Перерождение тёмного архимага V. Новые границы

Глава 1

Я, Карпов и ещё два сержанта из моей тактической группы расположились в комнате отдыха за одним из столов. Сегодня послеобеденное время выдалось свободным, дел никаких не было, и мы праздно проводили эти часы за кружкой чая и беседой.

Речь зашла о приезде императора. Недавно по лагерю пробежал слух, будто государь прибудет пятнадцатого или шестнадцатого числа, и не просто так, а с некой важной вестью или решением, касающимся дальнейшей судьбы похода. До события сего оставались считанные дни. Все ждали с нетерпением.

В последнем сражении с повелителем в моей тактической группе не погиб никто. Были лишь двое раненых: у одного — переломы ребра и руки, другому тёмной дымкой повредило плечо и ключицу. Первый, скорее всего, вернётся в строй через пару месяцев, а вот второй — вряд ли, если только на какую-нибудь штабную должность в тылу.

После уничтожения второго повелителя тьмы у многих появились чаяния, что император поставит наступление на паузу. Но я сомневался. Очередной тёмный бог убит, а значит, где-то освободился огромный кусок территории, который не мешало бы занять и зачистить от бездн. Вряд ли Его Величество откажется от такой возможности.

Однако продолжение наступления на нашем участке вызывало бурную полемику среди военнослужащих, и на то были веские причины. Мы все видели, какая непроходимая вокруг местность.

— Сплошные болота. И куда нам идти? — рассуждал сержант Годунов-Щегловский — один из гвардейцев, продержавшихся в строю с осени прошлого года. — Как с логистикой быть? Авиацией здесь никак. Дорог нет. Как государь собирается продолжать наступление?

— Дороги можно и построит. До Грозового уже железку протянули, — отметил Карпов. — Скоро и сюда подведут.

— Сюда, может, и подведут, а дальше как?

— Если понадобится, будут строить дальше. Здесь же как-то строили. Вот приедет император — и быстро все засуетятся.

— Видите ли, в чём дело. Когда здесь прокладывали дорогу и строили города, ситуация в корне отличалась от нынешней. Сейчас другие обстоятельства.

— Верно говорите, — согласился я с Годуновым-Щегловским. — Раньше сюда и железка вела, и обычная дорога. Их сейчас просто восстанавливают. А дальше придётся прорубать тайгу, делать насыпи. Занятие это не быстрое. И от одной дороги, господа, толку мало. Катеров у нас едва ли две роты наберётся, вертолётами тут — правильно говорите — никак. Доставлять личный состав, продовольствие и боеприпасы очень тяжело. Слышали, какие проблемы испытывают сейчас пограничники, которых в квадрат А-33? У них ни патронов нет в достаточном количестве, ни жратвы, ничего. Потому что кроме нескольких катеров туда добраться ни на чём не возможно. Наступление, конечно, не закончится. В это я не верю. Но если у штабных есть хоть капля мозгов, они выберут другое направление.

— Да повсюду проблемы из-за бестолкового снабжения, — вставил Ртищев — ещё один «коренной» гвардеец из какого-то знатного московского рода. — Для малокалиберных пушек снарядов не хватает, для танков снарядов не хватает. Подвозят их очень медленно.

— Ну вот император приедет, наведёт порядок, — настаивал Карпов. — Быстро все зашевелятся.

— Если дорог нет, то шевелись — не шевелись, толку мало, — возразил я. — Когда сюда железку протянут, будет проще. А это ещё месяц-два работы. Но этим пусть стройбаты занимаются. А у нас сейчас другая забота. Помните ведь, что нам предстоит в следующие два дня?

— Опять учения, — усмехнулся Карпов.

— Они самые. Завтра и послезавтра пройдёт отработка наступательных и оборонительных тактических приёмов. Поэтому давайте-ка по плану пробежимся, чтобы не смотрели на меня потом, как бараны на новые ворота, — я достал из нагрудного кармана листок со своими записями. — Только вначале дождёмся. Артур, позовите их, пожалуйста.

Учения за последние две недели нам устраивали уже третий раз. Мы отрабатывали стандартные манёвры: атаку цепью, атаку группами, защитные построения, взаимодействие с бронетехникой. Заданий в тёмных областях пока не было, и командование полотно взялось за нашу боевую подготовку. Вероятно, не последнюю роль в этом играл скорый приезд императора.

А нас эта беготня хотя как-то развлекала, поскольку никаких других занятий в лагере посреди бескрайней топи просто не находилось. Даже армейский быт, который обычно задалбывал солдаты, и тот нас почти не касался, поскольку целиком и полностью лежал на плечах денщиков.

На меня же легли заботы командующего группы, ведь Орлов до сих пор находился в отпуске. Пятнадцатого он должен был вернуться, и я с нетерпением ждал этого момента, чтобы скинуть с себя лишние обязанности и начать больше времени посвящать личным тренировкам. Впрочем, капитан Воронцов на днях намекнул, что мне, возможно, придётся продолжить выполнять функции командира подразделения, правда, пока непонятно где.

А вот бойцы из моей группы не очень-то радовались возвращению Орлова. Он был весьма заносчив, и подчинённые его не любили, особенно парни, переведённые в гвардию из обычного подразделения. Этих он гонял больше остальных: чаще ставил на дежурство, придирался ко всяким мелочам, мог наказать за какую-нибудь ерунду. А надо понимать, что ребята эти тоже были не от сохи и имели аристократическую гордость, поэтому такое отношение всех возмущало.

В нашей тактической группе Орлов более-менее лояльным был ко мне, Ртищеву и Годунову-Щегловскому. Ко мне — понятно почему: я его однажды поставил на место, и с тех пор Орлов прекратил до меня докапываться. А Ртищев и Годунов-Щегловский были мало того, что столичными аристократами, так ещё и потомками князей, отличившихся во время нашествия тьмы в пятидесятых годах. У Годунова даже приставка к фамилии имелась соответствующая, которую взял себе его дед после сражения за Щегловск.

Вот с этими двумя Орлов не заносился, но даже они отзывались о нём не слишком лестно и открыто признавались, что моё командование им нравится больше. Мне было странно это слышать, ведь я тоже никому не давал особых поблажек. Но возможно, влиял тот факт, что я когда-то поставил заносчивого командира на место, из-за чего стал чуть ли не героем в глазах многих рядовых и сержантов. Ну и вежливостью, понятное дело, не пренебрегал.

Я объяснял своей группе план завтрашних учений, когда в комнату вошёл капитан Воронцов.

— Озёров, у вас особое задание. Это срочно. Пойдёмте за мной.

Я отдал бумажку с планом учений Карпову, который в этом месяце являлся моим заместителем, и отправился за Воронцовым.

У капитана имелась относительно просторная комната площадью, как две каморки, в которых проживали сержанты и младшие офицеры. Она служила ему и спальней, и кабинетом. Возле стены стояла аккуратно заправленная кровать, а по центру — стол, занимавший значительную часть помещения. Рабочее место Воронцова располагалось так, что капитан сидел спиной к окну и лицом к двери.

— Итак, Алексей, для вас есть особое задание, — сообщил капитан, закрыв за собой дверь. — Генерал Неклюдов объявил вылазку в квадрат А-32, хочет взять вас. Собирайтесь и поторопитесь. Выезд через уже… двадцать пять минут.

— Странно… А кто ещё едет? Из нашей роты кто-то будет?

— Парней из третьей группы ещё берут. Больше мне ничего не известно. Неклюдов приказал — я доношу до вашего сведения.

— Погодите… кто именно из третьей группы?

— Кокошкин и Львов, а что вас так настораживает?

И тут у меня в голове словно что-то щёлкнуло: это подстава. Меня посылают на какое-то странное, внезапное задание вместе с двумя офицерами, состоящими в заговоре под началом какого-то генерала. Уж не Неклюдова ли часом? Вспомнилось его поведение после недавней битвы с повелителем. Генерал словно пытался помешать мне поглотить энергию монстра. Боялся, что я стану сильнее? Мог ли он хотеть избавиться от меня? Тоже вполне вероятно. Меня же считали злом во плоти.

Надо было подстраховаться, но как?

— Господин капитан, у меня к вам есть одна просьба, — я понизил голос.

— Слушаю вас.

— Это очень важно. Возможно, дело жизни и смерти. Могли бы вы отправить кого-то следом за нами? Думаю, Неклюдов что-то замышляет.

— Не совсем вас понимаю… Что именно? — нахмурился Воронцов.

— А вы не замечали, как парни из третьей группы на меня косятся недобро?

— А, так вы об этом? Не обращайте внимания. Несколько человек вбили себе в голову какие-то странные суеверия. Я тоже недоволен тем, что в нашей роте муссируются подобные вредные слухи, но не стоит относиться к ним чрезмерно серьёзно.

— А как по мне, стоит отнестись максимально серьёзно. Возможно, меня попытаются убрать, — я перешёл почти на шёпот. — Более того, поговаривают, будто это — сговор, за которым стоит кто-то из генералов. Мне угрожает опасность.

Я не знал, можно ли Трубецкому доверять. Капитан никогда не демонстрировал ко мне какой-либо враждебности, и даже наоборот, когда я поссорился с Орловым, пытался разобраться и урегулировать дело мирным путём. Но это вовсе не гарантировало, что он не состоит в заговоре. Кто знает, что произошло за месяц моего отсутствия? Вдруг и ему мозги промыли?

Но мне требовалась хоть какая-то поддержка. Возможно, при свидетелях на меня не рискнут напасть, но даже если это случится, понадобится тот, кто расскажет, что произошло на самом деле. Ведь убийство гвардейских офицеров — серьёзное преступление. Если заговорщики погибнут, а меня признают в этом виновным, то наказанием станет смертная казнь.

Возможно, на это и рассчитывали мои враги: даже если прямое покушение не удастся, то в случае гибели заговорщиков меня просто-напросто казнят.

— Алексей, вы преувеличиваете проблему, — проговорил капитан.

Наверное, с его стороны моя реакция выглядела не совсем адекватной. Но я бы посмотрел, как бы он вёл себя, если б какая-то группа людей считала его злом во плоти.

— Не преувеличиваю, господин капитан. Думаете, это первый раз, когда меня пытаются убить? За год я пережил несколько покушений. Несколько! На вас как часто совершают покушения, а?

— Ни разу такого не было, но…

— А меня постоянно пытаются убить. И я уже чувствую, когда что-то идёт не так. Поэтому прошу, отправьте следом ещё одну группу солдат. При свидетелях, возможно, на меня не нападут.

— Хорошо, Алексей. Не думаю, что ваши опасения оправданы, но я сделаю всё возможное, — согласился Воронцов. — А теперь поторопитесь. Времени до отправки мало.

— Благодарю.

Возможно, я действительно преувеличивал опасность. Капитан, наверное, подумал, что у меня крыша поехала. Я бы и сам на его месте так подумал.

На площадке перед казармами стояли два «Шквала». Рядом с одним из них толпились несколько человек в боевом снаряжении. Среди них возвышался генерал Неклюдов. Он был без каски и бронежилета, в отличие от остальных. Что-то объяснял коренастому майору.

— Здравия желаю, господин генерал, — я отсалютовал. Хотел добавить, что прибыл по приказу, но не успел.

— А, прапорщик Озёров! — Неклюдов приложил пальцы к своему синему берету. — Долго же вас пришлось ждать. Все уже в сборе, скоро выдвигаетесь. Майор Морозов возглавит ваш отряд и объяснит задание. Всё, командуйте, майор. Удачи!

Неклюдов ушёл, а майор скомандовал «по машинам», и мы полезли в катера.

Майор, старший лейтенант, два лейтенанта, два прапорщика и я забрались в первый «Шквал». Этих офицеров я иногда мельком видел в лагере и во время сражений, но лично не знал ни одного. Кажется, все они были из штаба. Управлял машиной какой-то гвардейский сержант. Кокошкин и Львов поехал на втором катере вместе с ещё четырьмя бойцами.

Выехав из лагеря, мы добрались до болота и помчались прямиком через топь. Квадрат А-32 находился рядом с тридцать третьим, и мы двигались примерно в том же направлении, куда последний раз ездили уничтожать поселения тёмных. Меня специально увозили подальше от людских глаз, чтобы расправиться со мной без свидетелей, а потом всем сказать, что я погиб от зубов тенебрисов.

С другой стороны, в том, что отряд отправился уничтожать внезапно появившуюся стаю, ничего сверхъестественного не было, как и в том, что меня взяли с собой. Я уже когда-то ездил на задания с ротой капитана Трубецкого. Тогда, правда, мной командовал Апраксин. Поэтому при других обстоятельствах я не увидел бы ничего подозрительного в этой вылазке.

Я несколько раз оглянулся назад, пытаясь понять, отправил ли капитан Воронцов кого-то следом за нами или нет. Кажется, за нами никто не ехал.

Офицеры хранили молчание. Майор выглядел спокойно. А вот лейтенант и один из прапорщиков почему-то постоянно отводили глаза, и ещё больше усиливало мои подозрения и тревогу. Меня словно на казнь везли.

Среди офицеров в нашем «Шквале» не было великих мастеров. Кокошкина и Львова тоже не стоило бояться. Даже капитан Трубецкой, которому на вид было лет сорок, до великого мастера не дотягивал. Если меня собирались убить, то подготовились плохо. Навроцкий прекрасно знал, какой силой я обладаю. Неужели он решил, что одиннадцати старших мастеров справятся? Впрочем, могли и справиться…

Оба «Шквала» забрались на пологий берег. Впереди серел безжизненный лесной массив. Места эти, очевидно, затронуло дыхание бездны, но тёмных здесь не было. По крайней мере, нас никто встречать не бежал.

Высадились. Я ещё раз кинул взгляд на бескрайнюю топь, оставшуюся позади, и не увидел никого. Значит, Воронцов не отправил за нами отряд…

— По сообщениям разведки, за тем перелеском появилась бездна, — объявил майор Морозов, собрав всех нас вместе. — Наша задача — подтвердить данные и зачистить территорию. Как справимся — сразу же поедем обратно. Думаю, за сегодня успеем.

Водителям Морозов приказал сторожить машины, остальные отправились к лесу. Майор шёл первым, следом — Трубецкой, я — третьим. То и дело оглядывался назад. Как-то нервировало, что за мной идёт столько недружественно настроенного народу.

Вошли в лес. Никакой бездны поблизости не было, как и тенебрисов. Обычно они далеко разбредаются вокруг ям, а здесь царила тишина. В лесу — ни одного шороха, кроме треска сучьев под нашими ботинками.

Выбрались на поляну.

— Озёров проверьте, — приказал мне майор, указывая на завалы деревьев за поляной. — Там движение.

Никакого движения я там не заметил, но приказ есть приказ, и я зашагал в указанном направлении. Окутал себя тёмной дымкой, но не из-за возможного нападения тенебрисов, а потому что опасался удара в спину. Но на полпути Морозов крикнул мне.

— Стойте, Озёров!

Я обернулся и застыл на месте. Отряд из одиннадцати человек выстроился линией. Каждый гвардеец создавал магические снаряды. Мои догадки оказались верны. Меня привезли сюда, чтобы устроить жестокую расправу.

Я рассмеялся:

— Что, убивать меня собрались? Одиннадцать на одного? Как это смело с вашей стороны, господа.

— Вы, Озёров — само зло! — проговорил Трубецкой. — Тот, кто владеет демонической магией, не может нести благо. Мы не позволим вам расхаживать по этой земле и сеять тьму.

— Не позволите? Вы? Мне? Позволялка не выросла, дурачок.

— Убить его! — отрывисто и сухо скомандовал майор Морозов.

Над его ладонями появились острые чёрные камни, которые полетели в мою сторону. Трубецкой закрутил над собой длинные водные плети и попытался меня ими ударить. Остальные принялись метать энергетические клинки и огненные стрелы.

По мне одновременно ударили несколько магических снарядов. Я окутал себя густой дымкой, а затем барьером из уплотнённого воздуха. Ничто не пробило мою защиту. Я спокойно стоял и смотрел, как мои враги пытаются мне «не позволить дальше расхаживать по этой земле», а надо мной закручивался вихри тьмы.

Град дымчатых сгустков обрушился на противника, заставив их закрыться силовыми полями и прочими магическими щитами. Но это было лишь начало. Я устремил свой взгляд на майора, и в него полетели вихри тьмы.

Морозов сформировал перед собой чёрный каменный щит, но тёмные вихри быстро прожгли его, превратив в пыль. Майор создал на их пути ещё один, затем ещё — ничего не помогло. Тьма обрушилась на Морозова мощными потоками и била его до тех пор, пока тот не свалился с ног.

Затем я переключился на Трубецкого — самого сильного владеющего из всех присутствующих. Он продолжал размахивать над головой длиннющими водными плетьми, которыми стегал меня. К несчастью для него, они не могли даже мою воздушную оболочку пробить.

Трубецкой окружил себя водным коконом — тот оказался бесполезен: потоки тьмы обрушились на капитана и быстро нейтрализовали его защиту. Вода тоже превратилась в пыль, и капитан принял на себя удар испепеляющей тьмы.

Он продержался несколько минут, а потом его останки тоже упали на землю.

Осталось девять человек. Я переключился на прапорщика Кокошкина, и вскоре тот тоже рассыпался прахом. Четвёртым на очереди оказался толстощёкий лейтенант Львов. Он продержался ещё меньше своего приятеля.

Магических снарядов стало гораздо меньше, и всё равно бой не прекращался. Похоже, мои противники думали, что я скоро выдохнусь и победа будет за ними. Что ж, надежда умирает последней.

Сил у меня до сих пор было полно. После поглощения трёх тёмных богов мой духовный огонь, казалось, стал неиссякаемым. Конечно, это было не так, просто одиннадцать старших мастеров — вовсе не та сила, которая способна мне противостоять. Ещё полгода назад они бы порвали меня на куски, но с тех пор многое изменилось.

Впрочем, кое-какой эффект вражеская магия всё же оказывала. Энергетические клинки одного из гвардейцев пробивали мою воздушную оболочку и тёмную дымку, и я чувствовал лёгкие тычки. Пожалуй, это всё, на что были способны собравшиеся здесь владеющие.

А тёмные потоки не оскудевали. Они с прежней силой устремлялись во врагов, пока защита не растворялась, а тела не рассыпались пеплом. Ещё два гвардейца обратились в прах, в том числе сильный энергетик, способный пробивать мою воздушную стену.

— Стойте! Хватит! Мы сдаёмся! — крикнул один из оставшихся пяти владеющих. — Прекратить атаки! Прекратить!

Последние слова были обращено к своим. К сожалению, он сказал это слишком поздно, и ещё один гвардеец, не выдержав испепеляющей тьмы, рассыпался в прах. Одни ноги остались.

Но зато последние четверо сообразили, наконец, что воевать со мной бесполезно, и остановились. Остановился и я. Бой прекратился.

Что с ними делать, я пока не знал. Либо оставить в живых, либо убить. Они — единственные свидетели того, что произошло. Они могут свидетельствовать против меня. Но меня ведь в любом случае обвинят в убийстве гвардейцев, независимо от того, вернётся ли кто-то из них или нет. Я замешкался.

Глава 2

Обдумав ситуацию, я решил, что будет выглядеть очень подозрительно, если вернусь с задания один. Что скажу? Всех остальных тёмные поубивали? Мне никто не поверит. К тому же за покушением стоит сам генерал Неклюдов, и он воспользуется любой возможностью, чтобы уничтожить меня.

В таком случае что я мог сделать? Рассказать правду? Тоже смысла нет. Скорее посчитают, что я с катушек слетел, чем поверять в мою историю о коварном заговоре.

Зато если оставшиеся четверо гвардейца подтвердят версию, что на нас напала стая тенебрисов, это могло дать мне хоть какой-то шанс. Пригрозить им или убедить, что это в их интересах. Не факт, конечно, что сработает. Сейчас-то они на всё согласятся, лишь бы остаться в живых, а вот как поступят потом, когда окажутся под защитой Неклюдова, спрогнозировать сложно.

Я рассчитывал лишь на то, что они испугаются моей силы и больше не рискнут выступить против меня, хотя и понимал прекрасно, насколько невелик этот шанс.

— Нам приказали. Мы не собирались вас убивать, — заговорил лейтенант, который просил меня остановить бой. — Мы не знали, куда и зачем едем.

— Да неужели? — мне с трудом верилось. Выглядело это жалкой попыткой выторговать себе жизнь. — А я думаю, вы врёте. Вы всё прекрасно знали, — я медленно двинулся навстречу четвёрке офицеров, а вокруг меня угрожающе крутились чёрные вихри. — Мне известно о заговоре. Если хотите остаться в живых, говорите правду. Иначе присоединитесь к остальным.

— Хорошо-хорошо, вы отчасти правы. Нам действительного говорили про вас дурные вещи. Вас многие считают князем тьмы. Но никто не думал, что нам прикажут совершить убийство.

— И кто же приказал?

— Майор Морозов. Это он отдал приказ.

— Знаете лейтенант, это снова похоже на враньё, — я направил в говорящего потоки тьмы, и те стали вращаться вокруг него на угрожающе близком расстоянии. — Майор — слишком мелкая сошка.

— Стойте! Я говорю чистую правду. Нам приказал Морозов. А кто приказал ему, мне неизвестно. Возможно, Неклюдов, возможно, кто-то выше. Об этом знали только Морозов и Трубецкой, но они мертвы.

Как удобно свалить всё на покойников. Этот парень явно не дурак.

— Допустим. Но почему я должен оставить вас в живых? — спросил я. — Когда мы вернёмся в лагерь, вы сразу сдадите меня с потрохами.

— Если вы вернётесь один, вам никто не поверит. Все подумаю, что это вы нас убили. Вас приговорят к смерти. Я бы помог вам избежать этого. Мы можем договориться.

— Вот как, значит? — я приблизился к лейтенанту и пристально посмотрел в его глаза. На лице офицера чувствовалось напряжение, но слова звучали твёрдо. — Договориться… Теперь вы запели совсем иначе.

— Нам не за что здесь погибать.

— Неужели? А вот Трубецкой утверждал, что я не должен ходить по этой земле. Кажется, у него была весьма принципиальная позиция. Я ведь — само зло во плоти.

— У Трубецкого — возможно. А у нас был только приказ.

— Что ж, значит, придётся вам поверить. Но не думайте со мной в игры играть. Если обманете, я вас всех найду. Мне терять нечего. Как ваши фамилии? Из какого вы подразделения?

Офицеры назвали себя. Лейтенант, вступивший со мной в переговоры, носил фамилию Желтухин. Все они оказались из роты капитана Трубецкого. А рота капитана Трубецкого проживала в той же казарме, что и мы, только этажом ниже, на первом. Значит, если понадобится, достану их без проблем. И они это, кажется, понимали.

Узнав фамилии гвардейцев, я сочинил на ходу историю про то, как на нас напала стая тенебрисов. Якобы мы разделились, Трубецкой, Морозов и ещё четверо отправились в одну сторону, мы вшестером — в другую. В итоге первый отряд наткнулся на вождя, мы поспешили на помощь, но опоздали. Когда подошли, монстр всех убил.

Я убедился, что офицеры хорошо запомнили историю, и мы отправились обратно к катерам. На этот раз четыре гвардейца топали первыми, я был замыкающим. Внимательно наблюдал за ними, хотя и сомневался, что кто-то попытается удрать, если только по дурости.

— Вас подло обманули, — по пути я пытался склонить пленников на свою сторону. — Вам внушили, будто я — посланник зла и хочу сотворить что-то дурное. Но сами видите, что это не так. Неужели собственным глазам вы верите меньше, чем чьим-то пустым разглагольствованиям и демагогии? Вы сражались со мной бок-о-бок. Я помог уничтожить трёх повелителей тьмы. Тогда чем я заслужил столь гнусную клевету в свой адрес?

— Возможно, мы действительно ошибались, — согласился лейтенант Желтухин. — Мне показалось, что слова нашего капитана весьма правдивы. Он говорил убедительно. Никто не думал, как далеко это зайдёт.

— Не позволяйте вешать себе лапшу на уши, господа. Иначе это может плохо кончиться для вас самих. Тот, кто организовал заговор, преследует собственные интересы, а вы стали орудием в их руках. Вас используют. Врут вам и используют. Теперь вы сами прекрасно всё видите.

— Вы верно говорите. Но приказ офицера — закон. Никто не имеет права ослушаться. Вы сами служите и должны понимать, что это такое.

— Понимаю вас прекрасно. Но всё равно призываю думать своей головой, а не слепо верить в чью-то пустопорожнюю болтовню. Никто не давал права никакому капитану или майору трактовать священные тексты, как ему вздумается. Как бы убедительно ни звучали их речи. Кто они, если позволяют себе искажать священное послание?

— Вы абсолютно правы. Разъяснения должен проводить только капеллан.

Хоть лейтенант Желтухин и соглашался со мной, не было никаких гарантий, что он перестал считать меня посланником сил зла. Мои доводы, казалось, звучат убедительно, но если человек вбил себе что-то в голову, любые увещевания бессильны.

Водители ждали нас на берегу возле машин. Мы залезли в один из «Шквалов», и оба катера на воздушной подушке помчались в обратном направлении.

Всю дорогу я продумывал варианты дальнейшего развития событий.

Что бы ни сказали эти четверо, расследования было не избежать. Гибель семи гвардейских офицеров — это не то, на что закроет глаза командование. Приедет военная полиция, начнёт разбираться. Трупов тенебрисов они не найдут, что подставит под сомнение мою версию. Можно, конечно, сказать, что тела монстров я уничтожил, но это будет выглядеть неправдоподобно. Возникнет вопрос: а зачем я это сделал?

Но расследование вряд ли стоило ожидать. Сейчас здесь главный Неклюдов. В отсутствие великого князя Дмитрия Павловича командует гвардией именно он. И что это значит? А то, что ему вряд ли понадобится разрешение каких-либо инстанция, чтобы меня арестовать, судить и приговорить к смерти. В интересах Неклюдова провернуть всё как можно быстрее. И без разницы, что скажут выжившие.

Значит, следовало готовиться к аресту сразу по прибытии. На меня наденут кандалы, после чего попытаются убить. Возможно, без всякого суда. А потому скажут, что я сопротивлялся. Если слухи не врут, то император вместе со своим братом приедут через четыре дня. Неклюдов постарается покончить со мной до того, как явится его начальство.

Но была одна проблема для моих палачей: они не знали, что на меня не действует стандартная блокировка. Они могут надеть на мои запястья кандалы, но цепи рассыпятся в прах, стоит мне этого только захотеть.

Однако терзал меня и другой вопрос: а есть ли в гвардии люди, на кого можно положиться? Стоит ли доверять Дмитрию Павловичу или полковнику Марии Романовой? Они тоже считают меня порождением зла? Или нет? Чью сторону они примут? Вступится ли за меня император?

Помнится, Романова сама говорила, что кое-кто в лагере считает меня князем тьмы. Я так и не понял тогда, зачем она дала мне эту информацию. Предостерегала? Хотела увидеть реакцию? И как она поступит сейчас? Вдруг они все заодно?

Если это так, если здесь все против меня, тогда придётся бежать. Удрать из-под стражи труда не составит, а дальше видно будет. Возможно, переберусь в Цинскую империю или ещё куда-нибудь за границу. Со своими способностями я не пропаду. Обидно только, что дядино наследство и всё своё состояние придётся бросить. Его мне точно не отдадут. Хреново, конечно, но жизнь дороже.

В общем, я ехал в неизвестность. Исход мог быть самый разный. Одно я знал наверняка — вряд ли кто-то сможет меня убить. Слишком мало в империи тех, кто способен на это.

Ещё и с сестрой были проблемы. Света вместе с Лерой до сих пор томились в плену у Михаила Озёрова. Сейчас я ничего не мог с этим поделать. Приходилось ждать отпуска, переживая за девушек каждый день. Что с ними станет после того, как я сбегу? Скорее всего, ничего особенного. Леру Михаил, вероятно, отпустит домой. Зачем она ему? А Света останется жить дома и по приказу отца выйдет за кого-нибудь замуж. Не самая ужасная участь…

Одно радовало: Катя выжила. Получив письмо от Михаила, я в тот же день позвонил Гаврилову из штаба (к нам уже провели телефонную линию), чтобы узнать о случившемся. Вот только управляющий, как оказалось, ничего не знал. И я два дня места себе не находил, пока не позвонил снова и не выяснил, что с Катей всё в порядке… почти.

Когда в квартиру, где жили девушки, вломились люди Михаила Озёрова, Катя попыталась защитить своих подопечных и получила энергетическим ножом в живот. Её добивать не стали, она выжила. Спасла небольшая способность к регенерации, не давшая Кате склеить ласты. Когда охрана Михаила ушла, девушка вызвала скорую. Сейчас Катя находилась в одной из элитных лечебниц Омска, куда её перевели по моему приказу.

И всё равно я беспокоился. Врачи уверяли, что её жизни ничего не угрожает, но раны были очень серьёзные, и она до сих пор лежала подключённая к аппаратам. Я боялся, что Кате станет хуже и она не выкарабкается. Это могло произойти в любой момент.

И вот пока катера на воздушных подушках мчались по топи, все эти мысли неугомонным роем кружили в моей голове. А когда мы приехали, я сразу же побежал к капитану Воронцову. Между прочим, он так и не отправил никого следом за нашим отрядом. И это могло говорить о разном, в том числе, о том, что он заодно с заговорщиками. Ну или просто не успел.

Я ворвался в комнату Воронцова. Тот храпел в своей кровати.

— Капитан, проснитесь, — я захлопнул за собой дверь и включил свет.

— Что? Что случилось? — Воронцов тут же вскочил и уселся на кровати, щуря глаза. — Озёров? Какого хрена? Почему врываетесь… вот так?

— Капитан, я просил вас отправить кого-нибудь за нашей группой? Просил. Вы это не сделали. Почему?

— Послушайте… успокойтесь. Во-первых, не надо так вламываться посреди ночи. Нельзя было подождать утра? А во-вторых, как я должен был это сделать? Вы сразу после нашего разговора выдвинулись. Откуда мне было знать, каким вы маршрутом поедете? И почему вы считаете, что мне выдадут СВП по первому же требованию? Их и так чертовски мало. А теперь объясните по-человечески, что у вас произошло?

— А то, о чём я говорил, — я взял стул и уселся напротив капитана. — Меня пытались убить.

— Убить? Но… зачем?

Кажется, Воронцов ещё не проснулся и плохо соображал.

— Я вам объяснял, зачем. Существует заговор. Теперь это уже очевидно. Меня отвезли хрен пойми куда и пытались убить. Само собой, у них ничего не получилось.

— Где они? — капитан ничего не понимающим и как будто даже испуганным взглядом. — Где остальные… с кем вы поехали?

— Семеро мертвы, в том числе майор Морозов и капитан Трубецкой, четверо вернулись со мной. Они не захотели продолжать бой, и я их пощадил. Надеюсь, что не напрасно. Они подтвердили, что за покушением стоит Неклюдов. Хотя это и так было очевидно. Он же спланировал всю операцию.

— Так… Неклюдов, значит… Плохи дела.

— Он нескольким офицерам мозги промыл. Внушил, что меня надо уничтожить. Теперь меня будут гасить. Силой не получилось. Значит, арестуют и подведут под смертную казнь.

Воронцов озадаченно потёр подбородок.

— И что собираетесь делать? — проговорил он.

— Посмотрим.

— Только, пожалуйста, не натворите глупостей. Уверен, вопрос можно решить.

— Тоже так думаю. Не волнуйтесь, я не буду сопротивляться. Это не в моих интересах. А вас хочу попросить, если что-то случится, расскажите всё Навроцкому. Он не из гвардии и ему, скорее всего, ему мозги не промыли. И попытайтесь связаться с кем-то из старших офицеров. Кстати, запишите телефон моего адвоката. Ему тоже обязательно надо позвонить.

Я достал из кармана мобильник и продиктовал номе господина Таубе. Похоже, опять придётся прибегнуть к его услугам, хотя вряд ли успею. Скорее всего, Неклюдов попытается решить проблему раньше, чем дело дойдёт до суда.

— Хорошо, Алексей, я свяжусь с вашим адвокатом. Насчёт остального… как получится. Ничего обещать не могу.

Такой ответ меня удовлетворил. Заодно посмотрю, на чьей стороне Воронцов. Если придумает снова какую-нибудь отговорку, почему не исполнил мою просьбу, тогда всё станет понятно.

Арестовали меня утром. Мы едва проснулись, привели себя в порядок. В новеньких модульных казармах у нас были собственные отсеки с туалетом и душевой для каждой роты — удобства, которых так не хватало во время жизни в палатках. Едва я закончил утренние процедуры, как в казарму ворвались человек десять гвардейцев и объявили, что я арестован.

На мои запястья надели блокирующие кандалы, которые соединялись цепью со стальным ошейником, и закабалив этой конструкцией, меня отвели в одноэтажную постройку, находившуюся возле самого вала. Тут были пять пустых четырёхместных камер, в одной из которых меня и закрыли.

Я не сопротивлялся. Нельзя было сразу обрубать все концы. Следовало подождать, как будут развиваться события. И когда станет окончательно ясно, что казни не избежать, дать дёру. Сила моя, в любом случае, никуда не делась, хотя мои враги были уверены, что я сейчас абсолютно беспомощен.

Завтрак почему-то не дали. Решили ещё и голодом морить до кучи. Зато ближе к обеду меня навестил сам генерал Неклюдов. Часовому он приказал выйти на улицу. Мы с генералом остались наедине. Нас разделяла лишь стальная решётка. Если б я захотел, то испепелил бы его вместе с этой самой решёткой. Как же чесались руки сделать это!

— Что ж вы наделали, господин Озёров, — Неклюдов смотрел на меня своими близко посаженными глазами, и во взгляде его читалось торжество. — Убили семерых офицеров. Серьёзное преступление. Похоже, правду про вас говорят, что вы вовсе не добро несёте нам.

— Хватит лукавить, господин генерал, — я сидел на стальной кровати, прислонившись спиной к железной стенке. — Я всё знаю. Знаю, кто организовал покушение. Вы промыли мозги тем офицерам и послали их на смерть, решив, что одиннадцать владеющих способны справиться со мной. Глупо с вашей стороны так бездарно просрать столько ценных кадров. Только за одно это вам следует предстать перед трибуналом. А ещё и покушение.

— Это просто слова. А вот то, что вы собственными руками умертвили семерых офицеров — факт. И свидетели тому есть. Поэтому перед судом ответите именно вы, Озёров. И очень скоро.

— Если начнут разбираться, то станет понятно, что вы отправили наш отряд туда, где нет ни бездн, ни тёмных тварей. Это вызовет вопросы.

— Не вижу проблемы. Вы поехали на задание. Возможно, там и не было ям, но одна тёмная тварь всё-таки нашлась. Ей что-то взбрело в голову, и она поубивала семерых доблестных гвардейцев. Как думаете, чья версия суду покажется более правдоподобной? Между прочим, это не первый ваш конфликт с офицерами. Вначале драка в учебном центре, затем дуэль с сослуживцем. Паршивый послужной список, знаете ли. Ваша склонность к насилию будет учтена в ходе судебного разбирательства.

— Приберегите эти сказки для дураков, — произнёс я, даже не глядя на мерзкую рожу за решёткой, которую хотелось превратить в фарш или, ещё лучше, в кучку пепла. — Мы оба прекрасно знаем, что произошло. Вам не уйти от ответа, господин генерал. Рано или поздно вас настигнет кара за ваши ложь и клевету.

— Поосторожнее со словами, прапорщик. Вы не в том положении, чтобы кому-то угрожать, — тон Неклюдова стал раздражённым. Похоже, мне удалось вывести генерала из равновесия.

— Вы правы, — я решил подыграть, а то вдруг что-то подозревать начнёт. — Сейчас на моих руках блокирующие кандалы, но однажды справедливость восторжествует. Я верю в это.

— Конечно же, восторжествует. Вас казнят как преступника, кем вы и являетесь по своей сути. Прощайте, Озёров, — Неклюдов развернулся и вышел из помещения.

Я встал, приблизился к решётке и оглядел короткий коридор. Подумал, что меня сейчас снова попытаются убить, но ничего не произошло. В помещение вошёл дежурный и уселся за стол. Я же вернулся на своё место.

Визит генерала расставил всё по местам. Если какие сомнения и оставались, то теперь они развеялись окончательно. Заговор устроил именно Неклюдов. Только вот не верилось, что это была его собственная инициатива. Возможно, его тоже кто-то подначил. Но кто? Уж не сам ли император?

Я продолжил ждать. Мне казалось, Неклюдов долго тянуть не станет. Возможно, меня попытаются убить сегодня ночью. Почему бы и нет? Они уверены, что кандалы заблокировали мою магию. Думают, я беззащитен. Как же эти идиоты ошибаются! Но мне это только на руку.

Вечером мне принесли ужин, и я первый раз за день поел. А ночью никак не мог уснуть. Ждал скрипа двери, шагов и грозного окрика, повелевающего мне встать и следовать на казнь. А может быть, банально пули в лоб.

Как же они удивятся, когда поймут, что ошиблись! Какое лицо будет у Неклюдова, когда я заявлюсь к нему посреди ночи. Ведь перед тем, как уйти, обязательно испепелю эту сволочь. Он должен умереть, и я не думал, что с этим возникнут проблемы. Мне известно, где у Неклюдова кабинет и спальня. Пройти сквозь стены незаметно от всех мне не составит труда.

Ночью раздались шаги. Мимо по коридору прошли трое, один из которых звенел кандалами. Хлопнула дверь дальней камеры, защёлкал замок. Похоже, привели какого-то провинившегося солдата. А под утром произошла смена караула. Тогда я и уснул, устав ждать.

Проспал недолго. Меня подняли по свистку на перекличку. Затем дали позавтракать. И я снова принялся ждать.

Вдруг уличная дверь распахнулась, послышались шаги тяжёлых армейских ботинок. Похоже, это за мной. Часовой тут же вскочил и отсалютовал. Перед решёткой моей камеры появились двое: великий князь Дмитрий Павлович и полковник Романов.

— Рядовой, откройте камеру и снимите с заключённого кандалы, — приказала она раздражённым тоном.

— Ну здравия желаю, госпожа полковник и Ваше Высочество. Как отпуск?

Никто мне не ответил. Дежурный отпер дверь, снял с меня кандалы, мои руки и шея оказались свободны.

— Алексей, пройдёмте с нами, — проговорил великий князь.

Глава 3

Мы сидели в комнате отдыха на втором этаже штабного комплекса. Напротив меня на диване устроилась Романова, закинув ногу за ногу, а великий князь Дмитрий Павлович расхаживал взад-вперёд. Он пребывал в мрачном расположении духа, да и Романова по-прежнему выглядела раздражённой.

— Так и знал, что надо пораньше приехать. Сердцем чуял, — ворчал Дмитрий Павлович. — Знал же, что вытворят какую-нибудь ерунду без меня. Но чтоб такое! Алексей Михайловича, вам… нам всем невероятно повезло. Задержись мы на пару дней, и, возможно, не застали бы вас в живых.

— Кто знает, — рассудил я. — Быть может, я и выкрутился бы. Но всё равно спасибо, что вытащили, Ваше Высочество. Похоже, я чем-то не угодил Неклюдову. Он посчитал, что я служу злу, и попытался подстроить моё убийство. Знаете ведь уже?

— Не вы причина… нет, — покачала головой Романова. — Всё гораздо сложнее. Вы даже не представляете, насколько.

— Я могу надеяться, что вы меня просветит?

— Как Дмитрий Павлович пожелает, — Романова многозначительно посмотрела на великого князя.

— Коль уж вы оказались во всём этом замешаны, — Дмитрий Павлович тяжело опустился на диван рядом с Романовой, — то придётся вам вкратце описать ситуацию. Речь пойдёт о заговоре, но не том, который организовали против вас гвардейцы, а о заговоре на высшем уровне. Поэтому всё, что вы сейчас услышите, должно остаться между нами.

— Заговор против императора? — уточнил я. — Разумеется, я сохраню тайну.

— Да. Но прежде сделаю небольшой экскурс в историю. Началось это давно. В пятьдесят втором на престол взошёл мой отец Павел Михайлович, это и положило начало нынешнему раздору. Трон должен был достаться моему дяде, Николаю, однако тот отрёкся. Времена тогда были сложные, тьма распространялась так быстро, что многие думали — человечеству конец. Николай Михайлович не захотел сесть на престол, посчитав, что не сможет руководить государством в столь трудной ситуации. Всю ответственность пришлось взять на себя отцу. А теперь несколько аристократических родов вдруг решили, что следующим императором должен был стать не Александр, а мой двоюродный брат Фёдор Николаевич — сын отрёкшегося некогда Николая Михайловича. Но ведь тот добровольно отдал власть брату, значит, законный император — Александр. Однако наши противники почему-то считают иначе и даже, представьте себе, строят планы, как свергнуть государя и возвести на престол Фёдора. Куда это годится? Отсюда и проистекают наши и ваши беды.

— Ваше Высочество, ну а я-то здесь причём? — я в целом имел некие догадки, как заговор связан лично со мной, но хотел услышать из первых уст.

— А при том, Алексей Михайлович, что в вас видят сторонника моего брата. Они напуганы вашей силой, считают, что вы помешаете им, и потому хотят заранее убрать вас с дороги. И говорит это лишь об одном: наши враги не только строят козни, но уже и претворяют в жизнь свои коварные замыслы. И я очень рад, что эти негодяи не смогли причинить вам вред. Зато теперь в наших руках оказались те, кто приведёт нас к лидерам заговора. Неклюдовы, Трубецкие и Морозовы всегда поддерживали Николая Михайловича, а потом — Фёдора. Не удивительно, что они даже здесь объединились, чтобы претворить в жизнь свой кованый замысел. С ними надо держать ухо востро. Конечно же, мы не можем огульно обвинить всех членов этих родов, но среди них есть и предатели, которых мы найдём и накажем. Неклюдов и все, кто участвовали в покушении, так же ответят за своё преступление. Вам, Алексей Михайлович, придётся дать показания в суде. Вы же у нас, получается, и потерпевший, и главный свидетель.

— Если надо, я, конечно же, выступлю в суде. Неклюдова же казнят, надеюсь?

— Покушение на убийство, гибель из-за злого умысла нескольких гвардейских офицеров, участие в сговоре против государя — всё это, без сомнения, тянет на смертную казнь. Но прежде ему придётся рассказать о том, чьи указания он выполняет.

— Теперь вы всё знаете, Алексей, — улыбнулась Романова. — Посвящены, можно сказать, в дворцовые интриги.

— Это точно, — усмехнулся я. — Чего я меньше всего хотел. Вот зачем мне всё это, спрашивается?

— Лично у меня тоже нет никакого желания разбираться с заговорщиками, но ситуация складывается именно таким образом, и мы обязаны реагировать, — проговорил Дмитрий Павлович. — Императору грозит опасность, заговорщики желают подорвать государственные устои, и это коснётся всех нас, хотим мы этого или нет. Ведь если в стране начнётся хаос, пострадают все.

— Тут я с вами полностью согласен.

— А вы, между прочим, времени зря не теряли, смотрю, — переключился на другую тему великий князь. — Слышал, подвиги продолжаете совершать. Недавно ещё одного повелителя уничтожили.

— Так если б я один, Ваше Высочество. Весь батальон сражался. И подвиг общий, получается.

— В любом случае, вы отлично проявили себя и достойны высокой награды. Я уже подписал приказ о вашем повышении. Более того, ваша фамилия есть в списке тех, кто по осени получит земельные надел. У Александра Павловича большие планы на эти края. Отстроить города, возродить сельское хозяйство и промышленность. Не всё сразу, конечно, но и экономическая сфера будет развиваться. И нам нужны надёжные люди, которые помогут восстановить Сибирь.

— Тут я полностью на вашей стороне. Надо возвращать жизнь в эти края. Главное, чтобы дело пошло дальше намерений.

— Неужели вы сомневаетесь? После всего, что уже сделано?

Я не успел ответить, поскольку на отвлекли долетавшие с улицы шум, крики, грохот. Мы втроём вскочили с диванов и выбежали на наружную лестницу. Отсюда ничего не было видно, поэтому мы спустились и помчались за угол, откуда и доносились звуки, похожие на треск ломающихся булыжников. Правда, они смолкли раньше, чем мы увидели, что происходит.

Рядом со входом в штаб лежали несколько солдат: один был неподвижен, другие поднимались на ноги. На стене виднелись вмятины от ударов чего-то тяжёлого, на земле валялись каменные обломки. Похоже, здесь произошла магическая драка.

— Неклюдов удрал! — крикнул поднявшийся на ноги прапорщик.

— Где он⁈ — рявкнул Дмитрий Павлович.

— Туда побежал, Ваше Высочество, — прапорщик указал на проход между казармой и штабом. — К западным воротам.

— Все за мной! — Дмитрий Павлович ринулся за беглецом, полковник Романова и солдаты, которые успели подняться на ноги — тоже.

Побежал и я, быстро догадался, что происходит. Неклюдова пришли арестовывать, но он каким-то образом отбился и удрал. Я же совсем не хотел, чтобы эта сволочь ушла от правосудия.

Пробежав мимо модульных строений, мы оказались на дороге между рядами солдатских палаток. Улица вела прямиком к западным воротам.

Неклюдов был уже рядом с ними. Он как раз добрался до пропускного пункта. Ворота эти обычно держали закрытыми, вот и сейчас они стали препятствием для беглеца. А поскольку их укрепляли руны, с помощью магии их быстро не разрушишь. Но Неклюдов легко вышел из затруднительного положения: под ним выросла каменная гряда, поднявшая его выше ворот, и он спрыгнул на противоположную сторону.

— Он уходит, что б его! Быстрее! — закричал своим зычным голосом Дмитрий Павлович.

Враг получил фору, мы могли и не догнать его. Убежит в тайгу — и поди найди там его.

Я быстро сообразил, что делать: превратился в тёмную дымку и двумя рывками с считанные секунды добрался до КПП. Направил потоки воздуха в дорогу, меня подбросило над землёй. Приземлился я уже за воротам.

В это время Неклюдов вытаскивал какого-то солдата из стоящего неподалёку военного «Оникса». Поблизости никого не было. Обычно все заезжали в лагерь через южные ворота. Здесь же стояли только пара грузовиков и всякая строительная техника.

За руль генерал сесть не успел. Я оказался рядом и воздушным ударом отшвырнул его от машины.

— Ну что, восторжествовала справедливость? — я не удержался от того, чтобы позлорадствовать над этой сволочью.

— Живым не возьмёшь, тварь тёмная! — Неклюдов создал и швырнул в меня несколько булыжников, которые растворились в моей защитной дымке, и вскочил на ноги. Из земли рядом с ним выросли два каменных человека высотой в полторы сажени, а сам генерал покрылся, словно бронёй, каменной коркой.

Я направил тёмные вихри во всех трёх. Под их ударами созданные существа стали рассыпаться песком прямо у меня на глазах. А вот генерал оказался попрочнее. Он формировал на пути потоков полотна из камня, то и дело швыряя в меня небольшие магические снаряды.

Из КПП выбежали Дмитрий Павлович, Мария Романова и все, кто следовал за ними. На них тут же обрушилась россыпь крупных булыжников, и несколько солдат снова оказались сбиты с ног.

— Живым брать! Живым! — кричал великий князь, метнув в ответ один за другим три острых кристаллических копья.

Следом полетели энергетические клинки, и молния пронзила воздух ломаной линией. Как брать Неклюдова живым, вряд ли кто-то понимал, поскольку тот даже и не думал останавливаться. Я закрутил вокруг него чёрные потоки, надеясь вынудить сдаться. Это не помогло. Более того, моя магия теперь растворяла снаряды союзников.

— Сдавайтесь! Иначе умрёте! — требовал Дмитрий Павлович, но его слова не могли остановить разбушевавшегося генерала.

Неклюдов прекрасно понимал, что его в любом случае ждёт смерть, но если он сдастся, ему придётся выдать своих сообщников, причём, скорее всего, под пытками.

Я сам не заметил, как всё случилось. В какой-то момент каменная кожа Неклюдова стала осыпаться песком, а потом ноги у генерала подкосились, и он упал. Мы бросились к нему. Перед нами предстало крайне неприятное зрелище: на земле лежало окровавленное тело с частично содранной кожей и изъеденным мясом. Лицо тоже стёрлось. Неклюдов какое-то время хрипел, подавая признаки жизни, но очень скоро это прекратилось. Наверное, тьма повредила и внутренние органы тоже.

— Проклятье! Надо было брать его живым, — выругался Дмитрий Павлович.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, я пытался, но он не хотел сдаваться, — произнёс я.

— Я вас не виню. Благодарю за помощь, гвардии прапорщик. Можете идти отдыхать. Дальше мы сами.

Слова эти прозвучали резко, но великого князя можно было понять. У Неклюдова хотели выведать важную информацию о других заговорщиках, а он унёс свои секреты в могилу. Да и я тоже досадовал, что не рассчитал силы. Негодяя должны были казнить, как полагается.

Досадовал я и на то, что кто-то решил втянуть меня в дурацкую разборку между двумя претендентами на трон, к которой я не собирался иметь никакого отношения. Мне было совершенно всё равно, кто взойдёт на престол. Но поскольку Александр хотя бы пытался решить проблему с тёмной областью, в как поведёт себя его политический соперник — непонятно, то и я, получается, пока что поддерживал нынешнего императора.

Я вернулся в казарму. Тут никого не было, кроме дежурного: рота ещё утром выехала на учения в ближайшее поле.

Встретился я со своими лишь вечером за ужином. И на меня сразу же все набросились с вопросами. Парням было интересно, за что меня арестовали и что произошло вчера в области тьмы. И это они ещё про Неклюдова не знали ничего. Слухи не успели дойти до их ушей.

Я ответил, что не имею право разглашать информацию — от меня быстро все отстали. Великий князь требовал хранить всё сказанное им втайне, да и самому мне было лень объяснять, что случилось. Но когда мы вернулись в казарму, капитан Воронцов приказал мне явиться к нему в кабинет и поинтересовался, как разрешилась ситуация с моим арестом.

— Приехал Дмитрий Павловича и навёл порядок, — ответил я в общих словах. — Неклюдова пытались арестовать, но он погиб при задержании. Остальные четверо предстанут перед судом. Мне придётся выступить в качестве потерпевшей стороны. Надеюсь, на этом всё закончится. Вы связались с моим адвокатом?

— Да, я сделал, как вы просили. Господин Таубе обещал приехать сразу, как только освободится. Но вам, полагаю, адвокат уже не нужен.

— В суд мне, в любом случае, предстоит идти. Лучше с адвокатом, чем без него. Благодарю, — кажется, я не ошибся в капитане Воронцове, он действительно к заговору не имел никакого отношения.

— Рад, что всё обошлось. Хотя, признаться, не до конца понимаю всю ситуацию. Этот заговор… он очень странный. Что взбрело в голову Неклюдову? Зачем он это сделал?

— Я тоже мало что понимаю, к сожалению. Порой люди ведут себя крайне глупо.

— Действительно, бывает и такое. Ах, да, чтобы не забыть, — Воронцов выдвинул ящик стола, достал конверт и протянул мне. — Вам телеграмма пришла буквально вчера.

Я схватил конверт и осмотрел его. Но это было не письмо, обратный адрес не значился.

— Благодарю. Разрешите идти? — спросил я торопливо, поскольку не терпелось узнать, что за сообщение мне отправили.

— Идите.

Я откозырял и быстро вышел из кабинета. Добравшись до своей комнатки, сел на кровать и разорвал конверт. Сердце билось учащённо в предчувствии дурных новостей. Достал полоску бумаги, пробежал глазами и… вздохнул с облегчением. Гаврилов всего лишь сообщал, что Катю перевезли в Первосибирске. Это значило, что она уже частично поправилась. С моих плеч словно камень свалился.

Император со свитой прибыл на следующий день. Утром нас и армейцев построили на плацу, и мы где-то час торчали под открытым небом. Но вот в лагерь не въехала колонна бронированных машины. В середине её двигались три чёрных штатских «Оникса» с большими двуглавыми орлами на капоте и дверях. Прозвучали приказы «Смирно!», солдаты вытянулись по струнке. И когда из одного из чёрных «Ониксов» вылез император, грянуло воинское приветствие.

Государь отсалютовал нам, скомандовал «вольно», после чего он с офицерами отправился в штаб, а мы — по казармам.

Вместе с императором прибыли отпускники и пополнение.

Лейтенант Орлов в своей гладко выглаженной синей форме и фуражке гордо вошёл в нашу комнатушку. Плетущийся следом денщик затащил его сумку и рюкзак. Лицо Орлова было загоревшим.

— Какие люди! С возвращением, лейтенант, — поприветствовал я своего командира. — Как отдохнули?

— Здравствуйте, Озёров. Неплохо, — ответил Орлов в своей стандартной надменной манере. — На пару недель съездил на море, остальное время провёл дома с родственниками. Званые ужины, гости — всё, как обычно. А как вам роль командира подразделения? У вас же это, как я понимаю, первый опыт.

— Много лишней мороки, но в целом ничего сложного. Но вы не волнуйтесь, я с радостью верну вам вашу должность. Лично мне важнее тренировки не запускать.

Во второй половине дня прошло торжественное награждение командиров рот, батальонов и отличившихся бойцов. Я тоже попал в эту категорию и получил ещё одну медаль. Награждал лично император. Заодно он зачитал приказ о моём повышении. Так совершенно неожиданно я оказался гвардии лейтенантом. Вместе со мной в нашей роте повысили трёх рядовых.

Сразу же возникли вопросы, что будут делать два лейтенанта в одной тактической группе, и кто кем будет командовать, но очень скоро ситуация разрешилась. К великой радости моих подчинённых и к моей досаде, меня назначили командиром первой группы, а Орлова перевели в четвёртую роту, где освободилась аналогичная должность.

В помощники же мне дали прапорщика Дубенского — новенького офицера, которого недавно перевели в гвардию. Он в свои двадцать два года имел ранг старший мастер третьей ступени и успел отличиться в нескольких сражениях. Так же в мою группу в качестве пополнения прислали двух рядовых. Оба оказались московскими аристократами, только-только закончившими воинское училище.

Помимо этого помогать нам приехал батальон так называемой «старой гвардии» — подразделение, сформированное из тех, кто уже отслужил, вышел в отставку, а теперь решил вернуться на службу. Это были в основном люди за тридцать, наблюдались там и лица пожилого возраста. Наверное, и сильных владеющих там было больше, чем среди молодёжи.

Тем временем ещё один участок сибирской земли очистился от тенберисов, но не здесь, не вблизи Усть-Катайгинска, а где-то далеко, где недавно властвовал убитый нами повелитель. Я, как обычно, получил контроль над всеми его подчинёнными и приказал им убираться обратно в бездну. Вот только добраться до тех краёв мы пока возможности не имели.

Зато спустя неделю после гибели второго повелителя со мной связался третий. Это снова произошло во сне. Существо знало, где я нахожусь, угрожало, что убьёт меня. Похоже, нам скоро предстояла ещё одна стычка. Но когда и где — непонятно. Пока разведка монстра не обнаруживала.

Когда Мария Романова только приехала, я сразу попросил личную аудиенцию и наедине сообщил ей, что чувствую приближение сильных тварей, и что сейчас одна из таких направляется к Усть-Катайгинску. Полковник сказала, что примет к сведению, но больше она ничего сделать не могла.

А мы продолжали заниматься тем же, чем и раньше. Поскольку тенебрисы поблизости в больших количествах не появлялись, нас вместе со старой гвардией гоняли на учениях, а я выискивал любую свободную минуту, чтобы продолжать тренировки. Жизнь шла своим чередом.

Вокруг лагеря росли бетонные постройки. Возводилась крепость, в которой будет располагаться воинская часть. А западнее появились пятиэтажные панельные здания нового военного городка.

Из необычного были разве что допросы. К нам приехали следователи и дважды вызывали меня, чтобы расспросить про нападение. Навестил меня и господин Таубе, и мы с ним обсудили предстоящий суд, который ещё неизвестно когда состоится. Я вроде как являлся потерпевшим, формально мне адвокат не требовался, но мы решили подстраховаться.

Третьего повелителя воздушная разведка нашла спустя четыре дня после приезда в лагерь императора. В сорока вёрстах к юго-западу от Усть-Катайгинска обнаружилось сильное затемнение. Там копошились огромное существо и множество мелких.

Пока атаковать его не стали. Ждали, когда ближе подойдёт, а заодно подтягивали резервы. Как оказалось, в Грозовом-14 стояли запасные батальоны, которые теперь предстояло задействовать.

За повелителем же наблюдали. Следующие четыре дня он не двигался с места, зато стая росла, и среди существ, кучковавшихся вокруг него, были замечены три тенебриса-вождя. Предполагалось, что против нас собирают огромную силу, чтобы ударить всей массой. Сражение предстояло серьёзное.

О появлении повелителя тьмы капитан сообщил нам в пятницу, и на следующий день началась активная подготовка. Нам организовали особые учения, а к лагерю стали стягиваться резервы. В границах крепостного вала они не помещались, поэтому рядом быстро вырос большой палаточный городок. Бронетехника и прочие военные машины гудели круглые сутки, подвозя личный состав, продовольствие и снаряды.

Как-то раз, когда выдалось свободное время, мы с парнями забрались на вал, чтобы посмотреть, что происходит снаружи. Народу тут копошилось много — чуть ли не целый полк. Под самой стеной расположились солдаты, одетые в обычную армейскую форму и кепи вместо чёрных беретов пограничных войск.

— Неужели, штрафников прислали? — предположил мой заместитель, старший сержант Карпов, стоящий рядом.

Я свистнул группе солдат, которые поблизости вытаскивали какие-то мешки из кузова грузовика:

— Эй парни, что за подразделение?

— Двадцать пятый штрафной батальон, ваше сиятельство, — ответил один долговязый малый.

— Значит, на мясо прислали, — сделал вывод Орлов, который стоял с другой стороны от меня. — Эти в бой пойдут первыми.

С Орловым мы по-прежнему иногда общались, хотя меня и не слишком-то тянуло с ним дружить. Правда, он никогда не спрашивал меня про покушение, о котором последние дни трындел весь лагерь. Самая обсуждаемая новость была. Но, похоже, Орлов считал ниже своего достоинства открыто проявлять любопытство.

Зато один как-то раз поинтересовался, как мне командуется батальоном и заявил, что если возникнут трудности или вопросы, я могу обратиться за советом к нему, как человеку более опытному. Я, конечно, поблагодарил, но мне это было без надобности. Пока и сам нормально справлялся и, кажется, даже лучше, чем «опытный» Орлов.

Во вторник после очередных учений мы с моей группой сидели в комнате отдыха, пили чай, общались. В последние дни только и было болтовни, что о новом повелителе. Даже заговор и покушение как-то сами собой забылись. Вот и сейчас речь зашла о грядущей битве. Парни рассуждали о том, почему монстр не движется к нам, хватит ли у нас сил, чтобы отбить нападение стаи, будем ли мы ждать его возле города или встретим врага в поле.

Вбежал капитан, велел мне следовать за собой: опять какое-то срочное дело. К нам присоединились командиры остальных тактических групп, и мы все вместе отправились в штаб.

В зале для планёрок собралось множество офицеров. Они сгрудились перед висящей на стене картой. Присутствовали здесь и император, и все штабные. Похоже, что-то серьёзное намечалось.

Перед нами вышел великий князь Дмитрий Павлович и объявил:

— Господа, появились новости, которых мы ждали последние дни. Сегодня стая начала движение. За полдня она преодолела около десяти вёрст. Повелитель тьмы идёт вместе с ней. Завтра утром мы должны отправиться на исходные позиции. Время терять нельзя.

Глава 4

На этот раз мы столкнулись с по-настоящему огромной стаей. Сколько существ на нас прёт из тёмных областей, никто даже приблизительно не представлял. Понятно дело, что большая часть их — бесполезная мелочь, которая опасна лишь для обычных людей, не имеющих магических способностей. Но среди тварей были аж три вождя, а это уже сила серьёзная. Да и других здоровых монстров полно. Одних магнусов не менее полусотни.

До третьего повелителя, похоже, дошло, что просто так эти «жалких насекомых», коими мы являлись в его глазах, не победить, и он решил собрать армаду посолиднее. И у него это получилось. Нас тоже было немало. Дмитрий Павлович сказал, что против вражеского войска выступят шесть батальонов, в том числе наш и «старая гвардия» — сильнейшие подразделения империи. Государь со своей личной охраной так же собирался принять участие в битве.

Командование определило рубеж, где мы встретим противника. В двадцати вёрстах к юго-востоку от Усть-Катайгинска имелся удобный водораздельный хребет, на нём мы собирались укрепиться и держать оборону.

Самым сильным подразделениям предназначалось принять главный удар на себя, более слабым — держать фланги. При этом в первую линию собирались поставить штрафной батальон. На него ложилась задача разобраться с мелкими существами, бегущими впереди, чтобы гвардейцы не тратили попусту силы.

Планёрка шла до поздней ночи. В казарму мы вернулись во втором часу. Выспаться перед сражением не получится, но вряд ли сейчас многие думали о сне. У всех на уме было лишь сегодняшнее грандиозное событие, которое кто-то мог и не пережить.

В общей комнате Воронцов собрал всю роту, объяснил ситуацию и дал детальные инструкции. У нас было несколько новичков, которым предстояло сражаться с повелителем впервые. Вождей видели все, но вот с тёмными богами некоторые из нас ещё не встречались.

— Главное, не поддаваться панике, — наставлял нас Воронцов. — На учениях мы много раз отрабатывали все основные приёмы. Вся тяжесть боя с повелителем и вождями ляжет на великих мастерах. Задача остальных — уничтожение малых и средних существ и удержание защитных барьеров. Последнее — самое главное. Противника надо побить с минимальными потерями. Все помните, чему вас учили? Слаженные действия — залог успеха. Так что не забываем прикрывать друг друга. Каждый должен думать не только о себе, но и том, кто слева, справа и перед ним.

Утром же, как только солнце появилось на ясном безоблачном небе, мы в полном боевом снаряжении выбрались из казарм, построились ротами и двинулись южным к воротами, за которыми гудело множество боевой техники самого разного назначения от лёгких «Ониксов» с пулемётами до танков.

Солдаты забирались в десантные отсеки машины и на броню, и техника выезжала на дорогу, устремляясь в даль длинной колонной. Мы залезли в наши «Титаны», и те поползли вместе со всеми туда, где многих ждала боевая слава, а кого-то смерть.

Необычно сегодня было то, что наши действия, по крайней мере подготовка к битве, координировалась с неба. Разведчики на аэропланах с магическими двигателями летали над местностью и сообщали по рации командирам подразделений, откуда движется противник. Благодаря этом мы смогли выстроиться в нужном месте, чтобы встретить его так, как запланировано. Вокруг не наблюдалось дыхания бездны, поэтому связь работала относительно неплохо, благодаря чему батальонам было легче взаимодействовать друг с другом.

Когда только высадились, началась суета, но потом мы общими усилиями всё же выстроились на вершине холма перед длинным пологим склоном, заросшим редкой мёртвой растительностью, напоминающей о том, что совсем недавно здесь властвовала тьма.

В низине извивалась речка. Вдали на другом берегу чернела полоска леса. Именно с той стороны приближался туман. Но пока он был далеко, и я не видел, что там творится.

Шесть батальонов растянулись в длинную линию. Я с ротой капитана Воронцова находился в центре недалеко от императора с его охраной. Отсюда было невидно, что творится на флангах. Перед нами вышел штрафной батальон. Народу в нём оказалось много, но это вовсе не значило, что он представлял собой серьёзную силу. Нас разделяло пустое пространство шагов в сто.

Сквозь наши ряды прошли десятка три девушек, облачённые, как и все, в каски и бронежилеты, и вооружённые карабинами. Встал последней линией. Это тоже оказались штрафницы.

Ниже по склону земля начала бугриться и вздыматься — это маги создавали препятствия на пути противника. Когда процедура закончилась, между рекой и рядами штрафников земля оказалась так разворочена и вздыблена, что даже крупным тенебрисам пролезть там было бы непросто. Бронетехника рассредоточилась позади нас.

Слышался гомон голосов и выкрики командиров, ревели моторы. Батальоны готовились принять на себя удар тьмы. Она неумолимо приближалась к нам страшной чёрной стеной, за которой кишели чудища, жаждущие разорвать нас на куски.

Я смотрел на лица парней из своей группы и понимал, что некоторые напуганы, особенно те, кому впервые предстояло драться с повелителем. Да и сам я нервничал. На нас пёрла столь огромная стая, что и представить трудно. Сплошная чёрная масса растекалась по всему горизонту. Я прекрасно понимал, что в одиночку мне со всей этой оравой не справиться. Никто не справится один. Значит, всё зависело от того, насколько слаженными и умелыми окажутся действия отрядов.

— Это что, на хрен, такое? — изумился Карпов, когда стал понятен масштаб грядущей баталии. — Откуда их столько?

— Не важно, откуда они, важно что с ними станет после встречи с нами, — сейчас я думал лишь о том, как бы поднять своему отряду боевой дух. Если мои подчинённые побегут, это будет позор и катастрофа. — Они все превратятся в прах и кучи изуродованного мяса. Большинство их — мелкие, немощные создания, которую мы передавим, как тараканов. Запомнили? Передавим, как тараканов!

— Правильно! — произнёс с улыбкой на губах мой заместитель Дубенский. — Всех передавим. Издалека всегда кажется, что их много.

— Мне нравится ваш настрой, прапорщик. Господа, слышали? Напоминаю главное. С самого начала не переусердствуйте. Силы экономьте. Первыми побегут мелкие существа. На них вообще внимания не обращайте. А вот когда пойдут твари покрупнее — знаете, что делать. И ещё напоминаю: огромных тварей я сам возьму на себя. Если понадобится помощь — крикну. Вы бейте обычных. Не давайте им подойти — это самое главное. Концентрируйтесь на защите. Ну всё, стройтесь. По местам!

Моя тактическая группа построилась в две линии. Я находился в первой. Закрыл глаза и привёл сознание в состояние покоя, затем активировал каналы, разгоняя по ним духовный огонь.

И тут заработали пушки. Монстры находились вёрстах в двух-трёх от нас, но по ним уже яростно лупили из всех калибров, чтобы выбить как можно больше существ, пока те не подошли. Впрочем, издали эффективность работы бронетехники была незаметна. Стая продолжала переть сплошной чёрной массой.

Я же вглядывался в тёмную пелену, застилающую горизонт, и пытался увидеть повелителя. Его пока не было, хотя в голове моей уже бубнил время от времени его голос, угрожая убить. Но этот монстр отличался от своих «коллег» меньшей болтливостью и не слишком сильно надоедал — лишь нервировал немного.

Первыми нас атаковали драконы. Они вырвались из плотной чёрной завесы на горизонте и помчались к нам бешеной стаей. Их оказалось не так уж и много. Я ожидал больше. Крылатых тварей почти сразу начали срезать зенитки, а потом — энергетические клинки и мои дымчатые лезвия. Захлопали сухим треском карабины.

Ни один дракон не смог к нам подобраться. Все попадали кто на склоне, кто в поле за нами. Некоторые ещё шевелились, но добивать их времени не было. Я крикнул своим, чтобы готовились к следующей волне. Ведь пока мы воевали с летунами, остальные существа уже достигли реки и полезли в воду.

Тенебрисам, кажется, не требовался воздух, поэтому они могли бежать прямо по дну реки. И вскоре первые существа выбрались на наш берег — довольно крутой и неудобный для подъёма. И тут их начали расстреливать штрафники из карабинов, пулемётов и ручных гранатомётов. Несколько «Носорогов» и «Титанов» выползли на передний край и стали помогать солдатам огнём автоматических пушек. От грохота закладывало уши.

Я пока в бой не вступал, как и другие сильные владеющие, поскольку вначале, как обычно, лезла всякая мелочь, на которую даже силы жалко тратить. Бегуны и небольшие бестии и так быстро падали под градом рубрумитовых пуль и от взрывов гранат.

И лишь когда первые существа добрались до созданных нашими магами земляных отвалов, а через реку огромной кишащей стаей полезли основные силы, вот тогда великие мастера принялись за работу. На побережье обрушился ливень огня и град из всевозможных магических снарядов.

Твари десятками превращались в ледышки, другие плавились под ударом пламени адской температуры, некоторых расплющивали валящиеся с неба булыжники и заострённые кристаллы. Энергетическая магия кромсала существ. А над рекой летал сгусток молний и бил электричеством прямо по воде.

Всё это на какое-то время смогло застопорить атаку. Чёрная стая, упёршись в естественные и искусственные преграды таяла на глазах, и скоро на пути наступающих монстров добавилась ещё одна помеха — растущие, как на дрожжах, кучи дохлых сородичей.

И тут я заметил вдали в чёрной дымке очертания повелителя. Он был уже на подходе, а левее и правее него двигались вожди. Три могучие твари вырвались вперёд и побежали к реке, сотрясая землю своим топотом. Повелитель отставал. Он, словно, и не хотел торопиться, ожидая, пока человеческое войско ослабнет в изнуряющем бою, чтобы потом быстро уничтожить всех нас. А я берёг силы специально для него, поскольку со всякими беллаторами, бестиями и лацертами парни и без меня неплохо справлялись.

Два вождя пошли на левый фланг, третий двигался прямо на нас. Вместе с десятками беллаторов и бестий, в том числе второй стадии, исполинский монстр переправился через реку, которая в самом глубоком месте оказалась ему по пояс, и быстро зашагал вверх по пологому склону, топча трупы сородичей. В руке он сжимал огромный молот.

И тут я не мог остаться в стороне. Пришлось атаковать. Как обычно, вихри тьмы полетели в него чёрными струями, пробивая дымчатую защиту и пытаясь обратить в прах невероятно прочную плоть. В него ударили несколько снарядов, от чего вождь пошатнулся. Мария Романова направила в исполина молниевый шар, который стал бить его разрядами, а на голову существу обрушились тяжёлые, острые кристаллы.

А пока несколько магов сосредоточились на вожде, существа добрались до передовой линии. Я не видел, что там происходит, но, кажется, штрафники выдержали первый удар. Среди них было мало сильных владеющих, поэтому никто не рассчитывал, что они долго выстоят. Их либо перебьют, либо, что вероятнее, они дадут дёру.

Однако штрафники стояли долго, пока, не смотря на все наши усилия, до них не добрался вождь. Он обрушил на головы впереди стоящих потоки тьмы и принялся размахивать молотом, расшвыривая людей в разные стороны. Сквозь образовавшиеся бреши к нам тут же ринулись десятки тенебрисов.

— Мелких бейте! Мелких! — кричал я своим бойцам, продолжая атаковать вождя потоками тьмы. — Не дайте им подойти! Держать строй!

Я не видел, что происходит вокруг. Всё моё внимание было сосредоточено на здоровенной твари. Но, кажется, моя группа не дрогнула. А когда первые тенебрисы добрались до нас, перед ними образовались силовые поля, не дающие существам подойти ближе. Те бились о магические барьеры, пытаясь разодрать их когтями, а им на головы обрушивались огненный град и пучки энергетических стрел.

Подобные приёмы мы не раз отрабатывали на учениях, и меня порадовало, что парни в бою сумели чётко повторить все необходимые действия. Мелочь, в итоге, подыхала быстро, существа второй стадии падали раненые, хотя с этими было тяжело сражаться даже старшим мастерам.

И я, видя всё это, продолжал со спокойной совестью атаковать вождя потоками тьмы. Вместе со мной этой громадой занимались четыре или пять владеющих, которые жгли его, резали энергетическими ножами и били молнией. Вождь так и не прошёл сквозь ряды штрафников и рухнул навзничь, придавив своей могучей спиной десятки бегущих за ним тенебрисов.

Но штрафники всё-таки дрогнули, попятились и стали отступать, а потом и вовсе ринулись прочь. Тенебрисы же настигали их, валили на землю и рвали зубами и когтями. А те, кому всё же удалось удрать, наткнулись на наши щиты. И я видел, как некоторых убивало магией, направленной на существ. Эти люди оказались в западне.

Хорошо, что кто-то из наших догадался временно убрать силовые поля, пропуская отступающих. Мимо меня пробежали десяток штрафников. Их преследовали бестии — их я испепелил.

Однако трое бойцов не побежали. Они защищались силовыми полями и отбивали атаку за атакой. То ли не заметили, что остальные уже удрали, то ли понимали, что бежать бесполезно, и потому дрались на смерть, стараясь забрать с собой как можно больше врагов.

На первого набросились три здоровенные четвероногие существа и принялись рвать на куски. Затем второй не выдержала удара когтистой лапы лацерты. Остался третий. И вот этот стоял дольше всех, пронзая нападающих на него тварей энергетическими копьями. Но вскоре и этот храбрый вояка оказался на земле, сбитый с ног прыгнувшей на него мега бестией.

Я в это время как раз испепелил десяток мчащихся на нас крупных тварей, и на короткое время поле передо мной оказалось чистым. Тогда я взглядом направил в мега бестию горсть тёмных сгустков, не позволив той загрызть жертву. А бойца обхватил воздушными потоками и подтащил к себе.

Боец тут же вскочил и обернулся. Это оказалась девушка. Её каска слетела, жидкие, светлые волосы растрепались, а лицо было всё в земле.

— Беги! — крикнул я, указывая назад.

Девушка оглянулась и забежала мне за спину.

— Я ещё могу продолжать бой! — крикнула она.

— Как хочешь, только отойди и не мешайся, — ответил я ей и направил несколько дымчатых змей на несущихся ко мне бестий.

Куда делась спасённая мной девушка, я не заметил. Наверное, отошла в тыл, чтобы восстановить силы. Но мне было не до неё. Я принялся добивать раненого вождя. На подходе были четыре магнуса и слоноподобный тенебрис. А к реке приближался главный противник — исполинская бесформенная туша, обросшая щупальцами и глазами.

Когда ближайшие крупные твари оказались повержены, а повелитель перебрался через водную преграду, я опять крикнул своим, чтобы не подпускали мелких, а сам сосредотачиваюсь на главной цели.

Повелитель медленно движется в гору, топая десятью толстенными лапами и исторгая из себя клубы тьмы, растворяющие на пути все преграды. Как обычно, насылаю на него вначале дымчатых змей, затем вихри, а пока те долбят невероятно крепкую тушу, формирую перед собой копья из насыщенной тьмы. Защитная туманная оболочка, окутывающая повелителя, очень густа, но копья всё равно пробивают её. Хотя пока результата невидно.

Атакую не только я. На исполинскую тварь обрушиваются большие острые кристаллы, а вокруг летают электрические объекты, безостановочно шпарящие монстра молниями. И тоже пока всё безрезультатно. Однако по опыту прежних битв знаю: громаду вначале надо истощить, чтобы появился хоть какой-то эффект от магических ударов. Поэтому продолжаю спокойно заниматься своим делом.

Я полностью сосредоточен на повелителе. Остальные существа продолжают бежать к нами, но на них даже внимания не обращаю. Да их и меньше как будто стало. Основные силы мы уничтожили. А может, и нет. Не до этого сейчас. Главное — гору с щупальцами завалить.

Щупальца повелителя тянутся к нам ещё издалека. Их очень много, и они атакуют сразу несколько отрядов. Одновременно с этим в теле монстра открываются отверстия, и оттуда летят сгустки тьмы. Я же начинаю работать лезвиями. Они настолько сильные, настолько едкой стала моя магия, что щупальца отрубаются с одного удара. Взамен растут новые и опять тянутся ко мне и тоже падают на землю жирными склизкими червями.

Повелитель выпускает вниз клубы дыма, словно паровоз, и те чёрными тучами ползут на нас, заодно испепеляя более мелких существ, пробегающих мимо своего владыки. Тьма растворяет буквально всё вокруг, даже землю превращает в серый песок.

— Отступайте! — кричу своим, понимая, что угроза слишком велика. — Назад! Всем назад!

Сам же выдвигаюсь навстречу. Придётся принять основной удар на себя. Я-то выдержу, а вот другие бойцы, особенно, те, кто послабее — не факт.

Тьма ползёт на меня. Сверху летят дымчатые сгустки. Щупальца тянутся со всех сторон. А вместе с ними из тела повелителя вырастают многосуставчатые руки и головы на длинных извивающихся шеях. Огромные оскаленные пасти так и норовят вцепиться в меня. Хрен там! Лезвия и копья по-прежнему легко срезают их. На меня только песок успевает сыпаться после каждой атаки.

Что происходит поблизости, уже не вижу. Плотная дымка окутывает меня со всех сторон. Где-то наверху вспыхивает пламя и сверкают молнии. Значит, я не один. Но остальные далеко, рядом никого нет. Тьма вокруг сгущается.

Глава 5

Тьма настолько густая, что не вижу ничего вокруг. И лишь очертания громадного монстра вырисовываются передо мной. Он заполняет собой всё поле зрения. Остальное просто перестаёт существовать. Только я и он. И выйдет из мрака лишь один из нас.

Именно так было в тот день, когда я погиб в своём прежнем мире. Мои товарищи пали в бою, и я сражался в одиночку против такой же громады. Моя защита не выдержала. Я испытал боль, но длилось она недолго. Мою душу что-то вырвало из умирающего тела. А потом — кромешный мрак.

Кажется, сейчас испытываю похожие ощущения. Неужели монстр пытается забрать мою душу? Меня охватывает ужас, но я быстро беру себя в руки. Ну уж нет! Глупо подыхать, когда за твоей спиной сотни владеющих.

Укрепляю свою защитную пелену, а поверх неё формирую воздушный кокон. Магия моего врага пытается его прожечь, но это происходит крайне медленно. У меня достаточно сил, чтобы долго продержаться даже под столь мощным воздействием.

При этом я не стою сложа руки. Создаю и кидаю копья. Концентрированная тьма настолько едкая, что быстро преодолевает защитный барьер врага и испепеляет его кожу. Однако этого недостаточно. Надо прожигать глубже. Пока не получается.

Со всех сторон на повелителя продолжают сыпаться камни, огонь и много чего ещё. Остальные владеющие помогают, кто чем может. Наверняка, пять-семь великих мастеров вместе со мной атакуют монстра. И это даёт надежду на быструю победу.

Продолжаю методично повторять отработанную схему: насылаю тёмные вихри, лезвиями режу щупальца, головы на длинных шеях и пытающиеся схватить меня руки, а в это время формирую снаряды из густой тьмы и швыряю в противника. На создание последних требуется по десять-пятнадцать секунд, но оно того стоит. Каждый испепеляет кусок плоти монстра.

Туша столь огромной, что даже очень сильной магией добраться до жизненно важных органов непросто. Надо это делать долго-долго. Поэтом бой мы ведём на истощение. Кто быстрее ослабнет, тот и сдохнет.

Повелитель продолжает отвлекать меня, пытаясь то достать щупальцами, то схватить зубастой башкой. Но его атаки становятся всё реже и реже, а клубы дыма вокруг рассеиваются. Это значит, тварь слабеет.

И в какой-то момент повелитель начинает пятиться. Он ещё прочно стоит на ногах, из него продолжают расти щупальца, которые постоянно хотят кого-то схватить, но сам он понял, что силы его на исходе и пытается свалить. Теперь главное — не дать ему уйти. У прежних сбежать не получалось, но этот как-то слишком уж резво потопал от нас.

Зато туман рассеялся, и я увидел, что остальные владеющие тоже продолжают атаковать повелителя. Основная линия обороны отодвинулась дальше на гребень холма, и лишь несколько человек бьют врага, как и я, с ближней дистанции. Я сразу заметил Орлова, который кидал жаркие огненные шары, плавя кожу повелителя. Заметил и охрану императора — десятка два бойцов, выстроившихся кольцом вокруг государя.

И всё же чувствовалось, что владеющие устали. Вроде бы народу много вокруг, а магические удары сыплются на существо редко. И лишь мои потоки тьмы продолжают лететь с прежней силой, выжигая на в туше повелителя всё новые и новые дыры.

Монстр перестал сопротивляться. Теперь он просто топал к реке, подгоняемый ударами тьмы. Я же следовал за ним. Немного отстал, но это мне не мешало. Главное, что моя магия не отстаёт.

Повелитель добрался до реки и рухнул в неё, преградив половину русла. Его щупальца продолжали какое-то время шевелиться. Но моя тьма прожигала тушу всё глубже и глубже, пока существо не перестало подавать признаки жизни. Изрезанная, оплавленная, продырявленная со всех сторон громада замерла безжизненной кучей.

Очередная тварь повержена. Сколько их ещё? Десять? Двадцать? Сто? Я не сомневался, что появятся новые. Вопрос времени. Через неделю или через месяца следующий повелитель выйдет на мой след. Убьём того — придёт ещё один.

Ситуация была двоякая. С одной стороны, нападение повелителей приводило к большим потерям личного состава. С другой — после каждого такого сражения я получал контроль над частью тёмного воинства, и в человеческом мире освобождалась огромный кусок территории, для завоевания которого в иных обстоятельствах пришлось бы затратить гораздо больше сил.

В настоящий момент под моим началом уже находилась армия одного поверженного повелителя, сейчас будет вторая. И кто знает, вдруг такими темпами мне удастся подмять под себя если не весь, то значительную часть мира тёмных? Тогда появится реальный шанс освободить Землю от тварей.

Что ж, мечтать не вредно. Пока я даже со своим главным врагом ещё не разобрался, да и этих повелителей убил не в одиночку, а вместе с другими владеющими. Выйти на бой один на один — силёнок пока не хватало. А мой враг мог оказаться покрепче, чем предыдущие три громады. Сколько лет он набирался сил, пока я торчал во мраке?

В любом случае, теперь я должен был поглотить остатки силы поверженного повелителя. Даже ждать не стал. Подошёл к нему, протянул руки к его туловищу. На этот раз никто из командования мне не пытался помешать. Энергия огромного мёртвого монстра потекла в меня мощным потоком. Но теперь мои каналы были достаточно хорошо приспособлены к поглощению.

* * *

Я не знал географию тёмного мира и поэтому даже приблизительно не представлял, где находятся мои владения, доставшиеся от двух убитых повелителей. Я легко контактировал со своими новыми подданными. Они быстро откликались, стоило мысленно вызвать кого-то из них, а ночами я дважды летал над просторами неведомой планеты. Но это мне не дало ровным счётом ничего

Единственное, что полезного я мог сделать — это приказать тенебрисам покинуть наш мир. Я и приказал сразу же, как только получил контроль над ещё парой десятков генералов и градоначальников.

Что интересно, прошёл месяц с момента убийства второго повелителя и подчинения себе его армии и городов, а на мою территорию в тёмном мире пока никто позарился. То ли она находилась где-то на периферии, то ли другие повелители были заняты более важными делами, то ли имелась её какая-то причина.

Пока что единственная проблема, с которой сталкивались мои тёмные подданные — это неспособность поддерживать численность населения. Оно постепенно вымирало, поскольку производство новых существ в том мире давно остановилось из-за нехватки некой энергии, которую тенебрисы черпали из собственной планеты и которой там больше не осталось.

При этом ни один генерал или градоначальник не возмущался тем, как плохо я управляю своим «народом». Казалось, им всё равно. Я уже давно заметил, что у тёмных почти полностью отсутствуют собственные мнение и воля. Они просто идут туда, куда их поведут, делают, что скажут. И для этого не требовалось ни дипломатии, ни пропаганды, ни силы убеждения.

Уменьшение поголовья тёмных тварей было мне лишь на руку, как и всему человечеству. Если эта форма жизни, которая уничтожает всё, с чем соприкасается, прекратит своё существование, я только порадуюсь.

И всё же иногда внутри поселялись сомнения. Как бы это нелепо и смешно ни звучало даже для меня самого, порой я начинал переживать за свой «народ» из-за того, что так коварно поступаю с ними. Наверное, во мне говорили остатки сознания поглощённых повелителей — другого объяснения я не находил. К счастью, мой собственный рассудок был значительно сильнее этого непонятного влияния.

В этот день мне не удалось поглотить никого, кроме повелителя. Меня распирало от полученной энергии, я не рискнул продолжать. Ощущение было такое, что ещё чуть-чуть, и моё тело разорвётся на мелкие кусочки.

Вокруг суетились люди, искали раненых и собирали мёртвых. Последним занимались штрафники. Я думал, они почти все погибли, но их по-прежнему оставалось много. Заметил и спасённую мной девицу. Обратил внимание на капитанские лычки на её кителе. Но мне было так хреново, что я просто прошёл мимо, не сказав ни слова, доплёлся до нашего «Титана» и, забравшись внутрь, развалился на кресле. Командование группой поручил своему заместителю Дубенском, поскольку сам сейчас был не в состоянии кем-либо руководить.

Следующий день выдался свободным, и я упросил капитана Воронцова отпустить меня к месту вчерашней битвы, чтобы собрать остатки силы других существ. Он разрешил, вот только добираться мне пришлось на попутках. Там разбили лагерь два батальона, и туда как раз ехали грузовики в сопровождении двух «Носорогов». Они меня и подбросили.

Про наши потери я до сих пор почти ничего не знал. Но нашей роте повезло: всего двое убитых и трое раненых, а в моём подразделении пострадавших и вовсе не оказалось. Парни хорошо отработали на учениях групповую оборону и не ударили в грязь лицом, когда пришло время сражаться по-настоящему.

Палаточные городки раскинулись на вершине холма, подальше от куч чёрных трупов на склоне у реки. Я ни разу в жизни (по крайней мере, в этой; в прошло-то всякое бывало) не видел такое огромное количество существ. Я смотрел на всё это и поражался тому, что нам удалось остановить эту лавину. Третий повелитель хорошо подготовился, но, как оказалось, мы — тоже.

Побродив по заваленному трупами склону, я понял, что мой замысел не имеет смысла. За сутки остатки силы мёртвых тварей улетучились, и мне не удалось впитать почти ничего. Что-то оставалось у вождей, но не так много, чтобы ради этого стоило переться сюда.

Тем не мене, я тут шастал часа три, пытаясь хоть что-то выжать из умерших существ.

А когда собрался возвращаться в Усть-Катайгинск, встал вопрос, как это осуществить. Было не похоже, что кто-то собирается ехать в том направлении. Я поспрашивал в одном палаточном лагере, в другом — везде получил отказ. Колонна, с которой я добрался сюда, разгрузилась и умчалась обратно буквально перед моим приходом. Теперь оставалось разве что пешком топать.

Рядом с третьим лагерем я заметил военный «Оникс» с включённым двигателем. За рулём кто-то был, и я подошёл спросить, не собирается ли машина ехать в Усть-Катайгинск. В салоне сидела щуплая, темноволосая девушка.

— До Усть-Катайгинска не подбросите? — спросил я.

— Простите, но не могу знать, ваше сиятельство, — проговорила она, опустив взгляд, — я бы с радостью подвезла, но надо спросить у госпожи капитана.

— И где её найти?

— Что вам угодно? — раздался за спиной резкий женский голос, и я обернулся.

Ко мне направлялась та самая девица, которую я вчера вытащил из лап монстров. Сейчас её лицо не было перемазано в земле, а голову вместо каски покрывал чёрный берет, но я всё равно узнал её. Широкие бёдра, небольшая грудь, круглое миловидное личико с суровой складкой над переносицей. На кителе красовался боярский герб.

— Добрый день, — я приложил пальцы к своему синему берету. — Мне надо добраться в Усть-Катайгинск, и я ищу попутку. Хочу узнаете, еде ли у вас кто-то в том направлении.

— Я скоро поеду. Могу подвезти, но вам придётся подождать минут пятнадцать, — ответ прозвучал довольно сухо, но мне было всё равно. Не на свидание едем.

— Большое спасибо, — я вежливо улыбнулся. — Это будет достойная награда за спасение.

— Простите? — складка над переносицей девушки стала ещё глубже.

— Не помните? Вчера вы слишком увлеклись сражением. Пришлось вытаскивать вас из когтей злобной твари.

— Ах, так это вы — мой спаситель, тот самый маг воздуха. Прошу прощения, не узнала. Благодарю вас. Мне действительно следовало отступить вместе со всеми, а не продолжать бой.

— Между прочим, я подобное вижу не первый раз. Надо здраво оценивать свои силы и чрезмерно не увлекаться. Иначе последствия могут быть плачевными. Надеюсь, вы не ранены? Вижу, с вами, как будто всё в порядке.

Девушка натянула вежливую улыбку:

— Да, благодарю, лёгкими ушибами отделалась. Прошу прощения, но мне надо сделать кое-какие дела. Подождите минут пятнадцать.

Следующие пятнадцать минут я наблюдал, как солдаты загружали в багажник «Оникса» какие-то мешки. Набили машину до отказа, кое-что утрамбовали на заднее сиденье, из-за чего я еле туда втиснулся.

— Простите, гвардии лейтенант, но придётся вам потерпеть неудобства, — извинилась капитанша. — Везти пассажиров не планировалось.

— Ничего страшного, потерпим, — я уплотнил два здоровых вещевых мешка, от которых ужасно воняло, и закрыл дверь. — Кстати, мы даже не познакомились. Меня зовут Алексей Озёров.

— Валентина Мясоедова, — капитан уселась рядом с водителем, и «Оникс» тронулся с места.

— А если не секрет, что в мешках? — я опустил стекло, чтобы не задохнуться, обе девушки сделали то же самое.

— Одежда. Которую с трупов сняли.

— Ладно… это лучше, чем двадцать вёрст тащиться пешком.

Мы с Валентиной разговорились по пути. Болтливостью она не отличалась, но характер имела простой, не заносчивый, но грубоватый, как и у многих солдат, проведших на службе не один год.

Валентина была родом из Александровска, то есть с Урала, служила на границе пять лет, раньше торчала в тылу, а последние два года командовала женскими штрафными подразделениями в одной из крепостей. Она считала, что попала на такую незавидную должность лишь по причине отсутствия каких-либо связей.

— А что вы хотите? Все самые лучшие места занимают сибиряки. Если ты с Урала, из не самого богатого боярского рода, да ещё и не обладаешь большой силой, хорошей должности не получишь. Вы же, например, местный.

— Может быть, и местный, только что толку? Меня самого в штрафную роту отправляли, ещё когда я в учебке был.

— И тем не менее, сейчас вы — лейтенант гвардии.

В голосе девушки чувствовались зависть и досада. Вряд ли ей нравилось торчать в штрафной роте.

— Какой у вас ранг? — спросил я. — Вы храбро сражались и продержались дольше остальных.

— Старший мастер первой ступени.

— А это весьма неплохо. У вас есть потенциал. Если будете тренироваться, добьётесь большего.

— Но и ничего выдающегося тоже в этом нет.

— Я бы так не сказал. Отличный уровень для вашего возраста. Сейчас многие, кто хорошо показал себя на поле боя, попадают в гвардию. Быть может, и вам однажды улыбнётся удача.

— Ага, конечно! — скептически ответила Валентина. — В гвардию я попаду. Скорее сдохну вместе со штрафниками.

— Много у вас народу погибло?

— Много, — отрезала моя новая знакомая.

Видимо, разговор о потерях был для неё не слишком приятным, и я сменил тему. Мы стали общаться по поводу дальнейших планов командования. Меня интересовало, зачем два батальона разбили лагерь в двадцати с лишним вёрстах от Усть-Катайгинска. Валентина утверждала, что там хотят строить форт. По крайней мере, она получила именно такую информацию.

Ну я и рассудил: если будут возводить форт, это косвенно говорило о том, здесь создадут новый рубеж, наступление либо закончится, либо продолжится в другом направлении.

Долго поболтать у нас с Валентиной не получилось. До Усть-Катайгинска мы добрались быстро. Остановились на перекрёстке рядом с заброшенными двухэтажными домиками. Лагерь находился неподалёку, отсюда был виден крепостной вал.

Валентина держала путь в Грозовой-14. Я попрощался и вылез из машины под палящие лучи сибирского солнца. Конец мая выдался жарким. Не думал я, что в этих краях такое случается.

В тот же вечер я сумел поймать полковника Романову и сообщил ей, что так мол и так, есть кандидат на перевод в гвардию. Старший мастер первой ступени, сражается так храбро, что из боя приходится силой вытаскивать. Незаслуженно торчит в штрафном батальоне. Не пропадать же таланту. Мария обещала, что передаст информацию великому князю. Женский гвардейский батальон тоже существовал, но пока в боях не участвовал.

Через два дня меня вызвал к себе император. Его апартаменты находились в одном из штабных модульных построек. Весь верхний этаж занимали спальня и кабинет совмещённый с комнатой отдыха. Там-то меня государь и принял. Когда я вошёл, мне показалось, что я попал в настоящий особняк. Деревянная отделка стен, ковры на полу, картины, мебель из дорогих сортов дерева, массивный стол, вращающееся кожаное кресло с высокой спинкой. В углу стояли диваны с подушками. Работал кондиционер.

За столом сидел император. Воротник его кителя был расстёгнут, волосы на лысеющей голове, как обычно, зачёсаны назад и уложены лаком. На подставке рядом со складным компьютером дымилась трубка.

— Здравствуйте, Алексей Михайлович, — ответил император на моё приветствие. — Видел вас в последнем бою. Продолжаете совершать подвиги. Отрадно, — он взял трубку и затянулся. — Мне сообщили результаты ваших недавних обследований. Измерения показывают, что вам уже можно присвоить высший ранг. Быстро растёте.

— Делаю всё, что от меня зависит, Ваше Величество.

— Да, это я вижу. Берите стул, присаживайтесь, — император указал на стул у стены. Чаще всего, нижние чины в присутствии государя стояли, поэтому предложение сесть можно было расценить, как знак расположения.

Я устроился напротив императора.

— Эти края будут процветать, — заявил государь. — Сейчас здесь кругом смерть, но скоро всё изменится. Сибирь богата природными ресурсами, знаете ли. Но прогнать врага — мало, надо ещё и восстановить то, что было утеряно. Мы все должны будем подумать, как обеспечить процветание региону. Вы здесь живёте, это и вас касается, — он опять затянулся и вернул трубку на подставку.

— Так и есть, Ваше Величество, я здесь живу и сделаю всё зависящее от меня.

— Не сомневаюсь. Но это потом. Прежде всего, хочу выразить вам признательность за то, что помогли схватить заговорщиков. К большому сожалению, Навроцкий погиб. Но четверо офицеров, которые спелись с ним, уже дают показания. И это частично ваша заслуга.

— Ваше Величество, я просто защищал свою жизнь. Но рад, что удалось помочь.

— Дмитрий поведал мне о вашем с ним разговоре. Вы не знали, что на самом деле скрывается за подлым поступком тех офицеров. Теперь знаете. У нас есть внутренние враги, которые желают нашей смерти. Они хотят остановить наш священный поход. Поэтому впредь будьте очень осторожны. Они объявят вас посланником зла лишь за то, что вы жаждете освободить родную землю от злобных чудищ. Но в таком случае выходит, что зло — именно они, не иначе.

Странной мне показалась такая риторика. Почему император утверждает, что его противники хотят прекратить наступление на тёмную область? Разве это не в их интересах тоже? Но я не имел ни малейшего представления, о чём думают какие-то аристократы, живущие за тысячи вёрст отсюда, поэтому оставалось лишь согласиться.

— Согласен, Ваше Величество.

— А ещё я хотел у вас спросить, Алексей Михайлович, какие вы имеете планы на будущее? Однажды вы отслужите положенный срок, выйдете в отставку. К тому времени и тёмная угроза, вероятно, будет не столь велика, как сейчас. Вы уже думаете, чем заняться в дальнейшем?

Вопрос был с подвохом. У императора имелись на меня некие планы. Скорее всего, он постарается держать меня, что называется, на коротком поводке или в золотой клетке. Может быть, попытается использовать в политической борьбе. За мной и так приглядывают спецслужбы. Самому сильному владеющему империи, коим я мог стать в потенциале, не позволят творить, что вздумается, особенно если он в глазах окружающих — неразумный сопляк.

Однако я имел собственные планы на жизнь и не собирался лезть ни в какие дворцовые интриги и плясать под чью-то дудку. Смысла в этом нет, пользы тоже. Я планировал и дальше жить в Сибири, занимаясь собственным делом. Ну и, если понадобится, продолжать уничтожать тёмных тварей.

Так прямо и сказал:

— Ваше Величество, я намерен заниматься тем же, чем и сейчас, продолжать дело покойного дяди, развивать промышленность и, возможно, добычу рубрумита. А тёмных на наш век хватит. Ещё и нашим детям придётся их добивать.

— Правду говорить. Слишком сильно они расползлись по миру. Бить их придётся долго. Ваши намерения весьма похвальны. Только вот молодёжь из провинции обычно в столицу тянется. Не возникали у вас такие мысли?

— Ваше Величество, меня это не интересует. Моё место здесь, и пользы от меня тоже будет больше здесь.

— Где от вас будет больше пользы — это мы ещё посмотрим. Вы можете мне понадобиться в столице, поэтому будьте готовы однажды откликнуться на зов. Но сейчас да, работа ваша здесь. И вы с ней справляетесь лучше многих. Империя нуждается в таких храбрых воинах.

— Благодарю, Ваше Величество.

Император немного порассуждал о том, что мы все должны быть покорны судьбе и следовать высшей воле, а так же о коварности наших врагов, после чего отпустил меня.

У меня были смешанные чувства по поводу этого разговора. Я, как и все аристократы, являлся подданным императора, и если он мне что-то прикажет (например, поехать в столицу), придётся подчиниться. Не сказать, что это меня радовало. Но государь был в своём праве.

Тем не менее я надеялся, что чётко донёс свою мысль и свои пожелания, и император к ним хоть немного прислушается. В любом случае, в ближайшее время вряд ли что-то изменится. Поход продолжался, надо было истреблять тёмных. Без меня тут никак.

Перед ужином меня вызвали в штаб. Здесь собралось пять офицеров, в том числе лейтенант Заболоцкий — великий мастер из нашей роты, лейтенант Орлов и ещё один очень сильный владеющий. Следом подошёл четвёртый великий мастер. Всё это выглядело несколько странно.

Последней появилась Мария Романова. Мы отправились в комнату с картой на стене. Все расселись на стульях. Романова стояла возле карты, держа в руках указку. Всем своим видом полковник напоминала школьную учительницу.

— Итак, господа офицеры, — проговорила она. — У меня два вас есть особое задание.

Глава 6

Задание, о котором говорила Романова, оказалось разведывательной операцией, но не совсем обычной. Император хотел продолжать наступление, но при этом не видел смысла лезть дальше по болотам и лесам. Требовалось выбрать новое направление или, точнее сказать, маршрут, поскольку общее направление оставалось прежним.

Император задался целью выйти к Енисею и выстроить там новый оборонительный рубеж. Я и раньше об этом слышал, но тогда это были лишь слухи и гадания на кофейной гуще, а теперь поступила официальная информация. Но вначале следовало проложить маршрут.

Рассматривался вариант двинуться через Щегловск, но тогда придётся сделать большой крюк. Поэтому хотели найти более короткий маршрут до Енисейска, и он вроде как был, вот только подробных карт сороковых годов не сохранилось. Никто не знал, где пролегают дороги и в каком они состоянии. И наша задача заключалась в том, чтобы их найти.

Для этого были сформированы два отряда по четыре человека в каждом, состоящие из старших и великих мастеров. Одну из таких групп, куда входил и я, полковник Романова собиралась возглавить лично. Мы должны были проехать триста-четыреста вёрст через область тьмы, стараясь не вступать в бой со стаями тенебрисов, и разведать маршруты. Задание, без сомнения, сложное и опасное, но для великих мастеров — вполне выполнимое.

На него нам отводились полторы-две недели, после чего — и это были уже не слухи, а официальный приказ — наш батальон отправится на базу на ближайшие несколько месяцев, а все, кто служил вахтовым методом, как я, — в двухмесячный отпуск.

Без сомнения это не могло не радовать. Мне не терпелось разобраться с Михаилом Озёровым и вызволить из плена сестру и супругу, поэтому отпуск нужен был позарез. Я чуть ли ни каждый день обдумывал, как это сделать. Остановился на варианте отправиться прямиком к отцу и заставить его отдать девушек, а если не согласиться — превратить этого гада в пепел. Желательно пробраться к нему скрытно. Но это я умел и не раз практиковал.

И вот впереди замаячила возможность отправиться домой и осуществить свой план, но вначале предстояло выполнить сложное и опасное задание.

Выезд состоялся через день. Для нас подготовили два шестиколёсных вездехода-амфибии с весьма подходящим названием «Тайга». На пути ожидались проблемы с переправами: за почти семьдесят лет все мосты, скорее всего, пришли в негодность. Поэтому техника должна была уметь преодолевать водные преграды вплавь. Каждая машина имела просторную шестиместную кабину и большой грузовой фургон, куда сложили запас топлива и продовольствия на две недели, палатки и всё необходимое для жизни на природе.

В нашем отряде были я, лейтенант Заболоцкий, лейтенант Салтыков из третьей роты и Романова. Я поинтересовался, зачем она прётся в тайгу, когда можно спокойно сидеть в штабе, на что полковник ответила: ей так захотелось. Она якобы всегда испытывала тягу к путешествиям. Уж не знаю, насколько искренними были её слова.

По плану обе четвёрки должны были добраться до населённого пункта Приречный и там разделиться: второй отряд поедет до Щегловска, а мы отправимся на восток искать дорогу до городка Кетск, откуда до Енисея рукой подать.

Вести машину договорились по очереди. Водить у нас умели все, но с вездеходами никто раньше дела не имел. Поэтому выделили день на то, чтобы привыкнуть к управлению и научиться форсировать водные преграды. И в среду, в первый день лета рано утром обе группы покинули лагерь, выдвинувшись по дороге на юг.

Машина легко бежал на своих шести толстых вездеходных колёсах по старой заросшей гравийке. Здесь я и раньше бывал несколько раз. Нас ещё в марте посылали в этом направлении уничтожать тенебрисов. Но тогда мы продвинулись самое большее вёрст на двадцать от города. Теперь же предстояло ехать гораздо дальше.

Поначалу проблем не возникало. Машины бодро летели по дороге, пролегающей через мёртвые леса и болота. Дыхания бездны здесь уже не было, и кое-где уже начинала прорастать зелень. Жизнь возвращалась в эти края после многолетнего владычества тьмы.

Пятьдесят вёрст мы пролетели и даже не заметили, а вот дальше началась неразведанная территория, и стали возникать первые проблемы. Вот только создавали нам их не тенебрисы — те встречались относительно редко и быстро уничтожались. Было кое-что похуже, а именно поваленные деревья, преграждавшие путь. Сухие стволы лежали повсюду, где лес подступал к дороге. С помощью моей испепеляющей магии завалы убирались относительно легко, но времени это всё равно отнимало много.

Мы долго так ползли, постоянно натыкаясь то на завалы, то на небольшие стайки существ. Затем были широкая река, которую наши вездеходы преодолели вплавь, и посёлок с десятком каменных двухэтажек. Здесь пришлось столкнуться с довольно крупной стаей и пятёркой магнусов, бродивших рядом с посёлком, после чего мы въехали в плотный туман.

Видимость была минимальная. Артефакты-рассеиватели, установленные на крышу в специальных креплениях, создавали вокруг машин ауру чистого воздуха, но за её пределами мы не видели ничего. Пришлось сильно замедлиться, продолжая движение почти с пешеходной скоростью. Постоянно ожидали нападения.

Но на нас никто не напал. Мелкие тенебрисы, которые попадались на пути, не могли подойти близко к машинам из-за артефактов, а крупные не встречались. В какой-то момент туман исчез, дальнейший путь оказался свободным, а вскоре и мёртвая растительность сменилась живым зелёным лесом.

Да Приречного добрались лишь вечером. Здесь оказалась ещё одна широкая река с разрушенным мостом. На другом берегу белели пустые пятиэтажки, а за ними висела стена черноты. В бинокли мы видели тенебрисов, бродивших возле городка. Их там было очень много. К нам даже вылетели пять драконов. Их мы сбили быстро, но вот продолжать движение представлялось проблематичным. Воевать с огромными стаями не входило в наши планы.

Дальше мы в этот день так и не продвинулись. Поехали назад до ближайшей заброшенной деревеньки и среди десятка покосившихся, почерневших от старости изб с прогнившими крышами разбили лагерь, поели и стали готовиться ко сну. Слуг с нами не было, и всеми бытовыми вопросами приходилось заниматься самим, а на это тоже требовалось время. Перед сном долго обсуждали предстоящий маршрут, рассматривали карту и гадали, как объехать возникшее на пути препятствие. Романова заночевала в машине, остальные — в одноместных армейских палатках, взятых с собой. Один человек остался часовым.

На следующий день переправились через реку, но не рядом с городом, а выше по течению, выбрав место с удобным спуском к воде. Поблизости находилась ещё одна пустующая деревенька.

Таким образом, пытаясь избежать столкновения с крупными стаями, мы оказались восточнее Приречного. А полковник Романова сделал на карте очередную пометку, очертив территорию, где предположительно находилось много ям и тенебрисов.

Дальше пришлось ехать прямиком через заросшее поле. К счастью, на этом берегу оказалась ещё одна деревня. Кое-как до неё доползли, продираясь сквозь сухой кустарник. От деревни мы попытались выбраться на главную дорогу. Тьма теперь висела по правую руку от нас, нам следовало объехать тот участок. Однако и здесь в воздухе наблюдалось дыхание бездны.

И тут мы снова наткнулись на крупную стаю. Пришлось вылезать из машин и уничтожать много-много существ, нападавших со всех сторон. Для великих мастеров это не было проблемой. Один Заболоцкий чего стоил. Он замораживал всех, кто к нам подбегал. Неважно, сколько их было — все превращались в ледяные статуи.

Под конец появился пастырь верхом на бестии. Пока другие существа нападали, он разъезжал взад-вперёд, кидался тёмными сгустками издалека. Пришлось мне самому заняться им, переместиться поближе и атаковать. Первые же лезвия ранили и верховую бестию, и пастыря, после чего осталось лишь добить их.

Потом мы долго продирались через лес по узкой, едва заметной колее, заваленной сухими деревьями, залезли в какую-то глушь, где дорога заканчивалась. Даже поспорили немного.

— Я же говорил, это не похоже на нужную нам дорогу, — упрекнул я Романову, которая выбрала этот маршрут, тогда как я сразу понял, что он ведёт не туда.

— И всё равно мы должны были проверить, — она всматривалась в карту, пытаясь понять, что это за тропа, на которой мы оказались. Вот только вряд ли она была отмечена.

— Возвращаемся, госпожа полковник? — поинтересовался лейтенант Салтыков, сидевший за рулём.

— Да-да, конечно, поворачивайте назад, — произнесла раздражённо Романова.

— Ну ничего, мы потеряли два часа. Впереди у нас ещё почти две недели, можем никуда не торопиться, — подколол я.

Полковник не ответила. Салтыков с горем пополам развернул вездеход среди сухих зарослей, не забыв хорошенько врезаться кормой в толстую сосну, и мы помчались обратно. Теперь хотя бы не требовалось путь расчищать.

Вернулись к деревне, двинулись по другой дороге и опять наткнулись на стаю. Истребив несколько десятков существ, поехали вперёд, пытаясь прорваться на безопасный участок.

Так оно и получилось, нам повезло. Бездны остались позади, а мы выбрались на гравийную дорогу — на этот раз, кажется, правильную, о чём говорили указатели на ржавом дорожном знаке, на котором еле-еле удалось разобрать надписи. Но времени мы потеряли много.

Добрались до развилки и здесь разделились. Вторая группа двинулась дальше к Щегловску, мы же свернули на второстепенную дорогу.

Миновав две заброшенные деревни, выехали к шахте и упёрлись в тупик. Получается, свернули не туда. Пришлось сделать остановку. Все уже хотели есть.

После обеда вернулись на главную дорогу, проехали до следующего поворота, что находился через пять вёрст, свернули и долго гнали через лес, пока не наткнулись на ещё одну деревню, что раскинулась рядом с речушкой. И опять оказалось, что дальше пути нет. Попытались продраться сквозь заросли молодых берёзок, где вроде как наблюдалась колея, забрались в лес. Тут была непролазная грязища, возможно, даже болото, и Романова, по чьей инициативе мы опять залезли невесть куда, приказала поворачивать назад.

Заночевали в ближайшей деревне. Тенебрисов тут не оказалось, как и дыхания бездны. Вокруг раскинулись леса. Стояла жара, комары и мошка так и вились возле нас. Никакие средства не спасали. Впрочем, у меня имелось очень эффективное оружие против всякого гнуса. Тёмная пелена, окутывающая моё тело, убивала всю живность вокруг. Одна беда, стоило убрать защиту, как вся эта сволочь опять начинала кусаться.

Меня ещё и часовым поставили, и всю ночь я расхаживал вокруг машины и двух палаток, ведя неравный бой с мошкарой. Других врагов тут не было.

Как на следующий день мы нашли дорогу, я не видел, поскольку всё утром мирно храпел на заднем сиденье вездехода, пока он трясся на грунтовках, не помнящих автомобильного колеса. Когда продрал глаза, оказалось мы по-прежнему едем. Куда? Об этом приходилось лишь гадать, но была шанс, что это и есть та самая дорога, которую мы искали вчера целый день.

Расстояние до нашей конечной точки было не таким уж и огромным — триста вёрст по прямой. Если бы мы точно знали маршрут и не встречали бы на пути никаких препятствий, могли бы преодолеть его за полдня. Но всё оказалось не так просто.

Вскоре начался мёртвый лес с надоевшими до тошноты поваленными сухими деревьями, которые преграждали путь чуть ли не на каждом шагу. Испепелишь один завал, проедешь сто шагов — там следующий. Всё это отнимало ужасно много времени. А потом ещё и и тёмные стали попадаться. Мы опять оказались в их владениях. Вокруг висела чёрная дымка, и только закреплённые на крыше вездехода артефакты позволяли иметь хоть какой-то обзор. Они же отгоняли небольших существ. Крупные твари пока не лезли.

Наступило обеденное время, но Романова приказала не останавливаться, пока мы не покинем опасный район. Сегодня она сама вела вездеход, всматриваясь в плотную туманную завесу впереди. Где мы, куда едем — всеми этими вопросами можно было даже не задаваться. Главное — есть дорога. Куда-нибудь да приведёт.

Вдруг с неба на нас спикировал большой чёрный дракон. Не знаю, каким чудом полковник заметила его. Она резко затормозила, и крылатая тварь пронеслась прямо перед кабиной.

Мы все выскочили. Вторая атака последовала сразу же за первой. Нас попытался цапнуть дракон поменьше, но этот превратился в ледышку и рухнул рядом с дорогой.

В общей сложности, нас напали шесть драконов. Все были уничтожены. А потом в тумане показались очертания двух магнусов, и откуда-то слева полетел тёмный сгусток. Оттуда же стали прибегать мелкие твари. Машину при этом приходилось защищать чуть ли не больше, чем собственную жизнь. Никто не горел желанием топать обратно пешком, волоча на себе палатки и остальную поклажу.

В этом сражении победа, как и прошлый раз, осталась за нами. Когда крупных были перебиты, а всякая мелочь оставила бесполезные попытки напасть на нас, мы продолжили путь, но уже пешком, чтобы эффективнее отбиваться от тенебрисов, которых вокруг было полно.

Романова по-прежнему вела вездеход, время от времени стреляя молнией через открытое окно по какой-нибудь громаде, силуэт которой показывался в тумане. Я шёл слева, лейтенанты Салтыков и Заболоцкий — справа.

Такими темпами через два часа добрались до ещё одного городка. Название на ржавом дорожном знаке говорило о том, что мы движемся в правильном направлении. Миновали завод, церквушку, два квартала двух-трёхэтажных домиков. В городе тоже было лёгкое задымление, поэтому мы ожидали нападение. И оно случилось. Когда шли между очередной огороженной территории, к нам снова стали прибегать четвероногие монстры, а в тумане нарисовались силуэты крупных существ.

Город был разделён на две части очередной рекой. Старый, дышащий на ладан мост доверия не вызывал. Решили переплыть на вездеходе. На другом берегу туман оказался не слишком густой, а когда мы отъехали подальше, то и вовсе пропал.

С холма, на который завела дорога, открывался вид на городок в низине и густую черноту, что разливалась по всему горизонту позади нас. Похоже, мы проехали совсем близко к безднам.

Но наслаждаться спокойным путешествием пришлось недолго. Спустя час мы снова оказались в тумане. И тут случилась третья битва, самая ожесточённая, поскольку такое большое количество тварей до этого на нас не нападало. И снова лейтенант Заболоцкий сильно помог. Он нагородил вокруг машины ледяных торосов, и ни одно существо не могло преодолеть их. Они натыкались на преграду и замерзали насмерть. И лишь у самых крупных получалось проломить ледяную стену, но Заболоцкий и на них находил управу.

Я же держал один из флангов и орудовал, как всегда, тёмной магией, иногда добавляя воздушную, в основном чтобы создать дополнительную защиту вездеходу и нашему имуществу. Не стоило о нём забывать. Иначе поездка превратится в долгое пешее путешествие.

В какой-то момент в дымке показался силуэт исполинской твари с топором в руке. Вождь сразу ринулся в атаку. Пришлось полностью переключиться на него. Я переместился ему навстречу, чтобы не подпустить к машине. Романова, Салтыков и Заболоцкий продолжали отбиваться от тенебрисов поменьше.

Вождя я завалил тем же способом, что и обычно: перемещался вокруг него и бил тьмой. Справился с ним, как мне показалось, довольно быстро. Но вот поглотить остатки его энергии мне не позволили. Романова приказала срочно убираться отсюда. Тенебрисы после гибели вождя прекратили свои бесполезные атаки, но полковник боялась, что придут новые. Её опасения можно было понять. В конце концов, нас всего четверо, а существ поблизости могла и тысяча оказаться.

К концу дня мы всё-таки выбрались из тёмной области. Заночевали на этот раз прямо в лесу на берегу небольшой речушки. Все устали за сегодняшний день, но, главное, никто не пострадал. Досталось разве что вездеходу. Какая-то летающая тварь всё-таки успела зацепить когтями фургон, и теперь в нём зияли два длинных пореза.

И тем не менее, более ста вёрст остались за спиной.

Этот день оказался самым трудным. Следующий был гораздо легче. Мы встретили лишь одну группу тенебрисов, которые даже не смогли на нас напасть из-за рассеивателей. Проехали ещё одну область тумана, а потом существа и вовсе перестали попадаться. Единственная неприятность случилась, да и то такая себе — это короткий ливень, под который мы попали.

К обеду мы добрались до Кетска, а к вечеру выехали к деревеньке на берегу Енисея. На следующий же день двинулись на север до самого Енисейска. Причём тенебрисов тут тоже не оказалось, хотя местами тьма висела над горизонтом. Получается, бездны здесь были, а существа — нет. Что это могло значить? В голову приходила единственная мысль: эти территории принадлежали одному из повелителей, которых я недавно убил. Далеко же он забрёл.

По пути мы наткнулись на колонию. Чёрные корявые башни торчали недалеко от дороги, и дымные заводы исторгали из себя дыхание бездны. Вот только существ тут опять не оказалось. Уничтожив дымогенераторы и два пузыря, мы двинулись дальше.

Следующие два дня мы прочёсывали сам Енисейск (этот городок оказался покрупнее, чем Усть-Катайгинск) и его ближайшие окрестности. Наткнулись на очередную бездну. Тенебрисов по прежнему не было. И Романову, и остальных данный факт сильно озадачил, и лишь я имел догадку, почему так получилось. Но раскрывать свои секреты, понятное дело, не собирался.

Огромные территории вдоль Енисея пустовали, и люди могли смело идти сюда закрывать ямы и обосновываться здесь. Вот только была одна большая проблема: чтобы сюда добраться, надо пробиться через несколько тёмных областей. Отдельные отряды в сопровождении сильных владеющих, может, и пройдут, но как их потом снабжать? Самолёты и вертолёты не долетят, колонны грузовиков защитить будет трудно. В общем, загадка.

Но решать эти проблему предстояло уже императору и его штабу. Наша задача была вернуться в Усть-Катайгинск и предоставить командованию полученные разведданные.

В ночь перед возвращением я узнал, что вражеские стаи наконец-то атаковали мои владения в тёмном мире. Об этом доложили вышедшие на связь вожди. Атака, что интересно, была отбита. Ничего серьёзного. То ли противники не могли пока собрать достаточно сил, то ли проводили разведку боем.

Обратный путь занял два дня, да и то лишь по той причине, что мы умудрились пробить колесо. Так бы раньше приехали. Путь был знаком, дорога расчищена, тёмные нападали гораздо реже, с крупными стаями сталкиваться не пришлось.

На выполнение задания ушло девять дней. При этом вторая группа, ездившая в Щегловск, вернулась на два дня раньше. Оказалось, там гораздо больше бездн, и стаи крупнее. В общем, первая четвёрка далеко не продвинулась.

И спустя ещё пару дней наш батальон, как и было обещано, отправили на базу в Томск. А в Усть-Катайгинске теперь предстояло работать старой гвардии. Для нас же война закончилась на какое-то время, а меня и вовсе ждал двухмесячный отпуск.

Глава 7

Появлялись мысли обратиться в службу тайных дел, чтобы разобраться в Михаилом, но я сразу их отбрасывал. С этой организацией развивать отношения не очень-то хотелось. Я посчитал, что сам в состоянии решить проблемы в собственной семье, тем более у меня был план, как это сделать, не привлекая внимания широкой общественности.

В Первосибирске последние два месяца дела шли стабильно. Предприятие работало, охрана занималась зачисткой территорий, добытчики ездили в тёмные области, артефакты успешно реализовывались через компанию Талевичей. Дивиденды капали. Тенебрисы в моё отсутствие не лезли такими толпами, как раньше. В общем, моё вмешательство не требовалось. А с разными мелкими неурядицами прекрасно разбирались и управляющие.

Соседи тоже проблем не создавали. И в Гордеевске, и в Барнауле, и в Первосибирске вся аристократия знала, что со мной лучше не связываться. Скорее всего, знали и в Томске, но с томскими князьями и боярами я пока не пересекался.

Однако по-прежнему оставался ряд нерешённых проблем.

Во-первых, женитьба. Были две претендентки, с которыми предстояло договориться о заключении брака: Ольга и дочь Вероники. Правда, как обстоят дела у самой Вероники, я не знал. Она до сих пор пропадала в тёмных областях. Уволиться из армии она собиралась в июле, то есть через две недели, но как всё сложится на практике, сложно было сказать.

Во-вторых, строительство рубрумитовой шахты. Этим я собирался заняться в ближайшее время.

В-третьих, мне всё ещё предстояло разобраться со своим главным врагом. Недавно, перед моим отъездом с томской базы, где пришлось проторчать три дня, он снова вышел на связь, сказал, что знает, где я, пообещал убить и забрать мою душу. Ничего нового. Несколько месяцев назад урод говорил почти то же самое. Много ли изменилось с того времени? Да не особо. Пока лишь пустые угрозы — не более. Но надо было готовиться к худшему.

После поглощения трёх повелителей и нескольких вождей я стал в разы сильнее, чем год назад, и всё равно не был уверен, что смогу сразиться с этой тварью один на один. В конце концов, мой враг тоже мог усилиться. Больше всего меня беспокоило, что он предпримет в случае, если всё же вторгнется в этот мир: пойдёт ли в Первосибирск или другой город, где я поселюсь, или будет караулить в области тьмы, ожидая, пока я сам туда не притопаю.

Но эти вопросы я отложил на потом. Первоочередная задача — разобраться с Михаилом и вернуть Свету и Леру, после чего я собирался полностью разорвать связи с бывшей семейкой вплоть до того, что взять другую фамилию. Решил назваться Озёров-Сибирский. По приезде в Первосибирск я сразу дал задание Гаврилову подготовить все необходимые документы.

С поездкой в Нижний затягивать не стоило, я намеревался решить вопрос как можно скорее и ещё из Томска приказал Захару заранее купить билеты, забронировать номер в гостинице и заказать в прокате автомобиль. Домой я вернулся шестнадцатого числа к обеду, а поезд отправлялся ночью. Таким образом у меня оказались свободными полдня.

Но я не долго думал, чем их занять. Перекусил тем, что взял в попавшемся по пути кафе, и отправился к Сатиру, чтобы навестить Катю. Она сейчас находилась дома, долечивалась, а Сатир торчал на базе.

Я дважды ткнул кнопку звонка рядом с уличной дверью. Ждать пришлось недолго. Щёлкнул замок, калитка открылась. На пороге стояла Катя. Она почти не изменилась за это время. Похудела, разве что, немного, или мне просто показалось.

— Привет, — поздоровался я.

— Привет, Алексей, — проговорила Катя, — отец сказал, что ты зайдёшь.

— Да, у меня ночью поезд, но не мог удержаться, что не проведать тебя. Как себя чувствуешь?

— Хорошо. Скоро на работу выйду.

— Рад, что ты так быстро поправилась.

Мы секунды три молчали, глядя друг на друга и словно не зная, что сказать после долгой разлуки.

— Ну ты проходи, — спохватилась Катя. — Или ты уже поедешь?

— Если приглашаешь, зайду. Время ещё есть. Поезд же ночью.

Катя улыбнулась и пошла в дом, я — за ней.

Мы оказались в просторной прихожей. Здесь тоже мало что изменилось с моего последнего визита. Всё так же чувствовалась некоторая неряшливость. Фёдор больше занимался работой, чем домом.

— Как я рад, что с тобой всё в порядке, — я обнял Катю и прижал к себе, дав, наконец, волю чувствам. — Я беспокоился.

Она посмотрела на меня с нежностью, наши взгляды встретились, а потом — и губы. И тут нас обоих накрыло непреодолимое желание. Я планировал вначале пообщаться, но понял, что разговоры сейчас неуместны. Ни одно слово на ум не шло. Сгорая от нетерпения, мы побежали на второй этаж в комнату Кати. Благо дома, кроме нас, никого не было.

Единственное, что я спросил — не будет ли вред для раны, если мы займёмся любовью. Катя, охваченная страстью, прошептала, чтобы я не беспокоился об этом.

К разговорам мы вернулись потом, когда вдоволь насытились близость. Одежда была разбросана по всему полу, а мы лежали под одеялом. Катя прижалась ко мне, словно не хотела отпускать, и то и дело кидала на меня нежные взгляды.

— Хорошо, что так быстро поправилась, — проговорил я. — Когда я узнал, что случилось, несколько дней места себе не находил.

— Зря ты так переживал. Ничего страшного не случилось. У меня работает регенерация. И целители хорошие были, особенно во второй лечебнице. Только вот… — Катя вздохнула, — я не смогла уберечь Светлану и Валерию. Не выполнила задание. Прости, я не справилась.

— Глупости. Не вини себя. Это я виноват, что не предусмотрел такого исхода. Надо было приставить к девушкам больше охраны. Понадеялся, что отец не узнает, где они прячутся.

— Если бы я лучше следила за Светланой, этого не случилось бы. Наверняка её вычислили через соцсети.

— Не факт. Могли и мои звонки отследить, если отец подкупил кого-то в компании связи. Не знаю. Сейчас это уже неважно. Надо думать, как вернуть Леру и Свету.

— И что ты собираешься делать? — в больших карих глазах Кати мелькнула тревога. — Я смогу чем-то помочь?

— Нет-нет, это уже моё дело, займусь им один. У меня есть план. Тебе об этом думать не стоит. И вообще, знаешь, что я понял? Если б ты погибла, я бы себе этого не простил. Поэтому никогда больше не буду подвергать тебя опасности.

— Но я же работаю в охране, иногда приходится рисковать.

— Уже не работаешь. Точнее сказать, формально ты, скорее всего, продолжать числиться в охране, но на боевые задания больше не пойдёшь.

— Почему? — Катя приподнялась и изумлённо уставилась на меня. — А что мне делать? Я больше ничего не умею, только стрелять.

— Это умеют все двести с лишним человек, которые у меня служат. А ты будешь заниматься другими вещами. Подумываю насчёт отдела снабжения. Может быть, тебе там работать? Или получить образование и занять какую-нибудь должность в моей компании. Ты на кого хотела бы выучиться?

— Э… я не думала. Я думала, что буду служить в охране…

— Знаю. Но ты разве не хочешь получить повышение и стать главой, например, какого-нибудь отдела? Начальником будешь. Это же лучше, чем с ружьём на плече туда-сюда бегать.

— Да я не умею и не знаю ничего, — Катя окончательно растерялась.

— Понятное дело. Но этому всегда можно научиться.

Мне очень не хотелось, чтобы Катя продолжала рисковать своей жизнью. Я даже за Леру со Светой так не переживал в эти месяцы, как за неё. Вот и подумал, почему бы свою подругу не устроить работать в более безопасную сферу. Непонятно, правда, как она справляться будет с управленческими должностями, но попробовать стоило. В крайнем случае — в снабжение её отправлю, а то у нас этими вопросами до сих пор толком никто не занимался.

— Если ты хочешь, я постараюсь научиться, — смиренно согласилась Катя. — Слушай, а может быть, чай сделать? Ты не голоден?

— Не особо. Но от чая не откажусь. Пошли.

Мы некоторое время сидели вместе в кухне-гостиной на первом этаже, Катя рассказывала, как произошло похищение, и как она сумела выжить после ранения.

Михаил послал пятерых сильных владеющих. Они явились утром, сломали дверь квартиры. Катя и Света пытались отбиваться, но силы были не равны. А Лера до сих пор ходила в блокирующих браслетах, поэтому помочь не смогла. Всё произошло очень быстро. Катя поймала животом энергетический клинок. Похитители, вероятно, подумали, что она мертва. Они сильно торопились. Схватили девушек и ушли.

Также Катя сообщила, что возглавлял похитителей какой-то лысый человек. Вероятно, это был Ерофей. Кажется, мой двоюродный брат не послушал предупреждения.

Время за беседой пролетело незаметно. Когда я посмотрел на часы, был уже седьмой час. А мне ещё в дорогу собираться. А тут и Сатир вернулся. Я сказал, что мне пора ехать, попрощался с обоими и отправился домой. А утром следующего дня встретил уже в люксовом купе скорого поезда, мчащегося на запад.

Когда я в Нижнем Новгороде вышел из поезда, лил дождь, было прохладно. К счастью, мокнуть долго не пришлось. На стоянке у вокзала меня ждала бежевая «Волга» — машина, заказанная в автопрокате. Служащий, привёзший её, передал мне ключи, и я поехал в гостиницу — ту же самую, где мы останавливались прошлый раз. Очень уж мне понравилось, что они заботятся о безопасности посетителей.

Возле усадьбы Михаила я был в полночь. Машину оставил вне зоны досягаемости камер, а сам повторил тот же трюк, с помощью которого когда-то забрался в дом Елагина: напустил «дымовую завесу» и под её прикрытием подошёл к ограде. Дематериализовав забор, проник на территорию.

У Михаила была большая усадьба, раскинувшаяся вдоль реки на целую версту. Но из глубин сознания мне удалось без проблем выудить информацию о плане парка и самого дома. Алексей здесь вырос и знал это место, как свои пять пальцев.

Перемещаясь дымчатым сгустком, я миновал сад и оказался возле жилища своего папаши.

В доме царила тишина. Кажется, все уже спали. Тем не менее в коридоре на первом этаже я чуть не наткнулся на кого-то. Услышав шаги, быстро просочился сквозь ближайшую стену, подождал, пока человек пройдёт, после чего выбрался обратно и продолжил путь в прежнем направлении.

Спальня Михаила и его кабинет пустовали. Похоже, главы рода не было дома. Но ждать долго не пришлось. Спустя полчаса на улице послышался звук подъезжающей машины. Я уселся в рабочее кресло и уставился на дверь. Близился момент истины. Даже сердце быстрее заколотилось, но я унял волнение. С отцом надо держаться твёрдо и решительно.

Вспомнился первый день моего пребывания в этом мире. Тогда Михаил вызвал меня на ковёр из-за того, что я дал отпор своим зарвавшимся братьям. Он сидел в этом самом кресле и разъярённым быком глядел на меня. Прошёл год — и всё изменилось. Теперь Михаилу предстояло ответить передо мной за его собственные проступки.

Глава рода, входя в собственный кабинет, явно не ожидал увидеть меня, восседающего в его рабочем кресле. В первые секунды Михаил лишился дар речи. Он так и замер в дверях, вытаращив глаза. На нём был костюм насыщенного тёмно-фиолетового цвета с лацканами стрельчатой формы. Наверное, на какую-нибудь очередную деловую встречу ездил.

— Ну что встал? Закрывай дверь, проходи, присаживайся. Поговорить надо, — поторопил я его.

Тут Михаил окончательно понял, что перед ним — не призрак и не галлюцинация, закрыл дверь и медленно направился ко мне. В глазах его загоралась ярость, а поросшее бородкой лицо стало багровым, как всегда случалось, когда он злился.

— Что ты себе позволяешь, сопляк⁈ — прохрипел Михаил. — Как ты посмел явиться в мой дом? Да ещё тайно, словно вор, прокрался! Как ты смеешь сидеть в моём кресле и разговаривать со мной таким тоном? Решил, что тебе всё можно? А ты знаешь, гадёныш, что мне стоит всего лишь сделать один единственный звонок, как твоя дражайшая супруга сдохнет? А потом сдохнешь и ты!!! — последние слова он проревел, словно взбешённый осёл.

— Спокойно! Спокойно, не ори, — осадил я его. — Давай не будем разыгрывать трагедию. Ты прекрасно знаешь, что ничего со мной не сделаешь. Ты слишком слаб. Смирись с этим. Если я захочу, то превращу тебя в пыль здесь и сейчас, и никакой звонок ты сделать не успеешь. А если хоть волос упадёт с головы моих близких, будешь умирать медленно и мучительно.

— Угрожаешь мне⁈ Мне, своему отцу? Неблагодарная скотина! Ты не жилец! — Михаил подошёл совсем близко.

Я ударил его в грудь слабым потоком воздуха, заставив отойти на три шага назад. Тут же вокруг Михаил образовалось силовое поле, а в меня полетели два светящихся клинка. Они ударились в воздушный барьер, но не пробили его. То же самое случилось со второй и третьей парой.

Михаил не сдавался и продолжал яростно швырять светящиеся лезвия. По три, по четыре, по пять одновременно. Он бы набросился на меня с кулаками, если б это имело хоть какой-то смысл. Я же спокойно сидел, развалившись в кресле, и улыбался потугам папаши. Я недавно получил наивысший ранг — великий мастер третьей ступени, а Михаил до сих пор являлся старшим мастером. Всё равно, что против профессионального боксёра выйти на ринг десятилетнему ребёнку.

— Ты всё? — спросил я, когда папаша перестал атаковать.

Изо рта Михаила вырвался звериный рык. Следующая партия лезвий оказалась больше предыдущей. За ней последовали вторая и третья. И вдруг глава рода остановился.

— Что ты такое, чёрт возьми? — в голосе папаши звучало недоумение и, возможно, даже страх. — Ты выдержал всем мои удары. Как?

— Для великого мастера третьей ступени это не проблема. Скажи спасибо, я пока в ответ бил. Ну что, будем разговаривать или мне применить, наконец, силу?

— Говори, — буркнул Михаил, опустившись на большой кожаный диван в углу. — Что тебе надо?

— Ты знаешь, что меня сюда привело. Отдай мне сестру и супругу. Звони своим людям, пусть их привезут немедленно. Иначе ты — труп.

— Думаешь, никто не узнает, если я погибну от руки собственного сына? Думаешь, твоё преступление останется безнаказанным?

— Никто не узнает. Ты просто исчезнешь. От тебя останется горка пепла, которую я соберу и развею над водой. А если твои жёнушки или ещё кто попытаются натравить на меня полицию… — тут я полез в карман своего пиджака, одетого поверх обычной футболки, и достал чёрную визитку, — тогда я позвоню по вот этому номеру. Знаешь, что за номер? Он принадлежит агенту службы тайных дел, которого сам государь отправил решать мои проблемы. Видишь ли, моя жизнь имеет стратегическое значение. Вряд ли полиция станет преследовать меня из-за мелкой семейной неурядицы.

Тут я блефовал. Я не был уверен, что СТД прикроет мне спину в случае, если придётся избавиться от папаши. В данном вопросе рассчитывать следовало только на себя. Но Михаил-то не знал, что я с сотрудниками СТД виделся всего один раз в жизни и не горел желанием встречаться повторно.

— Соглашайся, — добавил я, — и мы просто разойдёмся и забудем о существовании друг друга. Неужели, это так плохо? Я даже фамилию подумываю сменить, чтобы меня с вашей семейкой ничего больше не связывало.

— Ладно, забирай своих девок, — буркнул Михаил, достал мобильник и набрал чей-то номер. — Светлану и Валерию — в мой особняк. Срочно, — он завершил вызов. — Через час будут.

— Разумное решение. Подождём.

Михаил промолчал. И тут кто-то постучался в дверь.

— Кто там? — рявкнул недовольно Михаил.

— Это Ирина. Я слышала какой-то шум. У тебя всё в порядке? — донёсся из-за двери слащавый голос этой гадюки.

— Ничего не случилось. Иди спать. И не суй нос, куда не нужно, — Михаил имел весьма дурной нрав и никогда не церемонился ни со своими детьми, ни с жёнами. Но поскольку он являлся главой рода и обладал огромным состоянием, все ближние, да и не только ходили вокруг него на цыпочках.

— Хорошо, как скажешь. Ты придёшь? — поинтересовалась Ирина.

— Не знаю. Иди давай, — спровадил Михаил супругу.

Повисло молчание. Я сидел в рабочем кресле за столом и изучающе глядел на отца. А тот словно весь сжался, голову втянул в плечи и, подперев кулаком лицо, злобно таращился в стену.

— Проигрывать тоже надо уметь с достоинством, — проговорил я. — Кстати, ты мне ещё четырнадцать тысячи должен.

— С чего это вдруг? — Михаил кинул на меня хмурый взгляд.

— Твои охранники ранили моего человека. Мне пришлось потратить на лечение четыре тысячи. Скажи спасибо, не убили. Иначе я потребовал бы головы виновных. А десять — это за тот случай, когда твои бандиты мой дом чуть не разнесла. Вообще-то, мне ремонт пришлось делать.

— Давай, говори все свои требования только сразу. Что ещё надо? Хочешь до нитки меня обобрать?

— За всё, что ты сделал, может, и стоило бы. Но не надо приписывать мне собственные намерения. Это ты собирался меня до нитки обобрать. А я требую всего-лишь компенсацию ущерба. Больше мне от тебя ничего не надо. От четырнадцати тысяч не обеднеешь.

— Что ж, хорошо! — недовольно согласился Михаил. — Четырнадцать, так четырнадцать, — он достал из кармана пиджака чековую книжку и ручку, что-то начеркал там и оторвал листок. — Забирай!

— И последнее, — я взял чек и вернулся в кресло. — Обещай, что оставишь Светлану в покое. Она моя сестра от моей матери. Она принадлежит моему роду. По крайней мере, я хочу, чтобы это было так… ради её же собственного блага.

— Ну дам я тебе слово. И что? Ты мне поверишь?

— Поверить тебе будет трудно. Но я до сих пор надеюсь, что ты — человек чести.

— Я — аристократ, и этим всё сказано, — гордо заявил Михаил. — Так и быть, пускай Светлана живёт с тобой, раз уж так хочет. Вот только работёнка у тебя опасная. Того и гляди, пропадёшь где-нибудь за границей. А девчонке её возраста нехорошо без старших расти. Кто о неё позаботится?

— Тут уж мы сами разберёмся как-нибудь.

— Как хочешь. Надо было отдать вас матери и отправить на все четыре стороны ещё тогда. Не пришлось бы с вами возиться все эти годы.

Свету и Леру, как и было обещано, привезли через час. Два охранника привели девушек в кабинет и по приказу Михаила сняли с их запястий блокирующие браслеты. Меня порадовало, как легко отец согласился вернуть сестру и исполнил прочие мои требования. Похоже, удалось убедить его, что со мной лучше не связываться. Но расслабляться было рано.

Усадьбу Михаила мы со Светой и Лерой покинули втроём через главный ход. К сожалению, моя машина находилась слишком далеко. Пришлось топать пешком по тёмной улице, мокрой от недавно прошедшего дождя.

— С вами всё в порядке? Вас никто не обижал? — спросил я, едва мы вышли за ворота.

— Если не считать, что нас похитили и держали взаперти, то да, всё в порядке, — проговорила Света. — Только я не понимаю, почему отец так быстро отдал нас тебе? Что ты ему такого сказал?

— Дело не в словах, сестрёнка, а в силе. Он понял, что со мной воевать ему же дороже, тем более из-за подобной ерунды. Даже в таком человеке, как наш папаша, просыпается иногда здравый смысл, — я оглянулся, не следует ли кто за нами, но улица была пуста. — Так, значит, с вами хорошо обращались?

— Ну… нас держали в другом особняке, где не было ни отца, ни Ирины, ни тех двух уродов, и одно это делало жизнь лучше, чем в те шестнадцать лет, которые я провела в отцовском доме. Кстати, Лёш, а что с Катей? Мы видели, как её ранили. Что с ней?

— Всё в порядке, — улыбнулся я. — С Катей всё хорошо. Она уже выздоровела и находится дома.

— Фу-ух, а я испугалась. Она прикольная, хотя последнее время стала такой нудной…

Света продолжала чесать языком, а я оглядывался по сторонам, ожидая подвоха. Но ничего плохого не случилось. Мы сели в машину и благополучно добрались до гостиницы.

В моём люксовом номере было две комнаты. В одной из них я разместил Свету и Леру. Девушки сразу улеглись спать, а я через интернет заказал билеты на поезд, отходивший завтра днём. К счастью, нашлись два свободных купе среднего класса, места в которых я и выкупил.

Утро выдалось солнечным. Тучи ушли, асфальт к обеду почти просох. До вокзала было недалеко, мы добрались на машине за пять минут. Отдав ключи служащему, я с девушками направился ко входу. Путь наш лежал через многолюдную площадь, по которой сновали приезжие, отъезжающие и просто мимо проходящие.

Вот только я сразу заметил странную вещи. Среди прохожих мелькало слишком много людей в военной одежде и чёрных костюмах. Они все внезапно стали стягиваться к нам, и когда мы с Лерой и Светой дошли до середины площади, вдруг оказалось, что дорога к вокзалу преграждена целой толпой, выстроившейся полукольцом. Тут было человек сто, не меньше.

— Это что такое? — с испугом озиралась Света. — Кто они?

— А ты сама как думаешь? Отцовская охрана.

— Но ведь… я не понимаю… Почему?

Света не понимала, я же прекрасно всё понял. Вот почему отец вчера так легко согласился на все мои условия. Я-то думал, Михаил проявил благоразумие, а он, осознав, что одному со мной тягаться бесполезно, пошёл на хитрость: сдал назад, а теперь, когда ему ничего не угрожало, отправил половину своей охраны, чтобы убить меня.

Мы остановились. Из окружившей нас толпы вышел лысый мужчина в чёрном костюме — мой двоюродный брат Ерофей Александрович, с которым я уже имел радость как-то раз пообщаться и который, судя по всему, выкрал Свету и Леру.

— Здравствуйте, Алексей, — поздоровался он. — Михаил Сергеевич приказал доставить вас к нему. Пожалуйста, наденьте блокираторы и поезжайте с нами. Если не подчинишься, погибните все. Таков приказ.

— Что, толпой запинать решили? — сказал я. — А вас, Ерофей Александрович, смотрю, ничему жизнь не учит. Тогда слушайте меня внимательно, повторять не буду. Сейчас вы садитесь по машинам и уезжаете, пока я добрый. Иначе отсюда не уйдёт никто из вас, — проговорил я громко, а потом вполголоса обратился к девушкам. — Держитесь ближе ко мне и без резких движений. Сейчас начнётся…

Глава 8

Толпа народу преградила нам путь к вокзалу. Десятки стволов устремились на нас, готовые выплюнуть рубрумитовые пули, у некоторых противников появились магические снаряды: огненные шары, энергетические лезвия, каменные и ледяные булыжники. Вокруг Ерофея подрагивал воздух: двоюродный брат готовился ударить воздушной магией. Рядом с ним какой-то немолодой владеющий в костюме сформировал перед собой горсть серебристых шаров, похожих на ртуть.

— Алексей, подумайте о своих сестре и супруге, — громко произнёс Ерофей с торжеством в голосе. — Их смерть будет на вашей совести. Сдайтесь, и никто не пострадает.

Неужели этот подонок думает взять реванш за прошлые обиды? Наверное, чувствует себя сейчас сильным в окружении вооружённой толпы. Ещё и смеет угрожать моим близким! Нет уж, мне такие родственники не нужны.

— Отведи людей, — требую я. — Иначе погибну многие. Я не желаю проливать кровь. Но ты знаешь, какой у меня ранг.

— Великий мастер третьей ступени, — говорит Ерофей. — Это не секрет. У меня тоже нет желания проливать кровь, поэтому хватит сопротивляться, поезжайте с нами.

Создаю вокруг себя и девушек воздушную стену, а поверх неё — плотную туманную завесу. Двойную защиту, тем более столь прочную пробить будет непросто.

— Я уже предостерегал тебя, Ерофей. Предупреждаю последний раз: не делай этого. Если сейчас одумаешься и уйдёшь, я никого не трону.

— Не испытывайте моё терпение. Сдавайтесь, — требует двоюродный брат, не обращая внимания на мои слова.

— Нет.

— Ну нет так нет. Убить их, — приказ звучит настолько безразлично, словно речь идёт о бродячих собаках, а не о родственниках. Впрочем, надо было давно понять сущность этого человека.

И в следующий миг над привокзальной площадью раздаётся треск стрелкового оружия, а в меня, Свету и Леру летит огромное количество магических снарядов. Воздушный удар пытается рассеять мою дымчатую защитную пелену, горсти ртутных пузырей обдают нас картечь, огонь и энергетические лезвия сыплются со всех сторон. От этого мельтешения аж в глазах рябит.

Закручиваю вокруг себя потоки тьмы. Они становятся всё насыщеннее, пока мы не оказываемся в центре большой чёрной тучи. Вихри кружатся и кружатся, поглощая атакующую магию, а потом даю мысленную команду — и все они устремляются во врагов. Противника не вижу, да этого и не требуется. Охрана отца сгрудилась плотной толпой, по которой с тридцати-сорока шагов промахнуться просто нереально.

Раздаются вопли первых жертв. Среди нападавших много обычных людей и слабых владеющих. Такие обращаются в прах очень быстро.

Значительная часть тьмы быстро уходит в противников, и я, наконец, вижу, что происходит вокруг. Охранников стало меньше, на вымощенной тротуарной плиткой площади валяются куски тел, а остальные боевики рассеялись, сгруппировавшись по четыре-пять человека. В каждом таком отряде присутствует как минимум один владеющий, который прикрывает свою группу силовыми полями или другой защитой и бьёт нас магией. Большинство пока держатся, даже не собираясь сдаваться. На какое-то время им удаётся остановить хаотичные потоки тьмы.

Но теперь я вижу противника и могу бить прицельно. Надо поторапливаться. Всё-таки сил у меня не бесконечное количество, а попадание десятков рубрумитовых пуль или магических снарядов довольно быстро высасывает энергию. Если не удастся быстро уничтожить всех врагов или обратить их в бегство, то…

Впрочем, я об этом не думаю. Мой разум сконцентрирован на магических атаках.

Выбираю трёх владеющих, которые кажутся мне наиболее сильными, и направляю в них потоки тьмы. Среди этой троицы оказывается маг с ртутными пузырями. Второй бьёт крупными энергетическими лезвиями. Третий шпарит огненными вихрями, от жара которых на лбу выступает пот.

Чёрные потоки устремляются одновременно во всех троих. Вместе с этим создаю насыщенное копьё тьмы, которое швыряю в огневика. Его ослабленная защита не выдерживает, и человек валится на тротуарную плитку. Ртутный маг превращается в жидкость и перетекает в другое место, но это его не спасает. Он оказывается не таким уж и крепким (или силы уже на исходе), и потоки тьмы в считанные минуты растворяют его тело. Энергетик перестаёт атаковать и огораживается множеством силовых полей, чтобы хоть как-то противодействовать обрушившейся на него испепеляющей магии. Но силёнок не хватило, и владеющий падает обезображенным трупом.

Затем выбираю следующих троих владеющих и переключаюсь на них. Они погибают ещё быстрее первых. Всех остальных тьма тоже продолжала бить, но не так обильно, как прежде. Тем не менее время от времени кто-то лишается защиты и рассыпается в прах.

Первым дрогнул левый фланг. Две группы потеряли защиту, сразу несколько боевиков превратились в серый песок, и кто-то крикнул, что надо отходить. Оставшиеся в живых вначале попятились, а потом бросились врассыпную. Тут же побежал правый фланг, а затем и центр. Там, где только что стояла толпа, теперь валялись лишь куски тел и лежал серый песок.

Я прекратил атаки. Пускай бегут. Меня интересовал лишь один человек — мой двоюродный брат Ерофей. Ему я во время нашей предыдущей встречи обещал, что убью, если он ко мне снова полезет. А я предпочитал держать слово.

Ерофей с несколькими охранниками улепётывал сторону дороги, на краю которой стояло множество машин. Мощный воздушный вихрь пронёсся над площадью и сбил с ног десяток отступающих боевиков вместе с моим двоюродным братом. Однако нужен мне был только последний.

— За мной, не отставать, — скомандовал я девушкам и двинулся к Ерофею.

Тот вскочил на ноги, но на этот раз сбежать не успел, поскольку тёмные вихри закрутились вокруг него, не позволяя двинуться с места.

— Ну что, Ерофей, как ты сейчас запоёшь? — проговорил я с нескрываемой злобой. — Я тебя предупреждал? Предупреждал. Так какого хрена, сучий пёс, ты творишь?

— Это был приказ вашего отца. Я не мог ослушаться, — ответ прозвучал ожидаемо. — Погодите, не надо! Мы же родственники!

— Не нужно оправдываться. Ты выкрал мою сестру, ты хотел меня убить. Родственники? Нет, родственники так не поступают. Больше я с тобой возиться не намерен! — я обернулся Свете и Лере, которые стояли за моей спиной. — Отвернитесь, зрелище будет не очень приятное.

Не успел я это сказать, как Ерофей сорвался с места и рванул сквозь окружающую его тьму. Он заорал от дикой боли, шлёпнулся на тротуарную плитку и стал кататься, держась за лицо руками с ободранной коже. Я не стал наблюдать за мучениями своего двоюродного брата, быстро направил в него потоки тьмы. Вскоре от Ерофея остались лишь пыль да пара ботинок с огрызками ног.

К этому времени вокруг уже никого не было. Оставшиеся в живых охранники под прикрытием стоящих на стоянке и дороге автомобилей, уносили ноги. А я был чертовски зол. Михаил пытался обмануть меня — обмануть и убить. Он должен поплатиться. Такое прощать нельзя.

— С этим покончено, — произнёс я. — Теперь настала очередь папаши.

— Что ты собираешься делать? — встревожилась Света.

— А как ты думаешь? Вернусь и развею его прах.

— То есть, мы поедем обратно? У нас же машины нет.

— Нет, это я поеду обратно, а вы пойдёте на поезд. Смерть папаши — моя забота.

— Э, нет, подожди, — Света схватила меня за рукав пиджака. — Может, не надо? Давай просто уедем отсюда.

— Ты защищаешь его? — нахмурился я.

— Нет, ты чего? Конечно, нет! Но там будет много охраны. А ты один.

— Больше, чем здесь?

— Если отец всю охрану соберёт, будет больше. Он, наверное, подготовился.

— А ты понимаешь, что он не отстанет от нас? Он и дальше будет пытаться убить нас. Я должен его остановить, Света!

— А если полиция приедет? — не сдавалась сестра. — Что тогда будешь делать? Ну поехали домой! Пожалуйста!

— Алексей, я думаю, Света права, — подала голос Лера, которая за вчера и сегодня не сказала, наверное, и пяти фраз. — Нам не стоит здесь задерживаться. Лучше уехать.

— Ага, если б вся твоя охрана тут была — другое дело, — добавила Света. — А то ты один. У отца много друзей в губернской управе. Вдруг он на помощь кого-то позовёт?

Я посмотрел на Свету, потом на Леру. Возможно, они были правы. Сейчас мной руководила злость, и я мог наделать ошибок. Стоило всё хорошо обдумать и составить чёткий план, а не действовать наобум. В конце концов, у Михаил есть определённое влияние в Нижнем, за него может вступиться местная аристократия, да и у особого отдела возникнут вопросы. Самозащита — это одно, намеренно убийство — другое.

— Хорошо, — согласился я. — Хотите, чтобы я с вами домой поехал? Не вопрос, поеду с вами. Мы на поезд ещё не опоздали?

— Ура! — воскликнула Света и потянула меня за рука. — Тогда пошли быстрее. У нас десять минут.

Я взглянул на циферблат огромных часов на здании вокзала. Действительно, времени мало осталось. Мы быстрым шагом направились к дверям.

— Фу, ну и зрелище. А нельзя было поаккуратнее? — морщилась Света, глядя на куски тел, валяющиеся по всей площади.

— Извини, сестрёнка, я защищал наши жизни, а не организовывал выставку изящных искусств.

— Да уж, магия у тебя — просто жесть! Ты такой сильный стал!

— Ещё бы. Хочешь жить — умей вертеться.

Охрана вокзала и полицейские подозрительно косились на нас, когда мы шли по просторному и почему-то опустевшему помещению к поездам. Но вряд ли кто-то здесь мог доставить нам проблемы. Насколько мне было известно, у обычных полицейских имелись инструкции не связываться с владеющими. В случаях, если надо задержать аристократа, обращались в особый отдел. А особому отделу надо ещё доехать.

— У меня третий вагон, у вас — пятый, — сказал я, когда мы подходили к поезду, который длинной синей змеёй тянулся вдоль перрона. — Быстрее бегите, пока не опоздали.

— А я думала, вместе поедем, — сказала Света.

— Соседние места были распроданы, так что не обессудь. Но мы всегда можем встретиться в вагоне-ресторане.

— А можно к тебе прийти? — спросила Лера.

— Если хочешь, — кивнул я. — Поезд скоро отправится, поторапливаемся. Ах, да, чуть не забыл. Ваши паспорта. А то не пустят.

Я вручил девушкам их документы, которые предусмотрительно прихватил с собой (их привезли из Омска вместе с вещами), а сам подошёл к высокому проводнику в фуражке, стоявшим рядом с открытой дверью третьего вагона, и показал свой паспорт. Мужчина учтиво поздоровался с лёгким поклоном, отметил что-то в своём списке и отвёл меня в мои «апартаменты». В купе было два места, но поскольку я выкупил оба, то мне предстояло ехать в гордом одиночестве, если, конечно, девчонки не захотят составить мне компанию.

Не успел я закинуть на верхнюю полку свой рюкзак, как поезд тронулся. За окном поплыли вначале виды промышленных предприятий и дома, потом — поля и леса. Я немного успокоился, эмоции улеглись. Если задуматься, поездка прошла не так уж и плохо. Света и Лера снова со мной, а Михаил получил отворот-поворот. Кто знает, быть может, папаша всё-таки угомонится после сегодняшнего? Или, наоборот, разозлится ещё сильнее?

Как бы то ни было, я всё больше склонялся к тому, чтобы убить его. Невозможно спокойно жить, зная, что твой враг в любой момент может напасть. И ладно бы только меня это касалось. Но под удар попадут мои близкие. Михаил в достаточной мере показал свой злобный и непримиримый нрав, чтобы я имел веские основания опасаться его. Решение убрать папашу исходило из элементарных соображений безопасности.

Мы с девушками встретились в вагоне-ресторане, и до самой ночи болтали обо всём подряд. Больше всех, как обычно, говорила Света. Вчера мы толком пообщаться не успели, сегодня утром — тоже. Зато теперь сестра оторвалась по полной.

Она жаловалась, что почти два месяца их с Лерой держали взаперти, никуда не выпускали, даже в сад. Не разрешали пользоваться ни компьютером, ни телефоном. За ними следили три охранницы и какая-то злая гувернантка, которая постоянно требовала что-то зубрить, не давая расслабиться. Приходилось весь день книжки читать, причём в основном учебники. В этом отношении Лере было полегче — её хотя бы учиться не заставляли. Пару раз появлялся Ерофей (именно этот гад их и выкрал — я верно догадался), проверял, как дела. Во время своего последнего визита он заявил, будто я погиб в тёмной области. Хотя Света этому не поверила и пыталась убедить Леру, которую новость ужасно огорчила, что это — ложь.

Не забыла и сестра расспросить о моих делах. Пришлось рассказать в общих чертах о событиях на границе, точнее уже за границей, куда продвинулись наши войска, и о том, что теперь у императора цель — выйти к Енисею и построить там новый оборонительный рубеж. Моему повышению Света тоже очень обрадовалась.

В вагоне-ресторане было не многолюдно. Вечером зашёл пожилой мужчина, затем появились две семейные пары, уселись за столик неподалёку. Кажется, аристократов в поезде ехало мало. И мы с девушками просидели почти до самой ночи, никому не мешая и общаясь под монотонный стук колёс.

— А где мы будем теперь жить? — вспомнила Света, когда разговор подходил к концу. — Так же в Омске или у тебя дома? Ты же нам взял билеты до Первосибирска. Мы туда едем?

— Верно. Вначале едем в Первосибирска, а потом все вместе — в Омск. Отныне будем жить там.

— А почему? Отец же нас опять найдёт. Может быть, в другое место?

— Во-первых, я два месяца буду в отпуске, а пока вы со мной, вам бояться нечего. А потом, возможно, и проблема исчезнут. Если понимаешь, о чём я. Постараюсь не тянуть с этим.

— Всё равно ничего не понимаю. Почему Омск-то? А что в Первосибирске не так?

Я вздохнул. Не хотел этой темы касаться, но, кажется, придётся объяснять.

— Потому что, Света, в Первосибирске нам… точнее сказать, мне жить опасно. Есть основания думать, что в моё отсутствие тёмных там появляется меньше.

— Это как? Почему? — Света даже не думала прекращать, не добившись всей правды.

— Во время моего прошлого отпуска возникла проблема. Бездны открылись в моих владениях, и тёмные полезли оттуда огромными стаями. Я тогда не стал тебе говорить. А как уехал, всё успокоилось. Они меня ищут. Я для них — враг номер один. Но далеко от границы они, скорее всего, открыть проход не могут. Поэтому я решил переселиться в Омск. Куплю дом или квартиру, там и будем жить. Впрочем, вы можете жить, где хотите. Это мне нельзя рядом с границей торчать, а вам — без разницы.

— Э, нет, я точно с тобой буду, — сказала Света. — Даже не думай. От меня так легко отделаешься. Меня, между прочим, ещё опекать надо целый год.

— И я тоже с тобой, — скромно проговорила Лера.

— Вот и хорошо, — я даже не сомневался, что эти две барышни захотят остаться со мной.

— А почему тёмные тебя ищут? — не унималась сестра.

Пришлось отвечать на сотню вопросов, поскольку Света не успокоилась, пока не разузнала всё в подробностях. А потом ещё и поругала меня за то, что я сразу ничего не сказал, когда проблема только появилась.

Мы разошлись по своим вагонам в двенадцатом часу. Но только я собрался ложиться спать, как постучалась Лера. Она вошла, уселась рядом и прижалась ко мне. Сказала, что скучала и очень волновалась за меня. Очевидно, она собиралась остаться здесь на всю ночь.

— Я тоже беспокоился за вас, — сказал я. — Рад, что мои тревоги оказались напрасны. Содержали вас не в таких уж и плохих условиях.

— Да, я боялась худшего. Но мне всё равно было очень плохо без тебя, особенно когда нам сказали, будто ты погиб, — тихо проговорила Лера, положив мне голову на плечо. — И ещё нас не подпускали к компьютеру. Заняться было совершенно нечем.

— Это проблема, согласен, — улыбнулся я, вспомнив, как сильно моя супруга любит поиграть в компьютерные игры.

— Когда твой отец пришёл, я тоже испугалась. Он был таким злым. Грозился, что убьёт нас, если ты попытаешься нас освободить. Страшный он человек.

— Не, не страшный. Импульсивный, глуповатый, любит скорчить свирепую рожу, но не страшный.

— Тебе-то легко говорить, у тебя огромная сила. А мы испугались.

— Главное, что теперь всё позади, — сказал я. — Поэтому ничего не бойся. Хочешь чаю или ещё чего-нибудь?

— Мы поужинали недавно, я не хочу есть… — Лера посмотрела на меня, нежно улыбнулась, а глаза её заблестели. — Я бы хотела кое-что другое… Я так скучала.

Меня умиляла её тяга ко мне, хотя порой это выглядело слишком навязчиво. Иногда казалось, что Лера будто бы пытается таким образом привязать меня к себе. Но сегодня я был совершенно не прочь провести ночь вместе.

Утром Лера ушла в своё купе, а я снова вырубился, поскольку ночью спал мало по вполне понятным причинам. Дрых почти до обеда.

Когда Света с Лерой прибежали ко мне, я не ожидал никакого подвоха. Они встали в дверях с таким видом, словно что-то случилось, и осуждающе на меня уставились.

— Вы чего? — спросил я.

— Алексей, — строго проговорила Света. — Неужели ты совсем забыл?

— Забыл о чём?

— Что значит, о чём? Ты не помнишь, что сегодня произошло?

— А что… произошло? — удивился я. — Света, говори яснее.

— Ты сегодня родился! Ровно девятнадцать лет назад в этот самый день! Поэтому ты должен принять наши поздравления.

И действительно, со всеми этими заботами у меня из головы вылетело, что сегодня мне исполняется девятнадцать лет. Я прожил в новом мире в новой шкуре уже целый год, а точнее, год и несколько дней, и это можно было назвать определённым достижением, учитывая, с какими опасностями пришлось столкнуться в последнее время.

В общем, у нас сегодня в вагоне-ресторане состоялся праздничный обед. Был тот, конечно, самым обычным, но сестра объявила его праздничным. Меня даже персонал, видимо, предупреждённый заранее, поздравил. В последнее время я не придавал особого значения дням рождения: прошёл год — и хрен с ним. Но для Светы это было знаменательное событие.

В Первосибирск приехали поздно вечером. Вещи девушек моя охрана уже давно перевезла из омской квартиры в мой особняк, поэтому у меня дома было всё необходимое. Похитители даже наличку не взяли.

Дальнейший план был прост: Света и Лера поживут несколько дней в Первосибирске, а я отправлюсь в Омск, чтобы приобрести жильё. После чего мы втроём переселимся там. Затем подумаю, как избавиться от Михаила, который, скорее всего, в покое нас не оставит.

На следующий день после прибытия я съездил в губернскую управу подать документы на смену фамилии, а потом — на свой завод, где выслушал отчёты. Были тут и вопросы, требовавшие моего личного участия: поставить подпись на нескольких бумагах, принять пару важных решений, касающихся заключения контрактов с другими компаниями. Я не сильно вникал в то, что тут происходит, хотя, наверное, следовало бы. Но, кажется, Гваврилов и директор справлялись пока неплохо.

В Омск я собирался отправиться в четверг вместе с Гавриловым и Захаром. Боялся долго торчать в Первосибирске, ведь пока я здесь, новая бездна могла открыться в любой момент, и тогда придётся отложить дела и идти бить тёмных. Да ещё и непонятно, как далеко те забредут. Прошлый раз почти до самого пригорода добрались.

Утром мы со Светой и Лерой завтракали тем, что мы заказали в ближайшем кафе (слуг по-прежнему здесь не было, и я пользовался доставкой еды). Когда я допивал чай, мне на мобильный позвонил сидящий у ворот охранник.

— Ваше сиятельство, приехали господа из службы тайных дел Его Императорского Величества. Желают говорить с вами. Что прикажете?

— Ну пускай заходят, раз приехали, — сказал я. — Пропусти их.

— Что случилось? — сразу же насторожилась Света, когда я убрал телефон. — К тебе гости?

— Да, служба тайных дел.

— Кто-кто⁈ — вытаращилась Света.

— Служба тайных дел Его Императорского Величества, — повторил я медленно.

— А зачем?

— Слишком ты любопытная, Света, — я вытер рот салфеткой и поднялся из-за стола. — Так надо! Допивайте кофе и идите развлекайтесь. А у меня кое-какие дела.

Глава 9

Зачем господа из СТД хотят меня видеть, я догадался сразу. Наверняка, дело касалось моего отца и драки на вокзале. Я, правда, не ожидал, что агенты вмешаются, да ещё так быстро, но, если подумать, в их заинтересованности ничего удивительного не было.

Я вышел на крыльцо. На небе висел солнечный шар, заливающий всё вокруг ярким светом. Припекало сегодня не слабо. Даже в одном поло и брюках из тонкой шерстяной ткани было жарко под прямыми лучами солнца.

Два агента, что шли от ворот, были в костюмах и галстуках. Синеусова расстегнул пиджак. Младший сотрудник таких вольностей себе не позволял.

— Здравствуйте, господа. Добро пожаловать, — я спустился с крыльца навстречу гостям. — Как всегда без приглашения. Вы в своём репертуаре.

— Здравствуйте, Алексей Михайлович! — ответил Синеусов. — А как же. Не нарушать же традицию. Мы всегда приходим, когда нас никто не ждёт.

В голосе его тоже чувствовалась ирония. А мой взгляд скользнул по отсутствующему уху агента и шрамам на щеке. Не слишком приятный видок. Наверное, можно было бы прибегнуть к какой-нибудь магической пластиковой хирургии. Такая вроде как тоже существовала в этом мире, но денег стоила немалых.

— Ну что ж, раз уж вы здесь, излагайте ваше дело. Приглашаю пройтись по саду, — предложил я, поскольку по-прежнему не имел желания пускать этих двух в свой особняк. — Жарко. Не хочется сидеть в четырёх стенах. Тут есть пруд с тенистой рощей, можем пообщаться там.

— Как вам будет угодно.

Мы пошли по дорожке через сад. В моё отсутствие садовник тут поработал (пока я торчал на границе, слуги заглядывали сюда, поддерживали порядок в доме), поэтому выглядел участок не так плохо, как мог бы. Трава и кустарник подстрижены, дорожки подметены.

— Неплохой сад, — заметил Синеусов. — Весьма приятное место.

— Заслуга дяди, — сказал я. — Это он здесь всё сделал, я всего-лишь пытаюсь поддерживать порядок. Так что вас привело ко мне на этот раз? — я сразу перешёл к сути вопроса.

— Правильно, дело прежде всего. Нам стало известно о вашем недавнем столкновении с отцом. В Нижнем вся полиция стоит на ушах. Столь серьёзное происшествие в самом центре города обеспокоило многих влиятельных людей.

— Да, было дело. Только не понимаю, какие ко мне могут быть вопросы? Или вы думаете, что сотня охранников Михаила Озёрова мирно прогуливались по привокзальной площади, а я коварно на них напал?

— По версии вашего родителя примерно так и выходит. Только он ещё утверждает, что вы будто бы похитили его дочь.

— Да надоел он уже. Его дочь — это, вообще-то, моя сестра от одной матери. И она не желает жить в родительском доме по некоторым веским причинами. Я пытаюсь защитить её. А отец, кстати, похитил мою супругу. Похитил и держал два месяца в плену. Так что чья бы корова мычала, что называется.

— И как поживает ваша супруга?

— Прекрасно поживает. Я её освободил, как и мою сестру. Правда, когда мы шли на поезд, нас чуть не убили. Но это мелочи.

— По словам полиции, в драке погибли тридцать семь человек. По-вашему, это мелочи?

— Мне, конечно, жаль, что так случилось. Вот только вы упускаете одну небольшую деталь. Все погибшие — убийцы, посланные моим отцом с определённой целью. Кто его заставлял это делать? И какая моя в этом вина?

— Похоже, ваши отношения с родителем зашли в тупик.

— Очень точно подмечено. На самом деле, мне от него ничего не надо. Только одно — что бы он оставил нас с сестрой в покое. Но даже эту скромную просьбу он упорно отказывается выполнить из-за своего бараньего упрямства.

— Один из несовершеннолетних детей Озёрова покинул дом без разрешения, — вклинился в разговор второй, обычно молчавший, сотрудник. — Жёсткая реакция со стороны рода вполне объяснима.

— А моя реакция не объяснима? — я стрельнул недовольным взглядом в агента. — Я защищаю сестру. А теперь — и свою жизнь.

— Мы понимаем. И тем не менее, хотелось бы предостеречь вас. Вы подвергаете себя опасности, — заговорил Синеусов, не дав своему коллеге продолжить спор. — Вот что нас больше всего волнует.

— В областях тьмы я тоже подвергаюсь опасности, — напомнил я.

— Без сомнения, но в областях тьмы вы выполняете задачи государственной важности. А драки с родственниками — риск неоправданный.

Мы добрались до пруда и уселись на лавке в уютной тени прибрежных берёзок.

— Ну извините, — развёл я руками. — Я вам объяснил, как дела обстоят. У нас с папаше — вражда. И что-то мне подсказывает, так просто она не закончится. Отец воспринял мой поступок, как личное оскорбление. Теперь погибли его люди, его родственник, возможно, не один. Он — аристократ старой закалки и без ответа это не оставит. Мне придётся продолжать с ним войну, хочу я этого или нет.

— Помнится, я говорил вам, чтобы в случае возникновения проблем, вы звонили мне. У вас же сохранился мой номер?

— Сохранился. Но не буду же я беспокоить столь занятых людей из-за своих семейных неурядиц.

— Алексей Михайлович, Его Императорское Величество печётся о вашей безопасности, поэтому мы здесь. Ваши, как вы выразились, семейные неурядицы касаются не только вас. В них оказываются втянуты другие знатные люди, в том числе из других родов. Ситуация может вот-вот выйдет из-под контроля. Однако вы, кажется, этого до сих пор не замечаете.

— Господин Синеусов, мне не первый раз приходится решать проблемы, и я прекрасно понимаю, к чему всё это может привести. Я стараюсь держать ситуацию под контролем. Я к отцу не лез до тех пор, пока он не похитил мою жену. Он перешёл границы дозволенного. Моё терпение иссякло.

— Вы должны были посоветоваться с нами. Вы не имеете полной картины происходящего. Среди погибших есть ваши родственники и члены двух боярских семейств. Влиятельные люди из Нижнего Новгорода недовольны. Это может привести к ещё большей эскалации.

— Господин Синеусов, я всё понимаю. У вас есть конкретное предложение, или вы пришли читать мне наставления?

— Мы пришли предостеречь вас. На самом деле, проблему пока ещё можно уладить. Я побеседую с вашим отцом, и уверен, мы с ним договоримся. Но и вы должны пообещать, что не начнёте мстить, не попытаетесь нанести какое-либо ущерб вашей бывшей семье и не попытаетесь возобновить вражду.

Я задумался. У меня в планах было убийство Михаила, но это — вынужденный шаг. И он мог не только не остановить конфликт, но и усугубить ситуацию. Ведь родственники догадаются, кто виновник трагедии. Будут либо добиться правды через суд, либо объявят кровную месть, что тоже случалось нередко, если судить по новостным хроникам. А мне оно надо?

— То есть, вы убедите моего отца закончить это конфликт, правильно я понял? — уточнил я.

— Совершенно верно. Попытаем договориться. Пойти против СТД — всё равно, что пойти против самого императора.

— Мой отец такой упрямый, что иногда кажется, он и против императора пойдёт.

— Ну, в таком случае, его действия будут квалифицированы, как угроза трону, и иметь соответствующие последствия.

— Это понятно. Вы сказали, что я не должен разжигать конфликт. Хорошо, с моей стороны никаких шагов не будь. Если честно, мне хочется просто забыть о своей бывшей семейке и жить собственной жизнью. Но у меня тоже есть условие: Света, моя сестра, останется со мной. И никакую компенсацию за её уход из семьи мы платить не будем.

— Я вас понял, Алексей Михайлович. Я донесу до Михаила Сергеевича вашу просьбу. Уверен, проблем не возникнет.

Мне понравилось, что разговор прошёл в конструктивном русле. Значит, какая-то польза от агентов есть. Не сказать, что меня радовала слежка за каждым моим шагом, но ничего ужасного пока из-за этого не случилась. Главное, чтобы в другие мои дела не лезли. А с Михаилом пускай пообщаются. Если проблема решится, только спасибо скажу.

В Омск я планировал отправиться завтра утром, а сегодня выдался свободный день. Чтобы время зря не терять, позвонил Оле. Хотел просто спросить, как дела. Не думал, что у нас получится встретиться в ближайшие дни. Но Оля находилась дома, была совершенно свободна, и я всё же предложил сходить куда-нибудь вдвоём вечером. Она согласилась.

Как и прошлый раз, я прибыл к подъезду Олиного дома на своей серебристой «Волге». В моё отсутствие машина подверглась капитальному ремонту, и теперь выглядела как новая.

Позвонил. Оля вышла быстро, словно только и ждала моего прибытия. Одета она была в брюки и нарядную бежевую блузку. На плече — дамская сумочка. Волосы заплетены в короткую косу. На этот раз Оля не пользовалась тростью, и хоть хромота никуда не делать, меня удивили положительные изменения, произошедшие за последние два месяца. Девушка бодро доковыляла до машины и заскочила на переднее кресло.

— Смотрю, неплохо передвигаешься, — отметил я. — Лечение пошло тебе на пользу.

— Ещё бы! А скоро бегать буду, — Оля улыбнулась своей белоснежной открытой улыбкой в тридцать два зуба. — Нога, как родная… почти. Врачи сказали, привыкнуть надо. Вот, привыкаю. Нужно научиться направлять энергию по искусственным каналам, и тогда эта колодка ощущается, как своя собственная. До сих пор никак не освоюсь до конца.

— Рад за тебя, — я выехал на дорогу. — Надеюсь, скоро справишься. Отдыхала эти месяца?

— Да, отдыхала. Вы там тёмных убиваете, а мне приходится дома сидеть и всё из новостей узнавать, — произнесла Оля с горечью в голосе. — Досадно.

— Пора тебе привыкать к обычной жизни.

— Э, нет. Ни к чему я привыкать не буду. Вот освоюсь с новой ногой, и поеду обратно.

— Куда? В область тьмы?

— Ага!

— Думаешь, тебя возьмут?

— В боевое подразделение — точно нет. А вот в штаб бумажки перебирать — вполне могут. Да, это будет пипец скучно. Никаких тебе выездов, никаких сражений. Хотя… как знать, куда меня занесёт.

— Какая же ты неугомонная.

— Не то слово, — хмыкнула Оля. — Как будто сам не знаешь. Меня трудно заставить сидеть дома. Даже у моего папули не получилось. А как у вас дела? До Енисея уже дошли?

— Дошли. И обратно вернулись.

— Это как?

— На разведку ездили. Но когда император со своими войсками туда пробьются, не знаю. Путь не ближний и много всякой гадости на дороге. А как твой отец?

— Вроде жив пока. Четыре дня назад письмо пришло. Всё у него в порядке, пишет. Только подробностей не сообщает. Где они, куда идут — ничего не ясно.

— Понятное дело. Это же военная тайна.

— Да знаю я. Просто интересно.

Мы доехали до кафе на набережной, где обедали в первую нашу встречу. На длинном балконе с видом на реку был забронирован столик. Пока ждали заказ и ели основные блюда, болтали обо всём подряд, а когда приступили к десерту, я перешёл к теме, ради которой и устроил эту встречу.

— Перед мои отъездом два месяца назад у нас с твоим отцом состоялся один важный разговор, — начал я.

— Так-так, очень интересно, — произнесла Оля. — И о чём же вы говорили?

Я попытался понять по её реакции, знает она или нет. Но Оля, если и знала, ничем это не выдала. Я решил не витийствовать и сказать прямо.

— Мы с тобой давно знакомы, и твой отец считает, мы могли бы пожениться, если, конечно, хотим этого.

Оля приподняла свои красивые тёмные брови, сделав удивлённый вид:

— Как интересно… Значит, он меня всё-таки решил сосватать.

— Не думаю. Он предложил решать этот вопрос нам самим. Просто сказал, что если мы придём к некоторому обоюдному решению, он не будет против.

— Ещё бы он был против, — хмыкнула Оля.

— Мне кажется, тебе и самой уже пора подумать над этим вопросом.

— Может быть, и пора. Так к чему ты этот разговор завёл? — хитро проговорила Оля, словно пытаясь добиться от меня более конкретной формулировки вопроса.

— К тому, что я бы хотел, чтобы ты стала одной из моих спутниц жизни.

— То есть, ты хочешь сказать, что предложение мне делаешь?

— Именно так. Если надо, можешь подумать. С решением не тороплю.

— Хм, — Оля скривила рот, пытаясь сдержать улыбку. — Да, в общем-то, чего тут думать… Сам же говоришь, мне уже пора. Я согласна, что уж там…

Оля опустила взгляд, и мне показалось, даже слегка покраснела, хотя прежде ничего подобного за ней я не замечал

— Значит, надо за это выпить… Зря шампанское заранее не заказал. А то у нас только лимонад.

— Ничего страшного. Наклюкаться успеем на свадьбе, — хмыкнула Оля и подняла стакан. Ну… За нас.

Мы чокнулись, выпили… газировку.

— Похоже, придётся тебе отказаться от планов вернуться на службу, — сказал я.

— Это почему? Хочешь меня дома взаперти держать?

— Вовсе нет. И вообще, я шучу. Но, если честно, мне бы хотелось, чтобы ты работала в моей компании, если так неймётся чем-нибудь заняться. У меня много ответственных постов, а скоро будет ещё больше. Везде нужны свои люди.

— То есть, ты меня к себе на работу вербуешь?

— Ну ты же знаешь, как принято. Родня обычно работает вместе.

— Да ладно, я тоже шучу, — Оля опять оскалила свои белоснежные зубы. — Посмотрим. Если появится какое-нибудь дельце нескучное, почему нет? Меня отец и сам хотел куда-то пристроить. Что у него, что у тебя работать — без разницы.

Остаток вечера мы с Олей обсуждали, когда и как сыграем свадьбу. Я собирался сделать это в ближайшие два месяца до конца отпуска, Оля же хотела, чтобы отец приехал на церемонию, но было неясно, когда его отпустят домой.

А потом снова пришлось объяснять, что ближайшее время нам придётся жить в Омске, поскольку тёмные устроили на меня охоту и, когда я околачиваюсь близ рубежа, постоянно организуют там прорывы.

В гостиницу мы сегодня не поехали. Завтра надо было рано вставать, и я отправился домой, чтобы собрать вещи в дорогу.

С одной невестой вопрос был решён. Теперь осталось определиться с дочерью Вероники. Если и с той всё сложится, как запланировано, у меня окажется три супруги. И на этом тему можно закрывать. Я надеялся, они смогут произвести на свет хотя бы двух наследников. Это было очень важно для продолжения и развития моего нового рода. Ну а если нет, придётся лет через десять задуматься о новой партии и возобновить поиски.

Этой ночью мой бесплотный дух снова оказался в чужом мире. Он опять летал над мёртвой землёй, наблюдая свысока за городами и стаями тенебрисов.

Враг снова предпринял в атаку, но на этот раз более массированную, чем в первый раз, и я смотрел, как мои стаи схлестнулись с чёрной ордой противника в жесточайшей бойне. Продолжалось это уже сутки. Один из военачальников отчитался мне о том, что поначалу мы выигрывали битву, но постепенно вражеских войско становилось всё больше и больше, и наши силы иссякали. Моя тёмная армия таяла на глазах.

Что мне оставалось делать? Как и раньше, я приказал держаться до последнего, чтобы забрать с собой как можно больше врагов. Четыре генерала ещё не ввели в бой свои армии, и я велел им сконцентрировать силы в глубине моих владений в одном из крупнейших городов.

Я общался со своими подданными и наблюдал жуткое крошево внизу, когда раздался голос существа, вибрации которого я узнал сразу. Это был он — мой главный враг, убивший меня в прошлой жизни.

— Я нашёл тебя, жалкий червь, и я иду за тобой. Скоро ты вернёшься обратно во тьму. Ты обречён! Можешь прятаться, но я найду тебя везде!

— Давай, ищи, — ответил я ему. — Мы встретимся и посмотрим, кто чью душу заберёт.

— Хватит бахвалиться, червь! По сравнению со мной ты — ничтожное насекомое!

— Хватит громких слов. Посмотрим, каков ты в деле.

— Ты уже видел мою мощь и скоро увидишь снова. Моя сила неисчерпаема! Я — велик, а ты — ничтожен. Ты умрёшь!

Я хотел ещё что-то ответить, но в этот момент почему-то проснулся. Вскочил в холодном поту и долго сидел на кровати, приходя в себя. Лера мирно посапывала рядом, повернувшись на бок. На её нежное личико упала светлая прядь. Девушка не знала, где я только что был, что видел и с кем говорил. Иначе она вряд ли смогла бы спокойно спать.

Сквозь щели штор пробивался утренний свет. Я осторожно слез с кровати и оделся, стараясь не шуметь и не будить Леру. Из кабинета позвонил Гаврилову, приказал собираться. Он и водитель сегодня заночевали в моём старом особняке, чтобы побыстрее выдвинуться в путь. В пять утра мы с управляющим и Захаром собрались в столовой за завтраком.

Я боялся, что тёмные снова ворвались в наш мир. Даже Сатиру позвонил, чтобы узнать, не наблюдается ли в моём имении новых бездн, но тот успокоил меня, сказал, что этой ночью ничего не произошло. Вчера разведчики обнаружили небольшую яму и штук двадцать тенебрисов, но это было в порядке вещей. Такое, как правило, происходило один-два раза в месяц и не только у меня, но и на всех приграничных территориях.

И всё равно я беспокоился и торопился уехать, не желая своим присутствием накликать беду. Толпа существ мне сейчас нужна меньше всего. В скором времени я собирался начинать строительство шахты. Не хотелось бы, чтобы кто-то помешал.

Настораживал и тот факт, что мой враг вышел на связь второй раз за последние две недели. Это могло значить лишь одно — он уже близко. Знать бы, где именно…

В Омск мы отправились на машинах. Захар меня повёз на «Рубине», Гаврилов поехал на своём седане. По приезде заселились в гостиницу и сразу преступили к поиску подходящей недвижимости, где смогу жить вместе со Светой и будущими жёнами. Ориентировался либо на большую квартиру, либо на особняк стоимостью в пределах пятидесяти тысяч.

Почти неделю мы занимались поисками. Наконец, мне приглянулся один дом в престижном охраняемом квартале на окраине города. Особняк имел два этажа, небольшой сад, а по площади был чуть поменьше бывшего дядиного жилища. Продавец — какой-то местный боярин — согласился отдать его за пятьдесят тысяч. Но были и минусы: в особняке давно никто не жил, и потому он находился в плохом состоянии. Гаврилов рассчитал, что ремонт обойдётся тысяч в десять-пятнадцать, но если возникнет необходимость дом этот продать, я всё равно останусь в плюсе. И я согласился.

В тот же вечер, когда мы с продавцом обговорили все детали и условились о времени сделки, мне позвонил Анатолий Третьяков, чему я немало удивился.

— Что ж вы, Алексей Михайлович, приехали, а даже в гости не заглядываете, — упрекнул меня Третьяков. — Всё прячетесь где-то.

— Да не прячусь я, Анатолий Иванович. Дел много навалилось. Приходится срочно всё расхлёбывать. Сейчас в Омске один важный вопрос решаю, но как вернусь, обязательно загляну, если, конечно, пригласите.

— И как долго намереваетесь там оставаться?

— Может быть, около недели. Точно сказать пока не могу.

— Срочные дела, значит… А у меня тоже срочное дело, между прочим. Вот и звоню вам. Кое-что на границе происходит нехорошее. Вам следует знать об этом.

У меня внутри всё похолодело. Неужели враг всё-таки нашёл меня и уже добрался до рубежа? Если так, то остановить его будет тяжело. Разве что вся первосибирская аристократия соберётся, чтобы дать ему отпор, да и то не факт, что справится.

— Что случилось? — спросил я.

— Пока ничего не случилось. Однако военные говорят, будто тьма сгущается и ползёт прямо к границе. И скажу вам по собственному опыту, это очень нехороший знак. Как бы ополчение не пришлось собирать. Вот я и хочу с вами обсудить данный вопрос.

Я не стал ничего уточнять. Мне и так было понятно, что к чему. Если тьма становится плотнее и подбирается к границе, значит тенебрисы готовят атаку. Возможно, их возглавляет тёмный бог собственной персоной. Анатолий Третьяков, судя по интонации, тоже об этом знал.

Изначально я хотел дождаться сделки, но она была запланирована лишь через четыре дня, и мне всё это время предстояло торчать в Омске без всякого занятия. Однако звонок старика Третьякова внёс коррективы. Требовалось срочно ехать в Первосибирск.

— Хорошо, Анатолий Иванович, постараюсь приехать завтра, — пообещал я. — Либо к к обеду, либо вечером — смотря, когда поезд будет.

— Буду вас ждать. Как приедете, позвоните.

Глава 10

Прибыв в Первосибирск, я первым делом заскочил домой, чтобы принять душ и переодеться, после чего позвонил Анатолию Третьякову. Глава рода находился дома, и я отправился к нему.

Слуга встретил меня в вестибюле особняка и сразу повёл к Анатолию. Тот сидел в просторной гостиной на большом диване, окружённом растениями, смотрел какое-то шоу по телевизору. На улице стояла жара, а здесь мощный кондиционер создавал прохладу. Старик был одет в светлые лёгкие брюки и мягкую льняную рубашку.

Заслышав шаги, Анатолий обернулся:

— А, Алексей Михайлович! Заходите, присаживайтесь. Будете что-нибудь? Чай, кофе?

— Спасибо. Если только воду. На улице жара несусветная.

— И не говорите. Жарко нынче. Игнат, — обратился Анатолий к слуге. — Принеси гостю стакан воды.

Слуга ушёл, а я уселся на диван, стоявший под углом к дивану, на котором расположился хозяин дома.

— Ну и как там дела на границе, много повелителей перебили? — полюбопытствовал Анатолий.

— За всё время — троих, в том числе того, с которым мы вместе сражались. А вас больше не приглашали помогать?

— А куда мне? Я отвечаю за свою губернию. Бегать туда-сюда мне не с руки. Да и не всё же стариков звать. Старики все постепенно на тот свет отправляются. Мы своё отпахали. Настала очередь молодых. Если хотите идти дальше в тёмные области, придётся самим всему учиться, ибо тварей там этих полным-полно.

— Да, и чем дальше, тем их больше.

— Так что там, далеко продвинулись?

— Как сказать… Далеко или близко — понятие относительное.

— Да вы не переживайте, что какую-то военную тайну раскроете. Я и сам многое знаю. Говорят, у императорской гвардии самые большие успехи. На остальных направлениях дела пока не так хороши.

— Так ведь с императором самые сильные подразделения.

— Что есть, того не отнять. Гвардия — это сила. Но и на других участках, надеюсь, подтянутся. От желающих повоевать с тёмными нынче отбоя нет. Вся аристократическая молодёжь бежит туда. Все хотят и подвигов и наград.

— Так это же хорошо.

— А кто спорит? Конечно, хорошо. Главное, чтобы все не убежали туда, а то города некому будет защищать. У нас тут, между прочим, своих забот хватает. Поэтому я и позвал вас сюда.

В комнату вернулся слуга, поставил на стеклянный журнальный столик передо мной стакан воды и удалился. Я залпом выпил полстакана.

— Ваш звонок меня сильно встревожил. Пришлось все дела оставить — и сразу к вам. Неужели, всё так плохо? Здесь же спокойно всегда было.

Вид Анатолия стал озадаченными.

— Сложно сказать пока. Я сегодня своих людей отправил, чтобы они взглянули, с чем мы имеем дело. Пришлют снимки — сможем оценить. Но вояки говорят, ситуация серьёзная. Тьма очень густая, и подползла она совсем уж близко к границе. Вёрст десять осталось. Слышал, на севере что-то подобное бфло перед тем, как тёмные рубеж прорвали. Вот я и обеспокоился. Здесь нам такого допустить никак нельзя. Первосибирск — крупнейший город на востоке. Если твари прорвутся, катастрофа неминуема. Вы же были там, на севере? Видели, что происходило?

— Верно, всё видел. Тьма несколько месяце держалась близко к рубежу, и из неё постоянно тенебрисы лезли. А перед прорывом их стало особенно много. Но мне пока сложно судить, насколько похожа ситуация здесь.

— Нам надо готовиться ко всему, — слова эти прозвучали угрожающе.

— К чему именно, Анатолий Иванович? Думаете, здесь повелитель тьмы?

Третьяков совсем помрачнел:

— Не буду сейчас ничего утверждать… Но даже если и нет, стаи оттуда попрут такие, что не приведи всевышний. Проблемы здесь будут серьёзные. И это надолго.

— Значит, сюда необходимо прислать подкрепление, возможно, даже гвардию. Наш батальон сейчас как раз отдыхает на базе. Он мог бы усилить оборону.

Анатолий Иванович усмехнулся, и что-то горькое было в этой усмешке.

— Это всё прекрасно, Алексей Михайлович, вот только император не будет снимать силы с основного направления. Все резервы задействованы на севере, где идёт наступление. Сюда никого не пришлют.

— Но император ведь должен понимать, что под удар может попасть один из крупнейших городов? Это не полупустой Гордеевск на отшибе. Здесь живёт много аристократов, здесь производство, здесь всё.

— Все всё прекрасно понимают. Вот только мы тут на что?

— В каком смысла?

— В прямом. Для чего нужны губернская гвардия, аристократия, я, в конце концов? Охрана пограничных территорий — это наша забота. Так ещё прежний император рассудил, так остаётся до сих пор. Не будет никакого подкрепления. Нам самим придётся встать на защиту нашей земли. В том числе, и вам, Алексей Михайлович. Великих мастеров не так уж и много. Важно участие каждого.

— Я-то с радостью поучаствую, — в моей душе разгоралась жажда мести. Я уже давно хотел уничтожить тварь, убившую меня в прошлой жизни. И если сейчас появится шанс поквитаться, я его не упущу.

— Рад слышать. Знаю, вы не из робкого десятка. И силы вам не занимать. Так что рассчитываю на вас. У вас ведь есть опыт командования подразделением?

— Недавно меня повысили до лейтенанта и дали в подчинение тактическую группу из десяти человек — по сути, отделение. Два месяца ими командую.

— Прекрасно! Когда будет собрано ополчение, вы поведёте в бой один из отрядов.

— Благодарю за доверие, Анатолий Иванович, но я буду вынужден отказаться. Причина проста. Гораздо эффективнее я действую, как самостоятельная боевая единица. Командир подразделения должен находиться с собственными подчинёнными. Но если понадобится драться с повелителем или другими сильными тварями, меня не должно ничто ограничивать или отвлекать. Понимаете? Поэтому сразу предупреждаю, не надо обременять меня лишними заботами.

— А кто тогда командовать будет? Ну… ладно, посмотрим. Учту ваше пожелание. Но опытом своим вам поделиться придётся. Опыт у вас есть, а тут повелителей и вождей никто в глаза не видел, кроме меня и ещё десятка стариков, которые уже одной ногой в могиле. Да и воевали мы пятьдесят-шестьдесят лет назад. А вы — только с передовой.

— Боевым опытом я поделюсь — не вопрос.

— Вот и славно. В общем, Алексей Михайлович, в связи с обострившейся на границе ситуацией, прошу не отлучаться надолго. Если я… точнее, мой сын — он же здесь главный — примет решение собирать ополчение, вы должны будете явиться. За нами не только Первосибирск. За нами вся страна. Я видел, как тьма наступала. Пожирал города, расползалась по всей Сибири. Не хотел бы снова увидеть такое под старость лет.

— Я тоже. Не для того я здесь, чтобы позволить тёмным ублюдкам по всей земле расплодиться, — я чуть было не добавил «снова», ведь на моей памяти однажды такое уже произошло.

— И ещё вот что скажу. Если мне в грядущей битве суждено погибнуть, я бы хотел, чтобы место хранителя заняли вы. Из всех, кого я знаю, вы больше всего достойны этой должности.

— Если честно, я даже не понимаю, что это за должность…

— Хранитель возглавляет ополчение. Он должен обладать огромной силой и боевым опытом. Первое у вас есть, второе — надеюсь, тоже. Год уже воюете, как-никак.

— К сожалению, не всё от меня зависит. Как император прикажет, так и будет.

— Верно. Но я замолвлю за вас словечко. Прежний император в наши дела не шибко нос совал. Мы сами решали, как нам землю свою защищать. Надеюсь, и нынешний будет придерживаться того же принципа.

С последним утверждением Анатолия я был несогласен. Может быть, император и не станет сильно лезть в дела местных князей и бояр, но вот меня он, есть вероятность, захочет оставить при себе. Он уже намекал, что, возможно, даже в Москву отправит, когда всё закончится. Но спорить с Третьяковым-старшим я не стал. Потом разберёмся, кому куда ехать. Сейчас главное — защитить границу.

По-хорошему командование должно было перебросить сюда резервы, чтобы поддержать местных. Но Анатолий Иванович сомневался, что это случится. Наверное, у него имелись на то основания. Однако мне казалось это глупо. Ведь падение Первосибирска станет серьёзной потерей и ударом по авторитету императора. Лучше не к Енисею рваться сломя голову, а вначале свои земли защитить должным образом. Неразумно сваливать всю ответственность на какое-то ополчение.

С другой стороны, есть губернская гвардия. Это тоже серьёзная сила, как я понял. Есть ополчение. Ну и мы с Анатолием вдвоём чего стоим. Теоретически все средства в наличии имеются. Главное, разумно ими распорядиться.

Третьяков просил меня остаться в Первосибирске, и я согласился. В Омск, правда, всё равно придётся съездить, но всего-лишь один день. А потом вернусь. Я боялся, что моё нахождение здесь усугубит ситуацию, и тенебрисов будет появляться больше. Но если мы с Третьяковым не ошиблись в своих догадках, над городом нависла куда более серьёзная угроза, и сейчас самой главной задачей являлось — предотвратить именно её.

А чтобы понять, действительно ли всё так ужасно или нет, я после разговора с Анатолием сам поехал к рубежу оценить обстановку.

Был уже вечер, но темнело сейчас поздно, и солнце ещё висело над горизонтом, когда я добрался до ближайшей крепости.

Подъезжая к буферной зоне, услышал стрельбу. Она гремела то вдали за горизонтом, то где-то совсем близко. Мне нечасто приходилось здесь бывать, но прошлые разы такой бешеной канонады не было. Похоже, прямо сейчас тенебрисы атаковали линию обороны.

Существа даже в буферную зону забрели. Пока я ехал через неё, насчитал более двадцати бестий и беллаторов. Пришлось останавливаться и уничтожать ближайших тварей. Бегать за ними по всему полю я сейчас не собирался, но вот путь следовало расчистить, чтобы не напал никто исподтишка.

А потом я увидел то, из-за чего бил тревогу Третьяков-старший. Густая тьма разлилась по всему горизонту и поднималась к самому небу. Эта картина выглядела устрашающей, хотя я подобное наблюдал не раз. С возвышенности, на которую я поднялся, мне удалось окинуть взглядом большое пространство вокруг и оценить масштабы угрозы. И да, это было серьёзно. Анатолий не зря паниковал.

То, что было в Гордеевской губернии, перед тем, как тёмные смяли там линию обороны, не шло ни в какое сравнение с тем, что появилось здесь. Нечто подобное наблюдалось разве во время пришествия первого повелителя, который полз, окутанный точно таким же густым дыханием бездны. И это могло говорить о появлении ещё одного исполинского монстра рядом с Первосибирском.

По словам Третьякова, тьма висела вёрстах в десяти от границы. А что такое десять вёрст? Повелитель пройдёт их за несколько часов, а потом и ещё пятьдесят пройдёт до Первосибирска. Или просто пошлёт вперёд свою армаду, которая в считанные дни уничтожит город и обратит всё население в живых мертвецов.

Атака могла начаться в любой момент, но к неё никто готов не было. Подкрепления нет, ополчение не собрано, даже город не эвакуирован. Люди продолжают жить как ни в чём не бывало, не подозревая, что тьма стоит у них на пороге.

Такое бездействие пугало сильнее, чем все повелители вместе взятые.

Задерживаться я долго не стал, а сразу же помчался обратно в свой особняк. По дороге набрал номер Третьякова-старшего:

— Анатолий Иванович, сейчас я от границы еду. Видел всё собственными глазами. Нужно срочно собирать ополчение. Немедленно! Простите за мой резкий тон, но ситуация критическая. Это похоже на то, когда мы с первым повелителем столкнулись. Тогда дыхание бездны было настолько же густым.

— Да, Алексей Михайлович, мне и самому только что снимки прислали, — ответил старик, и в голосе его чувствовалась печаль. — Вижу, серьёзно всё. Мой сын уже поднял по тревоге губернскую гвардию. А к вам просьба завтра явиться на нашу базу в Михайловском. Будем готовиться.

Когда я примчался домой, Света и Лера, как обычно, сидели за компьютерами каждая в своей комнате. Те располагались по соседству, двери были открыты, и девушки даже умудрялись иногда разговаривать друг другом.

— Срочно собирайтесь, — приказал я им. — Завтра уезжаете в Омск. Надо торопиться.

— А что случилось? — Света сняла наушники и повернулась ко мне в своём вращающемся кресле.

— На Первосибирск надвигается тьма. Губернатор собирает ополчение. Это не шутки. Тёмные могут напасть в любой момент. Вам надо срочно уехать

— Я тоже драться могу, если нужно. Почему я всё время должна уезжать? — возмутилась Света.

— Какой драться, Света? Ты даже не мастер. Ученица ещё. Знаешь, какие твари на нас полезут? — я указал в сторону, откуда двигался враг. — Это тебе не мелочь четвероногая. Ты от одного их плевка помрёшь!

Говорил я, пожалуй, слишком эмоционально, поскольку был не настроен сейчас заниматься рассуждениями и спорами. И в глазах сестры отразился испуг. Похоже, мои слова произвели на неё впечатление.

— Там так всё… плохо? — проговорила она негромко.

Тут и Лера вышла из комнаты и вопросительно на меня уставилась.

— Да, — сказал я спокойнее. — Угроза велика. Тёмные могут напасть в любую минуту, подкрепление военные не присылают. Если местная гвардия и ополчение не остановят тварей, те доберутся до города. Поэтому собирайтесь. Я скажу Гаврилову, чтобы он забронировал для вас номера в той гостинице, где они с Захаром живут.

— Я могу купить нам билеты, — предложила Лера. — На какое время брать?

— Как можно раньше. Если получится утром, бери утром. Хоть купе, хоть плацкарт — без разницы. Вам ехать всего ничего.

— Поняла, я сейчас поищу, — послушно согласилась супруга.

Позвонил я и Оле, рассказал новости и посоветовал покинуть город как можно скорее. Но Оля была не из пугливых. Она даже собралась в ополчение вступить, правда, сомневалась, что её возьмут.

— Запретить я тебе не могу, да и если бы мог, не стал бы этого делать. У тебя есть и ранг, и опыт, чтобы сражаться, — сказал я. — Только об одном прошу, будь, пожалуйста, осторожнее.

— Не переживай ты так. Я сама осторожность, — самоуверенно заявила Оля.

— Как же! А то я как будто не помню, как вытащил тебя из зубов тенебрисов.

— Да, тогда я слишком увлеклась. Это точно. Но кое-чему я всё-таки научилась с тех пор.

— Буду надеяться.

Этой ночью я узнал, что вражеская армия продолжает захватывать мои владения в тёмном мире. За последнюю неделю она подобралась к самому большому городу, где их ждали главный силы. Вчера началась очередная битва. Моё воинство оказалось значительно слабее и таяло на глазах, но противник тоже нёс тяжёлые потери, и это было важнее всего. Чем больше тенебрисов погибнет, тем меньше их полезет на Землю.

Мой главный враг тоже дал о себе знать. Передо мной предстала его туша, утыканная десятками бельмоподобных глаз, и грозный голос в сознании снова поведал мне о том, что я скоро умру и отдам душу тьме.

Почему-то я был уверен, что тёмные нападут уже утром, но утром ничего не произошло. Девушки благополучно уехали в Омск, а я отправился на базу, расположенную на левом берегу в посёлке Михайловский, который примыкал к городу с северо-запада.

Вдоль улицы тянулось длинное старинное здание с колоннами — это и была база губернской гвардии, точнее её «фасад». За ним находилась огромная территория с собственными автопарком, нефтебазой, стрельбищем и полигоном.

Но об этом я узнал позже, когда освоился здесь.

А сегодня мне предстояло выступить перед офицерами губернской гвардии, чтобы поделиться своим боевым опытом. Ведь никто из них прежде не сталкивался ни с повелителями, ни даже с вождями.

Анатолий был уже на базе, когда я приехал. У него имелся собственный кабинет на третьем этаже, до которого я так и не добрался. Третьяков-старший перехватил меня в коридоре и повёл на второй этаж в большую комнату, где уже собрались люди в погонах. Было их человек сорок, начиная от прапорщиков и заканчивая полковником, непосредственно возглавлявшим гвардию. Присутствовал и сам генерал-губернатор. Анатолий представил меня всем и велел присаживаться.

Вначале Третьяков-старший выступил сам, объяснил суть проблемы (всё то же, что мне рассказал вчера), продемонстрировал снимки тёмной области, выведя их на большой экран на стене с помощью проектора. А потом вызвал меня и попросил рассказать, как я уничтожал огромных монстров.

Подготовиться к выступлению я толком не успел, но это большой проблемой не стало. Языком чесать — не мешки ворочать. Я подробно описал все три схватки с повелителями тьмы и тактику, которую использовала императорская гвардия. Рассказал и о встрече с тенебрисами-вождями.

В тот же день губернская гвардия отправилась на рубеж, чтобы подстраховать пограничников на случай прорыва существ. Была она, как выяснилось, не такая уж и многочисленной — один батальон из четырёх рот. В общей сложности около четырёхсот человек. В трёх ротах имелось по одному великому мастеру. В четвёртой таковой отсутствовал.

Много ли это воинство сделает, есть повелитель выберется из мрака — вопрос риторический. Разве что с обычными стаями справится, да и то не факт. Четыре роты на двадцать с лишним вёрст границы, которые требовалось усилить — это, мягко говоря, немного. Сюда бы полк хотя бы отправить. Но полка под рукой не было и в ближайшее время не ожидалось.

На второй день на базе начало собираться ополчение — князья и бояре, которые явились по зову губернатора, чтобы защищать собственную землю. Это добровольческое войско выглядели по сравнению с гвардией разношёрстной массой: каждый со своим оружием, в своей форме. При этом снаряжение у многих богатых аристократов было гораздо лучше, чем штатное гвардейское, например, полные комплекты защиты, включающие наручи и поножи, исчерченные вдоль и поперёк рунами. Правда, не всегда оно было современное — у некоторых ещё от отцов и дедов осталось.

Однако наблюдались и такие, кто даже обычные броники и каски с собой не принесли. То ли денег не нашлось, то ли просто не успели приобрести. Местная молодёжь привыкла жить в безопасности и, как правило, заранее не готовилась к подобным случаям.

Среди собравшихся я обнаружил и Талевичей, один из которых являлся великим мастером, и Горбуновых, и Любецких: Сергей явился вместе с пятёркой своих родственников. Были тут и Третьяковы, и представители других многочисленных княжеских и боярских фамилий Первосибирска.

Скавронские тоже приехали: Оля, её брат и три родственника, которых я прежде не знал. Не сказать, что я был рад видеть Олю в рядах тех, кому предстоит встретиться с очередным повелителем тьмы, но она не только имела право, но и в некоторой степени была обязана защищать свою землю вместе с остальными аристократами, поэтому скрепя сердце я поддержал её решение.

Ополченцы съезжались следующие три дня. Их размещали на базе, формируя отряды. Последнее оказалось занятием непростым. Во-первых, родственники не желали разбиваться по разным подразделениям, во-вторых, князья порой не хотели подчиняться боярам, даже если те имели более высокое звание, а иногда и другим князьям. Например, Любецкий сразу заявил, что отказывается воевать под началом кого-либо из Горбуновых и других аристократов из конкурирующего клана.

Мне же пришлось рассказывать командирам отрядов о том, как бороться с повелителями тьмы. Этим я и занимался все три дня, торча с утра до вечера на базе. Домой только спать ездил. Анатолий Третьяков исполнил мою просьбу и не стал включать меня в состав отрядов ополчения. Я подчинялся ему лично.

А с границы тем временем приходили вести, что тёмные усиливают натиск. Всё более крупные стаи появлялись возле фортов. Ситуация продолжала накаляться, гвардия справлялась с трудом. Поэтому губернатор стал отправлять на рубеж свежие отряды ополченцев, не успевших пройти даже минимальное боевое слаживание.

Вначале поехали самые опытные. Молодёжь, которая не служила на границе, но тем не менее вступила в ряды ополчения, должна была всё-таки пройти базовое обучение.

В среду я поехал в Омск, чтобы заключить сделку. Третьяков со скрипом меня отпустил. Повелитель пока не появлялся, но выскочить из мрака он мог в любой момент. Он что-то ждал, но что именно, было неясно. Возможно, собирал огромную стаю. Я очень надеялся, что в день моего отъезда ничего не случится.

Сделка купли-продажи прошла быстро. Никаких проблем с этим не возникло. И как только я получил ключи, сразу же поехал обратно, оставив управляющего, сестру и жену хозяйничать в своём новом особняке. Свету и Леру я даже повидать не успел, не до них было. Быстро сделал все дела — и сразу домой. Мы с Захаром выехали из Омска вечером. Захар вёл мой внедорожник, а я планировал в пути немного вздремнуть, чтобы на следующий день быть готовым ко всему.

Утром меня разбудил телефонный звонок. Звонил Анатолий. Он был встревожен и раздражён моим отсутствием. Сказал, что тенебрисы прорвали рубеж.

Глава 11

Прорыв, как выяснилось, случился к юго-западу от Первосибирска. Туда мы не отправляли подкрепление в виде местной гвардии или добровольцев, и большой участок границы был защищён лишь обычными крепостями, гарнизоны которых ничего не смогли сделать против нахлынувшей волны. Никто не ожидал, что монстры нападут именно там.

Анатолий позвонил, когда я уже подъезжал к Первосибирску, потребовал немедленно отправиться на задание. Захар завёз меня домой (всё равно было по пути), я отпустил его, а сам переоделся в свою полевую форму, взял рюкзак с артефактом и поехал к месту прорыва, куда уже должны были подоспеть ополченцы.

Всю дорогу я с ужасом думал о том, что события здесь будут развиваться, как и в Гордеевске, а то и по более худшему сценарию. У нас граница ближе, и стаи до города доберутся быстрее, если их вовремя не остановить.

Когда я приехал в указанную точку, бой был в самом разгаре. Повсюду слышался грохот: хлопали винтовки, рокотали автоматические пушки, хрустели ломающиеся булыжники.

Два «Носорога» и несколько человек стояли на возвышенности недалеко от дороги. На обочине выстроились в ряд внедорожники и минивэны. Я припарковался рядом с ними и отправился к людям.

Это оказались шесть сильных владеющих вместе со Степаном Талевичем, который возглавлял третью роту ополчения, брошенную на локализацию прорыва. Здесь же расположились два расчёта ПТРК. А чуть ниже по склону заняли позиции четыре группы по двадцать-тридцать бойцов и шесть «Носорогов», выстроившиеся колонной на ближайшей грунтовке.

Сильные владеющие, стоя на вершине, насылали смертоносную магию на копошащихся внизу существ. Град из острых кристаллов, камней, энергетических стрел и огненных сгустков так и сыпался на головы тёмным тварям. Другие четыре отряда добивали оставшихся монстров.

Существ внизу было много. Они лезли со стороны раскинувшегося на востоке леса. Среди всякой мелочи, как обычно, наблюдались жирные четырёхрукие магнусы, слоноподобные монстры и беллаторы-великаны.

Некоторые существа ещё только выходили из чащи, а другие уже нападали на отряды ополченцев. Всё пространство перед нашей линией обороны было завалено трупами тенебрисов. Похоже, сражение шло уже долго, но противник даже не думал останавливаться.

Меня встретил Степан Талевич. На нём не было ни каски, ни бронежилета (великим мастерам всё это обычно только мешало), а единственной его защитой являлся крупный медальон в виде огранённого артефакта-рассеивателя в золотой оправе.

— Алексей Михайлович, мне сообщили, что вы подъедете, — торопливо проговорил Талевич. — Анатолий Иванович временно придал вас моей роте. Недалеко отсюда существа прорвались через укрепления. Они идут вон через тот лес. Задача — прогнать их за рубеж. Пока, как видите, не удаётся. Всё прут и прут. Надеюсь, с вашей помощью побыстрее справимся

— Понял. Помогу, чем смогу, — ответил я.

— Необходимо атаковать на пределе действия вашей магии. Бейте либо по скоплениям тварей, либо по самым сильным, чтобы слишком близко не подпустить. С остальными справятся те, кто внизу.

Мы подошли к пятерым сильным владеющим, которые имели крайне сосредоточенный вид и как будто даже не заметили моего появления. Им приходилось создавать заклинания на огромной для любого мага дистанции — около пятисот шагов. Это требовало предельной концентрации. Зато сверху было отлично видно, где существа сгрудились плотнее всего. В такие места и наносились удары.

В это время по склону как раз двигались два магнуса, направляясь к одному из наших отрядов. Талевич крикнул, что возьмёт их на себя, и через пару секунд на четырёхруких толстяков обрушились острые зелёные кристаллы. Первому магнусу разворотило голову прямым попаданием, второго ранило, он упал, попытался подняться, но следующие три кристалла добили его.

Много за этот год изменилось, подумалось мне: когда я только приехал, Талевич пытался меня убить, а сейчас мы с ним бок-о-бок сражаемся с тёмными. Раньше я был чужаком и чуть ли не врагом для многих местных аристократов, а теперь никому в здравом уме и в голову не придёт посягнуть на мои жизнь и имущество.

Я обрушил град тёмных сгустков на ближайшего слоноподобного монстра и двух беллаторов-великанов, которые двигались все вместе к нашей передовой линии. Слон и один великан повалились сразу. Второй выдержал атаку. Следующая россыпь сгустков всё же прожгла в нём отверстия, и монстр тоже упал.

Следом мчалась стая мега бестий и беллаторов второй стадии. На них обрушились вихри пламени и жгли до тех пор, пока твари не расплавились под воздействием адской температуры. Это работал один местный князь — тоже великий мастер, но только владеющий огненной магией.

Я заметил пастыря, который скакал на верховой бестии позади своего воинства и время от времени швырял в наши отряды большие дымчатые шары. Его пока никто не трогал, поскольку монстр находился достаточно далеко. Я решил попытаться достать его.

Горсть из трёх десятков комьев тьмы я создал шагах в двухстах от себя и направил в противника под большим углом. Снаряды угодили в него, но, видимо, не причинили серьёзного вреда, поскольку на таком расстоянии магия теряла до семидесяти-восьмидесяти процентов силы. Но я не оставил свою затею и швырнул в вторую горсть, третью, четвёртую. Четвёртой промахнулся, зато пятая точно накрыла противника, и ездовая бестия свалилась с ног, сбросив седока.

Пастырь побежал к нам. На таком расстоянии по-прежнему было сложно наносить точные удары. Пришлось, как и прежде, орудовать россыпью сгустков. Чтобы остановить монстра, понадобилось ещё три атаки. Поражённый пастырь упал, но не сдох. После чего я его добил.

Большинство тёмных тварей погибло. Казалось бы, победа за нами. Но нет, из лесу попёрла новая стая, ещё крупнее предыдущей, среди которой также присутствовали и беллаторы-великаны, мега бестии, магнусы, и даже пастырь.

— Новые идут! — указал владеющий магией огня на чёрных существ.

— Да, ещё одна стая. Рано расслабляться, господа, — согласился Талевич и крикнул. — Отряды, всем приготовиться!

Мы подождали, пока стая подбежит поближе, чтобы можно было применить магию, и стали бить всем подряд: и огнём, и кристаллам, и энергетическими снарядами. Я заранее создал над склоном три концентрированные тучи, и когда существа оказывались под ними, но головы монстров обрушивался смертельный чёрный ливень.

Стая таяла на глазах. Некоторые существа всё-таки добирались до нашей передовой линии. их останавливали силовые поля и прочая защита, после чего тварей расстреливали из карабинов и магией. Пастыря я снова взял на себя. А магнусов уничтожали в основном либо «Носороги», либо расчёты ПТРК. Чтобы убить четырёхрукого толстяка, хватало как правило трёх-четырёх, иногда пяти самых обычных кумулятивных выстрелов.

Спустя полчаса от стаи (это была уже шестая) остались лишь одинокие потерявшиеся существа, бегавшие по полю без чёткой цели. Было похоже, что очередная вражеская атака захлебнулась. Из лесу никто не лез, и Талевич приказал спускаться в долину.

Но только мы двинулись вниз, как в лесу снова раздался треск ломающихся деревьев, и вскоре попёрла ещё одна стая. Эта оказалась меньше двух предыдущих, и была быстро уничтожена.

На этот раз торопиться не стали. Затишье могло быть обманчивым. Полчаса мы стояли на склоне и ждали новой волны, а я времени даром не терял и собирал остатки силы с трупов крупных и сильных существ, валявшихся поблизости.

В какой-то момент Талевич посчитал, что новой атаки не будет, и приказал двигаться вперёд. Мы все вместе зашагали к лесу, уничтожая по пути всё, что движется. Тут до сих пор шаталось полно тенебрисов, особенно там, куда не добивала наша магия, когда мы торчали на холме.

Через лес вела автомобильная дорога. По ней мы и пошли всей ротой в сопровождении колонны «Носорогов». Двигались медленно, уничтожая бродивших вдоль нашего маршрута существ. Их тут тоже попадалось много. То и дело встречались мелкие стайки или одиночки, отбившиеся от основной группы. В чаще хрустели ветками здоровяки. Таких тоже старались ликвидировать, чтобы не оставлять за спиной.

Из-за всех этих трудностей понадобилось в общей сложности почти два часа, чтобы преодолеть три или четыре версты.

И вот мы выбрались в буферную зону. Перед нами простиралось поле, на склоне очередного холма громоздилась крепость, левее вдали виднелась ещё одна. Из ближайшей крепости кто-то по кому-то стрелял — грохот стоял на всю округу. Гарнизон не погиб и продолжал отбиваться. Значит, мы успели вовремя. Фортификации ещё не пали.

Здесь не было такой черноты, как к северу отсюда, и лишь на горизонте висела едва заметная дымка, которую можно было принять за обычный туман. Тем не менее существ на этом участке тоже оказалось много. Стаи разбежались по всей буферной зоне. По расчищенному от деревьев полю бродили магнусы, ползали каракатицы, шлялась всякая мелочь. А перед фортом валялись дохлые твари, убитые гарнизоном.

Сам форт уцелел, хотя стены были повреждены в нескольких местах. Информация, что все оборонительные сооружения разрушены, не соответствовал действительности. А вот башни пострадали сильнее: ближайшая превратилась в груду камней.

Ворота форта перед нами открылись. Мы зашли внутрь, а следом заехали «Носороги», с трудом разместившиеся на тесном дворе крепости. Нас встретил командующий гарнизоном — майор с грубым обветренным лицом и боярским гербом на нагрудном кармане. Офицер вытянулся по стойке смирно перед Талевичем, который являлся полковником в отставке, и доложил обстановку.

Я находился рядом и всё слышал. По словам коменданта, тенебрисы начали нападать в пятом часу утра. Одна стая ринулась к форту — её удалось уничтожить, а вот вторая, побольше, хлынула в пространство между крепостями, разрушила башни и побежала через буферную зону, словно её кто-то целенаправленно гнал вперёд. Всё утро и весь день существа так и пёрли бесконечным потоком, который ослаб буквально перед нашим приходом. Сражение длилось десять часов.

Крепость, где мы оказались, считалась малым фортом, и она действительно была очень тесной, особенно когда во дворе столпились рота солдат и восемь бронемашин. Слева возвышались два трёхэтажных здания, правее находились боксы для техники, между ними располагался плац. Со слов коменданта я узнал, что гарнизон состоял из двух рот, но к нашему приходу в строю осталась половина личного состава. Остальные были ранены или убиты.

Тем не менее, несмотря на свою малочисленность, гарнизон смог отбить нападение и продолжал сражаться. Пока мы общались с комендантом, орудийная стрельба не смолкала.

Выслушав коменданта, Талевич отправился в командирский «Носорог», над которым торчали длинные антенны. Наша рота осталась ждать, рассевшись возле стены на рюкзаки (у кого были), на какие-то ящики, а то и просто на землю.

Внутри форт тоже пострадал. Одно из зданий было сильно повреждено: под самой крышей в стене зияла дыра, прожжённая, судя по всему, плевком каракатицы. Ещё одна находилась пониже. В плацу серели несколько воронок.

То, что тёмные атаковали именно здесь, стало сюрпризом для многих. Тьма сгустилась севернее, на участке протяжённостью вёрст пятнадцать-двадцать, и по-хорошему существа должна были атаковать там. Но сюда они тоже припёрлись. Ими руководил некий разум, разработавший хитрую тактику. Правда, я не мог разгадать планы противника, и это тревожило. Пока всё походило на отвлекающий манёвр.

Было ясно одно: тёмные здесь надолго. Они так и будут переть через границу, пока люди не отступят. Проблему следовало решать и побыстрее, но где взять на это силы, если император не собирался снимать резервы с направления главного удара?

Когда мы шли через лес, я заметил в одном из отрядов Олю и её брата. Но тогда нам некогда было разговаривать, а сейчас рота на какое-то время оказалась ничем не занята, и я подошёл к своей будущей супруге.

Оля с братом и ещё одним родственником сидели на ящиках, о чём-то болтая. На Оле, как и почти на всех здесь, были каска и броник с небольшим количеством рун, а так же маленький кусочек рассеивателя на цепочке на шее. Рядом лежали арбалет и колчан с болтами. Я поздоровался с её братом и остальными, после чего мы с Олей отошли за стоящий поблизости «Носорог».

— Я тебя заметил, когда мы через лес шли, — сказал я. — Даже не думал, что увидимся.

— Я тебя тоже видел. Удивительно, что тебя тоже к нам отправили, правда? Судьба, значит, нам быть вместе, — улыбнулась Оля. — А ты, кстати, где пропадал?

На базе мы были так заняты, что почти не общались, и я не успел сказать Оле о своей поездке в Омск.

— В Омск ездил, дом покупал. Помнишь, говорил, что там поселимся? Ну вот.

— И как? Купил?

— Купил. А когда обратно ехал, Анатолий Иванович позвонил, сказал, что проблемы появилась на границе. Ну я сразу к вам.

— Отлично! Когда разделаемся с тёмными, поеду посмотрю, что за дом.

— Договорились, — усмехнулся я. — Только есть подозрения, что это всё надолго затянется.

— Да ладно! Всё нормально будет. Вон сколько нас. Вся первосибирская аристократия откликнулась на призыв губернатора, — Оля, как всегда, была полна оптимизма, хотя я не видел поводов для такого душевного подъёма.

— Это точно. И всё равно народу не хватает. Сюда подкрепление нужно.

— Так нас и прислали. Пока справляемся.

— Справляемся. Но вечно ополчение торчать тут не будет. Нога как? Не беспокоит?

— Да нормально. А мы что, в крепости останемся? Или дальше куда пойдём?

— Сейчас Талевич вернётся и скажет. Если честно, без понятия. Но мне кажется…

Я не успел договорить, поскольку нас отвлекли крики:

— Все на стены! Стая идёт! Там огромный монстр!

— Что⁈ Опять? Да сколько их там ещё? — воскликнула Оля.

— Сколько есть — все наши, — усмехнулся я. — Пошли. Там, говорят, кто-то большой идёт.

Талевич выскочил из броневика и закричал, чтобы рота шла на стены. Все повскакивали со своих мест и побежали к лестницам. И вскоре мы толпились на верхней галерея, наблюдая за тем, как очередная стая чёрной волной выплеснулась из тумана и потекла к нам.

Вначале, когда я услышал про огромного монстра, думал, что на нас прёт сам повелитель. Но это оказался всего лишь тенебрис-вождь. Гарнизон был напуган появлением столь могучей твари, ведь вождей никто до этого момента не видел, а я, наоборот, успокоился. С такими существами мне не раз приходилось сражаться. В них не было ничего сложного.

На стене появился Талевич. Шагая мимо сгрудившимся возле бетонных зубцов ополченцев, он выкрикивал мою фамилию.

— Я здесь, — ответил я.

— Озёров, это что такое? Как называется? Что с ним делать? — сразу же засыпал меня вопросами ротный.

— Это вождь. Опасная тварь, но бывают и опаснее. Предоставьте его мне. А вы уничтожайте более слабых существ, чтобы они в форт не прорвались.

— Вы уверены, что знаете, как действовать?

Я кинул взгляд на приближающуюся громаду:

— Я не раз с такими сталкивался. Я с ним разберусь. Но мне нужно, чтобы другие существа не мешались под ногами. Поэтому пусть бойцы сосредоточатся на них, а здорового не трогают, чтобы силы не тратить попусту.

Талевич тоже посмотрел на вождя, потом устремил пристальный, оценивающий взгляд на меня и кивнул.

— Хорошо, Озёров. Занимайтесь, — сказал он и зашагал в сторону командного пункта, который возвышался над стеной бетонным коробом, словно капитанская рубка корабля.

Стая двигалась к стене, и в неё полетела всевозможная магия, а пулемёты на стенах и зенитки по углам заколотили с новой силой.

Вождь не отставал от остальных. На этот раз он двигался вместе со стаей. Обратившись чёрным облаком, я метнулся навстречу ему.

Я оказался на земле посреди бегущей стаи. Тёмная защитная пелена, выросшая вокруг меня, моментально испепелила всех мелких существ. Одна мега бестия прорвалась сквозь неё, чуть не сбив меня с ног, и, повалившись на землю, задёргалась в конвульсиях. Кожа её была покрыта кровавыми язвами.

За ней бежали ещё несколько таких же. Я стал метать навстречу им лезвия. Не всех удалось убить, некоторых ранил, однако добивать их не стал. Покалеченные монстры валялись на земле, не представляя угрозы, а прямо на меня шагал вождь. Им-то и следовало заняться в первую очередь.

Копья тьмы ударили исполина, вихри закружились вокруг него, а я переместился левее, чтобы уйти с линии атаки, и попутно испепелил десяток тенебрисов. Вождь замахнулся гигантским топором, лезвие вонзилось в землю, но меня там уже не было.

Дальше продолжаю действовать стандартным образом. Перемещаюсь по кругу, запутывая противника, и бью насыщенным копьём. Правда, на этот раз меня постоянно отвлекают другие существа. Они то и дело вертятся рядом, приходится их тоже иногда испепелять.

Наконец вождь упал, изъеденный тьмой, что было ожидаемо. Не сказать, что битва далась легко, но и серьёзных трудностей я не испытал. Сил ещё оставалось много.

Тёмное воинство, лишившись своего командира, утратило волю к победе. Некоторые существа продолжили бежать в заданном направлении, другие остановились, какие-то принялись разбредаться в разные стороны.

Я добил тенебрисов, которые околачивались поблизости, и поглотил остатки силы лежащего на земле исполина. Затем стал обходить других мёртвых существ, выискивая наиболее сильных и забирая у них энергию, пока та не улетучилась.

Ощутив избыток энергии, я вернулся в форт. Всё это время наши сидели на стенах и добивали стаю. Помог им. Снова отправился в поле поглощать остатки силы лишь ближе к вечеру, когда вокруг стало спокойнее.

За день нас атаковали дважды, и третья стая появилась уже в сумерках, но все они не шли ни в какое сравнение с той мощью, что обрушилась на форт утром. Противник выдохся. Дымка на горизонте выплёвывала всё меньше и меньше существ.

Гораздо более серьёзной проблемой стал приказ остаться на ночь в форте. У нас с собой не было походного снаряжения, поэтому пришлось довольствоваться тем, что есть — старыми матрасами и ковриками, найденными на складе. Размещались, где влезем. Я вместе с командованием роты расположился в кабинете коменданта.

Все думали, ночью атаки повторяться, но спали мы спокойно, никто не нападал, никто не будил. А после завтрака меня вызвал к себе Талевич на командный пункт.

Командный пункт вместе с пунктом связи находились в защищённом со всех сторон толстыми бетонными блоками помещении, выступающем над линией крепостной стены. Над ним располагалась наблюдательная площадка.

Талевич сказал, что меня вызывает к себе Анатолий Третьяков. Дескать тенебрисы проломили рубеж ещё на одном участке севернее, и я должен помочь ликвидировать прорыв.

Наши «Носороги» по-прежнему стояли внутри крепости, занимая значительную часть свободного пространства. Один из них должен был доставить меня в форт тридцать пять, куда мне приказал явиться Третьяков.

Но едва бронированная машина выехала за ворота, как в моей голове раздался голос:

«Жалкий червь! Готовься к смерти! Я иду за тобой! Выходи на бой и сразись!»

Голос звучал громко и отчётливо, словно повелитель был уже совсем близко. И я понял, что он пришёл и собирается напасть, возможно, уже очень скоро. Получается, если я поеду сейчас в другой форт, то могу оказаться один против этой громады. Моя сила, конечно, возросла за последнее время, но я до сих пор сомневался, что сумею в одиночку справиться с повелителем. Мне нельзя оставаться без прикрытия.

— Стой! — крикнул я водителю, который уже выруливал на дорогу. — Поворачивай обратно. Возвращаемся в крепость.

— Простите, ваше сиятельство? — обернулся ко мне удивлённый водитель.

— Я сказал, поворачивай обратно. Планы меняются.

Водитель развернул «Носорог» и мы вернулись в форт. Я выскочил из машины и побежал на командный пункт, чтобы предупредить Талевича о возможном нападении.

Глава 12

— Что случилось, господин Озёров? — Талевич по-прежнему находился в командном пункте вместе с комендантами и ещё тремя офицерами.

— Ситуация изменилась. Повелитель тьмы идёт сюда. Мы должны подготовиться к отражению нападения, — быстро проговорил я. — Мне нельзя сейчас уезжать.

— Откуда информация?

— Повелитель сам мне только что сказал.

— Простите?

— Господин Талевич, повелители — телепаты, о чём я, помнится, рассказывал на одной из лекций. Они умеют передавать нам свои мысли. А ещё у них дурная привычка разбрасываться угрозами, предупреждая противника о своём появлении. Только что я слышал голос одного из них. Он отчётливо сказал, что идёт сюда. Нам придётся встретить его. Для этого лучше держаться всем вместе.

— Если б эта тварь была близко, кто-нибудь его заметил бы. Вы сами утверждали, что это — огромная туша величиной со скалу.

— У меня нет причин сомневаться. Перед сражениями с прошлыми тремя повелителями было то же самое. Думаю, скоро мы его увидим. Я останусь и приму бой здесь.

— Прошу прощения, но это зависит не от меня. Приказ отдан Анатолием Ивановичем. Необходимо получить разрешение у него.

— Значит, я должен связаться с ним и лично доложить обстановку.

— Да, разумеется. Попытаемся связаться с Анатолием Ивановичем.

Талевич приказал радисту настроиться на нужную волну, и я стал вызывать Третьякова-старшего. Спустя пару минут мне ответил какой-то солдат и сказал, что позовёт командующего. В эфире были помехи, но здесь, рядом с тёмной областью, такое происходило постоянно. Рации работали плохо. Я прождал ещё минут десять. Наконец, в динамике послышался голос Анатолия.

— Что случилось, лейтенант Озёров? Какие-то проблемы?

— Так точно, проблемы. Только что я слышал голос повелителя. Он утверждает, что идёт сюда, в семнадцатый форт. Мне нельзя уезжать. Как поняли? Я должен остаться и принять бой.

— Вы уверены, что повелитель идёт к вам?

— Уверен. Он уже несколько раз выходил со мной на связь. То же самое произошло и сегодня. Он близко и в скоро времени попытается напасть.

— Но вы его не видели? — помехи усилились. Я едва понял слова Третьякова.

— Никак нет, пока его не видим. Но он точно где-то рядом.

— Не расслышал вас. Повторите.

— Не наблюдаем, — повторил я. — Как слышно? Не наблюдаем.

Ответ Третьякова я уже разобрать не смог из-за усилившихся помех. Вскоре в эфире не осталось других звуков, кроме шипения и какого-то потрескивания, повторяющегося через равные промежутки времени.

— Связь пропала, — я обернулся к Талевичу.

— Что это может значить? — Степан подошёл к столу с радиостанцией и обратился к радисту. — Настрой на другую частоту. Попробуй с соседней крепостью связаться.

Радист принялся за дело, но сколько он ни крутил ручки настройки, не мог поймать ни одну волну. Везде были помехи.

— Дыхание бездны совсем близко, — сказал я. — Оно перебивает радиоволны.

— Мне это прекрасно известно, — ответил Талевич. — Не понимаю, почему это случилось так внезапно? Час назад проблем не было.

— Значит, повелитель приближается к нам. Он не может находиться на чистом воздухе, поэтому перед собой распространяет очень плотное дыхание бездны. Оно и перебивает волны.

— Только где он? Почему тогда его никто не видит, чёрт возьми?

— Не могу знать. Но другого объяснения я не нахожу.

И тут со наблюдательного поста над нами раздался крик.

— На севере тьма! Внимание всем!

Мы с Талевичем тут же выскочили наружу и забрались на наблюдательную площадку. Представшее перед нами зрелище выглядело устрашающим. На севере, где вёрстах в пяти от нас виднелся ещё один форт, появилась чёрная дымка. Она быстро распространялась вокруг. Соседнюю крепость окутал мрак. Там продолжала греметь стрельба, но потом раздался далёкий звук рушащихся стен, пролетевший эхом среди холмов, и наступила тишина.

— Да сколько же там их! — комендант стоял вместе с нами и рассматривал происходящее в бинокль. — На нас движется огромная стая. Вчера и то меньше было.

— И не только стая, — добавил я. — Там повелитель.

— Простите, кто?

— Повелитель тьмы. Это огромнейшая тварь, которая командует войском тенебрисво.

— Никогда не слышал о таких.

— Это не удивительно. К границе они обычно не выходят.

В голове опять зазвучал жуткий голос моего врага:

«Я уничтожу вас всех! Твой час настал! Готовься к смерти!»

— Значит, нам всё-таки придётся столкнуться с этим монстром, — рассудил Талевич, стараясь сохранять спокойствие. — Господин Озёров, вы знаете, что делать в таких случаях?

— В общих чертах. Нас меньше, чем хотелось бы, но думаю, шансы есть.

— Значит, примем бой. Отступать некуда.

— Сколько у нас великих мастеров?

— Вместе с вами и со мной — четверо.

— И почти сотня прочих владеющих. Маловато… но ладно. Не думаю, что эти стены нас спасут от повелителя, но от стаи, что идёт с ним, защитят на какое-то время. Стаю, как и прошлый раз, вам нужно взять на себя. Я и другие великие мастера должны сосредоточиться на повелителе. Сражение будет долгим, минут двадцать-тридцать, сил понадобится много. Поэтому придётся экономить. Я встречу противника в поле, попытаюсь не подпустить его к стене, а вы атакуйте издалека.

Талевич и комендант слушали меня так внимательно, словно я тут был генералом.

— Выходить за стену опасно, — предупредил Талевич. — Дыхание бездны очень густое.

— Мне оно не страшно, — отрезал я. — А если я не встречу повелителя на полпути, то от крепости не останется ничего, а потом и вы превратитесь в пыль. Вокруг этой твари такая густая тьма, что растворяет всё на пути. А вы даже не думайте туда лезть. Только я способен выживать там. Защищайте стены… И вот ещё что. В нас будет лететь тёмная магия. Буквально град посыпется. Надо создать очень прочную защиту из силовых полей. И артефакты… Не забывайте про артефакты. Они хорошо всякую мелочь отгоняют. Тоже подмога.

— Всё понятно, — проговорил Талевич всё так же спокойно. — Ну что ж, послушаем вашего совета. Вы человек опытный. Уже трёх таких тварей победили. И с этим разберёмся.

— И подготовьте машины для отступления. Если я погибну… — я сжал губы, устремив взгляд на сгущающуюся на севере тьму. — Если я погибну, прикажите немедленно отступать. Без меня у вас шансов никаких. Не надо напрасно умирать. Лучше объединитесь с остальными и дайте новый бой.

— Будем надеяться, этого делать не придётся. Ладно, времени у нас мало. Ступайте на позицию. Всем на стены! — крикнул Талевич тем, кто торчал внизу. — Готовимся к бою! Враг — на севере!

Раздались приказы и свистки, коими офицеры пользовались в отсутствии раций, завыла сирена, и вскоре на верхних галереях собралось всё наше воинство. Большая часть столпилась на северной стене. Гарнизонные солдаты подтаскивали коробки с патронами для крупнокалиберных пулемётов и зениток.

А тьма приближалась. Она двигалась к нам медленно, но неотвратимо. Я уже видел щупальца, что вылезающие из дымки. Повелитель не мог быстро идти, поскольку его ограничивала скорость распространения дыхания бездны, и всё же столкновение было неминуемым.

Стая, идущая с ним, двигалась быстрее. Чёрная волна монстров всех размеров и видов потекла к нам, а в небе закружились десятки драконов.

В голове снова зазвучали угрозы повелителя. Монстр продолжал запугивать меня, пытаясь подавить волю к сопротивлению. Однако мои жажда мести и желание победить врага были сильнее.

Мы с Талевичем тоже отправились на северную стену. Среди бойцов, столпившихся возле бетонных зубцов, я пытался найти взглядом Олю, но не мог. Мне хотелось сейчас быть рядом с ней, защитить её. Вот только мысли эти я затолкал куда поглубже. Защитить кого-либо здесь я смогу лишь в одном случае — если убью громадную тварь. На этом и следовало сосредоточиться.

Застучали пулемёты и зенитные орудия. Плотность огня была далеко не такой высокой, как во время битвы с третьим повелителем, и результаты их работы я не замечал. Оставалось полагаться на магию и стену, которая должна остановить основную часть существ. По отвесным поверхностям лазать умели только лацерты. Остальным придётся копошиться внизу во рвах. Если не подпускать крупных монстров, продержаться можно долго.

Магией мы ударили позже, когда стая оказалась зоне досягаемости атак владеющих. На пути тенебрисов выросли стены из зелёных кристаллов и валунов. Причём стены эти не не только задержали орду — они падали на тварей и давили их. А следом летели вихри огня и град энергетических искр, добивая мелочь, сгрудившуюся в этом импровизированном загоне.

Лишь некоторым существам удавалось преодолеть препятствия. В основном, это были тенебрисы второй стадии. Правда, оказалось их не так уж и много, и точечные удары магией ранили и убивали их на подходе к стене. Хотя несколько беллаторов всё же успели метнуть в нас копья.

Плетущиеся чуть позади магнусы добрались до созданных магией преград и стали крушить их, давая возможность множеству мелких существ выбраться из ловушки. Побежали к нам и лацерты — их шипастые загривки я видел издалека. Вот их нельзя было подпускать. Но наши бойцы и так это знали, и ящеры один за другим, поражённые магическими снарядами, падали и катились по земле, кувыркаясь в пыли, поднятой лапами сородичей.

А тут ещё и летуны подоспели и принялись нападать на нас сверху. Их было так много, что зенитки не успевали уничтожить всех. К счастью, силовые поля умел ставить каждый владеющий, а их тут находилась целая рота, и драконы постоянно бились рожами и ломали морды и лапы о магические барьеры.

Я экономил силы для встречи с главным врагом, и потому почти не атаковал стаю. Тем более и без меня пока прекрасно справлялись. Но в борьбе с драконами пришлось помочь: слишком уж они мешались, так и мельтешили перед глазами, не давая ополченцам сосредоточиться на отражении основной атаки. И мои рассекающие небо лезвия быстро порезали всех кружащихся поблизости летунов.

Пока наша рота истребляла стаю, тьма подползла совсем близко. Мы оказались в тумане, в котором вырисовывалась огромная скала, обросшая щупальцами. Монстр неумолимо шёл на нас, и в голове моей опять раздался голос: «Трепещи червь! Трепещи и готовься к смерти! Я иду!»

Моё сердце бешено колотилось. Передо мной находилось то самое существо, которое убило меня в прошлой жизни. И вот теперь появился второй шанс — шанс победить или снова сдохнуть и провалиться во тьму.

С другой стороны, это ещё не конец жизни. Глядишь, меня снова вытащат… лет через сто или тысячу. Но всё равно страшно. Как подумаю о том, что придётся опять бултыхаться в кромешном мраке наедине с собственными мыслям, так злоба сильнее разгорается.

Повелитель был рядом. На нас посыпались тёмные сгустки из десятков отверстий в его громадной туше.

— Закрывайтесь щитами! — крикнул я. — Ставьте силовые поля сверху!

Комья тьмы летели в нас, ударялись о барьеры и стену. Пока никого из наших, кажется, не спалило, но крепость могла не выдержать. Даже руны, которыми были исчерчены снаружи бетонные блоки, не будут защищать вечно.

Теперь я тоже вступил в бой. К нам устремились щупальца и сразу же стали отваливаться одно за другим, отрубленные длинными моими дымчатыми лезвиями.

И всё же они дотягивались и до защитников крепости, и до стен. Те какое-то время стойко принимали на себя все удары, а потом вдруг стали осыпаться серым песком. Раскрошился кусок бетонного зуба перед мной, внизу раздался угрожающий треск камня.

— Все со стены! Она сейчас обрушится! — скомандовал кто-то, и бойцы бросились к лестницам.

На стене остались я и ещё несколько владеющих, которые так увлеклись сражением, что не слышали команд.

— Прочь отсюда! — закричал я. — Уходите вниз! Сейчас всё рухнет!

Ещё несколько человек, услышав мой призыв, побежали к лестницам.

И тут недалеко от меня появилась трещина в галерее. Она стала быстро разрастаться, и когда очередное щупальце плетью хлестнуло стену, та частично обрушилась, окутав всё вокруг жёлтой пылью. Я почувствовал, как пол дрожит под ногами и переместился правее к брошенной зенитке, установленной на широкой угловой площадке. Там, где я только что был, обвалился ещё один кусок.

Но даже разрушенная стена всё ещё преграждала противнику путь в крепость. Существа толпились возле завалов, некоторых придавливало обломками бетонных плит. Вот только защитников на стене теперь не осталось. Натиск сдерживались лишь я и ещё пяток владеющих, среди которых был великий мастер огненной магии.

Потому когда в тумане показались три пастыря верхом на бестиях, я понял, что мне придётся взять их на себя. Теперь я не только от щупалец отбивался, но и посылал длинные дымчатые лезвия в пастырей. К счастью, долго возиться не понадобилось. Один упал с четвёртого или пятого попадания, со вторым разобрался мастер огня, третий куда-то убежал.

А повелитель приближался. Я стоял на обломке стены и готовился к решающей схватке. Вокруг меня вращались насыщенные потоки тьмы — такие мощные, что смогли бы пробить защиту любого великого мастера.

Когда монстр подобрался достаточно близко, я направился в него этим потоки. А следом полетел гигантский огненный вихрь, температура которого была столь высокой, что даже мне в сотне шагов от него стало жарко. Тут же небе мелькнули крупные остроконечные кристаллы зелёного цвета и обрушились на повелителя.

Я спрыгнул со стены и тёмным облаком помчался навстречу шевелящей щупальцами глыбе, а когда оказался совсем близко, снова собрал побольше сил и обрушил их на врага в виде чёрных вихрей.

Монстр сразу заметил меня и начал атаковать. Мне не оставалось ничего другого, кроме как защищаться от комьев тьмы и отбиваться от щупалец, время от времени насылая на врага вихри. Перемещаться, чтобы уйти от ударов, я не видел смысла. Десятки глаз замечали каждое моё движение, а щупалец было столько, что от них практически невозможно увернуться. Зато они легко срезались моими лезвиями, чем я и пользовался.

Повелитель поднялся над землёй на нескольких толстых щупальцах, и теперь бил меня свысока. При этом другими щупальцами он успевал рушить остатки стены. Я слышал грохот за спиной.

«Умри! Умри!» — твердил жуткий голос в сознании, но умирать я пока не собирался. Сил у меня было достаточно, чтобы сдерживать удары, срезать щупальца и жечь врага тьмой.

Из гигантской туши стали расти головы на длинных шеях. Некоторые устремлялись ко мне. Вот их срубать оказалось проблематично. Лезвия лишь ранили их, не позволяя схватить меня, но не убивали. Головы отдёргивались и снова лезли, разевая длинные зубастые пасти. В какой-то момент их оказалось так много, что я только и делал, что швырял во все стороны лезвия. Больше ничего не успевал.

И всё же одна башка умудрилась схватить меня, и я оказался над землёй, зажатый в могучих тисках-челюстях. Не растерялся. Ударил копьём тьмы. В голове монстра образовалось отверстие. Зубы разжались, выпустив меня. Я успел превратиться в тёмный сгусток и не упал, а материализовался чуть левее.

Головы тоже начали слабеть. Одна оказалась отсечена, затем другая — разрублена пополам, потом третья и так далее. Повреждённые конечности втягивались в тело повелителя, однако новых не вырастало. Зато появилось что-то новое, чего я прошлый раз не видел.

Из огромной туши выросло тело поменьше, напоминающее человеческий торс с восемью руками и зубастой башкой. И это нечто попыталось меня атаковать. Одна пара рук при этом создавала в воздухе что-то похожее на мои копья тьмы. Приходилось укреплять защиту. Вокруг меня чернела такая плотная завеса, что сквозь неё я и врага-то почти не видел.

Кое-как я разобрался с этим отростком. Изрезанный, с оторванными руками и дырами в туловище он втянулся обратно в тело повелителя. А секунд через десять вырос новый. В него попал огромный огненный шар, и отросток расплавился. Великий мастер огня продолжал сражаться — и это радовало. Зелёные кристаллы время от времени также падали на повелителя, правда большого вреда ему, кажется, не причиняли.

Битва шла уже очень долго. Я так долго раньше ещё не сражался. И в какой-то момент почувствовал, что начинаю ослабевать. Сил становилось всё меньше и меньше, мои каналы пустели. Я перестал жечь врага потоками тьмы, поскольку боялся, что это слишком быстро истощит меня. Теперь швырял только лезвия и копья.

Лезвия очень быстро подрубили щупальца, на которых стоял повелитель, и тот грохнулся на землю. Правда теперь у него выросли толстенные лапы с длинными когтями, и он попытался растоптать меня. Пришлось перемещаться из стороны в сторону. Хорошо ещё, что другие великие мастера отвлекали тварь. Иначе все удары сыпались бы только на меня.

Вдруг в голове раздался голос. Повелитель и прежде сыпал угрозами, но теперь он сказал совершенно иное:

«Я с тобой ещё не закончил! Я вернусь. Ты поплатишься! Твоя душа отправится во тьму. Я ещё приду за тобой».

Это звучало так, как будто мой враг собрался куда-то уходить.

Так оно и получилось. Повелитель вдруг попятился. Он по-прежнему атаковал нас своими постоянно вырастающими щупальцами, а из многочисленных отверстий в теле летели комья тьмы, но при этом тварь двигалась прочь от крепости.

«Э, нет, приятель, тебя никто не отпускал, — мысленно ответил я ему. — Если уж пришёл драться, так дерись до конца».

Я вздохнул с облегчением. Мои силы заканчивались, но и повелитель больше драться не собирался. Он отступал, ощутив наше превосходство. И в то же время в голове сидело яростное желание добить этого говнюка, уничтожить его во что бы то ни стало. Нельзя позволить ему уйти. Я не хотел драться с ним ещё раз!

Влекомый этим стремлением, я последовал за повелителем, привычно обрубая лезвиями тянущиеся ко мне щупальца. Вот только монстр двигался на удивление быстро, и я сразу начал отставать. Нагнал его чёрным облаком. Всё равно отстаю. Ещё и силы мои заканчиваются.

«Пошёл прочь, ничтожество! Я вернусь и заберу твою душу!» — продолжает вопить голос в моей голове. Но теперь это было смешно слушать, видя, как бодро драпает эта глыба.

Впрочем, ничего смешного не было в том, что существо сбежит, наберётся сил, а потом вернётся с ещё одним, ещё более крупным воинством. Казалось бы, монстр истощён. Немного поднажать, и он сдохнет. Вот только я тоже был не в состоянии продолжать бой.

Глава 13

Я стоял и смотрел, как существо удирает прочь. Повелитель бежал к горизонту, где его ждала спасительная дымка, которая вернёт ему силы. Победа ускользала из моих рук.

Меня охватило отчаяние. Неужели всё было напрасно? Неужели, все усилия и все жертвы бессмысленны, и мне придётся второй раз сражаться с этой тварью? Так долго я ждал нашей встречи, и всё закончилось ничем? Давай же, думай, Озёров, думай…

Вокруг валялось множество дохлых и раненых тварей. Среди них были и крупные существа, и монстры второй стадии. И у меня в голове мелькнула мысль: а если поглотить их энергию, получу ли я достаточно сил, чтобы добить своего врага?

Надо было попытаться. Всё равно другого выхода нет. Приходилось хвататься за жалкую соломинку. На то, чтобы напитаться энергией, уйдёт время, но, надеюсь, успею.

Неподалёку лежала умирающая мега бестия. Я побежал к ней, добил небольшим копьём и, прислонил руки к её коже, стал вытягивать остатки силы. Мои опустошённые каналы приняли в себя энергию, появилось ощущение наполненности. Однако этого мало. Тёмным облаком я переместился к следующему трупу и из него тоже вытянул силу.

Заметив мёртвого пастыря, помчался к нему. Для этого пришлось переместиться через половину поля в направлении противоположном тому, куда удирал повелитель. Но оно того стоило. Сила, высосанная из пастыря и лежащей рядом с ним верховой бестии, подзарядила меня. Плюс к этому автоматически поглощалась энергия мелких созданий, которых вокруг было навалено столько, что и не счесть.

Забрав энергию с дохлого беллатор-великана, валяющегося недалеко от пастыря, я подумал, что этого должно хватить, чтобы добить раненого повелителя. Меня грызли сомнения: я боялся, что ничего не получится, что сил всё равно слишком мало. Но медлить было нельзя, иначе враг уйдёт, нырнёт в какую-нибудь яму — и всё, пиши пропало.

Рывками по сто-двести шагов я ринулся вслед за повелителем. Настиг его, когда тот почти добрался до растекающейся над полем туманной дымки, и сразу же стал атаковать его копьями. Монстр не останавливался. Тогда я собрал побольше сил и вложил их в потоки тьмы. Те ударили в повелителя, и он рухнул на землю. На теле его образовалась ещё одна глубокая дыра.

Я стоял и глазам не верил: неужели, получилось? Но нет, повелитель хоть и не мог дальше идти, но щупальцами шевелил. Он по-прежнему оставался жив, да ещё и разговаривал со мной.

«Думаешь, победил меня? — орал в моей голове жуткий голос. — Тебе не убить меня! Ты слаб!»

— Ты тоже, — ответил я.

Что самое досадное, он был прав: ещё чуть-чуть, и я настолько ослабею, что даже жалкий бегун величиной с собаку загрызёт меня! А мелких тварей вокруг до сих пор шлялось полным-полно, причём, некоторые, видимо, по приказу повелителя, побежали ко мне.

Поэтому я решил пока не добивать врага, который всё равно лежал на месте, а в первую очередь защититься от других тенебрисов.

Бестий пока удавалось уничтожать без проблем. Лезвия легко резали их на куски. Затем подоспели две лацерты и беллаторы второй стадии в количестве две штуки. Убить их в моём истощённом состоянии оказалось не так просто, как раньше, но я справился, после чего окружил себя стеной испепеляющей тьмы, уселся на землю и стал медитировать, а точнее сказать, выполнять ментальное упражнение, помогающее быстрее восстановить силу.

Тенебрисы продолжали сбегаться со всей округи, но большинство не могло пройти сквозь стену тьмы, которая становилась с каждой минутой всё насыщеннее. Были, правда, и те, кому удавалось прорваться в защищённый круг пусть даже ценой собственной шкуры. На таких приходилось отвлекаться. Две мега бестии прыгнули сквозь стену тьмы и были порублены лезвиями. Заодно энергию с них вытянул. Так или иначе, силы постепенно возвращались.

Прошло минут пятнадцать или больше. Повелитель по-прежнему лежал на земле и пытался мне что-то доказывать, тенебрисы нападали, а я выполнял ментальное упражнение и иногда вытягивал энергию из подыхающих вокруг существ. Наконец, снова почувствовал наполненность.

Что интересно, мой враг тоже зачем-то убивал сбегающихся к нему мелких существ. Вероятно, как и я, пытался вытянуть из них энергию и восстановить силы.

Но я оказался быстрее. Встал, ударил круговой волной тьмы, уничтожив всех существ, околачивавшихся рядом, а затем стал создавать множество дымчатых змей и направлять их в прожжённые ранее отверстия в туше монстра, чтобы добраться до самой сердцевины твари.

«Этого не может быть! — раздался в моём сознании слабеющий голос. — Я исчезаю! Но это ещё не конец. Нас много! За тобой придут. Мы придём за тобой…»

Очередной пучок чёрных змей, достигших повелителя, оборвал его речь на полуслове. Щупальца перестали шевелиться, исполинское существо обмякло, став похожим на огромный слизень.

А теперь — самое главное. Победу нельзя считать полной, если не забрать силу существа и не подчинить себе его воинство. Начинаю поглощать, и огромное количество энергии входит в меня мощными потоками, хотя казалось бы её не должно быть так много в обессиленном монстре.

А потом в голове снова начинают раздаваться голоса, но уже совсем другие.

«Слушаюсь и повинуюсь, повелитель», — голоса разных существ звучали наперебой. Их оказалось так много, что я со счёту сбился. Никак не меньше сорока. Мне подчинялось самое большое войско тенебрисов из всех, которыми мне случалось командовать… из всех четырёх, если сказать точнее.

И войском этим надо было как-то распорядиться. Я бы мог приказать всем этим тварям убраться прочь с Земли обратно в свой мир, но тут появилась более интересная идя.

Близ границы, особенно в районе тридцать пятого форта тьма слишком близко подобралась к фортам. Из-за этого над рубежом нависла угроза, что могло бы привести, как в Гордеевске, к обвалу всей обороны. Вот только Гордеевск находился почти в сотне вёрст от границы, а Первосибирск — всего в пятидесяти. Если люди покинут ближайшие крепости из-за невозможности сопротивляться нашествию тенебрисов, придётся эвакуировать город, а если командование примет решение защищать рубеж любой ценой, то это будет отнимать много сил и ресурсов. С какой стороны ни посмотри, каждый вариант плох по-своему.

Обдумав всё это, я приказал своим новым подданным, во-первых, отвести стаю из буферной зоны, а во-вторых, уничтожить всех враждебных нам тенебрисов, которые находились в тёмной области близ рубежа. Всё равно придётся зачищать эту территорию, так зачем делать грязную работу самим, когда можно поручить её кому-то другому?

Прислонившись к одному из щупалец, лежащих рядом с дохлой громадой, я сидел и наблюдал, как тенебрисы дружно бегут прочь от крепости и скрываются в тумане. Форт превратился в руины, по крайней мере, его северная сторона, да и восточная стена местами разрушилась. Но защитники выжили. Они, забравшись на развалины, до сих пор слали магию вслед удирающим существам. Выстрелов, правда, уже не раздавалось — видимо, патроны закончились. Да и магией владеющие работали не слишком активно. Сражение было долгим и выматывающим, сил лишились многие, не только я.

А вокруг валялись сотни чёрных трупов на перепаханной земле. Ополченцы хорошо поработали. Если б не повелитель, у стаи не было бы шансов. Впрочем, повелитель тоже не сильно помог.

Но самым главным было то, что ни в этом мире, ни в каком-либо другом больше нет моего врага, убившего меня в прошлой жизни. Он сдох, а остатки его силы достались мне. Понадобилась вторая жизнь, чтобы разобраться с этим могучим созданием, но я справился. И пусть мне помогала целая рота владеющих, но ведь и повелитель тьмы явился не один, а с огромной стаей. Так что, можно сказать, битва была честной, хотя это и не имеет никакого значения.

В общем, убивший меня когда-то тёмный бог мёртв. Я поквитался с ним за собственную гибель и за смерть моих друзей и избавился от злобного преследователя. Даже не верилось. Хотя слишком сильно радоваться тоже не имело смысла. Остальные твари по прежнему жаждут моей крови. Они и впредь продолжат искать меня, пытаясь убить. Что ж, пускай приходят. Во мне — сила четырёх повелителей, и скоро вберу себя пятого, шестого, седьмого… Чем больше монстров будут лезть, тем сильнее я стану. И лучше бы их долбаному коллективному разуму или что там у них поскорее это понять и свалить из нашего мира.

Но вот тенебрисов в поле вокруг крепости не осталось. Ко мне направлялась группа людей в разномастной военной одежде. Вероятно думали, что я ранен, хотя я отдыхал после того, как мой организм получил чудовищный заряда энергии. Надо было просто прийти в себя.

Когда отряд приблизился, я увидел среди них Талевича и великого мастера огня, помогавшего мне бороться с повелителем. С ними был ещё десяток ополченцев.

— Господин Озёров, вы ранены? — поинтересовался Талевич. — Вам требуется медицинская помощь?

— Благодарю, но я в помощи не нуждаюсь, — ответил я. — Это просто упадок сил. Мне надо немного времени, чтобы отдохнуть. В остальном — порядок.

— Если так, то это не может не радовать. Вы одержали грандиозную победу. Примите мои поздравления, господин Озёров!

— С вашей помощь, между прочим. Один со всей этой ордой я бы не справился. Ополчение храбро сражалось под вашим руководством.

— Благодарю. Эта битва войдёт в историю. Никогда прежде подобная тварь не подбиралась к нашим границам. Все, кто сражался сегодня в этой крепости, овеяли себя славой.

— Скажите ещё, что о нас легенды будут слагать, — усмехнулся я.

Талевич вежливо улыбнулся:

— Как знать. Так вам помочь добраться до крепости? Существа убежали, но здесь по-прежнему может быть небезопасно.

— Благодарю, но не утруждайте себя подобной ерундой. Отлежусь немного — сам дойду. Скажу даже больше, сейчас ко мне приближаться небезопасно. Видите эту дымку вокруг? Она может причинить кому-нибудь вред. Необходимо дождаться, пока она пропадёт. Уверяю, мне ничего не угрожает. Кроме трупов, тут никого нет.

— Верно заметили, противник бежал. Удивительно.

— Если уничтожить их командиров, существа теряются. Собственная воля у низших тварей крайне скудна. Кажется, я всё это уже рассказывал на лекциях…

— Однако они могут вернуться в любой момент.

— В этом я сомневаюсь, — улыбнулся я.

Когда Талевич ушёл, я посидел ещё минут пятнадцать, а потом тоже побрёл к крепости. Состояние по-прежнему было паршивым, что не удивительно, учитывая, сколько энергии в меня вошло. Сейчас бы домой поехать, но, во-первых, моим непосредственным командиром являлся Анатолий Третьяков, и разрешение следовало просить у него, а во-вторых, я хотел вначале найти Олю и убедиться, что с ней всё в порядке.

На территории крепости толпилась куча народу в разномастной военной форме. Повсюду были завалы, валялись куски бетонных блоков. Одно из зданий на половину обрушилось. Северная же стена и вовсе превратилась в гору обломков. Занявшие значительную часть двора «Носороги» почти все получили повреждения: в их бронированных корпусах зияли дыры, прожжённые тьмой.

Я сразу же заметил восемь тел, лежащих рядком возле стены. Раненых тащили в уцелевшее здание. Потери были — это не удивительно. Удивительно то, как мало их оказалось. На нас обрушилась огромная мощь. Если бы не рота владеющих, повелитель стёр бы крепость с лица земли вместе со всеми защитниками, как это произошло с соседней, от которой почти ничего не осталось.

Отряд ополченцев как будто и вовсе не уменьшилось. Бойцы выглядели потрёпанными, они вссе словно в пыли вывалялись, но при этом травмированных оказалось немного. Многие ополченцы отдыхали, пока остатки гарнизона занимались грязной работой. Некоторые владеющие помогали разгребать завалы с помощью магии.

Олю я заметил почти сразу. Она стояла подбоченившись рядом с одним из уцелевших броневиков и общалась со своим братом и ещё несколькими ополченцами. Каски и бронежилета на ней не было, но арбалет за спиной висел.

Я подошёл, поздоровался со всем. Оля испытывала необъяснимый душевный подъём, хоть и выглядела уставшей.

— Жарковато было, — сказала она. — Я в такой зарубе никогда в жизни не участвовала. Здесь, оказывается, тоже есть чем заняться. Не обязательно для этого в армию вступать.

— Страшно было? — подколол я.

— Даже не помню. Не заметила.

— Нас молотили гигантские щупальца, а она не земетила… — мрачно усмехнулся олин брат. — А потом под нами рухнула стена. Надо сказать, острых ощущение мне хватило на пять лет вперёд.

— Ой, Слава, хватит жаловаться, — осадила его Оля. — Мы победили. Радуйся! — она хлопнула его по плечу.

Окончательно успокоившись насчёт жизни своей будущей жены, я отправился в командный пункт. Хотел связаться с Анатолием, узнать, каковы дальнейшие планы. Командный пункт находился на восточной стене и почти не пострадал, хотя и на нём виднелись следы от попадания тёмных сгустков. Внутри толпились офицеры. Радиостанцию занял комендант, переговаривался со своим начальством.

Тут ко мне снова подошёл Талевич и справился о самочувствии.

— Я уже связывался с командующим, — сказал он. — Анатолий Степанович велел нам всем оставаться здесь до поступления новых распоряжений. И он передал вам благодарность от себя лично.

— А на его участке как обстоят дела? — решил я уточнить. — Там тёмные тоже ушли?

— Всё так же, как и у нас. Стая отступила, бой закончен. И это при том, что возле тридцать пятого форта враг прорвал оборону и вклинился глубоко в наши земли, но потом… внезапно побежала обратно. Анатолий Иванович считает, что это тоже связано с уничтожением повелителя.

— Да, я думаю, так и есть. Повелитель уничтожен — его войско разбегается. Так обычно и бывает.

— Жаль, что не удалось добить всех эти тварей. Их осталось огромное количество, и они могут вернуться. Думаю, рано или поздно их возглавит новый командующий.

«Эти — не вернутся, — подумал я. — Они уже нашли нового командующего, и он здесь, перед тобой, господин Талевич».

— Как знать. Будем надеяться на лучшее, — проговорил я вслух.

Я не стал говорить, что именно по моему приказу существа организованно отступили и скоро будут уничтожать своих сородичей, заполнивших области тьмы близ рубежа. Всем об этом знать не обязательно. Пускай это останется моей маленькой тайной.

В полуразрушенном форте наша рота проторчала до самого вечера. Заняться здесь было нечем, кроме как помогать солдатам разгребать завалы, тем не менее Анатолий Иванович опасался, что тенебрисы нападут снова, поэтому приказал нам оставаться. Он-то не знал, что бояться нам нечего.

Во второй половине дня подошло подкрепление — кадровые пограничные части, базировавшиеся где-то неподалёку. А вскоре нам приказали возвращаться в Михайловское. Весь день на рубеже стояла поразительная тишина, враг даже не пытался атаковать, и до командования, наконец, дошло, что ополчению здесь делать нечего. Нам и разместиться-то негде стало после того, как половина форта оказалась разрушена.

Тем временем в тёмной области началась бойня. Мои подданные приступили к выполнению приказа, и уже вовсю уничтожали «чужих» существ, бродивших поблизости. Но знал об этом пока только я.

В общем, мы вернулись на базу. Правда, броневики наши почти все были уничтожены, пришлось топать пешком до холма, где стояли внедорожники и минивэны многих ополченцев. Все, кто поместились, уехали. Прочие остались ждать. Я на своём «Рубине» подбросил Олю и её брата до базы, а сам с разрешения Анатолия Ивановича отправился домой, поскольку до сих пор чувствовал себя неважно.

На Земле я одержал победу над своим врагом, а вот в другом мире поражение терпело уже моё воинство. Основные силы противника добрались до города, где оборонялись последние четыре генерала, и после двух суток кровопролитного сражения захватили его, уничтожив всех моих тенебрисов, как боевых, так и не боевых.

Об этом я узнал ночью, когда мой дух отправился в другой мир и с высоты птичьего полёта наблюдал улицы, заваленные трупами тенебрисов. Тут было огромное количество мёртвых существ и мелких, и крупных, и слабых, и сильных. Они одной сплошной чёрной массой застилали весь город. А в центре, рядом с самой высокой башней, которая разветвлялась на четыре отростка, лежали семь мёртвых генералов. И было невозможно разобрать, какие — мои, какие — противника.

Так или иначе нужных результатов моё тёмное воинство достигло. Враг потерял много сил, штурмуя город, а значит, в наш мир придёт гораздо меньше тенебрисов, чем могло бы.

Что любопытно, воинство, доставшее мне от другого повелителя, пока никто не трогал. Наверное, не добрались ещё. И я не знал, что с ними делать. Может, самому на кого напасть?

Мой дух плыл над просторами чужого мира, наблюдая заваленный трупами улицы странного города и вражеские стаи, что бродили поблизости. Но вдруг на горизонте вспыхнула звезда. Она быстро приближалась. Когда сияние оказалось совсем рядом, раздался знакомый голос Елены Озёровой.

— Здравствуй, Родион. Я вижу, ты одержал победу. Это не может не радовать.

Моё прежнее имя, которое я и сам почти забыл, вновь вспыхнуло в памяти. Но откуда Елена узнала его? Раньше она называла меня просто «сильным духом».

— Приветствую, Елена. Да, я уничтожил врага. Но что-то мне подсказывает, это далеко не последнее существо, которое жаждет моей крови. Земля покрыта тьмой во многих местах и кишит толпами тварей. Моё дело не закончено.

— Ты не поддаёшься эйфории, здраво оцениваешь окружающую реальность и намерен идти до конца… это хорошо. Однако четыре уничтоженных тобой повелителя приумножили твою и без того немалую силу. К тому же ты освободился от преследований твоего главного противника. Теперь будет легче.

— Я тоже этому чертовски рад, не представляешь как.

— И кстати, ты нашёл хорошее применение подчинившимся тебе стаям. Они активно дестабилизируют обстановку во вражеской структуре. Твоё сознание — своего рода вирус, который поражает организм противника, обращая его части против него самого. Думаю, это принесёт плоды.

— Будем наблюдать. Я тоже не знаю, что из этого получится. Прежде никто не подобным не занимался. Но, как видишь, мои малочисленные отряды не могут долго сражаться против огромных стай и погибают.

— Ты первопроходец в этом деле. Путь проб и ошибок — это нормально. Продолжай в том же духе. Всё-таки я не ошиблась, когда сделала на тебя ставку.

— А ты сомневалась?

— Разумеется, ведь я тоже первой иду этим путём, не зная, что из этого всего выйдет.

— Значит, эксперимент вышел удачным. Это хорошо для нас обоих.

— И для моего, а теперь и твоего мира — тоже. Кстати, я хочу тебе кое-что показать. Следуй за мной.

— Куда?

— Скоро сам всё увидишь. Считай, сюрприз.

Елена полетела прочь, и я, приложив некоторые волевые усилия, двинулся за ней.

Глава 14

Мы долго летели над чужим миром. Я видел сверху горы, холмы, низины, города. Здесь уже давно не осталось никакой растительности, и вокруг простиралась лишь серая безжизненная земля, затянутая туманом, местами разряженные, местами сгустившимся до черноты. Именно такое будущее ожидало и нашу планету, если не прогнать тенебрисов. Эти твари уже высасывали из неё энергию, и если их не остановить, Земле конец.

Внезапно Елена, до сих пор имевшая вид сгустка яркого света, сменила направление и понеслась вертикально вверх. Меня подхватила неведомая сила и тоже потащила куда-то в высь. Тёмный мир пропал, вокруг разлилось ослепительное сияние.

Вначале я не видел ничего — только свет, но затем передо мной появился женский силуэт в военной форме и офицерской фуражке. Женщина была невысокой, с тонкой талией и худым лицом, которое мне чем-то напоминало Свету. Это была мать Светы и Алексея Озёровых. А в следующий момент всё вокруг преобразилось, и мы оказались на огромном ровном поле под неестественно синим небом.

— Что это за место? — спросил я.

— Мы всё так же находимся в междумирье. Здесь обитают духи между воплощениями. Это было непросто, но я нашла способ остаться здесь. Уже многие годы я пытаюсь помочь моему миру. Однако время моё близится. Слишком трудно оставаться в виде неопределившегося духа, слишком сильна тяга. Если дух не обретёт плоть, он рано или поздно рассеется. Поэтому я скоро уйду в один из новых миров, и моя память очистится от груза прошлого. Но прежде, чем это случится, я хотела убедиться, что с моей семьёй всё хорошо, и что моё дело в надёжных руках.

— И каков твой вердикт?

Елена улыбнулась:

— Я уверена в тебе и могу со спокойной совестью продолжать свой путь сквозь вечность. Ты доказал делом, что на тебя можно положиться.

— Это радует. Значит, мы больше не увидимся?

— Скорее всего, нет. У меня своя дорога, у тебя своя. Так и должно быть. Однако перед тем, как мы расстанемся навсегда, я собиралась показать тебе кое-что. Ты бы хотел встретиться с теми, кого знал?

— Кого знал? В прошлой жизни?

— Да.

— Разумеется, я бы хотел увидеть моих друзей и соратников. Но возможно ли это… и имеет ли это смысл… не знаю. Разве они тоже здесь?

— Это возможно, — снова улыбнулась Елена и показала куда-то ладонью. — Они здесь.

Я посмотрел в ту сторону и увидел людей. Несколько десятков человек, облачённые в полувоенную одежду, стояли посреди поля недалеко от нас. Секунду назад их здесь не было.

Я стал всматриваться в их лица и сразу же узнал своих друзей, сослуживцев, своего наставника и даже… её, ту женщину, которая была моей спутницей жизни в последние годы и с которой мы погибли в один день и час во время схватки с тёмным богом.

Ко мне все подходили, здоровались, улыбались, спрашивали, как дела. А я смотрел на их лица и не мог поверить, что вижу их снова, что они не где-то во мраке, а здесь, на свободе, в междумирье.

Последней подошла она…

— Здравствуй, Родион. Мы так долго не виделись. Ты не забыл меня?

— Заира… — имя само всплыло в памяти. — Конечно, я тебя не забыл, любимая. Наша разлука была долгая, но твой образ до сих пор живёт в моей голове. Хотя, признаться, я уже почти не помню твоего лица… — я хотел прикоснуться к её щеке, но передо мной был лишь бесплотный дух, да и сам я не имел физической оболочки.

— Я тоже тебя помнила всё это время. Говорят, прошёл не один десяток лет, пока мы томились во мраке. Но тьма рассеялась. Нам сказали, это ты убил ту тварь, которая держала нас в плену. Это тебя мы должны благодарить за обретённую свободу.

— Я тоже счастлив, что это произошло, и что я справился. Мне столько тебе надо рассказать… всем вам, друзья.

— Боюсь, на это нет времени, — проговорила Елена, наблюдавшая со стороны картину встречи. — Ты, Родион, скоро проснёшься в теле моего сына. А они отправятся каждый на собственную миссию. Многие миры тьма опутала своими сетями. Раньше никто не знал, как с этим бороться, но ты показал нам путь. Доказал, что человек способен победить тьму. Твои друзья добровольно захотели отправиться защищать другие миры. А у тебя теперь новая жизнь. Прошлое придётся забыть.

— Было бы неплохо, если б мы все оказались в одном мире.

— Увы, но это невозможно.

— Да, Родион, теперь у каждого из нас свой путь, и мы никогда больше не увидимся. А потом и вовсе забудем друг друга, — произнесла Заира с печалью в голосе. — Говорят, так и должно быть. Нельзя помнить все свои воплощения. Поэтому я просто желаю тебе, чтобы в новой жизни ты был счастлив.

— Спасибо. И я тоже желаю тебе счастья, любимая. Раз нельзя, значит нельзя. Да будет так! Ты освободилась из плена тьмы — это главное. Это всё, чего я хотел.

— У тебе, Родион, нет причин унывать, — заметила Елена. — Кажется, в твоей новой жизни всё складывается не так уж и плохо.

— Это точно, — согласился я. — Грех жаловаться. Значит, просто попрощаемся и разойдёмся. В любом случае, я был рад всех вас видеть, друзья, и рад, что вы больше не томитесь во мраке. И надеюсь, вы там больше не окажетесь. Постарайтесь уж как-нибудь.

Прощание оказалось недолгим. Мои соратники пропали, затем исчез окружающий нас пейзаж, последней растворилась Елена, а я открыл глаза в собственной кровати. Было утро, солнечный свет пробивался сквозь шторы.

Меня охватило приятное, тёплое чувство с отзвуком тоски. Всегда тяжело прощаться с прошлым, но иногда сделать это просто необходимо, чтобы уверенно смотреть в будущее. Вот и о моих соратниках стоило забыть. Отныне у нас разные пути и разные жизни в разных мирах. Они сами о себе позаботятся, а я должен печься о собственной жизни, о своих близких и о доверенном мне мире.

* * *

За несколько следующих дней в буферной зоне близ Первосибирска не появилось ни одного тенебриса, что удивило многих. И лишь я знал истинную причину этого. Моя стая активно уничтожала вражеских существ рядом с границей, поэтому никто к нам не лез.

Анатолий Иванович даже хотел распустить ополчение за ненадобность, ведь каждый день содержания на базе толпы владеющих обходился губернии в круглую сумму, и добровольные пожертвования не сильно спасали ситуацию. Да и люди уже хотели вернуться к собственным заботам, раз на границе всё равно делать нечего. Однако я уговорил Третьякова-старшего всех не отпускать, а отправить кого-нибудь запечатывать бездны.

Армия этим заниматься пока не собиралась. У пограничников своих забот хватало: они восстанавливали крепости и зачищали приграничные территории от разбредшихся повсюду мелких монстров. Но я считал, что нельзя оставлять дело незаконченным. Прогнали тенебрисов — надо закрыть ямы. Иначе смысла в том, что мы их прогнали, — ноль. Снова придут.

С трудом удалось уговорить Анатолия Ивановича и генерал-губернатора сделать это. Лишь когда я пообещал оказать финансовую помощь в размере ста тысяч и убедил обоих Третьяковых, что в области тьмы сейчас безопасно, те согласились.

В итоге из шести рот ополченцев, набранных за последние дни, Анатолий оставил две, сформировав их из тех, кто меньше всего хотел возвращаться домой, и подключил губернскую гвардию. Одну из рот всё так же возглавлял Степан Талевич, выразивший желание остаться. Осталась и Оля, нашедшая в новой работе, уж если не смысл жизни, то по крайней мере, сильный интерес.

Вначале нас отправили на разведку. Пошла рота Талевича вместе со мной. До области тьмы добрались на броневиках, а дальше стали прочёсывать местность пешком, разделившись на отряды. Мы с Олей находились в одном отряде, с нами же шёл и Талевич.

Поначалу тенебрисов не было, и мы просто брели сквозь туман, окружённые аурой наших рассеивателей. Но вот на пути стали попадаться трупы мелких чёрных существ. Постепенно мы обнаруживали их всё больше и больше, а когда подобрались к первой бездне, оказалось, что вся местность вокруг усеяна телами монстров.

Осмотрев трупы поближе, мы обнаружили на них следы зубов и когтей, и это вызвало недоумение у всех, кроме меня.

— Они как будто сами друг друга перегрызли. Никогда не видел ничего подобного, — изрёк Талевич, когда мы осматривали первое кладбище тенебрисов. — Что тут случилось?

— Похоже, они поссорились, — предположил я, сдержав усмешку.

— Поссорились? — Талевич недоумённо на меня покосился. — Вы шутите? Разве такое бывает?

— Наверное, территорию не поделили. Не знаю я, если честно. Мы о них вообще знаем крайне мало. Просто предполагаю. У вас есть объяснение получше?

Разумеется, я всё прекрасно знал. Моё войско неплохо здесь поработало, расчистив для нас дорогу. Теперь можно и ямы спокойно закрывать. И лучше это сделать поскорее, до того момента, как оттуда полезут новые стаи.

На ночь мы остановились на поляне в десяти вёрстах от границы. Нашли такое место, где туман отсутствовал. Разбили палаточный лагерь, заночевали. Во сне со мной заговорил очередной повелитель. Он был очень зол, что моя стая уничтожает его стаю и обещал прийти и поквитаться со мной. Ну вот, похоже, скоро предстояла схватка с ещё одним исполином.

По возвращении на базу я сразу же попросил Анатолия Ивановича о встрече и рассказал, что случилось. Это были уже не шутки. Если идёт повелитель, нам надо снова собирать ополчение. И с закрытием ям придётся повременить, ведь леса наполнятся опасными существами.

Тем не менее почти неделю мы спокойно закрывали бездны, и никто нас не трогал. Тенебрисы по-прежнему не появлялись, а если мы и находили существ, то они были мертвы. А на шестой день Анатолий Иванович получил информацию о черноте, движущейся к границе. Об этом ему сообщили военные, которые использовали дельтапланы для разведки и имели больше сведений о состоянии тёмной области, чем мы. Тьма ползла, как обычно, с востока.

Мы же в этот день находились в области тьмы, закрывали ям. Забрели дальше обычного. И в моей голове снова зазвучал голос. Причём случилось это не ночью, а среди бела дня. Значит, существо было близко.

«Наконец-то я нашёл тебя! Ты покойник, человек. Ты пожалеешь о том, что пришёл в мои владения!», — пригрозил монстр.

Что интересно, этот повелитель обращался ко мне более уважительно. Он называл меня уже не червём или ничтожным существом, а человеком. Хотя в его глазах эти понятия могли быть равноценными.

И в этот же день мы впервые за неделю встретили стаю. На нас напали десятка три бестий и беллаторов, которых сопровождали три магнуса и пять ящеров. Нам с Талевичем не составило труда справиться с ними. Но это был знак, что тенебрисы снова сюда идут, а вечером, когда вернулись, на базу, это же подтвердил и Анатолий Иванович. Поэтому было решено временно прекратить запечатывание бездн и готовиться к бою с очередным повелителем.

На этот раз встретились мы с ним на открытом поле в пяти вёрстах от рубежа. Местность здесь оказалась ровная и довольно удобная для драки. С нашей стороны вышла губернская гвардия, три роты ополчения (под такой случай третья рота собралась без особых трудов), я с Анатолием Ивановичем и ещё четыре великих мастера, в том числе Степан Талевич.

Все выстроились тремя рядами, а мы с Третьяковым-старшим встали позади отряда, чтобы зря не тратить силы на всякую мелочь, с которой и обычные владеющие справятся.

Вначале, как обычно, нас атаковало множество мелких и средних тенебрисов. Правда, в отличие от стай, которые приводили прежние повелители, эта состояла по большей части из слабых бестий и беллаторов. Магией они уничтожались на раз-два, десяткам ложились, и даже немногочисленные крупные монстры убивались без особых проблем.

А потом из тьмы к нам потянулись щупальца, и тогда вступили в бой мы с Третьяковым, а остальные бойцы отошли на безопасное расстояние и стали помогать издалека.

Не сказать, что сражение выдалось тяжёлым. Судя по ощущениям, бой продолжался гораздо меньше времени, чем предыдущий. Но попотеть всё равно пришлось, и я снова чуть не выдохся, да и Анатолий устал.

Так или иначе пятый повелитель был повержен, а я получил его остатки силы и власть над ещё одним тёмным воинством, которому приказал убираться восвояси, поскольку здесь, как мне подумалось, оно будет только мешаться. Правда армия эта оказалась весьма скромная: всего два генерала.

Не обошлось и без потерь. Несколько бойцов погибли, ещё человек сорок получили ранения различной степени тяжести. Многие пострадали от сгустков тьмы, но у большинства из них травмы оказались не очень серьёзными, ведь совсем слабых владеющих в наших рядах не было.

Оле, к сожалению, тоже досталось. Её отшвырнуло ударом щупальца, как и ещё нескольких бойцов. После сражения она доковыляла до нас, но потом её увезли в больницу с подозрением на сотрясение мозга. Правда, в тот же день отпустили домой.

Повезло нам и в том, что именно этот повелитель контролировал приграничную область на достаточно большой протяжённости. Когда его стая по моему приказу ушла, земля близ рубежа оказалась полностью свободна, и мы могли возобновить запечатывание бездн.

Вот только я этим больше не занимался. Прошёл уже месяц отпуска, оставался ещё один, и мне требовалось заняться делами, да и просто отдохнуть не помешает. В общем, я сказал Анатолию, чтобы звал меня лишь в том случае, если объявится новый повелитель тьмы. С остальными существами местная аристократия могла и без меня справиться. Тем более я был уверен, что ближайшее время тенебрисы вообще не появятся рядом с границей, поскольку все убежали в собственный мир.

А вот Оля решила остаться в ополчении столько, сколько потребуется. Пока не выгонят. Не могла она без дела сидеть, а тут как раз выдалась возможность заняться чем-то полезным. Но мы всё равно договорились в ближайшее время съездить в Омск посмотреть новый дом.

Я по-прежнему не отказывался от идеи поселиться в Омске. Пусть сейчас возле границы было спокойно, но рисковать не хотелось. Ведь пока я живу в Первосибирске, в любой момент поблизости могут открыться бездны или из далёкого далека прийти ещё один повелитель. Я-то с справлюсь, но вот ставить под удар целый город не стоило.

Но пока в моём недавно купленном особняке вовсю шёл ремонт. Мы рассчитывали, что он закончится месяца за два, а сейчас там даже заночевать было негде. Поэтому Лере и Свете приходилось снимать квартиру, а мне — торчать в Первосибирске, ожидая каждый день новых неприятностей.

Руководил ремонтными работами Лера. Гаврилову (строительную бригаду нашёл именно он) я велел возвращаться, ему предстояло заняться делами поважнее, а девушки остались в Омске. Света сильного интереса не проявляла к обустройству нового жилища, а вот моя супруга взялась за это дело с особым рвением. Она постоянно звонила мне, чтобы согласовать то выбранные ей обои или мебель, то планировку комнат, то ещё какую-нибудь ерунду. Причём занималась она этим с таким серьёзным видом, словно её судьба зависела от того, насколько красивым получится дом.

У меня в Первосибирске тоже имелись кое-какие дела. Я всё-таки решился начать строительство шахты, для чего, собственно, и вызвал Гаврилова. Накопленные средства у меня имелись, плюс взял кредит. Осталось только подрядчика найти, и можно приступать.

С последним, как нельзя кстати, помог генерал-губернатор. Он узнал, что мой управляющий ищет компанию, занимающуюся подземным строительством, и сам позвонил мне. Оказалось, Третьяковы являлись акционерами одной местной фирмы, специализирующейся на нужных мне вещах. И через пару дней Эдуард Анатольевич познакомил меня с генеральным директором компании, с которым мы потом встретились лично и обговорили все детали и стоимость работ. Мне даже сделали скидку.

Дальнейшие заботы, связанные с шахтой, я поручил Гаврилову и директору моей горнодобывающей компании, которая после смерти дяди не функционировала долгое время. А мне надо было ещё пару вопросов решить с моим деревообрабатывающим заводом.

Так же на днях позвонил Синеусов и сообщил новости, касающиеся Михаила Озёрова. Оказывается, пока я воевал с тёмными, сотрудники СТД пообщались с моим отцом и кое-какой ответ от него всё же получили. Михиал после общения с агентами оказался не прочь помириться со мной (я почему-то не удивился), вот только он зачем-то настаивал на нашей личной встрече. Что он хотел со мной обсудить, я даже не представлял, но почему бы и нет? Я дал согласие, и мы с отцом назначили дату и место. Синеусов должен был присутствовать в качестве посредника.

И вот настал долгожданный день поездки в Омск. Это случилось в конце июля. Оля до сих пор бродила вместе с добровольцами по тёмной области, закрывая ямы, но тут она отпросилась на несколько дней, и отправилась со мной смотреть наш будущий дом.

На самом деле, ехал я не столько для того, чтобы посмотреть особняк (по словам Леры, работы там ещё был непочатый край), а чтобы встретиться с Михаилом, поскольку встреча наша была назначена через два дня в Александровске, и мне всё равно пришлось бы ехать через Омск. Вот и подумал, почему бы не заглянуть по пути? Заодно проведу время со своей будущей супругой.

По пути мы с Олей всю дорогу обсуждали то события на границе, то свадьбу. Правда, последнюю, кажется, предстояло отложить. Оля хотела, чтобы присутствовал отец, а тот недавно прислал письмо, в котором сообщал, что в ближайшие месяц-другой вряд ли получится отпроситься.

От вокзала до особняка мы добрались на прокатном авто. Лера встретила нас возле ворот дома. Я заранее предупредил её, с кем приеду, и кто такая Оля. Мне почему-то казалось, что появится ревность или ещё что-нибудь в этом роде, но когда я их представил друг другу, Лера лишь мило поулыбалась и обменялась с Олей любезностями, после чего повела нас в дом.

В особняке до сих пор шли работы. Сад был завален строительным мусором, отдельно были сложены доски, кирпичи, чуть дальше возвышалась гора песка. Из самого дома доносились звук перфораторов, жужжание циркулярной пилы и стук молотков. Работа кипела вовсю.

Лара стала показывать все комнаты, деловито рассказывая о том, где будут спальни, где кухня и прочее, где какие обои поклеят и какую мебель поставят. Чувствовалось, что она считает своё занятие крайне важным и ответственным. Даже оделась в деловом стиле: в брюки и бежевый пиджак.

Лера с момента своего освобождения ходила без блокирующих браслетов. Я решил, что за год она уже доказала, что ей можно доверять. И теперь Лера, кажется, очень хотела быть мне полезной, ну или она раскрыла в себе неожиданные организационные способности — пока я не мог это понять. Просто радовался, что она чем-то занимается, помимо компьютерных игрушек.

Ремонт, между прочим, не так уж и далеко продвинулся. Неделя потребовалась на то, чтобы вынести из дома всё старьё, сломать полы и ненужные перегородки. За вторую неделю успели заменить окна и построить внутренние стены в соответствии с новым планом. Народу тут работало много, но дел было невпроворот.

Осмотрев дом, мы с девушками отправились на квартиру, которую снимали Света и Лера. Вечером же у меня был поезд до Александровска, где предстояло встретиться с Михаилом Озёровым, чтобы поставить точку в нашем противостоянии.

Глава 15

Целый день я гулял по Александровску в ожидании встречи. Она была назначена на завтра, а сегодня я отдыхал и смотрел город. В центре оказалось весьма красиво. Вдоль главных улиц возвышались старинные здания и дворцы местной знати, украшенные всевозможным декором. Здесь же раскинулся пруд, на одном берегу которого располагался закрытый парк для аристократов, на другом — для прочих сословий, и в том, и в том было чем усладить праздный взор приезжего путешественника.

С Михаилом Озёровым и господином Синеусовым мы встретились в одном из престижных ресторанов как раз недалеко от парка. Я забронировал отдельный кабинет, где мы и собрались в назначенное время.

Я пришёл первым, буквально через пять минут подоспел Синеусов. Мы заказали еду расположились за круглым столом в светлой комнате с двумя высокими окнами и золотистыми шторами.

— Итак, Алексей, — назидательным тоном произнёс Синеусов, — наша задача установить между вами и вашими родственниками прочный мир, чтобы сложные семейные отношения не мешали делу и не угрожали вашей безопасности. Поэтому следите за своими словами и держите себя в руках, что бы ни произошло. Если увидите, что ситуация выходит из-под контроля, я возьму переговоры на себя. Михаил Сергеевич — человек с весьма непростым характером.

— А точнее сказать, упрямый как осёл. Вижу, даже вы это поняли.

— Одной беседы для этого хватило. Но не переживайте, он — не первый упрямец в моей практике. А вот у вас с ним разногласия обострились до предела. В ваших же интересах не разжигать их, а наоборот, притушить конфликт.

— Не волнуйтесь, я умею держать себя в руках… в отличие от моего отца. Кстати, а вы, случаем, не знаете, почему он захотел со мной встретиться лично? Что ему от меня надо?

— Скоро мы это узнаем. Михаил Сергеевич во время нашей беседы был немногословен, больше его адвокат говорил. Так или иначе, он пошёл нам навстречу, и это хороший знак. Шанс договориться есть.

— Вы не уверены, что получится?

— Если не получится, будем действовать другим способом. Но это уже вас не касается.

— Ладно, делайте, что хотите. Мне всё равно, что с ним станет.

Официант принёс две порции жаркого с гарниром и вино. Мы приступили к трапезе. А вскоре явился и сам гвоздь программы — Михаила Озёров. Он был одет в светло-малиновый костюм с золотыми пуговицами, белую рубашку и цветастый галстук. На груди красовался родовой герб. В руках глава рода держал чёрную кожаную папку.

— Добрый день, господа! — поздоровался он. — Приятного аппетита.

— Добрый день, Михаил Сергеевич, прошу, присоединяйтесь к трапезе, — предложил Синеусов.

Михаил сел за стол, вызвал официанта кнопкой на столе и сделал заказ.

Вначале мы говорили о всяких пустяках: дорога, погода, еда. Я рассказал, как вчера погулял по Александровску. Все вели себя вежливо и доброжелательно. Даже Михаил обращался ко мне так, словно я не был его врагом, которого он недавно пытался убить. До самого конца трапезы мы и словом не обмолвились о цели нашей встречи.

О деле первым заговорил Синеусов, когда мы расправились с десертом.

— Надеюсь, господ, наша встреча будет плодотворной. Увы, конфликт начал выходить за границы семейной ссоры и затронул не только интересы других родов, но и государства.

— Да, я это уже от вас слышал, — без особого почтения произнёс Михаил. — Вижу, Алексей, у тебя высокие покровители появились.

— Что есть, то есть, — проговорил я. — Не сказать, что я этого добивался. Предпочитаю решать проблемы собственными силами. Но господин Синеусов прав: ссора вышла за границы допустимого. Надо мириться.

— Я, собственно, затем и приехал. Лучше с глазу на глаз пообщаться и к некому взаимному решению прийти, — Михаил расстегнул папку, достал оттуда бумаги и протянул мне. — Это положит конец нашим разногласиям, и мы разойдёмся с миром.

— Что это? — спросил я, беря бумаги.

— Я много думал над случившимся, и пришёл вот к какому решению. Вы со Светланой желаете жить собственной жизнью. Пусть так. Я не стану мешать. Теперь это ваша жизнь, и меня она больше не касается. Однако, я должен быть уверен, что и вы не захотите сунуть нос в дела моего рода. Этот документ — отказ от любых претензий на моё наследство. Подпишешь его — и я, в свою очередь, отзову иск из суда.

— Отказ от наследства? — переспросил я пробегая документ глазами.

— Именно. Каждому из нас придётся поступиться чем-то важным. На то он и компромисс. Я отказываюсь от потенциальной выгоды, которую могла бы сулить удачная партия Светланы, ты, Алексей, отказываешься от претензий на моё наследство. Всё честно.

Я стал подробно изучать бумаг. Вначале предложение Михаила показалось мне весьма разумным. На наследство я, в любом случае, не рассчитывал. От бывшей семьи Алексея Озёрова мне было ничего не нужно. Я не собирался иметь никаких дел с этими людьми, а свою жизнь хотел строить самостоятельно, без оглядки на родственников.

Но потом пришла другая мысль: а зачем мне что-то подписывать? Что я потеряю, если не подпишу? Давить на меня Михаилу не позволит служба тайных дел. Папаша попытается сестру забрать? Пусть пытается. Любое применение силы будет чревато для него же самого тяжёлыми последствиями. Продолжит судиться со мной? Я не против. Свете исполнится восемнадцать через восемь месяцев. Даже если Михаил чего-то и добьётся через суд, то любое решение аннулируется фактом совершеннолетия сестры.

Более того, даже если я откажусь от наследства, Михаил может сделать всё то же самое. Где гарантии, что он не нарушит свои ничего не значащие обещания? Тогда зачем я буду подписывать какие-то бумажки? Михаил боится, что я однажды заявлю права на часть его сбережений? Или что убью его и завладею промышленной империей Озёровых? Так это его проблемы. Пусть боится — осторожнее будет себя вести.

Я положил бумагу на стол:

— Извини, отец, но подписывать это я не стану.

— Интересно. И почему же? — тон Михаила моментально стал более резким.

— Потому что мне от этого никакой пользы нет.

— Вот как, значит. Пользы нет, — Михаил мрачнел с каждой секундой. — А я-то подумал, ты всерьёз вознамерился прекратить этот бессмысленный спор. Но на компромисс, вижу, ты идти не желаешь. Хорошо, тогда Светлана вернётся домой.

— Вернётся, разумеется, если захочет. Силой ты её не заберёшь, иначе будут последствия. А это ведь не нужно никому из нас… троих, — я многозначительно посмотрел на Синеусова.

— Да мне всё равно. Это — моя дочь. И она принадлежит моему роду, — в голосе Михаила сквозила нескрываемая агрессии. Как быстро, всё-таки, он теряет самообладание. — Или думаешь, служба тайных дел будет покровительствовать твоему беззаконию? Так и у меня есть права, и я вам не какой-то простолюдин, чтобы со мной делать всё, что хочешь.

— Кто бы говорил о беззаконии, — я продолжал сохранять невозмутимость, хотя меня и самого баранья упёртость Михаила подбешивала. — Ты выкрал мою жену, серьёзно ранив одного из моих охранников, и удерживал её против воли. Ты покушался на нашу жизнь. Пока что именно ты нарушаешь закон.

— Во как хитро завернул! Сам мою дочь похитил, и ещё меня в чём-то обвиняет…

— Михаил Сергеевич, прошу прощения, но должен вмешаться, — перебил Михаила Синеусов, видя, что ситуация накаляется. — Помните, о чём мы говорили? Покушение на аристократа, находящегося на службе Его Императорского Величества — серьёзное нарушение. Именно вы пошли на это. Доказательств у нас достаточно.

— Опять угрожаете, — Михаил кинул враждебный взгляд на Синеусова. — Только вот говорить я на эту тему без своего адвоката не намерен. Зря стараетесь.

— У каждого есть скелеты в шкафу, Михаил Сергеевич, особенно у такого человека, как вы. Надо всего-лишь приложить должное усердие, чтобы обнаружить их. И стоит мне дать команду, как все ваши компании перетрясут сверху до низу, а заодно, и ваших родственников. Плюс покушение на гвардейского офицера. Никакие адвокаты тут вам не помогут. Но мы этого пока не хотим, и вы тоже. Поэтому, Михаил Сергеевич, давайте не будем усугублять ситуацию. Обстоятельства и так складываются не в вашу пользу.

— Я не позволю посягать на свою собственность, — Михаил хоть и злился, но пока держал себя в руках. В присутствии агента вольностей он себе не позволял. — Будет суд, и ты, Алёша, заплатишь.

— Можешь судиться со мной, сколько захочешь, — проговорил я. — Через восемь месяцев Светлане исполнится восемнадцать, и все твои потуги окажутся напрасны.

— Опять хамишь, сын, — ноздри папаши стали раздуваться. Казалось, ещё чуть-чуть, и этот человек придёт в ярость.

— Алексей Михайлович, давайте успокоимся и будем говорить, как разумные люди, — опять вклинился Синеусов. — Без сомнения, в рамках закона вы имеете права предпринимать любые действия. Однако должен вас ещё раз предупредить…

— Да-да, я знаю, — перебил Михаил. — Ваши шавки вцепятся мне в бока, если я хоть пальцем трону этого сопляка.

— И мою семью, — добавил я.

— Совершенно верно, — согласился Синеусов. — Ваша агрессия может привести к тяжёлым последствиям для вас самого и вашей семьи. Дело попахивает государственной изменой.

— Какой ещё государственной изменой⁈ — нахмурился Михаила. — Не надо вот этого! Я верен императору, и не потерплю сей гнусной лжи в отношении своей персоны!

— Тогда докажите на деле свою верность. От вас требуется не так уж и много. Всего лишь соблюдать закон.

— Да, я это уже давно твержу, — добавил я уже не столь миролюбивым тоном, как прежде. — Помиримся и забудем друг друга. Так сложно? Ты не трогаешь меня, я — тебя. Просто не лезь под руку. А насчёт наследства можешь завещание написать, если так не хочешь, чтобы мне что-то досталось. Вообще не понимаю, в чём проблема?

Михаил посмотрел на меня, потом на Синеусова.

— Так, значит? Ну ладно… Ладно. Считайте, вы победили, господа, — отец взял со стола бумаги и сложил в папку. — Я не трогаю тебя, ты — меня. На этом и остановимся. Но никто не имеет права помешать мне обратиться в суд. И я добьюсь справедливости.

Я вопросительно посмотрел на агента, тот кивнул. Похоже, его такой ответ Михаила устроил, и меня — тоже.

— Буду надеяться, на этот раз ты, отец, своё слово сдержишь, — проговорил я.

— Интересно, а когда это я своего слова не держал? — успокоившийся было Михаил, снова возмутился.

— Ты дал мне слово, что оставишь нас в покое, и на следующий же день подослал убийц, — напомнил я.

— Я сказал, что вы со Светой можете жить вместе. Большего я тебе не обещал, не надо говорить того, чего не было! Или обвинить меня во лжи хочешь?

Публичное обвинение во лжи Михаил мог счесть оскорблением, но вряд ли он вызывал бы меня на поединок, ведь близкие родственники не дерутся на дуэлях. Я собирался что-то ответить, но Синеусов жестом остановил меня.

— Господа, давайте не будем ссориться, — проговорил он. — Мы пришли к некому решению, предлагаю на этом остановиться.

— Согласен, — сказал я.

— Да будет так! — подтвердил Михаил.

— А теперь пожмите друг другу руки, — потребовал Синеусов.

Мы с Михаилом встали из-за стола, обменялись рукопожатием, после чего папаша попрощался и ушёл.

— Надеюсь, он не перейдёт вновь черту, — проговорил я, когда мы с Синеусовым остались наедине.

— Не волнуйтесь, Алексей Михайлович, — успокаивающим тоном проговорил агент. — На счёт отца вы можете не волноваться. Он больше не доставит вам проблем.

— Не похоже, что он вас сильно боится.

— Ваш отец пытается не показать свой страх, маскируя его агрессией и упрямством, но он не дурак. По крайней мере, не настолько он глуп, чтобы не понимать последствия своих поступков. Можете забыть о нём, если, конечно, вас не связывают некие родственные чувства.

— После всего, что было? Нет, — усмехнулся я.

* * *

Александр Сергеевич Озёров расхаживал по кабинету и нервно посматривал на лежащий на рабочем столе радиотелефон. Сегодня был знаменательный день: у Михаила состоялась встреча с собственным сыном, с которым он воевал последние месяцы из-за сбежавшей дочери. Брат никак не мог отделаться от идеи поквитаться с Алексеем за то, что тот ушёл из семьи и увёл Светлану. Мешали старые обиды в отношении матери ребят, хотя та давно отправилась в мир иной.

И за эти обиды Михаил уже давно отыгрывался на Алексее и Светлане, которые, как считал Александр, не заслужили такого отношения. Он не раз пытался поговорить на эту тему с братом, но тот лишь огрызался, мол, не лезь не в свои дела. Михаил не отличался тактичностью даже с родственниками. Он привык властвовать единолично, а других ни во что не ставил, в том числе родного брата, который также являлся начальником службы безопасности.

Последние решения Михаила казались Александру не самыми разумными. Бессмысленное противостояние с собственными сыном стоило роду нескольких десятков охранников. Ещё и Ерофей погиб — сын Александра. И всё из-за глупого упрямства Михаила. Это он втянул Ерофея в свои дурацкие интриги, и самое отвратительное, что тому даже понравилось. Посчитал себя важной персоной. Вот и доигрался. Алексея Озёрова было бессмысленно винить: он защищал себя и своих близких. Ответственность лежала на том, кто послал людей на верную смерть.

Противостояние отца и сына закончилось ничем, хотя Александр не был уверен, что оно закончилось. Судя по всему, Михаил не сильно испугался вмешательства СТД Е. И. В, а вот Александр после разговора с одним из сотрудников осознал всю щекотливость положения, в котором оказался род Озёровых, и те последствия, которые грозят семье, если Михаил не остановится.

Александр и сам мог оказаться во всё это втянут (да он и так уже был втянут по уши), лишь из-за того, что возглавлял службу безопасности рода и выполнял приказы своего упрямого братца. А Александру это не нравилось: во многом он был несогласен с политикой Михаила, если, конечно, его импульсивные, часто необдуманные решения можно назвать «политикой».

Сегодня был знаменательный день, однако вовсе не потому, что Михаил заключил перемирие с Алексеем.

Михаил полетел в Александровск на переговоры. Нейтральная территория была выбрана специально, чтобы ни одна из сторон не смогла притащить с собой кучу охраны. Тем не менее, кое-кто всё-таки отправил туда людей с определённой целью.

Сейчас минивэн Михаила как раз едет в аэропорт. Водитель под предлогом, что на главной трассе пробка, свернёт на менее оживлённую дорогу, и когда доберётся до назначенного места, там случится то, что должно.

Раздался звонок. Александр взял трубку. Звонили по зашифрованной линии.

— Алло, Александр Озёров слушает.

— Говорит «Ястреб». Дело сделано.

— Понял тебя «Ястреб». Проблем не возникло?

— Никаких проблем. Всё исполнено в точном соответствии с планом. Объект сопротивлялся недолго.

— Молодцы. Возвращайтесь.

— Понял вас. Возвращаемся.

Александр положил трубку.

Вот всё и закончилось. Когда минивэн Михаила подъехал в условленное место, его атаковали несколько охранников, устроивших засаду. Вначале они поразили машину из противотанкового гранатомёта. Кумулятивные снаряды запросто могли убить Михаила. Но, вероятно, тот выжил, и тогда в дело вступили владеющие с магией и рубрумитовыми пулями. Михаил погиб. Водителя же пришлось ранить, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что нападение подстроили враги.

Разумеется, семья обратится прежде всего к Александру, чтобы тот расследовал гибель брата, и Александр займётся этим со всем усердием. К счастью, у Михаила имелось много недругов среди местной аристократии, и всегда можно обвинить одного из них — того, кого будет выгоднее всего. Возможно, даже Алексея, почему нет? Впрочем, его лучше обходить стороной за версту: ему служба тайных дел покровительствует. Или осторожно дать информацию, что от Михаила избавилась сама СТД — против них уж точно никто не попрёт.

А чтобы у Алексея не было никаких претензий к своей бывшей семье, можно ему и часть отцовских сбережений отдать. В конце концов, они с сестрой тоже имеют на это право после всего, что им пришлось терпеть. И оставить их, наконец в покое. Пусть живут собственной жизнью и не суют нос в дела своего бывшего рода. Не нужны они здесь, как и всякие бесполезные конфликты на пустом месте.

Правда, Александру теперь придётся работать не на брата, а на его Виктора — старшего отпрыска Михаила, но это, наоборот, хорошо. Парень молод, немного наивен, и его мнением легко манипулировать. Вот с Ириной предстоит пободаться — это да. Хитрая стерва. Но впервой, что ли? Александр был уверен, что справится.

* * *

В Омск я полетел самолётом на следующий же день. В Первосибирске мне делать было нечего, поэтому решил пожить пока тут. Оля уехала, остались Света и Лера. Они обитали на съёмной квартире, ожидая окончания ремонта в нашем новом особняке, и я поселился с ними.

А буквально дня через три на мой адрес в Первосибирске пришло письмо из Нижнего Новгорода. Подумав, что речь идёт об очередном судебном извещении, я попросил Гавилова открыть его, и тот исполнил мою просьбу.

Отправителем оказался личный секретарь Михаила Озёрова. Он сообщал, что мой отец погиб при невыясненных обстоятельствах, и нам со Светой, как одним из младших отпрысков полагается небольшая часть сбережений и акций нашего родителя. Речь, разумеется, не шла о компаниях и недвижимости, но сумма всё равно оказалась солидная.

Меня удивил данный факт. Слишком уж загадочной выглядела смерть Михаила. Здоровье подвело? Кто-то из врагов избавился? Служба тайных дел поработала? Я был в замешательстве. Даже позвонил Синеусову и поинтересовался, что тот думает о гибели моего отца.

— Алексей Михайлович, ни о чём не беспокойтесь, — сказал агент. — У вашего отца было много врагов. Наверняка, некоторые жаждали его смерти. Этим займётся полиция. А вам волноваться не о чем, дела вашего бывшего рода вас больше не касаются.

Синеусов словно не удивился такому исходу, и я подумал, уж не СТД ли решило прихлопнуть папашу, усомнившись в его надёжности и адекватности? В любом случае, мне это лишь на руку.

Чувствовал ли я облегчение после случившегося? Возможно. Хотя, скорее безразличие. Почему-то думалось, что Михаил и так больше не станет создавать мне проблемы. Не хотелось, конечно, опять по судам мотаться — бесполезная морока, лишняя трата времени и денег. Поэтому я радовался, что всего этого теперь не будет. Одно знал точно: мне ни капли не жаль князя Озёрова. Сволочью он был той ещё — за обе жизни я таких не видел. Главное, чтобы его семейка не продолжила доставать меня по «старой доброй традиции».

Ну и любопытство мучило: что же случилось? Кто избавился от Михаила Озёрова? Кажется, на этот вопрос вряд ли удастся получить ответ.

В начале августа из области тьмы вернулась Вероника, и мне пришлось ехать в Первосибирск, чтобы встретиться с ней.

Глава 16

Чтобы обсудить наши совместные планы, мы с Вероникой встретились в ресторане вдвоём, без её дочери. Разумеется, первым делом я расспросил о том, что происходит в областях тьмы. Мне было чертовски интересно, как продвигается наступление на других участках фронта, официальные сводки с которых выглядели крайне скудно и не отражали полную картину происходящего.

Вероника подтвердила мои догадки, что дела там несколько хуже, чем в Усть-Катайгинске. Так, на участке, где действовал её батальон, последние месяцы продвижение застопорилось. С одной стороны виной тому была непроходимая местность: сплошные тайга или болота и никаких населённых пунктов. С другой стороны, тенебрисы не ослабляли натиск, из-за чего почти каждую неделю случалась серьёзная бойня. Людей гибло много. Существа, естественно, тоже истреблялись в огромных количествах, но какой от этого прок, если невозможно добраться до бездн, откуда эти твари лезут?

Батальоны несли постоянные потери, в том числе от отравления дыханием бездны, а теперь ещё и какая-то эпидемия вспыхнула. Владеющие переносили её без последствий, а вот простые солдата нередко попадали в госпиталь, а иногда и умирали. В общем, человеческой армии приходилось несладко.

Намечались и кое-какие перемены. На севере вовсю шло строительство новой линии обороны. Свой замысел командование пока не раскрывало, однако возведение крепостей могло говорить о том, что на данном участке дальнейшее движение не планируется. Многие считали, это правильным, дескать, зачем лезть в болота, когда во власти тьмы находится ещё столько крупных городов? Были и недовольные. Ходили слухи, что подразделения перебрасывают южнее.

Батальон Вероники после очередной бойни, в ходе которой выкосило четверть личного состава, отправили в тыл на отдых, а саму Веронику — в отпуск. Он мог плавно перетечь в увольнение из пограничных войск, но Вероника пока не была уверена, надо ли ей уходить из армии.

— Я бы уволилась, — сказала она, — но я пока не знаю, как у тебя сложатся отношения с моей дочерью. Помнишь, ведь, на что мы договаривались?

— Да, естественно, и я готов выполнить свою часть сделки.

— Сделки, — Вероника хмыкнула и отпила вина из стоящего перед ней бокала. — В тебе я не сомневаюсь, я не уверена в Марине.

— Думаешь, откажется?

— Она может и отказаться. Тогда придётся оставить нашу идею. Извини, не хочу кривотолков и косых взглядов. Сотрудничать мы будем только в том случае, если породнимся. А сама я против замужества — ты знаешь.

— Знаю. Но неужели согласие Марины — такая большая проблема? Ты — мать, ты можешь убедить её, надавить.

Вероника тихо рассмеялась:

— Ты плохо её знаешь. Она в гробу видала мои наставления. Марина и раньше была себе на уме, а сейчас, когда я отсутствую месяцами, мы с ней стали почти чужими. К тому же она уже совершеннолетняя, и я не могу принуждать её.

— Значит, ты ей ещё не сказала?

— Ещё нет. Сообщу сегодня вечером, а завтра дам тебе ответ. И будем дальше думать. Я-то, конечно, со своей стороны все доводы пущу в ход… — Вероника опять пригубила вина. Это был уже второй бокал. Мне показалось, она стала больше пить. — А ты-то как поживаешь? Давно в отпуске?

— Давно, только не думай, что я тут прохлаждаюсь. Нам тенебрисы целый месяц покоя не давали. Губернатор даже ополчение собрал, чтобы остановить их.

— Мне уж Марина рассказала, что тут происходило. Всё самое интересное без меня закончилось. Опоздала, — шутливо произнесла Вероника. — Ещё в новостях писали, будто какие-то огромные монстры возле границы появлялись.

— Появлялись, но ненадолго. Мы о них позаботились.

Вероника до сих пор мало что знала о недавних событиях близ Первосибирска. Она прибыла лишь вчера днём и ничего толком выяснить не успела. Однако про повелителей тьмы уже давно писали в прессе, поэтому вся империя была в курсе, какие твари обитают в глубинах тёмных областей.

Пришлось рассказать также о том, что я теперь живу в Омске, поскольку за мной охотятся тенебрисы. Поэтому близ границы мне долго оставаться нельзя, и Марине, если мы поженимся, вероятно, придётся уехать из Первосибирска. Впрочем, об этом пока рано было рассуждать.

Марина пригласила меня завтра к себе в гости, и в назначенное время я прибыл в особняк Жуковских. Как и прошлый раз, мы сидели на втором этаже в столовой с эркером, смотрящим на заросший сад. Обедали и общались. Вероника оделась по-простому в брюки и блузку, а вот её дочь нарядилась в платье — довольно короткое выше колен, и обтягивающее.

Вначале, как и полагается, мы перебросились парой слов на отвлечённые темы. Первой, что интересно, о делах заговорила Марина.

— Итак, мама, мы здесь собрались не для того, чтобы болтать о моей учёбе или о вашей службе, правильно я понимаю? — в голосе её чувствовался лёгкий сарказм.

— Смотрю, тебе невтерпёж, — Вероника тоже не осталась в долгу. — Верно, не для этого. Ты сама уже всё знаешь. И раз уж заговорила об этом, давайте не будем ходить вокруг да около. Мы с Алексеем обсудили ситуацию и решили, что ваша партия могла бы принести пользу обоим нашим семьям.

— Именно, — подтвердил я. — И сразу могу сказать, что не имею ничего против помолвки.

— Ясно. Ну что ж, этого следовало ожидать. Тогда позволь один вопрос, Алексей. Я могу понять, какая моей матушке польза: это и деньги, и отношения без всяких обязательств…

— Марина, — строго одёрнула Вероника свою дочь, поскольку та совсем вышла за рамки приличной беседы. — Следи за языком.

— А что, я не права? — Марина направила на мать скучающий взгляд. — Чего стесняться-то? Все свои. Нам же надо прояснить все моменты, раз уж собираемся заключать союз по расчёту. Тогда давайте говорить начистоту.

— Пускай говорит, — сказал я. — Я же должен выслушать свою потенциальную невесту.

— Так вот, — продолжала Марина, — я могу понять, какая выгода у моей матушки. Но какая, Алексей, твоя выгода?

— Значит, тебя моя выгода интересует? И ты хочешь говорить начистоту. Хорошо, да будет так. Во-первых, мы с твоей мамой вместе служили, и я ей в некоторой степени доверяю, по крайней мере, больше, чем человеку с улицы. Я хочу взять её на работу, но Марина согласится на это лишь в том случае, если мы породнимся.

— Вот оно как, оказывается? — Марина удивилась, приподняла брови и посмотрела на Веронику, а та лишь улыбнулась и пожала плечами.

— А во-вторых, мне нужен наследник. А ты знаешь, что шанс появления отпрыска мужского пола не слишком большой.

— Ну тут уж ничего обещать не могу.

— Понимаю. Плюс ко всем ты мне нравишься… в определённой степени. Так что не вижу проблем заключить союз.

— В определённо степени? — Марина снова приподняла брови.

— Я пока плохо тебя знаю, твой характер, — пояснил я.

— Понятно. Видите ли, я, конечно, рада, что вы нашли друг друга и строите некое взаимовыгодное партнёрство, но это и меня тоже касается. Я не могу сразу дать ответ. Мне нужно время подумать.

— Как будто тебе не хватило полдня, — с нескрываемым раздражением произнесла Вероника, которой, наверное, уже изрядно надоело непослушание дочери. — Тебе бы следовало поторопиться, поскольку Алексей скоро уезжает на границу, и было бы неплохо организовать помолвку до отъезда.

— Прости, матушка, но помолвка — не то дело, с которым стоит торопиться, — Марина, как будто, ещё сильнее пыталась разозлить мать.

— Совершенно верно, — я притворился, как будто подыгрываю Марине. — Ты весьма рассудительна, Марина. Уважаю в людях такое качество. Однако у меня есть идея. Мы могли бы встретиться наедине и постараться поближе узнать друг друга. Устроить, что называется, свидание. Возможно, это тебе поможет определиться. Как смотришь на такое? Например, завтра?

— Хорошая идея, — Веронике тоже понравилось моё предложение. — Сходите куда-нибудь, пообщайтесь, поешьте… я не знаю, мороженого, посмотрите кино, и решите меж собой. Ты же, Марина, такая самостоятельная, смотрю, стала в последнее время.

— Просто я не сторонница старых порядков, — язвительно заметила Марина. — Поэтому, да, прежде чем вступать в брак, неплохо было бы узнать друг друга.

— Я это уже прекрасно поняла, — Вероника закатила глаза, мол, что взять с этой непослушной девчонки.

— Завтра воскресенье, и я так понимаю, ты, Марина, свободна весь день? — уточнил я.

— Совершенно верно. Можно и сходить куда-нибудь. Я не против интересно провести время.

— Тогда пообедаем, а потом погуляем. Я выберу место и тебе вечером позвоню.

Я не хотел затягивать с данным женитьбой. Если Марина согласится, тогда свадьбу желательно отпраздновать до моего отъезда, а если нет, так не буду морочить себе голову и переключусь на другие вопросы. Дел у меня хватало: вон, шахта строится, завод развивается. Без контроля оставлять процессы нельзя.

* * *

— Боже мой, что с тобой случилось? — возмутилась Вероника, стоило ей оказаться с дочерью наедине. — Я тебя просто не узнаю. Какой же у тебя противный нрав стал за время моего отсутствия!

— Совсем ты дочь запустила, без воспитания оставила. Уехала на свою границу, и забыла обо всём на свете, — язвительно парировала Марина.

— Между прочим, я деньги зарабатываю, на который ты живёшь и учишься, так что имей хоть немного уважения. И ты совершенно разучилась вести себя на людях. Ты меня позоришь. Знаешь, я часто прощала тебе разные вольности, но иногда это переходит все границы! Куда это годится?

— А ты пытаешься всучить меня своему любовнику, но я же не спрашиваю «куда это годится», — с оскорбительной невозмутимостью произнесла дочь.

— Ты откуда это вообще вязала? Что за речи? Кто тебе сказал?

— Не делай вид, что между вами ничего нет, и не держи меня за дурочку. Я всё прекрасно вижу, мне даже говорить не надо.

— Какая ты у меня проницательная, — усмехнулась Вероника. — Впрочем, это не имеет значения. Тебе уже пора подумывать о помолвке, а то и вовсе о женитьбе. Я тоже всё прекрасно вижу и не хочу, чтобы ты залетела непонятно от кого, и чтобы потом от тебя все приличные семьи шарахались.

— Мама! За кого ты меня принимаешь?

— Не придуривайся. Я знаю, что ты с кем-то встречаешься. Так вот, это пора прекращать.

— Да ни с кем я не встречаюсь! Было раньше, но с этим козлом я рассталась два месяца назад.

— Неважно. Алексей — перспективный молодой человек, гвардейский офицер, при деньгах. Скоро к нему очередь выстроится из родителей, желающих сосватать своих дочерей. Нам очень повезло, что выпал такой шанс. Пожалуйста, не профукай его.

Марина презрительно фыркнул.

— Да что с тобой не так? — нахмурилась Вероника. — В конце концов, разве Алексей тебе не нравится?

— Ну… в определённой степени.

* * *

Вечером ко мне заехала Катя. Я был ужасно рад её видеть, поскольку мы давно не проводили время вместе. Последний раз встречались недели две назад. Я тогда жил в Первосибирске, и она иногда навещала меня вечером.

Это было для неё несложно, ведь работала Катя рядом — на моей базе. Последнее время она и ещё одна женщина из охраны занимались снабжением. Прежде не было людей, кто заведовал бы данным вопросом, а теперь появились, и отныне мне не требовалось лично ездить на базу и смотреть, чего не хватает и что надо докупить.

Правда, Катя скучала по «серьёзной» работе, и я разрешил иногда выезжать ей вместе с другими охранниками на задания. И перед моим отъездом в Омск она как раз отправилась в Юргу, где в имении одного из моих клиентов возникли проблемы с тенебрисами.

Сегодня Катя как раз рассказала мне, как всё прошло, пока мы сидели и ужинали вместе. А после ужина отправились на второй этаж смотреть кино и заниматься другими приятными вещами.

С Мариной мы встретились в воскресенье днём в одном из ресторанчиков недалеко от их с Вероникой особняка. Марина без лишних вступлений стала расспрашивать меня обо всём подряд: чем я занимаюсь помимо службы в гвардии, где мы будем жить, сколько у меня жён и сколько ещё планируется, какие будут к ней требования, какие в моей семье правила, обычаи и прочее. Я тоже расспросил Марину о некоторых личных вещах, и её ответ меня удовлетворил.

— Кстати, я знаю, что ты любишь ходить по некоторым злачным местам, где аристократами не следует появляться, — сказал я. — Одно из условия: без меня подобные заведения не посещать.

— Даже с подругами?

— Даже с подругами. Ходи в аристократические клубы — это пожалуйста. А на дискотеки — нет.

Марина пожала плечами:

— Нестрашно. Этим можно и пожертвовать.

— Не хочу, чтобы ты напортачила так, чтобы на репутацию моей семьи легла тень. Однако вместе мы всё равно можем иногда сходить, куда ты хочешь.

— Договорились. Одна проблема, ты слишком редко приезжаешь.

— Сейчас — да. Но, надеюсь, в будущем график стабилизируется.

— Понятно. Значит, не успеем надоесть друг другу. Тоже положительный момент.

После ресторана мы погуляли в ближайшем сквере, а потом Марина заявила:

— Ну так что, куда поедем дальше?

— А у тебя есть какие-то планы?

— Разумеется. Мы могли бы поехать в гостиницу, снять номер на двоих.

— Так сразу?

— А что? Ты как будто против.

— Вовсе нет. Просто не ожидал… на первом свидании.

— Во-первых, на третьем, а во-вторых, я должна тебя узнать… с разных сторон, прежде чем решу навсегда связать с тобой жизнь. Тебе-то, может, и всё равно, а мне — затворницей сидеть до конца своих дней.

— Затворницей? Ты преувеличиваешь.

— Нисколько. Поэтому приходится ответственно подходить к выбору своей судьбы. Ну так что, поехали?

— Поехали.

С одной стороны, характер у Марины был своенравный. Она знала, чего хочет, и не собиралась пренебрегать собственными интересами. С другой — мне понравился её деловой, прагматичный подход. С такими людьми всегда можно договориться. Хуже, когда человеком управляют эмоции.

Мы с Мариной отправились в гостиницу и пробыли там до позднего вечера. Уже ночью я завёз её домой, а на следующий день мне позвонила Вероника и сказала, что дочь дала согласие.

Между тем, до окончания отпуска осталось чуть больше недели, и со свадьбой следовало поторопиться. Что и сделали. Сыграли её в субботу с минимальными приготовлениями. Гостей явилось не так уж и много: несколько родственников Вероники, мои доверенные люди из охраны и друзья, коих можно было по пальцам сосчитать. Был среди них и Андрюха Коптев, обрадованный возможностью поразвлечься. Приглашения я, конечно, разослал всем, кому требовал этикет, однако из-за слишком коротких сроков, большинство отказалось.

Параллельно со свадьбой пришлось обучать Веронику новой работе. Наконец-то мне удалось разделить боевое подразделение охраны и службу безопасности. Первой теперь управляла Вероника, второй — Сатир. В подчинение себе он забрал восемнадцать, по ему мнению, наиболее надёжных сотрудников. Наконец-то, Фёдор вздохнул с облегчением, избавившись от кучи лишних обязанностей. А то он и сам не раз говорил, что задолбался заниматься всем подряд.

Правда, я не успел ни насладиться совместной жизнью с новой женой, ни ввести Веронику в курс дела, поскольку через два дня закончился отпуск, и мне пришлось срочно отправляться на базу в Томск. Марина же осталась жить в моём особняке в Первосибирске. Теперь она в перерыве между учёбой присматривала там за хозяйством и слугами.

* * *

На базе под Томском находились два гвардейских батальона. В бой их пока не посылали, да и вообще ходили слухи, что император скоро сменит направление главного удара. Правда, официально никакой информации не поступало. Поэтому оставалось только гадать, куда нас перебросят осенью, и участвовать в учениях, которые командование проводило регулярно. Ко мне же опять пристали ребята из исследовательского центра и принялись усердно изучать мои способности. Не раз я ездил с ним на полигон и показывал, что умею.

В выходные мы с офицерами ходили в увольнение и развлекались в Томске, а я пару раз даже сумел вырваться домой и провести воскресенье в Первосибирске, где жила моя вторая супруга. Ехать было всего три часа, и я не мог не воспользоваться такой возможностью.

Первый раз мы с Мариной отправились в аристократический клуб, где встретились с Андрюхой Коптевым и другими нашими общими знакомыми и отметили свадьбу в неформальной обстановке. Второй раз провели выходной дома, погуляли по саду. Марине понравился пруд, правда, она сказала, что неплохо было бы сделать дорожки вдоль берега, поскольку тут всё заросло рогозом и кустарником.

Впрочем, на боевые задания нашим батальонам тоже посылали. Пока я торчал в Томске, неподалёку дважды появлялись крупные стаи. Здесь граница пролегала ещё ближе к городу, чем у нас, поэтому активизация тенебрисов несла значительно большую угрозу мирному населению. Тем не менее гвардия легко справилась оба раза. Мелких монстров, как всегда, было много, а вот крупных пока сюда не совалось.

Правда, меня не оставляла в покое мысль, что виновником вторжений был я, точнее, моё присутствие рядом с рубежом. Новые повелители пока не давали о себе знать, но столько существ не могло оказаться здесь просто так без всякой причины, тем более раньше — я узнавал — ничего подобного в окрестностях Томска не наблюдалось.

С интернетом на базе был полный порядок, и все имели доступ к новостям и прочей информации. Многие регулярно почитывали о том, что происходит в стране и мир. И в один прекрасный день по всему батальону разлетелась весть о череде арестов аристократов из крупных и влиятельных родов по обвинению в государственной измене.

Среди арестованных звучали такие фамилии, как Морозовы, Трубецкие, Неклюдовы и даже Орловы. Для всех такой поворот событий стал сюрпризом — для всех, кроме меня.

Разумеется, я тоже не думал, что это произойдёт именно сейчас, но, как минимум, был в курсе дворцовой интриги и предполагал нечто подобное. Похоже, служба тайных дел раскрутила парней, организовавших на меня покушение, и вышли на сеть заговорщиков более высокого порядка. Разумеется, подробности дела не оглашались, но я и так догадывался.

Особенно сильно эти события огорчали и, наверное, даже пугали служивших в гвардии родственников опальных родов, как, например, моего старого знакомого, лейтенант Орлова, командовавшего сейчас тактической группой в другой роте.

Как-то раз мы с ним, капитаном Воронцовым и ещё несколькими офицерами из нашего батальона сидели в выходной день в баре, пили и общались. Речь зашла о заговоре. Старший лейтенант Скрябин заметил, что среди арестованных есть два князя Орлова, и спросил, кем они приходятся нашему лейтенанту, на что последний отреагировал довольно резко.

— Вы на что намекаете, господин старший лейтенант? Пусть эти князья и принадлежат моему роду, их дела меня не касаются. Или вы усомнились в моей верности государю?

— Простите, господин Орлов, если затронул болезненную для вас тему, — пошёл на попятную Скрябин, желая замять конфликт. — Это просто моё праздное любопытство. Если хотите, не буду касаться данного вопроса.

— Благодарю, господин старший лейтенант. Будьте так любезны.

Тем не менее, было видно, что Орлову не по себе от того, что происходят с его роднёй.

Близилась середина сентября. После месяца службы меня ждал очередной месячный отпуск, что не могло не радовать. Владимир Скавронский должен был вернуться домой в тех же числах, а это значило, что мы с Олей отпразднуем свадьбу. Также нам со Светой следовало съездить в Нижний Новгород и получить наследство, оставленное внезапно погибшим папашей.

А помимо всего прочего к середине сентября в моём омском особняке планировалось завершить ремонт. Оставались ещё фасад и ландшафтные работы, но с ними я решил повременить, поскольку деньги нужны были для строительства шахты. Но Омск я всё же хотел посетить, чтобы собственными глазами увидеть результат.

Было двенадцатое сентября. Рано утром нас подняли по тревоге. В полном боевом облачении мы построились на плацу. Все думали, что к городу снова подобрались тренебрисы, и нас отправят их ликвидировать. По крайней мере, предыдущие разы, когда они появлялись, происходило всё точно так же. Вот только сейчас все офицеры хранили молчание, и это выглядело подозрительно.

Когда на вертолётную площадку стали приземляться винтокрылые машины, мы поняли, что отправиться предстоит куда-то далеко и однозначно не в область тьмы. Глядя в иллюминатор, я определил, что летим на север.

Я оказался в одном вертолёте вместе с офицерами всех рот девятого батальона. Сидел рядом с Воронцовым в. По-прежнему, командование хранило молчание о цели нашего пути. Возможно, очередные учения, или где-то на севере тёмные прорвали границу — я терялся в догадках.

— Так куда нас везут? — крикнул я капитану сквозь рокот винтов. — Не похоже на учения. Какие-то проблемы с тёмными?

— Не с тёмными, — ответил Воронцов, который с самого утра имел мрачный вид. — Хуже. Шестой и седьмой гвардейские батальоны подняли бунт.

— И мы будем их усмирять?

— Похоже на то.

Глава 17

Вертолёты летали весь день, перебрасывая людей, продовольствие и боеприпасы на север, где случилось восстание двух гвардейских батальонов. Было похоже на подготовку к боевым действиям, хотя офицеры по-прежнему ничего конкретного не говорил. Капитан Воронцов подробностей происшествия не знал или просто делал вид, что не знает, чтобы не отвечать на постоянные вопросы.

Место, где нас высадили, я узнал. Это были предместья Гордеевска. Гвардия сразу же перерезала ведущую в город трассу, установив блокпост. Командование расположилось в управлении небольшого завода, растянувшегося возле дороги, а остальные продолжали торчать на улице. Никто не понимал, что происходит. Кто-то сказал, что повстанцы захватили Гордеевск, и эта весть сразу же разлетелась по всему подразделению.

Как назло ещё и дождь начался. Защищались от льющейся с неба воды кто чем мог, в основном с помощью магии. А после обеда нас отправили на то же предприятие, но только не в контору, а в цеха. Здесь и пришлось обустраиваться.

Тут подполковник Апраксин объяснил, наконец, всему личному составу, зачем нас пригнали в эти края.

Случилось восстание. Офицеры шестого и седьмого батальона взбунтовались против императора, покинули свои позиции и захватили ближайший губернский центр — Гордеевск, взяв в плен главу одного из местных родов, чтобы остальная аристократия не сопротивлялась. Повстанцы заняли городскую управу и дворец генерал-губернатора. Нам же командование поставило задачу выбить их оттуда. В идеале нам должны были помогать губернская гвардия и охраной местных князей, но те могли отказаться, чтобы не подвергать опасности жизнь заложников.

Зачем повстанцы это сделали, какова была их цель — ничего этого нам не объяснили. Я тоже плохо понимал, чего они хотят добиться, но подозревал, что данный шаг как-то связан с арестами в Москве.

Ближе к вечеру меня позвали в штаб. Тот находился на верхнем этаже заводского управления в просторном кабинете, похожем на директорский.

Полковник Романова была уже тут, восседала за рабочим столом во вращающемся кожаном кресле. На её лице читалось нервное напряжение. Я не привык её видеть в таком состоянии. Чувствовалось, что произошедшее стало для неё серьёзным потрясением.

Напротив стола как раз стоял небольшой кожаный диван. Марина Сергеевна велела присаживаться, а сама жадно отпила воду из стакана.

— Слушайте, Алексей, — обратилась она ко мне по имени, — вы знаете в общих чертах, что случилось, поэтому не буду повторять. У нас большие проблемы. Два батальона владеющих, пусть и в неполном составе могут такого натворить, что потом долго разгребать придётся. Не говорю уж о том, что раскол в гвардии — это само по себе ужасно. Не знаю, чем всё закончится. Надеюсь, информация не просочится в прессу, — Романова снова выпила воды, словно её мучила сильная жажда.

— Где Дмитрий Павлович? — спросил я.

— Дмитрий Павлович уже летит сюда, но сомневаюсь, что его присутствие что-то изменит. А вот вы можете. В эти сложные времена нам всем необходимо сплотиться, чтобы защитить отечество от никому ненужного раскола.

— Объясните, в чём причина восстания? Это связано с арестами?

— Да, именно. Спецслужбам удалось выйти на организаторов готовящегося заговора. Многие были арестованы. Последнюю неделю вся пресса из-за этого на ушах стоит. Заговорщики планировали, что шестой и седьмой батальоны поддержат нового императора после свержения Александра. Там у них больше всего единомышленников. Что, собственно, и произошло. Шестой батальон возглавляет подполковник Трубецкой, седьмой — подполковник Печорский. Они знают, что с заговором покончено и что их всех ждёт арест, поэтому пойдут до конца, им терять нечего. Они взяли заложников — семью некого господина Сафонова и местного генерал-губернатора. Трубецкой и Печорский рассчитывают, что благодаря этому губернская гвардия и охрана Сафоновых не выступит против них.

— Артура Сафонова? — переспросил я.

— Да, кажется, так его зовут. Владелец местной нефтяной компании.

— Знаю. Это мой тесть.

— Да неужели? Получается, что ваш родственник в беде.

— Надеюсь, он не вступил в сговор с повстанцами?

— У меня есть информация, что он — заложниках. Больше ничего.

— А что от меня требуется? Вы же не просто так меня сюда позвали.

Марина Сергеевна устало потёрла лоб:

— Алексей, я очень надеюсь, что вы с нами и с государем. Мне приходится полагаться на вас. Всем нам приходится. Возможно, от вас зависит судьба империи.

— Мария Сергеевна, не преувеличивайте и не драматизируйте. Кучка владеющих в этой дыре мало что способный изменить, поэтому никакая судьба империи от этого не зависит. Но на меня можете положиться. У меня нет интереса связываться с заговорщиками. Я даже не понимаю, из-за чего сыр-бор. Из-за споров, кто истинный император? По-моему, совершенно глупо. Скажите конкретно, что от меня требуется?

— Спасибо, Алексей, за то, что с нами. Его Величество будет вам признателен. Сперва необходимо разработать детальный план грядущей операции и определить, какова будет ваша роль. Вероятно, придётся штурмовать центральные кварталы. Печорский и Трубецкой без боя не сдадутся. Прольётся много крови, но, боюсь, другого выхода у нас нет.

Слова Романовой звучали жёстко, но в них чувствовалась внутренняя боль. Похоже, Марина Сергеевна принимала слишком близко к сердцу предательство соратников. А у меня мелькнула мысль, что можно попытаться обойтись малой кровью. Если я, используя свои способности, незаметно подберусь к Трубецкому и Печорскому и ликвидирую их, остальные повстанцы лишатся предводителей и могут сдаться.

Я представил, насколько кровавым будет столкновение между крупными подразделениями владеющих, и понял, почему Романова так расстроена. Погибнут лучшие воины империи. Вероятно, даже придётся остановить наступление в тёмных областях, что, конечно же, не есть хорошо. Я должен был устроить всё так, чтобы восстание закончилось быстро и с минимальными потерями. Тогда все вернутся к выполнению своих основных обязанностей, и мы не утратим свои достижения в областях тьмы.

— Скажите вот что, — попросил я. — Если Трубецкой и Печорский погибнут, что будут делать остальные? Насколько они принципиальны в данном вопросе?

Романова поджала губы и задумалась:

— Кто бы мог сказать, что будет. Наверняка, многие солдаты просто выполняют приказы, но есть вероятность, что им уже успели промыть мозги, и все они теперь считают Фёдора истинным императором.

— А если они всё-таки сдадутся, что их ждёт? Смерть?

— Тут уж всё зависит от воли императора. Они считают, что — да. Однако мне думается, Александр Павлович многих пощадит, если они сложат оружие и покаются в содеянном.

— Вы уверены, что восставшие не сдадутся? Может быть, получится их убедить?

— Сейчас сложно делать прогнозы. Мне бы хотелось выслушать ваши предложения?

— Мои? Вы хотите, чтобы я разработал план операции? Разве для этого у вас нет советников?

— У вас большая сила, Алексей, и во время планирования вас придётся учитывать как самостоятельную боевую единицу. Но только вы знаете в полной мере свои возможности. Поэтому я и подумала, будет разумно выслушать ваше мнение. Что конкретно вы могли бы сделать, для достижения победы?

Было похоже, на меня действительно возлагают большие надежды. Пожалуй, даже слишком большие. Уж не считает ли Романова, что я в одиночку воевать буду?

— Смотря, какую тактику вы изберёте, — проговорил я. — Если вы собираетесь открыто атаковать противника, я буду поддерживать ударные отряды на главном направлении, где соберутся самые сильные владеющие. Но есть другой вариант. Можно попытаться ликвидировать командиров восставших батальонов. И я склоняюсь именно к нему. Если всё получится, остальные могут сдаться.

— Ладно. И как именно вы собираетесь устранить Печорского и Трубецкого?

— Буду импровизировать. Если узнаю, где они находятся, попытаюсь незаметно подобраться и убить. Или наоборот, наведу шороху в тылу и выманю их. Надо подумать, что лучше. Но только сразу говорю, что не надо переоценивать мои силы: воевать в одиночку с двумя батальонами владеющих я вряд ли смогу.

— Я понимаю и не требую от вас невозможного. Вы нужны империи живым. Хорошо, мы с Дмитрием Павловичем обдумаем предложенные вами варианты. Спасибо, что вы с нами, Алексей. Ваша помощь будет достойно вознаграждена.

Я хотел было сказать, что не за награду это делаю, но подумал, зачем лишняя скромность? Награда мне не помешает. Но, конечно, моей основной мотивацией было продолжать уничтожать тенебрисов. Конфликты аристократии внутри страны могли положить конце всем благим начинаниям. А мне не хотелось, чтобы люди прекратили давить тёмных.

* * *

Серое сентябрьское небо висело над Гордеевском. Близился вечер. Ещё час — и начнёт темнеть.

В центре города толпились бронемашины. Тут были всякие: и колёсные «Носороги», и гусеничные «Титаны», и «Ониксы», и прочая техника. Складывалось впечатление, что взбунтовавшиеся гвардейцы забрали с собой автопарк какого-то механизированного полка. Главная площадь и несколько улиц вокруг были оцеплены, и все направления находились под прицелом пулемётов и автоматических пушек. Даже владеющему просто так не подойти, по крайней мере, обычному.

Я не видел для себя трудности в том, чтобы проникнуть в охраняемую часть города. Способность к перемещению, натренированная мной за последнее время, очень в этом помогла. Я забрался на крышу одного из домов за пределами оцепления и чёрным облаком перелетел на соседнее здание, оттуда — на следующее и так до тех пор, пока не оказался над центральной площадью.

Нападать пока не планировал. Это была всего лишь разведка. Следовало выяснить, какие силы противника находятся в городе и, самое главное, найти командиров восставших подразделений — подполковников Трубецкого и Печорского.

С крыши одной из пятиэтажек я осмотрел площадь. Тут находились фонтан, городское управление и ресторанчик, где мы ужинал в тот день, когда я впервые оказался в Гордеевске. Место это ничуть не изменилось с тех пор, если не считать бронемашин, которых здесь стояло полно. Пересчитав их все, я занёс информацию в блокнот. Народу тут и раньше было немного, а сейчас люди в штатском и вовсе появлялись редко. Зато солдаты в гвардейской полевой форме толклись повсюду: и рядом с рестораном, и возле крыльца здания городской управы, и возле тентованных военных грузовиков.

Впрочем, заметил я здесь не только гвардейцев, но и пограничников. Это могло означать, что бунтовщики переманили на свою сторону несколько обычных подразделений, что усложняло нашу задачу. Чем больше народу, тем более кровопролитной будет битва.

Мы и так оказались в незавидном положении. Город придётся штурмовать, что повлечёт большие потери, как среди наших подразделений, так и среди мирных жителей. Кроме того, нас слишком мало, чтобы окружить повстанцев, а если это не сделать, они, начав проигрывать, просто уйдут.

Однако, как мне казалось, у повстанцев весьма слабая идеологическая позиция. Скорее всего, половина гвардейцев, особенно рядовые и сержантский состав, вообще не понимаю, что делают и зачем. Не все готовы идти до конца, не все разделяют взгляды своих командиров. И если Трубецкого и Печорского ликвидировать, многие сразу же сдадутся. Именно так я считал и именно на этом настаивал сегодня утром на офицерском собрании, куда меня тоже позвали. Пообещал, что попытаюсь убрать обоих подполковников, но пока даже найти их не мог.

К сожалению, долго оставаться незамеченным мне не удалось, как бы старательно я ни прятался за коньком крыши. Дома были не настолько высокими, чтобы с земли никто не смог бы меня обнаружить. Какой-то боец внизу, кинув случайный взгляд на мою пятиэтажку, обратил внимание остальных солдат, с которыми беседовал, на человека на крыше. Я не стал дожидаться, пока они поймут, что за ними следят, и спрыгнул во двор, где никого не было.

Переместился через двор, вышел на улицу. Я был в штатском — джинсах, олимпийке и кепке, надвинутой на глаза, и ничем не отличался от большинства городской молодёжи. Поэтому стоящая на улице рядом с «Носорогом» группа гвардейцев не обратила на меня ни малейшего внимания, когда я проходил мимо.

Одно дело сделано. Я запомнил основные позиции противника и записал количество обнаруженной бронетехники. Теперь надо узнать, где держат моего тестя Артура Сафонова. Есть вероятность, что — в его собственном особняке. Туда я и направился.

Хоть город был небольшим, но у меня ушло много времени, чтобы добраться до усадьбы Сафоновых. Уже стемнело, когда я увидел впереди жёлтые окна особняка. Также издали заметил броневик, притаившийся чёрной коробкой возле главных ворот, и часового. Значит, дом Сафоновых тоже оккупировали. В любом случае, мне придётся проникнуть на территорию и узнать, где прячут главу рода и других членов семьи. Повезёт, если здесь. Хотя я бы на их месте не стал бы держать заложников в собственном доме.

Мне не составило труда пробраться на территорию поместья — подобное я проворачивал не раз. Сад был огромный, а рядом с домом, кажется, находилось несколько камер — я ещё в прошлый раз заметил их, когда общался с Артуром Сафоновым. Наверняка, гвардейцы следят за территорией в реальном времени, поэтому следовало быть максимально осторожным.

Через главный вход я не пошёл. Обогнул дом по саду, держась на солидном расстоянии, и, заметив глухую стену, направился к ней. Дематериализовал её, проник внутрь. Оказался в тёмном помещении, похожем на большую кладовку, заваленную всем подряд. Кое-как добрался до двери, опрокинув то ли вёдра, то ли кастрюли, попавшиеся под ноги, сквозь дверь вышел в коридор и стал искать путь в покои членов семьи.

На верхнем этаже я услышал женские голоса, доносящиеся из комнаты. Зашёл в широкую распахнутую дверь в просторную гостиную и обнаружил двух женщин, играющих за столом в карты. На диване же у стены сидели две девушки. Одна вышивала, вторая — совсем ещё подросток — читала книгу. Все удивлённо уставились на меня.

Одна из играющих в карты женщин была постарше, лети пятидесяти, другая чуть помоложе. Обе — в свободных платьях, похожих на домашние. На запястьях красовались блокирующие браслеты. Значит, передо мной заложницы.

— Добрый вечер, дамы. Не помешал? — поздоровался я.

— Кто вы такой? — удивилась женщина, что постарше.

— Меня зовут Алексей Озёров. Скорее всего, вы обо мне слышали.

Женщины переглянулись.

— Алексей Озёров… Как мы могли о вас не слышать, — холодно произнесла старшая. — Меня зовут Наталья Сафонова, и я, кстати сказать, — мать Валерии.

— Очень приятно, — проговорил я учтиво, не показывая виду, что удивлён встречей со своей тёщей. — Жаль, что нам пришлось познакомиться при таких обстоятельствах.

— Как вы здесь оказались? Мы не ожидали вашего визита, — Наталья Сафонова по-прежнему вела себя холодно. Очевидно, в этом доме гостеприимства мне ждать не следовало.

— Знаете, я тоже не планировал идти к вам в гости, однако обстоятельства оказались сильнее меня. Город захватили повстанцы, мне стало известно, что главу рода держат в плену и, как я вижу, не его одного. Верные императору войска сейчас стоят под Гордеевском, готовые подавить восстание. Но если вас всех не освободить, боюсь, ваша охрана и губернская гвардия останутся в стороне, а нам не помешала бы помощь. Где ваш муж? — я протараторил всё это не одном дыхании, понимая, что времени мало.

— Так значит, вы — наш спаситель? Как это благородно с вашей стороны, — в голосе Сафоновой чувствовался сарказм. — Однако пришли вы, господин Озёров, не по адресу. Мужа здесь нет. Его увезли. Куда — не сказали. Придётся вам поискать в другом…

Не успела Наталья Сафонова закончить фразу, как со стороны лестницы послышались шаги и голоса. Сюда направлялось несколько человек. Видимо, я всё-таки попал на одну из камер.

— Где его искать? — торопливо спросил я.

— В другом месте. Не знаю, где, — отрезала старшая Сафонова. — Говорю же, сами сидим в неведении. Бегите. Сюда идут. Они не будут рады вашему визиты.

— Тогда спешу откланяться. Если что, меня здесь не было.

— Разумеется.

Не знаю, сколько гвардейцев охраняло особняка, но вряд ли так много, что я не смог бы их всех перебить. Однако пока у меня не было планов вступать в бой с повстанцами, тем более самого главного, Артура Сафонова, здесь не оказалось. И где его искать, никто не знал.

Я подошёл к ближайшей стене, дематериализовал её и спрыгнул вниз на улицу. Став облаком чёрного дыма, метнулся к каменной ограде, что виднелась за деревьями. Через пять минут я находился за пределами усадьбы.

Значит, Артура Сафонова держат в другом месте. Здесь только его семья. Не удивительно. А где его искать, мне не сказали. Не дали даже никаких зацепок, а без этого заниматься поисками смысла нет. Надо возвращаться к своим.

До завода, ставшего местом временного базирования двух гвардейских батальонов, я добрался к ночи, но никто из командования до сих пор не спал. Меня сразу же позвали на совещание, где присутствовали и Романова, и приехавший недавно великий князь Дмитрий Павлович, и ещё несколько штабных офицеров. Передал им информацию. Также сегодня в разведку ходили два мага воздуха, умевших становиться невидимыми. Они тоже добыли кое-какие данные. В целом общая картина прояснилось, можно было приступать к штурму.

— Эти негодяи должны ответить за свои преступления, — возмущался великий князь. — Его Величество требует подавить восстание в ближайшие дни. Если до этого времени никто не сдастся, пощады им не будет.

— А если сдадутся, ваше высочество? — поинтересовался один из штабных офицеров. — Что тогда с ними делать?

— Все, кто сдастся до начала штурма, получат помилование. Таково слово императора. Разумеется, это не касается зачинщиков. Их судьба решена. Однако пока я не вижу, чтобы кто-то спешил складывать оружие. Бунтари проявляют упорство.

Насчёт упорства, великий князь, конечно, загнул: мы с ними даже в бой пока не вступали. Тем не менее, ситуация всё равно оставалась плачевной. Если начнутся бои, пути назад не будет.

— Хотим мы того или нет, нам придётся пойти на штурм, — проговорила Романова. — Трубецкой и Печорский понимают, что их казнят, и постараются до конца удерживать власть в своих руках.

— Прошу прощения, что влезаю, — я сидел в стороне и слушал разговор офицеров, но тут не смог не вмешаться, — но я остаюсь при своём мнении, что необходимо ликвидировать в первую очередь зачинщиков. Тогда остальные, вероятнее всего, сдадутся. В противном случае погибнет слишком много народу. Они превратили центр города в крепость.

— А что вы предлагаете? — великий князь развалился в кресле, подперев подбородок кулаком. Вид Дмитрий Павлович имел мрачный. — Вам даже не удалось выяснить, где они находятся.

— Я предполагаю, что они либо в городской управе, либо в губернском дворце. Если дадите мне ещё один день, я проникну в каждое из этих зданий и попытаюсь найти зачинщиков. А если не получится, вырежу как можно больше офицеров. Это хотя бы облегчит штурм.

— Офицеры достаточно сильны, — заметила Романова.

— Думаете, я погибну? Это крайне маловероятно, если не выйду один против целого батальона, — заверил я. — Остальное не так уж и важно. Позвольте попробовать. У нас есть ещё один день?

— Его Величество требует разобраться с проблемой как можно скорее, — напомнил Дмитрий Павлович. — Нельзя долго затягивать.

— Но и торопиться — тоже, ваше высочество. В таких делах спешка только повредит.

— Мы ведь всё равно будем планировать операцию, — полковник Романова вопросительно посмотрела не великого князя. — На это уйдёт день-два. Лейтенант Озёров может попытаться осуществить задуманное.

— И только всех переполошит, хотя… — Дмитрий Павлович задумался. — А почему бы и нет? Хорошо, лейтенант Озёров, действуйте. Попытка не пытка. Но будьте, пожалуйста, очень осторожны. Там два батальона владеющих, и среди них есть великие мастера. Шутки шутить они с вами не станут.

Получив разрешение, я рано утром отправил искать зачинщиков восстания.

Первым делом решил проверить городскую управу. Двухэтажное правительственное здание находилось в центре недалеко от ресторана, где мы ужинали во время первого моего посещения Гордеевска. На главной площади по-прежнему было полно солдат и бронетехники, а вооружённые отряды контролировали все подступы, но я, как и вчера, был в штатском, поэтому смог подобраться к объекту довольно близко, даже не прячась.

Затем свернул во дворы и чёрным облаком пронёсся прямиком к ограде, за которой находилась территория, прилегающая к городской управе. Временно дематериализовал кусок забора и прошёл сквозь него. Здесь стояли несколько военных грузовиков и два «Носорога», лежали зелёные ящики… много ящиков. Солдат не заметил, но за машинами кто-то разговаривал. Следующим рывком я добрался до стены здания, оставшись незамеченным. Камер здесь не оказалось.

Тем временем над городом раздавался голос из громкоговорителей, предлагавший бунтовщикам сдаться. До них доносилась информация, что император обещал помиловать тех, кто сложит оружие сегодня и завтра, однако, судя по тому, что я видел на улицах, восставшие гвардейцы пока не торопились принимать столь щедрое предложение. Они готовились к бою.

Вначале я заглянул в коридор на первом этаже, но не обнаружил там ничего, кроме нагромождения вдоль стен какие-то вещей и коробок. Тогда отправился на второй этаж по боковой лестнице, оказавшейся как раз рядом местом моего проникновения. Наверху тоже людей не было, но в одном из кабинетов раздавались голоса, и я двинулся туда, чтобы проверить, не там ли штаб. Не успел и трёх шагов сделать, как из ближайшей комнаты вышел человек в военной форме с лейтенантскими погонами. Мы столкнулись почти нос к носу.

Шпион из меня оказался паршивый. Значит, придётся действовать привычными методами. Сегодня разведка не была приоритетной задачей.

Глава 18

— Ты ещё кто такой? — лейтенант, которого я встретил в коридоре, удивился появлению человека в штатском.

— Тот, кому не следует попадаться на глаза, — вокруг меня закрутились чёрные вихри.

Лейтенанта окружило силовой поле, и тут же удар тьмы пробил в нём брешь. Человек не пострадал и снова создал энергетическую защиту, да ещё попытался ударить меня длинным светящимся лезвием, возникшим между нами.

— Тревога! — завопил лейтенант. — На нас напали!

Тьма продолжала бить его мощными потоками, уничтожая защитную оболочку. Лейтенант ещё раз попытался зарубить меня энергетическим лезвием. А из комнаты, откуда только что доносились голоса, выскочили другие гвардейцы.

— Убить его! — приказал один из них, видимо, старший по званию.

Я ощутил сильный воздушный удар и еле устоял на ногах. Замелькали яркие искры — энергетические лезвия, которые летели так быстро, что не было возможности их разглядеть. В меня угодил булыжник с острыми краями и сразу рассыпался, не достав до лица совсем чуть-чуть. Чёрная пелена уничтожала всё, что попадало в неё.

Меня атаковали сразу несколько владеющих, а я все усилия сосредоточил на лейтенанте. Под ударами вихрей тьмы, обрушивающихся на него со всех сторон, тот долго не продержался. Три раза он обновлял силовые поля, а на четвёртый его плоть осыпалось на пол серой пылью. Покончив с ним, я взялся за других и стал метать дымчатые лезвия шириной с коридор, чередуя их с россыпью комьев тьмы.

— Держите защиту! Прикрываем друг друга! Прикрываем! — голосил главный, на плечах которого я заметил капитанские погоны.

— Надо отходить! — завопил другой боец.

— Не хрен! Он всего один! — не сдавался капитан.

Два квадратных каменных щита образовались перед группой солдат, и оба разлетелись на куски от удара моих лезвий. Следующее лезвие попало по отряду. Почти все выдержали, кроме одного — ему срезало половину башки. Тут же гвардейцев осыпало горстью чёрных сгустков.

Минут пять происходил обмен магическими ударами. Я стойко переносил их все, а вот у противников сил оказалось меньше. В какой-то момент гвардейцы стали падать один за другим. У одного голова рассыпалась от встречи со сгустком тьмы, у второго появилось большое сквозное отверстие в туловище, у третьего и вовсе половина тела обратилась в пепел.

И тут трое без приказа бросились бежать к центральной лестнице. Капитан замешкался. Он не сразу понял, что его оставили со мной один на один. Воздушный удар сбил его с ног и придавил к полу, а вокруг образовалось несколько комьев тьмы. Капитан изрядно ослаб после короткой схватки и никак не мог преодолеть воздействие моей магии, а я даже не устал ни капли.

— Итак, капитан, мне нужны подполковники Трубецкой и Печорский, — объявил я. — Если скажешь, где они, я тебя не убью.

— Ты… — капитан рычал, напрягая все силы, чтобы освободиться от давящего на него столба воздуха. — Ты… тёмный!

— Это имеет значение? Говори, где Трубецкой и Печорский, или умрёшь.

— Князь тьмы! Будь ты проклят! — прохрипел капитан. — Тебе не уйти живым!

Похоже, здесь уже многие знали про меня и мою тёмную магию. Но откуда столько ненависти? Неужели мозги повстанцев промыты этими бредовыми фантазиями про «князей тьмы»? Если так, это паршиво.

Внизу хлопнули двери и раздался топот множества ног в военных ботинках. Подкрепление было на подходе. Я убрал давление воздуха и направил в капитана висящие над ним сгустки. Грудь и голова офицера моментально превратились в серый песок.

В этот момент в коридоре показались вооружённые люди в полном боевом облачении. Один из них приказал меня убить. Несколько человек тут же открыли огонь из карабинов, кто-то снова метнул энергетические клинки.

Кажется, пришла моя очередь отступать. Не стоит рисковать лишний раз. Вдруг сюда все великие мастера скоро сбегутся? А силы надо экономить. Мне ещё Печорского с Трубецким искать.

Я швырнул в отряд большую горсть комьев тьмы и ринулся в ближайшую дверь, что вела в кабинет с несколькими столами. Испепелив раму и стекло одного из окон, выпрыгнул на улицу. Оказался на заднем дворе, помчался к ограде.

— Эй, стоять! — окликнул меня внезапно появившийся рядом с военным грузовиком солдат в чёрном берете пограничника и вскинул автомат.

Я даже внимания на него не обратил. Тьма прожгла на моём пути дыру в заборе, и через неё я выбрался на узкую улицу позади городской управы. Бегом пересёк дорогу и заскочил во двор, окружённый пятиэтажками. Здесь солдат не было, и я перешёл на шаг, мысленно вздохнув с облегчением.

Первый этап оказался не слишком удачным. В городской управе располагались то ли казарма, то ли склад, но явно не штаб батальона. Вероятно, убив капитана, мне даже удалось обезглавить одну из рот, но это было совсем не то, что я планировал.

Значит, придётся проверить дворец генерал-губернатора, только действовать желательно потише, по крайней мере, до тех пор, пока не найду нужных лиц. Конечно, можно, наоборот, наделать шуму и попытаться выманить обоих подполковников, чтобы они сами отправились меня искать. Но это опаснее. Желательно всё же застать их врасплох, убить, а потом тихо убраться отсюда.

Губернаторский дворец находился не на самой площади, а на одной из главных улиц неподалёку. Чтобы добраться до него, мне пришлось сделать солидный круг и обойти оцепленные кварталы, стараясь не попадаться на глаза гвардейцам. Им, наверняка, уже сообщили, что в тылу работает диверсант в штатском.

К счастью, две группы солдат, мимо которых пришлось идти, не обратили на меня ни малейшего внимания. Бредущие по делам горожане были повсюду, особенно здесь, в самом центре, и в своей обычной одежде и надвинутой на лоб кепке я выглядел одним из них.

Дворец генерал-губернатора оказался большим четырёхэтажным зданием, которое на фоне старых задрипанных домов вокруг выделялось габаритами и фасадом, богато украшенным лепниной. Вместе с прилегающей территорией и пристройками дворец занимал целый квартал.

Я пошёл не к главному входу, а решил подобраться с противоположной стороны. Но и это оказалось непросто: буквально на каждом углу вокруг дежурили гвардейцы. Это могло означить, что штаб находится именно здесь. Иначе зачем столько охраны?

У меня уже был отработанный способ проникновения в такие места. Ближайшие дома на другой стороне улицы находились довольно близко к губернаторскому дворцу. Их я использовал, чтобы незаметно пробраться туда, куда хотел. По пожарной лестнице, пока никто не видит, залез на многоэтажку в соседнем квартале, а дальше, перелетая чёрным облаком с крыши на крышу, добрался до правительственного здания, и, быстро дематериализовав кровлю, провалился на чердак.

Кажется, на улице никто меня не заметил и тревогу не поднял. Значит, можно спокойно заняться поисками. Губернаторский дворец был немаленьким, он огибал квартал с трёх сторон имел четыре этажа и кучу кабинетов. Самое подходящее место для штаба. Хотя противник мог оказаться хитрее и обосноваться где-то ещё.

На чердаке никого не обнаружилось, и я спустился ниже, пройдя сквозь запертую дверь.

На четвёртом этаже было тихо. Я двинулся по широкому коридору с дверями по обеим сторонам. Выглянул за угол — никого. Где-то впереди должна была находиться главная лестница. Медленно направился к ней. Когда подходил, услышал шаги за углом. Еле успел спрятаться в ближайшую дверную нишу. Неизвестные (судя по голосам, их было двое) направлялись прямиком в мою сторону. Дверь оказалась заперта, но это не стало для меня помехой. Пройдя сквозь неё, я попал в кабинет, к моему счастью, пустой.

Два солдата прошли мимо и остановились. Отперли ключом соседнюю дверь, а потом стали чем-то громыхать, как будто мебель таскали. Было похоже, что заниматься этим они собирались долго.

Вначале я хотел перемещаться по кабинетам, не выходя в коридор, но потом возникла идея получше. Дематериализовав стену, я проник в комнату, откуда солдаты выносили мебель. В центре помещения, заставленного стульями, находил боец в чёрном берете. Он нёс два стула и, увидев, как некто проходит сквозь стену, замер, разинув рот. Герба на его кителе не было, да и силы от него никакой не чувствовалось. Поток тьмы мгновенно обратил солдата в прах. Парень даже понять ничего не успел.

В комнату вошёл второй боец — этот имел сержантские лычки и обладал минимальной силой на уровне ученика.

— А ты кто такой? — больше он ничего сказать не успел, поскольку его шею сдавили воздушные потоки и стали душить, но пока не слишком сильно.

Сержант замахал руками, пытаясь высвободиться, а из его рта вырвался хрип.

— Итак, — сказал я, — наверное, ты хочешь спросить, что здесь происходит. Так вот, это не имеет значения. Мне нужны ответы на вопросы, и ты мне их дашь. Сейчас я тебя отпущу. Если начнёшь вопить и звать на помощь — умрёшь. Это ясно? Хорошо. Где находятся командующие гвардейскими батальонами подполковники Трубецкой и Печорский?

Я отпустил солдата, и тот закашлялся, потирая шею. Заговорил он не сразу.

— Я не знаю. Не видел их. Клянусь! Мы — пограничное подразделение, у нас другой командир. А где гвардейские — без понятия.

— Хорошо. Тогда говори, где находится гвардейский штаб. Это ты должен знать.

— А штаб на третьем, в этом же крыле. Там и штаб, и связь, и всё.

— Спасибо за информацию, — я снова направил на сержанта воздушные потоки. На этот раз они сдавали шею до хруста, и парень моментально откинул копыта. Пришлось убить, иначе он бы поднял тревогу, а мне это сейчас совсем ненужно.

Теперь необходимо выполнить второй пункт плана. В здании полно военных, и человек в штатском, расхаживающий по коридору, будет выглядеть крайне подозрительно. А вот в форме я смогу какое-то время свободно здесь бродить, что даст возможность спокойно осмотреться и найти того, кого надо.

Я закрыл дверь, стянул с сержанта форму и напялил на себя. Одежда оказалась великовата (сержант был покрупнее меня), но не критично. Единственное плохо, что ноги в ботинках болтаются. Долго так не походишь.

Испепелив тело сержанта и штатскую одежду, я запер дверь на ключ и зашагал к лестнице. Когда спускался, встретил пятерых солдат. Они откозыряли и прошли мимо, а я, довольный своей идеей, отправился на третий этаж.

В крыле, где находился штаб, оказалось достаточно людно. Суеты не было, тем не менее, кто-то то и дело ходил из кабинета в кабинет, а возле одной из дверей общались три офицеров знатного происхождения, облачённые в бронежилеты и вооружённые карабинами. В конце коридора были высокие двустворчатые двери, и я двинулся к ним, решив, что там может находиться кабинет кого-то из руководства повстанцев.

Мне пришлось идти мимо офицеров. Как и положено, я приложил пальцы к берету, но один окликнул меня.

— Эй, сержант. Тебе тут что надо?

Я остановился, на ходу придумывая повод.

— Штаб ищу, ваша… почтенность, — я обратил внимание на боярский герб на груди офицера.

— Зачем?

— Меня послали за… командир отправил к подполковнику Трубецкому с важным поручением.

— Подполковник на совещании. Жди, — резко ответил офицер, а потом добавил. — И приведи себя в порядок. Что за внешний вид?

Форма, оказавшаяся не по размеру, сидела на мне, как на корове седло. Китель собрался складками под ремнём, как и штаны. Со стороны могло показаться, что я просто не очень опрятно оделся. Ну кто бы мог подумать, что какой-то хрен с горы начнёт придираться к моему внешнему виду? Он ведь даже не мой командир.

— Виноват, ваша почтенность. Формы по размеру не нашлось, — отчеканил я.

— Ладно, иди давай, — сделал пренебрежительный жест высокородный и сам зашагал в сторону лестницы, а два других офицера скрылись за дверью ближайшего кабинета.

Значит, Трубецкой на совещании. Хорошо, если так. Я кинул взгляд на высокую двустворчатую дверь, к которой направлялся. Наверное, именно там он и находится. Осталось зайти и ликвидировать всех. Правда, могла возникнуть проблема. Трубецкой имел ранг великого мастера первой ступени. Один на один я справился бы с ним без особого труда, но если рядом окажутся другие сильные владеющие, придётся поднапрячься. И это займёт много времени. Сюда вся гвардия успеет сбежаться.

Я подошёл к двери, дёрнул ручку — дверь оказалась заперта. Значит, ошибся. Тогда где проходит совещание? Я обернулся и окинул взглядом длинный коридор со множеством дверей. Ломиться в каждую? Рискну привлечь к себе ненужное внимание раньше времени. Надо у кого-то спросить…

Несколько минут я просто стоял и раздумывал, как действовать дальше. И в этот момент распахнулась дверь, что находилась чуть ли не в середине коридора. Оттуда вышли восемь офицеров. Вероятно, среди них был и Трубецкой.

— Господа минуточку, — крикнул я и быстро зашагал к ним.

Офицеры остановились. Плечах одного из них — толстого господина с широкой бородой — украшали погоны подполковника. От него же исходили наиболее мощные вибрации силы, хотя и остальные не были слабаками.

Офицеры не ожидали нападения. Стояли и смотрели на идущего к ним сержанта в мешковатой форме. И тут меня окружила чёрная пелена, и тёмные вихри обрушились на эту компанию.

Противники даже защиту не сразу поставили — настолько моя атака оказалась внезапной. А когда они сообразили, в чём дело, принялись отбиваться. Здесь находились сильный ледяной маг, пытавшийся меня заморозить, и маг огня. Засверкали всполохи пламени, в коридоре стало жарко.

Подполковник Трубецкой оказался магом земли. Его тело покрыла толстая каменная оболочка с чёрными прожилками, и в таком виде он ринулся на меня, предварительно швырнув десяток острых булыжников величиной с человеческую голову.

Каменный человек налетел на меня и стал крушить своими кулачищами. Вначале я пытался защититься дымчатой завесой, но получив несколько раз по голове, понял, что на подполковника она слишком слабо действует. Поэтому создал вокруг себя воздушный кокон, который каменные кулаки пробить не смогли.

Из кабинетов выскочили другие офицеры и принялись атаковать меня со всех сторон. У некоторых были карабины. Но я ни на кого не обращал внимания, а сосредоточил все усилия на главной цели. Чёрные вихри кружились вокруг каменного человека и жалили его. Время от времени били копья тьмы. Магическая оболочка врага осыпалась серым песком, но он постоянно обновлял её и пытался сковать меня камнем. Последнее, правда, у него не получалось. Моя дымка быстро растворяла стихийную магию.

Тяжелее было выдерживать энергетические удары. Какой-то сильный энергетик колол меня лезвиями. Его клинки прошивали и тёмную пелену, и воздушный кокон. И пусть ткани моего тела имели достаточную прочность, всё равно ощущения были не из приятных.

Чёрный туман пополз по коридору, окутывая всех, кто находился поблизости, превращая в пыль штукатурку стен и паркет. При этом я продолжал атаковать подполковника. Он тоже дрался отчаянно. Создал в руках две здоровенные пики и принялся вонзать их в меня. Ему даже удалось пробить воздушный барьер.

Не знаю, сколько прошло время, но в какой-то момент оказалось, что каменный человек больше не способен обновлять свою магическую оболочку, и та стала быстро рассыпаться. А потом внезапно и сам подполковник обратился в прах, истратив все запасы духовного огня.

Я остановился, огляделся вокруг. В коридоре собралось человек тридцать. Часть их толпилась с одной стороны от меня, часть — с другой. Все закрывались силовыми полями и магическими щитами. Без сомнения, здесь было много сильных владеющих, а бой с великим мастером, пусть даже первой ступни, меня изрядно вымотал. Не стоило испытывать судьбу.

— Сдавайтесь! — крикнул я. — Иначе все погибните!

Грохот и свист магических снарядов смолк. Мои противники тоже прекратили атаку. Стены, пол и потолок были изъедены тьмой, в одной из стен зияла дыра. Пахло дымом, неподалёку горели остатки паркета.

— Сдавайтесь! — повторил я. — И вас помилуют. Таково слово вашего истинного императора.

— Нет, ты умрёшь, чёрный колдун! — воскликнул усатый майор. — Ты смутил разум самому государю! Ты достоин смерти! — он указал на меня пальцем, а в другой руке его появился огненный шар. — Убейте его! Что стоите?

Похоже, разговаривать с этими фанатиками не было смысла. Я направил в майора потоки тьмы, тот швырнул в ответ огненный шар и погиб — так быстро, что я сам не ожидал. Больше ждать было нечего. Я забежал в ближайший кабинет и выскочил в окно. Потоки воздуха помогли мягко приземлиться на асфальт.

Солдаты, стоящие на улице рядом с броневиком, не ожидали моего появления. Я швырнул в них горсть комьев тьмы, который прожгли корпус машины и заставили гвардейцев броситься врассыпную. Сам же я чёрным облаком полетел в другую сторону, к ближайшему проходу между домами, и скрылся во дворе.

Посещение губернского дворца оказалось более удачным. Ликвидированы один из организаторов восстания и какой-то майор — возможно, заместитель Трубецкого. Однако оставался ещё Печорский, но поскольку все подразделения уже стояли на ушах, я решил поискать его в следующий раз, а сейчас вернуться на базу и восстановить силы.

Я пересёк дворы и пошёл по тротуару вдоль улицы. Разминулся с бегущими навстречу гвардейцами и оказался на территории, не занятой противником. На базу вернулся тем же путём, которым шёл сюда — по грунтовой дороге, ведущей от пустующего южного квартала через лес в обход главной трассы прямиком к посёлку, где находился завод.

На базе меня ждала «сладкая парочка» — великий князь Дмитрий Павлович и полковник Мария Романова (что-то мне подсказывало, они встречаются): они сразу, как только я вернулся, позвали в кабинет, чтобы выслушать отчёт о проделанной работе.

Романова похвалила меня за достигнутый результат, а вот великий князь был недоволен.

— Этого мало, — говорил он. — Надо уничтожить обоих. Иначе гвардейцы не сдадутся. А времени у нас всё меньше и меньше. Я хотел отдать приказ о штурме уже завтра. Сколько ещё ждать?

— У нас есть ещё сутки, Дмитрий Павлович, — проговорила Романова. — Давайте подождём немного. Зачем торопиться? Алексей попытается найти Печорского. Так ведь?

— Если дадите ещё день, попытаюсь, — пообещал я.

— Эх, чует моё сердце, что мы только зря тратим время, — досадовал великий князь — Противник тоже не сидит сложа руки, а готовится. А ну как они захотят удрать? Упустим ведь.

— Уверена, за день ничего не изменится. Даже если они попытаются сбежать, мы это сразу заметим, — успокаивала Дмитрия Павловича полковник Романова. — У нас есть ударные вертолёты. Они сожгут любую колонну, которая попытается выйти из города. Да и куда им идти? В тайгу? Долго ли они там протянут?

— И всё же у меня нехорошее предчувствие. Ни одна собака не захотела сдаться. Гнусные предатели! Не хочу затягивать с этим. Знаете что, Алексей, найдите Печорского сегодня вечером. Завтра будет уже поздно. Отдохните немного — и за дело.

Я ответил, что сделаю, и отправился в цех, где расположилась наша рота. Парни из моей группы бездельничали. Несколько человек сидели за столом, пили чай. Сержант Годунов-Щегловский, чистивший амуницию, поинтересовался, как дела.

— Есть новости, господин лейтенант? — спросил он меня. — Когда в бой пойдём?

— Не терпится убивать своих бывших сослуживцев? — ответил я с сарказмом.

— Ну что вы? Никак нет!

— Вот и отлично. Желательно, чтобы мы вообще не вступали в бой. Понятно? Надо попытаться сделать всё, чтобы они сдались. Если дело дойдёт до открытого вооружённого конфликта, это будет трагедия.

— Ну да, вы правильно говорите, — виновато согласился Годунов-Щегловский. — Лучше было бы, если б без жертв.

Я пообедал сухпайком, после чего отправился в штаб, нашёл карту города и, уединившись в какой-то комнатушке, стал продумывать вечерний рейд. Где искать Печорского, я понятия не имел. Вероятно, придётся выманивать. Ну или снова наведаться в губернаторский дворец, разобраться с остальными офицерами, если, конечно, штаб не переехал после инцидента.

Меня отвлекала стрельба. Где-то в стороне города, причём довольно близко, заколотили автоматические пушки. Похоже, начался бой. Я всё бросил и побежал к своим. В рации, что была со мной, зазвучали встревоженные голоса офицеров нашей роты. Капитан приказывал всем собраться.

Глава 19

Никто не ожидал, что повстанцы нападут первыми, но они это сделали. Нас атаковали с двух направлений: по главной дороги и в северо-западной части пригородного посёлка, куда вела грунтовка, по которой я только сегодня ходил в Гордеевск. С той стороны тоже доносилась стрельба.

Гулко колотили автоматические пушки и крупнокалиберные пулемёты. То и дело раздавались взрывы. В небе рокотали винты боевых вертолётов. Те поднялись в воздух сразу после начала атаки, но один задымился и рухнул где-то в лесу. Остальные два выпустили ракеты и поспешили приземлиться, чтобы не попасть под огонь зенитных орудий противника.

Наша рота в полном боевом облачении собралась перед крыльцом заводоуправления. Здесь была небольшая площадь, на которой столпилась половина батальона. А рядом гудели моторами несколько «Носорогов», готовые ринуться в бой.

Меня позвали к великому князю. Тот стоял возле открытых ворот перед колонной бронемашин. С ним находились полковник и офицеры из штаба. И Романова, и Дмитрий Павлович имели полный комплект брони с защитой рук и ног. Забрала из бронестекла были подняты.

— На нас напали повстанцы, — сообщил Дмитрий Павлович. — Не знаю, чего они добиваются. Видимо, считают, что мы не решимся вступить в бой. Они глубоко заблуждаются. Это им с рук не сойдёт. Встретим их как полагается. А для вас, Озёров, есть особое задание. Ваша группа — резерв. Нам надо понять, куда мятежники бросят свои главные силы. Туда и отправитесь. А пока оставайтесь на заводе и ждите приказа.

— Есть! — отчеканил я.

— Можете идти. Будьте наготове, — сказал великий князь и гаркнул зычным голосом. — Внимание всем! Подразделение стройсь! Выходим!

По рациям понеслись команды, взревели моторы, колонну окутали выхлопы, и броневики медленно двинулись в ворота, а рядом с ними зашагали гвардейские отряды. Наша рота осталась на предприятии охранять базу и рассредоточилась, взяв под контроль все направления. Где-то недалеко грохотал бой, а мне приходилось торчать тылу и ждать команду.

Я со своей группой занял позицию на верхнем этаже штаба. Одного бойца отправил на крышу, чтобы тот осматривал местность вокруг. В эфире раздавались переговоры других командиров тактических групп. Все были начеку, но пока противник не появлялся.

Однако и получаса не прошло, как капитан объявил:

— Лейтенант Озёров, роте капитана Разумовского нужна помощь. С северо-запада подошёл сильный владеющий. Маг льда. Это может быть сам Печорский. Срочно выдвигайся со своей группой! Квадрат тринадцать. Как понял?

— Понял. Выдвигаемся, — я достал из подсумка мятую бумажную карту, нашёл квадрат тринадцать. Тот находился не так уж и далеко, буквально в паре кварталов от нас.

Ну вот и нам без дела не придётся сидеть. Я созвал свою группы, и мы бегом двинулись через вторые ворота, ведущие к посёлку, где оборонялся капитан Разумовский со своей ротой. Там вовсю грохотала стрельба, слышались удары чего-то тяжёлого и шипение огня. Магическая схватка была в самом разгаре, и я не хотел пропустить всё веселье.

Навстречу нам бежали шесть гвардейцев — все потрёпанные, в рваной и обгоревшей одежде. Четверо несли раненых. Возглавлял их прапорщик.

— Рота капитана Разумовского? — спросил я.

— Да. Мы отступаем, — ответил лейтенант. — Половина наших там осталась. Они тоже отходят. Слишком сильные владеющие атакуют. Не справляемся.

— Ледяной маг там?

— Да, он кучу народу заморозил. Хрен, что сделаешь.

— Показывайте, куда идти.

— С ума сошли, господин лейтенант? Вас всего десять человек.

— А больше и не нужно.

По словам прапорщика, капитан Разумовский с остатками своей роты, находился уже недалеко, и мы помчались к нему на помощь. Свернули на ближайшем перекрёстке, пробежали мимо длинного кирпичного здания с заколоченными окнами, похожего на какой-то заброшенный цех, и на ещё один отряд.

Здесь было уже человек пятнадцать. На земле лежали двое раненых, ещё двоих, не настолько тяжёлых, перебинтовывали сослуживцы. Среди бойцов, которые оставались на ногах, четверо создавали заклинания, посылая град из огня, камня и энергетических стрел куда-то на соседние улицы.

Впереди на перекрёстке горели два броневика, а на дороге лежали несколько трупов. Дома там были порушены какой-то сильной магией. Хорошо ещё, что в посёлке мало народу проживало.

Рослый боец в помятых бронежилете и каске, создававший огненные заклинания, заметил, как мы выбежали из-за угла, и чуть не метнул в нас огненный шар.

— Стоять! Кто такие? — крикнул он. — Не подходить!

— Капитан Разумовский? — спросил я. — Нам нужен капитан Разумовский.

— Это я. А вы кто?

— Лейтенант Озёров. Меня к вам на помощь послали.

— Это хорошо. Против нас ледяной маг. Великий мастер. У нас уже силы на исходе. Справитесь?

— Попробую.

— И да, надо держаться всем вместе. Ни у нас, ни у них нет никаких опознавательных знаков. Когда вы выскочили, я думал, вы мятежники. Осторожнее будьте.

— Понял. Так где они?

— Они идут! — закричал кто-то, и на перекрёстке, где дым горящих бронемашин затягивал улицу, появились пять человек в военной форме. Они направлялись к нам.

— Оборонительное построение! — закричал капитан, и я своим приказал сделать тоже самое.

Идущие преобразились: один стал ледяным, второй — каменным, перед остальными возникли силовые поля. Все пятеро двигались к нам уверенным шагом.

Я окружил себя защитной пеленой и направил в противника тёмные вихри. Нас осыпало каменными и ледяными стрелами. Враг находился ещё далеко, а магия на таком расстоянии утрачивает часть силы, и всё же ледяные пики взрывали землю, словно снаряды, что говорило об их невероятной мощи.

На нас шёл великий мастер, вероятно, сам подполковник Печорский, но для меня это не стало сюрпризом. Я лишь порадовался, что, наконец, получу возможность доделать начатое и уничтожить его. Даже искать не пришлось.

Капитан кинул навстречу врагами три огненных шара, а я одним рывком преодолел половину расстояния между мной и ледяным магом. И в этот момент всю улицы застлали потоки морозного воздуха. Дома вокруг и дорога заледенели. Моя защитная пелена ожидаемо не пропустила вражескую магию. Я кинул взгляд назад: там капитан Разумовский орудовал огнём, отчаянно борясь с холодом. А с неба продолжали сыпаться острые снаряды.

Печорский стал создавать и отправлять на нас четвероногих ледяных существ. Улица была слишком узкой, и ни одно не пробежало мимо меня. Всех испепелила тьма. Передо мной возникли ледяные торосы, но и их тьма не пожалела. Преграды стали рассыпаться у меня на глазах. Когда путь был расчищен, я сосредоточился на своей главной цели.

В это время к противнику подоспело подкрепление — человек двадцать с карабинами. Загремела беспорядочная стрельба. Кажется, они думали, что пули смогут меня убить. Ошиблись.

Пока чёрные змеи со всех опутывали и атаковали со всех сторон Печорского, на остальных обрушился град тьмы. В ответ летели огромные ледяные копья, но они рассыпались пеплом, даже не коснувшись меня.

Град тьмы очень быстро стал уничтожать слабых владеющих. Вначале упал один, второй, третий, четвёртый рассыпались в прах. Среди подоспевшего подкрепления, кажется, было много обычных солдат, и они гибли моментально. Чёрные змеи тем временем поразили каменного мага, который рухнул как подкошенный и, кажется, ранили одного из энергетиков. Остатки отряда противника ринулся за угол, прячась от моей магии. Сбежал и Печорский.

Чёрным облаком я ринулся следом за ними и быстро настиг за поворотом.

Меня тут же заморозило. Руки, ноги, тело и даже лицо покрыла непроницаемая корка льда. К счастью, ненадолго. Стоило мне укрепить свою защитную пелену, как чары противника рассеялись пеплом.

Я швырнул в Печорского два копья, а в остальных — россыпь тёмных сгустков. Ещё один солдат упал на дорогу, проеденный насквозь тьмой. Другие бросились в разные стороны, прячась от моей магии. И только Печорский остался, где был. Ледяной человек стоял посреди улицы, готовый сразиться со мной один на один.

— Прикажи своим людям сдаться. Иначе погибнут все, — поговорил я.

— Тебе не сломить меня, чёрный колдун! — грозно ответил Печорский — Государь потерял рассудок, раз приблизил тебя к себе.

— Никто меня к себе не приближал, не говори глупости. Мы все занимаемся одним делом.

— Хватит врать!

— Врать? Благодаря мне мы добились победы над тьмой. Надо быть слепым, чтобы этого не видеть.

— Очередная ложь! Только глупцы не понимаю, как ты втираешься в доверие к нам. Но мы — не слепые!

— Да, вы — не слепые, вы — тупые. Или очень хитрые. Решили из меня врага сделать, чтобы гвардию на восстание подбить? Других поводов не нашлось?

— Заткнись!

— Только зря людей гробишь. Они могли бы принести пользу в борьбе с тьмой.

— Хватит болтовни! Знаешь, если уж честно, мне всё равно, кто ты. Но ты не нашей стороне, а значит — умрёшь.

— Ну это мы ещё посмотрим.

Я направил в Печорского потоки тьмы, а он в меня — потоки морозного воздуха. Наша магия столкнулась на полпути. Ко мне побежала дорожка изо льда, мои ноги оказались скованы, но лёд быстро рассыпался, и я освободился. А вот когда мои чары ударили в Печорского, тому пришлось закрыться десятком ледяных щитов. Вокруг него вихрями крутилась чернота, «съедая» магическую броню.

Схватка оказалась недолгой. Когда капитан Разумовский и мой отряд догнали меня, бой закончился. Остатки подполковника Печорского валялись на грунтовой дороге в куче серого песка. Другие повстанцы решили не сопротивляться. Попрятались кто куда и даже на глаза нам попадаться не рисковали.

Я доложил своему капитану о результатах проделанной работы и получил приказ удерживать участок, на котором мы сейчас находились, и по возможности выбить противника за пределы посёлка. Где-то неподалёку до сих пор громыхала стрельба, и мы с людьми капитана Разумовского отправились туда.

Мы двигались по улице, ведущей к окраине посёлка. Вначале шла моя группа, закрывшись со всех сторон силовыми полями, а уставшие бойцы Разумовского плелись следом. Впереди зеленел лес. На дороге валялись изуродованные трупы в военной форме, догорал «Носорог», окутывая улицу дымом, ещё два стояли брошенные.

Из пустующего, покосившегося дома на нас обрушились энергетические клинки. Наш отряд сгрудились за силовыми полями. Я окутал себя защитной пеленой. Чёрные вихри залетели внутрь избы, и та начала постепенно рассыпаться. Не знаю, что случилось с теми, кто там прятался, но когда дом рухнул, атаковать нас больше никто не пытался. Мы осмотрели двор, никого не обнаружили. Двинулись дальше.

На перекрёстке опять наткнулись на гвардейцев. На параллельной улице стояли нескольких военных, и наши открыли по ним огонь из карбинов. Я кинул россыпь тёмных сгустков и двинулся навстречу противнику. Те сразу же убежали за избы. Я почти дошёл до перекрёстка, когда из-за угла ближайшего дома кто-то крикнул, чтобы мы не стреляли. Дескать, свои.

Я приказал выходить с поднятыми руками. Двое вышли и объяснили, что они тоже из нашего батальона, только из другой роты. Опять возникла путаница, но, к счастью, на этот раз обошлось без жертв.

Стрельба на нашем фланге смолкла, а потом — и на трассе. Было похоже, повстанцы отступили.

Штурм был назначен на следующий день. Хоть нас и потрепало, но и противник тоже понёс потери, а главное, лишился своих предводителей. Нам же на подмогу пришли свежие силы — два пограничных батальона. Тем не менее своим нападением повстанцы показали, что не намерены сдаваться, и хоть Романова упрашивала Дмитрия Павловича подождать ещё сутки, великий князь был непреклонен. Он жаждал поскорее уничтожить врагов императора.

Ночь прошла тихо. Утром в назначенное время на дороге перед заводом выстроились колонна бронемашин, оба гвардейских батальона и один обычный. Я находился впереди вместе с великим князем, штабными офицерами и самыми сильными владеющими, которые должны были единым кулаком раздавить «жалкие остатки мятежников». Именно так планировал Дмитрий Павлович.

Мы готовились выдвинуться с минуты на минуту, как вдруг на дороге показались люди. К нам шла целая толпа, размахивая над головой белыми флагами. Они сдавались.

Здесь была гвардейская рота и две — из пограничных войск. Пока их заковывали в блокирующие кандалы, к нам вышла вторая группа повстанцев, а, спустя какое-то время, — ещё одна. Весь день мы принимали пленных. Их оказалось столько, что на всех блокираторов не хватало. Вот только большинство сдавшихся являлись не гвардейцами, а обычными пограничниками, командование которых зачем-то примкнуло к мятежу.

Повстанцев увозили на транспортном вертолёте. Император вроде бы и обещал помилование, и сдались мятежные подразделения формально в отведённого сроки, но прежде их предстояло допросить, чтобы выявить степень причастности конкретных лиц к организации восстания, и определить, кого можно отпускать, а кого — нет.

Однако сдались не все. Капитан Воронцов обмолвился, что город, вероятно, всё равно придётся штурмовать, поскольку там кто-то остался. Точной информации об этом не было, тем не менее, на следующий день разлетелся слух, что в Гордеевске укрепилась целая рота владеющих, а кто-то говорил даже о батальоне.

Ближе к обеду меня вызвали в штаб. Я зашёл в кабинет, и мой взгляд сразу же упал на крупного мужчину, сидевшего за столом вместе с Романовой и великим князем Дмитрием Павловичем. Это был мой тесть, которого повстанцы держали в плену. Видимо, он заглянул засвидетельствовать почтение своим освободителям.

— Алексей Михайлович, хотел вам представить главу одного из крупнейших родов Гордеевска, но внезапно выяснилось, что вы не только знаете друг друга, но и состоите в родственных отношениях, — проговорил Дмитрий Павлович, когда я вошёл и поздоровался. Сегодня великий князь имел вид гораздо более весёлый, чем все предыдущие дни.

— Да, достопочтенный господин Сафонов — мой тесть, — проговорил я. — Рад, что с вами всё в порядке.

— Алексей Михайлович? — Артур Сафонов выглядел настолько удивлённым, что даже потерял ненадолго самообладание. — Вот уж не ожидал! Какая встреча! Я тоже ужасно рад вас видеть!

Сафонов, без сомнения, лукавил, что рад меня видеть, хотя, учитывая все обстоятельства, ему стоило, как минимум, быть мне благодарным.

— Насколько мне известно, вы попали в плен? — спросил я чисто из вежливости.

— Всё верно. Эти супостаты меня в подвале держали в конторе моей компании. А потом сказали, что уходят, и освободили.

— Хорошо, что всё закончилось так быстро и с минимальными жертвами, — сказала Романова. — Между прочим, не последнюю роль в освобождении Гордеевска и вашей семьи сыграл Алексей Михайлович. Именно он ликвидировал главарей восстания.

— Большое спасибо вам, Алексей Михайлович, что посодействовали и помогли всем нам, — заулыбался Сафонов. Наверное, сейчас он всё-таки был рад, что я оказался его зятем. — Вы сделали великое дело. Эти бунтовщики могли много бед натворить. Как они вообще посмели! Вы не представляете, эти подонки разграбили мою коллекцию артефактов! Я всю жизнь собирал самые редкие образцы — и тут такое горе!

— Сожалею о вашей утрате, — проговорил я, понимая, зачем на самом деле Сафонов тут околачивается. У него же великая утрата!

— Поэтому я и прошу посодействовать в поисках негодяев. Уж я-то это просто так не оставлю!

— Да, к большому сожалению, не все мятежники сдались, — Дмитрий Павлович нахмурился. — Подлые негодяи просто сбежали. И господин Сафонов обладает некоторыми сведениями.

Как оказалось, меня позвали не только для того, чтобы я встретился с родственником. Сафонов владел некой важной информацией, хотя она и не стала для меня сюрпризом. Он рассказал, что несколько мятежных офицеров не захотели сдаваться и ушли из города. Куда именно — разумеется, не сказали. Вероятнее всего, в область тьмы.

Вариант у них был сейчас один: найти где-нибудь на севере островок, не затронутый тьмой, и там обосноваться. Искать их вряд ли кто-то станет в тех краях — и без них забот хватает. А они будут промышлять охотой и натуральным хозяйством, возможно, делать вылазки в города за необходимыми вещами — в общем, вести полудикую жизнь. Ну или, что вероятнее, попытаются достать новые документы или вовсе уехать из страны.

Впрочем, что бы они ни предприняли, теперь это забота службы тайных дел. А от нас требовалось зачистить Гордеевск, если там кто-то из повстанцев до сих пор оставался.

Этим мы и занялись на следующий день, и ожидаемо никого не обнаружили. Среди мятежников не нашлось дураков торчать в городе и ждать, когда их ликвидируют. Все, кто не сдался — бежали в тайгу.

В целом, победа оказалась относительно бескровной. Были, разумеется, и погибшие, как с нашей стороны, так и со стороны мятежников, но всё могло закончиться куда хуже, если бы противостояние затянулось.

А потом из новостей я узнал, что многие восставшие действительно были помилованы. При этом гвардейцев перевели в обычные подразделения с понижением в звании. То есть два гвардейских батальона мы всё-таки потеряли.

В Томск мы вернулись семнадцатого сентября. Мне как раз пора было ехать домой. И так из-за дурацкого восстания на два дня задержался. Но не тут-то было. Внезапно оказалось, что указом Его Величества мне даровали землю, и поэтому пришлось ещё на некоторое время остаться в Томске, чтобы уладить все вопросы, связанные с оформлением участка.

Участок был солидный — восемь тысяч десятин, почти четвёртая часть моего первосибирского имения. Вот только закрадывались подозрения, что полезная площадь там совсем небольшая, поскольку находились мои новые владения не где-нибудь, а в недавно сформированном Усть-Катайгинском особом округе, где лишь болота да мёртвый лес.

Что сказать, спасибо императору за «награду», удружил. Я, конечно, прекрасно понимал, что в интересах государства развитие недавно освобождённых территорий. Но мне-то что делать с этим бесполезным куском земли? Только налоги за него платить? Конечно, его можно было продать, однако стоила земля в тех местах сущие копейки.

В итоге я поразмыслил немного и решил подождать с этим вопросом. Во-первых, с уходом дыхания бездны земля постепенно «оживёт». А во-вторых, регион в скором времени может начать развиваться бурными темпами. И то, и другое, без сомнения, увеличит стоимость земли, и это позволит мне продать её выгоднее, если, конечно, я захочу это делать.

Также я решил разведать свои новые владения на предмет полезных ископаемых. Да, это будет стоить недёшево, но если что-то найдётся, хотя бы какой-нибудь уголь, то можно попытаться развить данную отрасль. Но лишь после строительства рубрумитовой шахты, конечно же.

Но в первую очередь следовало туда съездить и посмотреть, что и как. Может, не всё так плохо. Но это потом. Вначале я хотел отправиться домой, там тоже было много дел. Например, свадьба с Олей, отец которой на днях приехал в отпуск.

Глава 20

Неделя ушла на подготовку к свадьбе. Торопились, поскольку в моём распоряжении оставалось всего три свободные недели, а дел предстояло много. Владимир Фёдорович был несказанно рад, что мы с его дочерью всё-таки решили пожениться, да и кто б не обрадовался на его месте. Приданое, как и ожидалось, оказалось скромным, но это в данном случае не имело значения. Более того, я оставить его в распоряжении Оли. Такая практика тоже была нередкой.

А пока полным ходом шла подготовка к свадьбе, я, не теряя времени даром, съездил и проверил, как продвигается строительство шахты.

На самом деле оно пока не началось. Туда положили дорогу, а на участке вырубили лес. И всё. Даже основные коммуникации не подвели, поскольку проект пока находился в разработке. А его требовалось ещё согласовать и утвердить, и только после этого начинать подготовительные работы. Поэтому самое минимальное, когда планировалось запустить шахту — через два года, но могло получиться и дольше.

Мы с Гавриловым на моём «Рубине» объезжали деревни, которые до сих пор оставались заброшенными. После недавних событий селяне сюда так и не вернулись. Однако я всё равно хотел возродить сельскохозяйственные угодья, но не здесь, а ближе к моему особняку и базе охраны.

Осмотрев покинутые деревни, мы свернули на новенькую бетонную дорогу, ведущую к месту будущей шахты. Доехали до самого конца и остановились на расчищенной поляне, заросшей пожухлой травой. Над нами простиралось серое небо, а лес вокруг всё ещё стоял по-осеннему нарядный, хотя многие деревья уже облетели.

— Так, значит, здесь будем добывать рубрумит, — я окинул взглядом дикие просторы.

— Да, именно здесь, ваше сиятельство. В центре этой поляны, — подтвердил Гаврилов.

— Надеюсь, начало строительства не затянется.

— Дело это не быстрое, я вам говорил. К тому же вы — частное лицо. Можно, конечно, и ускорить. За определённое вознаграждение губернатор посодействует скорейшему утверждению проекта.

— Взятку, значит, он хочет?

— Так принято, ваше сиятельство. Если хотите поскорее, придётся заплатить. Все так делают.

— Нет, я, пожалуй, воздержусь. И так средства ограничены.

— Воля ваша.

Помолчав немного, я решил поинтересоваться личной жизнью управляющего, чего обычно никогда не делал, хотя проявлять заботу о сотрудниках иногда не мешало бы.

— Ты, Егор, как вообще, справляешься? Не устал? Работы ведь поприбавилось в последнее время. Нагрузка растёт. И вид, смотрю, у тебя замученный какой-то.

— Пустяки, ваше сиятельство, — усмехнулся Гаврилов. — Всё нормально. Хотя, если уж быть честным, то отпуск, пожалуй, не помешал бы.

— Отпуск? Да, хорошая идея. Сам думаю, что не мешало бы тебе Сатиру и остальным, кто пашет не покладая рук, отвлечься. В общем, как проект будет согласован, можешь отдыхать три месяца. Главное, замену найди на это время, чтобы совсем дела не застопорились.

— Благодарю, Алексей Михайлович. А вот насчёт замены как раз хотел с вами поговорить. Я не планирую пока уходить на покой, если, конечно, сами не уволите, но пара помощников не помешала бы. И одна кандидатура у меня есть. Сын институт закончил этим летом, ну я и ищу, куда бы его пристроить. Вроде не дурак. Думаю, справится. Что скажете? Разрешите взять в качестве помощника?

— Семейство своё, значит, решил подключить? Что ж, дело хорошее. Бери. А если достойно себя проявит, то работа ему всегда найдётся. Компания у меня развивается, заняться есть чем.

— Не будем загадывать. Сам хочу поглядеть вначале, как сын в деле себя покажет. И я бы посоветовал вам к своим новым родственникам присмотреться. Возможно, кому-то из них нужна работа.

— Скавронским-то? Да у них своих забот хватает. Но на будущее учту. Ладно, Егор, поехали. Что на это поле любоваться? Мне надо ещё доходные дома проверить. Надеюсь, без меня они ещё не развалились.

— Порядок ваше сиятельство. После ремонта проблем почти не возникает. Правда, в одном с канализацией беда. Трубы всё-таки придётся менять. В общем, сами увидите всё.

Я развернул свой «Рубин», и мы поехали в город.

Свадьбу с Олей тоже устроили не слишком пышную, хотя на этот раз народу явилось побольше, особенно родственников невесты прибыло. В общем, погуляли неплохо, я всех гостей собрал в своём доме. Кое-как места хватило.

Сейчас в моём первосибирском особняке проживала только Марина. Она продолжала учёбу, и потому в Омск уехать не могла. Теперь там собиралась поселиться ещё и Оля. Она устроилась в губернскую гвардию в отдел снабжения, поскольку без дела сидеть не хотел.

Но мы с Мариной и Олей всё равно решили съездить ненадолго в Омск, поскольку хотели посмотреть на свой обновлённый особняк.

Ремонт закончился как раз перед самым нашим приездом, и я со своими жёнами и сестрой сразу же по прибытии отправились смотреть жилище.

На прилегающей территории ожидаемо царил беспорядок. Вокруг дома всё было вытоптано, а сад захватили заросли кустарника и деревьев, кроны которых почти облетели. Сейчас участок выглядел довольно диким, хотя определённая прелесть в этом тоже была.

— Здесь надо бы навести порядок, — заметила Марина, как только мы вышли из машины. — Такой бедлам!

— Ты не первая, кто об этом задумывался, — ответила Лера так, словно упрёк был в её адрес. — Но пока возможности нет.

— Боже мой, а какие нужны возможности? Нанять одного садовника, чтобы он спили кусты? Хотя бы это. Алексей, у тебя же есть садовник, пускай он приедет.

— Да ну вас! Чтобы убрать эти заросли садовник не нужен, — усмехнулась Оля. — Для этого достаточно огненной магии. Когда появится свободная минутка, я займусь.

— Только дом, пожалуйста, не спали, — фыркнула Марина. — Тебе бы только поджигать всё.

Мне казалось, что Марина невзлюбила Олю. Марина и Лера были утончёнными барышнями и быстро поладили, ну или, по крайней мере, сделали вид. Оля на их фоне сильно выделялась своими грубыми «солдатскими» манерами и сама первая же начала подкалывать Марину. Та, разумеется, в долгу не осталась, только действовала она более утончённо.

Внутри дом сильно преобразился. Интерьер выглядел современно, но при этом сохранял классические черты. В спальнях преобладали тёплые, мягкие тона, а большая гостиная на первом этаже была светлой и обставлена в минималистичном стиле, как и мой кабинет. У Леры, которая придумывала дизайн интерьера, вкус определённо был.

Правда, дом мне сейчас показался не таким просторным, как хотелось. Когда появятся дети, точно придётся расширяться. Ещё и слуг куда-то надо поселить. Ну или они будут ездить каждый день из города. Мест нам пятерым хватало впритык. А из дополнительных построек были разве что сторожка возле ворот и сарай за домом.

Несколько дней я провёл вместе с девушками в Омске, а потом мы со Светой отправились в Первосибирск получать наследство, а Марина с Олей вернулись в Первосибирск, поскольку одной надо было учиться, а другой — работать.

Завещания Михаил не оставил, поэтому наследство делилось в соответствии с некими правовыми нормами. Нам с сестрой полагалась небольшая часть отцовских сбережений — около двухсот тысяч деньгами и ценными бумагами на каждого. То есть, получилось так, что папаша всё-таки вернул мне те средства, которые я заплатил за выход из рода, пусть сделал это после смерти и без своего на то согласия.

Заодно и у Светы появились деньги на счету. Правда, ценными бумагами она пока распоряжаться не могла. Сейчас этим мог заниматься только её законный опекун, коим с недавних пор являлся я, но через пять месяцев с наступление совершеннолетия ей будет можно всё. Я надеялся, сестра разумно распорядится своей частью наследства, доставшейся ей в столь раннем возрасте.

Я думал, что во время поездки в Первосибирск нам предстоит столкнуться с кем-то из родственников, но этого не случилось. Даже управляющий делами отца не стал встречаться с нами лично. Его присутствие не требовалось, и все вопросы мы уладили по телефну. Мы быстро всё сделали и вернулись в Омск. Я даже не интересовался, кто получил основную долю наследства и кто сейчас всем заправляет в бывшей семейке Алексея Озёрова. С этим гадюшником я решил порвать полностью. Теперь у меня собственный будет…

Так в разъездах незаметно пролетел отпуск. Перед возвращением на базу я решил скататься посмотреть мои новые владения. Поехал один. Добрался до развилки, что находилась на полпути между Томском и Гордеевском и двинулся на восток по бетонной дороге, по которой постоянно летали туда-сюда военные грузовики, самосвалы и всевозможная строительная техника.

Здесь везде что-то строилось: крошечные посёлки из нескольких домов, блокпосты на случай нападения тёмных, какие-то базы. Развитие шло полным ходом.

При этом вокруг было тихо. Лишь один раз вдали послышался рокот автоматических орудий, который продолжался минут пятнадцать. Возможно, где-то обнаружилось очередное скопление тёмных, или драконы подлетели к человеческим владениям, ну или просто проводились учениях. В любом случае, работы здесь предстояло много. Сложно было представить, как долго придётся зачищать непроходимые леса и болота, раскинувшиеся на сотни вёрст.

Когда до Усть-Катайгинска оставалось вёрст двадцать, я свернул с основной трассы на неезженую грунтовую дорогу. Если судить по навигатору, она и вела как раз в мои владения. Здесь моему «Рубину» пришлось показать всё, на что он способен. Дорога была неровная, размытая, ухаб на ухабе, а местами стояли многолетние лужи, превратившиеся в маленькие болотца.

Вокруг была глухая тайга, причём вполне живая, не поражённая дыханием бездны, что не могло не радовать. Кое-где, конечно, имелись мёртвые участки, но таких было меньше, чем я ожидал.

В какой-то момент я понял, что без вездехода здесь делать нечего, и повернул обратно. И тут радость мою омрачил неприятный сюрприз. Проезжая через широкую поляну, я заметил неподалёку двух мелких тёмных существ. Вылез, уничтожил их, продолжил путь. Однако нахождение здесь тенебрисов говорило о том, что где-то поблизости есть бездны, и территорию придётся чистить.

Тем не менее, едва доехав до месте, где ловит связь, я сразу же позвонил директору своего лесозаготовительного предприятия и приказал открывать новый филиал: нанимать рабочих и отправлять их рубить лес под Усть-Катайгинском. Затем позвонил Веронике и велел ей прислать сюда пятьдесят человек охраны для зачистки местности и защиты рабочих.

Осмотрев свои новые владения, я отправился на базу в Томск. Там меня ждала очередная награда, которую мне присвоили за подавление восстания, как и всему батальону. Также стали известны планы дальнейшего наступления, в котором наше подразделение должно было принять непосредственное участие.

Глава 21

(вместо эпилога)

Наступление началось в середине ноября, когда грязь замёрзла, а снег укутал землю. Я к тому времени уже месяц торчал на базе в Томске, но домой меня отпустили лишь на пару дней. Предполагалось, что следующие минимум месяца два придётся провести в тёмной области.

Четыре батальона императорской гвардии, в том числе наш девятый планировалось задействовать на главном, Щегловском направлении, ещё четыре — на вспомогательных. У нас теперь было их аж восемь штук, причём половина состояла из отставников, решивших вновь взять в руки оружие, чтобы сражаться с тьмой.

Нашей задачей было освобождение Щегловска, после чего движение продолжится на восток. Человеческая армия должна была выйти к Енисею в нескольких точках и укрепиться на берегу. Затем начнётся строительство нового рубежа. Дальше пока идти не планировалось. Император вначале собирался вернуть к жизни освобождённую землю: отстроить города, дороги, возродить промышленность, горное дело, сельское хозяйство и, конечно же, очистить леса от тенебрисов и закрыть все ямы, а потом уже думать о новом рывке.

Многие одобряли данную стратегию, хотя некоторые скептически относились к тому, что удастся добиться результата в короткие сроки. На зачистку освобождённых территорий уйдут десятилетия, но даже после этого в бескрайней тайге останутся нетронутые уголки, где иномирные существа продолжат проделывать ходы в попытке оттяпать себе хоть что-то. И это не говоря об огромных незаселённых просторах севернее, где тёмные могут спокойно отстраивать свои колонии и где найти их будет крайне трудно.

Но наши достижения всё равно было невозможно переоценить. После семидесяти с лишним лет человечество нанесло ответный удар, да такой мощный, что он отбросил тенебрисов на сотни вёрст. И не последний вклад в наше общее дело внёс я.

В общем, в первых числах ноября мы вылезли с нашей уютной базы, и колонны бронетехники потянулись за рубеж, прямиком в область тьмы, где продолжилось активное истребление тёмных тварей.

Действовали мы проверенным способом: вначале отряды, состоящие из сильных владеющих прочёсывали местность, находили ямы и уничтожали как можно больше тварей, а следом шли пограничники, добивали оставшихся существ и запечатывали бездны.

Начали с приграничных территорий, где ям было относительно мало, и постепенно продвигались вперёд вдоль главной трассы, соединяющей Томск и Щегловск. Нас снова ждала жизнь в армейских палатках, отапливаемых переносными печками, регулярные вылазки в поражённые дыханием бездны области, постоянные налёты крылатых тварей и прочие прелести военного похода. Однако теперь мы были не новичками, а опытными воинами, закалёнными в множестве сражений.

Впрочем, от потерь это не всегда спасало. Так, спустя две недели после начала второй фазы наступления погибла группа из роты капитана Разумовского. Парни забрались в местность, кишащую тенебрисами, и, видимо, столкнулись с какой-то очень сильной тварью. Не вернулся никто.

Спустя три дня туда послали нашу роту, и мы нарвались на огромную ораву существ. А мне пришлось драться с двумя тенебрисами-вождями. У нас тоже без потерь не обошлось. Тёмных тварей было так много, что даже роты владеющих не хватало, чтобы перебить их всех. По возвращении мы не досчитались троих гвардейцев. Ещё пятеро получили ранения. И тогда командование решило отправить туда весь девятый батальон.

Вот тогда продвижение, наконец, пошло активнее. Три дня мы пробивались вглубь тёмной области, уничтожая бесчисленные полчища тварей, пока не добрались до внушительного размера колонии с десятками башен-инкубаторов и несколькими пузырями, высасывающими энергию из планеты. Это была самая крупная колония, которую мы все когда-либо видели. В тот день со мной связался очередной повелитель, о чём я поспешил доложить Романовой.

Сражение с повелителем произошло ещё через три дня. Его встретили два батальона. На этот раз императора с нами не было: он занимался государственными делами в столице. Но и без него неплохо справились. Я, как всегда, принял на себя главный удар и, пока остальные разбирались со стаей, в одиночку поверг исполина. Сил у меня было предостаточно, да и повелитель оказался какой-то слабенький.

А когда мы вернулись в полевой лагерь, там меня ждало письмо, которое добралось с большим опозданием. Из Первосибирска прилетела радостная весть: Оля забеременела.

Лично я удивился такому раскладу, поскольку мы с Олей не так уж часто проводили ночи вместе, реже, чем с той же Лерой, например, которая отличалась гораздо большей активностью в этом отношении. Все знали, что жена, родившая наследника, обретает в роду особый статус, и каждой из девушек хотелось этого добиться. А вот, Оля, наоборот, ни о каких статусах не думала, ну или просто делала вид, что это её ни капли не волнует.

Перед моим отъездом мы мы с ней вместе провели ночь. Видимо, тогда и произошло зачатие. Оля планировала продолжать службу в губернской гвардии, но теперь ей придётся на какое-то время отложить все дела.

Мои сослуживцы, узнав о случившемся, стали поздравлять и спорить, кто родится, девочка или мальчик. То, что первым на появится наследник, было маловероятно, тем не менее надеяться никто не запрещал.

Спустя пару дней нашу роту снова погнали на вылазку. Сражение шло отчаянное, времени сидеть сложа руки не было.

Под Щегловском нам пришлось труднее всего. Никогда прежде я не видел столько существ и столько ям. Складывалось впечатление, что они специально здесь собираются, чтобы напасть на людей. Однако они опоздали. Мы первыми заявились в из владения.

Мы истребляли огромные толпы монстров, а когда солдаты из пограничных войск приезжали закрывать бездны, появлялись новые тенебрисы. Меньше их как будто не становилось. В первые дни подразделения несли ощутимые потери, и тогда командование решило действовать осторожнее. Теперь гвардейцы целую неделю катались к какой-нибудь яме, прежде чем специальные отряды приступят к запечатыванию.

И тут — это произошло в начале января — я встретил очередного повелителя.

Сражение с этой громадой оказалось непростым. Погиб мой заместитель Дубенский и ещё пара человек из моей группы. Четверых отправили в госпиталь, причём двое так сильно пострадали, что их возвращения я не ждал. Наша рота во время боя из-за плохой видимости в чёрном тумане оторвалась от остальных и попала под удар исполинской твари. Последствия оказались плачевными.

В конечном итоге, у меня всё же хватило сил справиться с повелителем, но победа эта далась значительно труднее предыдущей. Впрочем, оно того стоило. Напитавшись энергией монстра, я стал ещё сильнее.

После боя остатки моей группы распределили по другим подразделениям, а я остался под командованием капитана, но теперь уже в качестве самостоятельной боевой единицы.

После победы над очередным повелителем, мне, как обычно, присягнули на верность его бывшие генералы и градоначальники, но на этот раз я не стал отправлять подконтрольных мне существ обратно в тёмный мир. Вокруг Щегловска оказалось столько бездн и столько монстров, что я рассудил, будет правильнее заставить моих подданных тоже потрудиться над тем, чтобы расчистить путь. Этим они и занялись. По моей команде ринулись во мрак, уничтожая попадающихся на пути сородичей.

Движение вперёд сразу стало проще. На пути мы встречали огромное количество дохлых тварей, в разы больше, чем живых. Но никто, кроме меня, не понимал, почему тенебрисы убиты зубами и когтями себе подобных. Эту тайну я предпочитал не раскрывать.

Таким образом к концу января нам удалось добраться до Щегловска и, закрыв множество ям, избавиться от дыхания бездны, растёкшегося над огромными территориям. От самого Щегловска осталось мало что. Город был практически стёрт с лица земли. Значительную его часть занимали ям, после ликвидации которых там образовалась ровная пустая поверхность, и лишь кое-где торчали остовы полуразрушенных домов, использовавшихся тенебрисами, как правило, как помещения для инкубаторов.

В середине февраля стало полегче с тенебрисами. Наиболее тяжёлый участок остался позади, чернота вокруг Щегловска рассеялась, полчища монстров оказались истреблены. Дальше бездн было не так уж и много. Своих подданных, которые помогли нам пробиться вперёд, я отправил, наконец, в их собственный мир. Спустя пару месяцев их тоже перебили другие повелители с их ордами, но пользу они всем нам принесли огромную. И тогда же, в середине февраля, меня и ещё нескольких гвардейцев отправили в месячный отпуск.

В Первосибирске я задержался буквально на три дня, чтобы уладить дела, требующие моего личного участия, после чего мы с Олей поехали в Омск. Мы вместе решили, что рожать она будет там. К сожалению, беременна она оказалась девочкой, но каковы наши годы. Мне казалось, всё ещё впереди.

Гораздо больше меня огорчила новость, что в моих владениях под Усть-Катайгинском обнаружилось очень много тенебрисов. Это была обычная мелочь, набежавшая из крошечных ям, которые могли появиться где угодно, и всё же их оказалось столько, что заниматься вырубкой леса было просто нереально. Вначале следовало зачистить местность, прежде чем отправлять туда рабочих.

Но одновременно с этим была и хорошая новость: в моём имении обнаружилось много артефактов. Теперь они все были мои, и это сулило мне неплохую прибыль. Оставалось лишь собрать. Поиском артефактов занималась Леди. Она снарядила туда большой отряд добытчиков. А истреблением тенебрисов заведовала Веронике. Я приказал ей сформировать отдельную группу, которая будет базироваться в Усть-Катайгинске и зачищать мою территорию. Для этого пришлось расширить штат охраны. Я планировал нанять дополнительно человек пятьдесят и четыре-пять единиц бронетехники.

Когда я после отпуска вернулся в своё подразделение, оказалось, наши продвинулись далеко вперёд. В это же время шло параллельное наступление по разведанному нами прошлой весной маршруту. Мы продолжали натыкаться и на крупные ямы, вокруг которых чернотой расползалось дыхание бездны, и колонии, и орды тенебрисов, но уже не в таких количествах, как под Щегловском.

А на месте города уже начали строить военную базу и, вероятно, какой-то очередной посёлок. Когда после месяца отпуска я возвращался в своё подразделение и проезжал те края, увидел множество котлованов и строительной техники. А в лагере, обнесённом земляным валом, как сказал вёзший меня водитель, разместилась ставка императора.

Я думал, мне придётся опять торчать в областях тьмы неизвестно сколько, но через полтора месяца, в начале мая, три гвардейских батальона, которых потрепало сильнее всего, отправили на базу в Томск, а меня ждало особое мероприятие.

Император, видимо, решил, наконец представить одного из лучших воинов столичной аристократии, и потому пригласили меня в Москву на торжественный приём. Впрочем, не я один туда поехал. Государь выбрал наиболее отличившихся гвардейцев и приказал им явиться в назначенное время к себе во дворец.

Специально по таком случаю меня повысили до старшего лейтенанта. Теперь я официально являлся заместителем капитана, хотя по факту мне предстояло выполнять те же функции, что и раньше — уничтожать крупных монстров и спасать ситуации, когда всё становилось слишком плохо.

На торжественный приём пришлось везти с собой всех жён, да ещё в придачу и сестра напросилась — очень уж Света хотела побывать в Москве. Взял и её. Куда деваться?

Когда мы прилетели в Москву, погода стояла жаркая. Нам пришлось потолкаться в огромном аэропорту. Хоть для аристократии был отдельный сервис, но возникла какая-то заминка с получением вещей. У каждой моей спутницы была масса одежды на все случаи жизни, хотя приехали мы буквально на пару недель. Чтобы следить за чемоданами и решать все сопутствующие вопросы, пришлось тащить с собой мой бывшего шофёра, а нынче помощника — Захара и двух охранников.

Потом мы ждали заказанные в прокате машины, а когда их всё-таки подогнали и мы поехали в одну из центральных гостиниц, на дороге путь нам преградила огромная пробка. В итоге прилетели мы днём, а до наших апартаментов добрались лишь к ночи злые и голодные. Цена же за номер в гостинице меня самого повергла в шок. У нас отель подобного класса стоил раза в два дешевле. Но пришлось потратиться — положение обязывает.

Однако, хоть столица встретила нас не слишком приветливо, в целом моим спутницам здесь понравилось. Никто из них в Москве не бывал, я — тоже, ни в этой, ни в прошлой жизни. Больше всего роскошь столичной жизни восхитили Свету и Леру. Марина вела себя сдержано, а Оля почти всё время проторчала в номере и мало куда ходила из-за своего состояния. Меня же вообще мало что впечатляло, и этот огромный, шумный город исключением не стал.

Грандиозный приём, который устроил император, тоже не произвёл на меня особого впечатления. Примерно то же самое я видел в Первосибирске на приёме у генерал-губернатора, только народу здесь было больше. Огромный дворец блестел от обилия позолоты, под потолками горели пышные, нарядные люстры, а в просторном зале, заставленном столами, толпилась пёстро одетая аристократия.

Что для меня представляло интерес здесь, так это новые знакомства, и из оказалось предостаточно. В первую очередь мы засвидетельствовали почтение императорской семье, которая восседала на креслах в конце зала. Потом к нам подошла полковник Романова и стала нас представлять другим гостям — своим родственникам и просто влиятельным столичным аристократам, кого знала сама.

Моё появление вызвало любопытство у многих. Про меня тут знали все, правда, на уровне слухов. Я оказался чуть ли не мифической личностью, о которой уже при жизни начали слагать легенды. Пришлось отвечать на кучу вопросов, из-за чего я устал так, словно сражался с десятью повелителями одновременно.

А вот для Светы, Леры и Марины императорский приём оказалось грандиознейшим событием в жизни. Перед мероприятием девушки целый день наряжались и прихорашивались, а весь следующий день только и говорили, что о приёме, делясь друг с другом впечатлениями.

А вот Олю мероприятие утомило. Беременность плюс проблемы с ногами давали о себе знать. Когда мы вернулись, она сказала, что лучше в область тьмы опять пойдёт, чем на очередной приём. И отчасти я её понимал. С тенебрисами не надо постоянно играть некую роль. Там ясно, где враг, а здесь — попробуй разберись. Здесь за добродушной улыбкой может прятаться коварный негодяй.

В Москве мы провели в общей сложности две недели. Посетили какие-то музеи и исторические места, погуляли по городу. Затем вернулись в Омск, где я оставил Олю и Леру. Свету и Марину же забрал с собой в Первосибирск. Марине требовалось продолжать учёбу, а Свете предстояло готовиться к поступлению в высшее учебное заведение.

Поступать Света решила туда же, куда и Марина. Но, чтобы подготовиться к экзаменам, нужны были репетиторы. Сестра и так со всеми приключениями и переездами конкретно запустила учёбу. У меня времени не было этим заниматься, но на помощь пришла Вероника. Она обещала позаботиться о Свете.

Последнее место, куда я отправился перед очередной командировкой, — моя шахта. Она уже начала строиться, в чём можно было убедиться воочию. Заодно встретился с сыном Гаврилова. Мой управляющий сейчас отдыхал где-то на юге, а вместо него делами занимался его отпрыск. В целом, парень произвёл на меня благоприятное впечатление, хотя делать выводы было рано.

В назначенное время я вернулся на базу в Томске, и вскоре наш батальон опять бросили в область тьмы. И снова началось движение вперёд через бескрайнюю тайгу и сражения с ордами тёмных.

Вскоре мы столкнулись с очередным повелителем, но на этот раз обнаружил его не я, а подразделения, которые двигались южнее. Им пришлось отступить, поскольку исполинская тварь перебила множество солдат, и сдержать её не было никакой возможности.

Когда это случилось, командование сразу же перебросило наш и восьмой батальоны на тот участок в качестве подкрепления.

Местность здесь оказалась холмистая. Четыре батальона выстроились рядами на ровном поле, где почти не было растительности, и наблюдали, как между двух холмов течёт чернота, направляясь к нам.

Вначале, как обычно, первыми помчалась стая мелких существ, затем подоспели твари покрупнее. Пока другие владеющие отбивались от них, я экономил силы. Вступить в бой мне пришлось, когда показался тенебрис-вождь с громадным топором.

Я полетел вперёд и стал драться с ним, мешая подойти к нашему войску. При это мне постоянно досаждала бегущая со всех сторон мелочь. Я больше от них устал, чем от сражения с вождём. Но как только тёмные вихри прожгли здоровенную тушу, показался ещё один исполин с топором. Пришлось биться и с ним.

Когда второй вождь пал, меня уже окружало непроницаемое дыхание бездны. Я стоял и уничтожал лезущих со всех сторон тварей, вокруг меня выросли целые горы серого песка, как вдруг из черноты показались толстые щупальца

Началась битва с повелителем. Схема была отработана. Я срубал лезвиями вначале щупальца исполина, а затем головы, которые выросли из его туши, и одновременно пытался пробить его защиту потоками тьмы. Такие же потоки сыпались и на меня.

Продолжалось это долго, повелитель не отступал, а вот я ощутил, что силы мои на исходе. И тогда я предпринял манёвр и тёмным облаком полетел назад, подальше от твари.

Прекрасно осознавал, что теперь вся тяжесть боя на какое-то время ляжет на плечи остальным владеющим, но напрасно подыхать не собирался. Вместо этого я попытался восстановить силу. Повсюду валялись дохлые тенебрисы, остаточная энергия которых помогли мне это сделать довольно быстро.

В это время во мраке шёл жестокий бой. Оттуда то и дело вылетали люди, которых раскидывали гигантские щупальца. По-хорошему, надо бы сказать парням, чтобы тоже отходили, не подставлялись, но там никто друг друга даже не видел, а связи и подавно никакой не было.

Восполнив силы, я снова ринулся в бой. Повелитель к этому времени ослаб, и мои потоки тьмы стали нещадно жечь его, пока монстр не стал драпать. Добивать его тоже оказалось непросто — никак эта сволочь не желала подыхать.

Когда повелитель сдох и мрак рассеялся, оказалось, что громадная тварь раскидала два батальона, словно оловянных солдатиков, в радиусе полверсты. А другие два, понеся потери, просто бежали. Большинство владеющих, разумеется, выжило, но всё равно победа в этот раз далась нам дорогой ценой.

Впрочем, награда тоже оказалась достойная: я увеличил свою силу, а заодно получил многотысячное тёмное воинство, которое, разумеется, применил во благо человечества для расчистки области тьмы.

Лишь к концу лета мы оказались на берегах Енисея. Мне уже довелось побывать здесь во время разведывательного мероприятия, и вот приехал сюда снова. Мы встали лагерем рядом с каким-то заброшенным посёлком. Южнее находился ещё один крупный город, но там работали другие подразделения. А для нас путь был закончен. Теперь предстояла долгая и муторная зачистка оставленных позади территорий, где до сих пор бродили стайки тенебрисов, оставшиеся от истреблённых орд.

На другом берегу по-прежнему висела стена тьмы. Нас от неё отделяла широкая полноводная река. И хоть она и не была для тенебрисов непреодолимым препятствием, некоторой помехой всё же являлась, поэтому и новую линию обороны строить решили именно здесь.

Если посмотреть на карту, то можно было увидеть, что освободили мы не такой уж и крупный кусок земли по сравнению с тем, сколько ещё оставалось занято существами. Но начало этой великой борьбе мы положили. Тьма больше не хозяйничала безраздельно на Земле, держа человечество в постоянно ужасе. Иномирные захватчики получили жёсткий отпор и уже не могли беспрепятственно забирать наши территории. Меня это особенно радовало, ведь в моём старом мире эту войну мы проиграли.

Да, недостаточно было освободить кусок земли, необходимо было заселить его, обеспечить безопасность вновь отстроенным городам и предприятиям — вернуть, что называется, сюда жизнь, а на это потребуются масса времени, усилий и средств. Но если этого не сделать, толку от нашего великого похода могло и не оказаться. Ведь тогда тьма снова вернётся сюда, причём очень быстро.

Был достигнут новый рубеж, и вопрос о том, чтобы отступить, даже не стоял. Границы областей тьмы снова изменились, на этот раз весьма радикально. Человечество одержало грандиозную победу, которая войдёт в историю.

Content

Перерождение тёмного архимага V. Новые границы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21 (вместо эпилога)