиевы узлы подвернувшимися под руку предметами. В Мундусе его решениями были чрезвычайно недовольны, но сменить минотавра не могли — им бы пришлось ставить на его место вампира. Вроде бы приехал какой-то инспектор из столицы, но он, в отличие от меня, с размахом работать не мог, так что ему пудрили мозги местные гоблинши.

— Всё, пока! — махнув ручкой, быстро одевшаяся Ульяна деловито ускакала вдаль, а я, кряхтя как больной дед, начал одеваться в доставленный накануне костюм. Ткань неприятно царапала отвыкшее от одежды тело, а врач с выпиской немилосердно запаздывал. Потом я, конечно, узнаю, чья противная зеленая лапка сунула некоторую взятку этому врачу за то, чтобы тот опоздал, но это будет потом.

Свобода. Свежий воздух, так отличающийся от больничного. Солнце, будь оно проклято. Волчер, у которого забыли отнять мотоцикл. Ну, это лучше автобуса… главное удержаться и не начать щекотать мохнатого.

— Конрад! Прекрати!! Мы же сдох… ах ты ж акос!!!

В общем, весело.

Дом, родной дом. Место, где дышится свободно. Место, где ты просыпаешься, когда сочтешь нужным, а не когда к тебе под одеяло залезут. Да, тут иногда шумно, иногда принюхиваются под дверью, иногда приходят неприятные личности… Иногда они даже заходят прямо за тобой.

— Эй!

И идут на кухню пить твое пиво.

— Слышь, тебя месяц не было! Это моё пиво!

Что я говорю? Неприятные.

— Я знаю, что ты меня любишь!

Собака приблудная.

— Конрад! — мне на шею кидаются две девушки. Ладно Мыш, а вот получить по лицу пузом не рассчитавшей прыжок Алисы было слегка неожиданно, но пойманная под свою микрозадницу, она таки избежала падения на пол.

— Почему так долго⁈ — с надутыми губами потребовала ответа «птенец».

Прости, дорогая, меня гоблинша убедила, что надо задержаться. А еще исполнила все мои сексуальные фантазии, а затем дополнительно посрамила их своими. Очень важные дела, да.

— Большое отравление, — слегка сместил нюансы я, — Обширное такое. Потребовалось долгое лечение.

…и много, много сперматозоидов. Очень много. Ведро, наверное.

— Но теперь ты здоров? — это уже Мыш, но не простая, а всё знающая. Благодаря одной болтливой сутулой собаке-пиволюбу.

— Полностью! — улыбаюсь я, — Дайте мне принять душ, переодеться в домашнее, выпить кофе — и я стану самим собой!

А заодно и избавиться от кое-чего, натирающего мне поясницу.

— Вот так, — удовлетворенно проговорил я, суя в тумбочку книгу мертвых, которую мне в больницу тайно приволокла Алиса.

— Как ты можешь смотреть в глаза своей зеленокожей любовнице, зная, что все мы были свидетелями ваших забав, а, вампир? — кисло поинтересовался призрак дохлого гоблина-матроса, наблюдающий за мной из кресла, — Вот что ты за чудовище?

— Никакое я не чудовище, — обиделся я, приступая к завариванию кофе, и слыша щебет девчонок, явно собирающихся зарядить праздничный ужин, — Нельзя же было упускать такую оказию! Вы как раз дотягивались до кабинета Оргара!

— Я дотягивался, я — работал! — указал себе на грудь Виг Дальтер, — А остальные смотрели!

— За погляд денег не беру! — благодушествовал я, — Всё же отлично получилось!

Да и Ульяна бы против не была. Она такая…

Дома — хорошо! Вообще, вся жизнь хороша! Конечно, очень иронично, что такое дерьмо заварилось после того, как мелкий жулик попросил меня разнюхать обстановку про мелких жуликов, а в итоге это всё кончилось геноцидом целой расы, но… надо принять последствия. Невозможно просто так разрушать миры безо всяких последствий. Это еще хорошо кончилось. Почти хорошо. За Старри и Скорчвудов я переживаю, с З’Врааса хороших новостей нет, так что остается лишь верить, что у них всё хорошо.

Их ждут дома. А дома — всё хорошо.

Внезапно раздавшееся трубный вой заставить меня дёрнуться, обливаясь горячим кофе. Дудели несколько музыкальных инструментов, причем, как бы у меня не под окнами! Какого демона⁈

Подскочив к окну, я широко распахнул ставни, намереваясь облаять хулиганов последними словами, но так и замер с разинутой пастью — «хулиганов» было куда больше, чем квартет придурков с трубами!

Там одних трубачей было с два десятка. А еще рыцари. Тоже с десяток. Самые натуральные, в полной латной броне, с плюмажами, с обнаженными мечами, на которые придурки положили руки, стоя на одном колене и склоняя головы. За ними стояли вообще расфуфыренные придурки, не просто решившие поиграть в Средние века, но еще и врюхавшие в это дело просто гору денег. А за всем этим делом в районе таверны — куча лошадей в разноцветных попонах. Девчонки из «Отвернувшегося слона» смотрели на всё это раскрыв рты и квадратными глазами. Я от них не отставал, пока отходил от сенсорного шока, связанного с разноцветными цветами и дудением. Люди, кони, попоны, трубы, всё смешалось в моей голове. Надо же, сплошные человеки. Где полиция⁈

А они продолжали наяривать на половину города. Громкий, аутентичный, выверенно-выученный проход… прямо как…

И тут я увидел его. За вымпелами, прямо возле того проклятого дерева, растущего на территории Йага Тага Каббази. Взволнованный молодой парень с самым простодушным лицом пялился на меня, удерживая переносной флагшток, на котором был символ, известный мне с рождения.

Вот жеж… Захлопнув пасть, я громко скрипнул зубами. В голове сразу пронеслись некоторые мыслишки по поводу разных там ведер и необходимости задержаться в госпитале чуть-чуть подольше. Ульяна, мелкая ты сучка!!

Трубы тем временем перестали гудеть, позволяя мне расслышать удивленные вопли Алисы с Мышью и лязг затвора дробовика, до которого добрался волчер.

Тишина обрушилась на нас как благословение бога, избавляющего от запоров. Но ненадолго. Вперед сделал шаг один из богато разодетых мужиков, лет эдак под пятьдесят, краснорожий и наеденный, несущий на себе пару бюджетов африканских стран в виде бижутерии и орденов. Он с силой долбанул об землю посохом, который я тоже тоскливо опознал, а затем рявкнул на всю Малиновую улицу, глядя мне в глаза:

— Агалон в опасности, Ваше Величество! Мы, смиренные поданные призываем вас на помощь!

Нет-нет-нет-нет… что же вы творите, гады, на всю улицу! Вон даже саппоро выскочил! Я знаю, чьих копыт это дело! Ну Муудень, ну погоди!!!

— В годину тяжелых бедствий! — продолжал грохотать мужик, — В пучине отчаяния, мы взвываем к вам, король Кон…

НЕТ!

— ВЫ КТО ТАКИЕ⁈ — рявкнул я усиленным до максимума голосом, прожигая внутренний резерв, но выводя его за пределы громкости, — Я ВАС НЕ ЗВАЛ!!! ИДИТЕ НА…

Конец третьей книги.

Content

Книга третья. Пинок азарта

Пролог

Глава 1 Гордость и пищеварение

Глава 2 Возвращение к истокам

Глава 3 Серые линии

Глава 4 Панихида по хомячку

Глава 5 Женское иго

Глава 6 Фальшивое дно

Глава 7 Fiat Lux!

Глава 8 Сладкий воздух свободы

Глава 9 Низкие потолки, высокие стандарты

Глава 10 Власть страха

Глава 11 Иуды есть везде

Глава 12 Пир духа

Глава 13 Повелитель невероятностей

Глава 14 Во тьме ночной, при свете дня…

Глава 15 Там, на неведомых дорожках

Глава 16 Стратегия выживания

Глава 17 Все хотят жить

Глава 18 Ва-банк по крысиному

Глава 19 Казино всегда в выигрыше

Эпилог