Юрий Розин

Костяной Скульптор. Война

* * *

Глава 220

Белизна. Безграничная, от горизонта до горизонта, земля и небо — всё чистейшего белого цвета. Подо мной нет тени, вокруг вообще нет теней, словно сияет само пространство. Очень странное и непривычное зрелище, глаза просто отказывались верить в реальность происходящего. И потому он, Король, стоящий напротив меня, тоже казался каким-то нарисованным, словно игрушечным. Хотя исходящая от него мощь ненастоящей уже нисколько не казалась. Вот только теперь я уже не чувствовал того же благоговения, что в видениях грехов. Король был человеком. Очень сильным, вероятно сильнейшим из когда-либо живших, но всё-таки человеком. И сейчас на меня смотрел именно человек.

— Ну вот мы и встретились лично, — произнёс он, убедившись, что я отошёл от первого недоумения.

— Действительно. А я ведь столько о тебе слышал. И видел. Прикрутил бы вентиль с воспоминаниями, а то они уже раздражать начинают.

— Это не в моей власти. Наши мысли и память сливаются воедино. Это естественно, ведь твоя душа — продолжение моей.

— Что-то я не ощущаю, чтобы мы были похожи. Ты явно зануда, каких поискать, а ещё редкостный трус. Это как же надо было бояться за свою шкуру, чтобы это превратилось в твой аспект?

— Да что ты знаешь?! — впервые на его лице появилось хоть какое-то выражение помимо отвратительно непоколебимого спокойствия. Похоже я наступил на больную мозоль.

— Ровно то, что сказал, — я пожал плечами. — А что, было не так? Одно из твоих воспоминаний, между прочим. И поэтому, кстати, мне тоже не хочется с тобой сливаться. Не хочу стать истеричкой.

— У тебя нет иного выхода, — быстро пришёл в себя. Хотя, что я удивляюсь, всё-таки Демиург. Однако то, что одна фраза смогла пошатнуть его спокойствие, всё-таки странно. Надо попробовать надавить ещё раз.

— Правда? А я вот могу придумать как минимум один. Я к чертям уничтожу твою душу и заживу себе припеваючи.

— Думаешь, у тебя выйдет сделать то, что не получилось у всех Демиургов прошлого? — он усмехнулся, чуть расправил плечи, и я буквально почувствовал, как его речь и поведение встают на привычные рельсы. — Я вечен. Моя душа бессмертна. Меня невозможно убить! Такой как ты не сможет ничего сделать! — уверен, нечто подобное он говорил не один десяток раз в прошлом.

— А ты явно соскучился по аудитории, да? — я картинно захлопал в ладоши. И было за что, перформанс Короля действительно был достоин сцены какого-нибудь крупного театра. Однако говорить ему этого я, конечно, не собирался. — Привык своими Воплощениями командовать — не получается отучиться? Речи перед армиями давно не толкал? А, да, я забыл. Уже пятнадцать тысяч лет не толкал! За такое время навыки ржавеют, ты сейчас даже рыбу в том, что она плавать умеет, не убедишь. Слушай, а ты в этой белизне все пятнадцать тысяч лет сидел или только с того момента, как я появился? Потому что если первое, то я тебе искренне сочувствую, это же полный…

— МОЛЧАТЬ!

Да, рано я его похвалил. Ну что это, Король? Ноздри раздуваются, кулаки сжаты, вся харя красная… Эх, как же быстро ломаются образы великих правителей, стоит только узнать их поближе… в видениях грехов Король представал идеальным существом без слабостей и недостатков, абсолютным и непогрешимым. Вероятно, они и видели его именно таким. Но я-то знал его настоящего. Воспоминания, хотя в них не было никаких мыслей, только картины и образы, рисовали не слишком радужную картину. В своём мире Король не был ни монархом, ни хоть сколько-нибудь важным человеком. В воспоминаниях детства, которые было легко узнать по низкой точке обзора, фигурировало что-то наподобие детского дома. По крайней мере большое помещение с кучей детских кроватей я никак иначе интерпретировать не мог. Многие картины иного мира я видел глазами идущего пешком человека, а с учётом разнообразия тамошних самоходных экипажей, позволить себе их могли не только местные аристократы. Ещё немало кусочков памяти показывали, пусть чистую и ухоженную, но довольно маленькую комнатку, в которой будущий Король, вероятно, жил уже во взрослом возрасте, а ещё часть — белые помещения и коридоры, судя по всему больницу. И ни разу ни в одном видении я не смог поймать в отражении зеркала, воды или прозрачной стены огромного дома лицо человека старше лет двадцати-двадцати трёх. С учётом того, что в намеренное сокрытие от меня части воспоминаний верилось с трудом, раз уж я пару раз видел даже его походы в туалет, можно было заключить, что в этот мир Король попал в, можно сказать, детском возрасте.

Да, потом прошло много лет, за которые он успел стать известнейшим гением поколения, а потом и Демиургом, и воспоминаний об этом времени у меня почему-то было очень мало. Но человеку практически нереально перекроить тот образ и характер, с которыми он родился и вырос до сколько-нибудь сознательного возраста. Через сотни, да даже через тысячи лет под маской власти и могущества скрывался детдомовский подросток, росший в бедности, постоянно попадавший в больницы то ли из-за слабого здоровья, то ли из-за насилия, и покинувший свой мир в самом раннем возрасте. С такими знаниями несложно догадаться, что весь этот пафос был напускным. И даже если я и мог ошибаться, его вспышка в ответ на банальнейшие и по сути даже не обидные подколки уничтожила любые сомнения. С такими вводными данными было даже странно, что он смог достичь чего-то подобного.

— Расскажи, зачем тебе это? В чём состоит великий план великого Короля, вознамерившегося уничтожить реальность? Я уже знаю, что новый светлый мир для каждого — это брехня. Но тогда чего ты хотел добиться? Куда хотел привести всех тех, кто шёл за тобой?

— Кто шёл за мной? — лицо Короля исказилось, гримаса гнева сменилась столь же гротескной и преувеличенной маской пренебрежения. И это, неожиданно, очень ему подходило. Именно такое выражение делало словно мраморные черты его лица вновь подвижными и живыми. — Что бы ты понимал… Они — никто, весь этот мир — лишь пустышка, в котором лишь я настоящий и живой! Даже ты, частичка моих души и сознания — лишь бледная тень реальности! Даже если я расскажу, зачем, ты всё равно не поймёшь, потому что твой разум ограничен рамками этого мира! Никто не поймёт!

— Как-то это по-моему слишком самоуверенно, не считаешь? Да, ты попал сюда из другого мира, что делает тебя по-своему уникальным, но…

— Ха! — презрение в его голосе можно было черпать ложкой, — ну давай проверим, насколько ты отличаешься от остальных болванчиков!

То, что произошло дальше, было куда более странным, чем едва ли всё, что со мной когда-либо происходило. Король открыл рот и я отчётливо понял, что он сейчас действительно что-то говорит, объясняет свои мотивы и раскрывает тайну, преследовавшую меня уже не первый год. Вот только я не мог разобрать ни слова. И не потому что потерял слух, его голос по-прежнему звучал в ушах, но слова потеряли всякий смыл. Это даже словами было невозможно назвать, словно Король вдруг за секунду деградировал до стадии обезьяны и теперь просто орал, мычал, вопил и ухал. На самом деле набор звуков был куда разнообразнее, но вот каким животным они принадлежат, я уже вообще не имел представления. Примерно то же самое произошло с движениями его губ, по которым можно было попытаться прочитать сказанное. И даже энергетические волны, содержащиеся в любой речи и позволявшие хотя бы примерно считать смысл сказанного, превратились в какую-то дичайшую какофонию. Спустя пару минут он замолчал, а через пару секунд уже своим обычным голосом спросил:

— Ну как, что-нибудь понял?

— Что ты со мной сделал? — я мотнул головой, пытаясь вытряхнуть из черепушки остатки воплей и визгов. — Что это была за магия?

— Никакой магии, — Король, вновь почувствовавший своё превосходство над ситуацией, вернулся к хладнокровному и чуть высокомерному поведению. — Просто ты, как и все остальные — пустышка. И то, что в этой пустоте есть минимальная искорка настоящего, ситуацию не исправляет. Так что просто смирись с этим и отдай себя мне. Я должен вернуться к жизни, чтобы наконец-то всё закончить!

— Чёрта с два, ублюдок! — огрызнулся я, чувствуя, как тянутся ко мне щупальца его энергии, справиться с которыми было выше моих сил. Но сдаваться было нельзя ни в коем случае. Иначе всё, что меня будет ждать — это забвение.

Аспект власти вспыхнул полной мощью, и моя воля была лишь в одном: выбраться из этого места. В белом мире я точно не был Королю противником. А вот снаружи — уже вопрос. И неизбежности я точно предпочитал неизвестность.

Неожиданно всё сработало с первого раза. Я даже особого сопротивления не почувствовал, когда моё сознание словно бы воспарило над белой землёй и застывшие фигурки, моя и Короля, остались где-то далеко внизу. Последним, что я запомнил, был голос Короля, раздавшийся у меня прямо в ушах: «Ты не сможешь противостоять вечности!»

Чёртов пафосный хрен…

* * *

Огонь. Огонь, щекочущий мою кожу. Почти обычный, банальный огонь, для Воплощения, которым я теперь был, он и правда был сродни щекотке. Но сам факт того, что я лежу внутри пожара, был странным и не слишком приятным. Тем более что прямо в этот огонь, похоже подпитывая его не хуже нефти, из дыры в груди вытекала моя собственная кровь. К счастью, уже довольно медленно, рана по большей части затянулась. С учётом того, что я не контролировал регенерацию, а травма, нанесённая Воплощением, не могла быть обычной, с того момента, когда Рей проткнул меня своим деревянным мечом, должно быть прошло как минимум несколько часов, а то и пара дней.

Приложив некоторые усилия, грудь сильно болела, а правое лёгкое свистело, словно детская игрушка, я всё-таки сел и позволил себе использовать часть энергии на то, чтобы осмотреть местность. Я находился на дне немаленькой такой воронки, радиусом метров в пятьдесят, а дальше тянулись обугленные стволы соснового бора. Думаю, не слишком ошибусь, если предположу, что я рухнул сюда прямо с неба, разметав по сторонам землю и устроив грандиозный лесной пожар. Что же, бывает и не такое, однако проблема была в том, что до этого я находился за миллионы километров от любой суши в глубине бесконечного океана. Найсу на то, чтобы добраться от берега до того места, где я проходил вознесение, потребовалось несколько дней постоянных телепортаций. Даже если пересчитать на силу Воплощений, должно было выйти как минимум пару часов таких же скачков. Каким образом я оказался здесь, на суше? Вряд ли меня перенёс сюда Рей и просто бросил в лес, забыв добить. А ещё я был один. Ни Лиры, ни Агнес, ни Карадора, никого. Хорошо хоть Гуйар, превратившийся в тонкий стилет, всё ещё был заткнут за пояс. Неужели это значит, что их также раскидало по миру?

Кстати… из-за ранения я был очень слаб и с большим трудом использовал энергию, потому не заметил этого сразу, но… какой это был мир? Вознесение я проходил в мире нечисти. Даже удалившись от берега на столь огромное расстояние, можно было отчётливо почувствовать энергию крови, разлитую в воздухе. Но сейчас… энергия жизни? И энергия крови тоже. А ещё энергия смерти, ада и тьмы, все были в наличии в примерно равных пропорциях. Такого я не ощущал нигде и никогда, даже в полигонах. Да, на поле боя, когда и Рагок, и Лаэна, и Веск — все использовали заклинания, воздух так или иначе напитывался всеми энергиями. Но та, что принадлежала текущему миру, быстро восстанавливала свою доминантность и спустя считанные секунды «чужие» силы просто растворялись до уровня, когда их было уже в принципе невозможно засечь. Но теперь все пять энергий были вместе. Не смешиваясь, как в моём чёрном пламени, похожие на пузырьки масла в воде, но тем не менее они были перемешаны и даже не думали рассеиваться. И, после пары проверок я убедился, что это точно не из-за меня.

На ум мгновенно пришли слова Гругура о том, что Демиурги древности как-то изменили заклинание Короля, которое должно было взорвать полигоны вместе со всей реальностью. Как именно — высший орк не знал, но в любом случае эффект от этой магии должен был быть поистине глобальным. И это заклинание определённо сработало, так как иначе я уже был бы мёртв, а Рей и пока неизвестный предатель, выдавший наше местоположение, праздновали бы победу. Но каков в итоге был эффект этого заклинания? Это нужно было выяснить как можно быстрее.

Зажав рукой рану, из которой всё ещё толчками вытекали ручейки крови, меч Рея точно был далеко не обычным оружием и даже активная работа Галасты не спасала полностью, я нетвёрдым шагом пошёл вверх по склону кратера. Энергии во мне было очень мало, а травма давала серьёзную нагрузку на организм, так что сейчас я бы не справился даже с вшивой Живой Крепостью. Но с другой стороны, прочность моего тела никуда не делась и даже оцарапать меня та же Живая Крепость была бы не в силах. Так что я не слишком переживал за свою безопасность. Если меня до сих пор не нашли Воплощения или кто-нибудь из моей разношёрстной компании, значит попал я в достаточную глушь.

Выбравшись на уровень земли, я ещё раз осмотрел всё вокруг магией. Огонь, потеряв подпитку моей кровью, быстро утихал, так как в лесу уже не осталось ничего, что могло бы гореть. Так что местность просматривалась достаточно далеко. На севере и северо-западе, если судить по высоко стоящему солнцу и предположить, что оно осталось на своём месте, высились горы, туда мне идти было бессмысленно. На юге, насколько я мог судить по энергетическому фону, лес простирался на многие десятки километров, так что там тоже делать было особо нечего. А вот на востоке можно было заметить довольно необычные колебания энергии, к тому же оттуда в небо поднимались густые столбы едкого чёрного дыма, которым редко горели обычные леса. Вероятность того, что там была какая-нибудь цивилизация, была довольно велика.

Вытащив Гуйар и приказав ему превратиться в нечто наподобие щита с ножками, я уселся на живое оружие сверху и скомандовал выдвигаться в сторону восхода. Кровожадному Королю это явно не слишком понравилось, он недовольно зашипел и ощетинился куда бо́льшим, чем обычно, количеством шипов, но приказ всё-таки выполнил. Должно быть осознал, что мы сейчас находимся далеко не в тех условиях, чтобы можно было спорить или требовать какое-то вознаграждение. Умная булава.

Шебуршил Гуйар по лесу около получаса, к концу которого я всё-таки смог окончательно затянуть рану и занялся исправлением внутренних повреждений. На то, чтобы вернуться в идеальную форму, уйдёт ещё как минимум день, а то и два. Рей, ты всё-таки говнюк…

Но в конце концов мы не выбрались на опушку. До столбов дыма оставалось ещё километра три, нужно было лишь пересечь парочку холмов, до этого засаженных какими-то злаками, а теперь полностью сгоревших. Похоже моё падение местным доставило немало хлопот.

Однако ещё до того, как мы добрались до населённого пункта, моим глазам предстала очень странная картина. По полю, пачкая и так довольно грязную юбку сажей, бежали несколько девушек и женщин, плача навзрыд и вопя от ужаса. За ними, медленно перебирая несколькими сотнями мелких лапок, ползла здоровенная, длиной метров в двадцать, сороконожка. Таких тварей я не встречал, но точно знал, что это, поскольку немало читал про них, когда готовился к атаке на жилище Гругура. Мукадэ, гигантская сколопендра, из яда которой готовятся кудри бога — редкий и очень дорогой наркотик, в мире крови бывший дороже золота и бриллиантов.

Странной эта картина была сразу на нескольких слоях. Во-первых, мукадэ были дико редкими, а те, что ещё существовали, по большей части находились во владении производителей наркотиков вроде арахнида Сашраша, которые разводили их для кудрей бога. Встретить такую сколопендру просто так в дикой природе было сродни чуду, а тут я просто вышел на неё из леса. Во-вторых, даже если предположить, что мне настолько повезло, убегавшие от мукадэ сто процентов были людьми, причём самыми обычными, без капельки магии в теле. В мире крови такие были, да, но, опять же, в подавляющем большинстве они были рабами нечисти, а эти почти наверняка были просто селянками из той горящей деревни, куда я направлялся. То есть с большой вероятностью это был человеческий мир, где мукадэ быть вообще не должно было. А ещё, может, конечно, это были мои домыслы или разыгравшаяся фантазия, но я чувствовал, что сколопендра была… ненастоящей. Не в том непонятном ключе, о котором говорил Король, а в том смысле, что её энергетическая структура, которую я отчётливо видел, была слишком правильной. У настоящего живого существа за годы жизни в ней не могло не возникнуть каких-нибудь дефектов. Они возникали из-за тысяч причин, от перенесённых ранений до эмоциональных переживаний, и то, что их не было, могло означать лишь одно. Сколопендра была ненастоящей. Вернее, искусственной. Намеренно созданной кем-то или чем-то.

Да, я мог ошибаться, но опыт подсказывал единственное объяснение этой странности. Родиной этой мукадэ был полигон.

Глава 221

Соскочив с Гуйара, я приказал ему разобраться со сколопендрой, у живого оружия на это хватило бы и сил, и ума, а сам двинулся наперерез женщинам. Даже если я мог двигаться в лучшем случае с десятой долей той скорости, с которой перемещался обычно, опередить простого человека не составило бы труда. Тем более что они двигались практически в моём направлении, видимо намереваясь спрятаться от неповоротливой мукадэ в пожжённом буреломе. План не лучший, но вряд ли у них была альтернатива. Впрочем, теперь уже убегать никуда не надо было.

— Стойте! — посреди выжженого поля они меня, естественно, заметили, но то ли из-за страха перед сороконожкой, то ли из-за страха передо мной, останавливаться не спешили. А отлавливать их в мои планы точно не входило. Так что, вложив в голос толику магии, я окликнул женщин, рассчитывая их притормозить и заставить меня дождаться. Однако от моей магии они замерли на месте словно истуканы, а одна, не сумев удержать равновесие, рухнула прямо носом в гарь. М-да… такого я не ожидал. Вознесение в новый ранг увеличило мои силы в разы и мне, похоже, придётся потратить некоторое время, чтобы привыкнуть к ней и не убить кого-нибудь случайным чихом.

Приблизившись вплотную, я рассмотрел их уже внимательнее. Хотя, на самом деле рассматривать было нечего. Обычные деревенские бабы: младшей около пятнадцати, старшей, вероятно, чуть больше пятидесяти. Взъерошенные, в грязных и порванных платьях, с волосами, засыпанными сажей и пеплом. У одной, в ткани, перекинутой через плечо, был завёрнут ещё и маленький ребёнок, несмотря на творящийся беспредел почему-то наотрез отказывавшийся плакать. Раз с ними не было ни одного мужчины, то вероятно они где-то прятались, а потом, когда поняли, что дело пахнет жаренным уже в слишком большом количестве смыслов, бросились наутёк. Всё, что мне могло от них понадобиться — это информация.

— Расскажите, что у вас произошло и откуда здесь эта сколопендра.

Чуть-чуть подумав, я ткнул пальцем женщину с ребёнком, на вид самую разумную и ответственную, и махнул пальцем, снимая вызванный моей энергией паралич и давая таким образом разрешение на разговор. И тут же об этом пожалел.

— Благородный господин, спасите наших мужей! — на её глазах выступили слёзы, она, развернувшись в сторону поднимавшихся из-за холма столбов дыма, потянулась туда рукой, словно показывая мне, куда идти.

— Я спрашивал не это. — на этот раз я заблокировал только её ноги. Надеюсь достаточно аккуратно, иначе, если от неё реально потребуется куда-то меня провести или что-то показать, придётся её тащить. — Говори что произошло и тогда я, возможно, подумаю о спасении кого-нибудь.

— Х… хорошо, — с явным ужасом в глазах глянув вниз на отнявшиеся конечности, она кивнула и, утерев слезу, начала рассказ.

Хотя по сути рассказывать было нечего. Был обычный день, когда деревню, где они жили, тряхнуло мощным землетрясением, после чего, под аккомпанемент менее сильных, но зато частых и продолжительных толчков, небо на несколько секунд стало чернильно-чёрным, словно самой глубокой ночью. Суеверные селяне уже были готовы встретить конец света, но потом всё вновь вернулось на круги своя и о произошедшем напоминали лишь порушенные здания. Ещё спустя несколько минут со стороны леса, куда они теперь бежали, почувствовался ещё один толчок, но уже совсем слабый, а где-то спустя час из глубины леса до деревни дошёл пожар. Так что не было сомнений, что последний удар вызвал уже не какой-то катаклизм, а моё падение.

Землетрясение, а потом ещё и мощный пожар, который никак не удавалось затушить — для деревни это уже было подобно смерти. Многих завалило обломками, другие получили сильные ожоги, пытаясь справиться с огнём, некоторые умерли уже от рук бывших соседей, начавших мародёрить и творить разные бесчинства, подозревая приближающийся апокалипсис. Но даже это ещё не было концом. Спустя ещё где-то час после того, как с пожаром удалось более-менее справиться, по крайней мере все постройки потушили, а вокруг деревни вырыли заградительный овраг, с юго-востока пришла волна монстров. Сколопендра была одним из самых сильных, по большей части нечисть имела ранги не выше Солдата, но даже так обычным деревенским жителям справиться с ними было нереально. Женщин, включая моего неожиданного информатора, спрятали в доме старосты, одном из немногих каменных строений, не порушенных землетрясением. Мужчины, похватав немногочисленное оружие и просто острый инструмент, отправились фактически на смерть. Что именно с ними произошло, женщина не знала. Им пришлось бежать, когда та самая мукадэ, разрушив стену дома старосты, проникла внутрь и начала пировать. Из более чем двадцати человек выжили лишь они пятеро.

А ещё, я спросил напрямую, это был человеческий мир, а не мир нечисти. От чего вопросов появлялось только больше. Надо было разобраться, что именно тут происходило, и, пока я не восстановил свои силы, на магическое восприятие полагаться не стоило, только лишнюю энергию потрачу. Лучше было увидеть всё своими глазами.

— Хорошо, пойдём посмотрим, что у вас там произошло.

Я приказал Гуйару, уже давно превратившему мукадэ в кашу из мукадэ, вновь принять форму транспортного средства, но на этот раз сверху уселись уже женщины. Сначала я хотел взять только ту, с которой уже разговорился, но по её лицу стало понятно, что без остальных она мне ничего не скажет. И так точно было проще, чем пытаться что-то выведать магией, по крайней мере в моих текущих обстоятельствах.

До цели мы добрались спустя несколько минут. И деревне, как и говорила женщина, пришлось туго. Это и деревней-то назвать уже было сложно, скорее уже руинами деревни. Безжизненным, правда, это место пока что не было. Издалека отчётливо раздавались звуки боя. Ссадив баб с Гуйара, я отправился вперёд, разобраться с ситуацией.

И то, что я увидел, было мне уже куда привычнее. За импровизированным частоколом, сзади защищённым стеной, судя по всему, какого-то хранилища или амбара, пряталось с десяток мужчин, то и дело высовываясь и втыкая в монстров копья и вилы. В свою очередь последние, представленные разного рода неразумной нечистью, обладающей звериным интеллектом и даже в самом мире крови считавшейся чем-то вроде скота, старательно наскакивали прямо на железные наконечники.

Хотя на самом деле, конечно же, они могли бы разобраться с деревенскими за считанные минуты, а то и секунды. И не происходило этого лишь потому, что на стороне людей было весомое преимущество. Вернее, был. Старик лет семидесяти на вид, имевший при этом довольно впечатляющую для такой глуши силу поздней стадии Солдата. Он очень умело и обстоятельно уничтожал слишком наглых тварей, пытающихся сломать сам частокол, или же пробраться как-то в обход.

Однако, несмотря на такого защитника, было очевидно, на чьей стороне преимущество. Нечисти было в разы больше, чем людей, и не нападали они всем скопом только потому, что не хотели попадать под кривой кинжал старика. Между тем обороняющиеся, даже несмотря на удачную стратегию, постоянно получали ранения разной степени тяжести и их число неуклонно уменьшалось. Да и сам старик явно не мог сражаться в том же темпе бесконечно, даже маги были подвержены влиянию возраста. Если бы не моё появление, они бы вряд ли протянули ещё даже минут пятнадцать.

А так… Гуйар, превратившийся в длинный зубастый хлыст, одним широким замахом перерубил всю нечисть напополам. Такого люди точно не ожидали, один, уже готовый воткнуть копьё в голову варга и не рассчитавший силу, даже перевалился через частокол и чуть не насадился глазом на острую пику. Железные острия повернулись в мою сторону, но старик довольно быстро их приструнил.

— А ну опустить оружие! — его голос, хоть и дребезжащий, всё ещё сохранял силу, а также, очевидно, в деревне у него был непререкаемый авторитет, так что приказу все последовали мгновенно.

А когда сзади появились притащенные мной женщины, подоспевшие к финалу представления, напряжение окончательно пошло на спад. Хотя, естественно, без слёз не обошлось. На самом деле плачущих было куда больше, чем радостно обнимающихся. Лишь двоим женщинам повезло встретить своих мужей в числе десятка обороняющихся, остальным оставалось только мочить глаза. Но это меня уже не касалось. Куда интереснее был разговор со стариком.

— Господин, — когда мы отошли чуть в сторону от деревенских, он спешно преклонил колено и приложил руки к плечам. Похоже это был принятый в этих местах жест. — Я благодарю вас за спасение моей жизни и жизней этих людей. Прошу, скажите, что вам нужно, и я жизнь положу на то, чтобы исполнить вашу волю.

— Расскажи, что произошло за последние пару часов. От одной из женщин я узнал о землетрясении и чёрном небе, но мнение мага было бы куда полезнее.

— Как будет угодно, — старик кивнул и начал рассказ.

Часть этой истории я уже слышал, но прерывать его не стал. Мало ли, вдруг он скажет что-нибудь полезное. В итоге к уже полученной информации прибавилось несколько важных пунктов. Во-первых, то, что привело меня в недоумение с самого начала. Смесь энергий. Это произошло за те несколько минут, пока небо было затянуто тьмой. Изначально я предполагал, что посторонние энергии появились в чём-то наподобие прилива, мощным потоком влившись в привычную для человеческого мира энергию жизни. И реальность была похожа на это предположение, но с кое-каким отличием. По словам старика, разные энергии появлялись с разных сторон и не одновременно, накатывая несколькими волнами. Первой была энергия крови, пришедшая с востока, оттуда же вскоре появилась и нечисть. Но и остальные запретные силы тоже вскоре заявили о себе, и в конце концов, когда чёрное небо пропало, они уже окончательно смешались в непредставимый ранее коктейль.

А ещё мы с ним изучили тела убитых монстров. И мои подозрения подтвердились. Энергии в убитых, естественно, уже не было, но их тела, одинаковые словно под копирку, были едва ли не более убедительным доказательством того, что на деревню напали монстры из полигона. И старик подтвердил, что под этой частью человеческого континента располагались звериные пещеры. По имеющимся данным я уже мог примерно понять, что именно произошло, но хотелось всё-таки убедиться самому. Так что, распрощавшись со стариком, я поднялся в воздух, продолжающая восстанавливаться энергия это уже позволяла, и потихоньку двинулся на восток, туда, откуда пришли монстры и откуда появилась первая волна запретной энергии.

С высоты видно было, понятное дело, куда больше, и уже спустя минут десять я смог разглядеть впереди явную аномалию. Тянущиеся подо мной поля и смешанные леса в какой-то момент резко обрывались, словно отсечённые огромным клинком, отдавая территорию густым джунглям, которым в таком климате было явно не место. По соседству с соснами и вязами стояли переплетённые лианами акации и пальмы, и смотрелось это довольно дико, вне всяких сомнений. А тот факт, что под кронами этих южных деревьев копошились ауры сотен ненормально сильных для этой местности монстров, был ещё более странным и противоестественным. И при этом множество тварей уже разбрелось по окрестным нормальным лесам. Изначально, похоже, тут было даже больше нечисти.

При этом сами джунгли были мне неплохо знакомы. Всё-таки в звериных пещерах мы с Найсом провели почти два года, наращивая силу. И там росли именно такие леса, по крайней мере в той области, в которой были мы. Не могло быть уже никаких сомнений: искажённое Демиургами заклинание Короля каким-то образом подняло на поверхность часть звериных пещер, а может и все звериные пещеры целиком, а может даже и вообще все четыре полигона. Если вспомнить слова Гругура о том, что изначальное заклинание должно было к чертям уничтожить весь человеческий мир и, хотя эту мощь уменьшили, порядок воздействия вряд ли изменился, скорее всего правдой был последний вариант.

А с учётом того, что по сравнению с остальными мирами континент нечисти был куда больше похож на человеческий мир, можно было только гадать, какие разрушения повлекло это заклинание в регионах над дьявольскими недрами, подземельем некроманта и тёмными шахтами. И всё это, если подумать, произошло в том числе и из-за того, что я решил проходить вознесение вопреки рассказу Гругура. М-да… проклинать меня будут долго, если узнают. Вероятно даже убить попытаются. Хотя, чего мне опасаться? Я ведь теперь Воплощение, причём сильнейшее из пятнадцати живущих…

Стоп. Пятнадцать? А пятнадцать ли? Если где-то десятые-пятнадцатые уровни звериных пещер были выдавлены на поверхность, значит ли это, что в других местах то же произошло и с более глубокими этажами? С двадцатыми? Тридцатыми? Сороковыми? А ведь там уже все поголовно Воплощения. Да, размеры тех уровней должны быть совсем небольшими по сравнению с верхними этажами, но насколько они могут быть маленькими? Вряд ли там на все этажи лишь парочка Воплощений, к тому же полигонов-то четыре штуки. К тому же по идее на последнем этаже содержались Демиурги, а на предыдущем претендентов должны были встретить противники лишь на толику слабее, то есть Воплощения на пике ранга и силы. С такими, в отличие от Рея и остальных я бы не решил столкнуться даже в идеальной форме… а ведь есть ещё и сами Демиурги, которые после убийства мной Лиората вряд ли испытывали ко мне положительные эмоции. Неужели они тоже выбрались на свободу?

Значит ли это, что я своими руками создал себе в лучшем случае несколько десятков, а если объективно смотреть на ситуацию, то несколько сотен сильнейших врагов? Ох ты ж… с другой стороны, это было неизбежно, моё вознесение не могло не запустить то древнее заклинание. Но сам факт…

ТВОЮ МАТЬ!

…

Так, спокойно, Ганлин, спокойно. Глубоко вдохни, потом выдохни… хорошо, что я находился высоко в небе, иначе ландшафту вокруг меня не поздоровилось бы. Потому что злости во мне сейчас, вероятно, было больше, чем когда-либо. Серьёзно? Нет, чёрт побери, серьёзно?! Я только получил непревзойдённую силу, и выясняется, что этим самым я призвал на свою голову новую кучу ещё более сильных врагов! Серьёзно, вселенная? Это наказание за то, что я был сволочью на протяжении всей моей жизни? Та самая карма? Замечательно! Я просто в восторге! Но знаете что? Я, мать вашу, выживу и всё-таки взберусь на вершину. Чего бы мне это ни стоило. И плевать на всех выбравшихся из полигонов монстров. Я убил Живую Крепость, будучи Воителем, убил Правителя, пока был Живой Крепостью, убил даже Воплощение, оставаясь Правителем. Прикончу нахрен и Демиурга. А потом настанет черёд и самого Короля. И тогда у него уже не будет выбора. Он расскажет мне, в чём состоял его идиотский план по уничтожению реальности.

Да. Так и будет. ТАК И БУДЕТ, СУКИ!

…

Но для начала, пожалуй, стоило всё-таки нормально восстановиться и найти своих. Я, конечно, отчасти безумен, но точно не идиот, чтобы бросаться в атаку на все Воплощения полигонов в одиночку. На самом деле, скорее всего даже моей разношёрстной компании будет маловато. Всё-таки вести партизанскую войну, как мы делали это раньше, на текущем уровне силы уже не получится. Любое мало-мальски серьёзное сражение тут же привлечёт внимание всего мира и на шум сбегутся все заинтересованные. Надо наращивать силу… и я, кажется, знаю, кого запрячь в первую очередь.

Глава 222

Пока я летел, размышляя как бы так побыстрее найти своих ребят и Рея сотоварищи, которых теперь смогу припахать к делу и которым есть что терять в результате появления полигонов, подо мной тянулись не самые приятные пейзажи. Куски звериных пещер появлялись время от времени, похожие на разрывы в натянутой ткани, причём вскоре стало понятно, что территорий бывшего полигона даже больше, чем родных земель человеческого мира. И, насколько я смог понять где-то за час неторопливого полёта на восток, в том, кусок какого этажа всплывал на поверхность в конкретном месте, не было никакой последовательности или логики. Где-то первые уровни могли соседствовать с довольно глубокими, около тридцатых или тридцать пятых, судя по уровню выползающих оттуда монстров. А в другом месте вместе собирались сразу по нескольку территорий примерно одной силы.

В результате нечисть начинала нападать не только на людей, но и друг на друга. Сильные твари активно пировали на телах более слабых, а те, что были поумнее, использовали представителей более высоких этажей как безвольных слуг. Некоторые монстры и сами были рады прицепиться к более сильным, рассчитывая, видимо, получить крошки с барского стола. А кое-где уже начали формироваться стаи самых разных размеров и степени опасности. В общем, нечисть, многие тысячи лет разделённая системой полигонов, встретилась.

Однако кое-что меня всё-таки настораживало. До сих пор я не видел ни одного представителя разумной нежити. Звероподобные существа вроде сколопендр мукадэ или грифонов — пожалуйста, сколько угодно, в огромном количестве и бескрайнем разнообразии. Но ни одной вшивой наги, оборотня или хотя бы гоблина — никого, кто обладал бы зачатками интеллекта. И это было странно, поскольку, я точно знал, так как сам проходил первые двадцать этажей звериных пещер, на многих этажах были распространены оба варианта нечисти, и разумная, и нет. И то, что я до сих пор не обнаружил ни одного представителя первых, может означать лишь две вещи. Первая: я дерьмово искал, что ещё могло сойти за объяснение поначалу, но через час, когда я начал прямо-таки прочёсывать ряды нечисти, стало походить на плохую шутку. И вторая: Заклинание с большой буквы их всех куда-то дело. Вот только куда?

В размышлениях об этом, а также в созерцании довольно авангардисткой картины перемежающихся биомов я успел даже немного забыть о том, что нахожусь, по сути, на вражеской территории. И едва не проворонил нападение существа, в мире крови уже давно считавшегося вымершим. Перед глазами промелькнула жёлто-синяя вспышка и лишь в последний момент подставив ставший щитом Гуйар, я смог избежать удара. Такого тварь явно не ожидала и, недовольно заклекотав, бросилась в атаку повторно. Но к этому я уже был готов и просто увернулся, резко сместившись на десяток метров вверх.

Осознав, что добыча ей досталась необычная, пернатая змея застыла в воздухе и вперила в меня настороженный взгляд жёлтых глаз. Кетцалькоатль, дико редкая и дико сильная тварь, ближайший потомок истинного дракона и птицы Рух, недалеко ушедший от своих великих предков ни в силе, ни в свирепости. Взрослый кетцалькоатль должен быть примерно на поздних стадиях Воплощения и размером с небольшую гору. Но мне, похоже, попался детёныш, длиной всего метров в двести и чуть-чуть не дотягивавший до ранга Воплощения. Могу предположить, что он учуял мою энергию, потихоньку вытекавшую в пространство из-за травм, и решил полакомиться столь редкостным деликатесом.

Деликатес, надо признать, и правда был очень элитный. Можно даже сказать уникальный. И отдавать себя в качестве обеда какой-то чешуйчатой птахе он не собирался. Проблема была в том, что восстановился я далеко не до конца. Моё тело страдало от внутренних повреждений, всё-таки Рей, сволочь, пробил насквозь мне лёгкое и задел сердце. И хотя я успел остановить кровотечение, сражение даже в треть силы было чревато рецидивом и даже ухудшением ситуации. С энергией чёрного пламени всё было ещё хуже, меч эльфа, похоже, наносил урон не только душе, но и телу, так что использование большого количества тёмного огня отдавалось такой болью, что я едва не терял сознание. Так что даже этот малёк кетцалькоатля обещал доставить мне немало проблем.

Бежать, однако, было бессмысленно, пернатый змей считался одним из быстрейших существ в мире, по крайней мере из равных ему по рангу, и даже эта мелюзга наверняка могла пересечь весь человеческий мир за каких-нибудь полчаса. Кстати… мне ведь как раз не хватает скакуна.

— Парень, будешь моим конём?

В ответ кетцалькоатль лишь вновь недовольно завизжал и бросился на меня, распахнув полный зубов клюв. Гадина… Гуйар трансформировался в форму щита и я, чувствуя, как всё внутри содрогается от боли, столкнулся с его черепушкой. Сделать, однако, всё удалось грамотно и вместо жёсткого столкновения получилось скользящее и нечисть пролетела мимо меня, шипя как миллион протекающих шлангов. Тем временем мне, используя её импульс, удалось набрать скорость и разорвать дистанцию, пока кетцалькоатль ещё не успел развернуться. Как можно быстрее, даже не дожидаясь полного превращения Кровожадного Короля, бросаюсь обратно, чтобы атаковать наиболее уязвимое место любой летающей твари — крылья.

К сожалению, пернатый змей, хоть и был мальком, инстинктами обладал дай бог любому матёрому и опытному зверю. За мгновение до того, как всё продолжавшая меняться поверхность Гуйара соприкоснулась с одним из сине-жёлтых перьев, кетцалькоатль, подняв настоящий ураган, закрутился волчком, уходя из-под атаки. Дважды гадина. Как же это всё некстати… будь у меня та сила, что я получил в результате вознесения, я бы скрутил эту змейку в тройной узел без каких-либо проблем. Но вместо этого мне приходилось по-настоящему выкладываться в сражении, и это бесило даже больше, чем непрекращающаяся дрожь в груди.

Летавший без использования магии, на чистой силе своих мышц кетцалькоатль, сложив в момент уворота крылья, неизбежно начал снижаться и я устремился следом, превращая Гуйар в огромный крюк. Пока змей не выправил свой полёт, мне нужно было схватиться за него и ни в коем случае не отпускать. Кончик крюка промелькнул буквально в полуметре от шкуры твари, она опять успела вовремя отдёрнуть свой хвост. Но на этот раз я ожидал подобного развития событий и использовал Усиление, создав похожий крюк из чёрного пламени, успешно вонзившийся между чешуйками. При этом мне пришлось сжимать зубы до скрежета, чтобы не заорать от боли, но это того стоило. Следующим движением я вогнал в плоть кетцалькоатля уже Гуйар и настал черёд уже змея вопить от недовольства и боли.

Однако этого было совершенно недостаточно. Ощущая себя объездчиком диких мустангов из-за того, что пернатый змей начал биться из стороны в сторону и хаотично размахивать хвостом, ломая деревья в лесу под нами, я начал продвигаться по телу кетцалькоатля вверх. Разделив Гуйар на два крюка, соединённых цепью, я вонзал их в промежутки между чешуйками, после чего, по крику змея убедившись, что остриё вошло достаточно глубоко, подтягивался и всё повторялось.

Когда я прополз метров сорок, начав уже терять ориентацию в пространстве из-за постоянных вихляний пернатого змея, он, похоже, всё-таки осознал, что сбросить меня не получится. Тем более что, чем выше я по нему залезал, тем меньше меня мотало, ведь я приближался к последней паре его крыльев. Так что он решил сменить тактику. Сложив все шесть своих крыльев, он бросился вниз, к верхушкам деревьев, начав крутое пике. Будь это просто огромная туша, падающая с неба, врезавшись в землю она бы превратилась в кашу из мяса и осколков костей, но телу кетцалькоатля, которое даже Кровожадный Король пробивал не без труда, подобное не грозило.

Стволы мачтовых сосен разлетались на щепу, земля и камни перемешались с небом и стало невозможно разобрать, где одно, а где другое. Мои голова, спина и плечи подвергались самой настоящей бомбардировке из всего вышеперечисленного, но, к сожалению кетцалькоатля, я тоже был не лыком шит. На самом деле, его тело было не многим прочнее, чем моё. Внутренние повреждения делали меня слабее, но они не могли ничего сделать с крепостью моей кожи и моих мышц. Другое дело, что человеческий организм в принципе значительно уступал телу нечисти, а в боевую форму я перекинуться не мог. Но уж с кусками земли, сыплющимися на голову, я справлялся без особого труда, разве что взбираться по спине пернатого змея стало сложнее.

Так, разрушая местный ландшафт и вроде как сровняв с землёй парочку деревень, мы провели ещё несколько минут. Я успел взобраться ещё метров на пятьдесят, оказавшись между второй парой крыльев, прямо посреди тела кетцалькоатля. И в этот момент тварь, похоже, наконец осознала, что я противник куда опаснее, чем всё, с чем она встречалась до этого. К тому же теперь изгиба её тела, похоже, хватало, чтобы согнуться восьмёркой и достать до меня как покрытым перьями кончиком хвоста, так и зубатым клювом. При этом он, наконец, остановился где-то посреди устроенного разрушения, что определённо было мне на руку, так как расчистился обзор и больше ничего не падало на голову.

Ничего кроме похожего на опахало великана хвоста и похожей на разломанный напополам остов галеона челюсти. Лучшим решением было бы просто соскочить с его спины, тем более что зверюшка теперь уже явно боялась меня и скорее всего бросилась бы наутёк, а не пыталась меня сожрать. Однако после стольких приложенных усилий я уже не собирался бросать своего будущего скакуна. А если я выдерну крюки из его тела, догнать улепётывающего кетцалькоатля будет нереально. Так что пришлось, проявляя настоящие чудеса изворотливости, широкими прыжками уворачиваться от атак, перебираясь то на бок, то на брюха пернатого змея, не забывая при этом продвигаться ещё и вверх по его телу.

В какой-то момент, где-то через минуту после того, как я добрался до передних крыльев, изворачивающейся под всеми возможными углами шеи стало недостаточно, чтобы он мог достать меня пастью. И несмотря на то, что атаки хвостом стали куда мощнее и разнообразнее, общая нагрузка на меня снизилась. А ещё минут через семь я наконец-то добрался до его головы, уместившись ровно между глаз кетцалькоатля.

В ту секунду, когда я, превратив один из крюков в длинный тонкий шип, вогнал его в череп пернатого змея и добрался до кости, тварь словно взбесилась. Перевернувшись кверху брюхом, она принялась неистово биться головой о камни, пытаясь, видимо, расплющить меня сначала о землю, а потом и о проступившие из-под неё камни. Но вместо того, чтобы навредить мне, он с каждым ударом всё глубже и глубже вгонять в себя Гуйар. Я, естественно, тоже не оставался в стороне, помогая ему не слишком сильными, но чувствительными ударами. И момент, когда кончик шипа дотронулся до мозга твари, стал финальной точкой нашего противостояния.

Замерев на месте в «замахе», кетцалькоатль начал медленно и осторожно выпрямляться. Вскоре он уже распластался на земле длинным прямым бревном, сложил крылья и, не прекращая дрожать, свёл на мне здоровенные выпирающие глазищи. Сомнений быть не могло, он сдавался мне на милость, умолял не убивать его.

— Вот так, хороший мальчик, — я выдернул шип и аккуратно похлопал кетцалькоатля по чешуе, вливая в его тело поток энергии крови. Это принесло немало боли, но змей, похоже, осознал посыл и прикрыл глаза, соглашаясь подчиняться. — Молодец. А теперь давай, на взлёт.

* * *

Раньше человеческий мир был разделён на огромное количество крупных и мелких стран, ревностно оберегавших свои границы и свои свободы. Но сейчас мир погрузился в хаос. Землетрясение, вызванное перестройкой всего континента, порушило неисчислимое количество зданий и погребло под обломками миллионы людей. А тех, кто выжил, активно отлавливали шастающие повсюду монстры, совокупная мощь которых многократно превосходила силу человечества. И, объективно говоря, всё это деление потеряло всякий смысл. Какой смысл делиться на страны, если и тебя, и твоего соседа не сегодня — завтра сожрут?

Однако, то ли цепляясь за старые устои, то ли рассчитывая в итоге справиться даже с такой напастью, то ли просто отказываясь признавать наступивший конец света, многие продолжали поддерживать видимость порядка. Не раз и не два мы с кетцалькоатлем, которая неожиданно оказалась девочкой и которую я назвал Пёрышком, пролетали над уцелевшими крепостными стенами, от которых стража старательно отгоняла толпы беженцев; над городами, где под присмотром магов уцелевших жителей собирали в укреплённых зданиях типа ратуш или гарнизонов; над длинными вереницами обозов, везущих погорельцев из одних разрушенных мест в другие, чуть менее разрушенные…

Да, я знаю, что сказал бы мне любой грамотный правитель. Это нужно, чтобы избежать распространения паники и не допустить ещё бо́льших жертв. Чуть более прагматичный и циничный человек заявил бы, что таким образом власть предержащие сохраняют себе дополнительную рабочую силу, чтобы в будущем не нужно было самим батрачить на полях и выращивать пропитание в условиях дефицита всего чего только возможно. А какой-нибудь сведущий в психологии специалист, возможно, завёл бы шарманку о необходимости управлять другими из-за гиперкомпенсации, старых комплексов или ещё какой хитровыделанной лабуды.

И, пожалуй, все они были бы правы. Вот только я тоже прав. Прав в том, что человек является социальным существом до тех пор, пока ему это выгодно, по каким бы то ни было причинам: психологическим, практическим или же из соображений чести и морали. Как только смерть ближнего станет выгоднее его жизни, за топор возьмётся даже самый ярый моралист. В конце концов, разум-разумом, но все мы в конечном счёте дикие звери, недалеко ушедшие от деревьев, с которых слезли.

А потому подобные проявления сознательности и взаимопомощи мне казались как минимум глупыми. Ну или может быть эти люди пока что просто не осознавали масштаб проблемы. Ведь не всем, как мне, был доступен вид на общую картину с высоты птичьего полёта. И когда до них дойдёт, что этот кошмар творится не только у них, а вообще везде и сбежать от него некуда, они с тем же энтузиазмом, с которым сейчас подсаживали на телеги больных и старых, начнут этим же немощным резать горла за пару хороших сапог.

Впрочем, надо сказать, что и тех, кто уже принял правила апокалипсиса, тоже было немало. Повсеместно полыхали пожары, и далеко не все они были вызваны монстрами или последствиями землетрясения. Многие устраивали сами люди, чтобы замести следы преступлений, отомстить старым обидчикам или же просто насладиться беснующимся хаосом. С такими расправлялись в первую очередь, и едва ли не жёстче, чем с монстрами. Оно и понятно, внутренние распри всегда были куда опаснее, чем внешние враги. И, что примечательно, почти везде главными уничтожителями всех мародёров, поджигателей, воров и убийц были церковники.

Десятки раз я наблюдал картины того, как человека, только что с гиканьем и улюлюканьем бросал в чудом сохранившиеся окна домов камни, хватали под руки люди в белых с коричневым клобуках, тащили на ближайшую площадь и там сразу же вешали без какого-либо суда. В такие моменты я даже приказывал Пёрышку остановиться, чтобы пронаблюдать всю казнь от начала и до конца. Потому что это было настолько же захватывающе, насколько и жестоко. Насколько я не любил святош, но такой политике не мог не поаплодировать.

И наблюдая за очередным повешеньем, мне в голову пришла очень интересная идея. Я знал, что среди Воплощений человечества был кто-то, кто издавна покровительствовал церкви. Также я знал о неких кардиналах, тех самых, которых искал Найс, без сомнения осведомлённых об этом Воплощении и, судя по инциденту с женой слепого мага, ходящих у него в любимчиках. А также знал об одном инквизиторе, которого очень-очень давно хотел прикончить и которых наверняка знал о местоположении этих кардиналов. А уж о том, где искать одну из главных фигур всея святого братства, должно было знать достаточно человек. Так точно было быстрее, чем искать Рея и остальных тем же способом, которым мы искали убежище Гругура.

Да, как всё интересненько складывается… прости, Альталет, это не я вдруг решил найти тебя и отблагодарить за всё былое, просто так совпало…

Глава 223

Найти сравнительно крупный центр святой веры в окрестностях было довольно просто. Вознесение в ранг Воплощения связало меня с этим миром, из-за чего моя чувствительность к энергиям выросла на порядок. Со спины Пёрышка я мог ощутить ауру людей, монстров, зверей и растений, а если постараться и сосредоточиться, то получалось различить даже отдельные ауры мельчайших частичек земли, которая, как казалось раньше, в этом плане была совершенно мёртвой. И это не было магией в привычном понимании, так как не требовало ни малейших трат энергии. А потому ранение, нанесённое Реем, на такой уровень восприятия никак не повлияло.

Так что найти самый крупный очаг святой энергии в радиусе пары тысяч километров не составило никакого труда. И уже меньше чем через минуту мы были там, кетцалькоатль был поистине невероятно быстрым существом. В сравнительно небольшом поселении за высокой стеной из белоснежного камня, оставшейся совершенной целой после землетрясения благодаря магическому укреплению, раскинулся обширный монастырский комплекс. Помимо главного здания, увенчанного тройным крестом, здесь располагались и жилые корпуса, и конюшни, и какие-то склады, судя по отчётливому фону святой силы, с какими-то артефактами… В общем местечко отлично подходило для того, чтобы сравнять его с землёй. И этим я бы и занялся, если бы мне не нужны были ответы от ещё живых людей. Некромантией я не владел, к тому же, насколько мне было известно, из отдавших себя свету нежить не получалась.

Так что, приказав Пёрышку спуститься у главных ворот монастыря, я спрыгнул с её спины и довольно вежливо постучался в обитые железом створки. Вероятно недостаточно вежливо, так как одна из створок от такого не выдержала и всё-таки слетела с петель, но тут уж стоило винить строителей за недостаточно продуманный дизайн. Резонно решив, что открытые двери вполне можно считать приглашением войти, вне зависимости от того, каким образом эти двери были открыты, я прошёлся по створке и, похоже, какому-то придавленному монаху, и полной грудью вдохнул воздух, пропитанный святой магией.

На существ, полных запретных энергий где-нибудь уровня Воителя, аура света должна была оказывать по-настоящему губительное действие. Может быть убить она бы их не убила, но двигаться и тем более сражаться они бы точно не смогли, а после нескольких минут под гнётом святой силы у монстров-Воителей должны были бы проявиться симптомы, схожие с человеческой гангреной. Живых же Крепостей эта аура могла неплохо замедлить, снизив боевую силу процентов на тридцать. Стоило отдать должное, монастырь был подготовлен к появлению практически любой твари, вообразимой в человеческом мире до апокалипсиса. К сожалению для них, конец света уже наступил и теперь на их головы свалились сразу два существа, для которых их аура была не страшнее укусов комара.

Пёрышко, вероятно, именно так её и ощущала — как неприятное пощипывание по всему телу. Для меня же аура святости и вовсе походила на треплющий волосы прохладный ветерок, заставляя лишь ёжиться время от времени. Такого выбежавшие по тревоге в виде активно звонящего набата монахи явно не ожидали. В их взглядах, направленных на меня, идущего по площади перед воротами, словно в парке на прогулке, застыло недоумение вперемешку со страхом. Потому что они, я это тоже отлично видел, чувствовали моё чёрное пламя, являвшееся, по сути, полной противоположностью их святой магии, и не могли не понимать, что я — монстр. По крайней мере на четыре пятых.

И то ли из-за этого понимания, то ли ещё почему, но атаковать меня не спешили. И это было правильно, потому что я, испытывавший к святошам по большей части ненависть, в случае агрессии с их стороны мог не сдержаться и переубивать тут всех, наплевав на свои же планы. Однако напряжение, понятное дело, продолжало витать в воздухе и было понятно, что рано или поздно у кого-нибудь из нас не выдержать нервы. Или у самого трусливого из церковников всё-таки по ногам потечёт тёпленькое и он, наплевав на здравый смысл, запустит в меня какой-нибудь белой молнией, или я окажусь ещё менее терпеливым, чем сам про себя думал.

К счастью, вскоре дело разрешилось появлением высокой женщины в полных чёрных доспехах паладинов, которая, судя по ауре поздней стадии Воителя, была тут за главную. Когда она вышла из главного храма, святоши все как один приободрились и в их взглядах, направленных на меня, помимо прочего появился ещё и вызов. Они явно рассчитывали, что эта тётка их возглавит и вместе они расправятся с пришедшим в их монастырь злом. Во второй раз к счастью, принадлежащая к числу элитного подразделения церкви женщина оказалась куда разумнее.

— Назови себя, отродье!

Ну как… не на сто процентов разумнее, обращаться к превосходящему по силе противнику в таком тоне точно было не лучшем идеей. Настолько не лучшей, что за неё по-хорошему стоило бы приказать Пёрышку откусить суке голову к чертям… так, спокойно, Ганлин. Узнаешь, где Альталет — и можешь убивать кого хочешь… по крайней мере ей хватило ума не бросаться сразу в бой, зачтём это в плюс и спишем наглость на издержки профессии…

— Скажи мне, где находится Альталет и я уйду по-тихому. Первое и последнее предложение.

Для того, чтобы подкрепить слова делом, я дополнительно выпустил небольшую долю своей ауры, мгновенно перекрывшей святую силу и захватившей всю территорию монастыря. Самые слабые из церковников начали падать на землю: воздух, наполненный чуждой и враждебной аурой должен был казаться тяжёлым, словно свинец. Те, что покрепче, просто хватались за грудь, баба-паладин же и вовсе осталась стоять также ровно и неподвижно. Но, так или иначе, даже если до этого она по каким-то причинам не могла ощутить мою силу, сейчас разница между нами должна была стать очевидной. К сожалению, похоже я слишком рано начал её хвалить. Фанатики останутся фанатиками в любой точке мира.

— Враг Его Преосвященства должен умереть! — возопила она, после чего, похоже повинуясь какой-то особой магии, вокруг её головы прямо из доспеха вырос шлем и она, выхватив из-за пояса широкий меч-бастард, бросилась на меня в атаку. В ту же секунду остальные церковники тоже пришли в движение, в меня полетели самые разные заклинания от чисто-атакующих до ослабляющей территориальной магии, а сила святой ауры резко выросла раза в три.

Вот только для меня всё это было не более чем праздничными шутихами. Ладно Пёрышко, пик Правителя, с учётом моих травм доставила проблем. Но среди этих идиотов, считая паладиншу, было всего два Воителя. Это не то что боем, разминкой назвать было нельзя. Тяжело вздохнув, я вынул из-за пояса Гуйар и сделал один-единственный взмах. И все святые заклинания просто растворились в воздухе, а устремившихся в атаку паладинов рассекло ровно по линии талии. Единственной, кто уцелел, была паладинша. Когда атака должна была добраться до неё, я чуть сменил угол и, вместо того чтобы распополамить святошу, Кровожадный Король срезал ей ноги на уровне колен.

Подойдя к мгновенно побледневшей церковнице, смотрящей на меня глазами, полными гнева и ярости, без грамма страха, я с силой надавил на кровоточащий обрубок. Магический паладинский доспех уже начала работу, кровотечение было куда слабее, чем должно было быть, но от моего вмешательства алая жидкость вновь хлынула широким потоком.

— Я ведь хотел по-хорошему. И не говори, что я не давал вам шанс разойтись мирно.

— С тварями… типа тебя… нельзя… идти на сделки… — выдавила она.

— Лучше весело и с песнями помереть всем вместе, ага. И оставить вашу паству, которая сейчас как никогда в вас нуждается, на произвол судьбы. Замечательная логика. Кто из нас ещё отродье. Хотя, с учётом того, что я собираюсь с тобой сделать, пожалуй всё-таки я.

— Я не боюсь пыток! Боги… спасут… мою душу!

— Только если останется, что спасать.

* * *

Чёрное пламя, помимо того, что являлось сильнейшей энергией в мире, идеально подходило для использования в качестве пыточного инструмента. Адский огонь терзал плоть, непроглядность тьмы истязала душу, забвение смерти мучало разум, а сила крови обостряла чувства, делая боль совершенно невыносимой. И не было на свете существа, на которого эта комбинация не подействовала бы. Даже если с чёрным пламенем встретится монстр, для которого одна из четырёх запретных энергий — родной дом, остальные три всё ещё будут работать, лишь немного уменьшая, но не убирая страдания. Даже если Демиурги монстров теперь наверняка стояли между мной и мировым господством, я не мог не отдать им должное. Ведь благодаря им я заполучил самое поразительное оружие на свете.

Паладинша продержалась одиннадцать минут, что было своеобразным рекордом для кого-то её уровня силы. Обычно те, кто не прошёл становление, не могли вытерпеть и пяти. Однако, пять минут или одиннадцать, это было совершенно неважно, если итог оказывался один. Я получил ту правду, которую искал. Альталет сейчас должен был быть где-то далеко на северо-востоке, по крайней мере последняя информация об инквизиторе, которую получила паладинша, происходила откуда-то оттуда. А на более точные сведения я, надо сказать, особо и не рассчитывал. Вероятность того, что мне так повезёт, была ничтожна.

Отбросив от себя обезображенное и почерневшее тело, изъеденное чёрным пламенем, я отряхнул ладони и свистнул Пёрышко, всё это время покорно сидевшую у ворот монастыря. Умная животина, похоже, приняла свою роль моей лошадки. Да и не удивительно, ведь после того, как я показал, кто в доме хозяин, относиться плохо к своему скакуну было бы глупо. Так что я периодически давал кетцалькоатлю остановиться и перекусить, когда проходящей нечистью, а когда и несколькими зазевавшимися беженцами, а также подкармливал энергией крови, передавать которую с каждой минутой становилось всё проще. Думаю, ещё часов семь-восемь и я вернусь в норму, а через день от удара Рея не останется даже воспоминания.

Вскочив на кетцалькоатля, я направил её от уже начавшего опускаться к горизонту солнца и прикрыл глаза, сосредоточившись на восстановлении. Слишком быстро лететь не стоило, это было чревато встречей ещё с каким-нибудь чрезвычайно сильным монстром. С Воплощениями мне пока было рано сталкиваться. Так что расстояние, которое Пёрышко могла пролететь минут за двадцать, я намеревался пролететь часа за три. Однако остановиться нам пришлось уже через час.

Причиной стало моё чутьё на энергии, точнее всё возрастающее с каждой минутой ощущение надвигающейся смертельной угрозы. Если ещё точнее, то это не что-то неведомое приближалось к нам, а наоборот, мы с Пёрышком неслись прямо навстречу шторму. А если совсем точно, то самая жопа находилась где-то немного левее по курсу. Я прикинул в уме карту человеческого мира. Примерно с юга земель над звериными пещерами, то есть с юго-юго-запада, мы летели на северо-восток, туда, где располагались тёмные шахты. Так что после несложных вычислений стало понятно, что это нечто находилось в самом центре континента. Там, где глубоко под землёй находилась вершина огромной перевёрнутой пирамиды полигонов.

О происхождении опасности долго можно было не думать. Я был готов отдать Гуйар в переплавку, если источником пробирающей до костей энергии не являлись Демиурги монстров. Огромный лавовый гигант, скелет на троне из костей, тёмная тварь в плаще из вопящих лиц и женщина-змея, вероятно являвшаяся человеческим обликом мирового змея или какого другого мифического монстра. Те, кто дал человеческой душе возможность взаимодействовать с запретными энергиями и использовать их все одновременно. Забавно, я ведь только недавно их поминал.

Интересно, что они планируют? После того, как история Гругура подтвердилась в стольких деталях, было уже глупо сомневаться в правдивости высшего орка. А потому и часть о том, что запечатанные в полигонах короли всех тварей договорились с Королём и совместными усилиями сотворили то самое заклинание тотального уничтожения, вероятно, была не далека от правды. Хотели ли они отомстить человеческому миру или же просто выбраться на волю? Если второе, то теперь, когда их желание с огромной вероятностью сбылось, каков будет их следующий шаг? А если первое, то когда ждать конца света внутри конца света, когда четыре всесильных монстра начнут крушить реальность?

Впрочем, пока что мне в любом случае с ними было лучше не встречаться. Ведь я убил их соглядатая, разорвав даже то подобие доверительных отношений, что между нами было. Да и даже если бы Лиорат остался жив, я бы не всё равно не согласился подчиняться этим четверым. Так что так или иначе одним из важнейших пунктов в ежедневнике Демиургов должно стоять моё уничтожение. Хотя, что это я… сейчас меня даже самое обычное Воплощение может прибить, а ведь в подчинение к королям монстров наверняка пошли множество сильнейших монстров полигонов.

Похлопав Пёрышко по чешуе, я с помощью энергии крови направил кетцалькоатля к востоку. Крюк, который нам придётся сделать, растянет путешествие раза в полтора, но это было лучше, чем подохнуть, даже не встретившись с Альталетом.

* * *

Ещё двух баз святош хватило, чтобы я получил достаточно точную наводку на инквизитора. Хотя, для справедливости надо сказать, что только в одном месте из двух церковники повели себя как та паладинша. Во втором попался намного более адекватный и спокойный глава, престарелый аббат. Несмотря на то, что помощники всячески его отговаривали, он всё-таки принял моё предложение и в подробностях рассказал, где находится Альталет. Когда я улетал из нетронутого монастыря, его брали под стражу за пособничество монстру, что, насколько я знал, приравнивалось к страшнейшей ереси. Наказание — смерть без права на помилование даже для столь уважаемого служителя церкви. Идиоты, что я могу сказать. Но это уже меня ни коим боком не касалось.

Альталет обнаружился именно там, где аббат и сказал — в превратившейся в руины столице крупной империи Полудня. Там инквизитор был ответственен за поддержание порядка, общественной сознательности и сохранение непоколебимости веры. По-простому же — управлял казнями. И естественно, далеко не простыми казнями. Честь удостоиться внимания Живой Крепости оказывалась далеко не каждому. Клиентами Альталета становились высокопоставленные лица империи, всякие герцоги и князья, изобличённые в ереси и преступлениях против церкви. Работа, без сомнения, почётная и важная. Но с учётом того, что раньше инквизитор с куда бо́льшим энтузиазмом работал «в поле», пытая разного рода нежить, подобный выбор места службы становился как минимум странным. Впрочем, у меня ещё будет время, чтобы расспросить его о том, почему он решил сменить амплуа.

Задача нащупать в огромном городе одного-единственного человека, даже если я неплохо помнил его ауру, тем более в активно распространяющимся хаосом апокалипсиса, была бы непростой даже для Воплощения, если бы Альталет не был Живой Крепостью, да ещё и пользующейся святой магией. Как бы он ни пытался скрыть свою ауру, для меня инквизитор походил на бьющий в небо посреди ночи прожектор. Соскочив со спины Пёрышка, я не хотел портить своему старому знакомому сюрприз, я плавно опустился до уровня городских крыш и, скрытый аурой тьмы, незамеченным добрался до мощного на вид здания, городской ратуши или чего-то похожего. Там, в широком кабинете на предпоследнем этаже, в окружении десятка мужчин и женщин с серьёзными и сосредоточенными лицами, Альталет склонился над картой земель империи размером метр на два. Похоже, обсуждался вопрос путей поставок или чего-то подобного, внимательно вслушиваться мне было лень.

Альталет успел заметить моё приближение, но вот сделать уже ничего не успел. Когда осколки из разбитого вдребезги окна устремились в сторону собравшихся, ему осталось только создать щит из святой силы, при соприкосновении с которыми стекло просто исчезало в белых вспышках. А я тем временем уже стоял у инквизитора за спиной. И момент, когда я, положив руку ему на плечо, ощутил свой полный контроль над тем, кто мучал меня двадцать семь долгих лет, был по-настоящему шикарным. Затеять всю эту кутерьму с крышующим церковь Воплощением стоило хотя бы ради этого.

Тебя, мой дорогой враг, я точно не отпущу ни через пять, ни через одиннадцать минут, ни через час или десять…

Глава 224

Поступил Альталет примерно так, как я от него и ожидал. Инквизитора можно было считать персонификацией всех правил и стереотипов святой церкви и, понятное дело, переговоры с врагом, тем более с монстром, вызывали у него примерно ту же реакцию, что он сам — у меня. Не было ни вопросов, ни даже паузы. В ту секунду, когда моя рука коснулась его рясы, в меня уже было направлено мощнейшее заклинание святого молота. Магия богов неплохо работала и на людях, но её истинным предназначением было противостояние именно запретным энергиям и монстрам. И будь я на пару рангов пониже, отлетел бы от такой магии со скоростью пушечного ядра, пробив крышу ратуши и, вероятно, парочку десятков соседних зданий.

Однако разница в силах между мной и Альталетом перевернулась с ног на голову. И теперь уже он был бессилен хоть как-то мне навредить. Святой молот действительно снёс значительный кусок стен, пола и потолка за моей спиной, а также, расходясь широким конусом, через полсотни метров дошёл до земли, начав, словно огромным бульдозером сметать уже целые дома. Людям в них, если они там ещё остались живы после землетрясений, наверняка пришлось несладко. Впрочем, инквизитору на это явно было глубоко плевать. Если зло в итоге будет наказано, то никакие жертвы не считаются чрезмерными. Ну вот и что это, если не лицемерие?

Даже осознав, что его магия не подействовала, только ладонь немного откинула, Альталет не собирался останавливаться. Сразу за молотом на меня опустилось мощное поле святой магии, не такое огромное, как было в монастырях, но более сконцентрированное и разрушительное. Обычных монстров оно должно было испепелять на месте и даже я, ещё не вылечивший до конца внутренние травмы, ощутил небольшое жжение в груди. Альталет совершенно точно был не простой Живой Крепостью, начав уже подбираться к пику ранга. С учётом специфики святой магии он вполне смог бы на равных сражаться со слабеньким Правителем монстров.

Впрочем, это уже не имело никакого значения. Вновь схватив его за плечо, на этот раз уже мёртвой хваткой, я выстрелил вверх, в небо, оставив тем дико занятым ребятам, с которыми Альталет там внизу советовался, презент в виде разлитого чёрного пламени. На высоте пары километров нас подхватила Пёрышко и инквизитор, без остановок продолжавший поливать меня святой магией, увидев кетцалькоатля, похоже, наконец-то осознал, в какой переплёт попал. Я-то свою энергию по привычке прятал, так что мою силу он более-менее мог определить лишь по реакции на его магию, вернее по отсутствию реакции. А вот пернатый змей был куда менее скрытным. Сила, которой от него веяло, могла убивать даже без воли самого кетцалькоатля, так что определить разницу в силах было просто.

Реакция инквизитора была незамедлительной и, стоило признать, крайне решительной. Его следующее заклинание, которое Альталет собирался применить, должно было дестабилизировать его энергетический центр и создать огромный взрыв святой энергии. Навредить нам с Пёрнышком это всё равно бы не навредило, но дать Его Преосвященству так быстро сдохнуть я просто не имел права. Гуйар отреагировал на мысленный приказ и, даже не вылетая из ножен, создал у эфеса небольшой отросток и проткнул им живот инквизитора в районе солнечного сплетения. Умереть от такого Живая Крепость точно бы не умер, но вот боль от пробития диафрагмы была сильнейшей, Альталет потерял концентрацию и уже готовое сложиться заклинание тут же сорвалось. Отросток Кровожадного Короля остался в ране, чтобы время от времени шебуршить внутри, не давая инквизитору расслабиться, а мы, тем временем, вскочив на Пёрышко, уже неслись прочь. Я не хотел, чтобы нашему первому спустя много лет свиданию с Его Преосвященством мешали.

Когда спустя минут десять Пёрышко опустилась где-то в лесу, порушив вековые деревья, Альталет уже не спешил кончать с жизнью. По крайней мере подобных поползновений с его стороны я не ощущал даже после того, как вытащил Гуйар из его живота. Похоже, понял, что это бесполезно раз уж я успел уловить и предотвратить самую первую и неожиданную попытку. Вместо этого он, похоже, решил всё-таки пообщаться.

— Кто… кто ты?

— А ты уже забыл меня? — я сделал обиженное лицо. — Эти инквизиторы такие непостоянные… отдаёшь им двадцать семь худших лет своей жизни, а они это нисколько не ценят!

Выражение осознание, сменившееся шоком и неверием на лице Альталета было по-настоящему бесценным.

— Ты? Ганлин?

— Рад, что ты меня всё-таки помнишь, — улыбнулся я, присаживаясь перед инквизитором. — Иначе убивать тебя было бы совсем не весело.

— Но как? Прошло ведь…

— Всего несколько лет, я знаю. Если тебе так будет спокойнее, можешь считать, что жажда мести придаёт сил.

— И что, теперь будешь меня пытать? — страха в его взгляде я не увидел, скорее насмешку.

Да уж, как бы я его ни ненавидел, стоило признать, что сам по себе, как человек, он вызывал у меня лишь симпатию. Родись он монстром или даже человеком, но не связанным с церковью и не обременённым лишней моралью в отношении этих самых монстров, мы вполне могли бы стать союзниками. Даже немного жалко, что он теперь при взгляде на него у меня тут же возникало едва сдерживаемое желание вцепиться ему в глотку.

— В том числе. Но моя главная цель — найти кардиналов вашей церкви. Ты знаешь о Правителях и прочем, тебе должны были всё разъяснить. Так что не прикидывайся дурачком, не сработает.

Альталет пожал плечами.

— Даже не думал кем-то прикидываться, потому что в любом случае не собирался тебе ничего говорить.

— Ну, на другое я в принципе и не рассчитывал, — вздохнув, я зажёг на ладони небольшой чернильно-чёрный огонёк. — Вернёмся к этому разговору где-нибудь через полчаса…

Надо сказать, что просто пытать кого-то для получения конкретного результата, и пытать кого-то потому, что искренне желаешь этому кому-то страшных мучений — это две совершенно разные вещи. А когда, скажем так, приятное объединяется с полезным, становится вообще замечательно. Паладинша, с которой я расправился за одиннадцать минут, к концу была похожа на выжженный уголёк, потому что я не заморачивался и использовал чёрное пламя на всём её теле. В случае Альталета спустя полчаса я закончил лишь с его левой голенью. Это было немного менее эффективно в плане интенсивности причиняемой боли, но растягивание процесса усиливало предвкушение от будущих страданий, причём как для меня, так и для инквизитора.

Вот только Альталет, похоже, этим предвкушением вообще не проникся. За все полчаса пытки он не издал ни единого звука, несмотря на то, что был бледен как смерть и обливался по́том. Что тут можно было сказать… Воле инквизитора стоило только позавидовать.

— М-да, ты крепкий орешек, ничего не скажешь.

— Просто… убей… меня… я всё равно… ничего… тебе не скажу. — Каждое слово он выплёвывал словно страшнейшее проклятье.

— Даже если бы мне от тебя ничего не было нужно, я бы всё равно не отпустил тебя на тот свет так просто. И ты ведь должен понимать, что я найду этих двоих в любом случае, не сегодня так завтра, с твоей помощью или без неё. Так зачем же упираться?

— Потому что… с проклятыми… богами… тварями… нельзя вести… дел.

— Ой, серьёзно? Тут нет никого из твоей многочисленной паствы. И ты всё равно не хочешь признавать, что ваши так называемые боги — просто выдумка? Если ты не заметил, у нас тут конец света в самом разгаре, где же твои боги?

— Боги… не дают людям… испытаний… которых…

— Которых они не могут вынести, бла-бла-бла… я с таким же успехом могу придумать сотню божков и начать проповедовать веру в них.

— Тогда… что такое… святая сила… если не… деяние богов?

Я хмыкнул.

— Да, это хороший аргумент. Главный ваш аргумент, по сути. Не будь святой магии — и церковь света должна была бы развалиться по кирпичику много тысяч лет назад. Вот только святой эту силу назвали вы сами. По сути это не более чем энергия, противостоящая запретным силам. Кто вообще сказал, что её вам даровали какие-то там боги? Может быть это просто логичный антипод энергиям монстров, по умолчанию существовавший с самого начала времён. Ведь реальность любит баланс. Если энергия жизни нейтральна, а запретные энергии условно отрицательные, но предположить существование условно положительной силы не так и сложно.

— А как же… то… что свет… даруется… лишь тем… кто уверовал?

— Чушь не неси. Ты, может быть, фанатик самый настоящий, неподдельный и искренний. Но сколько в вашей церкви тех, кто пошёл к вам лишь из-за нужды? Ради наживы? Ради славы и власти? И как-то святая магия не делает различий. Так что, это значит, что боги слепы?

— Мы в любом… случае… останемся… при своём. Зачем эти… споры?

— Да так, просто слабая попытка напоследок ещё и веру твою угробить. И тем не менее, мне нужно знать, где кардиналы. И, чтобы ты знал, их я убивать в отличие от тебя, не собираюсь, они слишком сильные фигуры и ещё могут мне пригодиться. Даже больше, они могут мне помочь.

— Помочь… в чём?

— У меня, чтобы ты знал, благородная по твоим меркам миссия. Хочу остановить всеобщий апокалипсис.

— Чтобы… не пришлось… править пепелищем?

Моё лицо непроизвольно скривилось в гримасе недовольства.

— Ты такой догадливый, что аж блевать тянет. Ну а даже если и так, что с того? О том, кто и чем будет править, не стоит ли рассуждать уже после того, как мир будет спасён? Так что скажешь, поможешь спасти мир своих ненаглядных богов?

— Скажу… что могу помочь… тебе сдохнуть.

— Ну ладно, тогда продолжим со второй ногой…

Часа через два мне начало надоедать. Ноги до колен и руки до локтей у инквизитора уже даже не были похожи на человеческие конечности, скорее напоминая высохшие ветви какого-то старого дерева, несколько раз он терял сознание и даже говорить больше был не в силах, а из уголков губ непрекращающимися ручейками текла кровь из-за того, что он закусывал себе изнутри щёки и язык. Но при этом он так и не вскрикнул ни разу. Это уже переставало напоминать пытки и начало походить на посиделки у костра, с той только разницей, что вместо дров я использовал чужое тело.

Стоило признать, Альталет меня переиграл. Да, он был в моих руках и его жизнь ему больше не принадлежала, я мог заставить его страдать от диких мучений и даже если бы ему удалось каким-то чудесным образом сбежать, его дальнейшая жизнь превратилась бы в один сплошной кошмар, потому что даже святая магия не могла бы излечить то, что я сотворил с его плотью. Но сломить его волю у меня не получалось. Да, прошло не так много времени, а я в нём был ограничен, как и в ресурсах. Будь у меня хотя бы пара свободных месяцев, я бы придумал что-нибудь куда более изощрённое, чем просто поджаривать его на чёрном огне. Но пока что было похоже на то, что мои потуги остались без признания.

— Всё терпишь? — я влил в тело Альталета немного энергии жизни, чтобы он хотя бы смог мне отвечать.

Но он, похоже, больше не собирался даже рот открывать. Только зыркнул на меня полным ненависти взглядом и попытался плюнуть, но сил у Живой Крепости не осталось даже на это и кровь с забавным бульканьем просто стекла ему на подбородок и шею.

— А если я скажу, что убью тебя побыстрее и не так болезненно, если ты мне расскажешь, что я хочу? Потому что, стоит признать, мой способ допроса… не самый эффективный, скажем так. Говорить — пытаю, не говоришь — всё равно пытаю. В таких условиях не удивительно, что ты против сотрудничества. Ну так вот я обещаю, что проломлю твой череп одним ударом, если ты скажешь, где чёрный и пурпурный кардиналы. Пытать тебя становится откровенно скучно, так что я даже ничего особо не потеряю.

— Боги… спа… спасут мою… душу…

— Опять та же шарманка… вы от этого не устали ещё? Душа не отправляется ни на какое небо, она просто растворяется в пустоте. Говорю тебе этот как осведомлённое лицо, поглотившее с десяток чужих неупокоенных душ. Если бы не я, они бы просто исчезли. Растворились — и финиш. Один из них даже епископ, думаешь боги позволили бы мне поглотить его душу?

— Паттис… будет… благо… благословлён… вечным… светом…

— Ой, да заткнись ты.

Я прекратил мучить своего непокорного пленника и отошёл чуть в сторонку. С Альталетом не сработало, так что нужно было, похоже, искать какую-нибудь ещё Живую Крепость святош, более сговорчивую. Прислонившись к огромному боку Пёрышка, всё это время покорно лежавшей чуть поодаль и одним своим присутствием отгонявшей от нас начавших активничать в ночи тёмных тварей, я прикрыл глаза. Для начала я хотел всё-таки закончить с самолечением, там оставалась буквально самая малость. А потом, наверное, стоило вернуться в город и найти кого-нибудь, кто мог быть дать нужную наводку…

А потом произошло то, что можно было бы назвать, пожалуй, величайшей иронией в мире. С той стороны, откуда мы прилетели на Пёрышке, я вдруг ощутил две ауры, приближающиеся к нам на приличной скорости. Из-за расстояния сложно было точно оценить их мощь, но тот факт, что обе они принадлежали пользователям святой магии, было несомненно. Поначалу я даже не поверил в то, что подобное возможно. Особенно с учётом моей удачи и того, как мне обычно «везёт» на случайные встречи. Однако с каждой секундой уверенность всё росла. Святые ауры, достаточно сильные, чтобы на их фоне терялся даже Альталет, но совершенно точно не дотягивающие до уровня Воплощений… кто бы это мог быть?

Не теряя больше ни секунды, напоследок отдав приказ кетцалькоатлю следить за Альталетом, я бросился навстречу. Нельзя было дать им почувствовать Пёрышко и дать заднюю. И когда в небе посреди ничего я столкнулся нос к носу с двумя мужчинами в чернильно-чёрной и густо-фиолетовой мантиях. Они были очень похожи друг на друга. Выше среднего, худощавые, с короткими стрижками ёжиком и крючковатыми носами. Тот, что в чёрном, был старше, его голова уже вся покрылась сединой, и находился на средней стадии Правителя, тогда как у пурпурного серебро пока что виднелось лишь на висках, но при этом он уже был на поздней стадии. А ещё у чёрного через половину лица тянулся очень ровный и сложно бы хирургический шрам, из-за чего одна его бровь была приподнята и он выглядел так, словно постоянно из-за чего-то недоумевал.

Мы замерли друг напротив друга. С учётом моей травмы и не до конца восполненной энергии между нашими аурами не было слишком большой разницы. Может быть в два — два с половиной раза. И кардиналы, а это практически наверняка были именно они, зная о преимуществе святой силы над запретными энергиями, наверняка не боялись столкновения. Однако и бросаться опрометчиво в бой тоже не спешили.

— Это ты похитил Альталета? — спросил наконец чёрный, кивком, похоже, подавая напарнику какой-то условный сигнал.

— Я.

— Он ещё жив?

— Да, пока что жив, мы с ним просто беседовали.

— Отдай его и мы мирно разойдёмся.

От такого я на пару секунд даже дар речи потерял. Готовый идти на переговоры с монстром кардинал? Что бы на это сказал дражайший инквизитор?

— Нет, я с ним ещё не закончил. Да и к вам у меня есть кое-какое дело.

— Какое же?

— Где Воплощение, что вас крышует? Нам надо кое-что обсудить.

— Похоже, конструктивного диалога не получится, — вздохнул пурпурный. — Что же, тогда теперь мы будем вынуждены тебя убить.

— А давайте! — я не смог сдержать широкой улыбки, — чем чёрт не шутит, может быть, также как вы бросились спасать Альталета, также и за вами придёт тот, кто мне нужен!

Глава 225

Как бы я ни относился к церкви света, я не мог не признать, что их адепты были достаточно сильны, чтобы дать отпор любым монстрам. Оба кардинала, чёрный и пурпурный, принадлежали к самой редкой и почитаемой среди их братии касте скитов. Скитами становились лишь самые одарённые в использовании внутренней энергии, те, кто, не попав в ряды церковников, наверняка стал бы крайне одарённым стихийным магом. В армии света они выполняли роль поддержки и войск дальнего боя, накладывая благословения на союзников и поливая врагов мощными заклинаниями. То есть по сути, передовая была для них губительна, ведь, в отличие от тех же паладинов, скиты не практиковали личные благословения, им это было запрещено, а также не носили тяжеловесных непробиваемых доспехов. Они вообще не носили никакой брони, поскольку считали, что таким образом демонстрируют богам свою веру и готовность к самопожертвованию. И да, скиты были даже большими фанатиками, чем инквизиторы. Если Альталет когда я завёл разговор о боге, начал спорить, защищая свою веру, то скиты в ответ на единственное слово сомнения в адрес их идолов тут же попытались бы прикончить наглеца. К счастью их было куда меньше чем инквизиторов и потому в народе их репутация не могла достаточно закрепиться.

Однако, эти двое явно не были обычными скитами. И речь даже не о том, что они были готовы разойтись полюбовно, если бы я вернул им Альталета. В первую же секунду, когда пурпурный кардинал, вместо того, чтобы разорвать дистанцию и попытаться атаковать меня дальнобойной магией, бросился в рукопашную, я понял, что бой будет далеко не обычным.

Недооценивать своего противника было чревато вне зависимости от того, кем он был, а потому удар я принял по серьёзному, в жёсткий блок. Было интересно проверить, на что способен в ближнем сражении тот, кто по идее должен отсиживаться в тылу. И, стоило отдать пурпурному кардиналу должное, он прошёл все возможные проверки. Судя по силе удара, он был Правителем не только стихийной, но и телесной магии, вероятно на средней стадии или около того. То есть даже без использования каких бы то ни было заклинаний, он вполне мог превращать в осколки небольшие горы.

На мгновение в голове промелькнула настораживающая мысль. Если Найс попал в тюрьму после сражения с этой парочкой, то, выходит, до лишения сил Воплощением он имел примерно схожие с кардиналами силы. А ведь он говорил, что выше средней стадии Правителя подняться не смог. Это могло означать одно из трёх: либо его жена, Найсия, была настолько сильна, что смогла в одиночку изрядно потрепать кардиналов, чтобы тогда ещё зрячему магу пространства достались уже значительно ослабленные враги, либо за время плена Найса кардиналы смогли каким-то образом значительно увеличить свою мощь, либо слепой маг врал мне едва ли не с самого начала. И два варианта из трёх не означали ничего хорошего.

Впрочем, об этом я мог подумать и потом. Пока что мне надо было разобраться с парочкой скитов, удар одного из которых успешно отбросил меня на пару сотен метров. По большей части я позволил себя оттолкнуть, но всё равно сила предполагаемого мага поддержки поражала. А когда его тело, а потом и тело чёрного кардинала, окутали сияющие белые ауры, от одного существования которых мне стало не по себе, стало понятно, что это только цветочки.

Однако почти сразу я понял очень странную и, вероятно, критично важную вещь. Они применили сильнейшие благословения, с которыми даже самый обычный человек смог бы побороть монстра пятого-шестого этажа полигонов, но при этом сделали это не на себя. Они благословили друг друга. И в случае личной ауры это было верхом бессмысленности. Одно дело масштабное благословение на целую роту солдат или применённое на определённую территорию — тут никаких вопросов. И даже наложение личной магии на другого в целом вполне оправдано, если скит, к примеру, благословлял паладина, который сражался на передовой и этого же скита и защищал. Но эту парочку ведь никто не прикрывал, кроме них самих. И благословлять друг друга было нелогично. Магия не делала разницы, но поддерживать и контролировать заклинание так было куда сложнее.

А это означало, что, несмотря на далеко не стандартную для скитов практику телесной магии, эта парочка всё ещё придерживалась правила, гласящего, что скиты не могут использовать магию на самих себе. В подробности того, почему это под запретом я не вдавался, было совершенно неинтересно разбираться в учении церкви света и её многовековых традициях и ритуалах. Но сам этот факт, как и немало иной информации, я вычитал, когда готовился к рейду на базу святош за Гуйаром, резонно рассудив, что, даже если эти знания не пригодятся в тот, раз пригодятся когда-нибудь ещё. И вот, пригодились.

С учётом этих знаний выстраивать тактику против кардиналов можно было по иным, невозможным в обычных обстоятельствах путям. Осознав это, я попытался выудить из памяти кусочки просмотренных мельком книг и архивов, надеясь вспомнить ещё что-нибудь полезное. Конечно, было бы замечательно использовать для этих целей Книгу. Хотя память у меня была, считай, фотографическая, лишняя информация всё равно со временем вымывалась из сознания. Но после разговора с Королём я начал относиться к его творениям с куда бо́льшим опасением. Будь у меня возможность, Книга и библиотекарь уже были бы вышвырнуты прочь из моей души. Но к сожалению они оказались слишком прочно соединены с ней, видимо ещё одной частичкой силы вечности, а я пока что не мог использовать свой аспект. Так что до поры до времени оставалось только запрятать детище Короля куда подальше и не вспоминать о нём лишний раз.

В результате единственной потенциально полезной информацией, что мне удалось вспомнить, стало знание о том, что скиты в доказательство своей веры часто занимались самоистязанием. Умервщление плоти могло принимать самые разные формы: строгий пост, сексуальное воздержание, многочасовые молитвы в одной позе. Но всё это вроде как практиковалось немалым числом святош, которые, как я уже давно понял, поголовно были поехавшими в той или иной степени. Однако скиты заходили куда дальше, намеренно себя калеча. Бичевание самих себя плетьми, нанесение резаных и колотых ран, самые отбитые доходили до того, что выкалывали себе глаза, отрезали носы, уши и языки, кастрировали самих себя самыми дикими и болезненными способами, даже вскрывали себе животы на живую — в общем развлекались как могли, благо святая магия отлично помогала не откинуться от подобных экспериментов.

А ещё, и это в данный момент как раз могло быть важно, они носили вериги — кандалы с утяжелителями или остриями, что врезались в плоть и причиняли постоянную боль. В той книге, что я нашёл, было сказано, что наиболее распространённые варианты вериг надевались либо на пояс, либо на шею, либо на бёдра, где у человека была очень нежная и тонкая кожа. Кардиналы были в просторных рясах, под которыми мало что можно было рассмотреть, а энергетическое видение мне перекрывала святая аура, так что как-то проверить, были ли на них вериги, я не мог. Но если были, то помимо обычных, у этой парочки появлялось несколько дополнительных слабых мест, в которые было грех не ударить.

Тем не менее, прежде чем наносить удары по слабым местам, нужно было подготовить для этого почву. Ни один логически мыслящий человек, а парочку Правителей, при всей неадекватности учений святой церкви, я не мог не считать таковыми, не подпустит врага к своим уязвимостям за здорово живёшь. Между тем чёрный и пурпурный кардиналы, набросав друг на друга уже не меньше дюжины благословений самого разного рода, наседали на меня уже вдвоём, не скупясь на атаки. И действовали они настолько слажено и синхронно, что иногда я начинал подозревать даже что-то вроде взаимного чтения мыслей. Они без сомнений сражались вместе уже много лет, привыкнув к партнёру настолько, насколько это вообще было возможно. И от этого эффективность их тандема была куда выше, чем просто сложение силы двух человек. Не сказать, конечно, что они становились непобедимы, но даже маг на пике ранга Правителя, даже идущий сразу по путям внутренней и внешней магии, вряд ли смог бы быстро с ними справиться.

И я в полной мере ощущал на себе возможности парочки святош, чувствуя как напрягаются едва ли не все мышцы тела и все извилины мозга, пытаясь справиться с их совместными атаками. Правда, всю доступную мне сейчас силу я пока не использовал. Гуйар оставался в ножнах, а чёрное пламя не выходило за пределы тела, лишь усиливая физические возможности, не более. Во-первых, мне было интересно оценить сильнейших воинов церкви света. Если среди святош был кто-то ещё сильнее этой парочки, то точно ненамного. Во-вторых, мне не хотелось лишний раз использовать переизбыток энергии, внутренние травмы ещё давали о себе знать. А в-третьих, у парочки церковников мог быть припрятан какой-то козырь на экстренный случай, всё-таки их крышей было Воплощение. И мне бы хотелось победить, не испытав этот козырь на своей шкуре, для чего не стоило показывать слишком разительный перевес в силе.

Навыки кардиналов заслуживали только уважения. Даже тот факт, что один из них был слабее другого, они мастерски использовали. В один момент пурпурный кардинал, который до этого атаковал сильнее, вдруг словно бы уставал, тогда как чёрный наоборот, начинал биться яростнее. Но вкупе с их примерно схожей внешностью, невероятной скоростью, на которой происходило сражение, а также мылящими глаза и восприятие сияющими аурами это создавало довольно правдоподобную иллюзию того, что ничего на самом деле не изменилось. А потом они резко возвращались к своим обычным стилям и можно было, ожидая сравнительно слабой атаки, получить мощный удар и выйти из темпа боя. И так они менялись довольно часто, ещё больше путая противника. И выходило это настолько естественно, что даже я раз чуть не попался, лишь в последнюю секунду осознав промашку и заработав синяк на предплечье.

Однако чем дольше шёл наш бой, тем больше я привыкал к их стилю, а каких-то новых приёмов у кардиналов, похоже, не было припасено. Это нельзя было считать в полной мере просчётом, так как их тактика в принципе вряд ли предполагала затяжные сражения. Дикий напор и даже какое-то буйство, стоящее за каждой атакой пары Правителей, недвусмысленно намекали на то, что их бои по идее должны были заканчиваться за считанные секунды, в худшем случае за минуту-две. А мы бились уже минут пять, успев обменяться парой тысяч ударов. Ничего странного, что все по-настоящему изобретательные хитрости и приёмы, что должны были вызывать ступор и шок, повторились уже раз по десять и перестали удивлять.

И когда я осознал, что кардиналам и правда нечего больше мне показывать, я решил перехватить инициативу. Базовая комбинация, которую они проводили уже, наверное, раз в пятидесятый, заключалась в довольно банальном, но крайне действенном приёме. Один их пары проводил удар в голову сзади, а второй — в живот или пах спереди. Защититься было очень сложно и приходилось уклоняться либо от одной, либо сразу от обеих.

Но штука была в том, что это было справедливо лишь на плоскости. То есть, когда трое сражались, стоя на земле. А мы-то были в воздухе. Обычно, и это было вполне нормально, даже научившись левитировать с той же лёгкостью, с которой они ходили, люди продолжали мыслить «двухмерно», в бою максимум смещаясь вверх или вниз. И это было нормально, всё-таки небо не было естественной для человека средой и даже Воплощения и Демиурги предпочитали твёрдую почву под ногами. Однако множество сражений с самыми разными монстрами, в том числе и летающими типа Пёрышка научили меня выходить из плоского мышления.

Вместо того, чтобы подняться или опуститься в воздухе, пропустив таким образом одну атаку мимо себя, а вторую встречая в жёсткий блок у груди, я развернул всё тело практически горизонтально, да ещё и боком к земле и поймал руки обоих. Такого они явно не ожидали и я получил несколько сотых долей секунды полной безнаказанности. Естественно, нельзя было этим не воспользоваться.

Не прекращая начатое вращение, я закрутил пару Правителей так, словно был любящим папочкой, катающим на «карусели» своих детей. Правда то, что произошло дальше, любовью уже точно назвать было нельзя. Сделав три четверти оборота, я зашвырнул пурпурного кардинала вертикально вверх в низко нависшие ночные облака, а чёрного отправил прямо в раскинувшиеся внизу деревья. Вернее, в щепу, в которую превратились эти деревья, попав под отголоски наших ударов. А после, не теряя ни мгновения, рванул следом. Пурпурный же кардинал, отлетев на сотню метров, смог выровняться и устремился в погоню.

Успеть ему, однако, было не суждено. Мой окутанный чёрным пламенем локоть, продавившись сквозь святые ауры, атаковал чёрного кардинала прямо в солнечное сплетение. Правда, ожидаемого эффекта не последовало. Правитель успел выставить блок и вместо того, чтобы сломать ему рёбра и выбить из лёгких весь воздух, я просто придал ему дополнительного ускорения. В результате, когда он врезался в землю, ударная волна создала настоящий кратер, разметавший всё в радиусе десятка метров. Впрочем, на нашем уровне силы это совершенно ничего не означало. Судя по тому, что с пурпурного не исчезли благословения, он даже сознания не потерял.

Но пока он лежал там, в земле, я остался один на один с его напарником. А поодиночке эти двое представляли уже куда меньшую опасность. Тем более с учётом того, что, как бы ни были высоки их навыки рукопашного боя, мои были выше. Блокировав замах левой и отведя в сторону клинч правой, я чуть развернул корпус, чтобы пропустить его ногу в нескольких сантиметрах от живота и, помня про вериги, со всей силы ударил чуть выше середины бедра. Прочитанная книга и правда оказалась полезна, костяшки ощутили твёрдость металла. И если обычному человеку такой удар был бы неприятен и не более, то кардинал, крякнув от боли, схватился за ногу и потерял равновесие. Закончить теперь было проще простого. Заломав его за несколько движений, я приставил к горлу кардинала Гуйар.

В голову пришла запоздалая мысль, что такой фанатик как он вполне может выкинуть самоубийственный фортель и вскрыть сам себе горло. Но, похоже, Правители свою жизнь всё-таки ценили. Кардинал дёрнулся пару, но получив ощутимый порез на коже и осознав, что держат его крепко и вырваться не удастся, затих.

— Сними благословение со второго. — Я кивнул головой в сторону только что выбравшегося из дыры в земле чёрного кардинала, после чего обратился уже к нему: — а ты, если хочешь, чтобы напарник остался жив, стой смирно и тоже отмени всю магию. Убивать вас я не хочу, но для того, чтобы подобраться к Воплощению, одного кардинала будет вполне достаточно.

Прошло несколько секунд напряжённого молчания, но в итоге моё требование было выполнено. Святая аура, от которой кожа нестерпимо чесалась и даже уже начала покрываться маленькими чёрными отметинами, словно я тлел изнутри, исчезла. Верхушка власти святош оказалась куда сговорчивее, разумнее и, пожалуй, трусливее, чем обычные рядовые паладины и инквизиторы. И почему я не удивлён?

Без защиты из святой магии влить немного чёрного пламени в тело кардинала, чтобы создать что-то вроде бомбы в его энергетическом центре, было довольно просто. Если он использует одно из заклинаний церкви, то святая сила соприкоснётся с моим чёрным огнём, что вызовет конфликт энергий и его, образно говоря, взорвётся изнутри. Очень удобно, мне даже делать ничего не придётся. И Правитель, естественно, не мог не понять, что произошло с его телом.

— Кто ты, во имя богов? — сдавленным шёпотом, лезвие Гуйара щекотало кадык, спросил он.

Я довольно улыбнулся.

— Найди мне Воплощение, что крышует церковь света. Он тебе всё расскажет.

Глава 226

Альталет, когда мы появились, находился в чуть лучшем состоянии, чем раньше. Похоже, использовал оставшиеся толики святой силы, чтобы придать телу немного сил и встретить пришедших ему на выручку кардиналов хотя бы не в бессознательном состоянии. Каково же было, должно быть, его разочарование, когда вместо триумфального появления команды спасения Правители появились под моим конвоем, хмурые и недовольные. Теперь даже минимальной перспективы сбежать у них не было, ведь чёрному в тело я тоже добавил чёрного пламени. Так что пара кардиналов, хотя и оставалась неслабыми противниками за счёт телесной магии, против меня уже ничего не смогла бы предпринять.

А когда они собственными глазами увидели Пёрышко, ауру которой точно засекли ещё несколько минут назад, то и вовсе потеряли последнюю волю к сопротивлению. До того, как сработало изменённое заклинание Короля… назову это, пожалуй, катаклизмом, для удобства, подобные монстры существовали лишь на страницах древнейших книг. А в полигоны на этажи, где такие твари водились в избытке, люди не могли спуститься, так как даже Правителей среди человечества было слишком мало. Даже у такой могущественной организации как церковь света, распространившей своё влияние по всему миру, помимо чёрного и пурпурного кардиналов, если верить Найсу было ещё лишь три Правителя.

— Кетцалькоатль… — прошептал чёрный, — мир определённо сошёл с ума…

— Есть такое, да. И тем больше у вас причин не препятствовать моей встрече с вашим Воплощением.

— Возможно ты и прав.

— Конечно я прав. Я всегда прав. А теперь говорите, как связаться с Воплощением церкви.

Кардиналы напряжённо переглянулись.

— Это может сделать только Святейший Отец. Лишь у него есть информация о том, где находится Светлейший. Правда раньше, если Правители начинали бой, Воплощения появлялись сами и быстро всё прекращали, так что можно было бы попробовать узнать то, что тебе нужно, через них, но теперь…

— Теперь в мире сражается слишком много Правителей и даже других Воплощений, — закончил я недосказанную мысль.

— Именно так. Теперь, если ты не наткнёшься на него случайно, то придётся просить о помощи Святейшего Отца.

Хм… об этом я мог бы и сам догадаться, не надо было бы искать стольких лишних людей. Где находится центр власти церкви я был осведомлён прекрасно. Впрочем…

— Как же всё у вас сложно… одного найди, второго найди, третьего найди… вам самим-то это не надоело?

— Иерархия — это закон. А без закона наступит анархия.

— Ну да, ну да…

Всё то время, пока мы общались, Альталет тихо лежал в сторонке и парочка кардиналов на него даже не обращала внимания. Вернее не совсем, когда мы только вышли на расчищенную Пёрышком поляну, они явно узнали его и осмотрели настолько внимательно, насколько это только возможно для Правителей. Но, похоже, осознание состояния, в котором находился инквизитор, отбило у кардиналов всяческое желание как-то за него бороться. Вот и всё милосердие церкви, впрочем, не сказать что я удивлён. Эта парочка, хотя и чтила определённые заветы святого престола, в первую очередь всё-таки была Правителями, магами, стоящими на верхушке пищевой пирамиды этого мира, а потом уже кардиналами церкви светлых богов.

— К вашему Отцу отправимся завтра, пока что можете располагаться с максимально возможным комфортом.

Приказав кетцалькоатлю переключить внимание с Альталета на пару Правителей, я подошёл к инквизитору. Как же всё-таки забавно всё вышло. Он молчал как рыба, преданный до последнего. Но, тем не менее те, кого я искал, пришли ко мне сами. И они, мало того что мне проиграли, но даже не собирались за него вступаться. Оно и понятно, с такими ногами и руками Альталет не то, что работу инквизитора больше исполнять не сможет, но даже нормально жить не будет способен. Будь он хоть трижды Живой Крепостью, такой он был никому не нужен. И теперь основным и единственным смыслом пытать его для меня осталась месть.

Проблема была в том, что он не хотел придавать этому процессу даже капельки интереса. Хоть бы раз вскрикнул для разнообразия, гад, я бы уже мини-оргазм схлопотал. Я ведь определённо заслужил это в качестве расплаты за двадцать семь лет мучений. Но нет, позволить мне получить хотя бы немного удовольствия он явно был не намерен.

— Лежишь?

Из горла Альталета вырвался сдавленный бульк, это он пытался смеяться.

— Ле…жу. Хо…тел с…тан…це…вать… вот… от…дыхаю…

— Ещё силы юморить остались… Всякое желание пытать тебя отпадает, честное слово.

— Тогда… у… нас… ни…чья… те…тебя… пыта…ть… было… так…также… ску…чно…

Я пожал плечами, после чего одним движением снёс Альталету голову, а его душу, уже начавшую лететь в мою сторону, заставил развеяться.

— Ну ничья, так ничья.

Честно сказать, это была одна из самых разочаровывающих вещей за последние пару лет. Я не получил того, что хотел и максимально отчётливо осознал, что и не получу. У меня не получится сломать инквизитора также, как я сломал Агнес или Лиру. Даже если бы я поглотил его душу и использовал на ней пытку пустотой, его это бы не сломало. Не знаю почему, но я был в этом уверен. Я мог бы отправить Альталета в ничто на год или на десять лет но, вернувшись, он бы продолжил ехидничать. Не хотелось этого признавать, но в конечном счёте это и правда была ничья.

С отвратительным настроением и диким желанием скрутить пару шей, я опустился у бока Пёрышка и, закрыв глаза, занялся самовосстановлением. Завтра, на встрече с Воплощением, я должен был показать свою полную силу. Пара кардиналов, молчаливо наблюдавшая за казнью их подчинённого, которого они отправлялись спасти, уселись чуть поодаль.

— Хватит на меня пялиться, — буркнул я, буквально кожей ощущая направленные мне между глаз взгляды. — А то, чего доброго, я решу, что одного из вас мне вполне хватит.

Чувство чужого взгляда исчезло.

Рана, нанесённая Реем, заживала так долго из-за того, что содержала в себе аспект пространства. Рассечённые органы и ткани не заживали нормально, потому что после удара оказались словно бы в разных мирах. И по той же причине энергия отказывалась свободно течь по телу. К счастью, моё естество Воплощения никуда не делось и постепенно подтачивало силу эльфа. Так что мне удалось сначала остановить кровотечение, потом срастить все разрывы, и теперь оставалось только избавиться от оставшихся шрамов, в критический момент способных разойтись и вернуть все травмы с процентами.

К счастью, чем дольше шло восстановление, тем больше чёрного пламени я мог использовать и тем эффективнее был процесс. Изначально заложенные на полное исцеление сутки в итоге превратились в двенадцать часов и к восходу солнца меня уже ничто не беспокоило. Проверив в последний раз все свои внутренние органы и энергетически каналы на предмет оставшихся скрытых травм и не обнаружив ничего подозрительного, я довольно улыбнулся и встал. Пара кардиналов, так и не сомкнувших глаз ни на минуту, тут же поднялась следом.

Однако прямо сейчас на них мне было глубоко плевать. Я впервые ощущал полную мощь ранга Воплощения и это было поистине невероятное чувство. Я словно был центром всего сущего, истоком реальности, весь мир крутился вокруг меня и ради меня, мягко, как мать своего дитя, касаясь моей души и обещая помощь и поддержку во всём, что бы я не захотел. Моя энергия стала энергией мира, моя плоть наполнилась его силой. Краем сознания я почувствовал, как в страхе пригибаются к земле кардиналы, как Пёрышко, недовольно вопя, взлетает в небо, как падают и почти сразу рассыпаются в пыль немногие оставшиеся деревья…

Но это было только началом. Аспект власти вспыхнул в моей душе, а чёрное пламя, полыхающее в моей груди, хлынуло в каждый уголок тела, теперь впитываясь не только в кровь, но и в плоть и в кости. И я отчётливо ощутил, что сейчас, просто сжав кулак, смогу сломать само пространство. А когда я перекинулся в боевую форму, чья белоснежная броня теперь стала цвета безлунной ночи, ощущение безграничной силы стало практически абсолютным. Портило его лишь осознание простого факта: Демиурги всё равно были сильнее.

Вернувшись в человеческий вид и отозвав чёрное пламя и аспект, я открыл глаза и посмотрел на кардиналов. Они лежали на земле, закрыв уже начавшими обугливаться руками головы. А вокруг, похоже, не осталось ничего кроме выжженной пустоши да падающего с неба чернильно-чёрного пепла. Похоже, испытывая свои новые силы я чуток переборщил. Ну и ладно, одним сожжённым лесом больше — одним меньше, какая разница?

— Надеюсь, теперь вы поняли, что противостоять мне нет никакого смысла? — спросил я, подойдя и подняв обоих кардиналов за чуть подплавившиеся волосы.

Те только закивали, от чего их головы в моих руках забавно задёргались. Да, такие враги были, конечно, удобнее чем подобные Альталету, но, в отличие от покойного инквизитора, их смерть не вызвала бы у меня никаких особых эмоций, ни положительных, ни отрицательных.

На фоне метафорической бочки мёда от опьянения силой, воспоминание об Альталете стало здоровенной такой ложкой метафорического дёгтя, я бы даже сказал целым ковшом дерьма. Настроение снова начало стремительно ухудшаться и, чтобы снова не начать кипеть от гнева, я поспешил занять разум другим. Мысленно приказав летавшей где-то неподалёку Пёрышку возвращаться, я, так и не выпустив волос кардиналов из рук, выстрелил в небо, взяв курс на юго-восток. Там, на самой восточной оконечности человеческого континента, на выдающемся в бескрайний океан полуострове, первым встречая утреннее солнце, располагался один из величайших городов мира. Астранта, город света, столица веры и место, где жил Святейший Отец, лицо и символ всей церкви светлых богов. Исток так нелюбимой мной святой магии и место паломничества для миллионов верующих, которые из-за размеров человеческого мира вполне могли умереть банально от старости, так и не добравшись до цели.

Мы же, верхом на Пёрышке, оказались в пригороде Астранты буквально через четверть часа. Зрелище, стоило признать, было поразительным. Белый, а если точнее, то нежно-молочный цвет чистой святой силы, был тут повсюду. Крыши и стены домов, мостовые, одежда большинства людей — складывалось ощущение, что этого места избегают не только монстры и злые сущности, но и грязь с пылью. Более того, от катаклизма Астранта, похоже нисколько не пострадала, не было заметно никаких следов прошедшего землетрясения, а в радиусе нескольких сотен километров от города я не обнаружил ни одного проявления полигонов. А потому не было ничего удивительного, что по городским улицам под нами широкими реками текли беженцы, портя идеальность города света кровью и болью.

Впрочем, это было там, внизу. В самом центре Астранты, в главном храме светлых богов, поистине титаническом сооружении, по сравнению с которым даже кетцалькоатль казался не таким уж и большим, по-прежнему властвовала чистота и белизна. Я приказал Пёрышку заложить вираж над храмом, чтобы проверить периметр и за одно поближе рассмотреть статуи, установленные на крыше.

Три колоссальных фигуры, каждая высотой метров в четыреста, выполненные из белого мрамора и укреплённые святой магией, стояли в круг, левые руки положив на плечи друг другу, а правые подняв в воздух. В них каждая фигура держала по простой короткой палке, а вместе, скрещённые, они создавали символ всей святой церкви — тройной крест, лично мне всегда напоминавший скорее кривую шестиконечную звёздочку. Это и были боги света, которым поклонялось несколько миллиардов человек по всему миру.

Что могу сказать… статуи впечатляли, тут никаких вопросов. Не только размерами, но и качеством исполнения. Я мог рассмотреть, казалось, каждый волосок и каждую морщинку на лицах колоссов, естественно, как и полагается богам, преисполненных мудрости, благости и силы. Друг на друга боги были довольно похожи, оно и не удивительно, ведь согласно мифологии церкви они были братьями, но при этом и различия были легко ощутимы. И не только в причёсках, но и в самих лицах и даже в оттенках отражённых на них эмоций. Определённо, тот, кто ваял эти статуи, был настоящим гением. Когда подчиню себе мир, надо будет и себе такую статую установить. Хотя, надеюсь к тому моменту найдутся те, кто сделает это за меня.

Я поёжился. Несмотря на то, что я вернулся на пик формы, святая аура, наполняющая весь город, кусала кожу и пощипывала глаза, словно я находился на сильном морозе. Всё-таки я правильно сделал, что заявился сюда уже после того, как разобрался со всеми последствиями ранения. Иначе даже просто нахождение в Астранте стало бы испытанием силы воли.

— Куда?

Чёрный кардинал переглянулся с напарником и нехотя поднял руку, указывая на боковые окна храма высоко под крышей. Было очевидно, что их до сих пор терзали сомнения. Правильно ли они поступали, фактически отдавая лидера всея святой церкви в руки монстра? На их месте я бы тоже сомневался. Однако было довольно очевидно, что их молчанка мало что изменила бы. Не укажи они мне, куда двигаться, я бы вошёл в главный храм через главный вход и в поисках Святейшего Отца переубивал бы всех, кто встретится на пути. С текущей силой даже все пять Правителей церкви вместе взятые были мне ни по чём. И Воплощение церкви далеко не факт что успел бы явиться, с учётом творящегося в мире беспредела. Куда лучше было свести меня с равным по силе противником без лишнего шума. Однако привкус предательства у них сто процентов остался и я был нисколько не удивлён их кислым минам.

Соскочив со спины Пёрышка, которая, недовольно шипя из-за святой ауры, тут же поспешила устремиться к горизонту, я, вновь держа кардиналов за волосы, легко влетел в широкое стрельчатое окно. Витраж, изображающий одно из множества мифических деяний троицы богов, правда пришлось расколотить вдребезги. Но, думаю, у церкви было достаточно денег, чтобы вставить новые стёклышки.

Хоромы Святейшего Отца, надо сказать, были под стать всему главному храму. Десятиметровые потолки, с которых свешивались просто гигантские люстры, кровать с балдахином, на которой вполне можно было бы устроить оргию человек на двадцать, в глубине — целые комнаты с одеждой, по большей части белых, золотистых и светло-коричневых тонов, на стене напротив кровати огромное зеркало… жил глава церкви, мягко говоря, не бедствуя.

Сам Отец всех верующих и помазанник трёх богов, сейчас как раз стоял перед этим самым зеркалом, с помощью слуг облачаясь в тяжёлые и явно очень неудобные одежды, видимо для какой-то церемонии. И, надо сказать, внешне в главном символе церкви не было ничего особенного. Среднего роста мужчина с небольшим возрастным животиком и залысиной, встреть такого на улице — и пройдёшь мимо, даже не запомнив лица. Правда, он был Живой Крепостью на пике ранга и исходящая от него святая сила была настолько чистой, что в моём энергетическом видении он казался маленьким солнышком. Такое было сложно забыть. Для обычных людей, у которых даже слабенькая святая сила какого-нибудь монаха могла вызвать прилив благостных мыслей, Святейший Отец, должно быть, казался едва ли не ещё одним богом. Если забыть о внешности, на свою роль лидера церкви он подходил более чем отлично.

Да и с точки зрения характера у него тоже вроде бы всё было в порядке. Когда разбилось окно, он первым делом закрыл своим телом пару слуг, спрятав их за спиной. Жест чисто инстинктивный, а потому говорящий о человеке куда больше тысячи слов. В общем с папочкой верующим, можно сказать, повезло. Не мне, конечно, говорить такие вещи, но моё отношение к парочке Правителей немного ухудшилось. Предательство такого лидера было куда неприятнее, чем предательство какого-нибудь подлеца или подставной пустышки. И сам Святейший Отец, узнав в моей ноше чёрного и пурпурного кардиналов, сам тоже явно не пришёл в восторг. Однако, как и у них, у столь высокопоставленного человека в первую очередь шёл рассудок и здравый смысл, а уже потом вера. Так что бросаться в бой он не поспешил, более того, обратился ко мне неожиданно вежливо.

— Кто вы?

Пока что, конечно, без «здравствуйте» и «пожалуйста», но уже на вы, что не могло не радовать. И я решил, что на такое стоит ответить взаимностью.

— Меня зовут Ганлин. А тебе стоит как можно быстрее связаться со стоящим за церковью Воплощением. Нам с ним нужно серьёзно поговорить.

Глава 227

— Ганлин…

Мужчина, стоящий передо мной, был полной противоположностью того, что обычно представлялось в ответ на имя «Светлейший». Тёмные мешковатые одежды, на вид ровесники стоявших у стеночки кардиналов, чёрные сальные волосы, свисающие на землистого цвета лицо, колючий взгляд очень светлых, почти белых глаз, тонкий разрез губ, изогнутых в, похоже, перманентном недовольстве… Однако в том, что он был тем самым Воплощением, что я искал, не было никаких сомнений. Потому что если аура Святейшего Отца походила на маленькое сияющее солнышко, то его аура без всяких шуток могла поспорить с нависшим над главным храмом светилом. Тем более с учётом того, что моё лицо явно не вызывало у Светлейшего положительных эмоций и его гнев просачивался в его святую энергию, делая её жгучей словно кислота.

После того, как кардиналы объяснили главе церкви положение дел, всё прошло неожиданно гладко. Святейший Отец ушёл куда-то в глубины своих хором, похоже в какое-то хранилище, и вернулся, держа в руках магический артефакт, напоминающий крупное куриное яйцо на вырезанных из металла ножках. Недовольно глянув на меня напоследок, он рукой раздавил верхнюю половину яйца, достал из него простой перстень с пресловутым тройным крестом и надел на палец. В ту же секунду перстень воссиял мощнейшей святой силой и растворился в ничто вместе с пальцем, на котором находился. Не удивительно, что Святейший Отец так на меня смотрел. И не успел я подумать о том, насколько это было бессмысленно, Воплощение уже стояло в покоях главы церкви, буравя меня взглядом.

— И тебе не хворать, — огрызнулся я. Очень не люблю, когда на меня так смотрят. — Кстати, тебя как звать?

— Я — Светлейший.

Вы посмотрите, какой пафосный сучий потрох!

— Я скорее убью тебя, чем буду так называть.

— Ну попробуй, рискни. Мне всё равно очень хотелось узнать, чего ты стоишь в реальном бою.

Его аура вспыхнула ещё ярче, настолько, что даже без воли Воплощения начала влиять на реальность. Кровать Святейшего Отца, многочисленные церемониальные одежды и даже зеркало с люстрами — всё начало тлеть, обугливаться и плавиться. На лице главы церкви, стоящего чуть поодаль и баюкающего травмированную руку, отразился целый спектр из разных оттенков страдания. Он сам при этом, да и побитые мной кардиналы, оставался совершенно невредим, даже наоборот, было отчётливо видно, как их тела наполняются силой. Всё-таки святая магия была очень странной.

Однако удивление и любопытство не могло затмить того факта, что мне открыто бросали вызов. Светлейший Хрен хотел помериться, у кого длиннее и я не собирался отказывать себе в удовольствии поставить святошу на место.

Чёрное пламя вспыхнуло вокруг меня, мгновенно оттеснив святую силу до середины комнаты. Сейчас я контролировал силу, так что разрушений подобных тем, что спалили часть волос на головах кардиналов, не последовало. Но, как и у моего оппонента, полная сила не могла не сказываться на окружении. На ранге Воплощения энергия в принципе начинала резонировать с миром и ни я, ни он уже не могли с этим ничего поделать. И на моей половине хором Святейшего Отца разрушения были куда серьёзнее. Даже усиленный святыми заклинаниями камень пола, стен и потолка начал темнеть и крошиться.

Впрочем, урон, наносимый аурой, ещё ни о чём не говорил. А вот тот факт, что чернота почти сразу захватила две трети помещения, остановившись лишь в паре метров от ног Светлейшего Утырка, был уже куда более показателен. И на самом деле это было предсказуемо. Да, он был на средней стадии Воплощения, а я на начальной. Но чёрное пламя состояло из пяти различных типов энергий, так что мой запас энергии был в пять раз больше, чем должен был. К тому же свою лепту вносила и телесная магия, которая была не так хороша в создании зрелищных визуальных эффектов и аур, но по силе нисколько не уступала стихийной. В результате, несмотря на разницу в стадиях, я был куда сильнее. И даже преимущество святой магии перед запретными энергиями в моём случае не было козырем.

Кардиналы и тем более Святейший Отец, бывший лишь Живой Крепостью, давно спрятались за спину Воплощения, с ужасом глядя на меня оттуда. Однако судя по взглядам, что они бросали на Светлейшую Сволочь, троица всё-таки ещё надеялась, что зло будет повержено. В конце концов, это ведь было «правильно», для этого ведь создавалась святая церковь трёх богов — уничтожать монстров. К их сожалению, исход был уже определён.

Да, мой оппонент мог использовать свой аспект или какие-нибудь ещё приёмы из наверняка обширного арсенала, накопившегося за тысячи лет. Но тогда я ответил бы тем же. А в итоге, если бы всё вылилось в реальное сражение, в первую очередь пострадала бы Астранта, чего Светлейший Хрен точно не хотел. Понятно, на что он рассчитывал — подавить монстра с помощью святой магии, именно для этого и созданной. Но всё пошло по одному месту. И теперь он, первый начавший пушить перья, оказался, как говорят, на спине тигра. Соскочишь, проявишь слабость, дашь понять, что ты проигрываешь — и тебя сожрут.

И честно говоря, мне очень хотелось начистить заносчивому гаду рыло. Но воспоминание об ощущении опасности, исходящей из центра человеческого мира, в который уже раз дало победить рациональности. Он и остальные Воплощения были лучшим вариантом для пусть вынужденного, но всё-таки союза. Выбравшиеся из плена полигонов монстры, уверен, в девяноста девяти процентах случаев присягнут на верность Демиургам. И только ему, Рею и остальным, пятнадцать тысяч лет властвовавших в мире над головами королей монстров, было не выгодно воцарение последних. А потому я, пообещав про себя, что делаю это в первый и последний раз, позволил Светлейшему Рылу это самое рыло, вернее лицо, сохранить.

— Может быть мы всё-таки поговорим?

Ломался он не долго, видимо так, чисто для вида.

— Ну… давай поговорим.

— Имя?

Из-под сальных волос на меня зыркнули полные гнева глаза. Но на этот раз перечить он всё-таки не стал. Побоялся.

— Хобард.

Судя по удивлённым лицам кардиналов и Святейшего Отца, они это имя тоже слышали впервые. Да, кстати.

— А вас троих как зовут? — я ткнул пальцем в главу церви и кардиналов.

Бросив взгляд на Воплощение, мужчины поспешили ответить. Главу церкви звали Астио, чёрный кардинал был Легро, а пурпурный — Нирамо.

— А я Ганлин, как вы уже поняли. А теперь кыш отсюда, взрослым надо обсудить взрослые дела.

— Идите, — кивнул Хобард.

Троица тут же удалилась.

— И что же тебе надо? Хочешь доломать и так порушенный тобой мир?

— Его разрушил не я, а Король и Демиурги прошлого.

— Но ведь именно ты своим вознесением запустил спавшее заклинание. — Мне в грудь ткнулся тонкий и длинный палец с таким же длинным и тонким нестриженным ногтем.

— Какая шикарная логика! — я отбросил его руку. — То есть вы на полном серьёзе считаете, что я должен был просто дать себя убить? Я хочу власти, также, как и вы все. И не собираюсь извиняться за то, что стремлюсь к своей цели любой ценой. Катаклизм в любом случае произошёл бы, рано или поздно, не благодаря мне, так из-за какого другого сосуда. Так что прекращай нести бред.

— Ну и чего же тогда ты хочешь?

— Ты глухой или идиот? — в ответ на эти мои слова у Хобарда очень забавно дёрнулся глаз, — я хочу власти. А властвовать над разрушенным миром — такая себе перспектива. Тем более что прямо сейчас есть ещё и Демиурги. Они ведь и для сам сейчас худший из кошмаров, верно?

— Ты их тоже почувствовал?

— Естественно, такое сложно не почувствовать. Удивительно, что они до сих пор не начали атаку на человеческий мир.

Пару секунд Хобард молча буравил меня взглядом, но в конце концов всё-таки сдался. Может быть союзником меня он пока не считал, но справедливость моих слов точно оценил.

— Ладно, слушай. Дело в том, что они не могут. Вокруг центральной части человеческого континента появился сильнейший барьер, сквозь который не сможет пройти никто, даже короли монстров. Похоже, Демиурги прошлого, изменившие заклинание Короля, всё-таки оставили будущим поколениям последнюю подстраховку. Однако этот барьер не вечен.

В голове сложились первые кусочки сложного пазла.

— Это как-то связано с тем, что во всём человеческом мире я ни разу не встретил разумных монстров?

Хобард кивнул.

— Да, всё так. Барьер является, по сути, максимально урезанной и упрощённой версией системы полигонов. Если конкретнее, то той части, что отвечала за удержание всех сильнейших монстров в рамках четырёх полигонов. Однако раньше он работал на собственной энергии четырёх Демиургов. Они буквально сами создавали для себя темницу и, так как не могли ни умереть, ни как-то вмешаться в систему, это была идеальная тюрьма. Теперь же полигонов больше нет, как и старой системы.

— Тогда что же поддерживает барьер?

— Заткнись, я к этому и веду. Заклинание Короля должно было стать катастрофой и уничтожить не только человеческий мир, но и миры монстров. И хотя Демиурги смогли его ослабить, общий масштаб изменить было невозможно. То есть даже изменённое заклинание всё равно было настолько мощным, что затрагивало четыре малых мира в любом случае. Однако создавший его Демиург был настоящим гением. Поверь мне, я знал его лично. Он смог перекроить всё и связать таким образом, чтобы дать нам как можно больше шансов. Может быть ты не знаешь, но миров отныне больше не пять. Мир один. Континенты нечисти, нежити, демонов и тёмных тварей пересекли туманный барьер и, можно сказать, пристали к человеческому континенту с четырёх сторон. Поэтому энергии в мире перемешались. И штука в том, что тому Демиургу удалось перевести каналы питания барьера с королей монстров на четыре их мира, больше не отделённых от нашего туманным барьером.

Такая информация просто взрывала мозг, но пока что я постарался абстрагироваться от шока и думать только о фактах.

— Но это же хорошо, энергия в мирах монстров ведь по сути бесконечна.

— Энергия-то да, но вот для этой энергии нужен проводник. В полигонах такими проводниками были «троны» Демиургов. Хотя так это называлось скорее в издёвку. По сути это огромные плиты редчайшего зачарованного камня, установленные на пятьдесят первом уровне полигонов прямо под королями монстров. Четыре плиты поглощали энергию четырёх Демиургов, лишая их большей части сил и питая всю систему. Они были созданы задолго до моего рождения создателями полигонов и были настоящим шедевром магии. Повторить подобное, тем более в спешке, было невозможно, так что, изменённое заклинание Короля просто перенесло эти самые плиты на континенты монстров. Проблема в том, что сами плиты уже далеко не неразрушимы. И если раньше до них было невозможно добраться, так как пятьдесят первый этаж был защищён от любых вторжений, то теперь всё далеко не так радужно.

— И если уничтожить эти плиты…

— То барьер, останавливающий Демиургов, падёт.

— А откуда вы вообще столько знаете? Гругур был совершенно не в курсе того, что именно сделали Демиурги, да и с катаклизма прошёл лишь день.

Лицо Хобарда скривилось в недовольной гримасе.

— Воплощение гномов, Ирма, владеет аспектом знания. Она увидела всё, что я тебе рассказал, через свои видения.

— Серьёзно? — я почувствовал, как по хребту пробежал табун мурашек. — Но тогда почему…

— Потому что она отказалась тебя искать! — выплюнул Хобард. — Когда ты провернул тот трюк с энергетическим каналом, мы потребовали от неё отыскать тебя также, как она сделала это в первый раз, как делала много раз в прошлом с другими сосудами. Но она наотрез отказалась и заявила, что желает тебе победы. Дура…

— Как интересно. Выходит, среди вас пятнадцати… ой, вернее уже четырнадцати, всё далеко не так мирно, как вы хотели мне показать. — С этой Ирмой обязательно надо будет встретиться… — Эй, я надеюсь, вы её не убили за бунт?

— Нет, нас и так слишком мало, чтобы ещё и друг с другом сражаться.

— Ладно, с этим чуть позже. А ты так и не рассказал, куда делись все разумные монстры.

— Демиурги порталами отправили их в миры монстров, уничтожать троны. В барьере остались только они и сильнейшие Воплощения.

— А это почему?

— Барьер смог сымитировать защиту последних шести этажей, с сорок шестого по пятьдесят первый. В результате через него не могут проходить монстры, изначально находившиеся глубже, а это Воплощения поздних и пиковых стадий. Ну и Демиурги, естественно.

— И сколько же Воплощений сейчас на воле?

— Если не считать только тех, что исполняют волю Демиургов, то около полутора сотен. Пока полигоны выдавливало на поверхность, погибло немало монстров.

— В десять раз больше чем нас…

— Нас? — с явным вызовом в голосе переспросил Хобард.

— Ой, да не ломайся ты, как школьница. У меня к вам тоже немало вопросов по куче очень серьёзных поводов, я же молчу. Хотя с удовольствием свернул бы тебе шею за то, что вы гоняли меня по всем мирам как дичь. Сейчас у нас общий враг. И согласись, точно сдохнуть от рук разозлённых тысячами лет заточения Демиургов всяко похуже чем получить шанс на переговоры с имеющим претензии, но готовым идти на компромиссы мной.

Несколько секунд мы буравили друг друга взглядами. И когда я уж было подумал, что его Светлейшество полезет целоваться, он кивнул и недовольно буркнул:

— Ладно… нас.

— Давно бы так. Значит в десять раз больше. Это много. Даже слишком. Что, кстати, у полигонных Воплощений с аспектами?

— Они у них искусственные, созданные системой на основе аспектов Демиургов.

— То есть у всех более-менее похожие?

— Да. У демонов — аспект пламени, у нежити — костей, у нечисти — поглощения и у тёмных тварей — аспект ужаса. Друг от друга они отличаются, но незначительно, да и по силе с настоящими не сравнятся, но…

— Но их в десять раз больше, — в третий раз эти слова были даже более неприятными, чем в первый.

— Именно. Во всех четырёх мирах мы пока держимся за счёт накопленных артефактов прошлого, но их энергия не вечна. И когда она иссякнет, нас просто сметут.

— Сколько есть времени?

— Хуже всего в мире тёмных тварей. Король свою войну начинал именно с их континента и там осталось меньше всего наследий Демиургов. Они продержатся в лучшем случае пару недель. Миры нечисти и нежити — может быть около месяца и мир демонов где-то месяца три.

— Три?

— Воплощение демонов, Акрор, единственный из нас находится на поздней стадии и во время войны Короля командовал одной из крупнейших армий сопротивления, где смог накопить очень много именно защитных артефактов.

— Повезло.

— Это да, но такие оценки лишь на данный момент. Проблема в том, что с уничтожением тронов барьер будет ослабевать и сможет имитировать функции всё меньшего количества этажей. В результате с каждым уничтоженным троном к подчинённым Демиургам армиям будут присоединяться всё более и более сильные Воплощения. А точное их количество за барьером оценить не может даже Ирма.

— То есть, если быть пессимистами, до нашей общей смерти осталось месяца полтора-два?

— Грубо говоря, да.

— Замечательно, всё как я и люблю.

— Издеваешься?

— Частично. Где остальные Воплощения?

— Кто где, — Хобард пожал плечами. — Пока действуют артефакты мы всё равно бесполезны, большинство барьеров двусторонние и атаковать из-за них невозможно. А когда они падут, даже объединившись где-нибудь в одном месте мы скорее всего проиграем. Так что больше половины отказываются выходить на связь.

— Заливают горе настойками жизни и наркотой?

— Что-то вроде того.

— А ты у нас, что, идейный?

— Я следую заветам своих учителей, — он поднял палец и я в первую секунду ожидал, подняв голову, увидеть кого-то на потолке, но потом вдруг осознал смысл сказанных слов.

— Боги? Они… были Демиургами?

— Да. — В глазах Хобарда зажглись неожиданные для такого человека искорки фанатичного обожания. — Они…

— Потом расскажешь эту, без сомнений, крайне трогательную историю. Сейчас мне нужны три вещи. Во-первых, я хочу, чтобы ты связался с теми Воплощениями, с кем получится, и рассказал обо мне и о том, что я хочу помочь. Во-вторых, я хочу, чтобы вы помогли мне найти моих ребят, их, как и меня, должно было раскидать по миру. И в-третьих, я хочу знать, кто меня предал. Пока я не прикончу эту сволочь, никаких сражений с Воплощениями полигонов не будет.

Глава 228

Передо мной стояли семеро из четырнадцати оставшихся Воплощений. Всего лишь половина… м-да. Кто-то просто не ответил на послания Хобарда, кто-то, услышав моё имя, отказался являться, а Воплощение демонов прибыть не смог из-за того, что его защитные артефакты требовали присутствия использующего и по сути он был заперт вместе с троном в мире ада. Из Астранты мы, конечно же, ушли и сейчас висели в воздухе где-то над бесконечным океаном. И я прямо физически чувствовал желание этих семи утопить меня в сероватой воде. Даже Хобард, уже раз проигравший в соревновании аур, в компании других Воплощений снова начал показывать агрессию. М-да… так у нас диалога точно не выйдет.

— У вас ко мне какие-то претензии? Кроме того, что я запустил заклинание короля и порушил ваш удобный мир?

— А этого мало? — Воплощение тёмных тварей, огромный, размером с главный храм церкви света, чернильно-чёрный сгусток аморфного нечто, вытянул в мою сторону истекающее тьмой щупальце.

— Маловато, да. Потому что я в ответ могу назвать точно куда больше одной причины разобрать вас на органы.

— Может попробуешь? — Воплощение нежити, восседающий на костяном коне закованный в броню рыцарь смерти, также наставил на меня копьё.

— Опять двадцать пять… я вообще-то собрал вас для мирных переговоров.

— То, что ты сам объявил о себе и дождался нашего появления — это твоя глупость. — Слишком юная на вид девушка, плоская как доска и спереди, и сзади, достала откуда-то из пустоты пару кинжалов.

— А ничего, что у нас как бы апокалипсис на носу и объединиться, даже несмотря на былые противоречия, было бы как минимум умно?

— А что ты сделаешь? Убьёшь четырёх Демиургов? Это просто смешно!

— Ну понятно. То есть вы решили, что, раз всё равно помирать — можно и отомстить мне для успокоения души? Давайте так. Кто из вас НЕ хочет мне накостылять?

Тишина в ответ…

— Отлично! У меня, если честно, тоже кулаки давно чесались. Так что я вас изобью, а потом мы поговорим. Жаль только что Рей зассал являться…

* * *

Отсутствие Карадора, конечно, было неприятно. Я уже привык сражаться верхом и теперь, без своего боевого скакуна, чувствовал некоторую неполноценность. Впрочем, навыков боя в рукопашную я тоже точно не потерял. В каком-то смысле это сражение даже навевало ностальгию по тем временам, когда я был обычным скелетом где-то в лабиринтах подземелья некроманта.

Да… если подумать, то это было не так уж и давно. Даже двадцать семь лет, проведённых в подземельях инквизиции, были ничем по сравнению с эпохами, о которых теперь заходила речь в каждом втором моём разговоре. А уж если сделать вид что их не было, выходило что от простого скелета первого этажа я добрался до уровня сильнейших существ этой реальности за какие-то считанные годы. Такое не снилось даже Королю. Возможно именно потому что мой рост был настолько быстр, я не мог в полной мере прочувствовать, какой трагедией для Воплощений был скорый апокалипсис. Для меня смерть всегда рыскала где-то рядом, о ней невозможно было забыть и подсознательно я давно свыкся с возможностью конца. А они многие тысячи лет расслабленно сидели на вершине мира, безнаказанные и всемогущие. Не удивительно, что осознание близящегося конца настолько сильно на них подействовало, что они даже здравый рассудок потеряли.

Впрочем, это не значило, что их стоило жалеть. Они же меня не жалели, а я не тот добряк, что в ответ на удар подставит другую щёку. Так что, несмотря на то, что мне нужны были эти шестеро и нужны были живыми, сдерживаться я не собирался. Да и если вспомнить живучесть Воплощений… вперёд, Ганлин, можешь даже не заморачиваться.

Девка с кинжалами, буквально бесящая меня своей абсолютно ничем не выделяющейся фигурой, получила первой. В доли секунды перекинувшись в боевую форму я, не дожидаясь, пока Воплощения осмыслят мои последние слова и сами сделают первый ход, оказался перед ней и со всей силы врезал кулаком в живот. Можно сказать, натянувшись на мою руку, она в следующее мгновение уже летела прочь, оставляя за собой шлейф из содержимого желудка. Зрелище, надо сказать, столь же противное, сколь и забавное.

Насладиться им мне, однако, не дали. Воплощения не стоили бы и десятой доли своей репутации, если бы позволили мне творить что вздумается и дальше. На меня обрушилась аура святой магии Хобарда, а также магия тьмы от ещё одного Воплощения тёмных тварей, низенького, меньше полуметра, скрюченного и сморщенного существа, выглядящего примерно как сухофрукт из человека. При этом наложение святой силы и полярной ей силы тьмы не привело к взаимному подавлению, а начало разрушительный конфликт. Свет и тьма, сталкиваясь, создавали крошечные коллапсы энергии. Не прямо взрывы, скорее это было похоже на миниатюрные возмущения, шторма, разрывающие всё, что находилось внутри них. Сами по себе они были очень слаб и не смогли бы навредить даже Живой Крепости. Но этих штормов были десятки, сотни тысяч, и взрывались они постоянно во всех точках пространства вокруг меня.

Если бы не броня, теперь ещё и усиленная чёрным огнём, мои мышцы за считанные секунды превратились бы буквально в кашу. Но и с защитой я ощущал, как всё тело дрожит от мощи тысяч энергетических воронок, а мозг залило дикой болью. Святая магия сама по себе была для меня не самой приятной средой и магия тьмы славилась своей возможностью причинять цели самые дикие и изощрённые страдания. А их комбинация произвела даже не двойной или тройной, а словно бы десятикратный эффект. Наверное, в первый раз я пожалел, что у меня не хватило времени посетить тёмные шахты и потому боевая форма не получила достаточно образцов разных видов тёмных тварей для способности Жадности. Уверен, если бы не это, способности тёмной кураги не доставили бы мне столько проблем.

Взревев, сам не до конца понял от чего, от боли или от гнева, я бросился на Хобарда, находившегося ближе ко мне. Сражаться в облаке из тысяч крошечных источников агонии я не собирался. От рыцаря смерти, бросившегося мне наперерез и уже готового опустить свой меч мне на плечо, я просто отмахнулся, сдвинувшись вбок и ударив тыльной стороной ладони по плоскости меча. Хотя такого урона, как плоскодонка, рыцарь естественно не понёс, в момент соприкосновения моей руки и оружия, я смог ощутить характерную вибрацию костей рыцаря, ему явно пришлось несладко. С учётом того, что он был Воплощением начальной стадии, соперничать со мной в грубой силе, даже верхом, было такой себе идеей.

Однако прямо сейчас меня интересовал лишь Хобард. Ученик богов, как он сам себя называл, и трусливый переобувщик, как назвал его я, увидев, что остановить меня у нежити не получилось, поспешил дать дёру. Хотя нет, прошу прощения, вовремя совершил тактическое отступление, конечно же. И, надо сказать, то ли из-за близости Астранты и наличия святой силы просто в воздухе вокруг, то ли из-за большого опыта в тактических отступлениях, то ли из-за того, что боль в какой-то степени снизила мою координацию, но улепётывать у святоши получалось на удивление отлично. Несмотря на разницу в количестве энергии, а также не будучи Воплощением в телесной магии, он умудрился увернуться от нескольких моих ударов, а потом уворачиваться пришлось уже мне. Вернее, защищаться. Уворачиваться было поздно.

Воплощение нечисти, необычайно высокий, метров в десять, не меньше, очень худой старик с волосами и бородой цвета весенней травы, наконец тоже решил присоединиться к веселью и запустил в меня просто колоссальных размеров огненный шар. Сфера жёлто-оранжевого пламени не меньше пары километров в поперечнике, родившись меньше чем за секунду, перекрыла половину неба и продолжила бы расти, если бы не достала меня. И на этот раз взрыв был уже самый настоящий, причём настолько разрушительным, что, вполне вероятно, тряхнуло даже святой город, находящийся от нас в нескольких сотнях километров.

Хобарда в последнюю секунду из эпицентра взрыва вытащила как-то слишком быстро оклемавшаяся доска. Видимо всё-таки слабенько я её приложил, надо было ещё посильнее и в челюсть, чтобы наверняка. Или возможно дело было в последнем Воплощении из числа людей, закутанной в ткани фигуре, не принимавшей участия ни в разговоре, ни в последовавшей краткой стычке. Однако об этом стоило думать либо раньше, либо после того, как я переживу взрыв маленького солнца.

Да, никаких сомнений. Настолько мощную магию на мне ещё не использовали. Икирё использовал более тонкие и изящные заклинания, к тому же по сути являвшиеся частями его собственного тела, а высший орк и вовсе был телесным магом, сражавшимся с помощью своего огромного топора. Последним чисто-стихийным магом, которого я встречал, был скелет, сражавшийся на стороне драугра и банши против нас с Астом. Кстати, он тоже использовал магию огня. Но его заклинания по сравнению с тем, что создал этот старик, казались просто дешёвыми фейерверками. Влив убойную дозу чёрного пламени в покрывающую тело броню, а также создав в пространстве вокруг себя кокон из Усиления, я закрыл глаза и прикрыл руками голову. Большего сделать было невозможно.

Взрыв смёл меня с места будто пушинку, меня закрутило в воздухе. Кокон довольно быстро треснул и раскололся и я ощутил адское жжение, правда, не идущее ни в какое сравнение с комбинацией святой ауры и пыточной магии. Однако перед столкновением я успел сместиться вбок относительно нацеленного на меня центра огненного шара и мощь взрыва, продолжившая мчаться вперёд, в какой-то момент просто выбросила меня в сторону. Тряхнув головой, я с недовольством глянул в ту сторону, откуда меня унесло. Сложно было сказать, как далеко я отлетел, но судя по всему, на пару десятков километров так точно. Осмотрел повреждения. Броня неслабо так обуглилась, а в некоторых местах даже проплавилась насквозь, впустив огонь к мышцам, но ничего критичного. Как-то помешать сражаться это мне не могло.

Эх, они сами напросились. Я ведь хотел как лучше, просто исколотить их до потери сознания, сломать пару десятков костей тем, у кого были кости и, возможно, вырвать Хобарду язык, но ничего больше. А теперь они точно не досчитаются конечностей. Взяв Гуйар поудобнее в руку, я влил в живое оружие полноценную силу Воплощения. И судя по радостному визжанию, Кровожадный Король от этого пришёл в полный восторг. Булава, в которую он обратился, начала буквально пульсировать от поглощаемой энергии, «зубы» Гуйара пошли волнами, то вставая дыбом, то почти сливаясь с поверхностью оружия, а в мою руку впервые за долгое время впились острые шипы. Однако я не возражал. Пусть пирует вволю.

Воплощения, конечно, почувствовали, что я приближаюсь, а я почувствовал вновь обрушившиеся на меня ауры, но играть в поддавки я больше не собирался и заранее активировал аспект, просто приказав боли исчезнуть. Это мои противники тоже быстро ощутили и ауры резко стали в разы сильнее, Воплощения тоже обнажили своё главное оружие — аспекты. Вот только этого оказалось далеко недостаточно и первым это почувствовал рыцарь смерти.

Даже не делая попыток замедлиться, я врезался в нежить на по-настоящему огромной скорости. Остановить меня у него не получилось даже на долю секунды. И так как я атаковал чуть сверху, чтобы не надо было думать о его коне, мы, словно падающий метеор, по нисходящей траектории устремились вниз, к поверхности бескрайнего океана.

Вдогонку за нами тут же устремилась плоскодонка, оказавшись у меня за спиной за доли мгновения, видимо с помощью своего аспекта, и ударив кинжалами. Но к такому я был готов и с помощью силы аспекта, заранее, ещё со свистом пролетая мимо неё, запретил её оружию наносить мне урон. Конечно, аспект не был абсолютным оружием, да и у девки была своя немалая сила, так что полностью избежать атаки мне не удалось. Лезвия с невероятной лёгкостью, словно горячий нож в масло, вошли в броню и почти на полпальца углубились справа в район ключицы, а слева — в шею. Но боевая форма была физически больше, тот же урон для неё был куда менее серьёзен, чем для человека, к тому же она была лишена человеческих слабых мест вроде сонной или подключичной артерий, куда доска явно и метила. Так что, хотя я и ощутил лёгкий след дыхания смерти на затылке, до финала было ещё очень далеко.

А тем временем рыцарь смерти, выставивший навстречу Гуйару жёсткий блок и отчаянно пытавшийся оттолкнуть меня куда подальше, наконец не выдержал. С учётом продолжавшего стремительно расти веса Гуйара в моей руке, это было неудивительно. Зубья Кровожадного Короля впились в броню на его плече, распоров её будто бумагу, а потом, коснувшись скрытой под доспехом кости, начали буквально пережёвывать её, двигаясь по поверхности булавы словно я держал электропилу. Меньше чем за секунду правая рука рыцаря была отгрызена от тела, после чего я со всей силы ударил кулаком скелету в незащищённую шлемом часть черепа, раздробив на осколки нижнюю челюсть и вмяв вовнутрь область носа. Получивший дополнительное ускорение рыцарь, слетев со своего верного коня, устремился вниз, к воде. А я, завернув руку за спину невозможным для нормальной анатомии движением, схватил продолжавшую полосовать мою спину девку за щиколотку.

За те три секунды, что я разбирался с нежитью, она успела нанести больше сотни ударов, так что сейчас броня в районе плеч и шеи походила на решето, а плоть под ней кровоточила и адски болела. Однако и доска не осталась безнаказанной. Дополненное Усилением чёрное пламя, что я зажёг вокруг своего тела, успело натворить немало. Её одежда, волосы и даже кожа на груди, руках и лице были сожжены, в некоторых местах прямо до самой кости. Я мог представить, насколько это было дико больно, тем более с учётом особых свойств чёрного огня, и в каком-то смысле я даже проникся к этой девке уважением за такое отчаянное нападение. Но урок, похоже, получен ещё не был.

Выпустив из кровоточащей руки Гуйар, живое оружие от меня всё равно не отстанет, я схватил отчаянно вырывавшуюся девку второй рукой ближе к бедру и сделал примерно такое же движение, которым хозяйки в деревнях скручивают головы курицам. Обгоревшая доска наконец-то взвыла от боли, выпустила свои кинжалы и, похоже, потеряла всякую волю к борьбе. Чего, собственно, и требовалось, так что я просто отбросил её в сторону, а сам, поймав паривший неподалёку Гуйар, устремился назад, к оставшимся пяти Воплощениям.

Меня снова встретил огненный шар, правда, поменьше. Однако на этот раз переплетённый с тёмной силой огромной амёбы, из-за чего из оранжево-жёлтого маленькое солнышко стало густо-бордовым, почти чёрным. Из-за чего я, решивший встретить эту атаку в лоб и окутавший себя и принявший форму меча Гуйар вихрем тёмного пламени, наверное полностью потерялся в черноте на фоне черноты. Впрочем, это только если смотреть глазами. В энергетическом видении чистое и яркое чёрное пламя было невозможно перепутать с грязной смесью энергий тьмы и крови.

И чистота победила. Багровое солнце было разрезано напополам, а я, даже ощущая дикий жар, подпекающий бока, не остановился ни на секунду. Пронёсшись мимо старика-нечисти, несмотря на использование магии огня вероятно бывшего кем-то наподобие энта и отрубив ему походу обе ноги чуть выше колен, я бросился прямо в черноту амёбы-переростка. И хотя и его, и моя силы были самой чернотой, разница между энергией тьмы и тёмным пламенем стала понятна сразу. Мне было больно, да, моя душа страдала и отмирала по крупицам, словно плоть во время гангрены. Но облаку тьмы было куда хуже. Оно в буквальном смысле горело изнутри, и этот огонь без моей воли нельзя было потушить никакими средствами.

Не прошло и минуты, как я услышал раскатистый голос амёбы, рождавшийся где-то в недрах этого странного существа.

— Я сдаюсь! Прекрати!

Когда же я вылетел из его тела под солнечный свет, о своей сдаче тут же заявили и Хобард с тем тёмным киш-мишем, что поливали меня аурами. Они сто процентов не использовали никаких прямых атак, чтобы не разозлить меня слишком сильно и не отхватить больше положенного в случае поражения. Трусливо, но осмотрительно, это да. К тому же это сработало, учинять над ними расправу я не собирался, по крайней мере пока. Я устал и получил немало травм. И хотя ни одна из них не была смертельной или даже особенно серьёзной, в совокупности сотни ударов кинжалами, множество ожогов и изъеденная душа располагали скорее к отдыху, а не к продолжению банкета. Однако забывать я ничего не собирался и пообещал про себя, что приду за ними, когда восстановлюсь.

Осталось лишь одно Воплощение, насколько я понял, не участвовавшее в сражении вовсе. И это было странно, ведь и против сражения со мной этот человек тоже не голосовал. Впрочем, когда незнакомец, а вернее незнакомка, стянула с себя слои ткани и показала своё лицо, я всё понял.

Гномиха. Характерные для подгорного племени черты, более широкие и грубые, чем у людей, густые брови, заплетённые в косички, ритуальные татуировки. С учётом того, что я точно знал: у гномов было только одно Воплощение, её личность не вызывала сомнений. Ирма, та самая, что, обладая силой предвидения, отказалась искать меня, благодаря чему я получил возможность вырасти и вот, накостылял её союзникам. Я приблизился и навис над невысокой гномихой.

— Думаю, нам надо поговорить.

Она загадочно улыбнулась.

— С удовольствием, Король Ганлин.

Глава 229

— Значит ты — пророчица?

Мы с Ирмой сидели в покоях Святейшего отца, вдвоём. Остальные Воплощения, а также кардиналы и сам глава церкви были отправлены заниматься насущными вопросами и выполнением моих требований. И у меня наконец-то образовалось окошко свободного времени на неторопливый и обстоятельный разговор.

— Я владею аспектом предвидения, — кивнула гномиха, уже полностью избавившаяся от своих обмоток, из-под которых показались изящные, украшенные тончайшей резьбой, явно непростого происхождения доспехи. — Так что в целом это верное определение.

— Почему ты отказалась искать меня в мире нежити?

— «Спасибо» для начала не хочешь сказать? — улыбнулась она.

— Для начала узнаю причину.

— Причина проста. Твоя смерть привела бы к ещё нескольким тысячам лет бессмысленного ожидания. Древнюю магию, которую привело в действие твоё вознесение, невозможно было отменить. Рано или поздно то, что произошло, должно было произойти. И я, увидев в тебе потенциал, какого не видела в нескольких последних сосудах, решила, что именно ты идеально подойдёшь как для активации этой магии, так и для избавления от её последствий.

— Но зачем тебе это? Другие четырнадцать Воплощений явно считают катаклизм финалом. И, стоит признать, это похоже на конец света. Объединение пяти миров, подъём полигонов с глубины, освобождение Демиургов — как мне кажется, именно так и должен начинаться апокалипсис. Дай угадаю, ты — одна из тайных сторонниц Короля?

Пару секунд мы играли в гляделки, но потом Ирма вдруг тихо захихикала.

— Ты так решил, потому что я назвала тебя Королём? Нет, это никак не связано. В древности Королями называли не глав мирских стран, а магов, лидеров крупных коалиций или объединений. Это уже потом, после смерти всех Демиургов и большинства Воплощений это слово исчезло из нашего обихода и перекочевало в быт обычных людей. Именно поэтому Короля, сосудом чьей души ты являешься, называли именно так. Если точнее, то его звали Королём Вечности, по силе его аспекта. Второе слово просто размылось в истории, так как других Королей больше не осталось. Но теперь, победив шестерых из нас, доказав свою силу и заставив себе подчиняться, ты по праву можешь считаться Королём. Первым за пятнадцать тысяч лет. А по поводу того, являюсь ли я скрытым агентом Короля… нет. Я хочу этому миру не смерти, а нового рождения.

— И апокалипсис для этого — отличный шанс?

— Зря смеёшься, — Ирма погрозила мне пальчиком. — Это действительно шанс. Небольшой, надо признать, но всё-таки шанс. Шанс на новый виток развития. Мир, построенный нами, спокоен и стабилен, это правда. Однако он стагнировал. С каждым тысячелетием появляется всё меньше Правителей, постепенно исчезают даже хранимые нами остатки древних времён, в человеческом обществе уже многие века не было никаких серьёзных изменений. А ведь до войны Короля прогресс человечества двигался семимильными шагами. И это по большей части наша вина. Наша сила после войны Короля остановилась и перестала расти, что бы мы ни делали. Поэтому мы боялись не только вознесения новых Воплощений, которые смогли бы поколебать нашу власть, но и развития магического учения. Появление какой-нибудь неизвестной ранее магии, незнакомой нам и потому хуже контролируемой, могло бы привести ко всё тому же уменьшению нашего влияния. Потому исподволь, незаметно, мы отсекали все перспективные ветви, всех талантливых учёных, всех новаторов и вольнодумцев. Признаюсь, мои способности сыграли в этом далеко не последнюю роль. И по прошествии тысяч лет в умах людей и рядовых монстров закрепилась мысль о бессмысленности подобного прогресса. Пять миров существуют по законам пятнадцатитысячелетней давности и для большинства это в порядке вещей. И мы сами — не исключение. За десятки веков созданный нами же мир стал для нас привычным и естественным. Я сама лишь сравнительно недавно, всего пару тысяч лет назад осознала, что подобная политика в итоге загонит этот мир в гроб. И так как кроме меня никто из Воплощений не хотел ничего менять, единственной возможностью сдвинуть реальность с мёртвой точки стали сосуды Короля. Нужен был такой, что смог бы сломать устоявшиеся нормы, обойти даже нашу власть. Два предыдущих сосуда были, на мой взгляд, непригодны. А вот ты — другое дело. С самого начала ты показался мне иным. Демиурги монстров отлично скрыли своё вмешательство в твою душу, я догадалась об этом лишь когда ты стал Живой Крепостью. Но и до того я чувствовала в тебе что-то помимо силы Короля. И когда ты сбежал в мир нежити, я поняла, что, если не помогу тебе хотя бы своим молчанием, то следующей возможности придётся ждать ещё не одну тысячу лет. И пока что ты полностью оправдывал мои ожидания и даже больше. Недавно вознесённый одолел шестерых Воплощений с опытом жизни в тысячи лет. Какие бы силы тебе ни помогали: Демиурги монстров, сила и память Короля или ещё что, это всё равно поразительно. И я очень рада, что поставила именно на тебя. Другой подобный тебе сосуд мог не появиться уже никогда. Да, во многом мои действия привели к, как ты сказал, катаклизму, и возможному концу света от рук обозлённых Демиургов. Но шансы на то, что именно под твоим предводительством мы сможем справиться с ними и избавиться от нависшей над этим миром угрозы больше, чем когда-либо были и чем, вероятно, когда-либо будут.

— Ух ты… — я картинно захлопал в ладоши, — мощная тирада, ничего не скажешь. Хочешь сказать, что ты готова подчиняться и позволить мне стать Королём вообще всего этого мира?

— Пока ты будешь поддерживать его развитие, развитие его власти и мощи, магии, науки и технологий — я буду на твоей стороне.

— И с чего ты взяла, что мне это интересно? Может быть, придя к власти, я погружу этот мир в ещё большую стагнацию?

— Не дразни меня, — она мягко улыбнулась, — не забывай, именно я наблюдала за тобой и твоими похождениями дольше кого-либо иного. И я понимаю тебя, пожалуй, лучше чем кто-либо другой. Твой аспект — власть. И твоя жажда власти никогда не иссякнет. Править застывшим миром тебе быстро наскучит. Ты захочешь большего: большей силы в подчинении, больших возможностей, больших знаний — а это возможно только в живом и развивающемся мире.

Я усмехнулся ей в ответ.

— Ты меня действительно хорошо изучила. И, думая о будущем, могу сказать что ты права. Мне и правда наскучит отсутствие роста. Но даже так, остаётся ещё одна проблема, про которую ты так и не упомянула. Душа Короля. Она до сих пор во мне и я каждую секунду чувствую, как он пытается перехватить контроль. Пока что мне удаётся подавлять его, но его аспект — вечность, а уничтожить вечность невозможно, это ты должна понимать даже лучше меня. Ты не рассматривала возможности того, что, даже победив Демиургов, в итоге вы получите лишь ещё более сильного и опасного врага, уже в моём лице?

— Рассматривала, конечно. Однако, раз уж я рискнула однажды, идти на попятную в другой раз уже как-то бессмысленно, не считаешь? Твоя власть не должна сильно уступать его вечности, если и вовсе не превосходит, так что, думаю, ты справишься. К тому же… — она вдруг замолчала и взглянула на меня со странной заговорщицкой улыбкой, — с чего ты взял, что вечность невозможно уничтожить?

* * *

Исполнение моих требований по большей части продвигалось очень неплохо. Уже через полдня после моей победы над Воплощениями в моё временное обиталище, которым стал дом радушно пригласившей меня Ирмы, были доставлены Лаэна с Сиорой, Рагок, Веск, Карадор с Булем и Лиру. Однако Найса с Агнес у Воплощений отыскать почему-то не получалось. Даже гномиха со своим аспектом не могла их отследить, и это мне не нравилось сразу по множеству причин. И первой и самой серьёзной из них был факт того, что именно Найс оказался предателем.

Это подтвердило несколько Воплощений, сомневаться в словах которых у меня не было причин, а значит слепой маг и правда выбрал другую сторону. При этом не сказать, что предательство Найса меня сильно удивило. Он уже довольно давно показывал признаки недовольства моими методами и я продолжал спускать это на тормозах только потому что его магия пространства была незаменима для моих целей. Видимо, зря. Эх, Найс-Найс… пожалуй, именно его смерти из всех людей и нелюдей этого мира я хотел меньше всего. Впрочем, это вовсе не значило, что у меня не поднимется рука заживо вырвать твари сердце. Если бы не банальное везение, благодаря которому я успел завершить вознесение даже с мечом Рея в груди, я уже был бы мёртв. Такое не прощают.

Вот только Найса нигде не было. Как и Агнес. С учётом того, что способности Ирмы без труда покрывали территории всех миров и даже огромной площади пустого океана вокруг них, оставалось только три возможных варианта. Первый: слепой маг и моя женщина были мертвы. И не просто убиты, а уничтожены настолько тщательно, что способности предвидения не смогли отыскать ни клочка их плоти, ни капельки энергии и ни единого отголоска душ. Второй: каким-то образом за те считанные часы, что прошли с катаклизма, Найс и Агнес умудрились отдалиться в глубь пустого океана на многие миллионы километров, где даже аспект предвидения Ирмы терял свою силу. И третий: Найс с Агнес находились в единственном месте на территории пяти миров, куда аспект гномихи не мог заглянуть. Внутри закрывающего зону влияния Демиургов барьера. Так как они оба были людьми, на них остаток системы полигонов никак не действовал и пройти сквозь этот барьер для них было проще простого.

С учётом того, что первые два варианта даже на слух казались слишком невероятными, стоило признать худшую из возможностей. А так как по собственной воле Агнес к Демиургам бы точно не полезла, можно было сделать ещё один вывод: Найс её каким-то образом захватил и утащил туда, куда мне путь был закрыт. Сейчас, даже если забыть убийство Лиората, я был единственным, кто хотя бы в теории мог помешать победе Королей монстров. А значит внутри барьера меня ждала только смерть.

По крайней мере пока я не стану сильнее. Сильнее настолько, что смогу бороться даже с Демиургами. Пока что, к сожалению, об этом можно было только мечтать. Проблема была ещё и в том, что полезность способности Обжорства, помогавшей мне расти с умопомрачительной скоростью с самого пробуждения в инкубаторе скелетов, оказалась под большим вопросом. Нет, это до сих пор работало и с помощью Пожирания я мог, к примеру, восполнять энергию, потраченную в бою. Но для продвижения к более высоким стадиям одного только поглощения энергии из окружающего мира теперь было недостаточно. На ранге Воплощения внутренние запасы энергии увеличивать становилось невозможно и новым сосудом для силы становился сам окружающий мир, который был по определению бесконечен. Разница между стадиями теперь определялась не количеством энергии в теле или энергетическом центре, а умением контролировать энергию мира. Чем уровень контроля был выше, тем больше энергии можно было «зачерпнуть» из реальности. А для усиления контроля просто накачивать себя энергией было всё равно что пить воду литрами в надежде растянуть желудок.

Обычно путь стать сильнее для Воплощений был лишь один: банальные тренировки. Упражнения по контролю энергии мира закономерно приводили к повышению этого навыка. Я, естественно, мог спокойно заниматься этим и поначалу такие упражнения даже могли оказать довольно серьёзный эффект. Сейчас я использовал энергию мира по большей части интуитивно, что, понятное дело, было куда менее выгодно, чем осознанный контроль. Однако о поднятии стадии и тем более об уровне противостояния Демиургам не могло идти и речи, тем более что по самым оптимистичным подсчётам до начала апокалипсиса у нас было не больше трёх месяцев.

Однако была большая вероятность того, что для именно меня существовал иной путь. Хотя Пожирание вряд ли было на такое рассчитано, вкупе с силой моего аспекта власти в теории оно могло попытаться поглотить аспекты других Воплощений. Если точнее, то скрытую в них мистическую силу, связывающую душу с миром, так как заполучить способности чужих аспектов казалось слишком невероятным даже для меня. В этом случае мой контроль над энергией мира не менялся, но, образно говоря, канал, связывающий мою душу с миром, становился шире, что привело бы к увеличению силы. Ирма, по крайней мере, была по этому поводу достаточно оптимистично настроена, а кому ещё верить, если не провидице? Но это означало, что для увеличения силы мне нужно было убивать Воплощений. Как и до открытия двери Обжорства, мой рост снова зависел от побед в боях. Впрочем, не сказать, чтобы это меня расстраивало, тем более что в ближайшем будущем в сражениях у меня не будет недостатка.

Но до того, как пытаться применить подобный экспериментальный метод в полевых условиях, стоило провести… тестовый прогон. И у меня была отличная кандидатура на роль донора силы аспекта. Я понимал, что из четырнадцати оставшихся в живых Воплощений многие, если не все кроме Ирмы, хотели мне смерти. И будь ситуация иной, за это я бы не задумываясь пооткручивал им всем шеи. Но так как в одиночку я точно не смог бы победить в войне с Демиургами, их мне пришлось оставить в живых, по крайней мере пока. Однако был один персонаж, которого я не собирался щадить даже если от него зависела бы победа. Найс вогнавший мне в грудь метафорический клинок предательства и этим заслужил смерть. А Рей, пронзивший мою спину уже самым настоящим мечом, заслуживал смерти ничуть не меньше, если не больше.

И, похоже, остроухая сволочь прекрасно понимала, что я захочу отомстить, потому что не отвечала на сообщения Хобарда и остальных Воплощений и, как и Найс, исчезла с радаров Ирмы. При этом что-то мне подсказывало, что Найс не сам додумался отправиться к Демиургам. Осознание того, что пара самых ненавистных мной на данный момент людей находилась вне зоны моей досягаемости, да к тому же с заложницей в лице моей женщины, заставляло мой мозг едва ли не закипать от гнева. И от вспышки моего буйства окружающих спасала только Лира, отчасти своим вампирским гипнозом, а отчасти женскими чарами успокаивавшая мои готовые лопнуть нервы.

Тем не менее, острое желание убивать не могла унять даже моя эльфийская вампиресса. У меня прямо-таки руки чесались разрубить, размозжить или разорвать чью-нибудь плоть. И в том числе к своему счастью Ирма на мой прямой вопрос: «Кого тут можно прикончить?» — тут же предложила очень интересный вариант.

По её словам, за последние несколько часов в одной области человеческого мира образовалась необычная концентрация Воплощений полигона. Правда, это были звероподобные твари, чьи аспекты были куда примитивнее и слабее, чем у разумных монстров, но, с другой стороны, для первых экспериментов это мне подходило даже лучше. К тому же, по словам провидицы это место мне было неплохо знакомо, хотя после прорыва полигонов география континента и претерпела значительные изменения. И визуализированный с помощью какой-то магии у меня в голове образ действительно навевал ностальгию. Моим глазам предстал тот самый арсенал церкви, что я когда-то ограбил ради Гуйара. Долго думать я не стал, почему бы не это место, если в целом нет особой разницы. Тем более что последними словами, что я услышал от Ирмы, было:

— И не торопись уходить оттуда, найдёшь кое-что очень полезное…

Глава 230

Хобард, отправившийся со мной в качестве сопровождающего и экстренной поддержки, пока мы летели, успел объяснить причину столь странного поведения звероподобных монстров в районе бывшего арсенала церкви. Поначалу я его слушал в пол уха. Но с какого-то момента рассказ, кроме того, что был довольно муторным и преисполненным чувством безграничного обожания, что Воплощение церкви испытывал к своим трём учителям, стал ещё и полезен.

Трое Демиургов, ныне ставших богами святой церкви, были великими борцами с монстрами. Один из них, самый старший, даже участвовал в создании полигонов, правда тогда он ещё был лишь Правителем и выполнял роль помощника и мальчика на побегушках. Однако, как бы невероятны они ни были и как бы велика ни была их сила, Демиурги не были всемогущи. Да, их мощь была неоспорима во всех мирах и для таких как они разработать новый тип магии было не слишком сложно. Но вот создать отдельный, ранее не существовавший тип энергии, с помощью которого люди смогли бы максимально эффективно противостоять монстрам — это уже другой вопрос.

В природе существует если не бесконечное количество, то по крайней мере столько, что невозможно представить даже самым могущественным из Демиургов. И даже если бы те трое распространяли всю свою энергию по миру без остановок на протяжении тысяч лет, по сравнению с объёмами изначальных сил это была бы капля в море. Святая энергия быстро бы рассеялась на бескрайних просторах пустых океанов. А потому трём «богам» нужно было придумать какой-то способ удержать эту силу даже спустя тысячи лет после их смерти.

То, что они придумали, было настолько же безумно, насколько гениально. Среди пяти основных сил: энергий смерти, крови, тьмы, ада и жизни — первые четыре были условно отрицательными, но при этом последняя не была «положительной». Скорее уж её правильнее было бы назвать нейтральной. В результате при столкновении с запретными силами чистая энергия жизни почти всегда проигрывала. При этом, однако, её нейтральность была и плюсом. Отсутствию предрасположенности к чему-либо сделало энергию жизни куда лучше запретных сил подходила для «переработки». И хотя в древние времена человечеству пришлось туго из-за нападок монстров, развитие магии в итоге определило победителя в этом противостоянии.

Но троице учителей Хобарда простой магии было мало. Им нужно было нечто положительное, что смогло бы противостоять запретным энергиям по самой своей сути. И троица Демиургов сделала, в каком-то смысле, довольно простую вещь. Они «вычли» из энергии жизни четыре запретных энергии, в результате чего, следуя довольно простой математической логике, у них получилась сила противоположного, положительного полюса. На первый взгляд это звучало довольно абсурдно, но если представить, что запретные энергии обладают отрицательным зарядом, а энергия жизни имеют нулевой заряд, а вычитание отрицательного числа равно прибавлению положительного… да, иногда всплывающие в памяти знания мира Короля были всё-таки очень полезны, рассказ Хобарда был куда заумнее и сложнее к восприятию.

Естественно, на деле ни его объяснение, ни тем более моё, не отражали всего смысла. Высшая магия, в которой я был полнейшим профаном, состояла далеко не только из пассов руками и бросания фаэрболами. К тому же потом той троице Демиургов ведь надо было ещё как-то оставить святую энергию своим потомкам, чтобы она могла производиться путём такого вот «вычитания» вечно и независимо от них самих…

Однако суть я уловил вроде бы правильно: святая сила не была какой-то новой уникальной энергией. На сто процентов она была производной пяти изначальных сил, а ведь у меня внутри все эти силы присутствовали. Чёрное пламя сам по себе казалось неделимым, но я без особого труда мог извлекать из него составляющие энергии. Так что по идее мне ничего не мешало использовать святую силу, причём не получать из пространства, как это делали церковники, а продуцировать самому. В бою с Демиургамии, конечно, и чёрное пламя было довольно полезно. Но святая сила была естественным врагом всех монстров и априори подходила лучше всего остального. Конечно, к святой энергии у меня было… некоторое предубеждение, назовём это так. Но если победа выскользнет у меня из рук из-за того, что я не попытался, будет слишком уж обидно.

Тем временем, мы уже приблизились к пункту назначения. Часть человеческого мира, где мы оказались, ранее находилась под подземельем некроманта. Так что и промелькивающие под нами разрывы были полны нежити, и впереди по большей части ощущалась именно энергия смерти, исходящая от сильных монстров, но тварей из других полигонов я тоже чувствовал. По первым прикидкам вокруг бывшего арсенала собралось около двух десятков существ, из которых половина приходилась на нежить, ещё по четыре-пять Воплощений принадлежали к нечисти и тёмным тварям, а демонов, чей полигон располагался дальше всех отсюда, было всего две штуки. Плюс было ещё примерно столько же чудищ ранга Правителя, тут, правда, уже все поголовно мертвецы. Видимо учуять то, что привлекло сюда эту стаю, слишком издалека слабые монстры не могли. По поводу рангов что-то сказать было сложнее, но ни одного монстра на поздней стадии Воплощения точно не было, что уже было отлично.

Сказав Хобарду ждать и приближаться только если он почувствует что-то неладное, я поудобнее схватил Гуйар и пришпорил вернувшегося ко мне Карадора. Драголич явно был очень рад новому бою, а я не собирался его как-то ограничивать. За несколько секунд набрав скорость, которой смог бы позавидовать и оставшийся в Астранте кетцалькоатль, мы на полном ходу врезались в гущу монстров и первый же удар Гуйара превратил голову одного из трёх драконов нежити в костяное крошево.

Существа, до того явно соперничавшие друг с другом за место поближе к полуразрушенному зданию арсенала, резко переключились на нового врага. И, надо сказать, такого количества мифических монстров я не встречал даже на страницах древних манускриптов. Теперь уже два костяных дракона, огромный, длиной и шириной с полноводную реку, зомби-червь, два замотанных в серые, покрытые плесенью и коростой бинты, мумифицированных быка, полупрозрачный силуэт чёрного пса баргеста — редчайшего духа, использующего сильнейшие проклятья, а также три более классических, но от того не менее сильных и жутких скелета разных монструозных зверей: огромных тигра, ворона и змеи. У нечисти с разнообразием тоже всё было более чем отлично: Небольшая, длиной в мою руку, золотая змейка залтис, известная своим смертоносным ядом, волк размером со слона с красивой ярко-голубой шерстью, судя по всему один из не менее легендарных ашин, самых быстрых из волчьего рода, восьмиглавая гидра и, неожиданно, мой хороший знакомый — кетцалькоатль, но уже взрослый, размахом крыльев закрывающий облака и солнце. Пара демонов была представлена ифритом — вполне обычным огненным духом, сила которых, тем не менее, зависела от пламени, в котором они рождались и росли и вполне могла достигать даже уровня Демиургов, а также совершенно неизвестным мне, а значит невероятно редким демоническим конём с пылающей гривой и загнутым, словно клинок, рогом во лбу. Единственными, кто подкачал в плане интересных разновидностей, оказались твари теней. Все четыре были одинаковыми: сгустки черноты размером с человеческую голову с торчащими из неё непропорционально огромными, длиной по сотне метров, тончайшими иглами, из-за которых существа напоминали морских ежей-мутантов или какие-то дьявольские одуванчики.

С ними я и решил разобраться в первую очередь. Увернувшись от броска баргеста, мы с Карадором устремились к тварям теней. Иглы, даже на внешней границе очень частые, выглядели не слишком приятно. Сразу представлялось, как они впиваются везде где только можно и нельзя. Однако я помнил, что мне рассказали про аспекты тварей полигонов. Они у них были теми же, что и у Демиургов, а конкретно у тёмных тварей это был аспект ужаса. Можно было предположить, что эти иглы при попадании вперемешку с энергией тьмы испускали что-то вроде яда, который должен был обращать врагов в бегство. Но на меня подобные трюки должны были действовать очень плохо из-за уже моего аспекта, а также чёрного пламени, усиливавшего душу.

А больше этим морским ежам-переросткам было нечем меня удивить. В отличие от разумных монстров, звероподобные очень редко когда имели какие-то трюки в рукаве, им на это, как и обычным животным, банально не хватало мозгов.

Мои подозрения оправдались примерно наполовину. Когда чёрные иглы, практически полностью исчезавшие, если смотреть на них с «торца», вдруг на огромной скорости выстрелили прочь от центральных сгустков тьмы, я, признаюсь, на долю секунды растерялся. Поток тончайших стрел был вездесущ и непрерывен, без единого пробела, и уклониться было решительно невозможно, так что пришлось подставлять под сотни иголок свой и Карадора бока. Я отчётливо ощутил, как они впивались в броню и как из глубины души поднимались мысли о бегстве и даже суициде. Но пробивная способность у снарядов теневых ежей оказалась куда ниже, чем у кинжалов плоскодонки, а крамольные мыслишки я быстро задавил. На этом удивление и закончилось.

Первый чёрный одуванчик, вернее то, что от него осталось, я без труда распылил ударом Гуйара, после чего и сам ёжик, и все его иголки, в том числе те, что ещё торчали из меня, просто растворились в воздухе. Второго уже начал покрываться новыми иглами, но я успел вовремя и повторил ровно ту же процедуру. Третий успел ощетиниться более чем пятиметровыми колючками и подобраться к нему простым способом было невозможно. Но превращённый в тонкий и узкий клинок Кровожадный Король проник между иглами и вонзился в «тело».

А вот четвёртого убить мне уже не дали. Со спины, каким-то действительно звериным инстинктом скоординировав нападение, атаковали сразу три монстра: золотая змейка залтис, баргест и один из муми-быков. Ещё несколько тварей были на подходе и теперь нужно было действовать более аккуратно и обдуманно. Может быть иглы тёмных тварей мне и не навредили, но это из-за удобного для меня аспекта. Остальные же монстры, получившие свои аспекты от других Демиургов, могли уже представлять довольно серьёзную опасность, тем более что их оставалось аж пятнадцать штук.

Оттолкнувшись от спины Карадора и приказав драголичу резко уйти вниз, я пропустил мимо себя баргеста и залтис, а сам, ощутив, как дёрнулась кисть, схватился за рог быка. Их хозяева сейчас наверняка воевали за Демиургов где-то в мире мёртвых и эти ребята остались без присмотра. Что же, стоило облегчить их страдания. Опершись ногами о голову быка, я активировал способность Калии в Гуйаре и оставил на пути мумии застывший в пространстве кинжал, на который нежить на полной скорости налетела лбом. Меня же по инерции понесло вперёд и я едва успел скорректировать полёт, чтобы наши с золотой змейкой пути пересеклись.

Протянув руку, я, почти упустив залтис, схватил её посередине туловища, за что тут же поплатился, едва не заработав укус. Второй рукой я лишь в последний момент поймал голову змейки, когда та уже наполовину вогнала свои клыки в мой чёрный парцирь. Эти зубки определённо были острее теневых игл. А может сказался аспект поглощения, потому что я почувствовал, как броня растворяется прямо вокруг места укуса.

Предплечье быстро начало неметь, но, направив к ранке чёрное пламя, я замедлил, а потом и вовсе остановил распространение отравы. Саму же залтис я, вернувшись в седло подоспевшего карадора, выставил вперёд словно копьё, ну или по крайней мере короткий кортик. И, рванувшись вверх, в небо, я успешно вогнал клыки золотой змейки в лапу слишком большого, чтобы вовремя уклониться кетцалькоатля.

Сражаться со звероподобными монстрами всё-таки было не тем же самым, что сражаться с разумными. Тем более что эти существа были из разных видов и не имели ни малейшего понятия о совместных нападениях, тактике или ловушках. Несмотря на то, что среди них были Воплощения средних стадий, двадцать противников сейчас были куда менее опасными, чем всего шестеро совсем недавно. Конечно, отчасти свою роль сыграло отсутствие у этих монстров нормальных аспектов, но только это не могло создать настолько серьёзную разницу.

Поймав подлетевший с недовольным жужжанием Гуйар, живое оружие явно было недовольно тем, что я оставил его в черепе нежити, я бросился в новую атаку. Больше никаких трюков и изящных пируэтов применять не хотелось. Всё ещё не унявшаяся после новостей о Найсе и Агнес злость требовала максимально жестокой и кровавой, где это было возможно, расправы.

Да, я стал получать больше ран. Порезы от когтей, дыры от клыков, подпалины от пламени драконов и ифрита и разъеденные проклятьями баргеста участки быстро покрыли как мою броню, так и защиту Карадора. Но это было не важно, потому что Кровожадный Король постоянно находил всё новые и новые цели. Лапы, рёбра, хребты и черепа, разлетаясь на кусочки под ударами Гуйара создавали настоящую симфонию из скрежета, хруста и воплей боли, негодования и ярости, ласкающую мой слух лучше любого человеческого оркестра. Полнившая мысли злоба постепенно улетучивалась, сжатая челюсть расслаблялась, а удары становились более плавными и выверенными. Теперь можно было и о более основательных вещах думать, больше не буду переживать о том, что мог принять неправильное решение из-за гнева.

Однако, прежде чем начать разрабатывать стратегии по противостоянию армии Демиургов, стоило озаботиться более насущным вопросом. Смогу ли я поглотить аспекты убитых Воплощений? В пылу боя я этим заниматься не решился, слишком уж отличались эфемерные аспекты от привычной мне энергии. Но теперь, когда бо́льшая часть монстров была убита, а оставшиеся разбежались кто куда, настал самый подходящий момент.

Приземлившись рядом с телом гигантского червя-нежити, я положил руку на его раскуроченную голову и прикрыл глаза. Энергия монстра ещё не рассеялась и, повинуясь вложенным в меня Демиургами силам, уже двигалась в мою сторону, но на неё мне сейчас было плевать. А вот аспект, скрытый в созданном системой полигона подобии души, как раз и являвшийся предметом моего интереса, на моё появление никак не отреагировал. Даже как-то обидно. Словно девка-недотрога, единственная, кто не бросился на шею самому крутому парню на деревне. И ведь именно её-то и хочется заполучить больше всего.

Своей душой я потянулся к аспекту костей, сначала попытавшись заставить его приблизиться силой, потом стараясь как-то привлечь, можно даже сказать заинтересовать, однако недотрога оставалась глуха к моим ухаживаниям. Моя душа, к которой энергия смерти червя липла будто банные листы на жопу, проходила сквозь искорку аспекта, никак её не затрагивая, словно они находились на разных слоях реальности. Однако у меня ещё оставались козыри в рукаве. Аспект власти вспыхнул на полную, пожалуй ещё ни в одном бою, может быть кроме финального противостояния с Гругуром, я так не выкладывался. И единственным, что я требовал, было подчинение чужого аспекта. Ослабленного упокоением хозяина и неполноценностью порождения системы полигона, но всё равно отказывавшегося подчиняться.

Прошла минута, вторая, пятая. Я чувствовал как растворяются в пространстве искусственные души убитых мной раньше монстров, навсегда лишая меня возможности поглотить их аспекты. А аспект червя всё ещё отказывался реагировать. В бою провернуть подобное и правда было бы невозможно. Однако радовало уже то, что он не показывал и следа рассеивания, что означало, что мои потуги хоть как-то, но работают.

И вот, наконец, спустя почти десять минут истощения моих собственных сил, энергетических и душевных, я ощутил первый слабый отклик. Ранее совершенно индифферентный аспект костей дёрнулся и медленно-медленно, быстрее улитки ползают, поплыл в мою сторону. Впрочем, это была только половина дела. Если мне не удастся абсорбировать чужой аспект, то все эти потуги окажутся напрасными.

Ещё спустя минут пять, я не решился как-то подгонять недотрогу, боясь спугнуть столь сложно доставшийся успех, аспект зомби-червя всё-таки соприкоснулся с моей душой. И, о чудо, вопреки моим самым пессимистичным ожиданиям, в тот же момент полностью растворился в ней, чтобы ещё через несколько секунд слиться уже с моим собственным аспектом власти. К сожалению, как я и предполагал, своих специфических свойств он уже лишился, осталась лишь чистая сила аспекта, да и её было совсем немного, мой аспект вырос процентов на пять, не больше. С учётом того, что для перехода на среднюю стадию Воплощения мне надо было вырастить аспект раза в два-три, а потом ещё столько же для поздней, а потом ещё больше для поднятия до Демиурга, возможно мне даже всех Воплощений, вырвавшихся из полигонов, не хватит чтобы составить конкуренцию Королям монстров. С другой стороны, это уже было лучше чем ничего, к тому же я ещё не начинал тренировки, о которых говорили Ирма и Хобард.

Осмотревшись, я обнаружил, что души ещё не рассеялись лишь у двух монстров: демонического огненного единорога и баргеста. Они оба были на средней стадии, так что это было вполне ожидаемо. Немного подумав, я выбрал демона, возможно несговорчивость аспекта зомби-червя была вызвана тем, что он был нежитью, и с аспектом порождения преисподней получится получше. И в каком-то смысле так и было, по крайней мере времени я потратил раза в два меньше, несмотря на бо́льшую силу единорога. Однако, в отличие от аспекта костей, аспект огня, вступив во взаимодействие с моей душой, начал буянить и пытаться вырваться, из-за чего сил я потратил куда больше и после абсорбирования второго аспекта почувствовал себя выжатым, словно лимон. На этот раз, правда, прибавилось побольше, процентов десять, а то и все двенадцать, так что от убийств более сильных Воплощений определённо будет польза.

Аспект баргеста, хоть я и закончил быстрее чем с червём, уже почти растворился, но у меня всё равно не хватило бы сил с ним управиться. Так что, вместо того чтобы предпринимать бесплодные попытки, я решил переключиться на другое. Ирма сказала, что в этом арсенале находится что-то, что будет мне полезно, и я, кажется, догадывался, что это такое. Более того, почти наверняка подобное столпотворение монстров тут случилось именно из-за этого куска камня. И я намеревался как минимум спуститься и посмотреть, что с ним произошло.

Глава 231

В отличие от Астранты, которую прорыв полигонов никак не затронул, арсенал церковников, где когда-то содержался Гуйар, от землетрясения пострадал неожиданно сильно. Скорее всего причина была в том, что одна из линий прорыва пролегала всего в паре километров от этого места, но также свою роль наверняка сыграли разруха и запустение, легко чувствующиеся во всём здесь. Случившийся лишь пару дней назад катаклизм не мог затянуть камень пылью и паутиной, порубить столы и стулья на дрова, тут же использованные для розжига костров и стереть абсолютно все следы недавнего пребывания человека.

Похоже, наш разнос здесь в прошлый раз не остался без последствий. Уж не знаю, что именно произошло, но церковники покинули этот монастырь и сам замок стал пристанищем бродяг и случайных путников. Останки нескольких таких незадачливых путешественников, судя по всему ставших обедом для собравшихся монстров, можно было найти тут и там по углам замка. Меня, впрочем, интересовало иное.

Всё содержимое арсенала святошами было предсказуемо вынесено. Двери, раньше закрывавшие хранилища, либо были открыты, либо сняты с петель, либо и вовсе отсутствовали. То ли они сами по себе были достаточно ценны, чтобы настолько расстараться, то ли они были украдены уже после предприимчивыми прохожими, сообразившими что несколько десятков килограммов железа можно довольно дорого продать. Однако та дверь, что нужна была мне, оказалась не только на месте, но и накрепко закрыта. Тем не менее это не мешало ей пропускать наружу очень могущественную ауру чего-то, находящегося внутри бывшего хранилища оружия. Эта аура не была энергетической, но ощущалась не менее остро. Её можно было сравнить с тем ощущением, которое возникает в пылу сражения, когда ярость захватывает разум и уже не можешь думать ни о чём другом. Это был беззвучный боевой клич, от которого даже моя кровь начинала вскипать, а рука непроизвольно тянулась к оружию.

Лёгким ударом я снёс дверь с петель и аура резко выросла, охватив меня с ног до головы. Она была одновременно и очень похожа, и кардинально отлична от ауры, что испускал в бою Гуйар. Кровожадный Король, как и говорило его имя, жаждал крови, жаждал смертей, жаждал растерзать и уничтожить врага, был настоящим варваром в худшем смысле этого слова. А стоящая у стены каменная глыба метр на два испускала чистейшую, незамутнённую ауру битвы, словно передо мной был настоящий сказочный рыцарь без страха и упрёка, бросающийся в бой со злобным драконом.

Гуйар, до этого тихо висевший у меня на поясе в виде короткого кортика, неожиданно дёрнулся и сам выскочил из ножен. Моей первой реакцией было остановить его, но потом я всё-таки остановил руку, слишком уж интересно было посмотреть, что произойдёт. А происходило кое-что действительно необычное. Кровожадный Король, зависнув в метре над землёй, самовольно вернулся в свою оригинальную форму большой, усеянной множеством зубцов булавы, и медленно двинулся к каменюке. При этом его аура, та самая, о которой я только недавно вспоминал, вспыхнула словно факел, начав своеобразное сражение с каменной плитой. Хотя это были только ауры, почти не содержавшие в себе энергии, одно лишь боевое намерение, в хранилище в секунду поднялся настоящий шквальный ветер, а по уже повреждённым землетрясением стенам пошли новые трещины.

И это был далеко не конец. Останавливаться эти двое явно не собирались, всё усиливая и усиливая испускаемое давление. Когда между Гуйаром и каменной глыбой оставалось около полутора метров даже я ощутил некоторый дискомфорт, а желание вновь начать какое-нибудь сражение стало едва возможно сдерживать. Поэтому, а ещё потому что я заметил, как на неподвижной до сих пор поверхности непонятной плиты начали появляться тончайшие порезы и выщерблены, стало понятно, что и дальше наблюдать уже было нельзя.

Я в миг оказался между двумя противоборствующими оружиями. Одной рукой схватил Гуйар, который тут же завопил как резанный и впился в ладонь сотней острых шипов, а вторую положил на каменную плиту… вернее попытался положить. Когда между моей кожей и поверхностью глыбы оставался буквально сантиметр, я ощутил под пальцами гладкую словно зеркало поверхность, совершенно не похожую на то, каким должен быть шершавый и бугристый камень, к которой моя кожа неожиданно намертво прилипла. В тот же момент Кровожадный Король в другой руке дёрнулся и начал давить на ладонь, словно желая вжать меня в гладкую стену, а шипы на рукояти начали активно выкачивать энергию из моего тела.

— Это что, бунт?! — рявкнул я, поворачиваясь к Гуйару.

В целом к его выкрутасам я давно привык и если бы Кровожадный Король начал артачиться сам по себе, даже не обратил бы особого внимания. Просто перестал бы подкармливать, что для живой булавы было худшим наказанием. Но теперь они оба, очевидно, находясь не в лучших отношениях, решили объединить усилия и прикончить меня, что было попросту непозволительно.

Нет, дружочек, так не пойдёт!

Активировав боевую форму, я резко вырос в пару с лишним раз, после чего дополнительно усилил себя чёрным пламенем. В результате довольно крупная и вообще-то неудобная для нормально человека булава превратилась во вполне подходящего размера оружие, которое я сжал теперь уже покрытой бронёй рукой со всей доступной мне силой. Правда, кожу и мясо на ладони в процессе превращения всё-таки изрядно порезало, но сейчас мне было не до этого. Левой рукой я продолжил продавливать невидимую преграду, а правую начал заворачивать вовнутрь, чтобы выйти из неудобного положения, вызванного всё тем же увеличением размера.

Стоило признать, попытка пары живых оружий была неожиданно довольно продуманной. Если бы мне не хватило сил, эти двое либо сломали мне руки, либо зажали между собой и Гуйар выкачал бы всю мою энергию. Однако напали они определённо не на того. Мощь телесной магии ранга Воплощения нельзя было недооценивать, и довольно быстро мне удалось перебороть Гуйар в условный армреслинг, вывернув его вбок так, чтобы и он, и каменюка оказались передо мной. Тут Кровожадный Король предпринял ещё одну попытку, резко перестав сопротивляться и дёрнувшись в сторону моего живота. Но я предвидел такое развитие событий и вовремя увернулся, а больше у пусть живой, но всё-таки булавы не было возможностей мне навредить. Окутав Гуйар чёрным пламенем с Усилением, призванным не питать, а наоборот, расплавить магический металл к чертям, я довольно быстро добился желаемого. Вместо яростного шипения и гудения послышались жалобные вопли, Кровожадный Король молил о пощаде.

— Помоги мне с ним — и я подумаю, — бросил я, отзывая чёрное пламя вокруг правой руки и с удвоенной силой зажигая его вокруг левой.

Дважды повторять не понадобилось, Гуйар, сам помогая моему замаху, врезался в барьер каменной глыбы, тут же начав проедать его своей силой.

Против нас двоих последний экспонат церковного арсенала продержался недолго. Уже спустя секунд пятнадцать невидимая стена подалась сначала на пол миллиметра, потом ещё на столько же, а потом, словно потеряв волю к борьбе, просто лопнула. Моя ладонь с силой врезалась в камень и я ощутил проникшие в разум мысли живого оружия. Вернее не мысли, по-человечески думать подобные Гуйару артефакты всё-таки не могли, скорее это можно было назвать волей. Каменюка соглашалась подчиниться мне, но с условием того, что я выступлю войной против монстров. Последний образ сопровождался уже довольно неплохо знакомой мне аурой, что исходила из центра человеческого мира, области, где были заключены Демиурги.

— Они и мои враги тоже, — кивнул я, особо не задумываясь. Врать живые оружия тоже не умели и сомневаться в намерениях этого куска камня не приходилось.

Он, в свою очередь, похоже тоже мне поверил. По крайней мере аура, привлёкшая к этому месту стольких монстров, исчезла, а я ощутил сильный жар под моей ладонью, вновь прилипшей к поверхности глыбы. Руку, однако, я отдёрнуть не попытался, чувствуя, что на этот раз вреда мне камень не желает. И верно, спустя несколько секунд жар ушёл, ощущение скованности тоже и, убрав ладонь, я увидел чернильно-чёрный отпечаток моей руки, словно выжженный на поверхности камня, чуть выше середины глыбы. Но это был ещё не конец. Плита задрожала, с неё, словно с какого-нибудь известняка, начала сыпаться мелкая каменная пыль, а потом, с глубоким, даже каким-то мелодичным вздохом грубый, неровно вырубленный кусок камня начал менять очертания. Поверхность сглаживалась, неровные углы исчезали, сама плита стала сантиметров на тридцать ниже, на двадцать у́же и значительно тоньше, при этом изогнувшись дугой. И вот передо мной стояла уже не несуразная каменюка, а самый настоящий башенный щит, немного великоватый для нормального человека, но всё-таки вполне классического вида. На его гладкой матовой поверхности, однако, остался выжженный отпечаток моей ладони.

Вернувшись в обычную форму, я положил руку на край щита и попытался отодвинуть его от стены. На этот раз, к счастью, мне это удалось и, найдя на обратной стороне крепление, я вдел в него руку и оторвал щит от пола. Было бы очень обидно и даже стыдно, если бы после всего произошедшего то, что произошло в прошлый раз, повторилось бы. Однако щит, несмотря на то что стал меньше, похоже не стал ни на грамм легче. Я ощущал, как он оттягивает моё плечо. По сравнению с Гуйаром он был раз в пять-семь тяжелее и не было ничего удивительного в том, что, будучи Воином, я не смог даже сдвинуть его с места. Сражения с ним точно уже не будут столь динамичными и полными кульбитов и трюков.

Однако, наверное впервые ещё с подземелья некроманта, я ощутил некую целостность. Именно щит и булава были тем оружием, с которым я начинал свой путь и именно навыки боя с ними были наиболее полны в моей искусственной памяти. К сожалению, после того, как я нашёл Гуйар, подобрать к нему достойный щит оказалось слишком сложной задачей. И в итоге я переключился на менее приятный, но более эффективный стиль ведения боя. Но теперь всё вернулось на круги своя. Живое оружие, способное составить конкуренцию Кровожадному Королю и своей аурой, и особыми свойствами, и даже уникальностью своей личности, подходило мне идеально.

Развернувшись, делать в пустом хранилище мне больше было нечего, я направился к выбитой двери. Однако, не рассчитав с непривычки своих новых габаритов, задел каменным щитом стену, от чего последняя тут же взорвалась фейерверком каменной крошки и штукатурки. М-да… надо привыкать носить с собой башенный щит, магией пространства я, к сожалению, не владею…

И словно услышав эти мои мысли, живое оружие быстро начало уменьшаться в размерах. Спустя несколько секунд на моём предплечье красовалась небольшая, размером всего в три ладони уменьшенная копия большого щита, разве что чёрный отпечаток ладони теперь занимал почти всю её поверхность, ну и крепежи для руки, понятное дело, не изменились. При этом вес каменного щита тоже значительно уменьшился. Хотя я до сих пор ощущал его, двигаться можно было столь же свободно, что не могло не радовать. А ещё, похоже он и правда мог в какой-то степени читать мои мысли и уловил, что я называю его то каменным щитом, то плитой, то просто каменюкой, моё новое живое оружие отправило в мой разум своё настоящее имя.

Ниарсан, Надгробие Короля.

* * *

— Вижу, ты его всё-таки заполучил, — удовлетворённо кивнула явно ожидавшая меня Ирма, когда я, спешившись с Гуйара, вошёл в её обитель.

— Как видишь, — я поднял руку с прикреплённым к ней Ниарсаном. — Ты знала, что это, когда посылала меня туда?

— Конечно, ведь это был щит одного из Демиургов.

— Серьёзно? — в первую секунду я подумал, что ослышался.

— Вполне, более того, он принадлежал среднему из трёх братьев, в современности более известных как боги святой церкви.

Я посмотрел на Надгробие Короля так, словно это была прицепившаяся к руке гигантская сороконожка.

— А раньше не могла сказать? До того, как я ушёл?

— Неужели ты настолько предубеждён против церкви, Король Ганлин? — улыбнулась Ирма, картинно покачав головой. — Ведь из этого щита давно выветрилась вся святая сила. Какая разница, кому он принадлежал?

— Он поэтому попытался меня прикончить на пару с этим засранцем? — я вытащил из-за пояса и показал гномихе Гуйар.

— Не сомневаюсь, — кивнула она. — Впрочем, не думаю, что у твоей булавы были те же мотивы.

— Про него я всё знаю, он просто хотел меня сожрать.

— Именно. Иного от оружия великого Камоалибоар, Короля Глубоких и Тёмных Вод, можно было и не ожидать.

— Короля? — я чуть не поперхнулся слюной, — Хочешь сказать, что всё это время я таскал с собой ещё одно оружие Демиурга?

— Точно так.

Её моя реакция явно забавляла.

— Но почему тогда Гуйар отдали мне?

— Потому что он ослабел и стал не нужен, — Ирма пожала плечами. — Катастрофа, в которой погибли все Демиурги, произошла не за один миг и даже не за один год. Великие правители древнего мира погибали долгими столетиями, из-за проклятья вечности их силы постепенно истощались и никто не знал, что с этим делать, но большинство до самого конца не оставили попыток. И Камоалибоар не был исключением. Не желая терять свою жизнь, он использовал все возможности, в том числе вытянул всю энергию из созданного им же оружия. Ардоар, Безжалостный Король и Гуйар, Кровожадный Король, были одними из лучших оружий во всех пяти мирах, но один из них был полностью опустошён, а второй и вовсе уничтожен. После катастрофы Гуйаром завладел Гругур. Но у него уже было любимое оружие, к тому же мы больше не могли усиливать свои аспекты, а для того, чтобы Гуйар стал достаточно полезен Воплощению, ему нужно было часть аспекта скормить, на что Гругур, похоже, не решился. Ты стал одним из всего двух сосудов, к кому он испытывал симпатию, так что он решил просто отдать Гуйар тебе.

Я усмехнулся.

— Было бы вдвойне иронично, если бы я убил его тем оружием, что он мне подарил. Жаль. А что насчёт Ниарсана? Он ведь, хоть и не тянет на оружие Демиурга, для Воплощения всё ещё более чем отлично подходит.

— Это правда. Но пока мы все были более-менее равны, на этот щит никто не хотел претендовать из-за Хобарда, который очень ревностно относится к наследию своих учителей.

— Да, я заметил.

— Сам же Хобард никогда не развивал телесную магию, так что для него щит Баомейара, Второго Короля Света, был неподъёмным. Поэтому же он не стал присваивать Ниарсан себе, пряча в Астранте, так как не считал себя достойным. Так что он просто оставил Ниарсан в человеческом мире. А несколько сотен лет назад его нашли представители церкви и, ощутив связь со своим учением, но не сумев его переместить, выстроили арсенал прямо вокруг него.

— Как удобно владеть способностью предвидения, — заявил я с некоторой долей сарказма, которую не смог, да и не захотел убрать из голоса.

— Удобно, но с какого-то момента становится немного скучно, — ничуть не смутившись, ответила Ирма.

— Не сомневаюсь. А погоди, — мозг неожиданно ухватился за сказанные несколько минут назад слова, — как же, я ведь не отдавал Гуйару части своего аспекта, но при этом он если не лучше, то по крайней мере точно не хуже топора Гругура или кинжалов той плоскодонки.

— Её зовут Элоиза.

— Да как угодно. На вопрос ответь.

— Ну тут два фактора, — немного помолчав, ответила провидица. — Во-первых, твоя энергия намного плотнее и чище что энергии жизни, что любой из запретных энергий, и даже святую силу немного превосходит. Так что Гуйар, подпитываемый ею, демонстрирует куда бо́льшие возможности, чем то, на что он по идее должен быть способен. А во-вторых, на самом деле ты уже скармливал ему свой аспект, пока был Правителем. До вознесения контроль над аспектами не такой полный и их сила, особенно при использовании, может неконтролируемо по крохам просачиваться из души. А такому оружию как Гуйар, созданному Демиургом-Королём, эти крохи легко поймать и поглотить. Хотя, конечно, с полноценным пробуждением это не сравнится.

— Чего?

— А, ну да, я забыла. Ты ведь у нас Король без королевского обучения.

— Если я Король и ты это признала, я ведь могу тебя наказать за оскорбление своего Короля?

— И как собираешься наказывать?

— А ты посмотри в будущее, авось какие-нибудь картинки и всплывут.

Ирма действительно прикрыла глаза и я ощутил волну ауры.

— Ммм… ну такое и наказанием-то не назвать, так, лёгкая разминка.

Вот сучка. Ну ладно, а как тебе такое?

В следующую секунду её лицо вытянулось и побледнело. Похоже и правда что-то увидела, по крайней мере моя облачённая в намерение кроваво-извращённая фантазия до неё явно дошла.

— Понравилось? Как насчёт парочки подколок?

— Ладно-ладно, я поняла, — пару раз тяжело вздохнув, гномиха подняла руки, словно защищаясь от увиденного непотребства.

— А теперь давай ещё раз. Что за пробуждение?

Глава 232

Мир тёмных тварей, как ни странно, не был на сто процентов тёмным. Небо тут всё ещё было, как и солнце. Правда из-за огромного количества энергии тьмы, исходящей прямо из безжизненного камня, небо было тёмно-серым, а солнце — чуть более светлого серого оттенка. Обычный человек здесь максимум смог бы угадывать общие очертания окружения. Впрочем, за исключением поверхности, куда тёмные твари зачастую не выбирались ни разу за свою практически вечную жизнь, это местечко действительно было погружено в кромешный мрак. Так что бо́льшую часть всего интересного в этом месте увидеть было невозможно.

Впрочем, мне это и не было нужно. Энергетического восприятия вполне хватало, чтобы с лёгкостью ориентироваться в бесконечных переплетениях тоннелей, пещер, колодцев и штолен, что находились под бугристой почвой поверхности. В плане архитектуры полигон тёмных шахт, пожалуй, был наиболее достоверной копией мира населявших его монстров.

Разница была в том, что тут не было этажей, а потому слабым и безобидным теневым слизням могли соседствовать настоящие чудовища, по крайней мере по человеческим меркам. Впрочем, сейчас для меня что слизень уровня Солдата, что какой-нибудь теневой паук уровня Живой Крепости — были одинаковыми сошками. И пока мы продвигались к тому месту, куда катаклизм забросил трон Короля Тьмы, я не отказывал себе в удовольствии, распространив туман Усиления на почти километровый радиус, убивать местных чудиков тысячами и десятками тысяч.

Это, однако, не был бессмысленный геноцид. Несмотря на то, что энергия от убийств для меня уже была бесполезна, тёмные твари оставались единственным типом монстров, что прошли мимо моей способности Похищения. Геноцид чёрного населения был крайне полезен для моей боевой формы, которой, как показало сражение с Воплощениями, сильно недоставало устойчивости к силе тьмы. К тому же так я мог накопить полезных идей для превращений, и не только для себя, но и для Карадора.

Драголичу, хотя я и поднял его до пика Правителя, всё ещё чего-то не хватало до вознесения. Через нашу связь я чувствовал, что, если сейчас насильно подниму его до Воплощения, мой скакун уже никогда не сможет продвигаться внутри ранга. Несмотря на то, что его аспект, фактически, был порождением моего, разные существа всё ещё были разными существами и тащить его по своей дороге было чревато последствиями. И я очень рассчитывал на то, что в предстоящем сражении за трон, через меня и самостоятельно поглотив достаточно силы тьмы, Карадор всё-таки сможет преодолеть этот барьер.

С остальными было примерно то же самое. Лаэна и Рагок были Правителями поздних стадий, Веск и Лира — Правителями средних, но, хотя я и мог накачать их энергией под завязку, увеличив нашу силу в моменте, в перспективе это было далеко не лучшим решением. Им нужно было постичь свои аспекты, развить их, чтобы энергия, так сказать, легла на благодатную почву. И бой, на который мы спешили, должен был в этом помочь.

Сиору, к сожалению, с собой взять не получилось. Ставшая слишком большой байцзе просто не пролезла бы через большинство тоннелей мира теней, а прорубать себе путь на протяжении долгих сотен километров было попросту глупо. Так что огромная рогатая львица была отправлена в мир крови, чтобы охотиться и не терять попусту время. И вот ей с аспектом, наоборот, стоило притормозить. Хотя съеденный клык найрита смог подстегнуть её развитие и после пожирания тела Гругура и восстановления она довольно прочно закрепилась на поздней стадии Правителя как в плане энергии, так и в силе аспекта, стабильным такой рост назвать не смог бы никто.

Буль тоже остался на человеческом континенте, но уже по другому поводу. Мой зомби-дворецкий, с поддержкой гномихи, следил за организацией нового филиала Костяного Храма, моей вотчины, военной ставки, империи и вообще всего, что только можно. Название времён самого начала моих путешествий по подземелью некроманта как-то прямо грело душу и те, кто состоял в Костяном Храме пятого и десятого этажей, наверняка сильно удивятся, когда услышат это имя. Ну… по крайней мере те что выжили. Вскоре после прорыва полигонов амулеты возврата перестали работать и тем, кто умер в первые минуты, повезло куда больше, чем тем, кто умудрился сохранить свои жизни каким-нибудь образом. А ведь потом на восстановительные зоны напали толпы монстров… м-да, из-за моего вознесения определённо померла куча народу.

И помирала до сих пор, если теневых тварей можно было назвать «народом». От сидевшего у меня на плече того самого гигантского теневого слизня-Воплощения, сейчас уменьшившегося до размера кулака ради экономии пространства, отчётливо фонило недовольством. Ничего страшного, это всё для благого дела. Чем больше у меня будет козырей, тем больше был шанс, что нам удастся выстоять.

Я повернул руку и взглянул на Ниарсан, всё также прикреплённый к тыльной стороне предплечья. Щит Демиурга. Коснулся Гуйара. Оружие Демиурга. Костяной Храм, когда-то маленькая группировка наёмников не способная противостоять лидерам города пятого этажа, вскоре распространит своё влияние на весь человеческий мир. И я, появившийся как обычный скелет, которому любой начинающий маг при некоторых усилиях смог бы размозжить голову, возглавлю эту невероятную силу и через несколько месяцев вступлю с Демиургами в бой. Как же всё стало масштабно, страшно подумать. Даже как-то не верилось.

А что потом? Понятно, что если я проиграю, то не будет никакого «потом», но всё-таки такие мысли стоило откладывать на самый последний момент. Вот я одержу победу. Не только над Демиургами, но и над Королём, что до сих пор скрывался где-то внутри моей души. Стану сильнейшим существом в мире и единовластным хозяином всех пяти миров. Хотя, с учётом того, что континенты монстров больше не были отделены от человеческого стеной тумана, правильнее всё-таки было называть это единым миром. Король единого мира. Звучало очень неплохо. Сяду на трон в Костяном Храме, буду отдавать приказы, управлять территориями, развивать и пестовать, как того хотела Ирма? Или даже без подсказок Короля в конце концов уничтожу его? А может просто махну на всё рукой и отгорожусь от мира на вершине этого самого мира, как это сделали Воплощения? Гномихе я ответил однозначно, но на самом деле…

Я не знал ответа. Всю свою жизнь я не останавливался, кажется, даже на секунду, не мыслил паузы и полноценного отдыха. Мне нужно было всё больше и больше… всего. И что случится, когда у меня будет вообще всё, что только способен предоставить этот огромный и сложный мир, мне было неведомо.

М-да…

— Мы приближаемся, — чужой голос вторгся в мои мысли и я скосил взгляд на теневого слизня.

— Как и планировали, пока что только на периферию?

— Конечно. Я не самоубийца, чтобы в одиночку отправляться в бой с несколькими десятками Воплощений.

— Очень на это надеюсь. Когда прибудут остальные?

— Должны быть в течение часа.

— Тогда подождём.

Трон, перенесённый с пятьдесят первого этажа подземелья некроманта, расчистил вокруг себя территорию более чем в полкилометра радиусом, оказавшись в самом центре огромной сферы. Прежде чем успели прибыть «плохие» Воплощения полигона, «хорошие» Воплощения мира тьмы успели окружить его несколькими барьерами, работавшими по простому принципу стены. Ничто не войдёт, ничто не выйдет. Вот только барьеры работали за счёт оставленных Демиургами древности артефактов, а те не могли восстанавливаться. В результате уже где-то дня через три не прекращавшие атаковать барьеры Воплощения полигонов добьются своего и трон будет уничтожен.

А этого нам было не надо. Так что, когда стало понятно, что дальше откладывать эту операцию попросту нет смысла, я, в сопровождении теневой амёбы и своей поредевшей команды отправился в бой. Хотя, конечно же, это было бессмысленно. Согласно отчёту Ирмы, трон теней атаковало тридцать семь Воплощений и ещё более ста пятидесяти Правителей и это были только твари теней. Тогда как мы могли выставить лишь девять Воплощений, включая меня, и около тридцати Правителей, собранных со всех пяти миров. Разницу по силе в четыре-пять раз даже я своей силой не смог бы перекрыть. А даже если бы нам всё-таки удалось перебить почти двести монстров, на их место легко могло прийти подкрепление из другого мира.

Трон теней будет уничтожен, это не подвергалось сомнению. Но нашей сегодняшней задачей было не его спасение. Во-первых, требовалось как можно сильнее насолить монстрам полигонов, при этом потеряв как можно меньше бойцов. Во-вторых, нужно было разобраться с аспектами моих «офицеров» и эволюцией Карадора. И в-третьих, я хотел провести один полубезумный опыт, на который раньше не было ни времени, ни материалов, но который неожиданно стал потенциальным ключом к победе в этой заведомо проигрышной войне.

Именно поэтому мы с остальными Воплощениями двигались раздельно. Я, Рагок, Веск, Лаэна и Лира должны были прибыть первыми, проверить обстановку и подготовить плацдарм, а ещё семь других Воплощений, включая парочку мне пока не знакомых, должны были доставить «груз».

Остановились мы в одном из городов тёмных тварей, сейчас заброшенном из-за близости к трону, но ранее бывшему одним из крупнейших во всём мире теней. Местная ульеподобная архитектура меня порядком нервировала, но достаточно большие ровные площади тут всё-таки были и этого должно было хватить. Прикрыв глаза, я сосредоточился на энергетическом видении и попытался протянуть ниточку восприятия туда, где находился трон, подкрепив её аспектом, в управлении которым становился лучше день ото дня. До будущего поля боя оставалось ещё где-то километров четыреста, достаточно, чтобы Воплощения полигонов не смогли почуять нас сразу. Но направленное восприятие смогло довольно легко пробиться сквозь толщу камня и, хотя я не мог точно оценить ситуацию, отголосков энергетических ударов было достаточно, чтобы понять: отчёты Ирмы были почти идеальны.

— Твой выход, — кивнул я амёбе.

Теневой слизень, слетев с моего плеча, начал расширяться. Вскоре он покрыл всю немаленькую пещеру, в которой мы остановились, а минут через пять, насколько я смог почувствовать, вообще заключил внутри своего тела весь город. Это было что-то наподобие маскировочной способности Веска, куда более примитивной, так как скрывала исключительно энергию, но при этом намного более масштабной. И было видно, что бывший охотник с интересом изучал окружение, то ли по-настоящему поражаясь увиденному, то ли пытаясь почерпнуть что-то для себя. Пусть думает, от него пока что ничего не требовалось. А вот Лаэна с Рагоком вполне могли помочь.

— Что делать, помните?

— Конечно, — кивнули оба, перекидываясь в свои естественные формы, тут же начав крушить окружение. Чем больше вокруг было открытого пространства, тем быстрее пойдёт процесс.

— Ты готова? — я спустился с Карадора и подошёл к Лире. — Я не смогу управлять ими в горячке боя, придётся тебе. Всеми.

— Я понимаю. Я справлюсь, не переживай.

— Рад это слышать. А теперь не беспокой меня, хочу подготовиться.

Сев прямо тут же на пол, я вновь прикрыл глаза, в последнюю секунду вспыхнувшие жёлтым из-под век. Нужно было проверить все собранные образцы форм и видов тварей теней и попытаться улучшить за их счёт боевую форму. За этим процессом меня и застали появившиеся Хобард и прочие. Семь Воплощений и двадцать семь Правителей. Практически всё, что было. Не густо, что и говорить. Впрочем, я планировал это исправить. За ними, словно рой огромных обожравшихся мух, летели сотни и сотни огромных мешков, на каждый из которых были наложены сильнейшие из доступных нам чары расширенного пространства. К сожалению главные по пространственной магии что в рядах Воплощений, что в моей компании, сбежали под крылышко Демиургов. Интересно, значило ли это, что магия пространства как-то подразумевала предательство?

— Сколько собрали? — я поднялся с земли и внимательно осмотрел новоприбывших.

— Честно? Понятия не имею, — огрызнулся рыцарь смерти, тот, которому я оттяпал руку и сломал челюсть. — Но мир смерти изрядно поредел. Если это окажется зря…

— То что? Я окажусь виновным в их упокоении?

— Да, — с вызовом произнёс он, также спускаясь с коня и вставая прямо передо мной.

— Они всё равно умрут, если нам не удастся, так какой смысл в жалости? И тебе больше не стоит со мной так разговаривать.

Вокруг меня всколыхнулся шлейф чёрного пламени, в который я уже неосознанно влил немного силы аспекта. По сравнению с тем, что было неделю назад во время нашего боя, я вернул Карадора, получил Ниарсан и значительно улучшил контроль силы власти. Так что разница между нами стала ещё больше и рыцарь, не выдержав и тридцати секунд, опустил голову.

— Я прошу прощения, Король Ганлин.

— То-то же. А теперь, высыпайте.

Горловины мешков раскрылись и на землю настоящим потоком посыпались тысячи, десятки тысяч, миллионы костей и сотни тонн плоти. Они точно устроили геноцид не одному городу нежити, а то и не одной стране. Человеческие кости, кости зверей и огромных чудовищ, тела вампиров и драугров, драконов и банши, гнёзд зомби и некро-насекомых… даже зная, что будет именно так, я всё равно оказался по-настоящему впечатлён столь масштабным зрелищем. Но, как бы это ни выглядело, у меня было всего три дня, чтобы создать личную армию, а потому откладывать не стоило.

Я уже давно научился использовать способности и без квартирантов, и даже применять несколько способностей одновременно. Но сейчас всем моим навыкам был брошен величайший из вызовов.

Обжорство, чтобы впитать энергию тьмы из окружающего пространства. Похоть, чтобы без проблем превратить её в энергию смерти. Лень, чтобы передать силу мёртвых в миллионы окружающих меня костей и кусочков плоти. Зависть и Жадность, чтобы превратить гору разрозненных останков в войско. Гнев, чтобы усилить их тела чёрным пламенем. Подчинение, чтобы вложить в них возможность подчиняться приказам. Это была вся моя жизнь. Каждая сила была вырвана зубами у мира, каждую из них я заслужил смертельно опасными боями, танцем на лезвии бритвы, каждая из них олицетворяла главу моей истории. И теперь все они, активированные вместе, полыхающие на пределе возможного в моей душе, окрашивающие мои глаза вихрем радуги, должны были обеспечить мне победу.

К сожалению, я не мог клепать Воплощения сотнями по желанию. И Правители, если в них не было силы аспекта, требовали слишком много энергии для создания, мне бы банально не хватило времени на то, чтобы создать их достаточно. Но вот Живые Крепости — другое дело. И плевать, что в бою с одним Правителем даже десяток Живых Крепостей мог проигрывать. Тем более таких тупых болванчиков, каких я собирался создать. Но что, если на каждого врага будет не десять, а двадцать марионеток? Пятьдесят? Сто?

Энергия тьмы втекала в меня бушующим потоком, сформировав в мире вокруг города огромную, радиусом во многие десятки километров, воронку. Я старался брать больше со стороны, противоположной трону, но потоки энергии цепляли друг друга и вскоре стало понятно, что, если я ещё ускорюсь, Воплощения полигонов смогут нас учуять. Пришлось притормозить, но даже ту скорость, с которой я поглощал энергию сейчас, нельзя было назвать иначе как жуткой. Настолько, что спустя где-то полчаса я ощутил, как моё тело начало нагреваться. Волей-неволей я пропускал энергию через себя и, хотя сама по себе сила тьмы мне не могла навредить, её огромные объёмы распаляли чёрное пламя в моём энергетическом центре и выбивали его крупицы в мой организм. Спустя час тёмный огонь самовольно проник в кровь, окрасив кожу в серый, а губы — в мертвенно-чёрный. Спустя два уже всё моё тело почернело, а через три мне пришлось перекинуться в боевую форму, чтобы не начать тлеть изнутри.

На какое-то время это помогло, созданное на основе четырёх запретных энергий тело куда проще противостояло чёрному пламени. Но на исходе первых суток стало понятно, что даже это не было панацеей. Я недооценил то количество костей, что могли собрать Воплощения и переоценил свой контроль над всеми способностями сразу. Выстроившаяся передо мной армия в большинстве своём была лишь на поздних стадиях Воителей. Уже недалеко от Живых Крепостей, но я собирался получить войско хотя бы средних стадий и текущей скорости роста было недостаточно.

— Остановите продвижение воронки к трону, — произнёс я, обращаясь к напряжённо ожидавшим результата Воплощениям. — Любыми средствами.

В моей правой руке тем временем появился Гуйар, а на левой полного размера достиг Ниарсан. Больший поток энергии скорее всего не сможет нормально выдерживать даже боевая форма. А потому, хотя я и не думал, что это случится так рано, мне предстояло вспомнить то, что Ирма рассказала о пробуждении оружия. Момент, определённо, был подходящий.

Глава 233

Живые оружия имели души. И разница между душой человека и душой Гуйара глобально заключалась лишь в том, что душа оружия была искусственной, созданной кузнецом. Однако существовало также и ещё одно, но не менее весомое отличие. Души живого оружия не могли развиваться сами по себе. Без участия хозяина они могли вечно существовать в одном и том же состоянии, тогда как даже души нежити со временем менялись, обрастая «бахромой» из воспоминаний, опыта, навыков и прочих аспектов, составлявших личность. И без возможности роста это было лишь подобие жизни, да, способное на многое, но в итоге ограниченное.

Способов даровать Гуйару или Ниарсану полноценную жизнь было два. Первый — это вмешательство Демиурга, чья магия уже не просто использовала силу мира и не просто влияла на него, а могла вмешиваться даже в некоторые фундаментальные основы вселенной. Однако все оставшиеся Демиурги были моими главными врагами, так что этот вариант был невозможен. Вторым же способом было отдать оружию частичку своего аспекта, который должен был стать основой для полноценной живой души. Именно потому, что это было, во-первых, достаточно рискованно, во-вторых, силу аспекта невозможно было восстановить никакими известными средствами и, в-третьих, такое живое оружие уже не мог использовать никто другой, ни у одного из четырнадцати Воплощений не было полноценного живого оружия.

Гуйар и Ниарсан когда-то имели в себе частички чужих аспектов. Но в щите аспект второго из богов церкви развеялся в момент смерти хозяина, а из булавы Король Глубоких и Тёмных Вод свой аспект забрал в надежде продлить истаивавшую из-за проклятья Короля Вечности жизнь. В результате, хотя они оба, один моими стараниями, а второй изначально, вполне соответствовали уровню Воплощения и даже могли считаться одними из лучших в современном мире, своей полной силы они не достигли даже близко.

Изначально, когда Ирма рассказала мне обо всём этом, я решил, что подожду с пробуждением хотя бы месяц. Потренирую технику обращения с аспектом и поглощу силу аспектов ещё нескольких Воплощений, чтобы не потерять слишком много. Всё-таки именно за счёт аспекта я мог использовать энергию мира и, если мой аспект слишком ослабнет, моя сила упадёт даже с учётом полноценного живого оружия.

Но создание армии нежити в столь краткие оказалось слишком опасным занятием. Может быть я затянул, может быть не рассчитал сил, так или иначе горевать было поздно. И теперь единственным способом не сгореть от проходящих через моё тело колоссальных объёмов энергии было распределение нагрузки. Я должен был вывести часть чёрного пламени из своего тела, и не в окружающее пространство, так как это просто сожгло бы с таким трудом собранное войско, а в достаточно прочный сосуд.

Таковых сосудов у меня было целых два. А может и всего два, тут уж как посмотреть. И, раз уж я собирался обеспечить Гуйару и Ниарсану настолько шикарный банкет, заодно можно было и пробуждение провести. Этот процесс так или иначе требовал огромных затрат энергии, обычно отнимая даже у Воплощений долгие месяцы и годы, в зависимости от того, сколько сил они были готовы потратить. Но я, с учётом Пожирания, сотни дней мог сократить в десятки часов, а в другой раз у мне не обязательно будет предоставлена столь удобная возможность.

Воронка, засасывавшая энергию тьмы, по направлению к трону замерла где-то на середине пути, в двух сотнях километров. Воплощения хорошо исполнили свою работу и распространяться дальше возмущение в энергии даже не думало. А вот в другую сторону, пока я не ощутил, что ещё чуть-чуть — и я просто вспыхну как факел, распространилось почти на пять тысяч километров. Поток, расходящийся поровну между воинами моей армии усилился более чем в десяток раз, а булава и щит в моих руках быстро достигли состояния, при котором даже мне стало больно их держать. Однако к жару это не имело никакого отношения. Из-за энергии смерти чёрное пламя само по себе было холодным и на нём нельзя было даже хлеб поджарить, не то что навредить моей боевой форме. Дело было в невероятной концентрации энергии, неостановимым потоком втекавшей в живое оружие. Даже обжора Гуйар, поначалу пришедший от происходящего в полнейший восторг, в какой-то момент запротестовал и задёргался, пытаясь вырваться из руки.

Это была подготовка к пробуждению — перенасыщение оружия энергией и именно она отбирала у обычных Воплощений львиную долю времени. Да, Воплощения могли использовать энергию окружающего мира, но её поглощение было совсем иной задачей. Так что тратить на оружие они могли только ту энергию, что принадлежала лично им, а потом ждать естественного восполнения. Пожирание в этом смысле было настолько бесчестным приёмом, что мне даже становилось немного стыдно.

Впрочем, даже с учётом огромной воронки, втягивавшей энергию в моё тело, процесс перенасыщения закончился лишь спустя семнадцать часов. К концу этого времени мои руки до локтя превратились в обугленные куски плоти, слабо походившие хотя бы на что-то живое, не то что на человеческие конечности и даже на груди и лице появились первые следы разрушения. Сжатая сверх любой меры энергия, запертая в Гуйаре и Ниарсане, испепеляла всё, что находилось рядом, включая даже сам воздух, из-за чего помимо энергетического шторма вокруг меня сформировалась буря из ветра уже самого настоящего.

Я сам уже едва держался на ногах, боль, какой не испытывал уже очень и очень давно, пропитала каждую клеточку моего тела, горящую в чёрном пламени, а руки, пострадавшие в разы больше всего остального, словно окунули в чистейшее сжиженное страдание. Полноценно сражаться в предстоящем бою я вряд ли смогу, по крайней мере ту силу, что показал в бою с Воплощениями у арсенала святош, точно не покажу. А ведь пробуждение ещё не окончилось. Это, Ганлин, твоя расплата за то, что не слишком торопился разобраться с атаковавшими трон тёмными тварями и решил, что, раз уж артефакт всё равно будет уничтожен, то нет разницы, когда выдвигаться на его оборону.

Однако заканчивать я не собирался. Если прерваться, энергия из оружия начнёт постепенно выходить и получится, что я мучился зря. К тому же сражаться оружием, которое сжигало мою собственную плоть — не лучший выбор. А потому, напоследок мысленно прокляв самого себя, а после пожелав себе же удачи, я разделил искру аспекта на три части. Основная, где-то семьдесят процентов общего объёма, осталась на месте, а две другие, примерно равные между собой, направились к Гуйару и Ниарсану. Этот процесс также был, мягко говоря, неприятен. Разделение аспекта, бывшего квинтэссенцией души, не могло не повлечь последствий. Но эту боль было неожиданно куда проще терпеть, чем боль физическую, так что я даже специально постарался сосредоточить внимание именно на ней, абстрагировавшись от мучений плоти, от чего даже процесс пошёл как-то плавнее и стабильнее.

В результате спустя где-то минут двадцать части моего аспекта власти полностью перекочевали в булаву и щит, и мне больше не надо было их специально удерживать. А ещё через минуту мне уже не нужно было держать и само оружие. Накачка энергией больше не имела смысла. Так что я просто отложил Кровожадного Короля и Надгробие Короля в сторону, окутав их чёрным пламенем, чтобы они не прожгли пол. Теперь оставалось только ждать. В зависимости от качества оружия и того, насколько мощным был помещённый в него осколок аспекта, процесс пробуждения мог занять от нескольких минут до целых суток.

Сам же я, сначала замедлив, а потом и вовсе остановив поток энергии, протекавший через моё тело, позволил себе час отдыха. Прошло почти два дня и до критического момента, когда защитные артефакты трона исчерпают энергию и сломаются, остался день. Если точнее, то двадцать восемь часов. И за это время мне надо было привести себя в более-менее приемлемый вид и закончить со своей новой армией. Вернувшись в человеческую форму, я уже не энергетическим, а вполне обычным зрением осмотрел ряды мёртвых войск.

В человеческом мире, если не учитывать Воплощения, такая армия была бы неостановима. Даже Правителей человечества просто смело бы, численный перевес в данном случае легко превосходил качественную разницу между Правителями и Живыми Крепостями. Передо мной, посверкивая пурпуром глаз, стояло более трёх тысяч мёртвых воинов, сложенных из многих миллионов костей упокоенных жителей мира нежити. И мой обширный опыт спуска по этажам подземелья некроманта стал отличным сточником вдохновения. К сожалению я не мог создать нежить с уникальными умениями вроде умертвий, личей или призраков, так как для всего этого нужно было нечто большее, чем просто накачка энергией. Но от того мёртвое войско не стало менее внушительным.

Полторы тысячи скелетов-воинов, вооружённых самым разным костяным оружием от башенных щитов до кинжалов и луков, Изменение и Похищение позволяли творить с неиспользованными останками даже такое; тысяча гнёзд зомби, огромных и мерзких мясных шаров, сшитых из множества тел; пятьсот драугров, каждый ростом под пять метров и с силой одним ударом уничтожать целые замки; сотня рыцарей смерти на жутких костяных скакунах; тридцать зомби-червей, каждый размером с небольшую реку; десяток скелетов-великанов, каждый ростом под сотню метров, облачённых в состоящую из тех же костей броню и три «генерала» моей мёртвой армии, огромные некро-драконы с горящим в пастях чёрным пламенем. Они были единственными, кого я успел довести до ранга Правителя. Скелеты-воины и гнёзда зомби были на поздней стадии Живой Крепости, остальные — на пике.

После того, как я лишился «громоотводов» в виде Гуйара и Ниарсана, забиравших бо́льшую часть энергии, возможность перекачивать силу тьмы в настолько ударных объёмах пропала. Я ещё мог подтягивать некоторых бойцов до более приемлемого уровня, но кардинально что-то изменить уже было невозможно. С таким войском я пойду в бой и постараюсь уничтожить как можно больше Воплощений врага, прежде чем защита трона падёт.

«Хорошие» Воплощения, несмотря на то, что могли созерцать моё войско уже часов сорок, явно до сих пор оставались в шоке. И на самом деле не удивительно, за каких-то два дня я создал в несколько раз больше Живых Крепостей, чем было во всех пяти мирах вместе взятых. Создание Правителей без аспектов было куда менее продуктивным и быстрым. Но всё равно, если бы у меня был, к примеру, год, я наверняка смог бы как минимум приблизиться к тому их количеству, что было во времена Демиургов. Да, вся эта нежить была лишь тупыми болванчиками, не имевшими собственного сознания и лишь исполнявшими мою волю. Но в каком-то смысле от того они были лишь страшнее. Да и эта армия, на самом деле, вполне могла доставить Воплощениям некоторых неудобств. Я был силён сам по себе, с этим уже никто не мог поспорить. Но раньше я был, как говорится, один в поле воин. Какой бы большой ни была сила, человеческий континент, а тем более новый единый мир был больше. Именно потому что Воплощений было так мало, они не смогли отыскать меня вовремя и допустили катаклизм. И полноценно управлять таким огромным миром в одиночку было невозможно.

Но теперь у меня была настоящая армия, готовая отправиться в бой по первому сигналу, уничтожать врагов и помогать союзникам. Да, пока что до какого-то серьёзного уровня мои мёртвые воины не дотягивали. В грядущем бою они должны были отвлечь на себя вражеских Правителей, чтобы дать нам нормально схлестнуться с Воплощениями. Но, ещё раз, я создал это войско за сорок три часа. И мне определённо было, чем гордиться.

— Хочешь? — Лира подошла, протягивая мне кувшин с водой.

— Да, было бы неплохо.

— Давай я тебя напою.

Моим рукам в ближайшие несколько часов предстояло оставаться в состоянии истлевших головёшек, так что удержать ими кувшин было бы проблематично. Я, конечно, мог бы использовать Усиление, создав из него фантомную руку, но упустить возможность насладиться ухаживанием эльфийской святой, конечно, было нельзя. Усмехнувшись при воспоминании о Лире, готовой убить меня чем угодно, хоть осколком того же кувшина и кричавшей о вечной ненависти, я кивнул и вскоре вода потекла мне в горло. Ещё раз мотнув головой в знак того, что мне достаточно и подмигнув напоследок Лире, направился к второй своей, не такой многочисленной, но куда более могучей армии.

— Хорошо справились, нас вроде до сих пор не засекли.

— Что теперь, Король Ганлин? — Дарихон, Воплощение нежити, икирё, которому я когда-то сломал захваченное тело-сосуд, вежливо поклонился, выказывая своё почтение.

С учётом того, что он поначалу отказывался являться даже в ответ на сообщения Хобарда, такое рвение было немного запоздалым. Хотя сейчас это был один из немногих доступных ему способов как-то улучшить моё о нём впечатление, так что и ничего странного в его услужливости я не видел. На самом деле я на него даже не особо злился. По крайней мере не больше, чем на всех остальных. Бой с ним был полезен для всех нас, в конечном счёте даже для Сиоры, а кроме самого икирё никто существенно не пострадал, так что причин для какой-то серьёзной обиды я не видел. Но ему этого показывать, естественно, не спешил.

— Готовьтесь к бою. Выступаем через шестнадцать часов. Я, Лира с армией, Рагок и две трети из вас, кто больше специализируется на прямом столкновении, будем в первой волне. Все остальные обойдут зону боя кругом и будут ждать удобного момента для неожиданной атаки. Ответственным за это назначаю Веска. Будете его слушаться и делать что он говорит.

— Правителя? — плоскодонка это слово едва не выплюнула.

— Да, дорогуша, Правителя. Что-то не нравится? Можешь остаться здесь, — подождав, пока на её лице отразится сначала недоумение, а потом и надежда, уточнил. — Навсегда. Это, кстати, ко всем относится, — повысив голос, я осмотрел остальных Воплощений и Правителей. — Я готов исполнить желание любого, кто не хочет идти в бой. Сверну ему шею и ни в каком сражении он участвовать не будет. Ну? Есть кто-нибудь, кто хочет пропустить такое веселье или как-то иначе оспорить мои приказы?

Ответом была тишина.

— Ну вот и отлично. Настраивайтесь, у вас есть ещё больше половины дня.

Удовлетворённый понуренными головами и страхом в глазах, я вернулся на своё место перед армией мертвецов. Вскоре ко мне подошёл бывший охотник.

— Ты уверен?

— В том, что ставлю тебя над Воплощениями? Не до конца. Признаю, что среди них может быть кто-то, кто справится с этим лучше тебя.

— Ну спасибо, — див скривился в гримасе недовольства.

— На правду не обижаются. Та же доска, как там её? Элоиза? Она ведь ассасин, ей о подобных операциях наверняка известно больше тебя. Про то, что она прожила много тысяч лет, я даже не говорю. Но мне надо, чтобы ты проявил свой аспект. Пока что из вас четверых вы с Лирой на средней стадии, но она стала Правителем куда позже тебя. Я не уверен, что аспект охоты можно хоть сколько-нибудь эффективно использовать в открытом бою, так что прямое столкновение для тебя бесполезно. А значит единственный вариант, который я могу использовать — это позволить тебе применить свои способности по максимуму. И я очень надеюсь, что ты меня не разочаруешь, потому что времени на разочарования у нас не осталось.

— Давишь на меня?

— Давлю.

— Ладно, постараюсь оправдать твои ожидания.

— Хорошо. А теперь кыш, мне надо руки восстановить.

Больше в ближайшие несколько часов никто не подходил и я смог сосредоточиться на самоисцелении. Вскоре почерневшая плоть начала набухать и увеличиваться, под ней разрастались новые мышцы и ткани, застывшие в скрюченном состоянии пальцы начали двигаться, к ним постепенно возвращалась чувствительность, а на груди чернота уже пропала полностью, сменившись розоватой и слегка чешущейся кожей. За десять часов до объявленного наступления я по большей части вернул рукам прежний вид, остаток повреждений заживёт сам и без моего участия. Гуйар с Ниарсаном пока что не показывали и намёка на пробуждение, что было очень хорошим знаком.

Теперь самое важное. Аспект. Ничего с его повреждением сделать я не мог, так что оставил напоследок, но изучить нанесённый разделением вред стоило. В критический момент грядущего боя это могло определить победителя. Ещё три часа прошли во внимательном обследовании, пока снаружи, из реального мира, меня не привлекли колебания отделённых частей аспекта.

Первым пробудился Ниарсан. Щит поднялся в воздух и, замерев в полуметре от земли, вдруг начал обрастать камнем, возвращаясь к той форме, в которой находился в арсенале святош. И когда процесс завершился, каменная плита с гулким ударом, от которого аж всё вздрогнуло внутри, опустилась на пол пещеры. На самом деле, с тем весом, которым обладало Надгробие Короля, оно должно было тут же рухнуть ниже и ещё долго падать, прошивая каменные перекрытия словно бумагу. Однако вместо этого Ниарсан замер и мне, а скорее всего и всем остальным, на какую-то долю секунды показалось, что эта каменная глыба стояла на этом самом месте с самого сотворения континента тьмы и даже раньше, когда ещё никакого континента не было и всего этого мира не было, являясь единственной неизменной и непоколебимой вещью во всей вселенной.

И словно в ответ на эту вспышку Кровожадный Король также высвободился из плена чёрного пламени, поднявшись в воздух и зависнув напротив каменной плиты. Я уже понял, что между ними двумя было что-то вроде давней вражды. И по словам Ирмы в этом не было ничего удивительного, ведь Второй Король Света, бывший владелец Ниарсана, не раз сражался с Королём Глубоких и Тёмных Вод, создателем и первым хозяином Гуйара. И хотя полноценного сознания у живого оружия не было, старого противника оба, похоже, запомнили. Так что я бы не удивился, если и сейчас они, образно говоря, устроили что-то вроде соревнования на то, кто дольше продержится в предпробуждённом состоянии, что на самом деле было мне очень на руку.

Также эту странную идею подтверждало то, что Гуйар, оказавшись перед Ниарсаном, довольно загудел, а Надгробие Короля испустило волну ауры, полную недовольства и жажды боя. Однако в следующую секунду Кровожадному Королю, похоже, стало не до соревнований. Форма булавы тоже начала меняться. Пропадал блеск металла, заменяясь желтовато-белым цветом, исчезали обтекаемые линии основы, из которой «росли» заострённые лезвия, да и сами тоже теряли изначальный вид. Спустя пару минут напротив каменной глыбы висела обломанная с одного конца кость какого-то монстра со вбитыми в неё десятками акульих зубов.

И только теперь я понял. В процессе пробуждения живое оружие возвращалось к той форме, что имело изначально, до того, как его обработает мастер. Ниарсан не прятался за формой каменной глыбы, он действительно когда-то был куском камня. А Гуйар не с проста был настолько жаден до крови. Я мог живо представить себе, как его создатель, Камоалибоар, Король Глубоких и Тёмных Вод, который был акулочеловеком, использует кость убитого им монстра в качестве основы и втыкает в неё собственные выпавшие или выбитые зубы, чтобы использовать в качестве дубинки. Это потом, когда он стал Демиургом, облик Гуйара, пропитанного силой высшего существа, изменился и приобрёл более аккуратные и «классические» черты. Но изначально Кровожадный Король был самым примитивным из оружий, созданным с единственными мыслью и целью — убивать. Появившийся в моём сознании образ бескрайней бойни от горизонта до горизонта и кровавых рек, стекающихся к кости монстра с вбитыми в неё акульими зубами лишь подтвердил эту идею.

Всё закончилось минут пять спустя. Гуйар и Ниарсан, вернувшись к своему изначальному облику, сами подлетели ко мне и зависли в полуметре, словно приглашая взять их в руки. Что я и сделал. И, клянусь чем угодно, я давно не ошибался так сильно, как когда посчитал, что потеря части силы аспекта могла не окупиться. Из пары живых оружий в меня втекала мощь, в несколько раз превосходившая то, что я даже теоретически мог показать с использованием тех тридцати процентов силы аспекта. Но даже не это было главным. Я ощутил сознания Кровожадного Короля и Надгробия Короля наподобие того, как я ощущал разум Карадора. И даже без проверки мог представить, насколько это увеличит мой боевой потенциал. К тому же, как и драголич, эта парочка теперь могла действовать даже без моего вмешательства, руководствуясь своей волей и даже спасти меня, когда я сам буду не в состоянии защититься от угрозы. И почему Воплощения этим не пользовались?

Оставшиеся часы до начала операции я провёл в прекрасном настроении, несмотря даже на то, что боль от разделённого аспекта всё ещё не прошла окончательно, понемногу доводя до ума некоторых из своей армии. И когда условный будильник прозвенел сигнал к атаке, сомнений в успехе у меня не было. Тем более что успехом для меня были просто как можно больше поредевшие ряды врага.

Глава 234

Огромная пещера, в центр которой завис трон тьмы, за последние две недели разрослась до радиуса более чем в три километра из-за отголосков атак армии Демиургов. Так что даже с учётом того, что многие тёмные твари были очень немаленьких размеров, места для манёвра оставалось вполне достаточно. Впрочем, нам всё равно пришлось расчищать путь для прохода моего войска, достаточно узкие в большинстве своём тоннели мира тьмы не вмещали ни некро-драконов, ни зомби-червей, ни скелетов-великанов. К счастью, на том уровне силы, которым мы все обладали, обычный, пусть и пропитанный силой тьмы, камень, был очень условной преградой.

Нас почуяли где-то за полсотни километров до цели. Я, постоянно мониторивший происходящее вокруг трона, ощутил, как от скопления энергии отделился значительный, где-то в треть от общего количества, кусок, и двинулся нам навстречу. Тёмные твари полигонов решили поприветствовать незваных гостей. Что же, нам это было только на руку. Порционные сражения с армией Демиургов были куда выгоднее, меньше было шансов, что нас просто задавят числом.

Однако недооценивать противника тоже было нельзя, ещё и потому, что это была привычная для него среда, в отличие от большинства из нас. Так что, вместо того, чтобы сломя голову бросаться в бой, я приказал организовать защитное построение в уже «раскопанном» нами участке тоннелей. Способные проходить сквозь материю или сжиматься, протискиваясь в даже очень узкие проходы твари теней не должны были получить такое преимущество.

К сожалению, полностью избежать проблем не получилось. Облако энергии, что я ощущал, в котором уже возможно было различить отдельных тёмных тварей, за несколько километров до встречи с нами разрослось, расширилось и я едва успел отдать соответствующие приказы, прежде чем десятки тёмных тварей набросились на мою армию буквально со всех сторон. Главный удар всё ещё пришёлся на переднюю линию, но более половины оставшегося войска Демиургов вынырнули из пола под ногами моей нежити, просочились сквозь стены по флангам и рухнули из проходов под потолком. Если бы я не был к этому готов — в первые же секунды потерял не меньше четверти своей нежити.

Благодаря энергетическому видению я смог предупредить манёвр тёмных тварей. По флангам были расставлены великаны, чтобы принять на себя главный удар, в воздухе над войском удара врага ждали Воплощения, а от атаки снизу я взялся защищаться лично, создав широкое поле из тёмного пламени прямо под ногами своей армии. Но даже так множество мертвецов быстро расстались со своей несмертью. В гневе я наблюдал за тем, как распадается дождём из костей с таким трудом созданная нежить, но сделать с этим было ничего нельзя. Даже в этом диверсионном отряде состоял десяток Воплощений и полсотни Правителей, слишком много для моего наспех созданного войска. И пока тёмные твари врага не выбрались на открытое пространство, скрываясь в узких переходах, эффективность наших контратак оставляла желать много лучшего. Тем более что все «хорошие» твари теней отправились вместе с Веском в составе диверсионного отряда. Но долго терпеть подобную неравную ситуацию мне, к счастью, было не нужно. В тот момент, когда вражеские Воплощения и Правители оказались в раскопанной нами пещере, началась моя месть.

Ниарсан, после моей трансформации в боевую форму также выросший до размеров створки замковых ворот, всем своим весом, подкреплённым моей силой, врезался в пол пещеры. Однако камень, обычно с большим трудом выдерживавший просто мой со щитом вес и трескавшийся под каждым шагом, не сломался, а загорелся слабым белёсым сиянием, начавшим распространяться во все стороны подобно волнам от упавшего в воду камня. Мои запасы энергии резко пошли на убыль, но это было не важно. А способность пробуждённого Ниарсана тем временем уже покрыла весь пол пещеры и начала забираться на стены. Спустя ещё десять секунд, за которые упокоилось ещё несколько десятков моих мертвецов, мерным светом отливал уже и потолок, и даже воздух в паре километров позади нашей армии. И только тогда я позволил себе оторвать щит от поверхности камня и вскочить на Карадора.

Пробуждённое оружие было настоящим чудом. Надгробие Короля, раньше просто проявлявшее непробиваемый барьер перед собой, теперь могло создавать такой же барьер совершенно любой формы и размера, главное чтобы у меня хватило на это энергии. Благодаря чему я запер нас всех в этой пещере, лишив тёмных тварей преимущества территории. Кто-то из них остался снаружи, да и у Воплощений вполне хватилось бы силы, чтобы разрушить слишком растянувшийся барьер, но это всё равно было невероятной силой, способной перевернуть ход целого сражения. Но даже не создание непробиваемых барьеров было самым приятным подарком.

Кровожадный Король, до того, за редким исключением, способный пожирать только мою энергию, заполучил поглощающую способность, мало чем уступавшую Пожиранию, в неограниченных количествах впитывая энергию окружающего пространства. Так как пробуждение было, можно сказать, аналогом человеческого вознесения для оружия, обычная энергия для Гуйара больше не играла никакой роли и не могла сделать его сильнее. Но вот мне для использования способностей никакая энергия не была лишней и Кровожадный Король с радостью отдавал мне всё съеденное. В результате сейчас я был по большей части ограничен лишь пропускной способностью моих души и тела, получив практически бесконечную выносливость, лишь бы была энергия.

Однако даже с такими преимуществами, даже с помощью «хороших» Воплощений и Правителей, даже с учётом моей продолжавшей уменьшаться армии, я не мог быть полностью уверен в победе. Звероподобные монстры, не обладавшие человеческим разумом, с которыми я столкнулся у развалин арсенала святош, и эти, способные сражаться с умом, использовать тактические преимущества, как местности, так и своей сути тёмных тварей, а также, что было даже важнее, правильно применять аспекты, были врагами иной категории. Тем более что монстры, учуявшие силу Ниарсана, в большинстве своём были Воплощениями начальных стадий, а среди нападавшей сейчас десятки лишь двое были на начальных, а остальные — на средних стадиях.

Армией мертвецов сейчас управляла Лира, я передал ей контроль за несколько секунд до того, как мы столкнулись с войском Демиургов. И, надо сказать, справлялась она неплохо. Направив бо́льшую часть войска на сдерживание Правителей, она умело руководила драконами и червями, закрывавшими остальные войска от отголосков сражения Воплощений. Рагок с Лаэной находились в рядах мертвецов, как и многие из «хороших» Правителей, им встревать в наше сражение тоже пока было рановато. И благодаря нескольким тысячам Живых Крепостей двадцать Правителей очень неплохо держались против почти пятидесяти. Да, ряды мёртвой армии постоянно редели, но среди «офицерского состава» размер шёл минимум один к двум в нашу пользу.

Однако даже несмотря на то, что в человеческом мире каждый из сражавшихся сейчас монстров мог устроить геноцид крупному городу, главное сражение всё-таки велось над их головами. Я и ещё пять Воплощений: рыцарь смерти, Хобард, икирё Дарихон, энт, тот самый, что чуть не подпалил мне зад огненным шаром километрового поперечника, а также ещё одно Воплощение людей, высокий парень лет двадцати пяти на вид, сражавшийся длинным изящным копьём, противостояли десяти Воплощениям тёмных тварей.

Казалось бы, расклад не прямо удачный, но и проигрышным назвать его язык не поворачивался. Численный перевес даже не в два раза, к тому же моя сила сейчас значительно превосходила обычное Воплощение даже средней стадии. Вот только после этого боя у нас ещё должна была быть битва с остальным войском Демиургов, а это почти втрое больше Воплощений и сотня Правителей. А потом — ещё сражения с армиями нечисти, нежити и демонов, в которые вскоре обязательно войдут даже более сильные Воплощения из тех, что пока что запечатаны барьером тронов. Так что любое Воплощение сейчас было для меня на вес золота, а скорее куда дороже и я не мог себе позволить потерять в этом бою никого из них. Правители — чёрт с ними, из числа Правителей я рассчитывал только на своих. Но Воплощения должны были выжить и успеть поучаствовать в некоторых моих планах. А потому, несмотря на то, что мне нужна была их помощь, чтобы как можно быстрее справиться с врагом, я также должен был следить за тем, чтобы никакая тёмная тварь не позарилась на тушку кого-нибудь из моего маленького отряда.

И в этом барьеры Ниарсана были очень и очень кстати. За меньше чем минуту, прошедшую с начала боя, я больше десятка раз активировал эту силу, защищая «хороших» ребят от слишком неприятных ударов. Не только смертельные раны, они не должны были получить никаких серьёзных увечий вроде потери руки или засевших в животе когтей, потому что, хоть Воплощения и были бессмертными, их тела не обязательно обладали запредельной регенерацией, особенно это касалось человека-копейщика. И отсечённая конечность не обязательно восстановится, значительно снизив боевой потенциал.

Так что я ощущал себя самым настоящим человеком-оркестром. И атаковать, и защищаться саму, и защищать Воплощений, ещё одним глазом следить за происходящим внизу сражением Правителей и моей армии, а также пытаться на ходу поглощать аспекты уничтоженных тёмных тварей. Да, после боя с монстрами у арсенала мне потребовалось несколько минут и максимально спокойная обстановка, чтобы присвоить себе силу аспектов. Но, во-первых, за последнюю неделю я поднаторел в управлении силой собственного аспекта и, так как навык для меня был новый, прогресс шёл семимильными шагами. И во-вторых, у меня теперь был пробуждённый Гуйар, поглощающая способность которого распространялась и на аспекты тоже. Это я успел проверить ещё до отправки в бой и, что самое интересное, на ещё живых Воплощениях. Несмотря на то, что они были в сознании и полностью контролировали своё состояние, после активации способности Кровожадного Короля они все как один заявили, что ощутили от булавы всасывающую силу, воздействовавшую не только на их энергию, но и отчасти на аспекты. Я был почти уверен, что такой эффект проявился из-за скармливания Гуйару частички именно моего аспекта власти. Но даже так, эта способность была невероятно полезной, поскольку мне больше не надо было отвлекаться от боя, Кровожадный Король сам больше всего жаждал пожрать аспекты убитых тёмных тварей. Ещё оставался вопрос, смогу ли я потом вытрясти из него поглощённое для себя, да и эффективность поглощения Гуйара сильно уступала моей. Но это в любом случае было лучше, чем позволять аспектам врага просто исчезать.

В результате спустя полторы минуты напряжённой схватки из десяти Воплощений врага осталось только шесть: двоих прикончил я и ещё двоих — моя горе-команда. «Горе», — потому что без них я бы в одиночку убил уже как минимум пятерых, а то и больше. Правда, устал бы я тоже куда сильнее. Втекавшая в тело благодаря Пожиранию и Гуйару энергия, конечно, восполняла резервы и с самого начала боя, даже с необходимостью поддержки огромного защитного барьера, мои запасы просели максимум процентов на десять. Но чистая энергия не могла справиться с нагрузками, которым подвергалось моё тело каждую секунду, да и душа, через которую подобные объёмы энергии проходили, не могла оставаться в идеальном состоянии. Воплощения, хоть и казались на первый взгляд бесполезными и перетягивали на себя немало моего внимания, с тем же успехом отвлекали и врага, снижая мою нагрузку. В итоге сражение обещало продлиться дольше, но не стать настолько отчаянным, как могло бы. Я даже воспламенение энергии ещё ни разу не активировал.

Однако потеряв четвёртого соратника, тёмные твари, похоже, решили, что с них хватит. Их младшие соратники внизу тоже всё больше и больше сдавали позиции, потеряв уже больше половины из пятидесяти Правителей, тогда как в наших рядах погибло лишь восемь Правителей и в общем счёте около пятисот Живых Крепостей из числа нежити. Так что один из Воплощений тёмных тварей, прета, выглядевший как искажённый какой-то жуткой болезнью человек с непропорционально длинной шеей и тёмно-серой кожей, насколько я успел понять, бывший их лидером, вдруг развернулся и бросился к дальней части пещеры, туда где барьер не покрывал камень, а просто висел в воздухе. Остальные твари теней задержались ненадолго, последовав за главарём, не забывая при этом прикрывать свой отход.

Это был умный ход, барьер Ниарсана был слабее, если не крепился к чему-то материальному и пробить его в том месте было куда проще. Но с другой стороны до этого «удобного» участка ещё надо было добраться. Да, два километра для Воплощений были, считай, ничем, но ведь и я, и мой горе-отряд тоже были Воплощениями. А потому мы незамедлительно ударили убегавшим в спину и атака энта, копьё из невероятно концентрированного пламени, смогло оборвать существование одного врага, а удар Гуйара — наполовину развеять сотканную из тумана фигуру другого. Внизу у Лаэны и Рагока тоже всё было успешно, они тоже воспользовались бегством Правителей и за раз убили аж пятерых.

Но на этом всё по идее должно было кончиться. Как бы хороши ни были Ниарсан и его барьеры, пока я не доберусь до более высоких стадий, выдержать совместную атаку нескольких Воплощений они были не способны. И бегство тёмных тварей остановить уже было невозможно. Они пробили бы барьер и тут же нырнули в лабиринт тоннелей, где гнаться за ними было, по сути, бесполезно. К тому же мы бы столкнулись ровно с ними же буквально через несколько минут, так как покидать мир тьмы, не уничтожив трон, твари теней точно бы не посмели. И по сравнению с теми двадцатью семью, что остались там, эти пять вроде как ни на что особо и не влияли.

Однако я с этим не был согласен. Пять Воплощений, да пусть даже четыре с половиной. Они МОГЛИ повлиять на общую картину вещей, МОГЛИ стать той соломинкой, что переломит верблюжью спину. Тем более что это были даже не соломинки, а пруты зачарованной стали. Рассуждая о десятках или даже сотнях Воплощений, когда речь заходила о потенциальной силе противника, можно было легко забыть, насколько на самом деле каждое Воплощение было сильно. Если бы я не установил барьер Ниарсана между нами и остальной армией внизу, вся моя с трудом созданная нежить была бы уничтожена просто отголосками наших атак. Если бы такого барьера не было на окружающих стенах, каждый удар прошивал бы километры камня. Правители, опять же, по боку, но я не мог позволить себе игнорировать даже одно Воплощение, не то что пятерых.

Запустив воспламенение энергии и отправив почти половину бурлящего тёмного пламени в Карадора, я пришпорил драголича и мы устремились вперёд на совершенно невероятной скорости, оказавшись у мерцающей стены за доли секунды до заклинания тонкошеего преты. И замедляться я начал лишь в последнее мгновение, с такой силой врезавшись в собственный барьер, что зазвенело в голове. Впрочем, так и планировалось, иначе я бы просто не успел.

«Гибкие» барьеры Ниарсана были великолепны, но по прочности в масштабах моей силы они оставляли желать лучшего. А вот его изначальная способность — барьер, что щит создавал в паре сантиметров над своей поверхностью, могла выдерживать атаки более мощные, чем даже я был способен произвести. И штука была в том, что, как размер самого Надгробия Короля мог меняться, так и этот «жёсткий» барьер было возможно растягивать и сжимать. При этом его плоскость всё ещё должна была находиться над поверхностью щита, а больший барьер тратил, очевидно, больше энергии, но в остальном размер был мало чем ограничен. И в тот момент, когда я врезался в гибкий барьер, я также запустил и жёсткую защиту, за секунду истратив почти треть своего запаса энергии и внутренне взвыв от дикой боли. Жёсткий барьер Ниарсана площадью в несколько гектаров потратил просто колоссальный объём энергии.

Однако это того стоило. Заклинание преты, что должно было превратить мерцающую стену в дождь осколков, само разбилось на сотни мелких ручейков чёрного дыма, прыснувших во все стороны от места удара. Останавливаться, однако, было рано. Стены, пол и потолок пещеры всё ещё были закрыты лишь слабыми гибкими барьерами, а закрыть все пути отхода также, как я закрыл этот, было невозможно. Пришлось полагаться на эффект неожиданности.

Оттолкнувшись от Ниарсана, его пришлось оставить на месте, я едва ли не на большей скорости, отпустив последние тормоза, влетел прямо в прету. И шея тёмной твари, не ожидавшей такого, а потому не успевшей защититься своим туманом, который на протяжении всей предыдущей схватки доставлял мне больше всего проблем, буквально намоталась на Гуйар, а потом просто разорвалась пополам. Тело твари теней на самом деле не было материальным, состоя из энергии практически полностью и в другой ситуации даже такая травма не должна была её убить. Но Кровожадному Королю, окутанному Усилением и чёрным пламенем, было плевать. Прета, лидер этой группы, был убит.

А между тем на затормозивших прямо перед барьером и растерявшихся тварей теней уже налетели Хобард и остальные. Меньше чем через полминуты всё было кончено. Зажатые с двух сторон, застигнутые врасплох и лишившиеся лидера Воплощения оказались лёгкой мишенью, тем более что у нас теперь было почти двукратное преимущество. Спустя ещё пару минут умер и последний Правитель тёмных тварей. Теперь мне надо было немного отдышаться, восстановить энергию — и можно было выступать дальше, на сражение с основными силами врага.

Глава 235

По сравнению с предыдущим столкновением, происходящим в относительно замкнутом и даже компактном пространстве, главное сражение мира тьмы разворачивалось в обширном пространстве, где без труда поместился бы десяток главных храмов святой церкви, а человеческая фигурка просто потерялась бы из виду.

Однако, по понятным причинам, что войско Демиургов, что моя армия, пусть и успевшая изрядно поредеть, всё-таки не могли потеряться даже здесь. И вскоре после того как авангард в виде выживших скелетов-гигантов проник в сферу, появившуюся вокруг трона, все вражеские Воплощения и Правители оставили свои нападки на защищающие трон барьеры и бросились в нашу сторону. Похоже, их главарь принял к сведению полное уничтожение отделившейся диверсионной группы и решил, что с врагом следует разобраться всеми доступными силами, ничего не оставляя в резерве.

Бо́льшая часть моего войска была бессмертна и не могла уставать, а на усталость моих Воплощений, если это не сказывалось на боевой мощи, мне было глубоко плевать. Так что в атаку были отправлены все. Как и в прошлый раз я был в первых рядах, по полной используя барьеры Ниарсана. Однако на этот раз можно уже было не волноваться о том, что враг предпримет попытку сбежать. Цель войска Демиургов была здесь — трон, на самом деле представлявший из себя просто огромную иссиня-чёрную пластину магического металла, сейчас окружённую несколькими слоями энергетических щитов. Пока они не уничтожат его, они не уйдут. А значит можно было куда больше энергии отводить на защиту своих союзников.

Что, надо сказать, в текущих условиях оказалось бы огромной проблемой, если бы не пробуждение Ниарсана. Надгробие Короля, обретя полноценный разум и прекрасно понимая мои цели, взяло на себя более семидесяти процентов работы, беззастенчиво тратя мои резервы силы на создание всё новых и новых барьеров. По большей части они были настолько слабыми, что лопались подобно обычному стеклу от первого же удара. Но при этом успевали задерживать удары вражеских Воплощений. Пусть на какие-то доли секунды, но этого вполне хватало, чтобы мои союзники успевали отреагировать и либо уклониться, либо выставить блок, либо, в особо удачных случаях, и вовсе контратаковать.

Однако, если говорить начистоту, это всё ещё была безнадёжная затея. Шесть Воплощений, включая меня, против двадцати семи Воплощений врага. Перевес в силе катастрофический, это было очевидно. У Правителей разница была примерно такой же, но им хотя бы могла помочь моя мёртвая армия, а на высшем уровне битвы нам приходилось сражаться самостоятельно. Да, Воплощения полигонов, чьи аспекты были искусственно созданы системой, один на один определённо уступали моим союзникам. Пожалуй, даже в бою двое на одного икирё, Хобард и остальные, обладавшие огромным жизненным опытом, помнившие Войну Короля и обладавшие пусть не лучшими из возможных, но по-настоящему выдающимися артефактами, могли бы достойно себя проявить и даже выйти победителями. Но сейчас на каждого моего приходилось минимум четверо врагов, а это уже слишком. Хорошо ещё, что созданный тронами барьер не выпустил на волю ни одного Воплощения поздней стадии, иначе нам бы точно быстро настал конец.

В итоге всё, что мы могли — это просто держаться. Я противостоял восьми Воплощениям сразу, остальные, с поддержкой Ниарсана, умудрялись давать отпор одновременно трём-четырём, но долго так продолжаться не могло. Воспламенение энергии работало на грани опасного уровня, Усиление, пламя Карадора, помощь Гуйара — я задействовал все свои козыри до одного. И несмотря на то, что благодаря Пожиранию и способностям Кровожадного Короля энергия втекала в меня почти неограниченным потоком, я отчётливо ощущал, как приближается истощение. Энергия могла быть бесконечной, но мои душа и тело не имели бесконечной выносливости. Пожалуй, главный минус бытия живым. Ещё минут пять — и я начну делать ошибки, что неизбежно приведёт к травмам, а потом и смертям в и так малочисленной армии Воплощений. Ещё десять минут — и я, скорее всего, больше не смогу поддерживать барьер, отделяющий нас от сражающихся ниже Правителей без риска быть убитым, что мгновенно обернётся катастрофическими потерями. Ещё пятнадцать — и я перестану нормально контролировать свою энергию, в результате чего она начнёт пожирать меня изнутри. Хотя, если ничего не изменится, к тому времени я скорее всего буду уже мёртв.

Ну давай, Веск, где же ты…

Уже сотни раз повторенным движением я поднял щит, чтобы встретить атаку неясного аморфного чёрного существа, ощетинившегося сразу десятком когтистых рук, в тот же момент нанося контрудар огромному теневому тигру, который почему-то снова и снова пытался вцепиться зубами именно в моё правое плечо, а также чуть наклоняя тело, чтобы подстроиться под поворот корпуса Карадора, мощным ударом задних копыт, окутанных чёрным пламенем, отражавшему нападение такого же, как одно из моих Воплощений, теневого слизняка.

Однако за мгновение до того, как когти многолапой тени опустились на Ниарсан, я вдруг ощутил нечто совершенно новое и невероятно странное. В моём сознании за долю секунды сформировался чёткий образ того, что именно сделает эта тень после того, как её удар будет отражён, куда переместится, как двинет своими щупальцами-лапами, какому из своих союзников и в какой момент уступит возможность для атаки… и не только о ней, такие же образы появились и в отношении каждого из восьми Воплощений, с которыми я сейчас сражался.

Я было замешкался, даже заподозрил какой-то хитрый план врага. Но довольно быстро эта идея отправилась в мусор. Им не было смысла хитрить, они и так выигрывали, к тому же забраться в мою голову без аспекта должного уровня было невозможно, а у всех Воплощений тёмных шахт аспектом был ужас, на который подобное видение никак не походило. Вывод оставался один — это помощь пока невидимого союзника и, раз так, было бы глупо не воспользоваться возможностью.

Рискуя получить удар в спину, я резко развернул Карадора и рванул вбок, к твари теней, выглядевший как сморщенный сгорбленный старик с тремя головами на непропорционально тонких и длинных шеях. Видение показало, что прямо сейчас он восстанавливался после мощного заклинания, прячась за спинами союзников и совершенно не ожидал атаки. И когда зубья Гуйара с невероятно приятным для меня чавканьем впились в бок старика, что, по большому счёту, означало его смерть, я окончательно уверился как в правдивости этих образов, так и в благих намерениях их автора.

Что ещё удивительнее — похоже подобные видения пришли не только мне. Трое из пяти других Воплощений почти одновременно со мной провели крайне успешные атаки, если не уничтожившие, то по крайней мере сильно ранившие их оппонентов. А Хобард, воспользовавшись чем-то вроде вспышки ауры и почти сразу проведший крайне удачную атаку, умудрился и вовсе за раз убить сразу двоих из четырёх противников. За секунду соотношение сил изменилось с шесть против двадцати семи на шесть против двадцати двух, а спустя ещё секунды три всё стало ещё лучше.

Буквально из пустоты, даже я не смог ощутить их появление, вынырнули трое отправленных в диверсионный отряд Воплощений и их стараниями в небытие отправились ещё двое теневых тварей. Девять против двадцати — это уже было что-то, с чем можно было работать, тем более что те самые образы продолжали появляться в моём сознании. Скрытые тактики противников, только что доставлявшие столько хлопот, оказались словно на ладони, а их слабости, образно говоря, вспыхнули яркими огнями и моё мнение об исходе этого боя кардинальным образом изменилось. Теперь я уже не сомневался, что мы не только сможем выжить, но и победим в этом бою.

За секунду я нашёл внизу Веска. Он, как и другие Правители, уже тоже присоединился к битве и, хотя их ситуация не выглядела так оптимистично как наша, благодаря удачной диверсии перевес сил там тоже значительно уменьшился. Бывший охотник, почувствовав мой взгляд, поднял голову и подмигнул. Сомнений не оставалось — всё это была его заслуга. Перед тем, как мы разделились, я сказал ему, что не могу представить, как аспект охоты можно успешно применить в открытом бою. И теперь я без всяких споров был готов признать свою неправоту. Раньше я думал, что под «охотой» подразумевалось обычное выслеживание дичи. И первые способности аспекта Веска: маскировка и усилившееся восприятие — этой идее полностью соответствовали. Но сейчас я был почти уверен, что «охота» в аспекте ученика Хижины имела куда более широкий смысл. Веск действительно был охотником. Вот только не обычным, он был охотником на монстров, человеком, в обязанности которого не только входит выслеживание и добыча дичи. Хижина учила всему, от способов добычи информации от населения до техниках правильного и максимально эффективного уничтожения врага. Это была охота Веска и, похоже, именно на это опирался его аспект, который, объединившись с чтением мыслей дива, превратился в настолько невероятную способность. Чтение врага. Его движений, атак, сильных и слабых сторон. С учётом того, что Веск теперь мог делиться этими образами с окружающими, это была идеальная способность для любой войны.

А ведь ещё была Сиора, которая, когда стабилизирует свою силу и вознесётся до Воплощения, вернёт свою телепатию. Армия, не только способная на абсолютную синхронность действий, но и имеющая полное представление о любых манёврах противника… будет непобедима. Я буду непобедим… Если, конечно, не встречусь с таким врагом, перед подавляющей силой которого любые уловки станут бесполезны, вроде Демиургов. М-да… надо бы поскорее стать сильнее. Как можно скорее и как можно сильнее.

Дальше битва проходила, во всех смыслах, предсказуемо. Двукратный перевес в численности при учёте способности Веска и моей мощи, можно сказать, был ничем. Даже несмотря на то, что больше половины сил и внимания я тратил на то, чтобы защищать остальных от слишком неприятных атак. Когда вражеских Воплощений осталось лишь пять, они наконец поняли, что победа им не светит и обратились в бегство. Преследуя их, нам удалось убить ещё двоих. Остальные, к моему огромному сожалению, скрылись.

Но это, без всяких сомнений, была триумфальная победа. Не потеряв ни одного Воплощения, нам удалось убить тридцать четыре Воплощения врага и отвоевать трон тьмы. Среди Правителей, правда, всё было куда менее радужно. Я не мог защищать каждого из них по отдельности с помощью барьеров Ниарсана, лишь отгородив их поле боя, чтобы до них не долетали случайные отголоски нашей битвы, да и не особо следил за тем, что там происходит. В результате из примерно ста пятидесяти Правителей врага было убито лишь около девяноста, остальные сбежали вслед за своими лидерами. Из тридцати же наших Правителей выжил всего двадцать один, а моя мёртвая армия сократилась почти на две трети. Довольно обидно, если вспомнить, сколько сил я потратил на её создание.

Правда, и тут была парочка хороших новостей. Рагок, которому для проявления аспекта, похоже, нужно было только сражение помасштабнее, смог поднять своей аспект войны ещё на ступень. А это означало, что теперь бывшего паладина от статуса Воплощения отделял лишь недостаток энергии, что я легко мог организовать. Веск, очевидно, тоже совершил прорыв и по возвращении легко мог претендовать на позднюю стадию Правителя. Лаэна и Лира, к сожалению, остались при своём, но тут уж ничего не поделать.

Ещё две хорошие новости касались уже лично меня. Во-первых, Карадор. Он не стал резко Воплощением, конечно, но через нашу связь я ощутил: та преграда, что этому препятствовала, пропала. И дело, на самом деле, было не в каком-то моментальном откровении и прорыве, как я думал. Всё-таки драголич не был полноценно живым и в таких вещах отличался от людей с их аспектами. Всё оказалось куда проще. Дело было в моей боевой форме, которую драголич до сих пор непонятным мне образом скопировал. Раньше, из-за отсутствия достаточного рабочего материала в виде обликов тварей теней, она была не совершенна и Карадор не мог идеально интегрировать в своё тело чёрное пламя. Но теперь, после убийства стольких тёмных тварей и даже нескольких Воплощений, материала для Похищения было вполне достаточно. И когда я усовершенствую боевую форму, а после драголич изменит своё тело ей под стать, его вознесение, как и в случае Рагока, станет вопросом лишь достаточного количества энергии. А во-вторых, я на пару с Гуйаром успели насобирать немало силы аспекта. Вполне достаточно, чтобы возместить потраченное на пробуждение и даже больше. Теперь нужно было лишь заставить булаву отдать эту силу мне обратно, а потом уединиться на пару дней, чтобы правильно её поглотить — и я вновь стану намного сильнее.

Однако перед этим стоило решить более актуальный вопрос.

— Можно что-то сделать, чтобы защита продержалась подольше? — Я, моя команда, а также все Воплощения висели в воздухе напротив трона.

— На самом деле созданные Демиургами барьеры могут поглощать энергию из окружающего пространства, — Хобард уже традиционно взял на себя роль рупора мнений. — Процесс поглощения останавливается, пока их атакуют, но уже сейчас защита постепенно восстанавливается. Каждый час, пока он остаётся в покое, стоит где-то двух-трёх часов при активном нападении. По крайней мере при условии, что общая сила атакующих будет примерно такой же, как у тех Воплощений, что мы только что победили.

— То есть если мы продержимся ещё дней пять-шесть, то барьер вернётся к оптимальному состоянию?

— Где-то так, да. Проблема в том, что остальные армии Демиургов, сейчас атакующие другие троны, вряд ли просто будут этого дожидаться.

— Это я прекрасно понимаю… — я с силой потёр затылок. — И переместить трон невозможно?

— Могли бы — давно бы переместили, — огрызнулась из-за спины Хобарда доска Элоиза.

— Если такие умные, может быть мне умыть руки? Сами попытаетесь сражаться с десятками вражеских Воплощений и защищать троны?

Ассасинша сглотнула. За сегодня барьеры Ниарсана спасали её жизнь минимум трижды и её вряд ли бы устроило моё отсутствие в следующем бою.

— Прошу прощения…

— То-то же… — я замолчал, обдумывая возможные варианты решения проблемы. А потом мне в голову вдруг пришло достаточно рискованное, но при этом возможно спасительное решение. — А этот магический металл, из которого состоит трон. Он вообще что из себя представляет? На что годен?

— Магический металл, из которого сделаны троны, перед захватом Демиургов собирался по всему человеческому континенту долгие тысячи лет, — после короткой паузы произнёс Хобард. — Он невероятно редок, но по большому счёту имеет лишь одно важное свойство — накапливать и пропускать через себя колоссальные объёмы энергии. И самая невероятная вещь в том, что зависимость вместимости металла от его массы не прямая. Грубо говоря, если один кусочек может содержать в себе одну единицу энергии, то кусочек в два раза больше — уже четыре и так далее. Я, если честно, не знаю подробностей и никогда этим особо не интересовался, но, думаю, Ирма расскажет тебе всё более детально.

— И он не какой-нибудь невероятно твёрдый, сверхпрочный или вроде того?

— Насколько я знаю, нет.

— Жаль… — мысли неслись галопом, я чувствовал близость какого-то гениального, простого и вместе с тем изящного решения, но ухватить его никак не удавалось. Пока наконец… — А энергия, что он собирает, может быть любой?

— Насколько я знаю, да, — Хобард пожал плечами. — Ведь что троны тьмы, смерти, ада и крови были сделаны из одного и того же металла… погодите. — На лице ученика богов вспыхнуло изумление, — не хотите ли вы сказать, что хотите наполнить трон…

— Ага. По крайней мере мне интересно, что из этого получится.

— Но ведь для этого нам придётся снять барьеры! Более того, я не уверен, что трон продолжит работать правильно, если энергию тьмы в нём заменить на ваше чёрное пламя.

— А это и не важно, — я широко улыбнулся. — Я собираюсь сломать его сам.

Глава 236

План, по сути, был предельно прост. Мы остаёмся рядом с троном настолько долго, насколько это возможно. Либо пока вражеские войска не нагрянут снова, либо пока один из других тронов не окажется на грани уничтожения. В любом случае, через Ирму, способную читать будущее почти буквально как открытую книгу, а также Воплощение-теневого слизня, разделившегося на две половинки и оставившего одну из них при гномихе, мы сможем отреагировать на изменение ситуации вовремя. И тогда, если армия Демиургов проигнорирует нас и продолжит атаковать другие троны, то, когда наступит критический момент, мы отправимся в новую атаку. Однако это казалось мне маловероятным. Короли монстров вряд ли так легко простили бы мне эту победу. Намного вероятнее мне казался тот вариант, при котором либо одна из армий с другого континента монстров, либо по небольшой группе от каждой, либо вообще все оставшиеся Воплощения полигонов, едва получив новость о поражении тварей тьмы, бросятся в атаку.

И в этом случае мои Воплощения незамедлительно снимут барьеры с трона теней, а я его сломаю, уничтожив заключённый в магическом металле осколок системы полигонов. Что-то мне подсказывало, что не стоило отдавать эту миссию кому-то другому. Да, в этом случае я собственными руками приближу прорыв Демиургов, а также создам для себя десяток-другой противников на поздних стадиях Воплощений. И им противостоять один на один смогу только я, среди моих Воплощений никого на поздней стадии не было, а разницу в стадиях даже аспектом не перекрыть.

Однако это всё равно бы произошло, а я предпочитал, чтобы даже неприятности случались по моей воле. К тому же, если отдать трон на растерзание врагу, чёрт знает, что они смогут с ним сделать. Магический металл, по словам Хобарда, был одним из редчайших материалов во всех мирах, такое просто так не бросают. К тому же у меня были кое-какие идеи по поводу его применения. Пока что ещё не факт, что рабочие, но мало ли.

Но пока что можно было расслабиться. Даже Воплощения не были вездесущими. На то, чтобы узнать о провале тварей теней, получить приказ от Демиургов и добраться до нас, уйдёт минимум пара часов. А значит у меня появилась возможность подробнее ознакомиться с последствиями нашей первой масштабной битвы. Совсем без травм никто не остался. У меня самого по всему телу было множество следов от магии тьмы и рваных ран от когтей тёмных тварей, к счастью ничто из этого нельзя было назвать серьёзным повреждением. У кого-то из Воплощений в целом было также, к примеру тот человек-копейщик, на которого изначально я не возлагал больших надежд, умудрился не только убить аж четверых Воплощений противника, но и сам отделался лишь лёгким испугом и чёрным ожогом на правом боку, который должен был зажить за пару дней. У других же было похуже. Плоскодонка Элоиза сломала руку и лишилась части ступни, а рыцарь смерти, чьё имя из восьми отдельных титулов я даже не попытался запомнить и называл просто Молчуном из-за сломанной при первом нашем столкновении челюсти, потерял своего коня. Для нежити, в каком-то смысле являвшейся единым целым со своим скакуном, это было серьёзно. С помощью магии смерти он сможет вернуть лошадку, но на то, чтобы мёртвый скакун вернул свою былую силу, уйдут годы, которых у нас не было.

У тех, кто сражался на уровне Правителей, ситуация была получше. По крайней мере у тех, на кого мне не было наплевать. Рагок, Лаэна и Лира, можно сказать, остались целы. На пик формы они должны были вернуться меньше чем через сутки. Веску повезло чуть меньше, но бестелесный див обещал восстановиться дня за три-четыре. Потери в моей мёртвой армии считать не имело особого смысла, единственно, что было достойно упоминания — это то, что все три дракона-Правителя уцелели, что не могло не радовать, с учётом того, сколько сил и энергии я на них потратил.

Однако радоваться было рано. Наш боевой потенциал в целом упал, это было неизбежно. Травмы, серьёзные потери среди Правителей, усталость, в каком-то смысле коснувшаяся даже нежити — как бы триумфальна ни была эта победа, войну на истощение мы не выдержим. Тем более с учётом того, что каждый проигрыш будет добавлять в армию врага новых свежих бойцов. Как Король и лидер я обязан был показывать остальным пример, всем своим видом демонстрировать, что, если они продолжат следовать за мной — и в итоге, если мы выдержим все трудности, на горизонте замаячит победа не только в битве, но и в войне. Но я прекрасно понимал: это невозможно. Ведь мы бы и сегодня проиграли, если бы не, можно сказать, настоящее чудо в лице Веска, пробудившего настолько полезную способность своего аспекта и организовавшего настолько удачную диверсию. А сбежавшие Воплощения сто процентов расскажут о том, что произошло и в следующий раз настолько изящно застать врага врасплох не получится…

М-да… лично я становился сильнее какими-то даже для меня самого ненормальными темпами. Усиление аспекта, поглощение силы чужих аспектов, пробуждение Гуйара и Ниарсана, грядущее вознесение Карадора… когда я поглощу полученную силу, доведу до ума боевую форму и накачаю драголича энергией, пожалуй, смогу встретиться в открытом бою даже с пиковым Воплощением. Но, как я понял уже довольно давно, один в поле не воин. Я не смогу быть везде и всюду, спасать своих Воплощений, убивать вражеских, защищать троны… я банально не способен рваться на части. Сегодняшняя схватка показала это очень чётко.

И что мне делать? Бежать не выход — Демиурги не Воплощения, когда они освободятся, смогут найти меня за считанные часы. Сражения не принесут победы, лишь придадут смертям смысл. Договориться, уверен, не получится. Пожалуй, нормальный человек на моём месте ощутил бы раскаяние. Если бы не моё вознесение, ничего этого бы не произошло. Но я не испытывал ничего подобного. Всё, чего я искал на протяжении своей жизни — это силы и способа выжить. Силы, чтобы суметь выжить, и выживания, чтобы стать сильнее. И Вознесение тогда было моим способом добиться и того, и другого. Сколько бы меня ни обвиняли в конце света и смертях миллиардов людей, я даже на секунду не ощутил бы стыда. Я — это всё, что у меня есть. Если я умру, мой мир и так придёт к своему концу. Так что какая разница, сколько людей умерло, чтобы я смог жить?

И сейчас было то же самое. Мне нужен быть способ, чтобы выжить и стать сильнее. Не важно, насколько абсурдный, не важно, насколько невозможный, не важно…

— Хобард!

Ученик богов, услышав своё имя, дёрнулся и повернулся в мою сторону.

— Вы чего-то хотели?

— Конечно хотел, иначе зачем бы мне тебя звать? Иди сюда.

— Внимательно слушаю.

— Расскажи мне больше о святой магии. Я помню твою историю про то, как три Короля Света её создали, но я хочу знать больше. Для начала, объясни, как вы вообще используете энергию, которая по логике не должна существовать и при чём тут вера, без которой, как заявляют ваши проповедники, невозможно применять святую магию. И не смей заводить шарманку про величие своих учителей и их творения, получишь по шее. Кратко и по существу.

Явно ошарашенный таким начало Хобард, потратив пару секунд на переваривание моих слов, в итоге всё-таки вежливо кивнул.

— Хорошо, я понял… начну с того, что для использования святой магии действительно нужно особенное состояние, однако к вере оно всё-таки имеет мало отношения. Это… костыль. Удобный и понятный каждому костыль, с помощью которого святую магию применяют обычные священники и другие низшие чины. Для более высоких рангов и продвинутой магии веры как таковой уже, конечно, недостаточно. Дело в следующем. Когда мои учителя создали святую энергию, они столкнулись с очевидной проблемой. Отпущенная в окружающий мир без контроля, она быстро растворялась в обычной энергии до совершенно неощутимого состояния. А потому они создали грандиозных масштабов заклинание, покрывшее все пять миров. Его задачей было перерабатывать пять энергий в святую энергию, но не постоянно и бездумно, в этом не было бы никакого смысла, а, если так можно выразиться, адресно. Когда маг использовал специфическую магию-маяк, заклинание моих учителей тут же подключалось к нему и, используя часть его собственной энергии как катализатор, а часть — как расходный материал на трансформацию, создавало специально для этого мага необходимый объём святой силы. Вера сама по себе ничего не значит. Но священник, произнося молитву и вкладывая в неё немного энергии, этим и создаёт то самое заклинание маяк. Маги более высоких рангов вкладывают маяк в сами свои заклинания, чтобы святая сила напитывала сразу их. И я один обладаю достаточными знаниями, чтобы самостоятельно проводить превращение пяти энергий в святую силу. Когда-то нас, последователей трёх богов, было больше, но сейчас, увы.

— Так, в целом я понял… — теперь настала моя очередь переваривать информацию. — Тогда скажи, смогу ли это сделать я? Я не могу применять обычную стихийную магию, но ведь этот маяк, если я правильно понял, можно создать и без самого заклинания, просто заставив то большое заклинание генерировать святую силу. Если я создам маяк, это сработает?

— Я… я не знаю… — Хобард выглядел совершенно растерянным. — Ещё никогда святую магию не использовал монстр… в смысле кто-то, кто обладал бы запретной энергией. Так как святая энергия создавалась для противостояния четырём запретным энергиям, учителя вписали в своё заклинание немало предохранительных мер, чтобы их даром не смогли воспользоваться некроманты или демонологи. Но вы… уникальны. Я понятия не имею, что произойдёт.

— Значит, надо попробовать, правильно? — моя рука крепко сжала плечо Хобарда. — Рассказывай, как создать маяк.

* * *

Закончить нам не дали. Как я и предполагал, остальные войска армии Демиургов не стали дожидаться, пока барьеры вокруг трона тьмы восстановятся и послали в мир теней серьёзные силы. По словам Ирмы, а она пока что ни разу не ошибалась, к нам с разных концов единого мира двигалось больше сорока Воплощений. Без Правителей, правда, но это в любом случае ни на что критически бы не повлияло. В армии тварей теней было тридцать семь Воплощений, но с ними нам удалось справиться лишь благодаря их разделению на два отряда, а потом — благодаря диверсии Веска. В открытом бою сразу против сорока монстров, во всех смыслах этого слова, нас бы просто смели.

А потому, не став дожидаться появления врага, я отдал приказ о снятии барьеров. За десять минут всё было кончено и в моём пространственном хранилище оказались три древних артефакта, созданных давно почившими Демиургами. Это, кстати, был ещё один бонус самостоятельного уничтожения тронов, о котором до этого я как-то даже не задумывался. Маленький, размером всего в четыре ладони, щит, на вид словно созданный из бронзы, но при этом практически не имевший веса и, если верить Хобарду, созданный из крыла Арзалора, Короля насекомых. Ростовое зеркало в оправе словно бы из застывшего чёрного тумана, посмотрев в которое, вместо своего отражения, я увидел круговорот чёрного пламени. И последний артефакт, большое, диаметром метров в десять, шипованное колесо — орудие пыток, так любимых тварями теней. В будущем я, возможно, ещё найду им применение.

Но это на потом. Нужно было поторопиться, чтобы успеть скрыться до появления объединённой армии полигонов. Достав из-за пояса Гуйар, я подлетел к трону тьмы. Идеально отполированная пластина пять на пять на метр кромешно-чёрного цвета, казался темнее даже окружающей нас темноты. Оно, впрочем, и не удивительно, многие тысячи, даже десятки тысяч лет эта штука впитывала и пропускала через себя силы Короля тьмы. Было бы странно, если бы трон, наоборот, никак не изменился в процессе. Однако, положив на его поверхность руку, я с удивлением понял, что сам материал, тот самый магический металл, остался очень мягким, куда мягче самой обычной стали. Хобард, конечно, говорил, что так и будет, но от артефакта, на протяжении эпох поддерживавшего целый полигон, я всё-таки ожидал немного большего.

Впрочем ладно, главная сила магического металла была в другом. Не было смысла сетовать на то, что учебником по математике сложно забивать гвозди. Обернувшись напоследок на собравшихся у меня за спиной Воплощений, свою армию мёртвых и Правителей мы давно отправили обратно в человеческий мир, они бы всё равно никак нам не помогли, я размахнулся и с силой опустил булаву на поверхность трона. Как и ожидалось, податливый материал тут же промялся, а потом, не выдержав мощи удара, пластина трона просто разорвалась напополам.

В первую секунду мне казалось, что я отключился. Не только глаза, уши и прочие органы чувств, мне отказало даже энергетическое восприятие, которое не подводило, кажется, ещё ни разу. Однако быстро стало понятно: дело не в лишении чувств, а в том, что всё пространство вокруг нас заполнила энергия тьмы. Она не имела направленности и скрытой в ней воли, потому никак не вредила, но её объёмы и плотность были таковы, что перекрыли любые попытки ощутить окружающий мир. Другим Воплощениям, по крайней мере тем, что не были тварями теней, правда, должно быть пришлось похуже. Это на меня, обладателя чёрного пламени, вспышка энергии тьмы никак не повлияла, а им наверняка понадобилось возвести довольно сильные барьеры, чтобы не пострадать от последствий разрушения трона. Но всё-таки для Воплощений даже настолько концентрированная сила не была чем-то по-настоящему опасным. А через пару минут и она развеялась, растворилась в окружающем пространстве. Всё-таки, как бы много энергии ни было у Демиурга, по сравнению со всей энергий мира это было ничто.

— А теперь уходим! — бросил я, пряча обломки трона в хранилище и вскакивая на Карадора. Времени оставалось всё меньше и меньше, а ведь нам надо было уйти достаточно далеко, чтобы Воплощения полигонов не решили попытаться нас догнать.

К счастью, всё прошло успешно. Мы уже были над землями человеческого мира, когда от Ирмы поступило сообщение, что армия Демиургов прибыла к тому месту, где раньше находился трон. А ещё через несколько минут мы уже были в Костяном Храме и на всякий случай готовились к осаде.

До сих пор Воплощения полигонов не пытались нападать на нас, сосредоточенные исключительно на уничтожении тронов, хотя всей своей массой могли без труда смести все заслоны, какие я только мог придумать. И было логично предположить, что именно таков был приказ Королей, иначе воинственные монстры ни за что не удовлетворились бы лишь бесконечной атакой тронов. Из чего я делал вывод, что Демиурги хотели разобраться со мной лично. А потому даже после освобождения Воплощений поздних стадий можно было не опасаться внезапного нападения. Однако чёрт знает этих Королей, что им в голову взбредёт. К тому же там ещё были Найс с Реем, которые, если ещё не умерли, вполне могли заниматься активным подстрекательством, призывая к моему немедленному убийству.

Так что стоило перестраховаться. Конечно, вряд ли хоть какая-нибудь защита могла бы выдержать напор пары десятков Воплощений поздних стадий. Но это в любом случае было лучше, чем сидеть ровно на пятой точке и неожиданно оказаться под атакой. К тому же стараниями Ирмы в строящейся штаб-квартире Костяного Храма уже давно стоял телепорт рандомного выхода. Если всё станет совсем плохо, мы сможем пройти через него и никто, даже Рей, специализирующийся на пространственной магии, не сможет отследить траекторию перемещения. А уж в своей способности убегать я был вполне уверен.

Однако и на этот раз всё обошлось. Прошёл час, прошёл второй, прошёл третий, а на горизонте не появилось никаких признаков нападения. С учётом возможностей Воплощений, если бы они хотели ударить по нам, уже ударили бы и откладывать им не было никакого смысла. А потому можно было выдохнуть и с относительной уверенностью заявить: первый раунд нашего противостояния с Демиургами мы как минимум не проиграли, что в нашем положении уже можно было назвать победой.

Глава 237

Понятно, мне было грех жаловаться, но всё-таки хотелось бы иметь возможность применять помимо способностей и обычную магию. В целях разрушения, конечно, сложно было найти заклинание, способное соперничать с наполненным чёрным пламенем Усилением, но вот созидательный вопрос — это уже немного другое. Пространственная магия, целительная, да даже самые простые бытовые заклинания вроде поднятия воды из нижних слоёв почвы — всё это было бы невероятно удобно и полезно. Однако сама структура моей души была такова, что использование обычных заклинаний оказывалось для меня невозможно. И с этим ничего нельзя было поделать, такова была цена за возможность применять способности грехов. Я мог попытался что-то изменить, с моими текущими возможностями это не было невозможно. Но в итоге с вероятностью в девяносто девять процентов я потерял бы одну, а то и несколько своих сил. Такой риск ради чистой воды в походном котелке… оно того определённо не стоило.

К счастью, маяк, о котором говорил Хобард, не был заклинанием в привычном смысле слова. Оно и не удивительно, ведь маяки могли создавать даже обычные священники, не являвшиеся полноценными магами даже самого низшего ранга. Разница между маяком и классическим заклинанием заключалась в… изящности структуры. Любые заклинания, от самых банальных до самых невероятных, требовали очень аккуратных манипуляций энергией. Именно это и не позволяло мне применять магию, структура моей души не позволяла управлять достаточно тонкими потоками силы. Маяки же были иными. Если просто, их можно было масштабировать. Для маленького маяка тоже нужна была «мелкая моторика», но с увеличением мощности и минимальные структуры росли. И с моим уровнем силы создать достаточно большой маяк уже было сравнительно просто.

«Сравнительно», потому что для меня это всё-таки было совершенно новым полем деятельности. Даже с помощью Хобарда, человека, который буквально лучше всех в мире разбирался в святой энергии, я потратил целых четыре дня на то, чтобы сложить из своей энергии правильный конструкт… только для того, чтобы через секунду поспешно развеять его, рискуя взрывом собственного энергетического центра.

Да… похоже, на этот раз я перегнул палку, попытавшись залезть на запретную территорию. В первое мгновение всё было в порядке, маяк успешно активировался и начал втягивать в себя мою энергию жизни. Но когда заклинание древних Демиургов запустилось в обратную сторону, начав вкачивать в меня святую энергию, всё пошло наперекосяк. Как только сила света встретилась с чёрным пламенем, они обе пришли в полный хаос. Тёмный огонь внутри меня начал бурлить и это буйство с катастрофической скоростью распространилось на остальной энергетический центр. Если бы я среагировал позже на пару секунд — точно пострадал бы от собственной энергии и ещё неизвестно, сколько времени ушло бы на восстановление.

— Не понимаю… — отдышавшись, я объяснил Хобарду произошедшее, — я ведь уже много раз сражался со святошами. И наши энергии ни разу так не реагировали.

— Скорее всего дело в том, что это всё-таки были энергии разных людей, — немного подумав, ответил ученик богов. — Когда встречались ваше чёрное пламя и святая сила служителя церкви, они конфликтовали, да, но этого было недостаточно. Сейчас же вы использовали свою энергию жизни для создания маяка, а следовательно и святая сила, что вам пришла, также содержала исключительный отпечаток именно вашей души. И когда она встретилась с чёрным пламенем, произошёл, можно сказать, парадокс. С одной стороны, две энергии были очевидно противоположны, но с другой они содержали в себе одинаковые отпечатки души и резонировали между собой как родственные. И именно подобный парадокс и стал причиной того буйства, что вы описали.

— Звучит логично… — я тяжело вздохнул. — А нет способа призвать святую энергию? Без пропуска её через энергетический центр?

— К сожалению нет. Учителя создали маяк именно таким, потому что понимали: как бы велика ни была ненависть людей к монстрам, вражда между самими людьми от этого никуда не исчезнет. Обязательный проход святой силы через энергетический центр исключает возможность перехвата этой силы врагом. А изменить само великое заклинание, вероятно, не смогут уже даже Короли монстров, слишком глубоко оно въелось в структуру мира за эти тысячи лет. Непосредственное же порождение святой силы в пространстве, как это делаю я, требует уже полноценных заклинаний, а с этим у вас… — он замялся.

— Дерьмово, можешь не миндальничать. Я понял. Ладно, похоже не судьба. Не всё же должно удаваться. Тогда пойдём посмотрим, как там идут дела.

— Как пожелаете.

Как ни странно, за последнее время, если не считать Ирмы, именно Хобард стал для меня самым преданным и полезным помощником. И это при том, что в первую встречу он, кажется, был готов вцепиться мне зубами в глотку. Теперь же он не только помогал мне с магией, но и почти всюду сопровождал меня, вместо лентяйки-гномихи занимаясь разъяснением непонятных мне вещей. Всё-таки Ирма была права, я был Королём без королевского образования, в том смысле что многие вещи, очевидные для древних Воплощений, мне были неизвестны.

После предательства Найса к подобной обходительности я не мог не относиться с крайним скепсисом. Слишком уж быстро он поменял позицию. Остальные Воплощения, хоть и признали моё главенство, очевидно сделали это, потому что иначе их ждала незавидная участь. И их отношение на девяносто процентов состояло из смеси страха и ненависти. А Хобард, если судить по его поведению, полностью смирился с моим и своим собственным статусами. И это было тем более странно с учётом того, что я во многих смыслах был монстром — тем, с кем его учителя и его церковь боролись испокон веков.

Я даже спрашивал по этому поводу совета у Ирмы. Гномихе, конечно, тоже нельзя было верить безоговорочно. Но у неё не было предубеждений, конец света, по её словам, её полностью устраивал, а ещё именно благодаря ей и тому, что она отказалась выдавать моё местоположение, я и смог вознестись и получить свой текущий статус. Так что причин для её предательства я не мог придумать даже примерно.

И согласно ей Хобард действительно не таил каких-то скрытых мотивов. Всё было куда банальнее. Во-первых, он испытывал к Королям монстров куда большую враждебность, чем ко мне. А во-вторых, Хобард по своей сути был не ведущим, а ведомым. Да, такая характеристика в адрес одного из сильнейших существ в мире была довольно странной. Но с другой стороны, почему бы и нет? Большую часть своей жизни он провёл в тени трёх Королей Света, одних из величайших Демиургов всех эпох. Вечный и самый преданный ученик, не способный при этом даже приблизиться к своим учителям, не то что их превзойти. Да, потом были пятнадцать тысячелетий вседозволенности. Но с такой предысторией можно было легко поверить в то, что с появлением лидера в моём лице, Хобард вновь вернётся к своему амплуа помощника и верной тени. Опять же, всё было со слов Ирмы и я не мог никак подтвердить или опровергнуть эту информацию. Но мои собственные наблюдения вполне соответствовали рассказу гномихи, а потому я решил не пытаться специально держать дистанцию. Каковы бы ни были на самом деле его мотивы, Хобард был мне полезен. И даже если в итоге он всё-таки решит меня предать, как это сделал Найс, я просто должен буду вытянуть из него достаточно пользы, чтобы она могла покрыть любой возможный ущерб.

За такими мыслями, а также в раздумьях о способах справиться со следующим войском полигонов, которое будет больше и сильнее предыдущего, мы пролетели несколько тысяч километров, из штаб-квартиры Костяного Храма добравшись до места, раньше бывшего городом Нэйтулисомалем. Из-за поднятия областей полигонов на поверхность, площадь человеческого континента увеличилась почти вдвое, в процессе чего по всему миру произошли сотни тысяч, если не миллионы локальных землетрясений. И наиболее мощными они были как раз в тех местах, где находились выходы из полигонов. Нэйтулисомаль сравняло с землёй, даже база святош, в подземелье которой меня держали, не выдержала толчков и обратилась в руины. Древний город, построенный на фундаменте ещё более древнего эльфийского поселения, в одночасье практически вымер. Хлынувшая сюда нежить была относительно слабой, с первых трёх-четырёх этажей, но сражаться с ней уже было некому. Конечно, сильные маги смогли уцелеть, но от населения более чем в двести тысяч человек осталось хорошо если несколько тысяч.

Отчасти поэтому, а также из явно немного извращённого чувства ностальгии именно в Нэйтулисомале я решил разместить осколки трона тьмы. Хотя, осколками это, конечно, уже давно не было. Магический металл, из которого состоял трон, вновь объединили в единую плиту. Так как материал не отличался никакими выдающимися физическими характеристиками, для Воплощений это было раз плюнуть. Более того, им удалось сохранить всю оставшуюся в троне энергию тьмы. К сожалению, остаток системы полигона оказался безвозвратно утрачен, но на это я и не слишком надеялся. Куда больше меня интересовала возможность магического металла поглощать и собирать в себе энергию.

И это и правда было феноменально. Целый трон поддерживал остатки системы и барьер, не выпускавший во внешний мир Воплощения последних этажей, тратя ежесекундно поистине колоссальные объёмы энергии. И при этом баланс продолжал сохраняться, то есть впитывал энергию магический металл ничуть не медленнее, чем отдавал. Правда, после уничтожения остатков системы в троне скорость впитывания энергии значительно упала, к тому же в человеческом мире даже после катаклизма энергии тьмы было куда меньше, чем в мире теней. В итоге поглощение замедлилось примерно на порядок.

Но и это на самом деле было невероятно много. Куда больше, чем могло продемонстрировать любое Воплощение и даже немного больше, чем показал я, пока создавал армию мёртвых и пробуждал Гуйар и Ниарсан. Хотя даже не это было самым большим для меня подарком. Магический металл поглощал ту энергию, что уже находилась внутри него. Наполни его энергией тьмы — и он начнёт впитывать тьму, накачай энергией жизни — станет поглощать её. И открытие, которое в перспективе могло обернуться решающим козырем всей этой войны, заключалось в том, что с чёрным пламенем это правило тоже работало. Я поместил в магический металл долю своей энергии и вскоре ощутил, как она начала расти. Отчасти это было связано с тем, что чёрное пламя пожирало уже содержащуюся в троне энергию тьмы. Но при этом трон начал впитывать из окружающего пространства не только энергию тьмы, но и четыре другие силы.

С тех пор я каждый день прилетал сюда, во-первых чтобы проверить результаты, а во-вторых, чтобы влить в трон ещё чёрного пламени. На второй день чёрное пламя составляло какие-то жалкие, почти неощутимые доли процента от объёма энергии тьмы в троне. Вчера отношение чёрного пламени к силе тьмы увеличилось до примерно 1:1500. И вот сегодня, когда мы с Хобардом прибыли на место, чёрный огонь занял почти семьдесят процентов от всего объёма энергии внутри трона. Буквально через пару часов уже весь магический металл должен был наполниться моей силой. И это означало, что можно было приступать к очередному марафону по созданию армии. Материал для этого уже давно ждал своего часа, не просто же так мы использовали всю территорию бывшего Нэйтулисомаля. Правда, на этот раз в качестве материала я собирался использовать не только кости. Далеко не только кости.

Вопли, плач и рёв тех, кому предстояло стать моим безмолвным войском, заполняли воздух. Нечисть, демоны, твари теней и даже люди — на этот раз все миры внесли свою лепту. В прошлый раз я решил использовать только нежить, потому что это было для меня намного привычнее. Но бой с тварями теней показал, что моей мёртвой армии недостаёт разнообразия. Из-за того, что я не мог придать созданной нежити никаких магических свойств, большинство из них не могли даже коснуться бестелесных противников, тогда как твари теней с лёгкостью крошили скелеты в труху. А потому, раз уж у меня появился почти неограниченный источник энергии и побольше времени на эксперименты, я приказал Воплощениям собрать подопытных буквально отовсюду.

В результате внутри магического барьера оказалось собрано несколько миллионов существ, как очень могущественных, так и самых обычных. И их количество постоянно увеличивалось, мои войска, рассредоточенные по единому миру, постоянно притаскивали кого-нибудь новенького. Этот же барьер, созданный совместными усилиями трёх Воплощений, не давал моим морским свинкам атаковать друг друга.

Конечно, Воплощения были против этой идеи. Я ведь фактически занимался геноцидом, который, вероятно, даже ни к чему не приведёт. Кто знает, как мои способности сработают на существах из разных видов и сработают ли вообще. Одно дело — применять их на себе, и совсем другое — на ком-то ещё. Однако я напомнил им, что они сами на протяжении истории много раз занимались тем же самым, вырезая целые города, чтобы предотвратить распространение информации о них самих, а также о том, что без такого геноцида мы вполне можем проиграть войну с Демиургами. И это произвело очевидный эффект. Хотя многие продолжили бурчать, против больше никто не выступал. На самом деле я был почти уверен, что все их протесты в основном опирались не на этику и человеколюбие, а на недовольство в мой адрес. На смерти простых жителей их миров Воплощениям давным-давно стало наплевать.

Так или иначе, я уселся на поверхность трона и прикрыл глаза. Нужно было дождаться полного насыщения магического металла чёрным пламенем, а до того можно было заняться другим полезным делом — тренировкой аспекта. Мне-таки удалось вытянуть из Гуйара то, что он в прошлый раз сожрал, да и в последние дни я не только попытками создания маяков занимался. Так что сейчас мой аспект стал почти вдвое больше, чем во время сражения с полигонными тварями тьмы. По сравнению же с тем временем, когда я только-только вознёсся, сила власти увеличилась аж втрое. Это означало, что ещё немного — и я смогу подняться до Воплощения средней стадии. По крайней мере до следующей операции по защите трона точно.

Рагока я успешно поднял до Воплощения, Карадор в ближайшем будущем должен был прорваться через свои барьеры, мои эксперименты по добавлению в боевую форму характеристик тварей теней шли полным ходом, состояние Сиоры почти стабилизировалось и, когда это произойдёт, её я тоже накачаю энергией, запустив вознесение. К следующему бою, до которого, по словам Ирмы, оставалось ещё около недели, наши ряды пополнятся тремя Воплощениями, из которых байцзе, вернув свою телепатию, сможет сыграть роль в масштабах всего поля боя. Плюс армия, которую я готовил, плюс моя собственная средняя стадия… да, конечно, враг тоже стал значительно сильнее. Мало того, что из барьера вырвалось двадцать два Воплощения поздних стадий, так ещё и остатки армии тьмы присоединились к другим войскам Демиургов. Но по крайней мере ситуация не казалась совсем уж проигрышной.

Но что-то всё-таки было не так. Уже некоторое время я ощущал зуд надвигающейся катастрофы. Не знаю, что именно, но что-то обязательно пойдёт совсем не по моему плану, в этом можно было не сомневаться. И не по мелочи, а глобально, настолько, что вполне может поставить под угрозу всю эту войну. С каждым днём это чувство было всё отчётливее и ярче, настолько, что вчера вечером я даже обсудил это с Ирмой. Она, как не странно, ничего подобного не ощущала, несмотря на то, что из нас двоих именно гномиха была пророком. Но при этом она и не стала отрицать того, что её сила не всемогуща. А значит нам и правда можно было ожидать настоящей катастрофы. Впрочем, это означало лишь то, что я должен был активнее и лучше готовиться. В том числе — создать настолько могучую армию, что она сможет сыграть роль даже на высшем уровне.

Ощутив, как последняя крупица энергии тьмы в троне была поглощена тёмным пламенем, я открыл глаза и поднялся. Пришла пора начинать очередной, уже далеко не первый и скорее всего не последний в моём послужном списке, геноцид.

Глава 238

Моя мёртвая армия тоже была тут, обеспечивала порядок, а то за несколькими миллионами людей и монстров в одиночку даже Воплощению присмотреть было не просто. Однако так было только до тех пор, пока я не начал. Теперь же войско немёртвых должно было стать основой для новой, ещё невиданной нигде и никем армии существ, которым, пожалуй, даже не имелось названий.

На секунду прикрыв глаза, я ощутил скопившееся в троне колоссальное количество чёрного пламени. И оно действительно было огромным, в десятки, даже в сотни раз больше, чем мог вместить мой энергетический центр. Конечно, на уровне Воплощения внутреннее вместилище мага уже не было основным, куда больше силы я черпал из окружающего пространства. Но штука была в том, что мне, как и любому Воплощению, всё равно приходилось пропускать эту энергию через себя буквально чтобы сделать её своей и иметь возможность применять в заклинаниях и способностях. И отсюда выходили ограничения на мощность заклинаний, не бесконечную выносливость физического тела и «перегрев» — всё то, из-за чего я едва не спалил самого себя, пока создавал армию нежити.

Однако теперь всё было иначе. Магический металл трона был уникален потому, что собираемая им энергия идеально копировала ту энергию, что помещалась в металл изначально. А потому сейчас внутри бывшего трона тьмы находилось на сто процентов моё чёрное пламя, которым я мог управлять сразу, без необходимости подвергать своё тело разрушительным нагрузкам. Конечно, я не собирался тратить всё в один присест, ведь тогда придётся вновь долго ждать, прежде чем магический металл вновь накопит энергию. Куда разумнее было использовать столько чёрного пламени из трона, сколько естественный процесс поглощения сможет восполнить. Всё равно уже это было огромным потоком силы.

Когда мои глаза открылись, в них уже ярко светилась семицветная радуга моих способностей. Сейчас они все до одной были нужны мне, даже больше, чем в прошлый раз. Повинуясь моему сигналу, Воплощения убрали барьеры, отделявшие друг от друга наших подопытных и в ту же секунду хлынувший из трона чёрный огонь заполнил площадь. Послышались испуганные вопли, маги пытались защититься барьерами, демоны, явно считавшие, что ни одно пламя в мире не сможет им навредить, ехидно засмеялись, твари теней попытались пожрать мою силу, как они делали это вообще с любой энергией.

К их сожалению, из всех правы оказались лишь те, кто кричал в страхе. Никакие барьеры, никакая устойчивость к огню и никакие поглощающие свойства не могли противостоять силе Воплощения. И не умерли все эти миллионы лишь потому, что я этого не хотел. А потом в бывшем Нэйтулисомале начался самый настоящий боди-хоррор, словечко из памяти Короля тут подходило как нельзя лучше.

На нежити, состоящей из костей и трудноопределимых кусков плоти было довольно просто применять мои способности. Слияние и присоединение, Изменение и Похищение — в каком-то смысле это было похоже на детский конструктор, разве что вместо кусочков дерева были кости, а вместо домиков — новые монстры. Аккуратный и, можно даже сказать, чистый процесс. С тварями теней тоже было довольно просто, ведь даже те из них, кто внешне выглядел вполне телесным, внутри являлся лишь сгустком тьмы. А вот люди, нечисть и демоны были куда более… мясными. Кожа, плоть, кровь, кишки — из-за того, что я не мог быть на сто процентов точным, работая одновременно с тысячами существ, всё это было достаточно грязно и довольно громко хлюпало. К тому же, в отличие от нежити и тварей теней, вся эта мясная масса могла чувствовать боль, так что воздух довольно скоро наполнился не только криками ужаса, но и мучительными стенаниями.

Несмотря на то, что чёрное пламя закрывало почти весь обзор, я, как и присутствующие Воплощения людей, могли отлично видеть, что происходит, с помощью энергетического видения. И зрелище даже для моих сильно заниженных стандартов было крайне мерзким, что уж говорить о Хобарде, плоскодонке-Элоизе и копейщике, которого звали Ур. Все они в секунду побледнели, Хобард отвернулся, не в силах наблюдать за происходящим, ассасиншу и вовсе вырвало. Ур, правда, остался стоять ровно и пристально всматривался в чёрное пламя, но было видно, что он заставляет себя смотреть.

А посмотреть определённо было на что. Тела людей и монстров под совокупным воздействием моих способностей разделялись на куски, распадались на органы и ткани, некоторые, которых я посчитал вообще не заслуживающими внимания, и вовсе превращались буквально в кровавую кашу, чтобы через несколько секунд слиться с более удачливой подопытной крыской, усилив таким образом её тело. люди обнаруживали растущие из боков лапы монстров, демоны с неверием смотрели в глаза человеческих голов, неожиданно появившихся рядом с оригинальными, рогатыми, скелеты нежити с оглушительным хрустом трансформировались после слияния с костями нечисти, а тварей теней в секунду окутывало пламя огненных элементалей.

Удовольствия это не приносило мне ни малейшего. Я совершенно точно был садистом, скорее всего психопатом, возможно даже безумцем, но даже если так, моё сумасшествие пока не прогрессировало до уровня, когда бы я начал наслаждаться подобным. Да, я никогда не считал убийство чем-то запретным, в конце концов мир, в котором я жил, был миром джунглей. Съешь или съедят тебя, убей или убьют тебя, выживет лишь сильнейший и всё в таком духе. И да, пытки я тоже всегда признавал не только крайне удобным и эффективным средством получения желаемого, но и довольно занимательным времяпровождением, особенно когда у тебя есть личные мотивы и предыстория с тем, кого ты пытаешь.

Однако это… определённо было перебором. Проблема была в том, что сейчас игнорировать даже самую отвратительную и бесчеловечную возможность стать сильнее было непозволительной роскошью. Против нас были Демиурги, высшие сущности, даже таких как я способные щёлкать как орешки. И если бы из-за того, что я не устроил этот ад плоти, мы в итоге проиграли, оборвались бы жизни не нескольких миллионов, а миллиардов разумных. А те, кого сейчас убивал я, умерли бы в любом случае, так какая разница? К тому же моя шкура определённо стоила куда больше, чем несколько миллионов людей и монстров. Так что, хоть где-то в желудке вращался вихрь недовольства, совесть меня не мучила.

Спустя где-то час все крики стихли, потому что полноценно живых среди моих подопытных больше не осталось. Но сам процесс не был даже близок к завершению. На это потребовались ещё целые сутки. В какой-то момент Хобард и остальные, устав от бесцельного стояния на месте, улетели, вернувшись спустя несколько часов вместе с Ирмой. Гномиха наверняка могла увидеть, чем я тут занимался и из штаба Костяного Храма, с помощью своего предвидения, но на этот раз ей, похоже, стало слишком интересно. Правда, лишь только до неё долетел запах крови и палёной плоти, Ирму тоже вывернуло и она вскоре ретировалась. Ну что сказать, нежным провидицам на поле боя и в местах массовых убийств делать нечего. К ночи подтянулись Рагок, Лаэна, Веск и Лира, до этого они были заняты тренировками. И вот они выдержали зрелище довольно спокойно, див даже заулыбался как идиот, глядя на продолжающие распадаться и соединяться тела. Впрочем, вины самого Веска в этом не было. Для него, как для твари теней, эманации чужих боли и страданий были похожи на наркотические пары и сейчас вокруг меня словно горело целое поле опиумного мака.

Перебросившись с ними парой фраз, я вновь сосредоточился на управлении способностями. Слишком отвлекаться не стоило, по крайней мере нужно было закончить с самим процессом изменения тел. Потом, когда всё, что останется — это наполнять моё новое войско энергией, можно будет немного расслабиться, но пока я должен был оставаться сосредоточенным.

И вот, спустя двадцать шесть часов после начала процесса, я отозвал чёрное пламя обратно в трон и, тяжело вздохнув, опустился на пятую точку. Работу на этот раз я проделал по-настоящему колоссальную, куда бо́льшую, чем то, что сотворил в мире теней, и под конец от психологического истощения едва не валился с ног. Однако прежде, чем отправляться на заслуженный отдых, стоило осмотреть вторую версию моей армии собственными глазами, а не энергетическим видением. Как бы последнее ни было удобно, я всё-таки больше привык полагаться на обычные органы чувств.

Переведя дух, я поднялся на ноги и подошёл к краю трона, глянув с него вниз, на результаты проделанной работы. Изначально, когда я только планировал всё это, главной идеей было создать несколько тысяч почти одинаковых, по большей части повторяющих мою боевую форму своим видом, существ. Буквально армию, ровные ряды которой смогли бы встретить превосходящую мощь противника и выдержать за счёт эффективности строя, совокупной силы войска, о которой говорилось во многих учебниках по искусству ведения войны. И опыты по «сшиванию» существ в самых разных вариациях и комбинациях предполагались лишь для того, чтобы как можно лучше понять все нюансы и особенности. В концов, применять способности на себе и на других — это совершенно разные вещи.

Однако когда я приступил, стало понятно, что ровной армии у меня никак не выйдет. Ладно ещё люди были одинаковыми физиологически, но тёмные твари, демоны и в особенности нечисть рушили мой грандиозный план на корню своим разнообразием. Чтобы из этого винегрета соорудить ровные шеренги идентичных солдат… мне бы потребовались долгие дни кропотливой работы по перемешиванию и объединению всех моих подопытных кроликов. А потому я решил выбрать менее изящный, но куда более реалистичный вариант. Не пытаться причесать всех под одну гребёнку, а использовать и продвигать сильные стороны материала, параллельно стараясь избавиться от недостатков.

В результате теперь даже по сравнению с той достаточно разношёрстной армией нежити я получил настоящий хаос из самых разных форм и размеров моих бойцов. Найти даже десяток примерно схожих существ среди получившихся двух тысяч стало решительно невозможно. Однако, как ни странно, это оказалось куда удобнее и быстрее, чем пытаться в унификацию. И если бы получившихся чудовищ увидел какой-нибудь монстролог, он бы точно рухнул на месте от схватившего сердце инфаркта. Огромные монстры нечисти получили демоническую броню, лавовые черви начали исходить чёрным туманом, внутри бестелесных тварей теней появились скелеты, а скелеты и зомби превратились в диковинные гибриды. Были в моей новой армии и люди, на самом деле даже немало, так как я выяснил, что на почву из энергии жизни другие энергии подсаживаются куда успешнее и легче. Однако на людей мало кто из них остался похожим. Лишние конечности, закрывающие уязвимые участки шкуры, горящее по всему телу пламя — я отпустил свою изобретательность в свободный полёт и теперь, осматривая результаты её буйства, был готов признаться: фантазия у меня больная.

Хотя нельзя было не признать, работу я проделал отличную. Мало того что вместо трёх Правителей теперь в моей армии их начитывалось аж пятнадцать и это ещё был далеко не предел, личная сила каждого солдата также значительно выросла. Как за счёт тех колоссальных объёмов чёрного пламени, что я потратил, так и за счёт синергии преимуществ разных монстров. Да, козырем в следующих сражениях мою армию второй версии назвать всё ещё было нельзя. Но даже с учётом новых Воплощений, выбравшихся из-за барьера эти ребята должны были сыграть значительно бо́льшую роль в грядущей битве по сравнению с предыдущей. Одно расстраивало: в процессе всех этих изменений и превращений никто из существ не выжил. Их души растворились и теперь ими управляло лишь Подчинение. Так тоже было приемлемо, но в бою один на один подобные воины всегда будут уступать кому-то с полноценным самосознанием. К сожалению, избежать этого было невозможно, как бы я ни старался.

Со смесью восхищения и предвкушения взглянув на трон, я поднялся в воздух и устремился в сторону Костяного Храма. Несмотря на то, что до второго сражения с Воплощениями полигонов оставалось всё меньше и меньше времени, я должен был вздремнуть хотя бы пару часиков. Правда, прежде чем я добрался до места, ощутил быстро приближающуюся ауру Воплощения. Незнакомого Воплощения. А это могло означать либо что кто-то из спрятавшихся трусов всё-таки решил выйти на свет, либо…

— Сиора! — довольно рассмеявшись, я приземлился перед байцзе, нёсшейся через леса и веси на огромной скорости, создавая за собой настоящие торнадо.

И не удивительно, после своего вознесения питомица Лаэны стала ещё больше, теперь я в буквальном смысле смог бы пройти между её зубов, так что от движения такого огромного тела просто не мог не подниматься ветер. А из её лба на меня пристально взирал уже самый настоящий, полностью пробуждённый третий глаз цвета серебра. И почти сразу у меня в голове появился приветственный образ, транслированный байцзе. Человеческая речь ей, как и Карадору, так и осталась недоступна, но интеллект рогатой львицы не далеко ушёл от людского.

— Ты молодец! — подлетев к её морде, я погладил Сиору по носу, от чего байцзе очень забавно чихнула, снеся несколько десятков недостаточно прочно укоренившихся деревьев в лесу под нами. — Иди, найди свою хозяйку, порадуй её новостью, они должны быть где-то там, — я махнул рукой в сторону тренировочной «площадки» моей команды.

Радостно взревев, рогатая львица послала мне ещё один одобрительный мысленный образ и устремилась туда, где практиковалась со своим аспектом Лаэна. Я же, со ставшим вдвое лучше настроением, продолжил путь к Костяному Храму, мне всё-таки надо было поспать. Однако, когда я вошёл в свои свежепостроенные покои, стало понятно, что спать мне пока не дадут. Бывшая святая дева эльфов обнажённая лежала на нашей кровати, глядя на меня вполне однозначным манящим взглядом. Такому зрелищу я просто не мог, да и не хотел сопротивляться…

* * *

— Устал? — ощущение прижатой к боку мягкой женской плоти было настолько шикарным, что я даже не понял смысл вопроса.

— Есть такое. Хотя чёрное пламя трона через меня не проходит, но контролировать столько энергии всё равно очень сложно.

— То-то я смотрю ты сегодня как-то мало старался, — хихикнула Лира, ущипнув меня в бок.

— Ты поосторожнее, у меня хватит сил подвесить тебя вниз головой и поизмываться часок-другой. И если я и отвлекался, то не потому что устал, а потому что мысли ненужные в голову лезут постоянно… — я покрепче прижал к себе эльфийку, — забудь, я пришёл сюда отдохнуть, оставим эти вопросы за дверью.

— Ну… хорошо, я не буду обижаться, но с одним условием.

— М?

— Расскажи, что за проблема? Я, конечно, вряд ли смогу помочь, но может, если поделишься, станет полегче.

— Возможно и станет… в общем загвоздка в том, что эта армия, по сути, состоит из тупых болванчиков. Они неплохо выполняют приказы, умеют сражаться, но инициативы и тем более какого-то креативного подхода от них не дождёшься, а в бою это важно. Ты ведь не сможешь идеально точно управлять каждым монстром. Вот думаю, что с этим можно сделать. Отдохну — пойду к Ирме, может что посоветует, а ещё, наверное, стоит навестить того энта, он в теории души лучше всех Воплощений разбирается, может тоже идейку подкинет…

— Да, проблема, — глубоко вздохнув, Лира подтянулась и поцеловала меня в губы, после чего вывернулась из моих объятий и спустила ножки с кровати. — Ладно, теперь спи.

— А ты куда?

— Помоюсь, а то вся липкая от пота.

— Давай-давай, — усмехнулся я, закрывая глаза.

Сон пришёл почти сразу, мне даже специально отключать тело не пришлось. И последним, что уловило моё засыпающее сознание, был силуэт эльфийки, почему-то шмыгнувший во входную дверь покоев, а не в боковую дверь ванной комнаты, как она сказала.

Глава 239

В первую же секунду, как я осознал вокруг себя белоснежную пустоту, стало понятно, что спокойно поспать мне в этот раз не удастся.

— Какого чёрта ты опять здесь?

Король стоял напротив, точно такой же, как и в прошлый раз, разве что теперь на его лице вместо маски спокойного высокомерия можно было легко прочитать раздражение.

— Ты переутомил свой разум и это позволило мне вновь затянуть тебя в этот мир.

— И зачем?

— Всё за тем же. Ты продолжаешь сопротивляться мне, хотя это и бессмысленно и меня твоё упорство нисколько не устраивает.

— Ну что же, по крайней мере в отношении друг к другу наши эмоции примерно схожи, — огрызнулся я, — ты меня тоже не устраиваешь. И что это за место? Внутри моей души я бы заметил подобный конструкт.

Король надменно усмехнулся.

— Мы внутри осколка моей души, сохранённого благодаря аспекту вечности. Созданный мной, он существует вне времени и пространства и, естественно, вне твоей души. Ты вообще можешь представить себе, насколько невероятна магия, что может породить подобное? Уверен, что нет.

Он уже начал меня откровенно бесить.

— И что, ощутив свою ничтожность, я должен покорно сдаться? Так, по-твоему?

— Было бы неплохо, но я уже понял, что ты для этого слишком упрям.

— А у тебя скоро нос небо проткнёт… слушай, как вообще вышло, что мы настолько разные? Как зазнайка, гордец, истеричка и трус типа тебя мог послужить основой для моей души?

— Да как ты смеешь?!.. — было видно, что он уже хотел начать очередную гневную тираду, но в последний момент остановился и, прикрыв глаза, пару раз глубоко выдохнул в полном соответствии с каким-нибудь руководством по фальшивой восточной практике медитации. — Я не стану поддаваться на твои провокации, я выше этого. В том, что я злюсь, для меня нет никакой пользы.

— Рад, что ты это осознал, — я широко улыбнулся, — но я спрашивал серьёзно. Я понимаю живые сосуды, которые родились и росли нормально, накапливая свой опыт. Но я ведь был просто порождён полигоном и при этом сразу же отличался от тебя как волк от свиньи.

— Дело в том, — мне показалось что ещё немного — и я услышу, как у него скрипят зубы, — что ты не был полностью порождением полигонов. Моим сосудом не мог стать миньон подземелья некроманта, неотличимый от сотен миллионов других. В твоей основе лежит захваченная душа, такая же, как и некоторые из твоих «квартирантов». И если бы не вмешательство Демиургов монстров, ты бы, скорее всего, помнил о своей прошлой жизни. Однако из-за сложнейшей структуры, что они в тебя запихнули, ты лишился большей части личных воспоминаний, остались только общие знания о мире.

— Серьёзно? — это, честно говоря, было неожиданной новостью, — и кем я был до смерти?

— Я не знаю. Моя душа была соединена с твоей в момент захвата последней полигоном, что было раньше — я не знаю. Но, с учётом того, что твоей энергии хватило лишь на превращение в скелет, ты был кем-то очень заурядным, вряд ли даже магом.

— А как же мои навыки боя?

— Скорее всего ты получил их от Демиургов тоже. Я никогда не тренировался сражаться в ближнем бою, так что это не мои навыки.

Что-то я в этом сомневался. Демиурги монстров вряд ли были настолько умелы в использовании человеческого оружия. Оставалось, что при жизни я не мог быть простым человеком, ведь моё мастерство мало чем уступало даже умениям Воплощений. Это определённо было интересно, однако, по сути, ничего не меняло. Что бы мне ни досталось от прошлого меня, мы, по сути, были разными людьми. Так же как он вряд ли бы согласился добровольно умереть, чтобы я появился на свет, так и я не испытывал по отношению к нему особых эмоций. Он просто передал мне эстафету, только и всего, так что неожиданная правда о прошлом не стала для меня потрясением. Максимум я спрошу Ирму, может быть ей будет что-то известно о моём предыдущем воплощении.

Однако кое-что в словах Короля всё-таки заставило что-то щёлкнуть у меня в мозгу.

— Я всегда считал, что сосуд Короля — это твоя душа, перерождённая в новом теле, просто без воспоминаний о прошлом, да и ты ведь говорил, что наши души — единое целое. Как в таком случае может быть, что я был другим человеком, о котором ты был совершенно не в курсе?

— Поверь, если бы мне было доступно перерождение, я бы переродился полностью, без каких-либо изъянов вроде потери памяти, — даже не знаю, чего в этих словах было больше, гордыни или разочарования, — но, к сожалению, это работает не так. Моя душа не вселяется в сосуд, она связывается с уже живущим существом неразрывной нитью. Но на той стадии, на которой находимся сейчас мы с тобой, это уже мало чем отличается от полного единения двух душ.

— Но ведь ты сам сказал, что пока что не внутри моей души, а болтаешься где-то в нигде и никогда, как дерьмо в проруби.

— Я не «болтаюсь»!.. — он вновь прикрыл глаза и глубоко выдохнул. — Моя душа находится в абсолютном измерении, связанная со всей этой реальностью! Я жив, пока жив этот мир!

В мозгу послышался очередной щелчок.

— Но ты ведь хотел его уничтожить? Ты что, помереть хочешь?

— Я…

И снова, как было в прошлый раз, стоило ему открыть рот, как вместо нормальной речи раздалась полная какофония из звуков. На этот раз, правда, он сам почти сразу замолчал. На моё лицо сама по себе выползла довольная улыбка. Я понятия не имел, в чём была причина подобных «помех», но, похоже, кое-какие оговорки Короля всё-таки проходили сквозь фильтр и я мог их понимать.

Что же получалось в итоге? Король родился не в этом мире, а где-то, похоже, в совершенно иной реальности и по какой-то неизвестной пока причине был перенесён сюда. Тут он начал новую жизнь с самого рождения и довольно быстро стал одним из величайших гениев поколения, которому пророчили становление Демиургом. Для парня из детдома, жившего в однушке и бывшего завсегдатаем больниц, это было настолько невероятным взлётом, насколько только возможно. На его месте я, да и, думаю, вообще любой адекватный человек, просто продолжил бы наслаждаться происходящим. Однако потом произошло нечто, из-за чего его мировоззрение полностью перевернулось и он захотел уничтожить этот мир, целью чего, судя по его последней реакции, реально был суицид. Что же такого произошло?..

Хотя нет, погодите… куда более важным вопросом сейчас должно быть не это! Я почувствовал, как сердце пропустило удар.

— Почему ты вдруг стал таким услужливым?

На лице Короля расплылась ехидная улыбка.

— Жаль, ещё бы немного — и всё было бы кончено. Всё просто. В прошлый раз не смог совладать с тобой, но это, пожалуй, было предсказуемо, для открытого столкновения Власть подходит куда лучше Вечности. Так что я решил усыпить твоё внимание и воспользоваться сильной стороной своего аспекта. Может всё-таки прекратишь сопротивление и сдашься? Всё равно теперь и так крошечная вероятность твоей победы сократилась до нуля.

— Разговор окончен, — процедил я и, повинуясь приказу, в пустоте вокруг меня заклубилась мощь аспекта и белый мир задрожал и затрясся, начав пропадать.

— Как скажешь, — он продолжал широко улыбаться, — до скорой встречи!

* * *

— Ганлин! Ганлин, приди в себя! Ганлин!

— А? Лира?

Я вновь был в кровати, а бывшая святая сидела на её краю и старательно трясла меня за плечи. Увидев, что я очнулся, она разжала пальцы и с подозрением всмотрелась в моё лицо.

— Ты ведь Ганлин?

Без сомнений, вопрос, не предвещавший ничего хорошего.

— Конечно, а кто ещё? Что было? Почему ты меня будила?

— Ты спокойно лежал, но вдруг от тебя начала исходить мощная аура. Я поначалу подумала, что тебе что-то плохое приснилось и она просто просочилась, такое уже было пару раз, но эта аура… она была не такая, как у тебя обычно… — девушка замялась, — как бы объяснить… она была не подавляющей, а будто бы окутывающей и душащей, словно я оказалась глубоко под водой и не могу выплыть. Я тебя позвала, но ты не просыпался, тогда попыталась растолкать — тоже ноль эмоций. Следующим шагом было попытаться тебя тряхнуть. Вроде помогло.

— Как под водой, говоришь? — даже без её ответа я знал, о чём она говорила, — можно было её назвать аурой вечности?

— Ну… наверное?.. Что это было?

— Результат моей тупости… — тяжело вздохнув, я откинулся на подушку и прикрыл глаза, нырнув в душу.

Тактика Короля по отвлечению внимания сработала более чем отлично. Если раньше его присутствие можно было сравнить с отдалённым эхом, то теперь он уже стоял на пороге и настойчиво тарабанил в дверь. Как он и сказал: ещё немного — и я бы в принципе не смог бы помешать ему проникнуть внутрь. А тогда мне уже пришлось бы по-настоящему сражаться с ним за контроль над душой. И пусть он и был давным-давно мёртв, я очень сильно сомневался, что смогу перебороть душу Демиурга. Дурак ты, Ганлин, а вообще и что погрубее. Ну как можно было настолько потерять бдительность при разговоре с врагом? Скорее всего это тоже он постарался, я не верил, что, находясь в своём уме, позволил бы заговорить себе зубы. Однако мою вину это мало умаляло. Сглупил я в любом случае знатно.

К счастью, совершенно бессмысленным этот идиотизм не был. Я не только приблизился к разгадке мотивов Короля, но и смог осознать одну невероятно важную вещь. Наши души не были едины. Король не захватывал власть откуда-то изнутри, он пробивался снаружи. Ему это почти удалось, да, но пока что моя душа ещё была моей и ничьей больше. А значит, что бы он там ни говорил про неразрывную связь, существовал, должен был существовать способ отрезать этого паразита. Нужно было срочно обсудить это с Ирмой…

— Ты куда? — окликнула меня Лира, когда я подорвался и начал торопливо одеваться.

— Надо встретиться с гномихой.

— Прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас.

— А это не может немного подождать? Я хотела показать тебе кое-что, когда ты проснёшься.

Я замер с одной ногой в штанине.

— Что?

— Одевайся и пойдём, тебе понравится, — немного неуверенно улыбнулась она.

Было заметно, что она всё ещё волнуется, в её глазах застыла насторожённость, но она знала, что, если я ничего не сказал, то расспрашивать не стоило. Вместо этого она попыталась отвлечь меня обещанием сюрприза. Мило, я не удержался от улыбки.

— Ну пойдём.

Спустя четверть часа мы висели в воздухе над Нейтулисомалем, над созданной мной армией, откуда я буквально пару часов назад улетел. Я в недоумении посмотрел на девушку.

— И что ты собиралась показать?

— Ничего не замечаешь? Приглядись к ним.

Я опустил взгляд. Пару секунд до меня не доходило, но потом, наконец, в глаза бросилось очевидное отличие этого войска от той, что я оставил. Когда я покидал это место, слепленные мной химеры оставались совершенно неподвижными, как статуи, и не удивительно, ведь по сути они были просто марионетками. Но сейчас, хотя монстры и продолжали стоять на своих местах, они больше не были похожи на каменных истуканов. Оглядки по сторонам, переминания с ноги на ногу, пробегающие по лицам и мордам следы эмоций…

Не готовый поверить своим глазам, я открыл энергетическое видение и одновременно активировал Подчинение, связавшее меня с каждым монстром. И тут же в голову мне хлынул поток мыслей, нестройных и каких-то сумбурных, но самых настоящих, неподдельных мыслей!

— Что… что ты сделала? — я повернулся к Лире.

— Оживила их, — довольно улыбаясь, ответила истинная вампиресса. — Я почувствовала, что могу сделать нечто подобное ещё в прошлый раз, с армией нежити, но тогда ситуация была неподходящей. Я не могла поручиться, что всё сработает как надо и это могло поставить под угрозу нашу миссию. Но теперь мне уже ничто не мешало.

— Но ведь они были просто телами! Двигаться их заставляло Подчинение, у них не было даже той искусственных душ, что порождают полигоны. Хочешь сказать, что твой аспект смог создать души из пустоты?

— Ну, не из пустоты, потребовалось немало моих сил, да и они стали слабее, потеряв где-то двадцать процентов всей энергии. Я воспользовалась знаниями эльфов о душах, которые мне преподавали, а также тем, что я смогла осознать, превратившись в вампира, чтобы создать… ну, скажем так, зародыш души для каждого созданного тобой монстра, а мой аспект закончил дело. Всё-таки души — по сути это просто энергия, просто очень особенная. Правда они все лишены каких-либо знаний, словно новорождённые, но создать воспоминания даже для одной души — это магия сверх моих сил, не то что для нескольких тысяч.

Она почти светилась от гордости, объясняя мне всё это и я не мог не признать, что подобная магия была по-настоящему невероятной. Но когда я уже хотел похвалить её за совершённое, без всяких сомнений, чудо, моё энергетическое видение засекло кое-что ещё.

— Ты что, смогла развить свой аспект?

— Ага! В процессе создания душ он сам перешёл на следующий уровень, — к гордости и удовольствию прибавилась немаленькая толика чисто-лисьей хитрости, — как ты наградишь меня за мои успехи?

Я широко улыбнулся.

— Проси что хочешь, это будет дополнительный подарок. А основной ты получишь чуть попозже, когда мы вернёмся в спальню.

— Чтобы на этот раз ни на что не отвлекался.

— Я не посмею!

— Ловлю на слове. Всё, я пойду к Лаэне, встретимся в назначенном месте, можешь идти к своей гномихе.

Поцеловав меня напоследок, она скрылась в направлении тренировочного поля, а я повернулся к своей новой живой армии. Они не были способны нарушить приказ Подчинения и продолжали стоять на местах, но в их головах сейчас творился полный кавардак. Правда, как и сказала Лира, их мысли были очень примитивны: недоумение и непонимание вперемешку с животными инстинктами, призывавшими бо́льшую их часть вцепиться друг другу в глотки и начать пожирать соседей. Ничего удивительно, если учитывать сырьё, из которых они были созданы. До грядущей битвы мне нужно было позаботиться о том, чтобы они осознали свою принадлежность к моему войску, а также уяснили, что друг друга трогать нельзя, только врага. Ещё, конечно, было бы неплохо поработать над какими-нибудь командными манёврами. Но с учётом того, что времени у нас осталось меньше недели, а также того, насколько мои создания были разномастными, подобные «учения» вряд ли смогли показать хоть какую-нибудь эффективность к нужному времени.

Но это всё-таки потом. Сейчас мне нужно было поговорить с Ирмой.

* * *

— По поводу прошлого Короля Вечности я ничего не могу тебе сказать, — гномиха, как и всегда, начала говорить лишь после почти минуты обдумывания всех моих слов. — Я уже рассказала всё, что нам о нём известно, а смотреть в прошлое на такой огромный промежуток времени я не могу.

— Ладно, не важно, — я, естественно, не рассказал ей об ином мире, просто спросил, что ещё она знает о Короле, мне сейчас могли быть полезны любые зацепки. И ни на что особенное я и не рассчитывал. — А по поводу возможности разъединения наших душ?

— Тут уже идей больше. На самом деле для меня стал большим откровением принцип работы преемственности сосудов Короля Вечности. На протяжении всех пятнадцати тысяч лет мы, как и ты, были уверены, что дело в прямом его перерождении и тот факт, что у нас всё это время была возможность не просто убить преемника, но и попытаться как-то воздействовать на эту связь… скажем так, сбивает с толку. Сложно сказать, смогли бы мы что-то реально сделать, но даже так… впрочем ладно, сожаления оставим истории. Исходя из твоих слов, я могу сделать вывод, что именно разрыв связи невозможен. Если попытаешься действовать через силу, скорее навредишь самому себе, чем избавишься от Короля Вечности. Однако у меня есть одна идея, которую мы никогда не проверяли, поскольку не было причин полагать, что это может сработать. Попробовать перекинуть связь на кого-то другого. В этом случае, хотя Король Вечности и не будет убит, ты избавишься от угрозы, как и все мы, впрочем. Проблема заключается в том, что у этого кого-то, на кого придётся перекинуть связь, должна быть очень похожая на твою душа, чтобы, скажем так, сошлись все бороздки на ключе.

— Хм… — мысль была и правда дельная, но где достать подходящего реципиента для пересадки души Короля я был без понятия. — А совпадение должно быть насколько полным? Если даже в плане силы, то эту затею сразу можно отбросить.

Ирма покачала головой.

— Как раз наоборот, о силе речь не идёт. С Королём Вечности связан самый глубинный уровень твоей души, на котором ни аспекты, ни энергия не имеет значения.

— То есть нужен человек, похожий на меня по характеру?

— Ну не прямо обязательно. Души — структуры очень сложные, у двух людей, похожих как братья, они могут быть совершенно разными, но при этом у полных противоположностей — достаточно схожими. Такое нельзя предугадать.

— Отлично, то есть ты предлагаешь найти человека без единой приметы?

— Это всё, что я могу придумать. Я попытаюсь поискать среди оставшихся в живых людей похожую душу. Дам знать, если что-нибудь найду.

— Хорошо… — я уже хотел уходить, но тут в голове щёлкнуло в третий раз. — А ты что-нибудь знаешь о том, кем я был до того, как попал в полигон?

Глава 240

Ну… вот и всё. Я сделал что мог и, пожалуй, частично даже то, что было невозможно. Теперь оставалось только собрать мою окрепшую армию и отправиться на новую битву. Цель — континент крови.

«Все готовы?»

«Да, Король Ганлин!»

Мы не говорили вслух, но благодаря Сиоре каждый прекрасно слышал и понимал каждого. Телепатия байцзе была поистине невероятной силой, одним из козырных тузов, что должны были помочь нам выиграть. Вторым тузом был аспект охоты Веска, что должен был свести в ничто все тайные манёвры и скрытые тактики врага. Третий козырь — ожившее благодаря Лире войско, с которым я успел неплохо поработать. До уровня, который я мог бы с уверенность назвать «разумом», монстрам, по сути появившимся на свет меньше недели назад, конечно, было ещё далеко. Но они развивались очень быстро, всего за несколько дней научившись почти всему, что может понадобиться войску в бою. Немалую роль, конечно, сыграло Подчинение, с помощью которого было проще простого вдалбливать необходимое в головы моих монстров. Но, без сомнений, заслуги Лиры в столь быстром их росте тоже были неоценимы.

Последней же картой, которой недоставало до выигрышной комбинации, был я сам. Как говорится, что нас не убивает, то делает сильнее и неожиданно я смог получить пользу даже от продолжавшего пробиваться в мою душу Короля. После того, как он укрепил связь между нашими душами, сдерживать его стало невероятно сложно и за последние дни я несколько раз оказывался на грани провала. Но наша борьба принесла неожиданные плоды. Моё мастерство контроля аспекта, который я был вынужден активно использовать для противодействия Королю, начало улучшаться поразительными темпами. Впрочем, оно и неудивительно. Лучше всего контроль аспекта тренировался в бою, а это буквально было непрекращающееся многодневное сражение, происходящее, к тому же, внутри моей души, где аспект был куда более «реален», чем снаружи. В результате я не только успешно пересёк границу средней стадии Воплощения, как планировал изначально, но и сумел довольно далеко уйти от этого границы. Теперь противостоять даже паре пиковых Воплощений уже было вполне реально. И хотя с каждым часом эффективность подобной «тренировки» продолжала уменьшаться, я чувствовал, что это ещё далеко не предел. Ну что же, можно сказать, каре. Если этого не будет достаточно, чтобы захватить трон нечисти, то уже ничего не будет.

— В АТАКУ!

Вскинув Гуйар над головой, я устремился вперёд. На этот раз общим советом было решено не пытаться использовать тактику разделения. В отличие от тёмных шахт, открытое и просматриваемое пространство мира крови для такого не подходило. Да к тому же по пути наша армия успела вспугнуть несколько явно необычных монстров, скорее всего являвшихся шпионами армии Демиургов. После первого поражения они, похоже, сделали выводы и поняли, что даже к уступающему по силе противнику нельзя относиться легкомысленно.

Так что на этот раз нашей тактикой была банальная, но от того не менее эффективная лобовая атака. И нас уже ждали. Опять же, войско Королей монстров научилось на своих ошибках и заранее прекратило атаковать трон, вместо этого собравшись в более-менее ровное построение. По крайней мере настолько ровное, насколько вообще может быть ровным построение из существ, чьи размеры варьировались от нескольких сантиметров до нескольких километров. Моя армия, впрочем, в этом плане не была прямо сильно лучше, к тому же с точки зрения общей силы даже после всех моих и Лиры стараний, две с небольшим тысячи моих монстров были в катастрофическое количество раз слабее всего трёх сотен врагов.

Двести сорок Правителей и сорок восемь Воплощений, семь из которых находились на поздней стадии ранга. Жуткая сила, с какой стороны не посмотри. Мы тоже стали сильнее. Сиора вознеслась, как и Карадор, и Рагок, так что количество Воплощений выросло с девяти до двенадцати, а количество Правителей за счёт моей армии выросло аж до семидесяти. И теперь настал момент узнать, было ли этого достаточно.

Подняв перед собой Ниарсан и активировав абсолютный щит, я выставил вперёд Гуйар, сейчас выглядевший как жуткая зубастая пика и устремился прямо на авангард вражеской армии. Заклубилось и завихрилось чёрное пламя, создавая за мной огромную воронку, в воздухе распространились жажда убийства Кровожадного короля и жажда схватки Надгробия Короля, Карадор заржал и его тело тоже вспыхнуло иссиня-чёрным огнём, подпитывая мою и без того разрушительную атаку… сейчас это был максимум мощи, что мог показать я и, пожалуй, где-то неподалёку находился максимум, которого в принципе могло достичь обычное Воплощение. И войско Демиургов не отнеслось к моей атаке легкомысленно.

Перед их рядами, словно катастрофическое цунами, поглощая облака и закрывая солнце, поднялась стена кроваво-алой энергии. Они прекрасно понимали, что один на один среди них не было мне противников, так что решили встретить меня общими усилиями. Что же, умное решение. Вот только я к такому был готов. Через тьму чёрного пламени пробился пурпурный сполох.

— СЛОМАЙСЯ!

Это было открытие, что пришло ко мне во время противостояния Королю. Используя аспект власти, я мог вывести свои способности на иной уровень, вместо людей и монстров сделав объектом использования сам мир. Пока что у меня получалось только с Подчинением и лишь на какие-то жалкие доли секунды. Но с учётом того, что обычно не получать помощь от реальности, а именно повелевать ею могли только Демиурги, это уже был успех.

От моего приказа пространство задрожало и огромная, созданная совместной энергией десятков Воплощений и сотен Правителей стена пошла рябью и на мгновение побледнела. И в это же мгновение в неё врезалось остриё Гуйара.

Я ощутил, как проминается и плавится броня боевой формы под невероятной мощью энергетического взрыва, в самом эпицентре которого я оказался. Однако останавливаться я не собирался, наоборот, подстегнул Карадора и драголич, сейчас страдавший не меньше, а то и больше меня, послушно прибавил скорости. Хорошо, что он смог вознестись, иначе подобное потрясение точно стоило бы моему скакуну жизни.

В энергетическом видении всё слилось в неразличимую кашу, но у меня был другой ориентир: способность Веска. Я слышал мысли врагов и мог с точностью определить, где находится каждый из них и что они делают. И, как и можно было ожидать, большинство, контуженное и напуганное взрывом, сейчас не представляло для меня никакой опасности и этим было грех не воспользоваться.

Гуйар вновь стал булавой, после пробуждения он всё менее и менее охотно соглашался принимать формы другого оружия, но я был совершенно не против. Даже наоборот, орудовать длинной пикой сейчас было бы совершенно не с руки. А вот зубастый Кровожадный Король быстро нашёл свою первую жертву. Лунар, высшая эволюция оборотней, что отличались повышенной чувствительностью к энергии, даже несмотря на свою силу поздней стадии Воплощения пострадал от взрыва больше остальных и сейчас был совершенно беззащитен. И его кровь и мозги стали первой жертвой для Гуйара в сегодняшнем смертельном пиршестве. Второй стала намби, королева всех пчёл, находившаяся на ранней стадии, из-за поднявшегося шторма потерявшая контроль над своими маленькими крылышками. Её я сшиб просто походя, даже особо не стараясь. Третьей Гуйар забрал жизнь каукет, полужабы-полузмеи средней стадии Вополощения, настолько испугавшейся взрыва, что попыталась сбежать и открыла для меня прекрасную возможность для атаки. И последним, кого я успел прикончить, оказалась одна из ускользнувших от нас в тёмных шахтах тварей теней.

Больше, к сожалению, убить не получилось. Следующим, на что наткнулся Гуйар, стал панцирь биси, черепахо-дракона, ещё одного Воплощения поздней стадии на этом поле боя. И такую преграду преодолеть с наскока уже было нереально, к тому же остальные Воплощения уже успели более-менее очухаться и также просто разбираться с ними уже бы не получилось. Однако эффективность этой атаки и так превысила все мыслимые пределы. Кроме четверых убитых мной лично, от взрыва энергии погибли ещё трое Воплощений начальных стадий и около десятка получили довольно серьёзные травмы, а количество Правителей резко сократилось почти на три десятка. И всё это в обмен на подпалённую броню и относительно просто восполняемую трату энергии. Жаль, что второй раз такой трюк уже не сработает.

Но расслабляться было нельзя ни в коем случае. То, что мне удалось застать врага врасплох не значило, что он и дальше продолжит мне поддаваться. Уже в следующее мгновение после столкновения с биси мне пришлось защищаться сразу от трёх атак с трёх разных направлений и без способности аспекта охоты Веска это было бы очень опасно. Но даже полное знание о движениях врага не значило, что тебе удастся их избежать. Одну атаку я принял на Ниарсан, вторую заблокировал Гуйаром, а третью, от Воплощения начальной стадии, понадеявшись на прочность брони боевой формы, встретил буквально лбом. И, надо сказать, это было очень больно, а тем временем на меня уже надвигались новые враги. Как бы силён я ни был, в одиночку противостоять четырём десяткам Воплощений было настоящим самоубийством.

Однако отступать я не собирался. Потому что я сражался не один. Из пустоты за спиной атаковавшей меня нечисти вынырнула худенькая фигурка и змеиная голова взмыла в воздух. Это была сила аспекта ассасинши Элоизы — мгновенное перемещение, сила, которую нельзя было остановить никакими барьерами, выходящая даже за рамки представлений о пространственной магии. Единственным условием было идеальное понимание того, куда и как она должна была переместиться, вплоть до положения каждого пальца, так что в открытом бою она использовала это редко, противник мог действовать непредсказуемо и подловить её. Но благодаря способности Веска это ограничение для неё перестало существовать.

Другого врага я снёс уже сам, приказав Карадору давить всем весом. И нашего общего напора оказалось достаточно, чтобы оттолкнуть и даже опрокинуть гигантскую, размером раза в три больше дворца Астранты, тушу айраваты, прародителя всех слонов, который, рухнув, своим титаническим весом придавил нескольких не успевших сбежать вражеских Правителей. А в следующее мгновение в глотку колоссального слона вцепилась Сиора, по сравнению с айраватой выглядевшая как самый обычный лев. С оглушительным рёвом: «ВОЙНА!!!» — Рагок, подтянувшийся на веселье одним из последних среди Воплощений и явно этим очень недовольный, обрушил свой молот на и так многострадальную землю, вызвав вспышку адского пламени, раскидавшую десяток Правителей и трёх Воплощений, чем отлично воспользовались Веск с Лаэной, вдвоём накинувшись и за секунду прикончив ещё одну сбежавшую в прошлый раз тварь теней…

Поле боя погрузилось в полнейший хаос, однако я не забыл о том, что надо отделить Воплощений от Правителей. Войску Демиургов на свою «мелочь» было наплевать, но я не собирался терять с таким трудом созданную армию просто из-за небрежности. Правда, сделать всё так же аккуратно, как в тёмных шахтах, не получилось. Из-за того, что в рядах нечисти монстры разного уровня силы изначально перемешаны, а также из-за большой разницы в размерах противников, из двухсот выживших Правителей врага лишь около половины получилось отсечь с помощью барьеров Ниарсана, к ним была направлена моя армия под командованием Лиры. Другая же сотня осталась мешаться под ногами, что мне ни капли не нравилось, поскольку вражеские Воплощения активно пользовались Правителями как мясными щитами, снова и снова избегая смертельных ударов. Но поделать с этим я уже ничего не мог.

Оставалось только сражаться, так, как я умею и так, как я люблю. Правда, стоило признать, битва в настолько плотной кооперации с кем-то другим была для меня в новинку. В прошлом, даже когда я сражался с кем-то в команде, очень редко мы именно сотрудничали, чаще просто делили врагов между друг другом. Но сейчас, благодаря Сиоре и Веску, с каждым из моих союзников, даже с теми Воплощениями, что раньше старательно избегали меня, если я не требовал иного, самым естественным образом получалось идеальное взаимопонимание.

Молчун, рыцарь смерти, скакуна которого я более-менее восстановил с помощью накачки энергией, встретился со мной взглядом через половину поля боя и мы в ту же секунду отчётливо осознали, как следует поступить. Невозможным в иных условиях образом маневрируя между атаками врагов, мы устремились навстречу друг другу и встретились ровно там, где и должны были — по сторонам от ехидны, высшей эволюции ламий, сейчас вместе с ещё парочкой Воплощений окружившей дымного икирё Дарихона и Хобарда. Даже каких-то особых тактик не понадобилось, мы просто выставили оружие сбоку от себя и ехидна, зажатая словно между молотом и наковальней, в мгновение ока лишилась головы, а мы вернулись к своим противостояниям.

Я был на середине замаха, когда в мыслях вспыхнуло сообщение от Ура, нашего копейщика. И вместо того, чтобы просто ударить горизонтально, я потратил лишнюю долю секунды, чтобы изменить траекторию атаки и ударить противника снизу-вверх, пожертвовав возможностью ответить контратакой на направленные в бок когти. Явно не ожидавший этого аманодзяку, маленькое щуплое существо, редчайшая эволюция самого обычного гоблина, успел лишь поставить нижний блок и подлетел в воздух на несколько десятков метров, где его голову пронзило растянувшееся на секунду до длины в несколько сотен метров копьё.

С плоскодонкой Элоизой я вообще организовал самое настоящее сотрудничество. Ассасин, она была довольно слаба в прямом столкновении, однако сочетание аспектов её, Веска и Сиоры стало просто зубодробительной смесью. Действуя по тактике отвлечения, при которой я занимал внимание противника боем, а она в критический момент материализовывалась у того за спиной и атаковала в самое уязвимое место, мы умудрились прикончить троих Воплощений и сильно ранить ещё двух.

Стоило сказать, что я определённо недооценил потенциал комбинации аспекта охоты и телепатии. Я думал, что это сражение будет таким же сложным, как и прошлое, в котором мы умудрились победить только благодаря удачному стечению обстоятельств, если не сложнее. Но реальность оказалась куда оптимистичнее. Уже через десять минут схватки число вражеских Воплощений уменьшилось более чем наполовину, а потери среди их Правителей приблизились к восьмидесяти процентам, во многом благодаря невероятно слаженной и умелой работы моей обновлённой живой армии.

Правда, на этот раз и наша сторона не смогла избежать потерь. Энт, маг огня и Каррамт, ссохшийся старик из тварей теней, погибли. В таком хаосе я не успел вовремя среагировать и их просто задавили числом. Сосуд икирё был сильно повреждён и, хотя самому Дарихону это не сильно навредило, его боевая мощь значительно упала, Хобард потерял в бою левую руку, а рыцарь смерти вновь умудрился угробить своего скакуна. У остальных повреждения были не такими значительными, но без синяков никто не остался. Однако даже с таким уроном мы с каждой минутой были всё ближе к победе. И вражеские Воплощения это, похоже, поняли.

Вот только бежать они не стали. Вместо этого, похоже, они решили пожертвовать собой ради победы Демиургов. Когда одно из четырёх оставшихся Воплощений поздней стадии, мировой змей, открыл свою пасть и замер, я ощутил отголосок опасности, исходящий от способности Веска. Однако остановить я уже ничего не смог. Все вражеские Воплощения, прекратив свои схватки, бросились к змею и один за другим начали исчезать в его глотке. В памяти всплыл сказанное пару недель назад Хобардом. Аспектом всей нечисти полигонов было поглощение. В бою они его применяли лишь для того, чтобы с невероятной скоростью впитывать энергию из окружающего пространства, но, похоже, даже урезанный системный аспект был способен не только на это.

Аура мирового змея за несколько секунд с поздней стадии поднялась до пика и продолжила расти. По идее это было невозможно, аспекты Воплощений, достигая определённого предела переставали меняться и дальше был уже переход на высший уровень Демиурга. Однако благодаря силе поглощения мировой змей, похоже, смог обойти ограничение, вместо качественного улучшения уйдя в количественное. По сравнению с Демиургами он оставался не более чем червячком, но если сравнить с уровнем Воплощений, то он ушёл очень далеко. Сейчас его аспект, пожалуй, был где-то в три-четыре раза сильнее, чем у пикового Воплощения.

— Ганлин, предатель Королей! — его голос разнёсся над миром крови, заставляя дрожать души всех живых существ, — мы проиграли битву за этот трон, но тебя я сегодня заберу с собой в могилу!

Судя по этим словам, его экспоненциально возросшая сила была не вечной, в скором времени он вернулся бы к прежнему уровню, а то и вовсе умер бы даже без нашего вмешательства. Но это означало, что столь невероятная энергия аспекта просто рассеялась бы. Я просто не мог упустить такой пир.

— Никому не вмешиваться, — не в силах убрать с лица довольную улыбку, я поудобнее перехватил Гуйар и приказал Карадору двигаться к мировому змею. — Это моя добыча.

Глава 241

Мировой змей был огромной тварью, пожалуй, самой большой, что я когда-либо видел, даже больше, чем загрызенный Сиорой айравата. Великий слон, разгонявший бивнями облака, конечно, был куда выше и массивнее, но при своей относительно небольшой толщине мировой змей мог похвастаться поистине невероятной длиной. Даже при том, что наш бой сравнял с землёй всё в радиусе десятков километров, я до сих пор ни разу не увидел конец его хвоста, скрывавшегося где-то за горизонтом. Он буквально был похож на ожившую реку и по сравнению с ним я казался даже не мухой, а какой-нибудь блохой.

Однако кусаться эта блоха умела ещё как. Мой первый удар змей принял на изгиб своих колец, за неимением рук это был единственный его способ защититься и огромного монстра отбросило в сторону так, что даже его голова дёрнулась вслед за телом. Вот только существо, вышедшее за рамки ранга Воплощения, нельзя было оценивать стандартными рамками. Я успех увидеть лишь тёмно-зелёный сполох и выставил Ниарсан скорее инстинктивно, чем реально осознав надвигавшуюся угрозу. Из-за барьера Надгробия Короля я не сдвинулся с места и даже ни капли не пострадал. Но энергии на эту защиту ушло столько, что стало понятно: долго мне в таком режиме не продержаться.

Соскочив с Карадора, я отправил его назад, к остальным. Вместе с драголичем я был сильнее, но в вопросе быстрых манёвров он был не лучшим помощником. И мировой змей, неожиданно, не стал атаковать, воспользовавшись неудобным положением. Похоже, он хотел победить меня в максимально честном бою. Ну, оно и не удивительно, в отличие от какого-нибудь золотого полоза, мировой змей принадлежал скорее к гордому и своенравному роду драконов, а не к, собственно, змеям. Мне сразу вспомнился драконид, с которым я сражался на двадцать каком-то уровне звериных пещер, кажется, вечность назад. Это было очень похоже. Открытое противостояние, без хитростей, без финтов, без обмана… прекрасно!

Довольно рассмеявшись, я снова бросился на врага и на этот раз успел заметить его приближающееся для атаки тело, резко подкинув себя вверх и пропуская чешуйчатую гору под собой. А в следующее мгновение я уже занёс Гуйар над головой и со всей доступной мне силой опустил булаву на пролетающее мимо кольцо мирового змея. Подняв в воздух сотни тонн камней и грунта, тело нечисти с оставшимся на нём кровоточащим шрамом врезалось в землю и я едва удержался, чтобы не зажать уши от оглушительного рёва змея, полного ярости и боли. Впрочем, особо возмущаться ему не было смысла. Благодаря поглощению энергии нескольких десятков Воплощений нанесённая меньше секунды назад рана уже начала затягиваться. Недовольно фыркнув, я бросился к его голове. Сколько бы силы аспекта в нём сейчас ни было, если уничтожить мозг — не поможет никакая регенерация.

Мировой змей попытался остановить меня ещё одним взмахом своего тела, но третий раз — не первый. Теперь я был готов к тому, что такая туша будет обладать подобной скоростью и вовремя увернулся, на этот раз даже не став бить вдогонку. Это всё равно было бессмысленно из-за запредельной скорости регенерации, моей целью была голова и только голова. Извернувшись всей своей огромной тушей мировой змей, продолжая смотреть прямо на меня, устремился назад, подальше от тяжёлых ударов Гуйара и я ещё раз имел возможность удивиться тому, насколько быстрым, оказывается, можно быть, имея тело весом в миллионы тонн.

А потом, словно в насмешку над этой мыслью, произошло то, из-за чего в первую секунду мне показалось, что у меня начались проблемы со зрением. В погоне за головой я нёсся над извивающимся в попытке убежать мировым змеем и в какой-то момент осознал, что его тело стало у́же, чем было. Не прямо очень сильно, процентов на десять, теоретически это вполне можно было списать на «показалось», но я был настолько сосредоточен на своём противнике, что просто не мог ошибиться в таком. Он правда стал тоньше. И ещё через мгновение стало окончательно понятно, что это не обман зрения. Мировой змей и правда уменьшался прямо у меня на глазах и в какой-то момент его голова, которую я почти догнал, начала от меня постепенно отдаляться. И так невероятно быстрый монстр становился ещё быстрее!

Продолжаться так больше не могло. Если я больше не мог посоперничать с ним в спринте, то следующим шагом было ударить настолько сильно, чтобы тело мирового змея разорвало напополам, чтобы соревноваться в скорости не потребовалось в принципе. Не снижая скорости, я рванул практически вертикально вниз, на продолжавшее постепенно сжиматься тело мирового змея, одновременно активирую силу аспекта. Однако вместо того, чтобы попытаться остановить меня как раньше — взмахом одного из своих колец, огромная тварь просто чуть сдвинула в сторону свою тушу. Правда недостаточно, чтобы я совсем промахнулся и мой удар оставил огромную рваную рану, в этом месте уменьшившую ширину змея на добрую треть. Я даже сам не ожидал такого эффекта, похоже, уменьшая свой размер и прибавляя в скорости, мировой змей при этом значительно терял в защите.

Вот только его такой обмен, похоже, вполне устраивал. Пока я восстанавливал стойку после удара, он успел уменьшиться аж вдвое относительно изначального размера. Мысленно выругавшись, я приказал Ниарсану тоже уменьшиться и стать легче, а Гуйару превратиться из большой булавы в меч и вновь бросился в атаку. Это помогло, мне удалось нанести мировому змею ещё три серьёзных удара, рассекая его тело на десятки метров в глубину. Каждая из этих атак для обычного монстра точно стала бы смертельной, но регенерация мирового змея превысила всяческие пределы и, хотя он вопил от боли в поражённых чёрным пламенем ранах, хотя от каждого удара на его теле оставались жуткие следы, он не только оставался в живых, но и умудрялся продолжать двигаться и сражаться. Его удары теперь были куда слабее, но уклоняться от них с каждым разом становилось всё сложнее и сложнее.

Мировой змей уже стал где-то раз в шесть тоньше, чем был раньше, перестав походить на движущуюся гору, а я так и не смог нанести ему ни одного критического удара и был вынужден окончательно перейти в глухую оборону. В противном случае успеть за ставшим почти непрерывным градом его атак оказалось бы невозможно. Единственное, что радовало — удары теперь выдерживать было намного проще, мне даже барьеры Ниарсана почти не требовались, я справлялся исключительно за счёт силы тела. Положение было патовым и единственная действенная тактика, помимо простого выжидания, мне виделась в использовании убойной дозы чёрного пламени, которым следовало залить всё вокруг. Энергии у мирового змея не стало меньше, но значительную её часть он теперь тратил на достижение экстремальной скорости своих атак в ущерб защите, так что это могло сработать. Нужно было только подобраться поближе к его голове…

УДАР! Я почувствовал, как треснула и вогнулась на груди броня боевой формы, которую не смог разрушить даже тот ужасный энергетический взрыв. УДАР! На этот раз в спину — и я, словно метеор, рухнул на землю, уйдя на несколько десятков метров в слой камня. УДАР! Вдогонку, прямой добивающий, благо мне хватило ума и реакции на то, чтобы выставить перед собой Ниарсан и я наконец-то смог заметить, что меня всё это время атаковало. Уткнувшийся в поверхность Надгробия Короля тёмно-зелёный широкий конус, в алых отсветах Усиления поблёскивавший металлом. Кончик хвоста мирового змея. Неужели была настолько большая разница между тем, с какой скоростью он мог двигать кольцами своего тела и хвостом? Похоже он именно на это и рассчитывал, усыпить мою бдительность иллюзией того, что я могу за ним поспевать — а потом ударить не только невероятно быстрым, но и жёстким, как лучшее оружие, хвостом. Гадина такая… подловил, ничего не сказать…

Покрыв тело барьерами Ниарсана, а поверх них — чёрным пламенем с Усилением, я вылетел из-под земли. Мировой змей меня уже ждал, он успел ещё уменьшиться, став всего около тридцати метров толщиной, но, похоже, это был предел, больше никаких признаков изменения размеров я не видел. И теперь я наконец-то мог видеть его целиком, длиннющее тело, свёрнутое в несколько десятков колец, петляло между чудом оставшимися стоять деревьями и кратерами от взрывов. Сложно было точно сказать его длину, но она определённо превышала несколько километров. Однако девяносто девять процентов этой дистанции меня не интересовали. Всё, о чём мне нужно было волноваться — это голова, которую нужно было ударить и хвост, который собирался бить меня.

Выжидать больше не было времени, подключив полную мощь аспекта власти, доступную мне на данный момент, я выплеснул в пространство столько чёрного пламени, сколько был способен и вокруг меня тут же начала разрастаться зона абсолютного ничто. Камни и земля, попадая в радиус поражения, мгновенно превращались в невесомый пепел, а спустя мгновения сгорал и он. Мировой змей тут же начал падать в пустоту, но Воплощение есть Воплощение, на этом ранге даже рыбы могли летать и довольно быстро зелёный шланг завис в воздухе. Однако от разрушительного воздействия чёрного огня он всё-таки не был застрахован. Через пропитавшую всё вокруг энергию я почувствовал, как его чешуя началась плавиться и растворяться, тоже постепенно оборачиваясь пеплом. И змей, естественно ощущая это тоже, похоже решил закончить всё как можно быстрее.

Барьер Надгробия Короля на левом боку задрожал и покрылся трещинами, затем та же участь постигла защиту на плече, ноге, спине… Мировой змей, похоже, впал в неистовство, больше не собираясь щадить своё тело и преследуя одну-единственную цель — прикончить меня. Радовало, что ставший полноценным живым оружием Ниарсан латал прорехи сам, от меня требовалось только поставлять энергию. Но долго так, к сожалению, продолжаться не могло. Слишком много сил требовалось на одновременное поддерживание защиты, огромного поля чёрного пламени, да к тому же ещё на движение и манёвры, мне нужно было продолжать преследовать голову мирового змея, чтобы он не мог расслабиться и вложить больше энергии в регенерацию. К счастью, хотя скорость атак его хвоста и не снизилась, в целом, после того, как я лишил его опоры, мировой змей стал двигаться куда медленнее и я мог за ним поспеть.

Теперь, как уже было не раз в моей жизни, исход зависел от того, кто продержится дольше. Либо я больше не смогу использовать энергию из-за перенапряжения души и превращусь в отбивную, либо не выдержит тело мирового змея и он превратится в жаркое. И, честно говоря, всё шло к тому, что на этот раз я не выдержу первым. Может быть я и буду готов продолжать даже через боль, но моя душа банально больше не сможет пропускать через себя энергию. И самое неприятное в том, что разрыв между нами будет крошечным. Я уже видел в некоторых местах на теле мирового змея проступающие из-под чешуи и плоти кости, уверен, будь чёрное пламя хотя бы процентов на десять-пятнадцать сильнее…

Стоп. Моё чёрное пламя перебарывало энергию крови, несмотря на то, что мои объёмы энергии в разы уступали объединённой силе десятков Воплощений. И всё дело было в качестве энергии. Если энергия крови была условной единицей, то чёрное пламя — условной пятёркой, так как объединяло в себе пять сил разом. Вот только одной из них была энергия крови, которая уравновешивалась с такой же силой мирового змея, в результате чего атаковало его, по сути, только четыре пятых тёмного огня. И я знал один способ, как это изменить. Самоубийственный способ, но иного мне сейчас не оставалось. Ещё, конечно, можно было сбежать. Если я сконцентрируюсь исключительно на защите, даже своим хвостом змей не сможет меня достать. Но в этом случае весь этот бой станет бессмысленным, а мой авторитет как Короля новой эпохи улетит в трубу. Второе, впрочем, второстепенно. Моя сила никуда не денется и авторитет я смогу заработать заново. А вот самому себе простить трусливое бегство я точно не смогу.

Сосредоточившись, я вызвал в памяти образ структуры маяка, который должен был активировать древнее заклинание для создания святой энергии. В прошлый раз, когда я попробовал, мой энергетический центр едва не взорвался из-за конфликта двух противоположных сил и сейчас случится то же самое, это было неизбежно. Если только я не совершу один из самых идиотских поступков за последнее время и не пойду ва-банк. А я совершу и пойду.

На секунду прекратив поглощать энергию из окружающего пространства, я сконцентрировался на силе чёрного пламени, что осталась в моём теле и, превозмогая жуткую боль, пронзившую мою душу, через аспект власти отдал приказ на использование всего его для создания маяка. Не прошло и доли секунды, как святая энергия сила неудержимым потоком ворвалась в мой энергетический центр, по пятам преследуя утекающее чёрное пламя. Если бы я прервал процесс сейчас, то взорвался на месте и умер бы с вероятностью в сто процентов. Однако я не собирался отступать и продолжал продавливать свою волю через аспект, заставляя чёрное пламя покидать каждый уголок моего тела.

Ниарсан, лишившийся подпитки, больше не мог латать прорехи в барьерах с той же скоростью. Я приказал Гуйару помочь ему, но скорость поглощения энергии Кровожадным Королём всё-таки уступала моей и невидимая скорлупа вокруг меня быстро покрылась сложной вязью трещин, но я не мог сейчас отвлечься. Тридцать, сорок… шестьдесят… восемьдесят… девяносто пять… почти вся энергия в моей душе сменила цвет с кромешно-чёрного на молочно-белый, однако оставался последний кусочек. Самая основа моей души, созданная когда-то Демиургами монстров, в которой содержались мои способности, по сути вся моя сила, не могла так просто избавиться от запретных энергий из которых почти полностью состояла.

Однако я уже знал, как попытаюсь исправить эту проблему. С помощью аспекта власти и силы Похоти заставлю измениться саму реальность. Плевать, что у меня до сих пор ни разу не получилось скомбинировать аспект ни с одной способностью кроме Подчинения. Плевать, насколько абсурдно звучало использование способности на, по сути, ней же самой. Плевать, что вероятность успеха и моего выживания с этого момента устремилась к нулю. Это было моё желание, это была моя воля, это была моя ВЛАСТЬ! Ничто и никто в этом мире не посмеет пойти против меня, даже, чёрт побери, я сам!..

Аспект, затухнув на мгновение, вдруг вспыхнул светом ярчайшей из звёзд, в мгновение распространившимся по всей моей душе, стирая любые оставшиеся следы чёрного пламени. Молочная белизна святой энергии, до сих пор казавшаяся какой-то замутнённой и блёклой, преобразилась и воссияла чистотой, перед которой Астранта казалась заплёванной подворотней, а Святейший Отец — бандитом с большой дороги. Мне удалось невозможное и теперь этот бой должен был пойти по совершенно иному пути.

Окружающий мир, полный чернильной тьмы, озарился белоснежным сиянием святого пламени, заставив мирового змея завопить от нестерпимой боли. Моей энергии не стало больше, даже её качество, по сути, не изменилось, просто сменилась полярность. Но для того, в ком текла одна из запретных сил, я стал немезидой, естественным врагом, страшнейшим из возможных. Дело уже было не только в качестве энергии. Святая сила, буквально созданная, чтобы убивать монстров, теперь воздействовала на каждый аспект его боевой мощи. Ослабляла, замедляла, останавливала регенерацию, влияла даже на органы чувств и сознание.

У обычных людей, даже у Хобарда, святая сила порождалась на основе одной только энергии жизни, другие силы брались из миров монстров, доставляясь к магу через десятки тысячи километров пространства. Потому в результате количество святой энергии сильно уменьшалось по сравнению с потраченной энергией жизни, а её чистота оставляла желать лучшего. Та сила, что сейчас выплёскивалась из моей души, была на сто процентов моей. Вряд ли после смерти трёх богов церкви света этот мир видел святую силу подобную этой.

Я не смог сдержать довольного смеха, ощущая обретённое превосходство. Мировой змей, только что казавшийся одним из сильнейших противников, вдруг стал не более, чем промежуточным звеном, ступенькой на пути к новым победам. И я не собирался задерживаться на этой ступеньке надолго. Вернув Гуйару и Ниарсану привычный им вид, я двинулся к мировому змею. Меня ещё ждал трон крови.

Глава 242

Вопреки моим опасениям, переключение на святую энергию никак не повлияло на мой характер. По крайней мене я ничего подобного не заметил, что лишний раз подтверждало: к святости в том смысле, который в это слово старательно вкладывала церковь, эта сила никакого отношения не имела. Просто наиболее эффективный способ борьбы с монстрами и запретными энергиями оказался именно таким, ни больше и ни меньше. Потому называть её «святой» мне претило и после недолгих размышлений я решил не оригинальничать. Было чёрное пламя, стало белое, чего особо городить?

Куда большие изменения произошли с моими внешностью и аурой, что в человеческой, что в боевой формах. Последняя, правда, всего лишь сменила цвет на белоснежный, похоже все те усилия, что я вкладывал в Похищение, нельзя было перекрыть просто сменой энергии. А вот мой человеческий облик и правда претерпел кое-какие важные трансформации.

Раньше, хоть я чувствовал себя просто превосходно, из-за запретных энергий я оставался бледным и худощавым, а мои волосы были светло-серыми, считай, седыми. К тому же, хоть я и мастерски скрывал свою энергию, её крупицы нет-нет, да просачивались наружу, из-за чего простые люди передо мной ощущали оторопь и даже страх без каких-либо действий с моей стороны. Но теперь всё это осталось в прошлом. Мои волосы, наверное можно посчитать это ненавязчивой иронией, окрасились в густой чёрный цвет, на щеках появился румянец, а вес увеличился килограмм на пятнадцать, как за счёт округлившихся мышц, так и благодаря некоторому слою жира, появившемуся поверх. Естественно, я не стал толстым, просто теперь выглядел как человек, умеющий не только истязать своё тело тренировками, но и баловать себя иногда и наслаждаться жизнью. Мне, пожалуй, даже нравилось, просто к такому надо будет немного привыкнуть. Наибольшие же изменения настигли ауру. Так как сейчас моя энергия была на порядок гуще и чище, чем даже у главы церкви света, людям я должен был казаться едва ли не воплощённым богом. Монстры же, наоборот, в моём присутствии будут испытывать сильнейший дискомфорт, даже если я не буду выпускать энергию намеренно. Надо будет обязательно потренироваться сдерживать ауру, иначе с Лирой у меня по ночам ничего не сложится, как ни старайся.

Разобравшись с мировым змеем, я вернулся к остальным, уже закончившим все сражения и дожидавшимся меня. На этот раз, если не считать смерти двух союзных Воплощений, мы одержали триумфальную победу, из армии Демиургом не выжил никто, даже Правителей удалось отловить и прикончить всех до последнего. И пришла пора разбирать трофеи. Во-первых, конечно, был трон крови. Уничтожать его, правда, было ещё рано, у меня были немного другие планы. Во-вторых, мы получили больше двадцати тел Воплощений нечисти. В отличие от тёмных тварей, после убийства превращавшихся в высушенный изюм, нечисть была во всех смыслах слова живой и оставляла после себя буквально тонны материалов, годных для кучи вещей от производства оружия до создания редчайших настоек жизни. Последнее было особенно хорошей новостью, отметить победу я точно был не против. В-третьих, Лаэна в бою смогла пробудить свой аспект, достигнув финальной стадии, а значит в ближайшем будущем её ждал ранг Воплощения. «В-четвёртых» же касалось только меня. Поглощённых мной и Гуйаром аспектов, в том числе, естественно, и аспекта мирового змея, должно было хватить, чтобы подняться до поздней стадии Воплощения и ещё много бы осталось. Эту «лишнюю» энергию аспекта я собирался попробовать передать Карадору, Рагоку, Сиоре и Лаэне, может быть получится продолжить усиливать их даже после вознесения. Ну и напоследок превращение энергии, конечно.

Хобард, когда понял, что со мной произошло, кажется, попал на седьмое небо от счастья, забыв даже про потерянную руку. И ему было плевать, что философию церкви я не разделял. Он чуть не плакал просто потому, что появился «Достойный наследник дела учителей». Ну что же, ладно, каждому свои заскоки. У других Воплощений реакции были более сдержанными и, в целом, вполне предсказуемыми. Копейщик Ур и плоскодонка-ассасинша Элоиза в целом были довольны. Ну, оно и понятно, прошлые обиды — прошлыми обидами, но для людей белое пламя было куда предпочтительнее чёрного. Ирма, успевшая прибыть из штаб-квартиры Костяного Храма на несколько секунд раньше меня, никакой реакции не выказала, естественно знала обо всём заранее. А из Воплощений монстров какую-никакую радость высказал только икирё Дарихон, да и то, очевидно, чисто в целях подлизаться. Остальные же изо всех сил сдерживали недовольство на лицах. Впрочем, все их, может быть кроме и так ничего не ожидавшей Ирмы, ждало разочарование, ведь моё к ним отношение ни капли не изменилось и в ближайшее время не изменится, что бы они ни делали.

Возвращаться на базу на этот раз я не видел особого смысла. Защита третьего трона, трона нежити, должна была рухнуть буквально завтра, если точнее, то через восемнадцать часов. За это время я всё равно не смог бы сделать ничего полезного: ни усилить свою армию, ни укрепить оборону Костяного Храма. А усвоить поглощённую силу аспектов и помочь Лаэне с вознесением я мог и здесь. А если бы к нам направились оставшиеся войска Демиургов, Ирма бы почувствовала это заранее и мы успели бы ускользнуть. Пока что, насколько она видела, ничего такого не планировалось.

И на самом деле, это меня немного нервировало. Когда мы отбили трон тьмы — ладно, Короли монстров ещё могли махнуть рукой и решить, что уничтожение других тронов приоритетнее. Но сейчас от их войска осталось лишь немногим больше половины и уже второй трон попал в мои руки. Как бы ни были самоуверенны эти четверо, они должны были осознать, что даже с десятком Воплощений нельзя не считаться. На то, чтобы добраться сюда, армиям, атаковавшим троны смерти и ада потребовалось бы от силы полчаса и против такой огромной армии у нас, не успевших восстановить силы, не было и шанса. Но тем не менее, они всё ещё молчали, а их войска с тупым упорством продолжали атаковать троны. Что-то в этом было подозрительное, даже очень подозрительное, но я никак не мог понять, хотя бы в каком направлении мне думать и Ирма тоже ничего не видела.

Впрочем, стоял ли за этим бездействием какой-то грандиозный план или Демиурги были просто слишком нетерпеливы, чтобы без всяких стратегий и планов просто бездумно атаковать троны, пока что это в любом случае было мне на руку. Я получил силу, достаточную, чтобы не уничтожать трон крови ради моментальной выгоды, как сделал это с троном тьмы и следующим на очереди была атака на трон смерти. В идеале мы должны были отбить и его, после чего перед обрушением барьеров трона ада получили бы фору больше чем в месяц, за который можно было бы, не торопясь, разобраться с оставшимися войсками Демиургов, поднакопить силы и может быть даже провести пару вечеров в праздном безделии, в кои то веки.

Пока же — заняться Лаэной и поглощённой энергией аспекта…

— Мы можем кое-куда слетать?

Ирма появилась передо мной ровно в тот момент, когда я уже был готов начать раздавать приказы. Провидица, на самом деле, поступала так уже не в первый раз, чем меня изрядно подбешивала, но я старался не подавать виду. Накажу её когда всё закончится, пока что она была чуть ли не самым главным нашим активом.

— У нас нет времени, ты ведь сама знаешь.

— Это ненадолго, максимум пара часов.

— Ну хорошо, вперёд.

Я сказал остальным, что отлучусь на время и приказал при малейшем признаке приближающегося врага не геройствовать и отступать, после чего мы с Ирмой устремились к горизонту.

— Не интересно, куда мы? — спросила меня провидица через пару минут молчаливого полёта.

— Ты всё равно не скажешь, если не захочешь, а когда будем на месте, я сам пойму. Так что мне лень допытываться.

— Скучный ты какой-то стал после получения святой силы, — улыбнулась гномиха. — Ещё не тянет добродетельных чудес творить?

— Единственное чудо, что ты от меня увидишь — это моё чудесное терпение в твой адрес. Я устал после боя. Либо ты говоришь что-то внятное, либо затыкаешься.

— Хорошо-хорошо, молчу.

Остановились мы ещё минут десять спустя, приземлившись на опушке подпалённого леса. После катаклизма вообще осталось очень мало мест в человеческом мире, что были бы обойдены боями и войной и хотя сейчас, благодаря активному вмешательству Воплощений, бо́льшая часть монстров, выбравшихся из полигонов, была довольно быстро устранена, такие вот полуразрушенные области стали практически нормой.

— И что?

— Вот, — Ирма ткнула пальцем в покосившийся тройной крест из грубо сколоченных палок, воткнутый в землю в нескольких метрах перед нами с засохшим венком из трав, накинутым на вернишу.

Что это такое, я понял сразу — могила. Таких по всему человеческому миру было раскидано несчётное множество. Когда умирал человек, не принёсший заранее в церковь света денег за своё погребение и не имевший родственников, готовых оплатить похороны, всё, что его ждало — это простой деревянный крест на земляной насыпи. А если человек умирал не дома, а где-нибудь в дороге, хоронили его обычно прямо на месте, особо не заботясь удобством покойника. Активировав энергетическое видение, я проник взглядом под землю и осмотрел уже полностью освобождённый от плоти скелет. Если бы это был какой-то сильный маг, остаток его ауры должен был остаться в костях даже спустя века после смерти, но лежащий передо мной покойник, если и был магом, то самых начальных стадий, Бойцом, максимум Солдатом. И умер он явно уже давно, может быть лет сто назад, если не больше.

— Ну и что это? Кто тут похоронен?

— А ты ещё не понял? — Ирма хитро улыбнулась. — Это твоя могила, Король Ганлин.

В первую секунду я понял её буквально и уже было подумал о том, что попал в засаду, но почти сразу до меня дошло куда более адекватное объяснение. Я ведь сам просил Ирму отыскать информацию о том, кем я был при жизни, до попадания в полигон. И она, похоже, нашла.

— Ты уверена?

— Вероятность того, что я ошиблась, минимальна. Можешь считать, что её нет. Это правда твоя могила, вернее того человека, чья душа легла в основу твоей.

— Но он… — я на секунду замялся, — совсем обычный. Начинающий маг, похороненный где-то в лесу, без рода-племени, даже без имени.

— Это правда, имя я не смогла узнать. Но обычным он был только по меркам таких, как мы. Когда он умер, ему было уже за сотню лет, с такой небольшой силой это был уже излёт его жизни. Его мастерство воина, оттачиваемое, можно сказать, с рождения, было невероятным, но, к сожалению, у него не было предрасположенности к магии, так что добиться многого не получилось. По-настоящему жаль, побольше таланта в контроле энергии — и он вполне мог бы стать Живой Крепостью, а то и Правителем. Однако вместо этого он умер, защищая небольшую деревеньку тут неподалёку от волны зверей. Это было девяносто лет назад, но жители продолжали носить на его могилу цветы в знак благодарности. А потом случился катаклизм и деревня была уничтожена нежитью.

— Как же слащаво, я просто блевать готов. Чего ты добивалась, рассказывая мне эту душещипательную историю?

Ирма подняла на меня взгляд, полный искреннего удивления.

— Ничего не добивалась, ты ведь сам сказал разузнать о твоём предыдущем воплощении.

— Вот только не надо ля-ля, — я взмахнул рукой и кости, поддерживаемые энергией, вылетели из-под земли, зависнув в воздухе в форме полноценного скелета. — Я не он. Он уже почти век кормит червей, а я жив и готовлюсь захватить мир. Не спорю, мне было любопытно узнать о своей жизни, но ты решила воспользоваться этим, в тихую навязав мне белую мораль. Думаешь, сменив энергию с тьмы на свет, я стал добрее? Насколько же въелась в массовое сознание эта мысль, если даже ты поверила в такую чушь? Открою тебе секрет, это так не работает, дорогуша. Я тот же больной садист и извращенец, которого ты знаешь.

Ирма вздрогнула. Я злорадно усмехнулся, наклонившись и заглянув потупившейся гномихе прямо в глаза.

— Да, дорогуша. А ты думала, что я тебя не слышу через стены? Я ведь Воплощение ещё и телесной магии, не забывай. Я вижу и слышу всё, что происходит в Костяном Храме, просто мне плевать, кем ты и остальные меня считаете и как называете, пока вы полезны. Но не думай, что ты имеешь право творить что вздумается, потому что я тебя не трогаю. Это вообще моя могила или ты и тут мне соврала?

— Нет-нет, всё сказанное правда! — она меня боялась, это было видно в её взгляде, и это доставляло мне огромное удовольствие. Может быть существуют на свете короли, что правят честно и справедливо, заслуживая любовь и уважение народа. Но моим методом всегда была и будет старая добрая тирания.

— Хорошо, я тебе верю, — повинуясь моему приказу, кости вернулись в землю. Так или иначе, это всё-таки был я сам, было бы некрасиво просто оставить их россыпью поверх могилы. — Но предупреждаю, ещё раз выкинешь что-то подобное — я наплюю на все твои предсказания и просто задушу собственными руками. Уяснила?

Ирма активно закивала.

— Отлично. Возвращаемся.

В итоге это не заняло даже получаса. Два часа гномиха, похоже, заложила с расчётом на то, что я расчувствуюсь и начну плакаться ей в брови о том, как ошибался в своей жизни и как должен измениться. Не дождётся. Ещё восемь часов спустя Лаэна стала Воплощением, а я идеально усвоил около половины поглощённой силы аспекта, поднявшись до поздней стадии. Настал черёд попыток усиления своей команды.

И первым на очереди стал Карадор. Разрыв в две стадии между нами был непозволительно высок, он бы сковывал меня и не давал сражаться в полную силу. Поначалу я думал попытаться его тоже «перетянуть на светлую сторону», но потом выяснилось, что, несмотря на полярно противоположные силы, мой белый и его тёмный огонь не конфликтуют ни капли, так что я решил оставить этот вопрос до более удобного момента. Несколько часов ушло на эксперименты со способностью Лени, но в конце концов, потеряв где-то четверть «лишней» силы аспекта, я понял, как это работает. И спустя ещё час Карадор уже мог похвастаться средней стадией Воплощения. Больше ни на кого, к сожалению, не хватило. Из-за того, что его сила тоже состояла из смеси пяти энергий, драголич сожрал почти всё, что я рассчитывал распределить минимум на троих. Впрочем ладно, в следующий раз.

— Все отдохнули? — я осмотрел поредевший отряд Воплощений. В ответ на меня поднялись недовольные, но совершенно точно не уставшие взгляды. — Отлично, двигаемся к трону смерти. И ты, — я ткнул пальцем в Ирму, — идёшь с нами.

— Зачем? Я не боец, от меня не будет пользы.

— Потому что я так сказал. Тебе этого недостаточно? К тому свои предсказания ты можешь делать откуда угодно, не обязательно из Костяного Храма.

— Хорошо, я поняла… — она поймала на себе мой выжидающий взгляд, — Король Ганлин.

— То-то же. Всё, вперёд!

К цели мы приблизились где-то часа через два. Сильно торопиться не было смысла, барьеры пока держались, так что минута туда — минута сюда, ничего не решали. И всё было вполне нормально. Однако когда впереди уже можно было почувствовать огромную концентрацию энергии смерти, испускаемую выстроившимися в ожидании войсками нежити, инстинкты вдруг взвыли об опасности. Ирма опоздала на секунду, однако её предсказание по крайней мере смогло внести ясность.

— Ганлин, это демоны! Они зашли сзади!

Сука, всё-таки я был прав!

Глава 243

Вопрос на засыпку: как небольшая армия из нескольких десятков Воплощений и сотни Правителей демонов, которые, в отличие от нечисти, в большинстве своём были огромными монстрами высотой с дома, холмы и горы, смогла подобраться к нам незаметно, да ещё и скрывшись от взора пророка? Признаюсь, каким образом Ирма всё проглядела, я не имел ни малейшего понятия и после того, как всё закончится, у нас с гномихой ещё будет серьёзный разговор. А вот на первую часть вопроса у меня был вполне конкретный и чёткий ответ. Рей. Войско демонов не буквально догнали нас, они выходили из огромных портальных арок, создать которые во всём мире сейчас мог только чёртов эльф. Нашёл где встрять и испортить мне всё, гадина.

— Без паники! — рявкнул я, уже предвосхищая поведение Воплощений. — Мы справились с нечистью, выживем и сейчас! Отступаем на север, если враг не будет преследовать — не провоцировать и первыми в бой не вступать! Сколько времени до уничтожения трона нежити?

— Три, максимум четыре часа, — ответила побледневшая Ирма, пророчица явно не привыкла находиться в опасных для жизни ситуациях.

— Хорошо. Значит у нас есть минимум три часа до появления пиковых Воплощений. За это время мы должны разнести их всех или по крайней мере ослабить достаточно, чтобы они не решились нас преследовать. Вопросы?

— Как вы собираетесь это сделать? — копейщик Ур не особо понимал субординацию, — против нас почти сотня Воплощений.

— Для начала отступим, там я объясню.

Демоны, уже полностью выйдя из порталов, закрывшихся за армией преисподней, не спешили атаковать и я понимал, что они задумали. Напасть на нас, когда мы ударим по нежити и зажать в тиски, либо же наоборот, мёртвое войско атаковало бы с тыла, если бы я решил встретить демонов в лоб. Что то, что другое окончилось бы нашим полным уничтожением, без шансов. Способностям Сиоры и Веска были свои пределы, да и я не мог разделиться на десяток Ганлинов, чтобы успевать контролировать всё поле боя.

Однако был ещё один выход. Уйти вбок, прочь от обеих армий так, чтобы они, решив преследовать нас, в итоге оказались хотя бы с одной стороны. В таком случае мне по крайней мере надо будет волноваться только об одном фронте и полностью безвыходная ситуация превратится в невероятно рискованную, хотя бы. Если же обе армии останутся на месте, решив дожидаться наших действий, мы обойдём нежить по кругу и ударим так, чтобы, опять же, и они, и демоны оказались с одной стороны. Конечно, самым разумным решением было бы отступить, но это была бы только отсрочка катастрофы. Если две армии решили играть сообща, разделяться они уже вряд ли будут, а уничтожение трона приведёт к появлению пиковых Воплощений, ещё больше увеличив разницу в силах. Так что нам сегодня в любом случае нужно было победить.

К счастью, когда мы торопливо двинулись на север, перпендикулярно изначальной линии атаки, демоны и нежить бросились следом и мне не пришлось волноваться о просчёте их манёвров. Стратегия, похоже, всё-таки по большей части являлась прерогативой людей, монстры предпочитали давить грубой силой везде и во всём. Пока мы уводили армии Демиургов всё дальше от трона, я успел объяснить остальным свой план, очень рискованный и опасный для меня в первую очередь, но сейчас иные варианты были бессмысленны. И когда через пару десятков километров две вражеских всё-таки почти объединились, я остановился и выставил перед собой Ниарсан и Гуйар.

Такую комбинацию я уже отрабатывал на тренировках. Совмещение барьеров Надгробия Короля и блокировки пространства Кровожадного Короля, которое он получил от съедения Калии давало неплохие результаты: защитные качества прозрачных стен значительно повышались, пусть энергия и утекала вдвое быстрее. Проблема была в том, что я при этом лишался возможности двигаться, а в бою с противником уровня Воплощений это было равносильно самоубийству. Так что раньше к такому приёму я не прибегал, да и про саму блокировку пространства почти позабыл. Однако сейчас иного варианта я просто не видел. За несколько секунд вокруг меня и моей армии сформировалась защитная сфера молочного из-за белого пламени цвета радиусом километра в два, замыкающаяся как сверху, над облаками, так и под землёй.

Пробраться внутрь вражеские войска смогли бы лишь уничтожив барьер, чем, в принципе, они и занялись, как только догнали нас и окружили сферу. Я мгновенно ощутил, какими жуткими темпами начала утекать энергия. И хотя благодаря Пожиранию я мог поддерживать защиту, выносливость моей души, испытанная на прочность уже не раз, обещала подойти к концу минут за пятнадцать, не больше. По сути мы сейчас оказались ровно в той же ситуации, в которой находился трон, который мы пришли отбивать. Вот только барьер трона был статичен и им никто не управлял. А у меня была Ирма, севшая сзади меня на Карадора и, закрыв глаза, всматривавшаяся в будущее, а также телепатия Сиоры и охота Веска.

И в совершенно конкретный, выверенный благодаря совместным усилиям трёх аспектов, в моём сознании появилась информация, когда и в каких местах барьера создать дыры. Если бы враги просто бомбардировали нас магией, эта задумка была бы обречена, но, к моему счастью, бо́льшая часть демонов и где-то треть нечисти сражались в ближнем бою. И через секунду десяток Воплощений и около двадцати Правителей, уже готовые ударить со всей силы по барьеру, провалились внутрь, а там их уже ждали. Может быть среди моих Воплощений и не было ни одной поздней стадии, но их аспекты были настоящими, созданная мной армия даже после предыдущей битвы осталась с почти сорока Правителями, плюс я не устану вспоминать Веска и Сиору, моих главных козырей. Всё было кончено меньше чем за две минуты и я вновь вернулся к напряжённому ожиданию сигнала.

Эта тактика сработала ещё трижды, принеся в нашу копилку победы жизни в общем счёте двадцати шести Воплощений и более шестидесяти Правителей. И только потом поредевшая на треть армия Демиургов остановила свои атаки, видимо осознав, что что-то они делают не так, дав мне небольшую передышку. Несмотря на то, что в этом бою я лично не убил ни одного врага, чувствовал я себя так, словно мировой змей бил меня неделю. Разовые мощные перегрузки определённо были куда менее разрушительны, чем пусть не такое активное, но постоянное подтачивание внутренних резервов души. А где-то через минуту на барьер вновь обрушился шквал атак, но уже только дальнобойных, никто из армии Демиургов больше не решался подойти вплотную.

К счастью, это выносить было куда легче. Любое Воплощение, даже то, что никогда не сражалось в дальнем бою, могло атаковать через расстояние потоками энергии. Но по сравнению с тем, что было в начале, нагрузка всё равно снизилась более чем в двое. Однако этого всё равно было недостаточно ни для того, чтобы я смог держаться достаточно долго, ни для того, чтобы встретиться с совместной армией в открытом бою. К счастью, мой план на этом не заканчивался.

Дождавшись новой команды Ирмы, я резко расширил сферу барьера, вновь создав в ней промежутки, чтобы поглотить некоторых зазевавшихся демонов и мёртвых. Новый приём, использованный в первый раз, вновь принёс крупные дивиденды и внутри барьера оказалось целых пятнадцать Воплощений плюс куча Правителей. Я мог бы поймать поменьше, чтобы моим ребятам было проще сражаться, но, честно говоря, моя выносливость уже подходила к пределу и такие сложные изменения структуры барьера теперь вызывали уже самую настоящую боль. Так что лучше уж я потерплю немного дольше, пока они справятся, чем повторю то же лишний раз.

Вот только неожиданно образовалась проблема, о которой я совершенно забыл. Даже с помощью Сиоры и Веска, без моей поддержки Воплощения не были так хороши, чтобы без потерь справляться с превосходящими силами противника. С болезненным воплем нога ассасинши Элоизы, в принципе не специализировавшейся на открытых столкновениях и в сфере барьера оказавшейся словно птица в клетке, была оторвана демоническим червём. А ещё через мгновение её грудь оказалась пробита насквозь копьём вражеского рыцаря смерти. Молчун, «наш» рыцарь смерти, в очередной раз лишившись своего скакуна, восстановленного мной наспех и потому не имевшего даже пятой доли силы оригинала, тут же лишился и собственной не-смерти, вспыхнув как спичка в пламени огненного духа. Икирё Дарихон, чей телесный сосуд был повреждён в прошлом бою, не смог справиться с атакой высшего демона. Сначала его оболочка была окончательно разбита, превратившись буквально в осколки, а потом его дымную форму растерзала своими серпами банши. Уничтожение пятнадцати Воплощений противника стоило жизней трёх моих Воплощений. Мне не было их жалко, они с самого начала были теми ещё сволочами, но терять союзников всё равно было неприятно.

И это ещё был не конец. На стороне врага ещё осталось сорок три Воплощения. Чтобы отступить, их количество должно было сократиться ещё раза в два. Только тогда у меня будет уверенность в том, что я смогу, восстановившись и вернувшись, уничтожить их даже в одиночку. Так что, как бы нам, оставшимся вдевятером, ввосьмером, если не считать бесполезную в бою Ирму, ни было тяжело, мы должны были продолжать.

Дождавшись нового сигнала гномихи, я, уже натурально взревев от боли, повторил тот же трюк, на этот раз поймав одиннадцать Воплощений плюс сколько-то Правителей, считать было откровенно лень. Началась новая битва. Я передал Лире, контролировавшей созданную армию, не жалея, бросать все силы на амбразуры, ценой десятков и даже сотен жизней выигрывать любые секунды для Воплощений. Однако, когда и эта партия врагов оказалась уничтожена, я не досчитался ещё одного Воплощения. Ур, копейщик, пожертвовал жизнью, чтобы защитить бывшую святую эльфов от атаки демилича. Он должен был понимать, что без Лиры пока не способная действовать достаточно слаженно армия распадётся и мы потеряем мясной щит, так что поступил правильно. Но потеря ещё одного Воплощения меня уже откровенно взбесила. Если они все сдохнут, кем мне прикажете править? На ком отыгрываться за то, что мне пришлось убегать от них через три мира? Если кто и мог их убить, то это я сам!

Отмена барьера, сопровождающаяся мощной волной белого пламени, почувствовалась как пропавшая со спины огромная гора. Сбросив со спины Карадора Ирму, я бросился вперёд, пока враг не успел очухаться и понять, что происходит и в два движения снёс головы ифриту и высшему драугру-лучнику, с самого начала донимавшим меня своими атаками. Третьим, кого я убил, стал высший демон, внешне почти неотличимый от Рагока, а потом на меня насели и окружили. Однако сражаться с ними я не собирался, развернув драголича и на максимальной доступной скорости, по пути подхватив обратно гномиху, устремился в сторону человеческого мира.

— Отступаем!

У врага осталось двадцать девять Воплощений и где-то вдвое больше Правителей. Больше, чем я рассчитывал, но и не прямо критично, но с другой стороны на стороне «добра» всё было по-настоящему плачевно. Моё войско было уничтожено практически полностью, от двух тысяч существ осталось от силы несколько десятков и всего три Правителя. Хобард в довесок к оторванной руке лишился ещё и ноги с куском таза, умудрившись выжить только за счёт святой силы и общей выносливости Воплощения. Дымная амёбоподобная тварь теней, раньше исполнявшая роль связиста с Костяным Храмом, сильно пострадала от магических атак и лишилась двух третей силы. Рагоку оттяпали кусок бока и, хотя регенерация демонов была невероятной, рана всё равно была жуткой и значительно снизила его боевую силу. Лаэна лишилась глаза, а Сиоре клинком отрубили кусок задней лапы. Ну и ещё Веск умудрился отделаться лишь парой ожогов от адского пламени. Невредимыми, из Воплощений, по сути, остались только мы с Карадором и Ирмой, так как вместе с большим внешним барьером я создал ещё и малый только вокруг нас, чтобы войскам Демиургов не удалось атаковать меня напрямую. Однако до своей пиковой силы мне сейчас было как до луны пешком, я ощущал боль в душе просто от того, что передавал Карадору энергии, чтобы драголич мог лететь быстрее. Таким составом победить почти сотню противников было просто нереально.

Отпускать нас армия Демиургов явно больше не собиралась, так что оставалось только одно: убегать до тех пор, пока я хотя бы немного не восстановлюсь, а потом, по ситуации, либо вступить в новый бой, либо использовать тактику прибежал-ударил-убежал. За этим крайне занимательным занятием прошло около получаса. Чтобы уже ничто нас не замедляло, мне пришлось к чертям бросить остатки армии и двигаться вперёд лишь вдевятером. А вражеским Воплощениям, которым уже недоставало количества, чтобы окружить нас или разделиться на отдельные отряды, приходилось двигаться следом, поливая нас издали магическими атаками. Какие-то промахивались, какие-то я блокировал барьерами, нанося дополнительный урон душе и откладывая выздоровление… тем временем мы пролетели человеческий мир насквозь и наконец вступили на территории демонов. «Наконец» — потому что у Ирмы ещё была мысль, как мы можем упростить себе жизнь.

Спустя ещё несколько минут впереди среди огня, лавы и застывшей лавы показалась область, полностью покрытая бушующим пламенем. А ещё через полминуты в её центре стал виден немного прозрачный, покачивающийся словно мираж в пустыне, каменный замок. Это была защита четвёртого из тронов — трона ада, поддерживаемая усилиями единственного древнего Воплощения, добравшегося до поздней стадии ранга, Шагора. Мне бы очень хотелось видеть его в предыдущих сражениях, всё было бы куда проще. Но этот иллюзорный замок, в отличие от барьеров, окружавших другие троны, требовал нахождения внутри кого-то, кто будет контролировать работу защитного артефакта.

Однако сейчас от будущего, в котором нам уже не надо будет защищать никакие троны, нас отделяли вшивые тридцать Воплощений, количество, несравнимое с тем, что было в самом начале. Шагор, сильнейший из древних Воплощений, теперь был нужен мне не внутри барьера, а здесь. И когда до замка осталось несколько километров, через телепатию Сиоры я смог достучаться до демона, скрытого за непробиваемым барьером артефакта.

Честно говоря, я думал, что всё будет сложнее. Думал, что придётся уговаривать его встать на мою сторону, в конце концов Шагор пропустил все мои утверждения своего авторитета и подтверждения своей власти. К тому же раньше именно он был главным кандидатом на теоретическое место лидера всех Воплощений. Однако, как только он понял, кто я и зачем с ним связался, демон тут же согласился на любые планы и без каких-либо претензий признал моё главенство. Но Ирма, почувствовавшая моё недоумение, по-тихому объяснила, что Шагор всегда был фанатиком битв, всегда восхищался мной, когда они наблюдали за моими похождениями, а также был прямолинеен порой до неловкого, так что никакого подвоха от него ожидать не стоило.

А потому, быстренько обговорив стратегию, спасибо мысленной связи Сиоры, позволяющей десятки слов сжать в доли секунды, мы приготовились к решающему столкновению с армией Демиургов. Не останавливая движение, мы пролетели прямо над замком и вражеские Воплощения поспешили следом, кто тоже пролетая над, кто проползая под, а кто огибая защитную структуру по бокам. И в момент, когда рядом с замком оказалось максимальное количество противников, Шагор подорвал внешнюю защиту.

Трон не пострадал, вокруг него ещё осталась тонкая плёнка внутреннего барьера, который должен был выдержать пару часов непрерывных атак. А вот оставшиеся войска Демиургов, попавшие во вспышку столь мощной энергии, понесли серьёзные потери. В доли секунду больше сорока Правителей и восемь Воплощений превратились в пыль, ещё семь Воплощений получили значительные повреждения. А следом, усугубляя ситуацию, в ряды врага, потрясая сотканным из пламени топором, врубился Шагор, огромный лавовый гигант ростом вдвое выше Сиоры. Мы вдевятером тоже не остались в стороне, развернувшись и бросившись в атаку и через несколько минут всё было официально кончено. В мире снаружи барьера Демиургов не осталось никого, кто мог бы разрушить троны и выпустить Королей монстров на волю. Конечно, пока они были живы, войну нельзя было считать законченной. Но это был, без всяких сомнений, невероятный успех.

Глава 244

— Что скажете, Король Ганлин? Мы очень старались, чтобы это место смогло по праву считаться центром мира.

— Выглядит отлично, осталось только красную ленточку повесить.

— Что Вы имеете в виду?

Чёрт, с этим проникновением памяти я в последнее время всё чаще говорю то, что никто не понимает… Повернув голову, я посмотрел на Каргассу. Огромный теневой слизень, выросший, обрётший разум и достигший, в итоге, ранга Воплощения, сейчас выглядел как молодой, лет двадцати, человек, одетый в свободный чёрный балахон с капюшоном. Раньше он выглядел как огромная амёба, но после того, как я однажды заикнулся о том, что мне не нравится общаться с кем-то, кому я не могу посмотреть в глаза, он почти не покидал этот облик.

— Ничего, забудь. А работа проделана и правда отличная.

— Мне очень приятно это слышать. Какие будут приказы?

— Пока никаких.

— Тогда я удаляюсь…

Проводив взглядом небольшую фигурку, я вновь окинул взглядом распростёршийся под моими ногами наконец законченный Город Короля. Огромная территория площадью в тысячи квадратных километров, когда-то бывшая пустошью, теперь была застроена зданиями, до сих пор невиданными в этом мире. Образ высотных домов, блестящих пока что незапятнанной никем чистотой, был навеян мне памятью Легрона, так на самом деле звали Короля. Я объяснил своё видение Хобарду и остальным — и в итоге получил место, которое, как и сказал Каргасса, в итоге станет центром мира, даже пяти миров. Место, защищённое сильнейшей магией, питаемой тремя заложенными под городом тронами, построенное из лучших материалов и готовое выстоять неизменным многие тысячелетия. Правда, даже Воплощениям с поддержкой восстановленной армии гибридных существ и лучших архитекторов людей и монстров на это потребовалось больше полугода.

М-да, полгода… как же быстро пролетело время с уничтожения последнего оставшегося слуги Демиургов. Теперь за барьером, всё ещё закрывающим центральную область человеческого континента, находилось лишь семеро: сами Демиурги, предатели Рей и Найс, а также, скорее всего, Агнес. Трон ада, единственный из оставшихся, тем не менее, остался под защитой барьеров, Ирма ежедневно производила доклады о результатах своих пророчеств, а все пять миров патрулировала постоянно разрастающаяся армия моих монстров. Моя победа над армией Королей не означала победу над паранойей.

Да и не собирался я ослаблять бдительность. По сравнению даже с одним Демиургом все двести с лишним Воплощений, что мы уничтожили, были лишь закуской перед главным блюдом. Разница между рангами с каждым разом всё увеличивалась и последняя из существующих границ поднимала тех, кто её пересёк, на недосягаемую высоту. Все эти полгода я готовился к решающей битве. Смог, благодаря убийству пиковых Воплощений, сам подняться до этого уровня и подтянуть за собой Карадора, отдал ещё по доле своего аспекта Гуйару и Ниарсану, постоянно совершенствовал контроль энергии, аспекта и способностей. Сейчас любое Воплощение было передо мной просто букашкой и я прочно занял место сильнейшего существа… но это было только по эту сторону барьера. Уверенности в победе над Королями монстров у меня не было никакой.

Казалось бы, в чём проблема? Трон ада защищён всеми оставшимися артефактами и Демиурги не смогут обойти барьер, сколько бы ни старались. Просто правил бы спокойно этим миром, уже начавшим оправляться от катаклизма и грозящим за счёт объединения пяти миров и установившегося мира между ними превзойти себя прошлого и признавшим меня своим единоличным правителем.

Однако у меня было целых три причины поступать иначе. Первая — Агнес. Воительница была моей женщиной, моей собственностью. Сейчас весь мир и все женщины в нём были моими, но я ощущал гнев каждый раз, когда вспоминал, что принадлежащее мне у меня нагло похитили, а я не мог ничего сделать. Вторая причина заключалась в том, что я не был удовлетворён своей властью. Подо мной могли быть миллиарды, десятки миллиардов существ, но пока останется хоть кто-то выше меня, я не почувствую спокойствия. Третьей же причиной был Легрон, Король. После того раза, когда он почти захватил мою душу, наше противостояние не останавливалось ни на мгновение. Ни разу за полгода я не позволил себе заснуть, старался постоянно поддерживать максимальную сосредоточенность и сохранять контроль, но постепенно, крупица за крупицей, он продолжал меня пожирать, пользуясь секундами замешательства и задумчивости. И с каждым месяцем, даже с каждой неделей, этот процесс только ускорялся. Употребление терминов и понятий, не относящихся к этому миру, было только верхушкой айсберга. Появлялись эмоции и чувства, которые мне не принадлежали, а некоторые мои старые воспоминания, наоборот, начали пропадать, а недавно я поймал себя на том, что в мыслях то и дело называю себя Легроном.

Если бы так продолжилось и дальше, ещё через несколько месяцев Ганлин, вероятно, прекратил бы существовать. После побед во всех тех сражениях такое поражение казалось во сто крат оскорбительнее. К сожалению, ни один способ, который я мог придумать и которым мог воспользоваться, не работал. Аспект власти был невероятно могущественен, но не всесилен и тоже имел свои изъяны. И главным из них было то, что для неспешного и почти незаметного противостояния Власть с большой буквы не подходила. Моим стилем было тотальное уничтожение здесь и сейчас, а не осторожная партизанская война.

Однако существовал один способ, который должен был сработать. Обычный вариант использования аспекта власти состоял в том, что я заставлял мир подчиняться моим приказам. Способности грехов, как я понял за эти полгода исследований, по сути были зачаточными версиями отдельных аспектов, развивавшихся параллельно со мной в душах квартирантов. И когда я накладывал ту или иную способность поверх своего аспекта, это давало эффект синергии, позволяя куда эффективнее влиять на реальность. Но это всё ещё были лишь временные изменения. Когда энергия заканчивалась, приказ терял силу. Я должен был поменять законы реальности не временно, а навсегда, перекроить само устройство мироздания. Звучало дико, но был способ это провернуть. Стать Демиургом.

До ранга Живой Крепости маги накапливали энергию в своих энергетических центрах или телах, пока не утыкались в непреодолимую стену предела насыщения. Чтобы её преодолеть, было необходимо начать использовать душу в качестве накопителя энергии, но по достижении пика Правителя даже души становилось недостаточно. И следующим шагом было начать напрямую использовать ещё и окружающую энергию, для чего в душе человека зарождался аспект — мост между двумя мирами, внутренним и внешним. Однако сила аспекта, зависящего от силы души, тоже была ограничена. Пик Воплощения означал, что маг достиг предела использования как внутренней, так и внешней энергии. Каков же был следующий шаг? Ответ: стереть границу между «внутри» и «снаружи». В каком-то смысле у Демиургов в принципе не существовало души, после перехода на высший ранг она буквально растворялась в мироздании, объединяясь со всей необъятностью реальности.

Конечно, это растворение было не полным, иначе и от личности ничего бы не осталось, поэтому даже у Демиургов был предел силы. Но, настолько глубоко объединившись со вселенной, Демиурги могли не просто отдавать приказы реальности, но и буквально менять мировые законы. И, если я достигну подобной силы, то смогу раз и навсегда выкинуть Легрона из своей души. К этому у меня уже было почти всё подготовлено.

Вот только сказать — проще чем сделать. Даже в древнем мире Демиургов были считанные единицы, несмотря на несравнимо более высокий уровень магии. Всё потому, что просто объёмом нергии дело больше не ограничивалось. Хоть миллион лет копи силы — это не поможет. Для слияния с реальностью нужно было найти особый путь, который для каждого был уникален, а потому любые наставления и советы были бессмысленны. Так что я мог быть сколь угодно сильным Воплощением, но, пока я не пойму свою «технологию» слияния, сила останется бессмысленной. И, как показывал опыт, самым эффективным и, скорее всего, единственным для меня способом было сражение. А в мире осталось только один противник, способный заставить меня попотеть.

Четыре месяца назад, когда только начали закладывать фундамент Города Короля, я пообещал себе, что, когда его завершат, я отправлюсь в бой. Это было чем-то вроде легальной отсрочки, возможности, не вступая в противоречие с собственными принципами, получить дополнительное время. Не только ради тренировок, но и ради возможности провести его с небезразличными мне людьми и не только. В конце концов, хотя я и был психопатом, кое-какое чувство привязанности было даже мне не чуждо. Лаэна, Веск, Рагок, Лира, Сиора, Буль — они прошли вместе со мной через многое и заслужили место в моём сознании. Однако будущая столица мира была достроена и обещание нужно было сдержать. Прощаться не стал, ни к чему. Вряд ли этот бой продлится долго. Либо я вернусь буквально через пару часов и мы вместе отметим окончательную победу и завершение строительства города, либо я не вернусь уже никогда и тогда смысла уже ни в чём не будет. Запрыгнув на Карадора, я устремился к границе барьера.

Меня уже ждали.

— Вы только посмотрите, кто явился! — Мусмунди, Королева нечисти, великая и ужасная имуги, прародительница всех змей и ящеров, в своей человеческой форме выглядевшая как зелёная, хвостатая и покрытая чешуёй девушка лет двадцати, помахала мне ручкой из-за прозрачного барьера. — Что на этот раз?

За эти полгода я пару раз приходил сюда и Демиурги никогда не отказывали себе в удовольствии пообщаться со мной.

— Да ты на него только посмотри! — Луасбардио, Король демонов, такой же, как Шагор, лавовый гигант, разгоняющий рогами облака, довольно расхохотавшись, ткнул в меня пылающим пальцем. — На своей кобыле, при полном параде! Пришло время, я прав?

— Прав, — я достал из пространственного хранилища небольшой кусочек дерева. — Этот артефакт связан с троном ада. Когда я его уничтожу — сломается трон и исчезнет барьер.

— Чего же ждёшь? Выпусти нас и позволь сему миру, наконец, погрязнуть в страдании… — из-под грязно белого капюшона Бурама, Короля теней, как и всегда, словно звучала тысяча отдельных голосов. Но оно и не удивительно, тварь теней под названием сонм агонии, которой он являлся, была, подобно крысиному королю, единением тысяч и тысяч монстров тьмы.

— У меня есть одно условие.

Послышалось тихое щёлканье — это смеялся, стуча челюстями, Король смерти Сорм. В отличие от своих товарищей по плену он не был каким-то мифическим монстром, наоборот, являлся самым обычным скелетом, ровно таким же, каким я когда-то проснулся на первом уровне подземелья некроманта. Однако благодаря какой-то причуде природы он смог пробудить свой аспект костей ещё будучи слабейшей нежитью и вознестись в итоге на самый пик мощи.

— Ты? Требуешь что-то от нас? Я один вижу в этом величайшую из ироний?

— Да, требую. Как бы иронично это ни выглядело, сейчас именно вы в клетке, а у меня в руках ключ от неё. Так что советую всё-таки ко мне прислушаться.

— Ты нам не тюремщик, ты просто мальчишка, которому дали поиграть с ключами. Даже если ты нас не выпустишь, Артро вскоре займёт твоё тело и мы станем свободны!

Я с недовольством посмотрел на Мусмунди. Хотя, чего ещё я мог ожидать от высших сущностей, живущих, по моим меркам, почти что вечность? Если бы они не знали о Легроне, имя Артро, что означало Король Вечности, было его титулом, я, пожалуй, был бы даже разочарован. И, раз уж она вспомнила об этом, я, пожалуй, всё-таки подниму тему, которой раньше не касался. После тех странных помех, которыми оборачивались слова Легрона я всерьёз опасался, что знание правды может как-то его усилить и ускорить захват моей души, а потому решил остаться в неведении до самого последнего момента.

— Свободны, а вскоре мертвы. Вы ведь знаете, что его целью является полное уничтожение этого мира?

— Разумеется, мы об этом осведомлены… в былое время, когда Артро явился к нам с предложением использовать полигоны над нашими головами, думаешь, мы бы пошли на это, если бы не желали смерти всему сущему?

— Но почему? Месть за пленение — это мне понятно, но какой в ней будет смысл, если вы умрёте вместе с теми, кому отомстили?

— А кто сказал, что мы умрём?! Наивный ты, конечно! Мы что, похожи на сумасшедших, чтобы сразу после освобождения сами себя убивать?! Нет, мы уничтожим мир, что нас предал и обрёк на сотни тысяч лет заточения, а потом отправимся за Артро!

— Куда? Куда он собирается отправиться после разрушения этой реальности? Обратно в свой мир? Это что, возможно?

— Не только возможно, это обязательно произойдёт! Даже растянутое в тысячи раз, время рано или поздно закончится, даже Король Вечности не вечен!

Я почувствовал, как подступает к горлу гнев.

— Хватит говорить загадками! Что вы, что Легрон, продолжаете накидывать одну бессмыслицу за другой! Как я пойму вас, если вы не хотите ничего нормально объяснить?!

— А кто сказал, что мы хотим тебе что-то объяснять? — Сорм снова защёлкал челюстями. — Ты — просто наш инструмент, который мы создали, чтобы выбраться отсюда. Да, ты успел проявить характер, убил нашего шпиона, сражался с нашими войсками, из последних сил откладывал разрушение барьера, но в конце концов ты здесь, исполняешь своё предназначение. Почему мы должны что-то тебе объяснять? Мы и разговариваем-то с тобой только потому, что это невероятно забавно — смотреть, как твоя мелкая псинка лает и пытается укусить тебя за щиколотки. А ещё, даже если бы мы попытались тебе сказать что-то более конкретное, ты пока что слишком слаб, чтобы это понять.

— Ну да, ну да, я слабый, конечно. Воплощения когда-то говорили то же самое. И что теперь? Из пятнадцати осталось четверо: сволочь Рей, которого вы до сих пор от меня прячете и ещё трое, поклявшихся мне в верности. Остальные умерли либо за меня, либо от моих рук.

— Эта шваль проиграла тебе, потому что после смерти Артро мир для них закрылся. И, думаешь, благодаря кому ты можешь расти с такой лёгкостью? Без нас ты бы давно проиграл.

— Без нас ты бы даже не появился!

— А, так вот почему я проиграю? — я почувствовал, как возвращается спокойствие. Более того, уголки губ сами собой потянулись вверх. — Потому что был создан вами? И вы, как вам кажется, знаете всё, на что я способен?

— Именно так!

— Ну и отлично, считайте так и дальше, и я буду смеяться последним на ваших могилах.

— Оставил за собой последнее слово? Молодец, тешься этой крошечной победой, пока это тебе позволено. Мы даже будем достаточно великодушны, чтобы всё-таки выслушать твою просьбу.

— Да, точно! В конце концов, приговорённому полагается последнее желание!

— Говори, что ты хотел? Чтобы мы пощадили твою девку? Твоих друзей? Твой город?

— Хотел… — я усмехнулся и, размахнувшись, запустил деревяшку прочь, в небо, прикрепив к ней нить аспекта, чтобы она долетела куда надо.

А потом, пришпорив Карадора, въехал в барьер, ощутив, как обволакивает меня великая магия прошлого. Войти внутрь мог любой, но вот наружу защита не выпускала просто так, ограничения остатков системы продолжали работать. Никто с силой Демиургов не мог покинуть внутренности барьера. А я, хоть и оставался Воплощением, по силе давно превзошёл любые пределы этого ранга. Так что я оказался заперт тут вместе с Королями монстров и, даже если бы проиграл им, даже если бы в итоге проиграл Легрону, обратного пути из барьера не было. Только если кто-то снаружи не разрушит трон, а этого, если я проиграю, никогда не случится.

— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! — взревел Луасбардио, в мгновение выйдя из себя и вспыхнув пламенем, опалившим небеса. — Решил пожертвовать собой?!

— Нет, конечно, — я направил на Короля демонов Гуйар. — Просто сделал так, чтобы ничто нам не помешало.

— В конце концов мы освободимся и этому миру настанет конец! Ничего не изменится от того, что ты запер себя с нами! — не менее раздражённо прошипела Муасмунди, начав постепенно превращаться в свою истинную форму.

— Ошибаешься, — улыбнулся я, перекидываясь в боевую форму и беря Ниарсан на изготовку, — это не я заперт с вами. Это вы заперты со мной!

Глава 245

Сорвавшись с места, я за долю мгновения появился перед Луасбардио и атаковал голову Короля демонов окружённым белым пламенем Гуйаром. Его энергия была самой слабой из четвёрки и начать устранять Демиургов по очереди было логичным решением. Однако белое пламя, служившее мне верой и правдой все эти полгода и сразившее множество пиковых Воплощений, не смогло даже приблизиться к телу Луасбардио. И не потому, что он как-то захватил над ним контроль, «пламенем» я святую силу называл просто по старой памяти, всё было куда проще. Моя сила буквально сгорала, не успевая причинить ему ни малейшего вреда. А когда цели достиг непосредственно Гуйар, я ощутил, как кричит в агонии Кровожадный Король, начав плавиться прямо у меня на глазах.

Поспешно пришпорив Карадора, я разорвал дистанцию, уворачиваясь от ленивого, словно он отгонял муху, взмаха лавовой руки Короля демонов и устремился в другую сторону, навстречу Королю костей. Сорм, даже по сравнению со мной, а тем более с остальными Демиургами, выглядел совершенно невзрачно — самый обычный скелет, таких даже не сделавшие и шага по пути магии люди в полигонах ежедневно крошили десятками, если не сотнями тысяч. И даже огромный костяной трон, на котором он восседал, не исправлял ситуацию, скорее Сорм напоминал маленького мальчика, взгромоздившегося на взрослый стул. Однако, как и с Луасбардио, попытавшись нанести ему удар, я понял, насколько недооценил Королей монстров. Выросшая передо мной стена из костей, хоть и была невероятно прочной, оставалась вполне разрушимой. Вот только за то мгновение, что я заносил руку для нового удара, разрушенный кусок зарастал новым слоем чуть желтоватой кости и все приёмы, что я использовал, оказывались бесполезны. А от вырастающих из стены с невероятной скоростью костяных пик едва успевал уворачиваться и защищаться барьерами Надгробия Короля.

Другие Демиурги при этом не атаковали, оставались на своих местах, наблюдая за моими потугами. Они явно не воспринимали меня всерьёз и, очевидно, имели на это полное право. Это было неприятно признавать, но несмотря на то, что они были ослаблены тысячелетиями вытягивания сил, несмотря на то, что энергии у меня было больше, чем у каждого Демиурга, а возможно даже больше, чем у двух из них вместе взятых, несмотря на то, что у меня был Карадор, Гуйар и Ниарсан, я, как и сказал Сорм, оставался в положении тявкающей псины, пытавшейся укусить хозяина за ногу.

Я оставил попытки пробить костяную стену и рванул к Бураму, рассчитывая, что хотя бы его аспект на меня не повлияет. Куда там… за несколько сотен метров от чёрной фигуры, закутанной в плащ из агонизирующих душ, я ощутил, как сжимается от неконтролируемого страха сердце, а метров за тридцать понял, что, если прикажу Карадору сделать хотя бы ещё один шаг вперёд — просто сойду с ума. Я оценивал мощь Демиургов по рассказам Воплощений, но они сами с Демиургами никогда не сражались и могли судить только по виденным когда-то схваткам. И, похоже, масштабы преуменьшения ими проблемы вышли за все разумные рамки.

Я даже не успел заметить, в какой момент моя правая рука оказалась зажата в зубах одной из голов перекинувшейся в свою истинную форму Мусмунди. Любые попытки сопротивления оказались бесполезны, энергия, которой я пытался напитать мышцы, бесследно утекала прочь, пожираемая Королевой поглощения. Спустя ещё несколько секунд я уже оказался стащен с Карадора и распят в воздухе.

— Что ты там говорил? — защёлкал Сорм, — мы с тобой заперты? Наивное существо. Думал, раз тебе удавалось перескакивать границы рангов в прошлом, то получится и сейчас? Демиург — это не просто ранг, это совершенно иная сфера бытия. Сколько бы энергии у тебя ни было, пёс так и останется псом!

— Пёс тоже может убить, если вгрызётся в горло, — огрызнулся я, ощущая, как быстро истощаются запасы энергии. В какой-то момент мне уже перестало хватать на поддержание боевой формы и моё тело само собой вернулось к человеческому облику.

— Всё ещё не смирился? Хорошо. Псы, и правда, бывает, впадают в бешенство. Хочешь покажу, что будет, если пёс снова и снова продолжает кусать руку хозяина? — он повернулся к Мусмунди, — прикончи клячу.

— НЕ СМЕЙ! — взревел я, однако меня никто не собирался слушать.

Четыре из оставшихся восьми голов имуги крепко вцепились в тело Карадора и в следующую секунду я стал свидетелем того, как драголича, прошедшего со мной через столько поворотов судьбы, разрывает на части. И связь душ, что нас соединяла, оборвалась, что означало, что Карадор умер окончательно. Ощущая гнев, какого, кажется, не полыхало в моей груди ещё никогда, я уставился на Сорма. Тот в ответ только снова засмеялся.

— О-хо-хо, какой взгляд! Думаешь, я тебя испугаюсь? Теперь ты понимаешь, что бывает с теми, кто пытается совершить невозможное? Зря ты, конечно, выбросил ключ от барьера, но мы что-нибудь придумаем. Дождёмся, когда Артро одолеет твою душу, а потом попытаемся подточить барьер изнутри. Может быть на это уйдёт несколько лет, а может и несколько десятков, это в любом случае будет каплей в море по сравнению с теми тысячелетиями, что мы провели взаперти…

Он говорил что-то ещё, упиваясь своим превосходством, но я его не слушал. Два слова, произнесённые им, всколыхнули внутри меня всё, до самой последней частички. Совершить невозможное. Я пытался совершить невозможное и с треском провалился. Совершить невозможное… невозможно. Но возможно ли было, имея в запасе силы десяти Воплощений, уничтожить двести пятьдесят Воплощений противника? Возможно ли было, будучи преследуемым по всем мирам, тяжело ранить одно Воплощение, убить другое, а потом успешно вознестись? Возможно ли было на уровне Живой Крепости сбежать от взглядов тех, кто правил этим миром пятнадцать тысяч лет? Возможно ли было скелету, появившемуся на первом уровне полигона, меньше чем за полвека вырасти до уровня правителя пяти миров? Было ли появление такого скелета в принципе возможно?

Да, тут и там мне помогали, да и скелетом я был далеко не обычным, но всё-таки… что из этого не звучало как нечто невозможное? Вся моя жизнь состояла из невозможных вещей, что я творил и путешествий между этими вещами. И я собирался проиграть сейчас, когда до завершения моей истории осталось всего одно невозможное? Ну уж нет! Энергии во мне практически не осталось. Мусмунди оставила лишь самую кроху, то ли решив, что оно того не стоит, то ли в качестве своеобразной насмешки. Что же, я использую эту крупицу, чтобы совершить невозможное.

Несмотря на то, что я превратил всю свою энергию в святую силу, с помощью способности Похоти я всё ещё мог спокойно использовать как энергию жизни, так и запретные энергии. И сейчас, разделив и так крошечную искорку надвое, одну из половинок я использовал для того, чтобы впитать из окружающего мира все эти пять энергий. Использовать их, чтобы выбраться, было бессмысленно, но я и не на это рассчитывал. Взгляд на торчащие из пастей имуги останки Карадора сжёг последние сомнения и, повинуясь аспекту власти, внутри моей души в разноцветном вихре смешались капельки энергий жизни, смерти, крови, ада, тьмы и света. Либо я сдохну сейчас, либо совершу невозможное и стану Демиургом!

Первыми слились смерть, кровь, ад и тьма, порождая столь знакомое и привычное мне чёрное пламя, отделённое от белого пламени тонкой плёнкой из энергии жизни. Вращаясь друг вокруг друга совершенно хаотично, под давлением аспекта власти они постепенно стабилизировались и в конце концов сформировали ровные капельки с небольшими «хвостами», похожие на плавающих друг вокруг друга рыбок. Неожиданно на ум пришло когда-то виденное воспоминание из мира Легрона с очень похожей картинкой. Только там… повинуясь приказу, в разделяющей два антипода энергии жизни появились две прорехи и с одной стороны тьма начала проникать в свет, а с другой стороны — свет во тьму. И я ощутил, как всё моё естество задрожало от противоестественности подобного союза, готовое в любую секунду самоуничтожиться, лишь бы не было больше столь невозможной вещи. Вот только аспект власти, дрожа, едва не распадаясь от напора сил самой вселенной, но продолжал удерживать всё в шатком равновесии. Сколько времени прошло снаружи, я не имел ни малейшего понятия, но в какой-то момент во тьму перетекла ровно половина света, а в свет просочилась ровно половина тьмы. И словно небольшой химический фокус, в то же мгновение исчезла тьма и исчез свет, больше не было ни чёрного, ни белого, только две половины бесцветного нечто, разделённые тонкой плёнкой энергии жизни. Последним усилием я стёр и эту границу, оставив свою душу совершенно пустой и в то же время до краёв полной безграничным невозможным.

Вынырнув в реальный мир, где Демиурги, уже, похоже, осознавшие происходящее, больше не стояли в рядок передо мной, готовые глумиться над бессильным псом, а окружили нового и сильнейшего за последний эон своего врага, я почувствовал вокруг своего тела невидимый купол. Хотя нет, это был не купол. Это был кокон, из которого я должен был выбраться совершенно иным существом. Повинуясь простой мысли, невидимая преграда лопнула и в ту же секунду я ощутил, как рушатся последние установленные для меня этим миром границы. Больше не было «внутри» и «снаружи», не просто вырвался из стен темницы на волю, я уничтожил эти стены, уничтожил саму тюрьму, оставшись наедине с бескрайним миром.

— Я прошу прощения за ожидание, — я сжал рукоять Гуйара и Кровожадный Король радостно взвыл, ощущая свою растущую мощь, — до сих пор я не смог обеспечить вам удовлетворительный бой, — Ниарсан довольно загудел, быстро догоняя своего напарника и соперника, — но теперь я готов. Давайте станцуем!

Пять яростно вспыхнувших аур покрыли мир от земли до небес, испепеляя даже сам воздух. Многие века, тысячелетия этот мир не видел такого, жуткого противостояния чудовищ, истинных Королей, стоящих выше миллиардов. Мусмунди, она же Аранта, Королева Поглощения. Луасбардио, Уртар, Король пламени. Бурам, он же Арсог, Король ужаса. Король костей Арду, Сорм. И я, Ганлин, пятый Демиург этого мира, единственный за последние пятнадцать тысяч лет. Король… чего? Король власти? Звучало глупо, ведь титул Короля сам по себе представлял наивысшую власть. Но тогда каков же мой титул?

А… нужен ли он мне вообще? Сегодня я либо сгину, либо отныне и вовеки веков воцарюсь как единственный правитель пяти миров. Если первое, то зачем титул пропащему? А если второе, то какой смысл иметь титул, если мне не с кем будет разделить свою власть и не с кем будет сравнить мою силу? Многие годы я считал, что Легрон был Королём, величайшим и несравненным, раз уж сумел объявить войну всему миру и почти победить. Однако, когда я узнал его получше, Артро, Король Вечности, оказался трусом и истериком. А я… что же, если я сегодня выиграю, то, пожалуй, вполне заслужу право отбросить титул. Хотя, пожалуй, один вариант мне всё-таки нравился… если выиграю, надо будет посмотреть, что об этом подумают остальные…

Став Демиургом, я понял то, что не могло объяснить мне ни одно Воплощение. Сорм не преувеличивал. Даже если бы я был ещё в десять раз сильнее, но при этом оставался Воплощением, не смог бы их даже поцарапать. И всё потому, что, сливаясь душой с миром, Демиург больше не использовал энергию, ведь просто «энергии» было уже недостаточно, чтобы обеспечивать его мощь. Снизу, с ранга Воплощения, это было незаметно, потому что для Воплощения было в принципе невозможно это осмыслить. Но, встав с ними вровень, я смог ощутить это совершенно отчётливо. Вокруг Луасбардио не было «энергии пламени», Король демонов управлял концепцией огня, сжигающей мощью, в которой с одинаковым успехом горела плоть, сталь и энергия. Сорм не «создавал» кости, сами кости были его силой. Мусмунди не втягивала энергию, как я делал это с помощью Пожирания, она поглощала её буквально концепцией поглощения. В процессе перехода с ранга Воплощения на ранг Демиурга энергия переживала качественное изменение, превращаясь в идею, настолько могущественную, что под её воздействием менялась реальность.

Моей идеей стало «невозможное», а точнее «власть делать невозможное возможным». И я не собирался откладывать первый эксперимент. Невозможно было увеличивать тело по желанию? Возможно! Луасбардио, сшибавший рогами облака и казавшийся настоящим гигантом, перестал таким выглядеть, когда я сам стал с него ростом и, замахнувшись Гуйаром, ставшим размером с небольшую гору, ударил Короля демонов в бок. Я ощутил, как встало на пути моей власти его пламя, сжигая мою силу, обращая её в пепел, но теперь в эту игру можно было играть вдвоём. По моему приказу его огонь начал тухнуть, словно был обычным костерком, попавшим под дождик. И на этот раз остаться невредимым у Демиурга не получилось.

Зубья Кровожадного Короля впились в плечо лавового гиганта и вырвали огромный кусок «плоти», огненным дождём обрушившийся на землю. К сожалению, на этот раз Демиурги уже не собирались ждать и давать мне возможность разобраться с ними по очереди. Мои ноги в секунду оказались по колено облеплены миллиардами костей, слившимися в единую монолитную структуру, прочно пригвоздившую меня к земле, по спине уже ползла теперь казавшаяся не больше обычного ужика имуги, видимо намереваясь впиться своими зубами в шею или лицо, а сознание начало охватывать чувство дикого, первобытного страха, сковывающего и не дающего двигаться.

Вот только теперь у меня были способы борьбы со всем этим. Невозможно, чтобы кости истлевали и превращались в прах за мгновения? Невозможно сердцу стать непоколебимым и неуязвимым перед любым ужасом? Невозможно энергии стать бесконечной, чтобы, сколько её не поглощай, меньше не становилось? Если я приказываю, что это возможно, значит это возможно! Конечно, из-за того, что идеи Демиургом противостояли моим, всё не вышло идеально, но это было и не обязательно. Выломав ставшие хрупкими костяные «сапоги» и, заведя руку за спину, схватив змеюку, я развернулся всем телом, поймал контратаку Луасбардио на щит и со всего размаху опустил Гуйар на голову Бураму. Убить Короля теней я вряд ли убил, но исчезнувший ужас доказал, что из строя его я вывел успешно.

Следующей на очереди стала Мусмунди. Даже ощущая, как утекают в неё мои силы, я не выпустил имуги из пальцев и, напоследок метнув превратившийся в гигантское копьё Гуйар в Короля демонов, схватился обеими руками за змеиное тело. С жутким воплем и ласкающим моё ухо треском Королева нечисти была разорвана две части и в одной руке у меня остался длинный извивающийся хвост, а в другой — похожие на слипшиеся спагетти восемь шей имуги. Однако для меня эта маленькая победа не прошла даром. Созданная Сормом огромная костяная пика насквозь пронзила меня со спины и я почувствовал, как, начиная от её поверхности все мои внутренности начинают превращаться в кость, сливаясь с пикой.

Взревев от ярости и боли, я взмахом Ниарсана обломал остриё шипа и, заведя руку за спину, выдернул огромную кость, наплевав на последствия от оставшейся в груди дыры. Промедли я — было бы куда хуже, даже несмотря на то, что боевая форма была лишена обычных человеческих уязвимостей в виде лёгких или сердца. Гуйар, повинуясь приказу, вернулся в руку и я, вложив в атаку силу невозможного, с размаху ударил по окружившей Сорма костяной крепости. Дождём посыпались с неба осколки, сметаемые Кровожадным Королём и в их мельтешении я едва не пропустил идеально слившегося с костями вокруг Короля нежити. К счастью, «едва». Объективно говоря, я не мог ни почувствовать, ни услышать во всей этой кутерьме, как трескаются под ударом Гуйара кости самого Сорма. Но я и почувствовал, и услышал.

А затем меня с ног сбил налетевший Луасбардио. Мы покатились по земле, два гиганта, оставляя за собой длинный выжженный след. Гуйар пришлось выпустить из пальцев, но Ниарсан был прочно прикреплён к предплечью и я довольно успешно отражал им большинство ударом Короля демонов, не забывая наносить в ответ свои. В конце концов мне удалось перехватить инициативу, я уселся на грудь лавового гиганта и, подняв Надгробие Короля обеими руками, нанёс первый мощный удар, затем ещё один и ещё… остановился я только когда пламя его идеи погасло, а голова Луасбардио превратилась в постепенно застывающую лавовую лепёшку.

Поднялся и отменил гигантификацию. Мощные удары Короля демонов оставили мне кучу переломов и ещё больше ссадин, истощение сил, вызванное Мусмунди, заставляло пошатываться на ровном месте будто я был в стельку пьян, а сквозная дыра от костяной пики в груди, хоть не угрожала жизни, наверняка потребует не один день, а возможно и месяц на восстановление. Такая атака, нанесённая Демиургом, просто не пройдёт. К тому же из четырёх Королей монстров трое ещё были живы, пусть и тяжело ранены, так что бой, по сути, ещё не закончился. Но это было не важно. Я не уйду отсюда в любом случае и тем более не уйду, пока не разберусь с ними всеми. А это означало, что я победил…

Хотя нет. Остался ещё один враг.

Глава 246

— Ну здравствуй, Легрон, — мы с Королём Вечности смотрели друг на друга и теперь в его взгляде больше не было обычного высокомерия. Наоборот, он был чернее тучи. — Что, не ожидал, что всё так обернётся?

— Не ожидал.

— Короли монстров мертвы, все четверо. Больше в этом мире не осталось никого, кто был бы на твоей стороне, а я стал Демиургом и теперь смогу отстаивать свою душу столько, сколько будет нужно. Тебе не кажется, что пора признать поражение?

— Я Король Вечности и уже научился ждать. Ты будешь править безраздельно и за долгие тысячи лет твоего правления я найду момент, которым воспользуюсь, чтобы превратить поражение в победу.

— Ну, так я и думал, — злиться на него не было никакого желания. — А в чём суть твоей войны ты мне так и не скажешь? Я ведь теперь стал Демиургом и смогу услышать сквозь те помехи.

— Не скажу.

— Ладно, я это узнаю сам, — я махнул Легрону рукой, — увидимся уже очень скоро, дорогой Король Вечности.

Вынырнув из белого мира, я с довольной ухмылкой опустил взгляд на Рея и Найса, связанных магическими цепями, стоящих на коленях перед моим троном. После того, как я стал Демиургом, а мои ребята уничтожили последний трон, сломав барьер, найти и поймать их оказалось легче лёгкого.

— Ну что, доволен, что пошёл против меня, Найс?

Слепой маг устало вздохнул.

— Если хочешь меня убить — убей. Я предал тебя не потому что хотел помочь твоим врагам и не ради награды, а потому что считал, что под твоей пятой этот мир ждёт конец. И, видя, к чему всё пришло, я ещё раз убедился в своей правоте.

— Лучше было бы полное уничтожение Демиургами?

— Этого не должно было случиться, если бы я успел помешать тебе вознестись. Ты можешь говорить, что теперь миру ничто не будет мешать и он отправится в светлое будущее, но за это будущее миллиарды невинных отдали свои жизни. Я не могу стоять на стороне того, кто считает свою шкуру важнее жизней миллиардов и не жалею о том, что тебя предал. Повторись всё то же ещё раз, я бы поступил также, разве что уже не колебался бы и успел сообщить Рею о твоём положении вовремя.

— А ты что скажешь? Доволен тем, как всё обернулось?

На лице Рея отразилась паника.

— Я безмерно доволен! То, что вы победили Королей монстров, Король Ганлин — настоящий подарок для мира! Я был миллион раз неправ, когда решил напасть на вас, теперь я полностью осознаю свою ошибку и раскаиваюсь! Пожалуйста, сохраните мне жизнь!..

На этих словах Воплощение, прожившее долгие тысячи лет и решавшее судьбы всего мира, расплакался, как малое дитя. Мне стало тошно.

— Уберите его отсюда, пока он мне тут всё соплями не залил! Обоих уберите. Что с ними делать, решу позже.

— Ваша воля — закон, Король Ганлин!

* * *

Покинув тронный зал, я углубился в переходы Костяного дворца и через несколько минут добрался до пустой залы, посреди которой стоял стеклянный саркофаг. Внутри лежала Агнес, такая, какой я запомнил, словно всего лишь уснула. Однако это был результат действия моей воли, то, что я нашёл в барьере, было сложно даже опознать. Обугленный кусок плоти, в котором с большим трудом можно было узнать голову, часть торса и левое плечо с обрубком руки. Демиурги, раздосадованные своими поражениями, отыгрались на воительнице и на самом деле было чудом, что от неё хоть что-то осталось. Рядом с саркофагом стояла Лира, по её красным глазам было понятно, что бывшая святая дева плакала.

— О чём думаешь? — я подошёл и положил руку вампирессе на плечо.

— О том, что я бесполезна…

Когда я вернул останки Агнес в Город Короля, Лира попыталась вернуть её силой своего аспекта, как она сделала это когда-то после нашего боя с Гругуром, однако на этот раз ей не удалось. Очевидно, вернуть только-только отлетевшую душу оказалось куда проще, воскресить ту, кто был мёртв уже не первый месяц. Моя власть тоже оказалась бесполезна. Я смог восстановить её тело и чувствовал, что, если захочу, смогу вновь вдохнуть в него жизнь, но ту Агнес, что я знал, вернуть было невозможно. Даже у сил Демиургов были свои ограничения.

— Ты не бесполезна. Ты просто пока что недостаточно сильна. Я помогу тебе стать сильнее и однажды ты сможешь её вернуть.

— Да… — она уткнулась в моё плечо и вновь зарыдала.

Похоже, они сблизились куда больше, чем я мог подумать…

* * *

С моей победы над Демиургами прошло семьдесят четыре года. Мир окончательно успокоился, пришёл в себя после катаклизма и после того, как информация о рангах выше Живой Крепости, а также все сохранённые Воплощениями наследия прошлого были предоставлены общественности, начал стремительно развиваться. Я всё это время занимал трон, повсеместно признанный как единственный во веки веков Аргиар, Король Королей. И все семьдесят четыре года на моём троне, делая мягко моей августейшей заднице, служил Рей, лишённый ранга и превращённый моей силой в удобную подушку. Смерть я счёл слишком простым наказанием для гадины. А вот Найса я убил. Сам, одним ударом. За всю мою жизнь именно он ближе всего подошёл к тому, чтобы называться моим другом и несмотря на то, что наши взгляды столь кардинально разошлись, я не хотел пытать его или что-то подобное. Я бы, может быть, даже оставил его в живых, соверши он какое-нибудь другое преступление, но предательство должно было караться только смертью, без исключений. Я до сих пор иногда вспоминал его и, вероятно, так будет до самого конца времён.

Однако сегодня был не повод думать о грустном. Сегодня Лира, после моих тщательных наставлений, уловив едва ощутимое вдохновение, когда-то спасшее меня от поражения в сражении с Королями монстров, стала Демиургом. И мы наконец собрались у саркофага Агнес, чтобы проверить, сможет ли вернуть её к жизни сила Королевы Возрождения.

Вокруг Лиры заклубилась мощь идеи возрождения и я ощутил, как перетекает в бездыханное тело сила. Прошло десять секунд, тридцать, минута, пять… и вот, спустя почти четверть часа я заметил, как дрогнули веки, неподвижные последние семьдесят лет. Спустя ещё несколько минут я уже держал Агнес в объятьях, впившись в её губы поцелуем. Однако прежде чем взять обеих своих женщин и отправиться навёрстывать упущенное, у меня было ещё одно дело.

* * *

Я стоял на лесной опушке и с любопытством разглядывал человека, стоящего напротив. Разглядывал самого себя. Того себя, что отдал свою душу обычному скелету с первого уровня подземелья некроманта. Мы не были похожи внешне, он вообще был стариком на закате жизни, но я отчётливо ощущал мощную связь между нашими душами.

— Кто вы такие? И где я? — естественно, после многих десятков лет в земле он был дезориентирован.

Но я был здесь не для того, чтобы что-то отвечать своей прошлой версии. Нырнув в свою душу, я вскоре оказался в белом мире, впервые за семьдесят лет.

— Привет, скучал по мне? — улыбнулся я Легрону, ничуть не изменившемуся с нашей последней встречи.

— И в чём суть? Зачем ты заставил эту эльфийку воскрешать твою предыдущую инкарнацию?

— Ну вот, ни тебе «здрасьте!», ни «как дела?» — настроение у меня было отличное, — не хочешь спросить, как я поживал?

— Не хочу. Отвечай на мой вопрос или проваливай, мне нечего тебе сказать.

— Какие мы грозные! Но я так и так собирался рассказать, сделать ты уже ничего не успеешь. Итак, факт номер один: наши души неразрывно связаны и эту связь, как бы мне ни хотелось, я не уничтожу из-за твоей вечности.

— Именно.

— Не перебивай. Факт второй: твоя душа никогда не исчезнет и будет оставаться в том же виде благодаря всё той же вечности. Так что, даже если я умру, ты просто возродишься ещё через тысячу лет в новом сосуде. Факт третий: связь между нами настроена на уникальные сигнатуры наших душ, так что никак избавиться от неё я не могу. А теперь вопрос на засыпку. Для чего мне понадобился прошлый Я?

Несколько секунд на лице Легрона было лишь недоумение, но в один момент он, похоже, понял.

— ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ!

— Ещё как посмею! Бывай!

Выйдя из белого мира, я сконцентрировался на той нити, что связывала меня с Королём Вечности, а потом на ещё одной нити, появившейся только что, идущей к моей старой версии. Можно было сказать, что невозможно вот так просто взять и перекинуть одну связь на другую. Но я утверждал что можно, и кто во всём мире сможет поспорить со мной? И когда стоящий передо мной старик от недоумения резко перешёл к гневу, я понял, что всё получилось.

— Добро пожаловать в материальный мир! — улыбнулся я ему, — Как тебе, комфортно?

Ответить у Легрона, однако, уже не было возможности. Всё его тело было спелёнато по рукам и ногам моей силой и так будет оставаться отныне и до конца вечности. Я не собирался давать ему ни малейшего шанса выбраться из этой ловушки. Сам же я тем временем нырнул обратно в белый мир. Здесь, уже не содержащие в себе волю Короля Вечности, просто бесхозные и готовые вот-вот раствориться, содержались его воспоминания. И я одним махом поглотил их все.

* * *

Легрон Баркот был жителем Земли-141, малой колонии империи. Из-за того, что колония находилась на периферии, недалеко от начала неисследованных областей, качество жизни оставляло желать лучшего, у девяноста пяти процентов населения мало чем отличаясь от жизни среднего коренного землянина позапрошлого тысячелетия. И сиротам, одним из которых был Легрон, приходилось тем более плохо. Апатичный, совершенно неконфликтный и слабый, он часто был бит другими ребятами, от чего его здоровье сильно пошатнулось. Даже совершеннолетия и получения официального гражданства парень был вынужден подолгу проводить в больницах то с серьёзными простудами, то с постоянно возвращавшимися язвами, то ещё с какими диагнозами, совсем не подходящими двадцатилетнему юноше.

Однако именно благодаря тому, что он был завсегдатаем больницы, Легрон смог узнать про проводящийся в большой тайне эксперимент по насильному наращиванию духовной силы. Подопытных помещали в искусственную кому, а их сознание отправлялось в иллюзорный мир, выстраиваемый на основе мыслей самого подопытного, чтобы максимально увеличить качество ассимиляции. В такой симуляции подопытные должны были проживать месяцы и годы, пока в реальном мире проходили считанные часы. Успех духовной практики в первую очередь основывался на концентрации, зрелости ума, понимании и хладнокровии и только во вторую — на физических параметрах. И в теории такой способ, позволяющий фактически, в сжатые сроки прожить целую жизнь, должен был привести к выстраиванию идеальной базы для тренировок духовной силы. Добровольцам обещали, что через полгода реального времени, когда они очнутся, успев прожить где-то десяток жизней, скорость их развития, как духовных практиков, взлетит до небес. К тому же для тех, кто успешно закончит программу, предполагался большой государственный грант и возможность поступить в одну из лучших духовных академий планеты.

Для Легрона, в тренировках духовной силы всегда бывшего одним из худших, это был прекрасный шанс и он тут же записался на программу. Вот только ни он, ни организаторы эксперимента, не учли одного простого факта: фантазии у всех разные. Большинство людей представляли себе некую идеальную жизнь: бесконечный запас денег, работу всемирно известного актёра, может быть пост мирового лидера, кто-то воображал рай с гуриями, кто-то суперспособности, кто-то мир фэнтези с эльфами и гномами. Но кое-какие ограничения на выбор всё-таки были наложены, а также внутри симуляции всё было максимально реалистично, так что люди в любом случае старели и умирали естественной смертью лет за сто, что в реальности равнялось примерно трём с небольшим неделям. Проблема была в том, что Легрон, ещё во время своей жизни в детдоме, невероятно увлёкся старой культурой изначальной Земли. Если точнее, то китайскими новеллами о перерождении и культивации, о том, как обычный человек становится чуть ли не воплощённым богом.

Для других это могло быть простым хобби, но для мальчика, спасавшегося в этих историях от ужаса издевательств и избиений, те миры стали настоящей мечтой. И когда Легрона поместили в симуляцию, искусственный интеллект системы старательно выстроил мир, исходя из мечт мальчика, и при этом мир настолько сбалансированный и полный, что в нём сформировалась завершённая система магии. По задумке, чтобы испытуемые не пытались творить бессмыслицу внутри симуляций, их воспоминания о реальности блокировались и Легрон, родившись заново в новой реальности, не имел и малейшего представления о том, что на самом деле находился в симуляции. Тем более что искусственный интеллект четвёртого тысячелетия был настолько совершенен, что создавал полностью завершённых персонажей, с совершенно реальными мыслями и чувствами и отличить, где реальность, а где иллюзия, было невозможно.

Естественно, Легрон не хотел просто попасть в мир культиваторов, он хотел стать главным героем истории. И система это ему обеспечила, его талант был невероятен и уже к шестнадцати он стал Живой Крепостью, что уже предполагало несколько сотен лет жизни. Потом возлюбленную Легрона убили на его глазах и едва не запытали его самого до смерти, что послужило толчком к появлению у главного героя аспекта вечности и в итоге — достижению им ранга Демиурга. В тот момент, когда его душа объединилась с миром, Легрон смог увидеть до сих пор скрытую ущербность этой реальности и, в итоге, вспомнить о своей настоящей личности.

Вот только проблема была в том, что по сути он уже был бессмертным. Даже если бы он себя убил, его душа и сознание не исчезли бы, продолжив существовать до новой реинкарнации, а выход из симуляции был прописан только в случае окончательной смерти подопытного. Мир, созданный настолько завершённым благодаря воображению Легрона, стал его темницей. И худшая новость была в том, что, хотя день в реальности равнялся четырём годам в симуляции, время в обоих мирах всё-таки продолжало течь. И если бы Легрон застрял в симуляции навечно, в реальности его тело в конце концов бы просто умерло, от старости или от истощения. Единственным вариантом, что ему удалось найти, было полное уничтожение всего мира, тогда симуляция могла заглючить и выкинуть его наружу. Так и началась война, которую он почти выиграл уже дважды.

Вот только ключевое слово тут было: «почти».

* * *

Вернуться в реальность из этого круговорота воспоминаний было сложно, не только технически, но и психологически. Получалось, что Лира, Агнес, Веск, Лаэна, Рагок, Найс и все остальные, кого я знал, да даже я сам — все были просто строчками компьютерного кода. В то, что Легрон сошёл с ума, я не верил ни на секунду. Теперь, разобравшись в его мыслях тщательнее, я мог и сам увидеть те несовершенные участки мира, что свидетельствовали об его искусственности и, как следовало из простейшей логики, о наличии у этого мира срока годности. Сколько мог прожить человек? С учётом медицины того мира лет девяносто-сто было вполне реалистичной оценкой. А сколько мог прожить болезненный с детства человек, лежащий в искусственной коме на аппарате ИВЛ? Ну будем немного оптимистами, допустим семьдесят. Когда Легрон начал участвовать в эксперименте, ему было двадцать два. В этом мире до того, как он стал Демиургом, прошла тысяча сто лет, ещё около ста длилась война, плюс пятнадцать тысяч лет после. Округлим до шестнадцати тысяч. Четыре тысячи дней — это одиннадцать лет. Итого ему сейчас было тридцать три. Семьдесят минус тридцать три… жить этой реальности оставалось что-то около пятидесяти тысяч лет. Много, да. Но я-то хотел править до скончания времён. И реальными людьми, а не компьютерными программами. Хотя нет, это я зря. Не стоит уподобляться Легрону. Какая разница, были они настоящими или нет? Приключения и битвы, через которые мы прошли вместе, были настоящими, а остальное не важно. Но вот с умирающим миром и умирающим человеком, плодом фантазии которого, мы, оказывается, были, нужно было что-то делать…

Эпилог

— Сэр! Сэр! Вы не поверите!

— Ну что такое?

— Симуляция того самого парня из первой партии, которую считали сломанной. Она завершается!

— Ты шутишь.

— Нет! Посмотрите сами, вот данные! Посмотрите на способ окончания симуляции!

— …

— Невероятно, правда?! Не смерть оператора, не критическая ошибка симуляции, не сбой оборудования…

— Он что, просто ПРИКАЗАЛ симуляции окончиться? Это же бред!

— Иных трактовок таких показателей я не знаю, сэр. А вы?

— Я тоже… живо меня к нему!

* * *

— Здравствуйте, меня зовут доктор Сабро, вы меня понимаете?

— Да, прекрасно понимаю.

— Вы знаете, сколько вы были в искусственной коме?

— По моим подсчётам… около двадцати лет?

— Двадцать лет и четыре месяца! Я до сих пор не могу поверить в это!

— Доктор, это бестактно…

— А? Ох, прошу прощения, я просто слишком взволнован, не обращайте внимания. Давайте лучше пройдёмся по обычному опросу… а где папка?

— Да вот же!

— А, да-да. Итак, вопрос первый: как ваше имя?

— Моё имя?

— Да. Вы помните, как вас зовут?

— Конечно. Моё имя — Ганлин Аргиар.

Конец

Content

Юрий Розин
Костяной Скульптор. Война

Глава 220

Глава 221

Глава 222

Глава 223

Глава 224

Глава 225

Глава 226

Глава 227

Глава 228

Глава 229

Глава 230

Глава 231

Глава 232

Глава 233

Глава 234

Глава 235

Глава 236

Глава 237

Глава 238

Глава 239

Глава 240

Глава 241

Глава 242

Глава 243

Глава 244

Глава 245

Глава 246

Эпилог