Ничего личного.

Глава 1

Глава первая.

Январь 1993 года.

Свято место не бывает в пустоте.

Дешевле всего отправить Генерального директора на лечение в Германию оказалось на самолете военно-транспортной авиации, договорившись через Инну, вернее, ее родственника с большими звездами на погонах. Не знаю, кого возил в своем салоне юркий «Л-410», но возле трапа нас встретили военный летчик и военный медик. Раненого директора перекинули на казенные носилки и затащили по трапу в глубину салона самолета. После чего нашу гражданскую «скорую», что я арендовал вместе с водителем частным образом на автобазе «Горздравуправления», попросили покинуть территории военного части аэродрома «Переводчиково».

Белый «РАФик» с красной полосой простоял около двадцати минут возле забора воинской части, пока юркий воздушный перевозчик не взлетел в небо, а я смог наконец расслабится – вывоз директора из больницы напоминал похищение. Лечащий врач оформил отказ от дальнейшего лечения, после чего я с доктором переложили усохшее тело на каталку и на лифте спустили его в подвал, где, через подземный переход доехали до столовой, а там, через хозяйственный пандус, загрузили больного в нанятую мной «Скорую». Шлагбаум на воротах поднялся, как только мы подъехали, после чего, включив синий маячок, мы помчались по ночному городу к дороге, ведущей в аэропорт.

Всю дорогу я вглядывался в зеркало заднего вида, но все прошло благополучно. На въезде в воинскую часть нас ждала супруга генерального – Ольга Степановна, со всеми документами для въезда в Германию для лечения. Окинув меня неприязненным взглядом, мадам о чем-то переговорила с директором, после чего, с бумагами под мышкой, направилась в салон самолета, прогревающего двигатели.

- Павел, как смогу – буду звонить. – раненый с носилок попытался сжать мою руку, но получилось это у него плохо – сил не было. На этом наше прощание завершилось, а с меня как будто упал тяжкий камень, мешавший дышать – я прекрасно понимал, что перехвати нас по дороге желающие добить директора – скорее всего у них все бы получилось.

На следующий день. Локация – Завод.

Штирлиц шел по коридору, и это было красиво. Ненавистная любому русскому человеку, черная форма от Хьюго Босс, охранники, щелкающие каблуками, стоящие через каждые пятьдесят метров, прочая фашистская атрибутика – всего этого я был лишен. Я просто шел по «директорскому» коридору, ставить точки ад и, надеюсь, что, всего лишь, на ближайшие пару месяцев.

Ожидаемо, главный инженер, по всем понятиям, второе лицо на заводе, уже успел занять директорский кабинет, где и собрались все начальники цехов и основных служб. Правда, на совещание победителей это мало походило. Главный инженер, хороший специалист, но человек, слишком мягкий, чтобы довести, кренящийся на один борт, заводской корабль безопасным фарватером до гавани, стоял, держа трубку телефона возле уха, и растерянно моргал. Обычно, буйная вольница начальников цехов, битых жизнью мужиков, растерянно молчала, пытаясь уловить каждое слово разговора.

Наконец, главный инженер моргнул в последний раз, пробормотал «Я вас понял.» и медленно положил трубку на рычаг.

- Толя, что сказали? Михалыч, что случилось? – нетерпеливо загалдел собравшийся в кабинете люд.

Главный инженер открыл рот, чтобы ответить, но, не вовремя, разглядел меня, замершего в дверях.

- Вы что-то хотели? – сухо спросило меня второе лицо в иерархии предприятия: - нас, видите ли, производственное совещание…

- Здравствуйте всем. – я коротко кивнул: - Я заметил, но, я думаю, что я не помешаю. А пока, разрешите, вручить верительные грамоты.

Пока я шел к директорскому столу, невольно встретился с глазами нескольких руководителей предприятия, и увиденное не внушало мне оптимизма. Не скажу, что у нас сложились добросердечные отношения. С главным инженером я вообще редко сталкивался, все-таки, его стезя – сугубо технические решения. Начальники цехов и служб были вынуждены взаимодействовать со мной гораздо чаще – практически каждый день на стол мне ложилось несколько договоров, неизменно сопровождающих повседневную жизнь большого предприятия. И если поначалу, все мои попытки пресечь правовую вольницу и сломать через колено анархию, заканчивались скандалами в кабинете генерального, то, спустя пару месяцев, поняв, что директор неизменно поддерживает составленный мной порядок заключения договоров и действующего законодательства.

Многочисленные попытки, с гражданским и другими, кодексами в руках, доказать генеральному директору, что я не разбираюсь в законах, заканчивались для инженерно-технического персонала неизбежным провалом, поэтому люди смирились с моим существованием, посчитав, что я зло, но зло неизбежное и очень говнистое, способное превратить процесс согласования договора на производство ремонтных работ или закупки спецодежды в путешествие по пяти кругам ада.

И вот опять - судя по мрачным или торжествующим глазам наших администраторов, меня уже списали у расход и сейчас предстояла нешуточная драка за место на скале Совета.

- Когда у меня возникнет юридический вопрос, я вас вызову. А свои бумаге можете оставить в канцелярии, в моей ячейке… - главный инженер цедил слова, пока ничего не поняв, очевидно, примерив с утра приставку И.О. директора на себя.

- Я бумаги эти сейчас вам покажу и оставлю ксерокопии, чтобы вопросов лишних не было. – я наконец дошел до стола и положил перед председательствующим документы – приказ о командировке директора в город Москва, приказ о назначении меня исполняющим обязанности генерального директора и заверенная врачом больницы «Скорой помощи» доверенность на право подписания всего и вся от имени завода.

- Это что? - Анатолий Михайлович Бородин, главный инженер Завода, нацепив на нос очки, судорожно вчитывался в печатные строки, общий смысл которых от него, почему-то, ускользал: - Что за ерунда? Нам Арнольд Францев сказал, что генерального подстрелили, и он за границу убежал. А сейчас из Министерства звонили, все подтвердили, и сказали, что с завтрашнего дня Арнольд Францевич приступит к выполнению обязанностей генерального директора.

Арнольд Францевич Бриль, немец, родом из Акмолинской области, вышел на пенсию в конце позапрошлого года с должности генерального директора Завода, а сейчас, видимо, заскучав на скудных пенсионных выплатах, после тучных лет, когда он был полновластным хозяином зажиточного предприятия, вылез из небытия, да еще и, оказавшись замешанным в самой гуще интриги с покушением на шефа. Очевидно, что факт экстренной эвакуации Григория Андреевича уже стал известен заинтересованным лицам и они, действуя логично, просто вычеркнули бывшего хозяина короны из списков лиц, чье влияние хоть что-то означает.

- Вы сами то верите в то, что сказали? Что Григорий Андреевич убежит, поджав хвост? – я глядел на Бородина, как смотрит любящий родитель на нашкодившего малыша.

- Да я вообще ничего не думаю, а просто повторил, что мне из министерства сказали…- «врубил заднюю» главный инженер, что, ожидаемо, бойцом за директорскую корону оказался никаким, а совещание с подчиненными решил проводить в кабинете босса, а не в своем, потому, как не в ту дверь вошел.

- Вот и замечательно. – я обвел взглядом, внимательно смотрящих на нас присутствующих: - Товарищи, довожу до всех, что генеральный директор выехал в командировку, в европейскую часть страны, а, пока, временно, на период его отсутствия, часть его обязанностей возложено на меня…

- Так вы же это… юридическое лицо? – главный сварщик стукнул по столу тяжелым кулаком: - Вы же в технологиях ни хера не соображаете!

- Аркадий Дмитриевич, вы ко мне пять раз с Гражданским кодексом подступались, и я вам пять раз рассказывал, что юридическое лицо – это наш завод, а я, если вам так хочется меня обозвать, физическое лицо с юридическим образованием. В технические вопросы я влезать не собираюсь, для этого есть вы – специалисты. А вот не дать оставить предприятие без трусов, так как штаны оно уже потеряло, я постараюсь. А, сейчас, будьте так любезны, на копии приказа, после слова «Ознакомлен», поставьте свою фамилию, подпись и сегодняшнюю дату. Это всех, касается, в том числе и вас, уважаемый Анатолий Михайлович. – ксерокопия легла перед главным инженером, а авторучку я любезно достал из малахитового, писчего набора, стоящего на директорском столе. Руководство морщилось, кривилось, но приказ подписывало.

- Как совещание закончится, будьте любезны, ключи от этого кабинета в канцелярию вернуть. До свидания, товарищи. – я подхватил приказ с кучей автографов и сделав всем ручкой, двинулся на выход, вернее сказать, поспешил в себе в кабинет, где, отправив, недоумевающую Валентину на обед, в столовую, запер за ней дверь и, достав из личного сейфа китайский сканер, настроил его на волну «прослушки», которую я, во время возмутительной речи, сунул в директорский стол, после чего включил запись диктофона.

Если опустить нецензурную брань в адрес меня и генерального, то смысл оставшихся слов сводился к тому, что завтра придет Арнольд Францевич, с самыми широкими полномочиями, и заводская жизнь вновь заиграет новыми красками, без всех этих грошовых придирок и сложностей на пустом месте.

Дождавшись конца совещания (последние десять минут там обсуждали действительно технические вопросы), я убрал свою аппаратуру в сейф и пошел по предприятию, знакомить с приказом всех, кто имеет право принимать управленческие решения, а то, знаю я вас, ребята, будете потом ссылаться на незнание.

Вечером я принимал гостя – Виктор Брагин, пару дней отработавший в своем новом отделе милиции, прибыл ко мне, делится впечатлениями.

- Привет, Витя. Как командировка? – Наташа, держа руки на отлете, вышла из кухни и коротко ткнулась губами в щеку засмущавшегося опера: - Как на новом месте?

- Да как-то все тоже самое. – Брагин повел чутким носом в сторону кухни: - Пьют-с.

- Давай руки мой и пошли скорее ужинать. – Я, оставшись без обеда, почувствовал, как голодный желудок сжался в спазме.

Через пару минут мы сели за стол в кухне, алчно поглядывая на огромную миску с воздушным картофельным пюре, горку котлет в томатном соусе и тарелку с порезанными солеными огурцами (обязательный к поеданию привет от бабули).

- Что будешь пить? – я нырнул с головой в холодильник.

- Что попроще…- Брагин любил простые решения во всем.

- Ты, Наташа, с нами выпьешь?

- Чуть –чуть. – хозяйка успела переодеться и к столу вышла в бирюзовом платье.

- Ну давай Витя, рассказывай, зачем примчался? – после первой рюмки мы с гостем навалились на еду, Наташа же положила себе ложку картошки, половинку котлеты, поделившись со мной, и четвертинку огурца.

- Рассказываю – все тоже самое, что что и у нас, в Мироннычевском РОВД было. Работы море, бери больше, кидай дальше. Народу нет совсем, по два суточных дежурства в неделю выходит. Люди бегут, или на гражданку, в частную охрану, или в управы или транспортную милицию. То, что мне за вынужденный прогул выплатили, уже разошлось, хоть долги всем раздал и с парнями посидел, на старом месте и на новом, а теперь все, финиш. Только и думаю, где бы денег занять. У тебя, кстати…

- Витя нет, я тебе занимать серьезную сумму не буду – смысла нет. Давай, я пару дней подумаю, куда тебя пристроить можно, а потом скажу. Если тебе прям срочно надо на жизнь, то не вопрос, но, на что-то большее – нет. Кстати, а ты сам что, там не можешь ничего найти?

- Да там варианты все какие-то стремные. Что хорошее все разобрано, сам понимаешь, а то, что под руку идет – какое-то сплошное «палево».

- Ну да, с этим сложно…- я потянулся за бутылкой: - я подумаю.

Сам я, по старой памяти, раз в неделю ходил охранять один уютный офис. Был он под скромной вывеской, с надежными дверями и решетками на окнах, единственным минусом была машина директора, периодически оставляемая во дворе, но с этим можно было смирится. Вневедомственная охрана драла безбожно и клиентоориентированностью не отличалась, поэтому босс фирмы считал, что платить операм местного РОВД за ночное дежурство выгодней. Я ходил на дежурство редко, только, чтобы место в бригаде осталось за мной, остальные же рвались на ночное дежурство – в офисе для нас был выделен компьютер у окошка, набором игрушек, а также чай-кофе и печенье, поэтому люди эту подработку ценили и ночью не спали.

Окрыленный надеждой, сытый и чуть-чуть пьяным, подкрепленный тремя сотнями рублей «на всякий случай, с первой получки отдашь», Виктор был препровожден до троллейбуса мной и Демоном, что терпеливо ждал, когда мы с Виктором закончим обниматься и наконец пойдем на пустырь у лога, где до позднего вечера собиралось «собачье общество».

Поболтав около часу со знакомыми собачниками, я свистнул прилегшего в снег, уставшего пса и двинулся домой.

Кристина уже спала, Наташа же, перемыв посуду, сидела на кухне с чашкой чаю.

- Как дела малыш? Что на работе нового? – я приложил озябшую ладонь к теплому чайнику и понял, что хочу кофе.

- Да, особо, ничего нового…- блондинка приложилась к чашку из-за которой начала старательно хлопать ресницами: - О тебе в основном…

- Что обо мне? Рассказывай подробности, это важно… - я поставил на плиту джезву.

- Да разное. В основном, что ты бандит, убил директора, выбив из него документы, и теперь будешь предприятие на себя приватизировать, после чего откроешь в нем супермаркет и публичный дом. Ну, это, если кратко.

- А то, что директор жив и уехал в командировку – такой вариант народное мнение не допускает?

- Нет. Даже называют адрес твоего строящегося коттеджа, куда ты бедного Григория Андреевича в фундамент замуровал.

- Вам девушка не страшно? – я поймал момент, когда над медным сосудом стала подниматься коричневая шапка и выключил плиту.

- Почему мне должно быть страшно? – Наташа вытянула ножки и дурашливо поболтала ими.

- Ну, к примеру, что кроме драгоценного Григория Андреевича у меня в фундаменте заготовлено место и для тебя?

- Нет.

- Почему нет?

- У тебя коттеджа нет – я бы знала.

- Ну и ладно. А что-то, более реальное рассказывают?

- Нет. – Наташа показала мне маленький кончик розового язычка: - Народ считает, что ты директора не мог оставить в живых. Я, кстати, нашим мужикам сказала, что у меня есть знакомая, которая тебя хорошо знает, и которая уверяла меня, что коттеджа у тебя нет вот теперь наш отдел гадает, куда ты труп дел.

Я мысленно взвыл. Милиция, перекапывающая чьи-то грядки или картофельные поля, в поисках трупа или клада, хороши только в анекдотах. А у меня же реально есть ухоронки, где хранятся вещи. Зачастую, запрещенные в гражданском обороте, и если я не успокою эту волну народного детективного расследования, кто сказал, что через несколько дней ко мне не постучат мои коллеги с постановлением на обыск?

Самое смешное, что я не могу ссылаться на то, что шеф лежит на лечении в немецкой клинике (как ее там, Шаритэ, что ли?) пока не будут закончены обследования и составлен план операции и лечения. По нашему трудовому законодательству, место за больным работником сохраняется только четыре месяца, потом тебя могут просто уволить по соответствующей статье. Поэтому, мы и оформили определенную фору в виде командировки, чтобы был запас дней на лечение и реабилитацию блудного директора.

Следующим утром я попал на территорию завода только около десяти часов утра. Не заходя к себе, сразу направился на «директорский этаж», где обнаружил, что бумажную печать на кабинете генерального директора растерянно ковыряет пальцем бывший директор завода - Арнольд Францевич Бриль. Оглянувшись на приоткрытую дверь кабинета главного инженера, где явно кто-то затих, в предчувствии скандала, я громко высказался:

- А вот нарушение милицейских печатей карается большим штрафом. Здравствуйте, Арнольд Францевич. Хотели о добавках пенсионерам узнать? Так это вам в профком надо.

Каюсь, вчера вечером заехал на завод, наклеил на директорский кабинет печать местного отдела милиции, заодно, дождавшись, когда, моющая кабинет главного инженера, уборщица, ушла в туалет, менять воду в ведрах, подкинул за шкаф с бумагами «прослушку», с двумя импортными батарейками, аналогичных нашей «Кроне», что по моим подсчетом должно было хватить на двое суток работы неутомимого электронного помощника.

Глава 2

Глава вторая.

Январь 1993 года.

Собака на сене.

Локация – Завод.

Поддетая ногтем печать повисла на косяке, я провернул ключ в замке и распахнув дверь, шагнул в кабинет, бросив за спину:

- Проходите, Арнольд Францевич.

- А вы, юноша, не боитесь больших штрафов? – язвительно спросил бывший директор, устремляясь вслед за мной. Но, молодость побеждает в забеге, поэтому я успел усесться в директорское кресло на пару секунд раньше опытного пенсионера.

- У меня голова уже седая, а вы меня юнцом величаете, уважаемый Арнольд Францевич…- я провел рукой по шевелюре, где и правда появились серебристые нити: - Присаживайтесь, где вам удобно...

- Мне, в принципе, удобно сесть в свое кресло… - бывший директор замер за одним из стульев у приставного стола, до белизны пальцев сжав его спинку: - В то, в которое вы уселись…

- Ух ты! Сильная заявка на победу…- мне терять было особо нечего, поэтому я полез в верхний ящик директорского стола, делая вид, что что-то там ищу: - И какие у вас основания претендовать на это место? Насколько я помню, вы его покинули давно и навсегда.

- На предприятие из министерства телефонограмма отправлена, в которой говорится, что меня назначили исполняющим обязанности генерального директора. – Глаза Арнольда Францевича полыхнули гневом: - И вообще, молодой человек, кто вы такой и почему вообще здесь сидите?

- Ну, Арнольд Францевич, не лукавьте, пару месяцев назад мы с вами встречались. Помните, я вам почти час объяснял, почему предприятие не может подарить вам фрезерный станок?

- Не помню… - Бывший директор небрежно отмахнулся ладонью, показывая, что он не запоминает такие мелочи: - Но это не объясняет…

Но я уже звонил по внутреннему телефону.

- Надежда Константиновна! – быстро заговорил я, как только мне ответила начальник заводской канцелярии: - Здравствуйте, Громов моя фамилия. Хочу вас попросить принести в кабинет генерального журнал учета телефонограмм, будьте так любезны.

Через пять минут, прощебетав что-то невразумительное, обвела нас глазами, но журнал положила передо мной.

- Спасибо большое, Надежда Константиновна. – я раскрыл журнал на середине: - Присядьте, пожалуйста, мы сейчас разберемся, и я вам отдам журнал.

Я нашел последнюю заполненную страницу:

- Арнольд Францевич, а кто такой Борисов?

- Это заместитель руководителя департамента электроэнергетики

Министерства топлива и энергетики. – на меня посмотрели, как на умственно отсталого.

- То есть телефонограмму передал ни министр, ни заместитель министра, а чиновник среднего звена одного из департамента министерства…- я задумчиво постучал пальцами по столешнице: - Надежда Константиновна, не напомните, как Геннадий Андреевич на должности генерального директора оказался?

- Геннадий Андреевич сначала исполняющим обязанности несколько месяцев был…- Начальник канцелярии, сложив перед собой ручки, как примерная ученица, отбарабанила: - Как Арнольд Францевич пенсию себе оформил, так на общей конференции трудового коллектива, с участием представителей областной администрации, из департамента промышленности, его и избрали.

- Вот видите, Арнольд Францевич, генерального директора коллектив избрал, департамент промышленности одобрил, а вас какой-то чиновничек пытается назначить… Смешно, право. Поэтому, идите Арнольд Францевич, с вашими странными заходами, занимайтесь своими делами. А я в ближайшие дни обязательно позвоню Григорию Андреевичу и сообщу о вашем странном появлении…

- Пацан! Да ты еще не знаешь, с кем связался! – по-медвежьи взревел бывший Акелла, пытаясь нависнуть надо мной, но бывшему руководителю роста было явно недостаточно: - Фамилию свою назови мне сейчас!

- Вы еще и не внимательны? – я протянул побагровевшему Брылю прямоугольник визитки: - Громов моя фамилия, замещающий генерального директора на время его командировки и его представитель по доверенности.

Если у вас все, Арнольд Францевич, то я вас попрошу…

- Да ты знаешь, что я десять лет этим предприятием руководил, да я…

- Арнольд Францевич, я все это знаю. И еще помню, что Григорий Андреевич Соколов, которого вы так лихо пытаетесь подсидеть, сказал мне не разбираться по подписанным вами договорам со странными ценами, а ведь там не срок исковой давности, ни срок просто давности….

Но меня уже не слушали. Обматерив кого-то, напоследок, бывший директор выбежал из кабинета и громко топая башмаками, побежал в сторону лестницы. Господи, какой странный человек, не понимает, что ты хоть двадцать лет руководи чем бы то ни было, но, как только ты уволился или ушел на пенсию, ты для всех немножечко умер.

- Павел Николаевич, а вы не боитесь? – начальника канцелярии просто трясло.

- Надежда Константиновна, мне то что боятся? Мне генеральный платит и поддерживает, я эти деньги честно отрабатываю. Перестанет платить и поддерживать – уйду в другое место. А вот на что Брыль рассчитывает, я, честно говоря, не понимаю. Он же каждый квартал к генеральному за материальной помощью обращается, а тут вдруг ва-банк пошел. Ладно, извините, что вас в тянул в эту историю, но я надеюсь, что это вас никак не коснется.

- Если меня коснется, и я с работы вылечу, придется вам, как честному человеку, на мне женится. – тезка жены Ленина, очевидно пришла в себя, подхватила журнал телефонограмм, и вышла из кабинета, звонко стуча каблучками, бросив напоследок: -Только учтите, у меня двое детей на иждивении.

В кабинете генерального я провел еще три часа, включив запись разговоров в кабинете главного инженера, где периодически заседал штаб революции. Правда, в отличии от большевиков в 1917 году, настоящих буйных осталось мало – руководители цехов и служб с десяток раз обсудили, какая я сволочь, прикинули несколько новых версий, куда мог деться генеральный директор. Кульминацией совещания заговорщиков стал звонок по телефону от бывшего директора. Половины слов я, естественно, не слышал, но из реплик главного инженера понял, что Арнольд Францевич обещал всем свое полнейшее благорасположение в будущем, а пока призвал своих сторонников осуществлять акты саботажа и гражданского неповиновения, пока он получит из министерства подтверждения своих полномочий и подкрепившись документами, примет должность.

Когда обсуждение планов заговорщиков вернулось на третий круг, я выключил сканер с диктофоном и покинул Завод, сдав в канцелярию все подписанные мной за несколько часов документы.

Локация – Дорожный РОВД.

- Куда ты дел машину? – мне показалось, что я не расслышал слова человека, сидящего на полу на пороге моего кабинета и старательно изображавшего приступ жгучей боли во всем теле.

- В ломбард, я же сказал… - мужик лет тридцати с лицом выпивохи с рождения, вытер нос рукавом болоньевой куртки, после чего стал старательно тереть глаза.

Задержанный с утра участковым Шепелев Алексей, тридцатилетний алкоголик и наказание родителей, пропивал все, до чего дотягивались его длинные руки. И, когда из-под окон его тестя пропала старый «Москвич-403», Шепелев мгновенно стал единственным подозреваемым. От общения с участковым уполномоченным молодой человек сурово отказался, после чего оказался в моем кабинете, для более серьезного разговора. Что-то слышавший о наступлении эры демократии и свободы, алкозависимый гражданин попытался с ходу мне нахамить, потребовав своего немедленного освобождения и принесения официальных извинений от имени министерства внутренних дел, после чего мгновенно оказался на полу. Не поймите меня превратно, у меня принципы – я задержанных не бью, а пара стимулирующих, почти дружеских, подзатыльников за избиение считаться не могут, даже с точки трактовки ООН Декларации о запрете пыток.

Но гражданин Шепелев о моих принципах осведомлен не был, поэтому, почувствовав своим нутром конченной твари, что здесь его уговаривать не будут, Миша сел на пол, сократив площадь своего тела, пусти скупую мужскую слезу и тут-же начал «колоться».

- В автоломбард? – уточнил я, удивляясь столь быстрому развитию специализации на рынке краткосрочных финансовых услуг.

- Нет, просто ломбард.

- Где находится? – я раскрыл ежедневник.

- Я адрес не знаю, так могу показать…

- Хрен тебе, куда ты выйдешь отсюда…- этот конченный алкаш, много лет продававший все ценное из дома родителей, а потом и своей жены – дуры, что не смогла разглядеть, что за сокровище приобрела, вызывал у меня животную злость к себе: - Давай, рисуй схему.

Через несколько минут я понял, что финансовое учреждение, не раздумывая, принимающие, хоть и старые, но чужие автомобили, расположилось в неприметном подвальчике на улице Большереченской, буквально в семи минутах ходьбы от здания РОВД.

- И как ты сдал? У тебя же паспорт утерянным числится? – я ткнул пальцем в распечатку из Информационного центра УВД: - По чужому паспорту сдал, что ли?

- Да нет, я у них постоянный клиент…- гордо заявил мужчинка, не поднимаясь с пола: - Старые бумажки нашли, оттуда все данные паспортные и переписали.

- Где бумага то, на машину?

- Мне ничего не дали, сказали, что если в течении пяти дней выкуплю машину обратно, тогда и бумаги отдадут.

- И когда ты сдал машину?

- Так неделя уже, как прошла. Деньги получил, и с корешами забухал, а вчера меня участковый захомутал возле мамкиного дома…

- Понятно. Давай, пиши явку с повинной…

- Да какая явка с повинной, начальник?! Неужто тесть «заяву» не заберет? Мы ж одна семья, а у нас с женой сын растет…

- Садись, я сказал, явку с повинной пиши! – я сделал «страшное» лицо и Шепелев вскочил с пола и уселся на стул, выражая высшую готовность написать все, что мне угодно.

- Мне до твоих дел с тестем дела нет. У меня заявление о краже машины есть, поэтому давай, не стесняйся, пиши все подробно.

На следующий день.

Локация – Завод.

По установленному генеральным директором распорядку, летучка руководителей Завода начиналась в семь часов утра. Наташа была недовольна, что я ее привез на завод за час до начала рабочего времени, но я, будучи «на нервах» перед первым производственным совещанием, резковато ответил, что альтернативный вариант для нее является поездка на общественном транспорте, с пересадкой, в забитом народом автобусе, и если она настаивает…

Совещание вел главный инженер в своем кабинете. Я чуть опоздал, вошел, поздоровавшись и скромно уселся в уголке, уткнувшись в папку с бумагами.

Совещание шло бодро, начальники цехов коротко докладывали о успехах своих подразделений, изредка поглядывая на меня.

- У кого еще есть вопросы? – главный инженер захлопнул ежедневник.

- Если не возражаете, то я задам пару вопросов…- если бы заговорил шкаф с бумагами, наверное, все удивились бы меньше – все уставились на меня, очевидно, ожидая какой-либо юридической проблемы, но я начал с другого.

- Начальник изолировочного цеха. Платон Ильич, у вас отставание от графика завершения теплоизоляции второго котла Шастинской ТЭС? В чем проблема и когда сдадите работы представителям заказчика по акту?

- У нас сетки не хватило, поэтому работы задерживаются…

- Какой сетки?

Начальник цеха изолировки и обмуровки Платон Ильич Ивлев пожевал бледными губами, а потом, как выплюнул, вкладывая в свои слова все пренебрежение технаря к гуманитарию:

- Любой мала-мальский специалист знает…

- Платон Ильич, если я что-то не знаю, я знаю, где это можно посмотреть. Я, к примеру, знаю, график сдачи работ по вводу котла номер два в строй, а также помню штрафные санкции за каждый день просрочки сдачи его после испытаний. И еще я знаю, где лежат все приложения к этому договору, со всеми спецификациями. И поверьте, слово «сетка» я в этих таблицах найти сумею. А если окажется, что эта сетка, которой вам, якобы, не хватило, найдется в остатках материалов на складах предприятия, то вопрос о лишении всего руководства цеха доплат по коэффициенту трудового участия решится однозначно…

Пока Платон Ильич собирался с мыслями для достойного ответа, я повернулся к главному инженеру:

- Товарищ Бородин, Анатолий Михайлович, насколько я помню, это ваша должностная обязанность выяснять причину отставания от графика выполнения работ и принимать меры по восстановлению графика. Почему я должен выслушивать эту чушь насчет нехватки сетки? Нет, если вы не справляетесь, то я могу по-своему начать разбираться. К примеру, взять Платона Ильича за руку и проехать с ним к его другу, на площадку насосного хозяйства соседней ТЭЦ, и мы там найдем очень много рулонов этой сетки, которой так удобно огораживать садовые участки. Короче, я надеюсь, что это было первый и последний раз и мне не придется прибегать к массовым расстрелам? Это было последнее предупреждение…

Не прощаясь, я, быстрым шагом вышел из кабинета, а потом в течении получаса слушал, как люди с высшим техническим образованием, как шайка мелких жуликов, разбиралась, что стукач и как его выявить.

И не надо меня демонизировать. Рабочие массово жаловались на администрацию в профком моему приятелю – председателю профсоюза Косте Герлингеру, который и делился со мной самой смачной информацией, ведь токарю, которого на проходной могла поймать охрана за пару медных болтов, что цеховое начальство вывозило имущество машинами.

Локация – Дорожный район Города, улица Большереченская.

Когда-то подвал этот использовало местная жилищная контора для хранения газовых баллонов и старых метелок со скребками, но новые рыночные отношения заставили по-другому взглянуть на вверенные метры с точки зрения получения наличности. И вот железная кособокая дверь была заменена на пару дверей понадежней, серая бетонная стена у спуска в подвал была украшена вывеской «Ломбард «Империум». Скупка всего», а короткий лестничный продет занимала дисциплинированная очередь из десятка человек.

Примерно половина очередников держала в руках сумки и баулы, пропитого вида мужик сжимал немытыми руками старую, потертую женскую шубу из цыгейки болотного цвета.

Очередь двигалась быстро, клиенты заходили за тяжелую дверь по одному, но, внутри особо не задерживались. Высокий парень выскочил из скупки с перекошенным от злости лицом, держа под мышкой женский кожаный плащ с, отороченным мехом черно-бурой лисы, капюшоном, хотел с размаху захлопнуть дверь, но в последний момент сдержался, обвел глазами замершую очередь и, с досадой, махнув рукой, начал смотреть по сторонам, в конце концов, зацепившись взглядом за меня.

- Эй, земляк! – парень огромными прыжками бросился ко мне, с трудом остановившись буквально в полуметре: - Братан, купи плащ, недорого прошу совсем, считай, что даром…

- Что сюда не сдал? – я кивнул на дверь ломбарда.

- Да там капюшон чуть-чуть по шву надорвался, а Яков уперся и ни в какую, сказал, что у них не помойка…- парень, как ухарь-купец, встряхнул перед мной своим товаром.

Допустим, неизвестный мне Яков был в чем-то прав, кожа разошлась совсем не по шву, но, в принципе, плащ был вполне себе новый – черная кожа блестела глубокой чернотой, видимых потертостей не было.

- За сколько отдашь?

- Давай тридцатку и разбежимся…

- Да ну тебя, земляк, это две мои зарплаты… - я махнул рукой и пошел в сторону, отмахиваясь от кричащего мне в спину парня.

Через полчаса, наблюдая за входом в ломбард из окна подъезда дома по соседству, я заметил бодро выскочившего из подвала знакомца – местного нарколыгу по кличке Барсук. Гражданин Барсуков, несмотря на юные года, выглядел лет на десять старше своего паспортного возраста, наркоманом был конченым, не брезгующим ни одной возможностью уколоться. В нашем РОВД он появлялся частенько, пытаясь пересказом местных сплетен заработать у территориальных оперов на «дозу», поэтому можно сказать, что мы были представлены друг другу.

Несмотря на бодрый шаг заслуженного наркомана, перехватил я его достаточно легко, в глухой арке соседнего дома, чем сразу испортил настроение.

- Здорова, Барсук. Куда спешишь?

- Здрасте. – парень попытался обойти меня: - Я в аптеку спешу, маме срочно надо лекарство купить…

- Барсук, ты не хами…- я прихватил его двумя пальцами за засаленный материал куртки: - Или я тебе такую аптеку устрою, что десять суток ломать будет…

- Ну мне правда надо…- заныл наркоман.

- Верю и даже сочувствую. Скажи, что в ломбард скинул и беги себе дальше.

- Да я просто зашел узнать…

- Точно, зашел узнать... То есть, за дозой ты не спешишь, и я тебя от дел не отвлеку, если ты сейчас со мной в отдел пойдешь?

Барсука аж затрясло от мрачных перспектив – весь его организм уже был в предвкушении прихода, а тут такая история с мрачными перспективами.

- Да я правду говорю, только зашел узнать сколько стоит сережка золотая и скинул ее. А сережку я не крал, дома за половицей нашел… - затараторил Барсуков, покачиваясь на месте от переполнявших его эмоций.

- Ну молодец, удачливый какой. А бумажку тебе дали какую? А то, хочется узнать, сколько тут за грамм золото дают?

- Да какие тут граммы, начальник…- захихикал наркоман: - Приемщик цацку на руке взвешивает и говорит, сколько денег даст. И никаких бумажки он мне ни разу не давал, всегда деньги даст и все, следующий…

Я, конечно, немного поразился от полнейшего отсутствия любой бюрократии и условностей в этом заведении дикого капитализма и понял, что мне очень хочется познакомится с таинственным Яковом и его командой.

Уважаемые читатели, до конца месяца нахожусь в отпуске и тут не всегда есть возможность выкладывать проды, но, буду стараться делать это почаще. с уважением. Автор.

Глава 3

Глава третья.

Январь 1993 года.

Финансовый ликбез.

Локация – Дорожный РОВД.

Базу юридических лиц сотрудники ОБЭП хранили, как зеницу ока и любые запросы в нее необходимо было согласовывать через их начальника, что означало пристальное внимание к моей персоне со стороны экономических милиционеров или расшифровку моего интереса к АОЗТ «Империум», а это выбивалось из правильного поведения опера уголовного розыска.

«Урка» обязан быть постоянно немного выпившим, интересоваться только «классическими» видами преступлений и в экономике ничего не понимать. Я же хотел надежно вписаться в новую экономическую модель, так как пустой кошелек у мужчины – это просто унизительно. Поэтому, выяснять подноготную открытой мной вчера скупки я решил через старого приятеля, работающего в хитрой милицейской конторе по защите потребительского рынка. За две бутылки коньяка я имел выписку из базы данных регистрационной палаты не только на «Империум», но и на десяток ломбардов, расположенных в нашем и соседнем районах, чтобы два раза не обращаться.

Соучредителем Якова Борисовича Неделина в нелегком деле организации АОЗТ «Империум» выступал Сидоров Семен Иванович. Судя по остальным информационным базам областного УВД, соучредители были парнями весьма интересными. Если Яков был зарегистрированным владельцем охотничьего ружья, то относительно молодой гражданин Сидоров успел отсидеть семь лет за тяжкие телесные и разбой государственного или общественного имущества. А еще эти парни были понтярщики. Это я понял, пробив базу ГАИ. Один из них владел американским джипом «Шевроле Блейзер», здоровенным, черным гробом, второй же передвигался на чоппере «Ямаха» 1100 – редким для наших краев зверем.

То есть ребята решили отойти от уголовной романтике, занявшись банальной скупкой, и если наркоману Барсукову они просто суют деньги, то появись у них я, то для меня найдутся все необходимые бумажки. Кстати, а что за бумажки должны выдаваться мне, если я, к примеру, сдам в скупку золотую сережку-гвоздик, с незапамятных лет валяющейся у меня в ящике стола? Я понял, что в этой бумажной белиберде я ничего не понимаю, и мне срочно нужен консультант, если я хочу приструнить двух барыг и прикрыть легальный пункт приема ворованного имущества в своем районе.

Локация – Завод.

Сегодня позвонил из Германии генеральный директор. Сказал, что завтра у него операция. Попрощались, на всякий случай. Я попытался развеселить его рассказом, как на его, еще не остывшее кресло устремилось несколько конкурентов. Надеюсь завтра- послезавтра, когда Григорий Андреевич отойдет после наркоза, он вспомнит неуклюжие попытки бывшего директора и главного инженера и найдет в себе силы, хотя бы, улыбнуться. Пока же он реагировал на новости очень вяло, наверное, всерьез задумался о вечном. Пока же мне остается только материть этого непростого человека, который, ввиду, обычного для властных людей, кризиса передачи власти, взвалил на меня большую часть своей ответственности.

Судя по всему, оппозиция во главе с главным инженером на время затаилась, ожидая, обещанного, сокрушительного хода от бывшего главного директора, а мне оставалось только радоваться временному затишью.

За Натальей я заскочил очень поздно – со службы удалось вырваться лишь в половине восьмого вечера. Вбежав в проходную Завода, я, под подозрительным взглядом охранника, набрал по внутреннему телефону, висящему на стене, телефон Наташиного отдела, и услышав ее нежный голос, коротко бросил: - Выходи…

Не знаю, показалось или нет, но, прежде, чем положить телефонную трубку на рычаг, я услышал какой-то посторонний щелчок.

Наташа выскочила из дверей Завода, как будто за ней гнались черти. Оглядевшись, рассмотрела мою машину, стоящую чуть в стороне, быстро подбежала к ней, и сразу же потребовала: - Поехали.

-Что-то случилось? – мы успели промчаться от, освещенной прожектором, проходной завода метров на двести, когда на крыльце появилась черная человеческая фигура и растеряно завертела головой: - Ничего не хочешь мне сказать?

- Хочу. – Наташа с вызовом посмотрела мне в лицо: - Сметчик Денисов Витя пристает, чего-то хочет. А мне сразу сказали, что он женат и у него двое детей. И еще какая-то нехорошая история с какой-то девочкой была…

- Тебе помощь нужна в этом вопросе?

- Нет, просто не хотела, чтобы он видел, в какую машину я сажусь. А то он специально остался, очевидно проводить хотел, или не знаю, какой у него план по моему охмурению… - Наташа вопросительно улыбнулась, а я пожал плечами.

Сметчика Денисова я знал – это был мужчина лет тридцати пяти, внешне напоминающий кого-то из музыкантов ансамбля «Песняры» - пышные вислые усы, длинные, вьющиеся волосы. Себя он, безусловно, считал красавцем и сердцеедом, во всяком случае, я пару раз видел, как он пытался зажать в уголке хихикающих работниц Завода.

- А что? - я задумчиво покивал головой: - Красавец мужчина, в полном рассвете сил. Опять же, специальность хорошая. Лет через десять, вообще, будет очень востребована. Уведешь его из семьи, увезешь в Ленинград. Там как раз, лет через десять, будет масштабная стройка, сметчики будут очень востребованы. Заживете...

- Ну и дурак ты, Громов…- Наташа зло резанула меня серыми, как сталь глазами и резко отвернулась к боковому окошку, сердито сжав губы.

- Извини…- я положил руку на запястье девушки: - Просто накатило на меня, представил тебя с другим. Прости.

- Громов, если я кого-то встречу, я сначала тебе скажу, обещаю. – Наташа улыбнулась и изобразила подобие пионерского салюта: - Но я все равно обиделась.

- Давай ты меня простишь авансом, а в выходные съездим с тобой на вещевой рынок, а ты там выберешь, что захочешь…

- Ты уверен? Я же не буду себя ограничивать…- пообещала Наташа.

- Я справлюсь.

Кристина ждала нас в детской комнате милиции Дорожного РОВД – читала «Колобка», сидя рядом со столом дежурного инспектора. А что делать? Детский сад работал до девятнадцати часов, а уже в половину седьмого вечера воспитатели смотрели на опаздывающих родителей, как на врагов народа. А инспектора ИДН дежурили до двадцати трех часов и не отказывались присмотреть за спокойным дитем неприкаянного опера, тем более, что он сопровождал свою просьбу шоколадкой. Когда я, с ребенком за ручку, уже отрешившись от забот, шел к выходу из РОВД, дорогу мне заступил пожилой мужчина – высокий, усатый, похожий на старого рабочего-большевика из ранних советских фильмов.

- Извините, не вы ли Громов?

- Здравствуйте, вы не ошиблись. Чем могу вам помочь?

- Мне сказали, что мое заявление о угоне моего «Москвича» у вас. Я хотел бы поинтересоваться, как там дела движутся и есть ли надежда?

- Какой из «Москвичей»? У меня несколько по учетам в угоне числятся.

- Старенький «москвиченок», четыреста третий. Но еще на ходу был…

- А, этот. Так его ваш зять сдал в ломбард на улице Большереченской, через дорогу отсюда. Если хотите зятя к уголовной ответственности привлекать, тогда я материалы передаю в следствие, а если желаете все по-семейному решить, тогда будет отказной материал. А вам придется самостоятельно обращаться в ломбард и машину за деньги выкупать, не знаю, сколько там процентов уже накапало. А что, зять вам ничего не рассказал?

- Вот су…, извините. – мужчина бросил взгляд на, молча стоящую рядом, Кристину: - Нет, садить его, наверное, не будем, попробую машину выкупить.

- Ну, это уже вам решать, дала то ваши, семейные. Если вопросы будут, то мой кабинет в подвале или запишите рабочий телефон…- радостный, что вопрос разрешился так быстро, я улыбнулся потерпевшему и повел ребенка на улицу, пока меня вновь кто-то не перехватил.

Высадив своих девочек дома, где меня уже ждал, затосковавший, Демон, я шел выгуливать пса, и это был момент, когда я мог спокойно постоять, подумать, запланировать свои действия на завтра.

Следующий день.

Локация – Дорожный район, окрестности «Колизея».

Сегодня была суббота, я отметился на утреннем разводе в РОВД, изобразив «Явку личного состава пятьдесят процентов», после чего поехал в район «Колизея», где в очередном, приспособленном для сдачи в аренду, подвале, располагался ломбард «Комфорт люкс», в котором я планировал получить добровольно-принудительную консультацию о порядке делопроизводства при выдаче краткосрочных займов. Приехал я за двадцать минут до открытия, рассчитывая, что утром выходного дня клиентов у заведения будет не много и мне дадут возможность спокойно поговорить с сотрудником или хозяином.

Место расположения заведения мне сразу не понравилось. Во-первых, напротив входа в подвал, расположилась, побитая временем и дорогами, черная ВАЗовская «девятка», из которой доносились звуки шансона и мрачно глядели на мир три небритее рожи, согласно теории Чезаре Ломброзо, относящиеся к закоренелым преступникам. Я припарковался за ними, записал государственные номера и стал терпеливо ждать.

Томилась наша компания недолго – за десять минут до открытия, из-за угла здания вынырнул невысокий, худощавый, молодой человек, одетый в белую спортивную куртку, и, не глядя по сторонам, легкой походкой спустился в подвал.

Три массивные фигуры в черном, практически бесшумно, не хлопая дверями, что говорило о наличии ума, выметнулись из «девятки», и бегом бросились вслед за парнем в белом. Судя по всему, кто-то пометил это коммерческое заведение в качестве своей кормушки и сейчас происходила последняя стадия подготовки – свежевание тушки хозяина. Разумный человек, безусловно, на моем месте, завел бы двигатель автомобиля и катил бы прочь, но мне стало обидно. Вчера я потратил час времени на то, чтоб выбрать подходящее заведение для получения правильных ответов на свои вопросы, а тут, из-под носа, уводят конфетку. Я передернул затвор пистолета, сунув его в карман куртки, взял под мышку потертую папку с бланками и, заперев «Ниву», двинулся по свежим следам к входу в подвал.

Металлическая дверь была рачительно снабжена глазком с широким окуляром и электрическим звонком, на который я старательно жал уже третью минуту, с короткими перерывами.

Пару раз дверной глазок становился темным, и наконец, когда я стал пинать по двери ботинком, на той стороне лязгнула щеколда и дверь распахнулась, чтобы явить мне лучший образец бандитской линейной пехоты, в спортивно-кожаной униформе, упирающейся головой в притолку.

- Че надо? – меня обдала вонь вчерашнего перегара: - Че, жить надоело? Щас втащу тебе...

- Грабли прибери…- я ткнул в небритое лицо раскрытым удостоверением: - Уголовный розыск. С дороги уйди, сейчас документацию изымать буду…

Я не успел договорить фразу, как дверь захлопнулась и с той стороны залязгал запор, но от меня таким нелепым препятствием было трудно отгородиться. Я с удвоенной силой навалился на звонок, продолжая пинать дверь и орать, что сейчас вызову наряд с РОВД, который в два счета вынесет эту долбаную дверь, а все, прячущиеся за ней, поедут «на сутки», за оказание сопротивления сотрудникам милиции.

Наконец дверь вновь распахнулась – на пороге стоял парень в распахнутой белой куртке, несколько бледно выглядящий и растрепанный, который заявил, что они не работают.

- Да мне по хрену, что вы не работаете! – я оттолкнул хозяина в сторону, и он охотно уступил мне дорогу: - Давай, готовь документацию на проверку.

Мы спустились вниз на несколько ступеней и оказались в небольшом помещении, откуда выходила еще одна дверь и имелось зарешеченное окошечко в стене, очевидно, там скрывались сокровища и, самое главное, касса ссудной организации. Три типа, одинаковы с лица, сгрудились у этого окошка, и смотрели на нас – на меня мрачно, а на парня в белом – многообещающе.

- Доброго денька с кем не виделись. –я вновь показал удостоверение: - Уголовный розыск, Дорожный РОВД, старший лейтенант Громов. Проводится оперативно-профилактическое мероприятие – проверка учредительной и прочей документации, а также соответствие мер укрепленности хранилища ценностей требованиям законодательства. Прошу предоставить мне место для работы и для начала сотрудникам предъявить документы, удостоверяющие личность.

- Это не сотрудники, это клиенты. Насчет ссуды пришли узнать.

- Мы еще зайдем… насчет ссуды. – один из «кожаных» погрозил пальцем, и гости гуськом двинулись к выходу.

Парень в белой куртке метнулся вслед за ними, захлопнул дверь на засов, после чего привалился к стене, закрыв глаза, и прохрипел:

- Скажите, какие еще документы вам отдать?

- Вы представьтесь сначала – кто вы такой, а то может быть вы тоже посетитель? – я вытащил пистолет из кармана куртки, отщелкнул обойму, передернул затвор, выброшенный патрон не поймал, пришлось, под изумленным взглядом собеседника, поднимать его с пола, после чего поставил «Макаров» на предохранитель и убрал его в поясную кобуру.

- Фролов Лев Григорьевич, единственный собственник и генеральный директор АОЗТ «Комфорт плюс». – парень открыл дверь в кассу и сделал мне приглашающий жест рукой: - Проходите и говорите, какие вам документы нужны…

- Открываться вы не собираетесь? А то, судя по расписанию, вы уже десять минут, как должны клиентов принимать.

- И какой смысл? – хозяин заведения обреченно махнул рукой: - Денег нет, не сколько клиенты ходят, сколько рэкетиры «крышу» поставить пытаются. Эти, сегодняшние, уже третьи за эту неделю. Проще закрыться и не мучится, жаль только, что деньги на этом потерял.

- Вообще не понял...- я прошел в подсобку и сел за небольшой стул: - Вы же на деньгах сидите и говорите, что денег нет. Вон, у ваших соседей, на улице Большереченской, так к ним просто так не войдешь – очередь на улице стоит и не уменьшается, все время новые люди подходят. А насчет документов даже не задумывайтесь. Я у вас консультацию хотел получить, приехал, чтобы спокойно поговорить, а тут вижу, что у вас гости незваные, вот и пришло в голову, про проверку блажить начать, чтобы от этих ребятишек избавится.

- Консультацию? – удивился человек по имени Лев: - Не знаю, чем вам смогу помочь, у меня опыта практического никакого, только теоритический. А что касается соседей…

Грустная история Льва была рассказана мне в течении пятнадцати минут, и породила у меня множество вопросов, на которые хозяин отвечал на протяжении часа. За это время в ломбард спустилась несколько посетителей, большинство, услышав сообщение владельца, что денег нет, громко матерились и уходили пытать счастья в другом месте, так-то нашей беседе никто не мешал.

Со слов моего собеседника, владельцем ломбарда выпускник исторического факультета педагогического института стал под влиянием статьи в журнале «Бизнес. Город. Успех». Работа в школе историка не привлекала, а конторы, еще несколько лет назад, при поступлении парня в ВУЗ, занимавшиеся историческими изысканиями, влачили жалкое существование, избавляясь от балласта в виде рядовых сотрудников. Единственным глотком воздуха для таких заведений оставались иностранные гранты, но драка за них шла между историками еще жестче, чем у бандосов за какой-нибудь микрорынок.

И вот неофит, заложив знакомым оставшуюся после покойных дедов, квартиру, закончил краткосрочные курсы ювелиров –товароведов при Пробирном надзоре, арендовал подвальное помещение, сделал там ремонт, закупился необходимым оборудованием – кислотами, пробирными камнями и лабораторными весами с классом точности 0,01 грамма, заключил договор с охраной и провел телефонную линию по коммерческой цене, нанял сотрудников, после чего оплатил разброс по почтовым ящикам двух прилегающих микрорайонов листовок, в которых он поделился радостью с жителями по поводу открытия заведения «Комфорт люкс», после чего уселся ждать немыслимых барышей.

Первоначально бизнес, как говорится, попер. К подвалу сбежались желающие получить ссуду на условиях умеренного процента, кладовая быстро заполнилась сданной бытовой техникой, а в сейфе благородно поблескивало золото и серебро, но через месяц, когда, казалось бы пора начать получать проценты, оказалось, что в этом бизнесе есть нюансы. Сначала Лев не досчитался в кассе пятнадцать тысяч рублей. Сотрудники –молодые, инициативные, мальчик и девочка, работавшие два через два, пообещали разобраться с финансовым недоразумением. Что людям на слово верить нельзя, бывший историк понял через два дня, когда к обеду, как и положено инвестору и собственнику бизнеса, он приехал в свое заведение и уперся в запертые в неурочное время, стальные двери.

Глава 4

Глава четвертая.

Январь 1993 года.

Серая полоса.

Локация – Дорожный район, окрестности «Колизея».

Молодые люди, очевидно, не разобравшись в сложных математических расчетах, просто выгребли всю наличность из кассы, забрали свои трудовые книжки, недальновидно хранящиеся в сейфе в ломбарде, и больше на работе не появлялись. Из визита по месту жительства сотрудников, Лев выяснил, что молодые люди нашли друг друга, после чего, рука к руке, уехали покорять Москву.

К огромному облегчению, молодые люди не запустили свои шаловливые ручки в сданные в ломбард вещи и ювелирные украшения, но Льву это не очень помогло. Взятая в залог бытовая техника оказалась, в большинстве своем, не рабочей или требующей ремонта, поэтому многочисленные клиенты не спешили выкупать свои заложенные «сокровища» обратно. С «ювелиркой» что-то также не ладилось – проценты за ссуды вносились вяло, денег, которые должны были поступать в кассу ломбарда полновесным потоком едва хватало на жизнь начинающему предпринимателю. В результате экономические результаты АОЗТ «Комфорт плюс» можно было назвать предбанкротными – генеральный директор работал каждый день, так как о найме новых сотрудников речи уже не шло. Жена еще две недели назад заявила, что денег коммерсанту-мужу она больше не даст, а то, что она ему дала ранее, жестоко сердечная супруга требовала вернуть в течении месяца, и вообще, зачем нужен бизнес, если молодой муж семь дней в неделю пропадает на работе, а денег не приносит, а только клянчит. Количество клиентов неуклонно сокращалось, потому что большую часть времени денег в заведении Льва не было, а тут и жилищная контора стала намекать, что по сложившейся в России практике, арендная плата вносится на месяц до срока, а не на месяц позже, и прекрасно отремонтированный подвал они могут сдать более приличному арендатору.

Когда на пороге заведения появились представители бандитских группировок, что заявили, что четыре тысячи долларов в месяц, для начала, для заведения такого уровня является вполне приемлемой суммой, которой необходимо делится за «крышу». А чтобы у Льва и «крыши» не было никаких разночтений и вообще, все было чики-пуки, то АОЗТ «Комфорт плюс» должна принять на работу исполнительного директора с самыми широкими полномочиями и должностным окладом, эквивалентном в пятьсот единиц СКВ. Кандидатуру исполнительного директора Льву готовы представить немедленно.

В общем, потенциальный миллионер устал бороться и махнул рукой на все, планируя только возможность выскочить из бизнеса, хотя бы, живым.

С владельцами –конкурентами из «Империума» Льву тоже довелось встретится, буквально, через две недели после открытия. Двое крупных мужчин перехватили его среди бела дня, на пороге родной конторы, не стесняясь, показали револьвер, типа «бульдога» и посоветовали переехать в другое место, чтобы не создавать толчею на небольшом пятачке микрорайона. Так как, после этого, у Льва все посыпалось, конкуренты ему больше не докучали.

Одарив Льва визиткой и советом – звонить, если вновь приедут и «наедут» бандиты, я в поехал домой – три часа субботнего времени было отдано службе безвозмездно, что, по моему мнению, было вполне достаточно, чтобы чувствовать себя патриотом.

Воскресенье.

Локация – Вещевой рынок.

Вещевой рынок Города гремел на всю Сибирь, и Западную, и, да простят меня Красноярцы, Восточную. На въезде в город Кемерово много лет висел рекламный плакат «Наши цены не выше, чем на Вещевом рынке Города».

Накормив Кристину завтраком, согласно договоренности завел ее к соседке – несколько местных бабулек, за скромный гонорар, были готовы посидеть несколько часов со спокойным ребенком, за совместным просмотром телевизора.

По выходным дням дорога к Вещевому рынку напоминала похороны Иосифа Виссарионовича – черная, нескончаемая, человеческая змея, поскальзываясь на льду, высаживалась на конечной трамвая и по узкой дорожке, стремилась к огромной, огороженной территории, виднеющейся примерно в километре, в сторону городской границы.

Мы ехали в плотном потоке автомобилей, потом я свернул с основной трассы и проскочив небольшой пустырь, загнал «Ниву» в один из дворов Жилищного комплекса «Юность», примыкавшего впритык к Вещевому рынку – с «парадной» стороны припарковаться по выходным дням было невозможно, машины стояли вдоль обочины в два ряда.

- Малыш…- я ухватил Наташу за руку: - Давай здесь через двадцать минут встретимся, мне надо на авторынок сходить, по работе посмотреть…

Часть Вещевого рынка пока занимала обширная стоянка, занимаемая продаваемыми автомобилями. Скоро транспорту здесь станет тесно и его переместят на другую окраину города, а Вещевой рынок, быстро поглотив эту площадку, начнет безостановочно расползаться во все стороны, подминая под себя все новую и новую территорию.

Из направленных мной на рынок потерпевших, сегодня я увидел, бродящим между радами автомобилей, только одного. Да и то, гражданин Грачев, по моему мнению, не сколько высматривал похищенный у него «новый» «Запорожец», сколько присматривал себе новое авто, не особо рассчитывая на способности российской милиции. Покрутившись по рядам, я понял, что назначенное мной время для встречи с Наташей уже истекает и, протискиваясь сквозь плотные людские потоки, я бросился к точке рандеву.

Вещевой рынок в начале эпохи рыночных отношений поражал своим богатством и разнообразием. Бесконечные рады ржавых железнодорожных контейнеров, забитые товарами со всего света, готовы были удовлетворять запросы сибиряков. Бойкие продавцы, регулярно подогревающие себя водкой, с кирпичными от загара лицами, с четырех часов утра и до пяти часов вечера, ежедневно, готовы были всучить вам свой товар за дорого или не очень –все зависело от вашей способностей торговаться. Толстые пачки денежных купюр, перетянутых резинками, то и дело меняли своих владельцев, переходя из одних, огрубевших от мороза рук, в другие. Над рынком стоял многоголосый гвалт на десятках языков. Представители всех республик СНГ, китайцы, корейцы, оставшиеся, как наследие СССР, вьетнамцы, поляки и болгары – все делали свой бизнес на стылых просторах матушки Сибири.

Время от времени плотная масса людей освобождала середину узкого прохода, и, в освободившуюся пустоту вкатывались огромные телеги, уставленные термосами с пловом, мантами, кипятком или пирожками.

- Привет! – я подкрался к Наташе сзади и цепко ухватился за тонкую талию: - Что ни будь нашла?

Блондинка сердито помотала головой:

- Ничего нет интересного, все одно и тоже, в чем половина города ходит…

- А вообще, что ты хотела?

- Не знаю, шубку короткую, наверное...

- Так какая проблема? Позвони своей новой подружке Тамаре Беловой, так она тебе точно на твой вкус и цвет сошьет шубу, какой в городе ни у кого не будет. Только звонить надо сегодня-завтра, чтобы до весны шубу успеть выгулять.

Обрадованная Наташа, ухватившись за мою руку, потащила меня к выходу, но, уйти мы не успели. Совсем рядом от нас раздались два, один за другим, два взрыва, после чего раздалась частая пистолетная стрельба. Людское море на пару секунд замерло, а потом, почти сразу, раздались десятки криков и человеческое стадо побежало. Если рядом с нами люди еще стояли, в недоумении вертя головами и не понимая, что им делать и как реагировать, то совсем рядом, буквально в паре десятков метров, к нам стали приближаться шум и чьи-то панические крики.

- Гуля, что ты стоишь! Опять грабят! – загорелая молодуха, квадратная, от натянутого, «дутого», комбинезона, стоящая у соседнего прилавка, с натугой подхватила металлический, складной столик с горой упаковок постельного белья, и крякнув, потащила его в железнодорожный контейнер. Я понял, что бежать уже поздно, сгреб, пискнувшую от неожиданности, Наталью, втолкнул ее в щель между контейнерами, и прижался к ней, обхватив руками, стараясь максимально отдалиться от середины прохода. Вторая продавщица еще волокла в металлическое укрытие свой столик, уронив в снег несколько упаковок с цветастыми, импортными пододеяльниками, когда паникующая толпа достигла место нашего укрытия. Молодая, шустрая девчонка, оторвавшаяся от преследователей на пару шагов, нырнула в контейнер, где спряталась Гуля, ее товарка и большая часть их товара, а бегущая за ней, полная дама лет пятидесяти, сковырнула своей, объемистой сумкой легкий столик со спортивными брюками, и опрокинулась вместе с ним. Из десятка людей, бегущих по проходу, большинство перепрыгнуло, ворочающееся в снегу тело, но пара, самых неловких, наступили, болезненно ёкнувшей, женщине на широкую спину. За обывателями, чуть приотстав, бежал пяток молодых парней, сухих, поджарых, одетых в спортивные костюмы и легкие курточки. Они лениво и гнусаво орали на бегу «Убили!» и «Стреляют!». Каждый из бегунов –спортсменов нес в руках какие-то вещи. Замыкающий, поравнявшись с нами, притормозил у опрокинутого столика со спортивными брюками, поднял пару цветных, синтетических тряпок, быстро сравнил их, и, сунув понравившиеся брюки под куртку, побежал дальше, за своими товарищами.

Пока мы поднимали, слегка помятую, пострадавшую, пока Гуля и ее подружка, отпаивали даму горячим чаем с коньяком, поясняя, что это приезжие ребятишки с Кузбасса, собравшись группами в пару десятков человек, уже несколько месяцев, как минимум, раз в неделю, взрывают пару взрывпакетов в толпе, и стреляя из газовых пистолетов, сеют панику, после чего, схватив товар, который попался на глаза, покидают территорию рынка через забор, все успело успокоится и принять внешне благообразный вид, только в соседнем контейнере, хозяин, некстати отлучившийся в радиорубку, чтобы подать рекламное объявление, громко матерясь на кемеровских, пытался понять, скольких единиц спортивных штанов он сегодня лишился.

В воротах рынка несколько лысых бойцов в кожаных куртках, наверное, из местной «охраны», нервно оглядывали выходящих с территории людей, наверное, надеясь вычислить неуловимых кемеровских, но успеха в их работе видно не было.

Понедельник. Локация – Дорожный РОВД.

У дверей моего кабинета топтался давешний дядька с усами – владелец старенького «Москвича», только усы его, еще вчера пушистые, сегодня висели, как седая мочалка.

- Доброе утро. У вас что-то случилось?

У мужика что-то случилось. С утра пораньше он пришел в скупу «Империум», надеясь за небольшие вменяемые деньги выкупить свою машину, но, услышав сумму набежавших процентов, просто потерял дар речи. Сумма в двести тысяч рублей составляла почти годовой заработок слесаря пятого разряда завода пластмасс, где работал хозяин машины. В процессе дискуссии работник ломбарда заявил, что если гражданину что-то не нравится, то он может идти домой, и не появляться в их благопристойной организации без залогового билета, подтверждающего факт приемки машины в залог, так как без этой важной бумажки он не уважаемый клиент, а просто, очередной босяк с улицы.

- А бумаг у вас нет, потому что зятек ваш, Шепелев Алексей, сказал, что ему в ломбарде ничего не дали? Ну тогда тащите сюда зятя, будем дело возбуждать уголовное, иначе я вам ничем помочь не смогу.

- Да нету зятя дома уже второй день. И техпаспорт на машину пропал, нигде найти его не могу…

- Вы что, этого алкаша к себе в дом еще пускаете? После того, как он вашу машину сдал и вас в долги такие вогнал? – сказать, что я был поражен до глубины души – это ничего не сказать, такой степени всепрощения я представить себе не мог.

Мужик, понурившись, сидел, вперив тяжелый взгляд в пол.

- Ладно, давайте паспорт. – я потянулся за папкой с чистыми бланками: - Надеюсь, ваш паспорт зять никуда не сдал?

Через пару часов мне пришлось выдержать грандиозный скандал со следственным отделом. Попытка пропихнуть на возбуждение уголовного дела материалы с выпивохой зятем и сданной в ломбард машиной предпенсионного возраста, вполне обоснованно, следствием было гневно отвергнуто.

- Пока не будет доказательств, что зять сдал машину в ломбард, я с тобой, Громов, даже разговаривать не буду. И поверь, ничего личного тут нет. – подполковник Рыбкина, начальник следственного отдела подпихнула в мою сторону стопку бумаг и углубилась в какое-то уголовное дело, делая вид, что для ее я перестал существовать.

При всем моем желании сказать, что Нинель Павловна не права я не мог, даже сам себе, поэтому я молча забрал свои опусы и двинулся в свой уголок, в темном и сыром подвале. Идти, допрашивать сотрудников ломбарда я считал делом зряшним – они мне на голубом глазу скажут, что впервые слышат о сданной к ним в залог машине. И, вообще, у меня было стойкое ощущение, что их плотно опекает кто-то с большими звездами на погонах – ну не могут «коммерсы» без поддержки со стороны властных структур, без оглядки творить такую дичь, без оглядки на закон, не могут. Поэтому, светится возле этих отчаянных ребят пока я категорически не хотел. Оставшуюся половину дня я сидел, бездумно рисуя каракули на оборотной стороне листа какого-то черновика, критически прогоняя через себя десяток вариантов вероятных действий. Злости мне прибавил звонок от юриста Валентины, которой начальник канцелярии Завода, капельку злорадно передала пожелание главы районной администрации видеть меня на завтрашнем заслушивании по поводу уборки отведенной нам прилегающей территории.

Придя к очередному, криминальному плану, я взял несколько бумаг и двинулся в дежурную часть, где, дождавшись, когда в помещении никого не будет, открыл ящик стола помощника дежурного и вытащил из него несколько паспортов, что находили и приносили граждане. В кабинете я выбрал один подходящий, остальные паспорта, уходя домой, бросил обратно в ящик.

Виктор Брагин, моими стараниями, устроенный в Вождиский РУВД, квартировал на последнем этаже бывшего общежития Социалистического Городка. Жилье нового типа для коммунаров (отсутствие кухонь и санузел один на этаж), построенное в период Великих строек, для переделки в отдел милиции потребовало самых минимальных изменений в проект. Брагин своим перемещением был весьма доволен. Его, как опытного сотрудника, не отправили в маленькое отделение на окраине города, посадили в кабинет на четырех сотрудников в самом центре района и даже выделили комнату в рабочем общежитии в пяти минутах ходьбы от места службы. Но ложка меда не бывает без бочки дегтя. Территорию Брагину нарезали самую удаленную – ремонтную базу речного флота вкупе с одноименным поселком, добираться до которых было на машине, как минимум, минут сорок, а на редко ходящем автобусе –час –полтора. И теперь Виктор страдал от дежурного отсутствия денег в кармане, а также адекватного транспорта.

- Здорово, братан…- я оглядел просторный кабинет: - Один?

- Да, все усвистали по каким-то делам. – опер поставил чайник: - Ты что прилетел? Что-то случилось?

- Помощь твоя нужна, но это терпит. – я не хотел говорить в стенах служебного кабинета, АСБ или ФСБ, или черт его знает, как их сейчас называют, как птица феникс, возродилась из пепла августа девяносто первого года и уже начала щемить самых наглых ментов, используя при этом современные средства аудио- и видео фиксации.

- Давай, жалуйся. – местные опера откуда-то притащили огромную упаковку одноразовых стаканчиков, и я пил чай, особо не задумываясь, кто до меня пил из этой чашки и оставил ее грязной.

Жалобы Брагина были ожидаемы – местное сообщество человека с мутной историей восстановления пока не приняло и чуть-чуть сторонилось, информацией делилось очень дозированно, поэтому Брагин пока был «один на льдине», барахтаясь и рассчитывая только на себя.

- Понятно, брателло. – я бросил стакан в переполненную корзинку для мусора: - Пойдем, я тебя до общаги твоей провожу.

- Я, Вить, на тему одну вышел, перспективную…- мы стояли возле круглосуточного ларька на улице Братства и смотрели на, медленно падающие из свинцового цвета туч, хлопья снега: - туда войти не так дорого, но перспектив лет на десять- пятнадцать хватит. И мне твоя помощь нужна, но, как говорится, сопряженная с риском. Мы можем или пойти официально, согласно закона об ОРД, или не официально, но, в этом случае, есть риск и одновременно, возможность заработать.

- Риск большой? – глаза Брагина сверкнули сдержанным интересом.

- Минимальный. Подумаешь, попробуешь сдать мою машину в ломбард по чужому паспорту.

- Ну да, ерунда какая…- хмыкнул мой приятель: - А… денег то сколько?

- Сколько выторговать сумеешь, столько на карман и положишь.

В общем. Мы договорились. Единственное рационализаторское предложение, которое внес мой подельник было использование в нашей афере не оригинала паспорта, так как гражданин на фотографии несколько от физиономии Брагина отличался, а ксерокопии документа, где эти досадные мелочи скрывались за темными пятнами. В общем мы договорились, назначив проведение операции на завтра.

Следующий день. Локация – здание Администрации Вождисткого района, второй этаж.

Для посещения заместителя главы районной администрации я не стал облачатся в костюм, поехал в своем обычном оперско-бандитском виде (кожаная куртка, турецкий свитер, джинсы, кроссовки) и особо не прогадал. Новые времена выбрасывали на поверхность новых людей – в приемной половина посетителей сидела в такой-же униформе, как и я. Единственное, чем я отставал, так это отсутствием золотых изделий на руках и шеи, что сразу ставило меня на нижние ступени пищевой цепочки, вершину которой, безусловно, занимало тело в малиновом пиджаке, сапогах-казаках из кожи крокодила и двумя цепями на толстой шеи, каждая, на вид, граммов по пятьдесят. Пухлая рука сжимала плоский аппарат сотового телефона с тоненькой выдвижной антенной, и дядя искоса поглядывал по сторонам – все ли оценили его модную штучку?

Учитывая, что сотовой связи в Городе еще не было, это был или гость из столицы, или просто местный уникум носил при себе неработающий сувенир.

- По поводу уборки территории, заходите, господа. – внезапно гаркнула секретарь и распахнула дверь в начальственный кабинет.

Я встал и, пропустив перед собой несколько пожилых дядек в костюмах от фабрики «Сибирячка», вошел в просторный кабинет.

- Вы молодой человек откуда?

- Я с Завода, а что?

- Да нет, ничего…- заместитель главы администрации сокрушенно помотал головой, наверное, жалел о канувших в лету временах: - Рассаживайтесь господа. Давайте начнем наше совещание с Завода. Позавчера мы с главой администрации объезжали территорию района и мне было стыдно, что по улице Деповской пройти невозможно, все снегом завалено. Когда, молодой человек, примете меры? И второй вопрос – согласно постановлению главы администрации за вашим предприятием закреплена территория вокруг туберкулезной больнице, так как за всю зиму никто не разу не убирался. Что можете сказать по данному проводу, молодой человек?

- Вы меня юношей еще назовите, уважаемый…- окрысился я: - Дорогу на Деповской почистим, как только трактор из ремонта выйдет, думаю, что на следующей неделе.

- А больница? С территорией, прилегающей к больнице, что? От здания администрации до больницы всего пятьсот метров, а там все сугробами завалено, люди ежедневно жалобами нас закидывают…

- Вы товарищ заместитель не перебарщивайте. Какая туберкулезная больница? У нас задержка заработной платы шесть месяцев, народ в последней стадии раздражения, и вы считаете, что я смогу людей вывести дворниками поработать? Тем более, в таком месте, где у вас бывшие зеки с открытой формой ТБЦ десятками каждую неделю мрут? Даже не смешно…- я поднялся: - Если у вас все вопросы, то я, наверное, пойду.

- Можете идти, но директору передайте, чтоб в следующий вторник прибыл на административную комиссию за нарушение санитарных норм.

- Директор в длительной командировке, в Москве решает вопросы приватизации, а решение комиссии можете прислать нам почтой, а мы подумаем, что выгодней – обжаловать решение или штраф заплатить. – Я замер в дверях, приветливо улыбаясь заместителю главы районной администрации: - Сколько там сейчас штрафы – двести рублей? (Тут я конечно немного переборщил, но фактом оставалось то, что административные штрафы никак не могли угнаться за галопирующей инфляцией и временно меры административного воздействия вызывали только истерический смех у граждан и должностных лиц).

Не знаю, какие отношения у генерального директора с районной администрацией – возможно сегодня я их испортил, но это не моя печаль, надо было подробнее инструктировать меня, прежде, чем кидать на управленческую баррикаду.

Глава 5

Глава пятая.

Январь 1993 года.

Скользкая дорожка.

Локация – Дорожный район, окрестности дворца культуры Дорожников.

Оперуполномоченный отделения уголовного розыска Вождисткого РУВД старший лейтенант Брагин, дал слабину, поддавшись на удочку змея искусителя Громова и ступил на путь криминала и морального разложения, из трех дорог (заложить Громова, сделать все по закону или выбрать деньги), пошел по самой неправильной.

Подогнав мою любимую «Ниву» к ломбарду «Империум», он спустился в подвал, чтобы чрез пять минут выйти на улицу с парой крупных парней.

Мою «ласточку», как лошадь на базаре, долго осматривали, заводили, после чего все трое вновь спустились в подвал. Брагин вышел на улицу минут через десять, проходя мимо меня, незаметно сделал знак «о Кей», после чего скрылся за углом ближайшей многоэтажке. Минут через пять из ломбарда поднялся один из, ранее виденных мной, парней, сел в МОЮ! машину и, не торопясь, поехал на ней в сторону аэровокзала «Норд». Белый «блюберд», незримой тенью, мягко тронулся с места, держа безопасную дистанцию. Чтобы не потерять мою машину в потоке, я заранее наклеил на заднее стекло какую-то резиновую игрушку, в виде осьминога, купленную с лотка на Главном рынке.

Красное пятно регулярно мелькало в потоке машин, «японец» с коробкой-автоматом уверенно держался на заданной дистанции, а белый цвет кузова делал его неотличимым от десятков его собратьев, хлынувших в Город в последнее время. Водитель вел «ниву» аккуратно, заранее подавая сигналы «поворотниками», следовать за ним было легко и приятно. «Нива» прошмыгнула мимо кольца у аэровокзала, после чего свернула с трассы и переваливаясь на снежных ухабах, двинулась среди многочисленных хозяйственных построек и складов, так что мне пришлось отстать, держась на самой границе видимости.

Путешествие завершилось у большого гаража на два десятка боксов для грузовых машин, с двухэтажной административной пристройкой.

Мой фигурант припарковал машину у самого крайнего бокса, отпер висячий замок на воротах, после чего, загнав «Ниву» в бокс, двинулся в пристройку, поручковавшись с каким-то типом, курящим на крыльце. Кроме курильщика, в окрестностях никого не было, только мелкая собачонка, выбежавшая из-за угла, истерично обгавкала водителя «Нивы», после чего, задрав хвост, деловито скрылась за сугробами. Минут через тридцать, что я провел в паре сотнях метров, загнав «Ниссан» за кучу бетонных блоков, сваленных у оплывшей от времени ямы под фундамент, к гаражу подъехало такси, и мой фигурант уехал на нем в неизвестном мне направлении – преследовать его я не стал, а поехал в сторону Вождисткого РУВД, мне надо было срочно узнать у Виктора, как прошла сделка.

Локация – третий этаж Вождисткого РУВД, один из кабинетов ОУР.

Судя по цветущему виду Брагина, сделка прошла на отлично. За мою машину он получил восемьсот тысяч рублей. Ожидаемо, жулики из «Империума», бумажек ему никаких не дали, но сообщили, что машину он может выкупить обратно в течении недели, больше держать ее они не собираются, но если он принесет еще и техпаспорт от моего автомобиля, то получит еще двести тысяч сверху.

- Ну что, ты доволен?

- Паша, а может быть еще и техпаспорт им сдадим? Я бы на двести тысяч…- аппетит к моему аморальному другу приходил во время еды, но я его жестко «обломал», посоветовав умерить запросы и готовится к ночной работе.

- Что надо делать?

- В каком смысле что?! Машинку мою обратно вызволять. Поедем ночью, вскроем замки на боксе, и заберем мою машину. Ну, и еще там должен быть «Москвич» старенький, его тоже утащить надо. Или ты думал я машину тебе отдал, чтобы ты свои финансовые дела поправил?

- А если попадемся?

- Кому? Моя машина – это моя машина, то, что ее сдал в ломбард какой-то Барыгин не моя вина, а моя беда. А «москвич» в розыске, как угнанный находиться, и я инициатор розыска, так что, если нас «ночная рота» ГАИ задержит, то мы герои будем и молодцы.

Брагин недоверчиво покрутил головой, но явных изъянов в логике моих рассуждений не нашел и поэтому был вынужден согласится.

Ночь. Локация – окрестности аэровокзала «Норд», неизвестный проулок.

К сожалению, до навигаторов еще лет двадцать, а ночью все выглядит совсем не так, как днем, поэтому я тупо заплутал. Машина беспорядочно крутилась по хаотичным проулкам и тупичкам, мощные фары бессильно высвечивали, похожие на друга друг, бетонные стены и деревянные сараи. Виктор Брагин начал ныть, что ему завтра на работу, только сидящий на заднем диване Демон сохранял философское спокойствие и невозмутимость.

- Стоп. – внезапно скомандовал я сам себе и сдал назад, внимательно глядя в зеркало заднего вида: - Демон вперед!

- Ты зачем собаку выпустил? – не понял Брагин.

- Сейчас увидишь…

Из-за угла, с истошным гавканьем выскочила давешняя шавка, как вдруг заткнулась, когда к ней, огромными прыжками, метнулась черная тень. Дворняга взвизгнула от страха и, припав к земле, замерла, а Демон вежливо понюхал ее где-то, в районе хвоста.

- Вот теперь пошли.

Честно говоря, выпросив в отделе главного сварщика Завода, на сутки, круто выглядящие, ножницы-болторезы, я рассчитывал на несколько иной эффект – одно движение могучих плеч и дужка замка, жалобно звякнув, в моих мечтах повисала на дужках. Реальность оказалась гораздо более суровой. Несмотря на все мои усилия, ножницы перекусить дужку не смогли, оставив на ней глубокое, но, не сквозное, углубление. Пришлось нести чудо иностранной техники назад, в багажник, и пользоваться старым, проверенным способом, с помощью обломка пилки по металлу, обмотанной с одной стороны чудесной синей изолентой.

Сорок минут работы, и дужка с толстый палец толщиной, распалась. Мы с Виктором навалились на створки ворот и они, заскрипев, распахнулись.

Слава Богу, моя машина была на месте. Я достал из кармана ключ и распахнул дверь, уселся на водительское сидение, подвинул его ближе к рулю и ключ в замке. Рокотнул стартер и мотор завелся, я подождал пару минут и выкатил машину из бокса. Старый «Москвич» стоял рядом с моей ласточкой. От него ключей у меня не было, но было приспособление для жесткой сцепки, поэтому я подал «Ниву» задом и с помощью Брагина зацепил ветерана советского автостроения к своему вездеходу.

Кроме двух машин в боксе стоял, накрытый чехлом, японский мотоцикл, очевидно, любимый чоппер одного из владельцев «Империума», но пакостить и курочить дорогую технику я не стал, о чем, впрочем, впоследствии, не раз пожалел.

Тащить «Москвич» на буксире было тяжело, короткую «Ниву» постоянно мотало из стороны в сторону, поэтому я дотащил его до освещенного кольца у аэровокзала и оставил там, приткнув к высокому, двухметровому сугробу, слегка закидав престарелый автомобиль снегом.

Брагин уже усвистал домой на «Ниссане», клятвенно пообещав мне завтра пригнать «японца» к Дорожному РОВД, а я покатил к своему дому – спать оставалось только пару часов.

Следующий день.

- Тебе вчера какой-то Григорий Андреевич звонил. Слышно было плохо, но я поняла, что примерно через десять дней он приедет в Город, только просил об этом никому не говорить. Ты кушать будешь? – этими словами встретила меня Наташа, когда я, даже не открыв глаза, ввалился на кухню.

- Положи пожалуйста что-нибудь пожевать, а то я не проснусь… - я тяжело плюхнулся на табуретку.

- Ты вчера во сколько приехал, а то я тебя ждала-ждала, но не заметила, как уснула…- девичья ладошка взлохматила мне волосы, и я замурлыкал от удовольствия.

- Я в четыре приехал…- я попытался уронить тяжелую, мутную голову на прохладную столешницу, но в последний момент замер, чуть не упав лицом в, быстро подставленную, миску с горячей пшенной кашей.

- Паша! – Наташа присела передо мной, и я скосил взгляд на грудь и бедра, выглядывающую из-под короткого халатика, прихваченного поясом на талии: - Ты же убиваешь себя такой работой! Ну остановись, выбери что-то одно, все равно всех денег не заработаешь. Нам же хватает, живем нормально, особенно по сравнению со многими.

- Солнышко встань, а то я не сдержусь, а сейчас Кристинка из ванной придет… А насчет денег – пока рано, я не могу остановится. Пока есть возможность, надо заработать столько, чтобы до конца жизни жить, как при социализме – с уверенностью смотря в будущее. Лет через десять все устаканится, таких как мы от всех кормушек отожмут, и останется только то, что заработаем за эти несколько лет. Так-что придется пока потерпеть.

- Ну хорошо. – Наташа встала, нервно оправила халат, начала разливать кофе по чашкам: - Но ведь твой бизнес приносит в месяц раз в десять больше, чем твой милицейский оклад, а времени на это ты тратишь гораздо больше. Может быть уволишься? Зачем тебе эта служба? Что ты на ней хочешь добиться? Пенсию в сорок пять лет? Но это смешно! Сейчас даже на военные пенсии выжить невозможно, мне на работе ребята рассказывали, как их родители прозябают.

- Нет, Наташа, пока не получается. Во-первых, мне моя работа нравится…

- А во-вторых?

- Во-первых достаточно. Спасибо за завтрак, давайте, собираться, я пока Демона выведу…

- Но ты пообещай подумать, что от одной работы надо отказаться.

- Подумать обещаю.

Дядьку с усами – владельца «Москвича», я вызвал по телефону, после чего мы, заехав за экспертом в их лабораторию, находившуюся в трехстах метрах от РОВД, поехали в сторону аэровокзала. К моему облегчению, заснеженный «москвич» так и стоял в уголке площадки перед зданием аэровокзала – никому до него не было денег. Ожидаемо, никаких отпечатков криминалист найти не сумел, а может быть не захотел возиться в, промороженном от ночного холода, салоне старого автомобиля. Потом мы долго тянули старого «москвича» до какого-то гаража, где у хозяина были знакомые, так как я рассказал ему запутанную историю, о том, что его машину хотят вывезти за границу, уже продав за валюту какому-то миллионеру – коллекционеру, и лучше будет до поры, до времени, машину спрятать в надежном месте, пока все не утрясется.

Как результат все эти хлопоты со старым автомобилем закончились отказным материалом, то есть принесли мне только моральное удовлетворение и осознание того, что жулики из ломбарда «Империум» понесли материальные потери, наше следствие эту фантастическую историю, о сданном в ломбард и чудесным образом, найденным на стоянке автовокзала не приняло бы ни под каким видом.

Тот же день. Локация – окрестности «Колизея».

Я тихонько спустился в подвал под вывеской «Комфорт плюс» и пристроился в спину пенсионерки, которая выкупала у, сидящего за зарешеченным окошком, мужчины по имени Лев золотое колечко. Пока бабушка долго и многословно благодарила Льва за его работу, что у него всегда можно перехватить немного денежек до пенсии, я стоял молча, ничем не выдавая своего присутствия. Стоило клиентке удалится, я выпрыгнул, как черт из коробки.

- Привет. Скучал?

- О е… - Лев отшатнулся и испуганно выругался: - Не скучал. Век бы вас не видеть.

- И зря. Давай, открывая закрома, разговор есть.

На лице владельца ломбарда разыгралась нешуточная борьба между желанием послать меня подальше и необходимостью выполнить полузаконные требования сотрудника органа внутренних дел.

- Я сразу говорю, за «крышу» платить не буду, хоть режьте меня. – Лев распахнул дверь подсобки и встал на пороге с бледным, но решительным лицом: - Мне все равно терять нечего.

- Ты будь правильным хозяином, чаем гостя угости… - я протиснулся в закрома «Комфорта плюс» и устало плюхнулся на стул: - А то у меня на фоне борьбы с бандитизмом сил не осталось. Кстати, ты мне должен, я тебя от рэкетиров спас.

Мне показалось, или у гражданина Фролова Льва Григорьевича за последние пару месяцев на слово «должен» выработалась стойкая аллергия, во всяком случае чашку с чаем на стол он поставил с такой силой, что чуть не обдал меня кипятком, после чего встал напротив меня, плотно сжав, до белизны, губы и скрестив руки на груди.

- Ты на меня, Лев, так не смотри. – я отхлебнул глоток чаю: - Все равно, не подействует. Я сейчас тут присутствую, как представитель фирмы «Немезида» с коммерческим предложением. Мы вкладываемся в твой бизнес, после его оценки, естественно, живыми деньгами, за соответствующую долю участия в компании.

- Нет! – Лев, от избытка чувств, даже ножкой топнул.

- И почему? Ты что-то теряешь? Директором, или кем ты тут числишься- генеральным?, ты останешься, доля наша будет сорок девять процентов, согласно оценки того, что у тебя тут в залогах лежит. Но, зато, представь, себе, что под вывеской ты напишешь – «Деньги есть всегда». И вопросы с «крышей» решать больше не придется. В общем, надумаешь – звони. – я сделал последний глоток, бросил на стол бумажку с телефоном моего кабинета на заводе: - Чтобы тебе лучше думалось, я зайду в местную жилищную контору и управляющему оставлю свое предложение, на аренду твоего помещения, когда тебя отсюда вынесут, место то ты, худо-бедно, прикормил.

Февраль 1993 года.

Отзвенели стылостью крещенские морозы, наступил последний месяц зимы. Тихо и незаметно вернулся из германской клиники генеральный директор, оформив больничный по поводу воспаления легких и засевший в своем доме. Мое местоблюстительство закончилось вполне благополучно – бодрящие звонки генерального на телефон главного инженера и прочих начальников цехов свели их фронду на нет, оставив только помахивание хвостиками. Где-то в столице, по сплетням, еще трепыхался, выехавший в министерство энергетики и топливной промышленности, Арнольд Францевич Бриль, уверовавший в свои силы и не оставивший надежду поруководить Заводом в период грядущей приватизации, подбадривающий своих сторонников обещаниями, что вот-вот из Златоглавой в Сибирь выедет представительная комиссия, которая погонит поганой метлой нынешнего директора и восстановит директора старого.

В общем жизнь текла по устоявшемуся руслу, народ нищал, рубль продолжал крутиться в головокружительном штопоре, магазины ломились от товаров, а цены на все, кроме продуктов короткого срока хранения, плотно увязывались с УЕ и СКВ.

Локация – Завод, кабинет главного бухгалтера.

- Григорий Андреевич поставил задачу кардинально сократить дебиторку

- Князева Елена Анатольевна, главный бухгалтер Завода, обвела присутствующих строгим взглядом поверх очков: - Он вчера приказ подписал, о создании постоянной комиссии, куда включил всех вас, дал команду еженедельно собираться, принимать все меры, но задолженность контрагентов перед нами сокращать каждый месяц не меньше, чем на десять процентов…

- Лен, ну что я буду с вами сидеть… - сидящий рядом со мной, заместитель по экономике Завода Евстигнеев Юрий Петрович, сердито хлопнул по столу пачкой бумаг и решительно поднялся: - У меня своей работы хватает, я не знаю, зачем меня Андреевич еще и сюда включил. Нужен буду – позовете.

Мы проводили взглядами сердитую спину, уходящего, зама по экономике и переглянулись.

- Как я понимаю, ответственность за это, в основном, ляжет на мой отдел? – я иронично улыбнулся главному бухгалтеру и ее заместителю, похлопав по копии приказа.

- Ну ты же понимаешь, Паша…

- Да все я понимаю, Елена Анатольевна, только не знаю, к чему это приведет. К примеру, я подам в арбитраж на условную Усть-Катавскую ТЭЦ, которая нам двести миллионов должна, а они, в качестве ответной любезности, с нами в апреле новый договор на ремонты не заключат, и кто будет крайний? Претензии предъявить и иски отправить – вообще не проблема, мы с Валентиной за две недели всех стопроцентно охватим, только конверты давайте, да госпошлину оплачивайте. Вопрос - будет ли толк с этого?

- Ну а что ты предлагаешь? – Светочка, свет Владимировна, заместитель Князевой, решила изречь банальность: - Вообще ничего не делать?

- Света, я не говорил, что ничего не делать. – Я улыбался, улыбался и улыбался: - Я говорю, что я на себя ответственность за это дурдом персонально брать не буду. Вы, бухгалтерия, мне в ближайшее время подготовьте пояснения к списку должников, у кого с нами в будущем будут взаимозачеты и кто, худо-бедно, платит, а мы начнем с Валентиной формальные претензии готовить, чтобы нас, на следующей неделе, Григорий Андреевич не тыкал, что мы на его поручение забили, а я пока буду с начальниками цехов встречаться, о каждом контрагенте информацию собирать. Для начала будем судиться с теми, с кем у нас в будущем никаких взаимоотношений не предвидится, а там будем думать, как с постоянными контрагентами взаимоотношения строить.

Светлана что-то еще мне говорила, абсолютно правильного, но, также абсолютно бесполезного, а я впал в глубочайшую задумчивость. Сейчас не было проблем выиграть дело, если ты конечно, прав по закону. Всего год –полтора усилий и решение суда у тебя на руках. Но, в большинстве случаев, этим решением можно было подтереться, если бумага мягкая. Моя расправа с смутьянами, желавшими через решение трудовой комиссии получить заработанное – яркий тому пример. Решение о взыскании с Завода денег есть, а самих денег нет и не предвидится, зайдите в первом квартале следующего года, когда ваши деньги полностью обесценятся. И не смотря на угрозы со стороны прокуратуры и судебных приставов, которые пока близко не похожи на страшное ФССП, которой, в России будущего, будут пугать непослушных детей и злостных алиментщиков, ничего эти люди не получили, пока не сдали в бухгалтерию завода свои бумажки из трудовой комиссии и не согласились получать наряду со всем коллективом, на общих основаниях.

Кстати, судебные приставы… Несмотря на всю их бесправность и беспомощность, при определенной степени поддержки и стимулирования творческого подхода к делу, именно пристав может мне помочь в сокращении дебиторской задолженности, а значит, мне нужно очень срочно найти друга –пристава.

- Дамы! – я встал и коротко поклонился руководству бухгалтерии: - Я вас услышал и проникся. Светлана Владимировна, жду от вас списки и начнем работать, не можем же мы расстраивать генерального.

Совещание было вечерним, поэтому я подхватил у проходной Наташу и повез по улице Деповской в сторону огромного завода, где в глубине огромной, заброшенной территории, среди зарослей молодых кленов, прятался наш цех про производству мясных деликатесов.

Проезд через ворота (не главная проходная, там требовался пропуск), обошелся в купюру в пятьсот рублей, что было эквивалентно стоимости пяти сигарет «Космос» или двух с половинкой сигареты «Магна».

- Привет! – из небольшой комнаты вышла Тамара, держа в руках кусок какого-то меха: - Молодец, что приехала, пойдем твою шубку мерить.

- Ты откуда здесь? – Наталья вопросительно посмотрела на меня, но я махнул ей рукой, чтобы шла мерять обновку, а все вопросы потом.

Тамару я перевез с частью оборудования в наш цех, благо места было полно, а цена на этой промышленной площадке, в зависимости от удаленности корпуса, доходила до трех сигарет «Космос» за метр квадратный, не считая, постоянно дорожающего, энергоснабжения.

Комната в центре, арендованная в помещении ателье, за Тамарой сохранилась – за долю малую одна из швей ателье готова была продать посетителям шапки, варежки и шубки с куртками, висящие в застекленной витрине. Для любителей обеспечить охрану хрупкой женщине я оставил визитку со своим служебным телефоном, установленным в Дорожном РОВД, для понятийности и исключения излишних разговоров – первые цифры милицейской АТС знали в Городе все около криминальные личности.

А в цеху, куда Тамара привезла пару мощных машинок и какой-то станок, с кучей деревянных болванов и парочкой манекенов, никто ее не беспокоил, кроме ненавязчивого заигрывания одного из рабочих, работающих у Димы Ломова.

- Здорово! – я пожал руку старому приятелю: - Ну, показывай, как у нас дела…

Дела у нас с производством колбасы шли не очень- мясом в окрестностях города становилось все хуже и хуже. Колхозное крестьянство, в условиях галопирующей гиперинфляции, не торопилось забивать своих хрюшек и буренок, ожидая более выгодных предложений. За доллары они готовы были заколоть свою живность в любую минуту, но это было невыгодно нам, а отправлять машину и заготовителя в соседние области или кроя мы не могли себе позволить, слишком малы были наши обороты.

Подумав некоторое время, мы с Димой сбросились и, за недорого, купили в бывшем Устинове оборудование для закатки жестяных банок, во всеми автоклавами, парогенераторами и прочими стерилизаторами. И теперь Дима с работягами устанавливали наши покупки, чтобы полностью перейти на тушенку, отставив в сторону мясные копчености и колбасы, требующие особых условий хранения и коротких сроков реализации.

- Всем привет… - мужики, пристреливающие к бетонному полу автоклав из блестящей нержавейки, обернулись и замерли в восхищении – замершая на пороге стройная фигура, в приталенной короткой шубе с кожаными вставками и распущенными поверх пушистого воротника, платиновыми волосами, выглядела как фотография из журнала мод.

В установившейся тишине я подошел к Наташе, повертел ее вокруг оси, после чего повернулся к замершей в коридоре Тамаре:

- Надеюсь, у меня хватит денег рассчитаться за это чудо. Пойдем, пока я добрый, обговорим еще наряд на девушку на весну и осень.

Через несколько дней. Локация – Дорожный РОВД, подвал.

Уговаривать гордого владельца АОЗТ «Комфорт плюс» Льва Фролова принять денежные средства фирмы ««Немезида» и взять ее в долю я не собирался –насильно мил не будешь, да и зачем мне партнер, считающий, что его насильно принудили к сотрудничеству. За меня Льва «уговорили» другие добрые люди.

Глава 6

Глава шестая.

Февраль 1993 года.

Не успел – значит опоздал.

Локация – Дорожный РОВД, подвал.

Я отдежурил сутки, очень – очень тяжелые сутки. Люди, как будто, сошли с ума, творя зло и причиняя боль ближним своим. Мужики в преддверии дня Советской Армии, а с прошлого года – еще и Военно-Морского Флота, срывали шапки, били морды направо и налево, и даже отнимали деньги у подростков. Полночи я провел, пытая двух старых приятелей – одного в помещении дежурки, потому что человек был невменяем от выпитого спирта или другой дряни, и все время пытался броситься на меня, обещая ухайдакать, поэтому уединяться с ним в своем подвале у меня не было желания, здоровье мне еще пригодиться. Два часа я провел в палате Региональной больнице, где второй приятель, хрипя от последствий пневмоторакса, уверял меня, что обстоятельств получения травмы он не помнит. Дело закончилось тем, что товарищи страдальца по палате, зае…ные нашим ночным шепотом, пообещали придушить упрямого соседа, если он не расскажет настырному менту, что его ударил ножом его бывший одноклассник Игорь, в пылу спора – кто круче, мореманы или «мазута».

Апофеозом ночи стали поиски в огромном сугробе выброшенного Игорем ножа. Хорошо, что я вспомнил о огромном магните, в виде полукольца, что висел у меня на дверце сейфа, на котором висело не менее ста грамм стальных скрепок. Не обращая внимание на бурчание водителя «дежурки», я погнал его в отдел, а потом обратно, на улицу Заводскую, а потом, как старик из сказки Пушкина, долго закидывал, привязанный к веревочке, тяжелый магнит в белую гору высотой в полтора метра, пока что-то не звякнула и из глубины снежной кучи не вынырнул магнит с «прилипшим» старым, источенным ножом, с темным пятном на лезвии.

Увидав мой «улов», проспавшийся Игорь, не стал предлагать мне, по своему обыкновению, подраться, как простые мужики, а уронил голову и заплакал.

И вот, после этого отчаянного дурдома, длившегося двадцать четыре часа, я сидел, собираясь с силами, чтобы встать и поехать домой, я услышал, что где-то наверху кто-то выкрикивает мою фамилию.

Голос настойчивого посетителя приближался, судя по всему, он кругами бродил вокруг спуска в подвал, спрашивая меня в различных кабинетах, но, не решаясь спустится вниз.

Наконец я не выдержал и громко гаркнул, что если я кому-то необходим, то этому кому-то надо спустится вниз и поторопится, иначе я плюну на всех посетителей и уйду домой.

Наконец, из-за угла появился Лев, но на льва он сегодня похож был мало. Ссадина на скуле, красное, опухшее ухо и пуговица, висящая на надорванных нитках помятого, с грязным пятном на полу, пальто. От жалкого вида коммерсанта у меня сон, как рукой, сняло.

- Добрый день. Вы что-то хотели? Если заявление подать, то я уже закончил свое дежурство. – я с любопытством смотрел на тяжело дышащего посетителя – было ощущение, что он бежал до РОВД от самого «Колизея».

- Я согласен… - прошептал Лев, навалившись руками на канцелярский столик.

- На что вы согласны?

- Продать ломбард. Вы же предлагали…

- Будьте любезны, покиньте кабинет. – я не собирался разговаривать о делах в кабинете, где любая стена могла быть оборудована микрофоном: - Если у вас нужда в бесплатной юридической консультации, то я сейчас освобожусь и выйду на улицу.

Льва перекосило после моих слов, но он ничего не сказал, а круто развернувшись, вышел из помещения и зашаркал по лестнице, ведущей вверх.

Я не торопился вслед за коммерсантом, спокойно допил чай, запер сейф и кабинет, опечатав их в соответствии с инструкцией, с наклеенной на лицо улыбкой, попрощался со всеми встречными-поперечными сотрудниками, пару минут поболтал с новой сменой в дежурной части и лишь после этого вышел на крыльцо отдела. Бросившемуся ко мне, от припаркованных машин с синей полосой на боку, Льву я махнул рукой и быстрым шагом двинулся через проезжую часть улицы Дрейфующих Полярников. У меня осталось впечатление, что гражданин Фролов от кого-то прятался в тени милицейских «УАЗов».

Местом переговоров я выбрал столовую Региональной станции санитарного здоровья и гигиены. Я вяло ел капустные котлеты, политые сметаной, консистенции жидкого кефира, и слушал парня, нервно сжимающего в руках стакан с светло-коричневой жидкостью, продаваемого здесь как кофейный напиток.

Сегодня хитрый и ловкий Лев был отловлен борцами с чужими доходами, и хотя лично коммерсант, получив пару раз по туловищу и лицу, смог вырваться и убежать, у его оппонентов остался его паспорт и бумажник с суммой в пятьдесят тысяч рублей, которые он занял у какой-то родственницы, надеясь, что этой суммы ему хватит на пару дней выдачи ссуд.

То, что бандиты теперь знают его место жительства, окончательно подкосило Льва, и он, впав в истерику, решил, что, как только он появится на моем пороге, я тут-же брошусь покупать его неликвид по вменяемой цене.

- Нет. – я отделил кусочек котлетки тупым ножом, хорошенько обвалял ее в жидкой сметано-кефире и отправил в рот.

- Что нет?

- Мне это не интересно. Я не собираюсь заниматься вашим ломбардом. Мне не интересно сидеть там целыми днями или следить за сотрудниками, хорошо ли они работают или, без зазрения, тырят деньги.

- И что вы тогда хотели? Я думал…

- Я хотел вложить деньги в действующий бизнес и каждый месяц получать с этого дивиденды. Вопросы безопасности я беру на себя, на тебе текучка и все остальное. Только теперь моя фирма хочет шестьдесят процентов доли в твоем бизнесе, а не сорок девять, как было предложено прошлый раз. Но, директором, безусловно, останешься ты.

- Меня это не устраивает.

- Так ради Бога, стакан кофе, на который у тебя денег не оказалось, можещь считать моим подарком. Просто, обрати внимание на тенденцию – с каждой нашей встречей твои дела все хуже и хуже идут, а я предлагаю тебе все меньше и меньше. Так-что, сейчас я поеду домой, спать после бессонной ночи, а ты… Кстати, куда ты поедешь?

Лев побледнел, после чего его лицо исказилось, он, казалось, был готов бросится на меня, хотя я, вот честное слово, к его бедам отношения не имел.

- Да как вы можете! Вы же милиционер!

- Стоп. – я легонько стукнул ладошкой по столу: - Во-первых, перестань орать. Тут люди приличные питаются, санитарные доктора и другие научные работники, а мне здесь еще питаться. Во-вторых, твоя семья проживает в другом районе, ко мне никакого отношения, не имеющего. Ты, кстати, жене позвонил, чтобы она дверь никому не открывала и никуда не выходила?

От моих слов Лев уже не побледнел, а посинел как-то, попытался вскочить, но я его остановил, ухватив за рукав:

- Подожди, сейчас все решим.

Пришлось вставать, бросив недоеденными румяные сырники, идти на проходную станции, предъявлять вахтеру служебное удостоверение, требуя предоставить телефон для срочных правоохранительных надобностей. Естественно, вахтер, бодрый еще пенсионер, в военной зеленой рубашке и сером пиджаке, попытался послать меня подальше, вместе с моим законом о милиции, пришлось ухватить наглого охранника за лацканы пиджака, угрожая доставить в РОВД, где он будет учить статью одиннадцатую упомянутого закона, пока Лев дурным голосом орал в телефонную трубку, чтобы жена не подходила к двери и не вздумала отпирать замок, кто бы в дверь не звонил.

К концу разговора, сторож санитарной станции понял, что он несколько не прав, поэтому тащить его в отдел я не стал, только посоветовал на прощание, что не стоит спорить со злым милиционером, который не спит вторые сутки.

- Ну и какое будет твое решение? – я остановился на крыльце центра гигиены, натягивая перчатки: - Давай, Лев, решай быстрее. Просто поверь, со мной ты будешь жить лучше, чем без меня.

- Хорошо, я согласен. Что нужно подписать? Расписку?

- Зачем? Сейчас поедем к тебе домой, решать вопрос с твоей семьей.

К нашему удивлению, возле дома Льва нас никто не ждал. Возможно, ребята решили перенести визит на вечернее время, или у них образовались, коммерчески более выгодные, дела, не знаю. Собрав перепуганную жену и ребенка Льва, с парой больших баулов, я забросил их в свою, вернее, бабулину, малосемейку, после чего, пользуясь «отсыпным» днем, поехали в фирму оперативной полиграфии и газету коммерческих объявлений.

- Лев, ну что за название – «Комфорт плюс»? Тебе кто его подсказал, враги, наверное? Очень смахивает на названием массажного салона с «окончанием». Давай напишем – «Деньги есть всегда. Финансовая корпорация «Southern Cross».

- Это что такое – соус кросс?

- Да какая разница, название красивое, а наши люди обожают импортные наименования. Ну, если в словарь заглянешь, то увидишь, что это значит «южный крест». Так, молодой человек, фон оранжевый, буквы черные…

- Но ведь эти цвета не сочетаются!

- Так у нас вывеска, вообще-то, она должна выглядеть, как вырви глаз, а не гармонично.

- Лев, сколько сотрудников берем? Но, только имей в виду –заведение должно работать с утра и до вечера, каждый день, кроме первого января и девятого мая, если сотрудник не выйдет, ты должен обеспечить замены, хоть самостоятельно на место приемщика садись – договорились? Кстати, для всех нехороших людей ты теперь просто приемщик, с которыми никакие серьезные вопросы не решают. На всякий случай бумажек с моим телефоном держи всегда запас…

- Может быть лучше визитки? – попытался внести свою лепту Лев, но я его инициативу пресек: - Не фиг на всякую шушеру деньги тратить, им и клочка бумаги хватит, все равно к тебе всякая шелупонь будет приходить.

Февраль 1993 года.

Локация Завод. Кабинет главного бухгалтера.

- Ну что, чем меня обрадуете? – голос генерального директора звучал из спикерфона, установленного на столе Елены Анатольевны, удивительно бодро и напористо. Очень сложно поверить в то, что его обладатель пока способен передвигаться только в кресле-каталке.

- Григорий Андреевич, у нас все движется…- преувеличенно жизнерадостно заговорила главный бухгалтер: - Сверку с контрагентами сделали, двести тысяч списали, как выявленные по срокам давности…

- Лена, а я не понял, двести тысяч – это с какого времени долг?

- С восемьдесят девятого…

- Стой, ты хочешь сказать, что это с того времени сумма висит? – бодрость в голосе генерального незаметно сменился на лязг металла: - Я же тебя просил, чтобы ты все проверила, когда Брыля убрали!

- Ну, Григорий Андреевич, кто-то акты сверок в черновики спрятал и в балансе поковырялся…

- Я тебя понял, мы с тобой потом, отдельно, поговорим. Павел?

- Слушаю внимательно, Григорий Андреевич!

- Я тебе лично попрошу – попробуй что-то сделать.

- По закону – сразу говорю, что нет…

- А если не совсем по закону? Кстати, что за дебитор?

- Какой-то «Алтайснабсбыт», разовая сделка, больше с ними отношений не было.

- Паша, разберись и потом мне лично доложишь. На следующей неделе жду твоего звонка. Что еще?

Дальнейший ход заседания комиссии по регулированию задолженности шла без каких-либо сюрпризов – все что-то сделали, несколько процентов «дебиторки» урегулировали, еще часть долгов, в перспективе, списалась бы путем трехсторонних актов взаимозачетов. Я доложил, что юридическая служба сдала в канцелярию около пятидесяти процентов формальных претензий, дело только в оплате марок и конвертов. В общем, шла незаметная, да, если откровенно, самая легкая часть работы по урегилированию огромной, многомиллионной массы долгов.

Начало марта 1993 года.

Локация Завод.

- Здравствуйте, Григорий Андреевич. Как ваше здоровье?

- Привет, Павел. Честно говоря, не очень. Со вчерашнего дня боли мучают, ни одни таблетки не помогают, шевельнуться не могу. Мне тут посоветовали яд змеиный заказать от боли в спине, может быть поможет. Ладно, это дело тебе неинтересно, с чем звонишь?

- Докладываю, что по «Алтайснабсбыту», который в восемьдесят девятом году получил от Завода перечислением двести восемьдесят шесть тысяч рублей, мне удалось найти только копию договора, оригинала нигде нет. А первом пункте договора указано, что предметом поставки являются автомобили, в соответствии и в сроки, указаны в спецификации, являющиеся приложением номер один к настоящему договору…

- Ну и?

- Что «и», Григорий Андреевич? Больше ничего нет, ксерокопия договора на двух сторонах лица и все.

- И что теперь делать?

- Не знаю, Геннадий Григорьевич. – я пожал плечами, хотя собеседник не мог меня видеть: - По закону ничего. Договора нет, сроки прошли.

- Это сколько по тем ценам получается, а, Павел?

- Ну, тогда «Ниву» я покупал за десятку, в кредит, «ВАЗовские» «шестерка» или «девятка» примерно столько же стоили. То есть, если на автомобили перевести, то двадцать восемь-двадцать девять новых автомобилей, примерно так.

- Павел, а если подумать?

- Если подумать, Григорий Андреевич, то все это выходит за границы рамок существующего между нашими организациями, договора. И, вообще, очень скользкая ситуация…

Я молчал, директор тоже. Наконец, он не выдержал первый, видимо боль в спине не давала генеральному удержать паузу:

- Павел, десять процентов от того, что ты сможешь вытащить в этой ситуации.

- Смешно, Григорий Андреевич, но нет. Десять процентов юристы берут, за то, что просто иск в суде выигрывают, при наличии договоров, актов приема-передачи и сверок, а вы хотите, чтобы я полузаконно вытащил вам давно похеренный кем-то долг, имея за душой только ксерокопию. Вас же двести тысяч наличкой не утроят? – ехидно закончил я.

Судя по сердитому пыхтению по ту сторону телефонного провода, вариант получить месячный заработок пяти работников, в нынешнем масштабе цен, вместо месячного заработка тысячного коллектива из тех, еще советских времен, генерального совсем не устраивало.

- Хорошо, сколько ты хочешь?

- Отнеситесь к этому, как к кладу, а там вознаграждение четко законом определено – двадцать пять процентов…

- Павел, да ты вообще, берега попутал!

- Григорий Андреевич, судя по всему, ваш должник не на соседней улице находиться, один я с задачей точно не справлюсь, поэтому такой ценник. Мне придется целую экспедицию организовывать, другие накладные расходы.

- Я подумаю и позже скажу. – о ледяной голос директора можно было бриться, но мне было все равно – я знал, что разумной альтернативы у моего работодателя не было: - Только со своими друзьями и товарищами не советуйтесь, договорились?

- Это почему?

- Григорий Андреевич, вас так тупо подстрелили недавно, что мне кажется, что без помощи друзей или соратников тут не обошлось. Но, об этом мы попозже с вами поговорим, если вы этого пожелаете, конечно.

Наверное, последняя фраза была сегодня лишней – директор бросил трубку.

Вечер этого же дня. Локация – Главный железнодорожный вокзал.

Я не сомневался, что согласие я получу, поэтому, в этот же вечер, собрал свой «боевой отряд» в небольшом кафе на переходном мосту Главного вокзала. Эта забегаловка открылась недавно, кормили тут, во всяком случае, пока, недорого и сытно. Основным контингентом были подозрительные личности типа нас, поэтому, наша маленькая компания ничем не выделялась, но к нам никогда никто не подходил, что меня более чем устраивало.

Водка была неплохой и настолько холодной, что пока живой огонь стекал в желудок, ее недостатков я не заметил.

Традиционно, занюхав первую стопку рукавом, я протянул руку к графинчику и обвел взглядом товарищей.

- Давай.

После второй стопки от стойки принесли, только что появившиеся в наших диких краях, бургеры и мы, со стоном наслаждения очень голодных людей, навалились на еду.

- Есть подработка. – я доел американскую булку с русской котлетой и откинулся на спинку стула: - Но, без гарантии. Работа на пару дней, на Алтае. Если получится, то заработаете по миллиону, если не получится – значит просто съездим, развеемся.

- Алтай – это хорошо. – Брагин был за любую «движуху», кроме голодовки: - Когда едем?

Руслан просто молча кивнул.

- Едем скоро, во всяком случае, надо ехать побыстрее, но я, честно говоря, пока даже не представляю, что и как надо будет сделать. Там ситуация, следующая…

Когда я закончил рассказ о сложившейся ситуации, Виктор потянулся за графинчиком, разлил по стопкам остатки водки, после чего ответил:

- Паша, я, честно говоря, ни хрена не понял. Давайте выпьем, чтобы у нас все получилось и нам за это ничего не было, а потом ты просто скажешь, когда ехать и что брать с собой.

Несколько дней спустя. Локация - второй город Алтайского края.

К сожалению, или к счастью, до начала функционирования чудесного сервиса «Проверь своего контрагента» на сайте Федеральной налоговой службы оставалось еще почти двадцать пять лет. Никакой информации о судьбе конторы «Алтайснабсбыт» у меня не было, кроме адреса в нижней части листа с ксерокопией договора. Вероятно, я мог бы направить официальный запрос в УВД южного края, но, по времени, этот процесс занял бы месяца три, не меньше, которых у меня не было, а, во-вторых, все такие запросы отправлялись через начальника ОБЭП, а этот дядя от любого дела откусывал изрядный кус, если не забирал его себе полностью. Может быть, я что-то упускал, но для меня самым быстрым способом выяснить обстановку представлялась разведка боем.

Путем интриг я отдежурил суточное дежурство в четверг, чтобы ровно в девять часов утра пятницы стартовать в сторону прекрасного Алтая. В следующий раз я должен был появится на службе только утром воскресенья, так что у меня была куча времени. Чтобы не уснуть в дороге, я уговорил Наташу взять отгул на работе, бесстыдно обещая столичной барышне романтическое путешествие вдвоем. То, что дело нечисто, девушка поняла, когда скользнула в бархатистый салон «Ниссана» и увидела водителя в форме старшего лейтенанта милиции.

- Павел, признавайся, куда ты меня собрался отвезти?

- Честное слово, любимая, никакого подвоха. Так, часок потрачу по работе, как на Алтай приедем, а в остальном будет сплошная романтика…- я потер свежевыбритую щеки, по которым пятнадцать минут назад прошелся одноразовым бритвенным станком в загаженном туалете райотдела: - Ты главное со мной разговаривай, чтобы мы с тобой в кювет не улетели, и все будет хорошо.

На протяжении четырех сотен километров пути нам пять раз махали своими полосатыми палочками сотрудники ГАИ, но увидев форму водителя, раздраженно отмахивались от нас, очевидно, желая счастливого пути. В остальном поездка прошла чудесно. Трижды мы останавливались в придорожных кафе, выпить кофе и съесть что-нибудь, из числа безопасных продуктов. Наташа упала на любимую тему – Петербург – величайший город мира, поэтому ее рассказа хватило на пять часов прекрасной дороги. Сезон летних отпусков еще не начался, трасса была относительно свободно, мощный двигатель «Ниссана» позволял легко обходить неторопливые грузовики и автобусы, главное было предварительно осторожно выглянуть из-за обгоняемого автомобиля, чтобы оценить дорожную обстановку, у «правого» руля есть как плюсы, так и минусы.

На месте мы были около трех часов дня пятницы, до окончания рабочего дня и недели оставалась всего пара часов.

«Алтайснабсбыт» представлял собой складское хозяйство, раскинувшееся на обширной, огороженной территории, на окраине города. Если увидишь одну базу снабжения, считай, что ты видел практически все базы. Бетонный забор, ржавые, металлические ворота, двухэтажное здание конторы, закопченная труба небольшой кочегарки, пара козловых кранов, ангары, площадки открытого хранения и подъездные железнодорожные пути с парой крытых вагонов.

Машину с Натальей я спрятал за углом, сунув ей в руки покетбук в мягкой обложке, на котором значилось «Ник Перумов. Гибель богов», купленный за пятьсот рублей в киоске «Союзпечати», показал, как поворачивать ключик, если замерзнет, и двинулся к конторе.

Согласно свежей вывески, украшающей входную группу, данная контора успела приватизироваться, впрочем, сохранив свое былое название «Алтайснабсбыт». Сразу за металлической дверью, благородного цвета старой бронзы, обнаружилось окошко в комнатку сторожа, из которой выглядывал худощавый старичок в очках с толстыми стеклами и папиросой в руках.

- Здравствуйте, старший лейтенант Громов. – я взмахнул красными «корками»: - У вас вчера за забором труп нашли, мне надо сотрудников опросить. Директор на месте?

- Да где там, он у нас по пятницам только с утра бывает. – дедушка нажал педаль и блестящий, монументальный турникет передо мной, с щелчком, провернулся, освобождая дорогу.

- Вы кстати ничего не слышали? – я задержался у окошечка: - Может видели что-то подозрительное?

- Да где там, сынок. – дед затянулся папиросой и вежливо выдохнул дым в сторону: - Я сегодня с утра заступил, а Степаныч мне ничего не говорил утром. Я в центре живу, поэтому только приезжаю на сутки, а потом уезжаю. Сейчас же на пенсию, чтобы Гайдар сдох поскорее, не проживешь, вот я на старости лет и утроился на работу, надо же детям помогать.

Обсудив с вахтером перспективы экономики России, в условиях свободного рынка, я извинился и пошел по коридорам.

На типа в милицейской форме, редкие сотрудники, встреченные в коридорах конторы, косились, но ничего не спрашивали, я же посетил все кабинеты здания, задавая всем один и тот же вопрос – видел ли кто-то что-то подозрительное, в связи с обнаружением за забором базы трупа?

К моему удивлению, никто ничего не видел и не слышал, но я не унывал и продолжал обход конторы дальше. Параллельно я, убедившись в том, что в коридоре нахожусь один, фотографировал на маленький фотоаппарат – «мыльницу» планы эвакуации при пожаре, с указанием расположения отделов и служб, а также стенд «Наши передовики». Судя по советской символике на шикарном, из потемневшей латуни, стенде и общей его запыленности, с момента падения Советской власти, руководство организации не поменялось, и я с удовольствием снял крупно фотографии директора, трех его заместителей и главного бухгалтера. Архив, небольшое помещение в полуподвале, было заставлено стеллажами, забитое папками с документами, а в бухгалтерии, куда я зашел со своими вопросами, находились только папки документов за прошлый и текущий год.

Скучающие дамы в бухгалтерии пригласили симпатичного милиционера отпить чаю с вафельным тортиком, на что я, с благодарностью, согласился. Рассказав, охающим от волнения, барышням несколько леденящих душу историй, я, в свою очередь выяснил, что директор и вся руководящая верхушка, действительно рулят конторой с советских времен, и рулят весьма успешно, для себя, естественно.

Локация – второй город Алтайского края, Городское УВД.

Городское УВД городка ничем не отличалось от любого районного управления нашего Города, поэтому все здесь было по-простому, почти по-домашнему.

- Коллега! – я помахал удостоверением перед стеклом дежурки и сбоку щелкнул электронный замок.

- Привет. – я широко улыбнулся: - Из Города приехал, надо вашего жулика задержать. Не подскажите телефон адресного бюро и «дорожку» на сегодня? Ну и телефонный аппарат, если не жалко.

Помощник дежурного, даже не подняв головы от журнала задержанных, в котором он что-то быстро писал авторучкой, показал рукой на листок под стеклом, где были написаны пароли на текущий месяц и подвинулся, освобождая место перед «прямым» аппаратом с надписью «АБ». Я поднял трубку, дождался ответа с противоположного конца провода.

- Добрый день, барышня. ОУР Громов, три справочки, пожалуйста…

Глава 7

Глава седьмая.

Февраль 1993 года.

Старые и новые долги.

Локация – Дорожный район, окрестности «Колизея».

- Вот, скажи пожалуйста, что это такое – я бросил на прилавок норковую шапку-формовку с большой проплешиной: - И сколько ты за это денег дал? Запомни, если клиент шапку эту не выкупит, то выкупать будешь ты.

Честно говоря, из Льва начальник оказался, как из дерьма пуля. Сотрудников он набрал (я просил взять с запасом), устроил собеседование.

Симпатичная девочка с высшим образованием, на тестовом задании не смогла проверить работоспособность импортного видеомагнитофона, а когда я гаркнул на нее (исключительно в рамках теста на стрессоустойчивость), в слезах выбежала вон. Потом мы долго разбирались с золотом, не выкупленным клиентами, и кольцо из смолы, облепленного золотой фольгой было не самой интересной находкой. Двух оставшихся претендентов на работу, и самого директора я, для полноты образования, отвез на занятие к Тамаре, и сейчас все они знали, какая мездра является пересушенной, ну, во всяком случае, обязаны были знать. И договор о полной материальной ответственности они подписали не просто так – я заставил Льва провести с приемщиками занятия по поводу драгоценных металлов и камней, с оформлением журнала занятий – ситуации, когда за рандоль щедро отсыпали рубли, как за золото 585 пробы я допускать не собирался.

Неработающую бытовую технику я отвозил в консервный цех, где она попадала в, растущие из нужного места, руки Бориса Петровича Пушилина, бывшего БОМЖа, прибившегося к нам, когда мы только открывали это производство.

В основном, поломки импортной аудио- и бытовой техники были пустяковыми – почистить, смазать, пропаять контакты или заменить, перетершийся электрический шнур, после чего «Акаи», «Фунаи» и «Шиваки» занимали свое место на полках нашего магазинчика на Заводской и отдела в промтоварном магазине, доставшемся мне после Аллы. Две трети от стоимости новой, за свежую, хотя и бывшую в употреблении технику, в гарантийным сроком в пятнадцать дней – народ, считающий каждый доллар, но желающий приобщится к западной или российской культуре, бодро брал все эти плееры, телевизоры, и музыкальные комбайны, не особо задумываясь о высоких технических характеристиках. Огромная площадь хозяйственного магазина была разделена на отделы, сдающиеся в аренду, тазы и стиральные порошки с швабрами заняли достаточно скромную площадь, чтобы меня не обвинили в нарушении условий приватизации. Магазин работал без выходных и без обедов, до девяти часов вечера, а недовольные такими переменами члены коллектива могли идти на все четыре стороны, при желании, продав свою долю в юридическом лице. Долю я выкупал честно, с учетом ожидаемых дивидендов за текущий год, а от сотрудников требовал соответствовать новым требованиям, предъявляемых к работникам торговли – улыбаться покупателям, быть вежливыми и доброжелательными.

Правда заместитель директора Гамова Ирина Михайловна, бывшая подруга покойной Аллы, по сообщениям моей агентуры, никак не могла успокоится, улыбалась мне в лицо, а сама искала способ поменять сложившуюся в магазине ситуацию. Из последних ее интриг – попытка купить долю в фирме у сотрудниц, перебив мою цену, судя по всему, тетка пыталась провести в фирму кого-то постороннего, обладающего финансовыми ресурсами.

Второй же магазин продолжал балансировать на грани выживаемости. Наши консервы достаточно быстро нашли своего покупателя – люди ехали за ними из других районов. Хозяйка же магазина продолжала злоупотреблять спиртным, тем более, что им, и на любой вкус были забиты полки ее отдела, а «кассовые разрывы», возникающие постоянно, брала наличностью в нашем отделе. Я даже специальную форму договора займа разработал, распечатал и оставил девочкам в отделе два десятка экземпляров, а также заполненные расходники, все для удобства оформления, хозяйке оставалось только подпись поставить и печать, а также вписать прописью сумму займа. А в договоре было все – и привязка рубля к доллару, и штрафные санкции, и условия о залоге. То, что я не предъявлял эти договора в возврату объяснялось только тем, что я терпеливо ждал, когда сумма задолженности станет неподъемной.

- Здрасьте, мужики! – в подвал спустился молодой, растрепанный мужчина в распахнутой настежь коричневой турецкой дубленке: - У меня тут предложение к вам…

Обычно, с такой фразы начиналась полная «шляпа» - люди, сдав в ломбард ценное имущество, почему-то считают, что это имущество настолько ценно, а он такой эксклюзивный клиент, что ломбард будет руками и ногами хвататься за «его светлость», что тут-же броситься выполнять любые капризы посетителя, и в этом его фатальная ошибка.

- Мужики, я тут вам с залог оставил кучу дорогого парфюма, а у меня пока с деньгами рамс…- посетитель развернул, сложенный вчетверо, залоговый билет и сунул его в окошко приемщику: - Вы же понимаете, что он стоит гораздо больше? Давайте, вы мне сейчас эту бумажку переделаете на большую сумму, чтобы мне проценты оплатить, все равно, вы в прибыли останетесь...

- То есть, у вас сейчас денег нет? – я посмотрел на приемщика, который с испугом смотрел на меня, не зная, как реагировать на «коммерческое предложение» посетителя.

- Нет, маленько я не рассчитал, но у вас моего товара на миллионы, вы все равно в прибыли останетесь…

-Вы нашу прибыль не считайте, вы скажите, зачем мы должны вам дать еще кучу денег, если ваш товар уже у нас?

- Но у вас же…

- Разрешите ваши бумаги посмотреть? – я вытянул из ладони посетителя залоговый билет: - Так у вас уже штрафные проценты идут в полный рост, а через пару недель мы вообще можем продать все ваши духи. Зачем нам ваша мутная схема?

Посетитель загрустил, и я тоже. Я, в принципе, его не обманул – никто с ним торговаться сейчас не будет и тем более давать какие-то деньги сверх выданных, но, как говорится, есть нюансы. Через две недели неуклонно произойдет проклятый для мужчин день – восьмое марта. До этого, поистине всенародного праздника, продавать «зависшую» парфюмерию, мы не имеем права, а после праздника – они станут никому не нужны. Парфюмерные магазины примут французский парфюм сомнительного происхождения за сущие гроши, поэтому я заинтересован в том, чтобы этот коммерсант выкупил свой товар, заплатив наши деньги с процентами.

Тем временем, ошарашенный, что его «гениальный» план кредиторы не приняли, владелец пахучего товара перешел ко второй стадии принятия неизбежного – гнев.

- Да вы знаете, кто я? Я сейчас позвоню, и завтра вы будете в налоговой на коленях стоять, и вашу контору вмиг закроют! Да я…

- Савелий, ты меня понял? – я протянул ценную бумагу покрасневшему посетителю и повернулся к приемщику: - С гражданином никаких переговоров не ведешь, пока полностью проценты не погасит. Если начнет хулиганить – вызывай охрану. Все, я пошел.

Мужика я перехватил на улице, тот уже не ругался, был бледен, но спокоен, очевидно, подсчитывал убытки.

- Успокоился или дальше будешь налоговой пугать?

- Да я так… - человек безнадежно махнул рукой: - Все равно у меня там никого нет.

- А мы их и не боимся, но это неважно. У меня к тебе есть предложение. Я у тебя готов купить упаковку духов по оптовой цене, тебе как раз этих денег хватит, что бы проценты оплатить, у тебя перестанут двойные проценты идти и появятся несколько дней, чтобы товар выкупить и до праздника его успеть реализовать, там все отобьешь. Давай решай, согласен или нет, а то меня дела торопят…

- И какие духи ты хочешь приобрести? – осторожно спросил собеседник.

- Ну эти, самые стремные, с собачьим названием… Как его? Бобик? Тузик? А, вспомнил, Трезор. Я знакомым собачницам их подарю, прикола ради…

- Да ты что, это самые ценные, давай я тебе польскую воду туалетную продам, там флакон большой и название прикольное «Марина де Бурбон», точь-в-точь, как настоящие…

Торговались мы долго. Мне его туалетная подделка была нафиг не нужна, я хотел настоящие духи и по честной, по моему мнению, цене, а мужик до хрипоты пытался мне впарить пышные флаконы сомнительного происхождения. Победили деньги, так что я совершил выкинул кучу средств, но приобрел французский парфюм по цене ниже низкого. Надеюсь, затраты себя оправдают, если относится к ним, как к инвестиции.

И не надо меня считать последней сволочью – мужик тоже не остался внакладе. Пользуясь, что я начальник, я велел, обалдевшему от смены обстановки Савелию, погасить залоговый билет мужика днем выдачи, выписать ему новый билет, на ту же сумму, но без учета, ставших моими «собачьих» духов, а оплату процентов провести задним числом, так что мужик сыкономил на процентах и все остались в плюсе – я с духами,

Преддверие восьмого марта. Локация – Город.

- Громов, а это что такое? – Наташа, не вовремя подошедшая к машине, тыкала пальчиком в багажник «Ниссана».

- Где? – я попытался закрыть крышку, но мне помешали, перехватив крышку, а ломать красивые руки любимой женщины я посчитал излишним.

- Вот это что? – тонкий пальчик ткнулся в упаковку блестящего пластика, где плотно, плечо к плечу, стояли одинаковые черно-оранжевые упаковки маленьких картонных коробочек.

- Вода туалетная, купил оптом за недорого, девчонкам на праздник.

- И куда столько?

- Ну давай посчитаем – двенадцать следователей…

- Все, можешь не продолжать… Дай нож! – Наталья решительно протянула мне руку, после чего, получив требуемого, без тени сомнения вспорола глянцево-прозрачную упаковку и достала одну коробочку с «собачьими» духами и сунула ее в карман: - Одна твоя мамзеля обойдется…

- Да я тебе! – я растерянно развел руками: - Гораздо лучше приготовил…

- Громов, я не поняла, тебе жалко, что ли? – на меня уставились серые, как лезвие финки, глаза.

- Да бери хоть всю коробку, все для тебя. – Я завел двигатель и вырулил со двора.

Мои презенты женщинам произвели фурор, не знаю, сколько эти духи стоят в розницу, но седьмого марта я был затискан и зацелован, надеюсь, что у моих лауреатов мне весь год будет обеспечен режим наибольшего благоприятствования.

Март 1993 года. Локация – Город.

- Здравствуйте, из суда беспокоят. – деловито буркнула Наталья в трубку: - «Алтайснабсбыт»? Арбитражный суд края говорит, Директора или юриста к трубочке позовите…

На Центральной телеграфной станции Города недавно установили междугородние и международные телефоны автоматы, работающие от специальной карточки, покупаемой тут-же. Больше не надо заказывать заранее телефонный звонок и ждать, пока гнусавый голос заорет «Оренбург, шестая кабина!»

Из информации, полученной от словоохотливого сторожа «Алтайснабсбыт» я знал, что директор базы, Семен Самуилович Флейшман, после проведения приватизации вверенного ему предприятия, по крайне удачной схеме, ведет жизнь благополучного буржуа – приезжает на работу к девяти часам утра, проверяет выписку из банка, проверяет наличность в кассе, читает договора, после чего, набив карманы наличностью, убывает, на своем шикарном джипе темно-зеленого цвета, прожигать несправедливо нажитое и наслаждаться жизнью. Конечно, в рассказе пенсионера присутствовала классовая ненависть, но главное было установлено точно – после обеда первого лица организации на месте не бывает.

- Вы кто? Юрист? Записывайте - завтра, в десять утра у вас заседание в краевом арбитражном суде, кабинет триста седьмой. – Наташа, сверяясь с бумажкой, продолжила диалог: - Да нам все равно, не явитесь – решим дело в ваше отсутствие. У нас письмо вернулось из вашего почтового отделения за истечением срока хранения. Иск от железной дороги, сверхнормативный простой вагонов. Приезжайте раньше, почитаете дело. До свидания. Я молодец? – последняя фраза уже относилась ко мне, и я поцеловал в подставленные, пахнущие малиной, губы.

- Ты умница. Поехали, я тебя до Завода довезу, а то скоро обед заканчивается.

Март 1993 года. Локация – второй город Алтайского края.

Я не зря устроил перевод Виктора Брагина в РОВД района имени Вождя – Завод находился именно на территории этого района, да и сама территория Завода, с некоторой натяжкой, граничила с территориальной зоной, которую обслуживал оперуполномоченный уголовного розыска Брагин. Посему, никаких проблем с передачей заявления о мошенничестве в отношении нашего Завода со стороны иногородней организации в производство моему товарищу не предвиделось. Так как у меня на руках была только, случайно сохранившаяся ксерокопия договора, я снял с нее копию, украсил синей печатью и надписью «Копия верна», прикрепил акт сверки взаимных расчетов, подписанный нашим главным бухгалтером, а также конверт заказного письма, якобы отправленный в адрес проклятым мошенникам и вернувшийся ни с чем обратно. Все эти бумажки были достаточны для проведения процессуальной проверки по малозначительному делу о сумму, равной приблизительно пяти-шести средних заработных плат в стране. Доблестный начальник Брагина, лихой милицейский майор, сто лет ему здоровья, в жизни не слышавший о сроках исковой давности и пугавшийся бухгалтерских документов сильнее, чем проверяющих из УВД, лихо подмахнул резолюцию «Т. Брагин, провести проверку в полном объеме», и через минуту забыл об этом материале.

Выехали мы с Русланом и Брагиным в четыре часа утра, чтобы утром быть на месте. И, если Виктор Брагин ехал в соседний край официально, в рамках проведения проверки по указанию руководства, то мы с Коневым ехали на юг нашей области в поисках разыскиваемого за Дорожным судом жулика, избившего случайного собутыльника во время поездки в Город с культурно-познавательными целями. Так как прописан тот был в деревне, в которой уже пять месяцев не было участкового, начальник розыска дал добро на наше отсутствие в течении рабочего дня.

Жил господин Флейшман в двухэтажном доме, что стали, как грибы после дождя, расти в красивых окрестностях российских городов. Мы спрятали машину за углом, в проулке, в ожидании, когда распахнуться металлические ворота и появиться зеленый внедорожник. Время шло, директора все не было.

- Пацаны, надо найти телефон и позвонить в контору, может быть этот хмырь уже на работе, а мы тут торчим.

- Так поехали, что стоим?

- Вдруг мы уедем, а он появиться?

Самым рассудительным сегодня был Виктор, который высказал предположение, что директор, если еще дома, то вряд ли он поедет в сторону, противоположную от трассы, значит, если мы поедем искать телефон в сторону дороги, он мимо нас не проедет.

- А если поедет чужой темно-зеленый джип? – мне стало стыдно за отсутствие сообразительности я своим вопросом я попытался немного «подопустить» Брагина, но эта самка собаки логично парировал мне, что мы в любом случае будет останавливать этот автомобиль, а там разберемся – тот там едет «новый русский» или не тот.

Ближайший телефон мы нашли на автозаправочной станции, находящейся на трассе, напротив поселка.

Руслан выскочил из будки через пару минут, размахивая руками.

- Поехали скорее, я дозвонился, спросил директора, мне сказали, что сейчас соединят, я трубку бросил.

Темно-зеленый джип «Тойота Лэнд Крюзер» по-хозяйски расположился у конторы базы и был виден издалека, поэтому мы встали у киоска, торгующего чебуреками, с жадностью набросившись на горячие и жирные пироги.

- Так, все, одеваемся, там кто-то в машину сел. Через пару минут будет у нас.

Так как мы с Русланом официально ехали в дикую деревню, где люди последний раз видели уполномоченного НКВД в тридцатых годах, во время пресловутой борьбы за «колоски», то мы выпросили в поездку «калашниковский» «коротыш», зеленый бронежилет и такого же цвета каску с красной звездой на лбу, и сейчас все это хозяйство, с матами, натягивал на свою богатырскую фигуру Руслан Конев. Я же закрепил на крыше «Ниссана» синюю мигалку на магните (в те далекие времена сотрудники милиции не обращали внимание на такие вольности коллег территориальных отделов). Для завершения образа я надел на кисть руки петлю деревянной палочки, любовно выточенную и отшлифованную на токарном станке, и лично, выкрашенную черно-белыми полосами, после чего двинулся навстречу приближающемуся темно-зеленому джипу.

То, что мы не ГАИшники, видно было за версту, но в это суровое время бескомпромиссной борьбы с преступностью, граждане знали, что если милиционер нацепил «броник» и каску, то значит что-то случилось и играть в лотерею «Они не из ГАИ, я останавливаться не обязан» категорически не стоит.

Тяжелый внедорожник остановился, не доехав до меня несколько метров – водитель в машине был один, чернявый дядька за рулем опасливо поглядывал на меня и Руслана, картинно стоящего посреди дороги, с автоматом на груди.

Я показал рукой, что необходимо заглушить двигатель, после чего двинулся к джипу.

- Здравствуйте, техпаспорт и права пожалуйста.

- Возьмите, товарищ милиционер. А что случилось?

- Спецоперация. Выйдите из машины и откройте багажник. – я зажал в ладони документы гражданина Флейшмана и пошел к огромной корме «японца», а убедившись в отсутствии чего-то, запрещенного в просторном багажнике, пригласил гражданина на заднее сидение «Ниссана», «для проверки».

Флейшман понял, что что-то пошло не так, обнаружив на заднем сидении улыбающегося Демона, а когда, буркнув «Подвинься» и подпихнув его на середину сиденья, в салон полез милиционер с автоматом, Семен Самуилович ясно понял, что день сегодня не задался. Поэтому директор без споров отдал ключ от джипа, за руль которого влез, ликующий Брагин, и наш небольшой караван проскочив по дороге короткий участок асфальта, вкатился в лес, через который шел старый Мунгальский тракт.

- Семен Самуилович. – мы выехали на небольшую полянку, со следами протекторов автомобилей и черными пятнами старых кострищ, после чего я повернулся к директору: - Нам необходимо разобраться с взаимоотношениями вашей организации с Заводом, в частности, с выполнением вами обязательств по договору от первого апреля восемьдесят восьмого года.

Поняв, что убивать прямо сейчас его не будут, заметно приободрился:

- Ребята, вы вообще, о чем? Я никакого завода не знаю, вы, наверное, ошиблись. Давайте я вам денег дам, много, и мы с вами разбежимся. Договорились?

- Гражданин Флейшман, вы меня не поняли. У нас есть заявление о том, что вы совершили мошенничество, не рассчитавшись с Заводом за перечисленные денежные средства, и мы в любом случае ответы от вас получим. Вот взгляните на этот документ. – я протянул человеку, зажатому на заднем сидении, между милиционером и овчаркой, акт сверки.

Флейшман пару минут всматривался в цифры, очевидно вспоминая дела минувших дней, после чего тщательно порвал лист на мелкие клочки и, с издевательской улыбкой заявил:

- Ну вы пацаны попали. Этой бумажке сто лет в обед, там все сроки вышли, по любому закону. Вы, советую вам, езжайте к тому, кто вас послал сюда, и скажите, что он вам денег должен, за то, что втравил в этот блудень. А, пока я добрый, отдайте мои ключи от машины, и я поеду, обещаю, что вам ничего не будет, я сегодня странно добрый.

- Очевидно, что конструктивного разговора не получится. Очень жаль. – я повернулся к Руслану: - мы поедем. Ты с Демоном и вот этим перейдите в «Тойоту», там вам посвободней будет. Приедем, не забудь мне напомнить, что гражданину еще мусор после себя в машине подбирать. Все, пока, скоро будем.

Глава 8

Глава восьмая.

Март 1993 года.

Древний договор.

Локация – контора «Алтайснабсбыт».

Главный бухгалтер АОЗТ «Алтайснабсбыт» Алена Ивановна Стецюк откусила половинку шоколадной конфетки и запила его глотком чая. На восьмое марта этих коробок конфет ей подарили столько, что такими темпами она сможет доесть их только к следующему Новому года.

Ласковое солнышко за окном создавало приподнятое, весеннее настроение, за дверью кабинета переговаривались о чем-то две ее подчиненные (перед приватизацией предприятия Алена Ивановна изрядно сократила количество бухгалтеров), работы на сегодня особой не намечалось, поэтому настроение было замечательное.

И если раньше на Алену Ивановну работало больше десяти человек, плюс кассир, так как материально-техническое снабжение десятка организаций, ежедневное перемещение сотен единиц хранения требовал постоянного напряжения, то в последнее время объем работы бухгалтерии сократился в разы. Сдача складов в аренду не предусматривала особых умственных или физических усилий, а солидная доля в организации, полученная в процессе приватизации, обещала устойчивое материальное благополучие в будущем. Директор что-то крутил –мутил на, принадлежащих ему лично, складских зданиях, но эта его деятельность Алену Ивановну не касалась – по официальным документам те склады стояли пустые уже несколько лет. Не зря Алена Ивановна под руководством Семена Самуиловича Флейшмана старательно амортизировала имущество базы, сводя ее стоимость до, совсем уж неприличных, копеек. С учетом, что половина ангаров вообще нигде официально не числилась, то большая часть денег ушла не на выкуп имущества дружным коллективом руководителей, а на засыл в Москву, где нужные люди утвердили бумаги, что база представляет собой кучку развалин, с, практически отрицательной себестоимостью.

И теперь Алена Ивановна смотрела на пустырь, лежащий под окном ее кабинета, с благодушным спокойствием, как японец смотрит на цветущую сакуру, когда в смежной с ее кабинетом комнате бухгалтерии загремели гулкие шаги, кто-то что-то резко спросил, что-то испуганно пискнула старший бухгалтер Птичкина и дверь кабинета главбуха резко распахнулась.

- Вы главный бухгалтер? – на пороге появился милиционер в серой форменной куртке: - Уголовный розыск…

Дальнейшее Алена Ивановна помнила плохо. Она давно ждала чего-то подобного, с жадностью читала статьи криминальных журналистов, как новоорганизованная налоговая служба с какой-то налоговой полицией устраивают форменные налеты на предприятия, вывозя оттуда всю документацию и отчетность…

Женщина что-то отвечала, не вдумываясь в смысл вопросов, которые ей задавали два страшных милиционера в форме, но ее сознание, как птица, взлетело над рабочим столом, вылетело из кабинета, сделало круг над вторым, «директорским» этажом конторы, где три заместителя директора, тщательно запершись в своих кабинетах, старательно прислушивались к творящемуся в бухгалтерии действу, а один из заместителей, улыбчивый алкоголик Евгений Семенович, даже рвал в мелкие клочки какие-то бумаги, выбрасывая обрывки на территорию курилки, организованной в углу, за зданием конторы.

- Дама! Вы меня слышите? – Алену Ивановну бесцеремонно затрясли за плечо: - Вам воды дать?

- А? Что? – главный бухгалтер ошарашенно огляделась – кошмар не кончился, эти грубые люди никуда не делись, все еще топтались своими грязными сапогами в на территории ее уютного мирка. Сейф был распахнут настежь, хотя Алена Ивановна абсолютно не помнила, когда его открывала. На столе лежали какие-то бумаги и печать фирмы высилась на подушечке с штемпельной краской, а возле стола, на вытяжку, стояла старший бухгалтер Любка Птичкина и испуганно зыркала на нее одним глазом. И эта там, рядом стояла, как ее… От волнения Алена Ивановна забыла фамилию подчиненной, и, чтобы немного прийти в себя потянулась за сумочкой, где хранила флакон успокоительного.

Милиционер хмыкнул, но налил воду из графина и подал, пока главный бухгалтер отсчитывала двойную порцию настойки валерианы.

- Успокоились, Алена Ивановна? Ну теперь, пойдемте в архив… - милиционер резко встал, отодвинув стул.

- Какой архив? Зачем архив?

- Ну как же, Алена Ивановна? Вы же только что, в присутствии понятых сказали, что вы добровольно готовы выдать нам для проведения проверки ненужные вам, старые документы за восемьдесят восьмой год? Или вы уже передумали? В таком случае, вам придется проехать с нами…

- Пойдемте. – женщина тяжело встала и пошла к выходу из кабинета, внутренне ликуя – что может быть интересного в старых папках, через несколько месяцев, подлежащих уничтожению за истечением сроков хранения? Другая страна, ликвидированная организация. Пусть менты играют в свои непонятные игры, лишь бы убрались отсюда поскорее. Какая тупая ситуация сложилась… То, что заместители директора попрятались по своим кабинетам и не кажут оттуда носа, это как раз понятно, они никогда не отличались ни наличием яиц, ни сообразительностью, но, то, что нет ни юриста, который мог хоть что-то сказать, ни, самое главное, директора, который опять поперся к своей молодой любовнице, что числится у нас ревизором и появляется на территории конторы раз в год, чтобы подписать заключение о хозяйственное деятельности АОЗТ. В душе поднялась темная злоба на старого козла Флейшмана, который был просто обязан быть на месте и не допустить сегодняшней ситуации, лично решая все вопросы с ментами, в конце концов, она, помогая ему с приватизацией конторы сделала все, что могла, чтобы Семен стал здесь, практически единоличным, хозяином и заработала право на спокойную и обеспеченную жизнь.

Двойная порция валерианы хорошо ударила по мозгам, и Алена Ивановна, как будто, отстранилась от окружающей ее действительности. Из архива вытащили ящик со старыми документами, вскрыли его. Милиционер весело поблагодарил главного бухгалтера за образцовый порядок в бумагах и посадил Птичкину писать реестр добровольно выданных документов. А потом все закончилось. Злые демоны в сером исчезли, унеся с собой, опечатанную коробку старых бумаг, из своих углов. С дурацкими расспросами, повылазили, как тараканы, заместители, и Алена Ивановна решила уехать домой, так как чувствовать себя, на фоне пережитого стресса, она стала чувствовать себя очень неважно.

Через час.

Локация – опушка в лесу, недалеко от старого Мунгальского тракта.

Семен Самуилович Флейшман даже успел задремать на заднем сидении своего джипа, когда его схватили за шиворот, выдернули из «Тойоты» и, через глубокий снег, потащили в сторону белого «Ниссана, вновь запихнув на заднее сидение.

- Семен Самуилович – рядом с ним, на задний диван «японца» сел мент с погонами старшего лейтенант: - Я напоминаю вам, что придется убрать за собой то, что вы тут намусорили…

- Да пошел ты…- Флейшману уже надоел этот лес и эти тупые менты, что, как на сто процентов был уверен директор, за три копейки подрядились что-то выбить из него.

- Семен Самуилович, зачем вам это надо? Уберите за собой и мы будем решать вопросы дальше…

- Пошел в жопу…

Внезапно дверь сбоку от Флейшмана распахнулась, в проеме мелькнул давешний громила в бронежилете, что-то навалилось на неспортивного Семена, и его голова подалась вперед и вниз, потом последовал резкий удар по спине так, что показалось, что почки полыхнули огнем. Не успел директор охнуть, как давление на шею усилилось, спина захрустела, и он оказался в положении, которого не мог добиться за несколько месяцев занятий модной йогой – его лицо оказалось между ног и продолжало опускаться вниз, поражая мужчину зрелых лет необычайной гибкостью позвоночного столба. Под хруст мышц и костей, голова Семена неуклонно сгибалась все ниже к полику, и казалось, через несколько секунд Флейшман сможет собрать лежащие на полу обрывки своими, по-восточному, пухлыми губами.

- Ай, все! Все! - отчаянно закричал, потерявший все свое высокомерие директор, и давление на шею и голову тот час же прекратилось, правда Семен Самуилович остался сидеть в очень согнутом положении, панически боясь разогнуться.

Не мешкая, его мучители, резко вздернули директора вверх, отчего закостеневший от сидячей работы, костно-мышечный костяк захрустел в десятке мест, и Семен замер, не совсем понимая, жив ли он после такой разминки.

Но долго наслаждаться жизнью Флейшману не дали. Деликатное покашливание сбоку напомнило директору, что у него есть выбор – или собрать обрывки руками, или собственным ртом и лицом.

- Куда выбросить? – нет, опытный номенклатурный боец еще не был повержен, огонек мстительно ярости тлел в его душе, но сейчас что-то в нем надломилось, вся сущность старого хозяйственника кричала, что сейчас лучше прижать хвост, время и возможность отомстить за унижения еще придет, обязательно придет.

- Сюда. – Семену подставили мятый целлофановый пакетик, и директор аккуратно ссыпал туда клочки бумаги, стараясь ничего не уронить.

- Поговорим?

Семен лишь неопределенно пожал плечами, после чего ему под нос сунули очередной экземпляр акта сверки расчетов, от проклятого, всеми забытого, восемьдесят восьмого года. Только на сей раз, акт обзавелся синей печатью АОЗТ ««Алтайснабсбыт».

- Аленка, сучка поганая, предала! – мозг взорвался злобой на старую соратницу, можно сказать, соучастницу, которой он доверял настолько, что разрешил хранить печать в сейфе: - Вот только выберусь отсюда, ты у меня, кошка, дранная попляшешь…

- И не вздумайте вновь рвать бумагу. – голос милиционера, сидящего сбоку сквозил победным ехидством: - Снова придется собирать обрывки, а копий с печатями у нас заготовлено много.

- Что вы хотите? – устало просипел Семен, у которого внезапно пересохло и вообще навалилась жуткая усталость и апатия.

- Просто подпишите акт сверки взаимных расчетов, и мы с вами расстанемся…

- Просто подписать и все?

- Да, подпишите и поедете по своим важным делам, Семен Самуилович.

- Да…- Флейшман оборвал слово на середине. Зачем он будет рассказывать этим тупарям, которые кроме своих «раз-два», ничего не знают и знать не хотят, о трехлетнем сроке исковой давности, который является абсолютно пресекательным. Этот вопрос Флейшман обговаривал со своим юристом отдельно и хорошо его помнил.

- Только пожалуйста, не пытайтесь подпись как-то неправильно написать, у меня есть ваш образец. – я улыбнулся директору базы и протянул ручку: - Сегодня ….

Я назвал дату, практически всовывая авторучку в нерешительно зависшую руку директора.

Он с оскорбленным видом пожал плечами и быстро поставил подпись поверх печати. Откуда взялась печать? Когда главный бухгалтер, от страха выпивают сто грамм настойки валерьянки на спирту, а понятые стараются не встречаться с тобой глазами, несложно, опечатывая коробку с изъятыми документами поставить несколько печатей на иные листочки, все равно, никто ничего тебе не скажет.

- И еще в одном экземпляре, пожалуйста. Ну вот и хорошо, спасибо за сотрудничество, всего хорошего.

- Ты, старлей, зря суетишься, все равно, кто бы тебя не нанял, ничего он из этих бумажек не получит. По ним Бриль уже все получил, так что…

Выпихнув директора из моей машин, я загнал в салон Руслана и Брагина, с ходу предложившего, в качестве процентов или залога, изъять директорский джип. Но я его преступные намерения пресек на корню, и постарался на максимальной скорости выскочить на трассу, ведущую в Город – очень не понравилось мне выражение лица Семена Самуиловича Флейшмана – такой дядя может догнать и кенгурятником своего джипа спихнуть мой небольшой «Ниссанчик» в кювет.

На границе с нашей областью я выдал парням по сто долларов из своей зарплаты. Провокационные вопросы о том, когда будет получен миллион, отмел сразу – работа еще не сделана, и когда будет сделана – непонятно.

- Паша, но ты же говорил…

- Пацаны…- я включил «поворотник» и припарковался на обочине: - Давайте последний раз эту тему поднимем и больше возвращаться не будем. Я вам каждому плачу вторую зарплату за то, что если есть проблема, я могу к вам обратится. За решение проблемы вы отдельно премию получаете. Сейчас я вам заплатил из своих, потому что, миллион будет –не будет – это еще вилами по воде писано. Кстати, вы сейчас все числитесь на работе, и какую-никакую зарплату получаете. Я деньги не крысю – как получаю, сразу с вами рассчитываюсь. Что-то не устраивает в этой схеме работы – говорите сегодня, до конца поездки. Отдам каждому по миллиону и на этом разбежимся, больше я вас не побеспокою.

Ответа я не дождался, поэтому, подождав пару минут, вывернул руль и поехал в сторону Города.

Официальное задание шефа мы тоже выполнили. На единственной улице маленькой деревни, на самом юге области, нам показали обугленный остов сруба, а на скромном кладбище, в березовом околке на окраине деревушки – деревянный крест с выжженной на фанерке надписью. Дорожный суд не дождется подсудимого, тот уснул пьяным, в папиросой в кровати и этим свел свои счеты с жизнью. Мы снялись рядом со свежей могилой в качестве доказательства, так как на избе сельской администрации висел ржавый замок, а в ЗАГС райцентра мы уже не успели, он работал до трех часов дня.

Март 1993 года. Локация – Завод.

- Хвастайся. – голос директора в спикерфоне сегодня звучал вполне бодро. Сегодня, на совещании комиссии по дебиторке присутствовал только я и главный бухгалтер, остальных членов я не стал беспокоить очередным заседанием по причине опасения утечки информации.

- Докладываю. «Алтайснабсбыт» приватизировался, сейчас это большая складская база. По новому Уставу, заверенная копия которого у нас сейчас есть, новое юридическое лицо отвечает по обязательствам старой организации. Я с ребятами немного напугал их бухгалтерию, и они добровольно отдали мне коробку с документами за восемьдесят восьмой год, а там спокойно лежит оригинал договора с нашим Заводом, со всеми приложениями. А потом основной владелец «Алтайснабсбыт» и, одновременно, директор, не совсем добровольно, но подписал акт сверки взаимных расчетов, что подготовила Елена Анатольевна – я склонил голову в сторону главного бухгалтера: - Один экземпляр отдал лично в руки Елене Анатольевне, один оставил у себя. В связи с тем у меня две просьбы…

- Подожди, Павел…- перебил мен генеральный: - И что дальше? Этот директор…

- Господин Флейшман Семен Самуилович.

- Еще и господин Флейшман, подписал акт. Договор то старый, сроки уже прошли…

- Елена Анатольевна, напомните нашему шефу, если полномочное лицо подпишет акт сверки позавчерашним числом и поставит печать, все честь по чести, даже если договору, к примеру, десять лет, то что происходит с обязательствами по договору?

-Э-э… оно продляет свое действие еще на три года?

- Правильно, Елена Анатольевна, возьмите с полки пирожок. Я не понял почему, но позавчера директор «Алтайснабсбыт» своей собственной рукой продлил действие договора еще на три года.

- Ну, молодец, что тут скажешь. – генеральный был доволен: - И когда мы деньги получим?

- Я думаю, что в течении года.

- Павел, за год может все изменится, надо сейчас…

- Извините меня, Григорий Андреевич… я был в бешенстве и не собирался скрывать этого: - Я позавчера, с риском для своей свободы и свободы моих сотрудников, буквально чудом, и это не пустая фраза, получил бумаги, с которыми можно начинать работать. Вы что, думаете, что я на пустом месте…

Я прикусил язык, чуть не проговорившись о размере моего гонорара, что в присутствии главного бухгалтера было излишним, но, поразмыслив несколько секунд, продолжил:

- Это очень и очень сложно. Двести шестьдесят тысяч я мог вам еще вчера в кассу сдать, только что вам с этой суммы. Но работа по этому делу требует времени, в среднем около года. От того, что вы начнете на меня давить, Григорий Андреевич, ничего не изменится, не все зависит от меня. В связи с этим я хотел бы получить определенный аванс, так как мои люди свою работу сделали, и я хотел бы рассчитаться с ними.

Неожиданно директор уперся рогом.

- Павел, я с тобой договаривался на определенные условия. Бумажка, которую ты вчера привез – это пока просто бумажка. Да, возможно она очень ценная, но мне нужны деньги, из которых я тебе отдам столько, сколько договаривались. А пока результата нет, нет и оплаты. Ты условия сам оговорил, меня они тоже не совсем утроили, но я согласился.

Шеф был, безусловно, прав, я ничего не мог ему возразить. Просто позавчера, в машине, мои приятели ничего мне не сказали, но сделали они это с такими рожами, что мне очень захотелось срочно рассчитаться с ними и вообще, прекратить сотрудничество. Желающих заработать найти можно без проблем, а у ребят аппетит стал расти не по дням, а по часам. А может быть я опять не прав, ведь парням я не сказал, что для того, чтобы получить миллион необходимо долго работать, а они восприняли это по-своему – съездим один раз и деньги в кармане. Сейчас время такое и страна у нас, толи страна чудес, толи дураков. За один день можно стать миллионером, а можно стать нищим покойником.

Март 1993 года.

Локация – окрестности «Колизея».

- Стоп. Ну ка, Лев, повернись к свету.

Очевидно, несколько дней, что я не появлялся в подвале финансовой корпорации «Southern Cross», у моего соучредителя случилась неприятность – кто-то съездил ему по лицу, как минимум, пару раз.

- Рассказывай, что случилось и почему ты сразу не позвонил?

Оказалось, что пострадавшие от моих действий наши конкуренты из «Империума», немного оправились от потрясения и решили, с дружеским визитом, посетить конкурентов. Новая вывеска и большое количество клиентов неприятно удивили Якова, и его подельник Семен вечером дождались выходящего из подвала Льва и постарались донести до него, что к их предложениям по устранению недобросовестной конкуренции, надо относится серьезно. Довод Льва, что он теперь является подневольным работником, трудившимся за скромный оклад, нападавших не остановил. Пнув Льва на память еще пару раз, финансисты удалились восвояси, пообещав на прощание лежащему в сугробе Льву, что в следующий раз вообще убьют.

- Лева, давай так – сегодня ты подъедешь в травму круглосуточную, где первая поликлиника, скажешь, что напали неизвестные, угрожали убийством. В общем, скажешь правду, только про нападавших скажи, что где-то видел, а где – не можешь вспомнить. И, в ближайшие дни я буду подъезжать к открытию и закрытию конторы, думаю, закрою вопрос, ну, а на следующей неделе я организую ребятишкам ответный визит – надеюсь, что надолго их отучу ходить к конкурентам и хулиганить.

Вот, новая напасть. Только хотел расстаться со своими приятелями, как нарисовалась ситуация, которую я один не смогу вытянуть. Безусловно, можно мстить «Империуму» по мелочам, но я хотел разом решить вопрос на несколько месяцев, а может быть и на пару лет, а для этого мне нужна была помощь друга.

«Ниву» я продал в течении недели, дав срочное объявление в газету «Купи-продай». Не знаю, возможно, назначенное мной место осмотра транспорта на площадке у входа в Дорожный РОВД имело значение, но купля-продажа прошла быстро и без эксцессов. Мы немного поторговались, я чуть скинул цену, поездка в районный РЭО ГАИ, несколько миллионов, которые перекочевали в кожаный портфель милиционера в форме, с увесистой кобурой на поясе, и все.

Я рассчитался с Виктором и Русланом, несмотря на их фальшивые уверенья, что с деньгами они могут подождать, после чего сообщил им, что через несколько дней будет новое дело. Остаток денег я скинул в кассу «Южного креста», благо, что количество клиентов все время росло, деньги стали самым дефицитным товаром.

Чтобы мой визит в Мордор, что действовал под вывеской «Империум», мне требовалась консультация специалистов, и поэтому я, вооружившись соответствующим письмом на бланке Дорожного РОВД, скрепленном печатью, а также дорогой коробкой конфет, я отправился в региональный пробирный надзор для консультации. В «пробирке» очень удивились, но письмо выделили и предоставили мне на несколько часов даму в возрасте, которая и рассказала мне тонкости мероприятий, которые могли, при определенной степени удачи, помочь вывернуть контору наших конкурентов из «Империума» наизнанку.

Глава 9

Глава девятая.

Март 1993 года.

Аккуратность в мелочах.

Локация – где-то в Кемерово.

Тупость некоторых исполнителей предела своего не знает. Переворачивая гору старых договоров обнаружил соглашение с научно-исследовательским институтом, на котором, в нижней части документа отсутствовал адрес заказчика. Завод поставил институту продукцию литейного производства на пять миллионов рублей, естественно, без предоплаты, а институт Заводу все простил.

Начальник литейного цеха со своим заместителем, во время допроса с пристрастием, только растерянно разводили руками и переглядывались, в надежде, что подельник «расколется» раньше. С учетом того, что свой заказ институт вывез с территории Завода самостоятельно, «самовывозом», история приобретала очертания интриги и мошенничества.

И эти люди еще удивляются, что задержка выдачи заработной платы на заводе составляет шесть месяцев и тенденции к сокращению этого срока не видать ни в какой бинокль.

Вопрос, кому ехать в столицу шахтерского края, даже не стоял. Написав служебную записку, о возложении затрат на командировку на руководство литейного цеха, я собрался в путь. Традиционно, дальнюю поездку пришлось совместить с «отсыпным» днем после суточного дежурства, а так как, после бессонной ночи уснуть за рулем было легче –легкого, то в десять часов утра я грузился в салон красно-белого «Икаруса», что бегали из Города во все окрестные города. Традиционно, отъехав от автовокзала сотню метров, водитель затормозил возле какого-то подозрительного типа и начал загрузку в багажное отделение венгерского автобуса каких-то ящиков и тючков, делая свой маленький водительский гешефт. Понадеявшись, что в этих ящиках нет гексогена или иного сахара, я проверил бумажник, прижался к окну и мгновенно уснул.

Разбудил меня сосед возле КПП райцентра Топкий. Междугородние автобусы имели тут прикормленное кафе, в котором они питались бесплатно, может быть имели иные какие бонусы, но пассажиров всех выгоняли из салона и волей-неволей приходилось идти в этот павильон.

По сравнению с прошлыми годами качество блюд упало – порции стали меньше, да и салаты под стеклом выглядели вчерашними, а в плове говядина сменилась не кошерной свининой. Я, на всякий случай, взял только чай и пирожок с яблочным повидлом, а потом вновь попытался заснуть, до столицы шахтерского края оставалась ехать пару часов.

Выбравшись из автобуса на автовокзале, на бесконечном проспекте Кузнецов, я завертел головой, пытаясь понять, с чего начать свои поиски. И тут меня осенило, что, во-первых, я дурак, а во-вторых, я знаю, как найти институт без адреса.

Оператор службы «ноль девять», до которой я дозвонился из будки уличного телефона автомата, не стала меня пытать наличием какого-то договора, а сразу назвала телефонный номер приемной искомого института по его точному наименованию, а по телефону приемной, приятный женский голос четко продиктовал мне адрес института «ГИПРОШахт» и как до него удобнее добраться.

Обратный рейс в Город уходил у меня сильно после обеда, поэтому я прогулялся по центру города, подивился на единственный, увиденный мной, пешеходный переход, расположенный на площади Советской, где водители дисциплинировано пропускали пешеходов на «зебре», после чего дошел до института.

- Здравствуйте. – я шагнул в небольшую приемную: - Примите претензию, а заодно и копию искового заявления, чтобы на конверт еще раз не тратится.

Я ожидал скандала или иной провокации, но дама за столиком секретаря приняла у меня бумаги, внесла их в журнал, на копии документов поставила штамп о приеме, свою подпись и дату, в общем сделала все, что положено, после чего попросила меня пройти в кабинет директора института. Приятный дядечка, в очках и приличном костюме с галстуком, встретил меня приветливо, согласился, что поступили они не хорошо.

- Молодой человек, вы нас тоже поймите, времена сейчас трудные, но мы постараемся закрыть вопрос в течении шести месяцев, ориентировочно. Договорились?

- Нет, извините. – было неудобно отказывать такому приятному человеку, но, как говориться, не по своему желанию, а волей пославшего меня директора: - Максимум два месяца, не больше, после чего, извините, но иск будет подан в суд.

- Хорошо, договорились, мы постараемся закрыть вопрос.

Вежливо откланявшись, я покинул научное заведение и двинулся в сторону автовокзала, моя работа на сегодня была закончена.

Локация – окрестности Дворца Дорожников.

Ждать удобного повода для проведения мероприятия в ломбарде «Империум» мне долго не пришлось – как только на планерке в уголовном розыске один из братьев-квартирников Тимониных пожаловался, что жулик по краже сдал импортный телевизор в ломбард на улице Большереченской, я, с трудом дождавшись окончания совещания, пошел в кабинет братьев.

- Здорово. Слышал вы на обыск в ломбард собрались?

- Собрались, а тебе что за печаль?

- Хочу помочь…

- Ты объясни, в чем твой интерес?

- Да у меня информация есть, что туда жулики со всего района ворованное тащат. Вы там не один телевизор должны найти, а десятка полтора, не меньше. Я сам давно планирую их вывернуть, но повода не было. Сами понимаете, где машины, а где ломбард.

Братья переглянулись.

- Ну ладно, уговорил. Когда поедем?

- Можно сегодня, можно завтра, без разницы.

Договорились, что выдвинемся завтра, с братьев – надежные понятиые, а с меня – транспорт и вся бумажная работа.

На следующий день

Очередь перед «Империумом» мгновенно рассосалась, пока мы выгружались из автомобиля, единственным напоминанием о ней остался брошенный в сугробе телевизор «Акай», с приклеенным скотчем к корпусу пультом ДУ в целлофановом пакете.

- Видите, обыск не начался, а навар уже есть. - я хватил увесистый телевизор и потащил его к багажнику «Ниссана», поэтому в подвал я спускался последним, натянув на лицо маску с прорезями (знакомиться с владельцами «Империума» в своей основной ипостаси я не собирался и приклеек к входной двери листок объявления: «Здесь проводится обыск. Ближайший ломбард находиться...» и адрес «Южного креста».

Когда я спустился вниз, в заведении шел вполне мирный разговор. Работал сегодня только Сидоров Семен, который чуйкой бывшего «сидельца» понял, что нахрапом он ситуацию не вывезет, поэтому в разговоре с братьями-операми он был культурен и весьма мил. Трудно поверить, что этот улыбчивый парень несколько дней назад впинывал в сугроб безобидного Льва, обещал его убить, а перед этим выеб…ть все семейство конкурента.

- Парни, вы скажите, что вам конкретно надо, и мы вам все отдадим, мы с милицией никогда не ругаемся.

- Не, уважаемый…- я оттер плечом замявшихся братьев: - В постановлении сказано, что мы предлагаем вам выдать предметы, полученные преступным путем. Все предметы, на которые бумаг не будет – получается, добыты преступным путем. Так-что, доставайте бумаги ваши, открывайте сейф…

- Я сегодня ключи забыл…- Семен заслонял широкими плечами металлическую решетку, за которой стояли стеллажи, уставленные телевизорами и видеомагнитофонами: - Деньги выдавал из тех, что в кармане с собой были. Я сейчас попробую дозвониться своему директору, чтобы он ключи привез.

- Звонить никуда не положено во время проведения следственных действий. – Я наклонился и выдернул телефонный шнур из розетки, чтобы у коммерсанта не было соблазна, звонить кому бы ни было: - И в беде с ключами мы вам сейчас поможем. Сейчас понятой сходит через два подъезда и приведет сюда дежурную бригаду слесарей из домоуправления, они, как знали, вчера свежие баллоны для газовой горелки привезли. Десять минут и срежут все петли с дверей и дырку в сейфе вырежут.

- Не надо слесарей беспокоить. – Семен мрачно посмотрел мне в глаза: - Я вспомнил, что у меня здесь дубликаты ключей хранятся.

И мужчина, горестно вздыхая, полез в ящик стола.

А дальше было просто.

Ребята сами, для собственного удобства, разложили ценности по категориям. То, что было принято официально, лежало на отдельной полке, вместе с квитанциями, а во просто принятое.

- Как это – изымаете? – выдержка изменила Сидорову Семену, и он попер на меня буром, одновременно пытаясь сорвать маску (очевидно, что меня он определил, как самого зловредного злодея, но братья Тимонины, даром, что близнецы, на счет «раз-два», заломили хулигану руки, а я, с удовольствием, надел наручники на толстых запястьях, после чего парня грубо уложили на пол, прямо в белой футболке.

- Ты снимаешь? – я, отдуваясь обернулся к одному из понятых, которому доверил видеокамеру и показал, на какую красную кнопку жать для ведения записи.

- Угу, все время снимаю.

- Молодец. – не хватала мне жалобы в прокуратуру, что якобы менты ввалились гурьбой, ограбили и избили честного предпринимателя.

- Вот так, гражданин Сидоров. – я наклонился к матерящемуся хозяина заведения: - Повторяю, на ценности, на которые у вас нет документов, будут изыматься.

- Документы в другом месте хранятся…- скрипя зубами, захрипел Семен.

- Так прекрасно, привозите документы и вам все вернут.

- Слушай, Пахан, а мы что, все это описывать будем? – опасливо прошептал мне один из братьев, указав на кучу золота, грамм на триста общим весом.

- Нет конечно. – я достал из кармана фотоаппарат, разложил кучу на три кучки и каждую заснял отдельно: - Пишем «колец столько то штук, общий вес столько то грамм, цепей –браслетов столько то», потом серьги посчитаем.

- Я телефоном воспользуюсь? – я обернулся к поднятому с пола и посаженному на стул Семену, после чего дозвонился до стоящего с утра «под парами», Димы Ломова и сообщил, что грузовик можно подгонять. Кожу и меха мы упаковали в чистые мешки из джута, застелив ими кузов грузовика, поверх загрузили двенадцать телевизоров и два десятка видеоплееров и магнитофонов с различным количеством головок. Автомагнитолы со срезанными проводами забили в большую картонную коробку, что принесли от ближайшего магазина. На полках ломбарда стало пусто и свободно, но это был не последний удар, что я готовил для конкурентов.

- Лимит кассы у вас какой установлен? – мой вопрос застал врасплох Семена, что тоскливым взглядом провожал понятых, что таскали изъятое и упакованное добро из подвала на улицу, в кузов грузовика.

- Что? – Сидоров не понимал, о чем я говорю.

- Я говорю, какой лимит наличных денег к кассе установлен для вашей организации.

- Э-э-э…

- Понятно. Парни, давайте понятых обратно, будем деньги изымать.

- Ты что творишь? – заорал хозяин скупки, увидев, как я, под объективом видеокамеры, выгребаю всю наличность с полок сейфа: - Деньги что, тоже ворованные?

- У вас должен быть документ, устанавливающий, сколько денег можно в кассе храниться. А если бумаги нет, то и денег быть не должно, а уж долларов и марок фрицевских, тем более…

- Это мои личные! Ты что козел делаешь.

- Не знаю, с налоговой инспекцией будете разбираться. – я пересчитал деньги, внес их в протокол обыска, после чего стал складывать для них отдельный конверт из листа бумаги, одолженном у местных хозяев.

Часом позже.

На визг следователя сбежалось все руководство отдела – телевизоры, видео и просто магнитофоны, шубы, шапки в мешках и прочие ценности загромождали коридор у кабинета следователя, в проеме которого, молодая женщина встала на смерть, как наши под Москвой:

- Я сказала, что не пущу! Решайте со своим начальством, куда хотите, туда и несите это…

- Маша, спокойно… - я протиснулся через толпящихся в коридоре сотрудников, взял девушку за руку и нежно приложился к изящной кисти: - Сейчас все решим. А ты пока вот это возьми.

Маша с погонами капитана, ошалевшая от моего подхода, машинально взяла пакеты с золотом и конверт с деньгами, похлопала густо-накрашенными ресницами, и орать перестала, очевидно вспомнив «собачьи» духи, врученные ей совсем не давно от всего сердца.

- Маша…- я наклонился к уху следователя и тихо зашептал ее ближайшие планы на сегодняшний день.

Место для хранения имущества, естественно, нашлось, без всякого скандала. Просто, вечером вышел короткий, на пять минут, телевизионный репортаж на местном канале, где сначала показали смущающуюся Машу и братьев Тимониных, с квадратиками вместо лиц, на фоне изъятого добра, где молодая следователь бойко рассказала, как в процессе расследования рядового уголовного дела она и оперативные сотрудники вышли на крупную точку скупки краденного и сейчас они планируют проводить работ по установлению граждан, кому принадлежит, изъятое у злодеев, ценное имущество. В довершении телевизионного сюжета показали начальника РОВД, очень достойно выглядящего, благодаря блеску полковничьих погон и многочисленных наградных планок, что, сдержанно лучась от довольства, сообщил жителям Дорожного района, что милиция на страже и сегодняшний успех – всего лишь маленький эпизод постоянной борьбы с преступностью, что ведут, подчиненные ему, сотрудники, не взирая на все трудности текущего момента.

К сожалению, удар, нанесенный по «Империуму», был всего лишь тяжелым, но, не смертельным. До конца месяца заведение стояло, запертое на замок – Якова Неделина и Семена Сидорова, практически каждый день, таскали на допросы. Куча техники и вещей в, одной из бесчисленных, кладовых старшины, постепенно уменьшалась, так как потерпевшие, мала помалу, выявлялись. Через некоторое время старшина был пойман, на попытке вывезти импортный телевизор в коляске служебного мотоцикла «в ремонт», после чего остатки бесхозной техники расползлись по служебным кабинетам оперативного состава и следователей, на «ответственное хранение», а, с наступлением зимы в потертые шапки и куртки, оставшиеся невостребованными, одевали потерпевших и иных, нуждающихся граждан, что иногда появлялись в Дорожном РОВД в полуобнаженном виде. А в мае упорные «империумы» вновь открылись, и тут-же попытались нанести визит Льву, но это была уже другая история, которая будет изложена в свое время.

Апрель 1993 года.

С операми из «тяжких» нашего РОВД сердечных отношений у меня не складывалось, слишком много пафоса было в их поведении. Потертые «ТТ» в кобурах из коричневой кирзы, неведомым образом, полученные на складе УВД, ножи, размером с маленькое мачете, носимые в кожаных ножнах на поясе – каждая черточка внешности должна была подчеркнуть, что парни работают на ином, заоблачном уровне, и мы, ковыряющиеся с банальными кражами и грабежами, до этих ребят должны расти годами и десятилетия. Но, даже небожители, иногда, должны спускаться на землю.

- Привет! – в мой кабинет заглянул опер по тяжким Варенников Сергей, что вместе со старшим опером капитаном Олегом Князевым, входил в группу по расследованию убийц и прочих тяжких преступлений.

Время было второй час ночи и появление Сергея было неожиданным.

- Привет. – я настороженно ожидал продолжения.

- Сильно занят?

- Да нет, с выезда приехал, справки пишу. – я похлопал ладонью по стопке материалов, которыми я занимался на сегодняшнем суточном дежурстве.

Сергей скептически осмотрел мой маленький кабинет, но, все же решился.

- Слушай, Паша, ты не перейдешь в наш кабинет на пару часов. Там двух жуликов привезли, что у нас по убийству проходят, а мне отлучится надо ненадолго. Я не хочу их обоих в камерах «дежурки» оставлять, они там перекрикиваться начнут, о своей версии событий договорятся. Посиди с одним жульманом в нашем кабинете, пока я не вернусь.

- Да не вопрос. – я стал из-за стола и стал собирать бумаги: - Через пару минут подойду.

Жулик оказался, сухим как дерево, невысоким мужчиной без возраста, типичным серьезным сидельцем, что на «зоне» провели, как минимум, половину жизни.

Я прекрасно отдавал себе отчет что этот спокойный тип опасен, как медведь, и вероятно, заслуженный душегуб страны, поэтому, без особых рефлексий, поставил его в дальний угол кабинета, лицом к полированным панелям стены, а сам уселся в кресло старшего опера и стал с любопытством оглядывать окружающую обстановку.

Типичный ментовский кабинет – с стенки сейфа Сереги и со столов обоих оперативников, из-под листа оргстекла на меня смотрели десятки фотороботов и фотографий фигурантов, а вот сейф Князева… к моему удивлению, сейф Князева был не заперт – я четко видел щель между дверцей сейфа и его стенкой.

Я воровато оглянулся на, спокойно стоящего в углу, зека. Не факт, что он не заметит или не услышит, как я приоткрою металлическую дверцу, и уверен. Наверняка сдаст меня Сергею, что я шарил по чужому сейфу – жизнь взаперти развивает внимание к мелочам. Мне было необходимо отвлечь жулика от себя, всего на пару мгновений.

- Эй земляк, курить хочешь?

- Не откажусь, начальник. – опытные жулики не принимают от милиционеров ничего, зачастую, только на словах, да и вообще, «понятия» стали размываться, скоро они начнут заявления в милицию строчить.

- Лови. – я бросил в угол пачку «стюардессы», что лежали на столе и коробок спичек, а пока мужчина закуривал, приоткрыл, тихо скрипнувшую, дверцу, так, что мне стала видна стопка оперативных дел, каждое из которых я мог, без труда, достать из нутра железного ящика.

- Можешь еще пару взять. – я был окрылен успехом и добр.

- Благодарствую начальник. – жулик вытащил из пачки еще пару сигарет, которые аккуратно убрал куда-то в складки одежды, после чего, с удовольствием, стал курить, по-прежнему смотря в стену.

Я тоже не стал терять время, за несколько минут, краем глаза, через отражения в окне, следя за, спокойно стоящим в углу, жуликом, пальцами перебрал плотную стопку серых папок и вытянул одну из них, заведенную по факту покушения на убийство моего генерального директора – Соколова Григория Андреевича.

Глава 10

Глава десятая.

Интриги, скандалы, расследования.

Апрель 1993 года.

Локация – Дорожный РОВД.

Большую часть папки занимали ксерокопии страниц уголовного дела, составленных следователями прокуратуры – запросы, выписки, протоколы допросов. С трудом продираясь сквозь неровные крючки и петли размашистых или мелких прописных букв прокурорских работников, я разочарованно пролистывал страницу за страницей. В папке было все, что положено, хоть отправляй в качестве учебного пособия в высшее учебное заведение МВД, но я никак не мог найти главное – работу по версии о причастности к организации покушения Пыльникова Аркадия Борисовича, бывшего начальника генераторного цеха Завода и его дружков. Не было в материалах дела ни одного слова в сторону работы по этой версии. Ни крутые оперативники не работали в этом направлении, ни следователи прокуратуры не проявили ни малейшего интереса в отношении руководства АОЗТ «Энергоспецремонтгарантия», у которого в Арбитражном суде находились в производстве два встречных иска на многие-многие миллионы. Неужели генеральный не сказал о своих подозрениях следователю или оперу, ведь я знаю, что его допрашивали до того, как увезли на операцию в Германию.

К сожалению, по телефону этот вопрос не задашь, придется ехать к Соколову домой, а там встречаться с его супругой, как ее там зовут, дай Бог памяти, Ольгой Степановной, которая меня ненавидит.

Поставив визит в дом шефа одним из неотложных дел, я продолжил листать оперативное дело, замаскированное в груде моих справок и рапортов. Когда в четыре часа утра по коридору загрохотали уверенные шаги, я уже вернул дело о покушении на шефа на место, даже сунул в стопку в том-же порядке, что оно лежало до этого, а жулик, стоящий в угла, встрепенулся и из положения «вольно», в котором он, судя по всему, дремал, вытянулся «смирно».

- Как у вас? Нормально? – в кабинет влетел запыхавшийся Варенников, недовольно покосился на лежащие на диване сигареты и спички.

Я неопределенно пожал плечами и стал собирать свои бумаги, разложенные на столе – положено было этого жулика угощать сигаретами или нет, дело не мое. Сергей никаких указаний, уезжая, не дал, а мне надо было, чтобы бывший сиделец спокойно отстоял два часа, без ненужных мне эксцессов.

Вернувшись в свой кабинет, я упал на стул и задумался. Судя по бумагам оперативного дела, никаких рабочих версий наши «крутыши» не имели, написали универсальный план работы, аккуратно, каждую неделю, вкладывали в казенный скоросшиватель пару новых бумажек, по отработке или проверке, и на этом все – в определенном направлении они не копали, но такого не могло быть. У любого, добившегося чего-либо человека, есть куча недоброжелателей, способных отправить конкурента на свидание с Создателем, тем более, что народ, как будто перешел некую незримую моральную черту, посчитав, что это допустимо.

Особенно невероятна пассивность было для старшего «убойщиков» Олега Князева, который всегда демонстрировал прущую из него энергию, наступательность и веру в свои силы. Правда, я достаточно редко слышал доклады Князева на планерках, так как он предпочитал докладывать планы и результаты работы руководство наедине, после всех, ссылаясь на особую секретность полученной его группой информации. Секретность –секретностью, но оперативное дело уровня того, что я почитал в кабинете группы «по тяжким», я бы накропал за день, не выходя из кабинета и не имея вообще никакой информации по делу.

Директор Завода жил за городом, на территории нового охраняемого поселка. К моему удивлению, лом его не рвался к небу, в модном сейчас стиле трехэтажного дворца, с башенками и флюгерами, а походил на военное укрепление, обнесенное серыми бастионами со стороны улицы. Электрический замок калитки щелкнул, впуская меня на огороженную территорию.

Директор сидел в коляске, на широком крыльце дома, непохожий на себя прежнего, одетый в расстегнутый армейский тулуп и вязанную шапку со смешным помпоном.

Я поздоровался за руку, на стул, стоящий рядом присаживаться не стал, а оперся на деревянный столб, поддерживающий скат козырька над крыльцом.

- Как здоровье, шеф? Когда на работу выходите?

- Надеюсь, что в мае, после праздников, получится. Очень тяжело снова начать ходить, а на этой…- директор, со злостью, ударил ладонью по колесу коляски: - Смешить народ не хочу.

- И в чем тут возможен смех? После такого ранения не у каждого хватит упорства снова к жизни вернуться. – я пожал плечами: - Кстати, о ранении… Хотелось бы знать, дорогой руководитель, что и в каких объемах вы откровенничали со следователем и другими милиционерами? Какими подозрениями с ними делились?

- Что-то случилось? – генеральный напрягся.

- Ничего. – соврал я: - Просто интересно, столько времени прошло, но, как я понимаю, никаких движений нет, а это странно, вот я и решил, что необходимо маленько следствие подтолкнуть, чтобы оно активнее стало. А расскажите, с кем вы общались? Кто вас допрашивал?

К сожалению, из Соколова рассказчик получился не очень хороший. Раненный, парализованный, находящийся под воздействием сильнодействующих лекарств, он плохо помнил, кто к нему приезжал и о чем спрашивал, но то, что в качестве подозреваемого он называл учредителей АОЗТ «Энергоспецремонтгарантия» - в этом он был уверен на сто процентов. И также, на сто процентов, я был уверен, что в материалах оперативного дела эта фирма и их руководство не фигурировало.

Вытянув из Григория Андреевича все, что он помнил про допросы, я хотел перейти к обсуждению планов директора на возвращения на службу и, соответственно, на новую охрану, более эффективную, чем та парочка статистов, что сопровождала его в момент покушения, но, как всегда, не вовремя, появилась жена генерального, категорически заявившая, что выздоравливающему пора завершать прогулку. Судя по ее взгляду, обращенному на меня, Ольга Степановна Соколова мое дальнейшее пребывание на их подворье решительно не одобряла.

Апрель 1993 года.

Локация – квартира Громовых.

Я захлопнул папку и подошел к окну, бормоча под нос слова «Как хорошо быть генералом, лучше работы, я вам синьоры, не назову».

Конечно, господин Арнольд Францевич Бриль, до недавнего времени, был не генералом, а всего лишь генеральным директором крупного производственного объединения, в котором трудилось больше двух с половиной тысяч человек, но своих друзей и преданных соратников он одаривал с истинно генеральской щедростью. Особенно ярко это было видно при заселении последнего многоэтажного дома, который Завод начал строить еще при советской власти.

Я, как временно исполняющий обязанности секретаря жилищной комиссии, имел доступ к этим документам, которые изучал с большим интересом.

Двести просторных квартир приобрели своих хозяев, и если большинство счастливых очередников моего внимания не заслуживали, то некоторые фамилии просто резали глаза.

Все началось с того, что я обратил внимание на цифру 20 процентов, указанную в постановлении администрации района о приеме жилого дома в эксплуатацию. Двадцать процентов квартир отчислялось предприятиями на нужды города – врачам, учителям и прочим военным-милиционерам, но это было тогда, когда советская власть была незыблемой.

Сейчас же, и это я знал точно, при сдаче домов, руководители предприятий всеми силами отбрыкивались от этих отчислений «в пользу бедных», и современные цифры не превышали десяти процентов от общей жилой площади сдаваемых квартир.

На желтоватом листе постановления значилась цифра «двадцать», причем эта цифра была написана черной тушью и выделялась среди остального машинописного текста.

И если примерно десять процентов квартир обезличено была передана мэрии, то вторая половина квартир «бюджетникам» передавалась индивидуально, на основании персональных писем на имя генерального директора.

Так, к примеру подполковник из городского ОБЭП, согласно письма ГУВД «О оказании содействия в улучшении жилищных условий», семьей из четырех человек, включая тещу, въехал в трехкомнатную квартиру с жилой площадью пятьдесят восемь метров, а уважаемый доцент из экономического института с супругой получили двухкомнатную квартиру с огромной лоджией. И все эти люди были при должностях, относящихся к категории уважаемых, практически номенклатурных. Удивительно, но многодетных семей, матерей одиночек или учителей русского языка среди этих уважаемых людей не было.

Наскоро пролистав решение жилищной комиссии я, уже не удивляясь, обнаружил, что семья бывшего генерального директора также получила трехкомнатную квартиру в новом доме, «на расширение», в связи с рождением двух внуков. И бывший наш сотрудник Пыльников Аркадий Борисович, бывший начальник генераторного цеха, а нынешний директор АОЗТ «Энергоспецремонтгарантия», которого я подозревал в организации покушения на директора нынешнего, также был в середине списка очередников, получивших новое жилье. И эта информация была очень и очень интересна – я понимал, что с ней можно и нужно работать. Не знаю, куда она меня приведет, но пошуровать длинной палкой в этом омуте стоит.

Я полюбовался на выползающий из-за горизонта огненно-красный, солнечный диск и придвинул к себе клавиатуру компьютера – надо было набросать образец письма от имени председателя жилищной комиссии завода. Утро воскресенья было одним из редких дней, когда я мог выспаться, но сев вечером просматривать документы жилищной комиссии, я, как дурак, просидел над ними всю ночь, а теперь не мог дождаться понедельника, чтобы запустить в работу полученную мной информацию.

Через несколько дней.

Локация – кабинет юридической службы Завода.

- Привет. – в кабинет заглянуло округлое лицо моего приятеля Константина Генриховича Герлингера, председатель профкома Завода. Мазнув глазами по кабинету и убедившись, что в помещении я один, профсоюзный лидер материализовался полностью.

- Привет. – мы обменялись рукопожатием и Костя плюхнулся на свободный стул: - Что делаешь?

- Костя, вот давай только без этого. – я скорчился, как будто, съел лимон: - Когда тебя мои дела интересовали? Давай, рассказывай, что ты хотел, а то у меня работы полно.

- Мне тут позвонили жильцы из нового дома, сказали, что им письма странные пришли…

- А почему тебе позвонили? Звонили бы Валентине, это же она письма направила.

- Ну, ты понимаешь, ведь это я…

- Да, понимаю, ты был председателем жилищной комиссии, но ты давно не председатель, и поэтому у меня к тебе один вопрос, Костя – ты что-то от распределения квартир в этом доме поимел или нет? Только правду скажи, подумай сначала.

- Что сразу правду…- окрысился Костя: - Тьфу, я имею ввиду – а что сразу брал? Не брал я ничего, просто директор часть квартир распределил лично и, я так понимаю, что людям непростым. А мне сказал не лезть не в свое дело, а то, вообще завод без квартир останется.

- В каком смысле – без квартир? – я удивленно помотал головой: - Завод же дом строил?

- Сказал, что можем под постановление попасть, что весь дом заберут под беженцев.

- Ну, а сейчас то ты что хотел?

- Так мне второй день звонят хорошие люди, говорят, что в суд пойдут.

- Ну и хорошо, что в суд пойдут.

- Но, они готовы по-хорошему вопросы порешать, без суда…

- Передай хорошим людям, что я подумаю. Если у тебя все, то я бы еще немного поработал, а то, больно много тут у вас дел веселых обнаруживается.

Не дожидаясь, когда Константин закроет дверь, я вновь уткнулся в бумаги, но вновь вскинулся, до того, как лидер профсоюза исчез:

- Костя, подожди. Подскажи пожалуйста, а Арнольду Францевичу Брилю вы на каком основании квартиру дали?

- Ну ты спросил, два года почти прошло…

- Так я тебе напомню – в решении написано «Расширение»

- А! Точно – расширение. У них двое внуков родились и там положено было, они по всем нормам нуждающимися были.

- Стоп-стоп. Какие нуждающиеся? Сын директора прописал в квартиру папы жену и двух своих детей, после этого они стали нуждающимися.

- Ну имел право к себе прописать. – Константин делал вид, что не понимает, куда я клоню.

- Все правильно, имеет. Только ни сын Арнольда Францевича, ни его уважаемая невестка к нашему заводу никакого отношения не имеют, а прописывая детей и жену к своему отцу, сын заведомо ухудшил жилищные условия своей семьи, тогда, как пропишись он у тещи, им по нормативам хватало жилой площади. Соответственно, ты не имел право семью Брыля-младшего учитывать в нуждаемости на квартиру, следовательно, бывшему директору квартиру дали незаконно.

Костя в ответ на мою заявку только покрутил пальцем у виска, и тихонько как в комнате тяжело больного, прикрыл дверь кабинета.

Вот интересно, какая суета начнется через несколько дней, когда до всех адресатов дойдут заказные письма за подписью Валентины, в которых она, от имени жилищной комиссии завода убедительно просила некоторых бывших новоселов направить на завод документы, подтверждающие право заселения в отдельные квартиры дома, построенного Заводом. Я пока не знаю, что буду делать с этой информацией, возможно, ее реализация выльется во что-то стоящее. Не думаю, что старый директор раздал двадцать квартир безвозмездно, то есть даром, ничего не получив взамен.

Осталось только решить, как поступить наиболее целесообразно – попытаться вернуть эти квартиры заводу или попробовать отжать у хитрых новоселов каких-то «ништяков».

Локация – территория Завода, кабинет юридической службы.

То, что с «ништяками» будет непросто мне дали понять через несколько дней. Сначала мне на службу позвонила Валентина и трагическим шепотом сообщила, что за мной пришли из ОБЭПа.

- Ты откуда звонишь, Валя?

- Мне главный бухгалтер разрешила позвонить.

- И сколько человек за мной пришло?

- Один.

- Валя, а он точно из ОБЭПа? – приступ паники увял сам собой.

- Он так сказал, а я только фамилию разглядела в удостоверение – Осокин.

Фамилия Осокин была мне известно. Михаил Владимирович Осокин был тем счастливым подполковником, что получил квартиру от завода.

- Понятно. Ты, Валентина, молодец. Только, в следующий раз постарайся не паниковать, а полностью все строки в удостоверении прочитать и запомнить. Если не успела прочитать, требуй, чтобы снова показали, пока ты не уяснишь, кто с тобой разговаривает. А пока иди на обед, а сама приходи через пару часов, не раньше.

Подполковник из ОБЭПа, а судя по недовольному лицу мужчины, стоящего в коридоре, напротив моего кабинета на Заводе, это был гражданин Осокин, прождал моего появления около сорока минут.

Не смотря по сторонам, а решительно подошел к кабинету, дернул ручку, оказавшейся запертой, двери, после чего достал ключ.

- И почему вас на рабочем месте невозможно застать? – раздалось за моей спиной.

Я, не обращая внимание на говорившего, сделал шаг в кабинет, но на пороге остановился и ломанувшийся за мной посетитель, не успев затормозить, напоролся на выставленный назад локоть.

- Ох еб…

- Вы кто такой? –я полностью перекрывал дверной проем и размером не уступал, рвущемуся в мой кабинет, мужчине, поэтому он прекратил попытки ворваться в помещение на моих плечах и начал нервно расстегивать куртку, после чего, глумливо улыбаясь, сунул мне в лицо раскрытое служебное удостоверение.

- Под-пол-ков-ник ми-ли-ции – я читал медленно, вслух и по складам: -Осо-кин… а, а что это за буковки внизу написаны?

- ОБЭП!

- Нет, не ОБЭП, я читать умею.

- Я начальник отдела по контролю потребительских рынков городского управления…- как понимаю, по сценарию, написанному в голове подполковника, я должен был мгновенно дематериализоваться, поэтому он вновь сделал шаг вперед, и, к своему удивлению, вновь натолкнулся на меня, застрявшему на пороге, как пробка в горлышке винной бутылки.

- У вас какой вопрос, господин подполковник?

- Э… поговорить надо.

- Поговорить? – я задумался на минуту, всем видом показывая, что, возможно, поговорить со мной не получится.

- Хорошо, ждите здесь. Как буду готов вас принять, я вас пригашу. – я захлопнул дверь перед носом старшего офицера, чего он уже выдержать не смог – молодецким рывком Осокин распахнул дверь так, что дверное полотно с силой ударило по стене и на пол посыпались куски штукатурки.

Осокин шагнул в кабинет, но вновь натолкнулся на меня. Попытка столкнуть меня с дороги успехом не увенчалась.

- Еще раз руку протянешь – уложу прямо здесь. – я набычился, готовый мгновенно бросить куртку и вступить в драку.

- С дороги отойти. – подполковник охренел от моего поведения, но из программы действия альфа-самца выйти не мог, ведь она его ни разу не подводила.

Я усмехнулся и бросил кожаную куртку на стул.

- Выйди в коридор и жди пока тебя вызовут.

Пол в кабинете был не очень чистый, весенняя грязь заносилась сюда с обувью, а уборщица не каждый день могла застать на рабочем месте. Осокин осмотрел свой костюм, галстук и светло-голубую рубашку и, видимо, решив, что драка с психом может дорого обойтись его одежде, молча вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Позвал я его через несколько минут.

- Что вы хотели?

- Я хотел узнать, что за бред мне прислали… - передо мной легло письмо, подписанное Валентиной: - но, для меня уже очевидно, что вменяемых людей я здесь не найду, очевидно разговаривать надо с директором.

Михаил Владимирович сделал вид, что встает со стула.

- Ваше право, но директор в длительной командировке, а, кроме него, я никому здесь не подчиняюсь.

- Это видно, что вы здесь ничему не подчиняетесь…

- Смысла вашей фразы, господин подполковник я не уловил, но, как я сказал, я подчиняюсь генеральному директору.

- Хорошо. – милиционер вновь уселся на стул, попытался схватить стопку документов, неосмотрительно оставленных Валентиной на столе, но я с силой ударил ладонью по столешнице рядом с бумагами и Осокин отдернул руку. После чего я демонстративно собрал все бумажки со стола и убрал их в сейф.

- Я слушая, какой у вас вопрос?

- Сейчас поясню…

Из получасовой речи подполковника милиции я понял, что я имею дела с волшебником. Только перечисление того, чего я лишусь в ближайшее время, заняло минут пятнадцать. Диплом о высшем образовании, машина, права и жилье должно было улететь в трубу по мановению волшебной палочки охранителя потребительских рынков. После чего он с упоением начал рассказывать о том, чего лишаться мои родители и, за компанию с ними, генеральный директор Завода, если мы еще раз только посмеем взглянуть в сторону квартиры, полученной семьей господина Осокина.

Когда подполковник выдохся, я достал с тумбочки своего стола диктофон с, болтающимся на проводе, выносным микрофоном, которые, под взглядом ошарашенного сотрудника ОБЭП, спрятал в сейф и тщательно его запер.

- Сейф засыпной, краном на этаж поднимали. – я улыбнулся: - Не изъять, не вскрыть не получится, вещь старинная, таких сейчас не делают. А теперь послушайте меня. Я действую по поручению директора, а он работает в интересах трудового коллектива. А трудовой коллектив, в лице слесарей, обмотчиков, литейщиков и изолировщиков, задают вопросы, мол, товарищ директор, мы за тебя голосовали, доверили тебе руководство огромным предприятием, а у тебя что творится? Сварщик Филиппов, многодетный отец с семьей ютится в комнате общежития, а в новый дом въезжают какие-то дяди, ничего, тяжелее … авторучки, в руках не державший, и на нашем Заводе ни дня не работавший. И таких, левых дядь и теть, в этом доме очень много. И народ волнуется, успокаиваться не собирается. И директор дает мне задание – проверить основание предоставления квартир гражданам, не имеющим отношения к нашему трудовому коллективу, что я и делаю. А так, как письма начальника городского управления с просьбой оказать содействие явно недостаточно, чтобы наших очередников в сторону отодвинуть, наша жилищная комиссия и направила вам запрос о наличии у вас дополнительных оснований для внеочередного предоставления вам жилья. Может быть вы герой Советского союза и ловите преступников на территории нашего района, каждый день подставляя грудь под бандитские пули или у вас детки инвалиды… А, судя по вашим угрозам в мой адрес, вы не герой, а какой-то коррупционер получаетесь. Вы, конечно, можете попробовать лишить меня водительского удостоверения и даже диплома – кто я такой, просто скромный юрист, но вот в чем проблема. Мне от вас лично ничего не надо, но информацию о том, что квартира вам представлена незаконно…

- Мне государство обязано! – выкрикнул разозленный подполковник, брызгая слюной.

- Так я так и напишу – обязано государство, а квартиру отобрали у многодетной семьи сварщика Филиппова, а куда Филиппов и весь его участок будут жалобы писать, я не знаю. Может быть касками начнут на площади Вождя стучать, а может быть вас вечером встретят возле квартиры и по мод… извините, по лицу настучат, кто знает? Сейчас народ очень нервный, экстремисты сплошные.

Глава 11

Глава одиннадцатая.

На грани беззакония.

Апрель 1993 года.

Локация – Завод, кабинет юридической службы.

- Павел, привет. – Голос господина Соколова в телефонной трубке не предвещал ничего доброго: - Мне тут позвонили, сказали, что с твоей подачи на уголовное меня дело собираются возбуждать… Ничего не хочешь мне рассказать?

- И кто вам позвонил, Григорий Андреевич? – вот и реакция пошла на мои письма к счастливым новоселам.

- Э-э…

- Бриль, наверное?

- Да, Арнольд Францевич позвонил и сказал…

- Григорий Андреевич, вы прежде чем своего предшественника слушать, должны четко понимать, что он вам не друг, а совсем даже наоборот, соответственно, все его добрые советы направлены вам на вред…

- Но…

Я сделал вид, что не слышал реплику генерального директора, с напором продолжая свою.

- К примеру, по «Алтайснабсбыту», их директор Флейшман мне сказал, что Брыль от него по договору уже получил, что положено, и я ему верю. В новом доме, кстати, он лично, своим решением, двадцать квартир отдал «левым» людям – вы считаете просто так?

- Я понимаю, что не просто так. – уже более спокойным тоном заговорил директор: - Но полковник ОБЭП может на меня уголовное дело возбудить?

- Теоретически да – вынужден был согласится я: - Но он не совсем из ОБЭП. Его должность называется начальник отдела по контролю потребительского рынка. Вопрос – где мы и где потребительский рынок. Значит он дело возбудить не сможет, вернее сможет, но сам им заниматься не сможет, будет вынужден его передать другому, а значит это ему будет стоить чего-то, а так, как вы не ларечник с парой будок, то ведение против вас дела будет стоить подполковнику очень дорого.

- Паша, я не хочу, чтобы в отношении меня дело вообще возбуждалось. – почти ласково посетовал мне директор: - Ты меня услышал?

- Я вас услышал, но этого обещать не могу. Могу обещать, что дело, даже если возбудят, то прекратят его по реабилитирующим обстоятельствам потому что мы действуем в рамках закона, и мы правы…

- Это ты что лозунгами заговорил? – удивился шеф.

- Потому как вы странно себя ведете, Григорий Андреевич. – я пожал плечами, хотя собеседник меня видеть не мог: - Сообщаете мне, что опасаетесь возбуждение уголовного дела и тут-же странные разговоры ведете по телефону.

- Да? – голос директора стал немного смущенным: - Это, наверное, лекарства на меня действуют. Ладно, я тебе сказал, что хотел, об остальном мы на следующей неделе поговорим. Мой целитель говорит, что мне уже можно будет на работу ездить.

- Это здорово! – искренне порадовался я: - Я вам могу только сказать, что сделаю все, чтобы всяким нехорошим людям было некогда вашим делом заниматься, на них их собственные дела будут валится одно за другим.

Услышав короткие гудки я положил телефонную трубку на рычаг и с силой ударил кулаком по столу.

- Сука! – Вот что за непонятная агрессия у людей? Вместо того, чтобы договорится, узнать, чего от тебя хотят, начинают лесть в бутылку, уголовными делами честным людям угрожать, даже не думая о возможных последствиях. Ладно, мне тоже пора заканчивать свой двенадцатичасовой рабочий день, тем более, что есть еще пара адресов, куда надо заехать.

Через полчаса я зашел в дежурную часть Дорожного РОВД, кивнул находящимся в помещении сотрудникам и подошел к рации.

- Двести девятый, ответь Десне.

- Десна, слушаю тебя…- раздался, искаженный помехами, знакомый голос.

- Где находишься?

- В «трезвяке» стою, человека сдаю.

- Пять минут не уезжай, к тебе подъедут.

- Мне еще пятнадцать минут тут торчать, не меньше, мы только подъехали…- коротко хохотнули в ответ.

- Понял тебя, двести девять.

Когда я подпер корму автопатруля у ворот медицинского вытрезвителя, из кабины вылезли две невысокие, но решительно настроенные фигуры и двинулись в мою сторону.

Я выкарабкался из-за руля им навстречу, раскинув руки и широко улыбаясь.

- Привет, товарищи прапорщики. У меня есть к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.

Торговались мы долго, не сколько торговались, сколько оговаривали условия. Через сорок минут к зданию вытрезвителя подъехал еще один «УАЗик», а через час новая охрана моего шефа вчерне была сформирована.

Следующий понедельник.

Локация – загородный поселок.

Соколов Григорий Андреевич, генеральный директор ПО «Энергоспецремонт» был трудоголиком, приезжающим на работу в шесть часов утра и убывающий домой не раньше восьми часов вечера. Устроить на него покушение дома или на работе было затруднительно, какая-никакая внешняя охрана создавала трудности для покушающегося, а вот расстрелять одинокую машину на пустынном загородном шоссе – что может быть проще? В половине шестого утра я легко перехватил машину шефа на дороге, прижав ее к обочине, после чего переговоры о необходимости охраны на время переездов он был вынужден признать необходимой.

- И что, мне теперь всю жизнь под охраной ездить? – по ночам было все еще холодно, особенно за городом, и из-за опущенного тонированного стекла задней двери директорской «Волги» поднимался пар.

- Нет, не всю. – я пожал плечами: - До окончания судов с АОЗТ «Энергоспецремонтгарантия» точно нужно, а может быть до окончания приватизации но там вы сами решать будете, нужна вам охрана или нет. А сейчас поехали, ваши бодигарды вас возле Завода ждут.

Четыре человека, попарно, водитель и стрелок с охотничьим ружьем, белая «Волга», той же модели, что у шефа – этих мер мне показалось вполне достаточными, чтобы принять машину генерального директора под охрану на гостевой стоянке поселка и сопроводить до ворот Завода плюс повтор этой процедуры вечером, только в обратном порядке – четыре моих бывших сослуживцев согласились выполнять эту работу за скромное вознаграждение в пятьсот долларов в месяц каждому. Поездки днем были тоже, но достаточно редко – передвигался директор с трудом, поэтому, лишний раз старался никуда не ездить.

Суд с «Энергоспецремонтгарантия» постоянно откладывался – адвокат противной стороны постоянно забрасывал арбитраж ходатайствами о истребовании дополнительных материалов, растягивая сроки рассмотрения дела, но сейчас этот бумажный поток пересыхал, очевидно, что фантазия юриста стала давать сбой, поэтому мне было необходимо сохранить хрупкое здоровье директора Завода на ближайшие полгода. Удара по Григорию Андреевичу со стороны, так сказать, группы поддержки старого директора я не опасался – в ближайшие несколько недель им начну мешать жить персонально я, а значит…

А значит, мне необходимо принять минимальные меры предосторожности. Во-первых, временно отселить Кристину к родителям, переведя ее в детский сад Завода, благо, фамилия у нее не моя. Наташа девочка взрослая, да и никто не знает о нашей связи, а чтобы не узнали, необходимо усилить конспирацию. По адресному бюро я и мои родственники не числюсь, так что, вероятнее всего, отслеживать меня начнут с проходной Завода. Чем я могу затруднить слежку? То, что, при желании выследить, меня выследят, я не сомневался, в конце концов, доморощенные киллеры постоянно совершенствуются, и при неудачно слежке, меня могут расстрелять прямо у проходной, поэтому надо перестать пользоваться ею.

Апрель 1993 года

Локация – Придорожный почтамт Города.

Из искового заявления.

Истец ПО «Энергоспецремонт»

Ответчик АОЗТ «Алтайснабсбыт».

«В связи с неисполнением Ответчиков своих обязательств, Истец требует исполнение их в натуре путем передачи в собственность Истца автомобилей на сумму двести шестьдесят тысяч рублей исходя из сложившихся на момент возникновения у Ответчика обязательств уровня цен (1988 год):
ВАЗ 21051 "Жигули" — 8270 руб.
принадлежащие ответчику и находящиеся у него или у других лиц».

Я запечатал конверт заказного письма с описью вложения и протянул его в окошко почтового отделения, чтобы получить через минуту почтовую квитанцию с жирным черным штемпелем. Все, маховик запущен, по моим прикидкам господин Фишман должен заводу, с учетом набежавших пеней, порядка тридцати пяти автомобилей отечественного производства, а у нас и за меньшее убивают.

Пока письмо дойдет до краевого суда, пока иск отпишут судье, Кристина со своей бабушкой отбудет на дачу и снимет с меня половину головной боли, в конце концов я могу на Заводе вообще не появляться, работая по телефону и передавая документы Валентине, вне территории завода.

Тот же вечер.

Локация – Дорожный РОВД.

- Громов! – сзади заскрипели тормоза «УАЗа грохнули дверцы, и из машины выскочили две приземистые фигуры в серой форме.

Реканов и Окунев, двое из завербованных мной охранников шефа, выглядели необычайно озабоченными. Меня подхватили под руки и потащили за металлическую корму милицейского вездехода.

- Здорово, брат. Что-то непонятное с нашей подработкой творится.

Я мгновенно перестал улыбаться старым приятелям:

- Что случилось?

- Пока ничего…- Саша Окунев подозрительно огляделся: - Какие-то мелочи, но все вместе… Короче, слушай. Во-первых, мне домой участковый позвонил, спросил, работаю я в милиции все еще. Он мне сроду не звонил и не проверял. Я когда ружье купил, с ним посидели в «опорнике» и все, он ни разу меня не проверял. Спросил насчет сейфа, карточку заполнил и все. Позавчера ротный спросил, чем мы в выходные занимались, как-то нехорошо спросил, типа в шутку, но ни хрена не в шутку. Короче, брат, ничего не понятно, но ты имей в виду. Ладно, поедем мы, бывай.

«УАЗ» обдал меня струей выхлопных газов и, скрипнув подвеской, ушел на маршрут патрулирования, а я остался в думе тяжкой, что за сигналы посылает мне Вселенная. Наиболее вероятным было то, что парни где-то кому-то «засветили» свои заработки, и этот кто-то позавидовав, сообщил «куда следует» о незаконных доходах милиционеров. Пока на это смотрели сквозь пальцы, но, вероятно были какие-то, неизвестные мне красные линии, за которые переступать не рекомендовалось.

Следующий день. Локация – Дорожный РОВД,

Вторая пара телохранителей, вечерней встречи с которыми я ждал, как не ждал некоторых свиданий, прибыв на службу к пяти часам, на мои осторожные расспросы ответили недоуменным пожатием плеч, из чего можно было сделать вывод… Да никакого вывода сделать было нельзя. Вторая пара служила меньше, да и мозгов и интуиции, присущей «сладкой парочке», битых жизнью, Реканова и Окунева, они не обладали. Вполне можно было допустить, что им и вопросы задавали и намекали, но парни пропустили эти факты мимо своего внимания.

А может быть и другая ситуация – кто-то, кто лично знает прапорщиков, увидел их в процессе подработки…

Да ну, ерунда какая-то – я, в раздражении отбросил в корзину с мусором обрывок бумаги, на котором рисовал каракули схем, как-то очень невероятно. Я не знаю, где парни хранили и как передавали друг-другу подменную «Волгу», но вряд ли они делали это перед зданием РОВД. Непосредственно в процессе «подработки» их могли увидеть только в те короткие минуты, когда ребята, приехав заранее на место встречи, могли несколько минут курить на гостевой стоянке загородного поселка или возле проходной Завода. Вероятность того, что в этот короткий промежуток времени там появится милицейского начальство исчезающе мал. Кроме того, одного раза появления в этих местах милиционеров роты ППС недостаточно, чтобы сделать далеко идущие выводы, значит их должны были видеть там несколько раз.

А несколько раз означает только одно – генерального директора Завода «водит наружка», которых у нас только две – наша, милицейская и вновь возродившегося КГБ. И то и другое допустимо. Но… - я вновь начал нервно рисовать на листе бумаги черточки и кружочки – если его «водят» плотно, то должны были «засветить» обе пары охранников. Или вторая пара не засветилась? Не выходят курить, постоянно сидя в затонированной машине, и «топтуны», установив данные Реканова и Окунева успокоились, считая, что его сопровождают одни те-же люди. Непонятно.

Я закрыл кабинет, выкрикнул «двести восьмой» автопатруль, на котором ездила вторая пара бодигардов, и, встретившись с ними, запретил выходить из салона машины во время «подработки», после чего поехал домой в сторону Завода. Успел как раз вовремя. Основной контингент рабочих и ИТР уже разбрелись по домам или другим, личным, делам. Директорская «волга» терпеливо стояла у здания заводоуправления, а мои товарищи припарковали свою машину метрах в ста от Завода, в небольшом тупичке, обозревая оттуда всю прилегающую территорию.

- Здорово. – «Ниссан» без номеров втиснулся кормой в между бетонным столбом и кузовом «Волги», боковые стекла обоих машин одновременно опустились.

- Что нового?

- Нас сегодня в ночь ставят, до шести утра…

- То есть вы завтра утром шефа подхватить не успеваете? – ответ на мой вопрос был очевиден. В шесть утра рапорт дежурному, после чего, к семи «УАЗ» надо загнать в гараж городского УВД. В установленное время ребята никак не успевали взять под контроль охраняемое тело, а шеф ради этого менять свое расписание не будет, он итак косо смотрит на мои «мероприятия», считая, что снаряд два раза в одну воронку не падает. Деньги платит, но, каждый раз высказывает свое «королевское» фи.

- Ладно, я вас понял. Завтра утром подменю. А что, вообще, случилось?

Ну да, скоро праздник Первомая, затем День Победы, а в Городе участились случаи немотивированного хулиганства. Необходимо на площади Основателя охранять праздничные инсталляции и другие малые архитектурные формы, поэтому выделили в ночь автопатруль от нашего РОВД, дело обычное. Или нет?

Так и не придя к однозначному выводу, я попрощался и поехал в сторону дома – завтра вставать ни свет, ни заря, надо сегодня лечь пораньше.

Следующее утро.

Локация – окрестности загородного поселка.

Кто дурак? Я дурак. Не сообразил спросонок, что дороги в пять часов утра очень даже свободны, в результате оказался на месте за час до выезда шефа. И вот теперь, спрятав машину за густые кусты в полукилометре от ворот поселка, стойко борюсь со сном.

Хорошо, что сообразил взять с собой маленький термос с кофе, чем сейчас и балуюсь, отпивая горькую, коричневую жидкость из белой пластиковой крышки.

С трассы свернула белая «волга», и не торопясь, двинулась по подъездной дороге к воротам поселка, которые, заранее, поползли вбок, освобождая проезд.

Минут через десять ворота вновь поехали по направляющим вбок на дороге показалась директорская «Волга», а я, вытряхнув из пластикового «стаканчика» в приоткрытое боковое окошко остатки кофе, стал готовится к сопровождению объекта. Главной сложностью было сохранение дистанции до машины шефа. Его водитель Слава, светловолосый живчик лет тридцати пяти, усевшись за руль, полностью преображался. Машину он вел с фанатичным соблюдением всех, мыслимых и немыслимых, правил дорожного движения. Мне же, на резвом «японце» необходимо было держать приличную дистанцию до охраняемого объекта, чтобы обнаружить пущенные за шефом «ноги», если они будут и, одновременно, быть настолько близко, чтобы успеть вмешаться, если пассажиров, переваливающейся на ухабах, белой «волги» будут убивать.

Откуда появились светло-бежевые «жигули», я не понял. Только что, директорская «волга», медленно и печально, обошла, спешащий в город, «ГАЗ-52» с синей кабиной, и желтой цистерной «Молоко», и я чуть-чуть прибавил ходу, чтобы грузовик не заслонял от меня «объект», когда из бокового ответвления с указателем «Берегите лес», выскочила юркая «шестерка» и целеустремленно помчалась да директорской машиной. Конечно, это могли быть местные парни, что спешили отвезти своих подружек после веселой ночи в лесу, на молочную ферму, к утренней дойке, но мое, засбоившее сердце, кричало, что это не так.

Я вдавил педаль «газа», и «ниссан», обиженно взвыв, ускорился. А «шестерка» сделала все наоборот – легко догнав, неторопливо и с достоинством, двигающуюся «Волгу», она пошла на обгон, после чего, сбросив «газ», сравняла свою скорость с газовской «баржей», а я нажал на кнопку, пару месяцев, назад установленную мастером-электриком вместо одной из пустых заглушек.

Согласен, синее «ведерко» на магнитной «присоске» и милицейская сирена, установленная под капотом «Ниссана» - вещи абсолютно незаконные и даже, вызывающие, но, с учетом дистанции в двести метров от меня до двух, двигающихся параллельно машин впереди, это было моим единственным оружием – вой милицейской сирены и мигание дальним светом фар.

Глава 12

Глава двенадцатая.

Апрель 1993 года.

Продвинутые уровни.

Локация – загородное шоссе к северу от Города.

«Ниссан» вошел в режим кикдауна, меня прижало к сиденью, а угол зрения сузился, что я видел только две светлые машины, мчащиеся борт о борт по дороге, потом «жигуленок» прибавил ходу, вырвался вперед и подрезал тяжелую «волгу», водитель которой ударил по тормозам и начал выворачивать руль. «Шестерка», не жалея подвески, прыгая, как лягушка на ухабах, съехала в трассы и рванула по одной из многочисленных лесных дорожек, а дальше я начал тормозить, так как, раскоряченная на шоссе «Волга», приближалась очень быстро.

Я остановил «Ниссан» в паре метров от директорской машины, огляделся по сторонам, выслушал пожелания, что выкрикнул в нашу сторону красномордый водитель молоковоза, после чего подошел к «Волге».

- Доброго утречка всем. Слава, если ты будешь так медленно ездить, тебя очень быстро застрелят.

- Павел, ты опять за свое…- перегнувшись, из-за Славиной головы выглянуло лицо Соколова: - Ну пьяные деревенские на дорогу выскочили, бывает. Если бы Славка быстрее ехал, мы бы точно столкнулись. А ты вообще, почему здесь?

- Парней в ночную смену подвинули, я их подменил, Григорий Андреевич. Слава, ты номер разглядел «шестерки»?

- Сейчас. – Слава закрыл глаза и на мгновение задумавшись, назвал мне четыре цифры государственного номера неуловимого «Жигуленка».

- Спасибо. –я выудил из кармана ветровки блокнот, записал цифры: - «Алтаем» вашим воспользуюсь?

Позвонить по телефону из машины дорогого стоит, ну я и позвонил в областное ГАИ, представился и дал ориентировку на задержание «пьяных водителей» на светлой «шестерке».

- Ну что Слава, давайте до завода, я за вами.

То, что эта была попытка нового покушения на генерального директора я не сомневался. Если бы не звуки милицейской сирены, внезапно раздавшийся на утреннем шоссе, через несколько секунд киллеры бы открыли огонь, только убеждать в этом никого я не собираюсь. Если директор вбил себе в голову, что я нагнетаю панику, пусть ему, тем более, что я не представляю его реакцию, если человек, с трудом передвигающийся на своих ногах, поверит в вероятность нового покушения. Григорий Андреевич мог впасть в панику, запереться в своем доме –бункере или уехать за границу, благо, что выданная мне доверенность еще действовала, а я вновь становится пугалом для инженерно-руководящего состава Завода не собирался, слишком много здоровья я на этом потерял.

Сопроводив машину директора до ворот завода, я рванул в Дорожный РОВД, просто разрываясь от желания побыстрее «пробить» номера светлой «шестерки» по базам УВД.

Наши желания не всегда совпадают с нашими возможностями. Компьютер в кабинете ИЦ плотно занял помощник дежурного по РОВД, забивающий какие-то свои данные и посылающий всех желающих получить информацию из ИЦ очень-очень далеко, поэтому пришлось идти на утренний селектор не солоно хлебавши.

- Дядя Паша! – негромко позвали меня, когда я в третий раз, на этот раз удачно, возвращался в подвал из кабинета ИЦ.

- Чего тебе? – я с неудовольствием обернулся.

Из-за темного тупика осторожно выглядывал и призывно махал мне невысокий парень с открытой, почти гагаринской улыбкой.

Но я только отмахнулся, не обращая внимания на его таинственные знаки и сбежал по лестнице вниз, в родной подвал.

Через минуту таинственный тип из тупика сбежал вслед за мной.

- Зарасти, дядя Паша!

- Привет. Что хотел?

- Информация у меня есть, очень ценная, как раз по вашей части.

- Коля, ты, прежде чем вновь будешь мне всякую хрень рассказывать, хорошенько подумай, а то в этот раз все будет жестче, чем в прошлый.

Коля Попов был наркоманом, а так как жестким отморозком он был только в своих мечтах, то на дозу Коля зарабатывал не совершая преступления, а помогая их раскрывать, конфиденциально делясь ценной информацией с оперативными сотрудниками уголовного розыска. Правда, с этим получалось очень плохо, так как весь район знал, что Коля «стучит». К чести Коли, в зависимости от жизненной ситуации, «стукануть» могли даже самые суровые поборники «воровского хода», не говоря о несчастных наркоманах, но с ценной информацией у Коли было откровенно плохо. Устойчивые связи у Коли были с такими же, как он, больными людьми, у которых «дороги» на руках и ногах давно превратились в сплошные, незаживающие язвы. В общем, как источник Коля не котировался, скорее наоборот. В последние полгода Коля решил, что я являюсь его курирующим офицером и атаковал меня практически ежедневно, очевидно, потому что сердце у меня было добрым и, в отличие от других, я его посылал не сразу, а сначала выслушивал.

Последняя наша встреча произошла ровно восемь дней назад. В тот день Николай, стараясь говорить таинственным шепотом и тревожно выглядывая из-за моей спины, сообщил мне, что воры в законе порешали, что в Городе за неделю надо угнать семьдесят пять автомобилей «Тойота Краун», которые должны быть переправлены в Читу.

После этого Николай, в назидание, был отлучен от моего тела и кабинета ровно на неделю, чтобы в следующий раз думал, с чем можно приходить ко мне, а с чем нельзя.

Я даже не был уверен, есть ли в Городе семьдесят пять таких «Тойот», моделей дорогих и достаточно редких и зачем гнать их в Читу, на восток, если они, напротив, все приезжают с востока

Я плюхнулся за стол и сделал гостеприимный жест.

- У тебя две минуты. Что хотел?

- Информация у меня есть…

- Говори.

- Сейчас, только, дядя Паша, мне бы здоровье поправить.

- Пошел в жопу.

- Ну правда, у меня информация – просто закачаешься, мне надо только с мыслями собраться…

- Коля, если я сейчас встану, ты сюда месяц не зайдешь.

- Ну ладно, ладно, слушайте.

Надо ли говорить, что Коля вылетел, как пробка из моего кабинета, ровно через двадцать секунд, так информация «Серега Прищепка вор» не стоила ни хрена. Уверен, что с этим Прищепкой Коля вчера вскладчину купили чек бодяжного, перебодяженного «белого», а сегодня агент-инициативник вспомнил своего напарника по запретным удовольствиям и решил его «вложить» органам.

Избавившись от страдающего Николая, я развернул листы с выборками из ГАИ. Искомый мной номер (к сожалению Слава букв не запомнил), были выданы «ушастому» «Запорожцу», который активно эксплуатировался, судя по штрафам, на противоположном краю области, отделенном от Города шестью сотнями километров, а также «Вазовской» «шестьдесят первой», цвет «белая ночь», что была зарегистрирована в нашем районе. Хозяин ее, шестидесятилетний мужчина, по нашим учетам, ни в чем криминальном замечен не был.

Дорога до адреса владельца «Жигулей» заняла у меня десять минут ровно. Войдя во двор, я утешил себя, что отрицательный результат – тоже результат. Судя по спущенным покрышкам и мусору под дворниками, последний раз эта машина выезжала со стоянки в прошлом году, но, зато головки винтов, крепящих государственный регистрационный номер, были в свежих царапинах, очевидно, что кто-то в темноте тыкал в них отверткой, но не попадал в крестовину.

- А вы что хотели? – голос за моей спиной был какой-то испуганный. Я встал на ноги с корточек и развернулся. Возле машины стоял невысокий мужчина, в спортивных штанах и футболке, грозно сжимающий в руке совковую лопату.

- Здравствуйте. – я показал служебное удостоверение: - Мне показалось, или у вас ночью пытались госномер скрутить. У нас в районе много случаев в последнее время происходило, когда у человека снимают номер и записку под стекло ветровое, мол так и так, хочешь номер – положи сюда деньги в сумме пять или десять тысяч, тогда номер вернем. А у вас, я вижу, кто-то с номерами ковырялся…

Кроме бестолкового кудахтанья, ничего полезного от владельца машины я не узнал – да, машина стоит с осени, ездить только на дачу, но последний месяц работал на хозяина без выходных, сегодня первый раз отдыхать получилось, поэтому не получается на дачу съездить, посматривает на машину время от времени, а тут жена в окно выглянула… Окончание рассказа я не слушал, все равно, ничего полезного не будет.

- Здорово. А ты чего здесь крутишься? – знакомый голос за спиной раздался так неожиданно, что я вздрогнул, а через секунду мне сунули раскрытую ладонь.

- Привет. – я пожал руку, догнавшему меня, Сереге Варенникову: - Информацию проверял по угонам, а ты откуда?

- Так я здесь живу. – Сергей на ходу взмахнул рукой в сторону двора, откуда я только что вышел: - Домой забегал, малой болеет, лекарств врачи на выписывали на три мои зарплаты…

- Ну там смотреть надо, что за лекарства. Врачи и Бога, и клятву Гиппократа забыли, сейчас три четверти витаминов или пустышек выписывают, а лекарств настоящих одно-два на десяток в рецепте. - поделился я с коллегой народной мудростью.

- Да? – судя по удивленному лицу Сергей был далек от современных медицинских реалий, очевидно, что для него образ врача сохранился, как добрый доктор Айболит, с пол-литровой банкой анисового «Пертуссина» в руке: - А на хрена? Я по три зарплаты в месяц в аптеке оставляю, ребенок с осени кашляет, не переставая…

- Мне знакомая рассказывала, она из врачей в медицинские представители ушла, в иностранную фирму. На служебной «девятке» ездит, зарплата раз в пять больше, чем у нас с тобой. Так они каждый месяц набирают группы врачей, якобы на курсы повышения квалификации, и возят на несколько дней в Сочи или в Турцию. Поездка в Турцию около девятисот долларов стоит. А после этого эти люди в белых халатах начинают затраты иностранного производителя отрабатывать – выписывать тебе кучу витаминчиков или лекарства, которые стоят дороже раз в десять, чем аналоги. А аптеки рецепты их учитывают, и потом доктора свой процент получают.

- Бля…- Варенников остановился, достал пачку «Парламента» и стал нервно щелкать одноразовой зажигалкой, отворачиваясь от порывов ветра.

- Слушай, Паш, а твоя знакомая не может…

- Нет конечно, Серега, тем более, она же по продукции своего дистрибьютора специалист, а их может быть в городе десяток действует. Тебе провизора надо найти, он должен в этом разбираться.

- Ладно, найду…- Сергей наконец прикурил: - Ладно, Паша, побегу я, вспомнил, мне тут в одно место надо сбегать, пока…

И опер свернул за угол соседнего дома, а я, недоуменно пожав плечами, продолжил свой путь в сторону РОВД.

Утро.

Локация – квартира Громова.

Телефон противно задребезжал в половине седьмого утра.

- Спишь?!- в трубке звучал ехидный голос прапорщика Окунева: - А нас тут чуть не подорвали…

- Кого подорвали? – я подскочил с кровати, где наслаждался последними, самыми сладкими минутами перед подъемом, и не сразу сообразил, о чем речь.

- Нас с твоим директором.

- Стоп. Вы сейчас где?

- Где-где… У проходной завода стоим. В общем так, Паша – мы на это не подписывались…

- Стоп говорю. Давай не по телефону. Через сорок минут могу подъехать.

- Не, мы здесь стоять не будем. Хочешь, ко мне домой подскакивай…

- Тогда через час. – я бросил трубку.

- Кто звонил? – из ванной вышла Наташа

- По работе, попросили чуть по раньше в отдел заехать. Давай, я быстро бутербродов нарежу, надо минут на пятнадцать раньше обычного выйти:

- Я подмигнул девушке и пошел на кухню: - Тебе с чем, с сыром или колбасой сделать?

Квартировал Окунев недалеко от завода, в старой девятиэтажке, еще первых, кирпичных серий. Напротив, подъезда стояла белая разъездная «Волга», выглядевшая вполне целой. Нет, я ошибся. На корме, слева, появилась глубокая вмятина, как будто кто-то, со всей дури, швырнул в машину булыжник.

Напарники-пепесники очевидно следили за машиной из окна – через несколько минут дверь подъезда распахнулась от мощного удара ногой.

- Здорово еще раз. – мне протянули ключи от машины: - Мы с пацанами переговорили, они под это дело тоже не подписывались.

- Да что случилось то? Можешь толком мне объяснить.

Если объяснять толком, то сегодня вся процедура приема под охрану клиента происходила вполне обыденно.

Машины встретились у ворот и помчались в сторону Города, благо, водитель шефа Слава после моего нравоучения, стал давить на педаль газа сильнее.

Трасса была пустой, машины, шелестя шинами мчались к Городу, когда за кормой замыкающей «Волги», на которой ехали милиционеры, что-то грохнула, а через долю секунды последовал сильный удар в корму. В зеркале заднего вида парни разглядели расцветшее облако дыма или пыли, вставшее с краю дорожной полосы. Машины остановились только на въезде в город, у поста ГАИ, под взглядом изумленного инспектора, но пока он собрался подойти к непонятным машинам, Слава с Рекановым осмотрели машины, убедились, что кроме вмятины в багажнике «Волги» другие повреждения отсутствуют, после чего, нигде больше не задерживаясь, помчались к проходной Завода.

- И что вы думаете?

- Паша, дурака не включай. Твоего директора уже взорвать попытались. Извини, но это не по нам работа. Мы с парням позвонили, они завтра тоже не выйдут. Так у нас худо-бедно шансы были, а завтра вместе с машиной подорвут…

- Мужики, я все понимаю, но может быть вопрос о двойном окладе?

- Все, брат, решай свои вопросы без нас. – мне в ладонь настойчиво впихнули ключи на кольце, после чего сочувственно похлопали по плечу.

- Ладно, но место показать можете? – я сунул ключи от белой «волги» в карман.

- Если только быстро, нам еще штаны отстировать.

Место, как позже будет политически правильным говорить, хлопка мы нашли. Честно говоря, я не впечатлился. Из дорожного полотна был вырван кусок асфальта, имелась неглубокая воронка, от которой, если ткнуться туда лицом, можно было уловить запах сгоревшего пороха, а метрах в пяти от дороги я, к своему удивлению, нашел обрывок шнура. То есть, неизвестный мне взрывник рвал веревку, приводя в действие какой-то вытяжной детонатор? Или у них был терочный запал?

Во всяком случае, сколько бы я не лазил в придорожных кустах никаких следов провода я не нашел. Изгваздавшись по колено в мокрых кустах, я злой как собака, вернулся в машину, завел двигатель и поехал в Город. Добросив дезертиров с рынка охранных услуг домой, я поехал на Завод.

- Григорий Андреевич, вас сегодня пытались взорвать, но, у меня такое чувство, что покушение устроил какой-то дилетант. Взрыв произошел, когда машины проскочили место закладки бомбы. Из плохих новостей – мои знакомые отказываются с вами работать, сказали, что это не их уровень. Я считаю, что пара дней у вас есть, потом покушающийся на вас придумает что-то другое, более серьезное. Мой вам совет – не появляться на работе пока все не закончится…

- Павел, а когда все закончится? Ты можешь назвать срок?

- На следующей неделе будет, вероятнее всего, последнее заседание суда, после этого десять дней на обжалование, потом апелляция…- я пожал плечами.

- То есть, ты предлагаешь еще полгода не работать, потому что, Павел, это, чем я сейчас занимаюсь - не работа. Если в течении месяца мы не заключим договора на летнюю ремонтную кампанию, то можно просто закрываться, денег не будет. – директор нервно чиркал авторучкой по раскрытому блокноту: - И если про все эти покушения информация просочится, с нами работать никто не будет…

- Если интересно мое мнение, то продолжать жить в поселке вам нельзя. – я сел на стул напротив директора: - В городской квартире жить тоже долго не получится, убьют или в подъезде, или во дворе. Вы возить вас через железнодорожные ворота в сторону ремонтной базы речного флота, а там пересаживать на лодку – дорога будет занимать часов шесть каждый день, там тоже надо будет машину, чтобы вас от реки до поселка возить… Вы не смотрите на меня так… - я встретился взглядом с круглыми от удивления глазами генерального: - Я не псих, просто для себя проговариваю все варианты…Остаются только гостевые комнаты, которые при вашей бане существуют, у меня больше вариантов нет.

Директорская сауна размещалась в отдельном, двухэтажном корпусе, и имела несколько комнат, оборудованных всем необходимым для приема личных гостей директора. В наших условиях уговорить Григория Андреевича временно заселится в этих помещениях было решением основной проблемы, во всяком случае, на ближайшее время.

- Паша, а ты не пробовал как-то с другой стороны к решению проблемы подойти…- шеф явно не хотел переселятся в гостевые комнаты, что для меня было удивительно – нажал кнопку и через полчаса у тебя сауна, где можно погреть кости, и бассейн в десяток квадратных метров, кухня со всем необходимым, пара спален и гостиная с «видиком» и японским телевизором, но, очевидно, у директора в загородном доме бассейн побольше будет.

А Григорий Андреевич продолжал тыкать меня носом:

- Ты вроде бы милиционер, подозреваемые тебе известны, так почему ты…

- Я с вами даже спорить не стану, все так, подозреваемые известны, только все трое возможных организаторов по месту жительства не проживают. Юрист Кошкин опять в Казахстан сбежал, да я и не думаю, что он исполнителей знает. Он так, подай-принеси, и денег у него нет. Он живет на то, что со своей квартиры, сданной внаем, получает. Мне, почему-то кажется, будь он причастен к покушениям на вас, он был бы при деньгах. А Пыльников Аркадий Борисович, главный ваш враг, за две недели до первого на вас покушения, с семьей выехал из квартиры в неизвестном направлении. Я его в розыск давно выставил, но он нигде не всплывал. Или забился в нору, где-то в глуши, или у него еще комплект документов есть, которым он пользуется. У него же дети маленькие есть?

- Ну да, двое, старшему двенадцать, младшему восемь лет, мне кажется. – генеральный полез в ежедневник, где у него был список дней рождений людей, имеющих какое-то значение в его жизни. Вот. Дети должны в школу ходить, они всегда болеют, а у нас все упирается в прописку. Или второй вариант – можно бес прописки, но тогда все это очень дорого. В общим, дорогой шеф, садитесь пока здесь, на Заводе, в осаду, а я постараюсь что-то сделать.

Локация – Дорожный РОВД.

Как не кобенился господин Соколов, но в осаду сесть ему пришлось. Представляю, как была зла мадам Соколова, переселяясь в гостевые апартаменты, все-таки они пользовались славой не совсем приличной - какая репутация могла быть у сауны в эту эпоху?

Вопрос с охраной решили тоже простенько – заключили договор с районным отделом вневедомственной охраны на организацию единичного двенадцати часового поста у кабинета генерального директора. Ну а то, что милиционер иногда сопровождает директора по территории предприятия за скромное вознаграждение – это было личным делом заказчика и милиционера, благо пост этот начальниками ОВО не проверялся, у них постоянно на проходной Завода проблемы с пропусками были.

- Дядя Паша! – Коля Попов вскочил с жесткой лавки, стоявшей в закутке, где находилась рота ППС, и бросился ко мне, широко расставив руки, так, что мне пришлось выкинуть вперёд кулак, чтобы избежать прикосновения к дружелюбному наркоше – не хватало гепатит или чего похуже подхватить.

- Стоп! – я успел отпереть замок входной двери и отступить в кабинет: - Ты что такой радостный? Я же тебе сказал, что на фуфло твое больше «покупаться» не буду. Иди, к кому другому лапшу на уши вешай.

- Да я вам, дядя Паша отвечаю, что информация - во! - Коля показал большой, оттопыренный палец, а потом его же ногтем зацепил верхний передний зуб, после чего провел этим же ногтем себе по горлу: - Слово пацана, вы мне еще спасибо скажете.

- Ну давай, садись, только дверь не закрывай, не хватало от тебя еще ТБЦ подхватить.

- Да нет у меня «тубика». – парень по-хозяйски шлепнулся на стул напротив моего стола, положил ногу на ногу, достал из пачки и стал разминать сигаретку «Ту», извлеченную из мятой пачки, но, поймал мой взгляд и сделал правильные выводу. Через несколько мгновений передо мной сидел Зайка и младшей группы детского садика – ручки на коленках, спинка ровная.

- Давай, рассказывай.

- Дядя Паша, а вас интересует «Белая стрела»?

- Так, Коля, сейчас бери свою жопу в горсть и бегом-бегом вали на…

- Да подождите вы, дайте я вам все расскажу… - Николай молитвенно сложил руки на груди.

- Одна минута тебе.

В общем, из рассказа добровольного помощника выходило, что, когда вчера он поправлял здоровье в компании таких-же как он наркалыг, до того, как парни пустили по своим «деревянным венам» адскую смесь из мела, димедрола и диацетилморфи́на, в ожидании гонца, разговор у них зашел о неком Свириде, что имеет брата – взрывника на загородном карьере, и вот этот брат наладил вынос с рабочего места мелких тротиловых шашек на семьдесят пять грамм, а также электродетонаторов.

- Что за Свирид, где живет? – я старательно сохранял флегматичное выражение лица, хотя внутри все кипело от эмоций – неужели мне повезло? Ведь это не может быть случайным совпадением. Или это чья-то хитрая подстава – взорвали кусок дороги, а теперь меня выманивают? Правда, куда меня могут выманивать, я пока не придумал, но, все равно, тревога в душе уже поселилась.

- Да я не знаю, что за Свирид, впервые о нем слышал…- Коля, видя, что я его не гоню взашей, приободрился: - Я даже не помню, кто про него сказал. Но, если надо, я смогу узнать. Только, сами понимаете, дядя Паша, мне для этого надо…

Я молча показал собеседнику оставаться на месте, после чего вышел, поднялся на один пролет и, крепко уцепившись пальцами, приподнял широкий, полированный штапик, что сверху венчал настенные деревянные панели. Скрежетнули гвозди, и плоская деревяшка приподнялась, открыв мне пять маленьких квадратиков в серебристой фольге – предмет вожделения, сидящего в моем кабинете, наркомана.

Поставив досточку на место и аккуратно постучав по ней, чтобы гвозди вошли в панель до конца, я спустился вниз и бросил перед Пашей пару «чеков».

- Попробуй познакомится с этим Свиридом и курить у него шашку с детонатором, типа, хочешь на пруду рыбку половить. Можешь даже со своими корешами шашку в каком-нибудь пруду взорвать и рыбы там насобирать, чтобы к тебе вопросов не было – я бросил на стол две купюры по тысячи.

- Только, Коля, реально попробуй купить шашку и взорвать, типа, рыбу можно на рынке у дома продать и заработать на ней. Не вздумай на дурь потратить, я все равно узнаю.

Глава 13

Глава тринадцатая.

Острые ножи.

Апрель 1993 года.

Локация – квартира бывшего юриста Кошкина.

С Виктором Брагиным мы встретились у подъезда, в котором располагалась квартира бывшего юриста Завода Кошкина Сергея Геннадьевича. Укрывшийся в Казахских степях Кошкин, безусловно, был замешан в махинациях бывших начальников Завода по самую маковку, но в результате, он остался без денег, да еще и под угрозой возбуждения уголовного дела. Единственный доход жуликоватого юриста составляла аренда за квартиру в Городе и сегодня я собирался лишить Кошкина этого источника поступлений денежных средств.

Дверь распахнулась сразу после тарахтящего звука электрического звонка, на

пороге стояла молодая деваха с футболке и спортивных штанах, с дурно пахнущим пакетом в руке:

- Пока не разделся…Ой!

- Здравствуйте, милиция. – я, одетый в форму, с папкой наперевес, шагнул через порог: - Вы здесь прописаны? Ваш паспорт пожалуйста.

- А что случилось? – девушка отступала, прикрываясь от меня вонючим пакетом с мусором.

- Жалобы идут на эту квартиру, шум по ночам, непонятные люди живут...

- я заглянул на кухню и не понял, почему пакет с мусором был только один, я насобирал бы еще парочку.

- Где ваш паспорт, барышня?

- И что, вот так можно, в квартиру врываться? – девушка уже оправилась от неожиданности и попыталась дать мне отпор.

- Можно, если вы к этой квартире не имеете никакого отношения. Паспорт давайте…

- Квартира моего парня и вообще…- девушка бросила пакет в угол и оттуда выпали какие-то очистки, сама же полезла в сумочке, лежащую на стуле.

- Парня как зовут?

- Парня моего зовут Костя и это его квартира. – мне протянули паспорт.

- Так, гражданка Зайцева Лидия Константиновна… - я пролистал несколько страниц паспорта: - У Кости, кстати, фамилия есть?

- У Кости фамилия есть! – девушка вдруг замерла с открытым ртом.

- И?

- Я забыла…

- Понятно. И где сейчас Костя?

- Что это здесь происходит? – в квартиру ввалился здоровый парень, с пакетом, из которого виднелась трехлитровая банка, наверное, с пивом.

- Константин? Добрый день, милиция. Это ваша квартира?

- Э…

На мое счастье, Константин тоже не имел ни малейшего отношения к квартире бывшего юриста – ключи от нее ему передал знакомый, который уехал куда-то в сторону Москвы, на прощание сказал, что квартирой можно пользоваться невозбранно, необходимо лишь раз в месяц переводить хозяину квартиры деньги почтовым переводом и оплачивать квитанции, что скидывало домоуправление в почтовый ящик.

При проверке паспорта, выяснилось, что фамилия Кости Укосов, и он женат, имеет двух малолетних детей, что стало неприятным сюрпризом для Лиды Зайцевой, а коммунальные услуги за жилье уже не оплачиваются два месяца.

В общем, после непродолжительной дискуссии гражданка Зайцева вместе с тремя пакетами мусора и небольшой спортивной сумкой, в основном заполненной нижним бельем, отправилась по месту прописки в село Гутово, а гражданину Укосову с пивом было предложено двигаться в семью, где его заждались детишки и супруга, и не мешаться под ногами у органов, так как в квартире будет проводится обыск и другие следственные действия.

- В общем…- я протянул Виктору ключи от квартиры, оставшиеся висеть на гвоздике в коридоре: - Ты знаешь, что делать. Коммуналку оплачивай, и жди появление хозяина, он мне очень нужен. И, самое главное, гулянок здесь не устраивай, чтобы твои коллеги из местного РОВД сюда ходить не начали…

- Паша, а что с подработками? – квартира квартирой, но Брагину хотелось еще и дополнительных денег – думаю, что у них задержка выплаты оклада денежного содержания, составляла, как и в Дорожном РОВД, тот же месяц.

- А что - денег? Я вам деньги давал, все было нормально, пока вы с Русланом кобенится не начали – сюда пойдем, сюда не пойдем, а это будем делать только после предоплаты. Вон, квартиру тебе временно подогнал, после комнаты в рабочей общаге - плохо что ли?

- Да нет, спасибо конечно, хотя и временно, но деньги…

- Все, Витя, пока. – я захлопнул дверь квартиры и пошел вниз, борясь с желанием, из-за всех сил, пнуть по чьей-то двери – люди мне были нужны, но вновь договариваться с этими капризниками я был пока не готов, нужно было, чтобы мои приятели сами очень попросили возобновить с ними наши коммерческие отношения или искать себе новых подручных – один работу я не вывозил, пока нигде еще не порвалось, но опасно трещало уже во многих местах, а времени ни на что не хватало. Самой большой проблемой, безусловно были неизвестные киллеры, что нацелились на ликвидацию генерального директора завода. Соколова я, конечно, спрятал в гостевых комнатах, но все это были полумеры. Судя по всему, киллеры были ленивые, иначе я не понимал, почему мой шеф еще жив. Проникнуть ночью на территорию предприятия и добраться до апартаментов директора – дело достаточно простое, а там просто дождись. Когда в шесть часов утра мужик на костыле выберется из своего укрытия и двинуться к административному корпусу, а там расстояние не меньше пятисот метров, сто раз можно застрелить человека с, незалеченной травмой позвоночника, и уходи в сторону железнодорожных ворот, где будка охраны всегда пустует в ночное время суток. Но, этого почему-то не происходило. Директор, не видя героических свершений с моей стороны, начинал очень сильно злиться, разговаривал со мной «через губу» и даже пару раз меня не принял, ссылаясь на крайнюю занятость. А я, признаюсь себе честно, просто не знал, что делать. Действия против юриста Кошкина были мной осуществлены просто, как жест отчаянья, так как другие пути был для меня закрыты. Я знал, что юрист после судебных заседаний кому-то звонит, я даже слышал их разговор – юридическая контора принимает клиентов, удалось подбросить в кабинет «прослушку», а потом ее забрать обратно, но в процессе разговора никаких имен не называли, разговор касался только судебного заседания, и как выяснить, куда звонил юрист противной стороны…

Я хлопнул себя по лбу и побежал в сторону машины.

- Здравствуйте, расчетная группа?

- Да, какой у вас вопрос?

- Это бухгалтер фирмы «Ваш юридический советник», у меня с выставленными вами счетом ничего не идет. Откуда вы взяли столько междугородних разговоров?

- Послушайте, молодой человек, у нас все строго фиксируется, и я не собираюсь вам…

- Девушка, милая, ну помогите мне пожалуйста. Я в кое как смог в нормальное место устроится без стажа, а если даже с таким простым вопросом не справлюсь, меня директор выгонит. Эти юристы, когда им за межгород предъявляешь, говорят, что они никуда не звонили, и вообще, их в это время в конторе не было. Вот, например, двенадцатого марта в двенадцать –сорок шесть, продолжительность разговора восемь минут, а человек говорит, что он в это время обедал. Если бы вы мне подсказали…

- Ждите…

Через несколько минут я возликовал – в телефонной трубке раздался чарующий меня женский голос:

- Алло, я проверила, у нас все правильно. Двенадцатого марта в двенадцать сорок шесть, разговор семь минут сорок восемь секунд, звонили с вашего номера на номер ……….., в населенный пункт Каинск Томский, абоненту ……., зарегистрированному на частное лицо, фамилия абонента Клюев А.Б.. Я вам помогла?

- Спасибо огромное, вы меня просто выручили. Я сейчас этого засранца прижму, а остальных директор даже слушать не станет. Еще раз спасибо! – я положил на рычаг телефонную трубку и забарабанил пальцами по столешнице. В городке Каинск у Завода есть небольшой ремонтный участок, и начальника участка фамилия как раз Клюев, правда звать его Вячеслав Александрович, но ведь телефон может быть оформлен на престарелого папу или маму. Эти телефоны люди не стремятся переоформлять в соответствии с действующими реалиями, ведь, насколько я помню, еще пару лет назад, если человек, на которого был оформлен телефонный номер умирал или выезжал на другой адрес, телефон могли и снять, особенно если он был установлен по льготным основаниям. Получается, что в Каинске у нас завелась крыса, так как у меня не было сомнений, что с юристом по телефону разговаривал именно Пыльников Аркадий Борисович, вероятный заказчик покушения на моего директора. В свое время, до всех руководителей подразделений предприятия, Григорий Андреевич доводил информацию о том, что Пыльников – враг, пытавшийся вывезти с Завода материалы и инструменты, оставить Завод без заказов, а работников без заработной платы, следовательно, гражданин Клюев, которого я, кстати, ни разу не видел, действует осознанно. Видимо пообещали этому мальчишу-плохишу ящик печенья и бочку варенья.

Осталось только подумать, что я могу сделать, чтобы в мои дела не влезли ребята с убойной группы нашего РОВД или скорохваты из ОБЭП.

Я покатал по столу авторучку, после чего начал писать рапорт на имя начальника РОВД:

«Докладываю, что мной была получена оперативная информация о том, что гражданин Клюев Вячеслав организовал преступную группу по краже черного и цветного металла. Прошу вашего разрешения на заведения дела оперативной проверки».

Металл сейчас прут откуда только можно, срезая с линий передач и связи, а также железнодорожного транспорта. Тема модная, но не касающаяся ни ОЮЭП, ни группы тяжких, а если я в ходе проверки дела о кражи параллельно выйду на заказчика покушения на шефа – так честь мне и хвала. Правда был один затык – дело проверки, начатое по краже, в соответствии с дурацким приказом МВД должно или прекратится, или закончится приговором именно по краже. Ну, надеюсь, хоть один факт кражи бобины с медной проволокой я сумею вменить гражданину Клюеву.

Локация – территорию Дорожного района.

Изломанная, закопченная дверь, оголенные провода вместо электрического звонка, женщина без возраста, с потухшим взглядом, открывшая мне дверь.

- Здравствуйте, а Николай дома?

- Нет его, вчера днем кто-то пришел, он вышел, после чего зашел, оделся и ушел, сказал, что в милицию вызывают. Хоть бы сдох поскорее, сил моих нет. – сообщив мне эти сведения, женщина, очевидно мать Коли Попова захлопнула дверь, а я поспешил на улицу из этого вонючего подъезда, тихо матерясь под нос.

Столько раз давал себе слово – не давать наркоманам никаких авансов, но опять лопухнулся, слишком обрадовался полученной своевременно информации о парне, что продает взрывчатку и детонаторы, вот и сунул Попу хоть и небольшие, но деньги, которые, я уверен, он сразу же потратил на новую порцию «герыча». Сука! И где теперь его искать, чтобы, хотя бы, на пинать под зад? Но может сейчас или бегать по району, в поисках новой порции счастья, или сидеть на «сутках» в спецприемнике. Я распахнул дверь подъезда, и запрыгал через лужи, оставшиеся после первого весеннего дождя, в душе распрощавшись со злосчастной парой тысяч, что отдал наркоману на приобретение тротила.

О том, что Николай Попов мертв я узнал на следующий день, перелистывая книгу учета преступлений и происшествий, в поисках свежих угонов. Информации на страницах амбарной книги было не густо – только то, что утром, в шесть часов утра, у дома такого-то обнаружен труп гражданина Попова. Убийство давно перестало быть чрезвычайным происшествием, на раскрытие которого бросались все силы. По данному адресу выезжали начальник розыска, группа по «тяжким» нашего РОВД, и городской опер, следовательно, информации по обстоятельствам смерти моего должника мне получить не от кого. Я тяжело вздохнул, перевернул страницу и вздрогнул. Здесь для меня было две новости – одна хорошая, а вторая плохая. Плохой новостью было то, что недалеко от трупа гражданина Попова был обнаружен еще один труп, на этот раз женский. А хорошей новостью было то, что на данное происшествие выезжал Кожин Евгений Викторович, следователь Дорожной прокуратуры, которому я мог задать интересующие меня вопросы и даже получить ответы.

Локация – Прокуратура Дорожного района Города.

- Ну что, почитал? – старший следователь Кожин принял у меня папку с делом и бросил ее перед собой: - Мысли есть интересные?

- Есть. – я откинулся на спинку стула: - Что это какой-то другой Коля Попов, не мой знакомец.

- В каком смысле - другой? Ты понятнее выражайся.

- Как скажешь, гражданин следователь. Коля Попов был конченным наркушей, но, он никогда не проявлял физической агрессии. Он мог пообещать тебе все, что угодно, мог украсть все, что угодно, мог в ногах у тебя ползать или слезами заливаться, но он никогда ни с кем не дрался. Мать его колотила, он на нее в ответ руку не разу не поднял, понимаешь? Да, он у нее вынес все из квартиры, потом получал от нее дюлей, приползал, прощение просил, обещал лечится и бросить, но, он воровал всегда тайно, не при матери, понимаешь? А тут взял и ткнул молодую деваху ножиком, двенадцать раз в живот. Я просто не верю…

- Она врачом была, он решил, что у нее наркотики есть…

- Женя, она детским врачом была, педиатром, какие у нее могут быть наркотики?

- Ну мало ли, может имела доступ, или он мог ошибиться, перепутал с другим врачом из больницы. А может она где-то еще подрабатывала, где наркотики есть. Врачи, же знаешь, все в паре-тройке мест работают. Так-что, не придумывай ничего…

- Евгений Викторович, судя по фотографии, врачиху зарезали длинным кухонным ножом, новеньким, как будто, только что из магазина. Правильно?

- Ну и что? Ты на что намекаешь?

- Я просто не верю, что Коля потратил бы пятьсот рублей на покупку нового, пусть и дешевого, ножа. Он бы взял ножик из дома, или шило, или старую бритву, гвоздь, в конце концов куском синей изоленты обмотал бы, но не пустил бы деньги на приобретение ножа. В голове Попа давно сложилась парадигма, что у денег другое предназначение. Нет, я не верю. Кстати, а Коля то как умер?

- А его эта педиатр одним ударом укокошила. У нее в руке скальпель был, она нападавшего умудрилась ткнуть в сонную артерию, и он от этого удара скончался.

- Так между ними расстояние было почти двадцать метров. У нее двенадцать ранений проникающих, у него артерия перерезана, как они расползлись?

- Ну, судя по всему, Попов пробежал несколько шагов, зажимая рану, после чего упал. Всю ночь дождь шел, кровь и следы смыло. Экспертизы еще не окончены, все это предварительно.

- Не знаю, как-то сомнительно это все. Такое ощущение, что плохой детектив кто-то снимает. Женщина эта, врач, она скальпель где носила – в сумке?

- Наверное. – Евгений пожал плечами.

- То есть без чехла, без футляра, просто в сумочке? А можно, еще раз дело, хочу фото скальпеля посмотреть.

Я пару минут рассматривал фототаблицы с места происшествия, после чего отодвинул папку.

- Женя, вот хоть убей меня, но, не складывается у меня в голове картинка. Я бы больше поверил, что этот старый, источенный скальпель где-то Коля нашел, а вот девочка-врач зашла в хозяйственный магазин и купила дешевый ножик для кухни, чтобы выбросить его в помойку, когда он затупится.

- Ты дело прочитал? – следователь явно разозлился: - Ну и давай, вали по своим делам, а мне некогда, надо следствие вести. В отличие от вас, оперов -бездельников, мне надо расследование в срок закончить, так что, давай, иди отсюда.

И хотя следователь прокуратуры разговаривал со смой шутливо, по-приятельски, после моего уходя, тревога появилась в Жениных глазах. Одно дело закрыть дело в связи с гибелью подозреваемого, и совсем другой коленкор, когда приятель Громов, полистав дело, начал задавать неудобные вопросы. А что будет на городском заслушивании, когда дело будут проверять не зеленый, в принципе, опер, а матерые следователи, у которых главная задача – «оказать тебе практическую помощь», такую, что после заслушиваний, как минимум, больно сидеть на стуле, а могут и уволить, слышал Евгений о таких случаях. Надо позвонить Олегу Князеву, старшему группы «тяжких» РОВД, он парень ушлый, может быть и подскажет, что сделать, чтобы не было таких вопросов

Глава 14

Глава четырнадцатая.

Загородные вояжи.

Апрель 1993 года.

Локация – квартира Поповых.

- Не знаю я с кем Коля общался…- мать Коли Попова механически терла тряпкой старую, выцветшую, изрезанную ножом клеенку на кухонном столе и смотрела в окно: - Те милиционеры, что обыск делали, тоже все про друзей спрашивали…

- И что милиционеры эти? Нашли что-то? – я сидел за кухонным столом, грея руки о чашку с бледным, «спитым» чаем, не решаясь сделать глоток.

- Нашли конечно. Вон, за батареей бумажка, скомканная лежала, а там две ампулы и два малюсеньких квадратика из фольги свернутые. Они сказали, что это сто процентов наркотики.

Ну да, конечно, кто-бы сомневался. У Коли, который вечно у всех клянчил дозу, а получив хоть какие-то деньги, бежал прочь в поисках таких же, как он, бедолаг, чтобы купить «дозу» хотя бы вскладчину, в квартире хранился почти недельный запас «дури»? Очень смешно. Очевидно, кто-то очень хочет привязать покойника к убийству врача так, что сунули пакетик с медицинскими ампулами, ну и, для надежности, двумя «чеками» эффект усилили.

- Скажите, Наталья Леонидовна, а про нож вас не спрашивали?

- Следователь спрашивал, ножи разные показывал, но я не один не узнала, у меня ножи вот…- женщина с грохотом открыла ящик комода, окрашенного синей масляной краской и достала оттуда три ножа – источенные, с самодельными, грубо вырезанными текстолитовыми рукоятками и большими медными заклепками: - Еще отец мой делал. Был столовый набор на шесть персон из мельхиора, с ножичками, на свадьбу мне дарили, так Колька, паразит куда-то уволок…

Мать всхлипнула, с силой бросила тряпку в оконное стекло и, упав на табуретку, очень тихо завыла, закрыв лицо ладонями с обветренной кожей.

Я больше всего ненавижу такие моменты и всегда не знаю, что делать, каждый раз испытывая просто физическую боль от того, что приходиться присутствовать при этих сценах. Я чуть помедлил, но, все-таки смог себя пересилить, подошел и положил руку на плечо.

- Ну, успокойтесь, Наталья Леонидовна. Коле, все равно, сейчас лучше стало.

- Пока жив был, каждый день готова была убить его, всю душу мою вымотал. А сейчас его не стала, и я не понимаю, зачем меня Господь на белом свете мучатся оставил?

- Не знаю я, да и, наверное, никто не знает. - я чуть-чуть сжал женское плечо рукой и вернулся на свою табуретку: - Может быть, чтобы вы пожили спокойно, за все годы, что с сыном страдания претерпевали. А может быть, чтобы вы сына встретили, когда его душу Господь в какого-то ребенка обратно на Землю отправит.

- А как же Страшный суд? – мать Николая подняла на меня заплаканное лицо: - Мне женщины в храме говорили, что мне надо каждый день в церковь ходить и за Коленьку молится, чтобы ему в аду чуть-чуть полегче было.

- Квартиру храму отписать не посоветовали еще? – я неожиданно разозлился: - Тогда вообще, наверное, Николаю на том свете послабление режима будет? Не надо никаких теток в храме слушать, они вам насоветуют. Тем более ну какой Николаю ад? Он же больной был, ни о чем, кроме наркотиков думать не мог. Смысл его в котел кипятить, если он последние несколько лет в аду жил? Да и вообще, я ад не особо верю. С сотворения мира сколько душ в Раю и Аду должно собраться, я даже представить не могу. Их же миллиарды и миллиарды. И нужны они на том свете, тысячи лет их содержать, пока конец света наступит. Так что, думаю, что возродиться Николай очень скоро в каком-либо ребенке, и вы вполне можете его встретить и почувствовать. В храм ходить, конечно надо, помолится за сына, но только теток местных не слушайте, не надо.

- Я еще про квартиру спросить хотела…- Наталья Леонидовна уже успокоилась и более насущные проблемы напомнили о себе: - Мне соседка сказала, что за то, что Колька врачиху эту убил, у меня квартиру могут отобрать, чтобы ущерб семье женщины этой возместить. И обстановку тоже. Не знаете ничего про это?

- Квартиру вряд ли отберут, она у вас единственная. Да и имущество тоже никто у вас забирать не будет, потому что с вас взять нечего, а что осталось, то никому не нужно. А насчет вычета с зарплаты – вполне может быть, но это все сложно и нудно, с вас ущерб за сына требовать, тем более, что вы за ним ничего не наследуете, а значит его долги на вас сложно повесить. – я встал, поняв, что больше ничего я в этой обшарпанной квартире не высижу: - Ладно, пора мне, пойду, а вам жить надо, для себя в первую очередь.

Вчера я был на похоронах Николая, сначала на кладбище, а потом доехал до дома, где осталась жить его мать – хотел посмотреть, кто придет на поминки.

К сожалению, люди, которых можно было охарактеризовать как «друзья Николая», в последний путь его не проводили, и бесплатной кутьей и блинами не соблазнились, был, в основном пожилой народ из числа родственников, соседей и пожилых любителей выпить «на халяву» из окрестных домов. Сегодня я заявился к матери Николая, но никаких знакомых она мне назвать не смогла – старые, «до героиновые» друзья исчезли, а с новыми она не была знакома. Оставалось только отлавливать местных наркоманов и ненавязчиво интересоваться у них о человеке по имени Свирид, благо имя достаточно редкое. Попытка забросить в базу УВД запрос на фигуранта с фамилией Свиридов окончилась полнейшим фиаско – слишком много граждан, прописанных в Городе, носило эту фамилию.

Пока охота на наркоманов успеха не приносила – зависимых то поймал много, благо их видно за версту, а вот нужной информации получить не удалось, никто из моих собеседников Свирида не знал. Значит, я должен был заходить с другой стороны.

Оперативное дело в отношении Пыльникова Аркадия Борисовича, организатора шайки расхитителей черных и иных металлов, мне завести разрешили, и даже распечатку телефонных звонков из квартиры Клюева Вячеслава Александровича из города Каинска, проходящего в деле как устойчивая связь Пыльникова А.Б. мне обошлась совсем недорого – всего три пластиковые бутылки американской водки «Маккормик», что я презентовал мастеру местного телефонного узла. И не подумайте про телефониста плохо, тут не было никакой коррупции – запрос, подписанный начальником Дорожного РОВД полковником Дроновым мужчина изучил, просто официальным путем получение этих сведений заняло бы месяца два, мой же путь оказался гораздо короче, час ожидания в местной пирожковой и вот я уезжаю на электричке в сторону города, сжимая в руке несколько листов распечаток. Откуда у скромного мастера участка столько междугородних телефонных переговоров я не понял, в день человек осуществлял десятки звонков, в основном в Город, но и другие города тоже присутствовали. Мне, чтобы «пробить» телефонные номера, куда звонил Клюев, уйдет не меньше пары недель, которых у меня не было – неизвестные мне киллеры явно попытаются ликвидировать Соколова Григория Андреевича, моего работодателя, гораздо раньше.

Локация – кабинет главного бухгалтера Завода.

- Ну а что тут такого? - Князева Елена Анатольевна, главный бухгалтер Завода была явно раздражена, что я заставил ее лично найти и принести в кабинет авансовые отчеты начальника участка в городе Каинск Клюева В.А., так как не хотел, чтобы о моем интересе к денежным отчетам этого человека буквально через пять минут знал бы весь Завод, слишком общительные дамы работали в нашей бухгалтерии.

- Елена Анатольевна, ты знаешь, как я к тебе отношусь …- осторожно начал я, иметь главного бухгалтера в числен недоброжелателей мне совсем не хотелось: - Но, тебе не кажется странным, что человек получает в качестве компенсации телефонных переговоров ежемесячно две зарплаты?

- Паша, вот Григорий Андреевич, мне кажется прав, что ты выискиваешь заговоры там, где их нет. Если ты суетишься, чтобы показать свою значимость, то не стоит этого делать. Мы с шефом прекрасно знаем, сколько всего ты делаешь для Завода и… А Вячеслав Александрович еще в прошлом году объяснил, что заказчик оставил им на участке только внутреннюю телефонную линию, без выхода на межгород, поэтому он по служебным делам звонит с телефонного номера, что стоит в квартире, оставшейся ему после родителей. Ты должен сам понимать, что у начальника обособленного участка постоянно возникают служебные вопросы, независимо от твоего мнения на этот счет…

- Вот это, Елена Анатольевна, было очень обидно… - не скажу, что слова главбуха меня не задели, но внешне я это не показал, работа в органах делает человека более толстокожим: - Но давай конкретно поговорим, с цифрами, как ты любишь.

- Вот. – на стол главного бухгалтера легла исчирканная авторучкой ксерокопия распечатки из телефонного узла: - Обрати внимание, тут только четверть от силы, телефонов Завода.

- Да? – пальцы главного бухгалтера шустро пролистнули листы документов, скрепленных с авансовым отчетом за март, пока не наткнулись на похожую распечатку. Сука! Бухгалтерия завода аккуратно получает от Клюева документы за телефонные переговоры, чтобы получить которые, я потратил целый день в разъездах на электричках и отдал три бутылки вкусной американской водки. Кто бы знал, что этот гад Клюев сам сдает на Завод документы, получение которых я еще пять минут назад считал удачной оперативной комбинацией.

- Ну, вероятно, он с кем-то из руководителей созванивался на домашние телефоны и на участки в другие города звонил.

- Хрен там! Все, звонки после семнадцати часов совершенные не имеют отношение ни к Заводу, ни к другим участкам.

- И куда он звонил? Тут звонков каждый день с десяток…- женщина растеряно смотрела на меня.

- Ну, если не считать, что я из любого недоразумения стараюсь заговор слепить…- я укоризненно покачал головой: - Я бы посчитал, что гражданин Клюев устроил из своей квартиры переговорный пункт за счет Завода. Там же городок небольшой, соседи приходят и за половины или две трети от стоимости междугороднего разговора звонят своим родственникам или друзьям, деньги наличкой отдают Клюеву, а потом завод ему еще и затраты на звонки, не глядя, возмещает. Похоже?

- Да ну, Павел, этого быть не может. – Главный бухгалтер выглядела очень расстроенной: - Это же не слесарь какой-то, не котлочист. Это начальник участка. У него зарплата очень приличная, тем более, для Каинска. Нет, как хочешь, но я не верю. Тут какое-то другое объяснение должно быть.

- Ладно, Елена Анатольевна…- я встал из-за стола: - Ты женщина серьезная, тебе по должности положено быть недоверчивой и верить только документам. Ты пока наш разговор в секрете придержи, даже шефу не говори, пожалуйста. Ты просто такими словами это сказала, что даже я засомневался. Я если добуду доказательства, то будем дальше решать, что с этим Клюевым дальше делать, хорошо?

Локация – чердак двухэтажного дома, город Каинск.

Квартира, оставшаяся Клюеву от родителей располагалась на втором, последнем этаже старого, песочного цвета, доме, расположенным на улице со странным названием «Восьмой квартал», прямо напротив местной прокуратуры.

Сегодня я приехал в этот старый, по сибирским меркам, городок, первой электричкой, через люк проник на чердак, и теперь, чутко, как трусливая крыса Чучундра, прислушиваясь к каждому шороху, стамеской и ножом, скреб раствор в здоровенной кирпичной трубе, проходящей мимо кухни наследной квартиры Вячеслава Александровича. Когда-то в эту трубу выходил дым из здоровых чугунных печей-плит, что были установлены при заселении дома, на каждую кухню. В семидесятых годах Советское государство заменило угольные печи на электрические плиты, а в трубы из системы дымоотведения превратились в элемент системы вентиляции, а в девяностые годы бывший советский милиционер старательно пытался сделать дырку в этой самой вентиляции.

Наконец мне удалось вытащить один кирпич из кладки, так что размер образовавшегося отверстия был достаточен для моей цели. Я осторожно отнес кирпич в сторону, чтобы в процессе работы, в самый неподходящий момент, не споткнуться о него, после чего, привязав конец толстого капронового шнура, начал осторожно спускать в темноту трубы особо чувствительный микрофон, купленный мной в одной хитрой инженерной конторе за скромную сумму в пятьдесят долларов.

Отрегулировать длину шнура мне помогало то, что в квартире Клюева кто-то находился. Человек перемещался по квартире, вздыхал, что-то бормотал, переставлял какие-то предметы, что позволило мне отрегулировать длину шнура, закрепив его в том положении, когда звуки в наушниках раздавались наиболее четко. Отладив систему шнур-микрофон – наушники – диктофон, я присел на какую-то трубу, положив под попу рюкзак и стал ждать – до оговоренного времени остался час, время я оговорил с запасом на всякие непредвиденные обстоятельства.

Если что-то работает, зачем искать новые способы?

Звонок из арбитража Алтайского края на базу «Алтайснабсбыт» позволил мне устроить маски-шоу в хозяйстве Флейшмана в то время, когда их юрист ехал на междугороднем автобусе в столицу края на выдуманное мной судебное заседание и не мог помешать нам, объяснив, растерявшемуся главному бухгалтеру АОЗТ ««Алтайснабсбыт», что действия залетных милиционеров имеют сомнительную правовую основу, выражаясь культурно. Сегодня же, по ранее отработанной схеме, моя Наташа позвонила в юридическую контору, защищающую интересы Пыльниковской АОЗТ «Энергоспецремонтгарантия», и сообщила, представившись помощником арбитражного судьи, что ведущий дело судья в ближайшее время убывает на учебу в столицу, поэтому она желает закончить наше дело до отъезда, а уведомление по почти дойти никак не успеет. В связи с чем запишите пожалуйста, что следующее заседание будет через два дня. Целую, аривидерчи!

В микрофоне раздался звук телефонного звонка, невнятный ответ, после чего раздались звуки шагов, скрип отодвигаемого стула и голос обитателя квартиры стал слышан гораздо четче.

Квартира родителей Клюева была однокомнатной, и мне повезло – телефонный аппарат, по советской традиции, был установлен в коридоре. Повезло мне дважды – обитатель квартиры не упал в комнате на кровать или диван, с телефонной трубкой в руке, а пришел на кухню, сел за стол, и вероятно, находился всего в паре метров от, висящего в темноте кирпичной трубы, чувствительного микрофона, отделенный от него только гипсовой решеткой, что стояли на всех кухнях СССР от Бреста до Владивостока.

- Да, это я! – микрокассета в окошечке японского диктофона бесшумно прокручивала пленку, фиксируя каждое слово обитателя квартиры: - Через два дня? Во сколько? Понятно. Да, меня опять на заседании не будет, я в командировке, вырваться не могу. Да, все в силе, никаких изменений нашей позиции. До свидания.

Раздался щелчок рычага телефона, разрывая соединение, после чего раздалось характерное жужжание набора телефонного диска. В каком-то детективе я видел сцену, где герой по звукам, издаваемым диском телефонного аппарата определил номер, на который звонил другой персонаж. К сожалению, я такой способностью не обладал, но зато я имел при себе часы, прекрасные наручные часы, утром выверенные «по Москве», и я знаю, сколько сейчас времени. А распечатку, где будет указан номер телефона, на который, судя по голосу, Пыльников бросился звонить сразу после звонка юриста, я увижу сразу после Первомайских праздников, в сданном в бухгалтерию авансовом отчете гражданина Клюева.

- Здравствуйте, это я. Да, случилось. Звонил юрист, заседание суда через два дня. Да, надо решать вопрос срочно. Я вас понял, всего хорошего. Буду ждать добрых вестей.

Глава 15

Глава пятнадцатая.

Тяжкие думы.

Апрель 1993 года

Локация – чердак двухэтажного дома, город Каинск.

Уйти мне не удалось – в подъезде началось движение, хлопали двери, тянуло табачным дымом, постоянно слышались чьи-то шаги, поэтому, вместо того, чтобы прыгнуть в автобус и ехать на железнодорожную станцию, я сидел тихо как мышь.

В очередной раз, казалось бы, прямо подо мной, хлопнула дверь и по наушникам, сдвинутым на шею пошла еле заметная волна вибрации.

- Здорово, Борисыч! – в ушах загремел чей-то новый, энергичный голос.

- Привет, привет.

- Что-то случилось? – энергичный голос стал еще четче, хлопнула дверца, очевидно, холодильника, звякнуло стекло: - Я тебе тут выпить –закусить принес…

- Да зае…ла меня эта выпивка! - завелся с пол-оборота Пыльников: - Во где она, эта водка. Сил моих нет здесь сидеть уже, на эти сараи во дворе смотреть. Сейчас опять твои родственники и соседи попрутся, по телефону звонить. Тут на кону дела на миллионы, а ты, Слава какие-то копейки сшибаешь, живешь в своем Канске и доволен.

- Ты, Аркадий Борисович, не ори! – построжел собеседник Пыльникова: - Во- первых не Канск, а Каинск, его Петр первый в семьсот двадцать втором году основал. Во-вторых, мне тоже радости мало тебе каждый день жратву и выпивку сюда таскать…

- Ты все равно каждый день сюда бы приходил, соседям «межгород» организовывать…

- Приходил бы. – с достоинством ответил собеседник: - Только эти копейки мне выживать помогают, а твои дела с места, Аркадий Борисович, не двигаются. Ты мне, когда говорил, что Соколова из директоров пнут под зад ногой? И что, где результат? Ты у меня уже месяц здесь околачиваешься безвылазно. Я тебя понимаю, сам бы, на твоем месте, на стену полез. Только это ты ко мне пришел, сказал, что пересидеть надо, и что скоро все решиться. А я пока никаких подвижек не вижу. И должность начальника цеха ты мне обещал, тоже пока перспектив с этим не просматривается.

- Обещал – значит будет. Несколько дней осталось подождать. Соколова на днях, под зад ногой, погонят, а на его место Брыля вернут, а меня на место главного инженера Бриль обещал поставить. Вот тогда я тебя в город и перетяну, тем более, что у старого директора здоровье никакое, это я точно знаю. Вот и считай, что к Новому году я директором стану, а там и приватизация предприятия начнется. Ты, главное, за меня держись, а там все, кто со мной, в шоколаде будем.

- Ну ладно, Аркадий Борисович, понял я тебя, подождем еще немного. Ладно, ты иди, в комнате немного посиди. Сейчас ко мне соседка из третьей квартиры подойти должна, племяннику в Хабаровск звонить будет.

Три взятые с собой, про запас, микрокассеты добросовестно писали телефонные переговоры незнакомых мне людей о их семейных проблемах и заботах из родственников и знакомых в самых различных точках бывшего Советского Союза.

Кассеты медленно крутились, а я думал, что мне делать с полученной информацией.

Ну нашел я Пыльникова, только официально ему ничего не предъявишь – уголовное дело по фактам хищения с Завода не возбуждено, да и материалы предварительной проверки затерялись где-то в Москве, мною же туда и отправленные. Брать Пыльникова и колоть тоже не вариант – он сегодня напишет явку с повинной, а на следующий день от всего откажется, заявив, что я применял к нему недозволенные методы дознания. И есть большая вероятность того, что ему поверят, потому что гражданин Пыльников с виду человек приличный, да и биография его темных пятен не имеет.

Привязать этого типа к попытке покушения на генерального директора завода тоже не получится без показаний киллеров, следовательно, надо ловить душегубов, что вряд ли получится осуществить в одиночку. А если не в одиночку, то, с вероятностью сто процентов, будет расшифрована вторая сторона моей жизни, и попрут меня с «органов» моментально, потому что сказку, что я бескорыстно помогаю коммерческой фирме, принадлежащей моей бабуле ни поверит никто.

Я стукнул себя ладошкой по лбу, пытаясь сообразить, как мне законно привязать себя к Заводу. Подработки «Законом о милиции» запрещены, как и занятие коммерческой деятельностью. Остались лазейки в виде творческой, научной и преподавательской деятельности. Творческая и научная отметается, а вот преподавательская…. Почему бы и нет, тем более, что у меня в июне госэкзамены и получение долгожданного диплома.

От нового видения разрешения проблемы я чуть не начал насвистывать веселенький мотивчик, но вовремя спохватился, так как это было уже перебором, но все равно настроение у меня улучшилось и сидение на пыльном чердаке стало не таким тягостным.

Сидел на чердаке я еще долго – в квартиру подо мной началось паломничество соседей и друзей – переговорный пункт организованный Клюевым работал, как хорошо отлаженный механизм. Поэтому выбраться с чердака я смог поздно вечером, на последнем автобусе доехал до железнодорожной станции, а где провел три часа на жесткой лавке из гнутой фанеры, пока не прибыл проходящий поезд до Кузбасса, в котором я и провел остаток ночи, периодически засыпая на боковой лавке возле туалета.

Три дня спустя.

Локация – Дорожный РОВД.

- Князев, что у тебя на сегодня? – начальник уголовного розыска поднял на старшего опера группы «тяжких» черный глаза.

- Ничего, мы же работали всю ночь по информации Громова, сейчас домой пойдем, отсыпаться.

- И что с информацией?

- Ничего, пусто. Сутки с фигурантом общались – ничего. А прошлую ночь в засаде просидели, тоже пусто. Вы, Александр Александрович, в следующий раз не бросайте нас проверять фуфлыжную Громовскую информацию. Пусть он свою наколки сам отрабатывает.

- Ты Олег меня жизни не учи, молод ты еще. – начальник УРа Дорожного РОВД сегодня подначку своего любимчика не поддержал: - Как сядешь на мое место, тогда и будешь решать, кому и что делать. Ты сколько меня просил человека тебе дать? Тебе пошли навстречу – дали не новичка, а нормального опера. В чем у тебя опять проблема? Если у тебя появится информация по угоном автотранспорта, и ты ее разрабатывать не станешь, я Громову ее проверку отпишу. Тем более, что у вас, все равно, сейчас по работе тишина.

- Но, Александр Александрович…- Князев не терпел иного от своего мнения и не умел вовремя остановится.

- Что Александр Александрович? Я сорок пять лет уже Александр Александрович.

- Ну ясно же было с самого начала, что это фуфел. И вообще, откуда у Громова…

По приезду в Город, я успел поставть пару часов, после чего отвез на Завод заявление о приеме меня на работу преподователем основ российского права для сотрудников, и помчался в Дорожный РОВД, где первым же делом оформил несколько бумаг, что по информации из источника заказчиком покушения на убийство генерального директора Завода Соколова Григория Андрееича является бывший начальник генераторного цеха Завода - Пыльников Аркадий Борисович, у которого с потерпевшим существует конфликт на коммерческой почве. Так-же я изложил на бумаге, которая все стерпит, что по информации киллеры, нанятые Пыльниковым, планируют завершить свою работу до вынесения решения арбитражного суда между Заводом и АОЗТ «Энергоспецремонтгарантия», так как Пыльников боится проиграть судебное дело. Последней бумагой было сообщения с адресом квартиры в городке Каинск, где фигурант скрывается в квартире знакомого, опасаясь ответных действий со стороны Соколова, у которого, вследствие полученного тяжелого ранения, чуть не усадившего его, до конца дней, в инвалидную коляску, очень испортился характер.

Когда Окулов насел на меня о источниках получения информации, я открестился, сказав, что половина трудового коллектива Завода об этом талдычат, а я лишь повторил то, о чем говорят члены трудового колектива.

Не знаю, где и как, но ребята Князева, всем составом, две ночи подряд садились в засаду, а вчера, после засады, помчались в Каинск, откуда вывезли обескураженного гражданина Пыльникова, и целый день, безуспешно, его колола на причастность к покушению на убийство.Судя по всему, усилия «убойщиков» успехом не увенчались, и ребята решили предъявить претензию мне.

- Знаешь, что, Олег? Ты после совещания останься, я тебе кое-что расскажу. - майор Окулов закусил удила: - У Громова хоть такая информация появилась. Почему-то оперативном деле по покушению на гражданина Соколова у тебя вообще никаких реальных версий не было, так, дежурные отписки какие-то. Ты на заслушивании десять дней назад по этому делу в городском управлении только мычал и потел, когда тебе вопросы о активизации работы по раскрытию данного преступления задавали. А ты помнишь, что выговор за отсутствие работы по раскрытию его почему-то мне пообещали вынести, а не тебе. Не нравится Громовская информация – работай по своей, а то у меня впечатление складывается, что ты по данному уголовному делу работать по-настоящему, не желаешь. Есть чем мои слова опровергнуть?

- Ну понятно. – шеф провел большую жирную черту через страницу ежедневника, после чего посмотрел на меня: - У тебя что, Громов?

- Сверка у меня сегодня с ИЦ УВД по кражам и угоном и в камере двое угонщиков, что ночью ГАИ задержало, сидят, надо поработать. В углу, где сидели опера «тяжких» раздалось хихиканье, которое кое-кто из коллег поддержал.

- А что вы лыбу там давите? В засаде посидели ночь и инженера втроем на смогли расколоть? – я в ярости не особо сдерживал эмоции.

- Так сам поколи. – Князев ржал мне в лицо: - Или тебе некогда, у тебя же отчетность сегодня.

Я приоткрыл рот и тут-же его захлопнул, испугавшись, что наговорю лишнее, слишком многое хотелось сказать. А причина этого сидела напротив, плечо к плечу с Олегом Князевым и Варенниковым Сергеем и улыбалась, мой бывший приятель Руслан Конев.

Позавчера, после утреннего развода Руслан спустился ко мне, светясь, как весеннее солнышко, и плюхнувшись на табуретку, заявил:

- Можешь меня поздравить!

- С чем? На Инне женишься? Хороший выбор.

- Да причем тут Инка. – Руслан поморщился: - Меня в «тяжкие», к Князеву взяли, теперь серьезными делами заниматься буду.

- Поздравляю. – мне с трудом удалось сохранить равнодушное выражение лица: - Когда переводишься?

- Уже. – Руслан встал: - Ладно, пойду я, дел много, по убийству вчерашнему за злодеем сейчас поедем.

На прощание меня по-дружески, не с ноткой некоторого превосходства потрепали по плечу, а я с трудом сдержался, чтобы не бросить стакан с чаем в беленую известкой стену.

То есть, ежедневное нытье Олега Князева о том, что ему катастрофически не хватает людей закончилось маленькой победой – старший опер по «потеряшкам» майор Николай Михайлович Зуев закончил свою многомесячную эпопею по лечению язвы и, с посвежевшим лицом, вернулся к своим обязанностям, а Руслана у майора забрали и отдали в «тяжкие». Зачем руководство РОВД это сделало мне было непонятно – Зуев в любой момент мог заболеет или написать рапорт на пенсию, благо стаж ему это позволял, и важная линия работы останется не прикрыта, да и не будет Николай Михайлович работать один, уже завтра начнет на каждом совещании рассказывать о своей нелегкой судьбе. В принципе все эти расклады меня мало чем касались - другое меня взбесило. Мой бывший приятель слишком много знал обо мне того, чего знать никому не полагалось. И я не сомневался, что рано или поздно все это станет известно моему недругу – Олегу Князеву. Вроде бы сведенья, которыми обладал Руслан, были разрозненными и отрывочными, но если их соединить вместе и творчески поработать по ним. В принципе, единственным слабым звеном в моих «подработках» была моя работа на Заводе, остальные проекты уже существовали без меня, требуя только дежурного контроля с моей стороны, но Завод…

То, что Олег жаден до денег было мне известно доподлинно, он был жаден и не особо разборчив в методах. И я не был уверен, что Олег, узнав, что через мои руки в месяц проходит несколько тысяч условных единиц свободно конвертируемой валюты, полученных не совсем законным путем, сможет спокойно пройти мимо этих сведений, руководствуясь принципами корпоративной солидарности или «ворон ворону глаз не выклюет». Наиболее вероятным я видел два варианта развития событий. Первое – мне предложат поделится шекелями «за молчание». Второе – меня просто сдадут «компетентным органам», как бы они сейчас не назывались, либо подставят, просто из спортивного интереса. Или… Я похолодел. В принципе, если я завтра исчезну, все пойдет прахом. Бабуля, мой зиц-директор, уже старенькая, у нее свои заботы, не нужно ей ничего лишнего, да и не в курсе она всех движений денег и капиталов, принадлежащих фирме «Немезида».

Бухгалтер мой, как скажут в будущем, на аутсорсе, а через банк проходят минимально-необходимые платежи.

Я представил, как меня убирают со сцены и аккуратно перехватывают управление магазином и консервным цехом. Заведующая магазином на Заводской, расписки которой скоро не будут влезать в портфель, просто порадуется, что долги отдавать не нужно. То же самое, сделает директор финансовой корпорации «Южный крест», и в итоге, дочь моя и мои родственники унаследуют за мной только половину, принадлежащей нам с Кристиной, бывшей квартиры покойной Аллы. А если Олег будет достаточно умным, то устранив меня он сможет подхватить оставшиеся после меня активы, при полном непротивлении других участников этих юридических лиц.

Сука! Я погрузился в мрачные размышления, пытаясь выстроить оптимальный путь разрешения проблемы. Смерти особо я не боялся, много лет назад убедив себя в ее неизбежности и уверовав в перерождение души, но позволить кому-то прибрать к рукам плоды моих усилий, я не планировал.

Арбитражный суд Алтайского края.

- Уважаемый суд…- юрист «Алтайснабсбыта», солидный мужчина в франтоватом пиджаке тонкой черной кожи поднялся из-за стола: - Прошу приобщить к делу следующий документ.

- Что это? – судья мотнула головой, предлагая передать бумагу секретарю судебного заседания.

- Это акт сверки взаимных расчётов, подтверждающий, что задолженность моего доверителя перед Заводом равна нулю.

- Мне о наличии такого документа ничего не известно. – я ждал какого-то ответного ходя от оппонентов, только не знал, каким путем эти ребята пойдут.

- Это для вас, заверенная копия. – как специально испорченная, вся в черных полосах, мало читаемая ксерокопия легла передо мной: - Извините, но у нас ксерокс сломался.

Юрист от господина Флейшмана улыбался так обворожительно и светло, что я сразу ему не поверил. Согласно документу, якобы составленному в восемьдесят девятом году господин Арнольд Францевич Бриль, бывший генеральный директора Завода, своей подписью подтверждал, что на момент подписания акта, «Альайснабсбыт» задолженности перед заводом не имел.

-И когда этот документ был подписан? – я со злостью хлопнул по, неряшливо выглядящей, бумаги.

- Ну там же написано – Двадцать восьмого августа восемьдесят девятого года.

- Уважаемый суд, прошу зафиксировать ответ представителя ответчика в протоколе и сообщаю, что считаю представленный суду документ подложным. Во-первых, он неправильно оформлен, на нем не указано, когда было осуществлено погашение заложенности. Во-вторых, прошу провести экспертизу, перед которой поставить вопрос о том, когда был изготовлен данный документ и, во-вторых, была ли подпись под указанным документом изготовлена Арнольдом Францевичем Брилем или иным лицом. Кроме того, я требую, чтобы ответчик представил первичные документы, подтверждающие отсутствие у него задолженности перед истцом.

- Что значит – первичные документы?

- Акт сверки взаимной задолженности не является документом, подтверждающим погашение задолженности. Я прошу, обязать ответчика представить документ, на основании которых была погашена задолженность перед истцом – акт, платежка. Из представленной бумаги не понятно, что сделал ответчик, что долг был погашен. У нас нет таких документов.

- Ответчик! Вы требование истца поняли?

- Да, срок исковой давности составляет три года, а они уже прошли.

- а при чем тут срок исковой давности? – я возмущенно развел руки: - По правилам ведения бухгалтерского учета, вы должны хранить все документы в течении пяти лет с момента окончания периода, а пять лет еще не прошли.

- Я не знаю, не готов ответить на этот вопрос. – юрист «Алтайснабсбыта» возмущенно фыркнул и отвернулся от меня.

- Истец, если вы ставите вопрос о проведении судебных экспертиз, готовы ли вы оплатить их проведение.

Я даже не предполагал, сколько стоят указанные экспертизы, уверен, что очень дорого, но я был вынужден утвердительно мотнуть головой: - Да, мы готовы оплатить счет за проведение экспертиз с условием отнесение этих и других судебных расходов на проигравшую сторону.

- Хорошо. Ответчик…- судья задумчиво смотрела на подскочившего юриста:

- Вы по-прежнему настаиваете, что представленный документ подлинный?

- Ваша честь, я относительно недавно там работаю, поэтому могу ссылаться только на директора предприятия, Семена Самуиловича Фишмана, который мне документ передал.

- Понятно все с вами. - судья повернулась к секретарю: - Пиши. Суд, не удаляясь в совещательную комнату определил – назначить проведение экспертизы, вопросы, которые будут поставлены перед экспертом, мы со сторонами чуть позже обсудим. Дальше - вызвать явкой на следующее судебное заседание Семена Самуиловича Флейшмана. Истец!

- Я. – я подскочил со стула.

- Сможете обеспечить явку Бриля?

- Не знаю, уважаемый суд, если будет извещение о вызове, то я постараюсь.

- Да уж постарайтесь. На этом судебное заседание закрыто, следующие заседание назначается…

Глава 16

Глава шестнадцатая.

Вся семья своя, да всяк любит себя.

Май 1993 года

Локация – Садовое общество «Прибрежное» в районе поселка Гидростроителей.

- Привет! А вот и мы! – места парковки у дачи моих родителей было мало, с трудом втискивались две машины, поэтому мы с Наташей, оставив «Ниссан» у ворот садового общества, последний километр шли пешком, и, в основном, в горку.

- И! – Кристина спрыгнула с колен моей матери, а своей соответственно, бабушки, выбежала из беседки, где за столом сидела густая толпа народу, и, широко раскинув руки, бросилась ко мне.

Боясь, что малышка споткнуться и разобьется о дорожку из красного кирпича, я побежал навстречу, подхватил ребенка и закружил, крепко держа на вытянутых руках.

- И-и-и! – Кристина зажмурилась и визжала от восторга, не замолкая ни на минуту.

- Ну все, все. – я поцеловал дочь в румяную щеку: - Закружила ты меня совсем, сейчас упаду и больше не встану.

Ребенок обхватил меня за шею, а потом вскарабкалась на плечи и оседлала.

Я попытался пощекотать под маленькими ребрышками, но дочь только крепче ухватилась за отцовские уши, пришлось идти к беседке имея на шее драгоценную ношу.

- Вы что так поздно? – мама попыталась забрать у меня дочь, но ребенок молча недовольно брыкался и слезать не собирался: - Я думала, что ты хоть грядку под морковку перекапаешь до обеда.

- Мама, у меня официально до вечера рабочий день в связи с усилением…

- Наташа, я надеюсь, что после июня, когда у Павла диплом появится, ты с ним поговоришь…

- Я с ним уже разговаривала, он ни в какую… - моя подруга поставила на стол пакет с замотанной в полотенце кастрюлей и начала здороваться с моей, собравшейся на шашлыки родней.

Нельзя сказать, что мои родственники Наташу не привечали – общались с ней вполне вежливо, соблюдая все нормы приличия, но, с другой стороны, появившаяся в моей квартире девушка, о прошлом которой не было известно ничего, ни имеющая ни родственников, ни дома, всех, мягко говоря, настораживало, а я не мог рассказать подробности биографии Наташи – все-таки, в Питере мы с ней немного наследили.

- Идите мойте руки и садитесь за стол. – мама решительно сняла с меня заскучавшего на моих плечах ребенка, и Кристина тут же побежала к большому металлическому мангалу, где отец и дядя Саша колдовали с шашлыками.

А через полчаса бабуля начала вещать и от потока ее мыслей я чуть не умер, подавившись куском жареной на мангале свинины.

Бабушка, еще три дня назад бодро половшая грядки на своей даче, позавчера решила, что ее жизненный путь на этой Земле заканчивается, и пора навести порядок в делах.

Ничего лучше она не придумала, как собрать любящих родственников и объявить им свою непреклонную волю.

И пока собравшаяся на беседке родня отговаривала бабулю от этого неосмотрительного шага, так как впереди у нее еще много лет жизни, а я безмятежно ел горячее мясо с алюминиевого шампура, бабушка попалась в своей записной книжки. А потом я подавился.

Квартиру свою, в «ветеранском» доме, в которой я жил после армии и сейчас, периодически, поселял своих знакомых, испытывающих жизненные трудности, бабуля пожелала передать моему двоюродному брату Константину, так как, «у Павла с жилой площадью сейчас все хорошо».

Дачей своей, что широко раскинувшуюся на четырех «сотках», что располагалась в соседнем садовом обществе, бабуля одарила меня, а вот дальше я стал надрывно кашлять.

- Все, все, спасибо…- я закрылся рукой, когда крепкий кулачок Наташи в десятый раз врезал мне по спине, и я смог нормально дышать: - Бабушка, я не расслышал, что ты последним и кому подарила?

- Фирму свою, как ее там, забыла название, дочерям моим хочу подарить, матери твоей и тетке.

- Я, конечно, извиняюсь, бабушка, но почему ты кому-то даришь мою фирму?

В последующие десять минут я узнал много нового. Оказывается, мой номинальный директор воспринимала фирму «Немезиду» как какое-то подобие, не к ночи, помянутой, МММ, что еще не вышла на финансовый рынок. Ветеран труда, партии и войны, наслушавшись Бориса Николаевича и сына пасынка детского писателя, что рынок все порешает своей невидимой рукой, пришла к выводу, что несколько подписей в месяц, поставленных на непонятных бумажках, порождает ту самую прибавочную стоимость в виде денежных средств, получаемых от меня в качестве бонуса к, ставшей копеечной, пенсии.

- Бабушка… э, как бы тебе объяснить. – я задумался: - Давай, все же, я сам решу, что мне делать с «Немезидой», тем более, что от того, что ты три пять платежек в месяц подписываешь и ведомость на выплату заработной платы, деньги только тратятся, а не зарабатываются…

Н-да, честное слово, знал бы, с чем придется столкнутся, не стал бы связываться с таким упрямым директором. Даже не знаю, что на бабулю нашло, но моя прародительница, что называется, закусила удила, так что я, отказавшись от дара в виде земельного участка с домиком, сарайкой, будкой туалета и теплицей, встал и прихватив притихшую Наташу, двинулся к выходу с участка, под осуждающее молчание за спиной.

- Паша, ты чего? Зачем ругаться стал? – Наташа, что, попрощавшись со всеми, последовала за мной, заговорила только когда мы сели в машину. Да и правильно. Выходной день, погода летняя, за любым кустом вдоль дороги могли торчать любопытные ушки дачниц и дачников.

- Да, сорвался, что-то. – кипящие во мне эмоции и переносил на педаль «газа» седана, наслаждаясь мощью, отзывчивого на каждое движение моей ноги, мотора.

- Бесит, когда люди рассуждают о том, чего абсолютно не понимают. – я осторожно высунул «Ниссан» из-за чадящего соляркой «ЛИАЗА», убедился, что дорога свободна и «притопил» педаль «газа».

- О чем ты? – Наташа была расстроена. Казалось бы, только нормализовались отношения с моей родней, но тут я взбрыкнул и все испортил.

- Бесит, когда люди не понимают, что сейчас все изменилось. – я, пользуясь динамикой «японца», бросал его из стороны в сторону, «шашечками» обгоняя, неторопливо катящиеся к Городу, в основном отечественные машины: - Но, зато, жизни тебя поучить готовы. Они даже не представляют, что, к примеру, за квартиру надо деньги платить, а скоро квартиры так подорожают, что тебе половину жизни придется на нее работать. И землю тебе больше никакое государство бесплатно не нарежет, а надо несколько лет без выходных работать, чтобы участок под дачу купить. А тут решила мою фирму подарить…

- Паша, но это же бабушка твоя, а подарить она собралась твоей матери и тетке, не посторонним же.

- Наташа, ты считаешь, что мне сейчас стыдно должно быть? – я вклинился между панелевозом и очередным, набитым людьми, автобусом: - Но фирма – это-же не счет в Сберкассе, с хорошими процентами, где можно ничего не делать, а только набежавшими на счет доходами распоряжаться. От того, что бабушка несколько бумажек ежемесячно подписывает, ни один рубль не заработается. Бабуля даже не знает, откуда деньги берутся и куда они уходят. Ей все равно, что подписывать – платежку на налоги или на покупку автоклава.

- И что ты будешь делать теперь? Твоя бабушка же сказала, что больше ничего подписывать не будет…

- Вот это и говорит о том, что бабуля даже не понимает, что делает. Зачем мне ее подпись. У меня «генеральная» доверенность есть на совершения всех сделок и подписание любых документов, и доверенность еще два года будет действовать. Я, к примеру, могу на тебя доверенность у нотариуса оформить или на любого другого человека и за пару месяцев от фирмы, кроме долгов, ничего не оставить.

- Паша, а зачем на кого-то доверенность оформлять? Если у тебя есть доверенность.

- Видишь ли Наташа…- я положил руку на коленку собеседнице: - Я, все-таки, пока милиционер и не могу фирмой управлять. Владеть могу, а вот управлять нет. Поэтому мне нужен человек, который будет за директора бумаги подписывать. Да и фирму, скорее всего, новую придется оформлять. Моя бабушка в своем упрямстве часто бывает непредсказуема.

Локация – окрестности «Колизея».

- Павел Николаевич, нам деньги нужны. - Лев Фролов, мой заместитель по финансовой корпорации «Southern Cross» смотрел на меня, как будто я ему задолжал.

-Лев Григорьевич, мне кажется, что я вкладывался в твое заведение, чтобы, напротив, деньги получать, а не вбухивать в вас деньги без отдачи.

- У нас кассовый разрыв…- козырнул мой совладелец ломбарда модным, в этой экономической ситуации, словосочетанием.

- Да как так-то! У вас миллионы в залогах, а вы у меня деньги просите…

- Да тут ситуация сложилась такая…

Из сбивчивых пояснений моего специалиста по залогам выходило, что, у нас, в закромах, скопилось множество оставленных нам шмоток, в том числе золота и бытовой техники, но, при строгом выполнении инструкций, он мог продать невыкупленные ценности только на исполнительной надписи нотариуса. Подозреваю, что нотариусы сами слабо понимали, что это за зверь такой – «исполнительная надпись», поэтому, в один голос посылали Льва Григорьевича в пешее эротическое путешествие.

- Я уже четырех нотариусов обошел, у всех один и тот-же ответ, что я могу своими бумажками подтереться. А у нас нормальные бумаги, по утвержденному государству образцу напечатаны.

Подозреваю, что исполнительная надпись нотариуса – это что-то типа судебного приказа будущего, но, в любом случае, бодаться с этими ребятами, что, ловко стуча печатями по копиям документов, зарабатывали миллионы, не стоило, все равно, им ничего не докажешь.

- Так, Лев Григорьевич, сегодня я к тебе вечером заеду, привезу диктофон японский с выносным микрофоном. Ты никуда не уходи, дождись меня. – после того, как я вынес кучу материальных ценностей из подвала наших конкурентов, Яков и Семен из «Империума» забросили дурную забаву – по вечерам ловить и бить моего исполнительного директора, поэтому Лев мог уйти домой сразу после окончания рабочего времени: -Я покажу, как пользоваться, а завтра пойдешь к самому хабалистому из этих нотариусов и под запись проведешь такой разговор, запиши, чтобы не забыть…

Лев вырвал из тетрадки лист бумаги и, с видом мученика, начал писать под мою диктовку:

- Здравствуйте, я такой-то такой-то, исполнительный директор финансовой корпорации «Южный ветер», вот мои паспорт и доверенность. Я прихожу к вам второй раз и настаиваю, чтобы вы сделали мне исполнительную надпись на этих документах, или дали письменный отказ в моей просьбе. Не забудь ввернуть в разговор, что обращался еще к пяти нотариусам, но тебе все отказали. А потом сидишь и слушаешь, а иностранная техника записывает, куда тебя пошлет эта женщина. Желательно в конце сказать, что это ты так не оставишь и будешь жаловаться в компетентные органы и тоже запишешь, куда она тебя пошлет вместе с этими органами. Если будет настроение, зайди в еще одну конторы и тоже аналогичную запись сделай, говорить надо тоже самое. Только не забудь потом, фамилии нотариусов, что тебя гнать будут. Будут такие записи, можно будет продавать.

- Там еще написано, что мы должны в газете публиковать объявление о проведении торгов…

Да что ты будешь делать! Еще ни копейки из этой богадельни не получил, а этот… Лев только знает, что с меня «трясет» деньги. А объявление в коммерческой газете стоит очень дорого.

- Лев Григорьевич, распечатайте и повесьте на входной двери объявление, что с первого мая сего года каждую субботу здесь проводятся торги по продаже невыкупленного имущества, сфотографируйте это на "мыльницу", этого будет достаточно. - я бросил взгляд на кладовую, где, на металлических стеллажах, громоздились телевизоры, магнитолы и «видики», не выкупленные гражданами и скривился – это были мои деньги, лежащие мертвым грузом и не работающие. Скажете - жадность? Нет, не жадность, отнюдь. Я помню свое прошлое настоящее, когда я был вынужден покупать на рынке черные китайские тапочки, с тончайшей подошвой, так что любой камешек на асфальте, попавший под ногу, вызывал боль. И обед из, разведенного в кипятке, кубика «Галина Бланка» я тоже хорошо помню, а пустой бумажник у старшего опера уголовного розыска – это просто унизительно, и у меня нет желания вновь оказаться в этой ситуации, поэтому я буду «крутить» деньги до тех пор, пока не заработаю столько, чтобы всю оставшуюся жизнь ни о чем не беспокоится, и чтобы через двадцать лет молодые и голодные прокуроры «новой волны» не пришли и не сказали, что приватизация вашей собственности проведена была незаконна.

Локация – Дорожный РОВД.

Наташа сегодня отпросилась на день рождение к какой-то знакомой – я должен был забрать ее в одиннадцать часов вечера на площадке, напротив Главного кабака Города. Поэтому сегодня я изображал идеального сотрудника – вывалил из сейфа все оперативные дела и вшивал в них свежие справки по отработке, проверке и прочей лабуде, которую требуют проверяющие из различных, вышестоящих, управлений.

На загремевшие в тишине вечернего РОВД я не обратил особого внимания – в дежурной или второй смене я не числился, встреч никому не назначал, так что, с вероятностью девяносто … Тут я понял, что ошибся, так как из полумрака коридора выступил мой бывший приятель Конев Руслан.

- Привет. – я отодвинул серые, из самого дешевого картона, папки в угол стола и потянулся к кофеварке: - Чай будешь?

Злость на коллегу уже прошла - каждый сам выбирает себе путь, а однообразное написание документов уже набило мне оскомину, так что я был рад сделать перерыв и поболтать ни о чем.

- Здорово. – мрачный Руслан упал на хлипкий стул и уставился в столешницу: - Поговорить хотел с тобой.

- Говори. Чай-кофе будешь? – я бросил в свою кружку две ложки две чайные ложки растворимого кофе «максвелл», две ложки растительных сливок из Южной Кореи и ложку сахара и вопросительно посмотрел на гостя.

- Нет, не хочу.

- Как хочешь. – уговаривать никого я не собирался, поэтому налил себе кипяток и, заранее содрогаясь от вкуса намешанного пойла, старательно перемешал содержимое, после чего сел за стул и уставился в переносицу гостя.

- Рассказывая, почему домой не идешь?

- Проблемы у меня с твоим магазином. – я поймал быстрый взгляд исподлобья – Руслан пытался отследить мою реакцию на его заявление, и реакция воспоследовала.

- На мой магазин? – я так резко поставил чашку на стол, что ее содержимое расплескалось по поверхности – пришлось отрывать полстраницы от газеты бесплатных объявлений, которой был застелен сейф и тщательно оттирать сладкую жижу.

Магазин я Руслану уступил, выведя оттуда свои, ранее вложенные, деньги, заодно и прекратив поставку бытовой техники класса «Б/У, восстановленная» с городской свалки – она у меня прекрасно расходилась из комиссионного отдела бывшего хозяйственного магазина. Договор на Инну переоформили, благо, что на этой улице, сплошь занятой промышленной застройкой, проблем с предприятиями, желающими сдать пустующие помещение в аренду, не было. Насколько я знаю, сидели там Инна и племянник Руслана –студент, уже пару раз подставивший нас своим наплевательским отношением к работе, поэтому я и был рад избавится от этого сомнительного актива, слишком много там было едоков с большими ложками, а вот ручеек поступающего товара был очень скромным. Я не хотел вкладывать деньги в бизнес, в котором ничего не понимал и в котором от меня мало что зависело, а Руслан с Инной просто не хотели – им это было не интересно. И я уже думать забыло чужом салоне компьютерной технике, как мой бывший приятель заявил, что это моя точка, приносящая ему проблемы. В это время такие разговоры могли провести к весьма непредсказуемым последствием, поэтому я инстинктивно окрысился.

- О каком таком моем магазине ты тут речь завел, товарищ?

- Да ты меня не так понял. – сдал назад Руслан: - Я имел ввиду магазин, что ты открывал.

- И что там с этим магазином? Пожар? Обворовали?

- Чуть лучше. Меня на «счетчик» поставили. - Судя по лицу Конева, он не шутил.

Глава 17

Глава семнадцатая.

Формы вины.

Май 1993 года

- Ты сейчас так пошутил? – я попытался улыбнуться: - И кто тебя на «счетчик» поставил? Бухгалтерия наша?

Руслан, судя по всему, моей попытки пошутить даже не заметил.

- Бандосы какие-то наехали…

- Стоп. Ты сейчас серьезно? А ты сказал, где ты служишь или пока с ними не общался…

- Я сказал, но ребятишки сказали, что это им без разницы. Раз я у них деньги за товар взял, то я по всем раскладам барыга, а раз поставку прокосячил, то меня на счетчик поставить по любому положено.

- Что-то бред какой-то.

Оказалось, что не бред, а последствия трудовых отношений с родственниками. Единственный сын тетки Руслана – Арины, студент -«вечерник» юридического института, который, в прошлом году, не только сдал жуликам наш компьютерный салон мошенникам для прокрутки одноразовой аферы с продажей машины сахара, когда меня жуть не загребли по подозрению в преступлении, как раз, нынешние приятели Руслана по группе «тяжких», но и подписал от имени салона договор на поставку компьютера, шлепнув печать салона на бумагу, ну и «просто забыл» оприходовать аванс в кассу, бросив несколько купюр в дальний угол сейфа.

Инна, что вела учет, хмыкнула на договор без предоплаты и отбросила его в сторону, а теперь наступила расплата. Не знаю, где обитал парень из Кемерово, который подписал договор, но приехал он только сейчас, но не один, а с бригадой «математиков». Лысые «математики» владели только двумя арифметическими действиями – умножение процентов и отнимание. Согласно расчетам, что предъявили Руслану, срочно вызванному с салон истерящей Инной, задолженность по договору поставки в настоящий момент превысила стоимость трех квартир в центре Города и каждый день продолжала расти.

- Ну что сказать? Круто конечно. – я отхлебнул глоток остывшего чая: - И что собираешься делать?

- Так это, Паша… я к тебе пришел, чтобы мы как раньше, вопросы порешали…

- Вот сейчас я не понял, Руслан. – я натянул на лицо недоуменную маску:

- Ты сейчас из другой стаи, у нас с тобой полный расчет произошел, никто никому ничего не должен. Ты совсем недавно мне сказал, что по личным темам работать со мной будешь только при наличии оплаты в течении трех дней. Я ничего не путаю?

- Да ладно, братан, ты что, серьезно в это поверил? Я же пошутил. – Руслан смотрел мне в глаза так открыто и искренне, что я сразу проникся глубочайшим недоверием: - У тебя бы что случилось, я бы сразу за тебя «вписался»! Тем более, что это был и твой косяк…

- Слушай брат, ты опять пытаешься меня в эту тему вписать. Ты либо объяснись, с какого я тут бока или прекращай свои намеки мне кидать.

- Паша, ты же еще больше чем полгода с нами работал, мог бы тоже вопрос задать, что за договор без аванса в сейфе валяется…

Мне, в ответ на эту реплику, оставалось только скрипнуть зубами. Нельзя работать с родственниками и в тех местах, где на одного сотрудника приходится несколько начальников.

- Руслан, я тебе одну умную вещь скажу, но ты только не обижайся. Я в ваш сейф не разу не лазил, ни разу. Все учеты в своей тетрадочке Инна вела. Она приходы учитывала, выдавала мне деньги на аренду официальную и на бензин на грузовик, когда отправки из Германии прилетали, чтобы я оргтехнику с аэродрома до салона довез. И прибыль она нам в конце месяца распределяла, тоже глядя в свою тетрадочку. Я ее записи даже не проверял, мы же друзья, правда?

Руслан пытался что-то вставить, но мне его лукавые «доводы» были не интересны.

- А то, что договор был без аванса, то я позволю тебе напомнить, что у нас, как раз для таких случаев в договоре был пункт 5.7. в котором говорилось, что в случае, если в течении трех дней после подписания договора поставки, в кассу салона не поступит предоплата, то договор считается расторгнутым, без наступления каких-либо правовых последствий. Припоминаешь? Кстати, а может быть денег и не было? И, кстати, таких, кто договор подписывал, а аванс не вносил, у нас, по-моему, каждую неделю не менее пары человек было – люди договора заключали и уходили «в закат» с концами.

- Да были деньги. – Руслан досадливо потер небритую челюсть: - Они просто в щель за полкой упали и приземлились в нижнем отделении, где журналы инструктажей были, которые с момента открытия никто не доставал.

- Слушай, ну тут косяк же чисто твоего брательника двоюродного, тем более, что он договор подписал. Так пусть он со своей мамашей дурной ситуацию и разгребает. – без малейшей надежды предложил я, заранее зная ответ.

- Паша, ну ты что такое говоришь? Их же без квартиры оставят, а потом все равно, ко мне придут… да и родня они мне, как я их брошу?

- Ладно, что от меня надо?

- Так пойдем к Олегу Князеву, там все порешаем.

Олег Князев, старший группы «тяжких» сразу взял на себя направляющую и решающую роль:

- Мужики, когда на «стрелу» поедем, всем надо вооружится, только не с казенными пукалками поедем, а со своим.

Я поймал себя на том, что застыл с приоткрытым от изумления ртом:

- Я стесняюсь спросить, а у кого своего нет?

- Паша, у тебя же… - влез в разговор, с ненужной, абсолютно, сейчас репликой, мой бывший приятель.

- Ты, о чем? – вызверился я на Руслана: - У меня никаких «левых» стволов нет и не было.

- Ну и на хер ты нам нужен, такой красивый? – скривился в улыбочке старший опер «убойщиков».

- Действительно. – я встал: - Наверное, не в ту дверь зашел.

И зачем я повелся на уговоры Руслана? Ведь знал, что с Олегом Князевым каши не сваришь, к тому же он сразу перешел черту, провоцируя меня на признание о наличии у меня «левого» ствола. И зачем брать не табельные стволы на «стрелу»? Без разговоров, валить залетных рэкетиров? Но так не делается. Мы люди «государевы», наличие легального ствола на «постоянке» - наше неоспоримое преимущество. Ничего не понятно, но ясно, что я сделал правильно, что не стал связываться с «убойщиками», как бы не дул в обиде губы Руслан.

Губы Руслан дул не долго, буквально через два дня подошел ко мне и попросил дать в аренду машину, естественно не «Ниссан», а что-то попроще.

До «Ниссана» у Руслана (каламбурчик, однако) нос не дорос – прав на вождение автомобиля мой товарищ не имел, так я ему и сказал, на что мой бывший приятель сообщил, что на иномарку он не претендует, ему бы что-то попроще.

- Зачем тебе машина?

Оказалось, что встреча с рэкетирами прошла очень плохо. Когда лихие опера загрузились в «Тойоту» Князева, в багажнике которой, небрежно прикрытый старым одеялом, лежал обрез охотничьего ружья и пара газовых револьверов, переделанных под «мелкашечные» патроны.

Не успела японская машина разогнаться на прямой, как стрела, улице Дрейфующих полярников, как пристроившиеся к иномарке оранжевый «Москвич-412», ревущий, как трактор «Беларусь», начал отчаянно мигать «дальним» светом фар.

- Да что этому олуху надо? – Князев резко бросил автомобиль к тротуару, а из притормозившего сзади «Москвича», с переднего пассажирского сидения, вылез высокий парень в черном пиджаке из тонкой кожи, поравнялся с «Тойотой» и, наклонившись, стал внимательно рассматривать, изумленно глядящих на него, оперативников.

- А, вот ты где. – парень приветливо улыбнулся Руслану, встретившись с ним взглядом, после чего помахал рукой. Оранжевый москвич медленно проехал мимо «Тойота», два молодых мужика, сидящие в нем, пристально рассматривали милиционеров, как будто хотели запомнить их образы на долгую память.

- А мы с пацанами решили вас не гонять, сами к вам подъехали…- парень улыбался широко и открыто: - Ничего же страшного, я думаю. Ну что, Руслан, деньги привез?

- Да ты, сука! – охреневшие от наглости бандюгана опера дружно полезли из машины.

Через минуту, под любопытствующим взглядами прохожих – время было еще не поздним и на одной из главных улиц центра Города было много народу, опера, заломили руки оппоненту и уткнули его носом в капот «Тойоты», а Сергей Варенников быстро и ловко обыскал его.

- Это что такое? – перед лицом задержанного помахали извлеченным из кармана пиджака конвертом.

- Ну ты, надеюсь, грамотный – прочитать сможешь? – просипел задержанный – его лицо вмяли в сталь японского кузова и говорить без акцента ему было затруднительно.

- Ты тварь…- Сергей воровато оглянулся и, без замаха, врезал под ребра, парню в пиджаке.

- Ах, еб вашу! –хрюкнул распластанный, после чего вновь засипел: - Вы только зря меня бьете. Вам это дорого обойдется. Мои пацаны вас хорошо рассмотрели и сейчас едут в областную прокуратуру, писать заявление дежурному прокурору, что меня похитили, предположительно Конев Руслан с двумя подельниками. А, если со мной что-то случится, то завтра вас всех опознаю без проблем и…дальше сами знаете.

- Руслан, тут твое имя написано! – потряс конвертом Сергей, после чего распахнул бумажный клапан и достал оттуда лист бумаги, густо заполненный каким-то текстом: - то что тут написано? Какой иск?

- Такой иск. Судебный. – ощерился задержанный: - Так что, парни, я вам советую меня отпустить, иначе завтра все сядете. И если вы меня хоть пальцем тронете, то я сразу поеду в травму круглосуточную, побои снимать. А чтобы вы завтра прокурору не рассказывали, что я к вам уже побитый пришел, я тридцать минут назад, на вокзале, в фотографической кабине снялся, там на фотографиях, и дата и время съемки автоматически проставлено.

В общем растерялись «убойщики», больно выбивалось из привычной схемы поведение вымогателя, да и не пришло им в голову быстро свои планы поменять. Тем более, что вариантов дальнейшего поведения у них в голове был только один – погрузить задержанного в машину и везти в отдел, а там… На этом все заканчивалось, с учетом того, что в угрозу привезти в отдел дежурного прокурора областной прокуратуры опера, как-то сразу поверили, больно уверенно тип, прижатый мордой лица к капоту иномарки, говорил. И какой прокурор поверит, что опера «убойного» отдела колят мужика за страшное преступления, если на руках у прокурора копия судебного иска, что один из этих самых оперов должен задержанному кучу денег?

- Сколько там денег ты должен? – я ошарашенно помотал головой.

- Пени десять процентов в день получается.

- Да откуда? Я помню, что у нас там было написано «один процент в день, начиная с тридцатого дня от срока наступления обязательства. Откуда десять процентов в день?

- Там, ты если помнишь, оставил три строчки свободными, чтобы можно было особые условия вписать? Вот они и вписали- десять процентов в день, начиная с первого дня просрочки выполнения обязательств.

- Знаешь, Руслан, твой брат двоюродный – сказочный … н-да, в общем сказочное существо.

- Ты машину дашь или нет? – Руслан, видимо вспомнив о своем, сказочном родственнике, покраснел и сердито засопел.

- Так зачем?

Оказалось, что машина нужна Руслану чтобы встречать с работы своих женщин (маму, тетю и Инну) и, в безопасности доставлять их домой, а на троллейбусе делать это не с руки.

- Так может дамам твоим отпуска взять и дома посидеть?

Оказалось, что это невозможно, каждая из женщин свою работу ценили и, даже временно, покинуть ее не могли, поэтому требовали от, единственного в их семье, вооруженного мужчины обеспечить их безопасность.

- Сейчас машины нет. Через пару дней постараюсь.

- Ладно, скажешь мне, когда будет.

Глядя в сгорбленную от навалившихся забот спину бывшего приятеля, я думал, что бы я сделал на его месте, попав в аналогичную ситуацию. Охранять родственников, тем более, таких многочисленных – не выход, Руслан эту разномастную братию просто не вывезет. Остается только валить агрессора или наносить ему такой ущерб, чтобы он понял, что связываться с тобой ему обойдется дороже, а для этого надо было…

Для этого надо было вести себя нормально и не загонять меня в угол насчет оплаты ы момент, когда денег у меня не было. Руслан и Виктор этот тест не прошли, а очень жаль. Втроем, да еще, если не афишировать нашу связь, можно было этим умным бандитам устроить тревожные дни и ночи, ведь, по сути, это не уголовные авторитеты, которых на свободе ничего не держит, и не тупая бандитская «пехота», у которых, кроме драных спортивных штанов от «Адидаса» и потертой кожаной курки, ничего нет. Это такие-же ребята, как мы, умные, креативные, но желающие жить красиво и комфортно. Мы просто не готовы к встрече с ними. Как они красиво просчитали «убойщиков» - установили место работы Руслана, «забили стрелу», перехватили, настроенных на разборку, оперов возле РОВД, установив при этом связи Руслана, и окончательно добили, позволив оперу найти судебную бумагу. Я даже не удивлюсь, что, тот, кто вписал в условия договора «десять процентов неустойки в день», вписал и условия, что суды будут проходить не в Городе, а в их, шахтерском регионе, благо, что свободного места в бланке договора хватало. Одно меня смущало – где эти ребята были целый год. Такой временной промежуток не в чести у современной публики, сроки считаются днями, иногда часами. Никто не ждет год, прекрасно понимая, что через год можно оказаться на кладбище или в неглубокой яме, вырытой под елкой, в пригородном лесу, а то и, вообще, в ином государстве, при котором все существующие правила и расклады обнулятся. Нет, что-то тут было не так.

Машину для Руслана я пригнал к отделу через сутки, ну как машину… Если я на ней доехал, что это машина, ведь правильно?

Руслан мой «братский подгон» не оценил, скептически морщась, обошел презент вокруг, покосился на зубоскалящих курильщиков, вывалившихся из дежурной части РОВД на узнаваемое тарахтение сорока сильного двигателя воздушного охлаждения, которое издавал мой автомобиль, пока я парковался под знаком «Стоянка запрещена» с табличкой «Кроме машин Дорожного РОВД».

- И что, другого ничего не было?

- Руслан, как что-то будет другое – ты первый узнаешь. А что тебе не нравится? Я пару лет ездил на «горбатом» и вполне был доволен.

«Ушастый», темно-красный «Запорожец» сверкал свежим лаком и хромом – бывшие угонщики братья Семеновы, которых я приобрел два года назад в аренду вместе с базой отдыха одного загнувшегося профсоюза, дело свое знали туго и работали старательно. Я от имени профсоюзной организации сотрудников правоохранительных органов «Сутяжник» сдавал им металлические боксы для проведения ремонтных работ, а также технического просвещения подростков, одновременно, периодически проверяя парней на предмет сползания в криминал. А Семеновы, с моим финансовым участием, приобретали аварийный или другой, сильно «уставший» автотранспорт, «мазали губы» ободранным машинам, после чего продавали. Врать не буду, позавчера попросил старшего из братьев всемерно ускорить выход из бокса именно «Запорожца», но формально Руслану я не соврал – сегодня у меня на ходу, из тех, что не жалко, была только одна машина.

Которую, впрочем, мой бывший приятель вернул мне через день – его, извините меня, но, по-другому сказать не могу, устроили грандиозный скандал, категорически отказавшись садится в отмытый салон «Ушастого». Я пожал плечами, принял ключи и, в тот же день, отогнал украинский вездеход на частную стоянку, где, по согласованию с владельцем, стояло несколько, выставленных на продажу машин, принадлежащих мне и Семеновым.

Не знаю, как Руслан выкручивался, охраняя капризных теток, но крайнего в своей беде он определил.

«Аудиодорожка 1/201993, время записи 20 часов 46 минут, время Города.

Голос 1: - Да я тебе отвечаю, что у него этих машин – хоть жопой ешь. Он спецом такую стремную «тачку» к отделу притащил, хотел, чтобы все видели. что я в нее еле впихиваюсь…

Голос 2: - Да ладно, откуда у него столько «тачек»?

Голос 1: - А я знаю? Он мне вообще не доверял, ни хрена не рассказывал. И откуда он деньги брал – я не знаю, он только ржал в лицо и говорил, что в тумбочке взял. Но, когда мы с Инкой салон компьютерный организовывали, он практически все забашлял. Правда, через месяц большую часть денег, что мы заработали, назад забрал, и в с следующий месяц тоже. Короче, мы с моей четыре месяца от салона прибыли вообще не видели, хотя главная там Инка, ведь ее отец, генерал который, технику закупает. Ну все, теперь мы сами по себе, правда…

Голос 3: ты что замолчал? И стопку не держи, давай ее сюда, водка стынет.

Голос 1: Да просто вообще не понимаю, как из этой ситуации выгребать. Салон на Инке записан, этого придурка – брата никуда не денешь. И все смотрят на меня, как солдаты на вошь, как будто это мой косяк. А я в чем виноват?

Голос 2: - Ты ни в чем. Это Громов твой за все отвечать должен.

Голос 1: - Почему?

Голос 3: - Да, Олег, обоснуй, почему Громов за все отвечает?

Голос 2: - Да легко. Громов тебя в этот бизнес втянул, сказал, что прибыль будет, а потом бросил все это расхлебывать. Правильно?

Голос 1: - Ну, типа того.

Голос 2: - Так вот, он тебя бросил, ничему не научив, хотя обещал, что будет хорошо. И Леху твоего на работе оставил, не выгнал его, вот и, в результате, в этот блудень ты попал.

Голос 1: - Так я же просил Леху оставить, он же брательник мой двоюродный. Как бы я его выгнал, мне и так тетка скандал закатила…

Голос 2: Но, Громову, же он не брат и не сват, ему до твоей тетки – вообще фиолетово. Но он, как старший должен был настоять, чтобы твоего брата не было в салоне. Поэтому, по всем понятиям, он должен все это разруливать. Давай, наливай.

Окончание аудиозаписи – 20 часов 56 минут.»

Глава 18

Глава восемнадцатая.

Коммерческий риск.

Май 1993 года

- Алло! Алло! – судя по голосу человека, который надрывно орал в трубку на противоположном конце провода, абсолютно не слушая мои ответы, диалог не складывался со сторожем коммерческой автостоянки, раскинувшейся за зданием нашего отдела, над тоннелем метро, ведущим на площадь основателя. Тоннель закопали, станцию метро открыли, а площадку на месте бывшей стройки так и не освоили. Кто-то очень близкий к районным властям разровнял бульдозером кучи глины, отсыпал щебня и, воспользовавшись брошенным метростроителями, бетонным забором с выдавленной буквой «М», открыл коммерческую автостоянку, пользующуюся неизменной популярностью у местных жителей и гостей города. Так как в мои служебные обязанности входило контролировать на территории Дорожного района все, то связано с автомобилями, то автостоянку я проверял регулярно. После второй, вдумчивой проверки, директор автомобильного приюта, абсолютно бескорыстно и безвозмездно, предложил мне небольшой уголок подведомственной территории, где сейчас и стояли, сверкая полированными боками, три автомобиля от братьев Семеновых, с подложенным под стекло объявлениями «Продается, обращаться к сторожу».

Дежурящие посменно сторожа получали за каждую проданную машину два литра водки, поэтому о каждом интересующемся машиной человеке меня предупреждали, упорно названивая по всем имеющимся телефонам.

Сегодня на автостоянке дежурил Степаныч, инвалид по слуху, поэтому мне проще было дойти до стоянки, чем докричаться до сторожа.

- Пришел? – из будки, как кукушка из часов - «ходиков» высунулась голова старика: - А тут деваха машинами интересовалась, только она уже ушла, ты же ничего по телефону не ответил… О! Вон она идет, беги, может догонишь.

В том направлении, куда тыкал указательный палец пенсионера, виднелась ишь одно существо женского пола, которую можно было назвать «девкой». Естественно, я не побежал вслед за спиной в «вареной» джинсовой куртке и кислотных лосинах.

- Че надо? – девица широко разинула ярко накрашенный рот и выдула пузырь «бубль-гума».

- Да ничего, я, наверное, ошибся…- я закрутил головой: - Сказали, что человек машиной интересовался…

- А! Это я! – барышня лет двадцати протянула мне руку ладошкой вниз, как будто ожидала, что я к ней припаду: - Меня Аня зовут, это я машиной интересовалась.

- Гхм. – я осторожно пожал протянутую руку за кончики пальцев – честно говоря лобызать кисть барышни желания не возникло, да и не выглядела она, как человек, способный машину приобрести. Девушка выглядела, как жительница маленького городка, приехавшая покорять столицу. Ногти явно пилила себе сама, черный лак местами ободрался, могучая, зачесанная вбок челка была залита лаком до состояния деревянной твердости, а запах духов был слишком навязчив.

- Я Павел. Какая машина вас интересует?

- Какая дороже?

- Дороже? – такая постановка вопроса при выборе автомобиля меня удивил: - Иномарка, конечно.

- Это красненькая или синенькая?

- Это белая. Красненькая и синенькая – это «Жигули».

- Понятно, я просто в машинах не разбираюсь. Мы семьей с Севера переехали, мне папа сказал машину подобрать и купить.

Нет, наверное, так тоже бывает. Правда приехавшим с севера студентам родители обычно покупают квартиры в Городе, ну, наверное, машины тоже покупают любимым дочуркам.

- Тогда вам точно нужна белая машина – там коробка –автомат, то что надо для девушки.

-Э?

Понятно, девушка на права сдавала на какой-нибудь «Ниве», что такое «автомат» на машине даже не представляет.

- Там всего две педали и ручка переключения «вперед», «назад», «паркинг» и «нейтраль», очень удобно, особенно для города.

Вроде поняла, во всяком случае закивала и заулыбалась.

- Ну, пойдемте машину смотреть? – я сделал приглашающий знак рукой.

Покупательница осмотрела машину в предельно короткие сроки. Под капот бросила только один взгляд мимолетом, поморщив носик, багажник ее тоже не заинтересовал, пару минут посидела на водительском сидении, подергав рычаги и погладив оплетку руля, после чего сообщила, что товар ее полностью устраивает, и она готова ехать к нотариусу.

- Зачем к нотариусу? Может быть сразу в ГАИ? – в принципе, схема была вполне распространенной, но требовала лишних затрат.

- Нет, я же для отца покупаю машину. Он осенью переедет в Город и тогда машину на себя оформит, поэтому мы сейчас доверенность оформим на меня.

- О кей, любой каприз за ваши деньги. Только сейчас я не могу поехать – я на работе и сейчас к нотариусу ехать не получится, кроме того, документы на машину у меня дома.

- Давайте к вам домой заедем за документами…

- А давайте не давайте. –не люблю, когда начинают сильно давить: - Не получится у меня с работы уехать. Кроме того, мне ваш паспорт нужен, чтобы договор оформить.

- Какой договор? У меня паспорта с собой нет…- девушка, было видно невооружённым взглядом, всполошилась.

- В каком смысле - паспорта нет? А как вы собираетесь к нотариусу ехать? Со справкой об освобождении?

- А, паспорт! А я сразу не поняла. Нет, паспорт с собой у меня.

- Показывайте. – я протянул ладонь.

- Зачем? К нотариусу приедем, и я покажу…

- Паспорт покажите…- я придал больше «металла» голосу и сунул раскрытую ладонь почти к носу девицы.

- Да вот паспорт, вот! – Аня тороплива полезла во внутренний карман курточки.

Я достал из кармана записную книжку и переписал из документа основные данные, после чего вернул бардовую книжку владелице.

- Завтра во сколько?

- Давайте с утра?

- Хорошо, в десять часов. Какой нотариус? – я назвал три адреса близлежащих нотариальных контор.

- Нет, у меня свой знакомый нотариус есть, он мне со скидкой все оформляет. Адрес запишите. – Аня продиктовала адрес. Улица имени соседа Белинского по «Литературным мосткам» была мне совсем неизвестна, и я только пожал плечами.

- Хорошо. Остались два вопроса. Где деньги будем передавать? И аванс какой-то хотелось бы получить.

- А у меня денег нет на аванс. – Аня похлопала густо накрашенными ресницами; - Деньги отца у нотариуса хранятся, вы же понимаете, что так надежней.

- Аня, если будет аванс, пусть даже чисто символический, то я до завтра никому машину не продам, а если нет аванса – извините, появится другой покупатель и я ему машину продам. – конечно, покупатели возле меня не клубились густым роем, я просто пытался привязать «принцессу с Севера» к моей машине, а то братья Семеновы уже пару дней меня доставали своим нытьем, что им хотелось бы получить расчет за проделанную работу.

- Ну нет у меня денег, правда. Вот, только на проезд. – девушка помахала перед моим носом розоватой купюрой в двести рублей.

- Хорошо. Только ради вашей красоты договорились на завтрашнее утро. Предупреждаю сразу - сначала я деньги получу целиком и только после этого захожу к нотариусу. – Я строго помахал пальцем. В принципе, все было в пределах разумного. Нотариусы сидели в укрепленных конторах, с сигнализацией и сейфами, и провести передачу денег в коридоре нотариальной конторы тоже было нормальным. Правда, после расчета и подписания доверенности у меня возникали сложности – как убраться из нотариальной конторе, живым и с деньгами, но я надеялся на свою счастливую звезду.

На следующий день.

Локация – Дорожный РОВД.

- Разрешите? – в кабинет начальника уголовного розыска за сунулась растрепанная голова нового дежурного: - Александр Александрович! Можно дежурного опера, там уже три кражи заявили. И еще – к нам проверка из УВД едет, надо срочно всем пистолеты почистить, Дронов сказал прямо сейчас. И, у кого на «постоянке» оружие – почистить и на сегодня сдать в дежурку.

- Я понял. – Окулов досадливо махнул рукой: - Через пять минут я своих распущу, и они подойдут. Все всё поняли?

Под суровым взглядом начальника уголовного розыска мы кивали головами и другими частями тела, заверяя руководство, что не подведем и оружие наше будет блестеть как у кота, а я с досадой думал, что опять богиня удачи повернулась ко мне филейной частью, и я окажусь с немаленькой суммой в незнакомом районе, а теперь еще и без оружия.

Ехать за «левым» стволом никак не получалось – время оставалось только сдать пистолет в дежурку и мчатся на улицу имени литературного критика.

В кабинете я быстро раскидал пистолет, протер его промасленной тряпочкой (сколько не старайся, но микрочастички оружейного масла притягивают пыль как магнит), прогнал материю через канал ствола металлическим шомполом, порадовавшись суровому блеску металла и лаконичным линиям нарезов, после чего собрал верного друга и прихватив из сейфа запасную обойму и деревянную колодку для патронов, побежал в дежурную часть. Отстояв там немаленькую очередь, понимая, что уже опаздываю, бегом вернулся в кабинет, прихватил спортивную сумку для денег, сунул в носок на правой ноге небольшой нож- «выкидуху», произведение неизвестного «сидельца», и еще раз проверив, не забыл ли чего из документов, теперь окончательно двинулся на выход.

Локация – район имени Красного переворота, Город.

Улица, где располагался нужный мне адрес была странная. Началась она многоквартирными «панельками», которые сменились рядами деревянных бревенчатых бараков, построенных сразу после войны. Я остановился у тропинки, заменявшей тротуар и с сомнением посмотрел на здание, судя по металлической таблички, нужное мне. Соседний дом был явно расселен, местные уже начали потихоньку растаскивать металл и стекло, а это здание было относительно целым. В противоположном углу здания я разглядел установленную в окне черную, с золотыми буквами, еще старого образца, табличку, с надписью «Нотариальная контора». Странное, конечно место, но сейчас многое из происходящего в стране было странным. Вероятно, местные власти признали здание не пригодным для постоянного проживания и решили передать его многочисленным конторам, что как грибы после дождя, росли, захватывая все больше и больше жизненного пространства. Ну а почему бы и нет? Если не обращать внимание на запах кошек и аромат канализации, которая зачастую представляла собой выгребную яму прямо под домом, то работать можно – такие дома еще лет тридцать простоят, ничего, кроме поджогов со стороны девелоперов им не грозит. Из-за угла показалась Аня, облаченная сегодня в серые джинсы-бананы и черную футболку, туго обтягивающую немаленькую грудь. Девушка, прищурившись, вгляделась в салон иномарки, на которой я подъехал и, очевидно, разглядев меня через затемненное стекло, замахала рукой, широко улыбаясь. Девочка конечно симпатичная, но, на один раз, не больше, дальше с ней будет скучно, но смотреть на нее приятно, это не отнимешь. Я вылез из кабины, повесил ремень спортивной сумки на плечо и закрыл двери.

- Доброе утро, Аня. Извините, немного опоздал, не думал, что эта улица такая длинная. Где здесь вход?

- Здрасте, Павел. Я уже думала, что вы не приедете. Пойдемте за мной.

Честно признаюсь, покачивающаяся перед глазами, аппетитная попка Ани, в комплекте с тонкой талией и ровной спиной, отвлекла меня на несколько секунд от анализа окружающей действительности. Потом мы подошли к входу, девушка толкнула деревянную дверь с пришпиленным листом бумаги с рукописной надписью «Нотариальная контора тут!», улыбнулась мне и прощебетала:

- Осторожно! Не споткнитесь, тут порожек высокий.

Я шагнул из ослепительного, солнечного дня в темноту подъезда, начал поднимать взгляд от, действительно, высокого порога, когда что-то ударило меня в голову и пыльные доски деревянного пола помчались мне навстречу.

Некоторое время спустя.

Я лежал, ощущая щекой липкую от грязи поверхность старых досок. Вокруг царил полумрак – тонкие лучики света пробивались через щели между косяком и неплотно подогнанными краями входной двери. Где-то, вне зоны видимости, кто-то, злобно ругаясь вполголоса, чем-то шуршал.

- Ну что? Нашел, бля…? – судя по голосу и оборотам речи, это были не нотариусы.

- Да них…я не нашел, одни бумаги и больше ниху…- второй мужской голос тоже не мог принадлежать нотариусу и меня накрыла волна липкого страха – я понял, что меня, как минимум грабят. Во что это разовьется в дальнейшем – я, даже, представить не мог. Хорошо, если просто бросят здесь, я если нет?

Один только светлый момент был в этой ситуации и зря я дулся на богиню Фортуну – хорошо, что комиссия по проверке вооружения приехала в Дорожный РОВД только сегодня, иначе мой пистолет бы уже сменил своего хозяина. А что может быть более по сердцу у бандита, чем, отняв у мента его «пушку», пальнуть в этого же мента из нее, для проверки работоспособности всех механизмов.

- Может быть он их на улице посеял?

- Да нет, Анька уже два раза прошла по тропинке от машины до порога – нет на улице ключей.

А вот тут для вас сюрприз, ребята. Я себя давно приучил – идешь куда-то в стремное место – будь готов, при малейшем «кипеше», ключи от самого ценного – от машины, швыряй от себя как можно дальше. Ты, если живой останешься, ключи потом найдешь, а вот жулики, у которых каждая секунда на счету, не факт, что будут обшаривать кусты, в поисках ключиков от автомобиля. Вот и сегодня я, по привычке, сжимал ключ от машины в кулаке, и, верно, получив по своей тупой башке, успел, падая, отшвырнуть их подальше. Не знаю, чем это мне обернётся в дальнейшем, но хуже точно не будет.

Входная дверь заскрипела, помещение на пару секунд осветилось дневным светом, после чего раздался раздраженный голос Ани:

- Я больше искать ключи не пойду, уже на восемь раз каждую травинку посмотрела – нет там ключей.

- Может он их куда-то припрятал? – влез в разговор кто-то из мужиков, не пойму только, первый или второй.

- Я же на улицу вышла почти сразу, как он приехал. – Аня наклонилась надо мной – я почувствовал легкий аромат какого-то парфюма.

- Надо его в себя привести и спросить. – Аня шагнула назад: - Ты, Петя, его не убил, случайно?

- Да не, я его сразу посмотрел, он дышал. – кто-то более тяжелый, чем Аня, шагнул ко мне – доски заскрипели под тяжестью человека: - Щас я его в чувства приведу…

- Ты что делаешь? – мне тоже было любопытно, как мужик меня в себя приводить собрался, но Аня сняла вопрос я языка.

- Так нассу ему на голову, он и очнется. Я в кино сколько раз видел, что на человека воду льют, и он очухивается.

Я застонал, не желая подвергаться такому эксперименту и попытался шевельнуть ногой. Ноги мне не связали, в отличии от рук, которые сзади замотали скотчем.

- О! Очухался падла. – меня, с силой ухватили за локти и вздернули вверх. В голове мгновенно померкло, а желудок скрутило спазмом, меня вывернуло какой-то желчью на рубашку и два типа, что подняли меня так резко, разжали руки, и я завалился на колени.

- Тьфу, сука. – мои мучители отскочили подальше: - Заблевал все, урод.

Пару минут мне дали на посидеть и чуть –чуть отдышатся, после чего подступили по новой.

- Где ключ от машины? – меня, пока легонько, пнули носком кроссовка в бок.

- Ключ у меня в руках был, когда я сюда шел, не знаю где сейчас. – от запаха во рту и от облеванной рубашки меня выворачивало по новой, я старался, осторожно отвернув голову вбок, дышать ртом, отчего мне казалось, что там запах рвоты слабее.

- Ты че падла, умничаешь? – перед моими глазами, с щелчком выскочило лезвие ножа- «выкидухи», родной сестры того, что утром я прятал в носок. Не знаю, выпал он оттуда или остался на месте – мне было настолько плохо, что я не мог понять, остался ли я условно вооруженным или уже нет.

- Ха-ха! – продекламировал я, стараясь не шевелить головой.

- Ты что – псих?! – острое лезвие больно оцарапало мне шею и кажется, что что-то потекло вниз: - Думаешь, мы с тобой шутим?

- Ха-ха! – еще раз каркнул я: - Это будет самое тупое убийство, которое менты раскроют завтра утром.

- Поясни, ну! – меня легонько стукнули по плечу, но мне и этого хватило – я неловко завалился набок и скрючился на прохладных, а оттого приятных досках пола.

- В сумке лежит договор, где ее полные паспортные данные написаны. Вечером придет домой моя родня, а там компьютер включен и на экране договор купли-продажи моей машины от сегодняшнего числа. А, так как вечером я не появлюсь дома, то сегодня вечером мои родственники пойдут в милицию с заявлением. Уверен, что на вашу Аньку выйдут уже завтра утром. А через сколько вас задержат…- я замолчал и пустил слюну через чуть приоткрытый рот, изображая обморочное беспамятства.

- Эй! – меня опять пнули, на этот раз в ногу, так сильно, что я почувствовал, что рукоять ножа чуть не выпала из-под ткани носка на ноге.

- А? – я медленно подтянул ногу назад, поближе к перемотанным скотчем рукам.

- Ты что гонишь? – надо мной, старательно дыша в сторону, склонилась темное лицо: - Я специально с уважаемыми людьми говорил, мне сказали, что «заяву» только на третий день принимают.

- А ты больше слушай кого попало. – я медленно сменил позу, стараясь выгнуться и дотянуться пальцами до носка на правой ноге.

- Мужик с «тачкой» пропал, которую поехал продавать? Не смеши мои тапочки…- я попытался изобразить смех, но не смог, поэтому продолжил: - С уважаемыми людьми он «тер»… Сидеть то вы будете, а не те, кто с тобой общался.

- Бля, мужики…- раздался голос Ани, которая с каждым словом нравилась мне все меньше и меньше: - Он, походу не «гонит» - вон в папке договор лежит, со мной, что с момента его подписания мне переходит право собственности на машину, и я обязана ее зарегистрировать в ГАИ, платить штрафы и налоги и еще какая-то лабуда.

- Компьютер где, на котором ты печатал? – вновь пристал ко мне кто-то из безликих в полумраке мужиков.

- Дома.

- Живешь где?

- По прописки.

- Ключи от дома? – зазвенели в темноте связка ключей.

- Если в сумке, то да.

- Дома кто должен быть?

- Никого не будет до восьми часов, родственники все вместе приходят.

- Анька с Серым, езжайте, скорее, к нему домой, пока рабочий день не кончился и сотрите с компьютера договор, а потом квартиру запалите. Маслом постным, что ли, компьютер залейте и спичку киньте, пусть полыхает и следы сгорают! – кто-то умный зашелся у меня над ухом визгливым смехом: - Я за этим присмотрю и ключ от машины поищу. Может он в щель между досками провалился.

Вот в этом я с этим умником был согласен – если ключ не нашли, то он мог провалится только под этот щелястый пол. Очень надеюсь, что под досками не выгребная яма, а то у меня нос несущимся от меня, отвратительным амбре забит, мешает сориентироваться, что нас ждет, если вот эту доску, в углу, поднять.

Глава 19

Глава девятнадцатая.

Победный май.

Май 1993 года

Ключ умник нашел примерно через час – я вынырнул из болезненного полусна от того, что парень решил поделится со мной своей радостью – пнул меня по ноге и потряс перед глазами ключом от машины.

- Ну что, придурок? Видал?

- Молодец. Возьми с полки пирожок.

- Какой пирожок? А… - меня деловито пнули еще раз, после чего мой сторож уселся на какой-то стул и стал качать ногой.

В принципе, освободится я мог уже сейчас – нож из носка я вытащил, лезвие «выщелкнул», когда мой надзиратель, громко матерясь, ползал на четвереньках по полу и с помощью пламени зажигалки, пытался рассмотреть хоть что-то в щелях между досками.

Дважды выронив нож и с трудом нащупав его, я что-то там сзади умудрился перепилить и теперь чувствовал, что скотч, намотанный вокруг кистей, держится на честном слове. Но вот дальше был сплошной затык – из-за удара по моей многострадальной голове я чувствовал, что подниматься я буду долго, в несколько приемов, так что мой сторож успеет подивятся моей прыти, после чего очередным пинком отправит меня обратно на пол. Поэтому мне оставалось только лежать и ждать удобного случая.

Так и ждали мы несколько часов, но, уехавших ко мне домой, Ани и второго подельника все не было и не было.

- Слышь ты, вонючка… До твоего дома сколько ехать?

Да, я вонючка и рад этому, зато никому не придет в голову лезть ко мне в, задубевший от засохшей рвоты, нагрудный карман рубашки, интересоваться, что за удостоверение у меня там лежит.

- На автобусе с пересадками… час, наверное.

- А. Ну тогда подождем.

- Тебя как зовут?

- Тебе, вонючка, не все равно?

- Угадал, все равно. Куда меня потом?

- Да никуда. Машину заберем и здесь оставим. – соврал мне парень.

- И что, выгодно этим заниматься?

- Нормально. Нам хватает. – в это я уже поверил, было только интересно, как они от тел избавляются, хотя, на этой, полузаброшенной территории, это, уверен, не проблема.

Через час, оставшийся безымянным, парень стал откровенно психовать – день двигался к закату, а подельники не возвращались.

- Эй ты! Куда они могли деться?

- А я знаю?

- Ты куда их отправил?

- Ты что? Вы же сами мой паспорт нашли, и они поехали ко мне домой по месту прописки. А что могло случится я не знаю. Например, менты их на улице задержали и сейчас пытают, а потом сюда приедут. Прикинь? А ты здесь сидишь…- я повел плечами, и перевалился на другой бок. Теперь, чтоб зарезать меня, парню придется, как минимум, наклоняться надо мной или присаживаться на корточки, а там мы уже посмотрим, кто первый – скотч мои руки уже не держал.

- Поехали. – безымянный охранник решил не ждать у моря погоды, а попытаться выяснить все самому, поэтому через секунду он, преувеличенно морщась, ухватил меня за плечо и дернул вверх, но поднять не смог, вторая попытка тоже не увенчалась успехом.

- Ты же, сука, отожрался…- меня обхватили за туловище и потянули вверх.

- Стоишь? – парень, установив меня в устойчивое положение, тяжело дыша, попытался оттолкнуть меня, но не вышло – я навалился на него, одной рукой обхватив шею, а второй утопив лезвие моего ножа куда-то, где у каждого человека бьется пульс.

- Ты чего это? – парень попытался дернутся, но застыл – я надавил ножом и по его шее заструилась пока тонкая, струйка крови.

- Пошли на улицу, к машине. Дернешься – зарежу. – я совсем не врал, желание ткнуть его ножом просто физически давило на меня – я прекрасно понимал, что у этих молодых ребят я не первый и в живых меня оставлять никто не собирался.

Я, не отпуская свою жертву, переместился парню за спину и ногой подтолкнул вперед, продолжая висеть на нем и тесно прижиматься к его спине – стоило ему вырваться, он бы просто забил меня, любое резкое движение накрывало меня темнотой и приступом тошноты.

Так, двигаясь в стиле, все еще популярного, танца ламбада, мы дошли почти до входной двери.

- Стой.

- Что?

- Где скотч? Где ваш скотч?

- Какой скотч?

- Не беси меня. Где скотч, которым меня связывали?

Бандиты оказались запасливыми. Я, продолжая обвивать парня, как лиана ствол дерева, вместе с пленником, медленно наклонился, заставил его взять две катушки клейкой ленты, после чего мы продолжили путь к припаркованной на улице машине.

- Открывай машину. – я подвел парня к багажнику: - Ключ брось на землю. Залазь в багажник.

Пока этот урод заматывал свои ноги скотчем, все было нормально, но оставались еще руки. Я заставил его вытянуть, сомкнутые вместе, кисти вперед, после чего начал обматывать их одной рукой, второй продолжая держать нож у его шеи.

Он попытался! Он попытался схватить руку с ножом своими руками, но я не стал бороться за острое лезвие, а просто с силой опустил крышку багажника на коротко стриженную голову. Этого хватило. Пока этот умник хлопал глазами, пытаясь прийти в себя, я, не обращая внимание на выроненный нож, двумя руками перемотал его руки остатками скотча, после чего спокойно вытащил из пустого багажника домкрат, «баллонник», свой нож, его нож из кармана джинсов и его кошелек с тонкой стопкой бумажных купюр и водительским удостоверением на имя Шмакова Антона Борисовича, категорий «А», «В» и «С».

- Ну что, Тоша, поехали? – я прекрасно понимал, что вторым мотком скотча я не смогу примотать руки своего пленника к туловищу - скорее всего он начнет сопротивляться и результат может быть спорным, поэтому, мне оставалось только рискнуть.

Я захлопнул крышку багажника, завел машину и поехал.

Попытку сбежать Антон предпринял, когда я преодолел примерно половину пути. Я всю дорогу посматривал в заднее зеркало и момент, когда крышка багажника поднялась, я не пропустил – затормозил, после чего, аккуратно, до толчка, сдал назад.

Дорога была узкой и не особо загруженной, поэтому мне в зад никто не врезался. Вылезал из салона я медленно, под крики замерших на обочине людей.

Гражданин Шмаков лежал под багажником «Тойоты» и испуганно лупал на меня глазами.

- Ты что делаешь, тварь? Вытаскивай его оттуда скорее…- оглушительно заорала мне прямо в ухо какая-то тетка, подкравшаяся сзади.

- Иди на хер отсюда, вызывай ГАИ. – я выщелкнул лезвие и обернулся к женщине. Видимо, вид мой был очень страшный – весь грязный, с запекшимися от своей крови волосами на голове, с разводами крови Антона на рубашке впереди и острой «выкидухой» в руке, так что боевая тетка испуганно взвизгнула и отпрянула с проезжей части.

Следующие минут тридцать я провел в ожидании, привалившись к багажнику машины. Антон продолжал лежать внизу, лишь иногда постанывая, но не делая новых попыток побега. Вокруг меня собралась приличная толпа, в которой женщины громко призывали мужчин «дать мне пи…», и освободить «несчастного мальчика», а мужики, поглядывая на мой, выглядевший опасным, нож, только хмуро отбрехивались. Многие, устав ждать, уходили, но их место занимали новые зеваки.

- Ножик брось, стрелять буду! – этих слов, что заорал мне «гаишный» старлей, едва высунувшись из подъехавшей «канарейки» я последние десять минут ждал, как манны небесной, так как мне, под палящим солнцем становилось все хуже и хуже.

Я отбросил нож в сторону и приподнял руки.

- Я опер из Дорожного РОВД, удостоверение у кармане рубашки. Меня пытались убить, этот, под машиной – один из нападавших.

Толпа, как только я сбросил нож, колыхнулась ко мне, но второй «гаиншик» громко заорав и широко расставив руки, бросился им на перерез.

- Где удостоверение? – старший лейтенант с пистолетом в руке осторожно приближался ко мне.

- В кармане рубашки.

Гаишник протянул руку, но, в последний момент, видимо уловив исходящий от меня запах, отдернул ее назад:

- Сам достань и разверни.

Удостоверение мое было в порядке, звание и должность соответствовали и срок действия еще не истек.

- И на хера ты его под машину запихнул?

- Он из багажника сбежать пытался, я дал задний ход и его придавил. Считаешь, лучше бы он сбежал?

- Да что он сделал то тебе?

- Я же говорю – под предлогом покупки машины заманили меня в здание под расселение и попытались убить. Я опер по угонам и девка, которая, якобы, машину хотела купить – врал я напропалую: - мне сразу не понравилась, и я решил проверить. Они на здание даже табличку повесили, типа, нотариальная контора. Там меня с девкой этой еще двое ждали – этот, что под машиной, и еще один типок. Меня, сразу как вошел, по голове огрели, потом второй с девкой поехали ко мне домой, а этот остался ключ от машины искать – я его, пока падал, успел в щель.

- А потом я освободился и этого самого…- я потряс руками с остатками скотча на кистях: - в плен взял ну и за подмогой поехал. Давай, вызывай еще кого-то и поедем скорее ко мне домой, а то у меня жена с ребенком могут дома появится. Только за этим, что под машиной, смотрите внимательно, я думаю, что за ними не один трупешник имеется.

«Скорая помощь» примчалась через пару минут. Я продернул машину вперед, пострадавшего уложили на носилки и в сопровождении инспектора ГАИ, снабженного инструкцией, что необходимо получить справку, что гражданин в условиях ИВС содержаться может, повезли в больницу.

Старший лейтенант, с сомнением, помотал головой, но предложил, если я в силах, ехать на моей машине, показывать дорогу до дома, поддержку он обещал уже на месте.

Как я и опасался, поддержка в виде еще одного экипажа ГАИ прибыла к моему дому одновременно с нами, задолго сообщив всем заинтересованным лицам о своем прибытии задорными звуками милицейской сирены.

- Вон один из уродов побежал! – я заорал новоприбывшим сотрудникам, высунувшись из окна: - Догоняйте его!

Два пожилых старшины, суд по виду, к пробежкам не склонные, сделали вид, что меня не слышат-не понимают, из машины не вылезли, пришлось, притопив педаль газу, заставить «тойоту» заскочить на поребрик, после чего направить ее, по газону, наперерез бегущему человеку.

- Да ты что творишь? – подбежавший «гаишник» попытался вытянуть меня из-за руля: - Ты совсем дебил, что ли?!

Беглец, зажатый между бампером иномарки и стеной дома, смотрел на меня квадратными от ужаса глазами.

- Не трогай меня, у меня ноги не идут. – я оттолкнул руку «гайца»: - Этого держи, он тоже на меня нападал.

- Гражданин, вы в порядке? – один из, подбежавших неторопливой трусцой, старшин, осторожно протиснувшись между «тойотой» и стеной дома, заботливо подхватив, белого, как известка, парня под локоть, осторожно потянул его на себя: - Ничего не болит?

- Я вам говорю, это второй нападавший! – я кое-как выкарабкавшись из кабины «тойоты» пытался достучаться до, глядевшего на меня с все большим сомнением, инспектора дорожного движения: - Там еще баба должна быть.

- Да не знаю я его! – очухавшись, заорала «жертва ДТП»: - И бабы никакой не знаю! Можно я пойду, у меня все в порядке. А этого психа надо в «дурку» сдать, пока он половину Города не перекалечил.

- Ты спроси его, что он в подъезде делал – уверен, начнет пургу всякую нести. В любом случае, не отпускайте его, он по подозрению в убийстве задержан. Старший лейтенант, пошли скорее в квартиру, а то у меня сердце не на месте!

- Ты что паразит с нашим газоном сделал?! – вот и местная общественность подтянулась с виде местных пенсионерок, подтянувшихся из, стоящей в тени высоких кустов, деревянной беседки. Летом наши бабки днем сидели в беседке, так как на скамейках у подъезда было жарко. Вечером старушки перемещались на лавочки, а беседку занимала местная молодежь, с пивом и переносной магнитолой, приобщающей окрестную детвору к романтике шансона.

- Вы вместо того, чтобы своей просто Марии кости обсасывать лучше бы за подъездом смотрели! – окрысился я: - С полудня убийца по подъезду вашему бродит, а вы и ухом не ведете.

- Да уберите вы этого психа от меня! – парень попытался вырваться, но старшины уже скумекали, что лучше прислушаться ко мне, поэтому, мягко увещевая (мы этого баку обязательно накажем, но от вас обязательно нужно заявление!), подхватив под руки, потащили «пострадавшего», через толпу порскнувших в стороны, бабок, к служебной машине, а мы с инспектором, наконец, двинулись к подъезду.

- Ты давай по лестнице, я бы сам, но чувствую, не дойду. – я пресек попытку сотрудника ГАИ зайти вместе со мной в кабину лифта: - Девка лет двадцати –двадцати пяти, симпатичная, фигуристая, одетая в серые джинсы-бананы и черная футболка, зовут Аня. Смотри не упусти. Пятый этаж, квартира номер двадцать.

Мне пришлось ждать у приоткрытой двери моей квартиры несколько минут, пока на лестнице не появился злой, громко пыхтящий и раскрасневшийся инспектор ГАИ. Я приложил палец к губам и потянул ручку двери на себя.

Сначала я услышал негромкое поскуливание, затем утробное рычание, после чего, чуть не сбив меня с ног, из по стола, с щенячьим визгом, выметнулась черная туша Демона.

- Тише, тише, мальчик! Тише, убьёшь хозяина, его и так сегодня чуть не убили! – я повернул обслюнявленное лицо к убежавшему в коридор и отгородившемуся от скачущего вокруг меня пса пистолетом инспектора: - Оружие убери, эта собака милиционеров не трогает.

- Вот и наша пропажа. – мне удалось отпихнуть беснующегося пса, и я ткнул пальцем в съежившуюся на спинке дивана Аню: - Видишь, какая некультурная девочка, прямо в обуви по хозяйской мебели лазит. Давай, пока она там сидит, рапорта писать и «ноль два» с «Ноль три» вызывать, а то мне скоро совсем плохо станет.

Открою вам, уважаемые читатели один секрет – огромная собака, грозно лающая через запертую дверь квартиры, в девяносто процентов случаев, сторож хозяйского добра никудышный.

Чаще всего служебный пес, когда смелый вор распахивает вскрытую входную дверь, приветливо машет хвостом гостю, а дальше, либо сломя голову бежит из квартиры на улицу, либо просто ходит за вором по квартире, добродушно помахивая хвостиком. И это не мои фантазии, а рассказы реальных потерпевших, чьи, прошедшие курсы дрессировок, породистые псы, обнаруживались либо бегающие во дворе или лежащие на коврике посреди разгромленной и обчищенной квартиры. Зная это по своему опыту, я специально нанимал в клубе ДОСААФ специалистов по дрессуре, парня и двух девушек, которые в течении полугода вторгались в мою квартиру и нападали на радующегося гостям Демона.

После пятнадцатой тренировки Демон уяснил, что люди, входящие в квартиру без хозяина, друзьями не являются. Почему он запустил Аню в квартиру, а не встретил ее яростным лаем на пороге я не знаю, но факт остается фактом – Аню из квартиры он не выпустил, а его подельника просто не пустил.

Через час в моей квартире было не протолкнуться от милицейских начальников – больно много я натворил. Майору Окулову Александру Александровичу, своему непосредственному начальнику, которого я вызвонил первым, исподтишка сунул два бумаги, что по оперативным данным я получил информацию о группе молодых людей, что под предлогом покупки автотранспорта убивают владельцев и похищают автомобили, на основании чего я прошу разрешить мне проведение соответствующих оперативных мероприятий для установления личности фигурантов и конкретных фактов противоправной деятельности, надеюсь что многомудрый начальник правильно зарегистрирует мои бумаги и нам хоть что-то обломится за раскрытие тяжких преступлений «оперативным путем». После начальника уголовного розыска примчалась оперативная группа местного РОВД, затем какой-то чин из ГАИ, требующий привлечь меня к ответственности за наезд на пешехода, с которым немедленно вступил в яростный спор, возникший, как по мановению волшебной палочки, начальник «автомобильного отдела» городского управления внутренних дел. Ор стоял на весь дом, свою толику в него вносил и, тоскливо воющий, запертый на лоджии, Демон.

Конец всему положила, злая, как черт, притащившаяся с работы, обвешанная пакетами с продуктами, Наташа, с которой я должен был сегодня встретится и помочь с покупками на неделю. Невысокая, хрупкая блондинка, не взирая на чины и звания, поперла всех начальников из квартиры, выпустила с лоджии Демона, а мне, наконец, вызвала «скорую помощь».

Глава 20

Глава двадцатая.

Посттравматический синдром.

Май 1993 года

Локация – Городская больница.

Российская больница в девяностых годах – серьезный квест на выживаемость, благо Советская Армия за два года подготовила меня к предложенным государством условиям, да, присущая черепно-мозговым травмам сонливость помогла первые сутки пребывание в больнице, так как я в основном спал. Через сутки ко мне прорвалась Наташа (пятьсот рублей за халат бабушке в гардеробе, и ты смело проходишь, как будто имеешь пропуск, подписанный главврачом). Моя блондинистая фея принесла комплект постельного белья (казенное, с подозрительными пятнами и дырками было сдано сестре-хозяйке), ужин и завтрак в судках, после чего ее утащил «поговорить» в ординаторскую мой лечащий врач, которого я увидел впервые, так как утренний обход я проспал.

Пришла моя подруга минут через пятнадцать.

- Там доктор денег просит, пятьдесят тысяч, на медикаменты и перевязочный материал.

- Пошел доктор в попу. Рентген показал, что гематом или иных повреждений у меня нет, мне пару уколов при поступлении поставили и с утра антибиотики вкололи, что я до сих пор в заднице кирпич ощущаю. Я все равно, через пару дней, отсюда выпишусь, перед выпиской принеси, пожалуйста бутылку «Хеннесси» в бордовой коробке и пять тысяч, доктору за глаза будет. И продукты больше не носи, я прекрасно кашей обхожусь, а суп с перловкой здесь просто шедевр. Лучше подумай, чем на следующей неделе будем заниматься. Я до начала июня, уверен, на больничном пробуду, а потом у меня до конца месяца Госы.

- Меня никто не отпустит, у меня отпуск по графику в конце года. Да и у тебя, наверное, отдохнуть не выйдет. – Наташа протянула мне записку. Судя по ее содержимому, вчера мне на домашний телефон звонила Валентина, сказала, что у меня арбитраж в Кемерово через три дня.

- Да…блин! – я опустил ноги и нашарил стоящие у кровати тапочки: - Даже поболеть нельзя, опять куда-то бежать нужно.

Доктор, к которому я зашел, поинтересоваться насчет выписки, поняв, что спонсировать свое пребывание на вверенной ему больничной койке я не собираюсь, согласился, что здоровье мое позволяет выписать меня уже послезавтра, а больше мне от него ничего было не нужно.

В день выписки мне пришлось расстаться не с одной, а с двумя бутылками импортного коньяка – одну, как и планировал, я отдал лечащему врачу, в знак глубокого уважения, а вторую я вручил терапевту поликлиники УВД, чтобы он мне сразу выписал лист нетрудоспособности на десять дней, без этих глупых промежуточных посещений ведомственного медицинского учреждения. После поликлиники УВД я помчался к Дорожному РОВД, где переставил две мои оставшиеся машины по разным углам. Не стоит следователю, что будет проводить проверку показаний на месте с Аней, забивать голову лишними вопросами о принадлежности трех, выставленных на продажу машин одному и тому же человеку, тем более действующему сотруднику.

На следующий день.

Локация – город Кемерово.

Судья арбитражного суда посмотрела на меня…сочувственно?

- Когда уведомление пришло за отсутствием получателя, мы сами проверили реестр юридических лиц и установили, что ответчик две недели назад был ликвидирован, в соответствии с чем я вынуждена в вашем иске отказать. Вы, конечно, можете обжаловать мое определение, но…

Дальше я даму особо не слушал – мне было, мягко говоря, неприятно. Меня развели как последнего лошка. Директор кемеровского института, уверяя меня, что им необходимо дать немного времени, чтобы погасить задолженность перед заводом, просто занимался официальной ликвидацией своей конторы и созданием новой. А я купился на вежливость и приятную улыбку интеллигентного мужчины в костюме и очках. Уверен, что там только сменили вывеску, все остальное осталось прежним.

Я молча покивал, собрал, ставшие уже ненужными бумаги, и вышел из судебного кабинета.

Спустя часа я пешком добрался до нужного мне института. Как я и предполагал, вывеска института «ГИПРОШахт» сменилась на новую, которая уверяла меня, что здесь располагается исключительно «Инжиниринговый центр «Шахтпроект». А ведь я сказал генеральному, что проблем в этом деле не ожидается. А что делать в данной ситуации? Подавать в суд на членов ликвидационной комиссии? Смешно. Эти достойные люди разведут руками и скажут, что о наличии претензий с нашей стороны они ничего не знали, ни директор, ни бухгалтерия института такой информацией с ними не поделились. И вообще, надо проявлять должную осмотрительность и интересоваться положением контрагентов. Они, члены комиссии, о предстоящей ликвидации даже в прессе объявления разместили несколько месяцев назад и ваш Завод, если бы следил за прессой, вполне успел бы подать уведомление о наличии исковых требованиях. И даже газету предъявят, соответствующую, какую ни будь областную «Красный горняк», что выписывают только местные профсоюзы по разнарядке. И ничего не сделаешь – все по закону, публикация в органе массовой информации имеется.

Из дверей бывшего института вышел, весело насвистывая песенку, объект моих злобных мыслей – милый, улыбчивый директор, и, не взглянув в сторону скамейки, на которой замер я, неторопливо двинулся мимо припаркованных автомобилей, перебежал узкую улочку и нырнул во двор, образованный старыми, еще довоенной постройки, пятиэтажными домами.

То есть эта сволочь еще и живет возле работы! – подброшенный со скамейки жгучей завистью, я, особо не скрываясь, бросился вслед за своим врагом, но, забежав во двор, был вынужден замереть.

Директор института стоял возле бетонной песочницы под красным металлическим грибком, держа на руках девочку лет трех, в ярко-фиолетовом платье и смешной, бежевой панамке и разговаривал с молодой брюнеткой лет двадцати пяти, в качественном джинсовом костюме и белой футболке. Хотя дама была гораздо младше директора, судя по глазам, отношениями «папа-дочь» тут не пахло. Девочка пыталась перехватить внимание мужчины на себя, размахивая перед лицом отца совочком, с которого сыпался влажный песок, но плохо в этом преуспевала – взрослые были заняты самой древней в мире игрой – отношениями мужчины и женщины. Наконец мужчина поцеловал надувшегося ребенка в пухлую щечку, посадил ее обратно в песочницу и подмигнув даме, скрылся в одном из подъездов.

Я уже собирался уходить, когда громкие крики за моей спиной заставили меня обернутся.

Уже описанная мной брюнетка и повисшая на ее шее девочка, воздев смеющиеся лица вверх, хором кричали «Папа! Папа!».

К моему удовольствию папа отозвался, высунулся на небольшой балкончик на третьем этаже и узнав, что его барышни собрались за мороженным, сбросил им увесистый кошелек.

Женская часть директорского семейства, подобрав с асфальта кошелек, вприпрыжку покинула двор, а я все сидел на деревянной скамейке в углу двора, глядел на балкон на третьем этаже и думал, что обязательно сумею наказать этого уверенного в себе человека, несмотря на то, что он, судя по увиденному, прекрасный отец и замечательный муж – вот такой я плохой и злой тип.

Локация – Завод, кабинет генерального директора.

Полежать и побездельничать дома мне не удалось – господин Флейшман из «Алтайснабсбыта» попытался нанести ответный удар.

- Павел Николаевич! – голос Валентины, моего юриста на заводе, как и, практически всегда, панически дрожал: - Директор звонил…

- Валя, ну я же на больничном! Что там случилось срочного, что ты не можешь справится самостоятельно? – бежать куда-то категорически не хотелось, хотелось еще поспать часок, потом почитать, уже вызывающий оскомину, учебник по теории государства и права…

- Ему звонили из милиции, с Алтайского края. Секретарь сказала, что Григорий Андреевич отсутствует. Милиция снова будет звонить через два часа, а директор хочет, чтобы вы присутствовали при разговоре…

- Понял Валя! – я мгновенно проснулся: - Скажи шефу, что буду в его кабинете через полтора часа.

Кто звонил и как назвался, естественно мне сообщить никто не смог. Секретарь директора – молодая барышня, работающая всего неделю, запомнила только «милиция» и «Алтай», других подробностей не было.

- Шеф, давайте я вами представлюсь и поговорю. – я не понимал всеобщей обеспокоенности, но и отдавать, возможно важные телефонные переговоры на откуп директору не хотел – он что-то скажет не то, а мне потом исправлять: - Вряд ли они будут спрашивать о сортах кузбасслака.

- А давай. – мне кажется такой вариант шеф воспринял с некоторым облегчением.

- Добрый день. Мне нужен Соколов Григорий Андреевич.

- Слушаю вас. – я подмигнул директору, сидящему на месте секретаря, через открытую дверь в приемную.

- Вы директор? – женщина на другом конце телефонного провода удивилась: - У вас голос очень молодо…

- Да, я знаю, мне говорили. – я перебил собеседницу: - Представьтесь и скажите, какое у вас до меня дело, а то секретарь работает недавно, она ничего не поняла.

- Это старший следователь городского управления капитан Попцова Олеся Дмитриевна. К нам поступило заявление в отношении вас от Семена Самуиловича Флейшмана. Знаете такого?

- Лично не знаком, но слышал.

- Гражданин Флейшман в заявлении указал, что вы наняли группу лиц, которые похитили его и силой вынудили подписать некие документы, в соответствии с которыми организация заявителя оказалась должна вашей организации денежные средства. Что скажете на это?

- Ничего.

- В каком смысле - ничего? Вы вообще понимаете, о чем речь? Дело очень серьезное, может быть возбуждено уголовное дело по факту вымогательства…

- Так возбуждайте, я тут при чем?

- Наверное связь плохая. – на том конце провода правоохранительная дама изумилась: - Григорий Андреевич, вы меня хорошо слышите?

- Хорошо, как будто из соседней комнаты вы говорите. Только давайте быстрее, к сути вопросов своих переходите.

- Ну вы какой-то странный. – пожаловалась мне на меня моя собеседница: - Я говорю, что дело уголовное на вас возбуждаем, по вымогательству, по заявлению гражданина Флейшмана.

- Милая девушка…

- Я вам не девушка! – почему-то окрысилась госпожа следователь.

- А, судя по голосу – очень милая девушка. Но, если я вас чем-то оскорбил, то простите старика…

- Давайте вернемся к сути разговора. – сухо потребовала «немилая девушка».

- Давайте вернемся. Только вы скажите, с какой целью мне позвонили.

- Хорошо. Я вас вызываю на допрос по факту поступившего на вас заявления. Когда мне вас ждать?

- Никогда.

- Что? Повторите.

- Я говорю, что ждать меня не надо…

Наверное, я говорил что-то не то, так как генеральный, слушавший наш разговор на параллельном аппарате, прижав трубку к уху плечом, успевал делать какие-то странные жесты, как будто кого-то душит.

- Вы очевидно не понимаете серьезность своего положения…

- Да нет, это вы не понимаете серьезность положения. Мне тут мой юрист сказал, что вы мне должны номер уголовного дела назвать. Я слушаю.

- Что вы слушаете?

- Номер уголовного дела хочу узнать, по которому меня куда-то кто-то вызывает.

- Я не кто-то, а следователь и я вам представилась.

- Вашу фамилию, имя, отчество, Олеся Дмитриевна я записал, осталось только номер дела записать.

- Дело пока на стадии возбуждения…

- Вот когда возбудитесь, тогда звоните. Всего вам доброго…

- Стойте! Вы что, совсем ничего не понимаете?

- Я как раз понимаю. Без номера дела нет допроса. А во-вторых, у меня нет денег, чтобы к вам, в такую даль, ехать. У нас задержка в выплате заработной плате шесть месяцев…

- Но вы же генеральный директор!

- Я от коллектива не отрываюсь. Так-что, девушка, возбуждайте дело и приезжайте к нам в Город, допрашивайте меня сколько хотите. А я сам никуда не поеду. Я, все-таки директор огромного завода, к тому же зимой пережил покушение, кстати, до сих пор не раскрытое милицией, в которой вы служите. Так что, по кляузе какого-то жулика…

- Флейшман вовсе не жулик, он руководитель…

- Девушка, скажите, на какую сумму кто-то заставил Флейшмана подписать какие-то бумаги?

- На двести шестьдесят тысяч.

- Вам самой то не смешно? У меня две тысячи сотрудников трудятся, а я буду людей нанимать, чтобы поехали куда-то на Алтай, чтобы выбить с него зарплату одного рабочего за пять – шесть месяцев. Он хоть наличкой рассчитался?

- Кто? Флейшман? Он бумаги подписал…

- А, я вспомнил, о ком вы сейчас говорите. Это один из должников, с кем мои юристы судятся в вашем местном арбитраже. Так вот, что я вам скажу – если из-за каждого должника, которых у моего предприятия пару сотен, меня милиция будет дергать, мне проще завод закрыть, так как работать в таких условиях невозможно. Я вам, как мне юристы подсказывают, совет дам – отказывайте своему Флейшману в возбуждении дела, и отправляйте его в суд. А если вы что-то там продолжите возбуждать, то я сегодня же обращусь к нашему прокурору и в городскую администрацию, что вас ответчик по гражданскому делу подписал, уж не знаю, за какие блага, оказывать на меня давление. Мне кажется, что нам не стоит больше разговаривать. До свидания.

- Павел! Ты что наговорил? – директор, несмотря на травму, навис на до мной, как разъяренный медведь.

- Присаживайтесь, Григорий Андреевич. – я мигом освободил кресло генерального: - Перестаньте нервничать, ничего она вам не сделает, а я всю правильно сказал, да еще и все это напишу на имя нашего и их прокурора, а вы все это подпишите. Не будем сразу бить по рукам – замучаемся отбиваться. Навалятся со всех сторон и вас без последних портов оставят. Кстати, как там дела с подполковником Осокиным? Вы мне сказали, что сами с ним переговорите, и чтобы я к нему не лез.

Михаил Владимирович Осокин, подполковник милиции и начальник отдела контроля потребительского рынка УВД Города являлся счастливым обладателем просторной квартиры в новеньком кирпичном доме, полученной от нашего Завода по непонятным и мутным договоренностям с бывшим директором Завода. И я усиленно подталкивал нынешнего директора к принуждению этого самого подполковника приносить пользу Заводу, в деле сокращения дебиторской задолженности и сокращению долга по заработной плате перед трудовым коллективом, но директор, с упорством, достойным лучшего применения, к сотрудничеству подполковника склонять не желал, очевидно опасался вредных последствий. И у нас с директором уже третий раз за последний месяц на этой почве возникали разногласия, хотя этот ценный административный ресурс мог многие вопросы решить очень просто, почти играючи.

- Ты, кстати, в суд ездил? – генеральный решил «соскочить» с неудобной для нас обоих темы: - Когда заседание назначено?

- На следующей неделе. Вы не волнуйтесь, все будет в порядке.

Директор криво улыбнулся, и я его прекрасно понимал.

На генерального директора подали в суд. Его предшественник, в надежде вернутся на хлебную должность, обновил свои старые связи, раздав лицам, принимающим управленческие решения, немыслимые авансы и теперь мы имеем то, что имеем – в районном суде, на рассмотрении, находиться иск, поданный Министерством топлива и энергетики к моему шефу о его увольнении за прогулы. Да, именно так, трудоголика Соколова, что приперся на рабочее место, как только он смог уверенно передвигаться на костылях, государство в лице министерства пытается уволить за прогулы, по части третьей статьи тридцать третьей Кодекса законов о труде. Уже было два судебных заседания, на которых, несколько уволенных в этом году с Завода, человек, привлеченных в качестве свидетелей, единообразно, как по бумажке, поведали участникам гражданского процесса, что с декабря месяца директора ни на территории предприятия, ни на его рабочем месте, они не видели, вместо него заводом руководили непонятные люди и заместители директора, что, безусловно, повлекло, и без того тяжелое, ухудшение положения трудового коллектива предприятия.

Глава 21

Глава двадцать первая.

Творчество Льва.

Июнь 1993 года

С Аней и ее подельниками я встретился на допросе в городской прокуратуре, на очных ставках, причем девушка была единственная из их банды, кто признательные показания на тот момент не дала. Парней сломали на непрерывных допросах, на вторые сутки, и они показали полуразрушенный барак, расположенный в ста метрах от псевдо-нотариальной конторы, где, под слоем мусора раскопали три полуразложившихся трупа незадачливых продавцов авто. С установлением личностей погибших проблем не было – все они числились пропавшими без вести, причем, вместе с автомобилями.

Вывеска нотариальной конторы была самой настоящей. Нотариус, женщина преклонного возраста, умерла, а отдел юстиции занимался более интересным делом – оформлением и распределением лицензий частнопрактикующим нотариусам, поэтому с выемкой документов, бланков и печатей конторы возникла некоторая заминка. Вневедомственная охрана, не получив платеж за апрель, объект с охраны сняла, чем воспользовались вездесущие местные детишки. На пацанов, ставящих печать на угол дома обратил внимание один из парней, который обменял печать на пару пачек сигарет и бутылку пива. Ну а, временно оставшуюся бесхозной, контору, троица посетила уже следующей ночью, вынеся оттуда компьютер, принтер, номерные бланки и книгу регистрации нотариальных актов, а также вывеску.

Банда успела продать две похищенные машины из трех, выдавая покупателям доверенности от имени покойного нотариуса, сроком на три года, причем сервис у ребят был поставлен на высоком уровне – покупатель выдавал бандитам свои паспортные данные, а через несколько часов, в обмен на деньги, получал автомобиль со всеми документами и доверенность, заверенную нотариусом, с правом продажи, и все это без хождений по инстанциям и стояния в очередях.

Полные данные покупателей оставались в памяти компьютера, изъятого в квартире, что снимала злополучная троица, ток что с «доказухой» по данному делу у правоохранителей было все в порядке. На что рассчитывала барышня, отказываясь давать показания, я не знаю, если только, на то, что в суде парни откажутся от своих признательных показаний. Мне, пока следователь допечатывал протокол допроса, Аня успела, еле слышно, прошептать, что обязательно вернется, чтобы я ее ждал.

Локация – Районный, имени Основоположника, суд.

- Представители сторон, ваши документы и полномочия.

Юрист из министерства подал судье через секретаря свое служебное удостоверение и доверенность. На мою доверенность, где подпись генерального директора заверила начальник отдела кадров, председательствующий судья посмотрела без особой приязни. Еще на первом заседании мы с ней сцепились – дама не могла поверить, что подпись на доверенности, заверенная по мусту работы или жительства, приравнивается к нотариально заверенной. Хорошо, в процессуальном кодексе об этом написано недвусмысленно – попытка судьи как-то иначе интерпретировать закон успехом не увенчались.

- Слушается дело по иску Министерства… - начала судья формальную часть заседания: - Стороны встаньте. До начала судебного заседания ходатайства имеются?

- Да, уважаемый суд. – я встал со стула: - Просим приобщить к материалам дела выписку из клиники, где проходил лечение мой доверитель, а также нотариально заверенный перевод этой выписки.

Честно говоря, не знаю, на что надеялось министерство. Либо оно не на что не надеялось, а просто пошло на поводу старого директора, который занес куда надо денежный эквивалент своих богатств. Во всяком случае, московский юрист лишь имитировал бурную деятельность, не проявляя ни малейшего полета фантазии. Да и сложно моему оппоненту что-то противопоставить нашим аргументам.

В первые два заседания перед судом предстал десяток свидетелей, которые со слезами на глазах рассказывали, как тяжело им было работать и кормить свои семьи при нынешнем директоре. Посмотрев, как сочувственно кивают головами две пенсионерки – народные заседатели, подпирающие, сидящую с равнодушным лицом судью, тут-же выкатил свою правду. Несколько, представших перед судом свидетелей была в свое время уволена ответчиком за употребление спиртных напитков причем к их увольнению было трудно прицепится – по отрицательным мотивам без моей визы с Завода никого не увольняли. Следовательно, такие свидетели должны испытывать личные неприязненные чувства к ответчику и их объективность должна быть поставлена уважаемым судом под сомнение. Двое свидетелей, уволившихся по собственному желанию с нашего ужасного Завода и помыкавшись на вольных хлебах, пытались вновь трудоустроится, во всяком случае их заявления о приеме на работу суду я предоставил.

А в довершении всего в потребовал приобщить выписки из статистических исследований, как по стране, так и по нашей области, где, по сравнению с падением экономических показателей промышленности, наш Завод выглядел вполне прилично, а, в очень левой федеральной газете «Ночь» обнаружилась даже статья, где наш завод называли флагманом производства, сохранивший свои социальные обязательства перед трудовым коллективом. И обошлась газета совсем недорого, потому что написали там исключительно правду.

С нарушением контракта со стороны генерального тоже вышло интересно – костяк трудового коллектива и соц-куль-быт директор сохранил, зарплату выплачивал регулярно, уменьшение производственного травматизма, благодаря ненависти к алкашам добился, а денежная составляющая плановых показателей была вообще указана в ценах позапрошлого года, без каких-то указаний о корректировке, так что по этому пункту планы заводы перевыполнял в десятки раз.

На оглашение решения министерский юрист даже не остался – вяло, но вежливо, сунул мне ладонь на прощание, буркнув, что опаздывает на самолет и покинул здание провинциального суда, так что решение суда о отказе в иске министерства я заслушивал в одиночестве.

Следующий день.

Локация – окрестности «Колизея».

- Привет, Лев! Что у нас с деньгами? – я сбежал по ступеням в подвал под вывеской – «Деньги есть всегда. Финансовая корпорация «Southern Cross».

- А? – Вечно грустное лицо Левы исчезло в окошке, лязгнул замок, заскрипела дверца сейфа.

- Немного есть, тысяч пятнадцать, наверное, наберу…

- Блин, да где деньги? Ты их кушаешь, что ли, Лева?

- Сегодня большой залог выдал. – Лицо Льва осветилось сдерживаемой гордостью: - Квартиру в залог принял, за полтора миллиона.

- Что? –я почувствовал, что холодная волна прокатилась по мне от выбритого в больнице затылка до пяток: - Что ты сделал?

- Да что ты психуешь? – напрягся мой соучредитель: - Сейчас все так делают, я узнавал. Да я все документы у него забрал. Куда он денется?

У обхватил себя за виски – Господи, ну за что мне все это? Очередной придурок, которому кто-то сказал, что «так можно, все так делают, все будет пучком».

- Лева, а где ты вообще читал, что можешь недвижимостью заниматься?

- Так я точно знаю, что мои знакомые…

- Лева, пошел ты в попу вместе со своими знакомыми. – я бросил на стол папку с документами на квартиру, из которого выходило, что Левин клиент является гордым собственником одной пятой доли в двухкомнатной «хрущевке»: - Ты просто выбросил сегодня полтора «лимона» на ветер. Ты их никогда обратно не получишь, можешь ты это понять?

- Посиди здесь десять минут… - Фролов, с побледневшим лицом вскочил и уронив стул, бросился на улицу.

Я пожал плечами, поднял стул и уселся на место приемщика.

Лев появился совсем скоро. Лицо его было по прежнему бледным, но он нежно поддерживал под локоток какого-то потасканного мужичка, рассказывая ему, что он немного ошибся и дал своему любимому клиенту не миллион семьсот тысяч рублей, а всего полтора миллиона, и он, Лев, просто уснуть сегодня не сможет, пока не выдаст уважаемому Александру Петровичу его законные двести тысяч рублей.

Судя по залоговому билету и «Договору передачи», этот субъект и являлся получателем неподъемной суммы наличности в нашем кредитном заведении.

- Этот? – если лев был готов стать отцом родным для клиента, мне оставалась только роль злого… банкира, наверное?

- Да, Александр Петрович у нас сегодня почти все деньги из кассы получил…

- И где ты его нашел?

Оказалось, что клиент Александр Петрович, в довершении всего, еще и игрун, и Лев нашел его в ближайшем гастрономе, где он увлеченно проигрывал наши деньги в игровом автомате.

- Мужчина. – я показал удостоверение: - К нам заявление от гражданина поступило, что вы при оформлении залога ввели ломбард в заблуждение.

- Какое заблуждение? – мужик зло уставился на Льва: - Я все правильно…

- Заблуждение в том, что вы сдали в залог квартиру, не получив согласие остальных сособственников.

- Каких остальных? – Александр Петрович, в гневе, как будто, стал выше: - Моя квартира, я ответственный квартиросъемщик!

- Да я не спорю… - я положил руку на ватное плечо потертого пиджака клиента: - Квартиросъемщик вы, может быть, и ответственный, но вот собственник вы не единственный. Но ничего. Вам эти юридические тонкости адвокат разъяснит…

- Какой адвокат?

- Ну как какой? Подсудимому положен адвокат, как под суд идти без адвоката.

- Да при чем тут адвокат? – мужчина вырвался из моего захвата и попытался уйти: - Что за обман такой? Сказали, что еще денег мне положено, а сами милицией пугают. А на вас завтра прокурору заявление напишу…

Погрозив мне пальцем, Александр Петрович попытался уйти, но я его перехватил возле самой двери.

- Вот только дернись. – я ухватил в кулак толстую ткань пиджака: _ Тебе кроме мошенничества еще и сопротивление сотруднику при исполнении припишут.

- Какое мошенничество? – залогодатель дернулся пару раз, но понял, что ухватил я его крепко. Перешел к более цивилизованному общению: - Какое мошенничество? Я свою квартиру…

- Стоп. – я приложил палец к губам: - Потерпевший, бумажку вашу с подписью гражданина, подайте, будьте любезны.

- Смотри. Подпись твоя?

- Ну, моя.

- Здесь тоже твоя? - я перевернул лист и ткнул на закорючку ниже убористого текста.

- Ну моя.

- Здесь что написано? Что ты сдаешь под залог лично свою вещь, не принадлежащую никому другому, то есть третьим лицам. А ты сдал квартиру, у которой еще куча собственников. Как это называется? Натуральное мошенничество.

- Но я же ответственный квартиросъемщик…

- Братишка…- я проникновенно заглянул в глаза игромана: - Я не должен тебе правовой ликбез проводить – у меня другая задача. Я же тебе сказал – придет адвокат, он тебе все объяснит, если он конечно платный будет. Ну, а если бесплатный – сам должен понимать, никто тебе ничего рассказывать не будет. Пошли скорей в отдел, чтобы тебя еще сегодня в ИВС успели отвезти.

- А это…может мы как-то сможем на месте все разрулить?

- Ты со мной что ли разруливать собрался? Не надо мне этого. Вон хозяин стоит, он заявление писал, с ним и разговаривай. Вам пять минут на все-про все, иначе в отдел идем, у меня времени нет с вами тут развлекаться.

Через пять минут шушуканья, перекладывания денег и бумаг, ко мне подошел Лев.

- Павел, он того, большую часть денег вернул, а на сто тысяч, что успел проиграть – он мне расписку написал. Можно его отпускать?

- У вас претензии есть к гражданину? – громко спросил я, показывая на выглядывающего из-за угла, Александра Петровича: - Нет? Ну тогда вы можете идти.

Дождавшись, когда хлопок входной двери известил нас, что мы остались наедине, я не стал себя сдерживать:

- Лев, ну ты натуральный олень. Ты хоть понял, почему я это сделал?

- Честно говоря, не до конца…

- И что молчишь, спрашивай, если что-то не понимаешь. Ты, кучу денег отдавая этому придурку, на что надеялся?

- Ну, парни, когда так делали, потом семья расплачивалась, так как не хотели квартиру терять…

- Лев, а что за парни тебе это сказали?

Оказалось, что «знакомые парни» Льва, что поделились с ним бесценным опытом работы с «недвижкой» никто иные, как Яков и Семен, совладельцы нашего конкурента – «Империума», еще совсем недавно, колотившие Льва по утрам и вечерам, с целью регулирования рынка финансовых услуг на нашем микрорайоне.

- И давно ты с ними задружил?

- Ну они меня пару раз приглашали пива попить, предложили все забыть, что раньше было, сотрудничать, информацией делится. А ты знаешь, какие они крутые?

- Лев, ты почему себя ведешь, как ребенок? Да эти бандиты, когда будет удобный момент, тебя в этом самом пиве утопят, жену твою… в извращенной форме, и заберут все до копейки! Какая у вас может быть дружба? Я с ними…

И тут я заткнулся – если я сейчас расскажу, как «обул» новых друзей Льва, готов поставить хоть что в заклад, Лева проболтается, и после этого меня ждут большие неприятности. Не надо моему соучредителю знать какие-то подробности разборок с «Империумом», не стоит.

- Ты что замолчал?

- Короче, Лев, не общайся с этими людьми, хорошо? Посылать грубо не надо, но и встречаться тоже с ними нельзя. И делится информацией. Короче лев, не будь лохом. А с квартирой у тебя ничего бы не вышло. Ты этому мужику дал много денег. Он лично никогда с тобой не рассчитается. У него в квартире сособственники жена с двумя малолетними детьми и ее мать – пенсионерка? Кто, по-твоему, должен был возвращать тебе твои деньги? Они что ли? А как-то завладеть их жильем у тебя бы тоже не получилось, чтобы не говорили тебе твои новые друзья. Ты людей из квартиры не высадишь, а если попытаешься силой это сделать, поднимется такой скандал, что тебе мало не покажется. Скорее всего, тебе придется закрыться. И представь, когда ты закроешься, как твои новые друзья обрадуются, Яков с Семеном? Они тебя даже еще раз пивом угостят, на прощание. Короче, Лев, думай в следующий раз, куда лезешь и с кем связываешься. А сто тысяч, которые ты сегодня этому игроману подарил. Будь любезен, в течении месяца в кассу верни, хорошо? Из своих, личных средств. И вообще, постарайся к концу месяца мне какую-то сумму отдать из набежавших дивидендов. Ты, со своей квартирой, мне хорошую мысль. Будем с тобой в квартиры вкладываться, на стадии котлована, а потом продавать.

Я прекрасно помнил, что до девяносто шестого года жилье будет непрерывно расти в цене в долларовом эквиваленте, потом на несколько лет чуть-чуть просядет, продолжая расти в цене в рублях, пока не придет страшный для многих девяносто восьмой год, когда «Дорогой Гарант» Борис Николаевич забыл сунуть руку под поезд или еще как ее отсечь, если допустит падение рубля.

К сожалению, у нашего Президента память станет очень короткая, и эпичного зрелища по превращения алкаша в инвалида страна не увидит. Но я лично успею к этому приготовится и выйду из этой ситуации без особых потерь, ну а пока я, со скандалом выбив у руководство свой последний учебный отпуск, готовился в сдаче государственных экзаменов.

Уговоры начальника уголовного розыска, что по «пацанским понятиям» и следуя оперской чести я должен хотя-бы на суточные дежурства выходить, я оставил без внимания, по причине того, что стоит руководителям позволить ухватить тебя за мизинчик, сам не заметишь, как останешься без руки. Поэтому. На ближайшие двадцать дней я занимаюсь исключительно учебой, не обращая внимания на иные раздражители. Ну, во всяком случае. Я так думал.

Локация – Квартира Громовых.

- Паша, мне надо уехать, надолго.

- Не понял, Наташа, куда ты собралась? Решила в культурную столицу поехать? Я категорически против.

Оказалось, что, хотя мою подругу и тянет в Северную Пальмиру, но ехать необходимо совсем в другое место. В Подмосковье у Наташи умерла тетя, владелица немаленькой недвижимости, и ближние и дальние родственники делят оставшееся имущество. Наследство открылось три месяца назад, родня Наташу о печальном факте безвременной кончин сестры матери не известила, и моя подруга подозревает. Что это произошло не просто так, так как до своего отъезда из Питера, Наташа частенько у тетки гостила, числилась ее любимицей и намеки на завещание в свои пользу неоднократно получала.

- Наташа, ты бы одна не ездила. Если тетка твоя умерла в марте, ку тебя еще три месяца в запасе, чтобы заявится к нотариусу. Давай я диплом получу, как-то извернусь и с тобой на несколько дней слетаю в Москву. А можем вообще, на машине съездить, если будем рулить по очереди. То за два дня спокойно доедем.

- Нет, Паша, я сейчас поеду. Да и не монстры мои родственники, не будут же они меня убивать, в конце концов. Как-никак, родная кровь. Сядем, поговорим и разделим полюбовно, что тетя оставила. Тем более, что там особо нуждающихся и нет, никто последний кусок хлеба с солью не доедает.

Самолеты в столицу из Города летают каждый день, как автобусы, утром туда, вечером обратно. Я проводил свою девушку на рейс в семь утра и поехал в сторону города, уверенно успевая на первую консультацию.

Глава 22

Глава двадцать вторая.

На распутье.

Июнь 1993 года.

Если я загорелся какой-то идеей, то готов, ради ее воплощения, разбиться в лепешку, и биться до тех пор, пока не пойму… что уже охладел к данной идее.

Но, купить квартиру в небольшом кирпичном доме Спокойного центра – это была очень привлекательная идея. Квартиры на окраине Города мне были не интересны, а вот жить в пятнадцати минутах неспешной ходьбы от Сердца Города и главной станции метро – это в условиях мегаполиса стоило очень дорого. Конкурентом у этой строй площадки выступал только один дом – многоэтажка возле Главного рынка, но строили в том районе военные, для себя и своими силами. И если внешне здания выходили весьма интересными, то насчет качества всего остального, обустроенного руками военных строителей – у меня возникали большие сомнения.

Интересующая меня стройка представляла собой подсохшую, огороженную деревянным забором, яму, прижавшуюся к старой, кирпичной «хрущебе». В яме лениво ковырялись несколько человек, выполняя какие-то манипуляции, которые я почему-то посчитал изготовлением обвязки, даже не знаю, что это такое.

В старом вагончике на спущенных колесах я застал двух мужиков в спецовках. Один из них спал, положив голову на ободранный канцелярский стол, второй, задрав к низкому потолку голову в оранжевой каске, задумчиво выпускал вверх табачные кольца.

- Здравствуйте.

- Здоров. – мужик с дымными кольцами скосил на меня взгляд, потом бросил взгляд на зажатый в толстых, сильных пальцах окурок, замеряя его длину, после чего сделал две глубокие затяжки, спалив сигарету до самого фильтра и аккуратно затушил «бычок» о край банки из-под пива.

- Слушаю вас?

- Хотел узнать, где у вас можно заключить договор?

- Договор о чем?

- Покупки квартиры.

- А! Так это вам надо…

Написав мне на клочке бумаги адрес отдела продаж, прораб вопросительно посмотрел на меня.

- Не подскажете, когда сдача дома комиссии ожидается.

- Ну там же на щите, у ворот все сроки указаны…

- Нет там сроков, нижний угол вашего щита отломали…

- Да вы что! – прораб вскочил из-за стола и бросился на выход.

Его я нашел у ворот строительной площадки – мужчина старательно прилаживал оторванный кусок оргалита к информационному щиты.

- Вот видите, написано «первый квартал 1995 года». – мне показали небольшой крашенный кусок шита, с какими-то цифрами: - Соседи, сволочи, протестуют, что нам здесь участок выделили, вот и пакостят помаленьку.

Я сочувственно покивал головой, прекрасно понимая соседей – кому понравится, что половину твоего двора от тебя отгородили. А теперь строят дом, который закроет инсоляцию твоего дома во второй половине дня?

Отдел продаж квартир располагался в центре, в том же здании, где в свое время занимал пару этажей, не к ночи помянутый, центр молодежных инициатив, или технического творчества, названия уже не припомню, только лица персонажей из этого «гудочника» стоят перед глазами. Хорошо, что нужный офис находился в другом крыле, воспоминания были не самые приятные.

Судя по табличкам на кабинете, это юридическое лицо занималось не только строительством, а всем, что приносило возможность быстрого обогащения. В другое время бы в такую подозрительную контору и не пошел бы, но я точно помню. Что этот дом был благополучно построен в это время и никаких скандалов, связанных со сроками сдачи здания или двойными-тройными продажами, я не припоминаю.

- Чем могу вам помочь? – молодой человек, к которому меня привело блуждание по кабинетам, был одет в хорошо пошитый, солидный, серого цвета костюм, приятно пах и смотрел на меня с благожелательностью.

- Я хотел бы заключить договор на долевое строительство в вашей стройке…

- Да? – клерк удивился: - То есть вы хотите вложится в нашу стройку?

Его удивление я понимал. Мы жили в немного наивном времени, когда железная машина все еще оставалась главным мерилом человеческого успеха. Бывшая общность советский народ все еще не отвык от, впитанного с молоком матери, аксиомы, что жилье можно получить бесплатно, а вот машину можно приобрести только за большие деньги. Не знаю, как сейчас обстоят дела в замусоренной Москве, только –только начавшей отходить от правления демократа Попова, но в нашем Городе можно было обменять однокомнатную квартиру на отечественную машину, особенно, когда речь шла о рабочей окраине. Да и по возрасту мне должен был присущ интерес к юрким и мощным иномаркам, а скучным квартирам.

- Образец договора можно посмотреть?

- А? да-да, конечно. – профессионализм возобладал в клерке и мне протянули образец договора долевого строительства.

- Скажите, а кроме денег вы что принимаете?

- В каком смысле?

- Ну вот у вас написано, что «Инвестор вправе вносить свою долю либо денежными средствами, либо строительными материалами по согласованным сторонами ценам.

- У вас есть доступ к строительным материалам?

- Есть. – я посмотрел в глаза менеджеру: - Вопрос только, по какой цене вы их примете?

Были ли у меня строительные материалы? У меня не было, а вот у Завода… тоже не было, но вот должники, которые были хоть завтра закрыть свой долг кирпичом, цементом, бетонными изделиями и прочими шлакоблоками – были, и довольно таки много.

- Нет, это несерьезно. – я отодвинул от себя лист с, только что отпечатанным, прайсом: - Вы тут сколько накрутили себе – сорок процентов? Аппетит свой умерьте пожалуйста. Я был на вашей стройке, там, кроме ямы, извините, ни хрена нет. И с чего к вам люди пойдут заключать инвестиционный договор, когда у вас там три калеки в яме проволочку крутят и больше ничего не делают? А ведь вы рекламируете постройку семиэтажного кирпичного дома. Да у вас вся площадка должна быть заставлена поддонами кирпича в три ряда, а там кроме вагончика, туалета и десятка плит перекрытия, ничего нет.

И, кстати, я прекрасно знаю розничную цену на кирпич, слава Богу, половина Города завешана плакатами двух крупнейших производителя кирпича Западной Сибири.

В общем, мы договорились. Заплатив символическую сумму «наличкой», я брал на себя обязательство «внести инвестиционный взнос в срок до окончания третьего квартала текущего года, путем внесения денежных средств в кассу предприятия, либо передачи Исполнителю в собственность строительных материалов, согласно согласованного сторонами договора прайса».

Строители брали обязательство передать мне во втором квартале девяносто пятого дома двухкомнатную квартиру на третьем этаже, общей площадью в пятьдесят пять квадратных метров.

Локация Завод, помещения коммерческого отдела.

Начальник коммерческого отдела, молодой мужчина, пришедший на работу две недели назад, когда комиссия по работе с дебиторами пришла к выводу, что не стоит тупо судится с контрагентами, а потом безнадежно ждать, когда на, арестованных по десять раз, расчетных счетах организаций появятся деньги – дело неблагодарное и сомнительное. Люди бы и готовы с нами рассчитаться, но, только деньги им нужны самим, а вот товар мы можем взять, причем даже с доставкой силами продавца до склада покупателя. Пока же усилия коммерческого отдела были скромными, да и сотрудников, кроме начальника отдела, пока не было, но наш генеральный верил в успех и постоянно приговаривал, что необходимо во всех проявлениях работы стремится к новому, передовому, а Завод уже дозрел до приема на работу заместителя директора по финансам.

Коммерческий начальник встретил меня насторожено.

- Здравствуйте. Что-то хотели?

- Да, Алексей Федорович, хотел. А есть ли у вас кирпич на продажу?

- И сколько вам кирпича надо?

Я назвал количество, мне озвучили цену. Я призвал к остаткам совести Алексея, он смутился, но лишь слегка, по цене «подвинулся» еще меньше. Я сходил в кабинет и распечатал на «черновиках» соглашения с парой наших дебиторов, которые я сам и готовил, с согласованными ценами на кирпич. «Коммерсант» потупил взгляд, но остался на своем, ссылаясь на распоряжение директора.

- То есть, если шеф мне подпишет продать кирпич по цене, указанной в этом соглашении, с вашей стороны вопросов не будет?

- Ну, если только генеральный…

- Хорошо. Доставка чья?

- Алло, Надежда Константиновна, здравствуйте! – я радостно заорал в телефонную трубку через мгновение. Как услышал голос начальника канцелярии Завода: - Не подскажите, шеф на месте? А как его настроение? Нет, я завтра тогда к нему пойду.

На следующее утро

Локация – Завод.

Шефа я встретил в половине седьмого утра, стоя у дверей, еще запетой, приемной.

- Я тебя разве вызывал? – по лицу директора не было понятно его состояние и настроение, но мне отступать не хотелось.

- Нет, не вызывали. У меня вопросы появились. Мне представитель Флейшмана с «Алтайснабсбыта» позвонил, сказал, что они готовы подписать с нами мировое соглашение….

- Это что такое? Присаживайся.

Судя по лицу, сегодня настроение шефу испортить не успели.

- Мировое соглашение, чаще всего, предлагает сторона, которая чувствует, что дело проиграет. Они предложили сумму в два раза больше, чем по номиналу, то есть пятьсот двадцать тысяч, а когда я отказался, сказали, что им проще порешать вопросы по-другому.

- Это что? Они мне угрожают?

- Не думаю, Григорий Андреевич. Мне кажется, что та женщина-следователь, что вам звонила и к себе вызывала, им не сказала, что я, от вашего имени ей отказал в явке по вызову, и они думают, что вы, испугавшись возбуждения дела, откажитесь от иска.

- Паша, а вдруг завтра она приедет?

- Григорий Андреевич, вы сторожам на воротах зачем платите? Уж, минут тридцать-сорок они должны дамочку на проходной удержать, а там глядишь, я подскачу, пообщаюсь с ней…

- Ладно, я тебя понял. У тебя все?

- Нет, только бумажку вот эту подписать осталось. – я положил на стол перед директором свое заявление об отпуске мне … тысяч единиц кирпича.

- Зачем тебе?

- Квартиру в новостройке хочу приобрести на стадии котлована, а потом, когда стройку заканчивать будут, продам раза в два дороже. Это если в долларах считать.

- Что, хороший дом? – авторучка директора зависла над моим заявлением.

- Хороший, кирпич, один подъезд, семь этажей, на улице Октябрьского переворота находится. Правда там метров триста до железной дороги, но место престижное, вот, кстати, план квартиры – площадь, по-моему, весьма неплохая.

- А что, это выгодно получается? – директор отложил ручку в сторону.

- Мне кажется да.

- Тогда подожди. - рука директора окончательно отодвинула мое заявление и потянулась к телефонному аппарату.

В общем, на следующий день я, действуя по доверенности, заключил еще три договора на долевое участие в строительстве, оформив по квартире на директора, главного бухгалтера и заместителя по экономике.

Зачем мне это было надо? Начальник коммерческого отдела, ставя свою визу на моем заявлении, накрутил к цене кирпича десять процентов, а когда я принес ему стопку бумаг от нашей компании, накрутка уменьшилась до пяти процентов. Пять процентов экономии – вроде бы совсем не много, но, когда речь идет о стоимости квартиры, разница получается совсем неплохая.

Локация – квартира Громовых.

- Я тоже скучаю, скоро увидимся. – я положил телефонную трубку у грустно улыбнулся своему отражению в стекле книжного шкафа. Уже неделю я живу в квартире совершенно один. Кристину я увез на дачу к матери, Демон отправился вместе с дочерью – май и июнь стояли очень жаркими, толстые стену дома прогревались под летним солнцем, и пес страдал от жары в душной квартире.

У Наташи дела шли не очень хорошо. Вначале, ничего не предвещало неприятностей – визит вежливости в родственникам, торжественный прием, ритуальное посещение места упокоения тетушки, а затем все стало хуже – родня, вначале намеками, а потом и прямо, заявила, что Наташе тут не рады и наследство уже поделено самым нуждающимся, поэтому, самое правильное, что может сделать Наташа – это подать заявление нотариусу о своем отказе от наследства (если конечно тетка тебя вообще упомянула, ты же, в принципе, ее плохо знала, бывала редко, стакан воды не подавала) в пользу… - а тут мнение семьи разделилось, две Наташины тети ратовали за своих кровиночек, поэтому в вопросе, в пользу какой ветви семейного древа Настя должна поступится неправедно полученным, произошел новый конфликт, в ходе которого питерская блондинка что-то кому-то уступать отказалась, чем способствовала восстановлению семейных уз – тетки, вновь объединившись, изгнали отступницу из дома.

Хорошо, что советская эпоха уже безвременно ушла, и найти частный отельчик в подмосковном поселке удалось без особых проблем. Правда, около полуночи в кафешке при отеле началась разборка местной братвы, с битьем посуды, женским визгом и пятнами крови на сером асфальте, так что Наташа благоразумно выключила свет и к окну номера на втором этаже не подходила.

Утром оказалось, что слова одной из теток - «нотариус – моя хорошая знакомая, с оформлением наследства проблем не будет никаких» имеет и вторую сторону медали. Местная нотариус просто не взяла у Наташи заявление о приеме наследства.

- Солнышко, давай возвращайся в Город, приедешь – все решим, никуда она не денется, эта нотариус.

- Нет, Паша, я должна этот вопрос решить окончательно, только после этого смогу спокойно домой поехать. Скажи, как мне ее заставить принять мои бумаги?

- И какова цена вопроса?

- А ты думаешь, что вся эта суета по поводу чемодана со старыми туфлями? Тетя нормальную должность занимала, поэтому и оставили после себя кое-что…

Кое-что представляло себе двухкомнатную квартиру в очень ближнем санатории и шесть соток земли с двухэтажным кирпичным домом в одном из садовых обществ у Плещеева озера.

- Наташа, мой тебе совет – переселяешься из вашего поселка, иначе тетки твои выяснят, где ты поселилась и попробую напакостить, а во-вторых свое заявление отправляешь нотариусу ценным письмом, с объявленной ценностью, описью и уведомлении о вручении, и после этого, спокойно едешь домой. Через некоторое время на адрес, который ты укажешь в качестве обратного, придёт почтовая карточка, где будет указано, когда оно было вручено нехорошей тете – нотариусу. И еще у тебя на руках останется копия описи документов, что ты отправила нотариусу. И никуда она потом не денется, не сможет заявить, что ничего не получала. Давай, приезжай скорее, мне тут одному в квартире очень скучно.

Я положил трубку на рычаг телефона и откинулся на подушку. Сегодня был последний экзамен, после завтра торжественная выдача дипломов, кабак и снова на работу. А стоит ли на нее возвращаться? Пока все идет по плану, и возможности одной работы хорошо дополняет вторую. Не знаю, смог бы я лет в сорок работать в таком режиме, но молодой организм, без особых проблем, вывозит полуночные бдения и вечную беготню. Но вот в коллективе постоянно возникают сложности. Коллектив вообще не любит выскочек, инстинктивно отторгая их из своего здорового организма и рано или поздно, он меня окончательно отторгнет. Возможно, сейчас наступил момент спрыгнуть с, несущегося в никуда, поезда, под названием МВД, пока меня не сбросили на повороте, как ежегодно сбрасывают под откос тысячи других пассажиров? Генералом я никогда не стану, полковником также не планирую, слишком низко надо прогибать спину. Получить две звезды на пенсию в сорок пять лет, а потом что? На пособие от государства не проживешь, даже не смешно. Большинство начальников из нашей системы перед пенсией будут обзаводится магазинчиками, охранными предприятиями и прочими, приносящими доход объектами, но тут возникает одно, но. Лет через десять, когда нынешние бандиты или переселятся на кладбища, или на зону, или превратятся в бизнесменов, легализировав свои преступные доходы, на освободившееся место придет государство и «москвичи». Государство будет вводить новые и новые правила работы для бизнеса, которые с каждым годом будут становится все дороже, а «москвичи», обладая неисчерпаемыми финансовыми возможностями просто будут разорять местных предпринимателей, занимая их место. И этого никак не избежать.

Я встал с кровати и прошел на кухню, решил выпить на ночь кофе, благо что его люблю, на заснуть мне оно никогда не мешало.

А может бросить все и сменить сферу деятельности? В Сердце города недавно открылся офис одной хитрой конторы, где за вполне вменяемые деньги тебе выдадут удостоверение адвоката из Республики на полюсе холода или самого восточного округа России. Открывай кабинет и работай, просто денежку не забывай засылать в юридическую консультацию, от которой ты работаешь. Интересно? Да. Перспективно? Не уверен. Времена Плевако и Кони давно прошли и большинство адвокатов, подобно пираньям или голодным волкам, носятся по отделам милиции и следственным изоляторам, безжалостно потроша своих клиентов, которые способны хоть что-то заплатить.

Та к и не придя ни к какому ращению, я допил большую кружку кофе, посмотрел на одинокое, освещенное окно в черной громаде дома напротив и понял, что сейчас я смогу уснуть. Завтра будет долгий день и надо выспаться, благо, что рано вставать не надо.

Глава 23

Глава двадцать третья.

Прежде чем сказать – подумай.

Июнь 1993 года.

Локация – квартира Громовых.

Среди ночи я проснулся, задыхаясь, а в груди сердце бухало, как кузнечный молот -мне приснился страшный сон. Какие-то люди в черном долго гоняли меня по каким-то подъездам и подвалам, оставаясь неуязвимыми для пуль из моего пистолета. А когда я наконец нашел выход из этого лабиринта и, распахнув дверь, оказывался на улице, освещенной ярким, летним солнышком, меня ударом какого-то лезвия сзади, проткнули насквозь. Я не мог отдышаться, а перед глазами стояла картинка, как порвав светлуя ткань рубашки, из меня вылез кривой, источенный, с зазубринами, лезвие косы, типа той, что десяток лет стояла в углу сарая на даже, а с него, срываясь, капали на мои вычищенные ботинки, густые темные капли крови.

Часы показывали четыре часа утра, за окном уже посветлело, а я понял, что в ближайшее время уснуть я не смогу, поэтому отбросил в сторону, влажное от пота, покрывало и пошел на кухню.

Чашка кофе примирила меня с тоскливым серым утром за окном, я налил себе вторую порцию, щедро плеснул молока и сделав глоток, откинулся назад, прижавшись к прохладной стенке.

Мозг, взбудораженный ночным кошмаром, требовал какой-то работы и я, открыв записную книжку, начал составлять план на ближайшее будущее. Самым главным моим проектом оставался Завод, с учетом предстоящей приватизации, которая произойдет через год или два. Так как я сейчас числился Заводским штатным преподавателем, какую-то долю акций предприятия я получу, как кадровый работник, плюс, часть акций приобрету по льготной цене, внеся его стоимость деньгами. Потом пойдет чехарда с концентрацией пакетов акций в руках тех, кто желает стать мажоритарным акционером Завода, с попытками скупить акции у рядовых работников по дешевке. Проблема в том, я в этом был уверен, Завод не сможет выжить в будущем, не сменив своей специализации. Все энергосистему будут расширять и укреплять свои, «карманные» ремонтные предприятия, и таким «варягам», как наше производственное объединение, там место не найдется. Слишком много денег стоят ежегодные ремонты энергетического и теплового оборудования, и никто не пожелает делится эти денежным потоком, а значит, количество договоров с нами каждый год будет неуклонно сокращаться, пока мы не окажемся на гране банкротства. К сожалению Город – огромная промышленная площадка, половину территории которого составляет территория предприятий, которые каждый год будут закрываться, не выдержав идеи российских либеральных правителей – «Главное качать нефть, а все что надо, мы купим за границей», а, следовательно, огромные корпуса заводских цехов спросом пользоваться не будут. Наш Завод располагается в «медвежьем» углу огромной промышленной площадки, следовательно, ни в элитный жилой комплекс, ни в супер-мега- молл, с товарами со всего света, кинотеатрами и ресто-кортами, его не превратишь – народ не поедет развлекаться в место, над которым дымят трубы старейшей ТЭЦ Города. Конечно, держатели акций, как минимум, останутся при своих, через десяток лет кровопролитной борьбы за собственность, продав производственное оборудование по цене металлолома и, с трудом, сдав огромные цеха в аренду под склады и производство салатов силами мигрантов, но это деятельность будет приносить такие крохи, которые никогда не оправдают усилий, приложенных в девяностые для завладением этим куском собственности. Завод, как одно целое, не сможет существовать в новых экономических реалиях, слишком он большой, слишком много требуется тепла и электрической энергии для его нормального функционирования, следовательно, надо иметь в виду, что предприятие выгоднее будет разделить на части, вложившись в самые перспективные объекты. А может быть? Я попытался представить, что можно сделать, чтобы Завод смог влиться в Городскую энергосистему, пусть, как младший партнер, но с справедливой компенсацией владельцем акций. «Домашнее» ремонтное предприятие «Городэнерго», располагалось в паре километров от нашего Завода, нас разделяла та, пресловутая, старая ТЭЦ с огромными трубами, что делала невозможным превращение нашей территории в мега-крутой, супер-пупер, торгово-развлекательный центр. У нашего конкурента за деньги местной энергосистемы есть множество преимуществ перед нами – они свои, за коммуналку, тепло и электрическую энергию они не платят, вернее платят, но взаимозачетами, автоматически. Но, с другой стороны, они расслабились, зная, что, несмотря на любые, самые накрученные цены, они всегда будут при заказах, ведь все счета, выставленные за ремонтные работы энергосистема включит в тариф для потребителей, вписав их в производственные расходы. А экономика – такая хитрая штука, что может обосновать все, что угодно. Если денег будет не хватать, послушные чиновники из областной энергетической комиссии, которые, по идеи, должны защищать интересы конечных потребителей, в том числе и населения, урезая интересы естественных монополий, просто послушно увеличат тариф на величину, которая необходима энергосистеме, чтобы покрыть все свои расходы и получить нормативную прибыль.

А ведь это очень интересно – попробовать влезть в местную энергосистему, тем более, что в Городэнерго тоже скоро начнётся приватизация, старое руководство погонят с теплых мест, а в уютный особняк на улице Председателя ВЦИК придут новые хозяева, не связанные ничем ни с Городом, ни с менеджментом энергосистемы.

Мои руки быстро рисовали на странице записной книжки, понятные только мне кружки, квадратики и закорючки, настроение постепенно поднималось, а страшный, окровавленный наконечник ржавой косы, торчащий из моего живота, превращался в подернутый дымкой морок, о котором я не вспомню через пару часов. Конечно, если бы сейчас на кухню вошла Наташа, что билась за свое кровное-наследственное, за тысячи километров от меня, она бы дала толкование моего ночного кошмара, но никто на кухню не вошел, никто не спросил – «Любимый, почему не спишь? Что случилось?». А мужчины такие толстокожие существа, что отмахиваются от ясных подсказок Вселенной, обращая внимание только на реальные события.

Наконец, продумав еще несколько мероприятий по компрометации конкурентов я понял, что организм мой и душевное состояние пришли в норму, и я готов спокойно проспать, оставшиеся три-четыре часа.

Двумя часами позже.

Локация –квартира Громовых.

-Алло! – надеялся выспаться, но, по закону подлости, добрые люди плевать хотели на мои планы.

- Здорово, Паша! – отвратительно бодрым голосом заорала трубка: - Ты там еще не опух в отпуске? Нам в дежурку из Старостинского РОВД позвонили, там какой-то крендель, за тобой в розыске, ими задержан… Сейчас скажу кто…

В трубке громко зашуршало.

- А, вот, нашел – Свиридов Вячеслав Юрьевич, по части второй сто сорок четвертой статьи.

- Угу, есть такой, Серега. И что, за ним ехать надо?

- Нет, они его по «мелкому» задержали, часа через два в суд повезут, а потом отпустят или могут часок продержать, пока мы не приедем. Только, Паша, сам понимаешь, мы в Старостинский район «дежурку» посылать не будем, она у нас сегодня одна, вторая сломалась. Может быть позвонить им, чтобы отпускали? – помощник дежурного Дорожного РОВД затих, своим молчанием выражая надежду, что я сейчас скажу, что да, надобность в этом жулике у меня исчезла. Я же понимал, что проблемы негров шерифа не волнуют, тем более, что в РОВД на линию вышла всего одна дежурная машина, а опер – инициатор розыска, находится в учебном отпуске. Мне конечно не откажут, но в итоге, машина освободится только ночью, а Старостинский РОВД до ночи держать задержанного у себя не будут, так как нарушать закон и подставляться под прокурорскую проверку за ради чужого отдела никто не будет.

- Короче, Серега, будь добр, позвони «старостинским», скажи, что я через полчаса у них буду и с ним в течении часа поработаю, хорошо?

- Да не вопрос, братан, сейчас сделаю. Как сессия?

- Все сдал, сегодня диплом получаю.

- Ну поздравляю, рад за тебя. Я вот тоже в Омскую школу, на «заочку» собираюсь. Ладно, давай, увидимся. – обрадованный разрешением проблемы, Серега, третий год рассказывающий, что он собирается поступать в Омскую высшую школу милиции, торопливо распрощался, а я бросился на кухню.

После смерти Коли Попова, который так и не успел мне сообщить, нашел он наркомана по кличке Свирид, торгующего взрывчаткой и детонаторами, я не сидел на попе ровно. Пришлось потратить на это мероприятие больше недели, но семерых Свиридовых, проживающих в Центре и имеющих, хоть какое, касательство к наркотикам, я в розыск выставил.

За два месяца в цепкие лапы органов правопорядка попали трое из фигурантов, но никакой связи к взрывчатым веществам я не установил. Не было у них ни братьев, ни иных знакомых, работающих на карьере. Сегодняшний Свиридов был четвертым по счету, но особой надежды на удачу я не питал. С таким же успехом, искомый мной «взрывник» мог по учетам УВД вообще не проходить. В любом случае, мне оставалось только отрабатывать свою версию до конца, надеясь на удачу.

Локация – Старостинский РУВД.

На мою просьбу подсказать, с кем я могу решить вопрос с помещениями, чтобы поработать со Свиридом, дежурный по районному управлению указал мне на небольшую комнату, находящуюся в глубине дежурной части.

- И кто из них Свиридов? – оторвал я помощника от заполнения очередного, бесконечного журнала: - В какой камере?

- Пошли, покажу. Могли бы прислать, кто его в лицо знает…

- В каком смысле - в лицо?

- Слушай, сорок минут назад его забирал опер не из нашего отдела, наверх уводил, десять минут назад привел, теперь ты пришел, меня от дела отрываешь. Что, тот, кто его забирал, не мог снова за жуликом спустится?

- Слушай, я без понятия, кто его забирал – я только что приехал, и ничего про других оперов не знаю.

- А-а, ну, наверное, это не из ваши.

- А из какого отдела забирал?

- Спроси, что полегче. Он мне через окошко «ксиву» показал, морда на фотке его, «корки». Я что, должен еще должность и звание читать? Если бы он его увозил куда, то конечно, я бы все данные с удостоверения записал бы, но он его наверх повел.

Пофигизм помощника, конечно, зашкаливал, но я в дискуссию вступать не стал, времени до отправки Свиридова, наряду с другими «мелкими» хулиганами, в районный суд оставалось совсем мало.

Слава Свиридов оказался невысоким, болезненно худым блондином, с нечистой кожей и дерганными движениями.

- Садись.

- Ты кто, начальник? – парень не торопился опустится на стул и вообще, вел себя как-то неправильно.

- Конь в пальто. Садись давай, разговор есть.

- Мне с тобой, начальник, разговаривать…

- Слышь, ты, нарк хренов, если мне придется встать, ты ляжешь и тебе будет больно об этом вспоминать. Сел я сказал!

Сесть он сел. Но тут-же начал изображать протест, закинув одну худую ногу на другую.

- И что ты мне сделаешь? Бить будешь? Так меня побитого в суд вести нельзя, а то вам, ментам, бобо сделают…

- Зачем тебя в суд вести? Сколько там за «мелкое» штраф припаяют? Двести рублей? Четыреста? (Индексация административных штрафов за инфляцией явно не поспевала и внести эту сумму для меня труда не составляло.) Так вот. Я за тебя сейчас эти деньги к протоколу прилеплю, напишу, что ты с наказанием согласен, раскаиваешься и добровольно штраф оплачиваешь, распишусь за тебя и увезу с собой, а там мы и поговорим с тобой по душам, а то я вижу, ты здесь забурел не по чину.

- Ты что городишь, начальник? Как это – в суд не повезут? Меня в суд должны отвезти, а потом отпустить. Я с тобой никуда не пойду! – и, без того, бледная, рожа наркомана, побелела еще больше и он вцепился пальцами в край стола, все своим видом показывая, что он будет орать, визжать, цепляться за мебель, чтобы не уехать со мной куда-то, где ему явно не понравится.

- Значит сядь и на вопросы отвечай, не доводи до греха. Папа-мама есть? Ты с ними живешь? Бабушка с дедом живы? Откуда они? В каком году в Город приехали?

Строя генеалогическое дерево многочисленного семейства Свиридовых-Осинцевых, в быстром темпе задавая вопросы о профессии, трудовых подвигах, участии в великой отечественной войне и проживании на оккупированной территории, месте жительства родственников Свирида, и мест, откуда они приехали, я постепенно опускался к младшему поколению его сородичей, пока не коснулись двоюродного брата Свирида – Дмитрии Осинцеве, что проживал с семьей в поселке Скалистом. В семидесяти километрах от Города, и, как и его отец, дядька Свирида, работал в карьере….

- Кем говоришь Дима работает? – я, не поднимая глаз от ежедневника, замер в ожидании ответа.

- А? Э-э…

- Ты что замолчал? – у взглянул в глаза наркомана, в которых плескался страх.

- Мне в туалет надо, начальник, веди скорей, а то обосрусь.

- Ладно, как скажешь. – я захлопнул потрепанный, заслуженный ежедневник и поднялся: - Пошли, отведу тебя к дежурному, а там пусть он решает, вести тебя в туалет или нет.

Свирид, к моему удивлению, в туалет у помощника просится не стал, молча зашел в камеру и только зыркал на меня оттуда злыми глазами через окошко.

Судя по всему, я все-таки, нашел Свирида, имеющего брата –подрывника. Поселок Скалистый, насколько я знал, имел в своем активе несколько действующих карьеров, колонии –поселения с тысячами «химиков» и взрывные работы там точно проводились.

- Слушай, брателло … - я склонился к помощнику дежурного: - А мелких в суд кто повезет?

- Я повезу. – тот торопливо собирал в папку сцепленные скрепками листы протоколов и рапортов: - Что хотел, а то уже опаздываю…

- Ты Свиридова после суда обратно привези, хорошо? Я его заберу, поработать с ним надо.

- Да не вопрос, часа через два приедем обратно.

- Ладно, через два часа сюда подойду. Только не отпускай его, он мне обязательно нужен.

Я вышел на крыльцо РУВД и задумался, как провести следующую пару часов, пока Свирида будут возить в районный суд и обратно.

- Ты здесь откуда?

Я обернулся и заулыбался:

- Здорово, пацаны. Каким ветром занесло?

- Да мы тут в засаде были, решили к знакомым пацанам заскочить, перекусить. – перед моим лицом взмахнули пакетом, в котором виднелись две пачки «Ту», каралька колбасы, какая-то булка и пластиковая бутылка «Меринды»: - Слушай, ты на машине?

- Да, вон стоит. – я махнул рукой в дальний конец автостоянки.

- Давай, отъедем куда ни будь, подальше да пожрем спокойно, а то, мы задержались, а пацаны местные ушли, наверное. А здесь, у РОВД, стремно жрать, как БОМЖы какие-то.

- Поехали, мне все равно два часа ждать, пока жулика из суда привезут.

- Что за жулик? И вообще, ты же, вроде, в отпуске?

Не знаю, почему я проговорился – друзьями мы никогда не были, скорее, наоборот, но фамилию Свиридова я произнес. Наверное, виной тому была охватившая меня эйфория – я был мысленно уже в институте, на вручении диплома, и на завтра у меня была перспективная наработка – оставалось лишь дождаться гражданина Свиридова, доставить его в родной, Дорожный РОВД и оформить его там до утра, под любым предлогом. В том, что я раскручу Свирида, а затем и его братца, я ни минуты не сомневался, потому и готов был поделится своей радостью со всеми знакомыми.

Я приглашающе махнул рукой и сам полез за руль. Один человек сел на рядом со мной, второй долго, я уже тронул машину, устраивался сзади. Запах жаренной, «Украинской» колбасы напомнил мне, что скоро обед, а я не завтракал. Я мысленно представил себе, сколько там лежит в пакете продуктов – вроде бы должно хватить на троих, а потом встретился в зеркале заднего вида с внимательным взглядом пассажира.

- А ты что на «Астру» перешел? Ты же такую дрянь никогда не курил. Или это вы не себе взяли?

Я успел заметить, как метнулся ко мне человек, сидящий слева от меня, и руль мгновенно стал тугим, а потом пришла чернота…

Content

Ничего личного.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23