Скиталец среди миров

Глава 1

— Простите, господин Рей! Умоляю, простите! Простите! Простите! Простите! — я смотрел на это бессвязно причитающее ничтожество, превращенное по моему приказу в окровавленный кусок мяса и не испытывал ни малейших душевных терзаний, кроме чувства глубокого удовлетворения. Эта тварь ослушалась моих приказов! Только за это его можно убить! Но мало того, он решил срубить по-легкому деньжат. Прикрываясь моим именем, продал республиканцам партию девочек. И ладно бы шлюх. Хотя и это недопустимо. Простых девчонок-школьниц, выловленных его тупоголовыми быками на улицах. Мразь! Моя совесть давно стала гибкой. Но это! Я брезгливо поморщился, заметив на рукаве дорогого костюма бурые пятна. Ненавижу работорговцев!

— Он будет умирать долго, — я холодными пустыми глазами посмотрел сквозь своего зама. Старого бандита, у которого руки в крови по самые плечи передернуло, взгляд затравленно метнулся в сторону. Репутация!

— Будет сделано, шеф, — раздалось мне вслед, сквозь тоскливый, полный предсмертного ужаса скулеж.

Я вышел из ангара на улицу. От реки шибануло вонью рыбы и нечистот. Неспеша дошел до лимузина и хрустя суставами водрузил свой старый костлявый зад на дорогущую кожу. Надоело! Как же мне все надоело!

Накатила тяжелая, подавляющая тоска. Привычным движением откинул крышку бара. Переливчатая музыка,- и передо мной сверкают хрусталем бутылки дорогого элитного алкоголя. Взял первую попавшуюся из самых крепких. Налил полный стакан и, не чувствуя вкуса, залпом вылил в себя. Скоро. Уже совсем скоро. Приближение перехода я давно научился чувствовать. Холодная, тянущая боль в груди, нарастающая с каждым днем — первая предвестница окончания моей очередной жизни. Неприятное ощущение. Смерть всегда пугает, даже если знаешь, что она не окончательная. И привыкнуть к ней невозможно, уж поверьте.

Включил радио. Послышались звуки бравурного марша:

— Славные воины-гвардейцы 244 бронеходного полка 98 мобильной бригады имени Сиятельного герцога Огура под командованием Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича Гатура водрузили священный Имперский стяг на здании городской администрации Ахал-Камала. Нашему горячо любимому всеми народами Империи юному Цесаревичу Гатуру, острым стратегическим умом и великой любовью и уважением среди суровых воинов Империи в свои 16 лет по праву заслужившему погоны полковника гвардии, — с пафосно-одухотворенными интонациями радостно протараторил диктор, — Противостоял 7-ой легион специального назначения «Потенс Поркус», в котором воюют нечестивые наемники Пенянских гор. Подлые республиканцы бросили на это направление самые подготовленные резервы. Но это не помогло! Гений Наследника втоптал в грязь гнусные легионы Республики Ухрат, где им, впрочем, самое место.

Я раздраженно ткнул кнопку и радио замолчало. Хорошо. Тихо. Опять накатило раздражение. Великий стратег! Гений! И кто⁈ Гатур! Мелкий самовлюбленный прыщ! Как и вся гвардия. Изнеженные, развращенные никчемные отпрыски аристократов. И ведь все всё прекрасно понимают. И то, что город взяли простые пехотные части – окопная чернь. И то, что гвардия еще три дня назад вовсю пьянствовала в столице. А когда республиканские легионы начали отходить из Ахал-Камала, была спешно переброшена на фронт. Знатным детишкам нужны награды и слава.

Миры меняются, а люди нет. Туклин еще не самый плохой. Это последние лет десять, как нового Императора короновали, всё покатилось в тартарары. А до того почти полтора века царили покой и порядок. Нет, были какие-то конфликты, локальные стычки, мелкие региональные войнушки. За ресурсы, землю, идеи. Но все это такая ерунда по сравнению с тем бардаком, что имеется на сегодняшний день. Хорошо хоть не долго мне осталось в этом мире. Скоро уйду.

Какое это у меня будет перерождение? Тридцатое, сороковое? Или больше? Навскидку и не скажу. Если сесть, посчитать, то конечно назову точную цифру. Но зачем? Да и не все перерождения хочется вспоминать. Это сейчас я уже опытный попаданец, странник, скиталец, перерожденец. Называйте как хотите, мне все равно. Главное, что каждая моя новая жизнь дает мне опыт, силу, знания. Я их собираю, накапливаю, тщательно храню, не брезгуя ничем, даже самой незначительной мелочью. Считайте это паранойей. Но очень уж у меня нехорошие воспоминания о моих первых перерождениях.

Ну а как иначе? Я был простым, ничем не примечательным семнадцатилетним парнем, школьником в небольшом сибирском городке. Кое-как учился, играл в компьютерные игры, пытался что-то подзаработать курьером, чтобы помочь матери, которая воспитывала меня одна. Самая обычная жизнь, самого обычного подростка. И вот, во время подработки меня сбивает машина. Я даже не знаю кто виноват. Задумавшийся и словивший ворон я, или водитель. Помню только визг тормозов и удар. И да, хорошо помню то самое предчувствие неотвратимого за несколько дней до смерти. Но тогда я не воспринял его серьезно. Думал, что нервничаю из-за предстоящих экзаменов.

Повторюсь, я был простой мальчишка. И фантастику с фэнтези почитывал, даже увлекался. Наверное поэтому, очнувшись в другом мире, я не сошел с ума. Где-то на подкорке отложилось, что такое вполне возможно. А вот все остальное, что писали в книжках, оказалось чушью. Я не стал крутым архимагом, аристократом, воином. Я даже простым крестьянином не стал. Я стал рабом. Немощным, никому не нужным, ничего не знающим и ничего не умеющим рабом. Отчего, регулярно жестоко был бит. По той же причине давали мне работу самую грязную и неквалифицированную. Изгой, даже среди таких же бесправных скотов, как и я. И нет, я не поднял восстание и не сбежал. На это у меня не было ни воли, ни сил, ни возможности. Так и сдох через год, упав от бессилия и побоев в выгребную яму, где и утонул. Хреновая, позорная, нелепая смерть. Зато нереально мотивирующая. С тех пор ненавижу рабовладельцев и работорговцев.

В следующем перерождении стал умнее. Занимательно, что воскрес в новом мире опять семнадцатилетним подростком. И все последующие жизни я начинал именно в этом возрасте. Только знания, навыки и силы, накопленные в предыдущих жизнях, оставались со мной. Хоть какой-то подарок от подлого мироздания, играющего со мной в свою веселую для него и страшную для меня игру.

Так вот, при следующем перерождении, я уже не старался найти людей, сблизиться с кем-то. А стал аккуратно, чтобы не быть замеченным, наблюдать за поселком, рядом с которым начал новую жизнь в новом мире. Я примечал взаимоотношения жителей, прислушивался к языку. При этом подворовывал там же еду и одежду. И нет, мне не было стыдно. Я выживал как умел. Недолго.

Крестьянам надоели мелкие кражи и на меня устроили облаву. Снова привычные побои и меня отправили в город. А потом в клинику для умалишенных. А что еще делать с дикарем не умеющим говорить и не понимающим обычных для местных жителей вещей? Тоже отвратительное местечко. Но после рабства и одинокой жизни в лесу у поселка я воспринимал свое пребывание в дурдоме, как курорт. А на болезненные, неприятные процедуры не обращал внимания. Зато там были книги. И занятия. Меня учили читать, считать, разговаривать на местном языке. А когда научили выпнули на улицу, выдав документы с придуманными врачами именем и фамилией. Ну что же, будучи бомжом тоже можно постигать науки. И я постигал. Науку выживать на улице, красть, драться, виртуозно владеть ножом.

И так жизнь за жизнью. Кем я только не был. Воином-кочевником, вождем первобытного племени, музыкантом-бардом, ученым, магом, истребителем на космическом авианосце, даже аристократом, получив титул от воинственного королька за спасение его жизни. И не надо мне приписывать храбрость и благородство. В той свалке каждый был сам за себя. Я просто хотел выжить. А то что рядом оказалась эта царственная морда, чистая случайность. Да, нет у меня пиетета к аристократам. Пауки они в банке. Даже бандиты честней, они хоть не прикрываются липовым благородством.

В каждой жизни я учился. Мыслимыми и немыслимыми способами стремился поступить в школу, университет, академию, если только они существовали в этом мире. Без разницы какого направления, любые знания могут пригодиться при следующих перерождениях. Это тоже мой пунктик. Будучи земным мальчишкой к учебе я относился более чем никак. О чем впоследствии многократно пожалел. Вот и старался исправить собственную дурость.

Что я никогда не делал, так это особо не прогрессорствовал. Не устраивал технических, магических, социальных и прочих революций, ничего не изобретал, никого ничему не учил. За исключением случаев, когда это было нужно лично мне. Или людям, ставшим мне близкими. Но таких за десятки жизней было очень и очень мало. Эгоистично? Да плевать! Практически при каждом моем перерождении меня пытались взять в рабство, убить, обмануть. Каждый раз мне приходилось зубами выгрызать себе место под солнцем. И человеколюбия это не добавляет. Не верьте книжкам. Не может попаданец сразу же устроиться хорошо в новом мире. Сам мир будет отторгать его, как что-то вредное, инородное, несущее угрозу.

Поэтому и схожусь с кем-то тяжело. Не доверяю людям. Да еще потому, что больно потом терять близких. А сделать кого-то как я бессмертным — не могу. Но работаю над этим. Да еще и характер у меня скверный, чего уж там. Молчун, люблю, чтобы все было по моему, не терплю давления на себя, властен, вреден и брюзглив. Ну, это я так думаю. Как меня воспринимают окружающие не знаю. Могу, конечно, узнать. Основы менталистики знакомы. Но зачем? Имея силы и возможности, которые к сегодняшнему дню я накопил, трудно оставаться человеком. Еще труднее — порядочным человеком. Я сам себе грустно усмехнулся. Старый мафиози, только что отдавший приказ об убийстве, размышляет о человечности и порядочности. Но как бы то ни было, я установил для себя определенные правила, которые стараюсь не нарушать. Хотя если меня вынудят, стесняться не буду.

Грудь обожгло холодом, сердце сдавило, дышать стало трудно, на лбу выступила испарина. Ну вот и все. Пора. Чувствую, выкатит мне следующая жизнь какую-нибудь подлянку с превозмоганиями. Окажусь в дыре слабо пригодной к комфортному существованию, где из благ цивилизации в лучшем случае лопух или круглый камешек, чтобы задницу подтереть. Брюзжу, говорил же, характер скверный.

На самом деле вопрос с комфортом давно решен. Стоило мне это такую гору золота, что все драконы фэнтезийных сказок сдохли бы от алчности. Зато теперь имею привязанный к душе небольшой, кубов на десять, пространственный карман для полезных и памятных вещей, которые теперь всегда со мной. Разработка одного из коллег по магической академии, где я вел артефакторику, а он пространственную магию очень тесно переплетающуюся с теорией струн технологических миров. Там у меня хранился запас продуктов, вода, оружие, медикаменты, одежда, палатка, ну и по мелочи всякая дребедень типа набора инструментов, рыболовных снастей, немного дров, гитара и тому подобные мелочи. Мало ли куда закинет меня в следующий раз. Там же, купленный на одном из закрытых аукционов, в очень интересном мире артефакт какой-то древней цивилизации со свернутыми в подпространство полностью оборудованными апартаментами. Холл, гостиная, две спальни, столовая, санузел с огромной ванной, кладовка, все с хорошей мебелью, живи не хочу. Именно на него и ушли те самые огромные деньжищи. Но я о них не жалею. Золото дело наживное, а такие редкие вещи попробуй еще найди. Правда, есть у него минус, это не палатка, на развертывание такого жилья нужно несколько суток. И необходима энергия. Любая. Солнечная, электрическая, тепловая, мана, без разницы. И сворачивается тоже несколько суток. Недостатки не критичные, плюсов гораздо больше.

Все имеющее для меня какую-то ценность было уже убрано в карман. Остались только незначительные мелочи. Осталось последнее. Рука потянулась к разговорнику:

— Карка, здравствуй.

— Федих⁈ — недовольно буркнула старуха, моя кухарка, прачка, служанка и прочее-прочее-прочее на протяжении многих десятков лет, потому и позволялось ей многое, за что кто-то другой мог бы и умереть. Вообще-то я Федор. Федор Михайлович, почти как Достоевский. Только Раевский, как генерал ¬– герой войны 1812 года. Но здесь отчества не используются, да и имени с фамилией таких нет, — Че надо⁈ Сам выходной дал!

— Рассаду заговариваешь? — хмыкнул я.

— Не твое дело, — окрысилась бабка. Неужели угадал?

— Не ерепенься, старая, — несмотря на склочные характеры, отношения с Каркой у нас были дружеские, — Мне тут уехать надо. Надолго.

— А я при чем? — ворчливо буркнула старая, не дослушав.

— Не перебивай! — я добавил в голос властности и Карка затихла, — Где сейф знаешь?

— Знаю, — обиженно ответила она.

— Ключ в столе, код запиши, – дождавшись, когда она возьмет карандаш и бумагу, я продиктовал цифры шифра, — Там документы на квартиру и особняк. На тебя уже переписанные. У меня все равно никого нет. А у тебя дочка, внуки. Пригодится. Кейл, — это мой заместитель, — В курсе. Если что обращайся. Поможет. Но лучше не надо.

— Знаю, что не надо. Помирать буду, ничего не попрошу у бандитов твоих, – завела она старую песню и, вдруг, бабьей сутью своей почуяв неладное, запричитала, — Да как же это! Федих, ты никак помирать собрался?

— Не дождетесь! — хмыкнул я, — Сказал же, уехать надо. По делам. Надолго. А возраст у нас сама знаешь. Все может быть. В общем, некогда мне. Давай, пока. Дочке с внуками привет.

— Федих! — фу, чуть не оглушила.

— Ну, чего тебе еще?

— Ты вернешься? — жалобно, со всхлипом спросила Карка.

— Нет, — и я положил трубку. Вот из-за этого я ни с кем стараюсь не сходиться. Больно это. Даже больнее чем умирать. Сердце давило все сильней и сильней. Попросил водителя остановиться, и вышел из машины. В тонированных стеклах отразился мужчина с жестким морщинистым лицом, прямой спиной и густой седой шевелюрой зачесанной назад. Дорогой костюм, трость, очки в золотой оправе. А лицо-то уже землисто серое. Совсем скоро уже. Ничего. Уйти успею.

Через час люди, гуляющие по столичной набережной, увидели, как благообразный богато одетый старичок, неторопливо прохаживающийся вдоль реки, вдруг схватился за грудь в области сердца. Никто не услышал выстрела снайпера. Только увидели, как сквозь пальцы жертвы потекла, пачкая идеально чистую брусчатку набережной, густая, ярко-алая кровь. Сделав неуверенный шаг, мужчина вытянулся струной, неловко повернулся и, перевалившись через парапет, мешком рухнул в воду. Никто не кинулся ему на помощь, люди в панике разбегались, боясь стать жертвой стрелка, и тело унесло стремительным течением. Теперь будет работа спасателям да дознавателям.

На следующий день газеты запестреют заголовками о жестоком убийстве одного из богатейших людей Империи господина Федиха Рея. Бизнесмена, мецената, большого ценителя искусств. Правда, злые языки судачили, что не так уж и непорочен был господин Рей. И капитал свой нажил путем не совсем честным, и с криминальными кругами тесно связан был. Но кто им поверит, сплетникам. Только вот никто особо усопшего не оплакивал. Как-то так получилось, что не оказалось у него ни друзей, ни близких. Да и о самом убийстве все забыли уже на следующий день, увлеченные новостями с далекой войны, светскими сплетнями и около аристократическими скандалами.

Лишь в роскошных пятикомнатных апартаментах одной из элитных высоток столицы тихо плакала старая скромно одетая женщина. На ее коленях, обтянутых выцветшей юбкой, лежали документы на квартиру и особняк, да конверт с толстой пачкой денег. Сумма, какую она за всю жизнь не видела. Теперь точно хватит и на старость и на похороны, еще и внукам останется. Только вот зачем ей все это, когда его нет? Надежного, доброго, сильного. От одного взгляда, которого, как в юности замирало сердце. Ну почему она ему не открылась⁈ Не сказала ничего⁈ Еще и вела себя как дура! Брюзжала постоянно! А он, чурбан, не понимал! А она его любила! С тех пор, как впервые увидела, придя на собеседование от кадрового агентства. Еще муж живой был. Тогда нельзя было. Она порядочная женщина, а не какая-то там. А потом уже какая любовь, на старости лет? Людей смешить только. По комнатам пронесся протяжный, полный тоски, безнадеги и неизбывного сожаления о своей непутевой судьбе бабий вой.

Глава 2

Серебристый диск луны на густо усыпанном звездами небе, пробиваясь сквозь перистые облака, освещает потусторонним светом черный массив тайги. На редких лесных полянах, со всех сторон окруженных исполинскими деревьями, затейливо играют тени. Пронзительно кричат ночные птицы. Вот раздался короткий яростный, кровожадный рык голодного хищника и следом предсмертный визг несчастной жертвы. На звук удачной охоты уже потянулись падальщики, чуя возможность поживиться. Все как всегда, все как обычно, по вековому закону, заведенному самой природой. И вдруг, из густой высокой травы посреди широкой поляны поднялась обнаженная человеческая фигура. Каким образом он здесь оказался? Как смог попасть в самое сердце древней, реликтовой тайги? Одинокому человеку без одежды, без оружия здесь не выжить! Он быстро станет добычей хищников или погибнет в суровых условиях дикой природы.

Парень, а это был молодой паренек лет семнадцати, едва поднявшись на ноги, напряженно замер. Худощавый, белокожий, с тоненькими ручонками и такими же тоненькими несуразными ножками, впалой цыплячьей грудью и сутулой спиной. Лишь яростный взгляд не по возрасту усталых серо-зеленых настороженно вглядывающийся в лесную тьму из-под длинной слегка вьющейся русой челки говорил, что с виду легкая добыча, может быть и не совсем легкой. Словно по волшебству в руках у парня появилась тяжелая рогатина с длинным листовидным наконечником, а на лицо наползла злая кривая усмешка, больше похожая на гримасу. Белые губы на искаженном от боли лице тихо шептали ругательства на языках более чем десятка разных миров. Нет, не новая добыча появилась в тайге. В лес пришел хищник. Самый страшный, самый беспощадный хищник — человек!

Ненавижу! Как же я его ненавижу! Это проклятое бессмертие с вечным превозмоганием! И каждый раз безумная боль, будто на кожу плеснули кипящего масла, а суставы выкручивают на пыточном станке, предварительно раздробив все кости. И каждый раз я перерождаюсь в тщедушном тельце Федьки Раевского, домашнего мальчика воспитанного мамой учительницей. Да, у меня остаются знания, умения и навыки из прошлых жизней. Только вот тело под них совершенно не приспособлено. И магия не поможет, хоть я ей и владею. После возрождения, организм находятся в таком раздрае, что попробуй я использовать энергию маны и меня в лучшем случае скрутит в дугу, а в худшем просто уничтожит. Проверено. Как и проверено то, что в новых мирах нельзя использовать сложное технологичное оружие. Может взорваться, расплавиться в руке или просто не сработать в ответственный момент. Было так уже. Понадеялся на вунервафлю из технического мира и отправился на перерождение, не успев толком возродится, разорванный какой-то жуткой тварью.

С тех пор у меня в подпространственном кармане всегда хранится запас хорошего надежного холодняка. От благородных мечей и сабель, до подлых ножей и копей с рогатинами. Есть и огнестрел с энергетическим, но его я буду использовать после того как проверю, действует оно здесь или нет. Да и вообще, полагаться на сложное оружие в новом мире — так себе идея. Что патроны, что батареи – запасы не восполняемые, рано или поздно закончатся. И вот уже у тебя в руках вместо смертоносного оружия никчемная хреновина.

Но все это пустопорожние, и даже вредные на текущий момент размышления. Сейчас главное понять — куда меня занесло на этот раз? Пока то, что я вижу малоинформативно. Лес и лес. Много живности. Мной пока никто не заинтересовался. Но это вопрос времени. Я слабая и потому весьма желанная добыча для любого хищника. Людей не чувствую. Но это ничего не значит, я сейчас не в той форме, чтобы быть уверенным в своих ощущениях. Невыносимая острая боль постепенно отступала, ей на смену стала приходить нудная, тянущая. Это надолго. Пока организм не подстроится под окружающий мир. Сейчас бы завалиться в горячую ванну. Но об этом пока приходится только мечтать. Надо найти место пригодное для развертывания мобильного жилья. Дело не сложное. Главное чтобы рядом была вода и доступные подходы. И в то же время, чтобы аборигены быстро не нашли. Отбиваться от злобных дикарей не очень хочется. Сначала надо кондиции набрать. Сейчас у меня не тело, а хлипкое недоразумение, что еле-еле держит не такую уж и тяжелую рогатину.

А вовремя я вооружился. Мерзким холодком по спине ощущаю алчное внимание к своей персоне. Плавно, чтобы не спровоцировать преждевременную атаку, оборачиваюсь, слегка присев. Зверь. Крупный. И тихий. Совершенно бесшумный. Пока не вижу, как выглядит. Просто чувствую мощь и силу. И биение жизни на магическом уровне. Словно поняв, что он замечен, хищник, издав короткий разочарованный рык, атакует. Успеваю выставить, навстречу летящей на меня огромной туше, листовидный наконечник с изогнутой серпом перекладиной, уперев пятку древка в землю. Зверюга в последний момент попыталась извернуться,- но поздно. Всей массой тварь насаживается на острие, издав обиженный болезненный рев. Какой же он огромный! Хищник пытается меня достать, предплечье обжигает болью. Дотянулся! Ерунда. Боль не страшна, я к ней привык. Сейчас главное удержать рогатину. Нет! Сил не хватает! Ненавижу себя сразу после перерождения! Бессильная, аморфная амеба! Рыча по-звериному от собственной беспомощности заваливаюсь на бок. Все, конец! Опять в это проклятое колесо Сансары! Но нет. Хищник падает рядом со мной и, дернувшись несколько раз, издав последний предсмертный хриплый полувздох-полувсхлип, вытягивается в струну. Белые клыки блестят в лунном свете. Прямо напротив моих глаз, буквально в нескольких десятков сантиметров, огромная лапа с похожими на черные изогнутые кинжалы когтями.

Со стоном водружаю себя на трясущиеся ножки. Рука, по которой полоснул зверь, висит плетью. Если сейчас на меня нападет еще кто-нибудь,- стану легкой добычей. У меня мощная регенерация, но она не мгновенная. И ей нужна помощь. Достаю из подпространства нож и вонзаю его в бок убитой зверюге. Сил едва-едва хватает пробить толстую шкуру. Острый клинок справляется со своей задачей. Запускаю руку в теплые внутренности и вырываю печень. Зубы впиваются в горячую горькую с одуряющим привкусом крови мякоть. С наслаждением отрываю куски и глотаю их практически не жуя. Чувствую при этом как по телу разливается целебная истома. Поднимаю лицо к диску луны и издаю воинственный клич.

Я здесь Хозяин! Я готов бросить вызов любому, кто усомнится в моем праве повелевать. Плевать на раны, плевать на слабость. Я убью любого, кто думает иначе! Чувствую, как окрестные обитатели в ужасе разбегаются от страшного места, где только что схлестнулись в смертельной схватке два претендента на звание Властелина тайги — человек и тигр. Даже такой притягательный запах крови не может перебить инстинкт самосохранения. Из моей груди вырывается удовлетворенный рык. Первобытный голод, вызванный перерождением и схваткой спал.

Ночь я провел у трупа убитого зверя, оказавшегося огромным тигром с клыками сантиметров пятнадцать. Я отмылся от крови водой из своих запасов. Обработал и перевязал разорванную когтями руку, ничего страшного, главное кость целая, а мясо через пару дней нарастет. Оделся в охотничий камуфляж, припасенный со времен жизни в космической цивилизации. У меня таких еще штук семнадцать осталось. Закупил когда-то два десятка. Уж очень понравился костюмчик. Удобный, незаметный, прочный, пуленепробиваемый. Успей я его надеть, ничего бы мне клыкастый не сделал. Развел костерок, используя свои же дрова. В темноте, от поляны никуда не уходил. Еще не хватало, провалиться в яму или напороться на острую ветку. Да и кто знает, что тут в лесу еще есть. Если неподалеку живут люди, вполне можно попасться в ловушку или влезть в капкан. Так что ну его нафиг, такой экстрим. Лучше закипятить чайку, заварить супца, а приключения оставить на светлое время суток.

Тигр оказался настоящим красавцем, даже жаль, что пришлось его убить. Рука болит, так бы шкуру снял. Золотистая, с кофейного цвета полосами, играющая оттенками в солнечных лучах. В спальне у кровати смотрелась бы прекрасно. Ай, да и черт с ней, с рукой! Потерплю! Но оставлять такую красоту на растерзание падальщикам — меня же жаба удушит! Быстренько пробежался по округе, отыскал ручей, посмотрел следы. Вроде больше хищников нет, кошак всех конкурентов поразогнал. Значит можно спокойно работать. Провозился полдня, устал, как собака. Когда я теперь наберу силу и выносливость? Надо срочно подыскивать место, разворачивать жилье и заниматься собой. Чую жизнь меня ждет веселая, полная опасностей и приключений, будь они не ладны. И присутствие человека что-то не ощущается. Неужели опять попал в палеолит? Судя по саблезубому, вполне возможно. Но не точно.

Наконец шкура упакована в инвентарь, туда же зубы и клыки. Определюсь с местом обитания, обработаю. Если тут первобытное общество, такие трофеи могут существенно поднять мой статус. А сейчас надо аккуратненько разведать что тут к чему. Но как же эта тайга похожа на родную сибирскую. Такие же кедры, сосны и лиственницы. Огромные только. Реликтовые. Да и птицы вроде знакомые. А названия подзабыл уже. Сколько сотен лет прошло. Но это точно не Земля. Слишком высокая концентрация маны. Мир или магический или техномагический. Да и тигров таких у нас точно не водилось. Разве что в далеком прошлом, но я палеонтологией в школе не увлекался, так что знания о флоре и фауне далекого прошлого родной планеты у меня и были-то скудные, а сейчас и то что знал, давно забыл за ненадобностью. Хотя из первой своей жизни кое-что помню. Маму, девочку, которая нравилась. Имя забыл, а вот чувства помню. Песни. Но это наследие моей жизни бардом. Ох, и популярен я был среди аристократии со своими переделками земных шедевров. А больше и вспомнить нечего. Что я там видел за свои семнадцать лет? Школу, да компьютер.

Пробираясь вдоль ручья вышел к довольно широкой и быстрой реке. Обзор стал лучше и в туманной дымке показались живописные горы. Там наверняка есть пещеры. Значит будет, где обустроиться. Мне, помимо артефактных апартаментов, еще и всякие хозяйственные помещения нужны будут. Зимовать придется в одиночку, рано мне еще к людям. А значит, надо делать запасы. То, что есть в хранилище это НЗ. Пока можно пользоваться, но лучше перейти на местную пищу. Благо, живности и полезной растительности вокруг полно. Выживу, не впервой.

Переночевал выбрав местечко посуше. С рыбалкой и охотой заморачиваться не стал, обойдясь сухпаем. Утром надул лодку. Была в инвентаре. Запасся по полной. Вес на плечи не давит, а в новой жизни не угадаешь, что может понадобиться. А вот с двигателем не заморачивался, 80% из 100%, что в новом мире он работать не будет. А если и будет, где горючку для него добывать? Прогрессорствовать? Да нафиг надо! Для бензина нужны нефть и завод по переработке, для пороха — уголь, селитра и сера, и это для черного, для бездымного так и вовсе химическое производство налаживать придется. И так во всём, чего не коснись. Так что рассчитывать приходится всегда на местные ресурсы и технологии. Да оно и интересней.

Это первые мои жизни были адом. То рабство, то друдом, то тюрьма, то нелепая смерть, то изнуряющий труд. А потом освоился, стал опытным попаданцем, многому научился, ведь каждое новое перерождение дает бесценный опыт. Так что теперь, без ложной скромности замечу, устроюсь с комфортом в любом обществе, в любой эпохе. Если бы еще не слабое тело на старте… Но тут сам виноват, надо было свое время не «Доту» гонять, а в качалку ходить или в секцию какую. Только что такое эти «Дота» да качалка, убей, вспомнить не могу.

Через трое суток добрался до гор, которые образовывали живописный каньон, стискивающий русло реки. Здесь и решил остановиться. Место красивое, живописное. Вода рядом. А вот людей так и не встретил. Ничего, появятся. Еще ни одно перерождение не обошлось, чтобы их не было. И каждый раз меня пытались прогнуть под себя. Не думаю, что здесь будет иначе. Так что это даже к лучшему. Есть время привести себя в порядок, осмотреться и освоиться. Слаб я пока тягаться с местными, кто бы они ни были.

Еще три дня исследовал скалы по обеим сторонам реки, пока не обнаружил россыпь пещер, связанных между собой в разветвленную сеть. Одна, с вытекающим из нее кристально чистым ручьем, особо пришлась мне по душе. Только была она занята просто невероятных размеров медведем. Уйти? Искать другое место? Да как бы не так!

Пришлось полазать по окрестной тайге, высматривать, где чаще всего бывает Хозяин. Наметил несколько интересных мест. А дальше дело техники. Установить петли-самоловы не так уж и сложно, тем более хороший, прочный трос в инвентаре имеется. Правда, пришлось побродить в окрестностях, да на месте ловушек разбросать свои нестиранные вещи, чтобы мишка попривык к запаху. Жил все это время на другом берегу в палатке. Исследовал местность, занимался физическим и магическим развитием. И если с телом все было просто, дело привычное, наработанное, то с магией возникли трудности.

Мана здесь была. Много. Только странная. Она словно меняла свои свойства не поддаваясь воздействию на нее. Приходилось постоянно под нее подстраиваться, что требовало огромного контроля и напряжения сил. Есть идея, как стабилизировать ману с помощью артефакта, но это дело с кондачка не решишь. Надо все хорошенько просчитать, поэкспериментировать и только потом воплотить в готовом изделии. А как иначе? Магия, это не махнул волшебной палочкой и сделал то, что левая пятка пожелала. Магия- есть наука. Серьезная. И она подчиняется определенным физическим законам. А физика этого мира мне пока не известна. Так что действовать придется методом научного тыка. Ничего,справлюсь, не впервой.

Наконец-то мишка привык к моему запаху и я поставил на него петли. Двое суток удача сопутствовала медведю и, соответственно, не благоволила мне. А на третьи сутки зверь попался. Какой же он здоровый! В холке чуть меньше двух метров, а когда вставал на задние лапы, пытаясь вырваться из ловушки, казался громадиной величиной с дом. Вековые сосны, к которым крепились концы троса, тряслись и гнулись, когда этот гигант в ярости рвался на волю. А древесина щепками отлетала от стволов. Завидев меня, мишка понял, кто является причиной его беды. Его бросок в мою сторону остановил трос и зверь с разочарованным рыком рухнул на спину. Пользуясь моментом, вогнал ему в подмышку арбалетный болт. И да, технологичное оружие здесь работает так же, как и магия. То есть через раз и как попало. Порох мог просто с пшиком сгореть, едва вытолкнув пулю из ствола, а мог взорваться, разворотив оружие. Причем патроны из одной партии. Энергетическое действовало еще хуже. Так что добрый старый арбалет! Хорошо хоть физические свойства материалов остались неизменными.

Я долго расстреливал зверя не приближаясь к нему, пока наконец-то он не затих, обессилев. Подло, мерзко, кроваво. Зверь заслужил честную схватку. Но сойтись с таким гигантом грудь в грудь, я пока не был готов. Да и, наверное, не буду готов никогда. Мне действительно было жалко этого красавца, как и тигра, убитого мной в первую ночь пребывания в этом мире. Но в обоих случаях вопрос стоял о моем выживании. Так что угрызения совести меня не мучали. Или они, или я.

Еще несколько дней заняла у меня уборка пещеры. Выбрав местечко в самой глубине рядом с ручьем, дал команду на развертывание подпространственных апартаментов. Часть стены покрылась дымным маревом, сформировав идеальный овал, на котором тут же замигали синие прозрачные символы. Отсчет пошел. Через несколько дней у меня будет отличное комфортное жилье. С ванной! Горячей водой! Кухней! И мягкой кроватью! Как же это отличается от моих первых голожопых перерождений.

Но расслабляться рано. Надо укрепить и замаскировать входы в пещеры. Завалить щели ведущие вглубь горы. Установить на подходах сигналки — пока только простейшие лески с колокольчиками, потом, когда разберусь с местной физикой, и посложней что-нибудь сделаю. Да и продовольственный вопрос решать надо. С какой периодичностью тут меняются времена года и меняются ли вообще? Если меняются, какое сейчас время года? Насколько велика сезонная амплитуда температур? И многое-многое другое. Лучше быть готовым к самым суровым условиям.

Запасов у меня много, но они рано или поздно закончатся, и пополнить их не откуда. А значит, не смотря на то, что упакован я на все случаи жизни, отдыхать мне некогда.

Глава 3

— Погоди, дружище! — я придавил голову огромного черного волка к земле, получив в ответ тихое недовольное рычание. Лютый прибился ко мне зимой. Не знаю, что он не поделил со стаей, но сцепились они насмерть. Если бы не я, порвали бы его. А мне просто понравилось, как он бился. Стоял окровавленный, на подкашивающихся лапах, оскалив клыки, израненный, понимающий, что следующая свалка будет для него последней. Но гордый и не сломленный. А его соперники кружили вокруг поджав хвосты, готовые броситься и добить вожака. А то что это вожак не было никаких сомнений, слишком выделялся он среди собратьев.

В стаю полетел огненный шар, а на повернувшегося навстречу новой опасности мордой с горящими лютой ненавистью глазами волчару — исцеление. Магию за прошедший с моего перерождения год я с горем пополам восстановил, как и, практически, все навыки. Пришлось помучиться со стабилизацией, но у меня все получилось. Конечно, еще не то, что было когда-то в прошлых жизнях, и чего хотелось бы добиться. Физическая подготовка еще оставляет желать лучшего, но это скорее из-за возраста. До оптимальных кондиций на три-четыре года подрасти надо. Но все равно, теперь я не такой беззащитный, как в первые дни перерождения.

— Так и будешь скалиться? — волк напрягся. Черные губы с повисшей ниточкой вязкой кровавой слюны злобно подрагивали. Лютый. И недоверчивый. Совсем, как я. — Как знаешь, — я хмыкнул и повернулся к нему спиной, чтобы уйти. Я знал, чувствовал, что он не нападет. На охоте да. Бросился, не задумываясь. А в ситуации, как сейчас – нет. Слишком гордый.

Так оно и оказалось. Спустя несколько минут зверь меня догнал и потрусил рядом. Он не был домашним питомцем. Он вообще не был питомцем. Жил сам по себе, охотился сам по себе. Приходил когда захочет и уходил так же. Но всегда приносил мне часть своей добычи. Ровно, как и я отдавал ему часть своей. Лютый не похож на волков с Земли. Более крупный, более мощный, с широкой грудью, спиной, покатой к крестцу и заканчивающейся не очень длинным хвостом. Большие мощные челюсти, похожие на капкан, с легкостью дробящие любые кости. Плюс к этому незаурядный, почти человеческий ум и хитрость.

А еще он абсолютно не читался ментально. На единственную мою попытку залезть к нему в голову, он оскалился и пригнулся к земле, показывая, что готов атаковать. Больше я к нему с менталистикой не лез, уважая его право на личное пространство.

Этих пришлых первым обнаружил Лютый.

На рассвете, выйдя из пещеры, внутри которой находился вход в апартаменты, я увидел волка, ожидающего меня. Он стоял и не шевелился, словно размышляя о чем-то. Потом, коротко взрыкнув, сделал несколько шагов от меня и снова остановился.

— Срочно?

Он нехотя улегся там же, где стоял.

— Тогда подожди. Сейчас пойдем, — я умылся, позавтракал, сделал разминочный комплекс, котрый старался не пропускать. Собирался, как на дальнюю вылазку. Продукты, арбалет, рогатина, ножи. Они всегда со мной, но перед выходами все равно проверяю. Привычка.

Лютый ждал, позевывая и лениво поглядывая на меня.

– Ну, пойдем что ли?

Он нехотя поднялся и, не оглядываясь, потрусил на запад, в сторону руин заброшенного города.

Да, здесь когда-то была цивилизация, довольно развитая, судя по типовым строениям и остаткам бытовой утвари. Развалины эти я нашел и исследовал еще осенью. Не знаю что тут произошло, но, судя по всему, жители просто ушли отсюда. По крайней мере, следов разрушений, кроме тех, что оставило время, я не обнаружил. Причем в центре города строения сохранились лучше. Но оно и понятно, там дома выглядели побогаче, поосновательней. Ближе к окраинам, каменные и кирпичные здания уже сменялись деревянными избами, от которых остались только густо заросшие мхом нижние венцы, да пятна размытой дождями желтоватой глины, на месте печей.

Вот сюда-то меня и привел волк.

Группа людей расположилась в одном из уцелевших строений. Это не есть хорошо. Не рассчитывал я так рано встречаться с аборигенами. Насчитал тридцать два человека. Удобная добротная охотничья или армейская одежда. Не униформа, разный цвет и крой. Практически у всех сапоги со шнуровкой, напоминающие берцы, но повыше, чуть ли не до колен. Шляпы с широкими полями наподобие ковбойских. Явно воины, или люди не понаслышке знакомые с армейской службой. Скорее всего наемники.

В лагере порядок, дежурные назначены, караульная служба налажена, дисциплина на высоте. Саму стоянку устроили в одном из наиболее уцелевших зданий. То что там происходит мне не особо видно. Лишь частично, через оконные проемы.

Наблюдаем с Лютым за ними уже четвертые сутки. Ребята явно кого-то ждут и чего-то опасаются. На самых высоких точках в городе наблюдатели. Расположились грамотно. Не излазай я тут все, создали бы мне проблемы. Но я, считай, уже местный. Тихонечко пришел, нашел удобное местечко в сторонке в слепой зоне дозорных, устроил лежку, и гляжу себе в биноклик. Ну ладно, еще Лютый предупредил, куда лезть не стоит, чтобы не заметили. У этих, кстати, еще и на западе, откуда они и пришли, километрах в пяти от лагеря, выставлен секрет из пары человек, которые меняются каждые шесть часов.

Не нравились мне пришлые гости. Мутные они какие-то. Опасные. Неприятное соседство. Пока тут сидят, еще куда ни шло. А если начнут по окрестностям шариться? Оно мне надо? Была бы возможность, скрал, хоть одного, допросил умеючи. Но вот закавыка — не ходят они по одному. Только тройками. В принципе можно и троих взять. Но риск большой, что тихо не получится. Да и насторожит это остальных. Начнут разбираться, отыщут следы. А отыщут обязательно, умельцы у них есть. Найдут мое логово. Ни к чему пока.

Мне спешить некуда, пригляжусь к ним. Узнаю, кого ждут. Может и вовсе, дождутся, да уйдут. А я потом спокойно прогуляюсь вслед за ними. Гляну, откуда появились, куда ушли. Людей посмотрю, себя покажу. Может и пора уже. Всю жизнь в тайге не просидишь. Мне и с Лютым хорошо, но человек существо социальное. Даже такому бирюку как я, необходимо общение. Иначе можно крышей поехать. И никакие практики не помогут. Проходил уже. В одной из жизней решил вообще к людям не выходить. Были на то свои причины. Но не смог отшельником прожить. Понял — еще чуть-чуть и окончательно умом тронусь. Вот и получаются у меня сплошные противоречия. И людей не люблю, не доверяю им. И без них не могу.

За время пока наблюдаю, вояки успели дважды повоевать. Один раз основательно сцепились со стаей здоровенных крыс. Я их так называю за длинные лысые хвосты. На самом деле это шустрые злобные зверушки размером со среднюю собаку, прыгучие, как кенгуру, и зубастые, как акула. Охотятся обычно стаей. Кочуют с места на место. Довольно трусливые и потому не очень опасные, если стая не большая. А когда разрастается, их побаиваются даже соплеменники Лютого. Тогда у крысюков будто отключается инстинкт самосохранения и они прут на жертву не считаясь с потерями. Вот такая крупная стая во время своей миграции и напоролась на отряд. Только люди не звери. Они хуже. Буквально за несколько минут яростно пищащая бурая волна была выжжена огнем подчистую.

Вторую битву я не видел. Наблюдал только результат в виде туши тигра. Чуть покрупнее убитого мной в первую ночь перерождения в этом мире. Он напал ночью на секрет. Что привело зверя в эти края — не ясно. Его территория южней. А здесь властвуют соплеменники моего клыкастого товарища. Странно, что они еще не решились попробовать на зубок незваных гостей. Но волки зверюги умные, наверняка понимают что добыча им не по зубам, вот и не лезут. Тем более еды в тайге сейчас хватает. Зимой, когда в лес приходит голод, может быть без стычки и не обошлось.

Но вот в лагере началось какое-то движение. Сначала со стороны секрета прибежал гонец, доложил что-то командиру и пошла деловая суета. Кстати, тоже занимательный и показательный факт. Раз пользуются посыльными, дальней связи у них нет. Но судя по одежде и предметам быта мир довольно развитый. Еще не подошли к изобретению средств связи или отряд затаился, в том числе храня радиомолчание? Интересно. В душе поднялась волна предвкушения. Любопытство и пока еще пробивающаяся из-под наносов грязи, лжи, ненависти и боли жажда приключений. Вот те чувства, которые держат меня на плаву. Немногое, что осталось от наивного паренька с Земли. Но они становятся все слабее и слабее. И это до одури пугает. Я не решаюсь даже представить, в кого я могу превратиться, лишившись их.

За несколько минут люди уничтожили малейшие следы своего пребывания здесь. Бойцы спокойно и быстро разбрелись по развалинам, занимая заранее намеченные командирами места. Судя по их действиям, на кого-то готовится засада.

Именно это мельтешение и не понравилось Лютому. Все эти дни я буквально физически ощущал его недовольство. Он и позвал-то меня, чтобы прогнать незваных гостей с его территории. Интересно, но свою бывшую стаю он ни врагами ни конкурентами не считал. Окрепнув, волчара еще пару раз цеплялся с ними. Приползал израненный, порванный. Отлеживался по нескольку дней, зализывая раны. Но до смертельной схватки больше не доходило. Как-то поделили они территорию.

А сейчас Лютый чувствовал, что пришельцы затеяли охоту. И это приводило его в ярость. Охотиться здесь имел право только он. Ну еще я и его бывшие соплеменники. Остальные безжалостно изгонялись.

Наконец, воины расположились по местам и руины безжизненно замерли. Видимо, эта несвойственная тайге тишина и насторожила приближающийся отряд. Их было не на много меньше. Человек двадцать. Одеты примерно так же, как и сидящие в засаде. Сначала появился передовой дозор. Три воина медленно шли по центру улицы, настороженно вглядываясь в окружающие их руины. Только ожидающие их в засаде тоже не лыком шиты. Разведчики ничего не заметили и взмахом руки подали сигнал основному отряду. Сами же, не осмотрев толком близлежащие здания, двинулись дальше. Значит не такие и опытные. Или самонадеянные, что еще хуже. Я бы обязательно проверил, не скрывается ли в таких удобных для засады руинах враг.

За свою торопливость и невнимательность они расплатились первыми. Едва они скрылись за горой обломков их буквально изрешетили болтами. А их товарищей, уже втянувшихся в засаду, накрыло магическим огнем. Слабо! Очень слабо! Маги здесь никакие! Если все такие же неумехи, как эти — что атакующие, что обороняющиеся — я стану Властелином Мира! Шучу. Зачем мне этот геморрой? Достаточно занять место повыше в пищевой цепочке, чтобы поменьше ответственности и побольше комфорта. Но сначала надо разобраться, что тут да как.

А бой, вернее бойня, уже была окончена. Нападавшие тоже не обошлись без потерь. Но двое раненых и четверо убитых, не так уж много для такого боя. Весело перешучиваясь, бойцы добивали выживших, просто перерезая им горло. Наверное, это даже гуманно по отношению к практически полностью обожжённым людям.

Надеюсь, теперь они уберутся отсюда. Раздражают! Если останутся, придется что-то решать. Такие соседи мне не нужны. Итак почти неделю с ними потерял. Сегодня буду ночевать дома. Вряд ли эти станут шляться по окрестностям. А завтра уже посмотрю. Если не уйдут, перебью всех к чертям собачьим, и дело с концом. Судя по тому, что я увидел — справлюсь. Может и не так, чтобы легко, но и не особо превозмогая. Лютый, почувствовав мой настрой, одобрительно заворчал. Вот же зверюга кровожадная!

— Нельзя быть таким агрессивным, мой мохнатый друг, — я укоризненно посмотрел на него. И не увидел ни капли раскаяния в этих бесстыжих янтарно-желтых глазах, в глубине которых алыми искорками вспыхивают ярость и жажда крови. Не знал бы, какой он у меня милашка, напугался бы. — Тебе бы все рвать, — я слегка потрепал его по огромной голове. Волчара раздраженно ухватил меня за руку огромными зубами. Не любит он эти нежности.

— Ладно, айда домой. Завтра посмотрим на их поведение. Может ты и прав, — я потихоньку отполз с точки наблюдения чтобы меня не было видно и поднялся на ноги, отряхивая с одежды пыль и налипший сор. Практически дойдя до лестницы ведущей вниз от моего наблюдательного пункта, услышал тихое ворчание Лютого. Он, не поднимаясь с налёжанного места, бросал взгляд то на меня, то на происходящее снаружи. Пришлось опять пачкаться, ползти к нему на пузе, чтобы не быть замеченным, что совершенно не добавило мне настроения.

— Ну что еще, — недовольно выглядываю из-за своего укрытия, — Пленный. Ну и что? Ради этого ты меня звал? — и тут заместитель командира наемников, неприятный тип, с крысиной мордочкой и острым похожим на клюв птицы носом, подошел к пленнику и с размаху ударил его тыльной стороной ладони по лицу. Голова человека дернулась, шляпа слетела и по плечам рассыпались золотистые волосы. Девка? Ну точно девка!

— Ты считаешь из-за этого стоило пачкать одежду? — волчара бросил на меня недоумевающий взгляд. Издевается гад!

— Ладно, согласен. Девка нужна. Но не первую же попавшую в дом тащить! А вдруг она заразная? Приличные девушки с толпой мужиков по тайге не шляются.

Я бы, наверное, так и ушел. Я не рыцарь, не принц из сказки. И влезать в зарубу с тремя десятками серьезных мужиков ради какой-то незнакомки, тем более блондинки, не стал бы. Если бы не одно но. Пленную завели в здание, где расположился лагерь. Буквально через несколько минут увидел их в оконном проеме. Девушка стояла гордо вскинув голову. Смотри ка, с характером пигалица! Разбитый нос, из которого, пачкая куртку, стекают струйки крови распух. Под глазами начала наливаться чернота. А ничего так носатый ее приложил. Сломал симпатичный носик, однозначно. Хотя, какая ей теперь разница. Наверняка убьют, как и ее спутников. Только позже, когда натешатся.

Командира с замом я не видел. Он скрылся из поля зрения. Мужчины, видимо, о чем-то расспрашивали пленную. Потому что было заметно, как ее губы иногда шевеляться. В общем, ничего интересного, я уже решил, что только зря опять на брюхе ползал. И тут чьи-то руки, мелькнувшие в оконном проеме, застегнули на шее девушки ошейник! А затем появился и хозяин рук. Остроносый — сука! Он с глумливой похабной улыбкой ухватил девушку за грудь, и тут же отвесил ей еще одну пощечину. Голова блондинки мотнулась и она едва не упала. Мучитель не дал, грубо ухватив ее за руку. Это был приговор. Им всем. Мне плевать на всё. То что тут произошло — разборки местных. Убьют они это девчонку, изнасилуют. Все равно. Я уже сказал, я не благородный рыцарь, не принц на белой лошади. Но рабство и рабовладельцев ненавижу! Это личное! Особенно вот такие ошейники и глумливые улыбки. Спустя столетия, десятки перерождений чувствую чужие грубые руки на шее, постоянное давление, мешающее дышать, зуд от натертой кожи и боль от воспалившихся язв.

В моих перерождениях мне еще попадались рабовладельческие миры, помимо того первого раза, когда я сам оказался в рабстве. И ничего, кроме ненависти, они во мне не вызывали. Жил я, правда, в таких не долго. Рано или поздно срывался. Убивал, какого-нибудь ретивого хозяина. Ну а потом убивали меня. Против всего мира воевать не получается, будь ты хоть богоподобный герой из комиксов, коим я ни в коей мере не являюсь. Даже сейчас, имея накопленные многими жизнями опыт, знания, умения и силы, богом я так и не стал. А потому, если и этот мир окажется подобной клоакой, ждет меня быстрое перерождение. Плевать. Среди рабовладельцев жить не буду!

А может этот ошейник — подавитель магии? Вполне возможно. Вроде как девчонка махала руками во время боя. Только пойди, разберись, от паники или действительно магичила. В том переплетении энергий не разберешь, кто именно, что и как делал. Хотя какая разница⁈ Никто! Никогда! Не имеет права! Надевать на человека ошейник! Разве что… Нет! Даже тогда не имеет! Развлекаться можно и по-другому.

Я с кровожадным оскалом я посмотрел на Лютого:

— Ты прав, мой мохнатый злобный друг, они не достойны жизни.

Глава 4

Мы не кинулись в атаку с шашкой наголо, а спокойно дождались ночи. Сначала уничтожили пару бойцов, спешащих на смену засевшим в секрете. Одного снял из арбалета я, второго, разорвав горло в стремительном прыжке, загрыз Лютый. Затем настал черед затаившихся в схроне. Пришлось придавить бойцов ментально, слишком уж бдительными оказались. С непривычки, от напряжения разболелась голова, что не добавило мне настроения. Я был зол! Очень зол! Просто безумно зол! Новая жизнь, новый мир. В глубине души я надеялся, что он окажется лучше предыдущих. Добрей, счастливей, радостней. И первое, с чем я столкнулся, увидев людей — кровь, похоть, злоба, унижение слабого. Да соплеменники моего мохнатого друга гуманней, чем род человеческий. Не зря, его так нервировало присутствие людей на нашей территории.

Закидав ветками трупы, чтобы не растащило зверье, быстро вернулись в город. Сейчас время решало многое. Надо успеть до следующей смены караулов. Чем больше удастся уничтожить противников не подняв тревоги, тем проще будет воевать с основными силами. Я не планировал дать уйти хоть кому-то. Мне мстители не нужны. А так — ушел отряд в тайгу и сгинул. Бывает. Искать их наверняка будут. Тех или других. Но искать неизвестно где, и знать конкретное место, это разные вещи. Проблемы поисковики мне могут создать, но думаю они будут так и так. Тем более следы боя, как ни старайся, не скроешь. Да еще я добавлю. Не думаю, что получится уничтожить тихо почти тридцать человек. Конечно, оптимально было бы вообще не вмешиваться. Но, это сильнее меня.

С наблюдателями в городе пришлось повозиться. Лютый тут был не помощник, в этих развалинах он чувствовал себя неуверенно. Пришлось действовать самому. Я успел снять три поста, по два человека на каждом, когда появились их сменщики. Четвертый пост уничтожить не усел. Плохо. Мне нельзя допустить, чтобы воины насторожилась. Значит надо действовать быстро. Выжидаю момент. И в замыкающих летят болты. Успеваю снять троих до того, как остальные поняли что их убивают. Благо арбалет скорострельный.

Еще раз убеждаюсь, что отряд мне противостоит не простой. Никакой паники. Короткая команда и бойцы, сбившись в строй, окутываются маревом защиты, настороженно и зло вглядываясь в окружающую тьму. Накрываю их огнем. Тяжело. Щит не продавливается, держит. Закусив губу давлю магией. Как же я еще слаб! Раздражает! Вдруг, неожиданно, защита пропадает, и охваченные пламенем люди с воем падают на землю. Через мгновение крики смолкают, огонь выжигает легкие у жертв. Воздух наполнят вонь сгоревшего мяса.

И что это было? Почему так резко упал щит? Будто его что-то выключило. Теоретически сначала я должен был почувствовать, как он ослабевает. Маг не справился с синхронизацией потоков? Так это для меня проблема, я здесь чужак. А местным такие условия привычны. Странно это. Непонятно. А значит опасно. Где гарантия, что и меня магия так же не подведет в самый ответственный момент.

Из здания, где засели основные силы раздались встревоженные крики, но наружу никто не выскочил. Ничего, с ними тоже разберусь. Меня больше беспокоил неуничтоженный наблюдательный пост. Надо закончить с ним, прежде чем атаковать остальных. Из темноты вынырнула стремительная тень и тяжело дыша рухнула рядом, ткнувшись мокрой мордой мне в руку. Кровь⁈ Смотрю на довольно щурящегося и вылизывающего испачканную шерсть волка. Значит не его. Вот ведь, зараза, измазал всего!

— Я так понимаю, о постах можно не беспокоиться? — Лютый, с обычным высокомерием, презрительно фыркнул и, оскалив клыки, зарычал на здание, где засели оставшиеся в живых. Позер! Совсем, как я. Что у нас получается? Четыре человека — секрет. Восемь — посты, Еще восемь — смена. Четверо убитых и двое раненых во время дневной схватки. Остается шестеро? Как-то слишком легко у меня все получается, так не бывает!

От развалин послышался мужской голос, судя по интонациям вызывающий меня на переговоры. А может он меня посылает в далекое эротическое путешествие. Да мне, собственно, без разницы, разговаривать мне с ними не о чем. А вот парочку живых надо оставить. Покопаться у них в мозгах. Нужен язык. И, если получится, хоть какой-то минимум знаний о мире. Мое лицо непроизвольно скривилось. Не люблю я эту менталистику и менталистов. Напрочь съехавшие люди. Оно и понятно, копаться в чужих мозгах, надо иметь определенный склад ума и характер. Разбери потом, где твои мысли, а где приобретенные.

Но все равно, навык полезный. Особенно для такого скитальца по мирам как я. Каждый раз учить новый язык утомительно, знаете ли. А тут залез в голову к донору и, спустя самое многое час, ты имеешь невыносимую головную боль минимум на сутки, и владеешь местным разговорным не хуже носителей. Вру, конечно. Первое время хуже. Артикуляция-то не привычная, нужна практика. То дело наживное. Все проще, чем учить с помощью жестов и картинок на песке. Утрирую, конечно. Но в целом верно излагаю. Ладно, это мысли в пользу бедных. Просто ума не приложу, как выковыривать из руин засевшую там шестерку.

Рядом в нетерпении завозился Лютый. Позер значит? Совсем как я? Ну а почему бы и нет? Прижмет — надеюсь, успею нырнуть в укрытие. Заряжаю арбалет и прячу его в пространственный карман. Демонстративно неторопясь встаю, отряхиваюсь и спокойно иду к руинам, где засели бандиты. Ну, а кто они, если на людей ошейники надевают? Самые что ни на есть бандиты! В спину чувствую недоуменный взгляд волка. Смотри, смотри. Не один ты бесбашенный беспредельщик. По вискам катится пот с легкой щекоткой сползая на щеки. Воздух буквально искриться от напряжения, плотная, практически осязаемая тишина, повисшая над древними развалинами, давит на уши. Неужели я в них ошибся и они действительно хотят поговорить?

Нет! Люди во всех мирах одинаковые. Меня накрывает облако огня, сквозь которое в защиту бьют воздушные сгустки. Ха! Я оказался прав! Но слабо. Очень слабо. Даже для меня теперешнего.

А это еще что такое? Щит ощутимо просел. Не критично, но неприятно. Делаю шаг и замечаю у ног раскаленный арбалетный болт. От которого просто разит маной, даже сквозь хаос энергетических потоков, бушующих сейчас вокруг меня. Интересная штука, надо будет, как закончу, подобрать и изучить внимательно. А пока потороплюсь, пару-тройку таких подарков моя защита выдержит, а потом может и нехорошо получиться. Пафос пафосом, но рисковать не стоит.

Перехожу на бег и скрываюсь от атак под стеной здания, в котором засели обороняющиеся. Выношу ударом воздуха подобие баррикады, перекрывающей дверь, и снова прячусь. В проем вылетает болт и я тут же кувырком закатываюсь в просторный холл. И где они? Ага! Стрелка вижу. Засел под лестницей. Накрываю его пламенем. Эх, нет еще во мне былой силы. Повторяюсь! Но раздражает! Хотя, этому доходяге и того, что есть, хватает. Мгновение и арбалетчик выпадает из укрытия обугленной куклой. Со второго этажа опять бьют магией. В этот раз совсем хлипенько. Устали что ли? Так мы еще не начинали. Зря я их опасался. Не противники они мне.

Спокойно поднимаюсь наверх. В коридоре уже ждет комитет по встрече в составе трех бойцов. Физики. Пришлось повозиться. Но у меня есть магия, а у них нет. Все, осталось двое. Прикинув расположение окон, определяю штабное помещение. Первым выталкиваю туда труп только что убитого мной бойца. Ничего. Тихо. Неужели сдулись ребята? А какие шумные были, когда с охраной девчонки воевали! Ну что, рискнуть? Ай, где наша не пропадала. Все равно по-другому мне их не выкурить. Уплотнив щит, захожу в комнату.

Вот они. Стоят. Ждут. Командир смотрит прямо и смело. Он уже понимает что проиграл. Но сдаваться не собирается. Сильный человек, даже жалко его будет убивать. Ну что же, я помогу ему принять верное решение. В голову воина летит воздушный кулак. Хм! Защита? А почему тогда не атакует, раз силы есть? Кастую еще три кулака. Много! Третий был явно лишним. Мужчину отбрасывает к стене и он сползает по ней на пол. От затылка по серому бетону тянется кровавая полоса. Но вроде жив. Крепкий. Это хорошо, рано ему еще умирать.

А вот остроносый, который надевал на блондинку ошейник, меня не разочаровал. Оказался именно такой трусливой падалью, как я о нем думал. Стоит прижавшись спиной бетонному перекрытию, закрывшись девушкой, лупающей на меня полными ужаса огромными глазами. Ей в шею уткнулся здоровый тесак. По бледной нежной коже стекает струйка крови. А хороша чертовка! Пленница и правда оказалась изумительной красоты. Даже искаженное страхом лицо ее не портит.

Носатый верещит, плюясь и повизгивая от страха. Да не понимаю я тебя. Не понимаю. Если ты думаешь, что заложница меня остановит, — разочарую. Ты ошибаешься. Я не за ней. Хотя, конечно, сожалеть буду, если такая красота погибнет. Потом. Ночью. Все-таки я пока еще человек. По крайней мере надеюсь на это. В моей руке появляется арбалет, а в плече бандита болт. А как бы я стал главарем мафии, если бы не умел стрелять?

Нож выскальзывает из ослабевшей руки остроносого, оставляя на шее девушки длинную кровавую полосу. Вдруг чувствую боль в плече. Роняю арбалет и падаю на бок, одновременно выпуская в угол откуда мне прилетело сгусток плазмы. Раздается вой сгорающих заживо людей. Эта же та парочка раненых. Совсем про них забыл. Отвратительно! Ошибка, которая могла стоить жизни. Целой рукой ощупываю спину. Болт. Судя по тому, что он пробил мою ослабевшую за время боя защиту, опять артефактный. Они что, спят с взведенным оружием? Или это специально для меня придумка была? Скорее всего второе. Тогда остроносого тут не очень любят. Иначе выстрелили в меня не дожидаясь когда я разберусь с этим сморчком.

Внимательно оглядываюсь. Еще один сюрприз мне не нужен. И так облажался. Но сейчас вроде все нормально. Угроз не вижу и не чувствую. Но это было близко. Самонадеянность до добра не доводит. Слишком просто все получалось, и вот результат. Кстати, на счет этой простоты надо будет порасспрашивать. Что-то здесь не то. Но это потом.

Как тут мои пленные? С блондинкой вроде все в порядке. Порезалась, немного. Ничего страшного, до свадьбы заживет. Если бы не ошейник, возможно рана была бы серьезней. А так нож скользнул по нему, оставив лишь царапину. Девчонка, а ей от силы лет шестнадцать-семнадцать, испуганно пялится на меня, хлопая густыми, длинными ресницами. Странная она какая-то. Как кукла. Даже убежать не пытается. Стоит и ждет чего-то. А если я маньяк, еще страшней этих рабовладельцев, или кто они там? Вот сейчас закончу с ними и за неё возьмусь. Или в ступор впала? Коли такая нежная, сидела бы дома, а не шлялась по тайге. А может это ошейник на нее так действует? Похоже. Вон, даже руки не связаны. Значит, ее совсем не опасались. Ладно, с этим тоже потом разберусь, а сейчас береженого, Бог бережет. Пока два моих пленника лежат без сознания, не выпуская их из вида, связываю руки девушки и привязываю ее к торчащей из стены загогулине. От греха подальше. Мало ли, что ей в голову взбредет. Тяжело с одной рукой, но она не сопротивляется совсем. Мне бы болт вытащить да перебинтоваться. Но боюсь пока это невозможно.

Только сейчас замечаю, что остроносый, падая, легко мог насадиться на торчащую из бетонной плиты арматуру. Повезло. Мне. Ему нет. Это мясо мне нужно живым. Для допроса. Склоняюсь над раненым. В руке появляется нож. Быстро выдергиваю из его штанов ремень и, заломив за спину руки, крепко их стягиваю. Мужчина стонет и дергается. Больно? Понимаю. Мне тоже больно. А как ты хотел? Потерпи. Будет еще больней. Небрежно вспарываю ножом ширинку и сдергиваю брюки на щиколотки. С командиром проделываю то же самое. А хорошо его приложило, в сознание так и не пришел. Еще раз осматриваю пленников. Хорошо зафиксированы, надежно.

Командир так и не пришел в себя. Ну что ж. Значит он станет донором языка. Присаживаюсь рядом, руки кладу ладонями на виски. Поехали! По сознанию бьет вереница понятий, определений, образов, ассоциаций. Частично хватаю фрагменты из жизни. Разбираться с ними буду потом. И так объем большой. Наконец, поток информации иссякает и я со стоном открываю глаза. Из носа и ушей мужчины течет кровь. Все, он овощ. Я чувствую себя ни чуть не лучше. Все, теперь хоть могу общаться с аборигенами. Параллельно удостоверился, что это действительно наемники. Вернее бандиты, маскирующиеся по солдат удачи.

Ну и то с какой легкостью я их одолел, частично прояснилось. Здесь действует какая-то аномалия, где не действует их обычная магия. Скорее всего именно с этой аномалией связан хаос в магических потоках. А я голову сломал, пока их стабилизировал. Получается, явление имеет локальный характер и выбравшись из этих мест, придется вновь адаптироваться под местные реалии. Интересно, но для каких-либо стоящих выводов слишком мало информации. Потом блондинку расспрошу.

В общем, все с чем мне пришлось столкнуться в бою, это артефакты, ресурс которых был истощен предыдущей стычкой с охраной блондинки. Обычное же оружие мне угрозы не представляло. Да и не готовы были бандиты встретить здесь сильного противника. Расчет был тихо из засады перебить сопровождающих девушки, а ее саму пленить. И у них получилось бы все. Но тут вмешался я.

Хладнокровно перерезаю горло главному, повернув тело к стене, чтобы не испачкаться кровью. Поворачиваюсь к остроносому. Ну что ж. Ему не повезло. Его я буду спрашивать традиционными методами. На мое лицо наползает улыбка, от которой, пришедший в себя раненый заскулил и попытался вдавиться в стену. Взгляд цепляется за девушку. Так и стоит лупая на меня глазами. Надо бы снять с нее ошейник. Но это потом. А пока займусь остроносым. Надо быстрей заканчивать. Рану начинает дергать. Поэтому резину тянуть не буду. Сейчас крысеныш у меня запоёт.

Что же, люди везде одинаковые. Если кратко, то у них тут магократия. Совет родов, который делиться на две фракции — торгово-ремесленную и военную. Соответственно, грызутся они между собой, только брызги кровавые летят. Вот и попала под раздачу эта голубоглазая дуреха — дочка главы рода, принадлежащего к воинской касте. Еще и магиня перспективная. Положил на нее глаз другой род, из враждебной фракции. Подкупили подругу, та накапала на мозги про экстремальные круизы в аномальную зону. Показала трофеи, фотографии, дала контакты проводников. Золотому ребенку захотелось пощекотать себе нервы и вот онана каникулах, сбежав от охраны, прется на сафари, где ее уже ждут наемники.

Остроносый же — специалист по особым и очень грязным поручениям при главе того самого враждебного рода. Он должен был надеть на девушку ошейник — хитрый артефакт завязанный на образ хозяина, подавляющий волю и воздействующий на центр удовольствия. Премерзостнейшая штука. Мозги выворачивает напрочь. Несколько дней, и красавица — послушная исполнительница воли хозяина. А самое главное, она без всякого принуждения радостно и рьяно подтвердит, что влюблена, сама сбежала и жить не может без владельца этой пакости. Потому и запрещены такие артефакты повсеместно.

Для того и выманивали девчонку в дикие земли, где нет закона. Если бы не я, просидели они здесь недельку, дождались когда красавица окончательно сломается. А потом вышли спокойненько в цивилизованный мир. А девочка впереди всех бежала бы к «любимому». И десятки, если не сотни людей это подтвердят. Наемникам, правда, тоже предстояло умереть, свидетелей в таком деле не оставляют. Но кто обращает внимание на мелочи, когда идет крупная игра? Ликвидация наемников — еще одна задача остроносого. Для этого и для подстраховки, если вдруг что-то пойдет не так на выходе из аномалии ждут засады гвардейцев рода. А хорошо придумано. Поаплодировал бы стоя тому, кто планировал операцию, если бы не вот эта дрянь на шее у блондинки.

Добил то что осталось от остроносого после допроса и повернулся к девочке. И что мне теперь с ней делать? Лучше бы Лютый в другую сторону охотиться убежал и не унюхал бы все эти проблемы на мою голову!

— Да уж! Попала ты красавица, — мне даже жалко ее. Юная дурочка, цветочек мамин. Нервы пощекотать захотелось. Наверное считала себя очень взрослой и самостоятельной. — Соображать можешь еще?

Кивает, а у самой глаза белые от ужаса. Ну да, я тут не церемонился особо.

— Будешь беспрекословно слушаться и выполнять все приказы, сниму ошейник и со временем отправлю к родителям. Нет — можешь быть свободна.

Красавица, закусив губу, гордо вздернула вверх свою милую головку и отвернулась.

— Ну как знаешь, — так даже проще. Я развернулся окинув взглядом помещение на предмет трофеев. Пожалуй, кроме артефактных болтов ничего интересного тут нет. Подобрал их и пошел на выход.

— Я согласна, — раздался мне вслед тихий писк. Может сделать вид, что не услышал? А с другой стороны информация о мире нужна. Языковая практика тоже. И помощь с магией лишней не будет. Да и женщину уже надо. Молодой организм требует. Хотя, какая это женщина. Ребенок! Да кого я обманываю⁈ Не смогу я ее бросить! Пока не вмешался, мог бы уйти, а теперь уже нет. Все равно помогу. Я хоть и циник и убийца, но девчонка же совсем!

— Болт выдернуть и перевязать сможешь? — смотрю ей в глаза. Кроме страха ничего. И не понятно чего она боится больше — остаться одной или меня.

— Смогу. Я на лекарском учусь. Первый курс закончила.

Достаю из хранилища воду и аптечку. Показываю ей:

— Это бинты. Это антисептики, — чуть не забыл, — Это клещи, ими за хвостовик ухватишь. Поняла?

Молча мотает головой, глядя на меня круглыми от удивления глазами. Ну да, здесь наверняка с подпространством работать еще не умеют. Ладно, буду считать, что поняла. Но то, что я согласился ей помочь не значит, что стал доверчивым. Мало ли что в ей голову придет с испугу.

— Лютый! — знаю, что он меня слышит. И точно. Появился. Вальяжно, не спеша. Покосился на блондинку и вперился в меня. — Не зыркай. Пригляди за ней. А то видишь, подстрелили меня.

Волчара фыркнул и демонстративно зевнув зубастой пастью в сторону девушки, улегся, перекрыв выход. Тут же колю себе обезболивающее и поворачиваюсь к красавице. А та застыла столбиком, не сводя взгляда с Лютого и боясь пошевелиться.

— Что замерла⁈ — раздраженно прикрикиваю на нее, — Не тронет он тебя, если глупости делать не будешь. Тяни, давай!

Она робко подошла и взяла в руки щипцы. Уверенно взяла, правильно. Значит и правда на лекарку учиться. Поворачиваюсь к ней спиной, готовясь к боли. Обезбол обезболом, но тут он вряд ли сильно поможет. А посерьезнее что-то принимать нельзя. Уходить отсюда надо.

Глава 5

Зоряна смотрела в покачивающуюся в такт легким размеренным шагам широкую спину спасшего ее жуткого парня, и не могла понять зачем она согласилась пойти с ним. Он пугает ее сильнее, чем головорезы Лакапиных во главе с мерзким, похожим на крысу Фокиным. И самое обидное — она сама так безрассудно влезла к ним в лапы. Еще и людей погубила. Проводников. И Ульва! Родного, любимого дядьку, растившего ее с пеленок. Он, не отец, впервые вложил ей в руки саблю. Он, а не родители, первым начал учить ее контролю над источником и основам магии. Она сбежала от него, когда решила доказать всем вокруг, а главное отцу, что она не какая-то там смазливая кукла, лекарка, отмеченная Живой – актив рода, который можно использовать, удачно выдав замуж. Она достойна своего воинственного рода.

Девушка ненавидела свой мирный дар. Ведь, будь она воительницей, у нее было бы право самой выбрать себе мужа. Да и не отдали бы на сторону сильного боевого мага. А вот отмеченная Живой — это предмет для торга. Женщины-лекарки красивы, долго не стареют и рожают здоровых детей. Много и часто, в отличие от других одаренных, для которых забеременеть проблема. В общем очень ценный товар. И отец уже приглядывался, какие рода можно перетянуть или привязать к себе покрепче отдав им Зоряну. Узнав об этом девушка была в ярости. А тут Ирина… Рассказала, как побывала летом в Заброшенных землях, как видела гигантского медведя, об охоте на тигра, о том, как еле-еле ушли от стаи черных волков — грозы и ужаса аномалии. И фотографии, где Ирка гордо стоит, поставив стройную ножку на тушу убитого ей полосатого хищника.

Тогда-то Зоряна и решила, что это отличный способ доказать родным, что она тоже способна встретить лицом к лицу любую опасность и выйти из схватки победительницей. Выведала у Ирины контакты компании, занимающейся охотничьими турами в Заброшенные земли. Втихую договорилась с ними, благо, деньги были. Она княжна, а не голытьба бездарная! И сразу после последнего экзамена, не заходя в студенческий городок, рванула в Пограничье. Билет на воздушный корабль до Мангазеи были куплены заранее.

Ульв догнал ее уже в Заброшенных землях, выпытав у Ирины, куда отправилась его подопечная. Старый воин совершил настоящее чудо, найдя ее в аномалии. На свою погибель. Он умер первым, изрешеченный артефактными болтами. Нападавшие знали, насколько он опасен. Фокин не зря ест свой хлеб. Ел…

И Ирина… Она считала ее подругой. Со школьной скамьи дружили. Продала. Как ненужную безделушку за пару кун. Интересно, сколько ей заплатили? Во сколько оценили женщину княжеского рода Бежецких? И кто? Лакапины! Которых отец на порог терема не пустил бы. И придумали-то хитро. Змеиный род. Коварство у них в крови. Южане. Подлые и трусливые.

Как же из-за подавителя путаются мысли. И постоянно перед глазами мелькает слащавая морда Васьки Лакапина. Нет, так-то он красавец. И воспитан хорошо. А как танцует! Легко, невесомо, будто пламя в ночи. Тьфу! Проклятый подавитель! Да она лучше умрет! Он и на мужчину-то не похож. И разговоры в их кругу. Деньги, тряпки, музыка. Затащила ее как-то Ирка в их компанию. Зоряна час только и выдержала, а потом сбежала. Лучше остаток жизни в аномалии провести с этим жутким парнем со взглядом убийцы, чем в роскоши с Лакапиным! А с другой стороны не такой уж Василий и слащавый, у них на курсе все парни такие. Сейчас мода на утонченных мужчин. Времена грубых воинов уходят. Потому и цепляется отец за любые средства, чтобы сохранить влияние рода. Даже родной дочерью готов пожертвовать!

Внезапно из чащи бесшумной тенью выскочил и волк и парень резко остановился. Витавшая в своих мыслях Зоряна, едва не врезалась ему в спину.

— Глаза я тебе завяжу, — спаситель повернулся к ней и вперился в нее тяжелым взглядом, — Не бойся. Это не надолго. Я буду держать тебя за руку, не упадешь, — и не дождавшись ее согласия, накинул на глаза темную повязку, неизвестно откуда появившуюся у него в руках. Вот как он это делает? А еще Черный волк. Они не приручаются. Не уживаются с человеком. Они хищники-убийцы. А здесь ведь явно действуют в паре. Причем подменяя друг друга. То парень ведущий, то волк. Сработанная боевая двойка. Уж она-то знает, в боевом роду росла.

Грубая мужская ладонь ухватила ее за пальцы.

— Идем.

Она сделала шаг другой и едва не упала, споткнувшись.

— Нет, так дело не пойдет, — раздался его недовольный голос, и она почувствовала как ее подхватывают сильные руки. От неожиданности она обхватила его шею, прижавшись к жесткой груди, — Шшшш, — зашипел парень. Он ведь ранен!

— Прости… те, — пролепетала она убирая руки и видимо опять задев рану.

— Да не мотай ты граблями своими! — рявкнул он на нее, — Хватайся за шею и держись. Плечо не зацепи только.

Она, сама не понимая, почему слушается этого невоспитанного грубияна, аккуратно приобняла его рукой за шею. Парень шел уверенно и спокойно, даже дыхание не сбилось не смотря на ее вес. А Зоряне вдруг стало хорошо, спокойно и уютно, навалилась мутная сонливость. Даже резкий запах мужского пота, не вызывал отвращения. А вот от Васеньки всегда дорогим парфюмом пахнет. И руки, наверное, у него нежнее, чем у этого вонючего мужлана. И орать бы он на нее не стал. Да, что же это такое! Опять Лакапин!

Ее спаситель обещал снять подавитель. Только это же невозможно без хозяина, к которому привязан артефакт. Но раз обещал, значит, знает как. Скорей бы уже! Еще чуть-чуть и будет поздно. Неужели она настолько слаба, что не может противиться ментальному воздействию? Может прав отец, считая ее изнеженной куклой? Но все-таки, как парень собирается снять ошейник? Голову болью пронзила жуткая мысль — он же заодно с Лакапиными! Она сделала попытку вырваться, но ничего не получилось. Навалилась слабость, сменившаяся полным безразличием к своей судьбе.

Внезапно по телу пробежал освежающий холодок и давление аномалии на источник пропало. Даже подавитель стал меньше ощущаться. Прибавилось сил и бодрости. Ее поставили на землю и стянули с глаз повязку.

— Ох! — у Зоряны вырвался изумленный вздох. Ее взору предстал роскошный светлый холл устланный мягкими коврами, с диванчиками вдоль стен и огромными вазами с искусственными цветами по бокам от них.

— Пойдем, — хмуро позвал ее за собой парень. Она со страхом, перемешанным с любопытством, двинулась за ним. Через широкие двустворчатые двери они прошли огромную гостиную, сверкающую стеклом и позолотой. В камине из белого мрамора по щелчку пальцев хозяина вспыхнуло уютное пламя. Через еще одну дверь они попали в коридор с несколькими богато украшенными дверями. Ее спаситель толкнул одну из них:

— Здесь ванная. Что там к чему сама разберешься.

Он толкнул следующую дверь и ткнул внутрь пальцем:

— Туалет.

Третья дверь оказалась в спальню. Простой, даже аскетичный интерьер, но в то же время создающий ощущение достатка. Большая кровать. Интересные светильники. Парень подошел к одной из стен, оказавшейся встроенным шкафом, и достал оттуда пакет. Бросив его на кровать, буркнул:

— Сама застелешь, прислуги у меня нет. Халат в пакете с бельем. Большой. Если что, подвернешь рукава. Там, — еще один тычок пальцем, — Гардероб. Стиралка там же. Хотя, — он задумался, — Ты же не знаешь, что к чему. Потом покажу. По мелочи на руках состирнешь. Вот твои вещи, — и снова из ниоткуда у него в руках появился ее рюкзак. И когда успел прихватить? — Соседняя дверь, в мою спальню. Туда не входить, — Зоряна вспыхнула краской. За кого он ее принимает⁈ А парень, словно не замечая ее смущения продолжил, – Все. Располагайся. Я сейчас уйду до вечера. Выйти не пытайся, дом тебя не выпустит. Вернусь, займусь этой гадостью, — он брезгливо ткнул пальцем в подавитель и, резко развернувшись на пятках, вышел из комнаты.

Зоряна осталась одна. Подойдя к двери, она робко выглянула в коридор. Ее странного спасителя уже не было. По спине девушки пробежал неприятный холодок, пробившийся даже сквозь апатию наведенную подавителем. Где она? Куда она попала? Кто этот мужчина? Откуда все это посреди Заброшенных земель⁈ Неужели здесь кто-то может жить? И как они справились с воздействием аномалии? Люди в этих местах надолго не задерживаются. Хаос в потоках маны влияет на них, вызывая безумие, болезни и мутации. Потому-то и ушли все отсюда.

Интересно, а что сейчас делает Василий? Наверное, тоже собирается в душ. Скоро они будут ходить туда вместе. А там… По ее телу пробежала приятная истома, которая привела ее в чувство. Девушка закусила губу. Нет! Нет! Нет! Если этот жуткий человек не снимет с нее подавитель, она попросит, чтобы он ее убил. Сама себя не сможет, подавитель не даст.

А сейчас она что-то должна сделать… Ах, да, помыться… И куда ушел ее спаситель? Наверное за Васенькой. Ой, надо торопиться! Придет Вася, а она не готова совсем! Пустой взгляд остановился на зеркале, откуда на нее смотрела неухоженная, лохматая лахудра с начавшими желтеть синяками под глазами. Организм лекаря быстро справляется с повреждениями. Словно механическая кукла, Зоряна подошла к рюкзаку, достала смену белья, забрала из пакета на кровати халат и пошла в ванную.

Рану дергало. Плюс ко всему похоже начинался жар. Хотелось в душ и завалиться на кровать минимум на пару суток. Но нельзя. Где гарантия, что продуманный глава рода не пришлет присмотреть за своим псом гвардейцев? А те, обнаружив место схватки, по моим же следам не придут ко мне домой? Даже не так. То что придут, это к бабке не ходи. Если бы я был один, не наследил бы так. Но со мной была эта коровушка малолетняя, которая по лесу ходить абсолютно не умеет, прет как… Да как корова и прет! Хотя подготовка у девчонки чувствуется. Темп держит, дыхание не сбивается, шагает легко. Просто опыта не хватает. А ведь на нее, наверняка, еще и эта пакость на шее давит. Того кто изобрел такую мерзость, надо было еще в младенчестве удавить.

Пришлось колоться антибиотиками, стимуляторами и идти придумывать, как запутать предполагаемых преследователей. А ведь я уже хозяйством оброс. В соседней пещере в загончике лосенок сено жует, в вольере сплетенном из веток десяток птичек, похожих на кур, только серых и покрупнее, я называю их куропатками. Мясо у них нежное, вкусное, тиной в отличие от водоплавающих не отдает. Я когда распробовал, тут же силков понаставил, наловил. И пополняю иногда поголовье. Птицы в неволе живут отлично. Мне порой кажется, что они и не заметили, что их поймали. Да еще яички мне несут. Яичница утречком со свежих яичек, да с мясцом, чудо, как хороша! Эх! Все что нажито непосильным трудом, Лютому под хвост.

Не все конечно Лютому. Но и ему перепало. А остальное мясо в морозилку. Мало ли как жизнь сложится. А у меня теперь нахлебница появилась. Но что-то подсказывает мне, что не задержимся мы здесь надолго. Хотя, я планировал, прежде чем начать людей искать, еще годик отшельником пожить, позаниматься собой и своим развитием, окрепнуть. Но раз они сами ко мне пришли, значит так тому и быть. Видимо, пришла пора в цивилизацию выбираться.

Прошелся с волком назад по нашим следам. Да, тут ничего не сделаешь, для более — менее подготовленного человека, наш путь, как открытая книга. Значит придется путать. Лютый остался караулить незваных гостей. А я занялся делом. В пещере разжег костерок, дождался пока прогорит и залил его водой. Разбросал разный хлам, несколько полезных вещей специально оставил. В общем сделал картинку спешных сборов. Только следов девушки не хватает. Но и так сойдет. Пусть голову ломают куда она делась.

Вход в подпространство они не найдут. Слабое еле заметное марево в дальнем конце пещеры абсолютно не бросается в глаза. Да и если найдут, не беда. Еще и пойми что это такое, не говоря уже о том чтобы причинить какой-то вред нашему убежищу. Даже я с багажом знаний нескольких миров не представляю, как устроен артефакт и каким образом можно его повредить. Так что все мои приготовления нацелены только на одно — чтобы поисковики как можно быстрее убрались отсюда. А пока гвардейцы будут шарохаться по окрестностям мы отсидимся в комфорте. Запасов свежих продуктов у меня недели на две питаться ни в чем себе не отказывая. И еще длительного хранения на несколько лет. Надеюсь настолько наши неприятели тут не задержаться

Домой зашел когда начало темнеть. Устал. Рану опять задергало. Обработать ее надо как следует. А что такая тишина? Постучался к гостье. Не отвечает. Спит что ли? Постучал еще. Никакой реакции. Да в конце концов, что я ерундой занимаюсь у себя дома? Решительно открыл дверь. Сидит на кровати, сложив ноги по-турецки. Из-под пол халата выглядывают симпатичные загорелые ножки. Ничего пошлого. Даже довольно мило смотрится. Уютно и по-домашнему. На голове полотенце. Это что, она так просидела все время пока я был на улице? Подошел и встал прямо перед ней. Не реагирует. Взгляд пустой, направлен сквозь меня. Черт! Похоже ошейник действует сильней, чем я предполагал и времени у меня совсем нет. Но полчаса ей еще придется потерпеть.

У себя в комнате скинул грязные шмотки, срезал повязку с плеча. Нехорошая краснота вокруг раны. Мне нужно спокойно заняться своим лечением. Не получается никак. Ладно, пока терпит. А потом, глядишь, лекарка поможет. Хотя толку с первокурсницы, как с козла молока. Кстати, на счет молока, грудь у девочки ничего так. Твердая троечка. Прям как я люблю. Тьфу, ты! Хрыч старый! Но, черт побери, тело-то опять молодое, со всеми вытекающими! А тут еще и контроль ослаб из-за ранения. Мдя. Однако, это проблема. Вот не хотел же тащить ее к себе! Но не бросать же ребенка, одну в тайге. Не совсем, конечно, ребенка… Опять по новой!

Контрастный душ привел меня в норму. А то что-то совсем в разнос пошел. Нельзя, Федя. Нельзя! Гормоны не должны рулить мозгами. Так что соберись и держи себя в руках! Как-то двусмысленно это звучит. Не находишь? Густо плеснул на рану антисептика. Ух! Как пробрало-то! Аж слезы выступили. Зато дурные мысли умчались прочь. Надо раневой канал прочистить. Жаль нет у меня таланта к целительству. Придется по старинке, только самому себе не удобно. Ладно, сейчас приведу в порядок девчонку, она поможет. Значит заживляющую мазь пока не надо. Просто тампонами закрою, перемотаюсь, остальное потом.

Кое-как перевязал рану и пошел к гостье. Тоже мне хозяин, даже не удосужился спросить, как ее звать — величать. Отсроносый княжной называл. Аристократка значит. Ну так я тоже не лыком шит, до князя не дорос, но графом помер в одной из жизней.

Так и сидит, не шевелится. Ничего. Сейчас разберемся. Черт! Неудобно! Надо бы положить ее. Испугается. Подумает еще невесть что.

— Княжна, ложись. Ошейник твой снимать будем, — даже взгляд не подняла. Потряс ее за плечо посильней. Полотенце соскользнула с головы, красивые золотистые волосы спутанными прядями упали на плечи. Девочка заторможено подняла на меня взгляд.

— Васенька?

— Нет.

— А где Васенька?

— Придет скоро. Ложись, давай.

— Нет! — и опять ступор. Пришлось насильно укладывать. Она попыталась потрепыхаться, но как-то слабо. Будто вместо костей и мышц у нее кисель. Васенька значит. Ну, жди Василий, очень я хочу с тобой побеседовать. И уверяю, беседу нашу ты не переживешь.

Наконец девчонка улеглась. Я присел рядом, на край кровати. Руки на виски. Поехали. Хреново дело, энергетические нити, расходящиеся от ошейника клубком оплели голову блондинки. Начну действовать грубо — могу навредить. Она хоть и блондинка, но все равно мозги пригодятся. Когда-нибудь. Так, этот блок воздействует на центр удовольствия, а эти в целом на нервную систему, снижая нейронные связи. И все это завязано на этот блочок, судя по всему с образом хозяина ошейника, или того, кому хозяин хочет подчинить жертву. И как все это распутать?

Для начала придется ограничить мозговую деятельность до критического предела. Сейчас девчонка фактически в коме. Так. Разбираться с каждым энергоканалом по отдельности не вариант. Долго. И я не выдержу, и княжна к тому времени потеряет себя. Нет, Вася. Я тебя не убью. Я на тебя надену такую же гадость. По делам и наказание. Только сначала надо девочку спасти. Пытаюсь заблокировать воздействие на центр удовольствия. Отключается один канал тут же появляется другой. Точно так же с воздействием на связи. А если управление заблокировать. Ого! Нельзя так! Нити подавления начинают разрастаться, грозя уничтожить личность пациентки. Так, а эта штука мне знакома. Это же ментальный слепок. Идентификатор хозяина. Но как хитро спрятан. Изобретатель этой дряни сволочь изрядная, но гениальная! Я бы с ним пообщался на профессиональные темы. А потом убил. Жить такие не должны. Человек всегда должен оставаться человеком.

Да что же это такое! Никак! Ничего не получается. Остается попробовать один самый крайний вариант, если не поможет — девчонка умрет. Хотя, как по мне, лучше умереть, чем быть послушной куклой со сломленной волей. Надеюсь она думает так же. К сожалению, поинтересоваться ее мнением я не догадался. А потом уже поздно было. Усталость берет свое, концентрация падает. Собрав остаток воли в кулак, аккуратно меняю ментальный слепок неизвестного мне Васи на свой. Таак. Вооот таааак. А теперь так. Все! Надеюсь привязка не перекинется на меня. Мне только влюбленной княжны для полного счастья не хватало. Даю команду на отключение и разблокировку артефакта, а сам проваливаюсь в беспамятство. Все силы высосала проклятая мерзость!

Зоряна пришла в себя от того, что что-то мешало ей дышать, давя на грудь. О, боги! А как раскалывается голова! Они с девчонками вчера в клубе что ли засиделись? На автомате кинув на себя исцеление и почувствовав облегчение с трудом разлепила глаза. Какой необычный потолок! Словно звездное небо, и светильник на нем будто луна. Интересное решение. Стоп! Где это она⁈ Она что, не ночевала дома⁈ И что так давит на грудь? Опустив вниз взгляд наткнулась на бритую наголо макушку. Какой-то мужчина спит уткнувшись носом ей в груди. При этом, судя по ощущениям, еще и слюни пускает!

Вздрогнув от омерзения девушка попыталась сесть, брезгливо столкнув с себя незнакомца. Тот мешком свалился на пол. Это не слюни, это кровь! У него все лицо в крови, словно он пил ее, присосавшись к телу княжны. Она схватилась за грудь, пытаясь нащупать рану. Рука наткнулась на какой-то предмет. Ошейник⁈ Стоп! Это не ошейник. Подавитель! Память фрагментарно начала восстанавливаться, при этом виски опять заломило. И вот воспоминания потоком хлынули в мозг, обжигая стыдом и болью. Бой. Гибель Ульва и проводников. Фокин. Подавитель. Мерзкая рожа Лакапина. Страшный юноша с холодным взглядом убийцы, уничтоживший отряд наемников, будто это надоедливые мошки. Черный волк. Опять Лакапин. И снова этот парень.

Значит, он смог! Смог! Она бросилась к распростертому на полу телу, не замечая как по щекам текут слезы. Полами халата попыталась стереть кровь с лица. Не получается. Засохла. Бросилась в ванную. Намочила полотенце и бегом обратно. Оттерла кровь. Какой же он бледный. И глаза ввалились. И вовсе не жуткий. Даже симпатичный. Только зачем он бреет голову, как какой-то портовый бандит? Ему надо хорошую прическу. Волосы у него должны быть светлые. Ведь глаза серые, со стальными искорками. Только уставшие. Точно! Взгляд не холодный у него, а уставший. Как у старика. Ой, дура! Нашла когда и о чем думать!

Зоряна вскочила и попыталась поднять парня, чтобы затащить на кровать. Сквозь стиснутые зубы раздался сдавленный стон, а на белой сорочке появилось алое пятно. Он же ранен! Совсем голова не работает! Лишь на мгновение нерешительно замерев, она стянула с него рубашку. Небрежно, кое-как намотанная повязка. Без капли брезгливости девушка зубами рванула окровавленный узел и быстро размотала бинты. Плохая рана, воспаленная. Странно, но ее источник полон, и мана тут послушная, даже ласковая, будто она не в Заброшенных землях а в родительской усадьбе. Девушка, не жалея своих не таких уж великих сил, принялась за лечение, щедро делясь с парнем жизненной энергией. Из раневого канала полилась черная сукровица. Зоряна накладывала исцеление за исцелением, протирая сочащуюся грязью рану, чистым полотенцем, пока не почувствовала, что больше ничего сделать не может. Входное и выходное отверстия слегка затянулись тоненькой шкуркой. Это еще не исцеление, это временно, чтобы кровотечение остановить. Теперь надо перевязать. Еще бы знать, где у него бинты.

Она обыскала ванную, гостиную, нашла морозильную камеру и кладовку, но перевязочных материалов нет. Использовать простынь? Хотя осталась еще его спальня. Он запретил туда заходить. Но она же по делу! Тихонько приоткрыв дверь, заглянула внутрь. Обстановка, как и в ее комнате. Только у стены стойка с оружием, а над ней музыкальный инструмент, похожий на гитару. У кровати ворох грязной одежды. А на ней аптечка. Такая же, как он ей дал в заброшенном городе. Схватив ее, Зоряна поспешила выйти. Ей конечно любопытно, но это не повод совать свой носик в чужую жизнь. Она княжна, а не кухарка! Только вот острый взгляд девушки приметил, что на гитаре и оружии парня имеются совершенно одинаковые изображения щита с каким-то гербом и короной. Только вот цвета и герб не знакомы совершенно. Неужели парень аристократ из далекой страны, путешествующий по Заброшенным землям инкогнито⁈ Тогда понятно откуда у него такой странный и милый акцент. Интересно-то как! И романтично!

Зоряна перевязала своего спасителя, обработав рану и задумалась. Оставлять его на полу не правильно. А начни она его сейчас ворочать, все лечение насмарку. Пришлось сидеть рядом, положив его голову себе на колени. Такой мужественный, сильный, суровый, яростный и до безумия жестокий в заброшенном городе, он сейчас был таким беззащитным и слабым. Повинуясь спонтанному импульсу она придержав его затылок рукой склонилась над ним и коснулась сухих горячих губ своим губами. И испуганно отпрянула. Потому что глаза парня открылись и раздался хриплый голос, произнесший на чистейшем, сейчас почти забытом, росском:

— Ничего себе поворот. Сказка о спящем красавце![i]

[i] Сказал я немножко по-другому, но цитировать не буду иначе книжка получит статус 18+

Глава 6

Дня три в тайге было тихо и спокойно. Дома, в принципе, тоже. Если не считать, бросающей на меня украдкой влюбленные взгляды и при этом краснеющей под стать своему имени, княжны. Других проблем она мне не создавала. Хорошая девочка оказалась. На удивление не избалованная, как могло показаться изначально. Максималистка, немного адреналинщица, совсем чуть-чуть эгоистка, это да. Но кто не был таким в семнадцать? Наверное, есть мальчики и девочки из правильных книжек, играющие на скрипке, слушающиеся родителей и делающие все как надо. Они зрело рассуждают о будущем, их жизнь распланирована до самой старости, она идеально выверена и скучна, как пустая шахматная доска. Где-то они есть, должны быть. Просто по законам мироздания. Но я таких ни в одной из своих жизней не встречал.

А княжна оказалась обычной девчонкой-подростком, попытавшейся выразить свой протест на вмешательство отца в ее личную жизнь. И это было в ней самое странное. Потому что дети из аристократических семей с детства знают, что их жизнь им не принадлежит. Она принадлежит династии, роду, семье, клану. И это правильно. Кому много дано, с того много и спрашивается. А тут, судя по всему, воспитанием ребенка никто не занимался. Самая младшая девочка в военном роду. Да еще и специализация подкачала – целитель. Вот и обучал ее дядька из доверенных гвардейцев рода, получивший ранение в одной из стычек, не давшее ему нести дальнейшую службу в строю. Да лекарка, к которой подопечная, судя по оговоркам, ни капли теплых чувств не питает. В отличие от погибшего дядьки. О нем девочка искренне скорбит. Похоже погибший был самым близким для нее человек. Если не считать подругу детства, предавшую ее.

И да, в мозгах у нее я покопался. Пришлось, так сказать, в медицинских целях. Все-таки при снятии подавителя воздействовать на сознание пришлось грубо, практически на грани. Надо было убедиться, что ничего не нарушено. А главное, чтобы привязка на меня не перекинулась. И глубоко я не лез. Только то, что на поверхности глянул. Мне и этого хватило. В общем, надо быстрей княжну к папе с мамой отправлять.

Именно поэтому, вместо того, чтобы заниматься саморазвитием и самосовершенствованием, я сижу в кустах и наблюдаю, как гвардейцы Лакапиных грабят местных охотников. И еще немножечко потому, что сбежал от начавшей приходить в себя любознательной гостьи. «А где мы находимся? Мы же в Заброшенных землях? А почему тут действует магия? Феодор, это же эллинское имя. Ты эллин? А какого ты рода? Ты же аристократ? Как ты их всех убил? Откуда у тебя Черный волк? Они же ужасно страшные». И многое, многое другое. И ни на один из этих вопросов, я просто не мог ответить. Плюс ко всему девушка в доме у мужчины, прожившего в одиночестве в тайге почти год. Скажем так, мне было тяжело. А ей не комфортно.

Вот и стал я пропадать в тайге, избегая чересчур пытливой и живой юной леди. А когда поисковые отряды перестали кружиться вокруг нашей обители, решил сходить в дальнюю разведку. Предупредив Зоряну, что хочу дойти до людей и не будет меня долго. Если через две недели не вернусь, может забирать все, что приглянется и уходить, дом ее выпустит. А я в новой жизни снова смогу им пользоваться. Пока же внутри находятся живые объекты, жилье не свернется.

Нет, девочка меня сильно не доставала. Воспитание не позволяло. Этикет и благородное поведение в этих кругах с молоком матери впитывают. В этом плане аристократы ничем не отличаются от бандитов. У одних манеры, у других понятия. За нарушение и того и другого можно получить ворох проблем, иногда даже смертельных. А по большому счету аристократы те же разбойники, только завернутые в красивую упаковку с блесками. Доказательство чего я сейчас и наблюдаю.

Ну а что. Ребята застоялись, вон кони какие здоровые. А тут простолюдины, да еще и с добычей из аномалии. Мелочь, для пятерых бойцов во главе с офицером. А деньги — это деньги. Пусть не большие, но гульнуть хватит. Тем более начальство не против. Командир вон в сторонке снисходительно улыбается, с одобрением поглядывая на подчиненных. В одном ошиблись парни. Здесь не цивилизованный мир, здесь пограничье. Эти земли к Княжеству-то относятся чисто номинально.

Это государство граничащее с Заброшенным землями. Великое княжество Новгородское. Та самая магократия. Про Совет родов я уже говорил. Оказывается над ними еще Великий князь есть. Только ничего он не решает. Крутит им Совет, как хочет. Такая своеобразная Конституционная монархия. Ну это, как я понял со слов Зоряны. Как на самом деле, еще предстоит разобраться. Все-таки глупо делать выводы, полагаясь только на суждения семнадцатилетнего подростка, пусть даже и крутящейся в около высоких эмпиреях.

А события передо мной принимали нешуточный оборот. Голоса становились громче, в интонациях появились злость и угрозы. И вот кулак гвардейца летит в лицо вольному охотнику. Только его уже нет в том месте. Люди, постоянно имеющие дело с хищниками аномалии, всегда готовы к опасности. Ватага рассыпалась по укрытиям. А в гвардейцев полетели арбалетные болты и ножи. Судя по тому, как двое лакапинских со стонами закрутились на земле, артефактные и дорогие, раз защиту пробили, словно лист бумаги. Но гвардейцы, есть гвардейцы. Одаренные, обученные, защищенные. Они и пострадали-то только потому, что не ждали от простолюдинов сопротивления.

Через несколько мгновений все было кончено и бойцы Лакапиных, оказав помощь раненым с увлечением принялись изучать трофеи. А ведь это мой шанс, взять языка. Думать особо некогда, сейчас они в эйфории от легкой победы. Тем более так удачно скучковались у шмота охотников. Эх, ребятки, ничему жизнь не учит. Вас только что, едва простые охотники не раскатали, а вы опять булки расслабили. Лютого бы сюда, вместе бы посмеялись. Но бродяга двое суток назад ушел в тайгу и пока не возвращался. Загулял лохматый!

В голову самого опасного, так и не потерявшего бдительность гвардейца, летит болт. Трофейный, артефактный. Надо будет еще таких наделать. Разобрался я с ними. Могу повторить и даже улучшить. Бедолага даже вскрикнуть не успел. Вторым выстрелом ранил офицера. В живот. Быстро не умрет, зато от боли больше ни о чем думать не сможет. Вон как верещит. Его раздолбаи-подчиненные только сейчас всполошились. Но я уже накрыл их пламенем. Кстати, здесь, ближе к цивилизации и мана послушней. Гвардейцам бы сбить строй, усилив плотность щитов и потом ответить мне, но они зачем-то решили рассыпаться так же, как до этого охотники. Может оно и верно, если бы им противостоял отряд, с площадными заклинаниями на вооружении. Но у меня-то таких нет. То, чем я их накрыл, пока у меня самое мощное. Правда, они об этом не знают.

Ой-йо! Раненько я расслабился. Это не наемники, тут посерьезней люди. Воздух вокруг меня сгустился словно кисель, мана заклубилась, образуя сферу. Некрасиво, в ускоренном темпе перебирая конечностями, на четырех костях уползаю из зоны поражения. А вокруг меня уже свистят стальные шарики. Огнестрела тут нет. Зато очень мощные техномагические самострелы. Дорогие, потому редкие. Но гвардия богатых родов может себе позволить. А если учесть, что снаряды в них заряжены маной по самое небалу̒йся, сдается мне — переоценил я свои силы. Придется превозмогать. У меня арбалет, в принципе, не хуже. Но я один, а их четверо. Еще и сработанными парами действуют. Маг и стрелок. Вот и поддавливают.

Но черт бы побрал эти гормоны вместе со всякой биохимией. Во взрослом теле я на такой риск не отважился бы. И ведь знаю, как это лечится. Только, где лекарство взять! Не княжну же использовать! Свят, свят, свят! Храните Боги всех пройденных и не пройденных мной миров от юных взбалмошных девиц! Но выберусь к людям, сразу же рвану в бордель. Надеюсь здесь есть такие. А то даже сейчас, мне пытаются задницу поджарить, а я о бабах думаю. Жил же себе нормально, нет, принесло на мою голову княжну эту с третьим размером! И глазками луп-луп!

И все-таки я с ними справился! Давненько так не выматывался. От адреналина руки ходуном. Пару раз думал все, на перерождение. И это рядовые гвардейцы не самого могущественного рода. Не быть мне на местном болоте самым главным куликом. Но стремиться к этому надо. Хотя бы ради того, чтобы всякие Лакапины не лезли в твою жизнь. А значит надо становится сильней. Над этим я работаю. А еще, как воздух нужны знания. О мире, экономике, политике, обществе, обычаях. Нужны документы. Нужны союзники и партнеры. Пока со мной разговаривать даже никто не будет.

Значит надо правдами и неправдами поступать в университет или что тут у них есть. Именно там формируется основа для дальнейшего развития. И это не только образование. Оно даже вторично. Там возникают нужные связи, которые потом работают на протяжении всей жизни. Значит и учебное заведение нужно не простое. В элитное надо. А для этого необходима опять же таки база. И деньги. Деньги есть. Золото здесь ценится, как практически во всех человеческих мирах. Что-то понесло меня на отходняке в дальние дебри. Будет день, будет пища. А пока надо офицером заняться, пока не помер. Железо в брюхе для здоровья не полезно. По себе знаю. Тьфу, тьфу, тьфу, не дай Боги еще раз такое испытать.

Ну что же, получилось очень удачно. И новости-то чудесные. Гвардия Лакапиных уходит. Потому как, наконец-то, зашевелилась родня моей гостьи. А значит, надо их дождаться и предать княжну семье с рук на руки. Пусть сами ей занимаются. И начать решать свои проблемы, раз уж получилось так, что засветился я раньше планируемого срока. Неплохо было бы заручиться поддержкой Бежецких в будущих планах. Но зная эту аристократическую публику, сам таким был, как пить дать не столько помогут, сколько поимеют.

Не заметишь, как с кабальным контрактом окажешься в стройных рядах родовой гвардии. Женят тебя на паре-тройке одаренных красавиц, может даже кого из княжон подсунут. Ту же Зоряну. Ее не жалко. И будут они каждый год рожать тебе по ребятенку. Во славу рода! Потому как, хоть мир магический, и маной манипулировать могут практически все, но действительно сильных одаренных раз-два и обчелся. И не пикнешь. Сделают так, что комар носа не подточит. И даже жить будешь, как сыр в масле. Только вот жизнь твоя будет принадлежать роду, а распоряжаться ей будет глава. А у меня другие планы.

Легализоваться поначалу через криминал. Главное нужных людей найти. Тут проблем не вижу. Закинуть тему в народ через какого-нибудь шныря и ждать. Ясное дело, жирного гуся захотят пощипать. А вот тогда надо действовать жестко. Чтобы заинтересовались серьезные люди. Которые сначала думают, потом разговаривают и только потом принимают решения. Зачем так сложно? Да просто нормальные документы, только солидные люди сделать могут. А мне нужны сверхнадежные документы. Потому как дальше по плану поступление в учебное заведение и получение дворянства, оно априори, как сильному одаренному положено. А там уже придется покрутиться, чтобы в кабалу не попасть. Но это уже дальняя перспектива.

И опять я о планах. Смешу Богов. Но мысли эти крутятся в голове не первый день. И это еще одна причина моего желания покрутиться среди людей. Я так и вышел на блокпост Лакапиных. Думал послушаю, посмотрю, да дальше пойду, а оно вон как вышло. Выгреб у мертвых деньги, артефакты и оружие. Прихватил и охотничьи трофеи. Порадовала карта местности. Расположение и названия близлежащих поселков и городков хоть теперь знаю. Не буду, как с луны упавший. А надо мне теперь в Кочки — самый близкий поселок к Заброшенным землям. Кстати, узнал от Зоряны почему они заброшенные.

В общем лет триста назад места эти принадлежали Росской Империи. Не Российской, нет. К сожалению это не мой родной мир. Скорее его отражение, близнец, параллель. Назвать можно, как угодно, не суть важна. Государство мощное, процветающее. На юге граничило с еще двумя Империями — Синской, на юго-востоке и Эллинской на юго-западе. На северо-западе с Эребским союзом государств. И вот в один не очень прекрасный день, а может ночь, история об этом умалчивает, на Мидгард, как здесь называют планету, падает огромный метеорит. Прямо на границе между россами и синцами шарахнул.

По всему миру, а материк здесь один, прокатилась волна катаклизмов. Землетрясения, наводнения, извержения вулканов, аномальные холода и засухи. Несколько десятков лет планету колбасило. А земли на тысячи километров вокруг места падения стали не обитаемыми. Эпидемии, мутации, пошедшая в разнос энергия маны. Ближе к эпицентру люди вымерли сразу. Миллионы людей. Если не миллиарды. Синские земли были заселены очень плотно. А подальше от места падения, человечество еще пыталось побороться, но проиграло. Люди ушли.

Потихоньку земли те забирала себе дикая природа. Под воздействием нестабильной маны и других факторов, вызванных падением метеорита, стали появляться новые растения и животные. Оказавшиеся весьма востребованными в фармацевтике, химии, косметологии, и просто для развития одаренных. Пограничье заселялось лихими людьми, не боящимися ради наживы рискнуть жизнью.

В цивилизованном мире, тем временем, вспыхнула война за наследство двух наиболее пострадавших и так и не оправившихся от последствий катаклизма Империй — Росской и Синской. Сцепились все со всеми. Без победителей. Зато откатились в развитии лет эдак на сто назад. Ну, это со слов Зоряны, так местные историки ситуацию оценивают. В результате имеем то, что имеем. Империи размером с комариный нос, княжества, королевства, магократические республики. И уровень развития технологий, в сравнении с моим родным миром, пожалуй 70е-80-е годы ХХ века, со своей спецификой конечно. Здесь все-таки царствует техномагия, ближе к обычной магии.

А Заброшенные земли за это время обросли мифами и легендами о несметных сокровищах, утерянных знаниях, выживших могущественных народах, прячущихся от остального населения планеты. Почему они прячутся, раз такие великие и сильные, никто не знает. Не ищите логику в слухах. А главное ни подтвердить, ни опровергнуть всю эту муть никто не может. Потому как вглубь аномалии людям доступа нет — не выдерживают организмы и техника. А я пожалуй смогу. Мало того, с хаосом в энергопотоках я разобрался, как ни крути знаний у меня побольше в этой области, чем у местных, так еще и переродился здесь. А значит адаптирован к условиям Заброшенных земель лучше кого бы то ни было на этой планете. И все это я обязательно использую себе на пользу.

Прокручивая все эти мысли в голове я не сидел без дела. Еще раз осмотрелся на предмет ценностей. Вроде все подсобрал. Даже если что-то упустил не критично. Теперь надо похоронить охотников. Принялся стаскивать трупыв расположенный неподалеку овраг. Опа, а это что такое? Один из охотников оказался живой. Правда, израненный сильно. Извини, друг, но свидетели мне не нужны. Рука не дрогнула. Этот человек мне никто. Присыпал тела землей, сверху накидал веток. Гвардейцев не трогал, только болты вырезал. Пусть лежат, как есть. Мне надо, чтобы нашедшие их убедились что родовые сцепились с ватажниками и охотники победили. Тогда и ко мне поменьше интереса будет у дознавателей Лакапиных.

Да и не будут они тут сильно носом землю рыть. У самих рыльце в пушку. Им отсюда надо быстро сматывать удочки, пока Бежецкие не прибыли. Род их хоть и в упадке, но пришлых торгашей с юга задавят и не поморщатся. Лакапины и затеивали эту авантюру с одной целью — заполучить союзника среди воинской элиты княжества. Потому и выбран был род не самый влиятельный, но и не последний. И жертва такая, что особо упираться не будут. Главное чтобы первое время никто, ничего не прознал. А потом уже не важно бы стало. Свадьба сыграна, брачный союз между родами заключен. Если Бежецкие догадаются о чем-то или узнают что, промолчат. Потому как урон чести будет.

Ну вроде все. Управился. Пройдя немного по оврагу, осторожно, чтобы не наследить, стал уходить на север. Там пустоши, туда редко кто ходит. Добычи мало, а опасностей хватает. Но мне так далеко не надо, верст через пять свернул на запад, и обойдя кордоны, вышел на дорогу к Кочкам. В поселок, скорее даже в небольшой городок, вошел уже затемно, со стороны княжества. Переночевал на крыше какого-то амбара. Завтра с утра осмотрюсь и буду обустраиваться. Самое главное понять, где остановятся люди Бежецких, когда прибудут на поиски Зоряны. Вот где-то там и надо будет обосноваться. Надеюсь, они не станут задерживаться. А то я ребенку обещал вернуться через две недели. Четыре дня уже прошло. Неделю подожду, если не приедут княжеские люди, придется уходить.

Глава 7

Разбудил меня рев разъяренного мамонта, от которого я едва не свалился с крыши. Спросонья подскочил, готовясь отбиваться от очередного обитателя Заброшенных земель, и с недоумением замер, глядя на медленно проползающий мимо меня поезд. Амбар, давший мне ночлег, оказался железнодорожным пакгаузом. А чуть подальше, метрах в семистах, расположилось здание вокзала. Все как полагается, перрон с суетящимся народом, башенка с часами, гнусавый голос, сквозь шум и треск бубнящий что-то непонятное. И как я с вечера рельсы не заметил⁈ Правда, особо и не приглядывался. Да я и в мыслях не держал, что тут может быть железка. Помню, Зоряна говорила, что добиралась в эти края на дирижабле, а про поезд даже оговорок не было.

Мне почему-то представлялось, что Кочки, это такая глухая дыра в тайге, а тут вполне приличный уютный городок. Тонущие в зелени домишки. Чуть дальше кирпичные многоэтажки. Сколько этажей не разобрать, надо поближе подойти, но точно не меньше трех. А вот и автомобиль мелькнул. Небольшой грузовичок ярко-оранжевого цвета.

Легкий ветерок, дунувший со стороны вокзала, принес с собой запах чего-то жареного. И вдруг такой тоской защемило в груди. До чего же все это похоже на мой родной городишко. На мгновение показалось, что сейчас из-за поворота выйдет мама и позовет меня домой. Но никто не вышел, не позвал. Только ветер холодил мокрое от неожиданных слез лицо. Как давно это было! Бесконечно давно! Мамин образ совершенно стерся из памяти. Я сам его оттуда выкорчевал. Еще в самом первом перерождении. Слишком тяжело, слишком горько и тоскливо было помнить. А тут вдруг все то, что я так долго и неистово старался забыть, обрушилось на меня лавиной, до костей обдирающей душу образами, острыми и холодными, как кристаллики льда.

Тряхнув головой, прогнал ненужные сейчас мысли, и решительно направился к центру города. Запланированные дела сами себя не сделают и проблемы не рассосутся. Только кому я вру⁈ Я трусливо и позорно дал драпа, оставляя за спиной выгоревшие, обугленные позиции. Да вот беда, от самого себя не убежать. Сегодня, этим ярким солнечным утром, в моих так тщательно возводимых на протяжении нескольких десятков жизней бастионах, появилась огромная брешь. И меня это до дрожи в коленях, до мерзких мурашек по спине пугало. Рано или поздно воспоминания догонят меня и добьют. Сегодня они были добрые, светлые и теплые. Но ведь есть и другие, полные кровавого ужаса и разрывающих выворачивающих наизнанку все естество потерь.

Городок просыпался. Хозяйки деловито хлопотали на своих участках и огородах, мужчины на ходу натягивая пиджаки и кепки спешили по делам. На ходу приветствуя друг друга и перекидываясь мимолетными ничего не значащими фразами. И те и другие, ощупав меня цепким взглядом, отводили глаза, делая вид, что я их не интересую. Идет себе парень по своим делам и идет. Что тут такого? Да вот только шарящее по спине ощущение постороннего внимания не отпускало меня до тех пор, пока я не покинул такие милые и уютные на вид и такие нетерпимые к чужакам окраины.

А ничего так, зажиточно народ живет. Дома добротные, дворы ухоженные, кое-где за воротами виднеются накрытые тентами автомобили. А вот скотины нет. Вернее, пока не увидел. Но тут возможно виной близость Заброшенных земель. Как ни странно, при таком соседстве заборы здесь — одно название. Скорее оградки. Мне по пояс. Значит соседи друг друга не бояться и не стесняются и аномалии не опасаются. И мне почему-то остро захотелось прикупить здесь в Кочках домик. А что, идея неплоха, надо обмозговать получше. Какая-никакая база в Пограничье нужна, почему бы и не здесь? А воспоминания? Так они везде найдут! С ними я научился жить.

Только что я шел по тенистой улочке, и вдруг оказался на привокзальной площади, где царила толчея и суета. Из здания вокзала как раз вывалилась толпа только что прибывших пассажиров. Оглянувшись, шагнул в тень и достал из хранилища рюкзачок с разной бытовой мелочевкой, необходимой в походной жизни. Вот теперь я ничем не отличаюсь от приезжих.

Народ прибыл разномастный. Наемники, авантюристы, разного рода искатели приключений. Дамочки вполне себе доступного вида. К этим стоило присмотреться. Но не сейчас. Местные тут же расползались по окрестным улочкам. Кого-то встречали, кто-то уходил сам. Остальные собирались в группки и тоже расходились кто куда. В конце концов на площади остались с полтора десятка мутных личностей, непонятной принадлежности. Толи приезжие, толи местные вокзальные завсегдатаи. Какие-то вояки, курящие у кучи амуниции. Первый раз вижу здесь курящих. Видимо не любит аномалия эту дурную привычку. А может просто я не так уж и много людей видел в этом мире. Заинтересовали меня мужики на предмет принадлежности к роду Бежецких. Но это вряд ли. Скорее всего, небольшой отряд бывших армейцев, просто решил попытать удачу, как отряд охотников. Не думаю, что у них получится. Тут другие навыки нужны, да и поделено все наверняка, конкуренты никому не нужны.

У входа в здание покидав под ноги объемные мешки стояла троица симпатичных девчонок, постарше Зоряны. Они с любопытством и некоторой долей иронии оглядывались вокруг, словно не понимая, как сюда попали. Взгляд одной из них зацепился за меня, но тут же скользнул дальше.

— Дядя, комнату не желаешь снять? — отвлек меня от разглядывания девиц детский голосок.

— Комнату? — передо мной стоял мальчуган лет семи-восьми с лучезарным взглядом, аккуратной прической, ухоженный и домашний. Мне даже почудился запах молока и свежей сдобы, — Желаю. Что за комната?

— Тетка сдает. Нормальная комната. Пошли, покажу, — он деловито мотнул головой в сторону многоэтажной застройки.

— А почему тетка сама не пришла?

— Ну так, дела у нее.

— А у тебя значит дел нет? — я улыбнулся этому херувимчику в штанишках, подпоясанных ремешком с пряжкой в виде головы какой-то жуткой зверюги.

— И у меня дела. Только помогать надо, — хлюпнул тот носом, и сплюнул струйкой в сторону, — Ну так что? Идешь? Или я другого кого найду, — он стрельнул взглядом в сторону троицы девушек.

— Веди, — я поправил на плече рюкзачок.

Мы прошли чуть больше квартала. Обшарпанные привокзальные домишки больше похожие а бараки, сменились вполне приличными трехэтажными домами.

— Сюда, — мальчуган махнул рукой и нырнул в какую-то подворотню. Стоило мне повернуть за ним, как позади меня возникла парочка мужичков, уголовной наружности. Ну и трое преградили путь, поигрывая ножами. Мальчугана, тем временем, и след простыл. А мое лицо расплылось в радостной улыбке. Мне словно наворожил кто-то. Я думал, как найти выходы на криминал, а он сам меня нашел. И да, я предполагал что-то подобное. Слишком уж чересчур домашним и безобидным казался пацан, так не бывает.

— Гони колы, керя! — прогнусил один из прущих на меня гопников.

Серьезно⁈ Вот так просто, без обоснований? Меня тут совсем не уважают!

Я даже не стал применять к ним силу. Зачем? Люди просто зарабатывают себе на жизнь. Ошиблись. С кем не бывает? Они видели перед собой обертку, фантик в виде только что прибывшего в Пограничье в поисках приключений наивного паренька. Не могли же ребята знать, кто прячется под этой простоватой оболочкой. Что же теперь убивать их или калечить? Я просто придавил разбойничков ментально. А через пятнадцать минут мы вышли из подворотни лучшими друзьями.

Мне даже не пришлось сильно напрягаться. Достаточно было просто поговорить с мужчинами. И Тихий, бригадир пятерки, оказавшийся вполне себе компанейским парнем, клянясь в вечной дружбе, обещал меня устроить в лучшей хате Кочек с отличным обзором на Теремок — самую роскошную гостиницу города, где останавливаются прибывающие на сафари в Заброшенные земли аристократы. Простым людям туда не попасть. Владельцы номеров тщательно блюдут тайну частной жизни своих не простых постояльцев.

Не знаю, что уж придумал там себе Тихий, но кажется он проникся моему интересу к аристократическим апартаментам. Заодно договорился, что гопничек сведет меня с кем-нибудь из серьезных людей. Очень серьезных. Бандит поморщился, но согласился. Понимаю. Не с его мелким статусом лезть к городским авторитетам, но мне нужны документы и завязки в криминальных кругах. Не буду же я сдавать золото и дары аномалии официальным приемщикам! Во-первых обдерут, как липку, во-вторых наверняка потребуют документы, а в третьих, или, пожалуй, во-первых — у меня принципы.

Тихий со своими парнями ушел а я с удовольствием растянулся на удобной тахте. Квартирка и правда оказалась отличной. Уютной, чистенькой двушкой со всеми удобствами, на четвертом этаже в пятиэтажном доме прямо напротив Теремка. Обошлась она мне в три гривны за неделю постоя. Вполне себе по-божески. Да и те деньги Тихий брать не хотел. Пришлось втюхать почти силком. Передавил я парней. Не люблю менталистику.

Первый этаж занимал ресторан «Медведь» с гигантским медведем, грозно вставшим на задние лапы на красочной вывеске. Выглядит устрашающе и привлекательно, а если еще принять во внимание ароматы разносящиеся с кухни и чувствующиеся даже на улице… В общем залеживаться я не стал, а пошел обедать.

Два дня я провел наблюдая за Теремком и гуляя по городу. Хороший городишко. Точно прикуплю тут себе недвижимость. Своеобразный конечно. Вся экономика, все жители Кочек заточены на Заброшенные земли. Охотники, проводники, торговцы, обслуживающий персонал для туристов-экстремалов, решивших пощекотать себе нервы походом в аномалию. Не знаю, чего уж там такого страшного, ну кроме того, что мана в тех местах шалит и действует, как ей заблагорассудится. А в остальном вполне себе обычная тайга. Зверушки необычные, так мутация у них уже устоявшаяся, можно сказать просто появились новые виды. Может где-то в глубине и есть жуткие твари, но я там не был, да и местные с туристами туда не суются. Слышал разговор, что вроде ученые из какой-то столичной Академии отправляли экспедицию к центру аномалии. Только с тех пор ее никто и не видел. Как и военных, отправленных на поиски пропавших. А охотников спасать спасателей среди местных не нашлось.

На третий день во время обеда в ресторане ко мне подсел пожилой мужчина, интеллигентного вида. Приличный костюм, белоснежная сорочка, галстук, на носу очки в золотой оправе. На пальцах перстни, с камнями и какими-то символами, явно что-то обозначающими.

— Здравствуйте, молодой человек, мне передали, что Вы хотели меня увидеть? — голос мягкий, вкрадчивый, взгляд внимательный, немного ироничный. Только вот стальные искорки то и дело вспыхивающие в этих голубовато-серых глазах, говорят о том, что их владелец человек не простой и очень опасный.

— Здравствуйте, — я вопросительно смотрю на своего собеседника.

— Ой, простите мне мою забывчивость! Годы знаете ли, — он всплеснул руками и огорченно покачал головой. Ну, просто добрый дедушка, решивший уделить минутку своего времени молодому поколению, — Фроди Сигурдович.

– Очень приятно, Фроди Сигурдович, – я привстаю и слегка кланяюсь, — Федор.

— Просто Федор? – дедушка вскидывает бровь, — Вы эллин?

— А зачем усложнять? — смотрю ему прямо в глаза, – И ответ на второй вопрос — нет.

Мужчина посверлил меня взглядом и кивнул.

— Так о чем Вы хотели поговорить?

— Вы голодны?

— Нет. Молодой человек, — в его голосе проскочило раздражение, — Мое время стоит очень дорого.

— Не дороже денег, уважаемый Фроди Сигурдович. Не дороже денег. А о них я и хотел с Вами поговорить. Но не здесь же, — я с улыбкой обвел рукой зал набитый посетителями. И снова ему пришлось со мной согласиться. Я же терпение собеседника испытывать не стал и подозвав официанта рассчитался. — Предлагаю прогуляться. Погода сегодня просто чудесная.

Мужчина просто кивнул и поднялся из-за стола. Стоило нам выйти на улицу, позади появилась пара устрашающего вида боевиков. Еще пятерых я наметанным глазом заприметил немного поодаль. Интересный дядечка меня почтил вниманием. И ментально ощущается, как зеркало. Не своя защита. Артефакт. Дорогой. Даже у Зоряны такого нет.

— Я Вас слушаю, – в его голосе послышалась сталь.

Встреча прошла, можно сказать, продуктивно. Были и угрозы и попытки подмять и хитрые подходы с целью выведать кто я и зачем здесь появился. Я еще недоумевал, почему настолько серьезный человек лично пришел на встречу к какому-то юнцу. А потом осенило. Меня принимают за представителя рода! Юного аристократа отправленного в Кочки с целью показать себя и, возможно, урвать свой маленький кусочек от пирога с Заброшенных земель. Ведь здесь крутятся деньги. Огромные деньги. Пограничье не раз пытались подмять под себя, то один род, то другой. Не получалось. Против агрессора тут же ополчались остальные аристократы и местная вольница.

Теперь тут действуют разные ассоциации, гильдии, общества. Названия разные, а суть одна. Это наемные отряды действующие в интересах отдельных аристократов, родов и кланов. Особняком стоят вольные охотники — это местные, для них Заброшенные земли не бизнес, а родной дом. Они не подчиняются никому. У них есть своя иерархия, свои законы и круговая порука. Вокруг всего этого кормится криминалитет. Азартные игры, проституция, контрабанда даров аномалии. И сдается мне криминал и вольные суть две стороны одной медали.

Всё Пограничье кипящий котел интриг, интересов, противоречий и взаимосвязей. И в этой мутной воде, помимо солидных игроков, пытаются поймать свою рыбку всякого рода авантюристы, проходимцы, ватаги из пришлых охотников и мелкие слабенькие дворянские и аристократические рода. Вот меня и пытались прощупать, кто я есть на самом деле. От аристократов и дворян я сразу открестился. Чревато знаете ли. А в остальном нагнал тумана. Фроди Сигурдович остался недоволен, но съел. Деньги не пахнут. А я ему предложил золото и редкие ингредиенты из аномалии. Да тут даже шкура Гигантского медведя стоит, как автомобиль. А она у Зоряниной кровати на полу валяется. То-то девчонка на меня так посмотрела, когда я ей ее подарил, заметив восторг в глазах ребенка при виде мехового коврика с огромной клыкастой головой.

Будут меня еще проверять. Будут. И подмять попытаются, а может и прикопать. Но потом. Когда поймут что выгодней. С документами обещали помочь. И помогли. На следующий день Тихий притащил мне паспорт на имя Раевского Федора Михайловича, уроженца города Кочки, сироты, простолюдина восемнадцати лет отроду. Приятным бонусом стало то, что в паспорте стояла пометка, что я официально являюсь вольным охотником и состою в одноименной ассоциации. Жетон члена ассоциации так же прилагался. Без этого значка с изображением оскаленной морды моего друга Лютого мне не купить ни артефактное оружие, ни нормальную амуницию. Да и соберись я сдуру сдавать добычу официальным приемщикам, снимут с меня налогами 75%. А с жетоном всего 40. Фроди Сигурдович же, берет лишь 30%. Выгода очевидна. Правда, сдавать трофеи кому бы то ни было, кроме официальных пунктов, противозаконно и карается строго. Только мы здесь, а закон пишется в княжестве.

Отдал я за все это комплект золотых украшений и шкуру тигра с когтями и зубами, но не жалко. Оно того стоит. Только когда соберусь в княжество, документики надо будет поменять. Есть такая возможность, узнавал. В принципе, сам Сигурдович и посоветовал так сделать. Даже помочь с этим обещал. Не бесплатно само собой. Посмотрим, как сложится наше партнерство, может и обращусь. Пока мне все нравится. Люди действуют хоть и жестко, но с пониманием, не беспредельничают и кровь зря ума не льют. Меня хоть и попытались прессовать, грань не переходили. И это радует. Не хотелось бы искать новые контакты имея за плечами трупы тех, с кем хочу наладить рабочие отношения.

Еще два дня я просто валял дурака, постоянно чувствуя на себе чужое внимание. Следят. И правильно делают. Я бы поступил точно так же. Пусть следят. Зато познакомился в ресторане с разбитной бабенкой, оказавшейся замужней дворяночкой, кстати сказать. Дамочка приехала в Кочки за острыми ощущениями. Муж ей прискучил, видите ли. Вот и ускакала она от него, оставив записку, что уехала отдыхать. Даже не уточнив куда. Ну, не знаю. Странные отношения. Хотя, чего ждать от полигамного общества? Может это так принято в свете. Мне грех жаловаться. Милая Агния – страстный, рыжий огонек, за двое суток выжала из меня все соки и так же, как появилась, упорхнула в никуда, ничего не сказав. Просто в один прекрасный момент я проснулся после бурных упражнений один. А на столе записка с одним словом: «Чмоки», — и отпечатком губной помады. Может юношу Федю такое отношение обидело бы. А как по мне, то оно к лучшему. Но к лекарю надо заглянуть, на всякий случай. Мало ли.

А вот если Бежецкие завтра не появятся, надо будет уходить. И ума не приложу как быть тогда с княжной. Наверняка Лакапины оставят в городе наблюдателей. Кстати, их гвардейцев я уже дня три в городе не наблюдаю. Значит ушли. Но все равно, тащить сюда девочку, обречь ее на смерть. А мне жалко красоту такую.

Но княжне повезло. На следующий день, возвращаясь от целителя, который мои опасения не подтвердил, увидел перед моим домом какое-то столпотворение. Грозного вида вояки отгоняли от Теремка прохожих, которым, чтобы пройти по своим делам, приходилось прижиматься к стеночке моего дома. Явно важная шишка прибыла в наш тихий городок. Ну, это так, сарказм. Слуги затаскивали в гостиницу вещи, гвардейцы цепко поглядывали по сторонам, а за ними лениво наблюдала ослепительная красавица со стриженными под мальчишку платиновыми волосами. На идеально подогнанной гвардейской форме, пошитой явно на заказ, выделялся герб Бежецких – на лазурном поле расправивший крылья серебряный сокол в княжеской короне держащий в когтях рябиновую ветвь.

Я решительно направился к оцеплению. Ближайший ко мне гвардеец напрягся.

— Предай госпоже Рогнеде, что я хочу с ней поговорить. О ее сестре. Жду в ресторане — и кивнув на крыльцо «Медведя», направился обедать.

— Стоять! — рявкнул вояка. Он что, идиот? Я не его подчиненный. А от меня, возможно, зависит жизнь его хозяйки. Продолжил идти, не оглядываясь, пока не почувствовал за спиной возмущение маны. Пришлось поднимать щиты и, вскинув руку, зажечь на ней огненный шарик.

— Не стоит, — я покачал головой и с усмешкой оглядел ощетинившихся в мою сторону стволами самострелов гвардейцев. Мой взгляд натолкнулся на горящие гневом глаза Рогнеды. Не убирая с лица усмешку кивнул ей и приглашающе показал рукой на ресторан. Девушка быстрым шагом, буквально придавливая воздух силой и яростью, направилась в мою сторону. Ох, чувствую, предстоит нам непростой разговор. Это не умница Фроди Сигурдович. Это княжна Бежецкая. Резкая и своенравная. Сводная сестра моей гостьи, в свои двадцать три лучший боец и командир сил быстрого реагирования рода. Откуда я все это знаю? Так Зоряна рассказала. Старшая сестра для нее идеал и пример для подражания. Ведомая желанием быть похожей на нее, младшая княжна сбежала в Заброшенные земли. Не ожидал тут увидеть именно Рогнеду. Думал, кого пониже рангом пришлют. Что ж, так даже проще.

Глава 8

Бежецкая готова была испепелить на месте этого дерзкого самодовольного мальчишку. Если бы не нуждалась хоть в какой-то зацепке в поисках Зоряны. Сестру Рогнеда любила. Впрочем, как и большинство людей, кто хоть немного знал младшую Бежецкую. Ее невозможно не любить. Открытая, добрая, светлая. При этом порывистая, временами упрямая, как и все в их роду. Она словно несла в себе тепло и радость. Она глупышка все время переживала… переживает за свой мирный дар. И никак не поймет, что он наоборот, делает ее исключительной, непохожей и очень ценной для рода. Воинов у них хватает, а вот хороших лекарей нет.

И нашипела же какая-то змея подколодная в уши мелкой, что ее хотят отдать замуж против воли. Настроила против близких. Кто эта змея уже выяснили — Ирка Порфирьева. Тварь неблагодарная! И не накажешь же. Убили дуру, заметая следы. Иначе Рогнеда лично бы вырвала сердце у предательницы. А вот кто убил, еще предстоит выяснить. Слишком хорошо замели следы. Если бы не старый Ульв, успевший поговорить с Ириной и выяснить куда убежала Зоряна. И даже он не догадался, что именно Порфирьева предала подругу детства. И никто бы не догадался. Слишком близки они были, слишком много у них было общих девичьих тайн. Что заставило девушку поступить так подло, уже не узнать. Ну не верилось, что причиной стало золото. Хотя, как знать. Виновницу уже не допросить. Остается только строить догадки.

Когда Ульв сообщил, что Зоряна сбежала в Заброшенные земли, никто и не подумал всполошиться. Захотелось девчонке проявить характер, показать самостоятельность. Пусть побалуется. Проверили только по своим каналам контору, оказывающую услуги по организации охоты в аномалии. Вполне себе заслуживающий доверия отряд опытных вольных охотников из местных. Не первый год водят в тайгу желающих пощекотать себе нервы богатых клиентов. И маршрут отработанный. Живописный каньон реки Иены — руины заброшенного города — и на обратном пути остановка в охотничьем домике с убийством заранее пойманного и выпущенного в нужное время в нужном месте кабана или оленя. Старым охотникам прибыток, аристократам и купчинам адреналин и повод похвастаться перед друзьями трофеем из Заброшенных земель.

Отец, узнав что Зоряна рванула на сафари, только махнул рукой. Пусть. У него и так забот хватает. Партию князя, к которой принадлежали Бежецкие зажимали со всех сторон. Дело шло к серьезному столкновению между тремя фракциями в Совете, которое неизвестно во что выльется. И закидоны младшей дочери в свете надвигающихся событий волновали главу рода меньше всего. Перебесится девка и вернется в Академию. К учебе Зоряна всегда относилась серьезно.

Последний раз от Ульва пришло сообщение три недели назад. Перед самым выходом на маршрут. И с тех пор тишина. Вернуться они должны были через десять дней. Но вестей от старого воина не было. Отправленный в Кочки сотрудник Службы безопасности сообщил, что местная ассоциация вольных охотников тоже всполошилась. Отряд не вернулся. Посланные на поиски спасатели, обнаружили в заброшенном городе следы боя, вещи охотников и еще чьи-то, принадлежность, которых установить не удалось. Больше ничего. Трупы и кости растащило зверье. Были еще следы, ведущие вглубь аномалии. Но они терялись в горах.

Правда, безопасник доложил, что в Кочках и в окрестностях были замечены гвардейцы Лакапиных. Южане пытались высватать Зоряну за своего наследника, но получили довольно грубый отказ. С тех пор торгаши не пылают дружественными чувствами к Бежецким. Эти тоже что-то или кого-то искали. Но быстро завершили поиски и к приезду Рогнеды дня три как покинули Пограничье.

Княжна сама вызвалась поехать на поиски сестры. В смерть Зоряны она не верила. А если младшая все-таки погибла, Рогнеда должна была лично в этом убедиться. И отомстить виновным. Будь то люди или таежные звери. Потому и приехал с ней практический весь отряд Черных волков, которым она командовала. И буквально тут же, стоило ей появиться в городе, нарисовался этот хлыщ. Но хорош. Она окинула взглядом предлагающего ей расположиться за столиком парня. Светлый, слегка проросший ежик волос, уверенный взгляд и жесты, хищные плавные движения. В зал пропустил первой, помог сесть за столик, отодвинув кресло, и только потом сел сам. Чувствуется воспитание. При этом одаренный.

— Какого ты рода? — решила идти напролом Рогнеда.

— Вынужден Вас разочаровать, княжна, — парень с улыбкой покачал головой, – Я простолюдин.

Ха! Простолюдин⁈ Да он такой же простолюдин, как она доярка! Почему-то перед глазами встала картинка, как он с иронией и легким недоумением смотрит на направленные на него самострелы гвардейцев. И его небрежно брошенное: «Не стоит», — одному из Черных волков. И тот неосознанно послушался. Не потому что у него был приказ не поддаваться на провокации. А потому что ему сказал это тот, кто был уверен, что его послушают. Рогнеду такие вещи учили определять с детства. Одна из граней аристократического воспитания. Этот юноша привык не командовать, нет. Повелевать. И это еще одна причина, почему она сейчас будет разговаривать, а не допрашивать этого человека. Но, если понадобится, не раздумывая пойдет на обострение. Пусть это будет грозить войной с неизвестным родом или даже союзом родов. Бежецкие воины, и опасность их никогда не останавливала, только будоражила кровь.

— Позвольте представиться, — парень привстал, — Раевский. Федор Михайлович. Вольный охотник.

– Меня, я так понимаю, Вы уже знаете.

— Знаком заочно, Рогнеда Ярославна. Со слов Вашей сестры. Сразу скажу, с ней все в порядке и она сейчас в полной безопасности.

— Что Вы за нее хотите? — княжна вперила тяжелый взор в собеседника и тут же отвела глаза, такой яростью полыхнуло от юноши.

— Я не торгую людьми, — процедил мужчина, его лицо закаменело, эмоции мгновенно куда-то исчезли, глаза потемнели и стали пустыми. Рогнеде на миг показалось, что перед ней сидит древний лич из глупых страшных сказок, которые она читала в детстве. Княжна поняла, своим необдуманным нетерпеливым вопросом она совершила огромную ошибку. И неизвестно как последствия этой ошибки скажутся на Зоряне и ей самой. Почему-то Рогнеда была уверена, если Раевский захочет ее убить, его не остановит ни она сама, боевой волхв высокого уровня, ни отряд «Черных волков». Такой силой и смертельной опасностью веяло сейчас от юноши.

— Прошу меня простить, Федор Михайлович. Просто я очень беспокоюсь за Зоряну.

– Понимаю и прощаю, – его лицо разгладилось, ощущение опасности стало меньше, но полностью не исчезло.

— Тогда я не совсем улавливаю смысл нашей беседы, — девушка пожала плечами, – Вы могли просто передать сестру гвардейцам и не устраивать весь это спектакль.

— Юношеское желание разделить обед с одной из красивейших женщин княжества, Вы, Рогнеда Ярославна, во внимание не принимаете? – на его лице вновь появилась нагловатая ироничная улыбка. Но сейчас она не вызывала раздражения. Скорее ей был приятен его комплимент. А от этого нахального взгляда на мгновение замерло сердце и вновь заколотилось уже с удвоенной силой. Рогнеда почувствовала, как щеки полыхнули румянцем. Простолюдин он, как же! Простолюдины, даже добившиеся определенного успеха и веса в обществе, ТАК на княжон не сморят. А как небрежно он махнул официанту, чтобы тот пока их не беспокоил.

— Не принимаю, – взяв себя в руки, девушка вернула иронию собеседнику, — Вы не производите впечатления человека, делающего что-то под влиянием эмоций.

– Приму это за комплимент, — едва заметная грустная улыбка тронула его губы и тут же пропала, но Рогнеда успела поймать это мгновение. Юноша становился ей все более интересен. Надо будет поручить службе безопасности выяснить о нем все. Имя отчество эллинские, но он абсолютно не похож на выходца с юга. Внутренняя сила, взгляд, моторика. Нет. Это точно не изнеженный имперец. А Раевский продолжил:

— Зоряны Ярославны в городе нет. Она гостит у меня, – он махнул рукой в строну Заброшенных земель. Это шутка? Длительное нахождение в аномалии ведет к необратимым процессам в организме. А уж жить там! Или просто его дом в той стороне? Но, насколько она знает, дальше Кочек люди не селятся. Здесь последний населенный пункт, дальше только пустынные Заброшенные земли. Разве что охотничьи лабазы и времянки попадаются. Может в одном из таких и прячут сестру.

— Когда я смогу ее увидеть?

— Если подождете в городе через неделю. Пойдете со мной, дня через три, — он пожал плечами, – Выбор за Вами.

— Мы пойдем с Вами.

— Хорошо. Завтра на рассвете выходим.

— Почему не сегодня?

— Потому что у меня есть дела в городе, — он с усмешкой посмотрел на нее, и, заметив как полыхнули яростью глаза княжны, примирительно добавил, – Не надо сердиться, Рогнеда Ярославна. Хотя, в ярости Вы становитесь еще прекрасней, – он словно дразнил ее, провоцируя на необдуманные слова и действия, — Отдохните, подготовьтесь к походу. Заброшенные земли хоть и не так страшны, как про них принято рассказывать, но все же достаточно опасны.

— Я бывала в Заброшенных землях.

— Тем более, Вы должны понимать, о чем я говорю, – княжна кивнула. Раевский полностью был прав. — А теперь давайте перейдем, собственно, к основной сути нашей беседы, — парень навис над столом и понизив голос практически до шепота спросил: — Бежецким, наверное, очень захочется узнать, кто надоумил Лакапиных надеть на Вашу сестру подавитель?

Рогнеда прикусила губу пальцы до бела сжали столешницу. Значит южане решили пойти ва-банк. Подавитель это страшно. Скорее всего Зоряна уже потеряна. Видимо, поэтому ее и не переправили в город. Но она убьет того кто это сделал! Жестоко. Этот человек будет умирать долго. Очень долго. Если даже это будет так пугающий и одновременно притягивающий ее этот молодой мужчина, сидящий напротив нее. Тем более, если это будет он. Стоп! Лакапины действовали не сами по себе? Отцу об этом точно ничего не известно, иначе он бы предпринял меры. Да. Такие сведения могут стоить очень дорого.

— Что Вы хотите за свою информацию? Предупреждаю сразу, в любом случае решение будет принимать глава рода.

— Не сомневаюсь. Будь иначе, этот разговор бы не состоялся.

Двое суток княжа буквально гнала нас вперед. Не знаю, что она напридумывала себе за ночь проведённую в Кочках, но мне показалась, что она винит себя за задержку. Наконец мы прибыли в заброшенный город.

— Дальше я пойду один. Утром Зоряна Ярославна будет у Вас.

— Я иду с Вами, — вскинулась Рогнеда. Но до чего же она хороша! Обе сестры настоящая погибель. Только одна тихая нежность, а вторая страстная ярость. Видимо характеры девушки переняли от матерей.

— Рогнеда Ярославна, это не обсуждается. Давайте уважать тайны друг друга, — усмехнулся я. И девушке пришлось уступить. Пока Зоряна у меня, я хозяин положения, и княжне приходится сдерживать свой норов.

Зато цепные псы Бежецких готовы были меня порвать на месте. Возможно мелких конфликтов и не удалось бы избежать, если б не заместитель Бежецкой Гуннар Адеркас. Спокойный суровый воин с вислыми сизыми казачьими усами и типично славянской внешностью, не смотря на скандинавские имя и фамилию. И если Рогнеда была командиром номинальным, то Гуннар по факту являлся отцом-командиром Черных волков. Думаю и княжна это прекрасно понимала. Несмотря на взрывной характер девушка она умная.

Надеюсь, Адеркасу удастся удержать своих архаровцев в узде, когда произойдет счастливое воссоединение двух сестер. Не хотелось бы чтобы между мной и Бежецкими возникло недопонимание. Мы нужны друг другу. Им от меня нужно узнать, кто стоит за Лакапиными. Узнал я об этом совершенно случайно, систематизируя обрывки знаний, доставшихся мне от командира наемников. Мужик оказался не такой уж простой и доверчивый и за своим нанимателем приглядывал. И то, что их хотят убрать, оказывается, догадывался. И даже имел план на этот случай. Что же касается покровителя Лакапиных, то во время слежки наемники обнаружили, что Фокин с главой своего рода частенько встречаются с представителем князей Шаховских, от которого и получил подавитель. Информацию эту наемник хотел использовать к своей выгоде. Но не успел. Теперь ей воспользуюсь я.

Мне же от Бежецких нужно содействие в поступлении в столичную Академию. Ну и протекция в ускоренном получении дворянства. В моих запросах нет ничего такого, с чем бы я не справился сам. Но их участие в моей судьбе оградит меня от притязаний других родов на мою службу. Меня будут считать их человеком. Расплатиться не нужной мне информацией за поддержку одним из аристократических родов, думаю, выгодная сделка. Главное, никаких долгов друг перед другом. Хотя, Бежецкие вполне могут попытаться подмять меня под себя. Что же. Тогда я разочаруюсь в них. А может я и вовсе зря страдаю паранойей и юный одаренный простолюдин из вольных охотников Пограничья никому будет не нужен. Но в такое счастье слабо верится.

А то что есть опасность влезть в межродовые разборки, так я уже вляпался в них по самые уши. И влез бы в любом случае. Тут только так. Или ты живешь тихо спокойно, но бедно и покорно. У меня так не получится, даже с моими запасами золота и артефактов, которые имеют свойство, кстати, рано или поздно заканчиваться. Но у меня их попытаются отжать сильные мира сего раньше, чем дойдет до этого. А значит надо стать равным им, или сильней. И вечный бой, покой нам только снится. Так происходило в каждом из миров, где мне приходилось перерождаться. Относительно спокойно было только, когда я выбрал для себя путь бродяги-барда. Но и там без частых схваток не обходилось. Всякий желает обидеть бедного музыканта.

Зоряна встретила меня едва не бросившись на шею. Но сдержала себя. Новость о том, что за ней прибыла сестра, встретила с восторгом, который, впрочем, вскоре сменился тихой задумчивостью. Она даже не мучала меня расспросами за ужином. Лишь тихонько вздыхала и украдкой бросала в мою сторону тоскливые взгляды. А я мысленно радовался, что так быстро встретился с Рогнедой. Подростковая влюбленность у юной княжны, судя по всему, стремительно прогрессировала. Сразу после трапезы девушка, буркнув слова благодарности, стремительно умчалась к себе в комнату и больше оттуда не показывалась.

Утром она выглядела не выспавшейся. Глаза красные, припухшие, лицо бледное. Понимаю. Но ничего поделать не могу. Пора выдвигаться. Подаренную медвежью шкуру княжна не забрала. Пришлось закидывать ее в хранилище, в Кочках отдам. Не имею привычки отказываться от своих слов. Туда же закинул охотничьи трофеи, накопленные мной за год жизни в тайге. Все, что может представлять интерес для Фроди Сигурдовича. Партнерство наше надо поддерживать и расширять. Пока, кроме выгоды, я от него ничего не поимел. Надеюсь, в дальнейшем такая приятная тенденция сохранится.

Вышли с рассветом. Лютый, кстати, так и не появился. Я уже начал беспокоиться за своего лохматого товарища. Разберусь с текущими делами и пойду на поиски. Привык я к блохастому.

Утро выдалось чудесное. Ночная свежесть быстро разгонялась теплыми лучами солнца, ветерок с реки приятно обдувал лицо. Таежные певуны затеяли свою перекличку. Красота и умиротворение. Только вот чуйка просто кричала, что должно что-то случиться. А я ей доверял. Потому к заброшенному городу мы, можно сказать, подкрадывались, воспользовавшись едва заметными в густой чащобе звериными тропами.

Но нет. Все нормально. Волки нас срисовали, едва мы появились из тайги и сопроводили к начальству. Встреча сестер не обошлась без радостного визга, объятий и поцелуев. И если от Зоряны я ждал чего-то подобного, то вот попискивание Рогнеды стало для меня сюрпризом. И это боевой командир⁈ Но подчиненные нежности княжон воспринимают нормально. Ни одной улыбки, ни одного сколько-нибудь косого взгляда. Наверное, так и надо. Мне, в принципе, все равно.

Уходить решили на следующий день, переночевав в руинах. Ощущение тревожности стихло, но полностью не ушло. Судя по испытующему взгляду, которым Гуннар окидывал окружающую нас обстановку и видневшуюся отсюда опушку, чувство такое возникло не у меня одного. Заметив, что я наблюдаю за ним, старый воин пристально уставился на меня и, прочитав в моих глазах понимание, едва заметно кивнул, прикрыв веки. Хорошего наставника подобрал князь для своей дочери. Думаю погибший Ульв был из той же породы. Тогда понятно, почему так сильно переживала Зоряна смерть дядьки.

Позавтракав, выдвинулись в сторону Кочек. Шли не спеша, словно в ожидании столкновения с противником. Разведка, охранение, арьергард. Напряжение становилось все ощутимей и ощутимей, делая воздух густым словно кисель. Лишь после обеда немного отпустило. Идти решили до наступления сумерек, чтобы как можно быстрей выйти в обжитые земли. Я постоянно вглядывался в зеленые заросли. Что-то не давало мне покоя. Я не мог понять что. Пока взгляд не зацепился за черную тень, мелькнувшую в зарослях неподалеку. Лютый⁈ Точно! На меня из кустов пялились янтарные точки волчьих глаз. А значит дело дрянь. Разбойник просто так не стал бы светиться, рискуя попасться на глаза людям.

— Гуннар, — я тихонько подошел к командиру «Волков», — Впереди засада.

Воин тут же, без лишних расспросов, взмахом руки остановил движение. Подозвав к себе пару бойцов, приказал разведать путь впереди и позади. Хотя передовые отряды итак рыскали в полукилометре от нас по ходу движения, выглядывая опасность. И только после этого, повернувшись ко мне спросил:

– Откуда узнал?

Откуда, откуда — Лютый сказал! Пришлось пожимать плечами.

— Интуиция.

Старый воин не проявил ни капли недовольства, лишь кинув головой. Чем заработал себе в моих глазах еще один плюс.

— Гуннар, в чем дело, почему остановились? — подоспели встревоженные княжны, всю дорогу о чем-то увлеченно воркующие между собой. И, сдается мне, не о чем-то, а о ком-то. Уж очень часто ловил на себе их заинтересованные взгляды.

— Разведку отправил, хочу место под ночлег заранее присмотреть.

— И назад тоже? — криво усмехнулась Рогнеда. Смотри-ка, я думал она вся в беседе, а, оказывается, следит за тем, что в отряде происходит, подмечает. Молодец. Адеркас, пожав плечами, промолчал, лишь бросив украдкой взгляд на Зоряну. И старшая княжна поняла, что воин не хочет лишний раз тревожить юную девушку, ей и так досталось приключений. Ждать пришлось недолго. Первыми вернулись разведчики отправленные назад.

— Отряд. Крупный. Без опознавательных знаков. Одеты как наемники, но не наемники.

Рогнеда хотела что-то уточнить у прибывших, как впереди послышались звуки схватки. Нас окружили. Гуннар тут же принялся отдавать короткие, отрывистые команды. Буквально за мгновение отряд был готов к бою. Вояка побуравил меня взглядом и, приняв решение, спросил, кивнув на княжон:

— Сможешь вывести?

Бежецким просто на роду написано быть моими должниками. Скривившись, я кивнул. Все планы к чертям собачьим. Но девушки мне нужны в целости и сохранности. У меня перспективы по нормальному обустройству в этом мире на них завязаны.

— Делай. Князь в долгу не останется.

— Волками командую я, — не к месту решила проявить характер Рогнеда.

— Извини, княжна. У меня приказ от твоего батюшки. Буй, Рыжий! – он гулким голосом подозвал двух бойцов, — За княжон головой отвечаете. Командует пока вольный. Если что не так сами знаете, — два головореза уставились на меня кровожадными взглядами. Они что, меня напугать этим решили? Гуннар повернулся ко мне: — Мы их задержим и попытаемся увести.

— Карта есть? — воин достал из планшета подробную карту близлежащих земель до заброшенного города. Горы на ней были отмечены весьма схематично. Я ткнул пальцем в точку, где приблизительно находятся мои пещеры, – Оторветесь, приходите сюда, — Адеркас внимательно посмотрел, куда я показываю и не делая никаких пометок кивнул.

— Все. Уходите.

— Удачи, – я ткнул вояку кулаком в плечо и скомандовал девушкам и гвардейцам, — За мной. Ничему не удивляемся, ни о чем не спрашиваем, без команды никого не атакуем. Все что увидите, рекомендую тут же забыть.

Бойцы и Рогнеда недовольно скривились, а вот Зоряна, кажется, была даже рада такому развитию событий. Девочка, что творится в твоей милой головке? И не дура же, вроде? Или все-таки да? Хотя, сейчас это не важно.

Я, не проверяя последуют ли они за мной, нырнул в заросли. Выводи, Лютый. Без тебя нас тут положат, как пить дать. По крайней мере меня с бойцами. Девушки, думаю, им нужны живыми. И никакие магия, знания и опыт не помогут. Слишком большие силы пришли по нашу душу.

Глава 9

Мы уходили такими глухими тропами, что даже мне тяжеловато было, что уж говорить про княжон. Но шли молча, не пищали. Только иногда шипели на гвардейцев, пытавшихся им помочь. Смешные. Сейчас не то время и место, чтобы гонор свой проявлять. Как ни странно, даже нежная и не приспособленная с виду к тяжелым переходам Зоряна уверенно держала темп. Только иногда бормотала что-то себе под нос, оступившись на выпирающих из земли корягах. Про Рогнеду и говорить не чего. Хотя к женщинам-воинам я отношусь очень отрицательно, при взгляде на девушку у меня захватывало дух. Настоящая Валькирия.

Звуки схватки стихли быстро. Не думаю, что люди Адеркаса погибли. Скорее уводят основные силы противника от нас. Да и слышимость в лесу слабая, глушится густыми зарослями. Лютый уводил нас от реки и заброшенного города. Плохо. Значит нас там ждут.

Часа через три изнурительного марша выбрались на небольшую поляну.

— Привал, — скомандовал я. И девушки со стоном облегчения упали на землю. Судя по загнанному виду гвардейцев, они тоже рады завалиться так же. Но нельзя. Они же сильные и подготовленные бойцы гвардии, им море по колено и горы по плечо. Да только выучка у них не егерская. Вот в городе они короли. Это и по Кочкам было заметно, и потому, как парни вели себя в старых развалинах. — Буй, Рыжий, с вас лагерь. Я на разведку. Если все спокойно заночуем здесь.

Парни кивнули, но, видно, новость восприняли без энтузиазма. Не нравится им тайга, не чувствуют они себя здесь хозяевами. Ну извините, я тут ни при чем. Это ваш князь сделал такой странный выбор. Так-то я его понимаю. Волки должны были обеспечивать в случае необходимости силовую поддержку, а для поисков предполагалось нанять отряд из местных вольных охотников. Внезапно бойцы напряглись вскинув оружие, а Рогнеда вскочила на ноги так стремительно, будто и не валялась только что пластом в душистой лесной траве.

— Не стрелять! — успел крикнуть я, догадываясь, кто стал причиной переполоха. — А ты не пугал бы людей, лохматый разбойник, — поворачиваюсь к показавшему себя во всей красе Лютому. Позер! Стоит напрягшись, подняв верхнюю губу и демонстрируя желтые мощные клыки. Голова опущена, шерсть на загривке топорщится дыбом. Ужас Заброшенных земель явил себя во всей красе. Только я вижу, атаковать бандит не собирается. Пугает. И наслаждается страхом беспомощных двуногих. — Не бойтесь, он свой, — пытаюсь успокоить напряженных спутников, но получается слабо. Даже я чувствую исходящий от людей запах страха. Лютый начинает подергивать хвостом. Для хищника это буквально приглашение напасть. — Тьфу! — я тихонько, себе под нос ругаюсь и делаю решительный шаг к волку. — Пойдем уже. И что выперся, обормот? Понагнал тут жути.

Волчара для порядка глухо поворчал и тенью нырнул в густой кустарник. Я следом. И тоже замер. Мой лохматый друг, оказывается, не зря пропадал столько времени. Сейчас на меня настороженно и зло смотрела молодая поджарая волчица. Она оскалила клыки и тут же, получив предупреждающий взрык от Лютого, поджала хвост. Повернувшись ко мне боком и вздыбив шерсть, наклонив лобастую голову чуть ли не до самой земли, она косо смотрела на меня налившимися кровью глазами:

— Удивил, — я покачал головой, бросив взгляд на своего косматого товарища, — Рад за тебя. Давно пора. С меня поляна, – он оскалился, соглашаясь, и нырнул в заросли. Зовет куда-то. Ну что же, сходим, посмотрим. Проскользнул мимо волчицы, отчего та отпрянула и грозно зарычала. – Ладно, не пугай. Вижу, что суровая и страшная. Проникся, осознал, — бурчу ей в ответ. Презрительно фыркнув, она рванула за своим кавалером. Пришлось и мне шевелиться быстрей. Далеко идти не пришлось, буквально минут через сорок на небольшой, даже не поляне, а проплешине, густо залитой кровью, лютая парочка остановилась. Три трупа с разорванными глотками лежали там, где их застала смерть. Двое, судя по расположению одного за другим, даже не поняли, что их убивают. А вот третий успел отскочить и прижаться спиной к дереву, достав арбалет. Но это его не спасло. Оружие так и осталось лежать рядом с переломанной мощными челюстями рукой.

Из леса послышался сдавленный стон. Поспешив на звук, метрах в пятидесяти от места бойни, устроенной волками, нашел раненого. Молодой парнишка лет двадцати пяти. Потрепанный камуфляж. Судя по одежде и снаряжению из вольняшек, как и погибшие. В городе их не видел, хотя специально приглядывался к коллегам. С несколькими ватагами даже познакомился через Фроди. Интересно, а старый прохиндей знал, что по нашу душу вышли охотники? Нет, он мне ничего не должен. Просто если знал и не предупредил — это одно, если не знал — другое. Уровень доверия и развития дальнейших отношений зависит от ответа на этот вопрос.

Жуткие рваные раны на руках и ногах не дали раненому уползти далеко. Лицо бледное от потери крови, глаза мутные. Он уже не видит меня, не соображает, где находится. Жить парню, если не оказать ему помощь, осталось не больше получаса. Только помогать тому, кто решил поохотиться на меня и нужных мне людей, я не буду, а вот покопаться в мозгах можно.

Спустя двадцать минут, мне было известно все что знал, или о чем догадывался молодой охотник. Что тут сказать. Обложили нас. Заказчика парень не знает, но о нем догадываюсь я. А самое паршивое, что в живых никого оставлять не планируется. Даже девушек приказано убить. Сил для этого нагнали в Заброшенные земли достаточно. Два отряда наемников и ватага вольных охотников. Но хоть тут новости не плохие – вольняшки не из Кочек и Сигурдович о них не знает и знать не может.

Но почему Лакапины и их покровители решили действовать так жестко, остается только догадываться. Мне на ум приходит только попытка замести следы с подавителем. В любом аристократическом обществе применение такого артефакта на людях одного с тобой статуса поставит крест на тебе и твоем роду. Против тебя ополчаться все. И враги и друзья. Нет, не за сам факт использования. Тут все всё понимают. В борьбе за место под солнцем любые средства хороши. А за то что попался. Предоставь Лакапины благородному обществу Зоряну или Рогнеду уже сломленных артефактом, никто бы слова не сказал. Тем более сами девушки бы подтвердили, что действуют добровольно и без принуждения. А вот если они выйдут из Заброшенных земель и выступят с обвинениями, да еще и предоставят артефакт.

Хм… А вот подавитель показывать никому нельзя! Я же, снимая, изменил привязку с Василия на себя! Теперь и улик никаких нет. Но преступники-то об этом не знают. Вот и перестраховываются. Но действуют они в цейтноте. Сначала в Заброшенных землях пропадает одна княжна. Буквально следом, отправленная на поиски, вторая. Я бы на месте главы рода всполошился и прислал в Кочки целую армию. И самое главное, ему даже предъявить никто ничего не сможет за нарушение установленного негласного порядка. Бежецкий в своем праве, спасает детей. Зато другой стороне выставят счета обязательно, ибо кто-то должен ответить за понесенные убытки. Потому и торопятся Лакапины со своими покровителями, ошибаются, действуют через наемников, а эти, как хороши бы ни были, все одно не родовая гвардия.

Но это все только мои догадки. Всей информацией я не владею. Да и не нужно оно мне. Сейчас главное добраться до пещер и укрыться в моем убежище. Прятать его смысла уже нет. Мои тихие деньки с появлением юной княжны Бежецкой закончились. Отсидеться в Заброшенных землях уже не получится. А ведь не хотел влезать ни в какие приключения! Что стоило мне в тот злополучный день просто развернуться и уйти⁈ Ну и вышла бы Зоряна за этого Василия. Все равно за кого-нибудь ее бы да отдали. Чем тот, другой, лучше этого? Насильно? Возможно. Но такова жизнь.

Только вот мысли эти уже не вызывали во мне былого согласия. Непосредственная и милая блондинка незаметно, и как-то очень быстро, змеёй проползла в мое сердце и тихо там пригрелась. Что же касается ее сестры, то тут Боги Вселенной мне свидетели, за такой горячий трофей стоит подраться! Может и правда, плюнуть на все и оторваться в этой жизни, чтобы мир вздрогнул? А Федя? Не надоело тихим спрутом, господином Реем прятаться от самого себя?

Едва Раевский скрылся в зарослях, напряжение, повисшее над поляной, стало спадать. Со стороны бойцов послышался едва слышный мат. А Рогнеда, опасаясь повернуться спиной к лесу взглянула на спокойно лежащую на траве младшую сестру:

— Это же был не Черный волк? Да? — в глазах ее плескался еще не успевший спрятаться за холодной маской бывалого бойца и командира страх.

— Почему? — беззаботно улыбнулась Зоряна, ей доставляло шкодливое удовольствие наблюдать за сестрой и гвардейцами, — Он самый, — она махнула рукой, будто на что-то не стоящее внимания, — Это Лютый. Он хороший.

На самом деле ей тоже было страшно. И она не знала хороший Лютый или плохой. И вообще можно ли рассматривать Черную смерть Заброшенных земель, как называют этих хищников в книгах, с такой точки зрения. Но Федор сказал, что волк его друг и ее не тронет, и Зоряна ему поверила.

— Хороший, — Рогнеда тихонько повторила за сестрой и аккуратно, с прямой спиной уселась на землю, там же, где стояла.

Она считала себя смелой девушкой, опытным бойцом. Ей доводилось бывать в Заброшенных землях. И Черных волков она уже видела. Издалека. Стая этих хищников кружила некоторое время вокруг их отряда во время учебного выхода, держа воинов в напряжении жутким душераздирающим воем, доносящимся до них, казалось со всех сторон. А потом так же неожиданно, как появились, они пропали. Видимо посчитав добычу не стоящей их усилий. Потом в Академии инструктор рассказал, что по ничем не подтвержденному мнению некоторых ученых, Черные волки обладают зачатками ментальной магии. Воем своим они лишают жертву воли к сопротивлению и только потом нападают. Так это или нет, Рогнеда не знала, но ощущение того леденящего ужаса, она помнила до сих пор. И увидеть живое воплощение своего страха, практически на расстоянии вытянутой руки, такое кого угодно выбьет из равновесия.

— Да кто он, демоны его побери, такой⁈ — воскликнул Рыжий, проверенный не в одной межродовой стычке, гвардеец. Именно этот крик души бывалого воина, как ни странно, принес девушке облегчение. Значит не ее одну пробрало неожиданное появление хищника. Рогнеда и гвардейцы уставились на младшую Бежецкую. Все-таки она больше всех провела времени с этим человеком.

— А что Вы на меня смотрите? — вспыхнула девушка, — Мы практически не общались. У меня, вообще, сложилось впечатление, что он меня избегает, — в ее голосе послышалась нешуточная обида.

— Зоряна! — покачала головой сестра.

— Что Зоряна? — она хлюпнула носом, — Я же в подавителе сначала была. Даже не поняла, где мы. Только потом, когда он его снял, немного в себя пришла. Подлечила его.

— Подлечила?

— Его ранили, когда он меня спасал. Подстрелил один из гвардейцев Фокина, — эти подробности Рогнеда не знала. Решила не расспрашивать сестру в походе о пережитых приключениях. Девочке и так досталось, не хотелось бередить тяжелые воспоминания. Потом, когда прибудут домой, расскажет сразу всем. А так они просто болтали обо всем и ни о чем. Старшая подшучивала над младшей, вспоминала веселые случаи из детства, всячески пыталась поддержать и отвлечь сестру от тяжелых мыслей. А мысли-то у нее вовсе не тяжелые. Дуреха, судя по всему, без ума влюбилась в своего спасителя. От понимания этого сердце Рогнеды сжалось. И вовсе не от жалости к младшей сестре. А от чего, девушка никогда не признается даже перед самой собой.

— И? Зорька, что из тебя все вытягивать надо?

— Не зови меня так! — возмутилась Зоряна, — Знаешь же что не люблю! Назвали же! Как корову деревенскую!

— Княжны, — окликнули их гвардейцы, — Мы за дровами, да воду поискать надо. Зовите если что. Мы неподалеку будем, — мужчины двинулись к лесу. Им очень не хотелось идти чащу, где сейчас бродят звери, чье имя носит их отряд. Но присутствовать при разборках и откровениях двух аристократок им хотелось еще меньше.

Едва гвардейцы скрылись из виду Рогнеда подсела к сестре, обняв ее за плечи.

— Ну, извини, мелкая.

— Я не мелкая! — Зоряна сердито посмотрела на улыбающуюся сестру и не выдержав прыснула. Эта перепалка по поводу мелкой и имени у них давно уже стала традиционной. Младшая сестра понимала, что старшая не хочет ее обидеть. Наоборот, она старается отвлечь ее и поддержать. И Зоряна была благодарна за это.

— Рассказывай? — заговорщицки шепнула ей на ухо Рогнеда.

— Правда, нечего рассказывать, — покачала головой блондинка, — Он точно не простолюдин.

— Почему так считаешь? — девушка давно уже пришла к таким же выводам, но ей хотелось проверить себя. Зоряна, не смотря на свой легкомысленный вид, и порой спонтанные поступки, девочкой была умной, не без определенных аналитических способностей.

— Образован, галантен, даже желая казаться грубым, манерами не пренебрегает, свободно владеет староросским, музицирует…

— Музицирует⁈ — этот парень с холодным взглядом убийцы и музыка, казались Рогнеде несовместимыми. Зоряна неуверенно кивнула.

— Я не слышала, но у него в комнате гитара или лютня висит.

— Как интересно! — Рогнеду так и подмывало подколоть сестру на тему, что она делала у парня в спальне, но, посмотрев на ее покрывшееся густым румянцем лицо, все-таки промолчала. Обидится, и ничего не расскажет, а ей же любопытно!

— А еще у него на вещах герб.

— Герб⁈ — это серьезно. В княжестве гербы не приняты, только у выходцев из Эллинской империи или из Эребского союза. Но высшая знать геральдику изучала в обязательном порядке.

— Не знакомый, — девушка покачала головой и добавила, подняв на сестру многозначительный взгляд, – С короной.

Рогнеда озадачено присвистнула. Скрывающийся в Заброшенных землях аристократ с короной на гербе и свободно владеющий староросским⁈ Даже в голову не приходит как такое возможно и кем может быть этот парень. Но информация точно должна, как можно скорее, попасть к отцу. Вполне возможно, что теперешние их проблемы и яйца выеденного не стоят, по сравнению с тем, куда может вляпаться их род с этим странным юношей. Или наоборот, им представится шанс возвыситься. Но тут должен решать только глава рода.

— Еще не расположились? — голос Раевского раздался так неожиданно, что обе сестры вздрогнули, — Надо уходить. Парни, — крикнул он в лес, — Знаю, что вы не далеко. Давай сюда, уходим.

— К чему такая спешка? — Рогнеда нахмурилась.

— За нами шли, — буркнул Федор, — И я не уверен, что такой отряд один.

— А волки?

— А что волки? — парень удивленно уставился на нее, — Это не их война.

Я гнал их до самых сумерек. В этих местах мне бывать не доводилось. Поэтому идти было вдвойне тяжелей, приходилось тщательно вглядываться и вслушиваться в тайгу, чтобы не нарваться на какую-нибудь опасность. Их в этих дебрях хватало. Лютый с подругой немного нас проводили и дальше не пошли. Тут была уже не их территория, и ввязываться в конфликт парочка не захотела. Их право. Спасибо лохматым разбойникам и на том, что они для нас сделали.

Уже прилично стемнело, когда мы достигли предгорий, где можно было встать на ночлег. Расположились в неглубокой расщелине, завесив вход моим спальником. Девушки тут же упали на холодные камни. Погнал гвардейцев за дровами и лапником, предупредив, чтобы были осторожней, в таких местах любят селиться косолапые. Сам пробежался по окрестностям. Послушал тайгу на предмет преследователей. Да и хищников постарался почувствовать. Эх, нет еще у меня былых моих способностей. И не скоро я их достигну.

Вроде относительно тихо. Ну, если не считать рычания вышедших на промысел ночных охотников и ора какой-то дурной ночной птицы, видимо всполошившейся от неуклюжего шатания по лесу гвардейцев. Но это правильный фон. Тайга так и должна звучать. Хуже было бы, если б было тихо. Вернулся в лагерь. Рыжий сидел снаружи у входа, вглядываясь в ночную тьму. Пришлось тихонько обозначить себя голосом, чтобы не пристрелил невзначай. Парни уже разожгли костерок, на котором закипал небольшой, литра на два, котелок. Буй колдовал с готовкой, девушки сладко сопели. Совсем умаялись княжны.

— Что там? — шепнул гвардеец.

— Спокойно. Долго еще? — я кивнул на котелок.

— Нет. Чутка еще. У нас концентрат, он быстрый.

— Надо будить, — я поднялся и подошел к княжнам. Нет ничего красивей и уютней спящей женщины. Это говорю вам я, старый прожжённый циник. — Красавицы, подъем!

— Ты что⁈ — зашипел Буй, — Охренел!

— А что? – я не понимающе уставился на него.

— Какие они тебе красавицы⁈

— А кто?

— Княжны!

Он что, серьезно? Судя по восторженной морде — да. Тьфу! Только горящего верноподданническим восторгом фанатика мне тут не хватало.

— Одно другому не мешает, — пожал я плечами, и под яростным взглядом гвардейца рявкнул, — Подъем!

Подскочили обе. Разница только, что старшая умело выскользнула из спальника, а младшая запуталась. Ну так она специальную воинскую подготовку и не получала, хотя основы знает и крепка телом и духом.

— Раевский! Дурак! — беззлобно рявкнула Рогнеда.

— В следующий раз, как в сказке поцелуем будить буду, — пожал я плечами, отворачиваясь, и не видя как вспыхнули лица у обеих княжон. Зато Буй едва не бросился на меня. — Успокойся. Ужинайте. Я пойду Рыжего подменю.

— А ты? — донесся мне вслед слитный голос обеих сестер.

— Успею.

Вахту взял себе самую неудобную, утреннюю, когда больше всего хочется спать. Но мне нужно, чтобы мои спутники были хорошо отдохнувшими, день обещал быть тяжелым. Мало ли как сложится. Вдруг придется повоевать. Хотя не хотелось бы.

Едва забрезжил рассвет, я безжалостно всех поднял. Позавтракали остатками вчерашнего ужина и какими-то консервами. Ничего так. Вкусные. Надо будет закупить. Внимательно посмотрел банку, запоминая название.

— Я пойду вперед. Парни, смотрите в оба. Нас скорее всего ждут. Идем вдоль опушки, на открытые места не выходим, в горах видимость отличная, срисуют на раз. Попробуйте не шуметь. По лесу вы ходить не умеете, но все равно постарайтесь, — слова мои, что княжнам, что гвардейцам, по вкусу не пришлись, но плевать. Я им сопли утирать не нанимался. И так сплошные проблемы от них. А выхлоп неизвестно будет или нет.

К полудню пошли знакомые места, тут я уже более-менее ориентировался. Привал сделали короткий. Немного отдышались и пошли дальше. Я молился всем Богам Вселенной, чтобы у пещер не было противника, но они меня не услышали. Отряд в пару десятков бойцов расположился в большой пещере неподалеку от моей. И миновать их скрытно никак не получится. Посты, наблюдатели, да и отдыхающие воины шастают туда-сюда, расположившись на моей территории, как у себя дома, перекрикиваясь и перешучиваясь. И мне это не нравится. Очень не нравится! Слишком наглые, слишком самоуверенные. Похоже не ждут они нас. Уверены, что не дойдем. Неужели отряд Гуннара уничтожен⁈

— Нам надо туда, — я ткнул рукой на вход в свою пещеру.

— Зачем? Зажмут, не выберемся, — возразил Буй. В их паре он был за старшего. Рыжий все больше отмалчивался, выполняя приказы.

— Не зажмут, — я уверенно посмотрел на гвардейца.

— Тогда уводи княжон. Мы их задержим.

— Не вариант, — поморщился я. Не люблю терять своих людей. А эти парни сейчас мои. На этом принципе строилась моя прошлая криминальная империя, не собираюсь изменять ему и сейчас. Мне надо лишь немного времени, чтобы всем проскочить внутрь, — Делаем так, — я расчистил от хвои клочок земли пред нами, — Это пещера, — я схематично палочкой рисовал то, что проговаривал, — Тут ручей, тут изгиб. Тут за грудой камней тупик. Я займусь этими, — я кивнул в сторону наемников, — А вы прорываетесь сюда, — втыкаю палочку в место, где расположился вход в мои апартаменты.

— Тут же тупик!

— Блллл… — я едва не выругался, стиснув зубы. Остановили меня только взгляды княжон. Иронично-насмешливый и восхищенно-наивный. Думаю кому какой принадлежал, говорить не надо. — Делай, что говорят! Я ваши задницы спасти пытаюсь!

— Да, пошел ты!

— Буйносов! — оказывается он Буйносов, а не Буй. Рогнеда сурово посмотрела на гвардейца отчего тот сразу сник и замялся, как первоклашка перед строгой учительницей, — Что в слове «исполняй» тебе не понятно⁈

— Так… — он еще попытался что-то сказать, но, наткнувшись на взгляд девушки, побледнел и склонил голову, — Все понятно, княжна. Жизни не пожалеем, сделаем! — но меня украдкой ожег злобным взглядом.

Рогнеда, прикусив губу, смотрела вслед ящерицей ползущему к позициям врагов парню. Безумец! Его просто сейчас задавят массой, а потом и их. Двое гвардейцев против слаженного отряда наемников даже не смешно. Будь у них возможность использовать магию, другое дело. Но тут Заброшенные земли. Правда, есть артефакты. Но их немного, Часть из них, выданная Раевским почти разряжена, он сам об этом предупредил. Прорваться в пещеру этого хватит. А дальше? Если их зажмут, пиши — пропало. Не отбиться. Но Раевскому княжна почему-то верила, хотя и не привыкла доверять посторонним. А Зоряна, вообще, вела себя так, будто ничего не происходит. Словно этот мальчишка, Бог явившийся спасти лично ее.

Федор вскочил неожиданно для всех. Как он умудрился проникнуть практически к самому лагерю противника? Два выстрела из арбалета, взмахи руками и от него к наемникам рвется стена пламени. Парень кружился, атакуя и уворачиваясь от атак противника. Судя по синеватым вспышкам в него стреляли артефактными болтами и пулями. Только щит с легкостью их удерживал, что до сей поры считалось невозможным.

Рогнеда едва не засмотрелась на эту смертоносную карусель, устроенную Раевским. Откуда у него такие умения, артефакты, хладнокровие? Кто он такой? Юноша сейчас больше походил на героя сказок, чем на простого человека. Или одного из Богов! Богов? Не может быть! Это же глупые суеверия, дань древним традициям! Или нет? Сколько глупых вопросов лезет ей в голову. А тренированное тело в это время делает свою привычную работу. Бежит, пригибается, анализирует куда поставить ногу, чтобы не споткнуться, не получить травму. Все на автомате. Ее инструкторы гордились бы ей.

Их заметили слишком поздно, когда они были уже у самого входа в нужную им пещеру. Остановившись, они, не сговариваясь, разрядили артефакты в наемников, помогая Федору. Он повернул к ним искаженное яростью боя лицо:

— Бегом внутрь! — Рогнеда ойкнула и рванула в спасительную темноту, толкнув перед собой Заряну. Следом заскочили гвардейцы. Они едва успели добежать до нужного им закутка, как появился Раевский. Грязно выругавшись, он выпустил наружу какое-то заклинание, от которого парня сильно повело в сторону. Он что, использует магию⁈ Но как⁈ Как⁈

Качаясь, Федор добежал до них. Бледное лицо покрыто грязью в потных разводах, из носа густо хлещет кровь, глаза ввалились и полыхали потусторонним фиолетовым светом. Привалившись плечом к стене, он просунул руку сквозь камень, и втолкнул в него Зоряну. Не успела сестра скрыться из глаз, как сильная рука пихнула ее саму лицом в серую шершавую стену. Рогнеда не успела испугаться, как провалилась куда-то. Она споткнулась обо что-то мягкое, запищавшее голосом ее сестры, и упала на землю. Через мгновение княжна услышала хриплые ругательства гвардейцев. Открыв глаза и проморгавшись, девушка не смогла сдержать восхищенного вскрика. Дворец! Настоящий дворец посреди Заброшенных земель! Нет, Раевский, ты мне все расскажешь.

— Не дворец, — раздался тихий, сиплый от тяжелого дыхания голос парня, — Маленькая квартирка. И, Бежецкие, ваш род мне должен, — произнес Федор и мешком осел вниз. К нему тут же кинулась Зоряна. Профессионально ощупав его на наличие ран девушка подняла на сестру изумленный взгляд:

— Спит!

Глава 10

Трое суток я лежал пластом, прилагая неимоверные усилия, чтобы заставить себя подняться и сходить по естественным надобностям, коим плевать на состояние организма, они есть и все — ничего тут не поделаешь. Тело напоминало желе, отзываясь на каждое движение мерзкой, саднящей, раздражающей болью. Дурной мозг, позволивший мне влезть во все это, казалось, готов вытечь из дурной головы. Мозг дурной, голова дурная и сам я дурак в н-ной степени. И ведь догадывался, что ребятки нам противостоят непростые. Но что они будут буквально увешаны артефактами и все поголовно вооружены таким же оружием, даже предположить не мог. Все факты, вся информация, которая поступала ко мне, утверждала, что такая амуниция баснословно дорогая. Не всякий род может себе позволить так экипировать свою гвардию. А тут наемники. Это кого же против нас выставили⁈ И кричали они не на знакомом мне словенском — языке княжества, а каком-то другом, незнакомом. Пленного бы захватить, допросить, да заодно язык выучить. Но я сейчас без посторонней помощи ложку до рта кое-как доношу, и то половину содержимого расплескав в процессе, а уж о чем-то серьезном и речи идти не может.

Еще смутно припоминаю, что гостьи пытались со мной поговорить, о чем-то расспросить. Особенно усердствовала старшая княжна. Но были мной посланы. Надеюсь, не в очень грубой форме и не очень далеко. А впрочем, плевать. Обиделись, и хрен с ними. И вообще, надо девиц как можно скорее возвращать папашке. А то что-то не нравятся мне их взгляды. Они что, во мне добычу увидели? Свят, свят, свят! Храни меня от этого все Боги Вселенной! Я стар, опытен и все такое прочее, но против стихии не потяну. А женщина, вбившая что-то в свою милую, прелестную головку, подобна самому разрушительному торнадо. На пути к цели ее не остановит ничто. Только смерть. Или новая цель. А тут кроме меня и гвардейцев, которые априори у их светлостей, или как тут величают княжон, интереса вызвать не могут, никого нет. А кстати, действительно, как титуловать-то моих попутчиц? Что-то я этим вопросом не заморачивался. Вроде, гвардейцы называли на «ты» и «княжна». Но они ближники, такое вполне допустимо даже с монаршими особами. Хотя, тоже плевать. Это я просто не хочу предаваться размышлениям о глубине того самого места, в которое я вляпался и погружаюсь все глубже и глубже.

А подумать есть над чем. И вообще, мне надо в Кочки, к Фроди Сигурдовичу… Что-то мне его имя напоминает, никак не могу понять что? Будто был у меня когда-то хороший знакомый с таким именем. Впрочем, это тоже не важно. Главное разобраться насколько все серьезно и как выбраться из создавшейся ситуации. Желательно с прибытком, в который верится все меньше и меньше. Информация о Шаховских уже, судя по всему, не актуальна. Про Лакапиных Бежецикие и так наверняка уже знают. Остается только вернуть счастливому главе рода потерянных дочерей, но и тут все не просто. До него еще добраться надо, да и оказанная уже услуга ничего не стоит. А держать девчонок заложницами, пока их батюшка со мной не рассчитается, я сам не стану. Чем я тогда от тех же рабовладельцев отличаться буду?

На четвертый день мне стало лучше. Проснулся свежим и относительно бодрым. Пропала тяжелая муть в голове, перестали трястись руки и ноги, да и энергоканалы, хоть еще и побаливали, но уже вполне терпимо. Зато, в подтверждение истины, о том, что нас не убывает, делает нас сильней, почувствовал существенный прирост контроля маны. И только сейчас я вдруг понял, а ведь местные от такой нагрузки выгорели бы! Они же используют внутренний источник, прогоняя ману через себя, тем самым формируя нужный им результат. Оттого, бывает, при перенапряжении источник разрушается. То-то девочки так жалостливо на меня смотрят. Они думают, что я выгорел. Только я-то использую контроль и манипулирую маной во внешней среде. Тут так не умеют. Полистал я нужные книжки, пока в Кочках дурью маялся. А вы что думали, я только с Агнией кувыркался? Я и про дело не забывал. Книг накупил, почитал кое-что. Карту мира изучил. По истории поверхностно пробежался. Думал серьезней заняться изучением, когда Зоряну родственникам сплавлю, а вместо этого еще одну княжну себе на шею посадил, с двумя архаровцами.

И наемники никуда уходить не собираются, все рыскают по пещерам, ищут вчерашний день. Угол, где я устроил вход в свое убежище, только рентгеном не просветили. И то, потому что его у них не было. Ну а что, глупо было бы надеяться, что никто не заметит странное марево у одной из стен. Полдня три каких-то отвратительных типа с гнусными рожами, пытались прожарить, заморозить, расстрелять, забросать камнями, можно сказать, дверь в мою квартиру. Ничего, я их запомнил. Они обязательно умрут. Потом. Когда я подготовлюсь и наберусь сил. Прощать такое варварское отношение к моему дому я не собираюсь. И плевать, что они никак ему не навредили и по определению навредить не могли, я вообще не знаю, что может разрушить эти апартаменты. Но ведь намерения имели? Имели! Значит виновны! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! А вот собрались бы, и ушли подобру-поздорову, сразу, как нас потеряли, простил бы. А теперь — нет. Не прощу!

— Нам надо поговорить, — Рогнеда поймала меня, когда я чистый, распаренный, расслабленный и почти счастливый выползал из ванной.

— Надо — говорите, я-то тут при чем, — решил, используя древний анекдот, ускользнуть от любопытного и пылающего решимостью узнать ответы на все вопросы взгляда. Не тут-то было. Княжна, извернувшись змеей, заступила мне дорогу. Никогда! Слышите, никогда! Не пускайте женщину в дом, если не хотите, чтобы она осталась у вас навсегда! Через час она наденет твою рубашку, через два, переложит по-своему твои вещи, через три — переставит мебель. Через четыре она уже здесь хозяйка, а ты прислуга. Хотя нет, погорячился. Этот момент наступает вместе с надеванием рубашки. Интересно, а халат можно считать за рубашку или нет? Еще через какое-то время она с ногами забирается в твою душу и устраивается там поудобней, свернувшись там теплым уютным клубочком. Ты не замечаешь, как рядом появляется еще один поменьше, второй, третий… Твоя жизнь наполняется счастьем, теплом и радостью. А потом ты уходишь на перерождение, и с тобой остаются только пустота и боль, которую очень долго лечит единственный доктор — время. И лечит так себе, если честно.

– Я серьезно.

Какая она все-таки милая и домашняя в моем халате. Не ходить же ей в форме по дому, правда ведь? А другой одежды у них нет. У меня есть, но я не дам. Мне так больше нравится. Хотя гвардейцы же ходят в своих камуфляжах с родовыми гербами. Но они, в отличие от княжон, парни воспитанные и тактичные. В дом не полезли, расположились в холле. Кинули на пол спальники, там и живут. А вот Рогнеда с Зоряной заселились во вторую спальню, где до этого обитала одна блондинка. Хищницы, как есть хищницы! Но красивые. Ох, чувствую, мне срочно надо в Кочки! А еще мозги видимо на место полностью не встали. Потому что витает в них сейчас такое, что лучше не надо!

— Я тоже! — не менее ловким, чем у нее движением быстро обогнул девушку и рванул к спасительной двери.

— Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, княжна, лучше, — схватившись за ручку, обернулся и увидел горящую праведным гневом валькирию, — После обеда. Я постараюсь ответить на Ваши вопросы, после обеда. На какие есть ответы, — и скрылся за дверью.

Фух! Это было… опасно. Но, черт побери! Дожился! В собственном доме прячусь! Срочно к папе! Срочно! А для этого надо подготовиться. Больше в авантюры я не полезу! Только почему я сам себе не верю?

Зоряна, усевшись на кровати по-турецки, читала учебник по Истории Великого княжества Новгородского за 5-ый класс общей школы. Гору подобной литературы вывалил, как обычно из ниоткуда, Федор во время одного из редких своих появлений из спальни, пробормотав при этом что-то типа: «Чтобы не скучали». Когда-то она училась по такому же, а сейчас, пролистывая параграф за параграфом, вспоминала школьные забавы, проказы и шалости. Даже на Ирку Порфирьеву обида прошла. Осталась лишь тихая грусть и странное ощущение. Словно та, школьная Ирка — вечная подружка и соучастница во всех авантюрах, которые только могли придумать две неугомонные шустрые девчонки — это один человек. А продавшая ее Лакапиным Ирина — совсем другой.

Неожиданно, хлопнув дверью, стремительным вихрем в комнату ворвалась сестра:

— Сволочь, гад, ненавижу!

— Недка, ты чего? — недоуменно уставилась на нее Зоряна.

— Сбежал.

— Кто?

— Раевский?

— Куда сбежал?

— К себе в комнату сбежал, куда же еще?

Зоряна недоуменно хлопала ресницами, ничего не понимая.

— От кого?

— От меня! — видя, что сестра все равно ничего не понимает, она плюхнулась на кровать рядом с ней, — Я в гостиной была. Слышу шаги, глянула, он в душ пошел. Уже не так, как вчера, будто мертвец оживший. Бодро…

— Ему лучше⁈ Правда⁈ — расплылась в радостной улыбке Зоряна. Трое суток она пыталась помочь своим даром Федору. Но тщетно. У него даже источник не чувствовался. А раньше чувствовался? Зоряна не могла сказать. Специально она не проверяла, это неприлично. Расценивается как агрессия или претензия на более близкие, интимные отношения. А когда понадобилась ее помощь как лекаря, поняла, что не знает, был ли у него источник и какой. Хотя, что гадать, конечно, был. Он же пользовался магией. А значит парень выгорел, спасая их. И теперь ее переполняли чувства вины, жалости и желание помочь, согреть, ободрить. Только она была твердо уверенна, что парень не потерпит к себе такого отношения. Все что угодно, только не жалость. Потому и пыталась себя отвлечь от тяжелых переживаний другими, не менее тяжелыми.

— Лучше, — весь запал Рогнеды куда-то пропал, — Но все равно — гад! Завел неизвестно куда. Где мы? Кто он? Как отсюда выбраться? Откуда в Заброшенных землях такое жилье?

Зоряна, улыбнувшись, покачала головой. Она прекрасно понимала Рогнеду. Ее съедало точно такое же любопытство.

— Он не расскажет. Я пыталась.

— Так, то ты.

— А тебе тем более не расскажет.

— Это еще почему⁈ — старшая вперила в младшую тяжелый прищуренный взгляд.

— Вот поэтому. Грубиянка ты! — Зоряна показала сестре язык и заливисто рассмеялась.

— Ах, ты! — и в девушку полетела подушка. Не осознавая того, этим ребячеством они спасали друг друга от давящего на сердце тяжелого груза неизвестности, неопределенности и вины за судьбу парня, ценой дара, спасшего их.

— После обеда, — произнесла Рогнеда, отдышавшись после эпичной битвы с сестрой.

— Что после обеда?

— Он сказал, что ответит на вопросы после обеда.

— Рогнеда Ярославна, склоняюсь пред Вашей мудростью и красноречием, — Зоряна вскочила и вытянувшись, отвесила церемониальный поклон, по всем правилам этикета, от чего халат немного распахнулся, и из него вывалилась упругая девичья грудь.

— Княжна, спрячьте сиськи, это неприлично! — надула губки старшая и прыснула смехом, — И вообще, нас пригласили к обеду, а мы абсолютно не готовы. Не выйдем же мы к столу в таком виде!

И в комнате закружилась круговерть из тряпок, расчесок и всяких других женских мелочей. Только откуда это все⁈ Неужели тащили с собой в Дикие земли?

Организм, идущий на поправку, требовал топлива. Меня просто выжигало изнутри чувство голода. Поэтому решил устроить себе праздник живота. Размороженное мясо, это конечно не свежая дичь, но ничего другого у меня нет. И на охоту не сходишь, обложили паразиты какие-то.

Эх, все хорошо в моем уютном гнездышке, но почему здесь нет стазис-камеры? Не продумали создатели! Надо написать рекламацию! Шучу. Скорее всего, для тех, кто создавал это жилье, это походный вариант — палатка для рыбалки. Холодильник есть с морозильником, а на стазис-камеру энергии надо прорву, овчинка выделки не стоит. А может, и другие, какие, резоны были, теперь уже не узнать.

Разморозить кусок лосятины дело не долгое, и спустя полтора часа на сковороде шкворчали, источая умопомрачительный аромат, аппетитные отбитые стейки, маринованные в приправах, которых нет, и никогда не будет на этой планете. А у меня запас на три-четыре жизни. Потом придется искать что-то новое.

На запах из холла выглянули две алчно двигающие носами гвардейские морды. Что-то они сильно робкие стали? С чего бы это?

— Что встали, как бедные родственники, — машу рукой Буйносову, — Давайте сюда. Помогать будете. Пайку отрабатывать.

Не знаю почему, но мне в голову ударила блаж. Просто захотелось шикануть. Да и смысл уже наводить тень на плетень? Все равно в мою простоту не верят даже эти двое, мнущиеся сейчас на пороге роскошной кухни, которую я обустраивал под себя. Тут, помимо базовой комплектации, что прилагалась к апартаментам, еще куча всяких разных приспособлений, специальной утвари и прочей ерунды, необходимой для готовки и собранной мной по разным мирам.

— И какого замерли⁈ Не гвардейцы, а девственницы перед брачной ночью! — парни, словно не слыша, уставились на мою руку с лопаткой, которой я переворачивал мясо. Что они там такого страшного увидали-то? Ну золотая, и что? Я этот набор брал специально для готовки, одного экзотического блюда, а там ингредиенты только золото любят, при взаимодействии с другими материалами, теряется вкус, а с некоторыми и вовсе, еда становится ядовитой. У меня еще где-то полный комплект золотых кастрюлек, чашек и сковородок.

Может их герб смутил? Так у меня все отмечено моим гербом. Крылатая тварь похожая на смесь дракона с птеродактилем. С огромным клювом, мечом в когтистых лапах и графской короной на голове. В мире, где я получил этот герб, зверюга эта зовется фиериз и является символом гордости, верности и еще чего-то там жутко звучного и пафосного. Было время, был я самовлюблен и очень амбициозен. Вот и тыкал графский герб куда можно и куда нельзя. А потом это стало привычкой. Суеверием. Ритуалом на удачу. Вроде как не помеченные вещи не будут служить как надо, могут подвести и все такое прочее.

— Рыжий, штопором пользоваться умеешь?

— Обижаете, — прогудел гвардеец, отмирая.

— Держи. Вино открывай, — я махнул на стол, где стояли заросшие пылью и паутиной, с залитыми сургучом горлышками, бутылки из моих графских подвалов. Между прочим, у меня были одни из лучших виноградников в королевстве, — И не вытирай их, чудище! В этой пыли веков самый смак. Только горлышко оботри, и бери бутылку, обернув салфеткой, — я не помню, как правильно разливать такое вино, это чисто моя придурь. Мне действительно нравится этот запах подвала и времени. К сожалению, он уже стал выветриваться. — Вот молодец. Две бутылки вам с Буем, а эти ставь на разнос. Буй, а ты давай тащи все, что буду подавать на стол. Ставь как умеешь, все равно потом переделывать буду.

— Вообще-то мы дворяне. И в гвардии этикету обучают, — обиделся здоровяк.

— И что, помнишь, как стол сервировать для высшей аристократии? — вояка замялся, — Вот и не трынди давай! И как тебя Гуннар терпит? Все время пререкаешься!

Настроение, не смотря на навалившиеся проблемы и передряги было преотличнейшее. Видимо, так реагировал организм на выздоровление. Пока гвардейцы суетились, припаханные мной, как прислуга, мясо приготовилось. Хлеб, правда, распаковал длительного хранения, безвкусный, как вата. Зато салаты консервированные имелись вкуснейшие. В общем, нормальный обед получается. И стейки удались, я уже успел умять парочку. Пошел, проверил сервировку, кое-что поставил правильно, а так нормально справились парни. Я даже не уверен, что я верную расстановку сделал, может здесь у них как раз правильно, как Буй разложил приборы. Вояки, прихватив тарелки с мясом, рванули, было, к себе.

— Куда? Стоять! — Парни обернулись, вопросительно взглянув на меня. Я разлил в три рюмочки коньячок и кивнул на стол. — Давайте, по маленькой. За успех нашего безнадежного дела.

Ну, мы и дали. А потом я пошел звать княжон.

Да. Видимо не у одного меня в голове веселый кавардак. Красавицы выплыли из своей комнаты, словно лебеди на середину озера. Важно, степенно, со скучающе-пренебрежительным выражением лица хищниц самого высшего света. Пышных платьев и блестящих висюлек не хватает. Но девушки и в форме умеют себя подать. Тут поколения предков чувствуются. Пришлось подходить к каждой, брать под ручку, провожать к столу, усаживать. Сначала старшую. Потом младшую.

В отсутствие официанта его обязанности ложились на меня. Так что и тут пришлось покрутиться. Хорошо хоть перехватил мясца. А тут отрезал маленький кусочек, оттопырив мизинчик, закинул его в рот, запил вином, сделал мечтательное лицо, будто оцениваешь букет. Еще и светскую беседу ни о чем поддерживать надо. Ибо за столом о делах ни-ни. Не купцы, чай, какие. Тьфу. В общем, минут тридцать я выпендривался, а потом плюнул на все и начал жрать. И сделал я это к радости моих сотрапезниц, потому как обстановка тут же разрядилась. Ну и зачем было начинать эти танцы с бубнами? Хотя я сам виноват. Наверняка же подглядывали, как мы тут кружимся. Вот и соответствовали моему настрою. Хорошие девочки. Умницы. Повезет же кому-то.

Наконец сыто выдохнув, я откинулся на спинку стула, лениво окинув стол взглядом. Еще салатика что ли? Нет. Хватит. И так пузо сейчас лопнет. Да и дамы уже чуть ли не ножками притопывают.

— Спрашивайте, Ваши сиятельства, — я посмотрел на княжон, — Надеюсь, правильно Вас титулую.

— В княжестве не принято титулование среди людей одного круга, — покачала головой Рогнеда.

— Ну, так то одного круга.

— Перестаньте! — девушка раздраженно поморщилась, — Это же Ваш герб? Я его не узнаю, а нас заставляли выучить все гербы Эллинской империи и Эребского союза, — перешла на «Вы», серьезный настрой у девчонок. И что им ответить.

— Ни мой герб, ни мой титул уже не имеют никакого значения. Здесь я обычный простолюдин. Даже если я представлю родовые грамоты в Геральдическую палату, их никто не сможет прочесть, — я развел руками. Но от моего взгляда не укрылись торжествующие ухмылки обеих сестер, хотя и было заметно, что моим ответом они не удовлетворены.

— А где мы находимся? — Зоряна сама непосредственность. Ведь не первый раз пытается выведать у меня наше местоположение. Ну что же, я ее не разочарую и отвечу, как ранше.

— У меня дома, — я с улыбкой посмотрел на вспыхнувшую румянцем девицу.

— И где расположен Ваш дом?

А хрен его знает, где он расположен! Есть у меня подозрение, что сама квартира физически находится где-то далеко-далеко, возможно даже не в этой галактике, или в другом измерении. А у меня просто портальный вход и контроль над ним. Поначалу меня это пугало. А вдруг я являюсь захватчиком, незваным гостем, варваром, по глупости вломившимся в чужое жилище. И вот сейчас явятся могущественные хозяева и в лучшем случае вышвырнут меня вон, как нашкодившего котенка. Но никто не появлялся. Все, что я, как хомяк, тащил к себе в норку, с каждым моим перерождением оставалось на своих местах. И страхи мои постепенно улеглись.

— В Заброшенных землях.

Ну а что? Вход ведь действительно в Заброшенных землях.

— Тогда почему здесь можно манипулировать маной, и нет хаоса присущего аномалии?

Вот ту я развел руками.

— На этот вопрос я Вам не отвечу. По крайней мере, сейчас.

— Федор, — опять вмешалась Зоряна, — Что с Вашим источником? Вы выгорели?

Обе девушки смотрели на меня с настороженным сочувствием. Не люблю этого!

— Нет, — я недовольно сморщился, — Оперировать маной я могу. Не так, как хотелось бы, но могу.

— Но как же… — младшая княжна смотрела на меня непонимающе.

— Этот вопрос тоже позвольте оставить без ответа. Я и так слишком многое Вам рассказал и показал. Боюсь, это еще аукнется мне в будущем.

— Мы аристократки, и можем дать слово, что все услышанное не уйдет дальше нас.

— А они? — я мотнул головой в сторону холла с гвардейцами.

— Если я прикажу, — вскинула свою прелестную головку Рогнеда.

— А потом Вам или им прикажет глава рода, — я посмотрел на девушек с улыбкой, — Ладно, все это ерунда. Рассказывать или не рассказывать то, что вы здесь увидели, ваше право, ваше решение и ответственность. Но, — я поднялся из-за стола и окинул девушек тяжелым взглядом, — Мне не хотелось бы, чтобы род князей Бежецких когда-нибудь стал моим врагом. За сим, позвольте откланяться, Ваши сиятельства. Мне надо заняться делами. Если в течение ближайших нескольких дней наши противники не уйдут, с ними надо будет что-то решать. А для этого мне надо как следует подготовиться, – под недовольное пыхтение княжон я направился к себе в комнату. После сытного обеда и вина стало сильно клонить в сон. Все-таки восстановился я еще пока не полностью. Посплю, и надо садиться за работу. Нужны нормальные артефакты, защитные и атакующие. Вытягивать бои на личном контроле мне еще рано. Давно пора было заняться ими. Но как-то до появления в моей жизни Зоряны, а потом и Рогнеды, такой острой необходимости в средствах защиты и нападения не возникало, вот и откладывал все время это дело на потом.

Уже дойдя до своей двери, кое-что вспомнив, крикнул:

— Ваши сиятельства, со стола убирать и посуду мыть вам. Прислуги у меня нет, — и мерзко хихикнув скрылся за дверью. И уже не слышал, как старшая княжна, переглянувшись с младшей, в сердцах сквозь зубы выдавила емкое, но жутко неприличное слово. И с грохотом стала собирать грязные тарелки. Кинувшиеся на помощь гвардейцы были душевно обложены со всех сторон лучшими казарменными идиоматическими выражениями и в грубой форме отосланы обратно. Где и затихли, прихлебывая из горлышка отличнейшее вино, какое им еще ни разу не доводилось пробовать.

Глава 11

Никогда не рассматривал свое убежище как постоянное основное жилье. Все-таки в обычный дом, случается, приводишь посторонних людей, коллег, знакомых, женщин. Здесь же было мое, и только мое личное пространство. И для работы я его никогда не использовал. Работать надо в специально отведенном для этого месте. А здесь место для души, отдыха, отключения от внешнего мира и погружения в себя. За все время существования у меня убежища, здесь, помимо меня, побывал только один человек. Побывала… Ее душу, ее тепло, ее любовь до сих пор хранят многие вещи в этом месте.

И вот сейчас я сам привел сюда посторонних. Абсолютно чужих мне людей. И не факт, что они когда-нибудь станут своими. Не зря девушки промолчали, когда я напомнил им про главу рода. Здесь все общество построено на строгом подчинении старшему. Даже бунт Зоряны, из-за которого она влипла в неприятности и втянула в них меня, носил лишь показушный характер. Я уверен, она перебесилась бы и покорно приняла волю отца. И это правильно. Романтические бредни редко заканчиваются счастливой долгой совместной жизнью. А вот браки, построенные на расчете и взаимном уважении, как ни странно, наоборот.

Ладно, на счет втянула, это я ворчу. В неприятности я вляпался сам, по собственной дурости. Но это не отменяет факта, что княжны мне не союзники, а гвардейцы и подавно. Пока я склонен их рассматривать, как дружественных нейтралов. А значит, их нахождение в моем доме надо свести к минимуму. Хотя, не скрою, общество красивых, умных и не избалованных княжон мне приятно.

Потому и засел я за артефакты. Мне надоело быть не готовым к сюрпризам, которые все чаще и чаще мне подкидывает новая жизнь. Надо возвращать дочерей родителям, гвардейцев отцам-командирам. А мне пора сворачиваться и подыскивать новый укромный уголок. Здесь становится слишком суетно и опасно. И не думаю, что в скором будущем что-то изменится. Слишком много событий происходит вокруг некогда спокойных Заброшенных земель. Это явно неспроста. Так что, если не получится через князя Бежецкого поступить в Академию, уйду вглубь аномалии. Она меня заинтересовала. А хаос в потоках маны отлично способствует развитию контроля и силы.

Наверное, стоит немножко остановиться на местной маги. Мана, она в любом из известных мне миров — мана. Только название меняется, немножко параметры разняться, да уровень концентрации в разных мирах отличается. Где-то ее много, где-то мало. Мана, по сути — есть один из видов энергии. И источником ее является излучение звезды. Это я к тому, что магия ни какие-то там непонятные потусторонние фокусы, сверхъестественные возможности и прочая мистическая ерунда, а самая настоящая наука, требующая постоянного развития, основанного на научном подходе.

Так к чему это я начал. На Мидгарде научный подход к магии пока еще в самом начале своего пути. То есть понимание, что изучение магических процессов требует научных методов уже есть, а вот система изучения только формируется. Считается, что фундаментальные знания в области магии были утеряны во время катастрофы и последующих войн. Возможно, но как по мне маловероятно. Не такое уж глобальное воздействие на развитие человечества оказало падение метеорита. Хотя, я могу ошибаться. Слишком мало данных. Да это сейчас и не особо важно.

Важно другое. Я абсолютно отличаюсь от местных одаренных. И это может стать проблемой. У меня даже отсутствует орган, с помощью которого местные манипулируют маной. Мне он и не нужен. Но все равно надо придумывать какую-то имитацию или объяснение. Надо будет поэкспериментировать над источником у пленных, а то, что они будут, сомнений нет. Вон сколько кандидатов по моим пещерам крутится. Поймаю парочку, посмотрю, изучу, и создам обманку. Идеи есть. Артефактор я, или нет⁈

И да, по поводу артефактов. Здесь артефакты используют только автономные источники энергии. Мои же артефакты используют энергию маны извне. В том-то и была моя основная морока. Надо было придумать стабилизатор, который мог бы привести хаотичную энергию аномалии в удобоваримое состояние. И у меня это вроде как получилось! Но нужны полевые испытания. А я выйти из дома не могу, меня как кошка мышку, караулят какие-то оболтусы. Значит, на них и испытаю. Хотя… Похоже, уходят наемники. По крайней мере, в нашей пещере и вокруг нее постов нет. Сняли. Только иногда пройдется кто-нибудь мимо с видом ищущего, не забыл ли он чего. Оно и правильно. Пора им. Аномалия она же для организма не полезная ни разу.

Ночью пойду на разведку. Посмотрю, что в окрестностях творится. Датчики убежища ничего не фиксируют. Если блокаду сняли, надо будет в Кочки выдвигаться. Для начала одному. А дальше действовать в зависимости от ситуации. Но перед этим на охоту. Желательно добыть для Сигурдовича что-нибудь эксклюзивное. Чувствую, его помощь мне еще не раз понадобится. Пока то, что у меня есть для него, интерес представляет, но чем-то особенным — не является. А мне надо удивить и заинтересовать. Изначально, планировал сделать это после того как избавлюсь от княжон. Но, подумав, решил форсировать развитие отношений с одним из лидеров вольняшек. Надо становится среди них своим. В общем, решил добыть для Фроди медведя. Шкуру, с головой, мясо, печень. Можно даже тушу притащить, но как объяснить, каким образом я ее допер. Так что хватит и этого.

Вышел еще до рассвета. Несмотря на ночное время обе княжны бодрствовали и при полном параде вышли меня провожать. Девушки выстроились у выхода, позади них, позевывая, стояли гвардейцы.

— Вы что не спите? — удивился я этому представлению.

— Проводить вышли, — за обеих ответила Рогнеда и красавицы, сделав какой-то странный жест, коснулись моей груди. Буй с Рыжим странно крякнули, выпучив глаза. А мне все это очень сильно не понравилось. Внутренний вещун завыл белугой, что надо скорей бежать отсюда. А то, похоже, эти две красавицы от безделья и скуки, себе что-то уже напридумывали и сейчас свои идеи воплощают в жизнь.

К папе! Срочно к папе! В крайнем случае, сдать с рук на руки Адеркасу. И, желательно, под расписку. А для этого надо его найти. Не верю, что отряд перебили. Гуннар вояка опытный, должен отбиться. Его скорее тайга с аномалией победят, чем какие-то наемники.

— Считайте, проводили. Спать идите, — проворчал я и вышел. Мне не хватало сейчас еще с фантазиями юных девиц разбираться.

Экипировался, по высшему разряду. Броник из закромов, с только-только созданной и еще не испытанной артефактной защитой. Болты к арбалету тоже артефактные, собственного изготовления. Охотничьи и боевые. Три гранаты. Больше сделать не успел, времени у меня было не много. Ножи. Тоже не простые. Надо еще будет подумать над самострелом с подствольником, но это терпит. И так поработал на славу. Выползал из комнаты только поесть, да в душ.

Наемников действительно не было. Тишина, покой и умиротворение. Только мусора оставили после себя, засранцы, горы. Такое красивое место испоганили, ну что за люди⁈ Вернусь, заставлю Буя с Рыжим убрать тут все. Не хватало, чтобы сюда на запах объедков и прочего мусора зверье понабежало. Надеюсь, долго я не проваландаюсь. Где мишку искать, я знаю. Попадались следы, когда сюда шли с княжнами. Еще надо до руин пробежаться, посмотреть, как там дела. Но это на обратном пути. Дня за три обернусь. Именно такой срок своего отсутствия я и обозначил княжнам. Если же сгину в тайге, то алгоритм тот же, как и раньше. Через две недели дом выпустит гостей, а сам начнет консервацию.

Медведя нашел быстро. Да и что его искать, он сам ко мне пришел. Посмотреть, что за нахал приперся на его территорию. За что и поплатился. Убил его я как-то неожиданно легко. Выстрел артефактным болтом, который после пробития шкуры дает перемалывающий внутренности импульс и все. Уже мертвый Хозяин пробежал по инерции десяток метров и вытянулся у моих ног, одарив меня напоследок полным яростного недоумения и смертельной тоски затухающим взглядом. А мне стало мерзко на душе. Это не было охотой, это было убийством. Не должны такие гордые и мощные звери погибать вот так, без борьбы.

Мишка мне попался — настоящий исполин. Матерый, мощный красавец. Даже лежа его туша была почти с меня высотой и в длину от кончика передних лап до задних около десяти шагов. Угольно-черная жесткая шерсть с оттенком серебра, просто огромные когти на гигантских лапах, и устрашающие желтые клыки. Тот, мой первый убитый медведь, по сравнению с этим настоящий медвежонок. Хороший подарок. Достойный.

Вообще, медведей в этих краях хватает. Просто раньше наши интересы не пересекались. За исключением случая, когда мне понадобилось выжить одного из них из пещер. Они сами по себе, я сам по себе. Да и сейчас геноцидить их не собираюсь. Сигурдовича об этом стразу предупрежу. Уничтожать таких красавцев ради денег рука не повернется. Заработать и без этого найдется чем. Артефакты буду делать, да продавать, как поделки старых мастеров вытащенные из глубины Заброшенных земель. Или еще что-нибудь придумаю.

Зверя разделал, снял шкуру, оставив череп и лапы с когтями. Прошелся по ней маной, чтобы очистить. Вырезал ценные потроха — сердце, печень, желчный пузырь. И пенис с яйцами. Уж не знаю, для чего их используют, но платят за них хорошо. Тушу, закинул в хранилище, дома заморожу. После хорошей обработки медвежатина чудо как хороша. А местное мясо еще и полезно для одаренных. Накормлю княжон напоследок. Прощальный ужин пред отправкой домой им устрою. И все-таки, что это было перед уходом? Надо будет гвардейцев расспросить. Не зря ведь они дуэтом закрякали, как селезни. Какой-то подвох сиятельные гостьи задумали. А ведь как попритихли, после нашего разговора! Я думал — успокоились. Наивный!

Переночевал в тайге. Дело привычное. За полдня добрался до брошенного города. Без обузы, в лице княжон и напрочь не приспособленных к лесу городских гвардейцев, идти было одно удовольствие. Тут тоже пусто. И отвратительно грязно. Горы мусора и объедков, в которых уже копошатся крысюки. А значит, скоро твари собьются в стаю и пойдут наводить ужас и трепет на окрестности. Пока не разобьются на несколько стай поменьше, передохнут, или нарвутся на естественных врагов – тигров и волков. Хотя даже хищники стараются уйти с пути миграции орды крыс. Вот так, из-за каких-то залетных засранцев, вся налаженная жизнь края идет наперекосяк. В моем списке претензий к неизвестным наемникам прибавилось еще несколько пунктов.

Немного поразмыслив, решил сделать крюк к реке. Хочу поискать следы отряда Адеркаса. Пробежался по протоптанной всякими незваными и нежеланными посетителями дороге километров двадцать в сторону Кочек и свернул к реке.

К берегу вышел почти в сумерках. Только успел разбить лагерь, и на тайгу опустилась ночная тьма. Тихое потрескивание костра, звезды, плескание рыбы в воде. Романтика. Поверили? Зря! Нет никакой в этом романтики. Сырой сквозняк, тянущий от реки и пробирающий до костей. Злобная мошкара, от которой приходится натираться вонючим настоем собственного изготовления. Ревущие где-то неподалеку хищники. Змеюка, приползшая на тепло от огня. Ядовитая. И вкусная. А выспался я, не смотря ни на что, прекрасно.

Надул лодку и знакомым, уже хоженым путем отправился к ставшим мне домом горам. А к обеду, мой чуткий нос учуял слабый запах дымка с примесью готовящейся пищи. Сильными гребками тут же загнал лодку в прибрежные заросли. Люди в таких глухих местах — это всегда опасно. В лесу, дымом уже не пахло. Прикинув, откуда дует ветерок, осторожненько, с оглядкой двинулся туда.

Шел крадучись, едва ступая. На меня даже лесные птицы внимания не обратили, не то что засевший в ветвях раскидистой сосны часовой. Спрятался, называется. Ты бы, мил человек, еще красный флаг взял и махал им до одури, как сейчас чухаешься. Если уж хочешь быть в тайге незаметным, подстраивайся под ее ритм, сделайся для нее своим. А ты сидишь, чешешь все, что чешется так, что ветки ходуном ходят. Нет, чему-то его учили, потому как, старался боец двигаться вместе с порывами ветерка. Но делать-то это надо плавно. Городской одним словом. А вон еще один. Густо посты стоят. Узнаю Адеркаса. Служака до мозга костей.

Тревожить бойцов не стал. Пусть службу несут. Тихонечко, чтобы не беспокоить, прошел мимо. А то кто их знает, как на опасность отреагируют. Тем более узнал я этого птица гордого на сосне. Тот самый нервный, что меня в Кочках пугать пытался.

А потрепало бойцов знатно. Из почти сорока человек, сейчас в лагере находилось от силы полтора десятка и те ранены и перемотаны грязными тряпками. Сколько-то, думаю не больше десятка, расставлено по постам. Еще человек пять в единственной палатке отсыпается. Видимо часть снаряжения пришлось бросить, уходя от преследователей. Люди уставшие, и явно больные. На них уже должна начать действовать аномалия. Им срочно надо в нормальные обжитые места и помощь лекарей. Похоже, парни не знают, что наемники ушли, и дорога в город открыта.

Адеркаса увидел сразу. Он в одиночестве сидел у костра, колдуя над самострелом. Взгляд командира то и дело блуждал по лагерю и, не заметив ничего, требующего начальственного внимания, возвращался к тому, что делали руки.

Зря я наговаривал на часовых. До командирского костра я дошел незамеченным, хотя шагал абсолютно не скрываясь. Люди были измотаны настолько, что просто не воспринимали меня, как угрозу. Пустые взгляды просто соскальзывали с меня. Идет человек по лагерю, значит свой. Думаю, ребята в охранении чувствуют себя не лучше.

— Почему не пришли, куда я сказал? — я, не здороваясь, уселся напротив Гуннара. Он вздрогнул и поднял на меня красные, как у зомби, воспаленные глаза.

— Как ты прошел⁈ Где княжны⁈

— В порядке все с ними. В безопасности. Вместе с двумя твоими дуболомами, — в глазах Гуннара показалось облегчение, сменившееся злостью. — И не ругай парней. Просто, тайга — не ваше, – я усмехнулся.

Адеркас обреченно кивнул:

— Знаю. Сюда должны были пойти охотники. У нас была договоренность с отрядом. Княжна поспешила, — он, словно оправдывался, и это было на него не похоже.

— Сколько?

— Девять. Они остались заслоном.

— Значит, возможно, живы.

— Нет, — Гуннар скривился, — Точно нет.

Я просто кивнул. Раз так уверенно говорит, значит, знает.

– Так почему не пришли? Там если и были противники, то немного.

— Не смогли пробиться. Обложили нас. Выдавливали вглубь земель. Еле как вырвались и тут спрятались, – на скулах мужчины заиграли желваки, сама мысль о том, что он от кого-то прячется, вызывала у него неприятие и ярость, — Парни остались задержать преследователей.

— Вам надо выбираться отсюда. Иначе аномалия вас сожрет. Дорога должна быть свободна. В развалинах и ближайшей тайге никого нет. Наемники ушли. Кстати, кто они? Язык незнакомый.

— Эллины, — равнодушно ответил Гуннар и добавил, — Некуда нам уходить, — он отложил самострел и поворошил лежащей рядом с ним палкой начавшие гаснуть угли, потом подкинул веток, затем поднял на меня тяжелый взгляд, — В княжестве мятеж. Новые боярские рода восстали против Совета и Великого Князя. Эллинская империя поддержала мятежников, введя свои войска. Официально войну не объявляли. Действуют добровольцы, пришедшие на помощь братскому словенскому народу, в его справедливой борьбе против подлого тирана и узурпатора, — сказал он мерзким голосом, со странным акцентом, видимо кого-то передразнивая, — Великий князь сумел уйти из столицы в свою северную вотчину. Сейчас там собираются лояльные ему войска и роды. А в Пограничье уже вовсю хозяйничают эллины со своими шакалами.

— Шаховские, Лакапины?

— И они тоже.

— Князь Бежецкий жив?

— Не знаю, — Адеркас со злостью кинул в костер палку, которой ворошил угли, — Должен быть с Великим Князем. Когда мы уезжали, он собирался ко двору.

Очень захотелось выматериться. Я ждал неприятностей, но не таких глобальных. Все мои планы пошли Лютому под хвост. Сейчас даже в Кочки не сунешься. Нет, сходить-то я туда, схожу. Надо понимать, как действовать дальше. Но вот можно ли доверять в сложившейся ситуации Фроди — не понятно. А других контактов у меня там нет. Не успел обзавестись. Придется разбираться на месте. А еще огромный вопрос, что делать с гвардейцами? Если их не вывести из Заброшенных земель, они умрут. А выводить некуда. Тащить к себе? Да, сейчас! Пусть эллинам сдаются. Не думаю, что их убьют.

— Барон, у нас гости? — раздался из-за спины красивый грудной женский голос. А Адеркас-то у нас, оказывается, барон. А я с ним на «ты». Хотя, пусть себе. Он, вроде, не против. Гуннар посмотрел куда-то за меня:

— Да. Наш проводник. Господин Раевский.

— Вот как⁈ — с насмешкой в интонациях спросила уже другая женщина, — И где был Ваш проводник все это время?

Ну, ни хрена себе претензии!

— Ты что, где-то девок по дороге подобрал? — оборачиваюсь назад и вижу перед собой три стройные фигурки в охотничьих камуфляжах. Глаза девиц пылают гневом, а на бледных впавших щеках играет болезненный румянец. Где-то я их видел… Точно. На железнодорожном вокзале. Это же та самая троица, что ждала чего-то или кого-то у входа. А вот эта черноволосая еще стрельнула в меня взглядом. Поворачиваюсь к барону, требуя объяснений. А у того, смотрю, дергается бровь, но в глубине глаз, несмотря на беспросветное положение, промелькнула смешинка. Этим мне Гуннар и понравился. Чувствуется в нем стержень.

— Позволь представить тебе княжну Лобанову, — кивок в сторону чернявой, – Боярыню Белозерскую, — Гуннар показал на вперившую в меня возмущенно-презрительный взгляд невысокую блондинку, с надменным выражением лица, — И баронессу Адеркас, — по его губам пробежала легкая улыбка, — Мою племянницу.

А у меня по спине пробежало стадо ледяных муравьев величиной с собаку. К двум проблемам, ожидающим меня дома, добавились еще три. Ставлю все мои богатства, включая убежище… Нет! Убежище это я, пожалуй, погорячился. Но все равно. Всеми фибрами души ощущаю, что нахлебаюсь я с этой троицей… И, ведь, опять сам пришел, сам нашел, никто меня не заставлял. Что мне мешало просто убить медведя, проверить путь в Кочки и вернуться. И не знал бы я ничего про отряд и про трех аристократок, сгинувших в аномальной тайге. И совесть бы моя спала сном младенца.

А может бросить их тут? Ведь никто не узнает. Черт! Да я сам буду знать и этого достаточно. Я легко могу убить. Да хоть кого убить могу. Но в бою, или ради какой-то цели. А вот из-за мнимого комфорта бросить умирать медленной мучительной смертью больше двух десятков человек и трех молоденьких девчонок… До такого уровня скотства я пока не дошел. И дай все Боги Вселенной, надеюсь, никогда не дойду. Но тащить их в дом! А ведь больше некуда. Боюсь, даже туда не все смогут добраться. Слишком плохо выглядят многие из них. Включая этих девчонок, которые, судя по виду, и держатся только на своей аристократической гордости и молодых, сильных, выращенных в идеальных условиях организмах.

Я повернулся и посмотрел взглядом полным тоски и безнадеги на барона Адеркаса:

— Гуннар, вот скажи, как можно, с боями уходя от преследования злобных врагов, найти в глухой аномальной тайге трех девиц, при этом аристократок? У меня уже складывается впечатление, что в этих лесах всяких княжон и прочих там боярынь, – позади послышалось злобное шипение, — Больше чем медведей и волков вместе взятых.

* * *

Дорогие читатели, понравилась книжка, не поленитесь, нажмите сердечко, хоть буду знать, что не зря пишу)

Глава 12

Эвакуировать из глухой непроходимой тайги без специализированных транспортных средств почти три десятка больных изможденных людей еще тот каторжный труд. Но мы справились. Сколотили плоты и как бурлаки, посменно меняясь, тащили их вверх по течению. Что сильно замедляло темпы движения. Но пешком отряд просто не дошел бы.

За три дня добрались до горной гряды. А там уже и до пещер недалеко. Если бы не высасывающая из людей жизненные силы аномалия, не такой уж и сложный маршрут. Не легкая прогулка, но и не экстремальное путешествие. Аристократки хоть и старались держаться, стиснув зубы, но на второй день после нашей встречи слегли. Правда за эти два дня крови у меня выпили в разы больше, чем злой таежный гнус. Не знаю, уж за что они меня так невзлюбили, но юные мегеры пытались шпынять меня по любому подвернувшемуся поводу и даже без. Особо из кожи лезла боярыня Белозерская. Надо же при таком красивом имени — Даша, и миленькой, почти ангельской внешности, которую не портила даже легкая полнота, иметь такой стервозный характер.

В принципе, я девчонок понимаю. Досталось им. Следуя недавно возникшей в аристократической среде моде на экстремальный отдых, три подруги, по примеру младшей Бежецкой, решили съездить на летних каникулах в Заброшенные земли. Поохотиться, нахвататься острых ощущений. Договорились с артелью вольных охотников, зарабатывающих организацией таких туров. Приехали в Кочки. На поезде, не на дирижабле. Чтобы все было, как у настоящих вольных охотников. Ведь путешествие в Пограничье железной дорогой, тоже своеобразное приключение.

Охрану брать с собой не стали, хоть родня и настаивала, правда не особо твердо. Все-таки княжна и баронесса на предпоследнем курсе Военной Академии, боевые волхвы пятой и четвертой степени посвящения. Всего таких степеней девять и первая, единица — число Одина, самая высокая. Боярыня тоже студентка-четверокурсница, только учится на целителя. Дар у нее такой. Тут тоже пояснить надо. Лекарь у местных — это доктор, лечащий обычные болезни, травмы и ранения, а целитель — смесь психиатра, психолога и специалиста по восстановлению источника у одаренных. И у тех и у других так же как у волхвов девять степеней, и первая самая высокая. Есть еще знахари, но это по факту фельдшеры. У этих всего четыре степени.

Так вот. Дарья в свои двадцать имеет третью степень целителя. Достался девочке талант, помноженный на трудолюбие и фанатичную преданность профессии. Она даже в Заброшенных землях, пока не слегла, пыталась помочь людям в меру своих утекающих, как вода в песок, сил. И как в одном человеке, наряду с безоговорочной готовностью к самопожертвованию, уживается мерзкий, склочный характер, ума не приложу. Боярыня меня в основном и доставала. Баронесса иногда поддерживала подругу острыми шуточками на грани. А княжна за всем этим наблюдала. Ну да ладно, аристократки так стресс сбрасывают. Пусть. А мне, в принципе, все равно.

Обещавшие встретить девушек на вокзале охотники, их не встретили. Мало того, их вообще, не было в городке. Ушли в тайгу и не вернулись. Думаете, эти красавицы вернулись домой? Ничего подобного! Заселились в «Теремок». И как я их там не заметил? Наняли другой отряд, не такой хороший, но тоже с репутацией. И отправились в поход. Где и попались в лапы эллинов и их прихлебателей. Откуда их совершенно случайно и отбил Гуннар. Если бы не он, ждала бы девушек участь довольно печальная. Подавитель. И служба какому-нибудь имперскому или эребскому роду. Это смотря, кто больше денег предложит. Я уже говорил, что у меня накопилось много вопросов к этим эллинам? Так вот, их больше не осталось. Глупо что-то спрашивать с мертвецов.

Достигнув предгорья, практически в конце пути, я рванул вперед, захватив с собой боярыню. Девушку пришлось тащит на закорках, соорудив буквально на коленке что-то типа эвакуационных лямок-косынки. Слишком она была плоха. Отдала себя без остатка, помогая людям. И даже так, не забывая при этом держаться с аристократическим высокомерием, все выпытывала, почему это я такой бодрый, по сравнению с остальными. Пока не потеряла сознание. Судя по любопытному блеску глаз подруг и некоторых гвардейцев, включая Гуннара, их тоже интересовал ответ на это вопрос. Обойдутся. И так придется им слишком многое показать. И мне это совсем не нравится.

Встретили меня княжны охами, ахами, вопросами, восклицаниями и упреками за задержку. Переживали они за меня. С чего бы это аристократкам беспокоиться о простом охотнике? Но нет, вбили же себе в головы что-то. Теперь эту дурь из них не выковырять. Ничего, если папа жив- это будет его проблемой. Думаю, даже посерьезней, чем мятеж с интервенцией.

Забрал с собой изнывающих от скуки и придирок хозяек Буя с Рыжим и рванул обратно. Так и бегали мы втроем, перетаскивая самых тяжелых, обессилевших в убежище, пока остальные ползли своим ходом. К вечеру все дошли. Окинул взглядом забитый чужими людьми холл и гостиную и расстроенных чувствах ушел к себе в комнату. Которую, кстати, у меня попытались нагло отжать, мотивируя это тем, что девушкам впятером в одной комнате с одной кроватью тесно. Выдал им матрасы, и, порычав, чтобы не пудрили мне мозги, сбежал к себе. Я добрый и все такое прочее, но совесть надо иметь!

С утра стал собираться в Кочки.

— Опять уходишь? — стоило мне появиться в гостиной, ко мне подошла Рогнеда. Глаза красные, ввалившиеся, в черных кругах. Они с сестрой еще не ложились. Помогали прибывшим.

— Да. Надо понимать обстановку.

— Мне Гуннар все доложил. Как думаешь, отец жив? — она с затаенной надеждой посмотрела мне в глаза.

— Не знаю, — я пожал плечами. Самому хотелось бы знать ответ на этот вопрос, — Постараюсь что-нибудь выяснить. Зоряна знает?

— Нет. Мы решили пока ей не говорить, — девушка с нежностью посмотрела на хлопотавшую над ранеными сестру. Младшая княжна выглядела — краше в гроб кладут. Ну да, она же лекарь, других тут нет. Есть отрядный знахарь, так он вон, пластом лежит. Ему самому помощь нужна.

— Тогда подруг предупреди, чтобы не проболтались, — я кивнул на комнату, где отлеживались прибывшие вчера аристократки. Мы как-то незаметно перешли с княжнами на ты.

— Уже предупредила. Ты знаешь, — она тяжело села за стол, — Мы же из одного круга. Наши родители принадлежат к одной партии Великого Князя. С детства знакомы. Можно сказать вместе росли. Учились вместе. Я офицерский чин получила, а они на второй курс перешли. Гоняла их, — она грустно улыбнулась, — В армии так положено, — я кивнул, усаживаясь рядом. Несколько минут у меня есть, а девочке надо выговориться. Она же считает здесь себя самой старшей. Есть еще Гуннар, но он ранен, болен и номинально у нее в подчинении. На нее просто давит груз ответственности и неопределенности. — А сейчас мы не знаем, что стало с нашими родами, родителями, друзьями. И встретились в Заброшенных землях. Как будто Норны[i] нас ведут одними ими ведомыми извилистыми путями, — она сделала паузу, о чем-то размышляя и спустя минуту продолжила, — Я всегда считала себя сильной, тренировалась как безумная, училась. Лучшая на курсе! — ее глаза сверкнули гордостью и тут же погасли, – А при первых же трудностях бежала, бросив своих людей. И теперь отсиживаюсь тут, под защитой то ли вольного охотника, то ли графа. Прости, не хотела тебя обидеть, — она коснулась пальцами моей руки, — Просто ты сплошное непонятное темное пятно. А вокруг нас сейчас и так сплошная неопределенность.

А ведь она боится. Что я их сдам эллинам. В принципе, правильно. С точки зрения выгоды идеальный вариант. Может быть, я бы так и сделал. Но у меня с имперцами полная идеологическая несовместимость. А среди новгородцев деловой партнер и знакомые, близкие к правителю. Пусть Великий Князь сейчас в бегах, но он легитимный монарх. Да и ресурсы у него есть. А вот насчет Сигурдовича я не уверен. Этот хитрый жук может так же вести дела с эллинами, как до этого с княжеством. Пока в Кочки не попаду, не узнаю.

— Я не обиделся, — стараюсь натянуть на лицо ободряющую улыбку. Как давно я не вел с юным поколением душеспасительных бесед. — Свои опасения, — она вскинулась, но тут же обмякла, — Можешь оставить. Пожелай я вас сдать эллинам, сейчас вместо Гуннара с твоими людьми и подругами, здесь были бы они. И ты не бежала, ты спасала свою сестру. А дружина, — я запнулся, интересно, а почему в родах гвардия а не дружина, хотя во всем остальном преобладают скандинаво-славянские корни? — Гвардия, для того и существует, чтобы умирать за своих хозяев. И ты, и барон сделали то, что должны были сделать. И время только подтвердило правильность принятых вами решений. А сейчас, извини, мне пора. Пока меня не будет, занимайте мою комнату. Но учтите, вернусь, выгоню, – я взглянул на бродящую призраком между лежащими людьми Зоряну, — Сестру спать гони, и сама ложись. Ничего с ними не сделается, — я показал на раненых, — Умирающих среди них нет. А от того, что вы загоните себя, легче никому не будет. Одна такая вон скоро третьи сутки, как без памяти лежит.

— Ты про Дашу? — я кивнул, — Она ночью в себя приходила. Сейчас просто спит.

— Вот и хорошо. Все. Спать! — скомандовал я, — Зоряна, — я окликнул младшую княжну, поднявшую на меня мутный взор, — Быстро в кровать! Иначе сам уложу! Обеих! — я перевел взгляд на Рогнеду.

— Уложи! — попыталась вызывающе усмехнулась она, но получилось как-то тоскливо что ли. Я лишь покачал головой. Девушка поднялась и ухватив сестру под локоть, потащила ее к моей спальне.

— Рогнеда, — окликнул я ее уже на пороге, она обернулась, — Для меня было бы честью служить с таким офицером, – не то чтобы я так думал, но ей сейчас надо было услышать именно это. Не дожидаясь ответа, выхожу в холл, пора выдвигаться. И так затянул.

Старшая княжна Бежецкая еще несколько минут задумчиво смотрела вслед покинувшему, непонятно откуда взявшиеся в Заброшенных землях, хоромы парню. А потом, тряхнув короткой платиновой челкой, пробормотала:

— Откуда же ты такой взялся, граф? Вольных охотник он. Простолюдин. Как же, — и бормоча что-то еще, не очень приличное, зашла в комнату, ведя за собой идущую, словно сомнамбула сестру.

Все подходы к Кочкам оказались перекрыты блокпостами захватчиков, в основном эллинов, вперемешку с гвардейцами переметнувшихся к ним родов. Один такой пост пришлось вырезать. Слишком неудобно для меня они расположились, обходить бы пришлось далеко и не факт, что там тоже не был бы перекрыт путь. Вглубь Заброшенных земель захватчики не совались, но по окраинам шастали густо. Вот и решил повоевать чуть-чуть. Надо было сбросить раздражение на то, что пошел на поводу у своего глупого гуманизма и притащил в дом толпу людей. Заодно язык врага изучил, да попытался выяснить, что происходит в городе. Но с этим не задалось. Слишком мало знали обычные воины, а командира я случайно прибил в самом начале боя.

В город опять заходил, сделав крюк. Только теперь дорога контролировалась патрулями. Но они были из пришлых, а я фактический местный. Обошел. Не сказать, что легко, но и особых проблем не возникло. Правда, настроения все эти маневры мне не добавили, и я был очень зол. Спать завалился в чьем-то сарае на окраинах. К пакгаузу, на крыше которого ночевал в прошлый раз, даже соваться не стал. Военного народа у железки терлось просто невероятно много. Срисуют на раз. А зачем мне лишнее внимание?

Ночь выдалась прохладной, дело шло к осени. Это еще хорошо, что погода балует теплыми погожими деньками. Но скоро все изменится. Зарядят затяжные промозглые дожди с холодным ветром. Земля превратится в черное жирное непролазное болото. А обитатели тайги, в стремлении перед зимой добрать запасы жира, станут агрессивней и подвижней. До сих пор вспоминаю прошлогоднюю осень с дрожью. Это сейчас я прижился, освоился. А тогда помимо осенней мерзости еще давила неопределенность, непонимание, что меня ждет в новом и не очень гостеприимном мире.

Рано утром, когда во дворе завозились хозяева, пришлось уходить. И опять огородами, только теперь помимо патрулей, опасаясь еще и хозяев. Как же изменился еще недавно милый и уютный городок, за эти пару недель. Спрятался, затаился, поблескивая из-за закрытых ставней яростными, ненавидящими взглядами на бродящих по улицам захватчиков. Чувствуется, эллинам с их шавками здесь не рады.

Дом, где мы встречались с Сигурдовичем, носил следы боя, а во дворе хозяйничали интервенты. Неожиданно и очень неприятно. А я рассчитывал на старого Ворона. Прозвище у него такое среди своих. Ну да, есть что-то общее, хотя, думаю, дано оно не за внешнее сходство. Но это я отвлекся, а вот что мне теперь делать — ума не приложу. Придется к Тихому идти. Надеюсь хоть с ним все в порядке. Свою нору он мне любезно показал, когда квартиру мне подыскивали. Передавил я тогда господ бандитов ментально с непривычки-то.

— Кто там? — в ответ на мой стук из-за обшарпанной двери раздался знакомый голос, полный страха на грани паники.

— Свои, Тихий. Федор это. Ты меня с Вороном познакомил.

— Чем докажешь?

Трудно вести дела с недалекими идиотами. Но иногда приходится.

— Зуб даю! — почему-то меня потянуло поерничать. К моему удивлению раздался щелчок открываемого замка, и сквозь приоткрытую щелку мелькнуло красное, опухшее лицо бандита. А в нос, едва не сбив меня с ног, ударил запах перегара и немытых тел. Я даже отступил на шаг, чтобы продышаться и привыкнуть к вони. В глазах Тихого мелькнуло узнавание.

— А, это ты, — он шире открыл дверь, а взгляд его заметался по подъезду, — Заходи быстрей.

Пересилив себя, шагнул в квартиру.

— Стасик, кто там? — раздался слабый старушечий голосок.

Стасик⁈ С трудом сдерживаясь, чтобы не заржать, посмотрел на неожиданно смутившегося бандита.

— Мама моя, — просипел он, — Она больная. Лежит, – и повысив голос крикнул, — Это ко мне, мам!

— Опять твои варнаки приперлись! — запричитала старушка, — Гони их, сынок! Пропадешь ты с ними.

— Ну, мама! — обиженно взвыл бандит краснея и шагнув на кухню махнул мне рукой, — Заходи. Только у меня тут это. Не прибрано.

А то я не вижу. Я даже разуваться не стал. Все равно на полу какие-то подозрительные липкие лужи, по коридору катаются пустые бутылки. Под обеденным столом с бесстыже задранным подолом, поджав под себя длинные стройные ноги, валялась в дребезги пьяная баба. Наверное, когда-то симпатичная была девка, но сейчас настолько опухшая, что трудно рассмотреть черты лица.

— Мирка, — Тихий пнул синявку по заднице. Та в ответ что-то промычала. За что получила уже нормальный пинок, вернувший ее из алкогольного небытия, — Пошла вон! Человек ко мне пришел. Поговорить нужно.

Существо покорно кивнуло и уползло куда-то вглубь квартиры.

— Что ж ты, Стасик, — я не удержался, чтобы не подколоть Тихого, — При больной матери из квартры малину устроил.

— Нее, — тот махнул рукой, – Будешь? – он схватил бутылку и налил стакан чего-то мутного.

— Нет.

— Ну как знаешь, — содержимое стакана тут же исчезло в луженой глотке. — На Мирину не смотри. Она девка хорошая. Брата у нее эллины забрали. Казнят завтра. Вместе с Вороном. Вот и заливает горе. Ну а я с ней, — как само собой разумеющееся пояснил он. Вот так, одной фразой Тихий ответил на все мои вопросы. Осталось только выяснить подробности.

В общем, придя в Пограничье, захватчики рьяно взялись за дело освоения Заброшенных земель. А так как специалистов для этого у них не было, пошли первые потери. В принудительном порядке началась мобилизация вольных охотников. Империя и так-то не отличается терпимостью, свободами и человеколюбием. Император и аристократия вольны распоряжаться жизнями и имуществом черни по своему усмотрению. Даже убийство простолюдина не вызовет никаких последствий для представителя высшего сословия. И это внутри Империи. А здесь захваченная чужая территория.

Привыкшим к вольностям охотникам, такой подход мягко сказать по душе не пришелся. Вспыхнул мятеж, быстро и жестоко подавленный войсками интервентов и родов им присягнувших. Слишком не равны были силы. Вольных согнали в лагеря, где сейчас пытаются сломать, чтобы получить лояльные ватаги ходоков в аномалию. А вожди мятежа ожидают завтрашней казни. Среди них оказался и Фроди Сигурдович с братом Мирины — одним из бойцов Ворона. Я даже вспомнил этого молчаливого, вечно хмурого мужика.

Тихий тоже принимал участие в восстании. Но ему удалось вовремя сбежать и залечь на дно, буквально насильно выведя из-под угрозы девушку, к которой он неровно дышал. Ну а узнав новости о казни, да еще и находясь в постоянном страхе перед арестом, парочка не придумала ничего лучшего, чем уйти в запой. Так дело не пойдет! Если девка мне ни к чему, то Стасик… Нет, не могу! Надо же! Вот эта красная, опухшая репа, обирающая с ножичком в подворотнях безобидных приезжих — Стасик! Но ведь, при всех своих криминальных наклонностях, видно, что парень маму любит, да и нравящуюся девчонку, несмотря на смертельный риск, спас и укрывает. И в мятеже опять же таки участвовал. А значит доверять ему можно. Относительно конечно. Но многого от него и не требуется.

— Заключенных смертников приказано доставить к протоспафарию! — у лохага Маркуса жутко раскалывалась голова, он планировал завалиться в кровать, приказав привести себе какую-нибудь девку посмазливей из задержанных. Пусть она утешит страждущее тело и вылечит головную боль своими прелестями и страстью. А не будет стараться, он ее выпорет. Нет, выпорет он ее в любом случае. Но если потаскуха хорошо постарается, останется жива. Может быть. И тут приперся этот посыльный из варваров от протоспафария. И чего ему не спится⁈ Теперь организовывай конвой, сопровождай мятежников в резиденцию начальства — бывшую гостиницу с варварским названием «Теремок».

— Всех, господин лохаг⁈ — удивленно уставился на него воин, исполняющий сегодня обязанности тюремного надзирателя.

– Запорю! — проревел Маркус приходя в ярость и боец тут же понесся исполнять приказ. А его командир потер стрельнувшие болью виски и покосился на юного вестового. И почему прислали такого молодого? Впрочем, понятно почему. Вкусы и пристрастия протоспафария Стилиана известны всей армии. Ишь ты! Морщится еще. Тюремная вонь наверное не нравится. Это тебе не аристократические альковы. Почему-то от мыслей об альковах Маркуса передернуло.

Послышался металлический звон и в помещение вползли скованные одной цепью избитые люди.

— Заключенные доставлены, господин лохаг. Десяток Клемента ожидает на улице, — бодро с придурковатым видом отрапортовал стратиот. Вот это парвильно. А то вопросы задавать вздумал!

— Гони их отсюда к Клементу. Воняют. Мне с Вами, господин Теодор? — Маркус решил прогнуться перед юношей. Вдруг упомянет об этом Стилиану. Для карьеры будет полезно.

— Если Вас не затруднит, господин Маркус, — отозвался юноша с приятной улыбкой. И что лохаг на него взъелся сначала? Очень приятный и воспитанный молодой человек. Явно из геоморов, а то и вовсе евпатридов[ii].

— Наверное пройдусь, — согласился вояка, да и то верно, возможность проявить себя и показаться при этом протоспафарию упускать нельзя.

Маркуса я начал обрабатывать еще с вчера. Но мысли у него. Словно в выгребную яму нырнул. Хотя, хуже. В выгребной яме я тонул, это быстро и не так противно, как копаться в голове этой твари. И держать его тяжело. Он все время скатывается в свои извращенные фантазии. Маньяк какой-то. Хорошо, что согласился пойти со мной. Одной мразью на белом свете будет меньше. И Фроди со своими парнями не подвел. Ни одним движением вида не подали, что узнали меня. А может, решили, что я заодно с эллинами?

Мы вышли на свежий воздух, где под светом фонаря столпились заключенные, а рядом ржущей кучкой столпился десяток эллинских солдат.

— Клемент, что за брадак у тебя в подразделении, — тут же заревел белугой Маркус.

— Виноват, господин лохаг, — отозвался один из бойцов, а остальные лениво выстроились в два ряда, по сторонам от арестованных.

— Командуй. К протоспафарию их.

— Двигайтесь, мертвецы! — скомандовал Клемент, под веселые смешки подчиненных. Ну, да. Это же так весело издеваться над беззащитными людьми, обреченными на смерть! Едва отошли от городской управы, где располагалась тюрьма, я начал действовать. Городок небольшой, до «Теремка» рукой подать. У меня буквально несколько мгновений. А потом расчет на неожиданность, удачу и артефакты. Но лучше без них. Чем меньше битв, тем лучше.

Сталь ножа из другого мира как в масло вошла под лопатку Маркуса. Хотелось бы, чтоб он умирал так же мучительно, как его жертвы, но, к сожалению, сейчас не до того. Но я помолюсь всем Богам Вселенной, чтобы они устроили ему достойное его черной души посмертие. Засвистели арбалетные болты и не ожидавшие нападения воины с предсмертными хрипами повалились на землю. Один, второй, третий, четвертый. Все. Арбалет в хранилище, болты закончились. Перезаряжать некогда. Теперь только ножи. И я заплясал давно забытый танец смерти. Последних двоих конвоиров задушили цепями арестанты. И в то же мгновение из подворотни выскочил и взвизгнув тормозами замер небольшой грузовичок, за рулем которого сидел бледный Тихий.

— Быстро в машину! – скомандовал я кандальникам. Без лишних споров люди полезли в кузов, – Стас, вали отсюда!

— А может…

— Бегом! На тебе мама с Мириной, — бандит кивнул и скрылся в темноте подворотни, а я прыгнул за руль. Ну, не подведи милый. И грузовичок начал набирать ход. Благо, ничего сложного в управлении — две педали и баранка. А в городе уже начиналась суета. Поздно спохватились! На выезде нас пытались остановить какие-то придурковатые герои, бросившиеся со своими самострелами под колеса. Только вот мою защиту их пукалки не пробили. А несколько тонн железа размотали их по дороге.

Минут сорок я петлял по дорогам, выбирая второстепенные едва видимые глазу проселки. Примерно, куда двигаться знал. Карту, предоставленную Тихим, изучил. Но одно дело карта, а другое ориентирование на местности, еще и в кромешной темноте. Хорошо ПНВ был в запасах. Как чуял когда-то, что понадобится. Правда, сдох быстро. Не живут сложные иномирные вещи долго. Видать мироздание так защищает себя от дурных прогрессоров. Ну, вроде все. Оторвались. Я остановился и облегченно выдохнул. Отдышавшись, выпрыгнул из кабины:

— Эй, болезные, вы живы там?

— Да уж явно не твоими стараниями, — прокряхтел Сигурдович, вываливаясь из кузова, — В следующий раз напомни, чтобы я никогда не садился в машину, когда ты за рулем.

— Ворон и благодарность понятия несовместимые, — скривился я.

— А вот это ты зря. Фроди Рагнарсон благодарным быть умеет, — и старик, шагнув ко мне, поклонился. Следом склонились и другие заключенные.

— Эй, Ворон. Ты что⁈ Бросай, давай!

— Надо! – отрезал упрямец, сверкнув глазами, и с трудом выпрямился, — Рад тебя видеть, Рей.

— И я тебя, старый хрыч. А ты со мной дел иметь не хотел. Держись Федю и будет тебе счастье, — я радостно улыбнулся во весь рот. А старик, серьезно нахмурившись, кивнул.

— Я подумаю, над Вашим предложением.

[i] Норны — в скандинавской мифологии три женщины, волшебницы, наделенные чудесным даром определять судьбы людей и богов. Соответствуют славянским рожаницам и судицам.

[ii] Геоморы –мелкие землевладельцы, евпатриды — происходящие от благородных отцов, родовая землевладельческая знать.

Глава 13

С бывшими арестантами расстались на самой границе Заброшенных земель. Сдержанно попрощались и разбежались в разные стороны. Грузовичок оставил им. Мне в аномалии он ни к чему, все равно долго не протянет.

На прощание договорились со старым Вороном, как друг друга отыскать, случись такая необходимость. Партизаны-подпольщики! У Сигурдовича, оказывается, все продумано и схвачено, везде у него схроны, лежки, явки, люди. Контрабас со стажем. Даже удивительно, как с такой базой он умудрился попасть в тюрьму. Спрашивать не стал, по кратким обмолвкам и нет-нет проскакивающим в разговорах злым ругательствам понял, что имело место банальное предательство. Причем на очень высоком уровне. И почему я не удивлен? Но пусть с этим разбирается старый хрыч. Думаю, жить ренегату осталось недолго, а вот умирать как раз наоборот, он будет долго и очень мучительно. Тут я Ворона поддерживаю. Другим, кто вдруг захочет выбрать путь предательства, показательный урок и назидание.

Немного разобрался с обстановкой. Чем-то поделились вольные, что-то вытащил из мозгов патрульных и Маркуса. До сих пор передергивает от мыслей этого извращенца. И ведь он не один такой у интервентов. Командующий оккупационным гарнизоном протоспафарий Стилиан, даже у такой твари, как Маркус вызывал страх и отвращение, перемешанные при этом с чувством острой зависти. Похоже, Империя прислала в княжество самое мерзкое отребье, которое у нее только нашлось. Не удивительно, что не прошло и недели, а эти отморозки умудрились вызвать у местного населения такую лютую ненависть, что практически все Пограничье взялось за оружие. Если бы не стихийность выступлений и не предательство, то вымели бы вольные охотники захватчиков поганой метлой со своей земли. И превосходство в оснащении и магии не помогло бы супостатам.

Зачем я вообще влез в эту, по большому счету, чужую для меня свару? Не знаю. Скорее всего, из-за Ворона. Симпатичен мне этот умный и жесткий старик. Напоминает себя самого в прошлой жизни. А вот эллины и их методы вызывают во мне стойкое отвращение. И ладно, были бы они эффективны. Так ведь нет — обгадились везде и во всем. Но действовать с высоты своего мнимого величия не перестали. За что и поплатятся. Пограничье против себя восстановили. Великий Князь с приближенными и дружиной от них ушел и сейчас собирает силы, чтобы вышвырнуть захватчиков со своей земли. Центр кристаллизации недовольных есть. И я очень разочаруюсь в местном правителе, если он не обернет эту ситуацию себе на пользу, и не покончит с дворянской вольницей раз и навсегда. Кстати, Бежецкий с Лобановым, вроде как сумели уйти с Великим Князем. Но информация не точная, на уровне слухов. А вот про старшего барона Адеркас и боярина Белозерского выяснить ничего не удалось. Не такого уж высокого полета птицы, чтобы о них судачили.

Аристократы тоже не все поголовно приняли имперцев. Только южные рода, которые тяготели к эллинам в виду тесных экономических связей. Северные и западные аристократы интервенцию приняли, мягко сказать, без восторга. А если эллины в княжестве ведут себя так же, как в пограничье, не за горами тот день, когда рода плюнут на все свои внутренние противоречия и дружно встанут под знамена Великого Князя. Вот и получается, что ни одна из целей этой затеи не достигнута, а проблем Империя может огрести. У них самих внутри не все гладко. Какие-то там провинции постоянно бунтуют, независимости требуют. И при таких раскладах влезть в авантюру с соседним государством! Что там в голове у Императора? Или это инициатива на местах? А ведь вполне возможно. Мало информации, мало знаний о мире, о внутренних и внешних политических, экономических и социальных раскладах. Учиться надо, а мне все планы поломали!

– А ну, стоять!

Из-за раскидистых кустов, где притаилась армейская палатка, мне навстречу шагнули два амбала с такими знакомыми мне гербами Лакапиных. Не то чтобы я их не заметил, погрузившись в мысли. Просто мне было нужно испытать артефакт не летального действия. А что может быть лучше для этих целей, чем изнывающие от скуки бойцы на дальнем блокпосте, где кроме комаров и мошкары ничего живого в радиусе десяти километров нет. В Кочках такой возможности мне не представилось. А здесь, прямо то, что надо.

— Стою, — я мирно поднял руки, сжимая между пальцев шарик артефактной гранаты.

— Кто такой⁈ Откуда здесь взялся⁈ — шагнул вперед один из бойцов.

— Человек, — пожимаю плечами, – Оттуда, — и показывая большим пальцем руки назад, взвожу артефакт.

— Самый умный⁈ — и мне в лицо летит приклад самострела. Делаю вид что, отшатнувшись от испуга, падаю и нелепо распластываюсь на дороге. В это же время в сторону палатки летит артефакт. В глазах темнеет, голову простреливает жуткая боль, а тело сковывает страхом. Зараза! Слишком мощный! Даже защиту мою пробил. Но убойная штука, зубодробительная. Вон как катаются по земле бойцы. И главное щиты для нее абсолютно не помеха. А всего-то преобразователь маны в инфразвук определенной частоты. Правда предполагалось, что подопытные должны испытать только головную боль и чувство паники, а тут реально вырубило мужиков. И кровища из носа, ушей и глаз хлещет. Хорошо, что я эту штуку не испытал, когда арестантов освобождал. Положил бы к чертям собачьим и своих и чужих.

Так, эти двое пока не бойцы, но на всякий случай вырубаю их ударами ноги. И тут же бросаюсь к палатке, куда полетела граната. Здесь трое. Один труп и двое в отключке. Причем умер офицер. Боевой волхв. Ой, как интересно. Неужели воздействие низких частот на источник одаренных ведет к смерти⁈ Надо увеличивать экспериментальную выборку и по итогам делать выводы. А то может у этого просто сердце слабое или давление высокое. А с другой стороны, мне теперь что, медосмотр проводить супостатам, перед тем как их артефактом приголубить. Остаются только пленные, но я на такое не пойду. Это будет не просто шаг, это гигантский рывок от человека к бешеному зверю.

Самое обидное, что я даже допросить пленных не смог. Овощи. Милосердней было просто добить. Еще долго по спине у меня пробегала ледяная дрожь, от того, насколько близок я был к тому, чтобы оказаться таким же, как они. И ладно бы просто умер, ушел на перерождение и все. Больно, неприятно, опять все с начала, но в своем уме и трезвой памяти. А тут, неизвестно, сколько пришлось бы прожить в этом безумном состоянии. Но, тем не менее, отказываться от такого оружия глупо. Надо усилить защиту и меры предосторожности при использовании. А лучше гранату не руками кидать, а доставлять к противнику с помощью самострела или арбалета. И с избыточной мощью надо поработать. Интересно, где я допустил ошибку? Скорей бы домой. Не терпится перепроверить расчеты. И на остальные артефакты тоже. Защитные ладно, тут лишние мощности только на пользу. А вот с атакующими — можно от собственных изделий загнуться.

И все-таки, нужны испытания. Нормальные, системные. А для этого, надо выбираться из Заброшенных земель. Беспорядок в энергопотоках, вызванный аномалией, всю картину смазывает. Но до чего же он интересен! А если подойти к вопросу с точки зрения Теории хаоса? Хм, а ведь, это надо обдумать. Имеет ли аномалия свойства динамической системы? На первый взгляд да. А если смотреть глубже? Черт, как не вовремя влезли эти греки! Или они тут не греки? Эллины вроде греки? Что-то припоминаю такое. В каком-то из миров вроде было. Мне, вообще, Мидгарт постоянно что-то напоминает. Давно забытое. Словно где-то что-то подобное я видел.

Освободившись от пагубного влияния Заброшенных земель, оставшиеся в убежище люди начали приходить в себя. Не малую помощь оказывала в этом младшая княжна Бежецкая, практически все время проводя рядом с больными и ранеными, ухаживая за ними и не чураясь самой грязной работы. Может быть, именно поэтому даже самые тяжелые старались как можно быстрее встать на ноги.

Сильнее всего пострадали девушки и Гуннар. Давно известный факт, что чем сильнее развит источник, тем серьезней и пагубней последствия длительного нахождения в аномалии. Мощный гвардеец до последнего держался на чувстве ответственности за доверенных ему людей. Когда отряд оказался в безопасности, барон просто рухнул без сил и больше подняться не смог. Ну а юных аристократок последний отрезок пути пришлось нести на руках.

И вот, наконец-то они пошли на поправку. Сначала ожили княжна с баронессой. Потом стал подниматься и даже попытался приступить к своим обязанностям Адеркас. Правда, тут же в приказном порядке, до полного выздоровления был отстранен от должности Рогнедой. Спорить Гуннар не стал. Ситуация особых опасений не вызывала. По крайней мере, пока. Хотя вопросы у барона были. Но их надо задавать Раевскому. Обе княжны с отправившимися с ними бойцами ничего толком объяснить не могли. Где они? Как тут оказались? Кто такой на самом деле этот Раевский? Причем ответы интересовали не только гвардейца.

Наконец, почувствовала себя лучше и боярыня Белозерская. Зоряна не без оснований опасалась, что Дарья могла лишиться источника, растратив его на помощь гвардейцам и подругам. Но, хвала сестрам Богиням, обошлось. Уберегли Жива и Морена от непоправимого. И атмосфера загадочного дома помогла. Мана здесь особенная. Теплая, нежная, уютная, пушистая, как котенок. Она словно обволакивает источник, наполняя его ласковой силой. Этому месту цены нет! За доступ сюда, рода могут развязать войну. Даже если не смогут захватить, уничтожат, чтобы не досталось другим, не усилило конкурентов. А одинокому парню против интересов сильных мира сего не выстоять. Убьют! И их отец не исключение.

Зоряна только сейчас осознала это и поняла нежелание парня раскрывать секрет своего убежища и нескрываемое недовольство присутствием здесь посторонних людей. Сестра поняла давно, но мыслями своими с младшей делиться не стала. Зачем? И, тем не менее, Федор впустил их сюда, чтобы спасти. И обеих девушек теперь грызло чувство непонимания, как быть, что делать? Утаить от отца такую информацию они не могли, не имели права. Да и смысл, если здесь больше двух десятков их гвардейцев. Они-то молчать не будут. А как повлиять на решение главы рода на счет Раевского? Парень прав, благодарность аристократов штука эфемерная, и имеет место только тогда, когда это выгодно. И только с равными.

Они с девочками расположились в комнате Федора, которую он разрешил использовать, пока его нет. Рогнеда, развалившись в удобном кресле у рабочего стола, разглядывала какие-то записи, оставленные парнем. И ничего не могла понять. Буквы вроде знакомые, но встречались и совершенно непонятные символы. Язык вроде староросский, но попадаются обороты из эребских диалектов. Наверняка какой-то шифр. Потому хозяин и не посчитал нужным что-то прятать. Баронесса Адеркас в это время с интересом разглядывала стойку с оружием, а княжна Лобанова висящий над ней музыкальный инструмент. Дарья развалившись на кровати приводила в порядок обломавшиеся во время путешествия по Заброшенным землям ногти.

А Зоряна просто сидела рядом с подругой и листала найденный на тумбочке в изголовье кровати альбом с карандашными набросками, сделанными рукой мастера. Незнакомые, фантастические пейзажи. Прекрасный замок среди экзотического леса. Мужчина и женщина. В старинных нарядах и богатых украшениях. Женщина, настоящая красавица с любовью смотрит на своего мужественного кавалера, как две капли воды похожего на Федора. Только старше. Наверное, кто-то из предков парня. Она хотела показать картины подругам, но передумала. Ей захотелось оставить впечатление об увиденном только для себя. А еще ей было грустно и тревожно за Раевского. Скоро неделя, как он ушел. И ни слуху, ни духу.

— Рассказывайте, как вы здесь оказались? И где это здесь? — Даша с любопытством стрельнула глазами в сестер. Обе ее спутницы тут же навострили уши. До сих пор Бежецкие уходили от этого разговора, ссылаясь на заботу о своих людях. Но теперь-то им не отвертеться! Зоряна пожала плечами, а Рогнеда недовольно проворчала:

— Пришли. Ногами. А где, самим хотелось бы знать. Но мы точно в Заброшенных землях.

— В Заброшенных землях⁈ — недоверчиво воскликнула боярыня.

— Этого не может быть! — категорично заявила Лобанова.

А баронесса молча вздернула бровь, показывая степень своего скепсиса.

— Да мне собственно плевать, верите вы мне или нет, — усмехнулась Рогнеда. Опухли молодые, без пригляда! Забыли, как коридоры драили! Ладно, Дашка — она целитель. А эти-то две, куда хвост распушили? Хотя, она уже не курсант, а они не в Академии. Тут разговор равных с равными. Просто раздражает, что она ничего не может понять в записях Раевского. Гад такой! Не мог убрать, чтоб не вводить в соблазн и расстройство!

— И кто представил нам помощь и убежище? — с некоторым напряжением спросила княжна Лобанова, – Не хотелось бы оказаться в заложниках у враждебного рода.

— Федор, — отозвалась Зоряна.

— Раевский, — вторила ей Рогнеда.

— Этот грубый, невоспитанный простолюдин⁈ — скривилась Белозерская, — Только то, что мы в Заброшенных землях остановило меня, и я не попросила господина Адеркаса распорядиться выпороть этого мальчишку!

— Этот грубый, невоспитанный простолюдин, — яд и сарказм буквально переполняли голос Рогнеды, — Спас жизнь нам с сестрой. А затем и вам. Притащив тебя, Даша, сюда на руках. Если бы не он, ты бы лишилась источника. В лучшем случае. В худшем, ваши кости растащили бы по лесу твари Заброшенных земель. Я знаю, — взгляд старшей княжны Бежецкой заледенел, — Как ты, Дарья, относишься к людям ниже тебя по положению. Но чувство благодарности никогда не было чуждо благородному роду Белозерских.

Щеки Дарьи, несмотря на болезненную бледность, вспыхнули румянцем. А Рогнеда перевела взгляд на прикинувшихся тихими мышками у стойки с оружием княжну с баронессой.

— Наташа, — она уставилась на Лобанову, — ладно, Адель, мы с ней чистые боевики, но тебя же готовят, как контрразведчика. Неужели тебя ничего не смущает?

Княжна нахмурила лоб, задумавшись. Аделина тоже, прищурив взгляд, задумчиво обводила комнату взглядом.

— Он не простолюдин! — спустя мгновение выдала Наталья. Обведя комнату взглядом пояснила, — Если все это принадлежит Раевскому, он точно не простолюдин! И герб. Это же его герб? — она кивнула на гитару, где на деке красовалось незнакомое крылатое существо с мечом в лапах. К всеобщему удивлению девушек, Рогнеда пожала плечами:

— Не знаю. Он не говорит. Но и не отрицает. Но то, что Федор здесь хозяин, это точно.

— Так может, он чужое присвоил? Хозяин сгинул, а он завладел подло, — Дарья до последнего цеплялась за свою мнимую правоту.

– Нет, — мотнула головой обычно молчаливая Аделина, и все уставились на нее. — Оружие, — она кивнула на стойку, — Оно использовалось. Часто. И у нашего проводника мозоли. Вот здесь, — девушка показала на грубую кожу на указательном пальце, и все посмотрели на такую же у себя на руке. Фехтование — обязательная к изучению дисциплина для детей из высшего общества. Хольмганг[i] никто не отменял. Поединок — единственная возможность решить вопросы чести. И использования дара или артефактов на нем не допускалось. Так повелось испокон веков. Слишком опасны и смертоносны маги в битве. Это все рано, что проводить дуэль на крупнокалиберных орудиях. Поэтому и принято биться только холодным оружием без использования защиты.

– У него такие на обеих руках, — продолжила баронесса, — Я еще в тайге заметила. Подумала, это от работы.

Наталья сморщила носик. Ей было стыдно и обидно, что такую показательную примету заметила подруга, а не она, которую учили в Академии обращать внимание на любую мелочь. Ее извиняет только то, что ей было плохо и она находилась среди друзей. Хотя, положа руку на сердце, не извиняет, но как же трудно себе в этом признаться! А Дарья недовольно прикусила губу, упрямо мотнув головой:

— И все равно, я ему не доверяю!

— Это твое право, Даша, — Рогнеда резко поднялась, — Но вот что я вам скажу, — она обвела серьезным взглядом подруг, — Мы в Заброшенных землях. В княжестве мятеж. Неизвестно, что с нашими родными и близкими. Сейчас мы целиком и полностью зависим от Федора. Поэтому, прошу умерить свою спесь. Дарья, тебя это особо касается!

Боярыня недовольно поджала губки. Она хотела что-то ответить, как снаружи раздался шум, а спустя мгновение распахнулась дверь, и в комнату ввалился Раевский, на ходу скидывая с себя окровавленную рубаху.

— Федя, ты ранен⁈ — первой от неожиданности очнулась Зоряна, подскочив к нему. Наверное, потому что она больше всех ждала возвращения парня. Каждый миг, каждую минуту надеясь его увидеть.

Раевский как вкопанный встал, недоуменно оглядывая уставившихся на него девушек. Потом, видимо, вспомнив, что он сам разрешил пользоваться его комнатой, кивнул:

— Здравствуйте, сударыни. Приношу извинения за свой вид. Не ожидал, вас здесь увидеть, — он слегка улыбнулся, — Зоряна, не переживайте, это не моя кровь. А теперь, еще раз прошу меня простить, мне нужно в душ.

Не обращая внимания на недовольное шипение Белозерской, он стремительно прошел к шкафу, достал сверток с халатом и бельем и направился из комнаты. Уже в дверях, остановившись, обернулся:

– Рогнеда, Зоряна, ваш отец жив. Сейчас в Або в ставке Великого Князя, — лица девушек осветились радостью и облечением, — Княжна, — парень посмотрел на Наталью, напряженно замершую с прямой спиной, — Ваш отец там же, — Лобанова благодарно кивнула головой, ее глаза предательски заблестели. — Боярыня, баронесса, к сожалению, о Ваших родственниках выяснить ничего не удалось. Но думаю вскоре все проясниться. Через неделю мы уходим. Будем пробиваться в Або. Тут оставаться не безопасно.

[i] Поединок, дуэль

Глава 14

До этого или этой Або, будь оно не ладно, больше двух тысяч верст. Причем две трети пути проходит по территориям, захваченным интервентами и союзными им родами. Пройти там отряду в тридцать человек задача не реальная. Нужен транспорт. Нужны документы, дающие право свободного перемещения. Еще и девушек как-то прятать придется. Нам с гвардейцами проще. Мы люди маленькие, никому не интересные. А вот пять юных аристократок из знатнейших семей княжества и барон Адеркас с ними, личности известные и довольно приметные. Все-таки девицы красавицы редкие и внимание привлекать будут, как пить дать. Хоть замотай их в рванину и в грязи вываляй. Осанку, движения, взгляды не спрячешь, там в каждом жесте за версту виден не один десяток поколений благородных предков.

Еще и побег мятежных охотников, после которого у оккупантов под ногами в самом буквальном смысле начала гореть земля, не упрощали задачу. По всем дорогам и проселкам рыскали усиленные патрули интервентов, забредающие практически до брошенного города. Я пару раз выходил на охоту за свежей дичью и оба раза вместо добычи натыкался на эллинов. Спасало только то, что противник абсолютно не знает местности и специфики аномалии. Потому и передвигались захватчики довольно крупными отрядами, держась разведанных, проторенных путей. Несколько раз попадались следы схваток таких отрядов со зверьем Заброшенных земель. В общем, жилось на чужой земле завоевателям не просто. А будет еще хуже. В этом я уверен.

Только нам от этого не легче. Уходить надо точно. Три десятка мужиков и пять женщин, бездельничающих в тесном замкнутом пространстве, это даже не пороховая бочка, это что-то сродни термоядерному заряду, который неизвестно когда рванет. И не остановит взрыв ни чувство долга, вбитое на подкорку, ни клятвы, ни авторитет командира, ни пиетет перед аристократией. Просто потому что рано или поздно природа возьмет свое. Уже начались первые мелкие конфликты. Как среди гвардейцев, так и между подружками. Ничего серьезного, бытовые мелочи. Но это первые звоночки. Против нас еще и время играет. Чуть-чуть и насупит осенняя пора с распутицей и ночными холодами. Тянуть дальше некуда.

Я, Гуннар и Рогнеда уже больше четырех часов сидим над картами и решения не видим. Они не видят. Я вижу. Но оно мне не нравится. Сейчас предо мной нелегкая дилемма — спасти людей и стать лакомой добычей для всех родов, или бросить их, обрекая на смерть. Чертовски отвратительный выбор. Правильно, конечно, следовать второму варианту. Что гвардейцы, что аристократки мне никто. Зоряну с Рогнедой будет жалко — хорошие девочки. На остальных плевать. Гвардейцы должны быть готовы умереть за своих господ. Служба у них такая. А спасенная ими высокомерная троица никаких чувств у меня не вызывает. Ни хороших, ни плохих. Они мне совершенно безразличны. Разве что имеет место легкий интерес молодого тела к симпатичным особям противоположного пола. Но такие вещи я контролирую.

— Все не пройдем, — озадаченно покачал головой барон, — Предлагаю тебе, Федор, с малым отрядом выводить девушек, используя твои связи среди вольных. А мы останемся.

— Где вы останетесь?

— Здесь, — он обвел рукой комнату, — Будем щипать отряды эллинов. Если оставишь выходы на охотников, буду благодарен.

Хорошо придумал. Оставь мне дом, я буду воевать, пока не придут враги и не уничтожат меня с твоим жилищем. Квартирке-то ничего не будет, без моего разрешения сюда никто не попадет. Но он-то этого не знает! Вот так и помогай людям. Сразу на шею садятся.

— Не годится, — я с усмешкой посмотрел на Адеркаса, и он отвел взгляд. Понимает, что ерунду предложил, — Здесь я вас не оставлю. Без меня, вы отсюда не выйдете и уж, тем более, потом не зайдете, — я могу, кончено, дать доступ, но зачем?

— Значит, устроим лагерь в тайге, — пожал плечами упрямец.

— Я останусь с вами! — Рогнеда впилась горящим взглядом в барона.

— Нет, княжна!

— Да! Я командую отрядом! И я уже оставила его один раз, фактически сбежав, как бы вы это не называли! Федор, спасешь девочек? — лицо княжны пылало, тонкие ноздри трепетали от гнева.

Красиво, благородно. И глупо. Как дети, честное слово. Надо прекращать этот поток героического пафоса.

— Через пять дней выходим, — я хлопнул ладонью по столу, — Идем Заброшенными землями. По Каме поднимаемся до Вишеры, — тыкаю пальцем в синюю извивающуюся ленту реки на карте, — Дальше протоками насколько возможно забираемся на север и сворачиваем к Холмогорску. Там уже рода сохранившие верность Великому Князю.

— Не получится, — покачал головой Гуннар, — Плоты против течения не утянем. А утащить на себе запасов на месяц пути не получится. Да и аномалия нас сожрет раньше, чем мы до Вишеры дойдем. Это тебе — Заброшенные земли дом родной, — они с Рогнедой переглянулись и уставились на меня. И что вы хотите услышать?

— Защитой я вас обеспечу, — Рогнеда в удивлении вскинула бровь, а Гуннар понимающе усмехнулся, — С лодками тоже вопрос решу, — обговаривал я этот вопрос с Фроди. Есть у старого контрабаса схрон с малым флотом. Половину он мне разрешил забрать. Потом сочтемся. Правда, тогда я думал уходить вниз по течению в обжитые земли. Но эллины не дураки, водные артерии тоже перекрыли. Так что придется переться в неизвестность. По пять человек с припасами на лодку, плюс в мою четверо поместится. Наверное небольшой плот все-таки нужен. Потащим на буксире. Потеряем в скорости, зато запасов побольше захватим с собой.

— Даже так, риск слишком велик, — барон вновь вперил взгляд в карту, — В эти места и охотники не суются.

— А что им там делать? Богатая добыча есть поближе.

— Через пару недель вполне возможно начнутся холода.

— Теплую одежду тоже выдам. Продукты есть, — у меня ими подпространство забито, но им-то зачем об этом знать? С другой стороны, только за защищающие от пагубного воздействия аномалии артефакты, меня в лучшем случае посадят в золотую клетку, а в худшем на цепь или вовсе прибьют, на всякий случай, чтобы устои не шатал. Но моего хранилища все равно не хватит на весь путь, оно, к сожалению, не безразмерное. Так что пусть оно пока останется тайной, — Путь, конечно, будет не легким, но проще, чем отбиваться от своры врагов.

— Почему ты это делаешь для нас? — на меня уставились темно-серые, глубокие, как бездонная пропасть глаза княжны.

А, правда, почему? Не хотел же вмешиваться в местные разборки. Но сначала этот отвратительный ошейник на шее у Зоряны. Поход по Заброшенным землям в компании двух сестер и их гвардейцев. Схватка с наемниками. Совместный обед, разбудивший во мне что-то такое, что я давно забыл, спрятал в самый дальний и темный угол своей души. Арест Фроди, который мне просто по-человечески симпатичен. Грязь и мерзость, творящаяся в головах у захватчиков и коллаборантов.

Я реалист, и прекрасно осознаю, что с противоположной стороны тоже не сияющие ослепительным светом безгрешные ангелы с белоснежными крылышками. Такие же кровожадные хищники. Иначе в мире аристократии не выжить. Но здесь и сейчас, мне просто жалко этих девчонок, попавших в смертельную передрягу. Это чувство совершенно иррациональное и даже опасное. Но самое интересное — я могу себе его позволить. А комфорт и благополучие? Так я себе их завоюю в любом случае. Или уйду на очередное перерождение. Неприятно, но давно уже привычно.

— Потому что могу, — я с широкой улыбкой посмотрел на насупившуюся княжну, — И я рассчитываю на серьезную награду, — Рогенда нахмурилась. А как ты хотела, девочка? Бескорыстные принцы на белом коне бывают только в сказках. Но я же волшебник, — В конце нашего захватывающего путешествия жду по горячему поцелую от прекраснейших княжон.

— Скоморох! — фыркает девушка.

— Я совершенно серьезен, — делаю глуповато-одухотворенное лицо.

— Я же говорю — скоморох! — качает головой Рогнеда, но тут же, хитро улыбнувшись, соглашается, — Будут тебе поцелуи! А как же остальные наши договоренности?

Это она имеет в виду поддержку рода Бежецких? Рогнеда, Рогнеда. Я считал тебя умней. Покачав головой, встаю. Спина и ноги затекли, сидели мы тут долго. Уже несколько раз кто-то заглядывал в комнату, интересуясь, почему это мы тут так надолго примолкли.

— Давайте заканчивать, — потянулся, прогибая спину, — Надо готовить людей. Княжна, на тебе девушки. Проверь, чтобы все нормально было. У тебя опыта дальних походов побольше. Гуннар, ты сам все знаешь, тебя учить только портить. А я на кухню. Жрать хочу, как Лютый, — кстати, совсем пропал мой лохматый друг. Променял меня на бабу! Шучу. Рад за него. Счастливчик! Семья — стая, тайга — дом полный добычи, что еще надо, чтобы спокойно встретить старость⁈

— Нашелся, командир! — надула губки Рогнеда. Из-за чего из воинственной валькирии превратилась в милую куколку. Гуннар понимающе усмехнулся в сизые усы:

— Пойдем, княжна. Федор прав. Дел много. Людей надо подготовить.

— Я к девицам. А ты займись гвардейцами. Вечером проверю! — девушка, гордо вскинув голову, стремительно выскочила вслед за Раевским. Адеркас, добродушно улыбаясь, собрал со стола карты и не спеша покинул комнату.

За лодками сходил с Буем и Рыжим. Привык уже к ним, потому и попросил у Гуннара именно эту парочку себе в помощники. За три дня обернулись. Только понятие о лодках у нас с Вороном оказалось разное. Я думал, нас ждут небольшие гребные суденышки, а оказалось у Фроди в густо заросшей камышом и тальником протоке припрятан целый флот парусно-весельных карбасов. Таких нам и трех штук за глаза хватит. В общем, связали мы эти здоровенные дуры вереницей и потащили против течения. Пройдя ночью на веслах самый опасный участок, где могли попасться эллины, дальше развернули парус. Благо, ходить под парусом я умею, ветерок почти попутный, а ближе к вечеру и вовсе свеженько так задул в корму. Но мы все равно рисковать не стали и на ночь причалили к берегу. В оговоренное время укладывались, а вот риск нарваться на топляк ни к чему.

К вечеру третьего дня, еще засветло, достигли ставших родными предгорий. Пока два амбала укладывали парус и весла я, поднявшись выше вдоль берега, вглядывался в зажатую каньонами стремнину. Здесь суда придётся тащит по-бурлацки, оставив на карбасах только несколько человек. Рулевого и пару крепких парней отталкиваться от камней и скал. Ни парус, ни весла против такого течения не выдюжат. Дальше, судя по старым картам, будет легче. За этой грядой должна быть долина с огромным количеством озер и болот, перечеркнутая десятками, если не сотнями, рек и речушек, растянувшаяся вдоль Поясовых гор до Северного океана. Что сейчас в этой долине — неизвестно. Все, кто туда уходил, обратно не возвращались.

Но я очень надеюсь на свои артефакты, которые должны защитить нас от хаоса аномалии. Ну и два с половиной десятка бойцов, пусть и не подготовленных для лесной местности, должны справиться с любой тварью, повстречавшейся на пути. Не думаю, что там обитают драконы. Хотя, такого отряда вполне достаточно, чтобы убить и этого агрессивного ящера. Да и ни один дракон не сравнится по кровожадности с человеком.

На счет гвардейцев не знаю. А вот нашим спутницам в лапы эллинов лучше не попадать. Ни титул, ни высокое положение не спасет их от печальной участи игрушки какого-нибудь извращенца типа Маркуса. Потому и тащу их через Заброшенные земли. Лучше умереть от когтей хищников, чем от рук больного на голову урода. Может быть, девчонки думают иначе, не знаю. Но в этом вопросе, их мнение я спрашивать не буду.

Смотрю в серьезные лица гвардейцев, выстроившихся у входа в пещеру. Гуннар с Рогнедой тоже в строю. А вот четыре красавицы кучкой шушукаются рядом со мной.

— А вам, что особое приглашение надо? — рявкаю на них. Нет, ну ладно, врачихи, но Наталья с Аделиной курсанты военной Академии. Чему их там учат⁈ Глазками стрелять⁈

— Не много ли себе позволяешь, смерд⁈

О как! Уже смерд. Недавно был простолюдином и чернью. Расту, однако! Кто бы сомневался⁈ Госпожа Белозерская! Очухалась! И тут же начала проявлять свой сволочной характер. То очередь в санузел не для ее благородия, то питание не соответствует ее тонкой душевной организации, то она с чего-то решила, что я им должен прислуживать за столом. В общем достала. Остальные вели себя поспокойней. Но мер, чтобы угомонить подругу не предпринимали. Разве что Бежецкие иногда вступались. Но Рогнеда практически все время была занята гвардейцами. А Зоряна слишком мягкая, да и помладше, в силу чего особого авторитета не имеет.

Баронесса Адркас в основном отмалчивалась, загадочно улыбаясь. Аделина, вообще, оказалась не очень разговорчивой. Я частенько видел ее засидевшейся в гостиной с томиков стихов. С задумчивым видом накручивая на палец короткую русую прядку, она мечтательно глядела куда-то вдаль затуманенным взглядом, в котором, нет-нет, да и проскользнут шальные искорки. Глаза у нее очень красивые. Зеленые, словно у лесной нимфы. Только не ярко-зеленые, как любят рисовать художники, а с небольшой желтизной, ближе к цвету болотной ряски. И есть в ее взоре что-то притягательное, манящее. Этакое воздушное, романтическое существо. Пока в руки не попадет клинок. Тут же нежная фея превращается в злобную валькирию, кружащуюся в сверкающем сталью, смертельном танце. Уговорила она меня как-то на спарринг. В помещении особо не развернешься, но тем интересней получился бой. Перспективная девочка. Только стиль у нее мужской. Кто ее только учил? Хотя догадываюсь. Надо будет как-нибудь с Гуннаром железом помахать. Интересно. С ним пожалуй так просто не справиться будет. А баронесса просто выдохлась. Физиология — ничего не поделаешь.

Княжна Лобанова же постоянно отслеживает реакции. Мои, подруг, гвардейцев. Опасная девушка! Очень! Как змея, в высокой траве. Тонкая манипуляторша. Одной — двумя фразами может повернуть разговор в нужное ей русло, завести Белозерскую, разговорить баронессу, сыграть на самолюбии Рогнеды. А что еще ждать от дочери князя Лобанова — главы Великокняжеского Тайного приказа? Только вот оконфузился князь полностью. Заговор прошляпил, дочь едва не потерял, наверняка есть еще что-то, о чем я не знаю. Не орел Его Сиятельство, не орел! А вот дочурка у него ничего. Явно южная кровь в ней бурлит. Жгучий взгляд из-под темных разлетающихся птицей бровей. Этим бы глазам, да побольше доброты. Движения у Натальи резкие, порывистые. Но точные, выверенные. Наверняка, тоже хороший боец. Я же видел, с каким профессиональным напряжением она наблюдала за нашим с Адель боем.

Но все это лирика. А сейчас надо приводить зарвавшихся девиц в чувство. Для их же пользы. Это сейчас мы в относительной безопасности. В пути ситуация может сложиться по-разному. И от того, как быстро они выполнят приказы, будет зависеть их жизнь. А учитывая их высокий социальный статус, еще и жизнь людей, которые, не щадя себя, ринуться спасать высокородных дур.

— Бегом в строй! — я реву, слегка придавив окружающих ментально. Пискнув, четыре красавицы молниеносно замирают на правом фланге, хлопая испуганными глазенками. Даже у медичек откуда-то строевые навыки появились. Ничего, я вас научу Родину любить, вы у меня спать по стойке смирно будете!

— Для альтернативно одаренных поясню, — впиваюсь злым взглядом в девиц, затем перевожу его на остальных, — Мы пойдем Заброшенными землями. Там, где уже несколько столетий не ступала нога человека. Какие опасности нас там ждут — неизвестно! И от того, как будет вести себя каждый из вас, зависит жизнь всего отряда. Каждый! — еще раз смотрю на Белозерскую. Все эти прописные истины, которые я вынужден повторять, два дня вбивались всем в головы, но видимо мало, раз девочки не поняли.

— До тех пор, пока мы не доберемся до обжитых, сохранивших верность вашему Князю земель, отрядом командую я. А я очень не люблю терять своих людей! — это было вполне логичное решение, озвученное Рогнедой и горячо поддержанное Гуннаром. В этих лесах я ориентируюсь лучше кого бы то ни было из присутствующих. Да и с повадками зверей за год жизни в этой тайге ознакомился.

Пройдя вдоль строя, вглядываюсь в глаза стоящих передо мной людей. Белозерская смотрит со страхом и ненавистью. Лобанова, делает вид, что напугана. Только вот проскакивает в змеином взгляде холодный расчет. Зелень глаз Адель все так же затягивает. А ведь, она может и поопасней княжны будет. Наталья, не смотря на соответствующее воспитание, еще не очень хорошо умеет скрывать чувства и эмоции. Научится. И очень быстро. Но пока ее можно прочитать. А вот то, что показывает баронесса, я более, чем уверен, красивая картинка. И что скрывается под ней, есть тайна великая. Не в первый раз ловлю себя на мысли, что хочу прочитать ее мысли. Но нет! Она не враг. Пока не враг.

Взгляд Зоряны наполнен любовь и восхищением. Ни капли страха, не смотря на ментальное давление. Неужели все-таки привязка после Подавителя осталась. Еще раз проверяю. Нет. Просто девочка влюбилась. Зря. Я не герой рыцарского романа. И спасал ее, только исходя из своих жизненных принципов и выгоды.

Рогнеда деловито насуплена. Понимаю. Простая поисковая миссия обернулась настоящей боевой операцией, с потерями, в окружении врагов, без баз снабжения, в экстремальной ситуации. И пусть рядом такой зубр, как Гуннар Адеркас, девочка-то считает, что она командир, и ответственность эту тянет на себе добросовестно. Барон же в усмешке кривит ус, весело поглядывая на замерший строй. Этого криком и давлением не прошибешь. Тертый калач. Ну а гвардейцы, как и положено имеют вид лихой и придурковатый. Они привыкли выполнять команды. И раз начальство сказало, что походом будет руководить вот этот юнец, значит, так тому и быть. Их дело маленькое.

— Сейчас, у вас есть последний шанс отказаться от этого похода. Отсюда до Кочек два дня. Там эллины. Сдадитесь. Не думаю, что вас там будет ждать что-то хорошее, но все же это известное зло. И так, — реву я, — Кто уходит в Кочки, два шага из строя.

Ни один человек не шелохнулся. Даже Белозерзкая лишь гордо вскинула голову.

— Отлично. С этой минуты, вы мои! — я кровожадно усмехнулся. А девочек-то пробрало. Даже Адель побледнела. У одной Зоряны лишь восхищения добавилось. Да что с ней не так⁈ Ну, нет у нее закладок, и привязки нет! Точно нет! Я на несколько раз проверил! — Если чьи-то амбиции или дурь, будет нести угрозу всему отряду, я просто убью этого человека, — еще раз смотрю в глаза вспыхнувшей краской Дарье, — Я не могу себе позволить подвергать смертельному три десятка человек, ради глупости кого-то одного.

Девчонка прикусила зубками губу. Нет, ну хороша же чертовка. Этакая пушистая голубоглазая лапочка. Пока ротик совой не откроет. Бедный муж, я ему заранее сочувствую и оплакиваю его нелегкую судьбу. Да, ничего подобного! Мне плевать! Если ты, дубина, женился на змее подколодной — мучайся. Заслужил! Даже если род заставлять будет, всегда можно сбежать. Уж лучше прожить жизнь безродным простолюдином, чем с боярыней Белозерской. Ладно, отвлекся.

— Сейчас по одному, начиная с правого фланга, подходим ко мне и получаем амулеты, которые защитят вас от влияния аномалии. Их не терять. Это в ваших же интересах. Раз в пять дней будете подходить ко мне на проверку. Бежецкая, проконтролируешь.

— Сделаю, командир!

Ну, вот и все. Раздав амулеты, отправляю отряд на берег, грузиться. А сам даю команду на свертывание жилья. Мне не обязательно все время находиться рядом, оно привязано к душе. Я об этом, вроде, уже говорил. Просто волнуюсь. Вглядываюсь в окрестные заросли. Неужели не появится? Нет! Пришел! На лицо сама собой наползает улыбка. Из густого кустарника неторопливо появляется Лютый. Все-таки заглянул попрощаться. На глаза наворачиваются слезы. Мой первый, и пока единственный в этом мире настоящий бескорыстный друг. Он вальяжно, подходит ко мне. Позади него из зеленой гущи появляются черные тени. Одна, две, три… десять… двенадцать. Они настороженно глядят на меня, но близко не подходят.

— Да ты, дружище, смотрю, развернулся, — с улыбкой становлюсь перед ним на колени и обнимаю лобастую голову. Лютый недовольно ворчит, обнажая желтые клыки и обдавая меня смрадом из распахнутой пасти, — Не рычи, зараза лохматая, — я смотрю в желтые, хищные глаза, — Спасибо, что пришел. Это же бывшие твои? — киваю на стаю. Лютый молчит, лишь подергивает черной верхней губой, из-под которой тянется ниточка слюны. Только мне не страшно. Знаю — не тронет. — Твои. Вон того драного узнал. Это же ты его тогда. Молчишь. Жаль. Ну, все, мне пора, — я встаю и лохмачу ему загривок. Знаю, что волк этого не любит, но не могу удержаться. Он, клацнув зубами, слегка прихватывает мне руку. Как раньше… — Все, друг. Прощай. Может увидимся еще, — я бесстрашно поворачиваюсь к стае спиной. Только сейчас замечаю, что отряд никуда не ушел, стоят метрах в ста, ощерившись арбалетами, да самострелами.

— Того, кто стрельнет, лично загрызу, — я как Лютый оскаливаюсь и люди в страхе делают шаг назад, — Что встали⁈ Бегом на погрузку! — настроение мерзкое и грустное. А грустный командир — горе подчиненным. Я уже прилично отошел от места прощания, когда в голове раздалось:

— Возвращайся!

Вздрогнув, оборачиваюсь. Стаи уже нет, лишь одинокий темный силуэт выделяется на зеленом фоне. Но и он спустя мгновение пропадает. Показалось, наверное. Но я все равно кричу и мой крик подхватывает эхо. Странно, раньше не замечал, что оно тут есть.

— Я вернусь!

— Вернусь, вернусь, вернусь, вернусь…

Глава 15

— И-и, раз, два-а-а, три-и. И-и, раз, два-а-а, три-и, — счет кормчего, плеск весел, мощное дыхание обросших за три недели пути гребцов. Лодки плавно скользят по безмятежной глади. И, растревожив ее, оставляют за собой пенные буруны волн. Они неторопливо катятся в стороны постепенно угасая, до брега доходит лишь тихое едва заметное волнение. Тусклое, еле пробивающееся сквозь серую муть облаков солнце, делает воду похожей на расплавленный свинец, — И-и, раз, два-а-а, три-и, — Огромные вековые сосны и ели отражаются в реке, отчего вода у берегов кажется еще темней. И из этой черноты торчат коряги топляков, до дрожи напоминающие уродливые руки старух-русалок, тянущиеся к живым, чтобы утащить их к себе на дно, — Весла не задирай! И-и, раз, два-а-а, три-и.

Потревоженная непонятным шумом в небо взмывает стая огромных птиц похожих на чаек, если бы не острые зубастые клювы. С омерзительными криками они кружат над лодками, приглядывая себе поживу. Люди тут же направляют вверх взведенные арбалеты. Поняв, что эта добыча им не по зубам, галдящий табор, едва не задевая крыльями воду, с разочарованными криками уносится вдоль берега вдаль. Эти пернатые не опасны. Но украсть заинтересовавшую их вещь могут в два счета, буквально выхватив ее из рук зазевавшегося разявы. Так в первые дни путешествия экспедиция лишилась котла, рюкзака с припасами и сушившихся на мачте штанов одного из гвардейцев.— И-и, раз, два-а-а, три-и, — команды кормчих с идущих впереди лодок разносятся по воде, будто они рядом, на расстоянии вытянутой руки.

— Надоело все! — раздраженно передернула плечами Дарья, — Домой хочу. В горячую ванну. А потом к «Жанель». Свет, музыка, танцы! — она мечтательно закатила глаза.

— В «Жанель» сейчас эллины, — сморщила носик княжна Лобанова.

— Ну, и что! — упрямо нахмурила брови Белозерская, — Эллины — цивилизованные люди.

— Быстро ты плен забыла, — подала голос, обычно не вступавшая в перепалки, Адель, — Напомнить, за сколько драхм тебя собирались продать?

— Фрр! — раздраженно фыркнула боярыня, — Это наемники. Отребье.

— Продавать-то тебя они собирались аристократам.

Дарья обиженно надулась и поглубже нырнула под огромную медвежью шкуру, выданную девушкам Федором, для спасения от речной прохлады.

С каждым днем становилось все холодней и холодней. Несколько раз в пути их уже заставали затяжные холодные дожди. Тогда гвардейцы натягивали тенты и продолжали грести. Раевский гнал отряд вперед, не давая отдыха. Понять его было можно, до первого снега и ледостава надо достичь обжитых земель. Но люди устали. Стали раздражительными. Еще и аномалия давила, несмотря на амулеты. Все чаще стали возникать конфликты. Пока мелкие. Но это дело времени, когда полыхнет.

— Адель, почему твой дядя и Валькирия так просто отдали командование этому мальчишке? Ведь он никто! — Белозерская все никак не могла угомониться.

— Потому что в нашей ситуации это было правильно, — пожала плечами баронесса.

— Понимаешь, Даш, — неожиданно вмешалась Лобанова, — Федор лучше нас всех знает Заброшенные земли и, как оказалось, умеет управляться с лодками. Вспомни, как бойцы намучались, пока научились грести, не путаясь веслами и не крутясь на месте. И не забывай, только благодаря ему мы можем спокойно находиться в этих местах. Если бы не Раевский, аномалия нас давно бы убила. Не она, так зверье или природа. Что мы, что гвардейцы Бежецких в этих местах совершенно беспомощны. В отличие от нашего проводника.

— Если бы не он, мы шли бы по землям княжества!

— Далеко не ушли бы. Полкняжества в руках интервентов и предавших родов.

— Это Раевский рассказал! Как на самом деле, мы не знаем! — запальчиво возразила Дарья.

— Что же ты не ушла, когда он предлагал?

— Вас бросать не захотела! — буркнула боярыня и отвернулась к борту, делая вид, что хочет заснуть.

— Белозерская, а ты случайно не влюбилась в нашего проводника? — ехидно улыбнулась Лобанова, тихонько толкнув баронессу в бок.

И куда девалась вся сонливость? Белозерская взвилась, скинув с себя шкуру и вскочив на ноги. Подбоченясь, она возмущенно уставилась на ехидно ухмыляющихся подруг:

— Я⁈ В этого мужлана⁈ Я что, себя на помойке нашла⁈ — ее лицо пылало, глаза гневно сверкали.

— Ну, нет, так нет, — спокойно пожала плечами Наталья, — Я же просто спросила. Ложись, давай. Только холода под шкуру напустила. Дарья еще яростно постреляла глазами, но все же забралась к подругам в тепло.

— А мне нравится, — княжна с боярыней изумленно уставились на Аделину.

— Раевский⁈

— Этот⁈

Баронесса загадочно улыбнулась, покачав головой:

— Наше путешествие, — она повернулась на бок, положив под голову руку, и посмотрела на подруг — Разве не об этом мы мечтали? — в газах Адель вспыхнули восторженные искорки, — Испытать себя наедине с природой, встать против аномалии, пройти неизведанными землями, как наши славные предки! Только сейчас все по-настоящему! Смотрите, вот они наши драккары, на веслах смелые гребцы-хирдманы, под предводительством хёвдингов, ну а мы пока еще дренги, — она снова улыбнулась, — А впереди неизвестность и опасность, будоражащая кровь.

— Начитаешься ты, Делька, своих книжек, потом несешь всякую романтическую ерунду. Драккары, хирдманы… — добродушно фыркнула Белозерзкая. Неожиданно с лодки Раевского, шедшей впереди, послышался какой-то шум, и она стала поворачивать к берегу. Затем шум угомонился, курс выправился. Девушки успокоились, но спустя полчаса, лодки повернули к пологому берегу. Широкая песчаная полоса, усыпанная ветками и корягами, нанесенными приливом, упиралась в высокий обрывистый склон, наверху которого росли все те же гигантские сосны. Когда последняя лодка ткнулась носом в красновато-коричневый песок, на берегу уже суетились люди. Ничего не понимающие девушки тут же соскочили на берег. Хмурые гвардейцы о чем-то тихо переговаривались. Рядом с лодкой Раевского стояла Рогнеда, туда же направился и барон Адеркас. Девушки тоже было рванули к командирам похода, но дорогу им преградила Зоряна.

— Не ходите туда.

— Что это значит? — гневно вскинула брови Лобанова.

— Я сама толком не поняла, — пожала плечами блондинка, наплевав на недовольство княжны, — У Федора что-то произошло. Сейчас расскажут.

— Опять этот, учудил, — презрительно скривилась Белозерзкая и зашипела, заметив ухмылки подруг.

— Угрюмов, сюда! — раздалась команда Рогнеды, и от группки гвардейцев отделился здоровяк с надменным красным лицом. Не торопясь, в развалочку он отправился на зов. — Бегом! — проревела Валькирия, и мужчине пришлось ускориться. Четверка несколько минут о чем-то разговаривала на повышенных тонах. Правда, о чем, девушки не разобрали, мешал поднявшийся свежий ветер, поднимавший пригоршни песка и бросавший их в ноги людям. По реке пошла рябь. Сосны на вершине склона зашумели, раскачиваясь. Наконец, разговор был закончен, и Рогнеда направилась в сторону гвардейцев с пылающим гневом лицом и злым взглядом.

— Готовьте круг, — скомандовала она воинам, — Будет хольмганг.

Зоряна вскрикнула, а юные аристократки обеспокоено переглянулись. Хольмганги-дуэли в их среде не такая уж и редкость. Особенно среди молодых аристократов и аристократок. Они редко заканчиваются смертью. Все-таки на дворе 324 год от Великой катастрофы, а не темные времена. Но все же иногда и случалось, что в горячке боя кто-то наносил противнику смертельный удар. А здесь и сейчас, когда в любой момент каждый из них может погибнуть без всяких дуэлей, просто потому, что Заброшенные земли это не проспект в Новгороде, глупость с хольмгангом казалась совершенно неуместной.

Один из гвардейцев быстро притащил из лодки веревки, которые тут же были уложены в круг диаметром около пяти метров. За его границей выстроились молчаливые гвардейцы. А внутрь вошли Федор и Угрюмов с топорами в руках и Гунннар, барон Адеркас.

— Объявляю хольмганг между Федором Раевским и Ратибором Урюмовым. Поединок пройдет по древним правилам, — по рядам гвардейцев прокатился гул, Рогнеда с обжигающей яростью смотрела на стоящих друг напротив друга бойцов, нервно подергивая щекой, Зоряна испуганно прикусила кулачок, а три подружки-аристократки удивленно переглянулись. По древним правилам — это практически без правил. То есть из круга может выйти только кто-то один. — Не желают ли стороны примириться?

— Я убью этого выскочку, командир! — проревел Угрюмов, испепеляя взглядом Раевского, который в ответ только пожал плечами:

— Нет!

— Тогда, да свершится воля Богов! — Гуннар махнул рукой и быстро вышел за пределы круга, — Бой!

Третья неделя изнуряющего похода подходила к концу. Мы устали, обросли, как павианы. Даже девушки, для которых на привалах грелась вода и специально выделялась палатка для помывки, уже не выглядели прекрасными ухоженными принцессами из сказки. Сейчас они больше походили на бродяжек-замухрышек. Им приходилось наиболее тяжело. Они не ныли, не перестали за собой следить. Просто не умели жить в подобных условиях. Привыкли, что всегда рядом есть цивилизация, горячая вода, мыло, предметы гигиены, прислуга.

Много времени потеряли, пытаясь научиться управлять лодками. Это кажется, что ничего сложного тут нет, сел да поплыл, знай веслами маши. Так вот. Махать надо синхронно, при этом прилагая одинаковые усилия, иначе судно начнет рыскать, и никакой рулевой не поможет. День учили команды. Моя недоработка. Надо было заняться этим заранее, до выхода. Но я был занят с отсекающими хаос аномалии артефактами. Не простая задача, между прочим. Надо просчитать стабилизирующие поля, причем два — одно на питание, второе на сам объект защиты. Воплотить это в материалах, которых тоже не так уж много. Пришлось использовать клыки измененных животных, они больше всего подошли для моих целей. А потом кропотливая работа по напайке на них нужных схем из тончайшей золотой проволоки. До самого выхода я практически не отходил от своего рабочего стола, превращенного мной в верстак артефактора.

Потом еще и проход каньонов вымотал. Едва не потеряли одну из лодок, не успев начать путь. Экипаж не справился с управлением, и судно вынесло на бочку[i], где и закрутило на месте, путая веревки. Карбас уже начал хватать бортами воду, когда неимоверными усилиями удалось вытянуть его из пенного капкана. Пришлось делать незапланированную остановку. Разгружать, вычерпывать воду, сушить груз. Потеряли еще сутки на этом деле. Дальше местные Боги смилостивились над нами, и путешествие проходило относительно спокойно. Ну не считать же за происшествие нападение на наш груз горластых крылатых существ с зубастыми клювами, выглядевших как жуткий гибрид чайки и птеродактиля. Было еще несколько стычек с хищниками, но перевес оказался на нашей стороне. Только пришлось сделать внушение парочке самонадеянных вояк, решивших, что они круче гор и получивших за свою самонадеянность несколько неприятных ран. Но они и сами все осознали, увидев насколько вымоталась их ненаглядная Зоряна, излечивая остолопов. А может, помогли фиолетовые круги, неожиданно распустившиеся наутро вокруг глаз героев. Я тут не при чем. Сами гвардейцы и постарались.

Но сейчас люди устали. Нужен отдых. Не меньше двух дней. А лучше все три. Отоспаться. Отмыться. Привести в порядок потрепанную одежду. Но я гоню отряд вперед. Дни становятся холодней и короче. Не за горами первый снег. А там и реки встанут. И тогда все. Пешком не дойдем. Снова придется разворачивать артефактное жилище. И тогда ко мне возникнет очень много вопросов. Природа людей такова. Никто из моих спутников даже мысли не допустит, что я не обязан пускать их в свой дом. Без конфликта не обойдется. А учитывая напряжение последних дней, скорее всего, будет драка. Я конечно отобьюсь. Но очень уж не хочется никого убивать. Но я все чаще ловлю на себе озлобленные взгляды гвардейцев. Нервы дают о себе знать, выливаясь в мелкие стычки между собой. Еще чуть-чуть и может полыхнуть. Пока воинов останавливает авторитет княжон и барона. Но скоро и его не хватит. Решено. Ищем место для стоянки и делаем длительный привал. Заодно и амулеты всем обновлю.

Только, похоже, передавил я людей с этой гонкой. Понадеялся на армейскую дисциплину. Не учел, что в гвардии у князя по определению народ не простой. А в элитном отряде так и вовсе сплошь дворяне со своими тараканами. А тут их гоняет какой-то малец, да еще и простолюдин. Я ждал стычки раньше. Моя вина, надо было спровоцировать небольшой конфликт и разрешить его, показав силу и право командовать, пока еще ситуация не достигла точки кипения. Тогда обошлось бы легким мордобоем. А тут…

Сегодня даже низкое серое небо, сквозь которое едва пробивалось тусклое солнце, давило на психику. Еще и влияние аномалии стало усиливаться. Амулеты пока справляются, делал я их с запасом. Но все равно, люди чувствуют дискомфорт. И, не понимая, откуда он исходит, начинают нервничать. Я вглядывался в показавшуюся впереди песчаную полосу берега, оценивая его на возможность длительной остановки, когда услышал позади себя злобный крик:

— Надоело! Я гвардеец князя, а не гребец на галере у сопливого малолетки! — лодка стала разворачиваться, подставляя правый борт идущему позади судну Рогнеды. Еще чуть-чуть и нас протаранят. Бросаюсь к бросившему весло Угрюмому:

— Пшел! — за шиворот, как нашкодившего кота, выкидываю его на корму, а сам хватаюсь за весло, — Гребем! — я матерюсь на всех известных мне языках, — Не щелкаем клювами, гвардейцы недоделанные! А то рыбам гонор свой показывать будете! — я ору что-то еще, при этом, разрывая мышцы, пытаюсь вернуть лодку на курс. А эти идиоты, вместо того, чтобы мне помогать, злобно сверкают на меня глазами. Ничего! Дайте только к берегу пристать! — Греби! — отвешиваю пинок сидящему впереди, тот разворачивается, чтобы вцепиться в меня, но, увидев надвигающийся на нас нос идущей позади лодки, судорожно вцепляется в гребь и начинает с энтузиазмом ей ворочать. Слава Богам, догадался подстроиться под меня. Ведь наш кормчий забыл или забил высчитывать ритм для гребцов. Поняв, что если ничего не делать, скоро мы все булькнем в воду, а потом и на дно, гвардейцы взялись за ум, выправив лодку.

— Рыжий, смени, — крикнул я старому знакомцу, едва судно снова встало на курс. Молчун беспрекословно уселся на мое место и взялся за весло. А я, кинувшись к Угрюмому, впечатываю в презрительную улыбочку кулак, отчего мужик валится на дощатый настил, приложившись дурной головой об коленку рулевого. Гвардеец пытался отмахнуться, уйти в защиту, только я двигался, а он стоял. Не получилось у него. Но, отдам должное, в себя он пришел мгновенно, видать действительно голова чугунная. Угрюмый мгновенно, прыжкомвскочив на ноги, бросился на меня. Только у нас на плечах уже повисли свободные от гребной вахты гвардейцы.

— Пустите! Убью поганца! — вояка бешено вращает глазами, вырываясь из цепких рук товарищей. Я особо в драку не рвусь. Но во мне кипит холодная ярость. Из-за этого идиота мы едва не погибли. Даже если бы смогли выплыть и добраться до берега, минимум треть припасов была бы утеряна. А если бы еще пострадала лодка Рогнеды, то весь отряд был бы обречен на медленную смерть.

— Отпустите, — я спокойно повел плечами, показывая, что в драку больше не полезу. Но воины не торопились убирать руки. И ментально не придавишь, сейчас это будет, все равно, что поджечь фитиль на бочке с порохом. Отпустить отпустят, но психика совсем в разнос пойдет. Во что это выльется — гадать не хочу. — Ну⁈ — я еще раз повел плечами, — Пусти, не трону я его, — хватка ослабевает, и я сам уже стряхиваю чужие руки со своих плеч.

— Убьешь? — я смотрю в налившиеся кровью глаза Угрюмого. Ни капли понимания, что он мог наделать своим выступлением, ни капли раскаяния. А ведь он мне еще в Кочках не понравился. Это же он тогда стоял в оцеплении. Это его я просил передать княжне просьбу о разговоре. Напыщенный сноб, отчего-то решивший, что он может мне приказывать. И опять проявила себя натура. Только здесь ситуация не безобидная, и спускать такое на тормозах нельзя. — Я предоставлю тебе такую возможность. Хольмганг! — я зло усмехаюсь.

— Ты не можешь меня вызвать. Я дворянин, — нагло усмехается он, — Но я все равно приму твой вызов, щенок. Давно хочу посмотреть какого цвета у тебя кишки. Деремся топорами. По древним правилам.

Да хоть вовсе без правил. Мне все равно, как тебя убивать. Пожимаю плечами и командую кормчему:

— Правь к песчаному берегу, — и, обернувшись к Угрюмому, добавляю, — Ты плохо знаешь Закон. Хольмганг — поединок свободных, а не поединок благородных. Я в своем праве! — на мое лицо наползает кровожадная ухмылка.

Рогнеда с бароном попытались нас отговорить от боя. Сначала стращали меня, что Угрюмов мастер боя на топорах. Потом увещевали гвардейца, что убить молодого неопытного юношу нет большой чести. Нашли кому это говорить. Он едва не отправил на дно своих товарищей из-за дурацкого гонора, что ему жизнь мальца? Да и про юношу они погорячились. Это вы все для меня словно дети. Получается, я хочу убить ребенка? Мне даже стало смешно от этой мысли. Я посмотрел на красную, заросшую бородой морду Угрюмого и усмехнулся. Его даже перекосило от моей улыбки. Какой он мастер, если еще до боя так себя накрутил? Ну и ладно. Де юре, я намного младше. Гвардеец же не знает, сколько мне лет на самом деле. Но отказаться от дуэли не желает. Значит, и я не буду терзать себя муками совести. Они у меня просто отсутствуют.

— Княжна, — дождался, когда отойдет барон со своим подчиненным и подошел к Рогнеде, — У рода Бежецких не будет ко мне претензий, если я убью вашего гвардейца?

— Какие претензии? — в меня удивленно впиваются два серебристо серых озера глубиной с космос, — Это же хольмганг. Только, — она замялась, — вам обязательно драться до смерти?

— Так захотел твой гвардеец, — в который раз пожимаю плечами.

— Я могу ему приказать…

— Не надо, — перебиваю княжну, пока она не сказала глупость, — Пусть Боги решат, кто из нас прав. Тем более этот бой нужней всем вам, чем мне.

— Странный ты человек, Федор, — она качает головой, закусив жемчужными зубками губу. Меня обожгло желанием. Демоны бездны! Вот и еще одна причина агрессии. Надо что-то с этим делать. Придется поговорить с Зоряной и Дарьей, это по их части. Можно конечно в еду медикаменты добавлять. Но так себе вариант. Химия еще и притупит реакцию, а в наших условиях, это может привести к смертельному исходу. Хотя, пока ничего особо ужасного, как расписывали эти края местные, я не увидел. Доводилось мне бывать в местах и пострашней. А Валькирия, словно не замечая моего состояния, подходит ко мне ближе и буквально шепчет, — Береги себя, Раевский. Угрюмов очень сильный боец.

Да что же ты делаешь красавица⁈ Я же за себя не ручаюсь. Пользуясь возможностью, отступаю и галантно кланяюсь:

— Благодарю, княжна. Я учту Ваше пожелание, — усмехнувшись, шагаю к уже подготовленному кругу, на ходу подхватив топор из рук Буя. Ловлю на себе тревожно-жалостный взгляд Зоряны, изучающий Лобановой, презрительный Белозерской и… восхищенный баронессы. Что⁈ Нет! Только не это! Хорошо если так. Оглядываюсь, но юная прелестница уже о чем-то шепчется с подругами. Может, показалось?

— Бой! — командует Гуннар и мне в голову летит бесхитростный прямой удар. Серьезно? За кого меня принимает гвардеец? От такого увернется даже школьник. Ан, нет! Не разочаровал. Внизу топор меняет направление и идет наискось, желая впиться мне в бедро. Высоко подпрыгиваю и падаю, уходя в перекат от еще одного удара теперь уже ногой. Интересная связка, но я ее знаю. Девичьи вскрики, одобрительный гул воинов. За меня тут явно болеет не большинство.

Радостно улыбаюсь. Противник достался умелый. Тем меньше мне причин корить себя за убийство этого бородатого ребенка. Это ирония если что. Из положения снизу пытаюсь попасть по ногам противника, но он на чеку и вовремя отступает, давая мне время подняться. Впрочем, как и было задумано. На лице Угрюмого злобный оскал, лоб покрыт бисеринками пота. Нервничает? Он что, рассчитывал меня убить с первого удара? Да я уже жизней семь или даже десять, так глупо не умираю.

— Слабо, — шепчу ему на выдохе, чтобы не сбить дыхание и усмехаюсь. Не помогает. Гвардеец не бросается сломя голову в атаку, а цепко ощупывает глазами мое тело и движения ног. Хорошо его учили. Бейся мы в первые месяцы моего пребывания в этом мире, я бы ему проиграл. Но сейчас я подготовлен, мышцы вернули утраченные навыки. Не полностью, но большей частью. Вернулась былая гибкость, скорость и реакция, с обретением новой молодости, стали выше. Ну что ж. Посмотрю, как он обороняется.

Провожу комбинацию снизу вверх. Удар топором в пах и сразу с переворотом в шею. Не прошло. Парировал, направив мою атаку в сторону, при этом Угрюмый контратакует сам. Приходится скручиваться и уходить от удара в сближение, практически прижавшись боком к противнику. За что и получаю кулаком по ребрам. В долгу не остаюсь и впечатываю локоть в район печени. Угрюмый болезненно хекает и отпрыгивает от меня тяжело дыша. У меня тоже вздымается грудь, отдаваясь болью в месте удара. Не сломал бы юные ребрышки, паразит. Хотя не должен, удар был не амплитудным, скорее тычок. Но все равно я заигрался. Пора заканчивать.

Ритм боя поймал, на что способны местные мастера — понял. Хватит. Ловлю начало движения своего противника и делаю шаг на встречу. Угрюмый, ощерившись, выстреливает мне в лицо верхней частью топорища. Вместо того, чтобы парировать удар или увернуться, как танцор выкручиваюсь, уходя за спину сопернику, пяткой лезвия цепляясь при этом за его горло и буквально разрывая его. Это прием из ножевого боя, я сам разрабатывал эту связку для топора, комбинируя стилями. И всегда она приносила мне успех. Горячая кровь обжигает мне руки. Не мешкая, выдергиваю топор к себе и перехватив его поухватистей, наношу бесхитростный удар в затылок, добивая противника. Он сам выбрал правила. Из круга должен выйти только один. И это буду я.

Еще мгновение назад азартно кричащие люди замолчали. Пользуясь тишиной, яростно смотрю на них. И бывалые воины отступают под моим взглядом. Нет, я не давлю их ментально. Просто они чувствуют, что я готов убивать и умереть.

— Я вам говорил, что неподчинения я не потерплю! — я буквально реву надрывая связки, только бы не дать петуха, все-таки голос едва-едва оформился, — Я давал вам шанс уйти! Вы все согласились встать под мою руку! Все! — зло скалюсь в лица ближников Угрюмого, с ними он проводил больше всего времени, — Вы решили поиграть со мной! Кто еще не согласен с моими решениями⁈ В круг! — я, кружась, вглядываюсь в прячущих взгляды бледных гвардейцев, — Ну⁈ Нет таких⁈ Больше поединков не будет, в следующий раз я просто убью ослушника, — бросаю топор рядом с трупом Угрюмого и выхожу из круга. — Проверить, что там наверху, лодки на берег, ставим лагерь. Отдых три дня. Барон, назначьте людей сколотить плот и заготовить дрова. Надо проводить воина в чертоги Одина.

На ходу стягивая окровавленную куртку и рубаху, шагаю к реке. Хочется скорее смыть с себя пот и кровь. Демоны! Тут же еще аристократки! Плевать! Раздеваюсь у самой кромки и захожу в ледяную воду. Зайдя по пояс приседаю и с фырканьем выныриваю. От меня по воде ползут кровавые разводы. Не приманить бы какую тварь на запах. Хотя за три недели не встретили таких, откуда им сейчас взяться? А вот в тайгу пройтись надо. Хочу свежего мяса. Надоела уже это рыба и воняющая тиной пернатая дичь.

[i] Бочка— препятствие на реке с пенным котлом и обратным течением.

Глава 16

Пока бойцы разбивали лагерь, взял с собой молчаливого Рыжего и сходил на разведку. В плохом месте мы встали. Не нравится оно мне. Вроде никакой опасности не обнаружили, но вот не нравится и все тут! Мало живности, нет хищников. Кое-как выследили и подстрелили какую-то зверюгу, похожую на кабана-переростка, только с мощными закрученными в спираль, как у барана, рогами. Больше никого отыскать не удалось. Разная мелочь мелькала среди пожелтевших кустов, но болты на бесполезную добычу тратить не хотелось. Хотя и было интересно, что за живность обитает в этих местах.

Кремировали Угрюмого на закате. Отбуксировали плот на середину реки, и я активировал огневые артефакты. Через десять минут вниз по течению уплывали шипящие головешки. Изменилось ли что-то в моих отношениях с гвардейцами Бежецких? Пожалуй, нет. Я и раньше не был для них своим, так все и осталось. Лишь добавились неприязненные взгляды. Вполне естественно. Так мне и не надо, чтоб меня любили. Необходимо, чтобы люди четко и быстро выполняли мои команды. Этого я добился. Остальное не важно.

Ужинать пришлось уже в темноте. Быстро закидал в себя ароматные сочные куски мяса и решил обойти лагерь. Что-то не давало покоя, будто упустил какую-то важную мелочь. Пойдя на поводу у своей паранойи, к всеобщему недовольству, приказал усилить посты. И распорядился пустить по периметру лагеря патруль. Заодно и присмотрят за часовыми. Лишним не будет.

Люди давно разбрелись по палаткам, а я все сидел и сидел у костра, отправив дежурного кострового спать. Где-то заугукала ночная птица, плещется играя в реке рыба, да нет-нет перекликаются между собой караулы. Что же здесь за место такое, что я не слышу обычный шум леса? Не зарычит вышедший на охоту хищник, не вскрикнет тревожно испуганная жертва. Странно это все.

— Странное место, — вынырнул из темноты Гуннар, следом за ним Рогнеда, — Тихо, как на кладбище.

Они уселись напротив меня, уставившись в огонь.

— Плохое место, — соглашаюсь с ними.

— Не надо было тут останавливаться, — зябко повела плечами княжна.

— Тогда завтра или послезавтра, мне пришлось бы убить еще кого-нибудь, — нервно дернув щекой, она пристально посмотрела на меня. — Объясни, ты же дядька, — попросил я Адеркаса, и усмехнулся, заметив, как смутились мои собеседники. Можно подумать, никто не понимает, как в отряде обстоят дела на самом деле. Разве что Зоряна, да подружки-аристократочки. Остальным как Божий день ясно, что барон натаскивает княжну командовать людьми. И чего тут смущаться. Это же хорошо, что рядом есть опытный наставник. Гораздо хуже учиться на собственных ошибках, которые в воинском деле чаще всего оборачиваются большой кровью. Хотя, от них и опытные командиры не застрахованы. Я же со всем своим багажом прошлых жизней довел дело до поединка.

— Люди устали, княжна. «Волки» — отряд быстрого реагирования. Наше дело — мгновенные, как укус шершня, операции в городских условиях. Мы не готовы к такому длительному походу. Тут и егерям тяжеловато пришлось бы. Плюс Заброшенные земли вытягивают душу. Большой привал нужен был еще неделю назад, — барон осуждающе посмотрел на меня.

— Время, — равнодушно ответил я, не отводя взгляда, — Нам надо успеть выйти в княжеские земли до большого снега. Зимовать в этих местах — подобно смерти. Да, я пережал. Понадеялся на выучку гвардии. Напрасно. Но буду делать так и дальше. Объясните это своим бойцам. Даже если мы найдем место под зимовье, выживут от силы единицы. Амулеты не вечные. Запасы тоже рано или поздно закончатся. И сейчас я заставляю вас двигаться к цели. Это проще. На зимовке я заставлю вас перекладывать снег с места на место. Всех. И девушек тоже. Потому что стоит лечь, перестать шевелится, и Мара тут же заглянет вам в глаза.

— Может действительно лучше было идти через обжитые земли. Или примкнуть к вольным охотникам, — Рогнеда с сомнением посмотрела на меня.

— Вольные вас не приняли бы, — опять одно, да потому, объяснял же уже, — Это сейчас война, вы — союзники. Завтра прогоните эллинов, и все что узнаете, воюя бок о бок с охотниками, примените против них. И не надо говорить, что это не так, — я цинично усмехнулся, вскинувшейся Рогнеде, — Даже ты, княжна, сделаешь так, не говоря уже о главе рода. И даже если благородство возьмет верх над расчетом, как убедить в этом вольные ватаги?

Княжна не ответила. Она молча глядела в огонь пустыми глазами. Умаялась девочка. Еще и смерть одного из гвардейцев давит на душу. Но тут сами виноваты, лучше надо было воспитывать личный состав. А то дворянская спесь оказалась превыше долга.

— Что касается прохода через обжитые земли, так барон попытался туда сунуться. Не вышло. А если эллины узнают, что в отряде пять дочерей видных сторонников Ингвара, нас просто загонят, как волчья стая добычу, — Гуннар кивнул, соглашаясь. Повезло Бежецким с бароном. Да и мне тоже. Ведь мог бы встать в позу. Формально он старше и опытнее. И потащились бы они через занятую интервентами территорию. И как пить дать пропали бы. Пограничье обложено плотно. Ведь именно оно было так необходимо захватчикам.

— И откуда ты все это знаешь?

А этим-то что не спится⁈ Хотел же просто посидеть один. Все четыре юных аристократки рассаживались вокруг костра.

— Книжки умные читал, — отвечать на расспросы не хотелось. А ведь они пришли именно за этим.

— Боевым топором владеть на уровне мастера, тоже из книжек научился? — Белозерская никак не уймется. Но что-то подсказывает мне, что именно сейчас, на расспросы ее подтолкнула княжна Наталья. Вон как изучающе поглядывает. Смотри-смотри. Догадываюсь я о вашем интересе. И Бежецкие и Лобановы, заинтересованы во мне, как в артефакторе и эксперте по Заброшенным землям. Баронесса… Вот с Аделиной не понятно. Уж очень мне не понравился ее восторженный взгляд. Зоряна, ладно, она совсем ребенок у нее девичья влюбленность в спасителя. А Адеркас девица взрослая. Должна уже избавиться от романтических бредней. Хотя, что я знаю о девушках Мидгарда? Да и не только о девушках. Для меня пока весь этот мир загадочен и непонятен. — Отвечай, смерд! — зато боярыня, как открытая книга. Меня она ненавидит незамутнённо, всеми фибрами души. Не знаю только за что. Да и не интересно мне это.

— Я не твой смерд, Белозерская, — надо идти спать, спокойно посидеть мне здесь не дадут. И да, я специально пошел на обострение. Пора ставить зарвавшуюся девчонку на место. — Я вольный охотник! — зло сморю в полные презрения глаза, — Еще одно оскорбление и я тебя убью. Ты забыла свое место, женщина! — разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Убийца! — догоняет меня в спину, как выстрел.

— Да, — оглядываю сидящих у костра девушек, задержав взгляд на боярыне, — Я — убийца. И хочу пояснить всем, чтобы больше не было недопонимания. Я никому! Ничего! Не должен! У меня был определенный договор с княжной Рогнедой. Обязательства по которому, в силу от нее не зависящих обстоятельств, род Бежецких выполнить не сможет, — перевожу взгляд на отводящую глаза Валькирию, и замершую в недоумении Зоряну. А как ты хотела, девочка? Думала я бескорыстный рыцарь в сияющих доспехах? — Все что я для вас делаю, я делаю в силу своей доброй воли, которую вы все чаще и чаще испытываете на прочность. Не заставляйте меня пожалеть о своем решении. Вы все почему-то решили, что титул и происхождение, дает вам какие-то привилегированные права. Запомните, здесь не княжество. Здесь Заброшенные земли. Тайге все равно, княжна ты, боярыня, баронесса или кухарка. Она одинаково беспощадна ко всем. Чем раньше вы это поймете, сударыни, тем больше у вас шансов увидеть родных.

Надеюсь, золотую молодежь проняло. Мне надоел этот детский сад с упреками, претензиями и капризами. Слишком просто и легко мы идем. Будто не по самому опасному месту на Мидгарде, а по городскому парку. И, похоже, все мои спутники начали воспринимать наше путешествие, как легкую прогулку. Я очень хочу ошибиться, но нутро буквально вопит, что беззаботные дни подошли к концу. Судя по обеспокоенному лицу барона, старый вояка тоже что-то чувствует. И от этого вдвойне тревожно. И сейчас точно не до дуростей высокородных пигалиц.

— Да, что он себе позволяет!

Похоже, не проняло!

— Дарья, заткнись!

А может и проняло. Будущее покажет.

Утром дали людям выспаться. Ранний подъем делать не стали. Но и особо лениться времени нет. Спустя два часа после восхода, лагерь начал оживать. Бойцы неторопливо приводили себя в порядок. Запахло готовящейся пищей. Девицы пока еще не вставали. Хотя, нет. Стройная фигурка Рогнеды уже мелькает среди палаток. Но ей по должности не положено лениться. Еще бы найти барона. Вроде только слышал голос, и уже нет усатого. Ладно, подожду. Заодно позавтракаю, потом некогда будет.

Дежурный по кухне, злобно зыркнув на меня, тем не менее, отвалил полный котелок каши с мясом, ну а чаек травяной я и сам себе заварю. Пока набивал брюхо, проснулись юные сударыни. И сонной стайкой посеменили наверх. Следом, потянулась парочка гвардейцев. Это правильно. Приглядеть за барышнями надо. И не надо думать о всяких пошлостях. Приглядеть, а не подглядеть! А вот и барон появился. Быстро закидываю в себя остатки каши, обжигаясь, хлебаю чай и двигаю к Адеркасу.

— Гуннар, — пришлось окликнуть старого вояку, пока опять не умотал куда, влекомый чувством долга, — Лагерь на тебе сегодня. Баню надо организовать, стирку.

— А ты собрался куда-то? — он подозрительно на меня прищурился.

— Хочу еще раз по лесу пройтись. Не нравится мне тишина. Ночью зверья слышно не было. Не правильно это. Не должно так быть.

— С Рыжим опять пойдешь?

— Нет. Сегодня один, — я непроизвольно скривился, — Не умеют твои ходить тихо.

Барон опять вперился в меня подозрительным взглядом, поглаживая пальцем вислые усы. Есть у него такая привычка, когда о чем-то задумывается. После ночного разговора боится, что брошу их? Разубеждать ни в чем не буду. По большому счету, они всегда могут вернуться и сдаться эллинам. Старый вояка кивнул самому себе и окинул взглядом берег:

— Надо бы лодки разгрузить, просушить вещи и припасы.

— Дождитесь меня, — покачал я головой, — Тревожно мне.

— Что-то чувствуешь? — он встревоженно посмотрел мне в глаза.

— Не знаю. Не хочу разводить панику, но будьте готовы быстро уходить.

— Так, может, стоит сейчас уйти, пока не успели развернуться с хозяйством?

Я с сомнением посмотрел на расслабленных гвардейцев. Да, наверное, получится их поднять и заставить опять грести. Но переход от злобных взглядов к прямому неповиновению вопрос времени. И барон это прекрасно понимает. Просто не может принять, что его хваленые, выпестованные им «Черные волки», оказались не готовыми к неожиданным трудностям.

— Не сто̒ит. Людям действительно нужен отдых. Впереди самое сложное. Все, я пошел. В случае опасности уходите вниз по реке, меня не ждите. Я догоню.

Хороший командир барон. Переживает за своих бойцов. Но какого, попав в Заброшенные земли, он и его бойцы стали как беспомощные телята? Может действительно аномалия так действует? Я здесь переродился, прожил год и практически не чувствую влияние хаоса. А как он влияет на местных? Их источники я защитил. Это да. Амулет создает небольшое стабилизирующее энергопотоки поле. Но за стандарт я брал поведение маны в Кочках. Только город стоит на самой границе аномалии. А если даже там энергетика вредна для непривычных людей? Может в этом причина психозов? В эту теорию укладывается и не совсем адекватное поведение боярыни Белозерской. С ее редким даром, она сильнее остальных должна ощущать на себе пагубное влияние хаоса. Но в то же время проблемы начались еще в убежище. А там мана абсолютно нейтральна. Мне не хватает знаний! О мире. О людях. Об аномалии.

Молча разминулся с квартетом высокородных девиц и их сопровождением, и углубился в чащу. Вчера мы с Рыжим далеко не заходили, исследовали километра два-три вглубь тайги. На большее не хватило времени. Сегодня я хотел пройти гораздо дальше. Надо попробовать разобраться, почему не дает покоя чуйка. Тайга в этих местах не такая, как рядом с моими скалами и в окрестностях Кочек. Здесь она гуще, темнее. И сосны с елями просто огромные. Стволы в два, если не в три обхвата. Густо заросшие мхом цвета засохшей крови. И гигантские шишки, гроздьями висящие на ветках. Даже страшно ходить под сенью таких деревьев. Чем глубже я продвигался в лес, тем непроходимее становились дебри, густо заросшие колючим кустарником. Приходилось искать более-менее пригодные для движения проходы, оставляя на стволах деревьев зарубки, чтобы не заблудиться.

И вдруг, словно по волшебству, заросли закончились. И передо мной раскинулось желто-бурое море, простирающееся, кажется, до самых гор. В лицо потянуло холодным ветерком, с запахом разложения и гнили. Резкие порывы воздуха пробегают по траве, создавая иллюзию шипящих волнующихся волн. А дальше, у самого горизонта, к небу вздымаются покрытые снежными шапками вершины гор. От красоты раскинувшегося передо мной пейзажа, могло бы захватить дух. Если бы не ощущение смертельной опасности, исходящее от этой равнины. И повышенная концентрация хаоса. На миг показалось, что в травяных джунглях кто-то стремительно движется, приближаясь ко мне. Я настороженно замер, сжав арбалет. Нет. Действительно показалось.

Сделав шаг вперед, тут же проваливаюсь по пояс в болотную жижу. В нос шибает тошнотворной вонью. Сдерживая рвотные спазмы, кое-как выбираюсь на сухое место. Пожалуй, пора возвращаться. Дальше не пройти. И не очень хочется, если честно. И так понятно, что причиной моих тревог является равнина. Остается надеяться, что лесная чаща с густым колючим кустарником, будет непреодолимым препятствием для обитателей болот. Хотя, судя, по тому, как мрачен и безжизненен лес, надежды эти тщетны. Остается молиться всем Богам Вселенной, чтобы уберегли ночью от знакомства с тварями, водящимися в этой густой траве. А завтра мы уйдем.

Я еще побродил по лесу, выискивая следы хищников и, ничего не обнаружив на толстом ковре из хвои, вернулся на нашу стоянку. Лагерь кипел деловой суетой. Обнаженные по пояс гвардейцы таскали и грели воду. В одной из палаток устроили парную, натаскав туда нагретых на костре камней.

— Как сходил? — не успел я спуститься к берегу, как рядом появились Гуннар с Рогнедой.

— Нормально. Где девушки? — я окинул взглядом берег и не обнаружил красавиц.

— Им устроили баню дальше по берегу, — барон махнул рукой вверх по течению, — там небольшая промоина в склоне, как раз под палатку.

— Охрана?

— Они отказались, — мотнула головой Бежецкая, — Но пару парней я неподалеку поставила.

— Пошли еще троих.

— Что-то случилось?

Пришлось вкратце поведать о результатах разведки. Озадаченная княжна тут же умчалась к подругам, прихватив с собой четверку уже успевших вымыться гвардейцев. А я, пользуясь моментом, тоже нырнул в полную пара палатку. «Волки», не сказать что от меня шарахались, но и рады мне точно не были, сверкая в мою сторону недобрыми взглядами. Плевать. Лишь бы команды выполняли быстро и точно. А в этом я не сомневаюсь. И вчерашний урок на пользу пошел, да и княжна с бароном, думаю, беседу с личным составом провели.

К вечеру, все хозяйственные работы были завершены. Лодки решили не разгружать. Судя по старой карте и приближающимся горам, вскоре нам предстоит волок от Вишеры до Изуни. Самое трудное и опасное место, на нашем пути. Там придется задержаться. Заодно и остаткам припасов ревизию сделаем. Время будет. Сначала предстоит дальняя разведка. По ее результатам будем решать, перетаскивать лодки или проще будет сколотить на Изуне плоты, а груз перенести на руках. Когда-то две реки соединяла дорога. Но в каком она состоянии сейчас, и сохранилась ли в принципе — неизвестно. Именно от этого и будет зависеть наше решение. Ну и от глубины русла Изуни, в ее верховьях. Зато, потом будем двигаться только вниз по течению, практически до самых Холмогор. Главное, чтобы Заброшенные земли были к нам милостивы.

Отдохнувший и соскобливший с себя грязь и пот народ повеселел. Стали слышны беззлобные шутки, смех, кто-то затянул тихую песню. Об опасном соседстве отряду сообщили. Но, по-моему, гвардейцы не достаточно серьезно восприняли мое предупреждение. Их дело, я им не батька. Лишь Гуннар, выставляя посты, твердил бойцам об усиленной бдительности. Но то обязанность командира. Так к его внушениям и относились. И это тоже объяснимо. Первые дни пути отряд сохранял предельную концентрацию. Шутка ли. Сунулись туда, куда даже вольные охотники не ходят. Но миновали дни и ничего не случалось. Самая большая опасность, встретившаяся нам — вороватые птицы, речные пороги и плывущий по течению топляк. Люди устали и расслабились.

На ужин доели остатки мяса. Я надеялся добыть еще какую-нибудь дичь во время своей вылазки. Но так достойную добычу и не встретил. Сидеть вместе со всеми не стал. Накинул на плечи теплую куртку и отошел дальше, к самому берегу, где торчал невесть когда притащенный сюда течением огромный валун. Песок практически полностью засыпал его, оставив на поверхности лишь малую часть, похожую на хребет какого-то диковинного зверя. На нем я и устроился. Отсюда хорошо виден, темнеющий на фоне неба, подсвеченного серебряным светом луны, лес. И загораживаемый носом одной из лодок свет костра не мешает вглядываться в ночную темень.

Позади в реке тяжело плюхнула какая-то рыбина. С противоположного заболоченного берега заорала птица. Вспомнилась такая же лунная ночь и мой единственный поход с одноклассниками на природу. Из той, самой первой жизни. Я редко ее вспоминаю. Не люблю. И не хочу. А здесь на Мидгарде, почему-то все чаще и чаще в памяти стали всплывать образы из далекого и родного прошлого. Мама тогда в Кочках, одноклассники сейчас. Может быть потому, что этот мир удивительно похож на сказки моей родной Земли. Легенды о викингах, северных богах, вроде даже имена у них похожие. Мара, Жива, Один, Тор, Норны. Не знаю. Не уверен. Вроде смотрел какое-то кино на эту тему. А вот язык удивительно схож с русским. Только каким-то корявым. Будто диалект. И много незнакомых слов. Скорее всего, скандинавских. Не могу сказать. Даже если и слышал что-то похожее на Земле, уже не помню.

Ой, то не вечер, то не вечер.

Мне малым мало спалось.

Мне малым мало спалось,

Ой, да во сне привиделось…

— Что это за песня?

— Очень старая. Ее пела моя мама. Вы что-то хотели, Дарья? — принесла нелегкая эту занозу. Только настроение испортила.

— Да, — замявшись, она встала передо мной. Свет луны словно запутался в ее светлых волосах, отчего казалось, что вокруг головы сияет нимб. На миловидном личике, светятся двумя огоньками глаза. Что-то потустороннее, ангельское было сейчас в ее облике. Я даже улыбнулся своим мыслям. На святую эта юная стерва точно не похожа.

— Почему ты смеешься? — она вздернула свой носик к небу.

— Это не имеет значения. К Вам, боярыня, мой смех не имеет никакого отношения.

— Тебе настолько безразлично и неприятно мое присутствие?

Девочка! Ты пришла выпить мой мозг⁈ И самое главное, что бы я ни ответил, все будет обращено против меня.

— Так что Вы хотели?

Она стояла, кусая губы и глядя мимо меня на реку. Наконец, тряхнув льняными косами решительно произнесла:

— Извиниться.

— Что⁈

Неожиданно! Я даже тряхнул головой, решив, что ослышался.

— Я хочу перед тобой извиниться, — повторила она медленней, — Мое поведение было недостойно истиной дворянки. Прошу меня простить, — и Белозерская тяжело, словно к ее спине привязали жердь, поклонилась. Не низко. Слегка. Но даже это далось ей с трудом. И, тем не менее, она себя пересилила.

И что мне с ней делать? Не думаю, что принесенные извинения идут от души. Скорее всего, подруги заставили. Не зря мне утром показалось, что у Дарьи заплаканные глаза. Однако встать сейчас в позу — нажить смертельного врага. Да и вообще не правильно. Девушка первая делает шаг навстречу. Какими бы ни были причины, оттолкнуть ее нельзя. На пользу это не пойдет. Ни мне, ни ей, ни отряду.

Поднявшись с камня, кланяюсь в ответ:

— Ваши извинения приняты, сударыня. В свою очередь приношу извинения за излишне резкие слова, сказанные в Ваш адрес. Они были продиктованы необходимостью.

Посмотрим, как воспримет последнюю фразу. Если осознала, в чем виновата — проглотит. Если нет, то ей уже никто и ничто не поможет. Дарья расправила плечи, вскинув подбородок. Даже в темноте стало заметно, как вспыхнули краской ее щеки. И… судорожно кивнула.

— Я понимаю.

— Род Белозерских может гордиться своей дочерью, — сейчас я был совершенно серьезен. И девушка это почувствовала, потому что ее лицо осветилось улыбкой. Вот как⁈ Нашей боярыне важно мнение простого охотника из смердов?

— Федор… — девушка хотела что-то сказать или спросить. Но нас прервали. Из леса раздался дикий, леденящий душу вой, потом короткий человеческий вскрик и из чащи вылетело изломанное тело одного из гвардейцев, недавно заступивших в караул. Несколько раз перевернувшись в воздухе, оно с противным шлепком упало на песок рядом с костром, где уже готовились к отражению неизвестной опасности гвардейцы, оттеснив себе за спину девушек.

Подхватив за талию свою пискнувшую от такого обращения собеседницу я, как пушинку закинул ее в стоящую рядом с нами лодку.

— Забейся под вещи! На берег не суйся! — скомандовал я и, не глядя послушалась она меня или нет, ринулся к склону, откуда должен появиться убийца моего человека.

Глава 17

— В кааарррее! Шевелитесь, каааррррооовы стельные! — Адеркас ревел как раненый мамонт, — Женщин в центр!

Выучки у парней было не отнять, первое замешательство, вызванное неожиданным нападением, прошло практически мгновенно. Еще несколько секунд назад спокойно сидящие у костра люди, уже ощерились в сторону леса заряженными арбалетами, плотно сбив строй, в центре которого напряженно замерли девушки, которых, как самая старшая, опекала Рогнеда. Завидев меня, она, срывая голос, закричала:

— Где Даша?

— В лодке! Уводите детей! В лодки! Уводите всех!

— А ты?

Я махнул рукой. Отвечать было некогда. Со склона на песок в пятно света от костра свалился бесформенный кусок мяса. То, что это один из бойцов можно было догадаться только по кое-где оставшимся окровавленными лоскутам обмундирования. И опять, полные ужаса человеческие крики и леденящий душу вой. Только теперь над самой моей головой. Краем глаза успеваю заметить, как пятится к лежащим на песке лодкам строй. Хорошо, что барон не стал играть в героев-спартанцев. И вот уже мощная тень заслоняет луну и прямо передо мной возникает огромная тварь. Мощное четырехметровое тело, покрытое то ли чешуей, то ли короткой шерстью, в темноте не разобрать. Когтистые лапы, довольно высокие, с необычным расположением коленей — внутрь друг к другу. Короткий и толстый хвост, похожий на крокодилий. И массивная вытянутая вперед голова с огромной пастью, полной острых заостренных зубов и длинными, изогнутыми как сабли клыками, с которых капает что-то густое и темное. Скорее всего, кровь парней, принявших на себя первую атаку твари. Но они дали своим товарищам бесценное время собраться и приготовиться к обороне.

А теперь моя очередь повоевать. Главное, отвлечь чудовище. Дать возможность бойцам спустить лодки на воду и уйти на стремнину. Хищник замер переводя взгляд с меня на строй бойцов. Демоны! Более многочисленная добыча, похоже, заинтересовала монстра больше, чем худосочный я. Придется разубеждать. Выпускаю в сторону зверя струю пламени. И ничего! Огонь огибает массивную тушу и словно впитывается в шкуру животного. Попробуем иначе. Ледяное облако накрывает монстра, промораживая у него под лапами песок и тут же исчезает. Порождение хаоса аномалии буквально разрушает магию. И никакие мои стабилизирующие конструкты не помогают. Придется действовать по-другому.

Испытанный когда-то на гигантском медведе болт впивается в морду зверюге, разворотив часть челюсти. Монстр замотал головой, разбрызгивая кровь, и в уши ударил жуткий вой. Твою же! Он что⁈ Менталист⁈ На мгновение мне показалось, что мой мозг сейчас разлетится на мелкие брызги. Сделав над собой усилие, вгоняю еще один болт в пасть твари. Давление исчезает. Пока она трясет башкой, быстро оборачиваюсь на отступающий отряд. Часть бойцов торопливо сталкивает лодки на воду. Вторая, во главе с бароном, хлипким строем приближается ко мне на помощь.

— Нет! — кричу, срывая голос, — Уходите! Все уходите! На волоке догоню!

Против этого чудовища гвардейцы бессильны, только погибнут зря. Лучшая помощь от них — быстрее уйти отсюда и дать мне возможность применить весь свой арсенал. Парни замерли, а я уже смотрю в налитые кровью злобные глаза зверюги. Моя ручная артиллерия хорошо потрепала монстра, но и всего лишь.

— Ну, что смотришь⁈ Вот он я! Давай! — разогнав в себе ярость, давлю на зверя ментально. И ему это не нравится. Мы кружимся, глядя друг другу в глаза. И вот, когда я оказываюсь между ним и обрывистым склоном, тварь, взрывая лапами песок, бросается на меня. Не ожидал от такой огромной туши, настолько стремительной атаки. Едва успеваю уйти с траектории движения перекатом. Хищник, пролетая мимо, пытается ухватить меня зубами, жуткая пасть клацает в нескольких десятках сантиметров от моего тела. Затормозить монстр не успевает и тяжелую тушу инерцией уносит вперед, где он врезается израненной мордой в склон. От удара сверху на голову чудовищу валится огромный пласт глины. Пользуясь паузой, заряжаю арбалет и бросаю мимолетный взгляд на берег. Лодки уже качаются на воде и последних гвардейцев затаскивают на борт их товарищи. Отлично! Теперь можно! Показалось, что у самого борта, вглядываясь в мою сторону, замерла стройная фигурка с длинными белокурыми волосами. Зоряна, Дарья? Да какая разница⁈ Не до них сейчас. Главное — люди уже далеко, до них не достанет.

В выбравшегося из-под завала зверя летит усиленная частотная граната. Даже у меня, находящегося от монстра в десятке шагов и увешанного защитным артефактами заломило зубы, а кожу зажгло огнем. Что уж говорить о звере. Жалобно взревев, он закружился на месте, на мой мозг обрушился еще один мощный ментальный удар, от которого потемнело в глазах, и я со стоном завалился на землю. Если тварь сейчас нападет, буду абсолютно бессилен. На звук стреляю из арбалета и, собрав последние силы, пытаюсь отползти подальше. И вдруг резко все проходит. Через пару секунд возвращается зрение. Монстр лежит на боку, вытянувшись и подрагивая в предсмертной агонии лапами. Лодки почти скрылись, выделяясь на воде смутными удаляющимися пятнами.

Кряхтя и постанывая, водружаю себя на ноги. Голова кружится, ноги ватные, руки ходят ходуном. Кое-как заряжаю арбалет. Очень уж не хочется, оказаться безоружным перед собратьями, едва не отправившей меня на тот свет, твари. Осторожно, выписывая полукруг, чтобы зайти со стороны морды, приближаюсь к темнеющей в ночи туше. Лапы уже не шевелятся, замерли, поджавшись под брюхо. Делаю пару шагов к монстру и обдаю его пламенем. По шкуре зверя пробегают искры, а в нос шибает вонью от паленой шерсти. Интересно. Получается защита от магии только у живых особей? После смерти она исчезает? А почему? Не ко времени во мне проснулся исследовательский зуд. Внезапно в голову пришла мысль, что в эти места надо обязательно наведаться зимой, когда замерзнет болото. Судя по тому, как сквозило из-за него дыханием аномалии, где-то там есть проход через горы. И ведет он к эпицентру катастрофы. Главное, никто в этом мире, кроме меня, туда пройти не сможет. Еще один козырь мне в карман. Посмотрим, как можно будет разыграть его, когда выберемся к людям.

Гораздо смелее подхожу к хищнику. Теперь можно рассмотреть его спокойно. Зажигаю над нами небольшой магический светлячок. Жуткая зверюга! Морщинистая, покрытая пигментными пятнами кожа, с уцелевшими после огня клоками темно-рыжей короткой шерсти. Под развороченную морду натекла лужа крови, напитав песок. На клыки даже сейчас смотреть страшно. Когти тоже не маленькие, но не настолько ужасающие. Перепонок на лапах нет, значит, животное сухопутное, но появилось точно со стороны болот. Пришло, судя по всему, по моим следам.

Испытываю ли я по этому поводу угрызения совести? Ничуть! Разведка была необходима. А погибшие парни просто выполнили свой долг. Единственное, непонятно почему они позволили монстру подобраться к себе так быстро. Но кто знает, насколько скрытной может быть это зверюга, когда крадется. Лапы — вон какие широкие, как лопаты. Наверняка, позволяют двигаться мягко. А если учесть ментальную активность хищника, то становится неудивительным, что часовые не заметили опасность.

А это что такое? На брюхе хищника обнаруживаю складку, оказавшуюся сумкой, в которой шевелится приросший головой к сосцу розовый едва сформировавшийся детеныш, похожий на розового головастика с маленькими лапками. Ему точно не выжить. Выхаживать даже не буду пытаться.

Все, руки, ноги трястись перестали, теперь можно посмотреть, что осталось от караульных. Два поста по три человека. Останки двоих здесь. Значит где-то наверху еще четверо. Разумней, конечно, дождаться рассвета. Но вдруг кому-то из парней удалось выжить. Забираюсь наверх и, замерев у самой кромки леса, вслушиваюсь. Тихо. Только шум от раскачивающихся от ветра крон. Пытаюсь прощупать окрестности ментально. Ничего! Но это не показатель. Не такой уж я сильный менталист. Для нормальной работы мне нужен хотя бы зрительный контакт. Придется идти самому.

Далеко в лес заходить не пришлось. Растерзанные тела увидел практически сразу. Следы читались четко. Как я и думал, хищник пришел со стороны болот. Покружил вокруг лагеря и напал на один из постов. На шум и крики, прибежали парни со второго. Шансов у гвардейцев не было. Зверь растерзал их практически мгновенно, видимо ментально лишив воли к сопротивлению. Воины не смогли даже выстрелить. На месте схватки нашел заряженные арбалеты и три тела. Должно быть четыре! Еще раз оглядываюсь и замечаю примятые кусты. Странно, обломаны только верхние ветки. Углубляюсь в колючие заросли и сразу натыкаюсь на тянущийся вглубь кустарника кровавый след. Метрах в трех нашел залитого кровью четвертого гвардейца. Буй! Дышит! Жив!

Вытащить раненого, не навредив, оказалось задачей нетривиальной. Но я справился. Теперь можно заняться ранами. В переплетении шипастых веток сделать это не представлялось возможным. Безжалостно срезаю с тела пропитанную кровью одежду. Повезло парню. Основной удар клыков пришелся по арбалету. Гвардеец до сих пор сжимает в руках его обломки. И пальцы разжимать никак не хочет. Пусть. Сейчас это не важно. Зацепив оружие зубами, зверь развернул жертву, отчего удар оказался не такой выверенный. Острые, как кинжалы, зубы лишь скользнули по спине, вырвав огромный кусок мяса. Сейчас на этом месте страшная огромная рана с белеющей костью. Пару сантиметров и тварь сделала бы Бую «кровавого орла».

Достаю из хранилища аптечку из своих старых еще космических запасов. Жаба тут же кинулась душить, вцепившись холодными лапами в горло. Их осталось-то у меня — раз-два и обчелся. Но и парня жалко. Знакомы недавно, но прошли вместе уже многое. Прикладываю «автодоктора» рядом с раной. Тихое жужжание и загорается зеленый индикатор. Все что можно аптечка сделала. Теперь осталось только залить рану биоклеем и перемотать бинтами. Взвалив тяжелое тело на спину, отчего раненый застонал, утащил его на берег. Устроил в одной из палаток. Пусть отлеживается. Надо, конечно, уходить отсюда, как можно скорее, но не оставлять же тела парней хищникам.

До рассвета рубил и таскал дрова, с замиранием сердца вслушиваясь в каждый ночной шорох. Солнце едва поднялось над верхушками деревьев, когда я запалил посмертный костер. На каждое тело положил арбалет. В этом мире давно уже не придерживаются древних традиций. И кремировать погибших воинов не обязательно с оружием в руках. Но мне показалось правильным, чтобы парни ушли в чертоги Одина, как полагается.

Надул лодку и принялся сворачивать лагерь, задумчиво поглядывая на тушу монстра. Демоны! Я не могу бросить столько ценных ингредиентов гнить просто так. Всю тушу забрать не получится. Но голову, лапы, сердце и печень заберу. В хранилище не пропадут. Только вот места останется впритык. У меня там еще так и не подаренная Ворону медвежья шкура, неприкосновенный запас продуктов и вещей и много всего разного прочего необходимого и полезного.

В путь отправился после полудня. Торопиться не стал. Все равно отряд смогу догнать только на волоке. Главное успеть догнать отряд до того, как у них начнут выходить из строя защищающие от воздействия аномалии амулеты.

Буй в сознание так и не приходил. Но и хуже ему не становилось. Надеюсь, выживет. Привык я к нему.

На карбасах царили тишина и всеобщее уныние. Разговаривать и обсуждать произошедшее никому не хотелось. Такие интересные, живописные и обманчиво мирные Заброшенные земли показали свое истинное лицо. А ведь Раевский их предупреждал. Не прислушались, не восприняли слова мальчишки со всей серьезностью. Посчитали, что парень нагнетает, теша чувство собственной важности. Спокойствие первых недель пути всех расслабило.

Даже опытнейший Адеркас, в отсутствии видимых опасностей решил, что удастся пройти по территории аномалии без приключений. Да что там говорить, он пытался спорить с Федором, когда тот приказал усилить посты. Хотя интуиция шептала, что так хорошо не бывает, что-то должно произойти. Но люди устали. Вымотались морально и физически. Перед тяжелым переходом с волоком, хотелось дать им отдохнуть, как можно больше и лучше. В результате потеряно шесть человек. Отличных парней, с которыми столько пройдено бок о бок. А главное, там остался проводник. Еще и один карбас с частью припасов придется бросить. Гребцов не хватает.

Почему барон не ослушался Раевского? Почему не бросился на помощь, а ушел, как тот и приказал? Юнец приказал ему — ветерану несчетного количества схваток и битв, который больше полутора десятка лет командовал элитным подразделением военного княжеского рода. И он послушался! Потому что тогда, на миг ему показалось, что распоряжение отдает сам князь. Столько силы и властности было в голосе парня.

На замыкающем карбасе настроения были еще хуже. Рогнеда с закаменевшим лицом, до скрипа сжав зубы, вглядывалась в исчезающие за кормой пейзажи. Первое ее задание, в качестве командира, а от вышедшего из Бежецка отряда быстрого реагирования, способного, как тогда казалось, решить любую задачу, осталась едва половина! Княжне захотелось все бросить, забраться под огромную медвежью шкуру на носу лодки, откуда сейчас раздаются горестные всхлипы девочек, и плакать вместе с ними, жалея себя. И ждать, когда придет кто-то сильный и посочувствует, приободрит, поможет, возьмет на себя тяготы и заботы. Перед глазами вставало серьезно лицо мальчишки, срывающимся голосом кричащего:

— Уводите детей!

А потом бесстрашно бросающегося навстречу ужасной твари. А ведь он хоть и не на много, но младше Зоряны. При этом почему-то его «уводите детей» совсем не кажется неуместным. Скорее наоборот! Княжна только сейчас, вдруг, начала осознавать, сколько тянул на себе этот парень, действительно нянчась с ними, словно с малыми детьми. Только с Гуннаром Федор вел себя на равных, с уважением прислушиваясь к мнению командира «Черных волков». Что там говорить, даже гвардейцы, опытные и матерые воины, казались рядом с ним неразумными шаловливыми мальчишками. Как так⁈ Почему⁈

— Почемууууу⁈ — вторя ее мыслям, раздался рыдающий голос Дарьи, — Почемуууу мы его бросили⁈

Вот, тоже загадка. О чем говорили Раевский с Белозерской, что высокомерная боярыня, все время шпыняющая и достающая парня по поводу и без повода, сейчас рыдает о нем наравне с сестрой? Как у него это получается⁈ Каким образом, готовые растерзать мальчишку в первые дни Буй с Рыжим, спустя буквально неделю, безоговорочно, с полуслова выполняли его команды. И Угрюмова они пытались образумить. Только Угрюмый к «Волкам» попал недавно.

Младший отпрыск одного из союзных дворянских родов, он рассматривался князем, как потенциальный жених для Зоряны. Не являясь наследником, сильный воин мог сменить род на род невесты. Тогда Бежецкие не упустили из рода перспективного лекаря и приобрели отличного бойца. Теперь придется объясняться с отцом Угрюмова. Ничего. Ей есть что сказать!

Если бы не Федор, непокорного, взбалмошного молодого мужчину пришлось бы убить или ей или барону Адеркасу. Причем без всяких поединков. Просто казнить. Потому что прямое неповиновение командирам во время боевого похода карается только смертью. И здесь Раевский оградил их от неприятных обязанностей. За что княжна была благодарна парню и в то же время ненавидела его. Людей князей Бежецких могут убивать только князья Бежецкие! Однако все сделано по закону. По Древнему закону, наиболее почитаемому среди воинов. Тут даже Угрюмов-старший ничего не сможет предъявить Федору. Но мстить будет! А самое плохое, что, возможно, за своего человека будет мстить и отец. И от осознания того, что ее род вместо благодарности может стать враждебным Раевскому, княжне почему-то становилось не по себе.

— Потому что он так приказал!

О чем это Адель? Ах, да! О Федоре! Да. Он так приказал. И они с Гуннаром выполнили. Этот голос нельзя было ослушаться. Такую силу, дающую право повелевать, она слышала только у Великого Князя. Ингвар тоже одним словом мог заставить склонить головы даже гордых удельных князей. Не говоря уже о родах послабей. Потому и подняли восстание южане. Побоялись, что власть скоро окажется в одних руках. А это Закон и порядок. И уже не получится крутить делишки с эллинами и эребами в обход казны.

— Да кто он такой, чтобы приказывать⁈ — сквозь всхлипы, проглатывая окончания, попыталась возмутиться боярыня. Только не было в ее словах былой уверенности и злости. Скорее тоска и неприятие неизбежного.

— А вы не поняли? — с усмешкой спросила Аделина. Рогнеда навострила уши. Сколько разговоров, сколько споров было вокруг личности парня. Они с подругами ни к чему так и не пришли. Даже умная и хитрая, как змея княжна Наталья пасовала перед этой загадкой. Сходились все лишь в одном — Федор не так прост. И графский титул, который он упорно не хочет признавать, его по праву. Только вот ни герб, ни фамилию они с девочками вспомнить не могли. Не было сведений о таком роде ни в одном из известных им источников. Но это ничего не значит. Сколько в мире стран! А что там за Заброшенными землями и вовсе никто не знает. А вдруг сохранился еще один кусок некогда великой Империи. А может даже и не один. И тут такая убежденность в своих догадках от баронессы.

Адель продолжала:

— Сильный воин. Легко убил на хольмганге одного из лучших поединщиков княжества. И подарил ему потом посмертие по древним обрядам. Он же сначала играл с Угрюмовым. Проверял, на что он способен. А когда понял, что тот его ничем не удивит, просто перерезал горло. Это не дуэльный стиль. Так сражаются только в настоящем бою. Поверьте. Я разбираюсь в этом, — тут сложно не согласиться. Аделина при всех своих странностях и романтичных наклонностях, безумный фанатик холодного оружия и древних битв. Баронесса на мгновение замолчала и, с не присущей ей горячностью, заговорила вновь:

— Он дружит с волком. Очень непростым волком. Нам всем показалось, что они разговаривали, а не просто смотрели друг на друга. Не отрицайте. Заброшенные земли для него — словно парк у поместья. Вы знаете хоть одного человека, кто отважится в одиночку бродить по этим местам? Даже старые опытные вольные охотники ходят ватагами не меньше трех человек. При том сильно далеко от Пограничья не уходят. А мы три недели без приключений и потерь шли там, где уже триста лет не ступала нога человека, потому что это смертельно опасно. И если бы не дурость одного из гвардейцев, буквально вынудившего сделать этот большой привал, возможно, шли бы так же и дальше.

Рогнеда задумчиво прикусила губу. Все так. Все именно так. Но к чему клонит баронесса⁈

— И имя!

— А что с именем-то не так? — увлеченная версией подруги Дарья перестала рыдать.

— Федор, у эллинов «Дарованный богами» — тихонько заметила Зоряна.

— А еще произносится, как Теодор — согласилась Адель, — Или Тьютори, как говорят саамы на севере княжества. Или Тиу. Или Тюр! — категорично заключила Адель.

Что⁈ Рогнеда замерла в недоумении от странных выводов баронессы. Да нет! Чушь! Ничем не обоснованные, притянутые за уши домыслы романтичной, увлеченной древними легендами девчонки! Тюр! Древний Бог чести и войны! Конечно же, глупость!

— Есть еще ас по имени Тюр. Он самый отважный и смелый, и от него зависит победа в бою, — на распев по памяти начала декларировать Адель на манер декламаторов-скальдов, — Его хорошо призывать храбрым мужам. Смелый, как Тюр, называют того, кто всех одолевает и не ведает страха. Он к тому же умен, так что мудрый, как Тюр, называют того, кто всех умнее. Вот пример его отваги. Когда асы занимали Фенрира Волка, чтобы надеть на него путы Глейпнир, тот не поверил, что его выпустят, пока ему в пасть не положили как залог руку Тюра. А когда асы не захотели отпустить его, он откусил руку в том месте, которое называется теперь волчий сустав. И потому Тюр однорукий, и не зовут его миротворцем[i].

— А рука? У Феди обе руки целые, — неуверенно возразила Зоряна. А Рогнеда и остальные девушки забыли, как дышать. Слишком многое сходилось с древней легендой.

— Подумаешь, — уверенно, как от какой-то незначительной мелочи отмахнулась баронесса Адеркас, — Долго ли истинному асу отрастить себе новую!

Рогнеда задумчиво покачала головой. Сказка. К сожалению, сказка! А как бы хотелось, чтобы это оказалось правдой. Божественная помощь им совсем не помешает. Она мотнула челкой, словно стряхивая, вызванное рассказом Адель наваждение. И вздрогнула, обжегшись о горящие фанатичной верой глаза гвардейцев.

[i] Цитата: Снорри Стурлусон. Младшая Эдда. Видение Гюльви. (пер.О. А. Смирницкой. Изд. «Наука» 1970 год)

Глава 18

Шли ходко. Ночевали прямо в карбасах. После нападения непонятной твари на берег сходить опасались. Версия о божественном происхождении Федора неожиданно получила горячую поддержку среди гвардейцев, обретая с каждым новым пересказом все новые и новые подробности, подтверждающие истинность предположений баронессы. Припомнили все. И своевременно спасенную посреди безлюдных Заброшенных земель из лап наемников всеобщую любимицу Зоряну. И эффектное появление юноши в Кочках. Стоявшие тогда в оцеплении воины рассказывали о горящих божественным светом очах Бога, скрывающегося под личиной неопытного юноши. Как он одним словом и взглядом остановил Угрюмова, пожелавшего спалить его огнем. Вспомнили предупредившего отряд о засаде волка. Еще и Рыжий подлил масла в огонь, рассказав, как Лютый со своей волчицей спасали княжон от преследователей. Само собой по приказу Тюра. А скромное пространственное жилище превратилось в божественные чертоги, где добрый покровитель честных воинов позволил укрыться от смертельного дыхания аномалии.

И все было бы хорошо, если б не гордыня Угрюмого. Ведь именно после поединка случилось нападение монстра на отряд и потери товарищей. А потом пришлось бросить карбас и часть припасов. Ночевать в неудобных лодках, приставая к берегу только лишь для того, чтобы пополнить запасы дров для приготовления горячей пищи. Да и сама готовка стала сложней. Вместо нормального костра — котел, приспособленный под очаг. У такого костерка особо не погреешься. А осенняя погода не жаловала теплыми деньками. Мало того, на следующий день, как отряд расстался с Федором, небо заволокло низкими серыми тучами, и пошел мелкий холодный затяжной дождь. Палатки остались брошенными при спешном отступлении и ненадежным спасением от промозглой сырости стали кое-как построенные на лодках из жердей и лапника навесы.

Через четыре дня карбасы достигли места предполагаемого волока. Где-то здесь должен быть небольшой городок, вернее то, что от него осталась, и дорога, которая во времена Империи связывала две реки. Стоянка предстояла долгая, потому в первую очередь занялись строительством острога. Пока изгородь не была готова, так и ночевали в лодках. Повторения нападения монстров никому не хотелось. Тем более нет сейчас с ними Бога-защитника, который бесстрашно бросится в бой, оберегая людей от безнадежной смертельной схватки.

За два дня управились с устройством лагеря. После Рогнеда с Гуннаром дали бойцам день отдыха и приступили к разведке. Два отряда по пять человек ушли в тайгу на поиски дороги. Оставшиеся люди занялись охотой и рыбалкой. Запасы продовольствия подходили к концу, надо было пополнять. Раньше этим занимался Федор. Редко случалось чтобы он возвращался в лагерь без добычи. Сейчас пришлось все делать самим. Для жителей города такая задача оказалась неимоверно сложной. В отряде не было ни одного человека не знакомого с благородным искусством охоты. Даже девушки неоднократно участвовали в этом традиционном развлечении аристократов. Но одно дело, когда ты охотишься в свое удовольствие в заповедном лесу, где загонщики и егеря выгоняют на тебя добычу, и тебе остается только не оплошать с выстрелом. А другое, когда от твоего промысла зависит жизнь всего отряда, а вокруг смертельно опасные неизведанные Заброшенные земли.

В один из выходов промысловый отряд нарвался на гигантского медведя, готовящегося впасть в спячку и потому злого и жадного до добычи. Люди оказались сильней. Но два гвардейца попали под тяжелые удары медвежьих лап. И сейчас их выхаживали Зоряна с Дарьей, доводя себя до изнеможения.

Прошло четыре дня. Поисковые отряды еще не вернулись. Раевского тоже не было. Люди все чаще и чаще вглядывались в парящее низким туманом русло реки в ожидании парня.

— Еще два дня, — мрачно проговорил барон, побрасывая в дымящий костерок, охапку сырых веток. По земле поползли густые клубы едкого дыма смешанного с запахом осточертевшей рыбной похлебки с какими-то травами и кореньями, которые, кстати, тоже показал Федор. Людей не хватало. Часть, включая баронессу и княжну Лобанову, дежурила у частокола, часть ушла на промысел, остальные отдыхали. Потому дежурить по кухне приходилось всем, включая командиров. — Ждем два дня и уходим. Как есть. Будем сколачивать плоты.

— Надо дождаться ребят из разведки, — возразила княжна.

— Если они не вернутся к тому времени, они не вернутся никогда, — отрезал Гуннар, стрельнув взглядом, чтобы рядом не было никого из подчиненных. Упаднических настроений в отряде и так хватает. Рогнеда не возражая кивнула, прикусив губу. — Не изводи себя, мы ничего не можем сделать, — барон, заметив состояние девушки, постарался ее приободрить.

— Федор же мог! — она сверкнула, полными слез то ли от обиды, то ли от дыма глазами и отвернулась. Адеркас промолчал, неопределенно пожав плечами. Княжна зябко поежилась, повернувшись к огню спиной. — Ты тоже веришь, что он Бог? — спросила она, не глядя на старого воина.

— Не знаю, — Рогнеда обернулась и удивленно уставилась на барона. Тот в ответ неопределенно пожал плечами, привычно накручивая пальцами ус, — Он не понятный. И очень опасный. Не хотел бы я иметь этого парня врагом.

Девушка опять зябко повела плечами. Похоже, простыла. Знобит. Перед глазами снова встало искаженное необузданной яростью лицо парня, и вспомнился заставляющий беспрекословно повиноваться голос. «Уводите детей!» А что если под детьми он подразумевал не только девочек, а их всех? Мысль об этом не давала покоя с тех пор, как Аделина предположила, что Федор ни кто иной, как Тюр. Рогнеда никогда не считала себя религиозной, склонной к мистике или предрассудкам. Это баронесса Адеркас фанатично увлекалась всей этой ерундой с древними богами, битвами, легендами и сагами. Она даже в Академии, не смотря на тяжелые нагрузки на первом курсе, была постоянной участницей кружка по исторической реконструкции. А сейчас княжне Бежецкой безумно захотелось, чтобы все домыслы и догадки Адель оказались правдой. Потому что если это не так, то Федор мертв. А это значит — мертвы и они. Амулеты, защищающие от хаоса Заброшенных земель, без парня вскоре потеряют свои свойства, и смерть от аномалии станет делом времени.

Из шалаша с ранеными двумя бледными призраками выползли лекарки. Едва волоча ноги, они подошли к костру и тяжело опустились на сырое бревно.

— Мы сделали, что могли, — Зоряна устало прикрыла глаза, — Если бы были дома… — в голосе девушки слышалась боль.

— Не кори себя, сестренка, — Рогнеда ласково растрепала белокурые волосы сестры, — Они воины. Выбирая судьбу ратника, сложно рассчитывать на долгую жизнь.

Сидящая рядом Дарья, криво усмехнулась:

— Без Федора мы все долго не протянем, — она с тихим стоном поднялась и кружкой зачерпнула из котла кипящий бульон. Обхватив горячую посуду озябшими руками, не садясь на место, принялась прихлебывать обжигающее варево, — Амулеты теряют силу, — она подняла безразличный взгляд на Рогнеду с Гуннаром, — Я уже чувствую. Скоро почувствуете вы, — не допив поставила кружку рядом с костром и, пошатываясь, скрылась в шалаше, выделенном для девушек. Белозерская со своим специфическим даром начала слабеть первая. Зоряна полными слез глазами посмотрела вслед подруге.

— Тревога! — неожиданный крик, раздавшийся от частокола, заставил всех вскочить. Гуннар с Рогнедой, подхватив арбалеты, не раздумывая бросились на защиту лагеря, на мгновение замявшись, следом рванула Зоряна. Но опомнившись, сменила направление, заскочив в свой шалаш за оружием. Место в рядах обороняющихся они заняли уже с Дарьей, отказавшейся отлеживаться, во время боя.

От недалекого леса к острогу бежали люди. Ушедшая рано утром охотничья партия и поредевший отряд разведчиков. А следом за ними, охватывая убегающих воинов полумесяцем, со скребущим по нервам хриплым лаем, неслась стая хищников похожих на собак. Много. Не меньше пяти десятков особоей. Неожиданно для атакующих зверей гвардейцы остановились и, развернувшись, выпустили в накатывающую на них бешенную лаву болты. Три зверя, визжа, закувыркались по земле. Несколько собратьев тут же кинулись к ним, разрывая раненных острыми, как бритва зубами. Остальная стая продолжила преследование. Но воины уже были близко к лагерю и в диких псов полетели еще болты. Хищники, разочарованно подвывая, отпрянули от стен острога. Не забыв при этом утащить с собой подстреленных товарищей. Убегающий отряд скрылся в распахнутых воротах острога. А на глазах у ошарашенных людей началось кровавое пиршество.

— Докладывай, Ратша! — Рогнеда подошла к едва успевшим отдышаться людям.

— Нашли, княжна! — улыбнулся измученной улыбкой один из гвардейцев, уходивших в разведку, — Верст пять до старого города не дошли, — он махнул рукой вверх по течению, — Только в него лучше не соваться. Крысы. Еле ушли, — он выхватил у товарища флягу с водой и, обливаясь, припал к горлышку. Девушка терпеливо ждала, понимая, что люди только что вырвались из лап смерти. — Надо пару верст выше подняться, там до заброшенной дороги рукой подать. Кусты только подрубить и протащим карбасы. Сама дорога разрушена, но пройти можно. До самой Изуни дошли. Там даже пристань целая, — мужчина вылил себе на голову холодную воду, отфыркиваясь, — На обратном пути на этих псов нарвались. Боден с Матвеевым остались задержать стаю. Время нам дали уйти. Здесь неподалеку с Ружицей встретились, — он кивнул на охотников, — Да малька не успели, догнали псы. Только хрен им! — он, зло усмехнувшись, махнул здоровым кулаком, заросшим рыжими жесткими волосами, в сторону частокола из-за которого раздавались визг и злобное рычание.

— Русло смотрели?

— Нормальное русло, княжна. Главное до Изуни добраться, там как по маслу. Мальцев вернулся? — гвардеец стал оглядывать немногочисленные ряды свободных от караула воинов.

— Нет, — Рогнеда мотнула головой. Второй отряд так и не появился. И парень поник:

— Эх, мы же с Вячко вместе в дружину к князю пришли отроками, — он горестно махнул рукой, замотав головой с серым колтуном волос.

— Может, придут еще, — произнес кто-то неуверенно.

— Вряд ли, — грустно буркнул вернувшийся гвардеец, — У них маршрут короче, да мы еще из-за крыс задержались, в обход шли. Тюра тоже нет?

— Нет пока. Догонит, — в голосе княжны не было никакой уверенности.

— Эх, — мужчина покачал головой, — Разреши отдыхать, княжна, с ног валимся.

— Ступай, Рознег. Вы тоже отдыхайте, — она посмотрела на остальных, только что вернувшихся воинов и люди начали разбредаться. Рядом с Рогнедой остались только девушки и Гуннар.

— Что делать будем? — глядя в серое низкое небо не обращаясь ни к кому конкретно, спросила княжна Наталья.

— Все кроме дежурных отдыхать. Завтра день на сборы, послезавтра уходим, — приняла решение Бежецкая, переглянувшись с бароном, — Наталья, Адель, меняйтесь, — приказала она тоном не предусматривающим споров, — За Дарьей присмотрите, худо ей.

Девушки, кивнув, направились к своему шалашу. Люди тоже потихоньку разбрелись по своим местам. Остались только княжна с бароном да Ратша с Ружицей — командиры вернувшихся отрядов. Предстояло обсудить маршруты и порядок движения. Судя по всему, Заброшенные земли не отпустят их просто так. Людей и так осталось меньше половины тех, кто месяц назад вышел в этот поход. А ведь пока их вел Федор, потерь не было. Если бы не придурь Угрюмова, может так и продолжалось бы.

Ночь прошла тревожно. Хищная стая никуда не ушла, устраивая концерт под стенами острога. Люди не выспались, моральный дух был не на высоте. Утром над землей встал густой туман. Приходилось с двойным напряжением вглядываться в мутную пелену, чтобы не проморгать опасность. Ближе к обеду, вдруг, подул ласковый ветерок, унося с собой водяную взвесь, тучи расступились, и земля осветилась золотом. Солнце заиграло на покрытой капельками росы траве, засверкало, заискрилось, отражаясь в речной глади. А спустя несколько минут, вдали на реке показалась черная точка, которая становилась все ближе и ближе. Вскоре стало четко видно, что к острогу приближается лодка. По лагерю пробежало радостное оживление. Спустя час, маленькое суденышко врезалась тупым носом в берег, и оттуда выбрался Федор, помогая подняться еще кому-то. Раевский закинул руку человека себе на шею, и, придерживая за талию, поволок к частоколу. Глазастый Рыжий первым понял, кто прибыл с проводником:

— Буууууй! — радостно проревел гигант и, не дожидаясь, когда откроются ворота, с легкостью перемахнув через остроконечный тын, бросился на помощь прибывшим.

— Тревога! — раздался крик с противоположной стороны лагеря. Псы, завидев беззащитную добычу, со злобным лаем рванулись на беззащитную троицу. Засевшие в остроге воины, начали стрелять, пытаясь отогнать хищников. Но умные звери, держали дистанцию, огибая опасность вне досягаемости арбалетных болтов. Их бы с самострелов приложить, но магическое оружие давно уже вышло из строя. Не работают сложные техномагические изделия в условиях Заброшенных земель. Люди беспомощно с трепетом наблюдали, как злобные твари рвутся к их товарищам.

Вот Рыжий подскочил к тяжело шагающей парочке и подхватил раненного друга под вторую руку.

— Не успеют! — выдохнула Наталья, нервно схватив Рогнеду за руку. Воины выскакивали в открывшиеся ворота и бежали на помощь, криками стараясь привлечь хищников к себе. Тщетно! Было ясно — псы подоспеют раньше. Федор что-то сказал Рыжему и гвардеец подхватил Буйносова. Раевский шагнул навстречу несущейся на него стае. Он шел тяжело ступая, исподлобья глядя на набегающих на него хищников. Вот между ними осталось всего несколько метров. Расстояние прыжка. Только звери не спешат атаковать. Бегущий самым первым, огромный мохнатый пес, больше похожий на гиену, с такими же круглыми ушами и огромной зубастой пастью, заскулив, резко затормозил, перекувыркнувшись через голову, и, получив мощный пинок, поджав куцый хвост, рванул к лесу. А вслед за ним, взрывая лапами землю, с полным ужаса визгом уносилась вся стая.

Парень так же молча повернулся, мазнул взглядом по своему спутнику и увидев, что ему уже пришли на помощь двинулся к воротам в лагерь. Попадавшиеся ему навстречу люди расступались, уступая дорогу. Дойдя до Рогнеды с Гуннаром, он остановился, подняв на них красные воспаленные глаза:

— Я спать. Завтра, — он махнул рукой, сверкнув недобрым взглядом, — Все завтра, — Федор поднял за талию, кинувшуюся к нему Зоряну, бесцеремонно отодвинув ее в сторону, — Завтра. Все завтра, — повторил он и, добредя до костра, рухнул прямо на землю. Подтянув под голову корявое полешко он тут же вырубился, выводя носом замысловатые рулады.

— Чаян, Ерш! — рявкнул барон, — Отнесите господина проводника в шалаш. Буя к лекаркам! Бегом!

Я не помню, как меня ворочали, не помню, как тащили в шалаш. Да я, честно сказать, вообще плохо помню, как добрался до лагеря. Слишком нелегким и напряженным выдался путь.

Покинув, негостеприимный песчаный берег, где наш отряд понес самые первые и такие тяжелые потери я до самого вечера выгребал вверх по течению. Тяжелогруженая резиновая лодочка, это не карбас с четырьмя гребцами, скорость у меня была черепашья. Тусклый диск солнца уже почти скрылся за стеной деревьев, когда я встал на стоянку. В этот раз на противоположном от эпицентра аномалии берегу. Хоть какая-то преграда между мной и монстрами. Хотя, за триста лет, думаю, подобные напавшей на нас твари, могли перебраться и сюда. Но все равно мне так было спокойней.

У Буя снова начался жар. Пришлось опять придавить жабу и потратить еще одну аптечку на парня. Дорого он мне обходится. Но и бросать жалко, столько вложил уже в него. Да и человек не плохой вроде. С тяжелым характером, правда. Так он воин, а не парикмахер. Ему тихим и вежливым по должности быть не положено. На следующий день температура, вроде, спала, но в сознание гвардеец так и не пришел. И все-таки, почему гвардия, а не дружина или хирд? Видать, от греков пришло, или европейцев, вернее, эребов, вроде так их здесь называют.

От раненого потянуло разъедающей глаза вонью. Пришлось раздевать, греть воду, мыть, одевать, стирать вещи. А ведь это теперь будет продолжаться, пока не доберемся до основного отряда. Там передам засранца товарищам, пусть они его моют и стирают за ним. Так-то я не брезгливый. Жизнь рабом и в трущобах отучила. Жалко потерянного времени. А поспеша̒ть надо. Защитные амулеты ослабнут, время потеряем, пока людей в порядок приведу. А зима не за горами. Еще и двигаемся на север. Когда она придет в эти места — неизвестно. Но точно, гораздо раньше, чем в окрестности Кочек.

Так и двигались мы день за днем. Буй вскоре пришел в себя, все легче стало. Хоть ходить под себя перестал. Но все одно, парень был еще слишком слаб. Зато теперь не так скучно, поговорить есть с кем. Яр, оказался парнем компанейским. Просто раньше пересечься с ним по душам не получалось. Пока убегали от засады, они с Рыжим ко мне приглядывались. В моем доме, мне было не до них, и они по приказу княжны ко мне не лезли. Да и потом, у гвардейцев своя служба, у меня своя. Но принадлежала парочка друзей к моему лагерю и претензии Угрюмова не поддерживали.

Спутник у меня оказался не так уж и прост. Тоже князь ёшки-матрешки. Только младший сын разорившегося рода. Я, было, пошутил, что в Мидгарде князей больше, чем тварей в Заброшенных землях, на что Яр, обиделся. Оказывается княжеских родов в Новгородском Великом Княжестве всего девяносто девять. Из них двадцать четыре удельные. Бежецкие двадцать третьи в этом списке, слишком маленький у них удел. Зато граничит со стольным Новгородом Великим. Ниже них из удельных только князья Кэнугардские Щапы. Но те спокон веков метались между эллинами, эребами и словенами, теряя при этом земли, влияние и деньги.

У Буйносовых тоже когда-то был свой удел на юге, на самой границе со степью. Когда разразилась катастрофа, род парня первыми принял на себя удары убегающих от расширяющейся аномалии кочевников, а потом и тварей хаоса. Около ста лет держали князья границы развалившейся Империи, но вынуждены были уйти под руку Новгорода. Единственной на тот момент реальной силы оставшейся на просторах некогда великого государства.

А то, что служит младший отпрыск чужому роду, так это принято тут так, во избежание усобиц. Старший наследник остается в роду, а младшие ищут службу на стороне, у союзников. Так оказался у Бежецких Яр, точно так же служит командир «Черных волков» барон Адеркас. Да большая часть княжеской гвардии — младшие сыновья аристократических родов. Так же младший сын Бежецких, достигнув возраста, пошел служить Ингвару Новгородскому. Оказывается, у Рогнеды с Зоряной есть еще два брата и сестра. Самая старшая. И она третья жена Великого Князя. Понятно теперь, почему Бежецкие так преданно держат руку Ингвара.

Большего от парня узнать не удалось. О делах сюзерена он говорил неохотно, обходясь общеизвестной информацией. Но это она для местных общеизвестная, а мне так и это в новинку.

Пару раз на нас нападали дикие звери. Один раз полутигр-полулев, здоровая косматая полосатая кошка. Ее я просто пристрелил из арбалета. Только шкуру забрал. А за два дня до прибытия к основному отряду мы попались огромной, в несколько тысяч особей, мигрирующей стае крыс. Почему они выбрали своей целью наш берег — не ясно. Но колышущаяся серая масса перла на нас с воодушевленными писком яростно сверкая красными злобными глазками. А я только поставил вариться супчик из местной утки с клювом полным зубов. Да палатку разложил. Решил отдохнуть нормально. Вымотался. Тяжелое путешествие. Да еще и с раненным. Буй, хоть и старался не создавать мне проблем и помогать в меру сил, но с его ранением даже шевелиться было больно и тяжело. Вот и не разрешал я ему своевольничать. Еще одну аптечку тратить потом⁈ Нет уж! И так разорил!

Только настроился я на отдых с горячей пищей и дремотой, как высыпали из тайги эти серые пожиратели всего живого и не живого. И такая злость меня взяла, что шарахнул я по ним сначала огнем со льдом. А когда бесстрашных тваренышей это не остановило, ударил ментально, вложив в атаку всю ярость и ненависть, которые кипели во мне из-за так беспардонно прерванного отдыха. Я вообще, ненавижу, когда мои планы что-то нарушает, тем более, если это какие-то крысы, пусть и магические. То ли аномалия так на меня подействовала, и я начинаю превращаться в монстра, то ли просто пришло время перешагнуть на следующую ступень развития, но вся эта орда моментально сдохла. Лишь счастливчики из задних рядов, до которых не докатилась ментальная волна, в панике разбежались. А на меня навалилась такая усталость, что я тут же провалился в полусон-полузабытье. Хорошо, больше никто нас не потревожил. Раненый Яр без меня бы не отбился.

Через два или три дня, к концу пути я уже сбился со счета, на берегу показался свежесрубленный острог. И какие-то барбосы, пытавшиеся помешать мне избавиться от беспомощного спутника, и наконец-то выспаться, не прислушиваясь тревожно к окружающим звукам, меня буквально взбесили. Я специально не стал атаковать их стихиями, а ударил ментально, проверяя усилившийся дар на тварях посерьезней каких-то грызунов. Ну, напугал. Всего-то. Ожидал большего, если честно. Но и так хорошо. Теперь буду знать свои пределы. Еще на людях надо будет попробовать. И чует мое сердце, шанс представится, стоит только выйти в обжитые земли.

Интересно, а что это от меня все так испуганно разбегаются, глядя вслед странными взглядами, будто я выбравшийся из Асгарда выпить пивка со своими воинственными последователями Один? Так вот — я не он! И глаза у меня все в наличии. И вороны нет. Или ворона не у Одина? Да какая в принципе разница⁈ Спать! Сейчас я буду спать! Все остальное потом! И никто не может встать между мной и сном! Убью! Жестоко! Зоряна⁈ Княжне неприлично прыгать на шею постороннему мужчине. Поэтому, прости, но тебе это не нужно. А мне нужно спать! Здесь у костра и лягу.

Глава 19

Мы словно бурлаки, тащим тяжелые карбасы по земле, подкладывая под днище катки из бревен, которые тоже весят не мало. Двое гвардейцев расчищают путь от пробившихся сквозь покрытие древней дороги кустов и перекладывают баланы, а остальные исполняют роль тягловых животных. Сто метров вперед один карбас, потом схватили кругляки и за вторым. И так весь день. А катки-то тоже изнашиваются. Стачиваются, ломаются. Приходится тут же делать новые, благо, лес вот он, только руку протяни. Но это потеря драгоценного времени. Сегодня утром оставшиеся после дождя небольшие лужицы покрылись тоненькой корочкой льда. Хоть погода и наладилась, тучи разошлись, осеннее солнышко ярко осветило красно-желто-зеленую тайгу, тепла уже не было. Даже слабый тонкий ночной ледок растаял только к обеду. Значит не за горами снег и морозы. Думаю, недели три у нас есть, от силы месяц. Если повезет.

Людей осталось мало. Пришлось рисковать нашими аристократочками. Просто больше некого было выделить в охранение. Все мужчины заняты на волоке. Вот и шли Адель с Зоряной и Наталья с Дарьей по флангам, в авангарде Рогнеда с Гуннаром. А я стараюсь успеть везде. Нарезая круги от одного дозора к другому. При этом приглядываю за тылами, да диких собак гоняю, которые от нас так и не отстали. Так нагло уже не лезли, кружили вокруг, надеясь неизвестно на что. Но при виде меня в панике убегали. Чувствуют, заразы, что в нашем противостоянии они добыча. Злой я! Семь человек из-за них лишились! Даже думать нечего, в пропаже разведывательного отряда тоже блохастые виноваты. Тут их территория.

С отрядом общение стараюсь свести к минимуму, только в рамках должностных обязанностей, как говорится. Странные они. Придумали себе ерунду какую-то, теперь рядом с этими упертыми фанатиками находится страшно, того и гляди молиться начнут. Я понимаю, в экстремальных условиях людям просто необходима вера, но я-то тут при чем⁈ У них тут пантеон на любые потребности. И главное никаких гонений, как при монотеизме. Не нравятся северные Боги, молись эллинским или вон эребскому пантеону. Нет же, наслушались россказней романтичной дурочки, начитавшейся глупых книжек и вообразили себе невесть что! И ладно бы, пигалицы малолетние, так и гвардейцы с княжной и бароном туда же! Первое время по прибытию в лагерь еще Буй себя нормально вел, но сейчас и он попал под дурное влияние своего рыжего друга. Надо же такое придумать⁈ Бродяга Лютый — легендарный волк Фенрир! Нет, он конечно хитрый и даже коварный и злобный, вполне на сына Локи потянет, но на жуткую хтоническую тварь, наводящую страх на Богов Асгарда совсем не похож.

Наконец-то! Вот она — Изунь! Когда-то здесь был небольшой поселок. Рыбацкий или лесозаготовительный, кто ж теперь вспомнит. Сейчас от него остались только заросшие кустарником квадраты фундаментов, да полусгнившая пристань. И ни одной живой души. Лишь птицы галдят не переставая, оповещая округу, что в окрестностях появились чужаки.

Псы от нас отстали уже два дня как. Больше серьезная живность не попадалась. Один раз удалось подстрелить косулю. Самую обыкновенную, мутировавшую. Да видел семейство кабанов. Связываться с ними не стал. Слишком большим и серьезным оказался глава — метра полтора, если не больше в холке и клыки как у саблезубого тигра. Шугнул их ментально, чтобы не дай Бог суровый поросячий папашка не ринулся разбираться с потревожившими его покой двуногими.

Решили на пару дней остановиться на отдых. Спешка спешкой, но люди устали, да и лодки после волока надо проверить. Вполне возможны течи, которые придется конопатить. Хоть и вымотались изрядно, наученные горьким опытом в первую очередь стали городить частокол. Мало ли кого занесет на огонек. Нам сейчас и обычного медведя за глаза хватит. Я, конечно, с ним справлюсь, но лучше обойтись без приключений. Да и устал я не меньше других. Хорошо хоть хаос аномалии пошел на убыль. Сейчас состояние энергопотоков примерно такое же, как в окрестностях Кочек. Думаю, чем дальше на север, тем меньше будет ощущаться влияние Заброшенных земель. Главное, чтобы погода не подвела.

Сегодня необычно тихая и безоблачная ночь. И даже обязательный в последнее время ночной морозец на время отступил. Вместо него с юга подул теплый ласковый ветерок с запахом прелой листвы. У частокола переговариваются часовые, из палатки по округе разносится богатырский многоголосый храп уставших гвардейцев. В котелке забурлил, расплескивая брызги на костер, кипяток. Зоряна тут же, по-кошачьи изогнувшись, словно специально выставляя себя напоказ, достала из мешка запас заготовленных мной во время похода таежных трав и высыпала их в кипящую воду. Тряхнув головой, будто отгоняя дым или мошек, застенчивая проказница не забыла, якобы случайно, мазнуть мне по лицу кончиками волос. Тут же с одной стороны ко мне теснее прижалось бедро баронессы Адеркас, которая и так едва не взгромоздилась ко мне на колени. А с другой предплечьем чувствую мягкую грудь Дарьи, старательно делающей вид, что ей холодно и она жмется к теплому мне, чтобы согреться. Боярыня из злобной, ненавидящей меня фурии, вдруг, превратилась в кроткую молчаливую овечку, с виноватым взглядом. И это пугает! Лучше бы она оставалась, как раньше.

В последнее время юные амазонки старались быть ко мне поближе, неосознанно включая при этом во всю мощь свои девичьи чары. А я хоть и прожженный, циничный и старый, но тело-то у меня молодое и своего требует. А тут, то Зоряна золотом волос по лицу мазнет, якобы случайно, то Адель бедром прижмется, то Дарья грудью. И ладно эти, так и Рогнеда с княжной Натальей туда же! И если Бежецкая — непредсказуемая стихия, то от Лобановой я такого не ожидал. Наталья всегда казалось мне девушкой рассудительной, даже холодной. А тут тоже взялась глазками стрелять. В меня томно и нежно, в подруг злобно и ревниво. Как и они в ответ.

— Хорошо как! Будто в детстве, — вдруг произнесла княжна Наталья, задумчиво глядя в огонь, — Отец с братьями уходили на охоту и меня с собой брали, — продолжила она с грустной улыбкой, — Папа не любит, когда много людей. Он, Судиша с Малшей — братья мои старшие, — пояснила она для меня, остальные присутствующие у костра, судя по всему, княжичей Лобановых знали, — Кто-то из родовых ловчих, да я. У нас на Саре заимка, там ночевали и уходили в лес. Мужчины охотились, а я на хозяйстве, — она покачала головой, предаваясь воспоминаниям.

— Княжна, да на хозяйстве? — поддел я ее. Пусть это покажется подлым и не правильным, но надо пользоваться моментом, когда девочка расчувствовалась. Князь Лобанов при Ингваре глава Службы безопасности. Дочка, как я понял из обмолвок подруг, тоже по его стопам собирается пойти. О таких людях знать надо как можно больше. Друзья они или враги — не важно. Наталья понимающе усмехнулась, задорно тряхнула черными, успевшими за время похода отрасти до плеч волосами, и с вызовом посмотрела мне в глаза:

— Разочаровываешь ты меня, Федор Михайлович. Совсем не следишь, кто на стоянках о твоем удобстве беспокоится. Мы все тут из воинских родов, трудностей не боимся. Походному ватаману такие вещи упускать нельзя, — в ее голосе послышались ехидные показательно-назидательные нотки. Что тут сказать? Уела! Красавицы действительно тянут на себе все, что связано с бытом. Готовка, посуда, обустройство ночлега на них. Дежурные скорее в помощь им отряжаются. Даже Зоряна с Дарьей не чураются грязной работы, хотя им, как медикам и так достается двойная нагрузка. Без мелких травм и ранений не обходится ни один день.

— Княжна, сударыни, приношу свои извинения. Конечно же, каждый из нас чувствует вашу заботу, порой незаслуженную. И мы действительно благодарны Вам за это. Просто для меня было неожиданным, что князь Лобанов со столь юных лет начал приобщать дочь к походной жизни.

— Это обычное воспитание благородной девушки в Великом Княжестве, — пожала плечами Наталья, — А у вас не так?

А что вы все так ушки навострили? Ждете от меня откровений? Так их не будет. И даже не потому, что это ни к чему. Я просто не знаю, где у нас. Я бродяга! Вечный скиталец по мирам. Где мой дом? Где Родина? Там, на Земле, которую я почти забыл? Хотел забыть? Маму, тесную двушку в хрущевке, школу, учителей и одноклассников. И только тут, на Мидгарде начал вспоминать. Потому что слишком уж похожи эти миры. Люди, язык, религия. Словно та же Земля, только сказочная, собранная из легенд и мифов. А может просто пришло время вспомнить? Если так разобраться, то кроме смутно знакомых названий стран, городов, народов и имен Богов и людей больше ничего общего между нашими мирами нет.

От реки раздался звук, напоминающий рев трубы. Засуетились часовые, девушки испуганно вскинулись.

— Это выпь, — хмуро обронил я. Как обычно, воспоминания нагнали уныние и тоску. Мои собеседницы заметно расслабились.

— И все же, Федор Михайлович, — с мягкой настойчивостью продолжила гнуть свою линию Наталья. Чувствуется в ней южная кровь матери, от которой княжне достались вызывающая красота, изощренный тонкий ум и целеустремленность. У князя Лобанова растет достойная смена. Если эта красавица со временем займет место своего отца, не завидую я врагам Великого Князя.

— Мне нечего вам рассказать, княжна — я с извиняющей улыбкой развожу руками.

— Тогда спойте.

Вот же настырная девчонка! И не отвяжется ведь!

— Вы не находите сударыни, что сейчас несколько не то время и место, чтобы музицировать? — и натыкаюсь на вызывающе насмешливый взгляд Натальи. Еще четыре пары решительных глаз требовательно взирают на меня. В их зрачках отражается пламя огня, создавая ощущение мистического безумия, охватившего юных красавиц. Ведьмы! Натурально ведьмы!

— Отчего же, граф, — усмехается неугомонная девчонка, — Вы не доверяете воинам, стерегущим наш покой.

— Я не доверяю даже себе, — возвращаю Наталье усмешку, — И перестаньте называть меня графом. Это не соответствует истине.

— А что соответствует? — за напускным ехидством послышалось напряженное волнение и… страх? Не будь я менталистом, не почувствовал бы. Слишком хорошо княжна умеет сдерживать свои эмоции. Значит все-таки и она поверила в бредни про Тюра. А чего боится? Что дерзит Богу или что я запрошу за ее спасение неподъемную для рода цену? Надо успокоить девушку.

— Что вскоре вы все окажетесь в Княжестве, — я мягко улыбнулся, — Обнимете родных и забудете все плохое, что с вами случилось в Заброшенных землях. И будете гордиться тем, что сумели пройти там, где не мог пройти никто до вас, преодолели непреодолимое, не спасовали, не сломались, даже когда хотелось залезть под теплую медвежью шкуру, спрятаться от этого страшного мира и, стиснув зубы, выть от безысходности, — а глаза-то у девчонок загорелись!

Вспомнить что ли свое менестрелье прошлое, когда я песнями вдохновлял на битвы суровых воинов? В гораздо большей степени, конечно, их вдохновляла возможность пограбить и задрать подолы девкам, предварительно вспоров животы их защитникам. Но такова жизнь. Благородные рыцари — это в книжках баронессы. Вернее, у нее там варяги да викинги. Но хрен редьки не слаще. Что те, что другие, что третьи жили с меча и ни в одном из миров кротостью нрава и излишним благородством не отличались, живя одним днем. Воину не до моральных терзаний. Сегодня ты, завтра тебя. К сожалению, так устроено человечество. Хоть в каменном веке, хоть в космическую эру. А если где-то, кто-то вдруг заговорил о гуманизме — готовься, тебя хотят ограбить, надеть рабский ошейник или вовсе убить.

Словно по волшебству у меня в руках появилась гитара. Нет, не та, что висела у меня в спальне. Ту я беру в руки очень редко, слишком много грустных, тяжелых воспоминаний она навевает. А сейчас я взял старенькую, с которой я прошел тысячи дорог одного кровожадного мира, где феодалы всех мастей и рангов азартно резали друг друга и заставляли заниматься тем же своих смердов. Мне сделал ее старик-мастер с рабским ошейником. В благодарность я хотел его выкупить, но он отказался. Идти ему было некуда. Стоило мне уйти из города, и он тут же вновь угодил бы в рабство. И далеко не факт, что на таких же вольготных условиях. А тащить бродяжничать старого человека с собой, все равно, что убить. Ненавижу рабство! Человек рождается свободным, должен прожить жизнь свободным, и умереть свободным!

Пальцы привычно пробежали по грифу. Без ложной скромности скажу, инструментом я владею отлично. И не одним. Жизней у меня было много и не все они были короткими. Время научиться было.

На чужих берегах —

Переплетение Стали и Неба.

В чьих-то глазах —

Переплетение Боли и Гнева.

Эй-ох! Взрезаны вихри узорами крылий.

В вое ветров

Мы слышали песни

Последних Валькирий!

Очень давно, когда я только решил стать бродячим менестрелем, я постарался вспомнить все песни, которые когда-то знал. Записывал их. Переводил. Став опытным музыкантом стал делать аранжировки, используя творческие элементы присущие разным мирам. Может быть, именно поэтому я стал одним из самых значимых музыкантов в нескольких мирах. Основоположником стилей, революционером гармонии, крушителем устоев. Как меня только не называли! Только все это был жалкий плагиат с вещей, когда-то написанных действительно великими гениями. Своих сочинений, таких, чтобы у людей замирало сердце, и плакала душа мне создать так и не удалось. Поняв, что с этими людьми мне не сравниться, я бросил музыку, играя только для себя и для друзей. Вот так у костра или в салонах. Но никогда за деньги.

На звуки гитары к костру начали подходить отдыхающие гвардейцы. И уже слышно, как мне пытаются подпевать и прихлопывать в такт:

Вспорото небо,

И врезаны волны драконьею пастью…

Светом и Ветром

Ныне пронзает звенящие снасти!

И Луна —

Я ее ждал и любил как невесту.

Нам не до сна,

Мы дети Богов — наша участь известна!

Адель, сидящая по правую руку от меня, вдруг вскрикнула и, вскочив, под одобрительные выкрики воинов, закружила вокруг костра. Ее гибкое тело словно повторяло пляску языков пламени. И все громче и увереннее стали разноситься над дикими Заброшенными землями хлопки мужчин отбивающих привычными к оружию ладонями ритм. Все ярче разгорался огонь в их глазах. И вот в круг яростным гиганьем выскочил Рыжий. Рядом с тоненькой, стройной баронессой он смотрелся настоящим гигантом, словно столетний дуб подле молодой березки.

В наших зрачках —

Острые грани вечного льда.

А на клыках

Свежею кровью пахнет вода!

Видишь мерцание

Лезвий средь стонов разодранной ночи?

Слово прощания

С жизнью, что стала мгновеньем короче…

Аделина, кружась, схватила за руку барона и буквально выдернула его в круг. К моему удивлению, старый воин, крутанув ус, уверенно закружил вокруг племянницы оттеснив Рыжего. Тот в свою очередь наплевав на субординацию вытащил в круг у костра Рогнеду, которая словно забыв, что она княжна и командир, жарко сверкнув в меня глазами ринулась в первобытную боевую пляску, потому что никак иначе то, что сейчас вытворяли эти четверо назвать было нельзя.

Вечна погоня,

Вечно над морем лететь нашей вере.

Бледные норды шепчут:

«На Север, вы в сером, вы — звери!»

Но когда солнца первый луч

Заскользит над холодной водой,

Встречайте нас, верные,

Мы вернулись домой!

И вот, заразившись общим безумием, закружились в танце Дарья с Зоряной, а спустя мгновение, тряхнув цвета воронового крыла челкой, вскочила и присоединилась к ним княжна Наталья. Она стала той каплей, которая срывает в безумное неистовство сметающий все на своем пути селевой поток, потому что вслед за княжной Лобановой в свирепый пляс пустились остальные воины. Людям нужна была разрядка, слишком велико было напряжение последних недель, слишком много друзей они потеряли, слишком трудный путь проделали, еще недавно казавшийся невозможным. А сейчас они выплескивали в танце накопившиеся боль, ярость, усталость, ненависть, все то, что сковывало их сущность и в то же время не давало покориться смертельной хватке аномалии. Я чувствовал это, делая проигрыши между куплетами быстрей и продолжительней.

Мы вернулись домой…

Мы вернулись домой!

Встречай своих воинов,

Мы вернулись домой.

Но на тех берегах —

Переплетение Стали и Неба.

А у мертвых в глазах —

Переплетение Боли и Гнева!

Стали и Неба… Боли и Гнева…

Светом и ветром…

На Север, вы в сером, вы — звери, на Север… [i]

Смолкли последние аккорды, люди замерли, тяжело дыша, будто не понимая, как они здесь оказались.

— Это, — баронесса Аделина первой очнулась от транса, вызванного танцем, — Это было прекрасно! — в ее глаза горели сумасшедшие искорки, на губах играла улыбка. Неожиданно она подскочила ко мне и, упав на колени, требовательно обхватила мою голову руками и впилась губами в мои губы. Затем так же быстро, почти грубо оттолкнула меня, вскочила на ноги и вызывающе впилась яростным взглядом сначала в дядю, а потом в подруг. Барон, криво усмехнувшись, отвел глаза, а вот девушки… Рогнеда покачала головой, то ли одобряя, то ли осуждая, Зоряна залилась застенчивой краской, Наталья о чем-то задумалась, глядя то на меня то на Адель. А Дарья раздраженно фыркнула и, развернувшись на пятках, быстро ушла в палатку.

Кажется, на меня только что неожиданно заявили права. И, похоже, мое мнение учитывать никто не собирается. Нет! Спать! Утром, проконопатим лодки, сделаем ревизию остатков запасов и в поход. Меня эти взбалмошные девицы в гроб загонят быстрее всяких аномалий и монстров. Еще не хватало из-за романтических дуростей Аделины с Гуннаром поцапаться.

[i] Мельница — «На Север» https://www.youtube.com/watch?v=xrutuFat55A

Глава 20

Чем дальше мы уходили на север, тем меньше ощущалось влияние Заброшенных земель. Магические потоки стали более упорядоченными, спокойными, мощными. Люди ожили, повеселели, робкая вера в успешное завершение нашего путешествия переросла в уверенность. Я заметил, как часть гвардейцев и все без исключения аристократки попрятали оберегающие от воздействия аномалии амулеты. Надеются повторить? Это зря. Дарить кому-то свои секреты я не собираюсь. Плетения, не поддерживаемые мной, продержатся от силы пару месяцев. Местным вряд ли хватит этого времени разобраться в магических процессах, основанных на абсолютно ином подходе к артефакторике. И цена этим безделушкам будет чуть выше, чем у дешевой бижутерии. И то, только за счет золотой проволоки и костей аномальных зверушек, из которых я их делал.

Затяжные, по нескольку суток, холодные дожди сменялись ясной, солнечной с легким морозцем погодой. А потом на землю лег первый снег, не глубокий, едва прикрывший землю. Растаял он быстро, буквально на следующий день, но это сбило с людей эйфорию. До первых метелей и непроходимых сугробов осталось не так уж и много. А мороз убивает ничуть не хуже, чем аномалия. Разве что быстрее.

Подошло к концу наше водное путешествие. Хоть время и поджимало, но по общему согласию карбасы были вытащены далеко на берег, поставлены на наспех сколоченные деревянные опоры и крепко привязаны к чахлым северным березкам. Вряд ли, конечно, они переживут весеннее половодье, но просто оставить верой и правдой служившие нам суда не повернулась рука. И даже так на душе оставался тяжелый камень, словно мы бросали на произвол судьбы доброго преданного пса. Мы еще долго оборачивались, вглядываясь влажнеющими взглядами в темные силуэты карбасов, пока они окончательно не скрылись за редким перелеском.

Постепенно лесотундра с редкими чахлыми деревцами, больше похожими на кустарник сменилась холмистой с заболоченными низинами тундрой. Идти стало тяжелее, приходилось выбирать путь, обходя болота. Дни стали совсем короткими. Переходы решили не сокращать. Куда ступаешь было и так неплохо видно благодаря белому снегу и всполохам северного сияния. А направление удавалось держать благодаря аномалии. Мы все чувствовали ее у себя по левую руку за спиной.

Спустя пять дней после высадки ударили морозы сковавшие землю. Правда, вскоре немного потеплело, зато повалил обильный снег. Сначала закружились редкие, робкие снежинки, но уже через час видимость практически полностью скрыла густая снежная пелена. Пришлось ставить палатки и прятаться от непогоды. Магия в этих метах уже работала, так что грелись сами и разогревали пищу с ее помощью. На следующий день снег шел не так сильно, потому решили идти дальше. Если наметет сугробы, двигаться станет еще тяжелее. Оно и сейчас-то создало определенные трудности — первый в цепочке, торящий тропу, уставал, выбивался из сил, его сменял следующий, и так по кругу. Только девушки были избавлены от этой тяжелой, изматывающей работы.

Едва успокоился снегопад, послышался волчий вой. Он то приближался, то удалялся, не стихая. Стая всю ночь кружила вокруг лагеря, не давая уснуть. Когда утром отряд продолжил путь, белые разбойники не отстали, мелькали в пределах видимости, оглашая окрестности азартным подвыванием. Нападать боялись. Слишком многочисленный у нас отряд. Преследовали в надежде, что кто-нибудь отобьется. Несколько раз пришлось отгонять их магией — огнем и ледяными стрелами. Но спустя какое-то время стая возвращалась.

— Федор, прогони их! — надула губки Дарья. Заметив мою скептическую улыбку, тут же состроила умилительную мордашку, захлопав ресничками, — Ну, пожалуйста! Ты же можешь!

Баронесса Адеркас фыркнула, глянув на подругу с усмешкой. Я заметил, что последнее время между подругами появилось нездоровое соперничество за мое внимание. Видят Боги, ни одной из них повода я не давал. Сами придумали себе непонятно что и играют теперь в какие-то свои игры. Главное, до ссор дело не доходит, а так пусть развлекаются. Лезть в эти разборки себе дороже. Но держаться от обеих теперь стараюсь на дистанции.

Зоряна тоже умоляюще взглянула в мою сторону, но промолчала. Она последнее время все больше отмалчивалась. Думаю виной всему усталость. Достается девочке. Травмы, обморожения, простуды. Она старается помочь всем, изводя себя. Пришлось объяснять людям, что молодая княжна, хоть и талантливая лекарка, но не железная. Потому неплохо было поберечь себя и не грузить девушку всякой ерундой типа насморка. Дарья, конечно, тоже старается помогать. Но у нее немного другая специализация. Хотя и боярыня без дела не остается. Путь через аномалию сказался на одаренных. Их источники резко выросли в мощи и емкости, что сопровождается очень неприятными и болезненными ощущениями. И если бы не Белозероская, боюсь половина людей была бы не в состоянии продолжать путь.

Пришлось приотстать от отряда и придавить хищников ментально. Не то чтобы я пошел на поводу у манипуляторши, или звери вызывали какие-то опасения, просто не очень приятное соседство, да и нервничает народ.

А через неделю вышли к людям. Очень вовремя. Зима уже полностью вступила в свои права. Только расположением местных Богов можно объяснить то, что мы пока не попали в настоящую пургу. Обычный снегопад с пронизывающим ветром не самое страшное в таких суровых местах. А вот если бы замело так, что собственную руку не увидеть, да еще на несколько недель, боюсь, пришлось бы снова разворачивать убежище, терпеть в гостях всю эту ораву, да еще и отбиваться от вопросов, почему раньше так не сделал, если мог. Хотя, сейчас, когда меня тут принимают за кого-то вроде Бога, может особо и не приставали бы. Но все равно, раздражают посторонние в доме.

Мы с Гуннаром и Рогнедой уже начали обсуждать возможность зимовки. Оставалось только добраться до более-менее пригодного места.

Опостылевшее белое безмолвие тундры, нарушаемое только скрипом снега под ногами и тяжелым дыханием уставших людей. И вдруг где-то на грани слышимости раздался собачий лай. Мы даже не сразу обратили на него внимание.

— Стой! Тихо! — скомандовала Рогнеда, уставшие люди тут же повалились в снег, — Собаки? — она недоверчиво посмотрела на меня, и когда снова послышался едва различимый лай, радостно улыбнулась, — Собаки!

— Что разлеглись⁈ К бою! — рявкнул Гуннар, яростно оглядев бойцов. Княжна непонимающе посмотрела на него, но, видимо вспомнив, что отряд один раз уже отбивался от стаи бродячих собак, нахмурилась. Я подошел к ней:

— Командуйте привал. Я пойду, посмотрю, что там за собаки.

— Может, парней отправим? — вмешался барон. Я лишь покачал головой. Если это опять дикая стая у разведки не будет шансов.

Идти было тяжело. Хорошо хоть теплой одеждой и обувью запасся еще в Кочках, спасибо Тихому. Как чувствовал, что до снега не управимся. Это еще нас Боги местные хранят… Впрочем, об этом я уже говорил. Правда, почему-то весь отряд считает, что и не Боги вовсе, а один конкретный Бог, которым почему-то назначили меня. Ну, да пусть себе, лишь бы проблем не создавали.

Лай становился громче. Потянуло дымком. И вот, забравшись на очередной холм, я увидел перед собой стойбище. Четыре чума рядком, нарты, неподалеку пасется довольно крупное стадо оленей. И собаки, которые давно уже унюхали чужака и сейчас с яростным рычанием неслись на меня. Правда, почувствовав мое давление, спустя мгновение, так же быстро, поскуливая, умчались обратно, где прижались к ногам трех вышедших из чума мужчин, которые настороженно вглядывались в мою сторону, сжимая в руках луки с уже наложенными на тетиву стрелами.

— Не стреляйте, — громко произнес я на словенском, поднимая руки, — Я пришел с миром.

Дошли! Они все же дошли! Сделали то, что до них считалось невозможным! Сколько смелых, отважных, подготовленных не в пример им сгинули в проклятых Заброшенных землях. А они сунулись в самую их глубину и вернулись! Ладно, пусть не в самую, но все равно туда, где до них не мог пройти никто! И все благодаря Федору. Или правильней все же Тюру? Кто же ты, господин Раевский? То, что ты не простолюдин понятно даже помешанной на сословных предрассудках Белозерская. Простолюдины не умеют так сражаться, командовать, разбираться в людях. Неделю он пробыл наедине с ершистым забиякой Буйносовым и необузданный княжич теперь едва не заглядывает парню в рот. И нет в этом никакого подобострастия или фанатичной веры, как у других гвардейцев, считающих Федора божеством. Лишь уважение воина к более сильному и опытному воину.

Рогнеда, прикусив губу, посмотрела на командующего отрядом парня. Ее отряд! Люди ее рода! Беспрекословно слушаются чужака, едва он посмотрит на них! Да что говорить о гвардейцах⁈ Сам барон! Непобедимый Железный Гуннар, до того, как поступить на службу к Бежецким, водивший вместе с отцом нынешнего Великого Князя ватаги ушкуйников аж до Средеца и Андрианополя, после чего эллины притихли на долгие десять лет, прислушивается к этому мальчишке! А она? Ей самой рядом с Федором легко и спокойно, как когда-то в детстве рядом с папой. Сильным, надежным, добрым.

Княжна вгляделась в лица остальных девушек.

Зоряна, стоит, прижавшись к ее плечу. По алым от мороза щекам сестры текут счастливые слезы. Она молодец! Род может гордиться ей! За все время путешествия Рогнеда не слышала от младшей ни одной жалобы, хотя было видно, как невыносимо тяжело девочке, привыкшей к роскоши и всеобщей любви. А ведь натерпелась Зорька. Потеря любимого дядьки, плен, подавитель, неизвестность, чудесное спасение и снова побег от врагов. И в конце тяжелейший переход через Заброшенные земли. И ведь не сломалась, не закрылась в себе, не потеряла присутствие духа, еще и помогала другим. Если бы не малышка, потери могли быть гораздо выше.

По лицу Натальи не понятно ничего. Умеет княжна себя держать в любой ситуации. Хотя, глаза выдают, предательски поблескивая от слез. Но в то же время не забывает изучающе поглядывать по сторонам, мотая на ус, кто как себя ведет из людей Бежецких, подруг, особо пристальное внимание уделяя Раевскому. Переманят парня к себе тихушники Лобановы, как пить дать, переманят. И ничего не сделаешь, силен нынче князь Юрий. Ну, да и Бежецкие не лыком шиты! Они еще поборются. Лишь бы папенька по горячности нрава дров не наломал. Федора силой не сломить. Только хуже будет!

Зато Аделька с Дашкой уже похоже взялись за парня! Вон как задницами крутят перед ним, глазками постреливая. Самое главное именно от этих двоих Рогнеда меньше всего ожидала подобного поведения. Нет, от взбалмошной Белозерской еще можно было ожидать чего-то такого, тем более, когда она окончательно решила для себя, что Раевский ей подходит по статусу. Но вот видеть обычно рассудительную и спокойную Аделину пытающейся заинтересовать собой парня, по меньшей мере, оказалось странно. Хотя, барон, кажется, не удивился, а он-то должен знать племянницу лучше. И более того, похоже, Гуннар одобряет такое поведение родственницы. Неужели и Адеркасы решили побороться за главный приз⁈ А ведь могут! Род древний, уважаемый, боевой. И не самый слабый.

До стойбища оленеводов оказалось не так уж и далеко. Хотя сам стан оптимизма не внушал. Четыре каких-то шалаша из шкур и их малорослые чумазые обитатели, гостеприимно щерящиеся чернозубыми ртами. Но это были люди! И у них была возможность связаться с Княжеством!

Старик Пуйне по-моему так и не поверил, что мы пришли с востока. По его мнению, там живут только злые духи — нгилеки и их слуги каясы — кровожадные оборотни. И если бы не священный олень Чутча, оберегающий народ хосавов, давно бы нечисть из Злых переделов расползлась по всему миру, погубив людей.

В благодарность за защиту хосавы, так себя называют люди, к которым мы попали, приглядывают за малыми детьми Чутчи — северными олешками. Все это поведал нам старый шаман и по совместительству глава рода Ерыседа с аппетитом уминая хорошо проваренное с травками мясо отпрыска легендарного Великого оленя. А до того мы с ним вдвоем с удовольствием отведали теплого, еще трепещущегося в руках сердца благородного животного. При этом мне показалось, что где-то неподалеку раздалось сдавленное многоголосое «буэээ». Но то, наверняка, нгилеки по лютой злобе своей хотели нам с Пуйне испортить аппетит. Это они напрасно! Нас таким не проймешь!

Ужинали в компании самых уважаемых людей стойбища. Самого вождя-шамана, двух его сыновей совершенно одинаковых на лицо — Панико и Папако и самого удачливого охотника рода с незатейливым именем Еля, который в прошлому году на охоте убил самого сэрварка — белого медведя. Учитывая то, что вооружен парень был лишь луком с костяными стрелами, копьем с таким же наконечником и плохоньким ножом, подвиг реально эпический. Услышав историю героической схватки, я сделал вид, что копаюсь в вещмешке, а сам выдернул из хранилища два отличных ножа из порошковой стали и вручил их Пуйне и Еля.

В общем, зря я это сделал. Еле отбился от ответного подарка в виде стада оленей, самой лучшей в окрестностях собачьей упряжки, шкуры того самого сэрварка и дочери Панико, котрый вместе с братом с алчной завистью глядел на клинки. Эти двое из ларца, мне кажется, за такие ножи готовы были отдать всех своих дочерей вместе с женами. Но сошлись мы на том, что возьму только медвежью шкуру, чтобы смотреть на нее в своем чуме долгими зимними вечерами и вспоминать с каким великим охотником и не менее великим шаманом знаком.

С нашей стороны на званом ужине присутствовали я, Гуннар и пятерка аристократок. Остальные гвардейцы трапезничали в соседних чумах. Старик очень удивился, что женщины садятся вместе с нами у низенького столика, щедро уставленного небогатыми дарами скудной северной природы. Но узнав, что это дочери великих вождей западного народа проникся и тут же усадил рядом с нашими красавицами своих сыновей, которые весело щерясь гнилыми зубами, руками с обломанными ногтями подкладывали княжнам, баронессе и боярыне лучшие куски мяса и подливали ароматный травяной чай с морошкой.

Девушки, страдальчески постреливая глазками в меня с Гуннаром, вымученно улыбались и принимали угощение. Обижать хозяев было никак нельзя. Да и не все так ужасно, как они хотели показать. Надо же, не успели выйти к людям, а уже мизинчики оттопыривать начинают. Еще вчера не менее грязными руками дербанили сушеное мясо и не пищали. А у братьев руки и вовсе не грязные. Лично видел, что они их мыли. Снегом. И даже белым. А то что запахи в чуме своеобразные, так тут извините, условия жизни такие.

Наутро Панико и Папако в стойбище уже не было. Уехали в уездный центр. Нам нужен был транспорт. На оленях отсюда не выбраться, на нашу ораву нарт не хватит. А мы с тревогой стали ждать, кто за нами прибудет — княжьи люди или враги. Хосавы от политики были далеки и, хотя, номинально считались подданными Великого Князя, на самом деле жили так же, как и за тысячу лет до появления Великого Княжества и даже Росской Империи. Власть и администрация рассматривались ими с точки зрения приобретения определенных благ — инструментов, оружия, продуктов. Но судя по тому, что пользуются в стойбище в основном вещами собственного изготовления, цены для коренных жителей в факториях явно неподъемные. В принципе, это стало ясно еще тогда, когда мне за два ножа, пусть и хороших, стали отдавать чуть ли не полстойбища. В общем, жили хосавы сами по себе, и кто правит в Холмгорах, не говоря уже за Новгород, им было абсолютно фиолетово. Оно и правильно. Кто бы ни пришел к власти в далеких западных городах для них ничего не изменится.

Ждать пришлось долго. До уездного центра путь не близкий. Только туда на упряжках неделю добираться. Не наткнись мы на местных, не дошли бы. Встали бы на зимовку. Потом, может быть, и повстречались на охоте в тундре с аборигенами, но даже это не факт. Слишком велики тут просторы и слишком мало на них людей, для таких счастливых случайных встреч. Так что все сильнее убеждаюсь, что ведет нас промысел Богов. Иначе такое везение объяснить сложно.

Спустя две недели стойбище всполошил далекий рокот моторов. Через несколько минут на горизонте показались темные точки, приближающиеся к нам в клубах снежной пыли. Стремительно ворвавшись на площадку перед чумами, вездеходы резко замерли, и из их внутренностей посыпали бойцы в белых маскхалатах, тут же взявшие нас на прицел самострелов. Гвардейцы ощерились арбалетами, закрыв телам девушек. Последними из машины вышли братья в сопровождении молоденького парня с щегольскими усиками. Скорее всего, командира прибывшего отряда. Судя по высокомерному взгляду и вальяжным движениям из аристократов. Панико с Папако робко замерли у вездехода, переминаясь с ноги на ногу. А офицер надменно оглядел нас и, наткнувшись взглядом на княжну Лобанову, тут же побледнел и сразу как-то осунулся и сдулся.

— Княжна Наталья⁈ — его брови удивленно взметнулись вверх, а щека нервно дернулась, — Но Вы же погибли⁈

— Мы знакомы? — Лобанова смело выступила вперед.

— Опустить оружие! — резко скомандовал парень, став белее снега, — Полусотник семнадцатого егерского полка Великого Князя Ингвара Малюта Юров, Юрова Ратмира Ольговича младший сын, — представился он, приложив руку к груди, видимо аналог воинского приветствия, — Имел честь быть представленным Вашему батюшке и Вам на балу у Великого Князя по случаю окончания Военной Академии.

— Как же, как же! Помню! — расплылась в искренней располагающей улыбке княжна. Она подошла к офицеру, подхватив его под руку, — Как Ваш достопочтенный батюшка? Все так же при Великом Князе? В Або?

— Да, слава Богам. Батюшка здоров. Сейчас в Або, в Ставке. Но как же так, княжна, до нас дошли слухи, что Вы погибли или пленены эллинами⁈

— Что Вы, Малюта, — Наталья пренебрежительно мотнула головой, — Это глупые домыслы. Я попрошу папеньку разобраться, кто из распространяет, — парень побледнел еще сильней, хотя казалось бы дальше уже некуда и зябко передернул плечами. А княжна, как ни в чем ни бывало продолжила щебетать, — Мятеж застал меня с подругами в Пограничье, в Кочках. Знаете где это? — офицер энергично закивал, — Но нам удалось спастись! — радостно продолжила Лобанова и вдруг, прервавшись, уставилась на парня, — Кстати, полусотник, позвольте представить Вам моих спутников. Командир «Черный волков» гвардии князей Бежецких, княжна Рогнеда Ярославна Бежецкая.

Рогнеда с высоко поднятой головой вышла из-за спин гвардейцев и подошла к Малюте.

— Приятно познакомится, полусотник. С батюшкой Вашим тоже знакома. Он у нас тактику читал на первом курсе.

Ошалевший парень склонил голову.

— Ваше Сиятельство, весьма польщен, — и куда только делось его недавнее высокомерие?

А Наталья продолжила добивать растерянного офицера:

— Ее сестра, младшая княжна Бежецкая, Зоряна Ярославна.

— Ваше Сиятельство, весьма польщен, — продолжал твердить, как мантру окончательно растерявшийся от количества титулованных особ, встретившихся ему в отдаленном стойбище оленеводов Юров. Зоряна, по-хулигански отвесила полусотнику придворный поклон:

— Очень приятно, сударь. Могу я звать Вас просто Малюта? А то я так далека от этих ваших воинских чинов и званий, — мелкая пакостница явно мстила парню за первый высокомерный взгляд, брошенный в ее сторону.

— Буду рад, княжна. Буду очень рад, — тряс головой, словно болванчик, егерь.

— Заместитель командира «Черных волков» барон Гуннар Адеркас, — полусотник подтянулся. В армии имя Железного Гуннара было известно и пользовалось огромным уважением.

— Ваше сиятельство, это честь для меня, — Юров отдал барону воинское приветствие.

— Служил с твоим отцом, полусотник. При встрече скажу Ратмиру, что младший сын его, достоин своего отца.

— Благодарю, Ваше сиятельство! — вспыхнул краской, как девица Юров.

— Его племянница, — Наталья продолжила представление, — Баронесса Аделина Адеркас.

— Ваше сиятельство! — начавший отходить от сыплющихся на его голову титулов парень по-военному четко поклонился.

— Рада знакомству, — улыбнулась Адель, возвращая поклон.

— Боярыня Белозерская.

Дарья по примеру Зоряны исполняет придворный поклон, щебеча положенные при таких случаях слова. А Наталья уже подводит офицера ко мне.

— Граф Раевский Федор Михайлович, — и зачем? Не успели выбраться к людям, уже начались интриги? Зря ты со мной играешь, девочка! Натянув на лицо улыбку, раскланиваюсь с офицером.

— Ваша Светлость, Вы эллин? — напряженно спросил Юров, — Не помню в гербовнике Великого Княжества рода Раевских.

— Нет, сударь, — я равнодушно покачал головой, — Ни к Эллинской Империи, ни к Эребскому союзу никакого отношения не имею. Моя страна очень далеко отсюда, — чувствую на себе заинтересованные взгляды. А всё! Играть вы со мной вздумали? Напрасно!

— Граф из очень далеких краев, — неожиданно приходит мне на помощь княжна Наталья, многозначительно при этом улыбаясь.

— Но позвольте, Ваше сиятельство, как же все-таки вы здесь оказались⁈ Через наш кордон никто не проходили, я бы наверняка знал! А другой дороги сюда нет.

— Мы пришли из Пограничья, сударь, — пожала плечами Наталья с загадочной улыбкой, — Прямо из Кочек.

— Но как⁈ — парень в недоумении замер.

— Просто, сударь. Очень просто. Через Заброшенные земли! — она гордо вскинула голову.

Ох, чую, именно из-за этой фразы Наталья и вела всю эту великосветскую беседу. Но, как мне кажется оно того стоило. Теперь гвардейцы с девушками смотрят на вытаращившихся на нас егерей с высокомерным пренебрежением. Пусть порадуются, они это заслужили. Мы все это заслужили!

Глава 21

Бедолага Юров трое суток, пока не передал нас с рук на руки своему полковнику в Холмогорах, порхал ошалевшим мотыльком вокруг наших задравших нос до стратосферы принцесс. А красавицы тренировались на юном полусотнике, оттачивая мастерство эпического рассказа, не забывая при этом снисходительно-покровительственно постреливать глазками в Малюту. Парень не знал, то ли радоваться такому вниманию великосветских дев, то ли спрятаться в тундре от их острых язычков и дружеского теплого внимания в одно мгновение готового смениться холодным пренебрежением и обратно.

В аномалии высокомерие и стервозность отошли на второй план, там речь шла о выживании. А вот оказавшись в безопасности, титулованные змейки проявили себя во всей красе. Кроме Юрова с его егерями иных объектов внимания у начинающих рептилий не было. Не надо мной с гвардейцами издеваться же, право слово! Мы для них привычные, изрядно надоевшие, в связи с чем, уже совершенно не интересные. Вот и пришлось отдуваться юному дворянину. К чести полусотника, держался он молодцом. Внимал дамам с восторгом, где надо восхищенно поддакивал, где надо выражал приличествующее сочувствие, стойко перенося капризы взбалмошных девиц. Но после того как оставил прекрасных дам и барона в кабинете полковника Ливена, вышел оттуда Малюта с лицом человека, мгновенно самым расчудесным образом избавившегося от геморроя осложненного застарелым запором. Не скрывая, обрушившегося на него счастья, парень быстро попрощался с нами и стремительно умчался на свой Четвертый Кордон. Видимо опасаясь, что командир может передумать и оставить его дальше ублажать свалившихся как снег на голову аристократок.

Девиц поселили в доме у городского главы — роскошном тереме в стиле древнерусского деревянного зодчества. Меня же, барона и гвардейцев разместили в казармах егерского полка, выделив, правда, отдельные комнаты. Не дело дворянской родовой гвардии ютиться вместе с рядовыми.

Город посмотреть так и не получилось. Только в окно дребезжащего и скрипящего, как старая телега автобуса по дороге в казармы и потом, спустя сутки, по пути к воздушной пристани удалось мельком разглядеть чищенные от снега мощеные брусчаткой узенькие улочки и симпатичные домишки, беленные подкрашенной охрой известью. Машин гораздо больше, чем в Кочках. Люди одеты побогаче. В Пограничье одежда прагматичней, ближе к военной или охотничьей. Причем что у мужчин, что у женщин. Сказывается близость Заброшенных земель. Здесь же одеваются нарядней и красочней. Шубки, яркие курточки, вычурные шапочки на девушках и женщинах. А вот мужчины в основном в мундирах да форменных шинелях с золотым или серебряным шитьем. Редко кто промелькнет в шубе или пальто.

Специально посланный за нами дирижабль за восемь с небольшим хвостиком часов доставил наш отряд в Або. Прилетели рано утром. Еще было темно, но на площадке у причальной мачты не протолкнуться от народа. Роскошно одетые мужчины и женщины, гвардейцы четырех родов и Великого Князя, журналисты, обычные зеваки, какие-то непонятные хлыщи в незнакомой мне форме, скорее всего из ведомства князя Лобанова. Суета, радостные возгласы, музыка, крики репортеров. Моя скромная персона никого, слава Богам, не интересовала. Все внимание было приковано к девушкам, которые просто купались в лучах обрушившейся на них славы. Шутка ли, пройти сквозь Заброшенные земли!

Толпа волновалась, поддавливая оцепление из гвардейцев. Каждый хотел прикоснуться к героиням, задать вопрос, сфотографироваться рядом, просто привлечь внимание юных отважных красавиц. Гвардейцы, стоящие в оцеплении, еле сдерживали давящую на них массу людей. Поэтому пришлось срочно уводить прибывших в задние вокзала. Не общее, похожее на квадратную коробку сделанную из серого камня с высокими узкими окнами и башенкой с часами, а отдельно стоящий флигель, стилизованный под древний замок. Потихоньку народ стал расходиться. Поле опустело. Про меня словно все забыли. Техники и экипаж дирижабля уже закружились у серебристого красавца, занимаясь какими-то своими делами. Они недоуменно поглядывали в мою сторону, но вопросов пока не задавали. Пришлось в одиночестве идти вслед за ушедшим уже не моим отрядом. Правда, во флигель меня не пустили. Откуда-то вынырнула парочка мордоворотов в черных бушлатах с какими-то эмблемами и шапках ушанках:

— Стоять! — рявкнул тот, что постарше, — Кто таков, куда собрался⁈

— Туда, — кивнул я на миниатюрный замок, — С ними прибыл. Проводник я.

— Не положено, — отрезал охранник, окинув меня недружелюбным взглядом, — Только для аристократов. Шагай отсюда. Выход там, — он махнул рукой в сторону каменной коробки. Там, так там. Спорить не стал. Что ж мне, с боем, что ли, прорываться туда, где меня не особо ждут. Да и мужики просто делают свою работу. Молча развернулся и пошел в указанную сторону.

Небо потихоньку начинало сереть. Недружелюбные парни в такой же черной форме провожали меня сонными взглядами, пока я не покинул территорию аэропорта. Площадь перед вокзалом была пустынна, если не считать памятника мужику, который, приложив бронзовую руку к глазам, глядел в небо, и двух видавших виды черно-оранжевых автомобиля, около которых переговаривались между собой два мужичка в куртках повторяющих расцветку автомобилей и вязаных шапочках. При виде меня они оживились, перебросились парой слов, и один, с седыми усами подковкой и колючими глазами направился в мою сторону.

— Приезжий? — он окинул меня просвечивающим взглядом, — Сто гривен и до города довезу.

Я усмехнулся, таксисты не меняются нигде, ни в одном из миров. И без разницы, водят они аэрокар или запряженную мулом телегу.

— Десять! И ты показываешь мне недорогую хорошую гостиницу.

Деньги у меня были. Да еще и трофеи из Заброшенных земель, которые можно и нужно реализовать. Есть даже наводочка от старого Ворона к кому подойти, чтобы дали нормальную цену и не делали глупостей, пытаясь ограбить одинокого вольного, невесть как оказавшегося вдали от аномалии. Но это не повод светиться, как фонарь в ночи, а именно так и будет, если я начну сорить деньгами. Поэтому и попросил отвезти в гостиницу поскромней.

— За десять, иди пешком! — взмахнул рукой усатый водила. А я не стал торговать, пожал плечами и пошел. До города тут не далеко, посмотрел, когда подлетали, дорога одна, не заблужусь. Парочка таксистов угрюмо уставилась мне вслед.

— Эй, вольный, — услышал я, отойдя от них на довольно приличное расстояние, — Пятьдесят, больше не скину.

Вот так, сразу в два раза цена упала. Можно еще поторговаться, но тут уже за копейки спорить будем. Да и лень.

— Поехали.

Выезжая с привокзальной площади, заметил у флигеля для вип-персон роскошные автомобили и людей в форме. Значит, аристократы еще не разъехались. Наверняка, торгуют лицами, рассказывая о невыносимых трудностях и героических преодолениях. Пусть себе, по большому счету так оно и есть.

Таксист, представившийся Скегги, привез меня в небольшой пансионат недалеко от центра города, притаившийся в аккуратненьком, почищенном от снега переулке. Небольшой дворик за невысокой кованой оградкой, трехэтажный покрашенный в зеленый домик. Тихо, уютно, спокойно. В холле встретила нас сухонькая старушка — божий одуванчик в черном платье до пола с белым передничком и чепчике с кружавчиками. Оглядев меня пронизывающим взглядом, бабуля недобро вытаращилась на таксиста:

— Опять кого из своих дружков-разбойников притащил⁈ Не пущу! У меня солидные люди живут!

— Угомонись, старая, — не смутился от такого приветствия Скегги, — Клиент. С вокзала. Из тех, что Заброшенные земли прошли.

Бабка опять уставилась на меня, ее губы скривились в презрительной улыбке:

— Вранье! Не пройти там людям. Сточит лихоманка — аномалия.

Я пожал плечами. Вранье, так вранье. Доказывать ничего не буду.

— Берете, или мне другую гостиницу искать?

Она еще раз оглядела меня.

— Пятьдесят гривен за сутки. С завтраком. Душ, туалет в комнате. За дополнительное питание доплачиваешь. Девок не водить, у меня тут не бордель. Будешь шалить, вмиг вылетишь, — она недовольно скривилась.

— Годится. Спасибо, Скегги, — я повернулся к таксисту, отдавая ему деньги. Дал больше — заработал мужик, — Утром жду, — договорился с ним, чтобы покатал меня на следующий день по городу, да заехать надо кое-куда.

Старуха с гордо поднятой головой и спиной, словно бабка проглотила лом, провела меня на второй этаж в довольно просторную комнату с широкой кроватью, диванчиком, письменным столом с креслом и большим, нет, даже огромным шкафом. Пол застелен мягким бежевым ковром. Санузел сверкает чистотой. Мыльно-рыльные принадлежности в комплекте. Белье белоснежное, накрахмаленное. В помещении пахнет свежестью и чем-то еще, довольно приятным. На письменном столе ваза с искусственными цветами. Мило. Но жилье скорее для женщины, чем для молодого парня. Хотя, мне плевать. Главное, есть, где поспать.

Бабка, попросившая называть ее фру Магда, долго придирчиво разглядывала мои документы, выданные в Кочках, наконец, записала данные из них в огромный гроссбух и выдала мне комплект ключей от комнаты, еще раз зачитав правила поведения в ее пансионате. Все. Затянувшееся путешествие завершилось. Сейчас в ванную, потом отдыхать, а завтра надо думать, как жить дальше. То, что аристократы меня отыщут, я не сомневался, но вот в благодарность и исполнение предварительных договоренностей, уже не верил. Отношение ко мне было показано еще в аэропорту, или как он у них здесь называется. А значит, надо подстелить соломки, мало ли, как сложится дальнейшее наше сотрудничество. Не исключаю вариант, что попытаются прогнуть, загнав на службу роду или Великому Князю.

Едва успел принять ванную и переодеться, раздался стук в дверь. Пришел местный участковый. Пожилой пузатый, добродушный дядечка. Ничего особенного, просто человек хорошо выполняет свою работу. Появился на его территории новый человек, да еще и, судя по всему, довольно опасный, надо познакомиться, присмотреться. В принципе, правильно, подход внушает уважение. Або родовые земли Великого Князя, его люди тут и следят за порядком.

С полицейским чином поговорили на удивление хорошо. Старая Магда принесла чая с еще теплым печеньем. Уважают тут власть, не для меня ж старалась грымза. Старший пристав Юссо Антилла с интересом порасспрашивал меня про Заброшенные земли да жизнь в Кочках. Поцокал языком на бесчинства творимые эллинами, патриотично поддержал воюющих с захватчиками вольных охотников. Хотя те бились не столько за княжество, сколько за свои собственные интересы. Повосхищался стойкостью и мужеством юных аристократок, да и пошел восвояси, попросив в случае чего, обязательно обращаться сразу к нему. Даже визитку выдал. С гербом Князя Ингвара. А я ему подарил клык гигантского медведя, чему пристав обрадовался, словно ребенок. Вот и хорошо. Расположение полиции лишним не будет. Я даже когда по ту сторону закона бывал, к людям несущим службу по охране порядка практически всегда относился с определенным уважением. Тяжелая у них работа и не благодарная. Бывают, конечно, и среди них твари, похлеще тех, что в аномалии обитают. Так уроды везде есть, профессия тут ни при чем.

Выспался отлично. Утром сходил на завтрак. Столики на четверых, накрахмаленные скатерти, овсянка с молоком. Соседи по столу две старушки, подозрительно осмотревшие мой камуфляж, и молчаливый ничем не примечательный мужчина с пивным брюшком. Надо будет сегодня обновить гардероб. Это в Пограничье я в своей пятнистой одежде ничем не выделялся. А в Або мой вид резал глаза обывателям и соответственно внушал подозрение.

Скегги меня уже ждал на улице. Мужик оказался патриотом и знатоком своего города. Он увлеченно с гордостью рассказывал мне о достопримечательностях, мелькающих за окном. А я вглядывался в людей. В вотчине Ингвара ничего не напоминало о войне, идущей где-то далеко на юге. Нарядные люди улыбаются, смеются, спешат по делам. Снуют туда-сюда веселые гимназисты и гимназистки в зеленых шинелях с золотистыми пуговицами. В мирном городе царит благолепие и порядок.

Прилегающие к Або шхеры застроены родовыми замками. Как фортификационные сооружения они уже устарели, используются, как официальные резиденции родов. Ну, это так Скегги думает. А я вот пару раз заметил блики оптики в бойницах и мелькающих бойцов с самострелами. Опасаются аристократы друг друга. Не все благополучно в княжестве. Даже здесь, под боком у Великого Князя.

А замок Ингвара впечатлял. Огромный, величественный, он возвышается над одним из островов и соединяется с остальным городом красивым мостом, охраняемым гвардейцами. На подпирающих небо башнях развиваются флаги с гербом рода Лодброков — на лазурном фоне два ворона держат над драккаром шлем с полумаской в обрамлении княжеской короны. Низкие облака буквально цепляются за флагштоки, создавая иллюзию, что замок плывет по небу.

Заехали по пути в торговый центр. Обновил одежду. Купил себе несколько добротных костюмов, пальто, обувь. Теперь ничем не отличаюсь от местных. Сразу перестал замечать на себе подозрительные взгляды. Бдительный тут народ, несмотря на кажущуюся расслабленность. Еще поколесили немного по городу, и я попросил Скегги отвезти меня в район порта.

— Не надо туда, парень, — мотнул головой таксист, нахмурившись, — Опасно там.

— Ничего, — усмехнулся я, — Авось пронесет.

Мне надо заехать к товарищу Фроди, которого он порекомендовал мне, как надежного покупателя трофеев из аномалии. Насобиралось у меня их не мало. Пора избавляться. Да и деньги нужны, жизнь в одной из столиц княжества не дешевая, а когда там обо мне вспомнят аристократы, да и вспомнят ли вообще. И нужно ли мне это теперь, когда я увидел их истинное отношение. Поживем — увидим. До весны все равно в Пограничье не пройти. Еще и кое-какие задумки есть, реализовать надо. Главное, придумать, как избежать излишнего внимания родов. А оно будет, как пить дать. Это за суетой, возникшей из-за прибытия потерянных дочерей, да в связи с отсутствием достоверной информации обо мне титулованные папашки не прихватили меня под белы рученьки. Думаю, уже очухались и ищут интересного проводника. Потому и тороплюсь со сбытом трофеев. Мало ли как сложится дальше. Может, и не будет потом такой возможности.

Окраины разительно отличались от центра города. Унылые, разбитые тесные улочки с серыми сугробами по обочинам, мимо которых протоптаны узенькие тропинки. Людей мало. Все в одинаковых черных куртках или пальто. Дети так и вовсе оборванцы, видимо, одеты в то, что досталось от взрослых. Худые, болезненно бледные, со злыми, цепкими взглядами. Бродяги-беспризорники. Именно из таких мальчишек и девчонок во всех мирах банды набирают себе мясо. Не думаю, что здесь как-то по-другому.

— Останови! — скомандовал я водителю, — Здесь выйду.

— До порта, не доехали еще, — стрельнул в меня взглядом Скегги.

— Ничего, прогуляюсь, — усмехнулся я. Зачем мне, чтобы кто-то знал, куда я пошел.

— Зря, — равнодушно пожал плечами таксист, — Здесь район крыс. Не выйдешь ты отсюда, парень.

— Ничего. Как-нибудь, — я сунул ему деньги и выбрался на скользкую мостовую. Скегги еще раз покачал головой и, развернувшись через какой-то проулок, уехал. А я остался на безлюдной улочке. Перешагнув подозрительную лужу, направился туда, откуда ветерок нес вонь от тухлой рыбы и водорослей. Спустя несколько минут меня остановили. Те, кого я так ждал.

— Заблудился, барин? — из каких-то незаметных щелей на дорогу передо мной высыпала стайка мальчишек. Оглянулся и наткнулся на недобрые щербатые ухмылки, таких же оборванцев. Молодцы, грамотно работают, чувствуется опыт.

— Сам все отдашь или разговор говорить будем? — он демонстративно надел на кулак кастет, а позади него два паренька покрупнее, жутко скалясь, поигрывали цепями.

— Поговорим, отчего же не поговорить? — я весело улыбнулся заводиле, чем его на мгновение смутил. Недовольный своей заминкой паренек уже был готов кинуться на меня. Пришлось охолонуть горячие головы, показав на ладони огонь, — Ша, парни. Не для вас куш.

— Попутали, барин, — паренек с кастетом поднял руки, подавая какой-то сигнал своим подельникам у меня за спиной.

— Не стоит, — пришлось шугнуть бо̒рзых волной воздуха. Ну не хотел я их калечить. Сам в таких же условиях бывал не раз. Позади раздался шум и крики, а группа передо мной дружно сделала пару шагов назад, готовая дать стрекача. — Стоять! — скомандовал я, и мальчишки замерли, стреляя глазами по сторонам в поисках спасения от страшного мага, невесть как забредшего в их трущобы.

— Барин, может, миром разойдемся? — цыкнул зубом главарь малолетней банды.

— Разойдемся, — кивнул я, — Мне нужна таверна дядюшки Кнуда. Проводите?

Паренек, побледнев, испуганно замотал головой:

— Не наша там территория, барин. Да и к ушкуйникам не пойдем мы. Нет нам туда дороги. Убьют. Проси что другое, барин.

— К ушкуйникам?

— У старого Кнуда вольные ратники собираются. Те, что от дела отошли. Не знал что ли? — парень подозрительно посмотрел на меня, я лишь неопределенно пожал плечами, — И ты бы не ходил, барин. Там твоя волошба не поможет. Серьезные люди, — он восторженно поводил головой, еще раз цыкнув зубом.

— Тогда расскажи, как туда дойти.

— Не дойдешь сам. Заплутаешь, — помотал головой мальчуган, — Разве что портовых уговоришь. Только они не подойдут теперь к тебе. Зашхерятся. Срисовали, что ты волхв.

Эх, надо было чуть дальше проехать. Но кто мог предположить, что тут такие страсти кипят. Хотя, как раз я и мог! Просто отвык от жизни на дне. Высоко летал последнее время.

— Ладно, разберемся. Примерно куда идти?

Парень махнул рукой и начал путано объяснять путь до портовой таверны, когда откуда-то из-за спин толпящихся мальчишек выскочил мелкий чумазый шкет:

— Дядя, если проведу, денег дашь? — он шмыгнул облупленным носом.

— Чуня, убьют жеть портовые! — зашушукались пацаны. А мальчуган вопросительно смотрел ясными глазами цвета южного моря на меня.

— Дам. И обратно проведу мимо портовых.

— Пойдем, — шкет кивнул и, развернувшись на пятках не оглядываясь, посеменил по улице. Нравится мне его деловой подход.

— Бывайте, парни, — я махнул рукой юным гопникам и поспешил за мелким.

Кнуд оказалось не имя, а прозвище, данное старику за скрюченную в узел фигуру. Встретил он меня не ласково, но, узнав, от кого я пришел, оттаял. А когда я показал ему товар…

— Паря, ты знаешь цену всему этому?

— Не дороже денег, — махнул я рукой, попивая довольно приличное пиво. Чуня остался в общем зале, под присмотром приглядывающих за порядком амбалов, — Продашь быстро, десятая часть твоя.

Кнуд заинтересованно стрельнул в меня белесыми глазами.

— Быстро — трудно. Можно много потерять.

— Так потому к тебе и пришел, — нагло усмехнулся я ему в лицо.

Старик покачал головой.

— Ворон сам наглец и подбирает таких же, — пробормотал он себе под нос. Я хотел было уточнить, что мы с Фроди партнеры, но сдержался. К делу это не относится. — Через неделю приходи, — буркнул старый вояка. Раньше никак.

— Добро, — я допил залпом пиво и резко поднялся. Деньги еще есть. На жизнь хватит. Если что золотишко ювелирам продам или в ломбард сдам, должны же быть такие здесь.

— Девчонку, откуда взял, верни, — Кнуд осуждающе покачал головой, — Убьют ее тут. Зря потащил с собой.

— Девчонку? — я удивился.

— Здоровый лось, а слепой, как крот, — проворчал старик, — Девка тебя сюда привела. Мать у нее больная. Вот и хватается за любой заработок. Рискует дуреха. Ее шпана местная в кошки — проститутки принуждает пойти. Пока держится. Но это ненадолго. Сломается, — махнул рукой Кнуд и похромал к выходу.

— А вы что? — спросил я в искореженную спину.

— А мы что? Тут таких… — он замялся, — Все!

— Ясно. Ладно, старый, бывай. Через недельку загляну.

— Что? Прям вот так и оставишь хабар на десятки тыщ? — он удивленно уставился на меня.

— Мне тебя Ворон рекомендовал, — я пожал плечами и первым вышел из каморки, являющейся кабинетом трактирщика. Зал гудел от разговоров и громких выкриков. Найдя глазами девочку-проводницу, показал ей головой на выход. Неподалеку от таверны нас уже ждали. Трое крепких парней лет двадцати-двадцати пяти. Они тесной группкой шагнули навстречу девчонке:

— Что, Чуня, кота себе нашла? — оскалился один из них. Невысокий, но коренастый, с неприятным лицом, — А мы к тебе по-хорошему подходили. Не ценишь ты хорошее отношение. По-плохому теперь будет.

Девчуха сжалась и отступила назад, но переборов себя гордо вскинул голову.

— Я же сказала, Рыба. К вам не пойду!

— А мы уже не спрашиваем, — усмехнулся тваренышь, хватая пигалицу за рукав ветхой курточки, — Парни, с этим разберитесь, — он кивнул на меня. Идиот! Я только что спокойно вышел от вояк, которые здесь считаются весомой силой, хоть и нейтральной, не вмешивающейся в местные разборки. Парочка бандитов, едва шагнув в мою сторону, рухнули на грязную мостовую с пробитыми ледяными стрелами головами. Этих я жалеть не собирался. Рыба изумленно замер, а потом завалился на колени, схватившись за голову. Мне нужны были местные расклады, а тут человек сам попросился стать источником информации. Так бы тихо, мирно расспросил Чуню да Кнуда, но если есть кандидат стать донором, зачем отказываться? Спустя несколько минут у нас под ногами валялись три трупа. А девочка испуганно лупала на меня глазенками. Куда такую в проститутки⁈ Она ребенок совсем!

— Что смотришь. Веди, — она часто-часто закивала и засеменила вперед, то и дело оглядываясь на меня, — Тебе сколько лет-то?

— Тринадцать, — буркнула пигалица, с опаской стрельнув глазами в мою сторону. Не зря, значит, я эту троицу кончил.

— С матерью что?

— Болеет, — односложно ответила девчуха. Было видно, что боится она меня до дрожи в коленках.

— Не бойся. Не трону я тебя, — она кивнула, но спина так и осталась напряженной. Мы дошли до места, где я познакомился с Чуней.

— Пришли, — обронила она и исподлобья посмотрела на меня. Опасается, что не заплачу.

— Держи, — я сунул ей в руку бумажку в сто гривен, девчонка недоверчиво уставилась на купюру с портретом папаши нынешнего Великого Князя.

— Тут слишком много, — она с трудом, словно рука была деревянная, протянула мне купюру.

— Нормально, — я тепло улыбнулся ребенку, — Ты рискнула, они нет. Твои деньги по праву.

Девочка серьезно кивнула и сунула деньги куда-то вглубь рванины, в которую была одета.

— До дома дойдешь? Не отберут? Может проводить?

— Не надо, — она мотнула головой, — Пусть только попробуют! — задрала нос мелкая и, смутившись, добавила, — Я знаю тайный путь.

Ребенок! Совсем ребенок!

— Звать тебя как?

— Чуня, — она удивленно уставилась на меня.

— А имя?

Девочка задумчиво наморщила лобик:

— Сольвейг, — неуверенно произнесла она.

— Вот что, Сольвейг. Предлагаю один раз. Мне нужен кто-то, кто знает трущобы. Ну и служанка, — девчонка вскинулась, но промолчала, — На раздумья тебе неделя. Через семь дней буду у Кнуда. Надумаешь раньше приходи, — я назвал ей адрес пансионата, — Только одежду поприличней купи. Не жадничай, жалованием не обижу. Все, бывай.

Зачем я ей решил помочь? Да опять же, потому что могу. А еще понравилось, что не ломается мелкая. Гордо голову держит. Рисковая, правда, чересчур, но тут иначе никак. Я вот в первых своих жизнях после переноса, так не мог. Слабый был. Духом в первую очередь. Так что шанс свой она заработала, теперь пусть сама решает, использовать его или нет.

До пансионата добрался без приключений. По пути зашел поужинать в уютный ресторанчик, так что сразу по прибытию, залез в душ и завалился спать.

Три последующих дня прошли так же спокойно. Сольвейг так и не появилась, видимо не решилась довериться хладнокровному убийце, коим я, по сути, в ее глазах и являюсь. Я бродил по городу, захаживал в магазины, приглядывался к жизни в городе. А на четвертый ранним утром меня разбудил звук открываемой снаружи двери, и в мою комнату ввалилось четверо мужчин в форме, за спинами которых мелькала злорадная крысиная мордочка Магды. Заметив, что я не сплю, один из них рявкнул, шарахнув мне под ноги льдом:

— Мордой в пол, быстро! Ты арестован!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Скиталец среди миров

Content

Скиталец среди миров

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene